Вперед в СССР! Том 3 [Виктор Глебов] (fb2) читать онлайн

Вперёд в СССР! Том 3

Глава 1

Манипуляции — тонкая вещь.

Вы можете это делать, даже не видя противника.

Стоя перед дверью, я впитывал эмоциональные потоки жильцов номера, фильтровал их, разделял и анализировал. Расслабленный, уверенный в себе поток — это нейропрограммист. Здесь, насколько я помню, эти умники называли себя менталистами внедрения.

Собранный, настороженный — это телохранитель.

Я не мог со своей позиции определить, где находится каждый из противников. И это мне не нравилось. Но я мог ПРИКАЗЫВАТЬ.

Телохранитель, судя по вторичным обертонам, был простым человеком.

Не одарённым.

Поэтому я, недолго думая, вызвал у него жгучее желание проверить коридор. Сам же отступил в сторону, выбрал тип боеприпаса и отдал мысленное распоряжение фамильяру. Как только дверь открылась, вскинул пистолет и выстрелил телохранителю в шею. Усыпляющим дротиком. А вы как думали, демоническая рука и не такое умеет вытворять…

Мужик дёрнулся, захрипел и ухватился за дверной косяк. Сполз на ковровую дорожку.

Крепкий, зараза! Должен был вырубиться сразу, но ещё дёргается, создаёт суету.

— Лёша, всё в порядке?

Голос из-за двери.

Надо действовать быстро, иначе всё сорвётся.

Зарядив телохранителю ногой в голову, я помог ему отправиться в мир сладких грёз. Сместился влево, выбрасывая перед собой волну апатии. Вся жизнь тлен, ага. Выстрелил дротиком, попал в плечо. Противник, замерший посреди комнаты от неожиданности, сделал ещё пару шагов и рухнул на пол.

Что ж, мощные патроны и глушитель не потребовались.

Демоническая рука слегка изменила конструкцию оружия, убрав всё лишнее и снабдив дротики хитрым нейротоксином. Не спрашивайте, откуда у Чупакабры такие познания. Демон шныряет по миру духов, ворует знания, допрашивает тех, на кого ему укажут. И опыта в спецслужбах тоже набирается будь здоров.

Так, надо втащить телохранителя в номер.

А мужик оказался вовсе не хлипким дрищом, а здоровенным дядькой, сплошной грудой мышц. Под сотню кэгэ, не меньше.

Я далеко не сразу сумел решить эту задачу. Обмякшее тело было очень тяжёлым, практически неподъёмным. Меня выручила демоническая рука, перестроившая себя из пистолета в обычную человеческую ладонь. Мышечное усиление позволило-таки втащить мирно спящего атлета в проём и захлопнуть дверь. Справившись с этим, я поспешил крутануть вертушок.

Теперь можно действовать спокойнее. Без спешки.

Начал я с обыска телохранителя. Здоровяк носил спортивный костюм, чтобы не выделяться на фоне большинства обитателей пансионата. Расстёгнутая до живота «молния» позволяла быстро выхватывать пушку из подмышечной кобуры. Оружие было очень странным — лёгким, компактным и словно сделанным… Из пластика? Материал ничем не напоминал привычную сталь.

Чтобы достать ствол из кобуры, я воспользовался салфеткой.

Отнёс оружие к письменному столу в дальнем углу комнаты. Убрал в нижний ящик. Салфетку выбросил в мусорное ведро, притаившееся в выдвижном отделении шкафа. Убедился, что дротики исчезли, как и предупреждал Чупа.

Менталист лежал посреди комнаты, раскинув руки.

Блаженное выражение на лице, стекающая из уголка губ ниточка слюны.

Я постоял, прислушиваясь к эмоциональному фону соседей. За одной стеной никого не было, за второй пенсионер смотрел телевизор. Тишь да благодать.

Комната выглядела предельно минималистично и функционально — в духе советских пансионатов всех времён и народов. Разве что мебель и техника казались более современными. Футуристичными даже. Всё корпусное, выдвижное, многофункциональное. Кровати приземистые, без острых углов. Телевизор — вделанная в стену панель. Пульта я вообще нигде не увидел — вполне возможно, что предусмотрено голосовое управление.

— Убираем руку, — сказал я.

Мнимая кожа зашевелилась, покрылась чёрными волдырями, начала капать на ковёр. Я ожидал чего-то кроваво-алого, но не срослось — у Чупакабры было переменчивое чувство прекрасного.

С моих пальцев сочилась нефть.

Или тьма, как вам удобнее воспринимать.

Капли замедлялись в падении, принимали форму мелких шариков, застывали в воздухе, едва не касаясь ворсинок ковра. И постепенно собирались в нечто бесформенное. Не хватает мне ещё роботов из жидкого металла…

Вместо робота передо мной возник фамильяр.

Хомяк воспарил над телом менталиста и провозгласил:

— Поднимите мне веки!

— Рано ещё поднимать, — хмыкнул я. — Выбор дня за мной.

— Только не тяни, — Чу погрозил мне коготком. — А то знаю я вас, смертных.

— Хватит трепаться! — отрезал я. — Надо работать.

— Чё, опять? — возмутился демон.

Я молча указал на распростёртое внизу тело.

— И что ты с ним хочешь сделать? — хомяк на секунду задумался. — Расчленить? Надругаться? Припрятать на случай голодных времён?

— Тьфу на тебя. Допрашивать будем.

— Ага, — обрадовался демон. — Нужны пыточные орудия.

— Нет! Будем в мире духов допрашивать.

Глумливая ухмылка сползла с косматой мордочки.

— Ты серьёзно? Хочешь затащить человека туда?

Я посмотрел на вырубившегося менталиста. Действительно, есть в этом лице что-то прибалтийское. Светловолосый, худощавый. Узкие запястья, белые брови. Не удивлюсь, если передо мной выходец из Литовской ССР. Впрочем, это легко проверить.

Обыскав личные вещи менталиста в шкафу, я раздобыл паспорт. Бумажный, старомодный. С серпом и молотом, как положено. Внимательно, без лишней спешки, изучил документ. На ковре лежал некто Айварас Казлаускас тридцати четырёх лет, уроженец Клайпеды. Холост, детей нет. Прописан в Гродно, БССР. Сведения о родителях и перемещениях по стране меня особо не волновали.

Продолжив поиски, я раздобыл и паспорт телохранителя.

Николай Быков, тридцать девять лет, разведён, детей нет. Родом из Челябинска, прописан в Ленинграде.

Как ни крути, а совершенно разные люди. С разными историями, никак не связанными между собой. Вроде бы случайные соседи по пансионату. Но связь, конечно, была. И разобраться с этим вопросом мне следует до того, как на горизонте объявятся сотрудники КГБ. А ведь объявятся. За мной ведут постоянное наблюдение по камерам через систему распознавания лиц. И прекрасно знают, куда я поехал.

— Да, хочу, — ответил я на вопрос Чупы. — Сделать это нужно оперативно.

— Раскомандовался! — пробурчал фамильяр. — Жду внизу.

Иногда мы так называем подпространство.

«Внизу».

Затащить живого человека в мир духов — задачка непростая. Для этого надо установить ментальное «подключение» и отправиться в совместный трип. Техника для таких случаев предусмотрена, учитель мне её показал много лет назад. Главное, чтобы никто не отвлекал — надо сосредоточиться.

Усевшись в кресло, я закрыл глаза, сконцентрировался и попробовал нащупать слабенький психоэмоциональный фон Казлаускаса. Говорящая фамилия.

Техника требовала повышенных затрат пси.

Нащупать контакт со спящим или пребывающим в коме человеком всегда тяжело. Хотя кома — это совсем другая история. Там душа курсирует меж двух миров, и любое неосторожное действие может стать фатальным.

Ладно, отвлёкся.

Поток есть, но очень слабый.

Задача анимансера состоит в том, чтобы нащупать контактную линию, усилить восприятие, прочно связать себя с реципиентом и удерживать эту цепочку на протяжении всего погружения. Да, мы называем тех, кого допрашиваем, реципиентами. Потому что для обитателей подпространства мы на краткий промежуток времени сливаемся. Кажемся единой сущностью, и это — часть игры.

Вливаю больше пси, резко обостряю восприятие и сращиваю его со своим, встречным потоком.

Менталист не понимает, что происходит.

Он и не может понять.

А всё потому, что у нас разные специализации. Он тренировался программировать людей на отложенные действия, создавать ложные личности, прятать мотивы друг в друга и наблюдать со стороны за результатом. Я же работаю преимущественно в мире духов. Это моя стихия.

И да, с иллюзиями у меня тоже всё в порядке.

Ухватившись за сознание менталиста, я втащил его в эктоплазму, а затем поволок глубже — в царство демонов, потерянных душ и прочих сущностей. Чупакабра незримо присутствовал рядом, когда мы соскальзывали в бездну. Нечто метнулось к нам и тут же огребло от фамильяра. Неповоротливая туша со щупальцами вокруг пасти растворилась в сером тумане…

А мы выпали в пространство, специально сконструированное для подобных случаев.

В пространство, где я и Чупакабра — всесильные боги, творцы реальности. А наша жертва — вообще никто. Грязь и пыль под ногами сильных.

Подозреваю, что этот карман относится к хитроумной норе, в которой поселился наш красноглазый демон-хомяк. Надо будет спросить, но фамильяр у меня скрытный. И любит врать, если ему это выгодно.

Из тумана соткалась точная копия номера пансионата, где лежало бездыханное туловище литовца. Мы с Чу воссоздали антураж идеально, без сучка и задоринки. Сохранили даже быка-телохранителя, но обработали картинки творчески — подвесили мужика под потолком. Николай висел на красных нитях, вросших в его тело. Нити пульсировали и наполняли багрянцем квадратный потолочный плафон. Светильник превращался в нечто жуткое и потустороннее, по его внутренней поверхности иногда ползали живые чёрные кляксы.

Казлаускас выпрямился, сел.

Осмотрел комнату.

И остановил взгляд на мне.

В глазах мужика отразился широкий спектр чувств — от полного непонимания, растерянности и страха до мистического ужаса и проблесков озарения. Я его понимаю. Нечасто видишь перед собой здоровенную чёрную кляксу с разверстой пастью и зубами длиной с кухонный нож.

И это ещё Чупакабра себя не проявил.

Обычно я держу фамильяра про запас, в качестве последнего аргумента. Для самых несговорчивых и упёртых клиентов.

— Ты кто такой? — литовец попытался взять себя в руки. — Или что такое?

— Вопрос не в том, кто я, — из моей пасти исторглось басовитое гудение, — а в том, ГДЕ ТЫ. И сможешь ли отсюда выбраться без ущерба для собственной психики.

Казлаускас обдумал услышанное.

— Рискну предположить, что ты — менталист. И работаешь на советскую разведку.

Я хмыкнул и слегка увеличился в размере.

— Повторяю, этот момент не важен. Для тебя не важен.

