Его непокорная невеста (fb2)

- Его непокорная невеста (пер. Ирина Борисовна Волкова) (а.с. Побратимы-3) (и.с. Шарм) 904 Кб, 263с. (скачать fb2) - Шелли Брэдли

Настройки текста:



Шелли Брэдли Его непокорная невеста

С благодарностью моему мужу, Ли, и моей дочери, Марте.

Без вашего терпения, поддержки и самопожертвования ничего бы из этого не вышло. Вы – самая главная ценность в моей жизни.

Пролог

Йоркшир, Англия

Ноябрь 1484 года

Киран Бродерик с наслаждением вдохнул холодный предрассветный воздух. Его сердце пело, а кровь бурлила в жилах. Он знал, что уже через час прозвучит боевой клич, возвещающий о начале сражения. Киран обвел взглядом живописные окрестности. Он не уставал восхищаться суровой красотой йоркширских холмов, окружающих Хартвич-Холл.

Ему не мешало бы вздремнуть часок-другой. Киран очень устал. Но, как всегда перед битвой, он чувствовал возбуждение. Предвкушение битвы можно сравнить разве что с любовными утехами, но сейчас Кирану не с кем разделить это наслаждение. И после последней бурной ночи ему еще часов двенадцать не понадобится женщина.

Усмехнувшись, Киран слез с лошади и вошел в дом. Это был дом его наставника Гилфорда, графа Ротгейта. Но другого дома, который Киран мог бы называть родным, у него не было. Так уж распорядилась судьба.

Киран с детства жил в Хартвич-Холле вместе с Гилфордом. Он заменил ему отца. О родном отце Кирану не хотелось вспоминать. С восьми лет он воспитывался вместе с двумя другими славными воинами, которые стали ему братьями по духу. Шрам у него на ладони напоминай о том дне, когда, будучи мальчишками, они скрепили свой союз кровью. Арик Невилл, Дрейк Макдугал и он, Киран Бродерик, поклялись хранить вечную верность друг другу.

Сейчас, поднимаясь по лестнице, Киран улыбался. Из комнаты на втором этаже доносились их голоса.

– Кэмпбеллы уже здесь и готовы к сражению, – сказал шотландец Дрейк Макдугал.

Арик вздохнул:

– Когда же наконец Кэмпбеллы оставят в покое Макдугалов и прекратятся эти бесконечные мелкие стычки? Давно пора понять, что женитьбу твоего отца на твоей матери нельзя считать актом агрессии.

– Брак моих родителей был просто ошибкой, – вздохнул Дрейк. – Ну что ж, давайте зададим жару этим Кэмпбеллам, чтобы впредь неповадно было.

– Я сейчас спущусь, – пробормотал Арик.

Киран нахмурился, не услышав в голосе Арика былого задора. Что творится с его другом? Может быть, Арик заболел? Что его тревожит?

Продолжая подниматься по лестнице, Киран услышал как Дрейк спросил Арика:

– Насколько я понимаю, ты получил плохие известия.

Последовало молчание, показавшееся Кирану вечностью.

– Да. Случилось то, чего я опасался. Они убиты, – мрачно ответил Арик. – В прошлом году, в сентябре, их обоих нашли задушенными в Тауэре.

От неожиданности Киран остановился. Убиты? Он не слышал начала разговора, но догадался, что речь шла о юных принцах, Эдварде и Ричарде. В последнее время Арик постоянно беспокоился о них. Неужели они пали жертвой непомерного честолюбия своего дяди?

Из комнаты послышался лязг железных доспехов. Через мгновение Дрейк с горечью проговорил:

– Да, это воистину страшная весть. Огромная потеря для Англии. Я скорблю вместе с английским народом.

Наступило тягостное молчание. По натуре Арик и Дрейк были неторопливы, вдумчивы и рассудительны, в особенности Арик. Киран восхищался этими качествами друзей, но в отличие от них был сгустком энергии, человеком действия.

– Ночью, пока мы спали, приехал Киран, – вдруг сказал Дрейк.

– Как дела у нашего ирландского друга? Он такой же безрассудный, как и раньше?

– В общем-то да, – ответил за товарища неожиданно появившийся на пороге Киран.

Дрейк и Арик обернулись.

Войдя в комнату, Киран расплылся в улыбке:

– Черт возьми, вы похожи на двух голодных псов, готовых на меня накинуться. Я тоже чертовски рад видеть вас.

– И мы тебе рады, – ответил Дрейк. – Слава Богу, что ты цел и невредим!

Киран собирался сказать что-то в свое оправдание, но в этот момент сквозь открытые ставни увидел, что на поле под окном начинается бой. Лошади нетерпеливо били копытами. Воины, более сотни человек, выстроились в шеренгу и обнажили оружие.

Киран почувствовал душевный подъем, и его сердце, как всегда, радостно забилось в предвкушении грядущей битвы.

Трое рыцарей выбежали из замка и присоединились к участникам сражения. Арик, известный всей Англии под именем Белый Лев, выглядел уставшим и нисколько не походил на легендарного воина. Дрейк, как всегда, верой и правдой послужит Гилфорду, порукой чему его огромное чувство долга и привязанность к деду. А Киран… Ну что ж, его жажда приключений неутолима.

Кольм, оруженосец Кирана, помог ему облачиться в доспехи. Киран вскочил на коня и окинул взором неприятелей-шотландцев. Его цепкий взгляд старался выделить из толпы воинов из клана Кэмпбеллов, которые отличались высоким ростом, а также славились быстротой и умением. Ему хотелось поскорее помериться с ними силами.

Казалось, прошла целая вечность, пока крик в предрассветной тишине не возвестил о начале сражения. За ним последовал лязг мечей.

Киран пришпорил коня и с мечом наперевес бросился в бой.

На него наступали противники – один за другим, а иногда по двое. Сразив мечом одного из них, Киран ощутил вкус победы. На лице убитого застыло удивление. Уклонившись от удара одного из Кэмпбеллов, Киран увидел, как меч настиг какого-то шотландца.

Маневр для отвлечения внимания неприятеля. Удар. Отражение чужого удара. Поражение противника.

Выпад. Шаг вперед. Удар. Поражение противника.

Казалось, ритм боя стучит у него в голове и Киран танцует в этом ритме, понятном одному ему. Этот ритм завораживает его. Он жизни себе не мыслит без этого ритма.

Ловкие движения Кирана доведены до автоматизма. Результат налицо. Противники потерпели поражение.

Запах влажной земли и травы, покрытой росой, смешался с металлическим запахом крови. Крики и стоны раненых, лязг и скрежет оружия – битва в самом разгаре. Солнце все еще стыдливо прячется за холмами – по-зимнему голыми, – словно добавляя загадочности этой дерзкой игре между жизнью и смертью.

Киран никак не мог припомнить, что именно не поделили Кэмпбеллы с Гилфордом на этот раз. Шотландцы превратились в недругов графа, когда его дочь, мать Дрейка, вышла замуж за отца Дрейка, являвшегося врагом Макдугала.

Киран пожал плечами. Все это не имеет значения. Как бы то ни было, бой надо выиграть, и Киран не собирается отступать. Киран подъехал к Дрейку.

Его шотландский товарищ криво усмехнулся:

– Как дела?

– Сражение подходит к концу, а я пока жив-здоров. Похоже, день начинается неплохо. А у тебя как?

Дрейк помрачнел:

– Готов положить конец этому фарсу и покончить с проклятыми Кэмпбеллами.

Увидев, что на него наступает один из врагов, Дрейк убрал меч и достал лук, висевший у него за спиной. Он выпустил стрелу, и вражеский солдат упал. Когда за первым воином последовал второй, как и Дрейк, Киран сразил его выстрелом из лука.

Киран рассмеялся:

– Как увлекательно оттачивать свое военное мастерство, сражаясь против сильного противника!

– Убивать никогда не бывает увлекательно, – строго заметил Дрейк.

Киран нахмурился. Что случилось с бесстрашными воинами, его друзьями? Неужели им не хочется отличиться на поле брани?

– Только в бою мужчина может себя показать. Жизнь без войны немыслима.

– Война не развлечение, – пробормотал Дрейк. – А что, в последние дни у тебя не было никаких других забав?

Киран ответил с озорной улыбкой:

– Как будто ты меня не знаешь!

– Еще бы не знать! – сухо заметил шотландец. – Ты же не можешь обойтись без женщин.

– Не могу.

Дрейк укоризненно покачал головой. Повернувшись, он заметил еще одного воина из клана Кэмпбеллов и вынул меч из ножен. Киран опередил друга, подскочил к неприятелю и отрубил ему голову. Затем, издав боевой клич, набросился на другого вражеского воина.

Услышав треск горящего дерева, Киран оглянулся. Увидев, что кто-то поджег хижины фермеров, которые арендовали у Гилфорда земельные угодья, он направил лошадь подальше от пожара. Воспоминания о пожаре в замке Болкорти и о том, как пылала ирландская земля, навсегда запечатлелись в памяти Кирана. До конца дней своих он не забудет, как плакали мужчины.

Киран прогнал прочь тяжелые мысли. Лучше не вспоминать о прошлом. Что случилось, то случилось.

Киран ринулся на очередного неприятельского воина. Через мгновение лезвие меча Кирана обагрилось свежей кровью. За этим врагом последовал еще один. И снова Киран самозабвенно исполнял так хорошо знакомый ему танец смертельной битвы.

Еще несколько минут – и Кэмпбеллы отступили. Их ряды значительно поредели.

Киран торжествовал победу. Он, как обычно, славно потрудился сегодня. Волнение и возбуждение в крови сменились чувством глубокого удовлетворения.

Арик устало слез с лошади и оглянулся. Киран повернул голову в ту сторону, куда смотрел его друг-англичанин. На вершине находившегося рядом холма он увидел Дрейка в окружении его родственников – Макдугалов. Дрейк склонился над неподвижно лежавшим на земле человеком. Киран, нахмурившись, вглядывался в лицо убитого.

Неужели это и вправду Лохлан, отец Дрейка?

– Предатель! Убийца! – крикнул один из шотландцев Дрейку.

Неужели они думают, что Дрейк способен убить родного отца?

Началась словесная перепалка в виде жестоких обвинений и ответных заявлений о своей невиновности. Изумленный Киран бросился к склоненному над убитым отцом Дрейку. Арик побежал за ним следом.

Окружившие Дрейка родственники смотрели на него с нескрываемым осуждением.

– Дрейк не виноват, – твердо заявил Арик. – Всем известно, как он привязан к отцу.

Однако его слова не произвели впечатления на клан Макдугалов. Теперь, когда трусливые Кэмпбеллы с позором отступили, Макдугалов обуяла жажда крови. Когда два человека схватили Дрейка и рывком подняли на ноги, Киран рассвирепел.

– Эй вы, болваны! – крикнул он. – Дрейк никогда бы не убил Лохлана! Вы сами это хорошо знаете!

Однако шотландцы по-прежнему не обращали на его слова никакого внимания.

Вдруг толпа расступилась, давая пройти старому графу Гилфорду.

– Я требую, чтобы вы его отпустили. Дрейк никого не убивал. Тем более своего отца.

Все разом притихли. И только шотландец по имени Дафф отказался выполнить приказание графа.

– Его должен судить клан Макдугалов.

Низко в небе, прямо над их головами, с громкими криками кружили вороны. Сердце Кирана сжалось от тяжелого предчувствия: если Дрейку не смог помочь даже всемогущий граф Ротгейт, никто не в силах его спасти.

Но он не отдаст им своего брата по крови!

Дрейк попытался сопротивляться, но воины Макдугалов крепко его держали. Киран обнажил меч, готовый сражаться за Дрейка. Гилфорд остановил Кирана. Он схватил его и не отпускал до тех пор, пока шотландцы не скрылись из виду.

Дрейка увели.

Киран вопросительно посмотрел на Гилфорда, требуя от него объяснений.

– Пусть эти горячие головы сначала остынут и поумнеют, – сказал граф. – Вскоре Макдугалы поймут, что заблуждались, обвиняя Дрейка, и отпустят его.

– Я предпочитаю биться за своего друга! – возразил Киран.

– В этом я нисколько не сомневаюсь, – усмехнулся Гилфорд.

– Это несправедливо! Они не имеют права сажать в темницу невинного человека!

– Они не посадят его в тюрьму, Киран. Предоставь это дело мне. И ты тоже доверься мне, Арик. – Гилфорд выразительно посмотрел на белокурого верзилу.

– Ладно, – нехотя согласился Арик после минутного колебания.

Над крутыми йоркширскими холмами забрезжил рассвет, и толпа начала расходиться. Солдаты собирали военные трофеи, обыскивая трупы воинов, павших на поле брани. Они снимали с них доспехи и обувь, забирали дорогое оружие. Арик с отвращением отвернулся.

Киран нахмурился. Его приятеля словно подменили.

– Арик! – позвал он. Стоявший рядом Гилфорд повернул голову.

Через минуту Арик взял в руки палаш. Он посмотрел на Кирана, потом перевел взгляд на Гилфорда, затем – на тяжелый меч, который держал в руках.

Он воткнул меч в темную мягкую землю, после чего ушел не оборачиваясь.

Сбитый с толку Киран смотрел ему вслед.

– Арик! – позвал он. Ответа не последовало.

Киран бросился за другом, но у того был такой вид, что Киран остановился в нерешительности.

– Арик!

Никакого ответа.

Гилфорд ободряюще похлопал Кирана по плечу:

– Ему нужно сейчас побыть одному и собраться с мыслями. Ведь Арик только что получил известие о смерти принцев. Я похлопочу, чтобы Дрейка отпустили. А с тобой нам нужно поговорить.

– Сейчас? Родственники обвиняют Дрейка в том, что он убил родного отца, а Арик… Что творится с моим другом – бесстрашным воином?

– Это верно. И Ариком я тоже займусь. Но сейчас речь о тебе. Ты долго жил в Испании. – Гилфорд пристально смотрел на Кирана. – Помнишь Хью О'Нилла? Ты встречался с ним в детстве и в отрочестве.

Киран был неприятно поражен, услышав имя О'Нилла. Это имя пробудило в нем память о далеких временах, когда он жил в Ирландии. Мгновенно всплыли обрывки воспоминаний о страшных событиях, произошедших в прошлом: крики, пожар в доме. Киран постарался прогнать мрачные мысли.

– Да, помню, – сказал он, скрестив руки на груди.

– Он написал мне письмо. Вернее, несколько писем. Он хотел тебя разыскать. Твоя родня беспокоится о тебе, потому что мать увезла тебя от них, когда ты был еще маленьким. Они интересуются твоим благосостоянием и намекают на то, что тебе принадлежат там земельные владения. По-моему, тебе следует ответить на это письмо.

Киран покачал головой. Его душил гнев. Для чего ему отвечать на письмо Хью? Ведь его двоюродный брат – часть давнего прошлого, а ворошить прошлое Кирану совсем не хотелось.

Он не собирается ехать в Ирландию.

– Передай Хью, что я никогда не приеду в Ирландию, пусть забирает все, что осталось от Болкорти. Мне это все ни к чему.

В глазах Гилфорда Киран увидел укор и неодобрение. Он с детства терпеть не мог этот его хмурый взгляд.

– Киран, я…

– Нет, – перебил его Киран. – И хватит об этом! Киран поспешил в дом, надеясь, что больше не услышит из уст Гилфорда никаких упоминаний об Ирландии.

Однако, зная его характер, Киран знал, что граф вряд ли будет долго молчать.

Глава 1

Дворец Шин-Пэлас, Лондон

Середина января 1490 года

Когда над Темзой занимался рассвет, Киран вернулся к себе в спальню, чтобы хоть немного поспать.

Он с наслаждением растянулся на перине, повернулся на живот и со вздохом облегчения зарылся лицом в подушку. Но тут услышал в коридоре чьи-то тяжелые шаги, схватил лежавший на полу нож и сел на постели.

В комнату вошел белокурый Арик.

– Собирался меня заколоть? – спросил Арик, вскинув бровь.

– В следующий раз будешь стучаться, – пробурчал Киран, протирая глаза.

– Откуда я знал, что застану тебя в постели?

Киран раздраженно показал на приоткрытые ставни в дальнем конце комнаты:

– Солнце еще не встало. Почему я должен быть на ногах в столь ранний час?

Арик нахмурился:

– Твое окно выходит на Запад. Вот уже часа два, как солнце поднялось на востоке. Точно так же, как и я.

Киран тяжело вздохнул и посмотрел на друга. Арик был старшим из них троих и всегда считал, что знает больше всех и имеет право руководить своими младшими товарищами.

– Я не стремлюсь подниматься вместе с солнцем. От жизни мне нужен покой. А если бы ты наслаждался так же, как я этой ночью… – Киран мечтательно улыбнулся.

– С такой дерзкой женушкой, как Гвинет, можно навсегда позабыть о покое по ночам. – Арик с вызовом посмотрел на Кирана.

Киран помрачнел:

– Да, но через месяц ей родить…

Арик расхохотался:

– Вряд ли это может ей помешать.

– Но в ее деликатном положении…

– Когда это Гвинет была деликатной? – спросил Арик.

«Арик прав», – подумал Киран. Гвинет полна огня. Вела себя смело и остра на язык.

– Правда, – подтвердил Киран. – Но после того как в последний раз она потеряла ребенка…

– Теперь этого не потеряет, – заявил Арик. – Этот малыш сильный.

Поняв, что попал в больное место, Киран поспешил сменить тему:

– Что-нибудь слышно о Гилфорде?

Он поправился?

– Да. Две недели назад в Хартвич-Холл приехали Дрейк и Эверил и вчера вечером прислали весточку, что Гилфорд выздоравливает. Горячка, слава Богу, прошла.

Киран знал, что Арик и Дрейк точно так же, как и он сам, привязаны к старику графу.

– Это хорошая новость, – сказал Киран.

– Дрейк говорит, что Эверил к лету должна родить еще одного ребенка.

– Ух ты! – обрадовался Киран. – Еще один повод устроить праздник.

Кирану нравилась красавица Эверил. Его шотландскому другу Дрейку повезло: у его жены доброе сердце. И она радует его детишками: следующий будет третьим по счету.

Киран от души радовался семейному счастью своих друзей – Арика и Дрейка. Любил тискать их детишек. Лохлану, старшему сыну Дрейка, уже три года. Настоящий озорник. Его дочка Несса на Михайлов день начала ходить. И вот, с Божьего благословения, Арик и Гвинет тоже родят дочку или сына.

Да, счастье далось его друзьям нелегко. Они прошли через политические распри, ложные обвинения, порой находились на волосок от смерти. Они пережили боль и страдания, но им удалось отвоевать свою любовь. Киран, однако, не собирается следовать примеру своих друзей. Никогда. Любовь и брак не стоят таких больших усилий и треволнений.

Завтра Киран отбудет в Испанию. Эта поездка сулит ему солидный барыш. А сегодня он будет наслаждаться уютом замка и благосклонностью женщин. Раз Гилфорд поправляется и Арик вернулся в Шин-Пэлас, больше нет нужды оставаться здесь и вести дела своего наставника.

Однако, бросив на Арика еще один взгляд, Киран заподозрил неладное. У его приятеля был такой вид, будто он пришел к нему не просто так. Интересно, что у Арика на уме?

Судя по тому, как он осторожничает и ходит вокруг да около, наверняка что-то такое, что Кирану не понравится.

– Выкладывай, – рявкнул он. – Что ты имеешь в виду?

– Твои шалости, друг мой.

Киран молчал, стараясь понять, куда клонит Арик.

– Черт возьми, что все это значит?

Он потер руки, которые болели после вчерашней драки, когда его разозлил один негодяй.

– Ты за полмесяца перепробовал почти всех девок в округе! – с явным раздражением проговорил Арик.

– А ты ожидал, что я ограничусь одной? – пожал плечами Киран.

– Люди на тебя жалуются, – продолжал Арик. – Ты то и дело пускаешь в ход кулаки и не соблюдаешь дворцовый этикет.

Киран сбросил одеяло, вскочил с постели и стал одеваться.

– Все они самодовольные хлыщи и надутые индюки. С куриными мозгами.

Арик вздохнул. Он был не на шутку раздражен:

– Придворные короля Генриха – разумные, рассудительные люди.

Киран ушам своим не верил:

– Прекрати. Как ты можешь прохлаждаться здесь так долго? Я чуть не умер со скуки.

– Вряд ли у тебя было время скучать, – возразил Арик. – Королю Генриху надоели твои выходки.

– Завтра утром я уезжаю в Испанию, – заявил Киран, подбирая с пола рубашку. – Меня там ждут.

– Король Генрих посылает тебя в Ирландию.

В Ирландию? Уж не ослышался ли он?

– Ты сказал…

– Да, в Ирландию, – подтвердил Арик. – Нужно оказать услугу Короне.

– У меня нет желания оказывать услуги королю Генриху.

– Ты должен сделать это не для короля Генриха, а ради Гилфорда.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил Киран. У него засосало под ложечкой.

– Тебе известно, что король Генрих хочет пополнить свою казну и восстановить контроль над титулованными дворянами, «одолжив» у них немалые денежные средства. Я ссудил ему значительную сумму, но ему все мало. По просьбе короля Гилфорд «одолжил» ему намного больше остальных. А если даст ему еще, рискует потерять Хартвич-Холл.

Сколько раз Гилфорд рисковал ради Хартвич-Холла своей жизнью. Это было у него в крови, точно так же как и у Кирана. И Киран ни за что не допустит, чтобы старик потерял свой дом. Ведь он многим обязан Гилфорду. И Хартвич-Холл очень дорог Кирану.

Чтобы выручить Гилфорда, придется ехать в ненавистную его сердцу Ирландию…

– Рассказывай, – со вздохом произнес Киран.

– Я… Я вел переговоры о том, чтобы пойти на уступки.

Киран знал, что то, что он сейчас услышит, придется ему не по вкусу.

– Ну?

– Поскольку король Генрих хочет, чтобы ты уехал, и Гилфорд больше не может ссужать деньги королю…

– Да. Значит, ты согласился послать меня в Ирландию? – подсказал Киран.

– У короля Генриха неприятности в Пейле, – признался Арик.

– В Пейле?

– Да, в той самой местности вокруг Дублина, где ему удается сохранять власть…

– Мне известно, что такое Пейл.

Еще бы ему не знать, что такое Пейл. Ради того чтобы Пейл остался у Англии, его мать вышла замуж фактически за варвара. Но перспектива защищать Пейл Кирана не прельщала.

– И все же я не понимаю, какое все это имеет отношение ко мне.

Арик не нашелся с ответом. Киран стоял подбоченившись и пристально смотрел на друга. Чем дольше длилась пауза, тем очевиднее было для Кирана, что ответ Арика придется ему не по вкусу.

– Итак, я жду.

– Король Генрих только что пожаловал тебе титул графа. Графа Килдэра.

– Ты же только что дал мне понять, что я у него в немилости. Значит, королю Генриху что-то нужно от меня. – Киран прищурился. – И ты наверняка обещал ему от моего имени какие-то услуги.

Арик кивнул:

– А в ответ на это король приказывает тебе ехать в Ирландию. Именно в Килдэр. В Лангморский замок. Там живет семья О'Ши.

Киран покачал головой. Он все еще не понимая, чего от него хотят.

– Какое мне дело до этих людей? Я с ними не знаком.

– Ну да. Не знаком. Пока. Семья О'Ши – зачинщики смуты в Пейле. Они намерены договориться с теми, кто пользуется там влиянием, и поднять мятеж. У короля Генриха нет средств, чтобы решить задачу при помощи ввода войск. Поэтому он посылает тебя собрать остатки армии, подавить восстание и обеспечить мир в этом регионе.

– Обеспечить мир? – Киран был готов рассмеяться, если бы его так не тяготила мысль о том, что ему придется заниматься Ирландией и выполнять такую неприятную миссию.

Арик кивнул, словно согласился с ним в том, что сама по себе идея абсурдна.

– Очевидно.

– Так, значит, я должен поехать в Килдэр и задать там им всем жару, пока они не станут паиньками и не будут себя хорошо вести?

– Не совсем… – сказал Арик.

У Кирана снова тоскливо засосало под ложечкой:

– Так что же тогда я должен сделать?

Арик еще сильнее помрачнел:

– Король Генрих хочет, чтобы ты, там женился на одной из сестер О'Ши и воспитал их всех в английском духе, начиная с этой мятежной семейки.

– Женился? – Киран ушам своим не верил.

Арик закивал в ответ.

– В семье О'Ши четыре сестры, – начал он. – Выбери себе любую и женись. Когда у твоей жены родится ребенок, ты сможешь со спокойной душой вернуться с ним в Англию и воспитать из него настоящего англичанина. А потом, когда он станет взрослым, снова отправишь его в Лангмор. Это просто.

Просто? О нет, это ужасно. Какой англичанин в здравом уме и твердой памяти женится на дикой ирландской девушке-язычнице? Ведь это запрещено законом.

У него в душе затеплилась надежда…

– Килкеннийский статут запрещает англичанам вступать в брак с ирландцами.

Арик недовольно поморщился:

– Да. Верно. Поэтому и выбрали именно тебя: ведь ты наполовину ирландец.

– Но я же с детства живу здесь.

– Однако ты не можешь отрицать своего ирландского происхождения. Тем более перед королем Генрихом. И перед самим собой.

У Кирана сдавило грудь. Арик прав. Как Кирану было ни горько это признать.

Проклятый папаша О'Нилл! Черт бы побрал любовь Кирана к Хартвич-Холлу и его привязанность к Гилфорду.

Пропади пропадом эта Ирландия.


Через две недели Киран ехал навстречу своей судьбе. Или своей погибели? По мере приближения к пункту назначения его одолевали тяжелые мысли.

Жениться? Он покачал головой. Он никогда раньше не думал, что когда-нибудь это слово будет применимо по отношению к нему. Ну и что с того, что Арик и Дрейк служат образцом семейного счастья? Так удачно складывается далеко не у всех. Чтобы соединиться со своей избранницей, его товарищи многим пожертвовали. Но овчинка выделки не стоила.

От брака с ирландской девушкой Киран не ждал ничего хорошего. Наверняка эти девицы О'Ши – самые настоящие ведьмы, у которых и в мыслях нет ничего, кроме мятежа. Всякий раз, когда Киран захочет лечь с женой спать, ему придется обыскивать и ее саму, и постельное белье, чтобы убедиться, что под подушкой не спрятан кинжал.

Благоразумно решив, что пока еще не настало время для таких далеко идущих обобщений, Киран оглядывался по сторонам, любуясь краем, который оставил еще в детстве. Пусть с Ирландией у него связаны тяжелые воспоминания, невозможно отрицать, что эта земля красива. Бесконечные холмы скоро покроет изумрудная зелень. Кругом многочисленные пастбища, а вдали возвышаются стройные деревья.

Дышится здесь легко, не то, что в Лондоне. В небе прокричал грач. Киран поднял голову и увидел его черные блестящие крылья на фоне ослепительно голубого неба. Повсюду под ногами виднелись розовые соцветия бобовника и листочки чертополоха, которые пробудил к жизни на удивление теплый февральский денек.

Однако красоты природы не развеселили Кирана. Он готов был отдать на отсечение руку, чтобы оказаться сейчас в каком-нибудь другом месте.

Поворачивая коня туда, куда вела его тропинка, Киран увидел двух женщин в простых платьях. У той, которая шла справа, были длинные золотистые волосы. Ее едва очерченные формы говорили о том, что она совсем еще ребенок.

Киран не мог оторвать глаз от ее спутницы. У нее была узкая талия, пышные бедра и – он готов был поспорить – восхитительно длинные ноги. Видневшиеся из-под платка рыжие локоны блестели на солнце.

Кирану всегда нравились рыжеволосые женщины. Тихие и застенчивые, они оказывались страстными в постели.

Эта женщина возбудила любопытство Кирана… И возбудила его самого.

Вот уже два дня он находился в этом ненавистном его сердцу краю и целую неделю не знал женских объятий. Если ему суждено жениться на мегере, то, быть может, прежде чем его убить, она подарит ему мимолетное наслаждение?

С обворожительной улыбкой, которая действовала на женщин безотказно, Киран подвел свою лошадь к рыжеволосой девушке. Он предвкушал победу. Может быть, от поездки в Ирландию все-таки будет какая-то польза?


Услышав стук копыт за спиной, Мейв О'Ши оглянулась. Она удивленно взглянула на незнакомца с фигурой воина, глазами охотника и неотразимой улыбкой, которая способна убедить девственницу в спешке сбросить с себя одежду.

Когда незнакомец устремил на Мейв пристальный взгляд, она подумала, что этот мужчина необычайно красив.

Мейв обожгла незнакомца гневным взглядом и отвернулась. Нет, так нельзя себя вести. Она не какая-нибудь там наивная девица. Она невеста. Ведь Мейв обручена. С чего ей так смущаться? Из-за его смазливого лица?

– Добрый день, леди, – произнес мужчина вкрадчивым тоном.

На чистейшем английском языке.

Бригитта, ее младшая сестра, тихо ахнула и уставилась на него.

Наверняка этот человек не кто иной, как тот самый новый граф Килдэр. До Лангмора из Дублина дошел слух, что король Генрих казнил предыдущего графа за измену, после того как тот поддержал Ламберта Симнела, йоркширского претендента на английский престол. И король Тюдоров послал нового графа подавить мятеж.

Почему англичане боятся предоставить ирландцам свободу, и за нее всегда приходится сражаться? Мейв презирает англичан – всех до единого – за их надменную речь и шелковую одежду. И вот перед ней живой пример непоколебимой английской уверенности в себе, которая действует Мейв на нервы.

Подняв глаза на возмутителя спокойствия, Мейв изобразила на лице улыбку.

– Добрый день, сэр! – Она присела в реверансе.

Англичанин спрыгнул с лошади и с решительным видом направился к девушке. Все это время он не сводил с нее глаз. Мейв стало не по себе от его пристального взгляда.

Ловким движением незнакомец взял ее руку и поднес к губам.

У мужчины были приятные черты лица. Нос прямой и ровный. Сине-зеленые глаза и густые брови. Гладко выбритый, каштановые, с золотистым отливом волосы пострижены так же, как наверняка у его предков – норманнских завоевателей. Одет он был в шелка изумрудного и теплого коричневого цвета. Богат, умен и обаятелен.

При мысли, что он будет жить в Лангморе, Мейв стало не по себе.

– Воистину вы драгоценный камень среди красот этого края, – ласково проговорил англичанин. – Умоляю вас доставить мне удовольствие, сообщив ваше благословенное имя, милая леди.

Не так уж много он просит, этот писаный красавчик. Можно не сомневаться – женщины отдают ему все, чего он только ни пожелает, лишь за то, чтобы хоть на мгновение оказаться в его объятиях. И за то, чтобы он прикоснулся своими нежными устами к их жаждущим поцелуя губам. Мейв знала, как глупы бывают женщины, встречая красивого мужчину.

Не обращая внимания на то, что там, где он касался своими губами ее ладони, кожа у нее горела, Мейв медленно убрала руку и опустила глаза.

– Что вы можете знать о нашем прекрасном крае, сэр?

Когда она произнесла эту фразу, его улыбка вдруг стала грустной. Да, англичанин сдержан и умеет владеть собой. Он сильный. Он воин до мозга костей. Но вместе с тем его белозубая улыбка просто неотразима. А этот лучистый взгляд, озорство в глазах – все это делало его непохожим на других англичан, которых знала Мейв. Эта чертовщинка в глазах у него неспроста. Он не одну невинную девушку сбил с пути истинного.

– Да, это верно. Я плохо знаю ваш край, – грустно ответил он. – Но надо быть слепым, чтобы не увидеть эту красоту и не восхититься ею.

Незнакомец, казалось, ласкал Мейв взглядом: нежно гладил ее щеки, касался ее губ. Минуту-другую Мейв и англичанин молча смотрели друга на друга. Мейв снова почувствовала, что сердце у нее забилось сильнее. Как странно! Ведь нет никаких сомнений в том, что этот мужчина – повеса. К тому же он англичанин. Разумеется, он не прочь позабавиться с хорошенькой девушкой. Нужды ирландского народа его нисколько не интересуют. Как и его предшественники, этот самодовольный щеголь оберет до нитки ее родной край, наполнит его богатствами свою казну, обрюхатит служанок и отправит в темницу множество ирландских мужчин.

Мейв понимала, что не в силах остановить англичанина, и ей хотелось кричать от горя. Каким-то образом ей нужно ввести его в заблуждение и что-то предпринять, чтобы защитить Лангмор. Он застал их врасплох, потому что все в Лангморе думали, что новый граф Килдэр приедет только на следующей неделе!

– Да, здесь красиво, – согласилась Мейв, улыбаясь с напускным дружелюбием. – Что привело в наши края такого утонченного джентльмена, как вы?

Мужчина мгновенно стал серьезным.

– Я новый грйф Килдэр, леди.

– О, милорд! – наигранно проворковала Мейв, изображая на лице благоговение. Однако от постигшего ее разочарования у нее засосало под ложечкой.

Мейв была слегка обескуражена тем, что англичанина не обрадовала перемена в ее отношении к нему, которую она всячески стремилась подчеркнуть.

Однако англичанин вдруг снова заулыбался:

– Но для вас, прелестная девушка, я Киран. А кто вы?

Мейв нахмурилась. Какое странное у него имя. У англичан не бывает таких имен. Оно больше похоже на ирландское. По-гэльски это слово означает «темный».

И поскольку этот человек наверняка прибыл для того, чтобы усмирить и подчинить английскому господству ее семью, Мейв не будет спешить признаваться ему в том, что имеет какое-то отношение к семье О'Ши. Скоро он сам об этом узнает.

– Меня зовут Мейв. А это Бригитта, – сказала она, обнимая младшую сестру.

Молодой граф – как про себя Мейв его называла – кивнул девочке. Бригитта стыдливо зарделась. Взгляд выдавал ее молчаливое одобрение.

– Вы целуете девушек украдкой, сэр? – неожиданно спросила Бригитта.

Черт возьми! Это невинное девичье любопытство только подольет масла в огонь. Разве можно говорить такое распутникам!

Граф расплылся в улыбке:

– Стараюсь делать это как можно чаще, милая. И если девушки позволяют, целую их даже по два раза кряду.

Он подмигнул юной Бригитте, и она снова залилась румянцем, а ее глаза при этом возбужденно заблестели. Ее раздирало жгучее любопытство.

Мейв вздохнула и посмотрела на сестру с укором.

– Вы проживаете где-то неподалеку, в этой местности? – спросил граф Килдэр.

– Да, мы живем в Лангморе, – уклончиво ответила Мейв.

Граф просиял и снова взял Мейв за руку.

– Ну, раз я тоже направляюсь туда, скорее всего мы снова с вами встретимся, милая Мейв.

– Наверняка. – Скрыв досаду, Мейв натянуто улыбнулась.

Ну что ж, когда этот несносный англичанин явится в Лангмор, ее брат Флинн поставит богатого выскочку на место и расквасит его смазливое лицо.

При этой мысли Мейв поморщилась. Она не любила драк. А вот ее брата Флинна хлебом не корми, дай только пустить в ход кулаки.

Однако в данном случае, если бы брат поступил подобным образом, его можно было бы понять.

Мейв высвободила руку из ладоней графа и улыбнулась.

Граф Килдэр улыбнулся в ответ, и в этой его загадочной улыбке Мейв увидела намек на что-то тайное и порочное. Вопреки здравому смыслу сердце у нее снова екнуло. Мейв охватило странное волнение, и она почувствовала безотчетную тревогу.

– Можно мне проследовать в Лангмор вместе с вами? Я, кажется, заблудился, – сказал он спокойным ровным голосом.

– Мы сейчас направляемся в деревню, милорд.

– Понятно. Тогда, может быть, скажете, как мне проехать в крепость? – спросил он вежливо. – Был бы вам весьма признателен, милая моя.

Вот как? Она уже «его милая»! Ее жениху Куэйду это бы точно не понравилось. Впрочем, и самой Мейв это тоже пришлось не по вкусу.

Скорее бы Флинн проучил этого зарвавшегося графа Килдэра. Ирландия не падет ниц, сраженная наповал английской галантностью и внешним лоском. А ирландские женщины не прельстятся сомнительными достоинствами англичан.

Однако надо что-то придумать, чтобы заранее предупредить Флинна о приезде графа.

– Лангмор… Туда очень просто найти дорогу, милорд, – сказала Бригитта.

Девочка повернулась, чтобы показать симпатичному англичанину тропинку, которая вела мимо пастбищ прямиком в крепость. Мейв поняла, что должна остановить Бригитту.

– Да. Но вы должны ехать по тропке вон через то болото, – не моргнув глазом солгала Мейв, показывая на соседнюю низину и близлежащие холмы.

– А разве эта дорога не ведет к замку? – удивленно спросил граф Килдэр.

– Да, – ответила Бригитта, бросив хмурый взгляд на старшую сестру.

– Все дело в том, что через реку Барроу проехать нельзя, там нет моста, – на ходу выдумывала Мейв. – Его унесло весной во время наводнения. Берега реки слишком крутые, и лошадь там не пройдет. Поэтому вам придется ехать через болото.

Бригитта изумленно уставилась на сестру:

– Но…

– Поехав через болото, вы быстрее всего доберетесь до Лангмора, – подытожила Мейв и добавила что-то по-гэльски.

Граф Килдэр нахмурился. Ему не понравилось, что девушка ни с того ни с сего перешла на гэльский, хотя наверняка знает, что англичане терпеть не могут этот язык.

Словно внезапно вспомнив о своем долге и важной миссии, которая ему предстояла, граф кивнул:

– Благодарю вас, милая Мейв. Спасибо, Бригитта. Надеюсь, мы с вами скоро увидимся. – Вежливо поклонившись, Киран сел на лошадь и направился в сторону болота.

Когда граф Килдэр скрылся из виду, Бригитта спросила:

– Зачем ты солгала ему насчет моста?

– Чтобы выкроить время и что-нибудь придумать. Нам нужно предупредить Флинна. Я не хочу, чтобы нас снова завоевали англичане. Особенно такие, которые много о себе воображают и питают нездоровую слабость к женскому полу.


Весело насвистывая, Киран ехал в том направлении, которое указала прелестная Мейв. Похоже, жизнь в замке Лангмора не будет такой уж скучной, как ему представлялось. После того как он выберет себе жену из четырех сестер-мегер семейства О'Ши, рыжеволосая красавица крестьянка Мейв будет служить ему сладостным утешением.

Как хорошо, что сегодня на нем надета его самая нарядная туника из тех, что у него есть! Киран не был падок на всякие там декоративные штучки, но сегодня золотая шнуровка и дорогая ткань были весьма к месту и, без сомнения, окупятся с лихвой.

Киран вздохнул и направил коня вверх по холму в поисках тропы. Не найдя ее, спустился в долину и повел лошадь вброд через холодную речку. На земле возле воды росла трава с крошечными белыми цветами. Река тихо журчала, омывая покрытые мхом камни.

Как странно: он не видит здесь никакой тропинки. Киран нахмурился. Может быть, это из-за того, что в замке редко бывают гости.

Он пожал плечами и решил сам проложить тропинку. Река становилась все глубже и глубже, и вот уже лошадь шла по грудь в воде. Ланселот возмущенно ржал. То ли оттого, что вода была холодной, то ли оттого, что ему было все труднее идти.

И вот упрямый конь дал хозяину понять, что дальше не сдвинется с места.

Киран тяжело вздохнул и спешился. Вода в реке в этот февральский день и впрямь была холодна как лед.

– Проклятое животное!

Но Ланселот не внял его словам. Он, тараща глаза, смотрел на воду и возбужденно тряс головой.

– Несносный упрямец! – процедил сквозь зубы Киран, направляя лошадь вперед, по направлению к противоположному берегу. Еще шаг – и он намочил свою нарядную тунику изумрудного цвета. – Проклятие!

Хотя Киран не горел желанием поскорее увидеть девушек О'Ши, он хотел предстать перед ними во всей красе – настоящим английским лордом, а не мокрой курицей.

Продолжая ругаться, Киран прыгал вокруг Ланселота. Он не сомневался, что в конце концов ему удастся уговорить верного коня двигаться дальше.

Споткнувшись о скользкий камень, Киран потерял равновесие и свалился в воду.

Черт побери!

Киран собирался подняться, но Ланселот, испугавшись, встал на дыбы. Киран боялся, что лошадиные копыта в любую минуту опустятся ему на живот. Он попытался откатиться в сторону, но лошадь оказалась проворнее. Вот копыта приблизились к животу Кирана и тому, что находилось ниже…

– Нет! – закричал он.

Еще мгновение – и по милости своего четвероногого друга он бы во мгновение ока превратился в евнуха. Глядя на грозно опускающиеся на него копыта животного, Киран покрылся холодным потом и в ужасе уставился на коня.

Копыта Ланселота опустились как раз между бедер Кирана, едва не задев то самое место, которое делало его мужчиной.

Киран с облегчением вздохнул. В голове вертелась только одна мысль: он спасен.

И тут его охватил гнев.

Он наконец поднялся, продолжая бормотать ругательства.

– Старый мерин! – кричал он, глядя в глаза жеребцу.

Не обращая никакого внимания на ругательства хозяина, Ланселот принялся пить воду.

Что еще сильнее разозлило Кирана.

Он уже решил, что как только доберется до Лангмора, первым делом отремонтирует мост через реку, а также проложит через болото новую тропу, ведущую в Лангмор, – на тот случай, если через мост снова нельзя будет проехать. Он сделает это в любом случае, если даже придется проложить новую дорогу собственными руками.

Что за странные и смешные люди здесь живут! Не могут отремонтировать мост, без которого невозможно обойтись. Словно не хотят, чтобы к ним приезжали чужаки.

Киран ударил коня по крупу. Ланселот вышел из воды и направился в сторону ближайшего холма. Киран вскочил на лошадь.

Через некоторое время, изрядно продрогнув на зимнем ветру, он оказался возле стен Лангмора. Справа от него вилась протоптанная тропа. Киран оглянулся и всмотрелся в даль. Отсюда была видна вся дорога, вплоть до самой реки.

Он ясно и отчетливо увидел мост в целости и сохранности.

А дальше тропинка исчезала за поворотом, наверняка ведя к той самой дороге, по которой он ехал, пока не встретил славную девушку Мейв.

Он готов был поклясться всеми святыми, что эта рыжеволосая бестия обвела его вокруг пальца! Она бессовестно солгала ему и при этом улыбалась своими чудесными пухлыми губками.

Дрожа от холода в потерявшей вид тунике, Киран поклялся отплатить вероломной Мейв за нанесенную обиду. Причем так, что мало не покажется.

Глава 2

Через пару минут Киран подъезжал к воротам Лангморского замка. Он с одобрением окинул взглядом массивное сооружение из серого камня, радуясь тому, что ворота замка крепки и не повреждены. Зубчатые башенки были на вид по крайней мере толщиной футов восемь, хотя крепостная стена была не так высока, как хотелось бы. Однако, судя по всему, место это было надежное. Чему Киран от души порадовался.

Но он станет радоваться этому позже. Потом, когда поквитается с Мейв. У него просто руки чесались – до того Кирану не терпелось вцепиться в эту нежную шею.

Разводной мост был опущен, однако не охранялся. Киран спрыгнул с коня и ступил на мост. Неужели эти растяпы-ирландцы не боятся вторжения, осады, войны наконец?

Но тут он услышал скрежет металла по деревянной поверхности. Киран понял, что из подъемного механизма моста вынут болт, лишь когда начал падать в ров, и в конце концов обнаружил, что находится в глубокой яме, на несколько футов выше его головы. Оглядывая темные стенки рва, Киран стал искать возможность выбраться.

Однако не нашел, что, впрочем, нисколько его не удивило.

Ну и дурак же он! Поглощенный мыслями о коварной крестьянке Мейв, он не подумал о возможной опасности, которая подстерегает его во враждебно настроенной крепости. При том, что его люди прибудут на день-другой позже. Да, здесь он лорд, но О'Ши его еще не признали.

– Не ты ли тот самый глупый англичанин, который вообразил себе, что придет и будет управлять Лангмором? – раздался сверху грозный мужской голос.

Киран поднял голову, и его ослепило солнце, но затем массивная фигура мужчины загородила от него свет.

Он никогда раньше не встречал у людей такой враждебности, какую увидел в глазах этого ирландца. Такой неприкрытой ненависти.

Киран нисколько не удивился, когда этот воинственно настроенный ирландец поднял с земли лук и, зарядив его, прицелился Кирану прямо в грудь.

– Эй ты, проклятый слизняк! Если думаешь, что можешь явиться к нам в Лангмор и помыкать нами, то ошибаешься! Мне доставит большое удовольствие подстрелить твою английскую задницу!

Кирана охватил гнев. Как это по-ирландски – сражаться исподтишка, позабыв о чести. Его отец поступал точно так же. Очевидно, с тех пор в Ирландии ничего не изменилось.

– Эй ты, жалкий трус! Собираешься убить меня, не вызвав на честный бой? – поддел его Киран. – Или, может быть, ты настолько боишься превосходно натренированного англичанина, что у тебя нет другого выхода, как прибегнуть к убийству?

Слова графа Килдэра не остановили ирландца. Он лишь сильнее натянул тетиву.

– С чего мне бояться какого-то там англичанина, скажи на милость? Ты всего лишь жалкий…

Киран услышал, как наверху кто-то ахнул, и речь мужчины оборвалась. Затем Киран увидел белокурую головку Бригитты. Девушка заглянула в ров, округлила глаза и открыла рот от изумления:

– Флинн! Твой план удался. Он все-таки попал в ловушку!

Значит, это был Флинн О'Ши, который пытался защитить то, что больше ему не принадлежит, – Лангмор. Киран нахмурился. Следовало этого ожидать.

О'Ши гневно сверкнул глазами.

– Ну разумеется, мой план удался. Как же могло быть иначе? Когда ты будешь мне доверять?

– Она будет тебе доверять, Флинн, когда ты научишься лучше шевелить мозгами, планируя что-то.

Хотя Киран не видел того, кто это говорил, он сразу узнал по голосу Мейв. Даже сейчас, в такую минуту, этот сладкозвучный голосок казался Кирану приятным на слух.

– Что ты имеешь виду? – Флинн бросил хмурый взгляд через плечо.

– Если ты убьешь его, Генрих пришлет к нам другого лорда, с многочисленным войском в придачу.

Флинн задумался. Он явно был озадачен. Очевидно, это не приходило простофиле в голову. Было предположение Мейв правдой или нет, но Киран решил ухватиться за эту мысль.

– Вот именно. Даже сейчас король Генрих по первому же моему сигналу пошлет сюда вооруженных воинов.

Киран перевел взгляд с Флинна на Бригитту, которая все еще стояла, склонившись над ямой, ставшей для Кирана тюрьмой. Вдруг девчушка улыбнулась:

– Убить такого писаного красавчика – непростительное преступление.

Превосходно. Хотя Киран никогда не старался понравиться девушкам, которые едва успели распрощаться с детством, сейчас был самый не подходящий момент для излияний подобных чувств: искреннее восхищение Бригитты подействовало на Флинна О'Ши, как красная тряпка на быка.

– Он добрый? – очень тихо, почти шепотом спросила другая женщина, чей голос Киран слышал впервые.

Над ямой появилась еще одна белокурая девушка лет шестнадцати. Она была прелестна. По крайней мере женщины в Лангморе на редкость хороши собой. Этот факт может несколько скрасить жизнь Кирана.

– О чем ты, Фиона? – Флинн изумленно уставился на женщину. – Он англичанин. Какое тебе дело до того, добр он или нет?

Услышав грубый окрик брата, нежное создание было готово расплакаться. Киран нахмурился. Его мысли прервал голос Мейв:

– Не лучше ли принять у себя доброго англичанина вместо того, чтобы бороться со злым англичанином или со множеством злых англичан?

– Да. К тому же грех убивать мужчину с таким красивым лицом и такой ладной фигурой, – добавила самая младшая девушка.

– Бригитта! Англичане отравляют нам жизнь, убивают мужчин, забирают наши дома, – одернула ее какая-то женщина.

Она встала рядом с Бригиттой. Киран видел, что у этой женщины блестящие черные волосы, но дама даже не удостоила его взглядом, отчитывая сестру. Из ямы Киран не видел ее лица, однако по ее изрядно округлившемуся животу было ясно, что она ждет ребенка.

– Может быть, он не похож на всех остальных англичан, Джейна, – заступилась за Кирана Бригитта и добавила: – Он любит целовать женщин, а иногда – даже по два раза кряду. Он сам так сказал.

Джейна отшатнулась:

– Я лучше умру, чем позволю поцеловать себя англичанину. Ты тоже должна так думать.

– Мне не нужны поцелуи, но… Если этот англичанин добрый, может быть, он не станет с нами воевать, – высказала надежду Фиона.

Раз на то пошло, Киран готов был поцеловать даже жабу, только бы выбраться из холодного грязного рва.

– Неужели ты не понимаешь? Он приехал в Лангмор воевать против нас! – Флинн снова нацелил лук в грудь Кирана.

– Да, понимаю. – Темноволосая Джейна в конце концов посмотрела на Кирана. В ее темных глазах вспыхнула ненависть. – Он настроен воинственно. Самодовольный англичанин.

– Но он мне подмигнул! – возразила Бригитта. – Враг никогда не стал бы этого делать.

– Ты слишком доверчива, – сказала Джейна.

– Нельзя слепо доверять людям, – добавила Фиона.

– Даже Фиона согласна со мной, – заявила Джейна.

– Но мы о нем ничего не знаем. А что, если этот англичанин добрый и приехал к нам вовсе не затем, чтобы воевать с нами? – вступилась за графа Килдэра Фиона.

Флинн мрачно посмотрел на нее:

– Повторяю тебе: англичане только и знают, что воевать.

– Ну да, – уклончиво, проговорила Фиона. – Я просто надеялась, что ты ошибаешься.

– Это я-то ошибаюсь?! – рявкнул обозленный Флинн.

– Хочешь сказать, что с тобой такого никогда не бывало? – съязвила Джейна.

– Понимаешь… Вполне вероятно, что он добрый. – Голос Фионы дрогнул.

– Добрые мужчины дарят женщинам поцелуи, – подтвердила Бригитта.

Киран покачал головой. Он запутался в логике этих людей. Ему хотелось лишь одного – выбраться из этой проклятой ямы, потому что он продрог до костей, и передушить всех подряд или почти всех.

– Флинн, убери-ка свой лук подальше, – спокойно произнесла Мейв. – Если бы граф Килдэр прибыл к нам, чтобы сразу же начать войну, он привел бы с собой войско. Но он приехал один, значит, намерения у него мирные. А что касается того, добр он или нет, и целует ли девушек, то и другое не столь важно, пока мы сохраним за собой право иметь крышу над головой, пока наши мужчины будут живы и мы сможем распоряжаться своим урожаем. Нравится нам или нет его присутствие – наше мнение в этом случае не имеет значения. Иначе мы рискуем вызвать на себя гнев короля Англии.

Рассудительность Мейв произвела на Кирана большое впечатление. Остальные, видимо, были лишены здравомыслия, которым, бесспорно, обладала рыжеволосая красотка. Для Кирана стало очевидно, что эта очаровательная крестьянка отличалась острым умом.

– Она права, – нехотя согласилась Джейна.

– Разумеется, Мейв права, – заключила Бригитта, тряхнув пышными волосами. – Как всегда.

– Да. Может быть, нам лучше помолиться о мире? Я больше не хочу войны, – тихо проговорила Фиона.

– О мире? – рявкнул Флинн. – А я вам говорю, пусть этот недоносок Тюдор попробует повоевать с нами.

– Зачем? – спросила Мейв. – Вряд ли стоит тягаться с ним силами. Тебе его не победить. У тебя нет ни войска, ни оружия, ни…

– Миру не бывать! Заруби это себе на носу: я лучше породнюсь со свиньей, ей-богу! И мне наплевать на гнев короля Англии.

Мейв вздохнула:

– Ты запоешь по-другому, когда он пришлет в Лангмор большое войско, чтобы разрушить крепость и всех нас поубивать.

– Он не посмеет, – пробурчал Флинн.

– Тот факт, что он казнил Джеральта и собирается вздернуть на виселице Куэйда вместе со всеми остальными, кого мы знаем, говорит об обратном.

Кирану было все равно, кто такие Джеральт и Куэйд. Главное, что слова Мейв заставили Флинна задуматься.

– Похоже, король Генрих всерьез настроен сохранить Пейл за собой, – продолжала Мейв. – У меня нет причин ему не верить. Вместо того чтобы воевать против короля в открытую, Флинн, мы должны выбрать такой способ борьбы, который поможет нам победить. Кроме того, если ты убьешь графа, не пройдет и месяца, как нам пришлют нового. И тогда нам не поздоровится: новый не пощадит никого.

Флинн с гневом посмотрел на Кирана, затем перевел взгляд на Мейв. Какими родственными узами связаны все эти люди? В самом ли деле Мейв – крестьянка? Раньше Флинн был здесь хозяином. Едва ли он позволит кому-нибудь из крестьян говорить с ним так дерзко.

Киран нахмурился. Неужели Мейв – его жена?

Опечаленный такой возможностью, Киран снова поднял глаза наверх. Джейна гладила рукой свой округлый живот. Бригитта игриво накручивала на палец прядку волос. Фиона нервно сжимала руки. А Флинн все еще держал свой лук наготове. И только Мейв была внешне спокойна.

В конце концов Флинн выругался и швырнул на землю лук и стрелу.

– Тогда можете его вытаскивать. Я пока не стану его убивать. До поры до времени.

С мрачным видом Флинн отвернулся.

Мгновение все четыре женщины стояли молча. Чувствуя, как его обувь все больше наполняется грязью, Киран мечтал лишь об одном: чтобы ему помогли выбраться из ямы.

– Как мы его освободим? – с сомнением в голосе спросила Фиона.

– Не знаю, – призналась Бригитта. – Обычно мы просто ждем, когда они умрут, и хороним их прямо в этой яме.

– Верно, – отозвалась Джейна. – Так есть какой-нибудь выход или нет?

Они повернулись к Мейв.

Она вздохнула и, вымученно улыбнувшись, отвернулась. Затем послышался стук удаляющихся шагов.

– Добрая леди! – позвал ее Киран, чувствуя, что с уходом Мейв его покидает последняя надежда. Он понимал, что на Джейну, Фиону и Бригитту надеяться нет смысла они едва ли смогут его вызволить.

– Мейв кое-что придумала, – заверила его Бригитта с озорной улыбкой. – Мейв всегда сумеет найти выход.

Святые угодники! Как же Кирану хотелось в это верить! А пока ему неизвестно, что придумала эта женщина, нужно набраться терпения и ждать, как это ни трудно.

– Почему мужчины всегда пялятся на грудь Фионы? – неожиданно спросила Бригитта.

Киран удивленно взглянул на Бригитту, а затем неосознанно перевел взгляд на прелести Фионы. Как, черт возьми, ему отвечать на такой вопрос?

Да никак. Он просто промолчит, и все. Мейв наконец вернулась, приведя с собой стражника из крепости.

Не говоря ни слова, она указала ему на Кирана.

Кивнув, стражник достал веревку и бросил один ее конец пленнику.

Киран просиял.

Наконец-то он выберется из грязного рва и тут же начнет укреплять свою власть. Он сможет встретиться с девицами О'Ши, выбрать себе жену по вкусу, зачать с ней ребенка, а затем оставить этот Богом забытый край и вернуться к более привычной для него жизни наемника.

Он ждет не дождется того времени, когда это случится и все вернется на круги своя!

Киран ухватился за веревку. Дернув за нее, он почувствовал, что второй ее конец надежно укреплен либо кто-то его крепко держит.

Он поднялся на руках, оторвав ступни от грязной жижи, и принялся карабкаться вверх, перебирая ногами.

Сделав всего шага три, он выбрался наружу, где его ослепил яркий солнечный свет. Четыре молодые женщины окружили его. Стражник, который принес веревку, сделав свое дело, к этому времени уже удалился. Флинн стоял в стороне от женщин и бросал в сторону Кирана испепеляющие взгляды.

Киран повернулся к своей спасительнице. Мейв скрестила руки на груди и встретила его полный благодарности взгляд с подчеркнутым безразличием.

В этот момент в сердце Кирана что-то всколыхнулось.

Эта женщина будет очень интересна в постели: внешне – само спокойствие и холодная логика, а внутри – жаркое пламя и жгучее желание.

Он долго и пристально смотрел на нее, потом проговорил:

– Благодарю вас, Мейв.

– Мне не нужна ваша благодарность, – произнесла она с презрением. Однако Киран чувствовал, что Мейв видит в нем мужчину.

– Тем не менее я очень вам признателен. А теперь прошу извинить меня.

Несмотря на то что на нем была грязная одежда, Киран учтиво поклонился и направился к Флинну.

Ну что ж, теперь настало время показать лангморским ирландцам, особенно этому Флинну О'Ши, кто здесь хозяин.

* * *

Мейв видела, как Киран уверенной походкой направился к ее брату. Флинн стоял, втянув голову в плечи. На душе у него кошки скребли. Сдвинув брови, он приготовился к самому худшему.

Не успел Флинн опомниться, как граф Килдэр ударил его кулаком в челюсть.

Флинн покачнулся и схватился за лицо.

Фиона и Джейна тихо ахнули. Мейв смотрела на брата и графа, не веря своим глазам.

Килдэр вел себя как ни в чем не бывало – словно он не знал или не хотел знать, что сестры Флинна стоят и смотрят и что они охвачены ужасом. Он снова ударил Флинна – на этот раз в живот. Флинн застонал и согнулся в три погибели.

Да как он смеет, мерзавец?! Она с таким трудом уговорила Флинна вызволить этого Килдэра из грязного рва, а он вместо благодарности избивает ее брата!

Как это по-английски!

Мерзавец даже не взглянул в ее сторону.

Придя в себя, Флинн попытался ударить противника в лицо. Но тот уклонился от удара.

– Ну давай, ударь меня, – дразнил он Флинна. – Если сможешь.

– Уверяю тебя, скоро ты у меня получишь, – пообещал Флинн и снова набросился на него с кулаками.

Когда Флинн размахнулся, англичанин крепко схватил его за руку и заломил ее ему за спину. Затем, схватив Флинна за волосы, ударил его головой о стену. Фиона снова ахнула, а Мейв бросилась к дерущимся.

– Клянусь всеми святыми, я тебе это припомню! – угрожал Флинн. – Я не я, если не убью тебя!

Граф Килдэр только еще сильнее стукнул его головой о стену. Когда Мейв подбежала к ним, она увидела, что на лице у негодяя Килдэра все та же милая улыбка.

Он еще смеется?! Да этот граф – настоящее чудовище, а не человек!

– Однако, судя по всему, по крайней мере, сейчас это мне не грозит, не правда ли? – иронизировал англичанин. – Но если пожелаете продолжить нашу схватку, я к вашим услугам.

Увидев зловещий блеск в глазах Килдэра, Мейв почувствовала, как неприятный холодок пробежал у нее по спине. У нее не было никаких сомнений насчет того, что граф не моргнув глазом изобьет Флинна до беспамятства и сделает это с большим удовольствием.

Мейв пришла к выводу, что для защиты этих земель король Генрих выбрал наконец такого человека, который собственноручно займется всем, не перепоручая дела кому-нибудь другому. Килдэр взялся за дело засучив рукава, и с ним шутки плохи.

Так что с мечтами о мятеже придется расстаться.

– Я готов сразиться с тобой хоть сейчас! – крикнул Флинн.

Килдэр расхохотался и отпустил упрямца.

– Я горю желанием раздавить тебя в порошок.

– Попытайся, если ты такой прыткий, – не унимался Флинн.

– Перестаньте, вы оба! – кричала Мейв.

Граф повернулся к ней и игриво подмигнул:

– Я не задержусь надолго, любовь моя!

Да как он смеет?! Мейв хотелось залепить этому наглецу пощечину. Ну и нахал! Ни стыда, ни совести.

Англичанин отвернулся и перевел взгляд на Флинна. Сейчас главное для Мейв – помочь брату. Бедняге раньше никогда не приходилось иметь дело с воинами из графского сословия.

Схватив Килдэра за локоть, Мейв попыталась остановить его, пока он не нанес Флинну новый удар. Граф просто убрал ее руку и ударил ее брата в нос.

Лицо Флинна залила кровь.

Джейна вскрикнула, Фиона ахнула и стала заламывать руки. Потрясенная Бригитта застыла на месте. Господи, да разве можно ждать помощи от ее сестриц?

Мейв снова бросилась к дерущимся, но Килдэр в это время нанес Флинну удар в живот, после чего, не успела она и ойкнуть, ударил брата Мейв в челюсть.

Флинн повалился на землю. На этом драка закончилась.

Словно почуяв, что Мейв стоит у него за спиной, Килдэр вытер окровавленные руки о штаны, пожал плечами и повернулся к Мейв.

И снова у него на лице была его неизменная обворожительная улыбка. Еще бы! Вероятно, то, что он вытворял сейчас, доставляло ему огромное удовольствие.

Мейв, сжав кулаки, подошла к проклятому тирану и ударила его в плечо.

– Это было бесчеловечно, слышите вы, проклятый великан-людоед! Для чего было избивать его до полусмерти?

Хмуро взглянув на Мейв, Килдэр пожал плечами:

– Заблуждаетесь, прелестная Мейв. Это была суровая необходимость. Нужно было преподать ему урок. Как вы думаете, будет ли впредь этот несносный Флинн О'Ши так же нагло подвергать сомнению мой авторитет?

Еще как будет! Это можно предположить, зная характер ее брата. Он будет делать это каждый день. А может быть, и чаще. Но графу Килдэру об этом лучше не говорить.

Мейв наклонилась к брату и стала разглядывать его лицо. Оно все будет покрыто синяками и кровоподтеками. Придется наложить шов на губу. Голова у Флинна, конечно, будет болеть, но серьезных повреждений, слава Богу, нет. Все быстро заживет.

Немного успокоившись, Мейв вздохнула и поднялась:

– Вы не подумали о том, что можно осуществлять власть, проявляя к людям больше доброты?

– А разве О'Ши проявил доброту, когда едва не убил меня из лука? Покорно благодарю, но у меня имеются веские причины быть все время начеку и проявлять жесткость в управлении.

Граф снова ослепительно улыбнулся. У Мейв учащенно забилось сердце. Скорее всего, от страха, который был вполне объясним, учитывая то, свидетельницей чего она только что была: ведь теперь Мейв знала, что Килдэр способен на грубое насилие. Наверняка сердце у нее забилось быстрее вовсе не оттого, что ее пленяла и завораживала его неотразимая улыбка.

Мейв покачала головой, стремясь отделаться от глупых мыслей.

– Значит, вы просто хотели отплатить Флинну за то, как он поступил с вами?

– В войне главное – не вопрос о том, что справедливо, а что нет. Здесь главное – вопрос о власти. О том, чтобы владеть тем, на что предъявляешь права. Для этого я и приехал сюда, милая Мейв.

Мейв не могла отвести взгляда от графа Килдэра. Сейчас перед ней был не галантный молодой человек с обворожительной улыбкой, способный пленять девушек. Сейчас перед ней стоял суровый и беспощадный воин с твердым взглядом и крепкими кулаками. Мейв стало не по себе, но она тут же устыдилась своей трусости.

Ирландские женщины не станут никому кланяться. Тем более негодяям англичанам.

– Тогда забирайте себе то, на что заявляете свои права! – с презрением выкрикнула она. – Но только не убивайте моего брата, вы, чудовище.

На невозмутимом суровом лице Кирана отразилось изумление.

– Вашего брата? Значит, вы одна из сестер О'Ши?

– Да.

– А это остальные три сестры? – Он жестом показал на женщин, стоявших возле рва. Они шевельнуться не могли от страха.

– Да. А что?

Иа лице у графа Килдэра снова появилась та самая колдовская улыбка, а в глазах заплясали озорные огоньки. Мейв опять испытала странное волнение.

– Король Генрих прислал меня сюда, чтобы я взял в жены одну из вас – сестер О'Ши.

Мейв ушам своим не поверила. Неужели Генрих надеется, что одна из ее сестер добровольно выйдет замуж за столь жестокого, самодовольного, красивого негодяя?

Кроме того, можно назвать множество других веских причин, по которым ям нельзя выходить за него замуж.

