Превращения Пилу (fb2)

- Превращения Пилу (пер. Галина Евгеньевна Шумилова) 305 Кб, 14с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Жан Жубер

Настройки текста:




Жан Жубер Превращения Пилу

Перевод Г. Шумиловой


— Что такое яблоко? — спросил отец.

— Яблоко? — переспросил Пилу.

— Да, яблоко.

Перед сном Пилу еще должен был выучить урок. Он положил локти на стол и уставился в потолок. Отец позевывал, на краю блюдца дымилась его сигарета. Из носа у него торчали три волоска. Ровно три. Пилу много раз их разглядывал.

— Ну же, не тяни! Что такое яблоко? — сказал отец.

Его терпение явно подходило к концу. Пилу взял со стола яблоко и откусил от него.

— Яблоки я люблю.

— Я тебя не о том спрашиваю! Что такое яблоко? Ну, отвечай! Ф… Фр… Фрукт, балбес!

— А-а, фрукт! — протянул Пилу. — Но ведь банан — тоже фрукт. А бананы я не люблю: они холодные и противные, как слизняки. Бабушка все время пичкает меня бананами. Говорит, что они такие же вкусные, как бифштекс. Ну уж неправда! Вот яблоки я люблю. Яблоко-это-то-что-я-люблю.

— Не морочь мне голову. Яблоко — это фрукт. Вот и все!

Правое ухо у отца покраснело. Пилу не отрываясь смотрел на него и сосал яблочное семечко.

— Ты мне надоел, — сказал отец. — Иди спать! Мама, уложи его в кровать да отшлепай хорошенько. Он себя плохо вел, очень плохо.

Мама подошла к нему. Руки у нее покраснели от мытья посуды, они были такие же красные, как папино ухо.

Пилу с достоинством удалился из комнаты. Краешком глаза он увидел, что отец поднялся. Теперь он был большой, как шкаф — большой, сердитый шкаф. Он закурил сигарету и о чем-то задумался.

Вдруг Пилу чихнул, и последнее яблочное семечко выскочило у него изо рта на пол, а он-то думал, что сможет сосать его в кровати.


Мама молча раздевала Пилу. Вот он поднял правую ногу, левую ногу, правую руку, левую руку, поднял голову, высунул под рубашкой язык. Молния зацепила волосы. Мама тоже рассержена — это ясно с первого взгляда, но все же не так, как папа. Она шлепнула его разок, совсем не больно, почти погладила, но как бы там ни было, Пилу это показалось унизительным для мужчины — а ведь он мужчина.

Потом мама уложила его в постель. Простыни были чистые и жесткие. Мама поцеловала его кое-как, совсем не по-маминому, сказала: «Спи, негодник!», погасила свет и вышла.

Пилу остался один. Стоял июнь. В открытое окно с улицы проникали разные запахи, влетала пыль, доносился шум автобуса. С кровати Пилу не было видно неба и вообще ничего, кроме стены дома напротив с маленьким светящимся окошком и бельевой веревкой, протянутой от этого окошка к его окну.

Пилу было грустно, и он громко сказал, чтобы не чувствовать себя таким одиноким:

— Яблоко — не фрукт. Яблоко — это яблоко! — И ему представилось большое — с осла — яблоко с красными щечками, которое грелось на солнце. Сам он стал облаком, и красивыми голубыми зубами кусал яблоко. А превратившийся в муху папа летел прочь.

И тут окошко напротив раскрылось.

Из него выглянула дама. Пилу прекрасно видел ее при свете луны. Она подула на веревку, завязала ее покрепче, потом повесила носовой платок и закрепила двумя прищепками. Наконец вздохнула с облегчением и подняла глаза. Пилу смотрел на нее, она — на Пилу. Они долго молчали. Ветер трепал платок. Пилу никогда раньше ее не видел: обычно окошко было закрыто.

— Ты спишь, Пилу? — спросила дама.

— Нет, — ответил Пилу. — Я грущу. — И спохватился: — Так вы знаете, как меня зовут?

— Да, я часто смотрю на тебя, когда ты спишь.

— Надо же! — удивился Пилу. — А я вас никогда не видел.

— Это потому, что у меня много работы.

— А! — сказал Пилу. — Это тоже грустно! А что вы делаете?

— Я делаю птиц.

— Птиц? Вот смешно!

— Это еще и трудно. Нужно много терпения.

— А каких птиц вы делаете? Птиц на тарелках, пряничных птиц для ярмарки или птиц на шляпки?

— Всяких. И настоящих тоже, тех, что на деревьях.

— Ой, покажи мне их, пожалуйста! Покажешь, и тогда я перестану грустить.

Тут он заметил, что обратился к ней на «ты», а ведь папа строго-настрого запретил ему говорить так со взрослыми.

— Ой, я хотел сказать: «Покажите, пожалуйста».

— О, мне можешь говорить «ты».

— А папа говорит…

— Ко мне это не относится. Постой, я иду к тебе.

Она вскочила на подоконник.

— Осторожно, не упади, — сказал Пилу.

Звонко рассмеявшись, она раскрыла большой черный зонт и пошла по веревке, изящно отставив пальчик, как дама за чашкой чая. При этом она постаралась не наступить на платок.

Войдя в комнату Пилу, она закрыла зонтик и прислонила его к стене.

— Вот и все!

— Вот и все! —






MyBook - читай и слушай по одной подписке