Литовец попытался прощупать меня на ментальном плане и потерпел неудачу. Ещё бы — здесь у меня гораздо больше возможностей, чем в привычном мире. Да и Чупакабра стоит на страже.

Парадокс мира духов заключается в том, что любой разум, даже спящий или коматозный, способен здесь функционировать. И мёртвый, в том числе. Поэтому ничто не мешает мне убить литовца, заключить в ловушку, из которой нет выхода, и допрашивать хоть до бесконечности. Но я рассчитывал, что до этого не дойдёт.

— Расклад простой, — я не люблю тянуть кота за причинное место. — Ты отвечаешь на мои вопросы и возвращаешься в своё тело. Не знаю, сумеешь ли уйти от КГБ. Может, и нет.

— Да ты кто такой вообще⁈ — не выдержал Казлаускас.

Когда я врывался в комнату, то направил на агента искажающий восприятие поток. Что помешало ему опознать в нападавшем Владлена Громова.

— Тот, в чьём пространстве ты сейчас находишься, гнида. И я здесь решаю, что будет с твоим физическим телом.

Удар, который попытался нанести менталист в следующую секунду, был предсказуем. Я даже не стал напрягаться, чтобы его отразить — грязную работу сделал за меня Чупакабра.

А вот встречка моему оппоненту не понравилась.

Даже в мире духов вы можете почувствовать боль. Особенно, если у вас есть тело. В сущности, боль — это сигнал, транслируемый прямо в мозг. Вот я и транслировал то, что нужно мне. Одновременно с этим добавил немного спецэффектов, поиграл с восприятием своей жертвы. Казлаускасу показалось, что он рухнул в мрачную бездну, и к нему тянутся голодные рты, вросшие в плоть бесконечного тоннеля. Эдакий Тартар, в который Зевс мог низвергать провинившихся врагов.

Перемещение по тоннелю было иллюзией.

Но Казлаускасу и этого хватило.

Известно, что нескончаемое падение — один из главных страхов человека. Мы до смерти боимся потерять точку опоры. А если прибавить к этому зубастые выросты, рвущие плоть…

Литовец всё ещё орал, когда я восстановил номер пансионата в его воображении.

— Чего ты хочешь⁈

— Другой разговор, — я немного подредактировал свой облик, превратившись в безликую гуманоидную тень. Пусть будет ассоциация с загробным миром. — На кого ты работаешь?

Литовец всё ещё пытался понять, с кем имеет дело. Его разум лихорадочно работал. Чтобы поторопить процесс, я выдал ещё немного боли.

— Скотина! — не выдержал менталист. — Зачем?

— На. Кого. Ты. Работаешь.

Пауза.

— DIA.

Картина Репина «Приплыли».

Разведывательное управление Министерства обороны США. Эти ребята специализируются на военной мощи иностранных государств, выявляют угрозы национальной безопасности, поддерживают всякие-разные спецоперации. Планируют, координируют, вынюхивают. Они всегда там, где передовые оружейные разработки, неприятные для союзников скопления войск, засекреченные исследования, интересные эксперименты.

— Вряд ли они завербовали тебя напрямую, — начал я рассуждать вслух.

— Не напрямую, — согласился Казлаускас. — Через резидента.

— Кто он?

— Всё не так просто, — усмехнулся литовец. — Проектом занимается нелегальный резидент без официального прикрытия. Мы общаемся телепатически, личные контакты исключены.

— Хочешь сказать, у него даже имени нет?

Собеседник пожимает плечами:

— Есть, конечно. Кодовое. Удав.

— Когда произошла вербовка?

— Четыре месяца назад.

— И насколько разветвлённая у вас агентурная сеть?

— Понятия не имею. Я взаимодействовал с тремя ячейками, но их может быть и больше.

— Что входило в твои задачи?

— Программирование случайных людей на отложенные действия. Сбор данных через них. Операции по захвату и удержанию свидетелей. Ломка психики при допросах, проникновение в разумы. Регулярная отчётность.

— Почему вы охотитесь за Громовым?

— Сверхсекретные исследования.

— Конкретика.

— Всей правды не знаю даже я! — вскинулся менталист. — Сам Громов нам не интересен, исследования проводил его отец. Это каким-то образом связано с менгирами.

— Громова расстреляли, — сказал я. — Его сын был слишком мал. Вы всерьёз думаете, что ребёнок в курсе того, чем занимался его отец?

— Ребёнок! — фыркнул менталист. — Так раскатывает наших, что только держись!

— Ты не ответил на вопрос.

— Никто не считает, что Владлен знаком с материалами исследований. Но кураторы из Штатов полагают, что в раннем детстве Громов-старший возил сына в один из закрытых городов, к менгирам. В ходе экспериментов Влад мог измениться. Пока неясно как, но он изменился.

— И вы считаете это настолько важным?

— Я ничего не считаю, — буркнул менталист. — У меня есть чёткие инструкции — вербовать людей и выполнять поставленные руководством задачи.

— Ты знаешь больше.

Литовец почувствовал угрозу.

И поспешно ответил:

— Инструкция была такая: захватить сына Громова, переправить через границу с помощью портала и забыть о его существовании. Насколько я знаю, есть группа, в разработке которой находится Громов-старший.

— Что значит — в разработке? — опешил я. — Этого человека расстреляли.

— Официальная версия, — поморщился Казлаускас. — Есть определённые… сомнения. Это всё, что мне известно.

— Что ты знаешь о менгирах? — напирал я.

— Они не просто генерируют пси-энергию, — сообщил менталист. — Некоторые учёные выдвигают гипотезы о том, что перед нами — разумные машины. Или пришельцы с замедленным метаболизмом и своеобразными методами общения. Отец Громова якобы занимался этим вопросом, но американская разведка не смогла добраться до его отчётов.

Вот, значит, как.

Я прощупал литовца на доступных уровнях и понял, что он говорит правду. Больше из него вытянуть не получится. А это плохо, учитывая деятельность резидента DIA на территории Союза.

— Свободен, — сказал я, выпадая из мира духов в реальность.

И, уже открывая глаза, понял, что влип.

Дверь с грохотом рухнула на пол, по ковру запрыгала граната, источающая клубы газа. Вдребезги разлетелось окно, через проём влетело ещё несколько гранат.

В проёме, который заволокло белой мутью, мелькнула человеческая фигура.

Комнату исчертили лучи лазерных прицелов.

Наверное, я мог бы оказать сопротивление штурмующему пансионат спецназу, но уж очень захотелось спать. Перед глазами всё поплыло, и я вырубился.

Глава 2

Отпустило меня довольно быстро.

Минут через десять, как я выяснил позже.

По комнате деловито сновали спецназовцы в камуфляже и дыхательных масках, переговариваясь по рации. Крупные, с идеальными пропорциями ребята. Новы, догадался я.

Телохранитель уже исчез.

Менталиста рывком подняли с пола и потащили из комнаты. Он едва передвигал ногами, но огромные новы будто не чувствовали веса его тела и волокли, будто пушинку. В таких руках не забалуешь.

Я пошёл следом, ибо оставаться в номере смысла не было.

В коридоре встречались полностью экипированные сотрудники спецназа — контролировали, чтобы обитатели пансионата не выскакивали из своих комнат и не мешали операции.

На улице я увидел Козлова. Он стоял, прислонившись к чёрной волге, и обмахивался старомодной шляпой. Кивнул мне и показал на заднюю дверцу. Мол, садись.

— Здравия желаю, Виктор Викторович. Какими судьбами?

— Чем-то недоволен? — притворно удивился Козлов. — По-моему, мы поспели очень вовремя. К чему, кстати, эта самодеятельность? Почему не сообщил об обнаружении дислокации агентов противника?

— Хотел убедиться, что след не ложный.

— Ну-ну. Молодой ещё, кровь горячая. Нельзя так, Влад. Зря рисковал. А тебя мы через камеры наблюдения с помощью нейросетей вычислили. Забыл, что ты теперь под присмотром? Обещали тебя беречь — и вот, стараемся. Хоть ты нам и мешаешь: на рожон лезешь, геройствуешь. Ладно, есть разговор. Откровенный. Сядем в машину.

У меня ещё кружилась голова, но газ быстро выветривался.

Когда мы забрались на заднее сиденье, Козлов приказал водителю выйти, и мы остались вдвоём.

— В общем, дело вот какое, — начал Козлов, чуть помолчав. — Попытался я пробиться к досье на твоего отца, Влад, и потерпел фиаско. Что, если честно, поначалу показалось мне довольно странным. Но потом меня пригласили в один высокий кабинет, спросили, зачем я лезу, куда не просят, а затем доступно объяснили, что отец твой занимался, как ты уже догадался, сверхсекретными исследованиями в сфере взаимодействия с менгирами. И что получить доступ к материалам его дела нельзя — не мой уровень. Посоветовали вообще забыть об этом, ибо грифы безопасности там такие, что… В общем, похоже, работа ведётся по данному направлению по сей день. Но это так, мои догадки. Короче, ничего мы этим путём не узнаем.

И Козлов внимательно уставился на меня, словно ждал, что я прочитаю между строк.

— А каким узнаем, Виктор Викторович? — спросил я. — Вы же к этому клоните?

— Клоню, — согласился мой собеседник. — Есть другой способ понять, чем твой отец занимался. Это ты.

— Мои воспоминания, — кивнул я.

— Тебе уже удалось кое-что вытащить. Наверняка в твоей голове есть что-то ещё.

— Боюсь, нет. Насколько я помню, отец меня брал к менгиру всего однажды. И…

— Ты не торопись делать выводы, — перебил Козлов. — Может, и не однажды. Надо в памяти получше покопаться. Понимаешь?

Я задумался. А ведь, и правда: кто-то поставил моему носителю мощные блоки, которые я снять пока не в состоянии. Кто знает, что там, за ними? Может, видение, которое мне удалось откопать в своей голове, — лишь вершина айсберга.

— Если я был частью программы исследований, то почему меня вот так легко оставили в покое?

— А вот это — очень хороший вопрос, — серьёзно ответил Козлов. — Правильный. Думаю, есть вероятность, что твой отец привлекал тебя неофициально. И записей либо не делал, либо уничтожил их. Потому что не хотел, чтобы ты стал вроде лабораторной мышки. Сидел за стеклом, как тот монстр, которого ты изучал недавно. Так что ты, Владлен, можешь знать куда больше, чем тебе кажется. И это, с одной стороны, очень любопытно, но, с другой, опасно. Понимаешь?

Я кивнул. Что имел в виду Козлов, было очень даже ясно. Любая информация, касающаяся исследований моего отца и оставшаяся в памяти Владлена Громова, являлась секретной. Государственной тайной, так сказать. Права доступа к которой ни я, ни Козлов не имели. Такая вот дилемма.

— Я пока не знаю, как поднять воспоминания, но постараюсь над этим поработать.