– Но вы не можете вступить ни с одной из нас в брак. Потому что Килкеннийский статут запрещает англичанам жениться на…

– …на ирландках? – с улыбкой продолжил граф Килдэр. – Да. Полагаю, королю об этом напомнили.

– И он все равно послал вас сюда? – нахмурилась Мейв.

Киран кивнул и перестал улыбаться.

– Да, он послал меня сюда. Мой верный друг Арик, который пользуется доверием короля, напомнил его величеству, что имя моего отца О'Нилл.

Мейв побледнела. Даже известие о том, что в июле выпал снег, не могло поразить ее больше. Неужели в жилах графа Килдэра течет ирландская кровь?

Как странно! Этого не скажешь ни по его красивой одежде, ни по его правильному английскому выговору, ни по его изысканным манерам. Это невозможно.

– Не может быть, – выдохнула Мейв.

– Еще как может. Так что я могу жениться на любой из вас. И обязательно сделаю это, милая Мейв. К концу недели.

* * *

Хотя на самом деле не было смысла в такой спешке выбирать себе невесту, Киран нисколько не пожалел, что сделал Мейв подобное заявление: эффект, который оно произвело на Мейв, стоил того. На лице у Мейв отразилось неподдельное изумление. От потрясения она не могла выговорить ни слова.

И в ближайшие несколько дней Киран будет с величайшим наслаждением мучить бедняжку Мейв, постоянно напоминая ей о том, что должен выбрать себе жену из сестричек О'Ши. Хотя Киран недостаточно хорошо знал характер Мейв, он прекрасно понимал, что, дразня ее таким способом, сможет довести девушку до белого каления.

Вот и хорошо.

Вот и хороши.

Киран довольно улыбнулся. Он собирался было, воспользовавшись минутным замешательством девушки, еще чем-нибудь поддеть ошеломленную Мейв, но в этот момент к нему подбежали ее не на шутку встревожившиеся сестры.

– Что? – вскричала Джейна. – Вы должны жениться на одной из нас?

– Да, – спокойно подтвердил Киран и покосился на ее округлившийся живот. Похоже, одна из сестер уже и без его помощи на сносях.

Глаза беременной женщины сверкнули. Весь ее вид выражал крайнее возмущение.

– Я лучше умру, чем стану рожать детей от английского кобеля.

– Так ведь он ирландец, – возразила Бригитта, блаженно улыбаясь, словно для нее этот факт все решил.

Джейна насупилась и строго взглянула на младшую сестру:

– Даже если в жилах у него течет ирландская кровь, сердце у него не ирландское, глупышка.

Сказав это, женщина склонилась над братом, лежавшим без чувств на земле.

Киран посмотрел на остальных трех сестер. Фиона потупила взор и неуверенно улыбнулась ему. Она была по-настоящему прелестна. Золотистые волосы, кожа цвета меда. И еще она была молчалива. Если Кирану повезет, она может оказаться послушной женой.

Затем Киран перевел взгляд на Бригитту. У нее были такие же, как у Фионы, золотистые волосы, но они казались ярче на фоне ее ярко-розовых щечек. Наверное, ей лет двенадцать. Может, на год меньше или больше. Она обещает стать настоящей красавицей. Да, она еще слишком юна. Но зато ее уж точно можно приручить. До сих пор из всех сестер О'Ши она была с ним самой любезной.

Наконец Киран посмотрел на коварную Мейв. Грех не посмотреть на такую красавицу. Ее золотисто-рыжие волосы приковывали к себе взор. Они блестели на солнце и казались еще ярче на фоне чистого голубого неба.

Похоже, она моложе Джейны, но старше Фионы, значит, ей около двадцати. Давно пора быть замужем. Киран нахмурился. Как могло случиться, что такая красавица до сих пор ходит в девках? Куда смотрят ирландские мужчины?

– Не хотела бы огорчать вас, милорд, но ваш выбор ограничен, – сказала Мейв, и, судя по ее торжествующему тону, было непохоже, чтобы ее саму это хоть чуть-чуть огорчало. Напротив, на ее лице расцвела надменная улыбка. – Как вы наверняка заметили, Джейна со дня на день должна родить.

– А где ее муж?

– Умер, – сквозь зубы процедила Мейв. – Прежний граф Килдэр его казнил.

Киран выслушал эту скорбную новость молча. Теперь понятно, почему семья О'Ши оказала ему такой холодный прием. Однако можно было не сомневаться: покойный супруг Джейны вместе со своими товарищами участвовал в подготовке мятежа и поплатился за это жизнью.

– Да, – подтвердила беременная женщина, поднимаясь на ноги. – По вашей милости, английский мерзавец, и по милости вашего короля мой будущий ребенок никогда не увидит отца. Еще до рождения он стал наполовину сиротой. Не думайте, что я выйду замуж за такого, как вы. Скорее я заколю вас ножом в спину.

Лицо Джейны вспыхнуло от гнева, и Киран подумал, что женщина, без сомнения, была очень хороша собой, пока горе не сломило ее. Вряд ли Киран довел бы дело до кровопролития и смертоубийства, все же следует сто раз подумать, прежде чем брать Джейну в жены. Она может иметь детей, что немаловажно. Если Джейна сумеет доказать, что может быть полезна Кирану в его деятельности в качестве хозяина Лангмора, она станет его женой. Хотя он знал, что, женившись на беременной женщине, ему придется гораздо дольше дожидаться того момента, когда можно будет вернуться к службе наемника.

– А что касается меня, я помолвлена.

Неужели он не ослышался? Кирану не хотелось в это верить. Он перевел взгляд на рыжеволосую красавицу:

– Помолвлены?

Взирая на него равнодушно и надменно, Мейв кивнула:

– Мы с моим женихом обручились в прошлом году, вноябре.

Киран поклялся про себя, что не допустит этой свадьбы По крайней мере пока не решит для себя, какую из сестер О'Ши выберет себе в жены. Дела государственные важнее сердечных дел Мейв. К черту ее помолвку! Если Мейв ему подойдет, он женится на ней – и точка.

– И когда планируется столь радостное событие? – спросил он, с удивлением чувствуя, что внутри у него все клокочет от гнева.

– Мейв и Куэйд поженятся, когда англичане в Дублине выпустят Куэйда из тюрьмы, – сообщила Бригитта.

Килдэр нахмурился. На память ему пришли слова Мейв о Куэйде, сказанные ею, когда Киран сидел в яме.

– Разве не вы говорили, что Куэйда ожидает виселица?

Мейв надула губы:

– Он не сделал ничего плохого.

Киран удивленно поднял бровь. Неужели она считает, что в мятеже против англичан нет ничего предосудительного?

– Значит, остаемся только мы с Фионой, милорд, – сказала Бригитта.

Фиона попыталась спрятать недовольную гримасу за притворной улыбкой. А Бригитта смотрела на Кирана с надеждой, почти не скрывая радость. Киран с трудом удержался от улыбки: ситуация была нелепой.

– Я охотно пойду за вас замуж, милорд, – произнесла Бригитта. – Хочу скорее узнать все о мужчинах и женщинах и о том, откуда берутся дети.

Дети? Господи, да она сама еще ребенок. Придется долго ждать, пока она подрастет, прежде чем лечь с ней в постель. Но опять же, если свадьба с этой маленькой чертовкой сможет помочь решить Кирану возложенную на него королем миссию, может быть, придется жениться на юной Бригитте, а потом зачать с ней ребенка.

Киран обратил свой взгляд на другую блондинку О'Ши. Ее улыбка была чересчур лучезарной, а ее приветливость – несколько наигранной. Но это возбудило в нем любопытство.

– Фиона!

Киран был готов поклясться, что Фиона вздрогнула, когда он назвал ее по имени. Однако вежливая улыбка не сходила у нее с лица.

– Милорд, – пролепетала она, опустив глаза.

– Идите сюда.

Он сам не понимал, что заставило его позвать девушку, но, когда она безропотно подчинилась и подошла, у Кирана отпали все сомнения. Чутье его не подвело. У Фионы дрожали руки. Уж не больна, ли она?

– Милорд, – снова проговорила девушка, остановившись перед ним. Голос у нее дрогнул. Киран понял, что она его боится.

Может быть, не надо было при ней избивать ее брата? Киран посмотрел на Фиону и ласково сказал:

– Я не кусаюсь. – Он улыбнулся, надеясь, что Фиона ответит ему тем же. – Только если вы меня сами об этом попросите.

Но вместо того чтобы улыбнуться, Фиона побледнела. Киран нахмурился и жестом велел ей удалиться. Судя по ее виду, она испытала облегчение.

Джейна повернула голову и посмотрела на Кирана. Он, вздохнув, снова перевел взгляд на сестер О'Ши. Продолжая лежать на том же месте, Флинн стонал.

Киран опустил взгляд вниз и только тут заметил, что его одежда покрыта грязью, разорвана, руки содраны в кровь после драки с Флинном, а его авторитет находится под угрозой.

А он еще даже не вошел в Лангморский замок.

Что ждет его в Ирландии в недалеком будущем? Такое начало не сулило ничего хорошего.

Черт побери, нужно не затягивать со свадьбой и как можно скорее уложить в постель будущую жену. Только после этого он сможет уехать отсюда со спокойной душой и с чувством выполненного долга. И тогда снова начнет наслаждаться жизнью.

– Начиная с завтрашнего дня, – начал он, обращаясь к сестрам, – я проведу с каждой из вас по одному дню – даже с теми, кто овдовел или уже обручен.

Мейв попыталась возразить:

– Но…

– Самое главное, что в данный момент вы все незамужние, а остальное для меня не важно. По истечении четырех дней я сообщу вам и вашему брату, а также королю, кого из вас выбрал себе в жены. А сейчас мне нужны ванна, еда и мягкая постель.

Мейв снова попыталась что-то сказать:

– Но…

– И я не потерплю ни споров, ни угроз. А также испуганных и любопытных женщин. – Он выразительно посмотрел на каждую из сестер.

Глава 3

Утро следующего дня выдалось серым и дождливым. Хотя Кольм, юный оруженосец Кирана, и несколько людей, которым он доверял, прибыли в крепость в течение ночи, при такой погоде, как сегодня, они не могли выйти из дома. Вынужденное безделье тяготило Кирана. Ему не терпелось поскорее начать действовать: выйти из главной башни, выбраться на свежий воздух, начать тренировать лангморское войско, оценить земельные владения, встретиться с народом и найти очаг восстания. А вместо этого Киран оказался заперт в четырех стенах вместе с четырьмя сестрами-мегерами. И это злило его.

Утром, едва проснувшись, Киран узнал, что ночью Флинн покинул Лангмор. У Кирана не было никаких сомнений в том, что, если брат О'Ши захочет, он без труда найдет мятежников и примкнет к ним.

Но Киран решил, что станет беспокоиться из-за Флинна, лишь когда тот возвратится. А сейчас у него есть другие важные дела – нужно выбрать себе невесту. Хотя положа руку на сердце, будь на то его воля, Киран с радостью отправился бы в преисподнюю, только бы не жениться.

После завтрака Киран обошел замок. Он был небольшим и приспособлен скорее для обороны, нежели для удобства. Толстые стены, а комнат и предметов роскоши мало. Зато постройка надежная, а это самое главное, если на замок нападут ирландские мятежники.

Понимая, что не может бесконечно оттягивать неизбежное, Киран вернулся в большой зал и неохотно подозвал к себе Джейну. Поскольку беременная женщина полночи твердила, что у нее вот-вот начнутся роды, Киран решил, что ему нужно как можно скорее побеседовать с ней.

Темноволосая сестра появилась в большом зале, опоздав всего на несколько минут. Выдворив всех из комнаты, Киран присел рядом с Джейной. Когда он увидел ее усталое после бессонной ночи лицо, ему почему-то стало ее жаль.

– Итак, я должна провести целый день с вами? – спросила Джейна, и презрения в ее голосе было намного больше, чем усталости.

– Да. Я хочу задать вам несколько вопросов, услышать ваш рассказ о вас и о Лангморе. Вы тоже можете спрашивать меня о чем угодно.

Она внимательно разглядывала чашку козьего молока.

– Все самое важное обо мне вы уже знаете. Я выросла здесь, в Лангморе. Вышла здесь замуж. Это прекрасный замок. Построенный добрую сотню лет назад, он все еще крепкий и прочный. Не сомневаюсь, что именно поэтому вы, негодяи англичане, так хотите его заграбастать.

Киран предпочел пропустить ее грубость мимо ушей. Словесная перепалка вызовет в Джейне еще большую ненависть.

– Что вы любите, Джейна?

– Люблю? – Она нахмурилась, удивленная столь неожиданным вопросом. – Какое вам до этого дело? Неужели для вас это имеет какое-нибудь значение?

Да, имеет. Его родители, заключая брак, совершили большую ошибку. Потому что у них не было ничего общего, кроме сына. Например, Дрейк и его прелестная жена Эверил оба любили книги, поэтому Кирану хотелось найти себе жену, с которой у них будет что-то общее. Это поможет покончить со смертоубийством. Впрочем, неизвестно, поможет или не поможет.

– Мне не до этого было. Я готовилась к рождению ребенка.

– А чем вы увлекались до замужества?

– Я уже не помню. Сейчас для меня главное – родить здорового ребенка, именно этого хотел Джеральт.

Киран кивнул. Когда женщина произнесла имя покойного мужа, голос ее дрогнул.

– Он гордился бы вами.

– Нет, если я выйду замуж за врага.

– Понятно. Представьте, я тоже не горю желанием жениться, но…

– Вы ведь не потеряли того, кого любите, всего два месяца назад, – сказала Джейна, поднимаясь со скамьи. – Вам не придется смотреть в глаза вашему ребенку и пытаться объяснить, почему у него нет отца. Вам не нужно будет говорить малышу, что его отца убили англичане, а его мать все равно вышла замуж за одного из таких мясников!

По щекам Джейны текли слезы. Она тяжело опустилась на скамью и зарыдала, закрыв лицо руками.

Киран озадаченно смотрел на плачущую рядом женщину, не зная, что делать дальше. Ее рыдания отдавались эхом в пустом зале, пугая лежавших на полу собак. Горе женщины было искренним, непритворным. Киран нетерпеливо ерзал на стуле и не нашелся что сказать Джейне в утешение.

– Они у-убили его! Т-только за то, что боролся за свободу. П-почему ему пришлось умереть, чтобы получить то, что было дано ему при рождении?

На это у Кирана не было ответа. Просто это война. Одни побеждают, другие терпят поражение и должны поплатиться за это. Киран всегда считал это само собой разумеющимся.

Сегодня, глядя на Джейну, Киран впервые задумался над тем, какие страдания приносит людям война.

– Джейна, – тихо произнес Киран. – Ваш Джеральт считал свое дело истинным и погиб за него. Это правда. Но дело в том, что он нарушил закон…

– Английский закон! – гневно вскричала Джейна.

Черты ее прекрасного лица исказила гримаса страдания. Уголки губ скорбно опустились. В глазах Джейны Киран видел отчаяние и безысходность. И ничем не мог ей помочь.

Впервые в жизни он не знал, что сказать в утешение.

– Почему англичане издают законы для Ирландии0 Они забирают нашу землю и насилуют женщин. Убивают наших мужчин, а после этого ожидают от нас повиновения. – Джейна горько рассмеялась. – Почему мы должны им повиноваться?

Хотя Киран знал, что Джейна искренне убеждена в истинности того, что говорит, она не понимала одной простой истины: война предписывает, чтобы побежденный подчинялся победителю. Плохо это или хорошо – не важно.

При этом Киран не мог не испытывать сочувствия к женщине, которая пережила такую тяжелую потерю, и к ее будущему ребенку. Ведь он сам вырос без отца. И понимал, как велика ее потеря.

– Ш-ш, милая леди. Вы повредите вашему ребенку. – В знак сочувствия Киран попытался ободряюще погладить Джейну по руке.

Она сбросила его руку.

– Не прикасайтесь ко мне, свинья! И будьте уверены, если у вас хватит ума заставить меня выйти за вас, я сделаю все, что в моих силах, чтобы превратить вашу жизнь в ад и увидеть вас в гробу. И только это, негодяй, сделает моего Джеральта счастливым на том свете!

Джейна резко поднялась и решительно направилась к двери. Киран не пытался ее остановить.

Да, он может заставить Джейну выйти за него замуж, если захочет этого. Ясно, что Джейна не бесплодна и является гарантией того, что когда-нибудь Киран сможет уехать из Ирландии. Но она тратит слишком много сил и времени на гнев, проводя дни и ночи в печали. А ей придется вести хозяйство в Лангморе и заботиться о семье. Скоро у нее родится ребенок, поэтому должно пройти некоторое время, прежде чем она сможет зачать другого ребенка, чтобы дать Кирану возможность покинуть этот ужасный край. Наверное, стоит оставить бедную женщину в покое и выбрать себе в жены другую сестру.

Киран не признавался себе в том, что решение не жениться на Джейне имело какое-либо отношение к тому факту, что его собственные родители, враждебность, которая существовала между ними, довели до лютой, смертельной ненависти. В глубине души он опасался, что их с Джейной союз постигает та же самая судьба. Не стоит брать в жены женщину, которая тебя презирает. Киран был уверен, что Арик и Дрейк непременно обратили бы его внимание на тот факт, что он боится посмотреть правде в глаза и скрывает от себя очевидное.

Киран покачал головой и, оставив кружку эля недопитой, поднялся из-за стола и направился к двери. Вдруг он услышал громкие торопливые шаги за спиной.

Схватившись за кинжал, Киран оглянулся, но, увидев Мейв, вздохнул с облегчением.

Он, улыбаясь, ждал, когда она подойдет к нему ближе. В это утро Мейв была особенно хороша. Ее золотисто-рыжие волосы были распущены. Зеленое платье подчеркивало тонкую талию. Подумав о ее длинных ногах, которые скрывало платье, Киран вздохнул.

Он хотел сказать что-нибудь остроумное, чтобы расположить к себе Мейв, но, увидев ее горящие гневом глаза и сжатые кулаки, предпочел промолчать.

– Как это по-английски – выбрав самого беззащитного из всех, обидеть его! – проговорила она, с презрением глядя на него.

– А кого я обидел?

– Кого? – рявкнула Мейв. – Оказывается, вы не только подлый, но еще и слабоумный! Поговорив с вами всего четверть часа, бедняжка Джейна забралась в постель и заливается слезами. Оставьте вы ее в покое наконец. Ей и без вас тяжело. Ее сердце разбито.

Мейв вела себя как женщина-воительница, защищающая свое гнездо. Она была готова убить любого, кто посмел обидеть кого-то из ее родственников. Однако она не задумывалась о том, что в своей заботе о семье может перегнуть палку. Ее преданность семье не могла не восхищать Кирана, но он не собирался идти на поводу у этой женщины.

– Вы не женитесь на Джейне, – угрожающе заявила Мейв, вплотную подойдя к Кирану. Ее глаза горели гневом, а губы были плотно сжаты.

Когда она приблизилась к нему и он почувствовал ее весенний аромат и увидел разрумянившееся от волнения лицо так близко от своего, Киран не мог думать ни о чем другом, кроме того мгновения, когда Мейв ответит на его поцелуй с таким же пылом и страстью, с какими она защищает сейчас свою сестру. Интересно, каковы на вкус ее губы?

Мейв взорвалась от гнева, еще сильнее сжав кулаки:

– Вы слушаете меня или нет? Судя по вашей похотливой улыбке, ваши мысли витают далеко отсюда.

Ее слова, сказанные резким тоном, вернули Кирана с небес на землю. Да, ему хотелось, чтобы эта женщина была сейчас с ним рядом, но не для того, чтобы изливать на него свой гнев.

– Да, я прекрасно вас слышу. Вы возражаете против моей женитьбы на Джейне.

Заметно смягчившись, Мейв отступила от Кирана на шаг-другой и разжала кулаки.

– Да.

– На ком же мне в таком случае следует жениться?

Она помолчала, словно бы прикидывая, на ком ему лучше жениться, а затем, глядя на него с вызовом, предложила:

– У меня есть кое-кто на примете. У охотничьей суки моего брата сейчас как раз течка.

Киран расхохотался. Да, этой особе палец в рот не клади. Ничего не скажешь. Она не так словоохотлива, как Гвинет, например. Мейв в отличие от жены Арика говорит редко, да метко. И ее прямота подкупает.

– Вряд ли собака подойдет мне в качестве жены, милая Мейв.

– Я вам не милая, – резко ответила Мейв, гневно сверкнув глазами.

– Ну возможно, это дело поправимое, – добродушно произнес Киран и подарил ей одну из своих обворожительных улыбок.

– Нет, не поправимое, уверяю вас.

Казалось, Мейв ничуть не сомневалась в том, что ей удастся устоять перед любым искушением, связанным с Кираном. Однако она не подозревала, что, если уж Киран решит что-нибудь, он ни за что от этого не отступится. И если она окажется той женщиной, которая ему подходит, он может принять решение заполучить Мейв себе и жены.

В ответ на её заявление Киран загадочно улыбнулся:

– Если хотите, чтобы я перестал рассматривать Джейну в качестве своей возможной супруги, я не женюсь на ней.

Мейв прищурилась:

– Вы не женитесь на ней только потому, что я вас об этом попросила?

– Нет. Я не женюсь на ней, потому что пришел к выводу, что она мне не подходит. Джейна будет оставаться незамужней, пока сама не выберет себе мужчину и я одобрю ее выбор.

Подозрение в глазах Мейв сменилось удивлением. Она нахмурилась и спросила:

– Правда?

– Милая леди, перестаньте наконец подозревать меня во всех смертных грехах и сомневаться в моей искренности. Я не женюсь на Джейне – и точка.

– Спасибо, – сухо произнесла Мейв.

Он кивнул. Мейв повернулась и пошла прочь.

– Однако ничего не могу обещать насчет вас лично, милая Мейв! – крикнул он ей вдогонку.


На следующее утро из Дублина прибыло какое-то сообщение на свернутой в трубочку бумаге. Затаив дыхание, Мейв ждала, когда граф Килдэр прочтет то, что там было написано. Удалось ли поднять восстание? Сумел ли Флинн освободить Куэйда?

Ей хотелось поскорее увидеть своего жениха, чтобы его лицо не изгладилось из ее памяти и чтобы больше не думать по ночам о чарующей улыбке насмешливого англичанина.

Граф подошел к скамье и пробежал глазами сообщение. У Мейв засосало под ложечкой и пересохло во рту.

«Это все страх», – успокаивала себе Мейв. Страх за брата и за судьбу жениха. При желании Килдэр может расправиться с ними обоими. Они полностью в его власти. Это было ясно с самого первого дня, как только он здесь появился. Поэтому волнение Мейв никак не связано с тем, какое красивое у этого англичанина лицо и какой он стройный и мускулистый.

Наконец Килдэр поднял голову, снова развернул бумагу и выругался. Как видно, сообщение его не обрадовало. Слава тебе Господи!

– Какие новости, милорд? – спросила Мейв, словно бы не догадалась об этом сама по его лицу.

Он остановил на ней пристальный взгляд:

– Где ваш брат?

Она пожала плечами:

– Он часто наведывается к девушке из соседней деревни.

– Как ее зовут?

– Не знаю.

Килдэр посмотрел на Мейв недоверчиво, но ничего не сказал. Мейв сходила с ума от любопытства.

– Что-то случилось, милорд?

– Уверен, вы хорошо знаете, что случилось. Ночью на замок Малакайд напали какие-то мятежники.

Мейв старалась ничем не выдать своей радости. Значит, Флинна не задержали!

– А потом? Что произошло потом?

– Ничего особенного. Но им удалось нанести ущерб замку, в том числе и тюрьме.

Значит, они вошли в замок и проникли в тюрьму. Возможно, Флинну удалось освободить Куэйда.

– К счастью, никому из узников не удалось улизнуть.

Мейв пала духом.

– К донесению прилагается список заключенных. Мятежники требуют их освобождения. Среди них Куэйд О'Тул. Это ваш жених?

Мейв кивнула. Ей хотелось кричать и плакать. Но Килдэр не должен видеть ее отчаяния и слез. Лучше всего, решила Мейв, хранить молчание.

– Вы с вашим братом хотели освободить его и выдать вас замуж, но я все равно не допустил бы этого, пока не выбрал себе невесту.

Скажите пожалуйста! Его сиятельство не допустил бы этого! Знал бы он, как ей сейчас тяжело! Ее сердце разрывается от горя!

– Я никогда не выйду замуж за другого мужчину. Если бы кто-то вызволил его из английских застенков, я была бы просто счастлива.

Лицо графа Килдэра вытянулось. Взгляд сине-зеленых глаз стал жестким.

– Вы огорчены тем, что Флинну не удалось его освободить?

– Флинн не имеет никакого отношения к тому, что случилось прошлой ночью. Как я уже сказала, он у одной из своих подружек.

– Если бы Флинн захотел, чтобы его постель согрела какая-нибудь девица, вряд ли он стал бы так далеко за этим ходить. Насколько я понял, в Лангморе есть множество прекрасных женщин, достойных того, чтобы провести с ними ночь.

– Возможно. Однако среди этих женщин вряд ли найдется хоть одна, которая захочет спать в одной постели с вами.

Киран воспринял ее слова как вызов.

Он внимательно разглядывал Мейв, словно оценивал ее. По спине у Мейв пробежал неприятный холодок. Как бы сильно ни влекло ее к этому мужчине, она ни на секунду не должна забывать о том, что граф Килдэр их враг.

– Может быть, доказать вам, что вы заблуждаетесь, милая Мейв?

– Разве что вы примените силу.

Килдэр еще шире улыбнулся и бросился к Мейв. Она стала озираться по сторонам в поисках помощи, но большой зал оказался пуст.

– Ш-ш, милая Мейв. А вдруг вам понравится то, что я хочу с вами сделать?

Мейв не двинулась с места, устремив на Кирана гневный взгляд.

– Я уверена, что мне будет неприятно подобное общение с людоедом.

– И все же давайте проверим.

Не успела Мейв опомниться, как Киран обхватил ее за талию и привлек к себе. На мгновение Мейв и Киран скрестили взгляды. В его глазах сверкала решимость и горел огонь.

Близость сильного мужского тела и его жар неожиданно взволновали Мейв. Она почувствовала, как вспыхнули ее щеки и бешено заколотилось сердце. Нет, она не должна испытывать ничего подобного по отношению к врагу. Она может чувствовать это только к своему жениху, Куэйду, А этот англичанин хочет лишить ее дома и против ее воли жениться на ней или на одной из ее сестер.

Но сейчас, когда граф Килдэр стоял рядом с ней и смотрел ей в глаза, прижимая ее к себе, Мейв забыла, что этот мужчина ее враг.

У Мейв пересохло во рту, она задыхалась и приоткрыла губы, чтобы глотнуть воздуха.

И в этот момент Килдэр ее поцеловал.

От его поцелуя у Мейв перехватило дыхание. Она с головой окунулась в свои ощущения. Она слышала, как Киран тяжело дышал, и ощущала, как его щетина приятно щекочет ей щеку. Наслаждалась теплом его сильных объятий, которые делали ее пленницей его поцелуя. Все внутри ее трепетало и волновалось. Он соблазнял ее своими губами, дразнил и безмолвно уговаривал сдаться.

Мейв поддалась наслаждению, а затем, позабыв обо всем на свете, стала настойчиво требовать от него еще и еще. Граф Килдэр знал, как в одно мгновение заставить женщину страстно желать большего.

Желание взяло Мейв в плен. Она обмякла в мужских объятиях и встала на цыпочки. А граф целовал ее, пока у нее не закружилась голова и не подкосились ноги. И Мейв лихорадочно прижалась к нему, чтобы не упасть.

Килдэр поднял голову и обжег ее пламенным взглядом.

Боже правый! Что она наделала?!

– Прекратите! – сказала Мейв.

– Но почему, милая Мейв? Разве вам не приятно?

– Нет.

– Нет? Но, насколько я помню, вы не возражали.

– Свинья, – пробормотала она, заливаясь краской.

А Килдэр только ослепительно улыбнулся ей своей невыносимо очаровательной улыбкой.

Мейв лягнула его в ногу.

– Не смейте меня целовать.

Она понимала, что ведет себя как малый ребенок. Но этот проклятый Килдэр разозлил ее, черт его побери!

Гордо вскинув голову, Мейв удалилась из комнаты. Граф Килдэр рассмеялся ей вслед.


На следующее утро Киран снова сидел в том же самом большом зале и ждал появления еще одной из сестер О'Ши.

Сегодня была очередь Фионы проводить с ним день. Киран не был от этого в восторге. На самом деле он ловил себя на мысли, что больше думает не о встрече с ней, а о ее грубияне братце, который прошлой ночью вернулся в замок в сильном подпитии. А еще Киран никак не мог выбросить из головы ее рыжеволосую сестру.

Да, от воспоминаний о поцелуе с Мейв кровь закипала у Кирана в жилах. Он не ожидал, что девушка так самозабвенно откликнется на его ласки. А также не был готов к тому, что его собственное желание окажется настолько сильным.

Все это только сильнее возбуждало в нем любопытство. Однако его интерес, разумеется, преходящий, и не стоит слишком сильно давать волю своему воображению. Страсть не имеет никакого отношения к браку, заключаемому в политических целях. Сегодня он должен будет поговорить с Фионой и посмотреть, не подходит ли она ему в качестве жены.

– Доброе утро, милорд, – поздоровалась Фиона. Ее шаги были такими тихими, что Киран не услышал, как она подошла.

Она, как всегда, была прелестна. Ее голубой наряд прекрасно подчеркивал цвет ее глаз, ее румяные щеки и выгодно обрисовывал ее пышную грудь. Но она все так же заученно улыбалась к крепко сплетала пальцы в замок.

– Доброе утро, Фиона. Дождь, кажется, уже закончился. Мы можем с вами выйти погулять в сад.

Фиона скривила губы и побледнела.

– Вы не любите прогулки на свежем воздухе? – удивленно спросил Киран.

– Л-люблю, – запинаясь, пробормотала она. – Я… я… Но утро сегодня прохладное.

Киран нахмурился. Проведя бессонную ночь, он уже выходил сегодня из дома, когда пытался разузнать у Флинна о мятеже. Флинн демонстративно молчал, что подтвердило подозрения Кирана. Однако ничего нельзя было доказать, и допрос ни к чему не привел. Выйдя утром из замка, Киран отметил про себя, что день обещает быть очень теплым для февраля.

Киран недоуменно пожал плечами и жестом предложил Фионе сесть.

– Как вам будет угодно, милая леди. Присядьте.

– Благодарю вас.

У нее был очень тихий голос. Она напоминала испуганного котенка, готового в любую минуту сбежать.

– Расскажите мне о том, чем вам нравится заниматься.

Она нахмурилась:

– Простите, милорд?

Чем вообще занимаются ирландцы?

– Пожалуйста, называйте меня Киран, а не милорд, – попросил он. – Что приносит вам радость, Фиона? Когда вам хочется улыбаться?

– Во время обедни, ми… Киран.

Во время обедни? Она улыбается в обители Господа. А станет ли она улыбаться, когда ляжет с ним в постель? Если нет, то что он будет с ней делать?

– Что еще, Фиона? Может быть, вы любите праздники? – подсказал он.

– Нет, там всегда слишком много народу.

– А музыку? Вам нравится музыка? Что может быть лучше зажигательного танца под веселую мелодию?

Фиона пожала плечами и потупила взор.

– Мне нравится серьезная духовная музыка, а не танцевальная.

Что это за женщина, которая не любит танцы?

– Вы хотели бы отправиться в путешествие?

Фиона всплеснула руками.

– В путешествие? Куда, милорд?

– Куда-нибудь. – Киран начинал терять терпение. – Да хоть в Дублин. Или в Лондон.

– Нет.

«Нет» – и все. Хоть бы сказала: «Нет, но я хотела бы съездить туда-то и туда-то» или: «Я люблю то-то и то-то». Или уж на худой конец: «Нет, и пошли вы к черту со своими дурацкими расспросами». А от нее не добьешься ничего, кроме односложного «нет». Как поддерживать такой разговор? Тем более поближе с ней познакомиться? Побольше о ней узнать?

– Расскажите мне о ваших родителях. – Киран сменил тему, полагая, что на этот вопрос нельзя ответить односложно.

– Их нет в живых, – прошептала Фиона и опустила глаза.

– Это мне известно, Фиона. Я спросил о том, какими они были людьми.

– Заботливыми.

Он вздохнул.

– Заботливыми? Они брали вас на руки? Отец покупал вам ленточки, чтобы вы вплетали их в свои косы? Они любили вас? Баловали?

– Да.

На все вопросы Фиона отвечала «да» или «нет». И отводила глаза! Если девушка не может смотреть на него сейчас, что будет потом?

Он никогда не хотел, чтобы его жена была слишком болтлива. Киран нахмурился. Впрочем, жена Арика, Гвинет, являлась исключением из этого правила. Они с Ариком целовались очень часто, однако было опасно попадаться Гвинет на ее острый язычок, и Арику приходилось с этим считаться.

Но то, что им с Фионой не удается найти общий язык… Киран знал, что собирается пробыть в Лангморе целый год или около того – в общем, то время, которое понадобится ему, чтобы жениться и зачать ребенка. Но он не мог себе представить, как будет сидеть рядом с Фионой за обедом, лежать с ней в одной постели и за все это время не обмолвится с ней и словом!

Даже умирающие на поле битвы воины более словоохотливы, чем эта девушка!

Однако ясно, что она по крайней мере будет послушной. Вряд ли она станет спорить с ним из-за Лангмора, из-за восстания или из-за чего-то другого.

И все же мысль о такой жене нагоняла на него скуку.

– Фиона, с вашего позволения, я вас оставлю. Мне нужно ненадолго удалиться, чтобы побеседовать с моим оруженосцем.

Девушка просияла, глаза ее заблестели. Киран подумал, что Арик заблуждался, утверждая, что чары Кирана действуют безотказно на всех женщин без исключения!

Фиона поднялась со скамьи и попятилась к двери:

– Разумеется, милорд. Не сомневаюсь, что у вас масса дел.

Сказав эти две фразы, Фиона удалилась. Боже правый, под конец эту девушку прорвало! Киран подумал, что должен быть признателен Фионе за словоохотливость, которую она продемонстрировала напоследок.

Теперь ему придется выбирать между девочкой-подростком и сварливой Мейв, чьи поцелуи жгут как огонь.

Глава 4

Следующее утро. Еще одна сестричка из семейства О'Ши.

Когда сразу же после окончания воскресной обедни, знаменующей начало Масленицы, в большом зале появилась Бригитта, Киран устало вздохнул. На ней было ярко-зеленое платье с высокой талией и узорчатыми рукавами. Блестящие золотистые волосы лежали волнами на плечах.

Было заметно, что Бригитта надела всё новое и самое красивое и причесана с особой тщательностью.

Однако этот наряд еще сильнее подчеркивал ее юность. Она была похожа на маленькую девочку, тайком нарядившуюся в мамино платье.

Стараясь не показывать своего разочарования, Киран напомнил себе, что должен побеседовать с Бригиттой о серьезных вещах. Если она проявит себя как подходящая невеста, будет уступчивой и терпимой, сможет стать помощницей в его делах, он подумает над тем, чтобы жениться именно на ней, В конце концов, из всех четырех сестер она настроена к нему наиболее благодушно и доброжелательно. Вряд ли она будет прятать кинжал под подушкой.

Киран вынужден был признаться самому себе, что идея жены-ребенка его не особенно вдохновляла, но он знал, что нельзя пренебрегать этим вариантом. После того как Джейна и Фиона были исключены из списка потенциальных невест, у него вообще не осталось выбора.

А Киран должен отплатить Гилфорду добром за добро. Он в долгу у старика, который его воспитывал с детских лет – с тех самых пор, как его привезли из Ирландии. Он не позволит, чтобы из-за махинаций короля Генриха Гилфорд потерял Хартвич-Холл.

Киран переключил внимание на Бригитту и постарался не вспоминать о прошлом.

– Доброе утро, милорд! – Девушка присела в реверансе.

– Доброе утро, Бригитта. Садись рядом со мной.

Бригитта присела рядом с ним на скамью, и у Кирана появилась возможность получше ее рассмотреть. Под его пристальным взглядом девушка залилась румянцем.

Киран и сам ощущал неловкость. Заерзал на скамье и стал смотреть в свою чашку, где был налит теплый сидр. Бригитта отпила сидра из своей чашки.

Не зная, о чем спросить девушку, Киран тоже сделал глоток сидра.

– Чего вы хотите от вашей жены, милорд? Вам нужна женщина, которой понравится, когда вы станете заниматься с ней любовью каждую ночь?

Киран едва не поперхнулся. Да, его устроила бы именно такая женщина. Но откуда малышке известно о подобных вещах?

– Что?

Бригитта повела худенькими плечиками:

– Флинн говорит, что каждый мужчина мечтает о такой невесте.

Что правда, то правда, и, хотя Киран знал, что многие девушки ее возраста уже замужем, считал неразумным брать в жены такую юную девушку. Она еще не сформировалась как женщина и вряд ли сможет выкормить грудью ребенка.

Как мог Флинн говорить подобные вещи младшей сестре? Впрочем, чего можно было ждать от этого ублюдка?

– Но это не единственное, чего хотят мужчины, – произнес Киран.

И умолк. А сам-то он – чего там греха таить? – разве мечтал о чем-то другом?

– Да, я слышала, как Флинн говорил, что мужчине нужна женщина, которая хорошо целуется. Но, скажите на милость, как я могу этому научиться? Флинн отпугнет любого мужчину, который только посмотрит в мою сторону.

Кирану легко было в это поверить.

– Это сейчас не важно, малышка. Через несколько лет…

– Но как же мне научиться всему тому, что необходимо уметь женщине, чтобы стать хорошей женой? – кусая губы, спросила Бригитта и тут же сама ответила на этот вопрос: – Ну разумеется! Вы можете научить меня этому. Даже несмотря на то, что вы, как говорит Джейна, «в большей степени англичанин, чем ирландец», вы такой пригожий. – Она снова зарделась. – И раз мы скоро сможем пожениться…

– Я еще ничего не решил, Бригитта. И возможно, мы с тобой не поженимся.

Он и думать не мог о том, чтобы поцеловать Бригитту. Тем более затащить ее в постель. Сама идея ввергала его в ужас. Почему? Вот ее старшая сестра – другое дело. Почему-то по поводу Мейв у Кирана не появлялось никаких угрызений совести.

Что верно, то верно: Мейв старше. Зато Бригитта любезна с ним. Она такая раскованная и непосредственная! Не то, что Мейв, которая его порой просто бесит. Наверное, с Бригиттой ему будет весело. Им можно будет вместе посмеяться. Киран всегда ценил в женщинах веселый, беззаботный нрав. К тому же вряд ли Бригитта будет отягощать свою жизнь множеством запретов. Но она еще ребенок.

– В апреле мне исполнится тринадцать. Если не сейчас, то когда?

Тринадцать? Он так и думал: она слишком юная.

– Тебе недолго осталось ждать. Года два или три.

Бригитта открыла рот от изумления и бросила на Кирана возмущенный взгляд:

– Вы шутите? Меня тогда все будут считать старой девой!

Он рассмеялся, и девочка лягнула его под столом.

– Не смейтесь надо мной! Вы злой остолоп!

Киран едва сдерживался, чтобы еще сильнее не расхохотаться. Эта девчонка – просто огонь!

– Вы опять улыбаетесь! – с досадой говорила она. – Я попросила вас о поцелуе, о котором вы сами должны были попросить меня, а вы меня высмеяли!

– Сэр. То есть милорд. – В дверях показался Кольм и выручил Кирана, который не знал, что ответить девушке.

Юный оруженосец задержал взгляд на Бригитте.

– Да, Кольм. Проходи, садись, – улыбнулся Киран.

Кольм прошел и сел на скамью. И снова взглянул на Бригитту. Девушка густо покраснела.

Кольму было не больше пятнадцати. И это открывало большие возможности. Оруженосец Кирана – отличный парень, но для военной жизни не годится. Чересчур мягок.

– Милорд, прибыли остатки войска прежнего графа и дожидаются вас.

– Спасибо. Я скоро спущусь к ним. Вы знакомы с этой прекрасной леди? – спросил он Кольма.

– Н-нет, милорд.

Юноща сконфузился, и Киран улыбнулся.

– Эта прелестная девушка – Бригитта О'Ши. – Он повернулся к Бригитте и сказал, представляя юношу: – Малышка, это Кольм Колинфорд. Мой оруженосец.

Несколько секунд они молчали. Наконец Кольм заговорил:

– Оч-чень приятно, госпожа.

Бригитта еще больше покраснела и боялась поднять на парня глаза.

– Мне тоже, сэр.

И снова молчание. И украдкой обмен взглядами. Замешательство Кольма говорило о том, что у него еще нет опыта в общении с особами женского пола. А Киран считал это необходимой частью воспитания мальчика.

Возможно, Кольм и Бригитта подойдут друг другу.

Довольно улыбаясь, Киран поднялся со скамьи. Юноша и девушка посмотрели на него вопросительно.

Киран ободряюще похлопал Кольма по спине, а затем решил немного его поддразнить.

– Бригитта ищет мужчину, который бы ее целовал. Может быть, ты сможешь научить девушку целоваться, пока я занимаюсь войском.

Ошеломленные, Кольм и Бригитта сидели рядом на скамье. Киран усмехнулся и поспешил удалиться, оставив молодых людей наедине.

На лестнице Киран столкнулся с Мейв. На ней были очки в деревянной оправе. В одной руке она держала свечку, в другой – раскрытую книгу. Видимо, поднимаясь по лестнице, Мейв не видела Кирана.

– Доброе утро, – поздоровался он, пока они не столкнулись.

Мейв оторвала глаза от книги.

– Доброе утро, – ответила она и нахмурилась: – Я полагаю, вы должны были провести этот день с Бригиттой.

– Верно.

Мейв смотрела на него, ожидая объяснений. Киран улыбнулся. Ему нравилось медлить с ответом, держа Мейв в напряжении.

– И где же она сейчас?

– Наверху, в большом зале.

– Завтракает? – спросила Мейв, закрыв книгу.

– Полагаю, целуется с моим оруженосцем.

Хотя Киран просто поддразнивал Мейв, он не мог удержаться от улыбки, когда увидел гнев в ее глазах.

– Ц-целуется?

Ее щеки залил густой румянец. Кирану очень хотелось, чтобы этот румянец был вызван не гневом, а воспоминаниями об их поцелуе. В конце концов, разве не об этом поцелуе, лишившись сна, он сам думал сегодня всю ночь, снова и снова перебирая в памяти каждое волшебное мгновение? Из-за этого поцелуя Киран начал думать, не лучше ли будет выбрать себе в невесты Мейв. Хотя тогда он еще не побеседовал со всеми ее сестрами и с самой Мейв.

– Бригитте еще рано целоваться, – возразила Мейв. – Тем более с каким-то там пустоголовым англичанином-оруженосцем. Он позабавится с ней и уедет, оставив ее с ребенком.

Киран расхохотался:

– Вряд ли Кольм знает, как забавляться с девушками.

Подмигнув Мейв, он продолжил спускаться по лестнице, что-то весело насвистывая.


Кирану хватило четверти часа, чтобы понять, что горстка солдат, оставшаяся от прежнего войска, ни на что не годится.

Стоя на покрытой травой площадке перед замком, он еще раз окинул взглядом свою «армию». Две дюжины солдат, нанятых на пожизненную службу, были похожи на божьи одуванчики, которых, того и гляди, сдует ветром. Еще одна дюжина не умела держать в руках мечи. Кто их обучал? Остальные были ирландцами и находились здесь только ради денег, что не преминули подчеркнуть своим вызывающим поведением.

Придется хорошенько потрудиться, прежде чем он сделает из них первоклассных воинов.

Киран тяжело вздохнул и отвернулся.

Но у него нет на все это времени. Ему нужно сосредоточиться на главном – выбрать себе жену и зачать ребенка, чтобы покинуть этот край с чувством выполненного долга. Вот только охота за невестой пока не увенчалась успехом. Джейна убита горем из-за смерти мужа. От вида пугливой Фионы, удручающей его своим молчанием, хочется напиться. Бригитта забавна, но ужасно юна.

Проклятие! На самом деле Киран мог бы жить припеваючи и без жены. Но он должен пройти через все это ради Гилфорда. Должен выручить старика. Так что придется жениться на одной из сестер О'Ши.

Киран чувствовал себя загнанным в угол. Казалось, стены Лангмора смыкаются вокруг него и не дают дышать.

С трудом сдерживаясь, чтобы не выругаться, Киран обратился к одному из своих капитанов, прибывших в Ирландию вместе с Кольмом, и приказал ему продолжать обучение солдат Лангмора.

А ему нужно немного проветриться.

Через несколько минут Киран оседлал Ланселота и направился куда глаза глядят – на восток, в сторону моря, в ту сторону, где находилась Англия.

Когда солнце было в зените, Киран пересек реку Слейни, остановившись только чтобы попить воды.

Киран ехал все дальше и дальше. Местность стала гористой. Солнце начало медленное движение по небесному своду на запад. Вокруг простирались узкие горные долины да болота, покрытые лиловыми цветами вереска. Все вокруг зазеленело, пробужденное к жизни наступающей весной.

Этот край казался до боли знакомым. Киран был здесь последний раз в восемнадцатилетнем возрасте.

Уже смеркалось, когда он спешился, увидев озеро, и по пологому склону стал спускаться к берегу.

Киран нашел водопад, который был очень похож на тот, возле которого он играл мальчишкой. Глядя на падающую на камни воду, Киран вдруг понял, что, если проедет еще немного, то за следующим горным хребтом увидит то, что осталось от Болкорти-Холла.

Нет. Не стоит смотреть на обломки родного дома. Зачем? Это слишком тяжело.

Киран сел верхом на Ланселота и решил возвратиться в Лангмор, чтобы продолжить то, ради чего прибыл в Ирландию.

Однако почему-то, сам того не замечая, направил коня в сторону следующего горного кряжа.

Теперь перед ним простиралось пастбище. Вдали в руинах лежал Болкорти – заброшенный и всеми покинутый.

От пожара камень местами почернел. Некоторые стены обрушились. Было ясно, что жители окрестностей растащили часть камня, чтобы использовать его для строительства и укрепления собственных жилищ.

Как бы то ни было, некогда поражавший своей красотой и внушительными размерами замок лежал в руинах. Было трудно представить себе более печальный монумент вражде и ненависти между двумя супругами.

И это еще одна причина, по которой скорее нужно возвращаться в Лангмор и завершить свою миссию. Нужно снова оценить возможные варианты, выбрать себе невесту – и дело с концом. Ему хотелось как можно скорее покончить со всеми этими треволнениями и покинуть Ирландию.


На следующий день во время ужина Киран сидел на своем обычном месте лорда, за столом, на возвышении. Слева от него с унылым видом, опустив глаза, восседала Джейна. Справа – Мейв, которая старательно делала вид, будто не замечает Кирана.

Когда слуги внесли еду, Киран бросил взгляд на Фиону, на соседний стол. Рядом с ней с недовольным видом сидел ее брат Флинн. Его лицо было в синяках и кровоподтеках. Наверняка он принимал участие в недавнем мятеже, но ему, видимо, не удалось освободить суженого Мейв, Куэйда О'Тула. Впрочем, это не имело значения, потому что Киран все равно собирается проучить О'Ши – и очень скоро.

Киран перевел взгляд на сидевших немного поодаль Бригитту и Кольма, которые застенчиво улыбались друг другу. Может быть, Кольм в конце концов научил Бригитту целоваться?

За ужином все молчали. Киран все время думал о Мейв. От нее веяло дождем, который прошел после полудня. Она не поднимала глаз от большой тарелки, которая была у них с Кираном одна на двоих.

Киран проткнул ножом баранину, приправленную чесноком, и нечаянно коснулся руки Мейв. Он заметил, что Мейв напряглась. Значит, он ей небезразличен. Это открытие будоражило Кирану кровь.

Он отправил в рот кусок баранины. Мейв взяла бокал с сидром и сделала глоток. Киран посмотрел на ее губы, блестевшие от сидра. Они наверняка были сладкими на вкус. Соблазнительные губы. Вкусные.

Она облизала губы, влажные от яблочного напитка. Киран понимал, что бесстыдно уставился на девушку, и, когда Мейв выразительно взглянула на него, догадался, что Мейв заметила его взгляд. Киран почувствовал, как его окатила волна желания.

Мейв отвернулась.

Киран не имел привычки скрывать свои чувства. Он хотел Мейв. Хотел целовать ее, снова ощутить жар ее тела и слышать, как она стонет в его объятиях.

Киран теперь часто заставал Мейв с книгой в руках, она зачем-то носила какие-то дурацкие очки. Время от времени она выходила в сад, но не для того, чтобы прогуляться. Кирану казалось, что она никогда ничего не делает ради собственного удовольствия.

Как он может хотеть такую женщину, как она?

Но когда он смотрел на Мейв, на ее золотисто-рыжие волосы, твердо очерченный подбородок, грациозно наклоненную шею, высокую грудь, он не мог себе представить, как можно не хотеть такую женщину, как она.

– Я вижу, ты прочно обосновался в Лангморе. Словно он всю жизнь принадлежал тебе, подлый англичанин. Но только не жди, что тебя ждет здесь спокойная жизнь.

Киран перевел взгляд на Флинна:

– Ты вздумал мне угрожать?

Флинн пожал плечами:

– Не стоит недооценивать ирландский характер и храбрость нашего народа.

– Задай ему жару, Флинн! – крикнула Джейна.

Киран пропустил ее слова мимо ушей.

– Не стоит недооценивать силу хорошо обученного войска. Разве ты забыл об этом?

– Забыл? Вряд ли я забуду когда-нибудь негодяя, который нападает на другого человека исподтишка. Но именно так вы, англичане, воюете.

– Мне странно это слышать, Флинн. Почему же в таком случае ты струсил, когда я в первый раз тебя ударил?

Бригитта ахнула, а Кольм хмыкнул. Фиона сидела рядом с братом ни жива ни мертва.

Флинн побагровел от злости. Киран ухмыльнулся.

– Но если ты считаешь, что я ошибаюсь, – продолжил Киран, – пожалуй, ты можешь уговорить меня выйти на свежий воздух и решить этот спорный вопрос раз и навсегда.

Мейв толкнула Кирана локтем в бок.

– Мы все здесь спокойно сидим и ужинаем.

– Уже нет, – невозмутимо ответил Киран.

Мейв рассердилась, и ее лицо запылало от гнева. Киран любил смотреть на нее в такие минуты. Потому что ему нравилось находиться в центре ее внимания, когда она не думала больше ни о ком, кроме него.

– Запомни, – рявкнул Флинн, – ирландцы не сдаются. Даже кровопролитие нас не остановит.

В другой раз Киран просто рассмеялся бы ему в лицо. Он знал, что Флинну не по силам с ним тягаться. В одиночку. Однако если вместе с Флинном будет группа солдат, готовых сразиться за свое дело… Киран не собирался проверять, кто одержит верх, если в бою сойдутся единомышленники Флинна и так называемое войско, оставшееся от прежнего графа. Он опасался, что большая часть этих горе-солдат тут же перейдет на сторону врага.

Понимая это, Киран знал, что надо действовать осмотрительно.

– Пусть у врагов Ирландии никогда не будет друзей! – проговорила Джейна, вспомнив старинное ирландское проклятие.

Киран хотел что-то ответить Джейне или Флинну, но Мейв опередила его. Она встала из-за стола и бросила гневный взгляд на брата:

– Мир, завоеванный при помощи кровопролития, – это не мир.

Киран думал, что Флинн вспылит. По крайней мере резко выскажется, не забыв пройтись по поводу того, что Мейв – женщина и это не ее ума дело. Но, к удивлению Кирана, Флинн помрачнел.

– Свободу трудно завоевать без кровопролития, Мейв, – спокойно сказал он.

– Но надо попытаться это сделать.

Мейв снова села рядом с Кираном.

Удивление Кирана еще больше возросло, когда Флинн во время ужина не произнес больше ни единого слова. Хотя весь вечер поглядывал на Кирана так, словно хотел испепелить его взглядом.

И это после одной-двух фраз, которые бросила ему Мейв.

Киран знал, что сам он не способен на подобный подвиг. Разумеется, он не мог согласиться с Мейв. Если речь идет о вооруженном мятеже, кровопролития не избежать, Однако Киран не стал спорить с Мейв, чтобы не накалять обстановку.

Киран до сих пор не мог поверить, что спокойствием и логикой Мейв удалось усмирить своего распалившегося братца. Эта девушка и в самом деле пользовалась влиянием в своей странной семейке. Несмотря на то что все в этой семье были очень разными по характеру, казалось, Мейв подобрала ключик к каждому из родственников. Она знает, какие нужно найти слова, чтобы успокоить пугливую Фиону или утихомирить строптивого Флинна.

Посмотрев на Мейв, Киран увидел, что та внимательно следит за Бригиттой и Кольмом, которые тайно обмениваются рукопожатиями под столом.

Чтобы напомнить Кирану, что взаимное влечение этих двух молодых людей его рук дело, Мейв повернулась и сердито посмотрела на Кирана.

Почему-то, несмотря на ее излишнюю ученость, Мейв казалась ему интригующей. Кирану было интересно, какое у Мейв бывает лицо, когда ей весело, какой у нее смех. Какая Мейв, когда она охвачена страстью.

Киран знал один простой способ, как все это выяснить. Вошли служанки с кухни и начали убирать со стола остатки еды, заботливо собирая объедки с общих тарелок, чтобы раздать милостыню бедным. Как это было заведено, чтобы развлекать сидящих за столом, пригласили трубадура. Но Киран жестом остановил его, а вместе с ним и музыканта, играющего на лютне.

Не понимая, в чем дело, Мейв удивленно посмотрела наКирана.

А он молча поднялся и улыбнулся. Все присутствующие мгновенно повернули головы в его сторону и притихли. Даже Кольм и Бригитта, которые до этого были так поглощены друг другом, что, казалось, не замечали никого вокруг.

– Флинн и вы, дамы, – обратился Киран к собравшимся. – Я уже выбрал себе невесту и хотел бы поставить вас об этом в известность.

Фиона и Джейна переглянулись. Бригитта затаила дыхание. Мейв нахмурилась. Она, разумеется, не могла не заметить, что ни с одной из ее сестер Киран не провел вместе весь день целиком. А ей вообще не уделил внимания.

– Я не позволю тебе сделать ни одну из моих сестер твоей шлюхой, – предупредил Флинн.

– Женой, – сквозь зубы процедил Киран. – Нас обвенчает священник. Все будет так, как положено.

– Но ей придется лечь с тобой в одну постель, не так ли?

Киран улыбнулся при одной только мысли об этом.

– Разумеется.

– Нет! – В ужасе вскричала Джейна. – Вы не дотронетесь до меня!

– Нет, милая леди, не дотронусь. Как бы вы ни были хороши, я не имею намерения жениться на вас, – нахмурился Киран.

Услышав это, Бригитта встала и подошла к возвышению, где было расположено место Кирана. Когда он нагнулся к ней, девушка прошептала ему на ухо:

– Я знаю, что попросила вас научить меня целоваться, но, видите ли, Кольм уже научил меня. Хотя вы мужчина красивый, я…

Сдерживая смех, Киран похлопал ее по плечу:

– Садись на место, Бригитта.

Вздохнув, девушка подчинилась и села рядом с Кольмом. Киран снова поднялся с места и увидел умоляющие глаза Фионы, которая смотрела на него с нескрываемым страхом.

– Нам надо решить, когда проводить церемонию и свадебное пиршество.

– Скоро Великий пост, – напомнила Фиона. – Нельзя играть свадьбу раньше Пасхи.

– Можно, – настаивал Киран. – Завтра – вторник Масленицы.

– Вы собираетесь жениться завтра? – ахнула Фиона и зажала рот рукой, чтобы не высказать своих возражений.

– Да, завтра. Завтра мы отметим это радостное событие. – Киран повернулся к сидевшей рядом с ним рыжеволосой женщине, у которой на лице было написано изумление: – Завтра мы отпразднуем нашу с вами свадьбу. Мейв.

Глава 5

Мейв стояла рядом с графом Килдэром на ступеньках часовни и бросала сердитые взгляды на жениха. Почему он выбрал в жены именно ее? Он даже не провел с ней ни одного дня, как с остальными ее сестрами. Поэтому у Мейв даже не было возможности доказать, что она не подходит ему в качестве супруги.

И с чего это граф Килдэр взял, что она станет праздновать событие, в результате которого окажется связанной с англичанином законом и Богом и тем самым предаст святое дело освобождения Ирландии, а также своего жениха? Упрямый, самовлюбленный болван. Только такой высокомерный человек, как граф Килдэр, может полагать, что Мейв примет его с восторгом и будет от души веселиться на своей свадьбе.

Скоро она даст возможность своему новоиспеченному мужу убедиться в том, как он заблуждается.

Пока отец Шон сочетал Мейв браком с Килдэром согласно церковному обряду, мысли невесты витали где-то далеко. Как могло такое случиться? Мейв должна была связать свою судьбу с Куэйдом. Если бы Флинну удалось освободить его, сегодня она могла бы выйти замуж за своего дорогого друга. Она никогда не сомневалась, что в один прекрасный день станет его женой. На протяжении многих лет их матери мечтали об этом.

И вот все планы в одночасье рухнули. От одной только фразы графа Килдэра и от одной его коварной улыбки.

Да, Мейв не рада тому, что все так повернулось. Если этот мужчина занимается любовью так же мастерски, как целуется, она в опасности. Он может околдовать Мейв, целиком завладеть ее душой. Стоило ему прикоснуться губами к ее губам, как Мейв тут же начинала таять в его объятиях. При мысли о том, что ей придется отдаться ему, Мейв охватывало отчаяние.

Она, возможно, простила бы его со временем за то, что он поцеловал ее без разрешения. Когда-нибудь. Но Киран ни с того ни с сего вдруг объявил во всеуслышание о своем намерении сочетаться с ней браком. Даже не удосужившись предварительно поинтересоваться ее мнением на этот счет. Да чего уж там – даже не предупредив ее о своем решении заранее. Это сообщение прозвучало для Мейв как гром среди ясного неба! Неслыханная наглость!

И нынче ночью Килдэр ожидает, что она уступит ему. Он потребует от нее, чтобы она вела себя в его постели как послушная жена.

Мейв отважилась украдкой бросить взгляд на жениха.

От него сегодня было невозможно оторвать глаз. Граф Килдэр так и пышет здоровьем. Это означает, что в ближайшее время Мейв скорее всего не суждено стать вдовой. Поэтому ей придется жить с ним, скрывая от него ту роль, которую играла в восстании. А также стараясь организовать новый мятеж, на этот раз с минимальными потерями и по возможности без большого кровопролития.

Это задача не из легких, но ей она по плечу.

Воцарилась тишина. Мейв почувствовала, что все взоры устремлены на нее и на ее будущего мужа. Не успела она понять, в чем дело, как граф Килдэр наклонился и очень нежно поцеловал ее, слегка прикоснувшись губами к ее губам.

Нежный поцелуй и ласковое прикосновение к ее руке заставили сердце Мейв забиться сильнее.

Их взгляды встретились. Мейв изо всех сил старалась не показывать виду, что взволнована или испугана. Однако дрожание ресниц и неровное дыхание выдавали ее волнение. Боже, почему она так смущена? Ради всего святого, этот мужчина только что поцеловал ее так, как это уместно в данной ситуации. Почему же на память ей сразу пришел другой случай, когда Килдэр целовал ее со всей страстью, на которую был способен?

Но сейчас граф Килдэр был серьезен. Он не улыбался. Что было совершенно на него не похоже.

Как глупо это ни казалось Мейв, она с удивлением для себя обнаружила, что соскучилась по этой улыбке, которая раньше ее раздражала.

Пока Мейв пыталась рассуждать, граф Килдэр взял ее за руку. У него были сильные теплые руки.

Над их головами ярко светило солнце. На деревьях распускались почки. Пели птицы, словно приветствуя их соединение в браке. Легкий ветерок нес с собой весеннюю свежесть. Казалось, что цветы вот-вот расцветут.

День был так прекрасен. Единственное, что его омрачало, – тот факт, что Мейв только что назвала мужем своего врага.

Флинн уже недвусмысленно высказал свое неудовольствие. Мейв надеялась, что он не станет источником неприятностей или, что еще хуже, не предпримет этой ночью попытку убить графа Килдэра.

Через минуту-другую жених ввел ее в часовню.

Началась церковная служба, но Мейв трудно было сосредоточиться на словах священника: ее мысли занимал Килдэр, который стоял с ней рядом.

Через час, держа Мейв за руку, Киран вывел ее из часовни. Когда он устремил на нее взгляд, выдававший его грешные мысли, Мейв не выдержала:

– Нечего смотреть на меня, как коршун на ягненка.

Килдэр взглянул на нее насмешливо, что еще сильнее раздосадовало Мейв.

– Вы считаете, что я смотрю на вас как коршун? Подождите до вечера, – сказал он и подмигнул ей.

У Мейв внутри все клокотало от гнева, когда Килдэр привел ее в большой зал, где стол ломился от яств. Был зажарен поросенок на вертеле, приготовлен гусь и три сорта рыбы. В воздухе разносились запахи розмарина и дрожжей, а также эля и вина, приготовленных, для увеселения гостей.

Один из деревенских жителей произнес тост в честь новобрачных:

– Пусть Бог будет с вами и благословит вас. Пусть вы увидите детей своих детей. Пусть в вашей жизни будет мало горестей и много радостей.

Замечательный тост. Вот только абсолютно несбыточный!

Мейв вздохнула, отказываясь принимать участие в этом нелепом фарсе. Пусть жених и обитатели замка веселятся без нее. С нее достаточно. Тот долг, который Мейв планировала выполнить сегодня, она выполнила сполна.

За ней и графом Килдэром в зал вошли члены ее семьи, вернувшиеся из деревни, где проходило венчание. По их удрученным лицам было видно, что мало кто из них радовался этой свадьбе и собирался сейчас веселиться. Мейв понимала и разделяла переживания своей родни. Казалось, даже сам Килдэр был подавлен.

Так зачем же было устраивать этот пир?

Мейв прошла к возвышению и приказала служанке принести ей подогретого вина с пряностями. Служанка вскоре вернулась с вином и с большой кружкой эля для жениха. Выхватив вино из рук служанки, Мейв залпом осушила бокал и попросила еще.

Она была до предела взвинчена.

Разве могла она раньше подумать, что выйдет замуж за человека, который наверняка поставил своей целью уничтожить ее бывшего суженого, Куэйда, и ее родного брата, забрать ее дом, а сестер выдать замуж за таких же, как он? Такое Мейв и в страшном сне не могло привидеться.

Полная самых мрачных мыслей, она стала протискиваться сквозь толпу, а служанки тем временем ставили на стол яства. Мейв видела, что все на нее смотрят, а граф Килдэр не отводит от нее глаз.

Набравшись мужества, она вышла из зала и удалилась в свою спальню. Пусть люди будут удивлены ее поведением, но ей просто необходимо хоть немного побыть одной.

Вчера граф Килдэр ошеломил ее, заявив, что собирается делать с ней что-то большее, чем просто смотреть на нее. Всю вчерашнюю ночь Мейв провела без сна, мучаясь от сомнений и дурных предчувствий.

Теперь ей нужно обдумать свое положение и решить, как сбежать от него.

Мейв отворила ставни и, облокотившись на подоконник одной рукой, стала смотреть на закат. В другой руке она держала бокал с вином.

Килдэру нравилось, когда ему бросали вызов. Мейв поняла это, когда они с ним впервые поцеловались. А это значит: ни при каких обстоятельствах она не должна производить впечатление женщины, которую нужно завоевывать. Иначе он примет вызов и, вооружившись своей неотразимой улыбкой, направит на нее все свое очарование. А она этого не хочет. Мейв нужно от него только одно: чтобы был мир. Только надежда на мир в свободной Ирландии заставила Мейв выйти замуж за ненавистного англичанина.

Она допила вино. А как сделать так, чтобы он перестал воспринимать Мейв как женщину, которую нужно завоевывать? Может быть, разработать план, как себя с ним вести? Встретить его без одежды и умолять его лечь с ней в постель? Нет. Этого она делать не собирается.

Мейв тяжело вздохнула и с тоской посмотрела за окно. Может быть, ей удастся сделать так, чтобы он оставил эти края. Невкусная пища, неубранные комнаты, мыши. Все это надоест Кирану, и в один прекрасный день он покинет Лангмор.