Козлов кивнул. Затем кашлянул в кулак и сказал:

— Есть ещё кое-что. Насчёт твоего отца. Я покопался в архивах и не смог найти никаких данных о статье, по которой его осудили. Факт применения расстрельного пистолета тоже не зафиксирован. При этом все сведения о твоём отце изъяты из общего доступа — как будто кто-то тщательно прошерстил ОГАС. А ведь он был крупным учёным, о нём должны были писать.

— И что это значит? — спросил я.

Козлов повертел в руках шляпу.

— Не знаю. Но дело очень странное.

С этим, конечно, не поспоришь. В голове всплыли слова собеседника о том, что исследования ещё продолжаются. Без ведущего сотрудника? Хм… И о расстреле нет никаких зафиксированных сведений. И это — в госструктурах, где записывается всё. Бюрократию-то никто не отменял. И чтобы не сохранилось никаких документов о человеке, обвинённом официально… Нет, это бред какой-то. Но этот бред очень хорошо укладывался в общую схему, если вспомнить показания литовского агента.

— Ты, Владлен, в это дело лучше не лезь, — сказал Козлов, прервав мои размышления. — Через мою голову, по крайней мере. И если что вспомнишь, никому другому ни слова. У нас сейчас с тобой насущная проблема имеется — твари эти иномирные. С ними разобраться надо. И не хотелось бы, чтоб этому что-то помешало.

— Я вас понял, Виктор Викторович. Конечно, отдел — важнее всего. Не беспокойтесь.

Мой собеседник кивнул с облегчением.

— Рад, что мы находим общий язык. И одинаково понимаем приоритеты. Тогда не задерживаю. А если что прояснится, я тебе сообщу.

В этом я очень сомневался. Как в том, что Козлову удастся что-то выяснить, так и в том, что он поспешит делиться со мной информацией. Но озвучивать это я, конечно, не стал. Незачем. На данный момент единственный потенциально доступный источник сведений — моя память. Вернее, память моего предшественника. Вот в этом направлении и надо работать. Да, сейчас мне не снять блоки. Но со временем я с ними справлюсь. Нужно только восстановить свои способности в полном объёме.

Распрощавшись с начальником, я сел на аэробайк и погнал в академию. Что бы ни случилось в пансионате, занятий моих никто не отменял. А я и так провёл много времени за пределами лагеря.

Кадахмира скинула мне на планшет кучу учебных материалов по её реальности. Культура гратхов была весьма сложна для восприятия, так что большую часть сведений приходилось просто заучивать и повторять, чтобы хорошенько усвоить. За период взаимодействия с СССР многие традиции претерпели изменения, став неким синтезом. По сути, цивилизация гратхов пребывала в переходном состоянии. Что-то казалось диким по современным меркам, что-то выглядело вполне знакомым.

Больше всего меня интересовала природа магии этого мира. Менгиров там не было, а вот пси-способности имелись. И шаманов было довольно много. Разумеется, данное явление тщательно изучалось, так что я мог ознакомиться с несколькими теориями. Правда, пока не доказанными.

Насколько я понял, проштудировав материалы, наиболее убедительной в учёных кругах считалась версия, что магия мира гратхов происходит от излучения их звезды с замысловатым и длинным названием, до сих пор считающейся божеством. Чем-то верования орков напоминали мифологию майя с культом Кетцалькоатля, солнечного божества, борющегося с тьмой. Жертвы звезде, правда, официально гратхи больше не приносили. Во всяком случае, в городах. Хотя случаи ретроградности имелись. Их осуждали, но религию просто так не отменишь. В кочевых же племенах традициям следовали по полной программе. Кровь лилась рекой, так сказать. Иными словами, разница между советскими городами и консерваторами была огромной. По сути, цивилизация орков пребывала в состоянии гражданской войны. И весьма беспощадной. Преимущество, разумеется, было у тех, кто вступил в союз с людьми. Но «отсталых» было больше. И конца-края этой мясорубке в ближайшем будущем не предвиделось.

Чтобы сделать перерыв, я взял очки виртуальной реальности. Чтение чтением, но одного его мало, чтобы составить более-менее приемлемое представление о том, куда мне предстояло отправиться. Вспомнилось: когда я проходил испытание в баре, очень хотел выйти наружу и поглядеть на город гратхов. Вот теперь я и решил устроить себе экскурсию. Выбрал столицу — Трурмтханг. Город, основанный на месте древнего места поклонения богу солнца, а за последние десятилетия, после переноса в него столицы и близости к межмировому порталу, основательно разросшийся, так что теперь мог считаться мегаполисом. Символ идущего в мире орков процесса индустриализации, так сказать.

Меню перед глазами задрожало, появилась надпись, оповещающая о загрузке локации. Пришлось подождать почти минуту. Видать, экскурсия была довольно объёмной.

Наконец, картинка сменилась, и я понял, что нахожусь посреди огромной площади, выложенной жёлтыми плитами. Похоже на песчаник.

Ярко светило большое солнце, так что кожа сразу ощутила идущий от него жар. Сколько здесь вообще градусов по Цельсию? Не меньше тридцати. Наверное, даже больше. На лбу мгновенно выступила испарина.

Справа имелся внушительный фонтан. Четыре могучих изваяния гратхов держали что-то вроде цистерны, из которой в небо бил скромненький водяной зонтик.

Оглядевшись, я увидел длинные дома, окружавшие площадь, и светло-жёлтый зиккурат, на плоскую вершину которого вела широкая лестница. Ну, прямо картинка из сюжета про цивилизацию майя. Почти. Эта пирамида была гораздо больше, да и материал, из которого её построили, больше напоминал сооружения Гизы.

На площади почти никого не было. Если не считать группы людей — явных туристов. Их вела за собой женщина в соломенной широкополой шляпе и тёмных очках.

Перед глазами возникла и призывно замигала надпись: «Включить аудиогид». Вытянув руку, я коснулся виртуальной кнопки, и в ушах тотчас раздался поставленный мужской голос:

— Добро пожаловать в Трурмтханг, политическую и культурную столицу наших советских друзей! Благодаря тому, что был основан на месте отправления религиозного культа, является настоящим сокровищем архитектуры. Вы находитесь на главной площади, получившей название в честь одного из первых вождей гратхов — Каэздры Бардахмара, правившего в период Второго Царства. Скульптурная композиция была установлена гораздо позже, а двенадцать лет назад превращена в фонтан. Вода для него подаётся прямо из…

Слушая аудиогида, я двинулся в сторону зиккурата. Голос продолжал вещать про фонтан, площадь и здания вокруг, щедро вставляя в речь даты и имена правителей, скульпторов и архитекторов, но, когда я оказался достаточно близко к храму, вдруг резко переключился и заговорил о пирамиде:

— Место священных жертвоприношений солнцу возникло одновременно с основанием города, но множество раз перестраивалось. В нынешнем виде зиккурат появился тысячу четыреста тридцать один год назад и с тех пор значительных изменений не претерпевал. Периодически осуществляется текущий ремонт, не меняющий облик сооружения. Внутри расположены помещения, где прежде проживали и отправляли религиозные ритуалы жрецы и шаманы. Теперь же там устроен музей. Вы можете осмотреть богатую экспозицию предметов солнечного культа, а также посетить краеведческий отдел, где представлены древние орудия труда и предметы быта.

Судя по всему, аудиогид вещал о том, рядом с чем оказывался экскурсант. Что ж, довольно удобно.

В музей я решил не идти. Не так это важно для моей цели. Вот город осмотреть — дело другое. Это может пригодиться. Так что от храма я двинулся вдоль широкой улицы.

Дома были, в основном, невысокие, только иногда попадались строения больше девяти этажей, и они сразу бросались в глаза. Архитектура выглядела очень неравномерной: стоило чуть отойти от площади, и среди явно древних сооружений замелькали современные, в классическом монументальном стиле. Отовсюду веяло добротностью и надёжностью.

К моему удивлению, на улицах попадалось довольно много людей и гномов. Явно не туристов, а постоянных жителей.

Меня заинтересовал транспорт. Личных автомобилей было немного, и они отличались высоким клиренсом и простым, даже примитивным дизайном. Этакие угловатые брутальные вездеходы. Среди них время от времени проезжали автобусы и троллейбусы, полупустые. Судя по всему, большая часть обитателей столицы находилась на рабочих местах.

Один раз мне встретилась колонна орков-пионеров в алых галстуках и пилотках. Впереди гордо вышагивал вожатый с надраенным до блеска горном.

Свернув за угол, я увидел милицейский патруль: на противоположной стороне улицы затянутые в синюю форму с белыми портупеями и кобурами орки в фуражках ритмично мерили ботинками тротуар, зорко поглядывая по сторонам.

Повсюду трепетали на ветру красные флаги и знамёна, на домах и поперёк улиц были растянуты лозунги, дома украшала массивная советская символика с преобладанием звёзд, серпов и молотов. Также тут и там мелькали огромные портреты важных гратхов в костюмах и военных мундирах с множеством орденов и медалей. Из расположенных на углах зданий и фонарях репродукторов лилась негромкая музыка — кажется, марш.

Монорельсовых дорог мне не попалось, а вот станция метро встретилась. Походила она на богатырский шлем со стеклянными дверями. Интересно, сколько в городе веток?

Я как раз намеревался зайти в павильон, чтобы изучить схему местного метрополитена, когда в уши ворвался знакомый сигнал. Аудиогид немедленно замолчал.

Пришлось завершить экскурсию и стянуть шлем виртуальной реальности.

Меня вызывала Потапова.

— Алло, — проговорил я, ответив на звонок.

— Чем ты там занят? — осведомилась инструктор. — Прохлаждаешься?

— Никак нет, товарищ Потапова. Изучаю столицу гратхов. Путём виртуальной экскурсии.

— А, это дело хорошее. Я, правда, без понятия, в какой город тебя отправят. Ай, неважно: мегаполисы у них все плюс-минус похожи. Отвлекись. Пора заняться отработкой поединков.

— А вы с товарищем Кадахмирой так уверены, что мне придётся драться? — спросил я.

— Надеюсь, что нет. Но ты должен уметь сохранить свою жизнь. Заменить тебя будет проблематично.

— Всегда уважал прагматичный подход.

— Ты, Громов, сарказм прибереги для другого случая. Дуй на полигон. Я уже всё подготовила.

— Слушаюсь.

Спустя десять минут я уже был на месте. Под куполом полигона парил перемигивающийся огоньками проекционный шар. Потапова поманила меня в центр зала.

— На этот раз тебе придётся драться с мужчиной, — предупредила она. — Программа имитирует поединок чести. Так что держи.

Она вручила мне белую пластиковую палочку длиной в полметра. На конце виднелся голубой индикатор.

— Что это такое? — спросил я, вертя непонятную штуковину в руках.

— Играл когда-нибудь в теннис или гольф с компьютером?

— Нет, но, кажется, понял, о чём речь. Это виртуальный меч?

Потапова кивнула.

— Длина соответствует среднему размеру клинка для дуэли. Наносит колющие и режущие удары. Готов?

— Всегда готов.

— Молодец.

Шушаника отошла подальше и активировала проекционный шар.

Тотчас вокруг меня возник большой зал с высоким потолком и дощатым полом. На нём имелась белая разметка, отдалённо напоминавшая хоккейную, только побольше.

В паре метров передо мной стоял одетый в спортивный костюм здоровенный орк с красным ирокезом и острыми зубами. Вид у него был свирепый. В правой руке он сжимал короткий клинок вроде того, что оказался у меня вместо пластмассового стика.

Справа у стены стоял ещё один гратх в полосатой куртке рефери.

— Участники поединка начинают по моему сигналу! — зычно проревел он, поднимая лапищу. — Поехали!

Принести извинения и примириться, как было принято в человеческих дуэлях прошлого, никто и не подумал предлагать.

Едва раздался сигнал к началу боя, мой противник с воинственным рёвом рванул вперёд, как самосвал, пригнулся, сшиб меня с ног, навалился сверху и стремительным ударом клинка пригвоздил к полу!

Боль пронзила грудь, да так, что в глазах потемнело.

Вашу ж мать!

Глава 3

Давненько я не просыпался в таком отвратительном настроении.

Пять виртуальных боёв закончились одинаково. Гратхи размазали меня по стенке, не оставив даже шанса на победу. Вот чего я стою без применения способностей анимансера и демонической руки.

Ночью меня преследовали фантомные боли.

Снилась всякая ересь с участием грёбаных орков.

Болели рёбра, шея, висок. Тянуло ногу, где были «перерезаны» сухожилия.

В конечном итоге, я успокоил себя глубокой медитацией, выбросил посторонние мысли из головы и кое-как уснул. Утром снова потратил пять минут на медитацию, взбодрился контрастным душем и пробежкой, позанимался на уличных тренажёрах. Начало понемногу отпускать.

По плану у меня шла поездка в Управление.

Как бы ни складывались у меня отношения с иностранной разведкой, а войну с Шестой колонной никто не отменял. Эмиссары сами себя не уничтожат. Так что придётся возрождать Спецотдел с нуля, и начинать я буду с подбора кадров.

Во время полёта на «Риге» я продумывал общую стратегию.

Многие думают, что в спецподразделениях работают исключительно матёрые спецназовцы, сокрушающие кирпичи одним лишь мизинцем. Такие ребята есть, это основная ударная сила. Но ещё мне потребуются аналитик, хороший компьютерщик, эксперт по чужеродным формам жизни, рунный мастер. Да, вы не ослышались. Руны укрепляют оружие, придают убойную мощь пулям, радуют дополнительной защитой. Но эти руны необходимо грамотно подобрать, нанести и зарядить пси-энергией, чтобы они работали. Анимансеры ничем подобным не занимаются.

Помню, мы потратили несколько лет на поиски подходящего рунного мастера. Не шарлатана какого-нибудь, а реально владеющего древними письменами человека. Отыскали правильного мужика в Сибири, на забытом хуторе близ озера Байкал. Естественно, через пять рукопожатий, в которых были задействованы этнограф, геолог и автор монографии о верованиях первобытных племён.

Оказавшись в оперативно-тактическом отделе, я занял полюбившийся кабинет, активировал компьютер дактилоскопом и после сканирования радужки ввёл четырёхзначный код доступа.

На экране развернулся ДЕМОС.

Подключившись к локальной сети Управления, проверил свою почту и обнаружил папку с говорящим названием «КАНДИДАТЫ». Я тут же скопировал всё содержимое папки в директорию «ГРАНЬ». Вспомнились слова Козлова о том, что набрать команду следует побыстрее, чтобы пробить финансирование. Значит, сейчас надо сосредоточиться именно на этом фронте работы.

Я погрузился в чтение.

План был прост — ознакомиться со всеми персоналиями, сравнить их между собой, выбрать лучшие, отсеять менее подходящие. Учесть, что наши с Козловым критерии могут различаться, и весьма существенно.

Хотелось бы заполучить второго анимансера.

Но я осознаю собственную уникальность для этого мира.

Итак, Козлов сумел меня удивить. В папке были собраны интересные личности, большинство из которых не были связаны с нашим Проектом. Среди кандидатов я нашёл и знакомых персонажей — менталистов, с которыми пересекался в закрытом городе. Но преимущественно в папке были собраны оперативники, имеющие серьёзный боевой опыт, обладающие высоким уровнем интеллекта и стрессоустойчивостью. Как правило, это были новы и менторы. Почему «как правило»? Встречались и обычные люди, без сверхспособностей. При этом все кандидаты были профессионалами высокого класса, так что глаза разбегались.

Пораскинув мозгами, я решил начать с аналитика.

Если выбрать такого специалиста грамотно, он поможет на первых порах не только в дальнейшем формировании «Грани», но и в отладке всего механизма.

На должность аналитика претендовали пять человек.

Я, разумеется, хотел бы заполучить неспящего, но такие менторы из разряда «один на миллион». Поэтому выбирать пришлось между новами и людьми «старого образца». В итоге я остановился на Геннадии Аксёнове, который был генетически заточен под решение сверхсложных задач и работал с данными в «многопотоковом режиме». В досье Аксёнова было отмечено, что он нова с усиленными когнитивными способностями. Перечисление модификаций мне ничего не дало, там куча специфических обозначений. А подкупило то, что Аксёнов нигде подолгу не приживался, менял отделы, колесил по стране, но пользовался уважением коллег и нередко привлекался в роли консультанта по особо запутанным и сложным делам. То есть, крутой профи со сложным характером и отсутствием привязки к тому или иному отделу. Как говорится, дайте два!

Связаться с Аксёновым я мог по локальной сети, используя для этого десктопный мессенджер «Мост». Никогда о таком не слышал, если честно. Значит, для внутреннего пользования. Когда на весь экран развернулось диалоговое окно, представился, назвал своё Управление и добавил, что работаю в Проекте 786.

— Наслышан, — ответил собеседник. — Козлов курирует?

— Он самый.

— А почему сам не позвонил?

— Мне поручено набрать людей в спецотдел «Грань». Собственно, я его и возглавлю. Вот поэтому мы с вами и разговариваем.

Аксёнов посмотрел на меня скептически.

Разница в возрасте между нами ощущалась. Я видел перед собой повидавшего жизнь сорокалетнего мужика, Аксёнов — неоперившегося юнца, вчерашнего выпускника академии. Справедливости ради замечу, что меня и выпускником-то нельзя считать.

— «Грань»? Не слышал о таком.

— Это потому, что спецотдел создаётся с нуля. Вы — первый человек, которому я позвонил.

Аналитик потрогал заросшую щетиной скулу. У меня возникли смутные воспоминания из прошлой жизни — кого-то мне этот тип напоминал.

Вспомнил!

Доктор Хаус.

— Хотите, чтобы я сразу впрягся, — усмехнулся аналитик. — Помог с набором.

— Это настолько легко просчитывается?

— Легче, чем вы думаете.

— Что ж, — я изучающе посмотрел на собеседника. — Так оно и есть на самом деле.

— Правда, что вы менгиры изучаете? — осторожно уточнил нова.

— В том числе. Но мы с вами будем решать… несколько иные задачи. Нам предстоит схватка с существами, лезущими в наш мир.

— Мой допуск позволяет это услышать?

— Сейчас — нет. Хотите подробностей, приезжайте.

Закинул крючок.

Осталось вытянуть рыбку.

— Что ж, заинтриговали, — наконец, выдал собеседник. — Сейчас найду свободного портальщика и перемещусь к вам в Управление. Ждите.

Я нажал отбой.

И тут же взялся за других кандидатов. Из предложенного списка меня прежде всего интересовали бойцы, способные благодаря своим пси-способностям на равных противостоять эмиссарам. А тут вариантов немного. Физики, энергеты, анималисты. Мне потребуется минимум один регенерат, но это уже заоблачные хотелки.

До прибытия Аксёнова я успел позвонить ещё троим. Дмитрию Михайлову, физику из расформированного спецподразделения «Кондор». Денису Жукову, ещё одному физику из штурмового отряда по борьбе с террористами «Вымпел». Инге Зиминой, энергету из внештатного подразделения спецназа «Каскад». Все эти люди были с непростой судьбой и по разным причинам не ладили со своим непосредственным руководством. Думаю, Козлов учитывал этот фактор, чтобы потенциальных сотрудников было легче переманивать.

Михайлов участвовал в боевой операции на планете орков, где были превышены полномочия. У меня имелись только общие сведения, из которых вытекало, что на ребят напали кочевники во главе с шаманами где-то за пределами юрисдикции ССПГ. Миссия была провалена, ибо с кочевниками шли договариваться советские агенты. Вместо этого — куча трупов, в том числе, шаманских. В рапорте Михайлова было указано, что он отдавал приказы бойцам, исходя из сложившейся боевой обстановки. Напали — получили по зубам. Просто этого пункта не было в изначальном приказе…

Жуков вполне успешно выполнял все задания, а потом что-то пошло не так, и он подал в отставку. Начал ездить по санаториям, бесконечно общаться с психологами-менталистами. В досье было указано, что Жуков боролся со вспышками агрессии и беспричинными паническими атаками. А началось это после засекреченной вылазки в мир акверов. Лично мне никто не потрудился предоставить доступ к деталям.

Инга Зимина была молодой девушкой двадцати четырёх лет, успевшей к этому сроку поучаствовать в нереальном количестве боевых операций. Замораживающие техники, Г-ранг. А потом у Инги заболел младший брат, официальным опекуном которого она числилась. Девушке пришлось срочно переводиться в Москву, где парень проходил реабилитацию. С боевых операций — на кабинетную рутину.

Я успел переговорить с каждым из этой троицы, заручившись как минимум обещанием приехать и обсудить детали на месте. От увлекательного процесса меня отвлёк вызов — умная система безопасности запрашивала разрешение на пропуск для Аксёнова. Нажав кнопку «Впустить», я выписал аналитику допуск до конца рабочего дня. Придём к соглашению — продлю. Или оформлю полноценный перевод в «Грань».

— А где секретарша? — поинтересовался аналитик, переступая порог моего кабинета. — У нас что, и диспетчеров нет?

— Пока нет, — нехотя признал я, делая себе мысленную отметку. — Великие свершения ждут впереди.

Аналитик заявился на встречу в белой рубахе навыпуск и таких же брюках. Нову можно понять — в ближайшие дни столбик термометра не опустится ниже тридцати.

Усевшись рядом, Аксёнов заявил:

— Кое-какие справки я навёл, товарищ Громов. Передо мной — человек с сомнительным прошлым, не имеющий опыта в органах, вчерашний школьник. Да, вы числитесь в академии. Да, вас пригласили в Проект 786. Но почему? Судя по вашему менторскому значку, пси-способности нельзя назвать выдающимися. Что не так? Вы чей-то протеже?

Я хмыкнул.

Да, наверное, так всё и выглядело.