Даже если он решит поселиться в Дублине и только время от времени будет сюда наведываться, повстанческое движение не умрет. Мейв удастся и впредь скрывать свое участие в мятеже в качестве писца и связного и не допускать противостояния между Килдэром и Флинном.

– Прошу вас, не выбрасывайтесь из окна, – сказал Килдэр, появившись в дверях. – Обещаю вам, что не буду таким уж плохим мужем.

Мейв вздрогнула и оглянулась. Видимо, Килдэр вообразил, будто она собирается свести счеты с жизнью, чтобы не быть с ним.

– Слишком много чести – ради вас выбрасываться из окна, – сквозь зубы процедила Мейв, гневно сверкнув глазами.

Ей захотелось высказать Килдэру все свои обиды. Сказать, что он слишком высокого мнения о собственной персоне, поскольку поцеловал ее и даже женился на ней, не спросив у нее на это согласия. Однако она понимала, что ее отповедь лишь раздразнит графа и ему захочется ее усмирить и покорить.

– Насколько я понимаю, жена, вы просто собирались показать мне, что недовольны.

Мейв подумала про себя, что вряд ли это может хоть сколько-нибудь заботить такого самовлюбленного человека, как он. Боже, ну почему ей нельзя выйти замуж за Куэйда? Мейв стиснула зубы и сдержала язвительные слова, готовые сорваться у нее с языка. Их словесная перепалка только подольет масла в огонь и раззадорит графа. Мейв понимала, что борьба – его стихия. Он получает от нее удовольствие.

– Ничего я не собиралась вам показать. Просто перед тем как начнется пиршество, мне хотелось хоть немного подышать свежим воздухом. – Мейв отошла от окна и направилась к двери. – Ну все, теперь мы можем возвращаться.

Киран остановил Мейв, схватив ее за руку, и привлек к себе.

Сердце у Мейв учащенно заколотилось. Его сине-зеленые глаза блестели, обещая наслаждение, которого Мейв так боялась.

У нее пересохло во рту.

– Нам нужно возвращаться на празднество, милорд. Нельзя заставлять гостей ждать. Это невежливо.

– Я велел им начинать без нас.

Опять он все решил за нее! Это просто невыносимо. Высокомерие графа Килдэра не знает границ. Он решил, что может зайти к ней в спальню и овладеть ею. По крайней мере, все будут так думать. Да, церковь и святые обеты перед Богом дают ему это право, но только негодяй будет настаивать на том, чтобы отправиться спать с новобрачной еще до того, как они разломали пополам хлеб.

– И все-таки это невежливо, милорд.

– Не милорд, а Киран, – поправил он. – Так меня зовут, и я хочу слышать, как вы называете меня по имени.

«Скорее у меня язык отсохнет, чем я его так назову», – подумала Мейв.

– По-моему, нельзя допустить, чтобы наши гости подумали, будто мы с вами и минуты не можем прожить без ссор. Давайте возвратимся к столу.

Мгновение Килдэр молчал, словно бы обдумывая ее слова, а затем проклятая обворожительная улыбка снова появилась у него на лице.

– Почему вы думаете, что люди решат, будто мы ссоримся? После свадьбы большинство новобрачных занимаются вовсе не этим. Если мы задержимся в спальне на несколько часов, это будет лучше для нашего союза и для всеобщего спокойствия, чем если мы будем сидеть за столом вместе с вашими родственниками и объедаться вкусной едой.

Мейв подумала, что в этом Килдэр прав. Если новобрачные пару часов проведут наедине, окружающие сочтут, что это хороший знак. Все знали, что Мейв на протяжении многих лет была помолвлена с Куэйдом, и, если она добровольно проведет некоторое время, уединившись в спальне со своим мужем, все решат, что Мейв не имеет ничего против этой свадьбы.

А это благоприятно скажется на успехе того дела, которому она служит. Однако колдовская улыбка Кирана, которая обещала Мейв неведомые доселе наслаждения, не давала ей покоя, и Мейв побаивалась оставаться с ним наедине. Его близость, чарующий взгляд, которым Киран словно ласкал ее, – все это волновало Мейв.

– Как вам будет угодно. Могу я вас попросить отпустить меня?

Килдэр нахмурился:

– Да, вы можете меня об этом попросить.

Мейв еле удержалась от того, чтобы не ответить ему колкостью.

– И как вы мне ответите на мою просьбу?

– Я отвечу вам вовсе не словами, милая Мейв.

Пока она соображала, что он имеет в виду, Килдэр обнял ее и поцеловал.

Мейв мгновенно охватило желание, и, охваченная страстью, она ответила на его поцелуй. Все вокруг мгновенно исчезло, у Мейв закружилась голова.

Когда он прикоснулся губами к мочке ее уха, у Мейв участилось дыхание.

– Вот так я буду разговаривать с вами всю ночь напролет. – Киран нежно покусывал мочку ее уха. Горячий шепот Кирана щекотал шею Мейв. – И до утра.

Когда Киран прижался губами к ее шее, Мейв сильнее прильнула к нему, желая большего.

Килдэр, несомненно, мастер по части обольщения. Вероятно, он много раз проделывал то же самое с другими женщинами. Да, ему нет равных в умении околдовывать. Никто не устоит перед его чарами. Надо положить конец этому сумасшествию.

Мейв отступила на шаг от Кирана. И только в этот момент осознала, что он даже не прикасался к ней. Она сама прильнула к нему, когда он ее поцеловал.

Лишь от одного этого поцелуя сердце у Мейв отчаянно забилось, ее груди налились, ее бросило в жар. Это и в самом деле очень опасно.

Мейв отступила еще на шаг. Килдэр посмотрел на нее, словно хищник, играющий со своей добычей. Он великодушно даровал Мейв временную передышку, но, бесспорно, предполагал, что она не устоит перед ним.

Как утопающий за соломинку она ухватилась за то, что могло бы охладить его пыл. По крайней мере, она надеялась на это.

– Наш брак должен быть ненастоящим, милорд.

– Киран, – поправил он жену. – В каком смысле ненастоящим, милая Мейв? До сих пор у нас все было по-настоящему.

Мейв проговорила чуть слышно:

– Прежде всего, я должна сообщить вам, что намерена помогать вам сохранять мир в Лангморе и в Пейле.

Килдэр кивнул и сразу посерьезнел:

– Это одна из причин, по которой я именно вас выбрал себе в жены. К вам прислушиваются. Вас уважают.

– В таком случае у нас с вами общая цель, – облегченно вздохнув, сказала Мейв. – Но я хочу, чтобы вы поняли, что нам вовсе не обязательно делать наш брак настоящим во всех отношениях.

Килдэр мгновенно сообразил, что Мейв имеет в виду, и ошеломленно посмотрел на нее:

– На это я никогда не соглашусь!

Понимая, что в ее интересах казаться невозмутимой и сохранять видимость спокойствия, Мейв ответила:

– Ну… Я знаю, что вы не испытываете ко мне никаких чувств.

– Ошибаетесь, испытываю, – улыбнулся Килдэр.

Мейв кашлянула.

– Я люблю другого.

Улыбка мгновенно исчезла с его лица.

– Куэйда, – мрачно заключил он.

Она кивнула:

– Мы собирались пожениться. Я дала ему слово.

– Но вы не связаны с Куэйдом брачными обетами, как со мной.

– Мы связаны с ним духовно.

Граф Килдэр презрительно усмехнулся.

– Мы были близки, – выпалила Мейв, краснея.

Услышав это неожиданное для него признание, Килдэр застыл на месте. От его добродушно-невозмутимого вида не осталось и следа. Он превратился в настороженного зверя, который вышел на охоту и намерен осуществить задуманное.

– Вы не девственница? – резко спросил он.

– Нет.

Килдэр не сводил с Мейв пристального взгляда, пытаясь понять, лжет она или говорит правду.

– Это ничего не меняет. Мы женаты, и вы должны исполнять свои супружеские обязанности. Я не могу огорчать короля Генриха.

Мейв хотелось закрыть глаза, чтобы не видеть этого открытого взгляда. Будь проклята его практическая жилка! Почему граф Килдэр, узнав о том, что до него она спала с другим мужчиной, не почувствовал к ней отвращения? Почему его ничуть не коробит тот факт, что ему придется делить постель со своим врагом?

Она открыла Килдэру свою тайну, чтобы его шокировать. Однако ей не удалось задеть его за живое. Похоже, он лишь на мгновение испытал досаду. Мейв была обескуражена и не знала, что ей теперь делать. Морально она не готова делить сегодня с Килдэром брачное ложе. Она не может спать в одной постели с англичанином. Нельзя допустить, чтобы страсть затмила ей разум. Она не может забыть о деле освобождения Ирландии и предать Куэйда.

Это немыслимо.

Единственный выход для нее сейчас – тянуть время. Как можно дольше. Пока она что-нибудь не придумает.

– Разумеется, вы не желаете огорчать своего короля. Но я вынуждена слезно просить вас дать мне немного времени, чтобы свыкнуться с мыслью, что я вышла замуж и должна спать с другим мужчиной, а не с тем, с кем была обручена на протяжении многих лет.

– Сколько вам понадобится времени? – нетерпеливо спросил граф Килдэр.

Мейв растерялась. Сказать, что ей понадобится несколько дней? Но это слишком малый срок. Она понимала, что просить о месяце отсрочки – это чересчур, и не хотела испытывать терпение мужа.

– Недели две.

Килдэр помолчал. Видимо, просьба Мейв его огорчила.

– Две недели – и ни дня больше, – наконец заявил он.

Мейв кивнула. У нее отлегло от сердца.

– Спасибо вам, милорд, за ваше понимание.

– Называйте меня Киран. Я бы хотел, чтобы жена называла меня по имени.

– Разумеется, – сказала Мейв, а сама подумала, что скорее в аду выпадет снег, чем она его так назовет. – Так пойдемте же на пир. Я проголодалась.

Килдэр пожирал Мейв глазами.

– Я тоже чувствую голод, но, вместо того чтобы утолить его, мне придется идти на торжество, – пробормотал он.

Понимая, на что намекает Килдэр, Мейв вспыхнула.

– Но сначала я должен вас предостеречь.

Мейв втянула голову в плечи, мысленно готовясь услышать от Кирана нечто ужасное.

– Больше не лгите мне ни о мостах, ни о чем-либо подобном.

Мейв кивнула. Несмотря на мрачный тон, которым граф Килдэр высказал свою просьбу, Мейв испытала облегчение. Когда тебя просит о чем-либо такой порочный тип, как граф Килдэр, можно ожидать чего угодно.

– Замок должен содержаться в порядке. Ежедневно мне придется много времени посвящать обучению войска, которое пока находится в плачевном состоянии. У меня нет времени заниматься вопросами, связанными с домашним хозяйством.

Килдэр хочет возложить на нее ведение домашнего хозяйства в замке? Нет ничего лучше! Мейв представится прекрасная возможность беспрепятственно общаться с людьми и продолжать заниматься подготовкой мятежа. Может быть, Килдэр не окажется слишком уж большой помехой для ведения освободительной борьбы, чего Мейв очень опасалась. Тогда в Лангморе можно будет избежать кровопролития.

– Поняла, – сухо проговорила Мейв, опустив глаза. Килдэр положил ей руку на плечо.

– И каждую ночь вы будете проводить один час со мной наедине, в моей спальне.

Эти слова пробудили в душе у Мейв бурю эмоций. Ее мгновенно бросило в жар. «Каждую ночь?»

Она должна под каким-нибудь предлогом отказать Килдэру в его просьбе.

Но как сможет Мейв устоять перед его чарами?

– Но вы дали мне слово, что не прикоснетесь ко мне две недели, – напомнила она.

– Нет, – с улыбкой возразил Килдэр. – Я согласился не спать с вами. А насчет того, чтобы не прикасаться к вам, не ласкать вас, уговора не было.

Боже, он прав! Мейв лихорадочно обдумывала, что ей делать.

– Полагаю, нам необходимо лучше узнать друг друга. Мы с вами сможем потратить это время на совместные беседы.

Его глаза озорно заблестели, отчего Мейв стало не по себе.

– Мы поделим этот час пополам. Если хотите, тратьте свои полчаса на разговоры.

А он свои полчаса использует на ласки! И Мейв не сможет его остановить…

При одной мысли об этом ее бросило в жар.

– Милорд…

– Киран. – В голосе его прозвучало раздражение. Она пропустила его слова мимо ушей.

– Ласки могут привести к… большему.

Килдэр пожал плечами. У Мейв засосало под ложечкой. Граф не так уж глуп. Он видит ее насквозь.

– Не желаю никаких ласк, – твердо заявила она.

Киран нахмурился, но отступать не собирался.

– Я и так был великодушен с вами сверх меры. Но вы зашли слишком далеко. Разумный человек знает, когда нужно остановиться.

Это верно, но она не может позволить себе быть разумной. А также не может позволить себе спорить с ним и вступать в пререкания. Потому что он воспримет это как вызов. Мейв сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Может быть, мы сумеем найти компромисс, – предположила она.

– Может быть.

Килдэр умолк, видимо, что-то обдумывал. Наконец он заговорил:

– Хорошо, компромисс – так компромисс. Я буду прикасаться к вам только одной рукой, – он протянул ей ладонь, – и губами.

Мейв колебалась. Здравый смысл подсказывал ей, что Килдэр не сможет заняться с ней любовью одной рукой и губами. И все же…

– Соглашайтесь, Мейв. Это самое лучшее, что я могу вам предложить.

Мейв нехотя кивнула. Ей казалось, что она заключила сделку с дьяволом и впоследствии пожалеет об этом.


Значит, она не девственница!

Эта мысль не шла у Кирана из головы, пока он сидел за свадебным столом. А ночь, которую он провел в одиночестве, показалась длиною в вечность.

Ворочаясь в постели, Киран размышлял о том, почему его так беспокоит отсутствие у Мейв целомудрия. Ведь он всегда избегал девственниц, предпочитая опытных женщин. Почему же Киран так огорчился, узнав, что Мейв спала до него с другим мужчиной?

Наверное, потому что она его жена, подумал Киран. В любовнице мужчина хочет видеть искушенную в делах любви женщину, в жене – непорочную деву. Но для чего ему это? Чтобы знать, что Мейв принадлежит только ему? Неужели в нем заговорил собственник?

Киран встал с постели. Что было, то было. Мейв спала с другим. А теперь будет спать с ним. Но сможет ли Киран сделать так, чтобы Мейв перестала думать о Куэйде? Киран должен заявить о себе как о ее законном муже. И ему следует радоваться, что опытность невесты освобождает его от множества неприятных моментов.

Однако больше всего Кирану хотелось сейчас набить Куэйду О'Тулу морду.

И мысль о том, что по крайней мере еще несколько дней ему придется ждать, не предъявляя законных прав на свою жену, повергла Кирана в уныние.

Да, он согласился подождать две недели. Будучи опытным воином, Киран умеет вести переговоры с противником и не понаслышке знаком с тактикой ведения войны. Мейв хотелось, чтобы он шел ради нее на уступки. Для нее было важно осознавать, что она обрела власть над мужем. Что ж, пусть тешится этой мыслью. Киран не сомневался, что Мейв с радостью согласится разделить с ним брачное ложе намного раньше обозначенного срока и Кирану не придется ждать еще целых две недели. Он не раз имел возможность убедиться в том, какую власть его чары имеют над женщинами. Вряд ли Мейв сделана из другого теста. К тому же она его законная жена!

Наверняка обитатели замка, особенно Флинн, от души посмеялись, узнав, что невеста провела первую брачную ночь в комнате сестры, а не в спальне своего законного мужа. Но Кирану недолго придется спать одному, Пусть обитатели Лангмора не радуются.

Прогнав прочь мрачные мысли, Киран торопливо оделся. Что толку ныть и предаваться грустным размышлениям.

Киран решил выйти во двор замка, собрать лангморское войско и продолжить обучение солдат.

Но в этот момент послышались раскаты грома. Предрассветное небо осветила яркая молния. И начался ливень. Дождь лил как из ведра.

Теперь Кирану придется все утро провести в четырех стенах. А если ливень будет таким же, как в прошлый раз, то и весь день.

Внезапно разразившаяся гроза напомнила Кирану, как он ненавидит эту проклятую Ирландию. Несмотря на все ее красоты. Помимо обилия дождей, его раздражал мятежный дух жителей этого края. И вот теперь ему приходится мириться со своенравным и непокорным нравом своей законной жены.

Спасаясь от ненавистных ему печальных мыслей, Киран вышел из спальни и направился в большой зал.

Там он увидел Джейну, которая сидела и, плача навзрыд, поглаживала свой большой живот. Она со слезами смотрела на колыбель, приготовленную для ее будущего малыша.

Киран почувствовал, как что-то шевельнулось у него в душе. И от этого ему стало не по себе.

Подойдя к плачущей беременной женщине, он спросил:

– Вы себя плохо чувствуете? Уже началось?

– Уже скоро, – сказала она, всхлипывая. – А Джеральт т-так и не успел смастерить колыбель.

Киран посмотрел на заплаканное лицо Джейны и перевел взгляд на колыбель. Она была сделана мастерски. По мнению Кирана, ничем не отличалась от тех, которые Дрейк и Арик соорудили для своих детишек – королевских наследников.

– Разве колыбель не доделана до конца? – спросил он. Джейна с удивлением посмотрела на него:

– Вы что, не видите? Она же не качается.

– А-а. Понятно, – пробормотал он.

– Что за жизнь ждет моего бедного ребенка? – причитала Джейна. – Мне одной придется его растить.

Киран молча смотрел на вздрагивающие от рыданий плечи Джейны. Даже такому небольшому знатоку в женских делах, как он, было ясно, что сильные переживания и огорчения вредны для здоровья будущего ребенка. Не говоря уже о том, что все эти слезы и стенания идут не на пользу и его собственному настроению, которое и без того уже порядком испорчено.

Раздался еще один раскат грома, сверкнула молния, и это напомнило Кирану о том, что ему все равно сейчас нечем заняться.

– У вашего малыша будет колыбель. Я берусь довести ее до ума, – предложил Киран, втайне сожалея, что не имеет навыка работы с деревом в отличие от своего друга Арика. Однако он не сомневался, что сумеет справиться с поставленной задачей.

Джейна перестала всхлипывать.

– Вы? Но почему именно вы?

– А разве у вас есть на примете кто-то еще, кто сможет закончить работу?

– Нет никого. Я все время ждала, надеялась… – Джейна снова стала плакать. – Надеялась, что это какая-то ошибка. Что Джеральт в-вернется. Что его не отняли у м-меня и у н-нашего будущего ребенка.

Кирану хотелось утешить убитую горем женщину, но он сдержался, потому что знал, что ей это не понравится. К тому же он не хотел, сочувствуя Джейне, слишком сильно погружаться в чужое несчастье. Однако он не собирался оставлять Джейну в беде. Ей нужно выносить ребенка и благополучно разрешиться от бремени. Хочет Джейна этого или нет – она нуждается в помощи Кирана.

– Позвольте мне доделать колыбель, а вы прилягте. Ваши переживания и слезы пойдут во вред ребенку.

Джейна все еще пребывала в смятении.

– Разве вам не все равно, будет у моего малютки кроватка или нет?

– Нет, не все равно. Я здесь хозяин, и мой долг позаботиться о том, чтобы всем в Лангморе было хорошо. К тому же ваша комната расположена недалеко от моей спальни. Если малыш будет плохо спать по ночам, мы с вами тоже не сможем сомкнуть глаз.

Киран ободряюще улыбнулся. Джейна ответила ему грустной полуулыбкой:

– Благодарю вас.

Он отмахнулся:

– Не надо меня благодарить. Идите отдыхать.

Джейна кивнула, поднялась и вышла из комнаты.


В полдень среды на первой неделе Великого поста Мейв прервала чтение и направилась в большой зал перекусить. Она отчаянно надеялась, что не столкнется со своим новоиспеченным мужем.

Но ее надежды в одночасье рухнули, когда, войдя в большой зал, она увидела там графа Килдэра без рубашки, голым по пояс. Мейв поняла, что Господь не услышал ее молитвы. Более того, ей показалось, что кто-то свыше словно бы нарочно искушает ее, находя в этом особое удовольствие.

Граф Килдэр стоял к ней спиной, склонившись над чем-то, и Мейв лицезрела его широкую спину. Она отметила про себя, что у Кирана узкая талия и что его мускулистый торс испещрен боевыми шрамами. Рубашка валялась у него под ногами, а сильное большое тело было покрыто испариной.

Ловко орудуя небольшим ножичком, он вырезал что-то из дерева. Что именно – не было видно за его широкой спиной. Можно было залюбоваться его великолепными мускулами, которые играли при каждом движении.

Мейв растерялась. Она смотрела на Килдэра во все глаза, приоткрыв рот от удивления. Мейв пришли на память слова ее матери: «В какие одежды ни наряди козла, он так и останется козлом». Однако Мейв не могла отрицать, что человек, стоящий перед ней, чрезвычайно привлекателен… Пусть даже она признает при этом, что его нутро остается тем же самым, что и раньше.

Осознавая, что столь грешные мысли неуместны в первую неделю Великого поста, Мейв попятилась к двери.

А Килдэр как раз в этот момент бросил нож на стол, оглянулся и увидел Мейв, которая внимательно смотрела на него.

Мейв не могла отвести глаз от Кирана. Ее взгляд сначала упал на его крепкие плечи, задержался на его мускулистой груди и плоском животе.

Граф Килдэр улыбнулся этой своей загадочной улыбкой – словно знал какой-то секрет и хотел прошептать Мейв на ухо заветные слова – лукавые и шаловливые, – и смотрел на нее так, будто Мейв стояла сейчас перед ним без одежды.

Боже правый! Неужели этот мужчина с совершенным телосложением – ее законный супруг? Как сможет она устоять против его очевидной мужественности? Если вдобавок ко всему эта неотразимая мужественность подкреплена его напористостью, удалью, его задорными шутками и игривой улыбкой?

Но она не должна забывать: этот мужчина, который выглядит так соблазнительно, – англичанин. Он приехал сюда, чтобы покорить ее родной ирландский народ. Если он того пожелает – Куэйд завтра же будет казнен. Этому красивому мужчине не привыкать сражаться с неприятелем.

Мейв должна выбросить из головы этого мужчину, несмотря на его привлекательность и обаяние.

Куэйд был очень ласковым и нежным, очень серьезным, но так и не смог завладеть ее сердцем. Ее чувства к Куэйду не были глубоки.

– Добрый день, милая Мейв. Вы дали зарок больше не разговаривать со мной? Или просто на минуту лишились дара речи?

Этот проклятый Килдэром еще смеет ее дразнить! Словно он заметил ее смятение и прочел ее мысли.

Пристыженная Мейв закрыла глаза. Ведь все написано у нее на лице. Девушка нервно кусала губы.

– Как я уже говорила, я вам никакая не «милая»! – резко бросила она и направилась на кухню. Но, увидев, что перед графом Килдэром стоит детская колыбель, остановилась. Неужели он настолько бессердечен, что готов забрать кроватку у еще не рожденного ребенка? Зачем она ему? – Что вы намерены с ней делать? Куда вы ее забираете? – спросила Мейв, показывая на кроватку. – Ведь Джейна вот-вот должна родить.

Граф Килдэр тряхнул кудрями. Мейв заметила, как блестят его локоны при мерцании огня в камине, и ей вдруг захотелось узнать, каковы они на ощупь. Так ли они мягки и шелковисты, какими кажутся на вид? Злясь на саму себя, Мейв прогнала эти мысли.

Она не какая-нибудь там легкомысленная особа, способная потерять голову при виде красивого мужчины. Она не должна забывать, что перед ней враг, у которого есть мускулы, но нет сердца. А она О'Ши, самая умная из всего их семейства. Она не имеет ни права, ни оснований глазеть на чужого мужчину. Особенно на того, кто готов забрать колыбель у невинного младенца.

Килдэр нахмурился:

– Я никуда ее не забираю. Я только хочу ее наладить.

Приглядевшись внимательнее, Мейв заметила, что теперь колыбель качалась, чего не было раньше. Вдобавок к этому Киран украсил резьбой перекладины и заполировал неровные поверхности. Детская кроватка стала просто заглядение.

Джеральт – упокой Господь его душу – никогда не отпичался особым талантом в работе с деревом. А граф Кллдэр – что называется, настоящий мастер. Да у него просто золотые руки, как оказалось!

«Руки… Его сильные руки…» – пронеслось в голове у Мейв, и она судорожно сглотнула.

Мейв снова посмотрела на своего мужа и не смогла отвести взгляд от его поразительных сине-зеленых глаз. И на душе у нее потеплело. Мейв просто ничего не могла с собой поделать.

Почему, разрази его гром, граф Килдэр совершил доброе дело?

Глава 6

Киран с нетерпением ждал, когда Мейв наконец придет к нему в спальню.

Еще целых две недели до того, как он сможет предъявить на Мейв права законного мужа. А раз он согласился дать ей почти две недели отсрочки – на сегодняшний момент придется довольствоваться малым.

Киран хмурился. В прошлом, имея дело с такими красавицами, как Мейв, он старался как можно скорее затащить их в постель.

Он вздохнул и выглянул в открытую дверь в узкий коридор. Новобрачной не было видно поблизости.

Раздражение Кирана нарастало. Наступило назначенное время: их первый час наедине, согласно обоюдной договоренности, а Мейв после свадьбы относилась к мужу неуважительно, не говоря уже о повиновении.

Выйдя из спальни, Киран направился вдоль по коридору в сторону комнаты, которую Мейв занимала со своей сестрой Фионой.

Дверь была приоткрыта, и он заглянул внутрь.

Посреди комнаты, гордо выпятив грудь, стоял Флинн. Перед ним, держа в руках свиток, стояла Мейв. На лице у нее застыло выражение крайнего удивления.

– Как это попало тебе в руки? – спросила она брата.

– Неужели ты совсем в меня не веришь?

Мейв нахмурилась:

– Я верю в тебя, Флинн.

– Временами я в этом сомневаюсь, – буркнул Флинн. – На этот раз все будет хорошо. Клянусь тебе, Мейв.

– Почему ты так думаешь? – спросила она. – Мне ничего не известно о твоем плане.

– Не беспокойся. Я выполню то, что обещал.

Дальнейший разговор ничего не прояснил – только то, что Флинн, вероятно, пообещал Мейв освободить Куэйда, о чем Киран подозревал и раньше. Он не узнал ничего о том, кто именно участвовал в готовящемся мятеже и как они рассчитывали снять с жениха Мейв обвинения англичан.

Киран знал, что Мейв получила какое-то сообщение. Скорее всего, личного характера от мужчины, с которым когда-то делила ложе. Она прижимала бумагу к груди.

У Кирана защемило сердце. Он предполагал, что жена будет верна ему и предана всей душой. Киран приуныл, увидев, что его молодая супруга буквально светится от счастья, получив весточку от прежнего возлюбленного. Любой мужчина мог бы понять, какие чувства владели сейчас Кираном. Ему хотелось защитить то, что теперь по закону принадлежит ему.

– Спасибо, Флинн.

– Теперь можешь читать послание. А я пойду ужинать.

Прячась в темноте за дверью, Киран видел, как Мейв кивнула и Флинн выскользнул из комнаты. Через мгновение Мейв развернула свиток, надела очки и стала читать.

Мейв то хмурилась, то улыбалась, то ахала и закрывала рот рукой. В конце концов ее лицо приобрело то выражение, которое больше всего раздражало Кирана, – задумчивое и мечтательное. Ее подернутые печальной дымкой глаза говорили о том, что она отчаянно тоскует по своему возлюбленному. Киран с трудом сдержался, чтобы не ворваться в комнату и не вырвать письмо у нее из рук.

Но зачем ему, закаленному в боях воину, красться по темным коридорам замка и выслеживать свою собственную жену, вынюхивая, что она замышляет? Ему не нужна эта женщина. То есть нужна, но лишь на время. И этот замок ему тоже не нужен. Но поскольку и женщина, и замок принадлежат ему, он никому их не отдаст.

Киран решительным шагом вошел в комнату и посмотрел на Мейв с укором:

– Что вы читаете, жена моя?

Мейв вздрогнула и торопливо свернула свиток. Не глядя Кирану в глаза, она ответила:

– Так, ничего особенного, милорд.

– Киран, – поправил он ее.

Она кивнула.

– Я не видела вас за ужином.

– Я занимался обучением солдат. Не скажете ли, кто прислал вам письмо, которое вы держите в руках?

– Ах это? – спросила Мейв с деланным равнодушием. – Это письмо от одного нашего дальнего родственника. Его получил Флинн и попросил меня написать ответ.

Мейв отвернулась, словно желая поскорее закончить разговор.

Нет, так просто Мейв от него не отделается.

– Что вам пишет Куэйд?

Округлив от ужаса глаза, Мейв повернулась к Кирану, но не в силах была вымолвить ни слова.

– Наверное, клянется вам в верности, моя милая Мейв?

– Не понимаю, о чем вы.

– Полноте. Это записка от Куэйда. Ее привез Флинн.

Мейв молчала, судорожно сжимая свиток. Руки у нее дрожали.

– Куэйд всегда клялся мне в верности, – справившись наконец с волнением, проговорила она.

Кирана взбесил такой ответ.

– Когда-то он был вправе давать подобные клятвы. Но сейчас такого права у него нет.

– Точно так же, как у вас не было права укреплять крепостную стену Лангмора. Но почему-то вас это не остановило.

Киран не собирался пререкаться с Мейв. Ну хорошо. Куэйд написал ей письмо. Мейв его получила. Но только от самого Кирана зависит, что случится дальше. Никто не посмеет явиться за ней сюда.

– Стены замка здесь ни при чем. Куртина защитит Лангморскую крепость от нападения врагов, а значит, укреплять стену – мое право и мой долг. Что касается О'Тула, вы не правы: мне есть до него дело. Напишите ему ответ и сообщите, что вы теперь замужем. За мной.

Мгновение Мейв молчала, плотно сжав губы. Потом сказала:

– Непременно сообщу. Он имеет право об этом знать.

– Единственное, на что он имеет право, – это забыть о вас навсегда.

Мейв с гневом посмотрела на Кирана:

– Вам наплевать на то, что мы с Куэйдом любим друг друга. Лангмор у ваших ног. Войско поднимется по первому вашему зову. Как бы вы ни старались меня очаровать, сомневаюсь, что вы приехали сюда только для того, чтобы взять меня в жены. Не пройдет и месяца, как вы переспите со всеми служанками по очереди, потом с женой кузнеца. Так оставьте меня в покое!

Мейв была не в меру остра на язык и, говоря с ним, ее законным мужем, не слишком церемонилась. И это приводило Кирана в ярость.

– А вы чего от меня ожидали? Чтобы я смотрел сквозь пальцы на шашни моей жены с ее бывшим любовником?

– Едва ли у нас есть возможность для шашней или чего бы то ни было в этом роде, пока вы и остальные английские псы держите его в темнице.

Резкие слова, которые Мейв громко выкрикнула Кирану в лицо, наверняка были слышны в коридоре.

Киран повернулся, закрыл дверь и снова повернулся к Мейв. Она смотрела на него испуганно, не зная, что он собирается делать. А Киран вдруг подумал о том, как Мейв сейчас хороша собой. Он смотрел в ее полные гнева, широко раскрытые золотистые глаза, обрамленные каштановыми ресницами.

Почему Мейв считает, что она вправе сохнуть по Куэйду О'Тулу, если отныне ее муж не Куэйд, а он, Киран?

Может быть, Мейв нужно заставить понять, как много она теряет, отказывая Кирану в осуществлении его законного права супруга?

Киран впился в Мейв глазами, стал медленно приближаться к ней и подошел вплотную. Мейв попятилась.

– Единственный человек, с которым отныне у вас будут шашни, моя милая Мейв, – это я.

– Я вам не… лошадь, чтобы держать меня в узде.

– Закон утверждает обратное, – резко бросил Килдэр.

– Не моя вина, что у англичан дурацкие законы!

– Теперь это и ваши законы, поскольку вы моя жена. Поэтому сообщите Куэйду, что вы удачно вышли замуж, и прекратите с ним переписку.

Киран взял Мейв за руку и рывком привлек к себе.

Мейв от ужаса округлила глаза.

Сгорая от желания, Киран поцеловал ее и едва не задушил в объятиях.

Затем снова поцеловал. Еще более страстно.

Киран нежно гладил ее лицо и шею. Его руки опускались все ниже. Мейв ответила на его поцелуй и, застонав, прильнула к нему всем телом. Сквозь тонкую ткань платья Киран чувствовал ее упругие соски. Кончиком пальца Киран несколько раз обвел ее сосок. Мейв замерла на миг и прижалась к его руке.

Киран обхватил ее груди ладонями. Мейв тяжело задышала, неистово целуя Кирана, словно молила его о спасении.

– Да, милая Мейв, – шептал он, покрывая ее лицо жаркими поцелуями.

Неожиданно Мейв высвободилась из его объятий и с отвращением на него посмотрела.

– Оставьте меня, – потребовала она.

Киран нахмурился:

– Нас ждет брачное ложе, Мейв.

Она покачала головой:

– Вы мастерски овладели наукой соблазнения, милорд. Видимо, долго в этом упражнялись. Вы можете заставить любую женщину жаждать ваших ласк. Так найдите же себе другую, ту, которая с радостью кинется вам на шею, Клянусь, что мне удастся перед вами устоять, потому что мой разум сильнее похоти. Он не позволит мне позабыть, что вы враг.

– Я ваш муж, – возразил он.

Мейв закрыла глаза, услышав эту горькую правду.

– Вы выполнили свой долг перед королем Генрихом, взяв себе жену в Лангморе. А теперь оставьте меня в покое.

Киран мог возразить на это, что он еще не полностью выполнил свой долг перед королем, потому что его жена еще не понесла. Но предпочел промолчать. Мейв лучше не знать, что король относится к ней как к породистой лошади и ждет от нее потомства.

– Этот брак явился для вас полной неожиданностью. Поэтому я дал вам две недели на то, чтобы вы могли свыкнуться с вашим новым положением, – произнес Киран. – Вы согласились каждую ночь проводить один час со мной наедине. Обещания надо выполнять. Не надейтесь, что я вас отдам вашему любовнику.

Киран чувствовал, что Мейв обрела над ним власть, и это выводило его из себя.

Возможно, ему и в самом деле следует оставить Мейв в покое? Хотя бы до завтрашнего вечера?


Проснувшись на следующее утро, Мейв все еще находилась под впечатлением ласк графа Килдэра. Влечения разума и тела боролись между собой, и она чувствовала себя обессиленной.

Ну почему жизнь так несправедливо устроена? Мейв готова была в голос рыдать оттого, что, несмотря ни на что, чувствует сильное влечение к Килдэру, а не к своему суженому Куэйду. С Куэйдом ее объединяло лишь чувство верности делу освобождения ирландского народа и их дружба, проверенная годами! Мейв знала, что рано или поздно они с Куэйдом поженятся. Куэйд – добрая душа. И он любит ее.

Как же она может целоваться с человеком, который будет рад, если Куэйда повесят, и из кожи вон лезет, чтобы затащить ее в постель забавы ради?

Мысли Мейв прервал доносящийся откуда-то издалека топот коней. Мейв поднялась, открыла ставни и выглянула в окошко.

Множество всадников скакало в сторону Лангмора. Это были английские солдаты, не меньше двух дюжин. Черт побери, что им здесь надо?

Сердце у Мейв отчаянно забилось. Неужели они прибыли сюда, чтобы арестовать Флинна?

Необходимо спрятать последнее послание Куэйда в надежное место. Может быть, так она сможет защитить своего брата от графа Килдэра. Оглянувшись, Мейв увидела Фиону. Бледная, округлив от ужаса глаза, она тоже смотрела в окно.

– Скорее, – поторопила Мейв сестру. – Одевайся, и поднимемся в комнату на верхнем этаже.

– Нет, – пролепетала Фиона.

– Мы должны сделать вид, будто нам нечего скрывать и нечего бояться. Будто нам все равно, – настаивала Мейв.

Мгновение Фиона испуганно смотрела на нее. Затем кивнула и отвернулась.

Мейв с облегчением вздохнула, но ее встревожило странное поведение сестры. Фиона всегда была тихоней. Но ее страх их до добра не доведет.

Мейв быстро оделась. Подождав, пока Фиона тоже оденется, она взяла ее за руку, и они вместе направились в комнату на верхнем этаже. Джейна уже была там. Они решили, что занимающиеся шитьем дамы могут вызвать меньше всего подозрений.

– Где Бригитта? – с тревогой спросила Мейв.

– Наверное, завтракает.

– Она находится одна в большом зале, где полным-полно солдат? – ахнула Фиона.

Мейв нахмурилась.

– Пойдем за ней, – сказала она.

Мгновение Фиона колебалась. Но, встретившись глазами с Джейной, кивнула и нехотя последовала за сестрами.

* * *

В большом зале Киран принимал лейтенанта из дублинского английского гарнизона.

Несколько дней назад Килдэр понял, что лангморскому войску потребуется подкрепление, чтобы в случае нападения мятежников они смогли удержать крепость. Особенно пока для обороны не будет воздвигнута крепостная стена. Подкрепление наконец прибыло, и теперь он мог вздохнуть с облегчением.

Как раз в тот момент, когда Киран снова подумал о Мейв, его жена вошла в зал, ведя за собой Фиону.

Мейв оглядывалась по сторонам, не обращая внимания на солдат и едва удостоив Кирана взглядом. Увидев Бригитту, она заметно оживилась. Младшая из сестер О'Ши сидела за столом в уголке и, весело хихикая, о чем-то беседовала с юным оруженосцем Кирана, Кольмом.

Мейв с решительным видом направилась к Бригитте.

Заметила ли она, с каким восхищением на нее смотрели мужчины?

И на Фиону тоже. Мейв игнорировала наглые взгляды. Фиона побледнела и как вкопанная остановилась посреди зала, уставившись на двух мужчин, которые пялились на нее.

Фиона выглядела совершенно потерянной. Киран нахмурился. Неужели она боится, что воины могут причинить ей зло? Прямо здесь? Сейчас?

Фиона вдруг зашаталась и начала медленно оседать на пол. Киран бросился к ней и вовремя подхватил ее.

Мейв подбежала к нему:

– Дорогой лорд, что случилось?

– Не знаю. Уведите отсюда Бригитту. Я отнесу Фиону в ее комнату.

Бросив на Фиону взгляд, полный тревоги, Мейв кивнула и исчезла в дверях.

Киран услышал мужские смешки за спиной.

– Что, довел леди до обморока, Фредди? – пошутил долговязый солдат без двух передних зубов.

– Ну да, она так и бухнулась в обморок, – ответил Фредди, темноволосый толстяк.

Киран разозлился. Девушка потеряла сознание, а они скалят зубы. Он повернулся, чтобы отчитать бравых молодцов.

– А ну заткнитесь, вы оба!

Смех мгновенно стих.

– Да, милорд, – сказал Фредди.

Киран обратился к остальным солдатам:

– Садитесь за стол. Сейчас вам принесут эль и кое-что перекусить. Когда вернусь, скажу вам, что нужно делать.

Воины принялись рассаживаться, выполняя приказание лорда, а Киран отнес Фиону в ее комнату и положил на кровать. Она лежала без чувств и не шевелилась, похожая на беззащитную птичку со сломанным крылом. Которая скорее умрет, чем посмотрит в глаза реальной жизни.

Киран щелкнул пальцами над ухом Фионы.

Через минуту она открыла глаза и тихонько застонала.

Увидев Кирана, вскочила и стала испуганно озираться по сторонам.

Как только Фиона пришла в себя, Киран хотел было удалиться, боясь причинить девушке еще больше волнений. Однако, увидев ужас у нее в глазах, он остановился.

– В чем дело? – тихо спросил Киран. Фиона не ответила, и ему пришлось проявить настойчивость. – Чего вы боитесь?

Фиона смотрела на него не мигая. Ужас в ее глазах поразил Кирана и испугал.

– Отпустите меня, пожалуйста. – Голос ее дрожал.

– Чего вы боитесь?

– Ничего. – Она силилась улыбнуться. – Просто мне стало не по себе, когда я увидела столько незнакомых людей в большом зале.

Киран понял, что Фиона лжет. Она боялась не просто незнакомцев, а именно англичан.

– Почему вы так боитесь солдат?

– Я… Я не… Я вовсе не их боюсь.

– Боитесь, – мягко, но твердо возразил Киран. – Я видел, как вы испуганно смотрели на одного из солдат, по имени Фредди, и его товарища.

Лицо Фионы покрылось смертельной бледностью.

Киран не знал, что ему делать.

Будь на его месте Арик, уж он-то нашел бы общий язык с девушкой. Милый и ласковый, он мог утешить и ободрить, если в этом была нужда. И Дрейк, который обладал даром непостижимым образом проникать в мысли и чувства других людей, сумел бы найти подход к пугливой Фионе.

Что касается Кирана, он не имел ни малейшего понятия, как успокоить девушку.

Не представляя, что ему делать дальше, он взял ее за руку. У нее были холодные влажные ладони. От его прикосновения Фиона вздрогнула. И попыталась убрать руку.

– Нет! – закричала она. – Не прикасайтесь ко мне!

Киран не собирался отступать. Он не отпускал руку девушки.

– Этот Фредди и его дружок… Они что-то сделали вам? Они вас обидели?

Фиона стала еще решительнее вырывать свою руку:

– Не спрашивайте меня ни о чем. Пожалуйста!

Чем больше она настаивала, тем более становился ясен ответ для Кирана. В нем закипал гнев. Да, возможно, за свою жизнь Киран соблазнил немало женщин. Но никому из них он не внушал страха. Ни одну из них не ударил, ни одну не взял силой.

Киран опасался, что нечто подобное случилось с юной Фионой.

– Они вас обидели, – заявил он тоном, не терпящим возражений.

Ее глаза наполнились слезами. Сердце Кирана разрывалось на части.

– Они вас били? – спросил он. Фиона кивнула.

Киран еще сильнее нахмурился.

– Изнасиловали?

Фиона замерла. Минуту она молчала. У нее дрожали губы.

– Вы можете мне доверять, – заверил ее Киран. – Я никогда не причиню вам зла.

– Я никому теперь не могу доверять! – выкрикнула Фиона. – Если… Если мои родные узнают… Флинн постарается отомстить. А они его за это убьют, а может быть, не только его, а и нас всех.

Киран сжал руки Фионы в своих ладонях, стараясь ее успокоить.

– Фредди и его дружок вас изнасиловали?

Она закрыла глаза. Мгновение, показавшееся Кирану вечностью, Фиона молчала.

– Я никому не скажу, – пообещал Киран. – Это Фредди и его дружок, да?

Фиона залилась слезами. И наконец кивнула, закрыв лицо руками.

Кирана охватило бешенство. Шестнадцатилетняя Фиона – хрупкое, нежное создание. Ее лишили невинности. И теперь она обречена хранить свою ужасную тайну, чтобы ее брат не погиб, защищая честь сестры.

Это злодеяние не останется безнаказанным.

– Когда это случилось? – тихо спросил Киран.

– Шесть месяцев н-назад. – Голос Фионы дрогнул, но она продолжала: – В Л-лангмор приехал прежний граф и привез с собой солдат. Я в это время была в саду одна…

Киран все понял: мерзавцы Фредди и его дружок напали на девушку, которая не имела представления о том, какую опасность могут представлять собой люди, обуреваемые жаждой власти.

Киран знал, что после окончания боя солдатам доводилось совершать такие «геройские подвиги». Опьяненные победой, они грабили население завоеванных земель и насиловали местных женщин. Хотя сам Киран считал это отвратительным и никогда не принимал участия в подобных гнусностях, но другим не мешал поступать, как им заблагорассудится.

Теперь он понял, что, закрывая на это глаза, поступал неправильно.

Подобные «развлечения» солдат приносили боль и страдания, которые он видел сейчас в глазах Фионы.

Сжимая ее руки, Киран заговорил с девушкой ласково, стараясь успокоить:

– Они больше не обидят вас.

Фиона закрыла глаза.

– Клянусь вам.

Девушка кивнула, сжала его руки и села. Киран понял, что она хочет побыть одна.

– Фиона! – внезапно раздался голос Мейв, которая заглянула в комнату.

Увидев заплаканное лицо сестры, Мейв бросилась к ней:

– О, милая сестричка, что у тебя болит?

Вместо ответа Фиона обняла. Мейв.

Киран поднялся. Мейв повернулась к нему и бросила на него взгляд, полный осуждения. Она молчаливо обвиняла его в том, что Киран что-то сделал, из-за чего Фиона плакала.

Что за несносная женщина! Неужели она не видит, что он всего лишь пытался помочь? Нет, не видит. Ведь она твердо убеждена, что он враг. Кирану хотелось сказать что-нибудь в свое оправдание, но он не мог раскрыть тайну Фионы.

Он направился к двери. С Мейв он разберется позже. Сейчас ему нужно сделать все, чтобы восстановить справедливость.


Той же ночью, но немного позже, Мейв мерила шагами спальню мужа, ожидая его появления. Кажется, она снова превратно истолковала его благородные намерения и снова незаслуженно обвинила его. Она подозревала его в низости, в том, что он довел ее сестру до слез. А Килдэр, напротив, оказался единственным, кто вызвал на откровенность Фиону, и только ему она смогла открыться.

На протяжении нескольких месяцев Мейв искала причину кошмаров, которые преследовали Фиону по ночам. Почему ее сестру так пугало внимание мужчин? Почему она столько времени проводила в церкви, истово молясь?

Теперь Мейв знала ответ. Фиона ей все рассказала.

Два негодяя англичанина изнасиловали сестру. Сердце Мейв разрывалось на части.

Теперь она поняла, каково было Фионе справляться со своим горем в одиночку.

Несмотря на уговоры Фионы, Мейв все же решила рассказать обо всем Флинну и отправилась его разыскивать. Да, она тоже боялась, что Флинн захочет отомстить за поруганную честь сестры, однако надеялась, что сможет уговорить его не терять благоразумия.

Однако брата Мейв не нашла. Один из солдат войска замка, сохранивший верность мятежникам, сказал, что несколько часов назад Флинн куда-то уехал.

Это нисколько не удивило Мейв, потому что из полученных ею сообщений она узнала, что мятежники намереваются освободить из тюрьмы в Дублине своих сторонников и дать последний бой. В целесообразности этого сражения она сомневалась и напрямик высказала Флинну свои опасения.

И вот сейчас, когда их брат так нужен им здесь, в Лангморе, его нет.

Мейв услышала шум и подняла голову.

Она увидела Килдэра. Его одежда была в беспорядке, волосы растрепаны, губа разбита в кровь. На щеке красовался синяк. Однако вид у него был удовлетворенный, а на лице та же довольная усмешка, которую Мейв видела у него после того, как он задал трепку Флинну в день своего появления в Лангморе.

Мейв нахмурилась. Раз Флинна нет в замке, с кем в таком случае выяснял отношения Килдэр?

– Здравствуйте, милая Мейв. Ждете меня, как примерная женушка?

Мейв скрестила руки на груди и постаралась не думать сейчас об их последнем поцелуе.

– Я… мне следует поблагодарить вас за то, что вы уговорили Фиону рассказать нам о постигшем ее несчастье.

Килдэр кивнул, сразу же став серьезным.

– Как она себя чувствует?

– Немного успокоилась, хотя до сих пор продолжает себя обвинять. Не могу понять почему.

– Она ни в чем не виновата, – сказал Килдэр, вытирая кровь с разбитой губы.

– Что с вами приключилось? Опять с кем-то подрались? – спросила Мейв. Этот человек только и знает, что демонстрировать свою удаль, то и дело пуская в ход кулаки.

Киран пожал плечами:

– Просто наводил дисциплину в войске. Ничего особенного.

Другими словами, снова дрался. Как это ни назови – наведением дисциплины или потасовкой, суть остается прежней. Вероятно, он вел себя как зверь, пока солдатам не пришлось дать ему сдачи, чтобы от него защититься.

– Вы что, только и умеете, что драться?

Килдэр молчал, словно вопрос застал его врасплох.

– Не можете найти себе других утех? Грубиян неотесанный.

– Это я грубиян? Серьезное обвинение. Но раз вы отказываете мне в утехах, которых я больше всего жажду…

– Сделайте милость, избавьте меня от любых упоминаний о постели.

– Хотите, чтобы я сделал милость? – насмешливо спросил он. – А вдруг я не хочу ее делать?

Мейв развела руками и вздохнула:

– Было глупо с моей стороны надеяться, что я смогу просто поблагодарить вас за то, что вы помогли узнать, что гложет Фиону, и за то, что подготовили колыбель для будущего ребенка Джейны.

Килдэр ласково тронул жену за плечи:

– Мейв, я просто хотел подразнить вас.

– Почему вы то и дело пускаете в ход кулаки? Что вы хотите этим доказать?

Килдэр сразу посерьезнел:

– С восьми лет я воспитывался у графа Ротгейта и обучался у него. Самыми близкими моими друзьями были воины. – Он показал ей ладонь с небольшим шрамом во всю длину. – Я поклялся на крови, что буду защищать их и заботиться о них, как о своих братьях. Вся моя жизнь прошла в бесконечных битвах. Только мужчина может это понять, Мейв.

– Куэйд никогда не был таким кровожадным.

Услышав имя Куэйда, Киран, стиснул зубы.

– Уверен, ваши полчаса подходят к концу. Раз вы предпочли потратить свое время на то, чтобы бранить меня, свои полчаса я посплю. Поэтому говорю вам «спокойной ночи», милая Мейв. Если только вы не желаете присоединиться ко мне в постели.

Килдэр говорил беззаботным, игривым тоном, отчего по спине у Мейв побежали мурашки. Она поспешила мысленно заверить себя, что эти мурашки были вызваны отвращением. Потому что кто может испытывать желание к такому примитивному мужчине?

Однако тут же словно кто-то коварный стал тайно нашептывать Мейв на ухо совершенно другие слова. Как не испытывать желание к мужчине, поцелуи которого на вкус напоминают терпкий мед? Чьи поцелуи слаще меда. Как устоять перед мужчиной, который воплощает собой само искушение?

Не обращая внимания на будоражащий ее чувства лукавый голос, Мейв вышла из спальни Кирана и спустилась в большой зал. Там она будет сидеть и ждать Флинна. Лишь бы не оставаться наедине с Килдэром и поскорее избавиться от его чар.

В углу за столом сидели двое солдат, их лица были в синяках и кровоподтеках.

Мейв ужаснулась. Боже, что случилось с этими беднягами?

Заметив недоумение на лице Мейв, один из английских солдат с усмешкой обратился к другому:

– Похоже, после того как Килдэр тебя вздул, твое личико будет долго путать дам.

Фиона рассказала Мейв, что ее изнасиловали солдат по имени Фредди и его дружок. Значит, это и есть те самые выродки, которые надругались над сестрой? Мейв стал душить гнев. Ей хотелось отомстить обидчикам Фионы. Затем она поняла, что Килдэр уже хорошенько отделал негодяев. Неужели ее муж сделал это ради Фионы?

– Закрой рот, Бенни, – зашикал на него Фредди.

Бенни продолжал хохотать:

– Ну и урод же ты! Вряд ли кто-то из здешних женщин когда-нибудь польстится на тебя, увидев твою рожу. Так что до старости будешь спать один. Тем более что граф Килдэр запретил прикасаться к лангморским женщинам.

– Болван, этот запрет касается всех. Заткнись.

Но Бенни как ни в чем не бывало продолжал смеяться.

Мейв была поражена.

Значит, Киран наказал насильников? Но почему? Ведь он тоже англичанин.

Неужели рассказ Фионы вызвал у него сочувствие? Неужели то, что случилось с Фионой, для Килдэра такое же несчастье, как и для Мейв?

Видимо, Мейв снова ошиблась, обвиняя графа во всех смертных грехах.

Глава 7

Весь следующий день Килдэр провел, тренируя солдат и готовя их к сражению, а Мейв молила Бога о том, чтобы это сражение никогда не произошло. Она хотела, чтобы в Ирландии наступил мир, а для этого необходимо разрешить противоречия в Пейле без кровопролития.

Наблюдая за тем, как самозабвенно граф Килдэр обучает солдат мастерству ведения боя, Мейв не могла не думать о том, что встреча с ним в бою грозит смертельной опасностью любому воину.

Вздохнув, Мейв стала мерить шагами комнату. Ее муж наверняка скоро поднимется к себе. И тогда ей наконец удастся выяснить, что он за человек: высокомерный, бесчувственный негодяй, который женился на ней, даже не спросив у нее согласия, или человек, готовый прийти на выручку бедной беременной вдове. Тот, который оказал поддержку другой ее сестре, пережившей страшное злодеяние, и тот, кто наказал ее обидчиков.

Мейв не могла поверить, что все эти поступки совершены одним и тем же человеком. Но видимо, граф Килдэр состоит из противоречий.

Услышав скрип открывающейся двери, Мейв оглянулась. В комнату входил ее муж, обнаженный по пояс.

Мейв заставила себя отвести взгляд от его мускулистой груди.

– Если вы явились, чтобы обвинить меня еще в каком-нибудь проступке, я слишком устал и не стану вас слушать, – проговорил Килдэр.

Мейв не знала, с чего начать. На языке у нее вертелось множество вопросов. Да, им с Килдэром нужно обсудить, что делать с Фионой. Но сейчас больше всего Мейв интересовало не это. И она знала, что не успокоится, пока не услышит ответ, который все для нее прояснит.

– Быть воином – тяжкая доля. Но это ваш выбор.

Он кивнул и налил воды в лохань, которая стояла на туалетном столике.

– Это верно. Но во время сражения в жилах бурлит кровь. Нет ничего лучше, чем помериться силами с противником и узнать, кто чего стоит.

Мейв нахмурилась. Видимо, этот мужчина так и останется для нее загадкой. Она не может его понять. От кровопролития у него закипает кровь в жилах? Боевое сражение – зрелище не для слабонервных.

– Не считая того, что я отвечаю за боевую подготовку войска, это занятие дает мне возможность выплеснуть свою энергию и как нельзя лучше отвлекает меня.

– Отвлекает вас от чего?

Килдэр ополоснул лицо водой и вытер его полотенцем. Затем оглянулся и озорно посмотрел на Мейв:

– От того, что мне осталось ждать одиннадцать дней до того момента, когда я смогу заявить на вас права на брачном ложе.

Мейв судорожно сглотнула. Ее бросило в жар. Может, у нее помутился рассудок от его поцелуев? Она не раз представляла себе, что будет чувствовать, когда он прикоснется к ее обнаженному телу.

Мейв отвела взгляд от нагого торса Килдэра и попыталась перевести разговор на другую тему.

– Милорд…

– Киран, – вздохнул он.

Мейв улыбнулась:

– Вчера я была не права, обвинив вас в дурных поступках. Я пришла, чтобы выразить вам свою признательность за все, что вы сделали для Фионы, и за то, как поступили с ее обидчиками.

На лице Кирана было написано удивление.

– Я не сделал ничего особенного. Просто выслушал вашу сестру, а потом задал трепку двум болванам, которые это заслужили.

– Вы сделали очень много. Вы единственный, кому Фиона доверилась и рассказала всю правду. И, хотя я питаю отвращение к любому кровопролитию, не скрою, я была рада, узнав, как вы обошлись с негодяем Фредди и его жалким дружком.

– Я и не на такое способен, милая Мейв. Возможно, я превращу вас в настоящую необузданную дикарку.

Искоса поглядывая на мускулистую грудь Кирана, покрытую бронзовым загаром, Мейв думала о том, что Килдэр действительно пробуждал в ней дикие инстинкты.

– Я в самом деле искренне вам благодарна.

– Я исполнил свой долг, долг за честь. Ваша сестра теперь и моя сестра. Случившееся с ней не должно было сойти с рук негодяям.

Киран снова повернулся к лохани с водой и, окунув мочалку в воду, стал тереть ею свои крепкие загорелые плечи, сильную шею и мускулистую грудь.

Взволнованная этим завораживающим зрелищем, Мейв боялась поднять на Кирана глаза.

– Как бы то ни было, я высоко ценю то, что вы сделали. Полагаю, в последние годы большая часть домашних хлопот легла на мои плечи. Флинн был слишком занят… – Мейв осеклась, в ужасе сознав, что только что чуть не проговорилась.

– …мятежом? – подсказал Киран, надевая черную тунику и испытующе гладя на Мейв. – Кстати, куда пропал ваш брат? Я за весь день ни разу не видел его паршивой физиономии.

– Не знаю, – солгала Мейв и вернулась к разговору о своей семье: – Джейна жила отдельно с мужем, родители умерли. Кто, кроме меня, мог заниматься Лангмором? Фиона и Бригитта?

– Да, я заметил. Это еще одна из причин, по которой я выбрал себе в жены именно вас.

Она кивнула:

– Моя семья… Нам не так-то просто начать кому-то доверять. После того как прежний граф казнил мужа Джейны, можете себе представить, какие чувства она испытывает к англичанам. А теперь еще выяснилось, что у Фионы тоже имеются основания ненавидеть англичан.

– Я провел в этих краях восемь лет и хорошо знаю, каково это – быть ирландцем.

Суровый тон графа Килдэра поразил Мейв. Обычно живое выразительное лицо Кирана стало непроницаемым. Быть может, он вспомнил о том, сколько горя здесь перенес?

– Не говорите так и не шутите над нашим делом.

– Что за дело?

– Мы хотим свободы, независимости. Хотим жить так, как жили на протяжении многих веков. Чтобы никто не вмешивался в наши дела.

– Я не испытываю ни малейшего желания обсуждать с вами вопросы английской политики, дорогая женушка. Потому что ни я, ни вы не можем на нее повлиять.

– Но вы же ставленник английского короля!

Киран рассмеялся:

– Только формально. Будь на то моя воля, я был бы сейчас в Испании, воевал бы там, получал огромные деньги, наслаждался превосходной теплой погодой.

– Вы отправлялись в Ирландию по приказу?

Он кивнул:

– Разумеется, не по доброй воле.

– Но король Генрих даровал вам титул графа, – удивилась Мейв.

– Будь у меня возможность, я предпочел бы отказаться от всего этого.

Мейв изумленно смотрела на мужа. Уже в который раз он ее удивил. Килдэр был готов отказаться от богатства и положения в обществе? Ради чего? Ради того, чтобы наслаждаться теплыми деньками в Испании? Он нисколько не похож на тех англичан, которых она встречала на своем пути.

– Кажется, вы удивлены, – заметил Киран.

– Да-да, признаться.

Он широко улыбнулся:

– Возможно, я еще не раз вас удивлю, милая Мейв.

Опять к нему вернулся его игривый тон, который раздражал Мейв и в то же время волновал.

– Вы можете не отклоняться от серьезной темы?

Киран пожал плечами, одарив Мейв своей обворожительной улыбкой:

– Только в случае крайней необходимости. А вы, Мейв? Вы можете хоть раз отвлечься от серьезных тем? По-моему, нет.

Мейв нахмурилась:

– Разумеется, умею, тоже в случае крайней необходимости.

– Полагаю, это случается раза три в год: на праздник начала весны, накануне Иванова дня и на рождественские святки? Но жизнь слишком коротка, чтобы относиться ко всему с такой серьезностью, как вы.

Мейв хмуро посмотрела на Кирана:

– Но если не будешь уделять внимание многим важным вещам, ничего не добьешься в жизни.

– Вы говорите, точь-в-точь как Арик и Дрейк, – пробормотал Киран.

– Это ваши друзья?

Он кивнул.

– Арик всегда считает, что несет ответственность за всех и вся. А Дрейк… – Он поморщился – Этот парень вечно что-то обдумывает.

Мейв удивилась, услышав, что друзья графа Килдэра нисколько не похожи на него самого.

– И тем не менее вы с ними дружите?

Киран кивнул:

– Мы неразлучны. Арик – самый твердый и непоколебимый в своих взглядах человек из всех, кого я знаю. Ну, кроме Гилфорда. Старый граф – просто кладезь мудрости. Дрейк – верный друг. Хорошо иметь рядом надежное плечо. Однако его недругам не позавидуешь. Мои друзья уже несколько лет женаты и счастливы в браке. Я часто подшучиваю над ними, поскольку оба до сих пор по уши влюблены в своих благоверных. Настоящие болваны.

Мейв притихла, услышав эти слова. Значит, Киран не собирается быть таким же болваном и привязываться к своей жене всем сердцем. Мейв не могла понять, почему восприняла это так болезненно. Ведь ее сердце навеки отдано Куэйду.

Но то, что Килдэр считал себя неуязвимым для стрел Амура, опечалило Мейв.

– Значит, у них дружные семьи?

– Да, Гвинет и Эверил скоро родят. У Дрейка это будет третий ребенок. – Он улыбнулся. – Помню, после того как Дрейк и Эверил поженились, я сидел вместе с Дрейком и выслушивал его жалобы. Он хотел убедить меня в том, что не любит свою жену. Однако я знал, что это не так.

Мейв кивала в ответ, тайно завидуя чужому семейному счастью. Она тоже мечтала о браке по любви. Но хотела ли она жить в таком браке с графом Килдэром?

Нет. Это невозможно. Это все равно, что пожелать, чтобы среди зимы наступило лето. Или посреди ночи засветило солнце. Мечтать о таком глупо и бессмысленно.

В это время в комнату неожиданно вбежала Бригитта:

– Пойдем быстрее, Мейв! Джейна говорит, что у нее начинаются роды.

– Кажется, такие заявления у нее входят в привычку, – съязвил Киран.

Мейв с улыбкой кивнула.

– Вы правы. – И обратилась к Бригитте: – Скажи, что я спущусь к ней через несколько минут.

– Хорошо. А я, когда буду спать с мужчиной, не разрешу ему посадить в меня свое семечко, чтобы у меня не раздуло живот, как у Джейны!

Тряхнув белокурыми волосами, Бригитта убежала. Мейв повернулась к Килдэру и увидела, что он широко улыбается. Она и сама не могла удержаться от смеха.

– Вам придется все объяснить своей младшей сестре. Когда-нибудь она должна узнать правду, – ухмыляясь, сказал граф Килдэр.

– Верно.

Следующее мгновение они оба стояли молча. Мейв не знала, что сказать. Она сейчас чувствовала какую-то странную близость с Килдэром, и ей почему-то не хотелось, чтобы это прекрасное чувство быстро улетучилось.

– Пожалуй, вам нужно взглянуть, как дела у Джейны, – сказал Киран.

Мейв кивнула:

– Да, знаю. Но сначала мне хотелось бы еще раз вас поблагодарить за все.

Она ласково дотронулась до его руки, но Килдэр в этот момент схватил ее за плечи и привлек к себе.

– Тогда я попросил бы вас поблагодарить меня как полагается, Мейв.

От его игривого тона у нее по спине побежали мурашки. Разумеется, он не имел в виду то, о чем она подумала.

– Как следует? – спросила она, чувствуя, что у нее пересохло в горле.

Вместо ответа Килдэр коснулся губами ее губ. Но это был не сладострастный поцелуй – жадный и властный, – его губы были нежными и ласковыми.

Этот полный нежности поцелуй застал Мейв врасплох. Он был так созвучен тем чувствам, которые переполняли сейчас ее сердце, что, подчиняясь порыву, Мейв прильнула к Кирану.

Продолжая держать Мейв за плечи, Килдэр оторвал свои губы от ее губ. Там, где его руки касались ее тела, Мейв чувствовала тепло и легкое покалывание. Она прижалась к Кирану, хотя понимала, что не должна этого делать. С глухим стоном Мейв обвила его шею руками.

Килдэр, застонав, впился в губы Мейв, подчиняя себе ее волю, заставляя позабыть обо всем на свете. Мейв таяла в его объятиях, не замечая ничего вокруг, прислушиваясь лишь к своим ощущениям. Мейв пылко ответила на его поцелуй.

– Мейв! – донесся с лестницы голос Бригитты. – Почему ты так долго?

Килдэр выпустил ее из объятий.

– Спокойно ночи, милая Мейв.

Кусая губы и все еще тяжело дыша, Мейв медленно приходила в себя.

– Спокойной ночи, – быстро проговорила Мейв и вышла из комнаты.


На следующий день из Дублина прибыл английский солдат и принес плохие вести.

– Это точно? – переспросил Киран.