— Товарищ Аксёнов, если уж совсем начистоту, по всем пунктам вы правы. Практически по всем. Нюанс втом, что я могу делать кое-какие вещи… выводящие меня за скобки ваших рассуждений.

— Почему я должен верить вам на слово? — прищурился аналитик.

— Здравый смысл. Проект 786 — не лучшая идея для карьерного роста. В спецслужбах есть много других направлений, более простых и необременительных. Так что мой гипотетический покровитель явно чего-то недоглядел. А так не бывает.

Аксёнов обдумал мои слова.

Кивнул:

— Боюсь, вы правы. Товарищ Козлов имеет весьма специфическую репутацию. Я слышал, об него обломали зубы многие личности, рассчитывавшие на родственные связи.

— Что вы знаете о Проекте? — перебил я.

Обсуждать начальника не хотелось. Мы тут не для сплетен встретились.

— Немного, — признал Аксёнов. — Исследования ведутся в закрытых городах и по всему миру. Сфера интересов — менгиры.

— Всё?

— А чему вы удивляетесь? Менгиры — основа безопасности нашего государства. Источник, благодаря чему сила ведущих менторов вырастает многократно. Думаю, вы в курсе, что самое большое скопление мегалитических структур находится в Сибири.

— В курсе.

— Так вот, больше всего наших агентов отправляется именно туда. И неслучайно над менгирами стараются не летать капитаны атомоходов.

— Товарищ Аксёнов, я не уверен, что могу обсуждать эти вещи до того, как мы с вами оформим официальный перевод и посвятим вас в суть проблемы.

— У меня должен повыситься допуск.

— Сейчас переговорю с Козловым. Но мне нужно знать, готовы ли вы работать под моим началом.

— Если ваш начальник одобрит мою кандидатуру, — задумчиво протянул Аксёнов, — то да, я готов работать в Проекте. Это интересно, и я смогу быть полезным.

— Договорились.

Через полчаса у меня был официальный перевод Аксёнова в спецотдел «Грань». Сразу после этого мой новый сотрудник получил базовый допуск к Проекту. Мне, например, уже выдали расширенный.

— Теперь рассказывайте, что у вас тут происходит, — аналитик пристально посмотрел на меня.

За четверть часа я успел выделить Аксёнову рабочее место со стационарных компьютером, и сейчас тот подключался к локальной сети.

Я ввёл сотрудника в курс дела.

Рассказал об эмиссарах, их связи с некродами, потенциальной угрозе безопасности и возникшей необходимости формирования силового крыла Проекта.

— Не складывается, — покачал головой Аксёнов. — Что мешает Козлову привлечь имеющиеся подразделения? Как вообще можно пробить финансирование, да ещё в столь короткие сроки, на целый спецотдел?

Мы ступили на скользкую дорожку.

Я не мог рассказать о своём прошлом, но получалось, что всё завязано на мою скромную персону. Пришлось импровизировать:

— Мои способности, товарищ Аксёнов, выбиваются за пределы стандартной менталистики. Почему-то я умею противостоять агентам внедрения некродов. Возможно, это связано с экспериментами моего отца, но к этим данным не подпускают даже Козлова.

— Допустим, — скептически протянул аналитик. — И как вы видите развитие спецотдела?

— Загляните в профиль, я скинул досье тех, кто может потенциально с нами работать. Сейчас вы получите информацию о боевых возможностях эмиссаров. Исходя из этого будем набирать людей.

— Что произошло в закрытом городе? — Аксёнов уже добрался до первых перекрёстных ссылок. — Вы были там?

— Конечно.

И я вкратце изложил Аксёнову то, что видел своими глазами.

Мы потратили около часа на обсуждение кандидатов, характер возможных спецопераций, требований к экипировке, взаимодействию внутри отдела. После этого Аксёнов запросил доступ к ещё нескольким засекреченным файлам, которые были для него недоступны. Виктор Викторович санкционировал, мы всё решили по сети. Дальше аналитик занялся своей непосредственной работой. Сказал, что в течение дня выработает оптимальный алгоритм быстрого развития «Грани».

Через сорок минут начали прибывать другие кандидаты. Сначала Зимина, потом Жуков с Михайловым. Я скормил им дозированную порцию правды и дал несколько дней на размышление. Сам же решил воспользоваться полным допуском к Проекту 786, чтобы составить мнение о деятельности Козлова.

Перебирать вагон документов не пришлось.

Всё было структурировано, снабжено перекрёстными гиперссылками. Возникло ощущение, что я не секретные бумаги читаю, а какую-нибудь сетевую энциклопедию. С оглавлением, списками и таблицами, фото и видеоматериалами. Чем глубже я погружался во всё это, тем больше понимал, во что вляпался. И дело не только в эмиссарах. Проект имел одну сверхзадачу — выяснить, что такое менгиры. Люди, работавшие на Козлова, сидели сплошь по закрытым городам. То, чем они занимались, было маркировано грифами приоритетной государственной важности. Помимо научных трудов, лабораторных отчётов и экспериментов я мог просматривать рапорты самого Козлова и его помощников, отправленные «наверх». Из этих рапортов следовало… А много чего следовало.

Например, я обнаружил ссылки, ведущие на отца.

Все упоминания исследований Громова сводились к простому факту: удалено из общего доступа. Некоторое время отец работал в Проекте. Начинал здесь работать, во всяком случае. А потом его перевели в некое жутко секретное ведомство, которое даже себя на карте найти не сумеет. И это ведомство, насколько я понял, отчитывалось напрямую в аппарат генерального секретаря.

Факты с трудом укладывались в голове.

Зачем столь ценного сотрудника расстреливать по обвинениям в госизмене? И вообще, часто ли в этом Союзе кого-то расстреливают? Я проверял, нечасто. Статья имелась, но в новостях — ни одного реального случая. Я поверю, что специалиста уровня Громова-старшего могут упрятать в какой-нибудь «несуществующий пансионат». Но расстреливать… Сомнительно. Исходя из этой логики, предположение западных спецслужб о том, что отец жив, не выглядело таким уж фантастическим.

Продолжая изучать рапорты Козлова, я пришёл к неутешительным выводам.

Простых ответов не будет.

Менгиры — это не инопланетные тела. Не спонтанно образовавшиеся формы кристаллической жизни. И даже не результаты неудавшихся экспериментов западных военных.

Похоже, эти штуки из другого мира.

Глава 4

Кажется, я начал понимать интерес эмиссаров к менгирам. Обелиски служили не просто источниками магии, но являлись чем-то вроде проводников, связующих звеньев между мирами. Они лезли к нам из некоего иного измерения, куда некроды, видимо, очень хотели попасть. Возможно, их экспансия в другие миры была не просто империалистической. Похоже, галоды искали менгиры. И вот, наконец, нашли! В нашем мире. И теперь больше всего им хотелось проникнуть сюда и открыть себе дорогу на Землю, чтобы захватить обелиски. И, судя по всему, они знали, что с ними делать. Учитывая религию и философию некродов с их культом смерти, нетрудно догадаться, что ничего хорошего.

И мой отец подозревал что-то подобное. Он вплотную приблизился к пониманию природы менгиров, осознавал, что они — лишь вершины айсбергов, остальная часть которых кроется в ином измерении, о котором здешние одарённые и учёные даже не подозревают. И он пытался «услышать» обелиски. Расшифровать их послания. Для этого и таскал сына к менгиру. Похоже, мой носитель был не таким уж и обычным парнем, как я считал до сих пор. Владлен Громов мог слышать обелиски, и его отец пытался использовать этот Дар.

Почему же он не довёл исследования до конца? Зачем совершил предательство? Ведь он понимал, что это положит конец его работе.

На эти вопросы я найти ответы не мог. Пока не мог. Но должен был. Потому что галоды явно опережают нас в плане понимания того, для чего служат менгиры, и как их можно использовать. Начинать с нуля — потеря времени. Если даже мой отец проводил исследования тайно, он не мог не записывать результаты. Учёные просто так не делают. Возможно, они спрятаны им, а может, хранятся в КГБ или иной схожей структуре. И к ним нужно получить доступ, причём, как можно быстрее. Вот только для этого нужны аргументы, которые однозначно и неоспоримо докажут местной бюрократии: работу необходимо продолжить! Либо же, если она идёт, пусть поделятся. В конце концов, мы в одной лодке.

Спецотдел должен помочь мне отыскать эти аргументы. И моё подсознание — тоже. Кто бы ни спрятал результаты исследований менгиров, он поставил мне блок. А значит, в моей голове было, что прятать. То, что сейчас в моих руках — лишь малая часть, ниточка, ведущая к истине. Я это чувствовал. А может, надеялся. Но надо искать. Надо.

Завершить чтение документов я не успел: стук в дверь заставил прерваться. Свернув на компьютере окна, я открыл и замер на пороге, глядя сверху вниз на приземистого, кругленького мужичка с венчиками курчавых волос над мясистыми, торчащими ушами. Маленькие серые глазки буквально утопали в складках век, нос был крошечным и походил на розовую кнопку, а рот улыбался широко, как будто я встретил не незнакомца, а старого друга, с которым не виделся несколько лет.

— Приветствую, мой дорогой товарищ! — с ничем не оправданным энтузиазмом воскликнул коротышка, бесцеремонно хватая мою правую руку обеими своими и принимаясь её яростно трясти, глядя мне в глаза. — Соратник и коллега! Безмерно счастлив с вами познакомиться! Корней Максимилианович Бурундуков, к вашим услугам.

— К каким ещё услугам⁈ — опешил я, не понимая, что происходит.

Попытался высвободить ладонь, но коротышка держал на удивление, крепко. И выпускать не собирался.

— О, вас не предупредили? — расстроился он. — Я ваш водитель. По статусу вам теперича полагается. Приказ свыше! — и он воздел указательный палец в потолок, состроив одновременно торжественную и загадочную мину.

Я воспользовался тем, что он поднял одну руку, чтобы, наконец, высвободиться.

— Владлен Громов. А…

— О, я в курсе, — перебил Бурундуков, лыбясь изо всех сил. — Вы теперь большой начальник, мой друг. Так приятно видеть, как молодеют управленческие кадры! Молодым везде у нас дорога, да?

— У вас документы какие-нибудь есть? — быстро вставил я, воспользовавшись тем, что мой собеседник сделал паузу, дабы вдохнуть воздуха.

— А как же! — обрадовался Бурундуков. — И приказ о назначении при себе имеется. Вот, извольте полюбоваться.

И он всучил мне в руки извлечённое из внутреннего кармана пиджака удостоверение сотрудника КГБ и изрядно помятый листок. Пока я изучал написанное, печати и автограф Козлова, Бурундуков переминался с ноги на ногу, сверля меня взглядом. Что весьма нервировало.

Аксёнов с любопытством наблюдал за этой сценой, но не вмешивался.

— Вроде, всё в порядке, — сказал я, возвращая водителю бумагу и удостоверение.

— Конечно, в порядке, — жизнерадостно кивнул Бурундуков. — Мы же в святая святых. Что тут может быть не в порядке? С улицы посторонний не вломится.