– Да, милорд. Прошлой ночью они снова напали на замок Малакайд и предприняли попытку освободить мятежников из тюрьмы.

И в их числе наверняка Куэйд О'Тул. В этом Киран не сомневался. Черт побери, почему мятежники так рвутся освобождать этого человека? Или они просто выполняют желание Мейв?

– Им это удалось? – с тревогой спросил Киран.

– Нет. Крепость надежно охраняется, однако нападавшим удалось уйти, милорд.

Киран, стиснув зубы, отпустил солдата и отправился разыскивать Флинна. Его комната была пуста. Ничто не говорило о том, что в этой постели сегодня кто-то спал. Киран злился на самого себя. Он так увлекся Мейв и с таким воодушевлением занимался обучением солдат, что не сразу заметил исчезновение Флинна. А после вчерашней милой беседы с Мейв и после ее жаркого поцелуя он и вовсе потерял голову.

Киран решительно направился вдоль по длинному узкому коридору и резко распахнул дверь в спальню Мейв и Фионы.

Фиона, свернувшись калачиком, спала на кровати. Мейв сидела на постели, одетая в тонкую сорочку.

Она удивленно подняла на него глаза.

– Что вы здесь делаете? – спросила Мейв. – Фионе нужно как следует отоспаться. В последние дни она страдала от бессонницы и ночных кошмаров.

– Пойдемте ко мне в комнату.

Мейв нахмурилась, а затем вздохнула:

– Хорошо. Только я должна одеться…

– Пойдемте сию же минуту. – Он подошел к Мейв и взял ее за руку.

Возмущенная, Мейв тем не менее последовала за мужем.

– Где ваш брат? – спросил Киран. Мейв посмотрела на него как на умалишенного.

– Вы подняли меня с постели, даже не дав мне одеться, только для того, чтобы спросить меня об этом? Я правда не знаю, где сейчас мой брат.

Сказав это, она повернулась и направилась к двери.

О, эти женщины! Неужели нельзя быть более уступчивыми и послушными?

Киран опять схватил Мейв за руку и повернул лицом к себе. Они стояли так близко, что Киран ощущал цветочный аромат ее духов и видел, как вздымается ее грудь. В голове у него промелькнули воспоминания о вчерашнем вечере. Мейв рассказывала о своей семье, расспрашивала Кирана о его жизни, его друзьях. Она искренне интересовалась им.

Киран взял Мейв за подбородок и впился в нее взглядом.

– Смотрите на меня, когда я с вами говорю!

Ее глаза гневно сверкнули. Мейв стиснула зубы.

Киран почувствовал, что краснеет. Обычно ему удавались игры в соблазнение. Он давал знать женщине, что хочет ее, и при этом великолепно владел собой. Но с Мейв у него все было по-другому. Он не мог скрыть своего нетерпения, его желание выходило из-под контроля и самообладание сменялось каким-то сумасшествием. Может быть, это результат длительного воздержания? Или недостатка сна? Может быть, на него так действует Ирландия? Киран нахмурился.

Мейв ежилась под его пронизывающим взглядом.

– Спрашиваю вас еще раз: где ваш брат?

Она вскинула голову:

– Не знаю.

– Он уехал в Дублин?

– Не знаю.

– Он сейчас с мятежниками?

Мейв колебалась.

– Да не знаю я! Ничего не знаю!

– Почему ваш брат не сказал вам, что собирается освободить из тюрьмы вашего бывшего жениха?

– Он не делится со мной своими планами.

Киран чувствовал, что она лжет. Даже если Мейв не знает точно, где находится ее брат, она не может пребывать в неведении относительно его намерений. Однако Мейв хранит молчание. И прошлой ночью она тоже ничего ему не сказала.

Проклятие! Даже вчера, когда Мейв приходила к Кирану, чтобы его поблагодарить, он не услышал от нее ни слова правды. Может быть, все было ложью, в том числе и ее желание сказать ему спасибо. Возможно, таким образом Мейв просто хотела отвлечь внимание Кирана от исчезновения брата.

Киран, волнуясь, стал припоминать события вчерашнего вечера и разговор с Мейв. Да, она пришла к нему в комнату, занимала его беседой. И, очень ловко переведя разговор на другую тему, отвлекла внимание Кирана от своего брата и того факта, что он долгое время отсутствует в Лангморе. Неужели именно для этого пришла к нему Мейв в тот вечер? Позволила ему себя целовать, изображала страсть – и все ради того, чтобы дать мятежникам возможность выполнить свою задачу?

Так вот почему она стала с ним так мила. Чтобы помочь мятежникам.

Киран прищурился и пристально посмотрел на Мейв. Она его предала. Эта мысль причинила Кирану боль. Но почему? Ведь совсем недавно женитьба не входила в его планы. И ему не нужна была эта женщина.

Сейчас Киран не мог ответить на этот вопрос.

– Полагаю, вам интересно узнать, что стало с вашим любовником?

Мейв опустила глаза. Видимо, почувствовала, что он вне себя от гнева. Мейв не раскаивалась в том, что отдавалась другому мужчине, в чем Киран старался себя убедить.

И от этого он еще сильнее негодовал.

– К тому же он мой друг, – пробормотала Мейв. – Мы с Куэйдом знакомы с детства, милорд.

– Сколько раз мне вам повторять, чтобы вы называли меня по имени?

– Сейчас это не имеет значения.

– Да! – рявкнул Киран. – Потому что сейчас нам надо обсудить то, что вы пришли вчера ко мне и позволили мне вас поцеловать. Мне даже показалось, что вам понравилось со мной целоваться. Почему? По наивности своей я полагал, что потому, возможно, что вы начали лучше ко мне относиться. Я даже стал думать, что разжег в вас желание. Однако, как выяснилось, я заблуждался. Вы вели себя так, чтобы меня обмануть, усыпить мою бдительность. Чтобы отвлечь меня от размышлений по поводу того, где находится ваш брат. Ведь это была хитрая уловка с вашей стороны, вероломный обман, не так ли?

Мейв ахнула.

– Вы думаете, что я… я позволила вам поцеловать меня, чтобы усыпить вашу бдительность?

– Да, черт возьми! Полагаю, мятежники подослали вас, чтобы я был занят другим и не стал продолжать расспросы о Флинне. Вы превосходно справились со своим заданием! Но знаете что, милая Мейв? Этот номер больше у вас не пройдет. Теперь я вас раскусил. Я понимаю…

– Ничего вы не понимаете! Вы не разбираетесь в женщинах. И вам меня не понять.

Киран сжал плечо Мейв:

– Можете лгать мне, сколько угодно. Вы готовы на любую подлость, чтобы помочь мятежникам. Вчера я свалял дурака, позволив вам льстивыми речами усыпить мою бдительность, а затем вы пытались соблазнить меня лживым поцелуем. Интересно, как далеко вы могли зайти, если бы я не удовлетворился только поцелуями?

– Какой же вы подлец! Я старалась понять, кто вы такой на самом деле: драчун и хулиган, способный забавы ради избивать моего брата, или благородный человек, готовый прийти на помощь моим сестрам. Но теперь я поняла, кто вы такой. И если бы я вздумала помогать мятежникам и решила сделать так, чтобы вы им не мешали, я бы скорее отравила вас, чем поцеловала, запомните это, вы, жалкое ничтожество!

Глава 8

Прошло два дня. Все это время дождь лил как из ведра. Как только выглянуло солнце, Килдэр вывел во двор замка лангморское войско, оставшееся после прежнего графа, и солдат, прибывших из Дублина. Фредди и его дружок по какой-то причине отсутствовали на учениях.

Мейв смотрела в окно, ожидая Флинна, и молилась, чтобы с ним не случилось беды. Она старалась не смотреть на воинов. Но это было трудно, потому что все они были без рубашек.

И Килдэр был самым мужественным и красивым среди них всех.

– Живее! – кричал, кому-то из солдат Киран. – Смотри в оба, иначе поплатишься жизнью за свою нерасторопность.

– Ух и тяжелая же это штука! – пожаловался новобранец.

– Да. Это верно. И для этого есть веская причина. Оружие должно быть крепким, чтобы им можно было не только поразить противника, но и убить. Оно должно легко отражать удар вражеского меча. А это значит, что и ты сам должен быть сильным. Ты должен мастерски владеть оружием.

Взгляд Мейв упал на грудь графа Килдэра. Никто из воинов не мог похвастаться такими же крепкими мускулами, как у ее мужа. Даже ее брат. И даже Куэйд. Они оба чаще говорили о мятеже, чем готовились к нему на деле.

Вспомнив о мятеже, Мейв стала мерить шагами комнату. Да куда же, черт возьми, запропастился Флинн? Удалось ли ему освободить Куэйда или его самого схватили.

Вздохнув, Мейв отошла от окна.

И столкнулась с Бригиттой.

– Боже милостивый! Ну разве он не красавчик? Такой сильный и красивый, просто глаз не отвести! Само совершенство! – восторженно восклицала девушка, выглядывая из окна во двор замка.

Мейв не знала, кто именно вызвал восхищение ее младшей сестры – Килдэр или Кольм, и снова посмотрела в окно. Одного взгляда было достаточно, чтобы еще раз убедиться в том, что только ее мужа можно было назвать совершенством. А его юный оруженосец… Он еще мальчик!

Как бы то ни было, Мейв сочла своим долгом направить мысли младшей сестры в более благочестивое русло. Ведь наступил Великий пост.

– Все они мужчины и созданы Богом на один манер, Бригитта.

– Что-то не похоже, – хихикнула Бригитта.

Мейв взяла Бригитту за руку и оттащила сестру от окна.

– Разница между ними весьма незначительна. Все они мужчины, и все до единого одержимы войной. Люди, которыми ты только что любовалась, хотят разрушить надежды ирландского народа на свободу, а твоего брата упечь в тюрьму.

Бригитта сдвинула брови.

– Но Киран твой муж.

Мейв стиснула зубы и отпустила руку сестры. Ей стало ясно, что Бригитта не понимает, что ее муж – их враг. Впрочем, и сама Мейв не до конца это осознавала.

Вчера Киран обвинил Мейв в том, что ради дела освобождения Ирландии она даже готова стать шлюхой. И эти обидные слова, брошенные ей в лицо, задели Мейв. Но почему? Разве мнение Килдэра так много для нее значит?

Она тяжело вздохнула и отвернулась от окна. Бригитта с неослабевающим интересом продолжала любоваться военными.

«Как далеко вы могли бы зайти, если бы я не удовлетворился одними только поцелуями?» Эти слова снова звучали у Мейв в ушах, и ее сердце жгла обида. Килдэр вряд ли верил в то, что его жена способна лечь с ним в постель только ради того, чтобы помочь мятежникам. Просто ему хотелось унизить ее, оскорбить!

Ну а что было бы, если бы Флинн действительно посвятил ее в свой план и попросил отвлечь Килдэра, чтобы он забыл о его отсутствии в Лангморе? – размышляла Мейв. Она была готова на многое ради спасения Куэйда и своей горячо любимой родины, Ирландии. Она могла усыпить бдительность графа Килдэра, не используя в качестве приманки свое тело. Придумала бы какую-нибудь другую хитрость. Если бы Мейв попросили об этом мятежники, стала бы она вести с ним долгие беседы, пытаясь его отвлечь? Стала бы лгать ему?

Да. Стала бы. Она пошла бы на все, чтобы ее жених и ее брат вернулись домой целыми и невредимыми, могла бы проделать все это – и даже больше. Лишь бы только Ирландия продвинулась хотя бы на шаг к свободе, только без кровопролития.

Когда Мейв осознала все это, ее гнев сразу же куда-то испарился. Кусая губы, она попыталась мысленно разложить все по полочкам. Не столь важно, что она могла бы сделать. Ведь, если на то пошло, Килдэр – англичанин, отрекшийся от своей ирландской крови. Он их злейший враг. И его только обрадует казнь Куэйда, если, не дай Бог, это в конце концов случится.

Но Килдэр смастерил колыбельку для будущего малыша Джейны и вызвал на откровенность переживавшую в одиночку свое несчастье Фиону, отомстив впоследствии ее обидчикам. Никто не заставлял Кирана делать ни то ни другое. А он тем не менее помог ее сестрам. Почему? Мейв терялась в догадках.

Что за человек Килдэр на самом деле? И как ей себя вести с ним?

В небе сверкнула молния, послышались раскаты грома. Сейчас начнется гроза.

– Что с тобой? – вдруг спросила Бригитта.

Мейв перестала хмуриться и поспешила успокоить сестру:

– Просто я немного устала, милая. Вот и все. Не волнуйся.

– Наверное, Джейна уже тоже утомилась, – ни с того ни с сего заметила Бригитта. – Она говорила, что вот уже несколько часов, как у нее начались роды.

– Что? – Мейв удивленно уставилась на сестру.

Девочка испуганно попятилась:

– Разве она не сказала тебе об этом сегодня утром?

«Сегодня утром»? Нет, конечно. Мейв утром ходила в часовню, чтобы побыть там немного наедине с собой Вспоминала о своей свадебной мессе. Но ей на память приходили только слова священника о том, что долг жены – повиноваться мужу, исполняя его волю, потакая его прихотям.

Однако послушание и повиновение всегда давалось Мейв нелегко.

– Как Джейна сейчас? – спросила Мейв.

Бригитта пожала плечами.

– Говорит, что роды начались еще ночью и продолжались все утро. Она просила, чтобы я тебя разыскала.

– А ты засмотрелась на солдат? – возмутилась Мейв.

Девушка опустила глаза.

– Виновата… Я… Я немного отвлеклась.

Как Мейв ни хотелось отчитать сестру за безответственность, она отложила это на более подходящий момент. Мейв и сама не без греха: едва не позабыла обо всем на свете, залюбовавшись ладной фигурой Килдэра.

Мейв опрометью бросилась в комнату старшей сестры.

Джейна лежала на кровати, стиснув руки на животе, и тяжело и часто дышала. Боже милостивый, Джейна, того и гляди, родит! От страха у Мейв закружилась голова. Но она взяла себя в руки и попыталась улыбнуться сестре ободряюще.

– Ну что? Я смотрю, малыш уже на подходе?

Джейна слабо кивнула. Мейв снова охватила паника. Нет, паниковать нельзя. Мейв уже присутствовала на нескольких родах у женщин в замке. Ей не впервой. Она справится со своим страхом. Сама природа дает знать роженице, когда нужно тужиться. А Мейв остается только принять ребенка и позаботиться о том, чтобы он дышал.

Ее мать всегда присутствовала во время всех родов в замке. И еще ей помогала одна из служанок, Исмения.

Мейв повернулась к Бригитте и прошептала:

– Пожалуйста, как можно быстрее найди Исмению и приведи сюда.

Бригитта кивнула, опрометью бросилась вон из комнаты и помчалась вниз по лестнице.

Подбежав к Джейне, Мейв опустилась на колени у ее постели.

– Сколько времени это у тебя продолжается?

Джейна не сразу ответила. Поморщившись от боли, она застонала и часто-часто задышала. Должно быть, ребенок уже близко.

Когда боль отступила, Джейна, посмотрев на окно, ответила:

– Не могу сказать. Наверное, с полудня.

Мейв охватила тревога. Поддень был часа четыре назад. Неужели роды у Джейны продолжаются так долго? И все это время она одна? Никто ей не помогает?

Мейв сжала руку Джейны:

– Я здесь. Все будет хорошо. Как мне сделать, чтобы тебе стало легче?

Джейна устало улыбнулась:

– Вынь из меня ребенка.

Мейв улыбнулась ей в ответ:

– Буду стараться изо всех сил. Я послала Бригитту за Исменией. Она знает, что делать.

Джейна не успела ответить, потому что ее снова скрутила боль. Она изо всех сил сжала руку сестры. И вдруг пронзительно закричала.

Пот струился по ее лицу, на котором не было ни кровинки.

Господи правый, кажется, уже сейчас! Ребенок пошел!

– Что за черт? Кто здесь только что так орал? – рявкнул Килдэр, показавшись в дверях.

Когда Мейв увидела, что Джейна далее не подняла головы на голос Кирана, она не на шутку встревожилась.

– Убирайтесь отсюда! Джейна рожает.

Килдэр внимательно посмотрел на Джейну, остановился в нерешительности, потом закрыл дверь. Вздохнув, Мейв снова занялась сестрой.

– Джейна, мне надо посмотреть, не показалась ли головка ребенка. Если да, то тебе нужно тужиться.

Джейна кивнула.

Мейв подняла юбку и сорочку Джейны до талии, однако вместо головки ребенка увидела его ягодицы. Мейв с трудом сдержала крик, прикрыв рот ладонью.

Чаще всего такие роды кончались смертью роженицы. Мейв не могла похвастаться большим опытом повивальной бабки. Что делать? Одна надежда на Господа.

– Ну как? Ты его уже видишь? – шепотом спросила сестра.

– Да. – Мейв сделала над собой усилие, чтобы у нее не задрожал голос. – Он пошел.

– Началось? – спросила Исмения, легко впорхнув в комнату, несмотря на свой преклонный возраст.

Мейв, кивнув, добавила шепотом:

– Он идет ножками.

Исмения помрачнела.

– Остается только уповать на Бога.

Она перекрестилась, а Мейв вспыхнула от гнева.

– Мы должны ей помочь.

Она хотела сказать старой карге, что не оставит свою сестру умирать, но боялась испугать Джейну. Старая служанка пожала плечами.

– Я принесу воды и травяных настоев. Остальное обещать не могу. На все Божья воля.

С этими словами Исмения вышла из комнаты. Мейв в отчаянии смотрела ей вслед, едва сдерживая рыдания.

Мейв собралась позвать Бригитту, но увидела, что та сидит у двери, сжавшись в комок от страха.

В это время раздался оглушительный вопль Джейны, которая даже не пыталась тужиться. Кровь залила одежду Джейны и постель.

Мейв, дрожа как осиновый лист, снова опустилась на колени перед сестрой.

– Тужься, он уже идет.

– Больше не могу, – прошептала Джейна. – Мне хочется спать.

– Нет. Сначала ты должна родить ребенка.

Джейна беззвучно заплакала. Слезы потекли по ее щекам.

– Пожалуйста, Джейна. Не сдавайся, – умоляла Мейв. Пожав руку сестре, Мейв на время оставила Джейну.

– Исмения! – выглянув в дверь, крикнула она. – Иди же скорее!

Но вместо повитухи в комнате появился Киран:

– Исмения ушла домой. Хотела принести каких-то трав.

– Домой? О Боже! Нашла время!

Мейв охватила паника. Джейна снова начала тяжело дышать и стонать, но тише, чем раньше.

– Мне нужна Исмения! Ребенок идет ягодицами.

Килдэр подошел к кровати, посмотрел на Джейну и спросил:

– Вы можете его повернуть?

– Она не кобыла, остолоп!

Киран взял руки Мейв в свои ладони.

– Да-да, конечно. Только, ради Бога, успокойтесь.

Джейна снова застонала, а потом тихо заплакала. Мейв бросилась к сестре.

Ее глаза были закрыты. Лицо покрыто мертвенной бледностью. Мейв похолодела.

– Боже мой, она сейчас умрет! Господи…

Килдэр схватил ее за плечи.

– Она не умрет. Давайте попробуем еще разок.

– Что вы знаете о том, как принимать роды? – резко спросила Мейв.

– По всей видимости, немногим меньше вашего встаньте так, чтобы вы смогли принять ребенка. Он сейчас выйдет.

Сказав это, Килдэр подошел к Джейне и сжал ее пальцы в кулак.

– Послушайте меня, – строго сказал он. – Вам нельзя сдаваться. Вы нужны своему ребенку.

– Нет, – прошептала Джейна, и слезы покатились у нее по щекам.

– А я говорю «да»! Боритесь! Джеральт хотел бы увидеть ребенка живым.

Мейв надеялась, что слова Килдэра вернут Джейне решимость. Она была сейчас готова поверить во что угодно, ухватившись за это, как утопающий за соломинку.

Джейна приоткрыла глаза.

– Нет, – повторила она и застонала, у нее снова начались схватки.

– Тужься, милая, родная моя, – уговаривала ее Мейв.

– Тужьтесь, черт возьми! – кричал Килдэр.

– Не могу, – плакала Джейна.

– Можете, клянусь Богом! А ну-ка давайте! – настаивал он.

Джейна истошно закричала, дернулась и сделала еще одно усилие.

Мейв опустила глаза и увидела, что появились ягодицы ребенка, а также нижняя часть его туловища.

– Он пошел! – крикнула она с надеждой.

Схватка закончилась. Килдэр взял Джейну за руку и тихим проникновенным голосом проговорил:

– Я знал, что вы настоящий борец. И смелая женщина. Джеральт гордился бы вами.

– Он родился? – слабым голосом спросила Джейна.

– Почти, – заверила ее Мейв. – Нужно еще разок-другой потужиться.

Джейна медленно кивнула, у нее снова начались схватки, и она вцепилась в руку Килдэра. Мейв осторожно потянула тельце новорожденного.

Джейна издала истошный крик, от которого у Мейв зазвенело в ушах.

– Тужьтесь! – кричал Килдэр. – Тужьтесь!

Джейна стиснула зубы, сделала еще одно усилие и снова закричала.

Тут прямо в руки Мейв упал скользкий маленький комочек и завопил.

Мейв в изумлении смотрела на покрытого кровью младенца.

– Мальчик! – радостно вскричала она. – Мальчик! – Глаза ее наполнились слезами.

Джейна кивнула и устало улыбнулась.

Через минуту в спальню вошла Исмения, которая только что вернулась из своей хижины, захватив с собой лечебные травы. Она пальцем прочистила рот новорожденного, перерезала пуповину и завернула малыша в свивальник.

– Поздравляю вас, мамаша, – сказала старуха, протягивая ребенка роженице.

Джейна приняла у нее ребенка и с улыбкой посмотрела на его красное, испачканное кровью лицо. Килдэр рассмеялся.

Изумленная Бригитта, сидевшая все это время у двери, подошла к постели, чтобы взглянуть на новорожденного племянника.

Мейв перевела взгляд на мужа. Глаза Килдэра сияли, лицо выражало восторг и глубочайшее благоговение.

– Господи! У нас получилось, – ахнула она. – До сих пор не могу поверить.

Килдэр подошел к Мейв:

– Это ваша заслуга. Я только кричал на нее.

Поставив на туалетный столик лохань с водой, Исмения произнесла:

– Это настоящее чудо.

Мейв вымыла руки. Она с умилением смотрела, как Джейна кормила младенца грудью.

– Вы не только кричали, – обратилась Мейв к мужу. – Вы сделали гораздо больше. Вы по-настоящему нам помогли. – Глядя на его недоуменное выражение, она торопливо добавила: – Правда-правда. Я была в панике, пока вы не появились.

Киран только пожимал плечами, словно не мог взять в толк, как Мейв такое пришло в голову, но не отважился с ней спорить.

Вскоре ребенок устал. Впрочем, как и Джейна. Исмения забрала младенца у матери и вымыла.

Киран обнял Мейв за талию и повел к двери.

– Пойдемте. Мы здесь больше не нужны.

Не говоря ни слова, Мейв пошла с Кираном в его спальню.

Киран налил ей вина. Мейв подошла к окну и выглянула во двор. Уже наступила ночь, в небе зажглись звезды. Луна висела высоко, бросая серебристый отсвет на изрезанный холмами, до боли знакомый пейзаж. Тишину нарушало лишь кваканье лягушек. Где-то вдалеке журчали воды реки Барроу. Стояла тихая, безветренная ночь. Мейв вздохнула, завороженная необыкновенной тишиной и покоем.

Казалось, в этот вечер сам Господь объявил перерыв в их извечной борьбе. Этим благословенным днем Бог подарил семейству О'Ши младенца. Покой спустился на Ирландию и стены Лангмора. И хотя Мейв осознавала, что это лишь временная передышка, иллюзия счастья и это ощущение скоро пройдет, она не могла удержаться от блаженной улыбки.

Киран вручил ей чашку, и Мейв поблагодарила его усталой полуулыбкой.

– Вы так много сделали сегодня для своей сестры.

Мейв пожала плечами:

– Я рада, что они оба живы и малыш выглядит здоровым.

– Да. Мальчишка – настоящий молодец. Джейна может им гордиться.

Мейв кивнула. Киран подошел к ней и стал гладить ее спину: сначала нежно, потом энергично, чтобы размять ее напряженные мышцы. Мейв небольшими глотками пила из кружки вино.

После напряженного, полного волнений и переживаний дня Мейв почувствовала сладостную негу. Она разомлела от прикосновений Кирана и его ласковых рук.

Она представить себе не могла, что его прикосновения смогут разбудить в ней нечто большее, чем страсть. Сейчас Мейв чувствовала себя с Килдэром так спокойно, что ей не хотелось расставаться с этим чувством. Хотя она должна была это сделать – Мейв это знала. Однако не могла отказать себе в удовольствии.

Она закрыла глаза и сполна отдалась своим ощущениям.

– Вы удивляете меня, – тихо проговорил Киран.

– Я? – переспросила Мейв, мгновенно открыв глаза.

Киран остановил взгляд на ее губах. Губы Мейв приоткрылись в предвкушении поцелуя.

Но вместо того чтобы поцеловать Мейв, Киран вдруг заговорил:

– Вы смелая, умная, добрая. Вы заботитесь о своих близких.

Мейв зарделась. Она сама не знала, почему ей было приятно слышать от него похвалу.

– Просто я делаю то, что считаю правильным.

– Вы поддерживаете порядок в Лангморе и помогаете своей родне сплотиться.

Мейв нахмурилась:

– На моем месте вы делали бы то же самое.

Киран промолчал, продолжая гладить Мейв по спине.

Когда Килдэр поднял на нее глаза, Мейв замерла, охваченная желанием.

Словно прочтя все это в ее глазах, Киран почувствовал волнение. Насмешливая улыбка исчезла с его лица.

– Милая Мейв, – выдохнул он и убрал пряди волос у нее со лба.

И наконец прильнул губами к ее губам. Сегодня в его поцелуе не было страсти, а лишь охватившая его радость жизни. То же самое ощущала Мейв. Она не могла оставить его молчаливый призыв без ответа.

Киран не переставал целовать Мейв.

Она почувствовала жар внизу живота и ниже. Сейчас для нее не существовало ни прошлого, ни будущего. Ей не хотелось ни о чем думать. Она прижалась к его широкой груди. Киран нежно прикоснулся рукой к ее щеке.

Мейв трепетала под его прикосновениями, удивляясь, как может сильный, неустрашимый воин ласкать ее с такой нежностью.

У Кирана кровь кипела от желания, и он снова начал искать ее губы.

Мейв тоже переполняло желание. У нее зашумело в ушах. Ей хотелось раствориться в этом глубоком, бесконечном поцелуе.

Жар охватил ее всю. Мейв словно плыла в море ощущений, где существовали только его губы и ее желание.

Кираном тоже владело жгучее желание. Прижимая Мейв к себе, он целовал ее настойчиво, жадно.

Мейв и вообразить не могла, что поцелуи могут так воспламенять.

Руки Мейв будто сами собой скользнули под его рубашку. Киран вздохнул. Мейв чувствовала его руку под своим платьем. Не отрывая губ от губ Мейв, Киран ласкал ее грудь, обводя кончиком большого пальца ее соски.

Мейв почувствовала, как ее охватило неистовое желание, проникая в кровь и дурманя ее, как крепкое вино.

Мейв словно бы растворялась в своем желании. Несомненно, это желание, которое она испытывает к своему врагу, было ужасно страшным грехом.

Эта мысль подействовала на Мейв отрезвляюще. А как же Куэйд? Как же ее любимая Ирландия?

Ее сковал ужас, к которому присоединилось чувство вины. Страсть резко пошла на убыль, и Мейв разомкнула объятия. Мейв сама себе стала противна – то, как она вся горела и тяжело дышала, то, что ее мысли путались, а сознание было смутным и размытым.

Мейв сжала ладонями виски и закрыла глаза, призывая на помощь все свое здравомыслие. Однако Килдэр, его запах и вкус его поцелуя словно проникли в глубь ее существа, и ее сердце продолжало биться в такт с его сердцем. И оно все еще горело от желания.

– Мейв!

Она открыла глаза и посмотрела на Кирана. Его сине-зеленые глаза потемнели от страсти.

Кусая губы, она покачала головой. Господи, как все несправедливо устроено: она замужем за мужчиной, от которого у нее кровь закипает в жилах, который заставляет ее сердце биться в ритме с его собственным, но он ее враг!

– Вы обещали мне, что будете ждать две недели, милорд.

Киран не мог скрыть своего разочарования.

– Да. Для того, чтобы вы свыклись с мыслью о том, что замужем за мной, миледи. Но несколько минут назад мне показалось, что вы примирились с… с нашим союзом.

Мейв отвела глаза и попыталась найти в себе силы, чтобы рассердиться на Кирана за дерзкую насмешку. Однако ей трудно было отрицать, что Киран прав.

– Сейчас пост, время воздержания и самоотречения.

Киран спросил с издевкой:

– И вы решили воздерживаться от секса до Пасхи?

– Нет. Я… Просто я еще не готова к этому.

– Пару минут назад мне так не казалось.

Было бесполезно спорить с ним сейчас. Она сама только что нарушила негласно достигнутое между ними перемирие. В глубине души Мейв сожалела об этом, потому что не хотела вражды с Кираном. Но с другой стороны, она понимала, что у нее нет другого выхода. Она пока не готова пойти на близость с Кираном во всех смыслах этого слова. Понимая, что он хочет от нее именно этого, Мейв отдавала себе отчет в том, что сейчас еще не может отдать ему себя всю без остатка. Ведь Килдэр хочет гораздо большего, чем то, что способна дать мужчине жена. Едва ли с Кираном возможно что-то поверхностное и мимолетное. Такой человек, как он, не станет довольствоваться быстрой победой и временным обладанием.

Он желает, чтобы его возлюбленная растворялась в нем. Хочет властвовать над ее душой.

И именно это больше всего пугало Мейв.

– Я попросила вас подождать еще восемь дней и продолжаю на этом настаивать.

Но Мейв отдавала себе отчет в том, что недолго сможет его избегать. Киран – воин, охотник. У него натура хищника. В один прекрасный день он выследит свою добычу, подкрадется к ней, атакует ее чувства и возьмет в плен.

Это только вопрос времени.


Во вторник утром вернулся наконец Флинн. Мейв была счастлива видеть брата живым и здоровым. Она бросила чтение и поспешила к Флинну, чтобы его обнять.

Однако Флинн был далек от сентиментальностей. Выругавшись, он взялся за кружку с элем.

– Что случилось? – спросила Мейв.

Залпом осушив кружку и с трудом сдерживая ярость, он ответил:

– Куэйд по-прежнему в тюрьме, если именно, это тебя интересует.

Мейв чувствовала, что брат на нее сердит.

– Знаю. Ты видел его?

– Нет. Куэйда видел его отец. Мы были близки к тому, чтобы одержать верх над проклятыми англичанами. Стражники напились вдрызг. Нам удалось передать Куэйду оружие. Но, клянусь святым Кристофером, Куэйд успел воспользоваться мечом всего раз. Потом его снова заточили в темницу. Хотелось бы думать, что до этого момента он успел прирезать множество английских собак.

Флинн произнес это с горечью и разочарованием Мейв вдруг подумала о том, что не помнит, когда последний раз ее брат улыбался. Вот и сейчас он говорит только о войне и жаждет кровопролития.

Мог бы по крайней мере поинтересоваться, как дела у Джейны или у остальных членов семьи. Раньше Флинн был совсем другим. Теперь он думает только о мятеже.

– Пока тебя не было, Джейна родила мальчика, – торжественно сообщила Мейв.

– Все хорошо? – почесал в затылке Флинн.

Мейв кивнула.

– Да. Но роды были тяжелые. Джейна чудом выжила.

– Ладно. Значит, все обошлось, – проговорил он рассеянно. – Несмотря ни на что, мы сумеем освободить из тюрьмы Куэйда и остальных наших товарищей.

Мейв хмуро взглянула на брата. Он зациклился на мятеже, и это беспокоило Мейв.

– Я не успокоюсь, пока не освобожу их. Жизнь положу, но сделаю все, чтобы ты вышла за Куэйда. Освобожу тебя от этого надутого индюка, Килдэра.

– Вы не можете освободить вашу сестру от меня. Она моя супруга.

Услышав голос Кирана, Мейв и Флинн оглянулись. Граф Килдэр посмотрел на Флинна с нескрываемым презрением и перевел яростный взгляд на Мейв. Она с ужасом заметила, что Киран просто взбешен.

Мейв ответила ему таким же грозным взглядом. Если ему хочется злиться на нее из-за того, что она отказалась делить с ним постель, пусть злится хоть всю неделю – ей все равно.

– Вы никогда не выйдете замуж за Куэйда.

– Милорд…

– Не сейчас, – рявкнул он, а затем снова перевел внимание на Флинна. – Нам с вами пора поговорить.

– Мне нечего вам сказать, английский кобель.

Киран схватил Флинна за плечо и зловеще улыбнулся:

– Мне много чего надо вам сказать, свинское отродье. И вы меня выслушаете.

Килдэр увел брата Мейв из большого зала. Мейв в панике бросилась за ними. Если Килдэр снова поколотит Флинна, тот не перенесет еще одного удара по самолюбию, А что, если Килдэр позаботится о том, чтобы ее брата заключили в тюрьму за подозрение в участии в мятеже?

– Милорд…

– Не вмешивайтесь, Мейв. Я просто хочу задать вашему братцу пару-другую вопросов.

– Только не трогайте его, – взмолилась Мейв.

– Я могу сам позаботиться о себе, крошка, – заявил Флинн.

Мейв поняла, что ей не удержать Килдэра, и с упавшим сердцем смотрела вслед удаляющимся мужчинам.

Глава 9

В ту ночь Киран вернулся к себе в спальню в унылом расположении духа. Он мало что выведал у этого болвана Флинна. Он даже не мог хорошенько вздуть его за участие в мятеже, поскольку вспомнил умоляющий взгляд Мейв.

К тому же ему доставляла немало хлопот и сама Мейв. Черт бы ее побрал! Впервые в жизни Киран испытывал затруднения, пытаясь кого-то соблазнить. Он нахмурился.

Хотя от такой особы можно было этого ожидать: он за всю свою жизнь никогда не встречал таких упрямых женщин. Почему его чары не действуют на его жену?

Мейв – объект его мучительных размышлений, – постучавшись в дверь, впорхнула в его комнату. Она была прекрасна в своем расшитом золотом платье. Неудивительно, что, увидев Мейв, Киран забыл обо всем на свете. Эта проклятая женщина обрела над ним власть.

– Милорд!

Киран вздохнул. Когда наконец она обратится к нему по имени? Он понимал, что это своего рода форма неповиновения.

– Да, жена. Вы явились, чтобы провести со мной час, как мы с вами условились? – спросил он, заметив, что у Мейв под мышкой лежит книга, а в руке она держит очки.

– Нет, я пришла поговорить с вами о Флинне.

– Я отослал его в его комнату. Не беспокойтесь, я его пальцем не тронул, хотя он меня провоцировал.

Заметив, что Мейв с облегчением вздохнула, Киран еще больше разозлился. Мейв поправила локон огненно-рыжих волос. Киран в это время думал о том, как сильно его к ней влечет. Проклятие! Ведь она ненавидит его.

– Благодарю вас за это, милорд.

– Киран, – поправил он, понимая, что зря сотрясает воздух.

Как он и предполагал, Мейв и ухом не повела.

– Флинн в последнее время сам не свой, и я хочу предупредить вас об этом. Чтобы вы знали, что даже если он может что-то наговорить в запале, на самом деле его намерения чисты.

– Глупости. Вы несете полную чушь, Мейв. – Киран медленно покачал головой. – Я не желаю говорить о вашем брате. Для нас настало время провести час наедине…

– Но…

– Мы проведем с вами этот час вдвоем, Мейв, как мы с вами договаривались. До этого нас отвлекали то рождение ребенка у Джейны, то дела, связанные с мятежом. Но теперь ничто больше не должно помешать нам с вами. У нас осталось семь дней. После этого срока я не позволю вам быть несговорчивой в постели.

Щеки Мейв покрылись стыдливым румянцем, и Киран снова ощутил прилив энергии и был очарован ее смущением. Мейв – прелестное создание, обладающее к тому же незаурядным умом и спокойным нравом. Именно это Киран имел в виду вчера, сказав ей, что она его удивляет. Что бы Мейв ни делала, от этого он только еще сильнее хотел ею обладать. Обычно его гораздо больше заботила женская грудь, чем дамский интеллект.

Однако Мейв не была похожа ни на одну из женщин, с которыми он был знаком.

– Но…

– Я делаю это, чтобы вам было легче ко мне привыкнуть. А сейчас почитайте мне вашу книгу, – сказал Киран, садясь на стул.

Мейв вытащила небольшую книжицу, которую зажала под мышкой.

– Э-эту? Я… Вряд ли она вам понравится.

Ее скрытность заинтриговала Кирана, и он стал настаивать:

– Почему вы так считаете? Я люблю литературу, как любой другой человек.

– Это стихи.

– Вы полагаете, я не люблю поэзию? – нахмурился Киран.

– Вы предпочитаете действия, а не слова. Вы воин, а не книгочей.

– Читать все же я умею.

Мейв сконфузилась.

– Я только хотела сказать, что вряд ли вам понравятся эти стихи.

Киран озорно улыбнулся:

– Может быть, вы измените меня, милая Мейв?

У Мейв в глазах промелькнуло сомнение, но она прошла в комнату и села на табуретку возле пылающего камина. Надев очки и открыв книгу, она скептически посмотрела на Кирана.

Он снова улыбнулся:

– Читайте, прошу вас.

Пожав плечами, Мейв начала:

Мягкий, мерцающий свет, как в час перед самым закатом
Иль когда ночь отошла, но не возник еще день.
Кстати такой полумрак для девушек скромного нрава,
В нем их опасливый стыд нужный находит приют.[1]

Киран откинулся на стуле и продолжил:

Тут Коринна вошла в распоясанной легкой рубашке.
По белоснежным плечам пряди спадали волос.
В спальню входила такой, по преданию, Семирамида
Или Лайда, любовь знавшая многих мужей…

– Вы знаете «Любовные элегии» наизусть? – Мейв была ошеломлена.

– Да, представьте себе. Оказывается, я знаток не только мечей и стрел. Лорд Ротгейт, у которого я воспитывался, подходил к моему воспитанию со всей серьезностью. Изучение Овидия входило в учебную программу.

Мейв покраснела от смущения.

– Значит, вы знаете, что там дальше…

Киран расплылся в улыбке:

Легкую ткань я сорвал, хоть, тонкая, мало мешала, —
Скромница из-за нее все же боролась со мной.

Киран подошел к Мейв, ласково погладил ее шею, затем провел ладонью по щеке. Мейв затаила дыхание, когда Киран опустился перед ней на колени, и смотрела на него словно, завороженная. А Киран тем временем продолжал:

И показалась она перед взором моим обнаженной…
Мне в безупречной красе тело явилось ее.
Что я за плечи ласкал! К каким я рукам прикасался!
Как были груди полны – только б их страстно сжимать!
Как был гладок живот под ее совершенною грудью!
Стан так пышен и прям, юное крепко бедро!
Стоит ли перечислять?.. Все было восторга достойно.

Шепотом произнося строки элегии, Киран гладил пальцем то изящные лодыжки Мейв, то ее икры, то колени.

Мейв затрепетала и положила ему руки на плечи. Киран прильнул губами к ее лодыжке в тонком чулке и снова почувствовал, как Мейв затрепетала, а он тем временем шептал ей:

Тело нагое ее я к своему прижимал…
Прочее знает любой… Уснули усталые вместе…
О, проходили бы так чаще полудни мои!

В тот момент, когда Киран замолчал, его рука остановилась чуть повыше ее колена.

– Вы знаете в этой элегии каждое слово, – прошептала Мейв.

– Я состою не из одних только мускулов, дорогая женушка.

– Это верно. – Мейв нахмурилась.

Когда его рука скользнула по внутренней поверхности ее бедра, Мейв замерла и тихонько ахнула.

– Потому что я знаю кое-что из Овидия, вам стало труднее меня ненавидеть? Или вы воспылали ко мне страстью? – с вызовом спросил он.

Мейв убрала его руку и закрыла глаза.

– Нет, не поэтому.

– Вы уверены?

Разочарованно вздохнув, Мейв закрыла книгу и сняла очки. Затем поднялась и направилась к двери. Киран схватил ее за руку.

Мейв попыталась его оттолкнуть, но он привлек ее к себе и припал губами к ее руке.

Мейв почувствовала, как сердце сильнее заколотилось в груди.

Она попробовала вырваться.

– Не прикасайтесь ко мне! Никогда!

Мейв вела себя, как женщина с мужчиной, к которому испытывает вожделение. У Кирана не было оснований думать, что Мейв со временем не согласиться делить с ним брачное ложе. Но, если Мейв отвергает его по причинам, о которых он догадывался, у него уйдет слишком много времени на то, чтобы преодолеть силу воли этой женщины и ее убеждения.

– Я знаю, что наш брак означал для вас крушение всех ваших надежд, милая Мейв. Но если вы забудете на мгновение, что меня послал сюда король Генрих, то поймете, что мы с вами могли бы найти еще много интересных тем для бесед.

– Что-то не хочется.

– Раз уж мы с вами женаты, вам нужно постараться это сделать. А если нам это не удастся, наш брак обречен па неудачу.

Мейв гордо вскинула голову и посмотрела Кирану в глаза:

– Вы вообразили, будто разбираетесь в женщинах. Но вы не понимаете, милорд, что единственное, о чем я мечтаю, – это чтобы в Ирландии воцарился мир, а вы делаете все, чтобы этот мир разрушить.

– Если вы хотите мира, то почему помогаете мятежникам и их борьбе? Не стоит отрицать вашего участия.

Мейв подняла бровь и взглянула на Кирана свысока:

– Мне нужна свобода без кровопролития. Я не хочу войны. А вам не стоит волноваться: я выполню мой долг перед вами, как это велит мне Господь. Но не думайте, что вам удастся завлечь меня своими ласками, я прекрасно понимаю, чего вы добиваетесь от меня. Но у меня хватит силы воли устоять перед вашими чарами и не потерять голову.

– Но знайте, я не остановлюсь до тех пор, пока вы все-таки не потеряете голову, моя Мейв.

– Если вам по душе жизнь, полная тревог и волнений, поступайте как хотите.

Она надела плащ и вышла.

Однако наблюдательный Киран, тонкий знаток женской природы, заметил волнение, которым была охвачена Мейв и которое она хотела скрыть от себя самой.

Истекала половина двухнедельной отсрочки, о которой она его попросила. И Киран с замиранием сердца думал о том, что близится время показать ей всю силу своих чар. Пока Мейв не заснет в его объятиях, умиротворенная и счастливая.


На следующий день, когда солнце взошло над Ирландскими горами, Мейв, стоя на зубчатой стене, наблюдала из окна своей спальни, как проходили учения лангморского войска. Она заключила, что некоторым солдатам нужно еще долго упражняться в военном искусстве. Получая приказы своего командира, они недовольно бурчали что-то себе под нос и пялились на каждую служанку, проходившую мимо. Сознавая, что ее горделивый муж не слишком преуспел в укрощении самой непокорной части войска, Мейв улыбнулась. Что касается остальных солдат, их успехи были налицо.

Киран каждый день терпеливо муштровал солдат. От ежедневных утомительных многочасовых упражнений толстяки начали терять в весе. Старички окрепли и снова вошли в форму. Новички постепенно овладевали необходимыми навыками. Некоторые из них учились с большим энтузиазмом, словно чувствуя, что знания им передает настоящий мастер своего дела. Килдэр пользовался уважением солдат.

Ну и ладно. Лишь бы она сама, чего доброго, не начала смотреть на Кирана так же, как они.

Можно не сомневаться, Киран способен соблазнить и увлечь любую женщину. Стоило ему сказать что-то или прикоснуться к ней прошлой ночью, как у нее мурашки бежали по спине, и она ощущала то, что никогда не ощущала в объятиях Куэйда.

Ну почему именно к Кирану Мейв испытывает такие чувства?

Вот уже на протяжении нескольких ночей подряд этот вопрос не давал Мейв покоя. Вот и сегодня она тоже размышляла об этом, глядя на то, как Киран строит солдат в одну шеренгу, а затем прощается с ними до следующего дня.

Ее брови удивленно поползли вверх. Странно. Сейчас еще около полудня. На небе ни облачка. Нет ничего, что предвещало бы дождь. Почему Килдэр так рано отпустил солдат?

Словно угадав ее мысли, Киран поднял глаза на зубчатую стену, где стояла Мейв, и улыбнулся ей.

– Спускайтесь ко мне, милая Мейв.

Ему что-то понадобилось. А Мейв, чувствуя, что после вчерашнего вечера в его комнате ей становится все труднее противостоять чарам Кирана, старалась проводить с ним как можно меньше времени. Она знала, что общение с ним ослабит ее волю.

– Я наслаждаюсь прекрасным видом, открывающимся отсюда, милорд.

– Мне надо вам кое-что показать! – крикнул Килдэр.

Мейв не испытывала ни малейшего желания идти к Килдэру, однако любопытство взяло верх. Интересно, что он собирается ей показать?

Она покачала головой. Мейв осознавала, Киран представляет для нее опасность. Что он замышляет? Собирается допросить ее? Соблазнить?

– Может быть, позже. Мне нужно распорядиться насчет ужина.

– Это подождет, жена. Сейчас же спускайтесь ко мне.

Мейв колебалась. Она почувствовала на себе любопытные взгляды солдат из лангморского войска и проходящих мимо служанок. Им всем хотелось знать, чем закончится эта сцена и кто одержит верх. Так долго вся власть в Лангморе находилась в руках Мейв. Она принимала решения, исполняя роль лорда, потому что Флинн часто уезжал или был занят делами, и Мейв было нелегко отказаться от своей власти, передавая бразды правления графу Килдэру.

Тем не менее она прекрасно понимала, что его просьба не имеет никакого отношения к замку. Мейв видела это по его глазам.

Мейв медлила. Если она подойдет к нему сейчас, она тем самым покажет всем, что покорилась воле мужа. Мысль о том, что все подумают, будто она безропотно подчиняется желаниям графа, уязвляла ее гордость.

– Идите сюда, Мейв. Иначе мне самому придется пойти за вами. И тогда скорее всего мы с вами не появимся даже к ужину.

Этот намек заставил Мейв вспыхнуть. Она с гневом взглянула на Кирана.

Боже правый! Этот человек – бесстыдный нахал. Мейв нисколько не сомневалась, что он выполнит свою угрозу и поднимется за ней на зубчатую стену.

– Я должна проверить, как обстоят дела у кухарки. А потом подойду к вам.

Не успел Киран опомниться, как Мейв удалилась. Она опрометью бросилась на кухню. Заглянув в дверь, увидела, что на открытом огне поспевают несколько буханок дрожжевого хлеба. Кухарка держала в руках только что ощипанного жирного гуся.

Кухарка была опытной и умелой, так что не стоило ее проверять. Мейв заглядывала на кухню раз или два за целую неделю.

– Вам помочь, миледи? – спросила женщина.

Мейв покачала головой:

– Не обращайте на меня внимания.

Мейв понимала, что ее затея по меньшей мере бессмысленна, и ругала себя. Если Кирану нужно с ней поговорить, зачем отказываться? Он может подумать, что Мейв его боится.

Она-то его не боится. Вот только тело предает ее.

Напустив на себя равнодушный вид, Мейв направилась во двор замка. Килдэр стоял на том же самом месте, где она видела его перед тем, как отправиться на кухню.

Киран ей улыбнулся. Это была та самая улыбка – не «отразимая и полная очарования, – от которой у Мейв кружилась голова.

Нужно избавиться от этих глупостей! Ну и что с того, что улыбка Кирана более очаровательная, чем улыбка Флинна и даже улыбка Куэйда? Это совершенно ничего не значит. Просто Килдэр научился так улыбаться, стоя перед зеркалом и тренируясь по нескольку часов кряду, И все это для того, чтобы привлекать внимание дам.

– Что вы хотели мне показать?

Мейв мысленно похвалила себя за то, что ей удалось четко сформулировать свой вопрос. Никакого намека на игривость.

Киран протянул ей руку, и его улыбка стала еще задорнее. Мейв приказала своему сердцу биться ровнее, призывая себя оставаться невосприимчивой к его чарам.

Избегая смотреть Кирану в глаза, Мейв заставила себяне сводить взгляда с его носа – длинного и прямого. Но ее взгляд снова нечаянно упал на его соблазнительные губы.

Мейв вздохнула. Черт возьми, сердце, несмотря ни на что, так и замирает в груди от его проклятой улыбки.

На ее счастье, как раз в этот момент он отвернулся и наклонился, чтобы поднять лук, который лежал у его ног. Мейв была неприятно удивлена, когда Киран вложил лук ей в руки.

Лук упал на землю.

– Я не притронусь к этому орудию смерти.

Киран терпеливо поднял лук и снова вложил его в руку Мейв. На этот раз он придерживал его сам, сжав ее ладонь в своей руке.

– Это средство защиты, а также способ добыть пропитание для жителей крепости. К тому же учиться стрелять из лука весьма увлекательно.

Мейв посмотрела на Кирана как на полоумного.

– Не смотрите на меня так, милая Мейв. Я покажу вам, как это интересно.

Не успела Мейв и слова сказать, как Килдэр, взяв за руку, повел ее к своему коню. Он поднял Мейв как пушинку и посадил на лошадь, а сам сел сзади нее. Спрятав лук в сумку, привязанную к седлу, Киран пришпорил коня.

Мейв не успела оглянуться, как оказалась за воротами Лангмора. Ветер растрепал ее волосы. Она видела, как солнце обогревает своими теплыми лучами землю, пробуждающуюся после зимы.

Однако все ее мысли были заняты тем, что рука Кирана лежит у нее на талии и он прижимает ее к своей груди. Мейв ощущала дыхание Кирана, чувствовала биение его сердца. Разве когда-нибудь она чувствовала нечто подобное с Куэйдом? Или с кем-либо другим?

Через несколько минут они остановились посреди небольшой поляны, окруженной деревьями, на которых начинали распускаться почки. Киран спрыгнул с лошади и подал руку Мейв, помогая ей спешиться.

Он смотрел на нее с ожиданием. Сердце Мейв учащенно забилось. Почему чары этого мужчины имеют над ней такую власть? Он вызывал в ней эмоции, о существовании которых она раньше и не подозревала. Этот человек опровергал все ее представления и устоявшиеся взгляды на войну, на политику, на брак и на отношения между мужчиной и женщиной.

Увидев, что она сомневается, Киран снял Мейв с лошади и опустил на землю прямо перед собой. Они стояли так близко, что Мейв ощущала тепло его тела и чувствовала, как его желание передается ей.

Мейв вспомнила о Куэйде и о своем долге перед будущим родной Ирландии. Увлечение врагом шло вразрез с этим долгом, и, осознав это, Мейв отстранилась от Кирана.

– Для чего вы привезли меня сюда, милорд?

Как Мейв и рассчитывала, услышав, что она снова отказалась назвать его по имени, Киран нахмурился. Именно этого Мейв и добивалась – вызвать его гнев. Она делала это в отместку за то, что Килдэр, не спросив у нее разрешения, изменил ее жизнь.

Киран подчеркнуто спокойно вынул лук из сумки, привязанной к седлу, и, протянув оружие Мейв, вложил лук ей в руку, накрыв ее пальцы своей рукой.

Мейв охватил гнев, его прикосновение жгло руку огнем. Она не знача, что делать: ругать и проклинать Килдэра или поддаться его чарам?

– Этот лук легкий, он сделан из тиса. По сути, это детский лук, он меньше по размеру, чем взрослый. Поэтому вы без труда научитесь из него стрелять.

– Я не желаю этому учиться, милорд. Пожалуйста, уберите руку.

– При стрельбе из лука, – как ни в чем не бывало продолжал Киран, – важны четыре вещи. Прежде всего точность стрельбы. Во время охоты, даже в спортивных состязаниях, важно попасть в цель.

– Я не хочу этого знать.

– Вы смогли бы выстрелить из лука в меня? После того, как примкнете к мятежникам во время их выступления? – спросил он.

Этот негодяй имеет наглость иронизировать.

– Я уже говорила вам, что не хочу кровопролития. Только свободы для Ирландии.

Киран кивнул.

– Во-вторых, для лучника важна скорость стрельбы. Если противник окажется проворнее и выстрелит первым, вы не сможете защититься.

Мейв притворно зевнула.

– Мне обязательно все это выслушивать?

Киран рассмеялся.

– В-третьих, при стрельбе из лука нужны умение и ловкость. А для этого необходимо тренировать пальцы – чтобы они стали гибкими и умелыми.

Мейв злилась, а Килдэр, будто не замечая этого, продолжал:

– И последнее – нужна сила в руках. Если вы только слегка поцарапаете свою цель, вас это не спасет. Стрела должна пронзить цель глубоко. Нужно глубокое проникновение. Понимаете? – спросил он, понизив голос.

Мейв не сомневалась в том, что Килдэр намеренно говорит двусмысленно, и пристально смотрела ему в лицо.

Он не отрывал от нее взгляда.

– Да, понимаю, – твердо заявила она.

Киран улыбнулся.

– Хорошо. Тогда я не стану больше тратить время на объяснения. Вы знаете, что надо делать. – Он взял Мейв за плечи, повернул лицом к просеке и снова протянул ей стрелу. – А теперь встаньте прямо напротив цели, широко расставив ноги. Распределите вес равномерно на обе ноги. Ваши плечи должны находиться на одной линии с целью.

Киран помог Мейв принять правильную позу. С плеч Мейв руки Кирана переместились на ее бедра. Несмотря на слои надетой на ней одежды, от прикосновений Кирана Мейв чувствовала, как приятное тепло разливается по всему ее телу.

– Хорошо, – кежно проворковал Киран. – А теперь держите лук так, чтобы большой и указательный пальцы образовали букву «V». И помните, что после того, как выпустите стрелу, вы должны быть в состоянии отступить.

Мейв вздохнула:

– Как я это могу узнать это заранее?

– Все приходит с опытом. Нужно больше тренироваться. А теперь натяните тетиву. Возьмите лук в левую руку – вот так. – Киран снова помог Мейв встать правильно. – Хорошо. Натяните тетиву к плечу.

Сомневаясь, что у нее все получится, Мейв сделала так, как он ей велел. Мейв раньше не подозревала, что то, что со стороны было легко, на поверку оказалось непростым делом.

Впрочем, познакомившись с Килдэром, она уже давно перестала чему-либо удивляться.

– Так, Мейв. Превосходно, – похвалил ее Киран, когда она в точности выполнила все его указания. Мейв вошла во вкус. Ей почему-то стало интересно, что будет дальше.

– Отлично. Тремя пальцами натяните лук. – Киран помог Мейв это сделать. – Да, так. Только придерживайте зарубку на стреле для тетивы указательным и средними пальцами.

Сколько Мейв ни пыталась ухватить выемку на стреле пальцами, у нее не получалось.

Килдэр помог ей поставить указательный палец на верх зарубки, а средний – на ее низ. Мейв крепче сжала стрелу и наконец почувствовала себя увереннее.

– Так, хорошо. А теперь снова натяните тетиву, пока не почувствуете, что указательный палец правой руки находится там, где надо. И запомните то место, где сейчас ваш палец, потому что он должен быть здесь всегда, когда вы натягиваете тетиву. Это важно для точности стрельбы.

Килдэр внимательно посмотрел на Мейв.

– Вы хорошо прицелились? – Говоря это, Килдэр развернул Мейв в сторону ближайшего дерева, стоявшего на опушке. – Теперь посмотрите на свою цель. Дерево и ваша стрела должны находиться на одной линии. Когда вы поймете, что готовы, сделайте вдох и выпустите стрелу.

Мейв посмотрела на толстый ствол дерева и прицелилась.

– Можете пока не думать о меткости стрельбы, милая Мейв, Для этого нужно время. Сейчас главное – научиться стрелять.

Мейв рассеянно кивнула, а затем затаила дыхание и выпустила стрелу. Она чувствовала себя немного скованно: Килдэр стоял у нее за спиной и обнимал ее за талию.

Мейв была охвачена противоречивыми чувствами.

Выпущенная Мейв стрела просвистела в воздухе и угодила в дерево. Кончик стрелы вонзился в кору дерева в паре дюймов от земли. Мейв попала в цель!

– Очень хорошо, – похвалил Киран, крепче обнимая Мейв.

Его искренняя улыбка, сияющие глаза, тепло его прикосновения заставили Мейв покраснеть. Мгновение она была сама на себя не похожа, на время утратив свою обычную сдержанность и рассудительность.

– Попробуйте еще разок. – Киран достал вторую стрелу.

Мейв выхватила стрелу у него из рук и, натянув тетиву, выстрелила. Но на этот раз промахнулась.

И очень расстроилась. Вряд ли ее всерьез заботило, сможет ли она в скором времени овладеть мастерством стрельбы из лука. Разумеется, ее переживания объяснялись тем, что ей не хотелось выглядеть в глазах Килдэра беспомощной неумехой, неспособной выполнить простейшую задачу.

Мейв оглянулась на мужа. Не заметив в его глазах ни тени разочарования, она облегченно вздохнула. А потом нахмурилась. Неужели она изо всех сил старается преуспеть в этом жестоком занятии только затем, чтобы не разочаровать Килдэра?

– Мало кому удается бить без промаха, – произнес Киран.

– Даже вам? – с вызовом спросила Мейв.

Он пожал плечами:

– Я практиковался в этом целых двадцать лет.

– Тогда выстрелите из лука вон в то дерево, – не задумываясь, предложила она. – Я хочу посмотреть, как вы сами это делаете.

Киран, широко улыбаясь, взял лук у Мейв, достал еще одну стрелу, прицелился и выстрелил. Стрела просвистела в воздухе и врезалась прямо в ствол дерева.

Мейв с восхищением посмотрела на Кирана. Он молча смотрел на нее. И не двигался. Мейв замерла, не сомневаясь в том, что сейчас Киран ее поцелует. Но вместо этого он протянул ей лук:

– Попробуйте еще раз.

Мейв взяла лук, и, когда их пальцы случайно соприкоснулись, приятная дрожь пробежала по ее телу. Киран вложил ей в руку еще одну стрелу.

Мейв постаралась сосредоточиться на его указаниях, ощущая каждой клеточкой своего тела, что Киран стоит у нее за спиной, чувствуя его тепло и его дыхание.

На мгновение Мейв закрыла глаза, чтобы отогнать от себя мысли о Киране. А потом снова открыла и выпустила стрелу. Через мгновение стрела воткнулась в дерево в нескольких дюймах от стрелы Кирана.

Киран рассмеялся:

– Я вижу, из вас вышла прекрасная лучница, жена. Может быть, это должно послужить для меня поводом для беспокойства?

Мейв улыбнулась его шутке и вопросительно посмотрела на Кирана.

Улыбка исчезла с его лица, а его взгляд потеплел.

Он поцеловал ее.

Мейв не возражала. Она вдруг почувствовала себя другим человеком, у которого нет сил противиться своим желаниям. У нее в крови все сильнее и сильнее закипала страсть. Помоги ей Бог.

Мейв чувствовала, как Киран обнимает ее, ласкает ее живот, груди.

С ее губ слетел стон, и она прильнула к нему.

Словно угадав ее желание, Киран стал гладить упругую грудь Мейв, обводя кончиками пальцев ее сосок, а его губы не отрывались от ее губ.

Мейв тонула в теплом и сладком, как мед, омуте желания. Сердце ее учащенно билось.

Как удалось Кирану превратить ее в распутницу, которая вот-вот готова позабыть обо всем, что ей было до этого дорого? И все это ради наслаждения, которое он ей дарит!

Ведь для нее долг всегда был превыше всего. Долг перед Господом. Долг перед Ирландией. Перед Куэйдом.

Мейв резко разомкнула объятия и отстранилась от Кирана. Она ожидала, что Киран бросится за ней, требуя продолжения.

Но он этого не сделал. И вопреки всякому здравому смыслу, это расстроило Мейв.

Киран пожирал ее глазами, и Мейв снова охватило желание. Это и радовало ее, и пугало одновременно.

– Через шесть дней, милая Мейв, мы не будем останавливаться.

Киран сковывал ее волю, но она не собиралась так просто сдаваться.

– Когда мы заключали соглашение, милорд, я имела в виду, что мне нужны примерно две недели, на несколько дней больше или на несколько дней меньше, – резко сказала она.

– На несколько дней меньше… Что ж, против этого я не возражаю. Так что давайте придерживаться ранее оговоренного нами срока в две недели.

– Вы что, собираетесь рассчитывать время вплоть до одной секунды? В один прекрасный день я проснусь, а вы в моей постели. Значит, на мои желания вам наплевать?

Мейв старалась испепелить Кирана взглядом, полным презрения. Однако на Кирана это не подействовало. Его лицо оставалось непроницаемым.

– Вы не сможете заставить меня желать вас! – выкрикнула она в отчаянии.

– А я и не собираюсь, – заявил Киран, скрестив руки на груди. – Ваше тело давно мне покорилось. Сейчас я пытаюсь завоевать ваш разум.

Мейв округлила глаза. Как он догадался?

Киран угадал ее мысли: он подошел к ней и прошептал:

– Мужчина, находящийся во власти желания, узнает о том, что чувствует женщина, по тому, как учащается у нее дыхание, по тому, как бьется у нее сердце. Вам известно, что у женского возбуждения есть свой, особый запах?

– И вы различаете его, как это делают животные?

– Да, – ответил Килдэр. – Мне знаком запах вашего возбуждения, Мейв. И я не успокоюсь, пока не удовлетворю вас.

С этими словами Киран спрятал лук в сумку, висевшую у седла. И молча протянул руку Мейв. Она знала, что рискованно находиться с Кираном рядом в глуши.

Киран помог ей сесть на лошадь, а сам устроился сзади, у нее за спиной. Они молча ехали в Лангмор, а Мейв всю дорогу думала о том, что Киран прав: ее тело давно ему подвластно. Вот и сейчас оно страстно стремилось к Кирану, и Мейв сладко замирала от его близости. По ночам она часто представляла, как их тела однажды сольются. Только разум Мейв сопротивлялся Кирану. И теперь у нее возникли серьезные опасения, что своей чарующей улыбкой и внезапными приступами нежности он начинает стремительно завоевывать также и ее разум.

Наконец они добрались до Лангмора. Мейв спрыгнула с лошади, собираясь как можно быстрее проскользнуть в замок.

Но Киран, который еще оставался в седле наклонился и схватил ее за руку.

– Вам не стоит больше убегать от меня. Я не причиню вам зла, и скоро вы это поймете. Ваш разум перестанет мне противиться.

– Посмотрим, – сквозь зубы процедила Мейв. Она замерла, предвкушая еще один обжигающий поцелуй, который послужил бы уместным подтверждением его слов, но в это время Кирана позвал Кольм, его оруженосец:

– Милорд!

Не скрывая досады, Киран повернулся к молодому человеку:

– В чем дело?

– К вам пришли.

Килдэр глянул через плечо Кольма и увидел мужчину с золотисто-каштановыми волосами. Этот человек кого-то отдаленно напоминал Кирану.

Мейв была недовольна, увидев Десмонда О'Нилла, Несмотря на то что этот человек был предан делу мятежников, Мейв недолюбливала его, потому что О'Нилл славился хитростью и коварством.

Первым побуждением Мейв было предупредить Кирана, что этому человеку нельзя доверять. Повернувшись, Мейв увидела у него на лице крайнее изумление. Он был потрясен.

Мейв, нахмурившись, смотрела, как Десмонд О'Нилл подошел к Кирану и протянул ему руку для приветствия.

Его следующие слова потрясли Мейв до глубины души:

– Здравствуй, сынок.

Глава 10

Киран так и застыл на месте. Он удивленно уставился на мужчину. Чем дольше он вглядывался в лицо этого человека, тем больше понимал, что его первые опасения подтвердились.

Это его отец, с которым он не виделся много лет. Точнее, двадцать один год.

Десмонд О'Нилл погрузнел, его рыжеватая борода поседела, но Киран не мог его не узнать.

Как отец его нашел? Где он пропадал все это время? С тех пор, когда в Болкорти случился тот ужасный пожар?

Киран молчал, словно лишился дара речи. Его мысли лихорадочно метались, а глаза выражали смятение.

– Я думал, ты погиб, – наконец проговорил он.

Невесело рассмеявшись, Десмонд подошел к нему ближе.

– Тебе мать так сказала?

Киран кивнул. Значит, мать ему солгала. Почему она так поступила, он уже никогда не узнает. Джоселина Бродерик, его мать, умерла пять лет назад.

Киран не понимал, почему, если его отец жив, он о нем ничего не знал все эти годы. Но в глубине души Киран был рад, что отец его разыскал.

Десмонд помрачнел:

– Она всегда была бессердечной шлюхой. Неудивительно, что она сказала тебе, что меня нет в живых.

Оскорбительное высказывание отца о его покойной матери словно ножом резануло Кирана по сердцу. Джоселину Бродерик можно было бы назвать замкнутой, ожесточенной. Его мать в большей степени занимала религия, чем ее собственный сын. Однако у нее никогда не было других мужчин, кроме мужа. Киран почувствовал раздражение и неприязнь.

Мейв стояла рядом с Кираном и потрясенно наблюдала встречу отца с сыном.

Проклятие! Только этого ему не хватало. Киран не собирался посвящать ни Мейв, ни кого-либо другого в этих краях в тайны своего нелегкого прошлого. Он старался навсегда забыть о них.

– Мейв О'Ши, – сказал Десмонд, кивнув ей. – Как поживает Лангмор и ваш братец, дорогуша?

– Хорошо, сэр. Благодарю вас, – сухо ответила она.

– Мейв больше не носит фамилию О'Ши, – сообщил Киран отцу. – Она моя жена.

– Так, значит, вы О'Нилл, дорогуша! – просиял Десмонд. – Ну что ж, я рад, что вы теперь моя родственница.

Мейв вопросительно посмотрела на Кирана, а потом повернулась к О'Ниллу.

Все это было как-то странно и нелепо – появление отца Кирана, который таинственным образом воскрес из мертвых, новоиспеченная жена, которой ничего не известно о прошлом ее супруга. Это было больше похоже на страшный сон.

Когда первое потрясение стало постепенно проходить, сам собой возник вопрос: раз в тот роковой день в Болкорти Десмонд О'Нилл не погиб, где он пропадал все это время? Почему ни разу не попытался связаться с Кираном? Особенно после того, как его мать отошла в мир иной и Кирана отдали на попечение чужих людей?

– Мейв носит фамилию Бродерик, как и я, – сказал Киран.

Десмонд нахмурился:

– Неужели эта шлюха лишила тебя твоей настоящей фамилии?

Эти слова отца, произнесенные с презрением, разозлили Кирана.

– Ее нет в живых, и не стоит сейчас пятнать ее имя. Что бы она ни сделала, прошлого уже не изменишь.

– Нет в живых? Какая хорошая новость!

Киран стиснул зубы и сжал кулаки.

Между ним и матерью никогда не было особой любви, потому что ребенок, в чьих жилах течет ирландская кровь, был для нее нежеланным. Киран старался перенять ее английские манеры и обычаи, и небезуспешно. Пусть его мать оставила его, но по крайней мере она позаботилась о том, чтобы он не остался без присмотра и опеки. Время от времени она писала ему письма. А что же Десмонд О'Нилл? Что сделал для него отец? Только дал ему свое семя?

У Кирана мелькнуло подозрение – ужасное, как лицо уродливого карлика. Взглянув на отца, он спросил:

– Зачем ты приехал?

Лицо Десмонда выражало удивление. Он похлопал Кирана по плечу и сказал:

– Я приехал тебя навестить. У меня вырос прекрасный сын, которым можно гордиться. Хотел посмотреть на тебя – нового графа Килдэра. Был рад, что ты в конце концов вернулся в Ирландию. Что женился на ирландке.

Хотя, говоря это, Десмонд улыбался, Киран заметил, что он обвел их с Мейв настороженным взглядом.

Похлопывая Кирана по плечу, его отец приговаривал:

– Да, у меня прекрасный сын. Всемогущий граф!

Отец осыпал его похвалами и, казалось, был счастлив. Однако обостренное годами войны чутье воина подсказывало Кирану, что необходимо держать с Десмондом ухо востро.

– Зачем ты приехал? – снова повторил он свой вопрос. На лице у Десмонда появилось обиженное выражение.

А затем он улыбнулся. Киран не сомневался, что его наигранная приветливость – всего лишь уловка.

– Что, для старика отца у тебя даже доброго словечка не найдется? Ну давай, пригласи меня в дом, чтобы угостить бокалом эля. Потолкуем об Ирландии, сынок.

Чувствуя, что сейчас Десмонд не собирается ему выкладывать все начистоту, Киран жестом пригласил отца следовать за ним в замок. Испытывая крайнюю неловкость, Мейв взяла Кирана под руку.

– Будьте осторожны с ним, – шепнула она мужу.

Киран кивнул.

Значит, его чуткая жена тоже не доверяет этому человеку. Судя по выражению лица Мейв, она была очень расстроена тем, что Десмонд О'Нилл оказался его отцом.

Этот факт не радовал и самого Кирана.

Когда они оказались в замке, Киран остановился у основания лестницы и сказал Мейв:

– Ступайте. Ждите меня в моей… – он покосился на отца и поправился: – в нашей спальне.

Мейв с опаской покосилась на Десмонда, а потом снова перевела взгляд на Кирана. Он был удивлен, увидев у нее в глазах тревогу и желание защитить его от опасности, которая может ему угрожать.

Неужели его нежная хрупкая малышка Мейв желает защитить его – сильного, закаленного в боях воина?

В душе у Кирана затеплилась радость.

Мейв нехотя кивнула и стала подниматься по ступенькам на второй этаж. Киран с нежностью смотрел ей вслед и в очередной раз думал о том, когда наконец ему удастся побороть ее сопротивление и когда она будет ему принадлежать душой и телом.

– Она будет тебе хорошей женой, сынок, – сказал Десмонд, прервав размышления Кирана.

Киран кивнул, они прошли в большой зал и сели вдвоем за главный стол. Вскоре появилась служанка с кружками эля. Они с отцом остались наедине. Кирану было не по себе. Он молчал и хмурился.

– Я пару раз бывал в Лангморе, – сказал Десмонд. – Красивый замок. Хорошо укрепленный. Неплохая крепость. Если случится война, она выдержит штурм.

Киран только кивнул в ответ на слова отца:

– Как ты узнал о моем приезде?

– От твоего двоюродного брата Хью. Он лет пять переписывался с графом Ротгейтом, сынок.

Гилфорд… Киран вдумывался в сказанное отцом. Проклятие! Надо как можно скорее поговорить с вездесущим стариком Гилфордом.

– Однако ты решил увидеться со мной только сейчас. Почему?

– Хотел увидеть, каким ты стал, – ответил Десмонд.

Однако Кирана не оставляли сомнения. Срабатывал сильный инстинкт самосохранения, многими годами войны выработанная осторожность.

– Йоркшир находится всего в неделе пути отсюда. Ты мог бы увидеться со мной намного раньше, если бы хотел удовлетворить свое любопытство.

– Полно тебе. Разве нога ирландца ступит на английскую землю? Мне это как нож в сердце, сынок.

Возможно, ирландцы и в самом деле так думают, но только в том случае, если у них есть причины опасаться, что англичане причинят им зло, или если они совершили что-то незаконное.

– Но теперь, когда ты вернулся в Ирландию, нам нужно многое обсудить.

Киран вовсе не горел желанием что-либо обсуждать с этим хитрецом.

– Что, например?..

– Прошлое.

Ну уж нет. Киран покачал головой:

– Что было, то быльем поросло. Прошлого не вернешь. Что толку его обсуждать?

Десмонд кивнул:

– Ну ладно. Тогда давай поговорим о будущем.

– О каком будущем?

– Для тебя настало время больших перемен. И для Ирландии тоже.

– Я сам справлюсь со своими делами, – сказал Киран, смутно догадываясь, что за всем этим последует.

– А с делами Ирландии ты в состоянии справиться? – спросил Десмонд.

Киран нехотя кивнул. Эти дела ему навязал король Генрих, но Киран выполнит свой долг, это долг чести, а главное – ради Гилфорда.

– Ну что ж, мы оба хотим, чтобы Ирландия процветала, верно? – сказал Десмонд. – И чтобы ею не правили чужаки со змеиными душами?

Услышав слова отца, Киран ужаснулся.

Десмонд наклонился к нему и прошептал:

– Сынок, я знаю, тебя привела сюда просьба этого подонка Тюдора, но ты не должен забывать, чья кровь течет в твоих жилах. Ты не можешь отвернуться от страны, которая дала тебе жизнь.

Ах вот оно что! Оказывается, О'Нилл приехал сюда, чтобы взывать к его патриотическим чувствам в отношении Ирландии и уговорить Кирана перейти на сторону мятежников. Иными словами, совершить государственную измену.

– А я думал, жизнь мне дала моя мать, Джоселина, – сухо заметил Киран.

– Я имел в виду твою родную землю – Ирландию, сынок. Ты парень неглупый и все прекрасно понял. У нас, ирландцев, много своих собственных обычаев и традиций, которые совсем не похожи на английские. И мы заслуживаем свободы.

– И ты хочешь, чтобы я помог вам получить свободу?

Десмонд энергично закивал:

– Это была моя самая заветная мечта еще в те времена, когда я не был женат на твоей матери. На протяжении нескольких лет мы побеждали. А теперь этот подонок Тюдор посылает сюда все больше и больше своих людей, чтобы они жили в наших замках, чтобы наши женщины рожали им детей, чтобы они сломили наш дух. Но в твоих жилах течет ирландская кровь, сынок. Тебе известны мечты и чаяния нашего народа. Ты должен нам помочь.

Десмонд хочет, чтобы Киран совершил предательство? Помог человеку, который больше дорожил делом всей своей жизни, чем собственным сыном и женой? Отвернувшись от Гилфорда, который его воспитал, и все это ради того, чтобы способствовать мятежу, из-за которого дважды жизнь Кирана была разрушена?

Скорее вонючая вода Темзы начнет источать аромат сладких роз, чем это когда-нибудь случится.

– Убирайся, – нахмурившись, негромко сказал Киран.

Десмонд округлил глаза:

– Но, сынок…

– Не смей меня так называть.

– Киран, не забывай, что я твой отец.

– Последние лет двадцать ты был не самым образцовым отцом.

– Я и раньше хотел тебя разыскать, но не знал, где тебя найти. Я совершил ошибку. – Десмонд почти умолял его, но Киран ему не верил.

– Да, ты совершил ошибку. А теперь оставь меня в покое.

– Теперь ты стал графом. Даже сам король к тебе прислушивается. От тебя многое зависит, Киран. Ты можешь найти подход к Тюдору – королю Генриху и в состоянии помочь мятежникам. Ирландия нуждается…

– Мне безразлично, в чем нуждается Ирландия. И еще меньше меня заботят мятежники. Убирайся вон из моего замка. Немедленно!


Мейв нервно мерила шагами комнату. Хотя прошло совсем немного времени с того момента, как Киран уединился с Десмондом О'Ниллом, она опасалась за мужа.

О'Нилл был верным приверженцем мятежников, стремившихся освободить Ирландию от поработителей. Но Мейв не разделяла его убеждений. Ради свободы Ирландии О'Нилл готов был пойти на кровопролитие. Порой ей казалось, что этот человек просто ждет, когда реки крови прольются на их родную землю. Последнее время Флинн попал под влияние этого страшного человека. Ходили слухи о том, как О'Нилл долгие годы изводил свою жену-англичанку. Мейв не знала, правда это или нет, однако все эти слухи не предвещали ничего хорошего. У Мейв была душа не на месте, когда она думала о том, что Киран беседует сейчас с глазу на глаз с этим чудовищем.

Нет, Кирану нужно быть осмотрительнее. Хотя откуда он мог знать о том, что собой представляет этот человек? Однако Мейв известно о том, кто он такой. Да, она постаралась предупредить Кирана. Но что, если это не поможет?

Услышав, как в дверном замке повернулся ключ, она оглянулась. В комнату, меча взглядом громы и молнии, вошел Киран. У него на лице больше не было прежней улыбки. Его губы были плотно сжаты.

Киран сделал три больших шага к камину, повернулся и снова зашагал к двери. Дойдя до двери, он опять повернулся и зашагал обратно к камину. С каждым шагом выражение его лица становилось все более суровым.

Что произошло между ним и О'Ниллом?

Мейв никогда еще не видела Кирана таким раздраженным и не на шутку встревожилась.

– Что случилось? – спросила она.

Киран остановился и сверкнул глазами в ее сторону:

– Почему в этой проклятой стране жители – фанатики? Чего именно они добиваются? Что понимают под свободой?

Эти вопросы застали Мейв врасплох. Она не нашлась что ответить.

– Правда-правда, – продолжал Киран. – Вы, видимо, решили, что эта страна – земля обетованная или что-то в этом роде?

Мейв приготовилась ответить ему, но Киран снова принялся расхаживать по комнате.

– Здесь часто идет дождь, – яростно продолжал Киран. ~– Здесь постоянные туманы. А вы – вероломные и хитрые ирландцы – только и ищете способ, как обвести вокруг пальца честных людей.

На что намекает Киран? На кого жалуется? Мейв этого не знала. Но ее пугал его гнев.

– Может быть, вам лучше присесть.

– Такие, как, например, ваш брат… – Сказав это, Киран остановился у камина, потом резко повернулся в сторону двери. – В тот день, когда я приехал сюда, он заманил меня в ловушку, в наполненную грязью яму, вместо того чтобы сразиться со мной, как подобает настоящему мужчине.

Да, Киран и в самом деле сердит. Он так и кипит от гнева. С каждой минутой его злость все сильнее. Неужели, увидев отца, он так разволновался, что до сих пор не может успокоиться? Ведь до приезда О'Нилла Киран был настроен вполне благодушно.

Тогда почему Киран и словом не обмолвился о нем?

– Вы говорили с вашим отцом. Вы с ним не поладили?

Киран метнул на Мейв испепеляющий взгляд, сжал кулаки и, тихо выругавшись, снова стал мерить шагами комнату.

– А вы солгали мне насчет того моста через реку Барроу. Надеялись, что я утону в том проклятом болоте? Ведь моя лошадь едва не кастрировала меня, я мог погибнуть под ее копытами. Случись это, вы наверняка весело смеялись бы.

Киран был сам не свой. Его слова задели Мейв за живое, однако она не стала возражать, стараясь его успокоить:

– Солгав вам насчет моста, я не намеревалась причинить вам вред. Просто хотела задержать вас, чтобы предупредить всех о вашем приезде. Я не знала, что Флинн устроил вам западню. И сделала все, чтобы вам как можно быстрее помогли оттуда выбраться. Я очень сожалею о случившемся.

– Послушать вас, так вы просто святая, – фыркнул Киран. – Вы готовы пожертвовать собой, пренебречь своими чувствами и отвлечь своего врага приятными словами и страстным поцелуем, пока мятежники совершают нападение на охранников – представителей моего народа.

Мейв кусала губы, с трудом удерживаясь от того, чтобы не сказать хоть слово в свое оправдание. Она подошла к Кирану, который был сейчас мрачнее тучи. Мейв впервые видела его таким – без его обычного шарма. Ей казалось, что перед ней сейчас стоит совсем другой человек. Но Мейв чувствовала, что Киран испытывает сейчас не только ярость, а еще отчаяние и боль, и это поразило и растрогало ее. Она чувствовала, что встреча с отцом задела самые чувствительные струны его души.

И хотя Киран – враг, он помог ее сестрам и он ее муж.

Мейв подошла к Кирану и положила руку ему на плечо.

– Десмонд – солдафон, который не имеет представления, как обращаться с людьми, но…

Киран сбросил ее руку и схватил Мейв за плечи.

– Это не имеет никакого отношения к нашему разговору. Я сейчас говорю о вас, о моей жене – неверной и надменной.

Он не собирается говорить с ней о Десмонде. Тревога Мейв возросла.

И тут совсем некстати ока ощутила тепло его тела и его неповторимый запах – запах леса: чистого воздуха, деревьев и влажной земли.

Мейв поняла, что перед ней мужчина – сильный, мужественный, красивый, а она – женщина. И это понимание встревожило Мейв. Она не должна так думать о Киране. Не должна забывать о клятвах, данных когда-то Куэйду.

Мейв попыталась вырваться, но не тут-то было: Киран крепко ее держал.

– С тех пор как мы дали друг другу в церкви брачные обеты, я хранила вам верность.

– Если не считать того, что вы получаете письма от Куэйда О'Тула. – Киран снова схватил Мейв за плечи. – Не говоря уже о том, что вы оказываете содействие мятежникам. Все, довольно! Начиная с сегодняшнего дня вы примете тот факт, что я ваш муж, и будете вести себя как подобает хорошей жене.

Мейв сочла благоразумным промолчать, потому что была уверена, что Киран накинулся на нее, потому что его чем-то обидел отец. Она говорила себе, что долг любой хорошей жены успокоить мужа, внимательно выслушать его, предоставив ему возможность высказать все, что у него накипело.

В то же время Мейв не могла отвести от Кирана глаз. Она видела, что он охвачен желанием, которое передалось ей.

Решив сделать все возможное, чтобы успокоить мужа, Мейв сказала:

– Как хорошая жена, я забочусь о вашем доме и слугах. Когда я вам нужна – я всегда тут как тут.

Киран привлек Мейв к себе. Его глаза сверкали. В то же время его скорбно сжатые губы и отчаяние во взгляде свидетельствовали о том, как сильно он страдает. Мейв с трудом сдерживалась, чтобы не прильнуть к нему.

– С тех пор как мы поженились неделю назад, я только и думаю о том, как вы нужны мне и как я вас хочу.

И когда Киран привлек Мейв к себе, она его не оттолкнула.

Его губы жадно искали ее рот. В этом поцелуе не было и тени нежности – он был властным, словно этим поцелуем Киран хотел показать, что Мейв принадлежит только ему.

Время словно остановилось. Разум Мейв затуманился, голова кружилась. Она ощущала исходившее от Кирана тепло, мускусный запах мужского тела. Мейв прильнула к Кирану.

Он обнял ее за плечи, прижимая к себе. Мейв чувствовала, как учащенно бьется его сердце. Вспыхнувший в нем гнев медленно переплавлялся в огонь желания.

Киран распустил ей волосы, и они роскошными золотистыми волнами рассыпались по ее плечам.

Он оторвал губы от ее губ и залюбовался ее волосами. Охватившее Кирана желание ошеломило Мейв своей силой. Ее руки и ноги обмякли, и Мейв испугалась своей податливости и уязвимости.

Киран заставлял ее испытать неведомые доселе ощущения, которые действовали на ее тело и задевали потаенные струны души. Чувствуя страх и в то же время радостное волнение, она зачарованно ждала, когда Киран снова к ней прикоснется.

Киран застонал. Его рука скользнула ей на грудь. Он ласкал пальцами ее сосок, напряженный от желания. Ее сердце замирало при мысли отдаться ему. И сейчас это было уже вызвано не просто желанием облегчить его душевные переживания. Она испытывала нечто большее, чем сочувствие.

Узкий лиф ее платья не давал Кирану возможности прикоснуться к ее телу.

– Я хочу дотронуться до твоей обнаженной кожи, до твоей нежной груди, милая Мейв, – пробормотал он.

От его слов Мейв бросило в жар. Изнемогая от нетерпения и желания, она кивнула.

В мгновение ока она почувствовала, как губы Кирана ласкают чувствительную кожу на ее шее.

Киран снял с нее платье, и оно упало к ее ногам. Он ласкал руками холмики ее грудей и жесткие соски. Мейв вскрикивала от блаженства.

Киран положил ладонь на ее ягодицы и еще сильнее прижал Мейв к себе.

Мейв сбросила сорочку и стояла перед ним совершенно нагая, только волосы закрывали ее грудь и живот.

Киран откинул их, жадно разглядывая Мейв, любуясь ею.

Затем подхватил ее на руки и отнес на постель.

С гулко бьющимся сердцем, учащенно дыша, Мейв ждала.

Его губы слились с ее губами, волосы разметались по подушке.

Его властный, настойчивый поцелуй наполнял ее сердце радостью. Ее руки заблудились в его волосах. Она прогибалась под ним всем телом. Желание слиться с ним росло с каждой минутой.

Киран целовал ее шею и грудь. А когда коснулся соска. Мейв, забыв обо всем на свете, глухо застонала.

Жар их объятий пьянил Мейв.

Киран торопливо разделся.

Мейв прикоснулась губами к его шее, пахнувшей мускусом, потом – к его широкой груди.

Проведя руками по его спине, Мейв прижалась к Кирану.

Он снова стал целовать ее шею и грудь, слегка покусывая соски и дразня их языком. В экстазе Мейв запрокинула голову, обхватила руками ягодицы Кирана, умоляя продолжать.

Но вместо того чтобы продолжать, Киран прервал ласки и окинул Мейв жарким взглядом. Однако она не испытала стыда.

Он принялся гладить внутреннюю часть ее бедер, поднимаясь все выше.

Его пальцы погрузились в ее влажное лоно и стали искать ее чувствительную точку.

Когда к этой сладостной пытке присоединились его губы, ласкающие ее соски, Мейв застонала.

Она была близка к экстазу.

Мейв зажала в руке его плоть.

Киран замер, дыхание его участилось. Он застонал. Мейв принялась гладить рукой его мужское достоинство, удивляясь его размерам.

Мейв почувствовала, как пальцы Кирана внутри у нее стали двигаться. Ее бедра напряглись, все ее тело задрожало. Рыдание вырвалось у нее из груди.

Она начала извиваться под ним. Наслаждение становилось все нестерпимее.

– Киран! – выкрикнула она.

Киран снова стал ласкать языком ее сосок.

– Вы назвали меня по имени, – проговорил он хрипло, лежа на ней.

– Да, – прошептала она.

– Повторите это еще раз.

– Киран.

– Мейв, – простонал он.

Киран закрыл глаза и стал входить в ее узкое лоно. Но внушительные размеры его мужского достоинства пугали Мейв. Он продолжал двигаться.

Он снова двигался внутри ее, искушая ее тело принять его глубже. Чувствуя его жар, Мейв снова ощутила желание.

Он вздохнул:

– Еще немного, любовь моя. Расслабьтесь.

– Не знаю… смогу ли я…

– Сможете. – Он взял ее за бедра и чуть приподнял, повернув к себе.

Затем ласково стал целовать ее губы. Этот поцелуй успокоил Мейв.

Он глубже погрузился в нее, и она его приняла.

Он входил в нее медленно, дюйм за дюймом. Внутри у нее находилось пульсирующее доказательство того, как сильно Киран ее хочет. И чем глубже он входил в нее, тем сильнее она чувствовала его внутри каждой клеточкой своего тела.

Последним легким движением он вошел в нее до конца и застонал. Мейв выгнула спину.

Комната тем временем погрузилась в полумрак. Мейв слышала, как Киран тяжело и неровно дышал, и чувствовала, что его тело напряжено. Все это говорило о том, что он держит себя под контролем.

Мейв хотелось, чтобы Киран потерял над собой контроль.

Она пылко поцеловала его и стала гладить его спину. Потом ее руки опустились на его бедра. Она старалась заставить его продолжать, лежа под ним и двигая своими бедрами. Киран застонал в ответ:

– Мейв, не заставляйте меня закончить все слишком скоро.

– Я хочу, чтобы вы наслаждались.

Он снова погрузился в нее и простонал ее имя.

– Вы еще не готовы.

Киран начач ритмично двигаться. Мейв снова охватило желание.

Она двигалась под ним, чувствуя, что снова близка к экстазу.

Вдруг Киран повернулся на спину, увлекая Мейв за собой. Она оказалась сидящей на нем верхом, а он продолжал двигаться.

Он снова отыскал точку ее наслаждения и ласкал ее пальцами. Затем снова вошел в нее, напрягся, еще раз вошел и вскрикнул, излив в нее семя. Затем он затих и открыл глаза, похожие на два сине-зеленых озера.

Мейв когда-то мечтала ощутить это в союзе с Куэйдом, но не испытывала с ним ничего подобного.

– Милая Мейв, – выдохнул он. – Я не сделал вам больно?

Мейв удивилась: даже в такой момент он беспокоится о ней. В глубине души она была готова к тому, что, завоевав ее, он будет торжествовать. Забота о ней была неожиданна и растрогала Мейв.

Она покачала головой, с трудом сдерживая слезы от внезапно нахлынувшего на нее ощущения счастья.

– Нет, что вы. Я не знала, что можно испытать такое удовольствие.

Киран облегченно вздохнул.

– Я старался не быть грубым, но ваше тело было так сковано, словно вы не знали, что делать.

Мейв вспыхнула и едва слышно прошептала:

– Куэйд… Мы спали с ним всего раз.

– Мы с вами будем делить брачное ложе чаще.

В глубине души Мейв понимала, что ей следует высказать свои возражения. Нужно заявить Кирану, что ничего не изменилось, что он был, есть и навсегда останется ее врагом. Но сейчас, прильнув к нему, она не могла видеть в нем врага. Сейчас рядом с ней был ее муж, ее возлюбленный, с которым она не сможет разлучиться до конца дней своих.

Мейв судорожно вздохнула:

– Согласна.

Киран прижал ее к себе и, помолчав, прошептал:

– Извините, что накричал на вас.

– Это ваш отец вас расстроил.

Киран нехотя кивнул.

– Чего он хотел?

– Чтобы я помог мятежникам.

Мейв ушам своим не верила.

– Вы отказали ему? – спросила она.

– Да. И велел ему убираться вон из Лангмора.

Видимо, просьба отца глубоко ранила чувства Кирана. Этим и объяснялось его неуравновешенное поведение. Прижавшись к нему, Мейв стала гладить его спину.

– Хуже всего, Мейв, что он пришел ко мне спустя столько лет не как отец, а как один из мятежников. И даже не спросил меня о том, как я жил все эти годы, после того как мы с ним расстались.

Мейв крепко обняла его в знак сочувствия.

Киран поцеловал Мейв в висок и стал ласково поглаживать ее спину. А потом задремал. Во сне у него было спокойное, умиротворенное выражение лица.

Однако что-то подсказывало ей, что Кирану не суждено всегда быть таким.


Киран проснулся еще до восхода солнца. Мейв, спала рядом, обняв его.

Киран улыбнулся, глядя на нее. Она оказалась женственной и страстной, как он и предполагал. Она даже превзошла его ожидания. В порыве страсти она забывала обо всем на свете.

Интересно, с Куэйдом О'Тулом она занималась любовью так же самозабвенно?

Этот вопрос нарушил его душевное равновесие. Надо выбросить эту мысль из головы. Теперь Мейв принадлежит ему, Кирану, она в его постели. И он сделает все, чтобы она позабыла мужчину, который прикасался к ней до него.

Размышления Кирана прервал стук в дверь.

– Кто там? – недовольно пробурчал он, садясь на кровати.

Дверь отворилась, и в комнату заглянул Кольм.

– Милорд! Извините, что я не вовремя. – Кольм покосился на Мейв и отвел глаза. – Только что прибыл гонец. Вас вызывают в Дублин, в замок Малакайд.

Киран нахмурился и посмотрел на спящую Мейв.

– Что за черт? Почему?

Кольм пожал плечами:

– Гонец ничего не сказал, милорд.

– Когда я должен ехать?

– Сегодня утром.

– И они не сказали, чем объясняется такая спешка?

Кольм покачал головой.

Киран не сомневался, что такая таинственность не сулила ему ничего хорошего.

Глава 11

Двумя днями позже Киран прибыл в Дублин – продрогший под дождем, усталый и раздраженный.

Замок Малакайд из серого камня возвышался во всем своем великолепии на берегу тихого озера. Это было надежное и прочное строение. Киран сразу догадался, почему его выбрали наилучшим местом для содержания узников, участвовавших в мятеже. Мятежники до сих пор находились в подземелье Малакайдской крепости.

Киран спрыгнул с лошади. Его встретили стражники и проводили в большой зал. Там за большим столом сидели пятнадцать лордов. На столе стояли кружки с элем.

– Почему бы нам не обложить налогом проклятых язычников? – предложил тучный англичанин.

– Забрать у них земли намного выгоднее, – сказал другой, помоложе. – Если мы оставим их жалкие гроши, а их земля будет находиться в наших руках, мы сможем взять их за горло.

– Может, сделаем и то и другое? – криво усмехнувшись, предложил третий, поднимая кружку с элем.

Все дружно рассмеялись.

Кирану не понравилась жадность пейльцев. Никто из них не нуждался ни в землях, ни в деньгах. Неужели, они не понимали, что, забрав у людей земли и их скудные средства, они обрекают женщин и детей на голод и нищету и разрушают семьи? Что тем мужчинам, которые ни разу не держали в руках оружия, придется взяться за него, чтобы как-то выжить?

– Господа, в своем письме я напрямую спросил у короля Генриха о налоговой политике.

Услышав голос Кирана, все повернули головы в его сторону. На лицах лордов были написаны любопытство, недоверие и настороженность.

Киран вдруг понял, что ему надолго придется здесь задержаться.

– Вы прибыли, милорд! – проговорил человек, который оказался ближе всех к Кирану.

– Вы же сами срочно вызвали меня в Дублин. Что мне оставалось делать? – сухо ответил Киран. – А в Лангморе у меня масса неотложных дел. Так что выкладывайте, в чем дело, чтобы я мог скорее со всем этим разобраться и вернуться домой.

Сухонький старичок, сидевший на дальнем конце стола, поднялся с места и предложил Кирану сесть, показав на свободное место на скамье.

– Когда вы не появились в назначенное время, мы подумали, что с вами случилось самое страшное.

Киран подошел к столу и с хмурым видом сел на скамью.

– В назначенное время? О чем вы говорите, сэр?

– Об этом заседании парламента, разумеется. Будучи губернатором Пейла, вы должны присутствовать на этой сессии и принять участие в голосовании. На повестке дня много важных вопросов.

Киран и сам знал, что эти обязанности будут постоянно отравлять ему жизнь, пока он будет находиться в Ирландии. Однако более неподходящий момент для всего этого трудно было себе представить. Его ждала молодая жена.

– Мне ничего не было известно о том, что планировалось открыть заседание парламента.

Мужчина нахмурился, явно озадаченный его заявлением:

– Мы послали вам сообщение более месяца назад.

А он ничего не получал. Киран недоумевал. Как такое могло случиться? Впрочем, чему тут удивляться? Почти все в Лангморе были заинтересованы в том, чтобы Киран пропустил это заседание парламента. У всех были для этого, причины – и у Флинна, и у Мейв, и у Джейны. Хотя скорее всего в этом был замешан не кто иной, как Флинн.

Проклятие! Флинн не даст ему жить спокойно. Киран готов был собственноручно расквитаться с ним.

Вот только Мейв… Это разобьет ей сердце.

Однако большую часть писем в Лангморе получала Мейв. Может быть, именно она имеет отношение к пропаже письма, из которого он должен был узнать о заседании парламента. Может быть, таким образом Мейв оказала услугу мятежникам?

Пробормотав про себя проклятие, Киран сел.

– Давайте представимся друг другу, а потом расскажете, какие вопросы нам нужно решить.

Старший среди сидящих кивнул.

– Меня зовут лорд Беркленд, – представился он, сел, а затем стал представлять остальных.

Человек с толстым животом был епископ Элмонд, и Кирану с первого взгляда не понравилось его лицо. Все эти церковники хитрые и изворотливые. Этот, кажется, не исключение.

Более молодой среди собравшихся оказался лордом Батлером. Надутый, чванливый болван. Киран подумал, что отдал бы полжизни, чтобы оказаться сейчас далеко от этих кичливых членов парламента и снова очутиться в Лангморе, рядом с женой.

– Ну, теперь, когда вы познакомились со всеми, милорд, мы займемся проблемами, которые перед нами стоят. Прежде всего, обсудим, что делать с мятежниками.

– Совершенно верно, – подтвердил епископ.

– Правильно. Ведь, пытаясь сбежать из темницы, они разрушили часть укреплений замка Малакайд, – поддержал его другой англичанин, чьего имени Киран не запомнил.

Киран не сомневался, что, по мнению большинства, а также скорее всего по мнению короля Генриха, нужно разобраться с мятежниками, пока они не нанесли ущерб крупным английским владениям. Имелись веские основания этого опасаться. Кроме того, король Генрих не станет терпеть, чтобы на ирландской земле скрывался очередной йоркист, претендующий на его трон. Год назад войско Ламберта Симнела и герцогини Бургундской предприняло такую попытку. Их коварным замыслам также способствовало предательское убийство предшественника Кирана, прежнего графа Килдэра.

Этот вопрос нужно было срочно решать. Но положа руку на сердце Кирану совсем не хотелось во всем этом участвовать. Он сам не мог понять почему. Обращаясь к двум стражникам, Беркленд сказал:

– Возьмите с собой еще солдат и приведите сюда мятежников.

Стражники тотчас же отправились выполнять приказ пожилого лорда. Киран с волнением ожидал появления мятежников, в то время как вокруг него велись беседы о налогах, о тяжбах из-за земли и разговоры о короле. Однако Киран в этот момент думал только о Куэйде О'Туле и о том, как отнесется Мейв к тому, что ее бывшего жениха ждет печальная участь.

Через несколько минут в зал ввели десять мятежников со связанными руками и ногами. Их лица были хмурыми и немытыми, но глаза гордо сверкали. Все эти люди совершили преступления против Короны – от избиений до убийства английских подданных. Они повсюду сеяли семена раздора и мятежа. За это их необходимо наказать.

Так почему же тогда ему ужасно не хочется в этом участвовать?

– Позвольте нам начать, милорд Килдэр, – сказал Беркленд.

В этот момент от группы мятежников отделился невысокий коренастый молодой человек со светлыми волосами. Он с ненавистью посмотрел на Кирана.

– Вы негодяй! Вы украли у меня мою Мейв.

Люди вокруг ахнули и удивленно уставились на молодого человека.

Киран, стиснув зубы, посмотрел ему прямо в глаза:

– Вы Куэйд О'Тул, насколько я понимаю?

– Вы знали, что она принадлежит мне, еще до того, как женились на ней.

– А теперь она моя жена перед законом и перед Богом.

В глазах Куэйда вспыхнула злоба:

– Уберите от нее свои грязные руки, мерзкий англичанин!

– Завяжите этому наглецу рот, – приказал Беркленд и повернулся к Кирану, который сжимал кулаки, готовый броситься на О'Тула.

В зале наступила тишина.

Стражник завязал рот Куэйду тряпкой.

– Начнем.

Беркленд зачитал обвинения в убийстве англичан, которые вменялись в вину первому из мятежников. Парламент позволил обвиняемому высказаться в свою защиту, дав ему на это пять минут.

Однако Беркленд взмахом руки прервал речь мятежника.

– Что скажете, господа?

Все проголосовали за смертный приговор. Киран поддержал это решение.

Таким же образом разобрались с остальными мятежниками, и всякий раз исход был одинаков.

О'Тулу, который все это время не мог говорить, развязали рот и дали возможность высказаться в свое оправдание.

– Уверяю вас, я не сделал ничего плохого.

– Вы отрицаете, что убили двух солдат-англичан? – спросил Беркленд.

– Я только не позволил им украсть моих овец и изнасиловать мою сестру!

– И для этого вам потребовалось ударить мечом в живот одного и в горло – другого?

– Они тоже были вооружены, и если бы я не опередил их, они пустили бы в ход свои мечи.

Беркленд окинул О'Тула недоверчивым взглядом:

– У вас имеются доказательства, что эти овцы принадлежали вам?

– Нет, но это были мои овцы.

– Так, ясно, – проговорил Беркленд. – А ваша сестра… Чем вы можете доказать, что она не принимала этих добропорядочных англичан в своей постели по своему собственному желанию?

– Да она кричала на весь дом!

– Возможно, она так громко кричала от удовольствия, – усмехнулся лорд Батлер.

– Ни одна порядочная ирландская женщина не получит удовольствия, лежа в постели с англичанином, – резко заявил О'Тул, бросив выразительный взгляд на Кирана.

Желая позлить О'Тула, Килдэр пожал плечами и улыбнулся.

Разъяренный мятежник хотел на него наброситься, однако стражники остановили его, и один из них ударил Куэйда в живот.

– Довольно! – объявил Беркленд, а затем повернулся к остальным: – Каково ваше решение, господа?

– Казнить его! – в один голос выкрикнули лорды.

У Кирана перехватило дыхание. Да, он не испытывал симпатии к О'Тулу, но этот человек был дорог Мейв. И Киран сомневался, что его участие в приговоре ее бывшему жениху будет встречено Мейв с пониманием. Киран боялся разрушить еще столь хрупкое доверие, достигнутое им в его отношениях с Мейв. Он слишком ею дорожил. К тому же, если О'Тул говорит правду, он вынужден был обороняться и не заслуживал смерти за то, что совершил.

Лорды повернулись к Килдэру, ожидая его вердикта.

Повинуясь порыву, Киран хотел сказать, что заберет Куэйда с собой в Лангмор и там разберется с ним с глазу на глаз, начиная с того, что познакомит его со своими кулаками. Однако он передумал. Такое решение нельзя было бы назвать разумным, потому что в этом случае Куэйд снова появился бы в жизни Флинна и Мейв и встал у Кирана на пути. Это было слишком рискованно.

Киран стиснул зубы. Hex, он не трус, черт возьми! На войне всегда приходится принимать важные решения, и зачастую эти решения непростые. Ведь Киран – воин. И это его долг. И если речь шла о мятежниках, он не сомневался, лишать их жизни или нет.

Однако Киран понимал, что, если Куэйд умрет сегодня, Мейв будет вне себя от гнева и он ничего не мог сделать, чтобы все это остановить.

– Казнить, – пробормотал он наконец, мысленно ругая Ирландию.


Три дня спустя Киран вернулся в Лангмор. Когда он добрался до замка, было далеко за полночь. Утром ему придется сообщить Мейв правду о смерти О'Тула. Он со страхом думал об этой минуте, прекрасно понимая, что Мейв возненавидит его за то, что он принимал участие в казни ее бывшего жениха.

А сейчас ему хотелось только одного – увидеть Мейв – и еще – чтобы перед его мысленным взором больше не стояло лицо О'Тула, не дрогнувшего в свой последний час.

Пробравшись к себе в спальню, Киран был приятно удивлен, увидев Мейв в своей постели. Он подошел к ней, держа в руке горящую свечу. Мейв безмятежно спала, свернувшись калачиком, в одной ночной сорочке. Ее длинные волосы были заплетены в косу.

Ему хотелось быть рядом, и Киран сел возле нее. Он дотронулся до ее плеча, а затем ласково провел рукой по ее щеке.

Желание мгновенно охватило его, но мрачные мысли, вертевшиеся в голове, не давали ему покоя. Ему было страшно подумать о том, что Мейв не станет даже разговаривать с ним, как только он сообщит ей всю правду. Она больше не будет так лучезарно улыбаться, как раньше. Киран осознавал, что никакие объяснения с его стороны не смогут ее успокоить.

И он будет тосковать по ней еще больше, чем когда находился в Дублине. Там их разделяло только расстояние. Здесь их будут разделять разные взгляды и убеждения. Мейв не изменит свои взгляды, а он свои, даже при желании. И это будет куда мучительнее, потому что он будет видеть ее каждый день, но не сможет держать ее в объятиях по ночам. Она больше не будет ему нежно улыбаться.

Никогда.

Мейв застонала во сне, и только в этот момент Киран спохватился, что слишком сильно сжал ее руку в своей.

Мейв открыла глаза.

– Вы вернулись. Когда? – пробормотала она сонным голосом.

На Кирана нахлынула волна нежности. Неужели она волновалась о нем? Эта мысль доставила ему радость.

– Только что.

– Наверное, вы очень устали.

Он и сам так считал всего несколько минут назад. А теперь он мог думать только о Мейв.

– Сейчас, когда я рядом с вами, всю мою усталость как рукой сняло.

Не удержавшись, Киран бережно взял Мейв за подбородок и провел пальцем по ее губам. Она посмотрела на него, и ее горящие янтарным огнем глаза потемнели от страсти.

От ее взгляда все тело Кирана вспыхнуло от желания. Да, все эти три дня разлуки он мечтал о том, когда снова обнимет свою дорогую жену. И вот она сейчас перед ним – его женщина – такая теплая и нежная.

Но эта нежная женщина вскоре возненавидит его.

Неспокойная совесть Кирана боролась с его желанием быть рядом с Мейв. После всего случившегося Киран был подавлен и сейчас, как никогда, нуждался в ласках Мейв.

И его совесть отступила.

Наклонившись к Мейв, Киран обнял ее за шею и коснулся губами ее губ. Один раз. А потом еще раз. У ее губ был вкус… Мейв. Вокруг него был запах Мейв – он сразу же узнал его – неповторимая смесь запаха женщины, весны и самой Ирландии. Киран никогда раньше не испытывал ничего подобного. Он уже не может без него обходиться, думал он, целуя Мейв.

Мейв пылко ответила на его поцелуй.

Киран чувствовал, что растворяется в ней, тонет, а его мысли путались, потому что их вытеснила Мейв. Полулежа на ней, одной рукой он облокотился на постель, а другой нащупал упругий холмик ее груди с твердым напрягшимся соском. Испытывая благоговение и восторг, Киран ласкал его большим пальцем, то гладя, то слегка пощипывая.

Мейв выгнула спину и прошептала чуть слышно:

– Я… Я соскучилась по вам.

Киран заглянул ей в глаза – золотистые, полные желания. Мейв смотрела на него серьезно и вопросительно.

– А я не мог ни о чем думать, кроме вас.

Кирану было нелегко сделать Мейв страшное признание, но он понимал, что должен быть с ней честным. Может быть, он сможет немного смягчить удар и расскажет Мейв обо всем чуть позже. Кирану хотелось насладиться ею еще раз. Ведь потом она его, без сомнения, отвергнет.

Эта мысль привела Кирана в отчаяние.

Стараясь отогнать от себя эту страшную для него мысль, Киран погладил Мейв по щеке.

Глаза Мейв вспыхнули. Киран снова поцеловал ее – на этот раз еще более пылко и страстно. Мейв раскрылась под ним, как цветок, распускающий свои лепестки навстречу утреннему солнцу. Киран гладил ее грудь, соблазняя ласками, пока она не застонала.

К его радостному удивлению, она сбросила одежду. Его желание возросло во сто крат.

– Вы так прекрасны, милая Мейв!

Пламя свечи бросало рыжевато-золотистый отблеск на ее лицо.

Целуя Мейв в губы, он расплел ее косу. Мейв не переставала удивлять Кирана. Она сняла с него рубашку, положила руки ему на грудь и стала ласкать его соски.

– Мейв, милая, что ты со мной делаешь?

Целуя мочку его уха, Мейв прошептала:

– Я хочу, чтобы ты испытывал такое же наслаждение, как я.

От этих слов мурашки побежали у него по спине. Он снова поцеловал ее. Мейв так же пылко ему ответила.

Киран стал раздеваться. Мейв помогала ему, гладя его бока, ягодицы и бедра.

Теперь Киран лежал обнаженный рядом с Мейв.

Она стала искать губами его губы, Киран ответил на ее поцелуй, желая большего.

Он вошел в нее.

Мейв открылась ему навстречу, а он погружался в нее все глубже, заявляя свои права на ее тело дюйм за дюймом.

Ему хотелось довести ее до экстаза, чтобы она исступленно, до хрипоты выкрикивала его имя. Чтобы позабыла обо всем на свете, а главное – о Куэйде, я никогда больше о нем не вспоминала.

Он снова и снова входил в нее, пока не почувствовал, что близок к кульминации.

Вдруг Мейв замерла и вскрикнула. Он почувствовал, как ее плоть сжимается вокруг него и пульсирует.

Когда он рывком вошел в нее в последний раз, в глазах у него потемнело. Благоговейный восторг охватил его. Он был в полном изнеможении, не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.

Слушая, как у Мейв гулко колотится сердце, Киран думал о том, что никогда еще не испытывал ничего подобного.

Мейв улыбнулась и поцеловала его в губы. Ее золотистые глаза сияли. Киран ощутил, как что-то шевельнулось у него в груди. Он испытывал доселе неведомое ему чувство невыразимой нежности.

– Вижу, вы и в самом деле скучали по мне, находясь в Дублине.

Дублин! Это слово подействовало на Кирана как ушат холодной воды, вернув его к жестокой действительности. От радости Кирана не осталось и следа, и ей на смену пришло дурное предчувствие.

Мгновения запретного наслаждения в объятиях Мейв истекли. Как бы он ни цеплялся за них, продолжать тянуть время было жестоко и несправедливо по отношению к Мейв. Кирану ничего другого не оставалось, как сообщить ей горькую правду.

Он сел и заставил себя поднять глаза на Мейв. А потом, взяв ее руки в свои, тихо проговорил:

– Да, я ужасно скучал. Однако есть еще одна вещь, о которой мне нужно вам рассказать… Я должен вам объяснить…

Мейв нахмурилась. Ею овладели тревога и любопытство.

Киран не смог удержаться и похитил у Мейв еще один, последний поцелуй, наслаждаясь его медовым вкусом. Хотя осознавал, что чуть позже она еще сильнее возненавидит его за этот поцелуй. Однако Киран ничего не мог с собой поделать: удержаться от поцелуя было все равно что запретить себе дышать.

Когда Киран наконец оторвался от губ Мейв, он испытал странное чувство потери. Он понимал, что больше не может скрывать смерть О'Тула. Мейв все равно обо всем узнает. И если вместо Кирана о смерти бывшего жениха ей сообщит кто-то другой, это лишь подольет масла в огонь.

– В Дублине созывался парламент, – начал он. – Заседание было запланировано заранее, но я не получил сообщение, которое мне посылали.

Мейв густо покраснела.

– Это вы перехватили послание? – спросил Киран.

– Нет.

– Но вам известно, кто это сделал?

Она кивнула. Киран подозревал, что письмо перехватил Флинн, но Мейв, разумеется, ни за что не выдаст брата. Сейчас Киран не мог винить Мейв за то, что она хочет выгородить своего брата. Окажись он на ее месте, поступил бы точно так же.

– Парламент решал множество разных вопросов, – продолжал он.

Настороженность в глазах Мейв сменилась страхом.

– В том числе судьбу мятежников?

Киран медлил с ответом, стараясь оттянуть время, и наконец сказал:

– Да.

Мейв побледнела.

– И судьбу Куэйда?

Киран знал, что Мейв всегда любила Куэйда О'Тула. Даже когда вышла за замуж за него.

Сдерживая закипающий в нем гнев, глядя Мейв в глаза, Киран сказал:

– Его казнили.

– Нет!

Мейв закрыла лицо руками и свернулась на постели в клубок.

Желая ее успокоить, Киран погладил Мейв по голове. Он не мог сказать ей о том, что он сожалеет о случившемся. Ведь идет война.

– Знаю, как вам тяжело принять эту весть, – прошептал Киран.

Мейв подняла на него мокрое от слез лицо:

– Это вы во всем виноваты! – Ее охватила ярость. Прикрывшись простыней, Мейв вскочила с постели. – Это вы приказали его казнить!

– Я не обладаю такой властью, Мейв. Я просто проголосовал так, как все остальные члены парламента.

– Вы проголосовали за то, чтобы его убили.

– Мы воюем, Мейв. Пленников обычно казнят. Все единогласно приговорили его к смерти. Проголосуй я против, это ничего не изменило бы.

Мейв фыркнула:

– И вы смотрели на его казнь, не скрывая своего злорадства.

– Нет, я…

– О да, это точно. Вы же обожаете войну, смерть, кровь. Это возбуждает вас, щекочет вам нервы. Наверное, вы ликовали, когда он испустил последний предсмертный вздох?

– Нет. Вовсе нет. – Киран хотел положить ей руку на плечо.

Мейв отпрянула от него.

– Не смейте ко мне прикасаться! – Ее глаза гневно сверкали. – Вы взяли меня на этой постели, зная, что Куэйда больше нет в живых. Вы знали, как мне будет тяжело. Вы предали меня.

Киран вздрогнул и признался:

– Мне хотелось только прикоснуться к вам.

– Вы хотели пуститься в пляс на могиле Куэйда, вы праздновали победу. Вот что, милорд… Больше никогда… Слышите, никогда…

– Мейв…

– Удовлетворяйте свою похоть со служанками или с дублинскими шлюхами.

Киран попытался ее обнять.

– Моя милая…

Мейв ударила его по руке.

– С этого момента мы враги. Вы предали меня. Вы лгали мне, погубили мою жизнь. Вы убили человека, за которого я собиралась выйти замуж!

– Я не убивал его. Даже если бы я проголосовал за его освобождение, это не изменило бы его судьбы. Мое решение не имело силы. Все хотели, чтобы его казнили.

– Вы явно недооцениваете и себя, и свою дьявольскую способность уговаривать и убеждать. Если бы вы попытались, могли бы помочь его освободить.

Киран, нахмурившись, смотрел на Мейв, на гримасу гнева, которая исказила ее прелестные черты.

– Какой ценой? И к чему бы это привело в конце концов? Я должен был закрыть глаза на его попытку организовать мятеж? Чтобы он в конечном итоге забрал вас у меня и сделал меня рогоносцем?

Мейв поднялась, обернув вокруг себя простыню.

– Чтобы хороший, достойный человек был жив. Но какое вам дело до таких людей? – с презрением и горечью проговорила она. – Вы низкий, подлый, бессердечный, жестокий обольститель, обожающий насилие и смерть. Мне не о чем с вами разговаривать.

Завернувшись в простыню, Мейв была похожа на богиню, сошедшую с небес. Хлопнув дверью, она выбежала из спальни Кирана.


Всю неделю Лангмор был погружен в зловещую тишину. Киран проводил все дни, тренируя лангморское войско. Солдаты постепенно становились сплоченной командой, умелой и дисциплинированной, в случае опасности способной отразить наступление малочисленных сил мятежников. Мейв испытывала беспокойство. Лорд Килдэр чувствует, что последнее, решительное сражение не за горами.

Муки совести доставляли Мейв гораздо больше страданий, чем ее разбитое сердце. Как могла она пасть так низко: заниматься любовью с безжалостным палачом ее бывшего жениха?

Мейв мерила шагами комнату в верхнем этаже замка, когда туда заглянула Джейна со спящим младенцем на руках. Рождение сына вернуло Джейну к жизни. Она наконец-то оправилась после потери мужа. Ее глаза радостно сияли.

– Ты в последнее время сама не своя. Ходишь как в воду опущенная. – В голосе Джейны слышалась искренняя забота о сестре. – Фиона, Бригитта и я беспокоимся за тебя.

Мейв тяжело вздохнула и села, стараясь держать в узде свои чувства. Хотя на душе у нее было так же мрачно.

– Я понимаю, как ты сейчас переживаешь, – осторожно заговорила Джейна. – Я знаю, как ты любила Куэйда.

Да, когда-то она его любила. Он всегда был ей верным другом. Он был таким же книгочеем, как она. Чутко улавливал ее настроение. Они с Куэйдом оба любили Лангмор и Ирландию и желали одного и того же для своей родины – свободы. Их союз строился на разумных началах.

Но Куэйда больше нет.

– Восстание стоило нам многих жертв, – заметила Джейна. – Надо надеяться, что Джеральт и Куэйд не зря отдали свои жизни за свободу Ирландии.

Мейв едва заметно кивнула. Джейна права. Но Мейв от этого не легче, угрызения совести, которые она постоянно испытывала с того момента, как узнала о казни Куэйда, не становились меньше. Мейв терзалась тем, что она дважды – причем совершенно добровольно – спала с англичанином, виновником смерти ее бывшего жениха. Она поддалась вероломным ухищрениям графа Килдэра и позволила ему завлечь себя в свои колдовские сети. Поддавшись чарам этого коварного злодея, Мейв предала мужчину, который поклялся ей в вечной верности и любви. И хуже всего было то, что, положа руку на сердце, Мейв осознавала, что не любила Куэйда так же сильно, как Куэйд любил ее.

И эта постыдная тайна, которую она всегда скрывала от всех, заставляла сердце Мейв разрываться на части от раскаяния. Именно из-за этого Мейв переживала больше всего.

– Может быть, ты хочешь поговорить со мной об этом? – осторожно предложила Джейна.

Мейв посмотрела в печальные карие глаза Джейны, полные сочувствия и понимания, и покачала головой. Джейна поднялась.

– Пока маленький Джеральт спит, пойду положу его в колыбельку и посплю часок. Если захочешь поговорить…

– Спасибо. – Мейв тоже поднялась и обняла Джейну за плечи. – Я знаю, ты всегда меня выслушаешь.

Грустно улыбнувшись, Джейна оставила сестру. Мейв продолжала ходить из угла в угол, не находя себе места.

Она снова с головой погрузилась в глубокую трясину тяжелых переживаний. Мейв не знала, что ей делать. Как выбраться из этой трясины? Как смириться со всем произошедшим? Как дальше жить со скорбью в сердце? Как унять муки совести? Как совладать со своим греховным телом и постыдным влечением к жестокому и вероломному супругу?

– Мейв!

Оглянувшись, Мейв увидела Килдэра. Ее охватила дрожь. Она дрожала от ярости и оттого, что Килдэр представлял для нее опасность.

Он приходил к ней каждый день, пытаясь уговорить Мейв простить ему его ужасный грех. Но Мейв была неумолима.

Она опустила голову и, схватив со столика неоконченное шитье, бросилась к двери.

Киран схватил ее за руку:

– Рано или поздно вам придется говорить со мной.

Мейв даже не удостоила его взглядом.

– Отпустите меня.

– Нет, я хочу, чтобы вы меня выслушали.

Она тяжело вздохнула, избегая встретиться с ним взглядом.

– Едва ли мне понравится то, что вы скажете.

Киран крепче сжал руку Мейв.

– Черт побери, Мейв! При всем желании я не мог спасти Куэйда. Я могу пережить то, что вы скорбите по вашему бывшему жениху. Но не могу выдержать того, что вы обвиняете меня в его смерти.

Не глядя на него, Мейв пожала плечами. Она кипела от негодования. Разве Килдэр не понимает, что она ненавидит его не только за то, что он приложил руку к смерти Куэйда, но и за то, что, зная правду, он как ни в чем не бывало занимался с ней любовью? Как будто ничего не случилось. Или он считал ее тело своей собственностью? Даже после такого чудовищного предательства? Да, он англичанин. Англичанин до мозга костей.

– Ради всего святого, давайте поговорим! – крикнул он.

Мейв окинула его ледяным взглядом. Она не станет слушать его, общаться с ним, чего он, вне всяких сомнений, добивается.

Килдэр отпустил ее руку.

– Где ваш брат?

Флинн исчез шесть дней назад. Мейв не знала, где он, и волновалась за него. Когда со слезами на глазах она рассказала брату о казни Куэйда, ярости Флинна не было предела.

Она снова пожала плечами.

– Вы убиваете меня, Мейв, – сквозь зубы пробормотал Килдэр.

А потом, к полной неожиданности Мейв, вдруг поцеловал ее в губы.

Мейв не разомкнула губ. Видимо, Килдэр надеялся, что она сдастся. Но она смогла противостоять ему.

И только его неповторимый запах – такой милый и родной – отозвался сладкой болью в ее истерзанном сердце.

Отстранившись, Мейв смерила Кирана колючим взглядом.

– Однажды вы соблазнили меня, заставили отступить от моих убеждений и изменить Ирландии. Но не надейтесь: больше этого не случится. Теперь я знаю, что вы мерзавец, для которого нет ничего святого.

Глава 12

Киран проявлял настойчивость и упорство. Мейв так же настойчиво отвергала его притязания. Прошла еще неделя переживаний и непримиримых противоречий.

Вслушиваясь в произносимую на латыни монотонную проповедь отца Шона, Мейв постаралась не думать о том, что она не одна в церкви. Кроме нее, там находились ее сестры и другие жители деревни, которые явились на воскресную обедню. Порой Мейв удавалось хотя бы ненадолго позабыть о присутствии вокруг нее посторонних людей. Иногда она даже на время отвлекалась от мыслей о своем исчезнувшем брате.

Но ни на мгновение Мейв не удавалось забыть о том, что рядом с ней стоит ее муж, граф Килдэр. Следуя за женой, он теперь не пропускал ни одной обедни в часовне гамка. От присутствия Кирана Мейв было не по себе. То, что граф Килдэр находился рядом с ней, волновало Мейв, выводило ее из душевного равновесия.

Вот и сейчас он стоял так близко от нее. Слишком близко. Так близко, что даже их руки то и дело нечаянно соприкасались. В такие моменты холодок волнения пробегал у Мейв по коже. Вот Киран стоит, переминаясь с ноги на ногу. Они снова непроизвольно соприкоснулись друг с другом.

У нее не оставалось никаких сомнений в том, что внезапный интерес Килдэра к церкви возник не сам по себе. Наверняка он ходит сюда с ней каждый день для того, чтобы раздражать ее своим присутствием. Сама Мейв и ее сестры всегда были набожны и посещали церковь ежедневно. Так воспитали их родители. Временами, в минуты душевных волнений, Мейв находила спасительное утешение в молитве. Знакомая с детства обстановка часовни, цветная мозаика на окнах – все действовало на нее умиротворяюще.

Но разве можно обрести мир и спокойствие в душе, если рядом, бок о бок с ней, находится ненавистный ей граф Килдэр. Чтобы избежать встреч с ним, Мейв даже готова была позабыть о вере и бежать куда глаза глядят.

Однако вряд ли ей удастся от него убежать.

Этот проклятый язычник подтолкнул ее локтем. Мейв повернулась, чтобы бросить на него уничтожающий взгляд, и только тут поняла, что обедня закончилась и прихожане выходят из часовни. Не поднимая глаз на супруга, она направилась к выходу. Только бы Килдэр не догадался, о чем она думала во время обедни.

На выходе им перегородил дорогу белокурый молодой человек ростом более шести футов и шести или семи дюймов. Он, широко улыбаясь, смотрел поверх головы Мейв на графа.

Охваченная любопытством, Мейв взглянула на мужа. Увидев светловолосого верзилу, Килдэр просиял.

– Арик! Вот уж не ожидал тебя здесь увидеть. Когда… – Он нахмурился: – Как же тебе удалось миновать ворота Лангморского замка?

Великан по имени Арик рассмеялся в ответ и протянул Кирану послание с королевским гербом.

– Имя короля Генриха и его печать могут открыть множество дверей.

Килдэр кивнул и подошел к другу. Молодые люди обнялись. Мейв с интересом наблюдала за ними. Никогда еще улыбка Кирана не была такой искренней и сердечной. Неподдельная радость светилась в его глазах.

Видимо, этот молодой воин был Кирану кем-то вроде брата.

Ее сестры и другие обитатели Лангмора тоже обратили внимание на незнакомца.

– Как поживает Гвинет? – спросил друга Киран. Лицо Арика расплылось в довольной улыбке.

– Прекрасно. Спустя несколько дней после того как ты покинул Шин-Палас, она родила прелестную девочку. Мы назвали ее Блайт. Гвинет решила в будущем выдать ее замуж за старшего сына Дрейка и Эверил, маленького Лохлана.

Килдэр весело рассмеялся и похлопал друга по спине:

– Рад за тебя, дружище. А как поживают Дрейк с Эверил?

– Неплохо. Дрейк опять призывает к порядку Макдугалов. Похоже, он вполне доволен жизнью. А Эверил – ты сам знаешь – образцовая жена и мать. Ее третья беременность протекает так же легко, как предыдущие.

Килдэр еще шире улыбнулся.

– Великолепно. А как там Гилфорд? Оправился после болезни?

Арик усмехнулся:

– Старик Гилфорд переживет нас всех.

– Король Генрих больше не «одалживал» у него средства?

Сделав недовольную гримасу, Арик ответил:

– Нет, благодаря тебе у нашего прекрасного короля появились веские основания еще раз убедиться в верности Гилфорда.

Мейв заметила, что Килдэр вздохнул с облегчением. А в глазах Арика появился укор.

– Однако ты не писал нам и мы ничего о тебе не знаем, дружище. Неужели ты женился? Гвинет и Эверил спустят с меня семь шкур, если я не удовлетворю их любопытство.

Килдэр покосился на Мейв и натянуто улыбнулся. Он обнял ее за талию, а Мейв съежилась и втянула голову в плечи. Это не ускользнуло от проницательного Арика.

– Познакомься, это Мейв, вторая из сестер О'Ши. Мы поженились несколько недель назад.

Мейв почувствовала, что Килдэру хотелось, чтобы его товарищ подумал, будто он проводит безоблачный медовый месяц со своей молодой женой. Ведь Киран говорил Мейв, что его друзья женились по любви и счастливы в браке.

Однако Арика было трудно обвести вокруг пальца. Он скоро догадается, что не все у них гладко.

– Мейв, – сказал Килдэр, повернувшись к жене и натянуто улыбаясь. – Это Арик Невилл, граф Белфорд.

– Очень приятно, милорд, – сказала она и отступила на шаг.

Арик взял ее руку и учтиво к ней приложился, как этого требовали правила приличия. Затем поднял на Мейв глаза.

– Рад познакомиться с молодой женой Кирана.

Судорожно сглотнув, Мейв ответила:

– Я тоже рада.

Воцарилось неловкое молчание. Большинство обитателей замка разошлись по домам. Мейв коротко представила рослому англичанину своих сестер: Фиону, Бригитту и Джейну.

Джейна сухо кивнула и молча удалилась. Фиона скороговоркой пробормотала пару вежливых фраз и поспешила присоединиться к Джейне. Бригитта взирала на незнакомца с нескрываемым интересом. Мейв выразительно посмотрела на младшую сестру, Бригитта поняла, что ей пора их оставить, нехотя подчинилась и ушла.

Снова наступило неловкое молчание. Мейв чувствовала на себе оценивающий взгляд Арика. Она хотела извиниться и поскорее улизнуть, но Арик обратился к Килдэру:

– Киран, может быть, взглянешь своим натренированным глазом на моего коня? Последние несколько миль он немного прихрамывал.

Пожав плечами, Килдэр ответил:

– Конечно. Если ты настаиваешь… Но я могу распорядиться, чтобы твоего коня посмотрел Кольм, мой оруженосец. Несмотря на свой юный возраст, парень прекрасно разбирается в таких вещах.

– Возможно. Но моя лошадка слишком мне дорога. Я могу доверить ее только тебе одному.

Мейв нахмурилась. Почему этот англичанин хочет, чтобы Килдэр оставил их с ним наедине? Что у него на уме? И зачем он вообще сюда явился? Привез новости от короля?

Киран нехотя кивнул.

– А ты ступай в большой зал и отдохни немного с дороги. Я скоро к тебе присоединюсь.

– Я хочу попросить твою жену показать мне Лангморский замок, – сказал Арик.

Мейв ничего другого не оставалось, как согласиться сопровождать Арика.

После короткого осмотра расположенных во дворе замка построек, включая красильню, лавку пивовара и аптеку, Мейв отвела друга Кирана в большой зал и усадила за стол.

– Как вы убедились, Лангмор ничем не отличается от всех прочих таких же замков, – заметила она.

– Но он прелестен, дорогая Мейв. И сразу видно, с какой заботой вы к нему относитесь.

Мейв почувствовала, что Арик хвалит ее от души, что в его словах нет ни капли лести.

– Благодарю вас. Но мы с сестрами занимаемся тем, что находится внутри замка, а Киран отвечает за все остальное.

Арик кивнул.

– А как обстоят дела с вашим войском?

Мейв немного занервничала. Боже правый, этот человек не привык терять время даром и настойчиво гнет свою линию!

– Киран мог бы гораздо больше меня рассказать вам об этом.

– Готов поспорить, что с самых первых дней своего пребывания в Лангморе он взялся обучать их военному искусству. Он каждую секунду должен быть готов к бою.

Мейв поджала губы. Значит, этому человеку известно о склонности Килдэра к насилию, но при этом он нисколько не осуждает своего закадычного друга. Еще бы, Арик тоже англичанин и тоже солдат, как и Киран. Люди такого типа больше похожи на животных. Для них главное – мускулы, а не мозги.

– Да. Он хорошо разбирается во всем, что касается войны, милорд. И плохо во всем остальном, – сказала Мейв, не удержавшись от сарказма.

– Ах, неужели Киран разучился?