Небрежно запихав приказ и удостоверение обратно в карман, он быстрым движением поправил пёстрый галстук и неожиданно подмигнул.

— Вы как, товарищ Громов, машинку-то посмотреть не желаете? Экипаж — чистый зверь! Зверюга даже. Ценят вас, похоже. Не хотят, чтоб грохнули.

— Какую машину? — поинтересовался я.

— Так ту, на которой мне возить вас отныне велено. В гараже она. На подземной парковке. Ждёт не дождётся, пока вы её опробуете. Я вот уже прокатился, чтобы попривыкнуть.

— Предлагаете спуститься? — спросил я.

Так-так, видели мы такие сцены в фильмах. На подземных парковках никогда ничего хорошего не случается. Особенно если тебя туда заманивают конфеткой. Ну, или новой крутой тачкой.

— Ну подняться туда точно не получится! — хохотнул Бурундуков. — Так что, идём? Или у вас тут дел невпроворот?

Конечно, здесь меня вряд ли в ловушку тащат. Но если вдруг да, то лучше разобраться с этим сразу.

— Хорошо, показывайте своего зверя, — кивнул я, выходя и закрывая дверь.

— Отлично-отлично! — обрадовался коротышка. Даже подпрыгнул немного на месте. — Вам понравится! Никакой враг не подберётся.

— Так уж и никакой?

Бурундуков воздел пухлые ладошки, словно сдаваясь.

— Ладно, поймали! Каюсь, грешен — преувеличил. Конечно, на каждый хитрый болт… или наоборот. В общем, при желании что угодно раздолбать можно, но машина хорошая. Надёжная. Да вы и сами скоро увидите. За мной, дорогой мой товарищ!

И он устремился по коридору, нисколько не сомневаясь, что я последую за ним. Бурундуков не был похож на вражеского агента. Если честно, то вообще ни на какого агента он не смахивал. Коротышка казался в этих стенах просто парадоксом. Если я и представлял себе сотрудников спецслужб, то совсем не так. Да и те, которых я видел, были, в основном, громилами. Трудно было поверить, что этот колобок приставлен ко мне, пусть даже и водителем. Про его манеру речи вообще молчу. Он словно собирал её из самых разных стилей, не отдавая предпочтения ни одному. Советские обращения в его исполнении звучали, как издёвка. Хотя сам он едва ли это осознавал.

Догнав его в коридоре, я зашагал рядом. Бурундуков наградил меня лучезарной улыбкой.

— Знаю, что вы думаете, дорогой товарищ, — заявил он, не сбавляя темпа, что при его комплекции казалось удивительным. — Как такой увалень может быть в КГБ, да? Признавайтесь, начальник, закралась вам в головушку такая мысль?

Я невольно усмехнулся.

— Угадали.

Бурундуков понимающе кивнул.

— За честность — спасибки. Привыкший я. Вы на внешность не глядите. Некоторым мускулы без надобности. Меня ведь к вам не телохранителем поставили. А водила я классный. С опытом и стажем. Плюс порталы открывать умею. Иногда избежать драки важнее, чем победить в ней. Так что будем с вами рассекать по городам и весям с ветерком, — и он снова обезоруживающе подмигнул.

— Что ж, рад слышать, — ответил я. — В любом случае, Виктору Викторовичу виднее.

Бурундуков быстро закивал — как игрушка, которую устанавливают на приборной доске автомобиля.

— Вот-вот, не нашенское это дело, — сказал он. — Начальство знает, кого куда определить.

В этот момент мы остановились перед лифтом, и коротышка ткнул пальцем в кнопку вызова.

— Про вас тоже будут говорить, что не по годам должность, — заявил он доверительно. — А вы внимания не обращайте. Главное ведь как себя покажешь. Тогда и злые языки прикусятся. Верно я говорю, товарищ Громов?

— Думаю, да.

Двери лифта раздвинулись, и мы ступили в кабину. Бурундуков нетерпеливо застучал по кнопке подземной парковки, обозначенной как нулевой этаж.

— Я раньше сам на оперативной работе был, — поделился он, когда двери закрылись, и лифт двинулся вниз. — В поле трудился, на земле. Награды имею даже. Только после ранения пришлось прыть поубавить. Вот и раздался малость, — он с улыбкой постучал себя по округлым бокам. — Так что мне вашим водилой быть очень даже кстати. Подрастрясу жирок. А то в кабинете уже никакой мочи сидеть нет. Я уж просил-просил меня куда-нибудь пристроить, чтоб моцион был, да никак не отвечали на мольбы мои. И вот — вы. Подарок судьбы прямо.

— Ну, машину водить — так себе упражнение, — заметил я с улыбкой. — Да и приключения особые в ближайшем будущем не ожидаются.

— А они никогда не ожидаются, — вдруг серьёзно ответил Бурундуков. — А потом — раз! И вот ты уже с простреленным коленом. Или ещё чем-нибудь малоприятным. Приехали, кстати!

Двери, и правда, открылись, и мы вышли в подземный паркинг, забитый машинами.

— Сюда, начальник, — неистово махая рукой, как будто мы были в толпе, и я рисковал заблудиться, мой провожатый устремился между рядами автомобилей направо.

Идти пришлось недолго. Через десяток метров я увидел внушительный чёрный броневик с эмблемой КГБ, массивными колёсами и тонированными стёклами. На первый взгляд, машина напоминала угловатую черепаху. Только вот ездила, наверное, пошустрее.

— Вот и он! — гордо указал на автомобиль Бурундуков с таким видом, будто лично создал броневик. — Модель «Зубр». Выдерживает прямое попадание авиационной ракеты.

— И стёкла? — спросил я, обходя автомобиль.

Выглядел он, и правда, потрясно. Даже трудно поверить, что мне предоставили его в личное пользование. Похоже, меня, и правда, ценили.

— Обижаете, товарищ, — расплылся коротышка.

— А колёса?

— Сплошная огнеупорная резина, так что не лопнут и не сгорят. Но порвать, конечно, можно. Это минус, признаю.

— Тяжёлая штука, наверное.

— Четыре тонны.

— Ого! Я думал, больше.

— Специальная композитная полимерная броня. Облегчённая.

— Прямо супергеройская тачка какая-то. Сколько выжимает?

— Разгоняется медленно, зато двести выдаёт.

— Небось ещё и летает?

— Это уж как положено, — кивнул Бурундуков. — И, кстати, весьма маневренная. Я опробовал оба режима. Вам не предлагаю. Всё-таки, моя работа.

— А я бы не отказался.

— К такой крошке привыкнуть надо.

— Так вы ж сами сказали, что только раз на ней погоняли.

— У меня опыт.

Я не стал продолжать эту дискуссию, но про себя решил, что непременно потренируюсь водить этого чёрного монстра.

Вместо этого сказал:

— Значит, вас приписали к спецотделу?

— Именно так. И меня, и малышку эту. Оба поступаем в ваше распоряжение, дорогой товарищ Громов. Так что приказывайте — не стесняйтесь.

Я прикинул, не вернуться ли почитать выданные мне бумаги, но, кажется, в них ничего конкретного не было, так что можно и отложить. Да и график тренировок нарушать не хотелось. Хоть меня, в некотором смысле, и повысили, но обучение никто не отменял.

— Едем в академию, — сказал я. — У меня скоро по расписанию лекции и практические занятия. Пропускать нельзя.

Коротышка с готовностью кивнул.

— Ни слова больше, начальник! Я вас понял. Запрыгивайте — домчу с ветерком.

Внутри «Зубра» оказалось не так просторно, как можно было подумать, глядя на броневик снаружи.

— Маловат салон-то, — заметил я.

— Так тут столько оружия понапихано, — отозвался Бурундуков, заводя мотор. — Настоящий арсенал на колёсах. Это ж изначально как штурмовая машина проектировалось. Это уж потом такой вот гражданский вариант создали. Но огневая мощь у нас — ого-го! Надеюсь, не пригодится, конечно. Я ещё не во всём разобрался, тем более. Но сделаю — зуб даю. Пристегнитесь, дорогой коллега. Безопасность допрежь всего.

С этим я был полностью согласен. Едва накинул ремень, тачка тронулась и покатилась между рядами припаркованных машин к выходу. Как только выбрались на дорогу, Бурундуков прибавил газу, и мы помчались вдоль домов, ловко обходя попадавшиеся по пути автомобили.

— Мягонько идёт, да? — проговорил мой водитель, скалясь в лобовое стекло. — Отличная подвеска. Никакие ухабы не страшны. Надо будет за городом погонять.

Вскоре мы выбрались на шоссе. Подгадав момент, когда перед нами не будет машин, Бурундуков небрежно повёл рукой, и в воздухе открылся переливающийся разными цветами портал. Коротышка втопил педаль газа, «Зубр» рванул вперёд и через три секунды влетел в пространственную аномалию.

Оказались мы недалеко от академии. Что говорило о немалом уровне Дара моего водителя. Я взглянул на его лацкан, но рангового значка не заметил. Хм, странно. Большинство одарённых носило свои метки с гордостью. Может, Бурундуков скрывал свои способности?

Доставил он меня прямо к жилому корпусу. Сказал:

— Телефончик запишите, товарищ. Чтобы вызывать меня, аки Сивку-Бурку. Позовёте — и явлюсь. На быстрый набор поставьте, если угодно послушать моего совета.

— Так и сделаю, — пообещал я.

Обзаведшись номером водителя, я вылез из машины, и «Зубр» немедленно тронулся в обратный путь.

В корпусе меня встретил Булкин.

— Видел, на чём ты приехал, — сообщил он. — В окно. Нефиговая тачка! Откуда такая?

— Выдали во временное пользование, — ответил я уклончиво.

— Темнишь ты, Влад, — укоризненно произнёс Булкин. — Ну, да ладно. Если секрет, то не лезу. Тебя Потапова искала. Недовольна была, что не нашла.

Я проверил вызовы на планшете, но ни одного не было. Хм… Ну, значит, не срочно. Зато подходило время занятий с Кадахмирой, так что я отправился перекусить в столовую, а затем — сразу в отведённую нам аудиторию.

Орочиха была на месте. Взглянула на часы.

— Ты вовремя, — сказала она недовольно. — Что я тебе говорила о пунктуальности?

— Простите, товарищ. Виноват.

— Может, для тебя это мелочи, но в нашем мире такое пренебрежение традициями создаст тебе не самый лучший образ. Ладно, садись. Начнём с лекции о культурных ценностях. Ввернёшь при случае в разговоре, чтобы сойти за умного. Наши обожают, когда люди интересуются такими вещами.

Спустя час Кадахмира предложила перейти к ментальному внедрению с ускоренным языковым курсом, но я отказался.

Не хотел, чтобы в моей голове кто-то или что-то лишний раз копалось. В ней важные сведения, и её нужно беречь. Вместо этого получил доступ к виртуальной обучающей среде, работающей в процессе сновидения. Это было менее эффективно, но и безопасность выше.