Разучился находить общий язык с дамами? О нет, увы. Как раз напротив. К величайшему сожалению. Тело Мейв, несмотря ни на что, продолжает страстно жаждать ласки Кирана. А душа мечтает снова увидеть нежность в его обращенном к ней взоре и его очаровательную улыбку. Вспомнив пылкие поцелуи Кирана, Мейв невольно вспыхнула.

Арик усмехнулся:

– Так, значит, он еще не совсем разучился обращаться с дамами?

Мейв гневно сверкнула на него глазами. Этот Арик такой же нахальный, как граф Килдэр. Креста на нем нет! Совершенно не умеет себя вести, так же как и его друг Киран!

– Могу лишь сказать, что в вопросах войны он разбирается гораздо лучше. А вопросы личного свойства я не собираюсь ни с кем обсуждать.

Мейв поднялась, собираясь уйти, но Арик взял ее за руку:

– Я не хотел обидеть вас, дорогая Мейв. Простите, ради Бога. Дрейк, Гилфорд и я всегда беспокоились за Кирана. Мы только желаем, чтобы он остепенился и обрел семейное счастье.

Кивнув, Мейв приняла извинения.

– Лучше поговорите со своим приятелем о его любви к войне, чем со мной о плотских нуждах.

Арик посерьезнел.

– Вы правы. Еще раз прошу меня извинить. Нас всегда беспокоила потребность Кирана постоянно участвовать в войнах. Гилфорд часто напоминает мне, что большую часть жизни Килдэр не знал ничего, кроме сражений и битв. Это так. Но я все равно не могу не волноваться о нем.

Мейв сосредоточенно сдвинула брови, пытаясь разобраться в словах друга ее мужа. Что значит «Килдэр не знал ничего, кроме сражений и битв»? Что хотел Арик этим сказать?


Дни проходили относительно спокойно, если не считать, что Мейв по-прежнему молчала и больше не спала в постели Кирана. Вполне возможно, что об этом уже стало известно всем обитателям замка. Киран с трудом сдерживал негодование, но сделать ничего не мог. Не привязывать же Мейв к своей кровати?

Наступил День святого Патрика. Мейв и ее сестры собирались устроить небольшой пир. Киран ни на минуту не забывал о том, что в любой момент мятежники во главе с Флинном могут напасть на крепость, и не терял бдительности.

В честь праздника Киран дал выходной солдатам лангморского войска, решив не проводить занятий по военной подготовке. И сейчас, бесцельно слоняясь по двору замка, сожалел об этом. Арик еще спал, и Кирану было нечем заняться.

Мысли о Мейв – улыбающейся, обнаженной – не давали ему покоя.

Но какой смысл постоянно об этом думать? Все ясно. Мейв сторонилась его и была твердо намерена исполнить свое обещание не допускать его до своего тела.

Киран бродил среди толпы, которая собиралась на праздник. Все готовились к торжеству – музыканты и танцоры, шуты и уличные торговцы. Кирану досаждала вся эта суета вокруг.

– Милорд Килдэр!

Киран оглянулся и увидел стоявшего возле телеги с товаром немолодого торговца с морщинистым лицом и седеющей бородой. Все в его облике говорило о том, что он вел жизнь, полную лишений и невзгод.

– Да, – отозвался Киран.

– Может быть, кое-что из имеющихся у меня в продаже пряностей придется вам по вкусу. Их можно добавить в пищу, чтобы сделать ее вкуснее. Или посмотрите на эти изящные украшения из красивых камушков. – Старик показал на уложенные в ряд отполированные камни, которые блестели, словно драгоценные. – Уверяю вас, многие из них были взяты прямо из Священного Грааля. Они настоящее сокровище.

– Благодарю вас. Мне ничего не надо.

Старик схватил за руку стоявшую за телегой девушку и подвел к Килдэру.

– Вы уверены, что вас здесь больше ничего не интересует?

Киран замялся. Он изумленно уставился на девушку лет восемнадцати, видимо, дочь торговца. Девушка и впрямь была хороша собой. Темные, рассыпавшиеся по плечам волосы, полные румяные губы, томный взгляд, необычайно пышная грудь. Ни один мужчина не устоит перед ней.

– Меня зовут Изольда. Буду рада услужить вам, милорд, – произнесла девушка. Тем временем торговец незаметно удалился, оставив Кирана с девушкой наедине.

Киран знал, что эта сценка была обычным делом. В юности он позволял себе пару раз поразвлечься с хорошенькими дочками уличных торговцев. Почему же сейчас его не радовала подобная перспектива?

Изольда тронула Кирана за плечо:

– Милорд!

Киран внимательно разглядывал девушку. У нее была умопомрачительная грудь – высокая, округлая, которая чуть ли не вываливалась из глубокого квадратного выреза облегающего красного платья. Гладкая кожа, живые темные глаза и губы бантиком, которые не могли оставить равнодушным ни одного мужчину.

Киран, однако, не испытывал никаких чувств к красавице.

Перед ним стояла настоящая богиня греха, готовая за пару монет скинуть с себя одежду. Наверняка она могла бы подарить ему самые изощренные, самые немыслимые удовольствия. В конце концов, он сможет получить хотя бы ту долю нежности, которой был лишен все это время. С тех пор, как Мейв его отвергла.

Что же с ним творится, черт возьми? Он хочет только Мейв. Черт бы ее побрал!

– Благодарю вас, прелестная Изольда. Но сегодня я не в настроении.

В ее глазах промелькнули удивление и досада. Киран отвернулся и увидел, что невдалеке стоит Арик и внимательно за ними наблюдает. Господи, неужели нельзя хотя бы на время оставить его в покое?

– Чего тебе надо? – не скрывая раздражения, спросил он друга.

Арик пожал плечами:

– Я пришел, чтобы посмотреть, как все готовятся к празднику.

Киран показал рукой на растущую толпу людей.

– Валяй, смотри и наслаждайся, – резко ответил он.

Оставив Арика, Киран вошел в замок. Он должен найти Мейв. Прямо сейчас. С тех пор как Мейв перестала с ним разговаривать, Киран места себе не находит.

Киран направился прямиком в комнату, в которой Мейв жила вместе с Фионой. Ворвавшись туда, он застал там обеих женщин. Фиона, полностью одетая, стояла у зеркала и расчесывала волосы. Мейв была в одной сорочке. Ее огненные волосы рассыпались по плечам.

Увидев Кирана, она удивилась. И плотно сжала губы. Взгляд ее стал колючим и холодным как лед.

– Милорд?

Черт побери! Она, того и гляди, заморозит его своим ледяным тоном.

– Мое имя Киран, – сказал он, повернулся к Фионе и выразительно посмотрел на нее.

Не проронив ни слова, Фиона удалилась. Киран ногой закрыл за ней дверь.

– Мне надоело ваше молчание. Хватит, довольно. Вы моя жена. Я не настаиваю, чтобы вы спали в моей постели. Но прошу вас хотя бы поговорить со мной.

Мейв нахмурилась:

– Ну что ж, как вам угодно. Тогда давайте поговорим о том, что вы дикарь, которого не интересует то, чего хочу я. Или обсудим то, как вы обманули меня, позабыв, что у меня есть чувства?

Киран схватил Мейв за плечи. А когда она попыталась вырваться, стал держать ее еще крепче.

– Проклятие, Мейв! Я повторяю вам, что, даже если бы я этого захотел, отменить казнь Куэйда было невозможно. Хотя я губернатор Пейла, но не обладаю единоличной властью. Беркленд, Батлер и остальные лорды тоже имеют право голоса в подобных вопросах. Чего стоил бы мой единственный голос против голосов всех остальных членов парламента?

Мейв гневно смотрела на Кирана. Она вырвалась и стала медленно наступать на него.

– Я не говорила, что вы могли спасти Куэйда. Я говорю, что вы могли хотя бы попытаться это сделать. Но вам… – она смерила его презрительным взглядом, – вам нужны только драки и побоища. Даже ваш друг говорит, что стремление драться и постоянно воевать у вас в крови. Если нужно выбрать между войной и миром, вы, не раздумывая, выберете войну.

– Так уж повелось испокон веков. На этом стоит мир: мужчины сражаются. Не я развязываю войны и начинаю битвы. Я просто нахожусь там, где все это происходит.

– Если бы вы отказались сражаться…

– Если бы я отказался сражаться, согласился бы кто-то другой. А я остался бы без средств к существованию. И без того, что делает меня рыцарем.

Мейв фыркнула:

– Если бы вы отказались сражаться, может быть, другие последовали бы вашему примеру, и тогда в мире было бы меньше войн и кровопролития.

– Что за безумные фантазии? Если бы я отказался сражаться, это было бы равносильно моему поражению. И меня поработили бы, завоевали. Если вы чего-то хотите добиться в жизни, то должны вырвать это из рук у кого-то другого. Часто это означает борьбу, сражение. Обычное дело. Вы хорошо это знаете.

– Единственное, что я знаю, – это то, что у вас нет ни чести, ни совести.

Киран едва не взорвался от возмущения:

– У меня есть и то и другое, женщина! Король Генрих прислал меня сюда, чтобы я обеспечил мир и безопасность в этих краях.

– Почему я должна слушать, что говорит человек, в чьих жилах течет ирландская кровь и который при этом выслуживается перед английским королем и обманывает свою жену?

Киран снова схватил Мейв за плечи и привлек к себе. Он услышал, как Мейв тяжело задышала, когда ее грудь оказалась прижатой к его груди. Кирана охватило ликование, и он попытался поцеловать Мейв.

Но она отвернулась.

– Я не дотронусь до мужчины, который для того, чтобы переспать с женщиной, готов утаить от нее жизненно важные факты.

– Я не собирался обманывать вас! – Почему она не хочет этого понять? Почему, что бы он ей ни говорил, она не желает ничего понимать? – Я только хотел дотронуться до вас, а когда вы проснулись и заговорили со мной – сонная и такая красивая, – я не мог устоять.

Мейв вспыхнула и с недоверием посмотрела на Кирана.

– Клянусь, – проговорил Киран с мольбой в голосе. – Пожалуйста, попытайтесь меня понять.

Она покачала головой и высвободилась из его объятий.

– Ступайте вместе с вашими друзьями и вашим войском и развязывайте войну. Это то, что вы – дикари – любите больше всего. И прошу вас больше меня не беспокоить.


Пир закончился. Киран сидел в большом зале и пил эль. Напиться бы до бесчувствия и хоть на некоторое время забыть о Мейв.

За четыре часа Киран выпил бесчисленное количество кружек горячительного напитка, однако это не помогло.

За окном забрезжил рассвет, а Киран все смотрел в свою кружку и ломал голову над тем, где он допустил ошибку. Еще ни одна женщина не отвергала его так категорично и так долго. Как его угораздило жениться на такой упрямице? Как его угораздило жениться на женщине, которая отказывалась понимать мужскую природу, сущность войны, суть его натуры?

Что делать со всем этим, черт возьми? Если он будет выполнять приказы короля Генриха, он еще больше настроит Мейв против себя. Она просто возненавидит его. Чтобы Мейв была довольна, он должен предать интересы короля и в результате закончить свою жизнь на виселице.

– Ты уже встал или еще не ложился? – спросил Арик. Он неожиданно появился перед Кираном, словно из-под земли вырос.

Откуда он взялся?

Киран нахмурился и подождал, пока прекратится двоение в глазах и два образа друга сольются в один.

– Еще не ложился. А ты уже проснулся? Так рано?

Арик пожал плечами:

– Да.

Он сел рядом с Кираном и положил на стол свои большие руки.

– Если у тебя неприятности, дружище, выкладывай все начистоту. Я умею слушать.

Киран раздраженно покосился на Арика. Для всех в Лангморе давно не секрет, что они с Мейв не спят и даже не разговаривают. Стоит ли удивляться, что наблюдательный Арик тоже об этом знает?

– Мне нечего тебе сказать. Просто я пьян в стельку. – Киран криво усмехнулся.

Арик насмешливо посмотрел на друга:

– Едва ли ты мог не заметить того, что твоя супруга не разговаривает с тобой.

«Почему Арик вмешивается не в свое дело?» – с досадой подумал Киран.

– У Мейв вздорный характер, и с этим ничего не поделаешь.

– А ты ангел во плоти и не совершил ничего, что могло бы ее взбесить.

Киран метнул сердитый взгляд на друга:

– Я совершил не больше, чем ты в первые месяцы своей женитьбы на Гвинет.

– Я тогда ошибался, потому что думал, что Гвинет вышла за меня только из-за денег и высокого общественного положения. Я загладил свою вину, выпросив у нее прощения. А ты?

– Я не могу ничего сделать, чтобы изменить положение вещей, – завопил Киран, – и был бы очень признателен тебе, если бы ты не совал нос в чужие дела!

Арик помедлил немного, словно бы сомневаясь, а потом с тяжким вздохом поднялся с места.

– Ну ладно, как хочешь.

Когда Арик ушел, оставив его в одиночестве, Киран обругал себя. Мало того что жена перестала с ним разговаривать, еще обидел хорошего человека, который много лет был ему как брат. Когда он перестанет быть таким неуклюжим в выражениях?

Как все исправить?

Глава 13

Март сменился апрелем с его ослепительно голубым небом. Арик оставался в Лангморе, выполняя приказ короля – удостовериться, что Киран успешно справляется с управлением Пейлом и Лангмором. Киран не знал, радоваться ли обществу друга, или раздражаться из-за его присутствия.

Флинн не появлялся в Лангморе. Было ясно, что коварный противник готовит новый мятеж. По слухам, брат Мейв объединился с отцом Кирана, и они, вне всяких сомнений, сеяли семена гнева в сердцах ирландцев. Но Киран не знал, где они находятся и что именно замышляют, поэтому не представлял себе, как их остановить.

С Мейв дела обстояли еще хуже прежнего. Несмотря на многочисленные попытки завязать с ней разговор, за целый месяц Мейв не перекинулась с ним и парой фраз. Она демонстративно не замечала Кирана. Уж лучше бы ругала его на чем свет стоит. Брань лучше, чем это убийственное молчание. Оно доводило Кирана до белого каления.

Чтобы отвлечься от грустных размышлений, Киран во время учений скрестил мечи с безусым пехотинцем Шейном. Юноша крепко зажал меч в кулаке. Его рука дрожала. Стиснув зубы, он отражал удары Кирана.

– Действуй энергичнее, – учил Киран юного воина. – Не забывай, что этот бой может стоить тебе жизни.

– Да, милорд. Вот только уж слишком тяжел этот меч.

Киран кивнул и продолжил поединок.

Дождевая капля упала ему на плечо, другая капнула на лицо. Через пару минут начался сильный ливень. Дождь лил как из ведра всю неделю. Раздосадованный, Киран отдал свой меч Кольму и вошел в главную башню. В дверях он чуть не столкнулся с Ариком, которого тоже застал ливень.

– Проклятый дождь, – сквозь зубы процедил Киран.

– Да, льет уже целую неделю без передышки, – согласился Арик.

Его извечное спокойствие и невозмутимость действовали Кирану на нервы. Казалось, ничто не может вывести Арика из душевного равновесия.

– Может, посидим у камина и выпьем по кружке эля?

Но Кирану хотелось побыть одному. Он сам не знал почему. Раньше он никогда не стремился к уединению.

– Я присоединюсь к тебе позже. Начинай без меня.

Бросив на Кирана взгляд, в котором можно было прочесть искреннюю тревогу за душевное состояние друга, Арик удалился в большой зал. А Киран направился к себе в спальню.

К своему удивлению, он застал там Мейв.

Мейв рылась в полученных Кираном посланиях.

Она развертывала свернутые в свитки бумаги одну за другой, читала их и откладывала в сторону.

– Вы что-то ищете в моих личных документах? – спросил Киран.

Мейв ахнула и от испуга переменилась в лице. Приложив дрожащую руку к груди, она повернулась и испуганно посмотрела на мужа:

– Это вовсе не то, о чем вы подумали.

Киран был взбешен. Целый месяц эта женщина не разговаривала с ним. И вот теперь, когда наконец она заговорила, с губ ее слетела откровенная ложь. Чего от нее можно ждать в дальнейшем?

– Неужели? Значит, вы не собирались шпионить за мной и выведывать, что содержится в письмах, которые адресованы лично мне?

– Кровожадный негодяй! Я только хотела разыскать хоть какие-то известия о своем бедном брате. Вот уже несколько недель от Флинна нет никаких вестей, и я волнуюсь о нем.

– А вам не приходило в голову, что можно спросить меня, не слышал ли я что-нибудь о вашем брате? – спросил Киран и, не дожидаясь ее реакции, сам ответил на свой вопрос: – Разумеется, не приходило. У вас и в мыслях не было ничего подобного. Вы лучше будете тайком рыться в моих вещах, чем снизойдете до того, чтобы обратиться ко мне с каким-нибудь вопросом. Скорее небо упадет на землю, чем вы заговорите со мной.

Мейв стиснула кулаки и посмотрела на Кирана. В ее глазах не было ни страха, ни смятения, ни притворства.

– Я лучше буду разговаривать с крысами, чем с дьяволом во плоти! – с вызовом крикнула она и отшвырнула два свернутых в рулон свитка.

Мейв изволит сердиться на него? Скажите на милость! После того, как проникла в его святая святых – его спальню. Мало того что она отказывает законному мужу в своем женском внимании и ласке, так у нее еще хватает наглости изливать на него свой гнев? Черт побери, да многие мужья поколотили бы своих жен и за меньшую провинность. Киран никогда не был сторонником рукоприкладства. В детстве он насмотрелся на то, как его отец бил мать, и с тех пор питал отвращение к насилию в семье.

Киран схватил Мейв за плечи. Ему давно надоели и этот нескончаемый дождь, и эта страна, и этот проклятый мятеж. Он устал от отсутствия свободы. От того, что ему нельзя оставить Лангмор. А больше всего его злило отношение к нему Мейв.

Но тем не менее она все-таки заговорила с ним, напомнил себе Киран. Громко и откровенно. И это не могло его не радовать.

– Грызуны спасаются бегством от женщин со вздорным характером, таких, как вы, – насмешливо проговорил он. – Я это точно знаю. Недаром я, как вы справедливо изволили заметить, сущий дьявол. Так что мы с вами стоим друг друга.

– Это у меня-то вздорный характер? Да я самая разумная на свете…

– Разве разумно шпионить за мной? – спросил Киран, с трудом сдержав улыбку.

– …добросердечная…

– Называя меня дьяволом во плоти и отказываясь разговаривать со мной, вы считаете себя добросердечной? – парировал он.

Мейв поджала губы.

– Разумные женщины…

– Эти два слова не могут стоять вместе, потому что каждое из них в отдельности обозначает взаимоисключающее понятие.

Мейв ахнула, услышав столь возмутительный выпад, и залилась румянцем. Киран крепче сжал ее плечи. Он мысленно готовился к неизбежному взрыву негодования, которое должно было вслед за этим последовать. Но это не страшило его, а, наоборот, радовало. Потому что теперь он видел, что льдинки в глазах у Мейв растаяли. Она была вся словно золотисто-рыжий огонь. Она воплощала в себе ярость и кипучую страсть.

Впервые за долгое время у Кирана отлегло от сердца.

– Сейчас же уберите от меня руки! – гневно потребовала Мейв.

Киран проигнорировал ее требование. Мейв крикнула:

– Странно слышать из ваших уст слова о разумных действиях! Вы оставили эту постель, где мы с вами занимались любовью, для того чтобы поехать в Дублин и убить моего жениха.

– У замужней женщины не может быть жениха, – напомнил ей Киран.

– Не делайте вид, будто мои чувства к Куэйду что-то для вас значили. Для вас важно одно – жажда крови и смертоубийство. Враг, закованный в кандалы, был для вас легкой добычей.

Киран вцепился в ее плечи. Черт возьми, эта женщина умеет вывести его из себя! Но он сдержал свой гнев. Им нужно во что бы то ни стало поговорить, а не спорить до бесконечности.

– Я убиваю противников в бою, а не забавы ради. Мне нравится защищать других, мериться силами в равном и справедливом поединке. Мне не доставляет удовольствия посылать людей на верную смерть.

– Ну да, конечно. Вам осталось только попытаться убедить меня в том, что вы примкнули к мятежникам.

Глаза у Кирана гневно засверкали.

– Объясните мне, какие у вас есть основания считать себя разумной женщиной.

– Такой тупоголовый варвар, как вы, едва ли сможет это понять.

Мейв с ненавистью смотрела на своего недостойного мужа. Она ругала себя за этот взрыв эмоций, за свою ярость. Не все ли ей равно, что двигало ее мужем? Ведь Куэйда уже нет в живых.

Но ей не терпелось выплеснуть свой гнев на Кирана. Пусть поймет, что она чувствует. Поймет, как больно, когда тебя предают.

В конце концов, Мейв удалось освободить руку и достать со стола еще один свиток. Несмотря на то, что Киран продолжал держать ее другую руку, она развернула свиток. Свинья! Она покажет ему, что она не безвольная, безответная марионетка, которую можно дергать за ниточку.

Как раз в тот момент, когда Мейв убедилась, что в бумаге не содержится ничего важного, Киран вырвал письмо и швырнул свиток обратно на стол.

Мейв ахнула:

– Меня не удивляет, что вы грубиян.

Киран хмыкнул:

– Гм! Читать без разрешения чужие письма тоже невежливо.

– Чья бы корова мычала… В жизни не встречала человека, более порочного и склонного к насилию.

Мейв зарделась. Ее глаза бешено сверкали, дыхание участилось. Она распалилась не на шутку. «С чего бы это?» – думала Мейв. Где она научилась так ругаться?

– Ведь я вам ужасно нравлюсь, правда?

Мейв опешила от такой неслыханной дерзости, даже лишилась дара речи, с трудом сдерживаясь, чтобы не ударить Кирана.

– Вы мне абсолютно безразличны и прекрасно это знаете.

Киран изменился в лице. Мейв испытала необъяснимую радость от того, что ее слова задели его за живое.

Но Килдэр вдруг снова расплылся в улыбке. Ее охватила безотчетная тревога.

– Моя славная женушка! Вы хорошо знаете, что спасти вашего драгоценного Куэйда было не в моей власти. Просто вам хочется навешать на меня всех собак, обвинить во всех смертных грехах. Вам так легче. Но в глубине души вы понимаете, что мой голос не мог повлиять на судьбу вашего бывшего жениха.

Это ложь. Ложь! Мейв закрыла лицо руками. Киран мог хоть попытаться что-то предпринять, чтобы спасти ее друга детства.

«Нет», – услышала она мерзкий голосок откуда-то изнутри своего подсознания.

Если все остальные проголосовали против Куэйда, а Киран выразил бы свое несогласие с ними, это вряд ли могло повлиять на решение парламента. Пусть даже Киран – губернатор Пейла, остальные члены парламента ожидают, что он будет править в Пейле железной рукой, осуществляя волю короля. Этого требует от Кирана сам король.

И все же он мог попытаться, – старалась Мейв опровергнуть свой внутренний голос.

«И к чему бы это привело в конечном итоге?» – снова услышала она внутренний голос.

Мейв смотрела на Кирана. Возможно, он говорит правду, утверждая, что спасти Куэйда было невозможно. Но она скорее обречет себя на муки ада, чем признается в том, что простила его и не винит в смерти своего бывшего жениха.

– Я поступил неправильно… – проговорил Киран. Голос его звучал тихо и проникновенно. – Нехорошо было с моей стороны затащить вас в постель, прежде чем я скажу вам правду. Вы правы: в этом смысле я заслужил ваш гнев.

Киран извиняется?

– Хотя бы это вы понимаете, – резко сказала она.

Но почему же она не радуется, не ликует? Киран признал свою вину. Наверняка это произошло с ним впервые в жизни. Тогда почему она не торжествует победу?

– Я не собирался вас обманывать, – сказал Киран, снова обняв Мейв за плечи. – Я не хотел вас обидеть. Не хотел причинить вам боль.

Мейв вспоминала, как ласкал ее Киран, с какой нежностью смотрел тогда на нее. Как будто она была единственной на всем белом свете.

– Мне до сих пор обидно и больно, – продолжала она обвинять Кирана.

– Может быть, – согласился он. – Но я причинил вам боль нечаянно. Я не хотел этого. И не заслуживаю вашего молчания.

Мейв хотелось оправдаться. Неужели он не видит, как она страдает?

– По-моему, – сказал Киран, привлекая Мейв к себе, – больше всего вас тревожил и испугал ваш собственный пыл в брачной постели.

Кончики губ у Мейв опустились. Она удивленно уставилась на Кирана. Толстокожее животное!

– Мой пыл? Ваше высокомерие переходит все границы, милорд. Вы решили, что я только и мечтала о том, как прыгнуть в вашу постель?

У него на лице снова появилась эта распутная улыбка. Неотразимая и колдовская.

– Да. Именно так. Разве в то утро я не обнаружил вас спящей в моей постели?

– Я пришла тогда к вам только для того, чтобы как можно скорее, как только вы вернетесь, узнать, почему вас спешно вызвали в Дублин, – надменно заявила Мейв. – А вовсе не потому, что я сумасбродная идиотка, потерявшая голову от ваших поцелуев.

– Значит, это не вы, а какая-то другая рыжеволосая ирландка лежала в моей постели в то утро, обнимая меня, говорила, что соскучилась по мне?

Черт бы его побрал! Киран напомнил ей то, о чем она предпочла бы забыть.

– Вы не понимаете! – продолжала Мейв. – Передергиваете факты. И я не позволю вам пустить в ход ваши коварные уловки, чтобы разубедить меня в том, что вы законченный негодяй!

Киран крепче обнял Мейв за плечи.

– Вы же знаете, что я не мог спасти Куэйда. Только не хотите в этом признаться. Вы также знаете, что в то утро я спал с вами вовсе не для того, чтобы вас обмануть или обидеть. Вам неприятно то, что вы страстно отвечали на мои ласки.

Мейв покачала головой. Ей не хотелось, чтобы эти слова были произнесены вслух. Но вот она – правда. От нее не отвертеться. Мейв ругала себя за то, что в объятиях Кирана забывала обо всем на свете.

Ей было бы намного легче ненавидеть Кирана, если бы он говорил с ней насмешливо. Но сейчас он говорил с ней серьезно и искренне. Проклятие!

Как легко удается этому человеку вызвать ее гнев, ее страсть, будить в ней сильные чувства! До него никому это не удавалось. Стоило ему прикоснуться губами к ее губам, как способность трезво рассуждать покидала Мейв. Почему? Потому что у графа Килдэра была душа англичанина, сердце воина, манеры афериста и ум еретика.

Так почему в таком случае Мейв не могла перед ним устоять?

Мейв смотрела на Кирана с возмущением и гневом. Но она не могла оставить без внимания вопрос, который сам собой у нее возникал: почему, когда Киран был рядом с ней, она не могла держаться с ним отстранение, сохранять невозмутимость? Ей нужно было хотя бы обменяться с ним парой слов, только чтобы слышать его голос. Пусть даже эти слова будут злыми и неприятными.

Как глупо!

– Вам нечего мне сказать?

– Хватит! Вы несете вздор, и я больше не хочу это слышать…

– Мы с вами можем совсем не разговаривать между собой хоть до самого утра. – Киран приблизил свое лицо к Мейв. Его глаза горели.

Сердце Мейв учащенно забилось. Ее бросило в жар. О святая Дева Мария, помоги ей!

– Не прикасайтесь ко мне.

Мейв закрыла глаза, чтобы не видеть бездонный омут его сине-зеленых глаз. Ей хотелось плакать.

– Хочу прикасаться к вам везде.

Голос Кирана вызвал в ней бурю ощущений. Ее тело невольно откликнулось на тембр его голоса, на вызов, который звучал в его словах. Мейв с наслаждением вдыхала его мускусный запах.

Дыхание Кирана щекотало ей щеку. Сладостное предвкушение охватило все ее тело. Почему он так действует на нее?

Его теплые губы коснулись ее щеки, затем медленно заскользили ниже, пребывая в опасной близости от ее собственных губ. Сердце у Мейв колотилось все сильнее, пока его биение не стало похоже на бег дюжины коней, мчащихся легким галопом.

Киран привлек Мейв еще ближе. Его губы почти касались ее губ. Оттого, что он все еще не поцеловал ее, Мейв испытывала досаду. Часть ее существа, не способная рассуждать, страстно жаждала момента, когда их губы сольются в поцелуе. Но разум противился этому желанию.

Киран пододвинулся еще ближе, но так и не поцеловал ее. Дрожащими руками Мейв вцепилась ему в плечи. Она ни за что не придвинется к нему и не поцелует его. Она не будет вести себя с ним как женщина легкого поведения.

Но когда в следующее мгновение Киран властно поцеловал Мейв, ею овладело желание, которое вмиг сломило ее сопротивление. Она прильнула к Кирану, открылась ему навстречу, стала его обнимать, позабыв обо всем на свете.

Киран обнял ее. Они стояли так близко друг к другу, что каждый дюйм его сильного мужского тела запечатлевался в ее разуме и в ее душе. И все равно Мейв думала, что это не так близко, как ей хочется.

Желание испытать и подарить более сильное блаженство одержало верх и одолело слабые протесты разума.

Киран снял свою рубашку, обнажив скульптурные выпуклости груди и живота. Он был великолепен при угасающем свете дня. От лицезрения его безупречного тела у Мейв перехватило дыхание.

– Ложитесь на постель, милая Мейв.

Лечь? До Мейв медленно доходил смысл его слов. У нее в голове зародился протест, но мгновенно потонул в наслаждении, которое Мейв испытала, когда Киран через платье начал ласкать ладонью ее грудь и соски.

Она тихо ахнула и стала извиваться всем телом.

Нет, это безумие.

Киран наклонился, выпустил ее груди на свободу и стал ласкать соски губами.

– Ложитесь, Мейв, – снова прошептал Киран. Мейв легла, не отрывая от Кирана горящего взгляда.

Он ей нужен. Мейв больше не сомневалась в том, что ее место рядом с ним. Это нельзя было объяснить, это можно было только почувствовать.

Киран подошел к кровати и задрал ей юбки. Мейв видела только лицо и плечи Кирана. Его глаза горели.

Он стал гладить Мейв, погружаясь в ее влажный жар.

– Вам нравится, когда я ласкаю вас здесь? – Кончиком пальца он начал гладить ее чувствительный центр.

– Да, – стонала она, выгибая спину.

Почему рядом с ним она становилась такой распушенной?

Мейв привлекла его и поцеловала в губы.

В следующее мгновение он разделся, лег рядом с ней, обнял за талию и поднял так, чтобы она села на него верхом.

Ощутив его в себе, Мейв запрокинула голову. Он погружался в нее все глубже и глубже.

– Я умру от наслаждения, милая Мейв.

Вскоре Мейв захотелось большего, и она стала двигаться быстрее. Разум у нее помутился, дыхание стало прерывистым. Под ней лежал Киран, он стонал все чаще и чаще. Мейв почувствовала, что он близок к оргазму. Киран выкрикнул ее имя.

Они одновременно взлетели на вершину блаженства.

Мейв в полном изнеможении рухнула на постель рядом с Кираном.


Промелькнули две нелегкие недели. Хотя Киран полагал, что их бурные любовные игры излечат их трещавший по швам брак, Мейв дала ему понять, что он заблуждается. После последней встречи они с Кираном едва перекинулись парой слов. Мейв до сих пор не могла понять, был ли вызван ее гнев самим Кираном и его неотразимыми чарами, или она злилась на саму себя за то, что у нее не хватает силы воли противостоять Кирану.

Прошел слух о том, что для борьбы против англичан формируется войско мятежников, и многочисленные обязанности заставили Кирана надолго отлучиться из Лангмора. Лорд Белфорд, его друг-англичанин, поехал вместе с Кираном. Флинн наконец прислал Мейв письмо, из которого следовало, что он жив и здоров. Мейв наконец-то спокойно вздохнула.

Однако ее покой длился недолго. От Флинна прибыл посыльный Юлик Макконнел. Он принес Мейв встревожившие ее новости об ужасном замысле Флинна и попросил у Мейв помощи в осуществлении этого замысла.

Мейв начала чувствовать дурноту по утрам.

Она сидела в комнате на верхнем этаже замка, пытаясь шить, но не могла, ощущая сильную слабость. Несмотря на все свои страхи, связанные с грядущим восстанием против англичан, Мейв крепко спала по ночам. Она даже днем дремала порой.

В конце концов, Мейв бросила шить.

Джейна с участием посмотрела на нее:

– Тебе так и не полегчало?

Мейв покачала головой, кусая губы. Джейна воткнула иголку в ткань, которая лежала у нее на коленях, и поинтересовалась:

– Последнее время ты жаловалась на боли в животе?

– Один раз, потом все прошло.

Кивнув, Джейна с любопытством взглянула на сестру:

– Когда у тебя последний раз были месячные?

«Больше двух месяцев назад». Мейв захотелось отрицать очевидное. Она не желала находить наиболее правдоподобный ответ для своего недомогания.

– Может быть, у меня жар. Или желчь разлилась. Или какое-нибудь непонятное заболевание.

– Тебе известно, что есть одно женское недомогание, признаками которого являются отсутствие месячных и излишняя сонливость? Беременность. Милая, у тебя будет ребенок.

Услышав эти слова, Мейв закрыла глаза, не желая видеть очевидного. В глубине души она и сама догадывалась, что это может быть правдой, более того, она знала, что это так. Тем не менее, не могла с этим примириться.

Ребенок? Сейчас? Так скоро? Беременность – очень серьезный шаг в жизни женщины. Беременность еще больше отдаляла ее от той жизни, о которой Мейв мечтала. Беременность еще сильнее будет связывать ее с Кираном.

Святая Дева Мария, помоги ей! Готова ли Мейв навеки связать себя с воином-англичанином, который постоянно выводит ее из себя?

Очевидно, природа не оставила ей другого выхода.

Что Мейв скажет своему мужу? И должна ли она сообщить об этом Кирану? Может быть, Джейна ошибается. Но даже если Джейна права, Мейв не готова сообщить Кирану о том, что у нее будет ребенок. Их брак трещит по швам. Киран, враг ее страны, обрел слишком большую власть над Мейв. Ребенок только все запутает в их отношениях, усложнит ее и без того нелегкую жизнь.

Джейна подошла к сестре:

– Ты такая бледная, сестричка. Может, полежишь еще немного?

Мейв кивнула. Но не успела она выйти из комнаты, как услышала шаги, доносившиеся с лестницы. К их двери подходил Киран, уставший после долгой дороги. На боку у него был пристегнут меч в ножнах.

Он приказал служанкам приготовить для него ванну и повернулся к Джейне:

– Как дела у маленького Джеральта?

– Он здоров, милорд, – ответила Джейна.

– Отлично. Оставьте нас, пожалуйста. – Киран бросил взгляд на Мейв.

Мейв отвела глаза, глядя вслед удалявшейся Джейне.

Устало опустившись на стул, Киран разулся, снял с себя оружие и тунику. Мейв не заметила, как загляделась на мужа, продолжая размышлять о том, почему даже сейчас от одного вида его обнаженной груди у нее учащенно бьется сердце.

– Скоро будет мятеж, – сказал Киран, в упор глядя на Мейв. – Мятежники где-то скрываются. Они на грани отчаяния и пойдут на что угодно ради своего дела. – Киран еще сильнее помрачнел. – Идейный вдохновитель мятежников – мой отец. До меня дошли слухи, что их замысел – чистое безумие.

Мейв не отвела взгляда. Теперь ее сердце билось сильнее от страха, который ее охватил после слов Кирана. В весточке, которую привез Юлик, Флинн и вправду упоминал о Десмонде О'Нилле. Мейв было известно, что задумали мятежники. Замысел ужасал ее. Так же, как и роль, которую ее брат хотел отвести в этом мятеже Мейв.

– Если ваш брат и мой отец добьются успеха, погибнет много людей. Мейв, я понимаю, что между нами не все так просто. Вам не нравится, что я поддерживаю короля Генриха. Но нас с вами объединяет желание предотвратить кровопролитие и спасти множество человеческих жизней; Помогите же мне, – попросил он. – Расскажите все, что вам известно о плане мятежников.

Мейв отвела глаза. Оказав помощь Кирану, она предаст родного брата. Возможно даже, что Флинна постигнет участь ее бывшего жениха Куэйда. А после смерти родителей Флинн всегда защищал сестер О'Ши. И Мейв его любит.

Но если она откажет Кирану в его просьбе, могут погибнуть десятки, а то и сотни ни в чем не повинных людей. Чьи-то отцы, братья, сыновья. Многие из них почти дети. Много, слишком много людей откликнутся на призыв Флинна примкнуть к восстанию. Не задумываясь о том, какую жестокую цену им придется заплатить за то, чтобы у Ирландии было такое будущее, каким его видит Флинн. Неужели никто из мятежников не понимает, что только мирные переговоры с Англией помогут Ирландии добиться свободы?

– Мейв. – Киран взял ее руки в свои ладони. – Я понимаю, что слишком многого от вас прошу. Знаю, вам трудно поверить в то, что я искренне хочу, чтобы война окончилась и в Ирландии наступил мир. Но это правда.

Мейв тоже нужен мир. Чтобы Джейна могла спокойно растить маленького Джеральта. Чтобы Фиона навсегда забыла о своих страхах. И чтобы сама Мейв могла родить своего ребенка в стране, избавившейся от иноземного гнета.

Но как может Мейв с легким сердцем отдать будущее Ирландии на откуп человеку, который всей душой предан Англии? Киран убежден, что ирландский народ должен жить под властью англичан.

О святая Дева Мария! Разумом Мейв понимала то, чего не желало понимать ее тело, – она не может вручить судьбу своего брата в руки графа Килдэра, который не ударил палец о палец, чтобы спасти от казни ее бывшего жени-ка. Возможно, спасти Куэйда было не в его власти, но он мог хотя бы попытаться сделать это. Если бы Куэйд не был его соперником. Ни для кого не секрет, что Киран и Флинн люто ненавидят друг друга. Так неужели в Лангморе не будет мира до тех пор, пока один из них не покинет эти края или не умрет? Мейв похолодела от этой мысли.

– Мейв! – Киран сжал ее руки и умоляюще посмотрел на нее.

– Вы переоцениваете мое влияние на мятежников. Они мне не доверяют, милорд, – сказала она.

Мейв считала немыслимым предать брата и тем самым обречь его на казнь. Мейв могла лишь надеяться на то, что сможет дать Кирану подсказку, при этом не раскрыв местонахождение Флинна. Чтобы Килдэр сумел предотвратить кровопролитие.

– Я знаю, вы располагаете необходимыми сведениями, Мейв, – заявил Киран. – Весь минувший год вы осуществляли связь между мятежниками, передавая их сообщения.

Откуда Кирану это известно? Ее охватила паника. Мейв затаила дыхание и отвела глаза.

– Неужели вы думаете, что мятежники возложат столь важную задачу на женщину?

– Разумно доверить эту задачу женщине-ирландке, которую не заподозрят англичане. Все вам доверяют, Мейв.

Она пожала плечами, избегая смотреть Кирану в глаза:

– Точно так же, как вы, милорд, я располагаю только слухами.

– Какими именно? – резко спросил Килдэр.

Мейв стала лихорадочно рыться в памяти, пытаясь вспомнить какие-нибудь несущественные подробности, только бы не выдать брата, но и о них решила умолчать, чтобы не подвергать Флинна опасности. Наконец она сказала:

– Замок Малакайд не единственная английская крепость, которую мятежники хотят вернуть.

Киран посмотрел Мейв в глаза:

– Хотите сказать, что они намерены захватить весь Пейл?

– Если подвернется благоприятный момент, они не упустят случая это сделать.

– Но как они могут вынашивать такие далеко идущие планы? В их войске всего сотни две бойцов.

Мейв стала нервно ходить по комнате. Затем подошла к столу и незаметно убрала какой-то свиток.

– Полагаю, у них есть оружие, которое хранилось во многих домах и раньше использовалось для хозяйственных нужд.

Сказав это, Мейв швырнула свиток в огонь.

Киран с ужасом наблюдал за этой сценой. Его лицо стало пепельно-серым.

Посмотрев Кирану в глаза и убедившись, что он понял все, на что она намекала, Мейв, не промолвив ни слова, с чувством исполненного долга удалилась из комнаты.

Глава 14

– Так что же ты теперь будешь делать? – спросил Арик, когда они с Кираном сидели вдвоем в пустом обеденном зале.

Задумчиво глядя прямо перед собой, Киран пожал плечами и сильнее сжал пальцами большую кружку эля. Весь вечер он составлял послания другим англичанам, обитателям Пейла, предупреждая их о том, что в ближайшие дни ожидается массированное наступление мятежников. Он разработал план, как защитить Лангмор силами своего войска. Однако Килдэр не был уверен в верности своих солдат. Еще неизвестно, на чьей стороне они будут сражаться. Киран все же надеялся, что они не перейдут на сторону мятежников.

Закончив с письмами, Киран вот уже целый час сидел с Ариком. Он рассказал ему все, что знал о восстании, и все, на что намекала ему Мейв. Киран чувствовал себя совершенно разбитым и хотел спать. Но ему нужно было услышать совет друга, и никто из потенциальных мятежников не должен был их подслушать.

– Что буду делать? – переспросил Киран, пригладив волосы. – Буду ждать. Не знаю, где прячутся Флинн и мой отец. Мейв знает, но мне об этом не скажет. Она мне не доверяет, – добавил он, помолчав.

– Мейв считает тебя врагом, представляющим угрозу для ее родных. Со временем она примет тебя.

Киран горько рассмеялся.

– А ты, оказывается, еще больший мечтатель, чем я. – Он покачал головой. – Мейв никогда меня не примет. Может быть, она – спокойное, тихое создание. Больше склонна к чтению, чем к борьбе, но она до последнего вздоха будет мне сопротивляться. Маловероятно, что она меня когда-нибудь примет.

– И поэтому ты потерял покой.

Арик, как всегда, видел друга насквозь.

Не зная, радоваться ему такой проницательности или огорчаться, Киран кивнул.

Арик вопросительно посмотрел на него.

– С чего ты взял, что она относится к тебе так, как ты это себе представляешь?

– Потому что… – Киран вздохнул. – Потому что я ее люблю.

Киран отставил кружку в сторону и закрыл лицо руками. Неужели то, что он только что сказал, правда? Он в самом деле любит Мейв? Да, любит. Но почему он полюбил именно ее?

Арик рассмеялся:

– Рад, что ты разделяешь нашу с Дрейком судьбу. Жаль, что любовь заставляет нас любить женщину до умопомрачения. Но к сожалению, нам ничего другого не остается.

Увидев, что его друг даже не делает вид, что расстроился, и не сочувствует ему, Киран нахмурился.

– Тебе легко говорить. Жена отвечает тебе взаимностью.

– Очень скоро Мейв тоже ответит тебе взаимностью. Вот увидишь.

– Нет, – покачал головой павший духом Киран. – Из-за Куэйда, Флинна, мятежа, из-за своей Ирландии она никогда не будет мне доверять.

Арик улыбнулся.

– Ты сумеешь ее уговорить, с твоими-то талантами умасливать женщин.

– Чем чаще я буду ее умасливать, тем больше она будет питать ко мне отвращение. Так стоит ли игра свеч?

– О, да у тебя все серьезно, – сказал Арик. – Ты и вправду любишь ее всем сердцем. Раз тебе нужно не только ее тело, но еще разговоры с ней и ее благосклонность.

Киран бросил на Арика испепеляющий взгляд:

– Спасибо, что не преминул лишний раз подчеркнуть, какой я законченный идиот.

– Нет. Я считаю, ты не ошибся, выбрав себе Мейв в жены, – возразил Арик.

– Это ровным счетом ничего не значит, – заявил Киран. – Потому что Мейв никогда не допустит меня до своего сердца.

– Допустит, – отмахнулся Арик.

Киран поднялся.

– Тебе меня не понять. Ты никогда не сомневался в любви Гвинет, не опасался, что она любит другого.

– Если ты помнишь, первое время после того, как мы с ней поженились, она сохла по сэру Пенли Фэрфаксу, – напомнил Арик.

– По этому придурку? Гвинет не любила его. Это была не любовь. Ей хотелось выйти за него замуж из-за его высокого положения. Чтобы стать леди. Когда Гвинет согласилась выйти за тебя замуж, она отдала тебе свое сердце. И Эверил тоже любила Дрейка с самого начала.

– Мейв не может выйти замуж за мертвеца, – заметил Арик.

– По-моему, Куэйд до сих пор живет в ее сердце, – возразил Киран. – Она все еще обвиняет меня в его смерти. А также в том, что убедил ее изменить ему и его памяти.

Арик помолчал, размышляя:

– Конечно. Это гораздо легче, чем посмотреть правде в глаза и признать тот факт, что ты ей стал дорог.

– О, как бы мне хотелось, чтобы это было правдой! – Киран вздохнул и снова сел на скамью. – Но ты просто утешаешь меня.

– Если тебе хочется так думать – дело твое, – проговорил Арик. – А что ты собираешься делать, если Мейв забеременеет? Уедешь из Ирландии, а потом вернешься за ребенком или останешься жить здесь?

Это был нелегкий вопрос. Минуту-другую Киран молчал. Он давно хотел уехать из Ирландии. Но теперь перспектива разлуки с Мейв удручала Кирана. Он с удивлением обнаружил, что этот зеленый сырой остров обладает своеобразным очарованием. Но долгие годы жить бок о бок с Мейв без надежды на взаимность, молчаливо сносить, как она сохнет по своему усопшему жениху и заодно с мятежниками замышляет что-то против Кирана, было выше его сил. В конце концов они возненавидят друг друга, как это было с его собственными родителями. А что, если Арик все-таки прав?

– Понятия не имею, что буду делать, если Мейв забеременеет. – Он вздохнул, потянулся к кружке с элем и залпом выпил ее до дна. – Ей-богу, не знаю.


– Мятежники наступают! – еще до рассвета послышался чей-то крик, за которым последовал, громкий стук в дверь Кирана. – Мятежники идут!

Киран мгновенно проснулся и вскочил с постели. Его сердце отчаянно забилось.

– Собери людей и разбуди лорда Белфорда. Я скоро спущусь! – крикнул Киран, надевая тунику и брюки.

В комнату, постучавшись, вошел Кольм:

– Лорд Белфорд уже на ногах, милорд.

– Все готово?

– Да, они закончили копать вчера утром.

– Хорошо. – Киран ободряюще улыбнулся юноше. – Сколько их?

– Человек пятьдесят или около того, милорд. Больше, чем предполагал Киран.

– Пошли еще пару пехотинцев, чтобы следить за их продвижением. А потом возвращайся и возьми под охрану лангморских женщин и малыша Джеральта. Собери их всех вместе.

Округлив глаза, Кольм опрометью бросился выполнять приказание.

Ругаясь себе под нос, Киран прошел во двор замка. Никогда раньше он не испытывал страха перед началом сражения.

Кольм стоял в холле с Бригиттой, которая была сейчас больше похожа на испуганное дитя, чем на юную расцветающую женщину. Джейна спокойно баюкала малыша.

Фиона стояла в дверях спальни и держала Мейв за руку. Мейв выглядела слабой и бледной.

Глядя на испуганные лица сестер, Киран хмурился. Неужели они боятся прихода мятежников? Почему? Ведь они сражаются за их общее дело.

Киран снова посмотрел на Мейв, ожидая найти в ее глазах признаки тревоги – хоть что-то, что могло бы дать ему надежду и вдохновить его на бой. Но он чувствовал только ее огромное внутреннее напряжение. И еще она была немного бледнее, чем обычно. Но Киран почему-то боялся за нее.

Он не был настолько глуп, чтобы ошибочно полагать, что она сможет когда-нибудь его полюбить. Но ему нужны ее улыбка и ее близость. Мейв завладела им, словно лихорадка, от которой он не может избавиться.

А последние три дня она почти не разговаривала с ним, ссылаясь на недомогание. Лежала в постели. Бригитта говорила, что Мейв тошнит и все время клонит в сон. Он попытался пойти к ней, но Джейна не пустила его, конечно же, по настоянию Мейв.

Киран вздохнул и спросил, внимательно глядя на жену:

– Вы хорошо себя чувствуете, Мейв?

Она отвела глаза.

– Ступайте и сражайтесь в бою.

От того, с какой горечью она это произнесла, Кирана охватило уныние. Что ему делать, если он противен собственной жене, а его сердце принадлежит ей одной? Наверное, именно его любовью к Мейв объясняется полное отсутствие интереса к красавице дочке лавочника. Как Киран мог докатиться до этого жалкого состояния?

«Но теперь с этим ничего не поделаешь», – думал он, спускаясь по ступенькам во двор замка, где Кирана ожидало его войско. Он был приятно удивлен, увидев, что все двадцать три ирландских солдата находятся в строю. Кроме того, к ним присоединилась дюжина новичков.

Киран повернулся к своему стражнику:

– Кто эти люди?

– Извините, милорд, – попытался объяснить Шейн. – Это ирландцы, которым не по нутру планы мятежников. Прошел слух, будто вы честный малый. Они пришли, чтобы доказать вам свою преданность.

Киран не успел ничего ответить, потому что как раз в этот момент к нему подошел Арик. А затем, тяжело дыша, подбежали два стражника.

– Милорд, мятежники привели с собой человек пятьдесят – не меньше. Они пешие, и многие из них несут в руках горящие факелы.

Киран похолодел. Это было как раз то, чего он боялся: мятежники спалят Лангмор дотла, никого не оставив в живых. Раз уж эта крепость им больше не принадлежит, пусть она не принадлежит никому.

Такая тактика уравновешивает силы противников в войне, но зачастую приводит к огромным потерям. В огне гибнут женщины и дети. Огонь не щадит никого. Неужели Флинн этого не понимает? Неужели его не заботит то, что этот замысел означает для него потерю дома и близких?

Очевидно, ему все равно.

Киран сделает все возможное, чтобы Лангмор не повторил участи его родного Болкорти, сожженного дотла много лет назад.

Повернувшись к своему увеличившемуся войску, Киран громко скомандовал:

– Будьте наготове. Наш план вам известен. Где мои лучники?

Вперед вышли четыре пеших война, держа в руках луки и стрелы. Их суровые лица выражали решимость. На этих четверых стрелков Киран мог полностью положиться.

– Сначала вы займете свои позиции наверху зубчатой стены. Я буду готовить к битве остальную часть войска. А вы в это время, пока мятежники будут идти по дороге, приближаясь к крепости, постараетесь поразить стрелами как можно больше живой силы противника. Мятежники не должны дойти до стен Лангмора.

Четверо лучников удалились, чтобы исполнить его приказ. Киран повернулся к остальным солдатам:

– Держите оружие наготове. Я верю в ваше мужество. Смотрите друг другу в спину. У каждого из нас есть семья, и мы должны ее защитить.

– Да, милорд! – крикнул один из стражников, остальные поддержали его.

– Всем ясен наш план?

Судя по лицам солдат, все понимали, о чем идет речь, – даже новенькие. Киран, разумеется, не был в восторге от того, что совершенно незнакомые люди узнали о его замысле. Единственное, на что мог рассчитывать Киран, – это доверие войска, которое он сумел завоевать. Его солдаты не замышляют против него заговор с целью сдать графа Килдэра в руки мятежников.

– Когда я отдам приказ, – сказал Киран, – действуйте быстро. Наше преимущество во внезапности.

Солдаты закивали, а затем направились за ворота замка. Киран последовал за ними. Встретившись глазами с Ариком, он взволнованно спросил:

– Думаешь, мой замысел удастся, дружище?

– Лучшего плана и придумать нельзя, – ободрил его Арик.

– Надеюсь, – пробормотал Киран.

Слова друга не слишком успокоили Кирана, Он осознавал, что, как бы то ни было, сегодня погибнет много людей, Он тревожился за Мейв, зная, как она ненавидит кровопролитие, и готов был на все, чтобы его предотвратить.

Но это было все равно что достать луну с неба. Пройдя к краю пыльной тропинки, которая вела в Лангмор, Киран запрыгнул в ров и, согнувшись, притаился. Сверху он прикрыл ров настилом из травы, который вместе со своими солдатами мастерил несколько дней. Оставалось лишь надеяться, что немногочисленное войско мятежников не вышлет отряд для разведки местности перед боем. Медленно поднимающееся солнце слабо освещало землю, погруженную в серый туман. Если Кирану и войску замка удастся застать противника врасплох, это даст им необходимое преимущество.

Но если мятежники разгадают военную хитрость графа Килдэра, они не оставят от Лангмора камня на камне и всего через несколько часов от замка останется жуткое пепелище. Лангмор будет заброшен и позабыт точно так же, как его родной Болкорти.

Стараясь не думать об этом, Киран затаился. Он ждал, прислушиваясь к каждому шороху. Наконец он услышал шаги – шаги множества людей, которые перешли реку по мосту, а затем направились вдоль по дороге, ведущей в замок. Киран заметил свет от зажженных факелов. Ему мгновенно вспомнилось пламя того, далекого пожара, вопли и запах горящей человеческой плоти. Кирана охватил страх. Мятежники подходили все ближе, шагая по тропинке, по обе стороны которой были расположены рвы. Внезапно до Кирана донесся свист летящих стрел, смешанный с топотом ног. Через пару минут раздались стоны раненых и послышались глухие звуки падающих тел.

Остальные мятежники не задержались, чтобы помочь своим раненым товарищам. Вместо этого они бросились туда, где до них не могли достать стрелы лучников. Наконец они поравнялись с недостроенной крепостной стеной, ища укрытия под зубчатой стеной.

Сердце у Кирана учащенно забилось. Лоб покрылся испариной.

– Вперед! – крикнул он.

По его команде солдаты отшвырнули самодельные настилы из травы и набросились на ошеломленных мятежников. Перепрыгивая через лежавшие на земле тела, Киран вместе с солдатами ринулся в атаку. Завязалась ожесточенная битва.

Выхватив меч, Киран отражал удары и наносил их противнику. Его оружие то и дело натыкалось на уязвимую человеческую плоть. Бок о бок с ним храбро сражался его друг Арик, одного за другим поражая врагов.

Над землей занималась розово-оранжевая заря. Воздух наполнился запахом крови. Пот стекал по лбу Кирана, попадая ему в глаза.

Тем временем мятежники с факелами в руках подобрались к стенам Лангмора. Когда Киран, увидел их там, его охватила паника.

– Арик, смотри! – крикнул он.

– Иди. Я остановлю вон тех, – сказал Арик, имея в виду нескольких мятежников, которые до сих пор находились перед лангморскими воротами.

Кивнув, Киран приказал одному из воинов следовать за ним. Еще двоих он послал охранять стену Лангмора с противоположной стороны.

Остальные воины остались с Ариком, чтобы помочь защищать ворота.

Через пару мгновений Киран заметил трех негодяев – один из них держал в руке горящий факел. Двое других нашли деревянные леса, которые ранее использовались для возведения стены замка, а третий стал подносить факел к краю деревянной балки. Свет от факела осветил его злорадную улыбку.

К своему ужасу, Киран узнал в нем Флинна.

Господи! Как он может? Неужели он собирается сжечь дотла свой собственный дом? А как же его сестры, с которыми он вместе вырос, и его маленький племянник? А если все они погибнут в огне пожара?

Рассвирепев, Киран с мечом в руке бросился к Флинну. Лангморский солдат пришел ему на выручку, убив одного из мятежников. Киран поразил мечом еще одного ирландца.

И вот уже Киран стоял рядом с Флинном, горя желанием вонзить ему меч в живот.

Но он знал, что Мейв никогда ему этого не простит, и смотрел, как Флинн швырнул факел на деревянные леса. Киран потянулся за кинжалом, который висел у него сбоку.

– Погаси огонь! – крикнул он солдату, который стоял рядом, а сам ринулся к Флинну.

О'Ши старался уйти от удара, но Киран оказался проворнее. Он схватил Флинна за плечи и попытался сбить его с ног. Флинн сопротивлялся.

Киран ударил его кулаком в живот.

Флинн застонал и с ненавистью посмотрел на Кирана.

– Только не думай, что можешь нас одолеть, – с презрительной усмешкой процедил он сквозь зубы.

Рассердившись, Киран повалил Флинна на землю.

– По крайней мере, я остановил вас.

Флинн, пожав плечами, заявил:

– Это не считается, английский подонок. Остальные английские крепости будут до такой степени разрушены, что позднее нам не составит труда захватить и Лангмор. Так что англичанам рано трубить в фанфары, торжествуя победу. Все равно наша возьмет.

– Я на твоем месте не был бы так в этом уверен, – парировал Киран. – Все англичане в Пейле в курсе ваших планов. Вам никого не удастся застать врасплох. Все готовы к появлению мятежников.

Флинн был ошеломлен этим известием. Изменившись в лице, он начал ожесточенно сопротивляться. Киран ударил его в челюсть.

Флинн обмяк и затих.

– Огонь погашен, милорд.

Подняв глаза, Киран увидел, что лангморскому солдату удалось загасить пламя, затоптав его ногами.

– Молодец.

Поднявшись на ноги, Киран огляделся. Вокруг не было видно ни одного мятежника. Наклонившись, он рывком поднял Флинна на ноги.

– Ступай к своим товарищам и окажи им помощь, – приказал Киран солдату.

У входа в главную башню Киран видел, что Арику и остальным защитникам Лангмора успешно удавалось усмирять противников.

Однако мятежники не унимались.

Их боевой дух заметно упал, когда они увидели, что их доблестного предводителя, перекинув через плечо, тащит на себе граф Килдэр.

– О нет! – в ужасе воскликнул один из мятежников.

– О да! – рявкнул в ответ Киран. – Вы проиграли эту битву, и я беру вас всех в плен.

С помощью Арика и солдат Киран привел поверженных мятежников в лангморскую темницу. Там они распределили пленных по группам. Раненых поместили отдельно. Киран приказал двум солдатам отыскать в деревне местную врачевательницу, старую Исмению, и привести ее к раненым.

Флинна Киран поместил в отдельную камеру, находившуюся в дальнем конце погруженного в полумрак коридора. Когда он бросил Флинна на старые деревянные нары, тот глухо застонал.

Киран вышел из камеры и закрыл за собой тяжелую деревянную дверь. А потом дал знак охраннику запереть дверь на ключ.

Удостоверившись, что Флинн не сможет убежать, и радуясь, что мятеж удалось подавить без больших жертв, Киран поднялся по лестнице. Он горел желанием увидеть Мейв и убедиться, что с ней все в порядке. Хотя он знал, что мятежники не смогли разрушить стену Лангмора и проникнуть в крепость, тревога за жену ни на минуту не покидала Кирана.

Войдя в свою спальню, он увидел Кольма, который по его заданию охранял сестер О'Ши. Бригитта спала, Джейна баюкала плачущего младенца. Фиона стояла рядом со старшей сестрой, заламывая руки. Мейв – поодаль, у камина. В ее неподвижно застывшей фигуре чувствовалось огромное внутреннее напряжение.

Киран подошел к жене.

– Все закончилось, – сказал он. – Вы в безопасности.

Мейв повернулась к нему. Мгновение она смотрела на него холодно и равнодушно, словно не понимая, о чем он говорит. Выражение ее лица смутило Кирана и не на шутку встревожило. Не удержавшись, он положил руку ей на плечо.

Мейв с отвращением убрала его руку.

– Сколько человек распрощались с жизнью сегодня утром?

Киран затаил дыхание. Что она скажет ему, когда он будет вынужден ей сообщить, что Флинн находится у него в плену и что жители Пейла скорее всего потребуют, чтобы его отправили в Дублин и там публично казнили?

Наверное, Мейв на всю жизнь возненавидит его.

– Пока точно не знаю. Наверное, человек тридцать.

Мейв судорожно вздохнула.

– Полагаю, вы разочарованы, что число погибших не столь велико, как вам хотелось бы. День, когда не льется кровь невинных, вы наверняка считаете потерянным.

«Кровь невинных»? Господи, что за чушь! Слепая преданность Мейв Флинну и мятежникам задела Кирана за живое.

Бросив взгляд на Кольма и на остальных солдат, которые внимательно наблюдали за этой сценой, Киран гаркнул:

– Вон отсюда!

Все молча подчинились. Выходя из комнаты последним, Кольм плотно закрыл за собой дверь. В комнате воцарилась тишина.

После паузы Киран заговорил:

– Мне не доставляет удовольствие убивать. Я не так кровожаден, как вам кажется. Но я привык защищать то, что считаю своим по праву. Сегодня я защищал Лангмор, который за это время успел стать моим домом. А те, кого вы называете «невинными жертвами», пришли сюда, чтобы предать огню ваш дом, где в это время находились вы, ваши сестры и беззащитный младенец.

Мейв побледнела.

– Это правда?

– Да, они решили сжечь все английские крепости. По-вашему, я должен был молча наблюдать, как Лангмор гибнет в огне, и слушать ваши душераздирающие крики?

– Разумеется, нет, – тихо проговорила Мейв.

– Вы сами дали мне подсказку, чтобы я мог остановить мятеж. Из чего я заключаю, что вы считали этот план громадным злом.

– Но я не ожидала, что вы их всех поубиваете. Я только хотела, чтобы вы их остановили.

– Иногда, – вздохнув, проговорил Киран, – это одно и то же.

Мейв стояла, кусая губы.

– Мейв… – Киран обнял ее за плечи, но она не пошевелилась. Она была как натянутая струна. Однако не убрала руки Кирана со своих плеч.

– Погибшие… Я кого-нибудь из них знаю? – Ее голос дрогнул.

– Мне это не известно. Я послал Исмению к раненым пленным, которые сейчас находятся в темнице. – Киран медлил, не зная, как сказать ей об аресте Флинна. – Ваш брат также находится там.

– Флинн! – Мейв вырвалась из его объятий. – Он ранен? Я должна к нему сейчас же пойти…

Киран взял ее за плечо.

– С ним все в порядке. Он отделался несколькими синяками.

У Мейв отлегло от сердца.

– Мейв, у него серьезные неприятности. Я не могу вам лгать.

– Нет! Я поговорю с ним, попрошу его прекратить борьбу. Только пощадите его.

Мейв с мольбой смотрела на Кирана и сжимала его руки. Киран пожал в ответ ее руки.

– Это может оказаться мне не по силам, Мейв. Англичанам в Пейле предписано послать всех взятых в плен мятежников в замок Малакайд, где с ними будет разбираться парламент.

Мейв резко вырвала свои руки из ладоней Кирана.

– Это означает, что они приговорят их к смерти.

Он не счел нужным ей лгать.

– Скорее всего, это так.

– А вы, я уверена, хотели бы быть в глазах короля Генриха бесстрашным героем, подавившим восстание. Какой почет это вам принесет, какое уважение! И все это за счет брата собственной жены!

Киран был в отчаянии.

– Думаете, я мечтаю о славе, которую получу после этого проклятого мятежа? Я случайно наткнулся на Флинна как раз в тот момент, когда он поджигал подмостки у лангморской стены. Мне хотелось убить его за такое вероломство, за то, что он подвергает вас опасности. Но я не сделал этого только потому, что пощадил ваши чувства. Но вам, я вижу, на это наплевать.

Мейв молчала, высоко держа голову.

Киран был взбешен:

– Почему вы не хотите понять, что, участвуя в мятеже, Флинн сам приговорил себя? Он добровольно решил внести свой вклад в зловещий замысел, который предполагал убийство множества ни в чем не повинных людей и превращение в руины их жилищ. Вы считаете, что это должно сойти ему с рук?

– Но ведь ничего страшного, в конце концов, не случилось, – возразила она. – И он все равно должен из-за этого умереть?

– Флинн не успокоится, пока не увидит, как льется кровь англичан. Я не могу пощадить его для того, чтобы в дальнейшем он смог убивать других людей.

Сказав это, Киран повернулся и, выходя из комнаты, хлопнул дверью. Когда наконец его гнев остыл, на смену ему пришли душевная боль и отчаяние. Он размышлял о том, что англичанам и ирландцам нельзя вступать в брак между собой. Достаточно вспомнить его собственных родителей. И как ни горько ему было сознавать, их союз с Мейв в очередной раз подтвердил эту истину.


– Что ты задумал? – спросил Арик у Кирана на следующий день, когда они объезжали стены крепости, осматривая, не повредили ли их мятежники.

– Проклятие! – ругался Киран, сжимая в руках поводья. – Что мне еще остается делать? Если я передам Флинна в замок Малакайд вместе с остальными мятежниками, меньше чем через неделю парламент приговорит его к смертной казни. Я уже получил соответствующие послания из Дублина, где сказано, что все оставшиеся в живых мятежники через неделю должны быть у них. Но если я исполню свой долг гражданина, Мейв никогда мне этого не простит.