Когда занятие закончилось, Кадахмиры в аудитории не было. Очевидно, орочиха оставила меня одного и отправилась по своим делам. Оставив оборудование, я отправился поужинать, а остаток дня провёл, перечитывая материалы лекций, что у меня были, и заучивая лексику гратхов. В общем, зря времени не терял.

Около десяти объявилась Потапова. Потащила меня на полигон отрабатывать виртуальные поединки. О том, зачем искала днём, не сказала ни слова. Зато загоняла знатно. В свою комнату я ввалился едва живой. Принял душ, залез в кровать и сразу вырубился.

Утром меня разбудил настойчивый телефонный звонок. Это был Козлов.

— Слушаю, — проговорил я, принимая вызов.

— Влад, жду тебя в Управлении, — без предисловий объявил шеф. — Приезжай, как сможешь.

— Есть, — в тон ему ответил я.

На завтрак времени явно не было, так что я навестил ванную комнату, оделся и вызвал Бурундукова. Водила явился через две минуты после того, как я вышел на крыльцо. Даже дверь мне открыл.

— Милости прошу, начальник, — проговорил он, лыбясь. — Куда едем?

— В Управление.

— Понял-принял.

Хлопнув дверью, коротышка запрыгнул на место водителя и дал по газам. Мы покатили к воротам академии.

Глава 5

В Управлении Козлов встретил меня в кабинете.

— Надеюсь, тебя порадует новость, — сказал он, как только мы обменялись приветствиями. — Тебе присвоено звание помощника комиссара государственной безопасности первого ранга.

— Ого! — слова начальника меня удивили. Никогда не пытался сделать карьеру — просто служил Родине и не думал подниматься, а тут меня прямо тащили вверх. — Даже не знал, что такое звание существует.

Козлов понимающе кивнул.

— Иерархическая структура КГБ вообще известна не многим, — сказал он, протягивая мне бумагу. — Ознакомься и подпиши. Это приказ о присвоении тебе звания.

Я пробежал глазами документ. Козлов протянул мне ручку, чтобы я поставил внизу листка автограф.

— А чьим именно помощником я назначен, Виктор Викторович?

— Моим, конечно. Чьим же ещё?

— Да, логично. Должен был сам догадаться.

Стало быть, Козлов и есть комиссар первого ранга. Буду иметь в виду.

— Это специальное звание, применяемое в рамках особо важных для страны проектов, — пояснил начальник, убирая подписанный приказ в кожаную папку. — Я сам его только сегодня получил. Так что нас обоих — с повышением. Впрочем, учитывая, благодаря чему это произошло, радоваться особо нет смысла.

Да, если бы наш мир не осаждали эмиссары, новых званий нам было бы не видать. Мне, во всяком случае.

— Виктор Викторович, я вот о чём хотел поговорить. Надо бы экипировать сотрудников Спецотдела соответственно поставленным задачам.

— Полностью согласен. Обычными пукалками с нашими врагами не справиться. Я и сам об этом успел подумать, но решил, что выбор оружия лучше предоставить тебе, — Козлов нажал кнопку интеркома и проговорил: — Вызови ко мне майора Соколову, — затем откинулся в кресле, сцепив пальцы в замок. — У нас есть кое-какие разработки, неплохо прошедшие испытания. Экспериментальное оружие. Я думаю, тебе понравится. Для обычной работы оно слишком… сильное. А вот против некродов должно подойти.

— Вы проверяли его действие на галодах? — спросил я.

— Было дело. Наповал не разит, но повреждения наносит существенные. Технических подробностей даже я не знаю. Особый отдел занимался созданием, все детали засекречены.

Что ж, вот и ясно, что случилось с прежними «образцами» эмиссаров, которые были захвачены КГБ. По крайней мере, с некоторыми.

Соколова вошла в кабинет минуты через три.

— Привет, Влад. Товарищ Козлов.

— Добрый день. Покажите своему подопечному арсенал. Его интересует образец номер двенадцать из особого реестра.

Соколова нахмурилась.

— Но мне понадобится допуск.

— Конечно, — спохватился Козлов. — Сейчас выпишу.

Пока он оформлял бланк, девушка обратилась ко мне:

— Хорошо, что заехал. Не пришлось тебя вытаскивать из академии. У нас сегодня дело. Помнишь, я тебе говорила об открытии Дворца пионеров в Королёве?

Я кивнул.

— Конечно, помню.

Как раз не помешает зарядиться позитивной энергией.

— После арсенала поедем туда. Прибудем заранее, чтобы ты успел подготовиться. Текст несложный, выучишь быстро.

— Вот пропуск, — сказал Козлов, вручая Соколовой бумагу. — Удачи.

Последнее слово было адресовано мне.

Спустя несколько минут мы уже проходили контроль перед массивной металлической дверью. Когда нас впустили в просторное помещение, я быстро осмотрелся.

Три стены были заставлены стеллажами, на которых красовалось оружие. Большую часть я никогда не видел, но имелось и то, что использовалось в академии. Несколько образцов попадались мне в ОГАСе. Настоящая Мекка для поклонников пушек.

— Прошу сюда, — сказал вошедший с нами парень в белом халате. — Нужный вам экземпляр находится здесь.

Он провёл нас мимо большей части стеллажей и остановился перед дальней стеной. Снял со стенда большой пистолет, взвесил в руке и улыбнулся.

— Это оружие нового поколения. Чем и как стреляет, сказать не могу — секрет. Но как пользоваться, покажу. За мной, товарищи.

Оказалось, что справа имеется дверь, ведущая в большой тир.

Остановившись перед стойкой, парень положил на неё пистолет и вдавил кнопку, отвечающую за приближение мишени. Когда цель подъехала к нам метров на двадцать, сотрудник взял оружие, двинул предохранитель и прицелился.

— Хватает на восемьсот выстрелов, — проговорил он, не спеша открывать огонь. — Потом нужно сдавать на подзарядку.

— То есть, никаких обойм? — спросил я.

Честно говоря, ожидал увидеть более массивное оружие. Вроде винтовки. Но если пистолет имеет достаточную убойную силу, это даже лучше.

— Нет, — ответил парень. — Всё встроено. При попытке вскрыть корпус, оружие самоуничтожается. Взрыв весьма мощный, так что не советую в нём ковыряться. Мы тщательно храним секреты.

Едва договорив, парень нажал на спусковой крючок, в воздухе промелькнуло что-то ярко-красное, и мишень мгновенно испарилась.

— Заряд срабатывает при любом соприкосновении, — прокомментировал парень, удовлетворённо улыбнувшись. — Так что пробить препятствие и поразить цель за ним не удастся.

— Ну, зато само препятствие, как я вижу, устраняется на раз.

— О, да! Причём не важно, из какого оно материала. Заряд поражает всё. Давайте покажу.

Наш провожатый поколдовал над пультом, и место прежней мишени заняла металлическая плита.

— Это бронепластина максимальной прочности, — сказал парень. — Прошу, товарищ. Предохранитель вот здесь.

— Да, я помню.

Прицелившись, я плавно нажал спусковой крючок.

Доля секунды — и от пластины не осталось ничего!

— Прямо молекулярный дезинтегратор какой-то! — сказал я.

Пушка, и правда, впечатляла. Но хотелось бы увидеть, насколько она эффективна против плоти эмиссаров.

— Можно и так сказать, — согласился парень. — Будете делать заказ?

— А на органических образцах нельзя посмотреть действие?

— Увы, сейчас их нет в наличии. Но могу показать запись испытаний.

— Было бы здорово.

— Могу я убедиться в том, что у вас есть допуск к материалам?

Мы с Соколовой показали ему наши удостоверения.

— Боюсь, вам придётся выйти, майор, — извиняющимся тоном проговорил парень.

Девушка удивлённо подняла брови.

— Вы серьёзно?

— Увы. Мне очень жаль.

— Что ж… Ладно. Подожду снаружи.

Кивнув мне, Соколова удалилась.

— Сюда, товарищ, — сказал мне работник тира.

Он подвёл меня к стене, на которой располагался большой плоский экран. Спустя пару минут, в течение которых сотрудник особого оружейного отдела вводил данные, на экране появилась запись: вместо мишени висел частично трансформировавшийся эмиссар. Он не шевелился — значит, был усыплён.

— Разумеется, всё это подпадает под обязательство о неразглашении, — предупредил сотрудник.

— Само собой.

Через полминуты по телу некрода был произведён выстрел.

Меня предупредили, что новое оружие чужих не убивает наповал, и всё равно эффект оказался потрясающим: с торса твари словно сдёрнули всю кожу и плоть, обнажив скелет и внутренние органы!

Чудище осталось висеть неподвижно.

— Жизненные показатели снизились на двадцать… тридцать… сорок шесть… нет, сорок восемь процентов, — приглушённо проговорил голос на записи.

Второй залп уничтожил органы и грудную клетку. Стал виден обнажившийся хребет.

— Вот и всё, — прокомментировал мой провожатый, выключая монитор. — Хватило двух выстрелов. Но это прицельная стрельба по неподвижной мишени. В реальном бою многое будет зависеть от меткости стрелка и передвижений твари. Конечности отлетают на раз, а вот для летального исхода может понадобиться от трёх до пяти попаданий.

Что ж, это очень неплохо. Даже отлично. А если со временем ещё и укрепить эти пушки рунами, у эмиссаров вообще не останется шансов.

— Мне нужно это оружие, — сказал я. — Сколько у вас есть?

— Только опытные образцы. Делайте заявку, получайте одобрение, и мы запустим производство. Но сразу оговорюсь, что дело это небыстрое.

— Думаю, для начала понадобится шесть таких пушек.

Парень покачал головой.

— Наверное, я неточно выразился. Производство одного «Василиска» занимает минимум пару недель. Это ведь ручная сборка, а не штамповка.

Чёрт! Долговато. С другой стороны, лучше подождать, чем обходиться вообще без этих игрушек.

— Ничего, — сказал я. — Оно того стоит.

Когда мы вышли в комнату, где меня ждала Соколова, я спросил:

— Надо подать заявку на эти штуки. Есть у нас время?

Девушка взглянула на часы.

— Думаю, да.

Про то, что мне показывал на экране сотрудник отдела, она речь даже не заводила.

Козлов встретил меня вопросом:

— Ну как, пригодится тебе новинка?

— Само собой, — искренне ответил я. — Вы сами видели, что они творят?

— Конечно. Поэтому тебе их и посоветовал.

— Только надо оформить заявку на производство. Мне бы штук шесть получить.

— Заявку-то мы подадим, — вздохнул Козлов. — Но не уверен, что получим добро на такое количество. В данном случае не всё зависит от наших хотелок. Но постараюсь продавить, что смогу.

Я кивнул. Опыт подсказывал, что всегда нужно просить больше, чем нужно. Тогда есть шанс что-то урвать. Шесть «Василисков» — это, конечно, с избытком. Спецотделу ведь не с армией эмиссаров предстояло биться. Скорее всего, с одной целью зараз. Ну, максимум — с двумя.