Арик хотел напомнить другу, что отказ подчиниться будет расценен всеми как предательство, но предпочел промолчать об этом. Он понимал, какой непростой выбор стоит сейчас перед Кираном, который не хочет терять свою дорогую супругу вскоре после свадьбы.

Однако Арик полагал, что его друг – наполовину ирландец – может совершить ошибку. Флинн – опасный противник, которому нечего терять и который ни перед чем не остановится. Он ни за что не откажется от идеи мятежа и будет биться до последней капли крови.

– Что ты будешь делать с Флинном, если оставишь его в Лангморе, как ты намереваешься?

Киран пожал плечами. В последние дни он осунулся и постоянно был мрачен. Арик надеялся на то, что в скором времени неприятности Кирана закончатся. Мейв, без сомнения, поймет, в какое непростое положение поставила мужа, оказавшегося между двух огней. Если Киран примет ее сторону, он рискует вызвать гнев короля.

К тому же его горячо любимая жена Гвинет временами доказывала Арику, что в вопросах, связанных с женщинами и с чувствами, логика подчас оказывалась бессильна.

– Не знаю, что делать, – сказал Киран. – Пока я располагаю сведениями о том, что мятеж повсеместно потерпел поражение. Три четверти мятежников либо убиты, либо взяты в плен. Их вооружение примитивно. У них нет опорных пунктов и недостаточно денежных средств, чтобы их обеспечить. Все это говорит о том, что, пока в Пейле не укрепится власть Англии, я мог бы держать Флинна в подземелье в Лангморе.

– На это могут уйти годы, – заметил Арик.

– Да. Но по крайней мере Флинн будет жив и здоров.

Кивнув, Арик спросил:

– А что, если кто-нибудь из жителей Пейла или, не дай Бог, сам король Генрих узнает о том, что ты сделал?

Киран, стиснув зубы, смотрел прямо перед собой.

– Я… – Он вздохнул. – Полагаю, я готов к тому, что меня за это повесят.

– Ты готов пойти на такой риск только ради того, чтобы Мейв на тебя не сердилась?

Киран невесело рассмеялся:

– Знаю, со стороны это выглядит в высшей степени глупо. Это решение… Это решение идет вразрез с логикой. Но я не стану причинять боль Мейв.

Арик понимал, какие чувства движут Кираном.

– Тогда поступай, как считаешь нужным. Мы с тобой скрепили кровью клятву во взаимной верности, а значит, стали братьями по крови, – сказал Арик, протягивая Кирану руку, на которой был заметен тонкий шрам. – Вернувшись в Лондон, я помогу тебе, чем смогу. Я отправлюсь туда на будущей неделе.

– Что ты задумал? – Киран удивленно посмотрел на Арика и нахмурился.

– Я скажу королю Генриху, что мятеж подавлен и что все его предводители получили по заслугам.

– Нет, ты не можешь! – Киран остановил лошадь. – Этот обман грозит тебе смертью.

Арик улыбнулся:

– Но я решил рискнуть, чтобы помочь тебе, брат.

Киран молчал, размышляя над его словами, потом кивнул:

– Мне повезло, что у меня есть такие друзья, как вы с Дрейком.

– Главное, никогда не забывай об этом, – пошутил Арик.

Глава 15

Всю неделю Мейв не выходила из своей комнаты. По утрам ее тошнило. По вечерам наваливалась смертельная усталость.

Днем… Она избегала встречаться с Кираном. Не хотела его больше видеть, потому что гнев лишал ее последних сил. Она знала, что ее поведение было не чем иным, как трусостью, но ничего не могла с собой поделать. Она постоянно думала о непростой ситуации с Флинном и о его аресте.

Мейв подошла к окну. Она смотрела на дождь и вздыхала. Почему, решив принять участие в мятеже, ее брат прибегнул к таким крайним мерам? Ведь до этого они медленно, но верно продвигались вперед по дороге свободы, совершая небольшие кражи документов и провизии, которые везли в английские цитадели.

А потом Флинн и остальные потеряли терпение. Их планы были безрассудны. Она злилась на своего неразумного брата. К аресту его привели глупость и заносчивость.

Киран, ни минуты не раздумывая, отправил его в темницу. Он не чувствовал ни малейшего раскаяния по этому поводу.

«А мог ли он поступить иначе?» – спрашивала себя Мейв.

А что сделала бы она на месте Кирана? Разумеется, пощадила бы Флинна. Хотя бы для того, чтобы не обагрить руки кровью. Но, как совершенно справедливо заметил Киран, идет война. Отдельно взятые жесты милосердия могут привести к тому, что на свободу выйдет человек, который позже нанесет тебе удар из-за угла.

Мейв покачала головой, не желая в это верить. Флинн не нападет на Кирана без причины.

А если все-таки нападет?

Мейв вспомнила день первого появления Кирана в Лангморе. Как он угодил в грязную яму и как Флинн нацелил на него лук. Флинн не моргнув глазом убьет ее мужа.

Да, он это сделает.

Но как бы то ни было, Флинн – ее брат. Неужели это ничего не значит для Кирана?

Или тот факт, что Флинн пытался поджечь Лангмор, в глазах Кирана перечеркивал кровные узы, которые связывали ее с братом?

Мейв была в смятении. Целый день ее мысли крутились вокруг одного и того же. Но она никак не могла распутать клубок, в котором ее родственные чувства переплетались с разумом. Этот клубок был полон противоречий, от которых сердце Мейв разрывалось на части.

Тяжело вздохнув, Мейв выглянула из окна и посмотрела на промокший внутренний двор замка. Как раз в это время стражники выводили связанных мятежников из главных ворот. Мятежников было двадцать человек. Они устало брели по грязной тропинке под дождем. Издали Мейв не видела их лиц, но понимала, что Флинн должен, находиться среди них.

Неужели этот кровопийца, ее муж, даже не дал ей возможности проститься с братом, прежде чем они расстанутся навсегда?

Гнев придал ей сил. Мейв выскочила из комнаты и помчалась вниз по лестнице. Она опрометью бросилась через большой зал, выбежала в мокрый от дождя внутренний двор, пробежала через сад и красильню и наконец добежала до гарнизона.

Может быть, караульный скажет ей, что случилось с ее братом?

У дверей в подземелье ее остановили стражники.

– Вам не следует здесь находиться, миледи, – сказал Патрик, старший стражник замка, который когда-то служил у ее отца.

Слезы навернулись ей на глаза и потекли по щекам. Мейв оплакивала всех обреченных на смерть ирландских солдат, но больше всех, разумеется, своего брата. Пусть в последнее время они с Флинном были не слишком близки, но он член ее семьи. Когда-то родители возлагали на него большие надежды, и вот теперь его ждет смерть.

– Значит, их всех повезли в Дублин?

Пожилой стражник замялся, а потом сказал:

– Всех, кроме мистера Флинна.

Мейв почувствовала одновременно удивление и радость, и у нее затеплилась надежда.

– Он здесь? Почему?

– Его оставили здесь по распоряжению его сиятельства.

Киран позволил оставить Флинна здесь? У нее отлегло от сердца. Она доверяла Патрику, он не стал бы ее обманывать. Ее брат остался в Лангморе, и он жив и здоров!

Почему Киран на это пошел? Почему не побоялся вызвать на себя гнев членов парламента в Пейле, гнев самого короля и решил спрятать Флинна в Лангморе?

Для этого могла быть только одна причина: Киран дорожил ее доверием и выполнил то, о чем она его просила.

Мейв ликовала. У нее словно выросли крылья от счастья. Ее муж, которого она считала негодяем, совершил великодушный поступок. «О святая Дева Мария, ты услышала мои молитвы!»

– Мне не позволено пускать вас к нему, деточка, – сказал седовласый Патрик.

Мейв с улыбкой кивнула:

– Понимаю. И благодарю вас.

Она со всех ног бежала под дождем к главной башне, надеясь найти там Кирана.

Ворвавшись в большой зал, она увидела Арика, который сидел один за столом и составлял какое-то послание.

– Здравствуйте, милорд, – запыхавшись, сказала она.

– Здравствуйте, миледи. – Арик поднялся с места. – Вы промокли до нитки.

– Да, – рассеянно произнесла она. – Вы не видели моего мужа, милорд?

– Ну что вы, право, миледи… – Он сделал паузу и лукаво взглянул на нее: – У нас обоих есть имена. Может быть, оставим эти дурацкие условности и будем обращаться друг к другу по имени?

Мейв и сама предпочитала обходиться без излишних формальностей. Не говоря уже о том, что Арик был ей симпатичен. Да, он англичанин до мозга костей и имел влияние на короля Генриха. Однако Мейв часто ловила себя на мысли, что друг Кирана вызывает у нее симпатию. Она находила приятным его сдержанный юмор, его прямоту.

– В самом деле… Арик, – сказала она.

Он улыбнулся:

– Благодарю вас, Мейв. Могу я вас спросить, почему вы со всех ног бежали сюда под дождем?

– Я ищу своего мужа. Вы знаете, где он?

– Попробуйте поискать его в спальне. Полагаю, он, как и я, занимается своей корреспонденцией.

– Разумеется. Ну что же, извините, что помешала вам.

– Ничего страшного. Я всего лишь писал письмецо моей прелестной женушке. Вам как-нибудь надо познакомиться с моей Гвинет. Надеюсь, это скоро случится. – Он улыбнулся и многозначительно добавил: – Полагаю, Киран будет очень рад вас видеть.

Сказав это, Арик снова сел и продолжил писать письмо. А Мейв направилась к лестнице.

Через несколько мгновений она уже стояла у входа в спальню Кирана и повернула ручку двери. Захочет ли он говорить с ней? В последнее время Киран не слышал от Мейв ничего, кроме брани. И тем не менее внял ее мольбам и оставил Флинна в Лангморе, подвергнув свою жизнь смертельной опасности. Он пошел на такой риск только ради нее, Мейв.

До этого Мейв пыталась убедить себя в том, что Киран приехал сюда и женился на ней, чтобы покорить ее семью и народ. Говорила себе, что Киран по-настоящему предан только Англии и ее интересам.

Однако он доказал, что способен на искреннее сочувствие и сострадание. Киран ободрил Фиону, помог Мейв принять роды у Джейны.

Но в то же время этот человек молча смотрел, как умирает Куэйд.

Она хотела постучаться в дверь комнаты Кирана, но ее рука замерла. Мейв вздохнула, стараясь успокоиться, и попыталась рассуждать здраво.

Киран не раз говорил, что не в его силах было сделать так, чтобы Куэйд избежал казни. Из всего того, что Мейв знала о епископе Элмонде, лорде Батлере и обо всех остальных, можно было сделать вывод о том, что все они хотели как можно скорее отправить в ад Куэйда и всех мятежников. Один голос, поднятый в защиту Куэйда, не мог противостоять множеству голосов, отданных за его казнь, и, следовательно, не мог спасти ее бывшего жениха.

Кроме того, Киран искренне раскаивался в том, что не удержался и лег с Мейв в постель прежде, чем сообщил ей ужасную новость о смерти Куэйда. А еще ее муж целый месяц терпеливо сносил ее молчание. Не говоря уже о том, что он защитил Флинна, которого на дух не выносил. И какой ценой он его защитил! Киран подвергает себя серьезной опасности. Будь он кровожадным, как считала Мейв, он передал бы Флинна лордам из Пейла или сам убил бы его.

Для Мейв Киран не просто англичанин, который пришел в Ирландию, чтобы завоевать ирландцев. Он душевный и заботливый, временами нежный, временами яростный и неизменно… любимый ею. Любимый? Значит, она его любит? Это открытие стало для Мейв настоящим потрясением.

Правда была очевидна. Только этим объяснялось, почему Мейв не могла вырвать Кирана из своего сердца. Вот почему ее сердце так нежно щемило, koi да она вспоминала улыбку Кирана. Вот почему ее сердце болело, когда они надолго расстались. Вот почему в нем расцветала радость, когда Киран был рядом.

Все это могло означать лишь одно: Мейв полюбила. Переживая в душе целую бурю чувств, она в конце концов нашла в себе силы постучать в дверь Кирана.

Мейв затаила дыхание. Те несколько мгновений, которые она ждала у его спальни, казались Мейв вечностью.

– Входите, – раздался наконец голос Кирана.

С гулко бьющимся сердцем Мейв распахнула дверь и вошла.

В камине горел огонь, и от этого вся комната тонула в золотистом сиянии. Огонь освещал знакомые каменные стены, занавеси на кровати и обнаженную мускулистую спину Кирана, который сидел за столом и что-то писал.

– Киран!

Его имя сорвалось с ее губ так естественно, словно она всегда его так называла. Киран оглянулся и вскочил на ноги, чтобы приветствовать ее. Он был явно обескуражен и приятно удивлен.

– Мейв. Как вы? Ваша сестра сказала, что вы неважно себя чувствовали в последнее время. Вы болели?

«Ребенок». Она должна рассказать об этом Кирану. И Мейв решила сделать это сразу же после того, как поблагодарит Кирана за то, что он пощадил Флинна.

– Как видите, я стою перед вами живая и здоровая.

– С вами все в порядке? Вы промокли.

Киран снова сел, внутренне напрягшись.

– Мейв…

– Дайте мне сказать, – перебила она его. – Я знаю, на что вы пошли ради Флинна.

На лице у Кирана отразилось удивление. Он снова поднялся, но стоял к ней в профиль, повернувшись к камину.

– Я просто хотела вас поблагодарить, – сказала Мейв и, подойдя к нему, положила руку ему на плечо. – Вы пренебрегли опасностью для того, чтобы выполнить мою просьбу.

Он замялся.

– Я просто не хотел снова причинить вам боль.

– А если кто-нибудь в Пейле или сам король узнает о том, что Флинн жив? Вас могут обвинить в мягкотелости. Или даже в государственной измене.

Напустив на себя невозмутимый вид, Киран пожал плечами. Но Мейв чувствовала, что он нервничает.

Мейв изумленно смотрела на мужа. Неужели он готов пожертвовать жизнью, чтобы пощадить ее чувства?

Ее окатила волна радости и любви. А на сердце стало тепло.

– О, Киран!

Встав на цыпочки, Мейв обняла мужа и прильнула к нему. Он обнял Мейв.

Несколько мгновений они стояли молча.

Потом Киран выпрямился и чуть отстранился от нее. Мейв держала его за руки и смотрела ему в глаза, потом нежно поцеловала его в губы.

Киран колебался. Пока Мейв ждала, как он это воспримет, ей казалось, что время остановилось. Она испугалась. А что, если Киран не захочет допустить ирландскую женщину к своему сердцу? Нужна ли Кирану ее любовь? Способен ли он вообще на любовь?

Киран затаил дыхание и крепче обнял Мейв.

Затем пылко и страстно ответил на ее поцелуй.

Мейв была на седьмом небе от счастья.

Он осыпал поцелуями ее лицо.

– Мейв, как я скучал по тебе! – простонал он.

Ее снова окатило волной чувства, от силы которого у нее кружилась голова. Никогда еще она так не любила всем сердцем. Когда-то она собиралась выйти замуж за Куэйда – но не потому что его любила, а оттого, что этого хотели родители и брат. Они считали, что Куэйд сможет сделать ее счастливой.

Киран же окрылял Мейв. С ним ее сердце готово было воспарить в небеса. Несмотря на все разногласия между ними и споры, Киран заставил Мейв познать радость от соединения со своей второй половинкой. Дал ей возможность почувствовать себя с ним единым целым.

Мейв гладила спину Кирана, прижимая его к себе. Охваченный страстью, он был нежен с ней и ласков.

Киран смотрел на Мейв таким долгим и нежным взглядом, словно единственное, чего он когда-либо в жизни желал, – это смотреть на нее все дни и ночи напролет.

Через мгновение он стал целовать ее шею, ключицы, ее грудь с тугими сосками.

– Милая Мейв, – прошептал Киран, целуя ложбинку у нее между грудей.

Киран помог ей избавиться от ее ярко-зеленого платья, и оно упало к ее ногам. Затем Киран снял с нее и рубашку. Комната тонула в золотистом пламени свечей.

Мейв, закрыв глаза, наслаждалась прикосновениями Кирана к ее обнаженному телу.

Ее постепенно охватывало жгучее желание, пока она не позабыла обо всем на свете, кроме этого мгновения и любимого мужчины рядом с ней.

Киран, не спеша, наслаждался Мейв, лаская ртом ее грудь. Сердце Мейв учащенно билось. Она обняла Кирана за шею, а он продолжал разжигать в ней огонь желания, пока она не вспыхнула от страсти. Жар охватил низ ее живота.

Киран подхватил ее на руки и понес к кровати. Не отрывая от нее завороженного взгляда, положил Мейв на постель и тоже разделся. Глядя, как золотистые отблески играют на его мускулистом теле, Мейв изнемогала от желания.

Через секунду он лег рядом с Мейв и начал гладить ее шелковистую кожу. Мейв вздыхала, купаясь в блаженстве, проводя рукой по его груди, лаская его бедра. Они не отрывали друг от друга восхищенных глаз, все больше воспламеняясь от охватившей их страсти.

Он повернул ее на спину и лег сверху, Мейв радостно прижалась к нему всем телом. Их губы встретились, и, когда соединились их тела, Мейв показалось, что она парит в небесах.

Оба были близки к тому, чтобы взлететь на вершину блаженства.

Киран застонал, и его тело напряглось и замерло.

В следующее мгновение он переплавил ее наслаждение в яркий, сверкающий фейерверк эмоций, который рассыпался по ее телу огнями удовлетворения. Он вскрикнул и еще раз погрузился в нее, а потом еще и еще. Затем, глубоко вздохнув, рухнул на нее в полном изнеможении.

Обнимая его, Мейв слышала, как гулко бьется его сердце. Она чувствовала радость и умиление. Прошлое не имело значения, будущее сулило счастье.

– Киран!

Он застонал:

– Подожди минутку. Мне кажется, ты похитила у меня разум.

Она тихо рассмеялась:

– Выходит, я воришка?

– Учтите, миледи, я никогда в жизни не был таким безвольным и измотанным, как сейчас.

Мейв улыбнулась, подумав о том, что сейчас самое время сообщить ему, что она ждет ребенка.

– Но я в какой-то мере намерена вернуть тебе сторицей то, что похитила у тебя.

Киран рассмеялся:

– О, ты уже мне это вернула, милая женушка!

Мейв залилась краской.

– Я совсем другое имела в виду. – Она шутливо похлопала его по плечу, а потом взяла его руку и положила себе на живот. – Я говорила об этом.

Киран округлил глаза.

– У тебя будет ребенок? – шепотом произнес он.

– Скорее всего перед святками, – кивнула Мейв.

– О, Мейв…

Она встревожилась:

– Ты рад?

Киран вздохнул:

– Это так неожиданно, что я просто не знаю, что сказать.

Мейв нахмурилась:

– Радует это тебя или нет, ребенок все равно родится.

– Это верно, – согласился Киран. – Я… Я буду защищать его, как защищаю тебя.

Мейв хотела признаться Кирану в любви, но решила, что на сегодня ему достаточно одной новости.


В ту ночь, лежа на постели рядом с Мейв, Киран не спал. У него было ощущение, что своими ласками Мейв лишила его возможности трезво мыслить.

Ребенок! Эта новость прозвучала для него как гром среди ясного неба.

Теперь Киран может покинуть Ирландию. Тем более что мятеж подавлен. А до следующего еще далеко, если он вообще когда-нибудь произойдет.

Киран искоса взглянул на спящую Мейв. Ее золотисто-рыжие волосы разметались по подушке, а тело еще хранило следы его поцелуев после бурной ночи любви.

Кирану хотелось прикоснуться к жене. От нее пахло дождем и женским началом. Во сне она была похожа на роскошную безмятежную богиню.

Да, он любит Мейв. Но что это меняет?

Они с ней такие разные – как небо и земля. Между ними существует так много противоречий. Те эмоции, которые благодаря ей он испытывал, не могли не пугать его, бесстрашного воина, везде и во всем привыкшего полагаться на разум, а не на чувства.

Киран поднялся и принялся расхаживать по комнате. Их бесчисленные стычки с Мейв привели в итоге к тому, что Киран начинал беспокоиться о том, что они с Мейв повторят судьбу его родителей, которые жили в вечной вражде и ненависти. Не дай Бог! Киран гнал от себя эту мысль. В нем нет той разрушительной горечи, которая была присуща его отцу. А Мейв не узколобая ханжа, как его мать. Тем не менее брак Кирана с Мейв был очень похож на брак его родителей.

А как же жизнь наемника, о которой Киран мечтал в первые дни своего пребывания в Ирландии?! Он страстно желал вернуться в Испанию, снова начать зарабатывать звонкую монету, пить вино и проводить ночи с какой-нибудь сеньоритой, охочей до мужской ласки.

Теперь, выполнив свой долг, он может наконец вернуться к развеселой жизни, которую вел в Испании.

Застигнутый врасплох этими мыслями, Киран оделся, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Мейв, и спустился в большой зал. Ужин только что закончился, и в это время там весело проводили время жители замка. Младшая сестра Мейв, Бригитта, играла на арфе.

Войдя в зал, Киран окинул суровым взглядом собравшихся. При его появлении разговоры мгновенно стихли, танцы прекратились, музыка смолкла. Арик поднялся ему навстречу.

Киран посмотрел на друга, словно ища у него поддержки. Арик прошел через зал и приблизился к Кирану.

– Что тебя беспокоит? – тихо спросил он.

– Все, – ответил он, заметив, что на них все смотрят. Бросив взгляд через плечо на толпу людей, Арик кивнул:

– Тогда давай выйдем на улицу.

Киран молча повернулся к двери.

Они с Ариком вышли в погруженный в темноту двор. Темное небо было расцвечено молочно-белой россыпью звезд. Тишину нарушало лишь кваканье лягушек, стрекотание сверчков и журчание протекавшей неподалеку реки Барроу.

– Что случилось? На тебе лица нет, – с тревогой спросил Арик.

– Мейв… – прошептал Киран и замялся. – Она ждет ребенка.

Арик расплылся в улыбке:

– Чудесная новость! Мы с Гвинет ждали несколько лет, прежде чем Господь благословил нас и послал нам Блайт. Считай, что тебе повезло…

– Просто не знаю, что делать! – в сердцах воскликнул Киран.

Арик смутился.

– Ты любишь Мейв?

– Да, – с обреченным видом ответил Киран.

– Радуйся: она подарит тебе ребенка.

Киран кивнул.

– Да, к святкам.

– И ты все равно хочешь уехать? – удивился Арик.

Киран тяжело вздохнул.

– Рано или поздно Мейв все равно меня возненавидит. Она уже сейчас ненавидит дело, которому я служу, и страну, чьи интересы представляю я здесь. А Мейв всегда будет предана Ирландии.

– Вы можете найти с ней взаимопонимание. – Арик хотел ободрить Кирана. – Мейв – разумная женщина, и с ней можно найти общий язык.

– Да, до тех пор, пока я выполняю все ее желания. Я сделал все, что в моих силах, но все равно ей мало. Я не могу всю жизнь оберегать ее брата. Как только англичане в Пейле узнают, где прячется Флинн, меня заставят отправить его в Дублин. Иначе король Генрих прикажет меня казнить, а также накажет тебя и Гилфорда за то, что покрывали мой обман. А отпустить Флинна, который только и думает о мятеже, я не могу.

– Киран…

– Если Флинна казнят, Мейв навсегда меня возненавидит. А что, если за последней битвой последуют новые? Я должен буду пойти сражаться, потому что это мой долг и моя работа. Мейв не поймет и не одобрит этого. И я потеряю ее навсегда.

Сердце Кирана сжималось от боли.

– Ты в этом уверен?

Киран кивнул.

– Сейчас она снова говорит со мной. И ведет себя как подобает настоящей жене. Может быть, эта идиллия продлится месяц или чуть больше. Но сколько веревочка ни вейся, конец приходит.

– Но ты же не хочешь расставаться с ней?

Киран покачал головой и тяжело вздохнул.

– Это для меня все равно что вырвать сердце из груди.

Арик сочувственно похлопал друга по спине:

– По-моему, ты всерьез влюбился. И не на шутку влип.

Киран криво усмехнулся:

– Увы, это так. Но что будет лучше для Мейв?

– Что лучше? Не отходить от нее ни на шаг, наслаждаясь счастьем хотя бы еще несколько месяцев, и сильнее привязаться к ней, пока не вмешается суровая действительность. Или бросить все и уехать? – спросил Арик.

Киран в очередной раз искренне восхитился другом: Арик умел точно выразить самую суть вопроса, который мучил Кирана. Он ясно увидел стоявший перед ним выбор.

– А ты подумал о том, что за эти несколько месяцев безоблачного счастья твоя любовь окрепнет настолько, что сможет противостоять колебаниям политического курса, семейным распрям и разнице ваших характеров?

Киран упал духом.

– Это несбыточная мечта, дружище. Мейв не изменит своих убеждений, так же как и я. Хотя я и люблю ее, Мейв не отвечает мне взаимностью. Лучше оставить ее, прежде чем она меня возненавидит.

– Может быть, все дело в том, что ты не забыл печальный пример твоих родителей?

Арик в очередной раз поразил Кирана своей проницательностью. Умением вытянуть наружу то, что хранилось где-то в темных закоулках подсознания.

– Может быть, – согласился Киран.

– Не может быть, а точно, – заявил Арик. – Но не забывай, вы с Мейв другие. Ваша с Мейв семья и семья твоих родителей не одно и то же. Главное, не повторять ошибок, которые совершали твои родители. Подумай над этим.


– Доброе утро, Мейв, – сказал Арик, сидевший за столом в большом зале. – Не хотите присоединиться ко мне?

У Арика было такое серьезное лицо, что Мейв пришлось отложить утреннюю прогулку, на которую она отправлялась ежедневно. Она присела на скамью рядом с другом Кирана.

– У вас что-то случилось?

– Да, я беспокоюсь за своего друга. – Он помолчал немного. – Разумеется, ваши отношения не моего ума дело, и я прекрасно это понимаю. Но завтра я уезжаю, а на сердце у меня неспокойно. Мой друг страдает.

– Страдает? – удивилась Мейв.

Арик кивнул:

– Киран не из тех, кто привык связывать себя какими бы то ни было обязательствами. Хотя я всегда считал, что ему следует изменить свой образ жизни. Более двадцати лет Киран не знал, что такое настоящая семья. Гилфорд, Дрейк и я любили его всем сердцем. Как он того и заслуживал. Но Кирану нужна ваша нежность, чтобы напоминать ему о том, что плохо, а что хорошо, и постепенно отучать его от войны.

Мейв кивнула, хотя не понимала, к чему клонит Арик.

– Вы недоумеваете? – Арик вздохнул. – Скажу прямо, без обиняков, хотя знаю что эта правда будет неприятна для вас. Зачем вы сообщили ему о ребенке в тот момент, когда восстание, того и гляди, потерпит окончательное поражение? Хотите, чтобы он уехал?

Мейв изумленно уставилась на Арика:

– Что значит «хочу, чтобы он уехал»? Разумеется, нет. Я сказала ему о ребенке, потому что… Его решение оставить Флинна в Лангморе так обрадовало меня, и я подумала, что он имеет право узнать о моей беременности.

– А как же его уговор с королем Генрихом? Вы не подумали об их сделке?

Мейв удивленно уставилась на Арика. О какой сделке он говорит?

– Разве Киран не поставил вас в известность? Вот хитрец!

Мейв охватило дурное предчувствие.

– Выходит, нет, раз я об этом не знаю.

Арик поднялся с места.

– Раз так, спросите его об этом сами. И послушайте внимательно, что он вам ответит. Возможно, от этого зависит ваше с ним будущее.

Глава 16

Мейв бросилась в комнату Кирана. Что за сделка с королем? Скорее всего, эта сделка касалась ее, Мейв. И она ни за что не успокоится, пока не выведет Кирана на чистую воду.

Мейв бежала вверх по ступенькам, не чуя под собой ног, забыв о своем недомогании, забыв обо всем на свете. Думая только о своем вероломном муже.

Когда она вошла к нему в спальню, Киран надевал черные сапоги. Они подчеркивали красоту длинных мускулистых ног Кирана. Мейв отругала себя. Сейчас ей надо собрать всю свою волю в кулак и получить от Кирана ответы на свои вопросы, а не любоваться его ногами.

Когда Мейв вошла, Киран поднял голову и сдержанно поздоровался. Глядя на ее раскрасневшееся от волнения лицо, он почуял неладное.

– Доброе утро, Мейв…

– Арик проболтался, что у вас какой-то уговор с королем Генрихом. Речь идет о сделке. Выкладывайте!

Киран так и застыл на месте и с виноватым видом смотрел на Мейв. Потом вздохнул.

– Сейчас же рассказывайте мне все.

Он хотел обнять ее.

– Мейв…

Она убрала его руки.

– Слушаю.

Киран снова тяжело вздохнул и нахмурился:

– Перед моим отъездом из Лондона король Генрих пожаловал мне титул лорда Килдэра и посоветовал взять себе в жены одну из сестер О'Ши.

– Это я знаю.

Киран жестом прервал Мейв.

– Мне не хотелось ни того, ни другого: ни ехать в Ирландию, ни жениться. Пределом моих мечтаний было как можно скорее вернуться в Испанию. Арик может это подтвердить. Это он договорился с королем. А я… согласился.

– А сделка? О какой сделке идет речь?

Киран замялся:

– Милая Мейв, возможно, это покажется вам кощунством, но знайте: я не желал вам зла…

– Не тяните кота за хвост. Выкладывайте все, как есть.

Помолчав, Киран признался:

– Мы договорились, что, если мне удастся подавить восстание и моя жена забеременеет, я сразу же покину Ирландию и вернусь, лишь когда родится ребенок.

Мейв охватил гнев.

Этот негодяй с самого начала планировал сделать ей ребенка и сразу же оставить ее! Значит, только из-за этого он с ней спал? Только по этой причине? А вовсе не потому, что любит ее? Неужели у него нет сердца?

Нет, этого не может быть: сердце подсказывало Мейв, что Киран к ней неравнодушен. Однако отвратительная сделка с королем говорила о том, что по-настоящему Киран любит только свободу. И мечтает поскорее уехать и бросить ее.

О, как же это невыносимо: сегодня подниматься к высотам счастья, а уже на следующий день опускаться в бездну предательства! Она этого не выдержит.

– Мейв, я знаю, о чем вы думаете сейчас, – скороговоркой, проговорил Киран, пытаясь ее обнять. – Намереваясь уехать от вас, тогда я еще не знал вас по-настоящему. Я заманил вас в постель, потому что хотел вас, а не для того, чтобы выполнить условия проклятого договора с королем.

Мейв вырвалась. Может быть, и так. А возможно, Киран просто старается сейчас говорить ей то, что Мейв хочется услышать. Она была охвачена смятением. Киран всегда находил слова, чтобы уговорить Мейв и заставить ему верить. А после этого у нее появлялось ощущение, что ее снова обвели вокруг пальца. Нет, больше она не позволит ему так с ней поступать!

Ее глаза гневно сверкнули.

– А как же ребенок? Что будет с ним? Что произойдет, когда он родится и вы вернетесь? Вы собираетесь забрать его у меня? Увезти его в Англию? Это так?

Киран пригладил рукой свою непокорную шевелюру.

– Да. Чтобы воспитать из него англичанина. И чтобы потом он вернулся в Ирландию и стал здесь губернатором.

Ну вот, Киран признался ей во всем. Наконец-то она узнала всю правду. Однако теперь уже слишком поздно. Если бы Мейв узнала это раньше, она не совершила бы эту роковую ошибку: не забеременела бы от него. От чудовищного предательства мужа ее сердце сжалось. А потом пришла нестерпимая боль – ослепляющая, опустошительная, разрывающая сердце.

Как же так? Ведь она любит его. А он до последнего скрывал главную цель своего приезда. Притворялся, будто неравнодушен к ней, изображал перед ее сестрами справедливого и великодушного человека. И только Флинн отказывался ему верить. Может быть, даже в том, что Куэйда казнили, был виноват именно он, Киран. Неужели все, что произошло между ними, было ложью?

Мейв почувствовала себя униженной.

– Я презираю вас! – в бешенстве вскричала она. – Ненавижу! Что бы вы ни говорили и ни делали, все это обман. Вас совершенно не заботит та душевная боль, которую вы причиняете другим людям. Главное для вас – добиться желаемого.

– Мейв, вы несправедливы! Меня вынудили приехать сюда. Я уже говорил вам об этом!

– Тогда дозволили бы мне выйти замуж за Куэйда.

– Мой долг обязывал меня… – Он осекся. – Мейв, я не мог допустить, чтобы вы вышли замуж за другого. Сам не знаю почему, – искренне признался он.

– Как это трогательно! – Она с горечью рассмеялась. – Можно ли верить мужчине, который делает своей жене ребенка, чтобы потом отнять его у нее? Который готов делать детей только ради того, чтобы умаслить короля?

– Я пошел на эту сделку для того, чтобы помочь могу наставнику Гилфорду, который воспитывал меня и фактически заменил мне отца. Если бы я не подчинился, король Генрих грозился забрать у Гилфорда его средства и лишить старика влияния. Я обязан Гилфорду жизнью. Что мне оставалось делать? Допустить, чтобы самый близкий не человек прозябал в нищете?

Слова Кирана показались Мейв убедительными, а намерения – благородными. Но Мейв отдавала себе отчет в том, что так было и раньше: она неизменно попадалась на удочку Кирана, и он всегда находил способ убедить ее в чем угодно. И если его единственной целью было помочь старику, заменившему ему отца, почему же в таком случае Киран не попытался привлечь Мейв на свою сторону? Не заручился ее поддержкой, вместо того чтобы ее обманывать?

– Но вы могли рассказать мне о вашей сделке. Чтобы я не была пешкой в вашей чудовищной игре. Чтобы у меня была возможность высказать свое мнение по поводу той сложной ситуации, в которой вы оказались. Ведь, в конце концов, мне рожать ребенка, а не вам!

Киран протянул к ней руки и посмотрел с мольбой:

– Вот уже несколько недель, как я усомнился в том, хочу ли я выполнять условия сделки с королем. Все это время я пребывал в смятении. Почему, по-вашему, я сдержанно отнесся к известию о том, что у вас будет ребенок? Я совсем запутался. Я теперь сам не знаю, что мне делать!

Отговорки, одни сплошные отговорки! Как же она устала от них!

– Тогда я помогу вам принять решение, милорд. Уезжайте отсюда. – Мейв показала на дверь. – Уезжайте подальше от Лангмора и больше никогда – слышите – никогда не возвращайтесь сюда. Вы мне отвратительны!

В глазах Кирана отразилось такое безысходное отчаяние, что первым безотчетным побуждением Мейв было утешить его. Но она сдержала свой порыв. Страдание у него на лице – всего лишь маска, которая служит для того, чтобы Мейв прониклась к Кирану сочувствием и снова пошла у него на поводу.

– Мейв, я должен был рассказать вам обо всем с самого начала. Но, клянусь всеми святыми, не имел такой возможности. Ведь вы неделями не разговаривали со мной. Мне нужно было подкараулить вас где-нибудь и силой заставить меня выслушать?

– Если бы вы захотели, нашли бы способ мне рассказать.

– Расскажи я вам обо всем, вы еще больше возненавидели бы меня. А я хотел предъявить на вас права в качестве вашего законного супруга. И сделка здесь совершенно ни при чем.

– А также ни при чем то, хочу я этого или нет. Мои собственные желания и мое мнение вас не слишком интересовали. Вы не умеете любить и заботиться о людях. – Мейв надеялась скрыть под маской гнева душевную боль, ощущение, что ее предали. Ее чувства растоптаны. Мейв казалось, что она никогда больше не станет такой, какой была до этого.

Киран ссутулился и опустил голову. Когда Мейв увидела, как он подавлен, сердце у нее защемило еще сильнее.

– Как глупо было с моей стороны надеяться, что мы с вами сможем быть счастливы, что создадим прекрасную семью! – произнес он мрачно. – Из-за политики с самого начала мы были обречены на ненависть друг к другу. И вряд ли положение дел со временем изменится. – Киран отвернулся и тихо добавил, стараясь не смотреть на Мейв: – Уже через час вы меня здесь не увидите.


На землю опускалась ночь, а Киран ехал все дальше и дальше на запад. Он потерян счет времени, которое провел в седле. У него болело все тело, а в голове крутились события прошедшего дня.

Случилось то, чего он всегда боялся, – он потерял свою ненаглядную Мейв.

Киран вспоминал, как Арик пытался уговорить его остаться в Лангморе. Говорил, что со временем Мейв поймет Кирана и осознает, что ее место рядом с мужем.

Впервые в жизни Арик ошибся. Печаль, уныние, отчаяние не покидали Кирана. Как Мейв сумела так быстро завладеть его сердцем? Ни одной женщине это не удалось, хотя многие пытались.

Понимая, что нет смысла еще больше бередить свои раны, Киран попытался прогнать мрачные мысли и хотя бы на время позабыть о Мейв. Сейчас ему нужно решить, куда держать путь дальше, в какую новую заварушку ввязаться. Да, ему нужно принять какое-то решение.

Над горами сгустились сумерки. Киран всматривался в ярко-розовые и оранжевые всполохи на горизонте, из мечтах перед ним представала великолепная Андалусия с ее смуглыми черноволосыми красотками, золотистыми пляжами и горами Сьерра-Морена с их нехожеными тропами.

Однако в его мечтах величественные по красоте, экзотические видения прекрасной южной страны неизменно затмевал родной образ рыжеволосой и златоокой Мейв.

Киран вгляделся в открывающийся перед ним ирландский пейзаж. Приближались горы Уиклоу, где когда-то находился дом его детства.

До замка Болкорти оставалось меньше мили. Киран сам не знал, почему его туда так неудержимо влекло. Он повернул лошадь на север, собираясь подняться в гору и бросить взгляд на обуглившиеся руины родительского дома.

Когда-то величественная башня была черной и искореженной, развалившейся от времени. Согнувшейся от проливных дождей, сильных ветров и запустения. Киран закрыл глаза и представил себе Болкорти таким, каким он был когда-то, – оживленным, полным тайн и загадок.

Его мать презирала грубые, варварские манеры отца – любовь к сражениям, отсутствие нарядной одежды, невоздержанность в словах и выражениях. Отец часто прибегал к брани, стараясь доказать свою мужественность и властность. Киран так и не понял, чего хотел добиться Десмонд, – желал ли он произвести впечатление на свою жену или хотел еще больше ее от себя оттолкнуть.

Подгоняя лошадь, Киран подъехал к руинам замка. Увидев унылое зрелище, он оцепенел. После пожара кровля во многих местах обвалилась. Почерневшие стены были молчаливыми свидетелями отчаяния. Киран в очередной раз спрашивал себя, зачем он сюда пришел. На него нахлынули воспоминания, которые он больше двадцати лет прятал в глубинах своей памяти. Здесь, в Болкорти, на него нахлынули эти страшные воспоминания.

Ему хотелось поскорее покинуть это место. Однако что-то непонятное, что было в этом заброшенном месте, заставило Кирана слезть с лошади, пройтись по траве, которая росла там, где когда-то был деревянный пол, и прикоснуться к старым обрушившимся стенам.

И вдруг, словно по волшебству, в его воображении предстал образ отца, который кричал на мать. А она смотрела на мужа с вызовом и в одной руке сжимала Библию, а другой перебирала четки. Десмонд называл ее шлюхой, обвиняя в том, что она спала со всеми его родственниками без разбора. Киран прекрасно помнил, что его отец сам то и дело делил ложе с разными женщинами, живущими в замке. А его мать, напротив, придерживалась строгих религиозных норм.

А однажды завязался настоящий бой. Джоселина сказала, что ее родственники, потеряв терпение, явились, чтобы освободить ее от гнета. Десмонд поклялся, что не даст ей уйти, а затем ударил ее. И это случилось уже не в первый раз. Кирану было тяжело вспоминать, что случилось дальше. Какой в этом прок? Прошлое исправить невозможно, так же как невозможно стереть его из памяти.

Киран опасался, что, если поступит по велению сердца и вернется, Лангмор постигнет участь его родного Болкорти. Дом наполнится ненавистью, рано или поздно обитатели покинут Лангмор, и он станет заброшенным. Киран не желал, чтобы дорогая его сердцу Мейв была такой же несчастливой, как его родные.

Если он возвратится в Лангмор, Мейв еще сильнее возненавидит его. Киран не перенесет этого. Ведь он ее любит.

Уж лучше он до конца жизни будет по ней тосковать, зная, что сделал все, чтобы Мейв была счастлива. Возможно, в дальнейшем это послужит для него утешением.


Неделю спустя в Лангморе воцарились тишина и спокойствие.

По ночам Мейв тихо плакала в подушку, боясь разбудить Фиону, которая спала в той же комнате.

В то утро Мейв, проснувшись, лежала на постели с закрытыми глазами и думала о своем муже, которого никак не могла забыть.

Если бы она и вправду могла заставить себя ненавидеть Кирана, ей было бы намного легче. Но безжалостное сердце Мейв не подчинялось ее воле. Оно не слушало увещеваний разума и тосковало по Кирану. Мейв не хватало плутовской улыбки мужа и его нежных прикосновений. Мгновения счастья, которые Киран и Мейв пережили вместе, невозможно вычеркнуть из памяти.

Однако ее разум вновь и вновь напоминал об отвратительной сделке, которую Киран заключил с королем Англии, и еще о том, что Киран наверняка не раз лгал Мейв, пуская в ход свои неотразимые чары. Киран знает, что именно женщины желают услышать от мужчины, и говорит им это. Но сердце его при этом остается холодным. С момента их первой встречи Мейв осознавала, что попалась в его ловко расставленные сети.

– Ты спустишься к завтраку? – спросила Джейна, заглянув в дверь и прервав размышления сестры.

Мейв взглянула на кровать Фионы – она была пуста. Значит, сейчас уже позднее утро, решила Мейв.

Тяжело вздохнув, она ответила:

– Нет, мне что-то не хочется есть.

– Ты должна набираться сил ради будущего ребенка, – уговаривала Джейна. – Разве ты не хочешь, чтобы он родился здоровым? Твой будущий сын нужен Ирландии.

Мейв кивнула. В глубине души она сознавала, что сестра права, но отъезд Кирана и ее неразделенное чувство к мужу сломили дух Мейв, и ее сердцем овладело уныние.

Джейна нахмурилась. Подойдя к Мейв, она спросила:

– Ты скучаешь по нему?

Мейв кусала губы и молчала. Она держалась из последних сил, стараясь не разрыдаться. Киран не заслужил, чтобы по нему лили слезы. Да, временами он способен на доброту и благородство, если это ему выгодно. Но такие, как он, не способны любить. Киран никогда не сможет поставить желания Мейв в один ряд со своими собственными честолюбивыми устремлениями. Никогда не будет до конца искренним с Мейв, не будет доверять ей свои тайные помыслы, не будет объяснять, почему поступает так или иначе. Такой мужчина не стоит ее слез.

Но она ничего не может с собой поделать. Она тоскует о нем.

– Не знаю, что именно произошло между вами, но я…

– Не говори больше ничего. Я справлюсь с собой. Я выдержу.

– Мейв, по-моему, Киран любит тебя. Это не просто мужское вожделение, сестричка. Не забудь: он спас жизнь Флинну и до сих пор хранит в тайне то, что наш брат находится в Лангморе. Киран даже позволяет нам навещать его в темнице. Разве прежний граф пошел бы ради нас на такое?

Что? Ее собственная сестра защищает врага? В их собственном семействе зреет мятеж и наступает разлад? Ну уж нет! Мейв не собирается с этим мириться.

– Киран – мой муж, а за прежним графом я не была замужем! – вскричала Мейв. – Если бы он мне лгал, меня бы это нисколько не задевало. Киран стоял и молча смотрел на то, как казнят Куэйда. Он заключил сделку с королем, обещая подавить восстание и зачать ребенка, чтобы в конце концов заслужить свободу и отправиться туда, куда он хочет. А мне он не сказал ни слова об этой постыдной сделке! Разве я не имела права об этом знать? Зачем мне нужен такой мужчина?

Джейна присела на краешек кровати рядом с Мейв.

– Он уехал из Лангмора по собственной воле или ты прогнала его?

Мейв замялась.

– По своей воле, только…

– Вот видишь, – продолжала Джейна. – Он передал Флинна в руки англичан, сознавая, что это еще больше возвеличит его в глазах короля и укрепит его влияние в Пейле?

– Нет, не передал… Однако…

– По-моему, сестра, это не он тебя оставил. Ты сама дала ему от ворот поворот. Стоило тебе услышать об этой проклятой сделке, как ты испугалась, что мужчина, которого ты любишь, бросит тебя, и поэтому решила сама выдворить его. Думала, тебе от этого будет легче?

Мейв притихла. Она молчала, пристыженная. Неужели она и вправду сделала то, в чем ее обвиняет Джейна? Ее охватило отчаяние. Аза отчаянием последовал гнев.

– Он уехал совсем не потому, что я его выгнала. Киран всегда поступал так, как ему заблагорассудится.

– А на этот раз он сделал, как ты захотела? Киран любит тебя, Мейв. Он не желает; чтобы ты презирала его и в нем сомневалась. Твой муж предпочел уехать, чтобы не расстраивать тебя.

– Почему ты его защищаешь? – удивилась Мейв. – Ведь он англичанин и явился сюда, чтобы нас поработить.

– Будь это так, он истребил бы множество народу, остальных превратил бы в слуг, бросил в темницу, морил голодом. А он вместо этого сделал тебя своей законной женой. Он любит тебя, заботится о тебе, печется о процветании Лангмора. Киран помогал тебе принимать у меня роды, спас жизнь нашему брату Флинну. А что касается его сделки с королем, он заключил ее до того, как с тобой познакомился.

– Но он ни словом не намекнул мне об этой сделке! – стояла на своем Мейв.

– А если бы рассказал, что бы от этого изменилось? – Джейна погладила Мейв по руке. – Ты сможешь отвергнуть его из-за этого? Думаю, нет. Ты боишься влюбиться в него, потому что не хочешь, чтобы в конечном итоге он оставил тебя.

Мейв закрыла глаза рукой. Джейна имеет право сказать ей в лицо всю правду. Какой смысл Джейне защищать человека, который заодно с англичанами? Если сестра защищает Кирана, значит, она видит то, чего не видит Мейв.

– Даже не знаю, что мне теперь делать, – прошептала Мейв сквозь слезы.

Джейна обняла сестру:

– Решение придет само собой, милая. Главное – слушай свое сердце.

Глава 17

Апрель сменился маем, за маем незаметно подкрался июнь. Киран, сидевший с кружкой эля в руках в компании друзей, старался не вспоминать о том, что прошло сорок восемь дней с тех пор, как он в последний раз видел Мейв. С тех пор он почти разучился улыбаться. Но не думать об этом не мог. Слишком многое в Хартвич-Холле напоминало ему о Мейв.

Любовь Дрейка и Эверил, нежные отношения Арика и Гвинет напомнили Кирану любимую жену.

Казалось бы, счастье друзей должно радовать Кирана: его братья по духу наслаждались семейной идиллией. Счастье отражалось у них на лицах и светилось в глазах.

Глядя на них, Киран особенно остро чувствовал свое одиночество.

Дрейк обнял Эверил и нежно поцеловал. Арик бросил ласковый взгляд на Гвинет.

Мир, согласие и взаимная любовь, царившие в семьях друзей, были для него недосягаемы, как вершины гор.

До боли сжав кулаки, Киран поднялся и вышел из комнаты.

– Бедный Киран… – донеслось ему вдогонку.

Киран шел куда глаза глядят, пока не оказался у часовни. Обитель Бога никогда раньше не влекла его. Он был слишком занят сражениями и войной, чтобы разговаривать с Богом и размышлять о своей душе.

Но сегодня ноги сами привели его сюда.

Преклонив колено, Киран осенил себя крестом, поднялся. Что нужно делать дальше? Опять опуститься на колено? Или молиться стоя? Киран тяжело вздохнул. И о чем попросить Господа? О том, чтобы он совершил чудо? Ведь только чудо может помочь ему вернуть Мейв.

Услышав рядом чей-то вздох, он повернул голову и увидел Гилфорда, который пытался подняться с колен. Киран бросился к старику и помог ему встать.

Гилфорд хмуро посмотрел на него:

– Я бы и сам поднялся. Разве я немощный старик?

– Извини, – проговорил Киран.

– Не ожидал тебя здесь увидеть. Что ты хочешь здесь найти, парень?

Киран пожал плечами:

– Наверное, покой.

Гилфорд удивленно уставился на своего воспитанника:

– Никогда не думал, что когда-нибудь ты будешь искать покой. Значит, плохи у тебя дела. Неприятности с женой?

Старик видит его насквозь. Кирану стало не по себе. Неужели причина его печали уже ни у кого не вызывает сомнений? Видимо, так оно и есть. Но Киран не хотел, чтобы ему лишний раз напоминали о его неприятностях, и тем более не желал обсуждать их с кем бы то ни было.

– Ничего, со временем все наладится.

– Не думаю, что все так просто, – нахмурился Гилфорд. – Когда у Арика и Дрейка были нелады с женами, у них по крайней мере хватило ума привезти их сюда. А ты оставил свою Мейв в Ирландии. Мне так хотелось хоть одним глазком на нее посмотреть.

Киран в глубине души возмутился. Он потерял сон и покой, не находит себе места и предается унынию, а Гилфорд волнуется совершенно по другому, пустячному поводу: ему, видите ли, хочется посмотреть на жену воспитанника.

– Тогда сам отправляйся в Лангмор, – резко проговорил Киран и, помолчав, добавил: – Но если тебе скажут, что из-за сломанного моста, чтобы попасть в Лангмор, нужно ехать через болото, не верь.

Гилфорд хмыкнул:

– Это Мейв предложила тебе ехать через болото?

Грустно улыбнувшись, Киран кивнул.

– Ах, мальчик мой! Вижу, ты любишь свою жену. С тех пор как ты приехал из Ирландии, ходишь, словно в воду опущенный. А на тех девушек, которые тебе раньше нравились, даже не смотришь. Отшиваешь всех до одной.

Проклятие! Это правда. Киран и сам чувствует, что с ним творится что-то неладное. Зачем еще раз бередить его рану?

– Я не хочу говорить об этом.

Киран пытался напустить на себя равнодушный вид, но ему было нелегко скрыть свое унылое расположение духа.

– Оставь меня в покое, – мрачно проговорил он. – Лучше давай советы Арику и Дрейку. Они больше склонны к самокопанию, чем я.

– А ты, значит, в отличие от них человек действия? Да, я заметил это: последние два месяца сидишь, задумавшись, за столом и смотришь в кружку с элем. Отказываешься ехать в Испанию и не желаешь отправляться воевать во Францию. Смотришь хмуро и бросаешь гневные взгляды на всех, кто лезет к тебе с вопросами. Наверное, не так-то просто рассуждать спокойно и здраво, когда жизнь внезапно делает крутой поворот и все твои планы летят к чертям.

Киран вынужден был согласиться со своим наставником. Гилфорд, как всегда, был прав. Ничто так не радовало Кирана все эти дни, как его мечты о возвращении к Мейв. И ничто так не огорчало, как опасение, что Мейв отвергнет его.

Киран тяжело вздохнул. Он представил нескончаемую вереницу серых унылых дней, которые ожидают его в будущем. Он не знал, что ему делать, как строить свою жизнь без Мейв. Почему вожделенная свобода, о которой Киран всегда мечтал, теперь тяготит его?

– Ты говорил Мейв, что любишь ее? – прямо спросил Гилфорд.

– Нет, не говорил. – Киран был уверен, что Мейв не ответит на его чувства. Поэтому боялся открыть ей свое сердце. Это только еще больше все усложнило бы, сделав их расставание более болезненным. Ведь Киран считал, что они с Мейв рано или поздно расстанутся из-за того, что их разделяют разные политические взгляды и убеждения.

– А может быть, пришло время признаться ей в любви? – спросил Гилфорд. – Ведь с женщинами так: искренние извинения и пара ласковых словечек способны в два счета растопить их сердца, и они забывают о своих обидах.

– Хочешь сказать, я не знаю женщин?

Взгляд Гилфорда стал серьезным.

– Конечно, ты был знаком со множеством женщин, но ни с одной не задерживался надолго. Поэтому не успевал постичь их душу.

Суровая правда, которая заключалась в словах старика, поразила Кирана. Да, для него не составляло труда ласковыми уговорами заманить женщину в постель. Однако Киран не знал, как сохранить страсть женщины надолго. Продолжительная связь никогда не входила в его планы.

– Из вас троих больше всего я опасался за тебя, Киран. Догадывался, что тебе будет сложно построить крепкие взаимоотношения со своей будущей супругой. Твои родители не любили друг друга.

Киран поморщился. Он и сам в последнее время слишком часто думал о взаимоотношениях отца и матери, об их несчастливом браке. Но не был склонен это обсуждать.

– Ты слышишь меня, Киран?

– К сожалению, да. – Киран вздохнул. – Да, это так: мои родители жили в постоянной вражде.

– Да. Но если бы Мейв, делая вид, что принимает тебя, сама в это время в душе не соглашалась бы с тобой, разве из-за этого ты стал бы поднимать на нее руку, как это делал Десмонд с твоей матерью, Джоселин? Если бы, пренебрегая тобой, Мейв обратилась к Библии, ты смог бы поднять на нее руку?

Сама мысль об этом казалась Кирану возмутительной.

– Нет-нет! Ни за что на свете. Никогда! – воскликнул он.

– А как ты думаешь, стала бы Мейв разрушать все вокруг только ради того, чтобы нанести тебе душевную рану?

Киран нахмурился. Он даже представить себе не мог, чтобы рассудительная Мейв могла поступать подобным образом.

– Нет, Мейв по натуре миролюбивая.

– Гм… Тогда тебе повезло. Вашим отношениям с Мейв ничто не грозит.

– Не думаю. Один только факт, что мы не станем искать возможность лишний раз причинить друг другу боль, не говорит о том, что мы будем друг друга любить. Слишком многое нас разделяет.

Проницательный взгляд Гилфорда был полон здорового скептицизма.

– Ну полно тебе, Киран. Не падай духом. Временами ты бываешь вспыльчив, но опрометчивым тебя не назовешь. Мейв тоже здравомыслящая женщина, как мне сказал Арик. Разные политические взгляды могут разделить только дураков. Если ты любишь свою жену, нет причины сторониться ее. А раз она ждет от тебя ребенка, значит, ты ей не противен, потому что я знаю, что ты никогда не пойдешь на то, чтобы взять женщину силой, как когда-то поступил Десмонд с твоей матерью.

Как будто все так просто. А вдруг и вправду просто? Ведь еще в самом начале, когда их конфликт только наметился, Киран внушил себе, что они с Мейв непременно должны повторить печальную судьбу его родителей.

У Кирана голова шла кругом от противоречивых мыслей.

– А что ты посоветуешь, старина?

– Советую тебе найти разумный компромисс. Поговори с ней по душам. Не забывай, что Дрейк и Эверил тоже родом из враждующих кланов. Однако это не помешало их счастью.

– Эти двое просто рождены друг для друга.

Гилфорд, улыбаясь, похлопал Кирана по плечу:

– Может быть, вы с Мейв тоже рождены друг для друга, сынок? Как ты думаешь?


В июне Мейв почувствовала облегчение, ее перестало тошнить по утрам. Но Мейв не успела этому обрадоваться, потому что в Лангмбр прискакал всадник из Дублина.

Это был Юлик Макконнел, один из оставшихся в живых мятежников. Он теперь тайно занимался сбором сведений в замке лорда Батлера. Скача в Лангмор, Юлик едва не загнал лошадь.

Мейв и Джейна поспешили встретить непрошеного гостя.

Молодой человек спрыгнул с коня. Несколько мгновений он молчал, пытаясь отдышаться, и с тревогой смотрел на женщин.

– Что случилось, Юлик? – спросила Мейв.

– Лорд… Лорд Батлер… – тяжело дыша, проговорил Макконнел. – Не знаю как, но он каким-то образом пронюхал… До него дошли слухи…

Мейв встревожилась.

– Какие слухи?

– Он знает, что ваш муж уехал из Лангмора.

– Да, уехал. Ну и что?

– Лорд Батлер решил лично осмотреть лангморскую темницу. Раз Килдэра здесь нет, никто не сможет ему это запретить.

Мейв ахнула.

– Ему известно, что Флинна держат в подземелье Лангмора?

– Он догадывается об этом. Кое-кто из мятежников, спасая свои шкуры, рассказал лорду Батлеру о том, что Флинна взяли в плен.

– В таком случае нужно срочно что-то предпринять, – решительно заявила Джейна. – Нам нужно как-то освободить Флинна.

Джейна и раньше это говорила. Она твердила, что негоже держать родного брата в качестве пленника в собственном доме. До сих пор Мейв не соглашалась с сестрой. Во-первых, перед отъездом Киран доверил сторожить Флинна Патрику и двум самым верным своим стражникам. Остальное его войско надежно охраняло крепость. Мейв не видела способа, как можно выпустить на свободу брата и сделать так, чтобы при этом не пострадали солдаты. Мейв не желала причинять им вреда. Во-вторых, она сомневалась в правильности такого решения: ее беспокоила склонность Флинна к насилию. Последние несколько месяцев Мейв сама могла убедиться в том, что ее брат жаждет крови. А Мейв не могла допустить кровопролития.

Однако теперь ситуация изменилась: в Лангмор приезжает один из наиболее влиятельных членов парламента Пейла. А это значит, что у них не остается другого выхода: либо они выпустят на свободу своего брата, либо на их глазах его убьют.

Когда они решили освободить Флинна, у Мейв отлегло от сердца. Она старалась убедить себя в том, что беспокойство за Кирана здесь ни при чем. Она хочет освободить брата не потому, что желает защитить своего супруга от гнева англичан. Чтобы они не узнали о том, что он тайно держит Флинна в Лангморе. Она внушала себе, что совсем об этом не думает. Ни об этом, ни о Киране.

Разве что иногда.

– Нужно торопиться, миледи. У нас мало времени. Остается всего несколько часов до того, как лорд Батлер прибудет сюда вместе со своими солдатами.

Мейв со вздохом кивнула и задумалась о том, как можно выпустить Флинна из камеры, не причинив вреда Патрику и другим караульным.

Джейна схватила Юлика за руку:

– Идемте. Я знаю, как отвлечь внимание стражи.

– Только никакого насилия, – предупредила Мейв.

Джейна заговорщически улыбнулась:

– Уверяю тебя, никто не пострадает, сестрица. Главное, чтобы Юлик умел быстро бегать.

Макконнел гордо выпятил грудь:

– Я бегаю быстрее ветра.

Джейна кивнула и хитро улыбнулась:

– Тогда давайте обговорим мой план. Мейв, как только услышишь громкий крик, будь наготове и жди момента, когда Патрик и остальные караульные оставят свои посты. В твоем распоряжении будет всего несколько минут, поэтому тебе нужно действовать быстро.

Громкий крик? Мейв не могла сразу понять, нравится ей эта затея или нет.

– А как же ключи? Дверь в темницу…

Подумав, Джейна ответила:

– Старый Патрик с детства души в тебе не чает. Неужели он откажет тебе, когда ты попросишь у него разрешения навестить родного брата?

Мейв кивнула. Да, это верно. Как ей самой это не пришло в голову?

Хотя неудивительно: ведь ее мыслями целиком завладел Киран. Она днем и ночью думала только о нем.

– Только ты не сразу начинай кричать.

Джейна кивнула и отвела Юлика в сторонку, чтобы обсудить с ним свой план.

Мейв проводила их взглядом. Ей было любопытно, не заинтересовалась ли Джейна этим молодым человеком. По крайней мере, улыбка на лице ее сестры говорила, что он ей не противен. Юлик тоже не сводил с Джейны глаз. Очевидно, он не мог оставаться равнодушным к ее чарам.

– Юлик… – тихонько воскликнула Мейв.

Молодой человек густо покраснел и, уходя с Джейной, сказал:

– Передайте Флинну, что лошадь будет стоять за рекой Барроу, у обочины дороги.

Понимая, что у нее нет другого выхода, Мейв решительно направилась к темнице. Как обычно, она застала у входа Патрика. На этот раз он был один, без напарника. Мейв скрепя сердце решила обмануть человека, которого знала с детства. Ей пришлось пойти на это, чтобы спасти жизнь своего брата и Кирана.

Нет, ей нужно забыть о Киране. Ведь он бросил ее, как только узнал о ребенке, который означал для него освобождение от тягостных обязанностей, наложенных на него королем. И Киран уехал, тем самым дав ей понять, что, несмотря на то что он питает к Мейв определенные чувства, они недостаточно сильны, чтобы он мог с ней остаться навсегда. Поэтому Мейв сказала, чтобы он уезжал. На самом деле Мейв не ожидала, что Киран ее послушает. Сейчас, когда она вспоминала об этом, ей казалось, что он сам все подстроил, спровоцировав ее на то, чтобы она велела ему убираться.

Мейв отогнала от себя мысли о Киране и улыбнулась старому Патрику:

– Доброе утро, Патрик.

– Доброе утро, миледи.

Теперь Мейв предстоит самое трудное.

– Можно мне увидеться с братом? Хоть на минутку?

«Только бы он не отказал!» – думала Мейв.

Патрик нахмурился. Когда Мейв поняла, что старику не хочется пускать ее к арестанту, она замерла от страха.

– Мне нужно кое-что спросить у него о лангморских бухгалтерских книгах. Не могу взять в толк, что с ними делать. Ведь мой муж уехал, и теперь мне приходится всем этим заниматься.

Мейв была не по душе эта роль беспомощной неумехи, но у Патрика ее слова вызвали понимание.

– Я догадываюсь, что для женщин непросто заниматься цифрами и прочей галиматьей, – посочувствовал он. И, помолчав, добавил: – Хорошо, так и быть. Ступайте. Можете пару минут поговорить со своим братом.

Хотя от волнения у нее вспотели ладони, а сердце готово было выскочить из груди, Мейв поблагодарила Патрика самой ослепительной улыбкой, на которую только была способна. Ответив ей улыбкой, караульный впустил Мейв в подземелье.

Пройдя по сырому темному коридору, через несколько минут они оказались у двери в камеру Флинна. От неприятных запахов плесени, пота и нечистот Мейв тошнило. Кивнув Мейв, Патрик впустил ее в камеру брата и, заперев дверь камеры на замок, удалился.

Мейв повернулась к Флинну, который сидел на покрытом соломой полу и с гневом смотрел на нее. Немного обескураженная его недоброжелательностью, Мейв осторожно приблизилась к брату:

– Флинн!

Он резко поднялся и стал упрекать Мейв:

– Негодяя англичанина, которого ты называешь своим мужем, давно и след простыл, а ты даже не соизволишь меня навестить! Вызволи меня отсюда! Сейчас же.

Мейв растерялась. Флинн схватил ее за руку и больно сжал.

– Ну же, чего ждешь? Благословения Господня?

Флинн говорил громко, ничуть не беспокоясь о том, что его может кто-нибудь услышать. Мейв зашикала на него и шепотом объяснила:

– У нас есть план. Через минуту Джейна закричит, чтобы отвлечь охранников. Я позову Патрика и скажу, что мне нужно посмотреть, что случилось с моей сестрой. Когда он подойдет, чтобы отпереть дверь, ты схватишь его и запрешь в своей камере. Юлик Макконнел оставил для тебя лошадь у обочины дороги за рекой. Уезжай отсюда подальше.

– Обязательно. Наконец-то вы решили поступить по-людски и вытащить меня, – резко сказал Флинн.

У Флинна всегда был отвратительный характер, и Мейв постаралась не принимать его грубые слова близко к сердцу. Она с сестринской любовью крепко пожала его руку.

– Я освобожу тебя, но ты должен обещать мне, что сделаешь все, чтобы восстание обошлось без потерь с той и другой стороны. Я не хочу, чтобы мои руки были в крови невинных людей. И ты тоже должен стремиться избежать кровопролития. Надо попытаться решить дело мирным путем.

Флинн прищурился. Просьба Мейв еще сильнее вывела его из себя. Его глаза гневно сверкнули. Мейв видела, что он готов взорваться и нагрубить ей. Она собиралась умолять Флинна, увещевать его и убеждать.

Но в этот момент раздался истошный крик Джейны.

Она громко кричала, и в этом крике слышались паника и ужас. Крик доносился откуда-то с противоположной стороны крепостной стены.

Как они и рассчитывали, большинство стражников, охранявших замок, побежали туда, где кричала Джейна, и старый ирландец бросился за всеми остальными.

– Патрик! – окликнула его Мейв, стараясь сделать вид, что близка к панике. – Освободи меня! Сейчас же!

Старик оглянулся, раздосадованный тем, что Мейв его задерживает.

– Миледи, вам нечего там делать. От вас будет мало толку. Оставайтесь здесь, а мы пойдем искать вашу сестру.

Мейв была непреклонна.

– Это не чья-нибудь, а моя сестра. Я должна прийти ей на помощь. Слышать ничего не желаю!

Патрик переминался с ноги на ногу. А затем, бормоча себе под нос ругательства, стал поворачивать ключ в замке камеры Флинна. Дверь открылась, и Мейв выскочила оттуда в коридор.

Не успел старик и глазом моргнуть, как Флинн схватил его за горло, ударил ногой в пах и повалил на пол. Пока Патрик лежал, корчась от боли, Флинн забрал кинжал, висевший у стражника на поясе, и, выскочив из камеры, запер дверь на замок.

Мейв ждала его в коридоре.

– Я просила тебя не применять насилия, – в ужасе глядя на брата, проговорила она.

– Я не пролил его кровь, – презрительно фыркнул Флинн. Он схватил Мейв за руку и потянул за собой по темному коридору. – Он ирландец, который перешел на сторону англичан. Зачем нам такой человек? Нам не нужен никто, кто присягнул на верность Англии. Никто. Любой ирландец должен радоваться, видя, как льется кровь англичан. Пусть течет рекой, пока не вытечет вся, до последней капли.

– Кровь англичан? – хлопая глазами, бормотала Мейв, пока Флинн тянул ее за руку, ведя к крепостной стене.

– Да, до последней капли, – повторил он. – Особенно кровь твоего проклятого муженька.

Флинн потащил Мейв на крепостную стену Мейв сопротивлялась. Неужели ее брат решил забрать ее с собой?

Что у него на уме?

– Пойдем, – теряя терпение, приказал он. – У нас мало времени!

Мейв покачала головой. От волнения у нее дрожали руки и подгибались колени.

– Я останусь здесь. Через несколько часов сюда прибудет лорд Батлер, я должна его встретить.

Флинн ухмыльнулся:

– Он приедет за мной, чтобы забрать меня в Дублин?

Мейв замялась, а потом кивнула.

– Превосходно! Значит, тебе надо идти со мной. – Он снова принялся тащить ее на стену.

Мейв упиралась, цепляясь руками за камни.

– Лорд Батлер узнает, что ты сбежал, что я исчезла из замка. Он поймет, что что-то происходит! Ты наверняка собираешься застать их врасплох.

Флинн только рассмеялся в ответ:

– Не обязательно. К тому времени будет уже слишком поздно.

Мейв не успела спросить о том, что Флинн имеет в виду, потому что как раз в этот момент он столкнул ее с крепостной стены. Чтобы не повредить будущему ребенку, Мейв осторожно сползала со стены, цепляясь руками и упираясь в нее коленями, пока наконец не спустилась на землю. Через мгновение Флинн, спрыгнув со стены, очутился рядом с Мейв.

Флинн схватил ее за руку и потащил к лесу, миновав который, они оказались у моста через реку Барроу.

– Надо спешить. Если нас заметят, пустятся в погоню.

Посредине моста Мейв остановилась. Она все еще не теряла надежды достучаться до брата, взывая к его разуму.

– Флинн, зачем я тебе нужна? Оставь меня здесь и иди один.

Он не скрывал своего раздражения и продолжал тянуть ее за собой, пока они переходили реку по мосту.

– Нет, ты мне нужна. Ты нужна Ирландии.

– Я? Я и так сделала для восстания все, что было в моих силах.

Продолжая крепко держать Мейв за запястье, Флинн оглядывался по сторонам. Где-то в укромном месте спрятана лошадь Юлика. Наконец, заметив ее, Флинн потащил Мейв дальше. Мейв упиралась.

– Куда ты хочешь меня увезти? Что ты задумал? У тебя есть какой-то план?

Флинн бросил на нее гневный взгляд:

– Не за горами звездный час для Ирландии, а ты стоишь тут и мелешь всякую чушь. – Покачав головой, он посадил сестру на лошадь. – Да, план у меня имеется.

– Расскажи мне о нем, – попросила Мейв, почуяв неладное.

Почему ее брат так настаивал на том, чтобы она пошла вместе с ним? Какова будет ее роль в том деле, которое он замыслил?

– Ты отправишься вместе со мной. И я устрою так, чтобы твой муженек узнал, что тебя увезли мятежники. Он сдаст нам Лангмор без боя, и мы продолжим осуществление нашего замысла, цель которого – прогнать проклятого Тюдора с нашей родной земли.

У Мейв было такое чувство, что ее брат заговорил с ней по-норвежски или на каком-то другом непонятном языке.

– Мне не совсем ясно, почему, узнав о том, что ты меня увез, Киран согласится сдать Лангмор.

Флинн сел на лошадь позади Мейв.

– Все просто, сестренка. Мы скажем ему, что если он не уведет своих солдат и не сдаст мятежникам Лангмор, он больше не увидит тебя живой.

Мейв похолодела.

– Не увидит меня живой? Но… Но ведь ты… на самом деле не собираешься меня убивать, правда?

Флинн похлопал ее по плечу:

– Мейв, ради Ирланди и я ничего не пожалею. Что значит жизнь одного человека по сравнению со свободой целой страны? Я готов заплатить за это и не такую цену. Но постараюсь, чтобы все прошло безболезненно, без лишней крови.

Животный страх охватил Мейв. Ее лоб покрылся испариной. Собственный брат готов убить ее ради интересов своего дела? Может быть, Флинн не в своем уме? «Бежать! Скорее бежать!» – пронеслось у нее в голове. Но в этот момент Флинн пришпорил коня и помчался стрелой по пыльной дороге.


– Если до сих пор тоскуешь по ней, – сказал Дрейк, садясь рядом с Кираном на скамью в большом зале Хартвич-Холла, – надо что-то предпринять. А ты сидишь и целыми днями пьешь.

Киран поднял на своего друга красные от бессонных ночей глаза. Дрейк говорил от всего сердца. Он смотрел на него серьезно и искренне. Не выдержав его взгляда, Киран опустил голову и отвернулся.

– Тебя подослал Гилфорд? – с подозрением спросил он.

– Нет, просто мне надоело смотреть на твою кислую физиономию. Это так не похоже на тебя – сидеть и грустить.

– Любовь и не такое делает с человеком.

Дрейк поднял бровь.

– Не распускай нюни.

– А ты забыл, как из-за Эверил ходил как в воду опущенный? – напомнил Киран.

– Ну и что? В жизни всякое бывает, – согласился Дрейк. – Если любишь жену, борись за нее. Открой Мейв сердце. Расскажи о своих чувствах.

Знал бы Дрейк, сколько раз Киран думал о том же самом! Ему хотелось поступить так, как посоветовал его друг, но он не мог. То, что предлагает Дрейк, для него невозможно.

– Мейв ненавидит меня, – обреченно проговорил Киран. – Она прогнала меня.

Дрейк хотел рассмеяться, но осекся, заметив строгий взгляд Кирана.

– Мейв не может тебя ненавидеть. Она просто сердится.

Киран хмыкнул:

– Так может говорить только человек, который не знает мою жену.

– Хочешь сказать, что у этой женщины нет сердца? Есть. И ты ей дорог. Будь ты ей безразличен, ей было бы все равно, в Лангморе ты или нет. Ты задел ее гордость, и она отвергла тебя, прогнала. Но готов поспорить, что когда ты уехал, она пожалела о том, что сделала.

Послушать Дрейка – все так просто. А может быть, Дрейк прав?

Может, не стоит опускать руки? Может, надо поехать к Мейв и постараться завоевать ее любовь? Но надеяться на ее привязанность – это безумие. Что же в таком случае ему делать?

– Киран, – послышался голос Арика. Заглянув в зал, он подошел к друзьям. – Это только что прислали для тебя, дружище.

Арик передал Кирану свернутый свиток. «Кто мог его прислать?» – недоумевал Киран. Кто знал, где он? Сердце Кирана сжалось от дурных предчувствий.

– Это из Лангмора, – тихо сказал Арик.

С гулко бьющимся сердцем Киран развернул свиток.

Внутри находился кусок пергамента меньшего размера. Киран, хмурясь, пробежал глазами первое послание. Старый Патрик из Лангмора сообщал, что его миледи бесследно исчезла, а Флинн О'Ши сбежал из темницы. Страх сковал сердце Кирана. Трясущимися руками он заставил себя развернуть второй свиток.

Прочтя послание, он чуть не взорвался от негодования. Пара строчек, написанных Флинном, привела его в ужас.

«Вернись в Ирландию и сдай Лангмор мятежникам. Иначе Мейв умрет».

Потрясенный, Киран швырнул послания на стол. Дрейк схватил записки и тоже пробежал глазами. Арик взглянул ему через плечо. Они молча переглянулись.

– Боже милостивый! Почему именно она? – в сердцах прошептал Киран, в глубине души мечтая, чтобы все происходящее оказалось ночным кошмаром. Но это был не сон, а явь.

– Мы освободим ее, – сказал Арик.

– Да, мы все, – добавил Дрейк.

Киран покачал головой, глядя прямо перед собой невидящим взглядом.

– Нет, этот бой должен вести я.

– Если эта битва твоя, она и наша тоже, – с жаром произнес Арик. – Вспомни сражение при Босворте. Ты сказал мне тогда, что идешь в бой ради Гилфорда, но я таю, что ты сделал это и ради меня тоже.

Дрейк кивнул:

– А еще не забывай, как вы с Ариком помогли мне вызволить Эверил. Теперь позволь нам помочь тебе. Мы не оставим тебя одного в беде, дружище.

– Мы ведь братья по крови, – сказал Арик, подняв ладонь со шрамом, который напоминал о соглашении, которое они скрепили кровью двадцать лет назад. Затем протянул Кирану руку.

– Да, мы братья, – подтвердил Дрейк и, тоже показав ладонь со знаком вечной дружбы, положил руку на ладонь Арика.

Сердце Кирана наполнилось благодарностью к друзьям, которые не оставили его в трудную минуту. Теперь у него было втрое больше шансов спасти Мейв. Киран накрыл ладонью руки друзей:

– Спасибо вам, братья. А сейчас пора в путь.

Глава 18

Через пять дней Арик, Дрейк и Киран с оруженосцем Кольмом прибыли в Лангмор. Июньское солнце щедро освещало высокий каменный замок. По ослепительно голубому небу плыли белые облака. Стройные деревья качались на ветру, их листья нашептывали путникам старинные предания о любви и опасностях, которые подстерегают на пути к ней.

При виде Лангмора у Кирана сладко защемило сердце. Он соскучился по этим местам: по журчанию реки Барроу, зеленым холмам и желтым соцветиям луговых трав.

Но больше всего Киран истосковался по Мейв.

– Хорошее укрепление, – проговорил Дрейк, ведя лошадь к воротам. – Прочная постройка. Да и замок удачно расположен.

Ведя своего коня под уздцы, Арик вторил другу:

– И места красивые.

Киран полной грудью вдохнул запах трав и мечтательно проговорил:

– Да, здесь восхитительно. – У него было такое чувство, словно он вернулся в родной дом.

– В конце концов ты это признал, – укоризненно заметил Арик. – А совсем недавно предпочел оставить эти красоты, променяв их на кружку эля в Хартвич-Холле.

– Это было глупо, – согласился Киран, передавая поводья Кольму, который ехал за ними.

Они миновали ворота и гарнизон. Едва завидев Кирана, солдаты радостно приветствовали своего лорда.

– Во дворе чисто и царит полный порядок, – заметил Дрейк. – Здесь всегда было так?

Киран кивнул:

– Мейв – замечательная хозяйка.

Стоило Кирану произнести вслух имя жены, как его сердце болезненно сжалось.

После минутного молчания Арик поспешил ободрить друга:

– Не печалься, мы ее спасем.

Кивнув, Киран повел друзей в главную башню. Входя в большой зал, Киран ловил себя на мысли, что, вопреки всякому здравому смыслу, невольно ждет, что сейчас откуда ни возьмись появится его милая рыжеволосая Мейв.

Но он понимал, что чудес не бывает. Оставалось только надеяться, что ему удастся вырвать ее из рук мятежников.

– Киран, слава Богу, что вы приехали! – воскликнула Джейна, вбегая в зал с ребенком на руках. – И вам спасибо, господа. – Она кивнула Дрейку и Арику.

– Мы сделаем все, что от нас зависит, – сказал Арик.

– Да, – подтвердил его шотландский друг.

В комнату вошла Фиона, за ней – Бригитта, которая схватила Кирана за руки и, заглядывая ему в глаза, спросила:

– Вы спасете ее?

Киран сжал ее руки. Он был растроган, видя, как сестры Мейв искренне беспокоятся за нее.

– Да.

– Мы обязательно спасем вашу сестру, Бригитта, – сказал Кольм, не сводя с нее глаз.

Под его взглядом юная девушка смутилась и залилась румянцем и, украдкой метнув на молодого человека такой же пылкий взгляд, смущенно отвела глаза.

Киран представил Дрейка остальным сестрам О'Ши и принялся засыпать их вопросами, которые его волновали все это время:

– Что же все-таки произошло? Как Флинну удалось выбраться на свободу? Куда он повез Мейв?

– Мы получили известие, что в Лангмор прибывает лорд Батлер, который намеревается обыскать лангморское подземелье, – начала Джейна.

Проклятие!

– Лорд Батлер знал, что Флинн здесь?

– Он не знал, но подозревал.

– Поэтому мы с Мейв решили освободить Флинна. Мы не могли допустить, чтобы нашего родного брата убили! К тому же Мейв опасалась, как бы вас, Киран, не обвинили в государственной измене, если вдруг обнаружат, что здесь прячут Флинна. Поэтому нам не оставалось ничего другого, как выпустить Флинна на свободу.

Кирану неприятно было это сознавать, но он понимал, что Джейна права.

– Мейв поделилась со мной, что собирается поговорить с Флинном, чтобы он не применял насилие во время мятежа, – добавила старшая из сестер О'Ши.

– А он что ответил?

– Неизвестно, – спокойно ответила Фиона. – Джейна договорилась с одним из мятежников, что отвлечет внимание караульных. Она притворилась, будто бы на нее напали. Тогда все стражники побежали ее спасать.

Рассказывая о том, как Джейна инсценировала нападение на нее солдата, Фиона опустила глаза. Киран понял, что в этот момент она вспомнила, как на нее однажды напали солдаты и чем это для нее кончилось. В порыве сочувствия он пожал ее руку и Фиона не оттолкнула его, что не могло не обрадовать Кирана.

– Так, значит, после этого вы обнаружили, что Мейв исчезла?

Бригитта кивнула:

– Мы не знали, что делать. Джейна кричала, Фиона плакала, а я искала Мейв, но ее нигде не было. В конце концов, старый Патрик нашел следы, свидетельствовавшие о том, что возле крепостной стены что-то происходит. Мы знали, что, оказавшись на свободе, Флинн тотчас же бросится в лес, туда, где посыльный из числа мятежников оставил для него лошадь. Мы отправились искать это место, но лошади там уже не было. Тогда мы поняли, что Флинн увез Мейв. С какой целью, нам не известно.

– Потом явился Десмонд О'Нилл, – сказала Джейна.

Киран в изнеможении закрыл глаза ладонью.

– О Боже милостивый!

– Неужели речь идет о твоем отце? – удивился Дрейк.

Киран кивнул и спросил:

– Что ему здесь понадобилось?

– Сначала мы и сами не знали, – сказала Бригитта. – Он только велел передать вам, когда вернетесь, что сами знаете, где его искать.

Святые угодники! У Кирана не было ни желания, ни времени встречаться с отцом. Тем более что местом, на которое намекал Десмонд, скорее всего, было не что иное, как развалины Болкорти.

– Он сообщил, что Мейв и Флинн находятся с ним, – добавила Фиона. – После чего вручил нам записку Флинна, которую мы потом переслали вам.

Час от часу не легче. Киран знал, что Флинн и Десмонд вместе очень опасны, настоящая гремучая смесь.

– Что вы собираетесь делать? – спросила Джейна. – Вам известно, где они скрываются?

Киран кивнул:

– В замке Болкорти, там, где я жил в детстве. Теперь от замка остались одни развалины. Он расположен в горах Уиклоу. Мы отправимся туда завтра утром.

Джейна кивнула:

– Я так рада, что вы вернулись, чтобы спасти Мейв. Вы… Вы ей нужны.

Кирана охватило волнение. От избытка чувств у него перехватило дыхание. Он судорожно сглотнул, пытаясь овладеть собой.

– Мне она тоже нужна, – проговорил он глухо.

Джейна просияла.

– Обещайте, что спасете ее. Сейчас скажу служанке, чтобы проводила вас с друзьями в ваши комнаты.

Киран смотрел на так много пережившую в своей жизни Джейну и видел в ее глазах сестринскую любовь, которая была обращена на него. Джейна нежно поцеловала его в щеку.

– Обещаете? – прошептала она.

– Да. И это обещание даю вам с легким сердцем.

Только бы его сдержать, думал Киран. Только бы с его женой не случилось самое страшное.


Мейв сидела посреди руин замка и смотрела в ночь. Она озябла и сжалась в комок, пытаясь согреться. Она украдкой взглянула на Флинна и Десмонда О'Нилла и задумалась. Ее брат сегодня выпил так много эля, что скорее всего в скором времени забудется сном. Десмонда, который был уже не так молод и крепок, как в молодости, сон одолел еще час назад. Однако вокруг замка были расставлены часовые.

Но Мейв размышляла не только о возможности побега. Она вспомнила слова Флинна о необходимости принести жертву Ирландии, и ее охватил страх. Если Киран не согласится сдать Лангмор мятежникам, жертвой, о которой говорил Флинн, станет она – Мейв.

Вряд ли Киран приедет за ней после всего, что она ему наговорила. После того как выгнала его из Лангмора, из своего собственного дома.

Рассчитывать можно только на себя. И сейчас, пожалуй, самый благоприятный момент для побега.

Мейв осторожно сняла тонкое одеяло и стала медленно двигаться к большому проему в стене полуразрушенного замка. От волнения сердце у нее отчаянно билось, и его шум барабанным боем отдавался в ушах.

Мейв перелезла через проем и бросилась бежать.

– Мейв! – услышала она за спиной голос брата и оглянулась. Случилось самое худшее. Ее брат, Десмонд и все мятежники бросились за ней в погоню.

Мейв быстро спустилась с холма и вошла в ледяную воду неглубокого озерца, молясь о том, чтобы успеть перейти его вброд, добраться до другого берега и обрести свободу.

Но за спиной послышался плеск воды. Мейв, замирая от страха, оглянулась и увидела, что Флинн и его приспешники настигают ее.

Она решила не сдаваться и прибавила шагу. Мейв казалось, что сердце у нее разорвется. Ее рыжие волосы вырвались на свободу и развевались у нее за спиной.

Флинн настиг Мейв, схватил ее за волосы и дернул с такой силой, что она опрокинулась на спину.

– А я думал, ты изменила нашему общему делу, сестрица! – прорычал он сквозь зубы. – Ты хочешь освободить нашу любимую Ирландию? – спросил он и, намотав ее локоны на свою ладонь, дернул со всей силы.

Мейв вскрикнула. От боли и страха на глаза навернулись слезы.

– Да-да. Хочу.

– Поклянись.

– Клянусь. – Ее голос дрогнул, и Мейв ругала себя за то, что струсила. Ведь Флинну ее страх только на руку. – Но я всегда говорила и повторяю: я против кровопролития. И не хочу умирать.

– Твоя голова полна фантазий, которые идут вразрез с суровой действительностью. Войны без кровопролития не бывает.

Флинн вздохнул и отпустил ее волосы.

– Ты трусиха, Мейв, и мне стыдно за тебя. Джеральт и Куэйд бесстрашно отдали свои жизни за святое дело освобождения Ирландии. А ты сидишь здесь и хнычешь.

– Есть другие способы добиться свободы, – возразила Мейв.

– Нет. Потому что свобода нужна нам здесь и сейчас. Мы слишком долго смотрели на то, как английские свиньи грабят нашу страну, воруют наши деньги, называя это взиманием налогов или как-нибудь по-другому. Больше им это безнаказанно не пройдет! Любой англичанин, который сунется в Ирландию, должен умереть – будь то мужчина, женщина или ребенок! – Я каждого из них собственноручно вздерну на дыбе, выпотрошу им кишки. И буду с наслаждением смотреть, как они медленно умирают в страшных мучениях.

Услышав эти слова, Мейв ужаснулась. Она испугалась, узнав, какой страшный конец ее брат готовит для англичан. Когда Мейв представила, что Флинн готов жестоко расправиться даже с беспомощной женщиной и беззащитным ребенком, от ужаса у нее все похолодело внутри.

От мысли о том, что ребенок в ее чреве наполовину англичанин, Мейв охватил животный страх. Если Флинн узнает, что она беременна, он, ни минуты не раздумывая, убьет ее.

– Флинн, – проговорила Мейв, пытаясь урезонить брата. – Киран не придет за мной. Я ему безразлична.

Мейв понимала, что в этом виновата она сама. Ей давным-давно нужно было послушать свое сердце. Создать с Кираном настоящую семью, несмотря на то что у них разные идеалы и убеждения.

– Да он без ума от тебя. А как же иначе? Ты красавица, и ты из семьи О'Ши. Нет, он приедет, и очень скоро.

– Прошу тебя, – умоляла она. – Давай найдем другой способ освободить Ирландию. Я помогу тебе. Только пощади невинных людей.

– И тебя в том числе? – Флинн с отвращением оттолкнул Мейв прямо в руки Десмонда. – Она твоя сноха, жена твоего сына. Забирай ее.

Отец Кирана обнял Мейв за талию и повел обратно к развалинам замка. Мейв понимала, что бессмысленно помышлять о побеге – Флинн не спускает с нее глаз и везде стоят часовые.

– Мейв, не пугайтесь. Если этот упрямец – мой сын – не придет в ближайшие день-два… Ну что ж, рука у Флинта твердая, а кинжал острый. Он блестяще владеет оружием. Вы не успеете ничего почувствовать. Ваша смерть будет легкой.

Мейв с трудом сдержала крик ужаса: они все с ума посходили – Флинн, Десмонд и остальные мятежники. Мятеж не стоит стольких смертей и крови. Да, это верно: присутствие англичан тяготит всех. Англичан здесь никто не ждет. Они здесь непрошеные гости. И терять свободу очень тяжело.

Но мятежники сеют повсюду страдания и смерть. Кровь льется рекой. Мейв тоже хочет свободы для своей страны. Но не такой ценой. Не ценой жизни невинных людей и ее близких, дорогих ее сердцу.

Мейв знала, что ничего не может сделать, чтобы остановить своего брата. Видимо, кровные узы, которые их связывают, для Флинна ровным счетом ничего не значат Вся ее короткая жизнь пронеслась перед глазами Мейв надежды, которым не суждено осуществиться, мечты, которые никогда не исполнятся. Она унесет их с собой в могилу, а вместе с ними и своего нерожденного ребенка.

Но Флинн прав в одном: Мейв – трусиха. Она так и не сказала Кирану, как он ей дорог и как она его любит.

Об этом Мейв больше всего жалела, встречая рассвет и глядя в глаза смерти. Сердце у Мейв замирало от ужаса, когда она слышала обрывки разговора Флинна и Десмонда, обсуждавших детали безрассудного и смертоносного плана, согласно которому они должны будут погибнуть вместе с Мейв.


Прячась за густыми кустами диких ягод, Киран смотрел, как на черные стены руин замка Болкорти опускаются сырые серые сумерки. Сегодня каркас главной башни был непривычно оживленным. Там, где когда-то в крепости размещался гарнизон, Флинн развел костер. Разводной мост разрушился от времени и теперь валялся на земле. Рядом стоял отец Кирана и разговаривал с несколькими мятежниками. Стены Болкорти патрулировали солдаты в потертом обмундировании. Некоторые из часовых были босы.

Мейв в грязной одежде, с растрепанными волосами сидела в сторонке, возле костра.

Когда Киран смотрел на испуганную и осунувшуюся Мейв, внутри его закипала ярость. Никто – в том числе ее родной брат – не смеет обижать его жену!

Сзади незаметно подкрался Арик и остановился рядом с Кираном.

– Ну, что ты обо всем этом скажешь?

– Их самое большее человек пятнадцать. По всему периметру стен крепости Флинн расставил часовых. К Мейв будет непросто подобраться – Флинн не спускает с нее глаз и держит возле себя.

– Не беспокойся, дружище, мы найдем способ вырвать ее у него из-под носа.

Киран с радостью отдал бы все, чтобы спасти Мейв. Пока будет биться его сердце, любой человек, который решит причинить ей вред, не останется безнаказанным. В том числе и ее родной брат. Но даже если Кирану удастся освободить Мейв, это ничего не изменит в их отношениях. Она по-прежнему будет его ненавидеть. А если вдруг ее брат погибнет в этой схватке, Мейв никогда не простит этого Кирану.

Зная упрямый характер Флинна, Киран понимал, что этот человек не отступится от своего. Добровольно он ни за что не выпустит пленницу, которая, по его жестокому замыслу, должна помогать мятежникам. Он пойдет до конца и будет биться до последней капли крови.

Но если даже Мейв возненавидит его за смерть брата, отправив Флинна в ад, Киран спасет жизнь любимой. Он тяжело вздохнул и выругался себе под нос.

– Киран, не волнуйся, – шикнул на него Арик, явно обескураженный несдержанностью друга. «И неудивительно», – подумал Киран. Он сам себя не узнавал. Он никогда раньше не давал волю эмоциям. Видимо, от любви он просто потерял голову. – Дрейк помогает Кольму привязывать лошадей, – продолжал Арик. – Лангморское войско уже подошло и только ждет нашего сигнала для начала выступления.

Киран знал, что Арик прав, призывая его сохранять спокойствие, но ничего не мог с собой поделать: он боялся за жену.

– Флинн может в любой момент расправиться с Мейв.

– Зачем это ему? Он хочет узнать, что ты решил, и сначала выслушает тебя.

– К ним можно подойти, только спустившись с горы. Невозможно незаметно подкрасться и застать их врасплох.

– Вступи с ним в переговоры. Может быть, после этого он ослабит охрану и потеряет бдительность, и когда наступит благоприятный момент, мы вступим в бой и вырвем Мейв у него из рук.

– Мне не просто вот так взять и отдать ему Лангмор, – возразил Киран. – Для вас с Дрейком и для Гилфорда это будет иметь катастрофические последствия. К тому же у меня нет уверенности, что, после того как я сдам Лангмор, он отпустит Мейв. Наверняка он начнет шантажировать меня и потребует еще чего-нибудь.

– Знаю. – Арик положил руку Кирану на плечо. – Главное, чтобы Флинн поверил тебе, пусть на несколько минут, чтобы за это время мы успели освободить Мейв.

Киран нетерпеливо кивнул:

– Пошли.

Киран и Арик поднялись на вершину холма. Флинн сразу же их заметил и начал совещаться с несколькими воинами. Когда Киран стал приближаться к лагерю мятежников, они с Мейв обменялись взглядами. В глазах жены Киран увидел искреннее удивление.

Ни криков, ни слез, ни причитаний. Она была, как всегда, спокойна и рассудительна. И в этом была вся Мейв.

– Заберите у них оружие, – приказал Флинн своим солдатам. Киран положил руку на меч. Арик последовал его примеру.

– Нет, – заявил Киран. – Я пришел сюда, потому что ты предложил мне вернуть мою жену в обмен на Лангмор. Я не собираюсь отдавать свое оружие. Я не овца, которую ведут на заклание.

Флинн колебался.

К ним подошел Десмонд. Он лучезарно улыбался. Киран не доверял отцу.

– Мы хорошо тебя понимаем, сынок, – сказал Десмонд и повернулся к Флинну: – Мы ведь не в первый раз ведем военные переговоры, не так ли?

Флинн нахмурился, кивнул и снова посмотрел на Кирана:

– Раз ты здесь, стало быть, согласен сдать Лангмор.

– Возможно. Но сначала я должен быть уверен, что моя жена цела и невредима.

– Вон она. – Флинн показал на сестру, которая стояла у развалин Болкорти. – Видишь?

– Прежде мне нужно поговорить с ней и убедиться, что вы не причинили ей вреда.

Флинн разозлился:

– Зачем мне вредить родной сестре? При всем желании тебе досадить я не стал бы отдавать сестру на поругание пьяным солдатам.

– Но в своем послании ты угрожал расправиться с ней в случае моего отказа, – возразил Киран.

– Чего не сделаешь ради священного дела свободы! В этой игре высокие ставки. Хочешь не хочешь, приходится с этим считаться. Но я тешу себя мыслью о том, что смерть Мейв будет легкой.

Киран промолчал, но затем сказал:

– Пусть Мейв подойдет к нам и встанет рядом с тобой. Я должен убедиться, что с ней все в порядке.

Флинн стиснул зубы. Десмонд толкнул его локтем в бок.

– Подойди сюда, Мейв! – крикнул Флинн.

Мейв с опаской приблизилась. Когда Мейв поравнялась с Флинном, он схватил ее за руку.

Мейв выглядела такой усталой и изможденной, что сердце у Кирана сжалось от жалости. Ее роскошные золотисто-рыжие волосы были спутаны. Прелестное веснушчатое лицо вымазано в грязи. Платье испачкалось и порвалось. Но главное – его Мейв была жива и здорова.

– Скажи Килдэру, что с тобой здесь хорошо обращаются, – приказал Флинн.

Мейв подняла глаза на мужа.

– Меня кормят, у меня есть постель.

В больших выразительных глазах жены Киран прочел то, о чем она умолчала: Мейв была до смерти напугана. Кирану отчаянно хотелось обнять ее, заверить, что все ее злоключения позади, что он приехал ее освободить. Но он сдержался, чтобы не провалить их план, и лишь кивнул.

– Ну что, убедился? – спросил Флинн.

– Вполне. Теперь можно начинать переговоры.

Флинн отправил Мейв обратно, в дальний конец развалин замка. А затем, повернувшись к Кирану, сказал:

– Ты поедешь в Лангмор до наступления сумерек, заберешь свои вещи, свой гарнизон и уберешься отсюда ко всем чертям. К вечеру я приеду в крепость. Если ты сделаешь все, как я велел, на следующий день я привезу свою сестру.

Кирану пришелся не по душе замысел Флинна. Где гарантия, что он привезет Мейв? Опасения Кирана разделял Арик. Выразительно посмотрев на друга, он незаметно покачал головой.

– Нет. Не согласен. Слишком много… сложностей. Я знал, что ты захочешь, чтобы я увел из Лангмора свое войско, поэтому распустил его.

– Но у меня нет доказательств, что ты говоришь правду.

– Я против – и всё.

Киран громко свистнул, и через минуту на вершине холма показались солдаты, послышалось бряцание оружия и тяжелые шаги пехоты. Вооруженный отряд возглавлял Дрейк.

О'Ши растерялся. Они с Десмондом переглянулись. Видимо, занервничали.

– А это кто такой? – спросил Флинн, показывая на Дрейка.

– Друг.

Флинн фыркнул:

– Не нравится мне все это. Мне не по душе, что ты привел сюда свой гарнизон.

Киран поднял бровь.

– Может быть, в таком случае мне лучше отправить его обратно в Лангмор?

– Не стоит, – буркнул Флинн. – Ну ладно, раз тебя не устроил мой план, предложи свой.

Напустив на себя равнодушный вид, Киран пожал плечами и подошел к Флинну вплотную:

– Сейчас же отдай мне мою жену и отправляйся в Лангмор, пока лангморский гарнизон находится здесь, со мной.

Флинн напряженно всматривался в темноту, считая подошедших солдат.

– По-моему, здесь не все твое войско.

– Здесь те, кто согласился со мной пойти. Остальные разбрелись по домам, – схитрил Киран.

– Чем докажешь?

– Нечем, – озорно улыбнулся Киран.

Флинн нахмурился:

– Не нравится мне все это.

– Представь, мне тоже не нравится. Ну, так ты согласен?

– Нет! – заорал Флинн. – Либо ты принимаешь мое предложение, либо молись Богу: ты сегодня же с ним встретишься.

– Не мастак я Богу молиться, – проговорил Киран, стараясь не терять самообладания.

Флинн гневно сверкнул глазами, а Киран, не теряя времени, быстро выхватил меч. Понимая, что его опередили, Флинн попятился в сторону костра и обнажил оружие. Киран продолжал наступать на него.

Человек, который по той или иной причине угрожал убить свою родную сестру, заслуживает смерти.

– Товарищи! – в панике завопил Флинн. – В атаку!

Завязалась битва. Арик вступил в поединок с мятежником, который стоял рядом с Флинном. Дрейк и лангморское войско атаковали группу ирландцев, а затем стали биться с Десмондом и остальными.

Лязг металлических клинков заглушал ночные звуки. Ночь накрыла землю черным покрывалом, словно стремилась скрыть под ним ужасы войны.

Мейв со страхом смотрела, как неподалеку упал ирландский солдат, сраженный клеймором Дрейка. Еще один погиб от удара, нанесенного мечом Арика.

Флинн снова перешел в наступление, и Кирану пришлось отвлечься от мыслей о своей жене. Флинн сделал выпад в его сторону, но Киран ловко уклонился от удара.

Затем одним движением ударил Флинна мечом, задев острием его шею и поранив его.

Киран перевел взгляд на Мейв. Лицо ее покрылось смертельной бледностью. «Проклятие!» – подумал Киран. Если он убьет ее брата, Мейв никогда не простит ему этого. Что же ему делать? Позволить Флинну убить его самого?

– Киран! – крикнул Арик.

Киран перевел взгляд на противника и увидел, что острие меча Флинна нацелено ему прямо в грудь.

Глава 19

Приближаясь к Кирану, Флинн торжествовал. Ругая себя за глупость и беспечность, Киран поднял меч, собираясь защищаться, но опасался, что было уже слишком поздно. Смерть подкралась к нему и встала рядом.

Киран попятился, готовый к тому, что лезвие меча сейчас вонзится в его плоть…

Через мгновение грудь словно обожгло огнем, и от сильной боли Киран закрыл глаза.

Услышав лязг металла, он понял, что поединок еще не закончился. Киран открыл глаза и увидел, что Дрейк, размахивая мечом, атакует Флинна.

Киран со стоном поднялся на ноги и ринулся вперед Мейв! Он должен ее спасти. Превозмогая боль, Киран поднял свой меч.

Флинн сражался с Дрейком. Дрейк был выше его ростом и сильнее физически. Увидев, что к нему приближается разъяренный Киран с мечом в руке, Флинн побледнел и стал оглядываться по сторонам, ища помощи у своих соратников. Но остальные мятежники либо сами вели бой со своими противниками, либо были убиты.

– Тебе нас не одолеть! – завопил Флинн. – Ирландия не сдастся такому гнусному предателю, как ты!

Киран хотел напомнить Флинну, что он проиграл этот бой, но в этот момент Флинн повернулся и побежал прочь. Он устремился прямо к Мейв.

– Беги! – крикнул Киран.

Очевидно, Мейв сама почуяла опасность, потому что еще за секунду до крика Кирана бросилась бежать. Флинн ринулся догонять сестру, а Киран вместе с Дрейком, обнажив мечи, помчались за ним вдогонку.

Через мгновение обезумевший Флинн, схватив сестру за волосы, резким рывком привлек ее к себе и поднес лезвие меча к ее шее. От душераздирающего крика Мейв у Кирана все оборвалось внутри.

Он уже был в двух шагах от них. Отбросив меч, Киран выхватил кинжал, который висел у него на поясе, и кинулся на брата Мейв. А затем твердой рукой изо всей силы вонзил острый клинок прямо в шею Флинна.

Залитый кровью, тот повалился на землю.

Киран схватил руку Флинна и пощупал пульс. Он был слабым и лихорадочным. Не было никаких сомнений, что с такой раной ему оставалось жить всего несколько минут.

Мейв с воплем кинулась к брату. «О Боже!» – думал Киран. Что он наделал! Смертельно ранил родного брата жены! Проклятие!

Киран с надеждой взглянул на Арика:

– Необходимо остановить кровотечение.

Арик покачал головой:

– Слишком поздно.

– Нужно попытаться! Бывает, что после таких ран люди выживают. Мейв…

Дрейк опустился на колени возле Флинна и, пощупав его пульс, покачал головой.

Мгновение все молчали. Киран был ошеломлен. Он стоял как вкопанный, глядя на поверженного врага, неподвижно лежавшего на земле.

– Он мертв, – пробормотал Дрейк, взяв Кирана за руку.

Килдэр убрал его руку и склонился над Флинном. Брат Мейв не дышал.

Киран молча поднялся. Его охватил целый водоворот эмоций – смущение, гнев, ужас. Он испытывал сейчас настоящее потрясение. Просто стоял и смотрел на мертвого Флинна. Господи Боже, как же Мейв теперь возненавидит его за смерть своего брата!

Арик и Дрейк подошли к Кирану.

– Твой отец тоже убит, – прошептал Дрейк. Невдалеке Киран увидел тело Десмонда. Он лежал на спине, и из живота у него торчал меч. Килдэр вздохнул и на мгновение закрыл глаза. Несмотря на то, что Десмонд так и не стал ему настоящим отцом, смерти ему Киран не желал. Однако скорби не чувствовал.

– Нам нужно позаботиться о раненых. А тебе о своей безутешной жене, – сказал Арик, кивнув в сторону руин.

Мейв! Когда Киран увидел, как Мейв тихо плачет, склонившись над телом Флинна, сердце его болезненно сжалось.

Он мысленно приготовился к тому, что Мейв сейчас начнет проклинать его и обвинять в смерти брата. Собравшись с духом, Киран медленно подошел к жене и, запинаясь, проговорил:

– Простите меня. Я не хотел… У меня и в мыслях не было…

Мейв поднялась и бросилась ему на грудь. Киран не знал, что сказать. Мейв прильнула к нему, и Киран почувствовал, что она вся дрожит.

– Я не хотел, – продолжал бормотать Киран.

Мейв ответила ему слабым кивком. У нее дрожали губы, но она сдержала подступавшие к горлу рыдания.

Мейв отпустила Кирана и отошла в сторону.

Киран понял, что навсегда потерял свою ненаглядную Мейв.

– С вами все в порядке? – спросил Арик, подойдя к Мейв.

Киран видел, что Мейв кивнула в ответ. Но он не заблуждался на этот счет: Мейв еще не осознала до конца, что произошло с ее братом несколько минут назад. Когда она наконец поймет, что случилось, возненавидит его еще сильнее. И не простит до конца жизни.

– Мейв, меня зовут Дрейк. Я друг Кирана. – Дрейк протянул ей одеяло, которое снял с седла. – Вы дрожите, милая. – Он перевел взгляд на Кирана и, обращаясь х нему, сказал: – Нам нужно возвращаться в Лангмор. Кольм ранен. Ты – тоже.

Киран опустил глаза на свою грудь. Рана уже не кровоточила. Киран увидел, что его юный оруженосец зажимает рукой рану на предплечье. Кольму срочно нужно наложить швы и сделать припарки, чтобы сохранить руку. Проклятие! Что делать? Он умеет зашивать рану, но с собой у него нет ни иголки, ни нитки. А в припарках он вообще ничего не смыслит.

– У нас в Лангморе есть целительница Исмения. Она может помочь, – тихо произнесла Мейв.

Киран кивнул:

– Тогда поехали скорее.

Он приказал нескольким солдатам остаться и похоронить убитых. Оставшиеся в живых ирландские солдаты сдались в плен. Арик связал их и повел на привязи за своей лошадью. Киран в последний раз бросил печальный взгляд на бездыханные тела Флинна и своего отца. Он никак не мог понять, почему эти люди так глупо распорядились своей жизнью, отдав ее за свое «общее дело», которое по сути своей означало не что иное, как насилие.

Оглянувшись, Киран увидел, что Дрейк ведет Мейв туда, где стоят их лошади. И хотя он не сомневался в том, что Мейв возненавидела его, ему захотелось еще хоть разок обнять ее и снова выразить ей свои соболезнования.

Киран направился к Мейв и Дрейку. Поравнявшись с ними, он схватил Мейв за руку и повел к своему коню. Она безропотно позволила Кирану усадить ее в седло.

Дрейк забрал с собой раненого Кольма, и кавалькада покинула Болкорти.

Печальные мысли о трагедии, которая только что разыгралась у развалин Болкорти, всю дорогу не давали Кирану покоя. Похожий на могильник, окутанный печалью замок Болкорти остался позади.

Сидя позади Мейв, Киран обнял ее за талию. Когда Мейв прильнула к нему, Киран обрадовался, хотя осознавал, что это объяснялось ее усталостью, а не тем, что она ему доверяет. Он знал, что, возможно, Мейв прикасается к нему в последний раз, и радовался возможности хотя бы недолго побыть с ней рядом. Осознание того, что ребенок, который у нее родится, навсегда свяжет их незримой нитью, согревало ему душу.

– Никак не возьму в толк, – сказал Дрейк, нарушая скорбное молчание. – Что мятежники собирались сделать с Лангмором, если бы Киран передал крепость в их руки? Ради чего было проливать кровь? Чтобы вернуть себе свой дом?

– Не знаю, – грустно ответил Киран.

– Зато я знаю, – внезапно отозвалась Мейв. Она посмотрела на Дрейка и перевела взгляд на Арика. – Вам надо предупредить вашего короля, что Маргарита Бургундская нашла нового претендента на престол – мальчика по имени Перкин, насколько я помню. Она и ее последователи собираются на днях привезти его в Ирландию. Они планируют ввести сюда войска, которые будут его поддерживать, представить его английскому народу как Ричарда, герцога Йоркского, когда-то пропавшего без вести. А Лангмор должен стать опорным пунктом всей этой операции.

Киран, Арик и Дрейк переглянулись. Им было известно, что юный принц Ричард, герцог Йоркский, был убит его дядей, ныне покойным Ричардом Третьим. Хотя Генрих рассказал всем о том, что с юным герцогом случилось несчастье, труп юноши, а также тело его старшего брата Эдварда так и не нашли. Таким образом, английский народ не имел возможности убедиться, что ни одного из представителей династии Йорков не осталось в живых.

Поэтому всегда будет существовать угроза для власти Тюдоров. В любой момент могут объявиться новые претенденты на трон. Перкин не первый самозванец, которого поддержала Ирландия.

А значит, оставалась угроза войны.

– Если бы этот мальчик пришел к власти, он согласился бы вывести войска из Ирландии и позволил бы стране сохранить независимость, – сказал Киран.

Мейв кивнула:

– Да. Так по крайней мере говорил Флинн.

– Спасибо за предупреждение, – сказал Арик. – Когда мы приедем в Лангмор, я только сменю коня и сразу же поскачу в Лондон.

– Я с тобой, – предложил Дрейк.

Кивнув, Арик снова повернулся к Мейв:

– Знаю, чего вам стоило рассказать англичанину о заговоре, в результате которого ваша страна могла бы получить вожделенную свободу.

– Я не могу допустить, чтобы за эту свободу люди заплатили собственной жизнью, – заявила Мейв. – Я не смогла бы жить здесь, зная, что имела возможность предотвратить гибель невинных людей, но не сделала этого.

– Вы необыкновенная женщина, милая Мейв, – прошептал Киран ей на ухо.

– Просто я не хочу, чтобы гибли люди, – возразила она. Киран знал, что она имеет в виду смерть своего брата. Очень скоро, оставшись с ним с глазу на глаз, Мейв даст волю своим чувствам, и тогда из ее уст прозвучат страшные обвинения, в его адрес.

Киран тяжело вздохнул. Возможно, она снова выгонит его из Лангмора. Только на этот раз, прежде чем уехать, он обязательно сделает то, чего не делал раньше: признается Мейв в любви. И если после этого она все равно захочет, чтобы он ее покинул, ну что ж – он уедет в Лондон вместе с Ариком и Дрейком. Как Киран будет жить без Мейв, одному Богу известно. Его заветной мечтой было остаться в Лангморе и жить вместе с Мейв. Но его мечте не суждено сбыться. Что бы он ни говорил, что бы ни делал, Мейв никогда не отдаст ему свое сердце.

Большую часть ночи все ехали молча. Во время стоянки, предпринятой для кратковременного отдыха и сна, Мейв делала все необходимое, чтобы остановить кровотечение у Кольма.

Когда забрезжил оранжево-лиловый рассвет, вдали показался Лангмор. Пока они подъезжали к мосту через реку и ехали по пыльной тропинке, Киран вспомнил свой первый день в Лангморе. Как ему хотелось тогда поскорее уехать! Ему в голову не могло прийти, что здесь он встретит свою судьбу.

Сейчас он мечтал лишь о том, чтобы до конца своих дней остаться в Лангморе и жить там вместе со своей женой.

Однако Мейв едва ли захочет разделить с ним его судьбу. Пока они ехали, она за все время не проронила ни слова. Киран не только убил ее брата, он также принял участие в сражении. А его жена всегда была против кровопролития. Пусть даже все это он совершил только ради спасения Мейв, есть множество причин, из-за которых она может его возненавидеть.

Наконец они въехали во двор замка. Кирана радостно приветствовали солдаты, которых он оставил здесь для охраны Лангмора. Всем хотелось поскорее узнать о подробностях спасения Мейв и о битве с мятежниками.

– Вы серьезно ранены, милорд?

– Вы победили?

– Где Флинн?

Они буквально засыпали Кирана вопросами. Теплый прием солдат обрадовал Кирана: он хорошо помнил те времена, когда всех интересовало только одно – когда он поскорее уберется отсюда. Тогда многие из них готовы были вонзить ему в спину нож. Сейчас Киран испытывал гордость от того, что солдаты преданы ему.

Однако сейчас было не время трубить в фанфары. Кирану нужно срочно поговорить с Мейв.

– Мейв спасена. Я цел, благодарю за беспокойство. Да, мы победили. А Флинн погиб, – скороговоркой ответил граф Килдэр.

Перепоручив коня заботам одного из солдат, Киран огляделся. Как раз в этот момент Мейв вместе с раненым Кольмом входили в главную башню.

Киран тяжело вздохнул. Кольму нужно срочно оказать помощь. А разговор с Мейв, который решит судьбу Кирана, может несколько минут подождать.

– Киран, нам нужно ехать, – сказал Дрейк. Друзья Кирана стояли у запряженных лошадей.

– Так быстро?

– Нельзя терять ни минуты, – объяснил Арик. – Надо срочно предупредить короля Генриха о появлении претендента на его престол. Нельзя допустить, чтобы народ поверил в то, что самозванец Перкин – настоящий наследник. Нельзя допустить, чтобы в Англии снова началась смута. Жизнь в стране постепенно возвращается в мирное русло, и в Англии на какое-то время воцарились мир и покой. Генрих довольно суров, но стабильность при нем обеспечена. Это важно.

Киран кивнул:

– Желаю вам обоим удачи.

– Тебе тоже, брат, – сказал Арик, вскочив в седло. – Ступай к жене.

Дрейк помолчал, а затем добавил:

– Иди и скажи ей о том, что у тебя на сердце.

– Ей все равно, что у меня на сердце. Я хотел бы стать таким же счастливым в семейной жизни, как вы. Но мне это не суждено. – Он вздохнул. – И все же я решил открыть ей свое сердце.

– Не забывай, что сразу после сражения она бросилась тебе в объятия, – напомнил Дрейк.

– Просто она была перепугана до смерти.

Дрейк похлопал Кирана по плечу и улыбнулся:

– Вот увидишь, брат: она еще удивит тебя. Не всякая женщина сможет устоять, когда мужчина клянется ей в вечной любви и верности до гроба.

Киран пожал плечами:

– Поживем – увидим.

Дрейк тоже вскочил на лошадь, и через пару минут оба всадника скрылись из виду.

А Киран еще долго размышлял над словами, которые Дрейк сказал ему на прощание.

Да, не всякая женщина устоит перед пылкими признаниями в любви.

Однако в глубине души Киран чувствовал, что Мейв – исключение из правил.


Мейв направлялась в спальню. Она по-прежнему жила в одной комнате с Фионой. Все утро она помогала Исмении зашивать рану Кольма, лечить раненого и ухаживать за ним. Мейв просто валилась с ног от усталости. После бессонной ночи, проведенной в пути, она мечтала только об одном – скорее добраться до постели.

Войдя в комнату Фионы, Мейв была поражена, застав там Кирана. Он сидел на ее кровати. Когда он поднял голову и посмотрел на нее, Мейв стало не по себе от его пристального взгляда.

Почему он здесь? Ведь его друзья давно уехали.

Сердце у нее отчаянно забилось, как билось в ожидании его горячих объятий.

Господи, как же все это глупо! Сохнуть по мужчине, которому никогда не была нужна ни она сама, ни Ирландия. Мужчине, который питал отвращение к простой размеренной жизни. Которому ее родная страна была чужой и чуждой по духу. Господи! Она до сих пор не могла понять, почему ее так влечет к графу Килдэру!

Что ж, раз ему так хочется оставить Мейв и покинуть Ирландию, пусть забирает свою драгоценную свободу. Если Мейв удастся удержать его своими мольбами, от этого оба они будут еще несчастнее, чем прежде.

Интересно, как повел бы себя Киран, узнай он, что Мейв любит его? Смогло бы это повлиять на его решение уехать из Ирландии? Значила ли ее любовь для него хоть что-то? Эти размышления удручали ее, терзали душу, но Мейв удержалась от откровенного признания. Кирану не нужна ее любовь. И она сама ему не нужна. Увы, это так.

– Милорд, – поздоровалась она с ним. – Я думала, вы собираетесь ехать вместе с вашими товарищами.

– Сначала мне надо поговорить с вами, жена. Подойдите ко мне. – Когда Мейв подошла, Киран взял ее за руку.

Мейв не стала ее высвобождать, ругая себя за то, что ничего не может с собой поделать и продолжает испытывать блаженство от одного его прикосновения. Сейчас, когда он был рядом, она снова чувствовала себя спокойной и защищенной.

Киран отвел ее в свою спальню, в ту самую, где они так недолго были вместе, где когда-то занимались любовью и зачали ребенка. Для чего он снова привел ее сюда?

Киран усадил ее за небольшой письменный стол у стены, а затем повернулся к Мейв. Она видела, что он волнуется. Мейв нахмурилась. На душе у нее было тревожно.

– Киран!

Она заметила, что Киран сжимает кулаки, и беспокойство ее возросло.

– Я еще раз хотел сказать вам, как я искренне сожалею о том, что произошло с вашим братом. Я правда не хотел его убивать. Пожалуйста, поверьте мне…

– Знаю. Вы спасали меня… – Мейв кусала губы. – Не казните себя за это.

– Разве вы не стали еще больше ненавидеть меня? – с удивлением спросил Киран.

Мейв снова подняла на него глаза. Киран вообразил, будто она возненавидит его за то, что он сделал. Когда-то она и впрямь стала бы его ненавидеть за это.

– Нет, – сказала она, нежно коснувшись руки Кирана. – Флинн очень изменился в последние годы. В юности он был совсем не таким. Война изменила его. Я даже начала его бояться. Я буду оплакивать мальчика, каким он был в детстве и во времена нашей юности, и буду скорбеть по тому мужчине, которым он мог бы стать, но не стал. Но не стану горевать по тому человеку, который хотел меня убить. И не только меня, но и еще очень многих людей. И все ради своего проклятого «дела».

– Милая Мейв, – прошептал Киран, опускаясь перед ней на колени. – Ты всегда меня удивляешь. Меня удивляют и восхищают твоя стойкость, твоя глубина понимания. Многие мужчины позавидовали бы твоей силе духа – и я в их числе.

Горячность, с которой Киран произнес эти слова, поразила Мейв. Затем Киран взял ее руки в свои и пожал.

– Я не заслуживаю тебя. Я это знаю. Я… Я должен был рассказать тебе о нашей сделке с королем Генрихом до нашей свадьбы. Но я знал, что, если бы я выложил тебе все напрямик, наш брак стал бы формальностью и мы не зачали бы ребенка. Я поставил свою собственную проклятую свободу выше твоей. И от души в этом раскаиваюсь.

Он говорит это всерьез? Неужели это правда?

– Киран…

– Дай мне сказать до конца, – взмолился он. – Когда ты велела мне уезжать отсюда, я понял, какое сокровище теряю. Я осознал… – он осекся и сильнее сжал ее руки, – что на мое отношение к браку повлиял брак моих родителей, который нельзя было назвать счастливым.

– Брак ваших родителей? – переспросила Мейв.

Киран молча кивнул. Он заставил себя вспомнить то, что случилось в прошлом и что в течение многих лет он старался вычеркнуть из памяти. Теперь ради Мейв и ради их будущего счастья он должен посмотреть правде в глаза и погрузиться в воспоминания, как бы ни были они для него тяжелы.

– Мои родители поженились по указу короля. Я понятия не имею, как получилось так, что эти люди оказались вместе. Их союз с самого начала был обречен. Казалось, за все время совместной жизни они ни разу не сказали друг другу ни одного вежливого слова. Отец был очень воинственным по натуре. Он обожал битвы и сражения. Мать, напротив, была спокойной, склонной к размышлениям, была очень набожна и любознательна. В глубине души я вообразил, что характером похож на своего отца, а вы – на мою мать.

– И вы с самого начала считали, что наш брак обречен?

Он кивнул:

– Я опасался, что мы повторим судьбу моих несчастных родителей.

– Что же с ними случилось? – шепотом спросила она.

– Вытерпев несколько лет постоянных ссор и непрерывной вражды, мать написала своим родственникам письмо, в котором попросила их приехать и забрать ее. Брат матери согласился и с этой целью привел в Болкорти свое войско. Узнав об этом, Десмонд пришел в ярость, счел это предательством и избил мать до полусмерти.

– На твоих глазах?

Киран кивнул:

– Это было не в первый раз. Он обвинил мать в том, что она хочет бросить его, чтобы уйти к любовнику. Но у матери не было никакого любовника. Она просто хотела быть свободной. Она ненавидела эту страну.

Теперь Мейв все стало понятно. А Киран тем временем продолжал свой грустный рассказ:

– Десмонда кто-то предупредил о приезде родственников моей матери. Он подготовился к их приезду и, одолев их в бою, убил моего дядю.

Мейв ахнула. Совпадение показалось ей зловещим.

– Но моя мать не собиралась отказываться от мечты о свободе. Еще до того, как она узнала об исходе сражения, она подожгла Болкорти. Затем схватила меня на руки и сбежала со мной в Англию. Я на всю жизнь запомнил, как мы с мамой бежали по охваченному пламенем замку. С тех пор я больше не приезжал в Ирландию.

Мейв была потрясена. Она представила себе, как тяжело было Кирану после стольких лет снова вернуться в страну, с которой связано столько несчастий. Так вот почему он стремился уехать отсюда и получить свободу.

– Мать мне сказала, что отец погиб на войне. Она оставила меня у двери Гилфорда, а сама постриглась в монахини. За все время я виделся с ней всего только раз. А потом она умерла.

Этот рассказ тронул Мейв до глубины души. Она была охвачена сочувствием к Кирану, на чью долю выпало пережить насилие в собственной семье и предательство. Она представила себе испуганного и растерянного мальчика, которого все покинули.

Мейв нежно погладила Кирана по щеке:

– Ах, Киран! Как бы мне хотелось облегчить твою боль и залечить твои душевные раны!

– Это в твоей власти, – прошептал он, глядя ей в глаза. – Прошу тебя, позволь мне остаться в Лангморе.

Мейв удивилась:

– Ты хочешь жить в Ирландии? После всего, что ты мне рассказал?

Не отводя от нее умоляющего взгляда, Киран кивнул:

– Когда я уехал отсюда, я понял… Я понял, что я… Я не могу без тебя. Я люблю тебя, Мейв.

Мейв ахнула. От изумления она не могла вымолвить ни слова. Неужели она не ослышалась? Неужели это правда? Эти бездонные глаза, от которых она не может оторвать взгляда, не могут лгать. В них столько искренности, столько неподдельного чувства…

– Да, я понимаю, что мне нужно долго учиться быть хорошим мужем. Если ты не отвергнешь меня, я останусь с тобой, положу к твоим ногам свое сердце и буду любить тебя до гроба.

Это были проникновенные слова, которые шли у Кирана из самого сердца.

Мейв молчала, не в силах вымолвить ни слова. Она не знала, как ей относиться к тому, что она только что услышала. Неужели Киран хочет остаться с ней? Он любит ее? Неужто все это не сон? Все это так неожиданно. Но сама Мейв уже давно поняла, что любит Кирана.

– Я знаю, вопросы политики разделяют нас до сих пор, – сказал он. – Не моту бороться за свободу Ирландии. Я не могу предать свою честь, поставить под удар Гилфорда, Арика и себя самого. Но я могу поклясться, что стану голосом разума среди других англичан в Пейле. Я готов предпринять все, что в моих силах, чтобы восстание закончилось. И чтобы англичане оставили ирландцев в покое. Я сделаю все возможное, чтобы избежать кровопролития, Обещаю тебе.

Мейв верила Кирану. Она чувствовала сердцем его искренность, ощущала связь их душ. Она знала, что Киран во что бы то ни стало сдержит свои обещания.

– Но, – голос его дрогнул, – если ты велишь мне уехать, я прямо сейчас навсегда уйду из твоей жизни, и ты никогда больше меня не увидишь. Решай, милая Мейв.

Киран дает ей такую безраздельную власть над своей судьбой, над его будущим. Значит, он любит ее. И она тоже его любит.

Глаза Мейв наполнились слезами, и она бросилась Кирану на шею.

– Если ты еще хоть раз покинешь меня, тебе не придется опасаться мести мятежников, я сама сотру тебя в порошок.

Услышав эти пылкие слова, Киран обнял и прижал к себе свою ненаглядную жену – удивительную женщину, которую любил всем сердцем.

– Я никогда больше тебя не покину, – сказал Киран, обхватив ее лицо ладонями и вытирая ей слезы. – А теперь перестань плакать.

– Это слезы счастья. Меня переполняют чувства. Ведь я люблю тебя.

Киран прижался лбом к ее лбу, закрыл глаза и вдохнул ее запах, похожий на легкий аромат весенних цветов. Его охватила радость, но… сомнения еще грызли его сердце Он должен знать обо всем, что у Мейв на душе.

– Ты уверена, что любишь меня? Ты больше не сожалеешь о том, что не вышла замуж за Куэйда?

Мейв покачала головой:

– Нас обручили, когда мы были еще в колыбели. Куэйд был моим другом детства. Но с ним я никогда… никогда не была так счастлива, как с тобой. Никого не любила так сильно, как тебя.

Киран облегченно вздохнул:

– О, моя милая Мейв! Тебя нельзя не любить.

Она подняла на него сияющие глаза:

– Я не верила, что ты сможешь меня полюбить. Думала, что ты вообще не способен любить.

– Я тоже так думал, – признался Киран, гладя ее волосы. – И все-таки я люблю тебя.

Мейв вздохнула:

– Я все время ломала голову над тем, почему ты не можешь меня полюбить, почему не можешь остаться со мной..

– Я не мог поверить, что можно быть счастливым, если тебя принуждают вступить в брак.

– Выходит, что можно, – прошептала Мейв.

– Я знаю только одно: когда ты рядом, я счастлив.

Улыбнувшись сквозь слезы, Мейв встала на цыпочки, и они скрепили свой союз жарким поцелуем.

Эпилог

Лангморский замок, Ирландия

Март 1491 года

Все склонились вокруг детской колыбельки. Киран счастливо улыбался.

– Какая красавица! – восхитилась Гвинет. – Посмотри, как она щевелит губками во сне.

– Малышка прелестна. Теперь ясно, почему ты так ею гордишься, – вторила ей Эверил, по-сестрински целуя Кирана в щеку.

– Да, – ответил Киран. – Однако своей красотой малышка обязана Мейв. Вы только посмотрите на ее прекрасные рыжие волосы.

Киран подошел и встал рядом с Ариком, Дрейком и Гилфордом, которые приехали посмотреть на новорожденную.

– Какие новости привезли из Лондона? – спросил он гостей.

Первым ответил Арик:

– Помимо обычных дворцовых интриг, король Генрих неусыпно следит за претендентом на английский престол, который поддерживает мятежников. Оказывается, настоящее имя этого малого Перкин Уорбек. После того как его ирландские сторонники были разоружены, Маргарита Бургундская, по слухам, перевезла мальчика во Францию, чтобы искать поддержки там. Но я уверен, что из этого ничего не выйдет, потому что король предупрежден.

– Да, – согласился Дрейк. – Старина Генрих обрадовался, что мы обо всем ему рассказали. После этого Арик стал почти фаворитом при королевском дворе.

– Ходят слухи, – заметил Гилфорд, – что король хочет сделать Арика крестным своего будущего ребенка. Это, бесспорно, большая честь. Если родится мальчик, его нарекут Генрихом, в честь отца.

Арик покраснел.

– С меня достаточно того, что король мною доволен и Англия процветает. Никакие почести меня не прельщают. Сейчас меня больше интересует мой дом и мои близкие.

Гвинет с благодарностью взглянула на мужа и встала рядом.

– Я так горжусь тобой, милый, – прошептала она. Арик поцеловал жену и перевел взгляд на дочь, которой скоро должен был исполниться год.

– А как дела у тебя, Дрейк? От вас с Эверил всю зиму не было вестей.

– Большую часть зимы мы провели в Эбботсфорде, в родительском доме Эверил. Ремонт главной башни подходит к концу. Урожай обещает быть хорошим. А отец Эверил перед самым Рождеством женился на вдове.

– Она замечательная женщина, – вставила Эверил. – А самое главное, никто в Эбботсфорде не будет голодать ни этой зимой, ни в любое другое время. А еще Кэмпбеллы и Макдугалы наконец положили конец взаимным распрям.

Дрейк взял у Эверил их младшего сына, посмотрел на остальных двоих детей и перевел полный гордости взгляд на свою супругу.

– Это верно, девочка моя. Поняла теперь, как хорошо, когда рядом с тобой настоящий мужчина из клана Макдугалов?

Эверил притворно округлила глаза.

– Нет, противный хвастунишка. Это любовь добродетельной жены из клана Кэмпбеллов сделала тебя настоящим мужчиной.

Он нежно провел рукой по щеке жены.

– Конечно же, ты права, любимая.

Дрейк поцеловал лоб своего маленького сына. Эверил дотронулась до кончика носа малыша и с нежностью посмотрела на мужа.

– Мы рады, что ты остепенился и женился на Мейв, – сказал Эверил Кирану.

– И что в конце концов нам представилась возможность с ней познакомиться, – с улыбкой добавила Гвинет.

Мейв, которая в глазах Кирана была главным украшением их компании, подошла к ним:

– Я тоже очень рада со всеми вами познакомиться. И с нетерпением жду ваших рассказов о проделках этих трех верных товарищей.

– Начну с того, как однажды застал эту троицу за подглядыванием из-за кустов за местными купальщицами, – сказал Гилфорд, подмигнув женщинам, – Причем самой младшей из них было под пятьдесят, а эти трое еще не превратились в мужчин.

Женщины рассмеялись.

– Помилуйте! Это было недоразумение, – взмолился Киран.

Гилфорд тоже расхохотался.

– Ну, а если серьезно, Киран, я очень рад, что Мейв будет присматривать за тобой. Тебя надо держать в ежовых рукавицах.

Киран привлек Мейв к себе и поцеловал в губы.

– Буду этому только рад.

– Вот и хорошо, – сказал Гилфорд и, подбоченившись, добавил: – Я счастлив, что эти трое бесстрашных воинов в конце концов встретили свою любовь.

Киран взял Мейв за руку.

– Господь нас всех благословил: он подарил нам истинную любовь и верную дружбу.

Примечания

1

Овидий. Любовные элегии. – Здесь и далее перевод С.В. Шервинского.

(обратно)

Оглавление

  • Пролог
  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Эпилог