Заполнение бумаг заняло минут двадцать. После чего мы с майором отправились в Королёв. Не на «Зубре», а на обычной машине управления. Видимо, чтобы не привлекать внимания. Правда, с нами был ещё один автомобиль — с охраной.

По пути Соколова всучила мне листок с набранным текстом, чтобы я начал учить. Значит, беседа не предполагалась. Это меня устраивало, ибо я ощущал небольшую неловкость из-за того, что девушку выставили из арсенальной, пока показывали мне видео с испытанием «Василиска». Всё-таки, она мой куратор, а значит, вроде как, начальство. Хотя сейчас уже трудно сказать. Учитывая моё повышение до помощника Козлова, наверное, субординация малость изменились. И всё же, обязанности Соколовой по моей подготовке к отправке в мир гратхов никто не отменял. Ситуация складывалась двусмысленная. Для неё, по крайней мере. Потому что меня всё устраивало, и пересматривать наши отношения я не собирался.

По прибытии в город меня сразу взяли в оборот.

Дворец пионеров выглядел внушительно. Монументальная архитектура, белый мрамор, барельефы и скульптуры — средств и труда в новое здание вложили немало. От души, так сказать.

Перед входом развевались флаги советских республик. Из выставленных на крыльце колонок лилась торжественная музыка. Но народу практически не было. Видимо, участников мероприятия должны были доставить позже.

Меня провели в большой актовый зал, где уже расположилась часть приглашённых и чиновников, участвующих в открытии дворца. Я примостился на заднем ряду кресел, чтобы спокойно выучить текст выступления. Пару раз ко мне подбегала девушка-организатор — уточняла, всё ли в порядке, и помню ли я, за кем выступаю.

Соколова куда-то делась. Объявилась она только за четверть часа до начала мероприятия. Спросила кратко:

— Готов?

— Всегда готов. Как Гагарин и Титов.

— Отлично. Тогда пошли.

Я уже решил было, что открытие будет проходить в актовом зале, но оказалось, что там лишь собирались спикеры.

Когда мы вышли на крыльцо, стало ясно, что площадь перед дворцом заполнена пионерскими отрядами. Вожатые держали таблички с номерами школ.

Народу собралось изрядно. Что меня радовало, ибо это означало, что я смогу существенно пополнить свой запас положительной энергии.

— Помнишь, когда твой выход? — шепнула Соколова.

Я кивнул.

— Конечно.

Мне предстояло выступать не в числе первых, ясное дело. Сначала шли члены муниципалитета, городского управления и так далее. Так что, пока до меня дошла очередь, ждать пришлось больше часа.

Но меня это вполне устраивало. Пока выходившие к микрофону толкали речи, я считывал эмоциональный фон собравшихся перед дворцом. Людям требовалось время, чтобы разогнаться, так сказать. И нужно было поймать момент, когда в них поднимутся радость, воодушевление и так далее — всё, что мне требуется. И успеть поглотить это до того, как пионеры устанут от долгого мероприятия и начнут испытывать раздражение. Это, конечно, тоже пища, но сюда я приехал для позитива.

Выступления чиновников перемежались выступлениями местной самодеятельности. Члены всяких танцевальных, песенных, гимнастических и прочих кружков демонстрировали своё искусство. Так что мероприятие грозило здорово затянуться.

Примерно через двадцать минут после начала я понял, что эмоциональный фон толпы начал повышаться. Людей постепенно охватывало возбуждение. Особенно во время выступлений кружков. Так что я впитывал его, следя за тем, чтобы соблюсти баланс и сделать небольшой запас на будущее. Тут главное не переборщить, а то станешь слишком позитивным и оптимистичным, а это чревато склонностью к неверной оценке ситуации. В бою подобное может стать роковым, ибо напрочь убирает инстинкт самосохранения и бьёт по критическому мышлению.

Примерно через час с небольшим пионеры начали уставать. А к тому моменту, как очередь дошла до меня, впитывать уже было нечего: толпа выдохлась.

Моя речь была недолгой. Выдавая заученные фразы, я чувствовал, как люди теряют концентрацию, видел, как дети вертят головами и украдкой перешёптываются.

После меня шли ещё три выступления, а затем какой-то бюрократ перерезал широкую алую ленточку, символически объявляя дворец открытым.

Наконец-то!

По толпе прокатилась волна облегчения. Воздух наполнился аплодисментами.

Я бы и сам утомился, если б не накачался позитивом.

— Пора, — шепнула мне Соколова, беря под локоть. — На этом твоя сегодняшняя миссия окончена.

На обратном пути мы не разговаривали. Я ощущал исходившую от девушки отстранённость. Видимо, она понимала, что наши пути скоро разойдутся.

Думать об этом не хотелось: я успел привыкнуть к майору.

Послезавтра мне предстояло ослепнуть, чтобы вернуть долг Чупе. Не знаю, как буду это объяснять. Но увильнуть не удастся. Так что перед этим нужно успеть смотаться на кладбище — пополнить запас негативной энергии и уравновеситься. Кроме того, я собирался попробовать кое-что новенькое. Вернее, утраченное в этом мире старое.

Руны. Если мне удастся вернуть эту технику, оружие Спецотдела сразу выйдет на качественно новый уровень. Тогда и «Василисков» меньше потребуется, и бойцов. Раздувать штат я не планировал. Большим количеством персонала трудно управлять, и всегда кто-нибудь оказывается не при деле. А бездельники мне, ясное дело, не нужны. Дело нам предстоит ответственное, и на него нужно бросить все силы. В конце концов, на кону безопасность всего человеческого рода.

Думал ли я когда-нибудь, что так получится? Что я окажусь на передовой борьбы за существование целой планеты?

Ни в коем разе!

Нравится ли мне это?

Однозначно нет.

Но долг и ответственность — не те вещи, от которых можно просто взять и отказаться, потому что «неохота». По крайней мере, это точно не мой вариант.

В Управлении я попрощался с Соколовой и пересел в свой броневик.

— Ну, как съездили, дорогой товарищ? — бодро осведомился Бурундуков. — Всё тип-топ?

— Да, отлично.

— Вот и славненько. Куда теперь, начальник? В академию — постигать азы, грызть гранит и всё такое?

— Не совсем. Сначала заедем на кладбище.

— Родственников навестить решили? Это правильно. Дело хорошее. На какое едем?

— На то, что ближе.

Бурундуков бросил на меня через зеркало удивлённый взгляд.

— Простите, начальник, не понял.

— Прогулки по таким местам меня умиротворяют.

— Ах, вот оно что… Ладно, сейчас погляжу, которое кладбище тут ближе.

Спустя пару минут мы выехали с паркинга и покатили через город. Путь занял от силы четверть часа.

— Я вас тут подожду, если не возражаете, — сказал Бурундуков, останавливаясь перед решётчатой оградой. — У меня такие места вызывают грусть-тоску.

— Не у вас одного, — отозвался я, вылезая из «Зубра».

Отсутствие водителя меня более, чем устраивало. Ибо, помимо сбора негативной энергии, я собирался попробовать кое-что ещё. Важное, а в свете последних событий ещё и крайне актуальное.

Глава 6

Шагая по аллее, я настраивался на энергетические потоки, пропитавшие почву, деревья, могильные камни и сам воздух кладбища. Такие вот поглощения никакого удовольствия не доставляют. Ведь анимансер пропускает через себя горе, скорбь и боль тысяч людей. Но делать нечего — приходится терпеть.

Вскоре я свернул на боковую дорожку и двинулся вдоль канавы, выискивая укромное местечко. Затем перешёл узкий деревянный мостик и углубился в подобие рощи.

Наконец, вокруг стало совсем тихо, если не считать шумевшего в кронах росших повсюду дубов и клёнов ветра. Поблизости не было никого. Несколько покрытых ягодами рябин скрывали меня со стороны дорожки.

Пора!

Присев, я погрузил пальцы обеих рук в землю и закрыл глаза. Первым делом проделал дыхательное упражнение. При поглощении негатива требуется максимальная концентрация, иначе можно перейти черту и набрать слишком много.

Спустя минуту в меня потекла энергия. Я тщательно отслеживал интенсивность потока. Когда баланс был восстановлен, сразу остановился.

Так, теперь надо немного подождать, чтобы две стихии уравновесили друг друга, превратившись в то, что мне нужно, — магическую силу. Я присел на лавочку, сколоченную из торчавшего из земли полена и короткой доски.

Ну, вот и всё!

Теперь можно проверить, получится ли у меня сотворить первую в этом мире руну.

Подняв руки, я сложил пальцы в подобие индийской мудры и пустил по ним магическую энергию.

Процесс требовал максимального сосредоточения. Вообще, эта техника одна из самых сложных, ибо руна должна быть не только создана, но и закреплена, чтобы существовать автономно. Соответственно, для этого нужно немало энергии. Поэтому я и запасался. Сейчас большая часть получившейся из сочетания позитивных и негативных эмоций магии будет потрачена на руну. Если получится, конечно.

В воздухе начали образовываться светящиеся линии. Словно кто-то невидимый чертил. Вот они соприкоснулись и пересеклись, пошли дальше, образуя новые фигуры.

Магическая руна, или глифа, это не просто три-четыре чёрточки. Это сложная схема, в которой зашифрован определённый алгоритм. И сотворить её совсем не просто. Я потратил не один год, чтобы овладеть данной техникой. Зато теперь уверенно чертил в воздухе элементы конструкта, которые постепенно сливались в единое целое.

На одну руну ушло минут двадцать. Но главное — у меня получилось! Теперь я мог усилить «Василисков», и Спецотделу будет, что противопоставить эмиссарам. Даже обычный человек сможет раскатать этих тварей!

Протянув руку, я «взял» из воздуха руну.

— Чупа, сохрани.

Фамильяр не стал появляться, но отлично меня услышал. Светящаяся фигура исчезла, отправившись в подпространство.

Теперь можно и в академию.

Прибыв на место, я отпустил Бурундукова и направился в кабинет, где у меня была назначена встреча с Кадахмирой. Но в коридоре наткнулся на шедшую мне навстречу Киру Шувалову. Рядом с ней шагал не кто иной, как Арсений! Неспящий криптозоолог, с которым я встретился в закрытом городе. Мой недавний сосед.

— Привет! — удивился тот, узнав меня.

Оба остановились.

— Ты тут какими судьбами? — спросил я, переводя взгляд с него на девушку.

— Да вот, заехал сестру проведать. Я ведь тоже тут учился. В своё время.

— Вы что, знакомы? — приподняла брови Шувалова.

— Получается, да, — сказал я.

Вот так встреча. Не ожидал. Значит, Кира и этот странный спец по иномировым тварям родственники. Кто бы мог подумать!

— Я, собственно, уже уезжаю, — сказал Арсений. — А так — был бы рад поболтать. У меня в Москве новое назначение, вырвался буквально на часок.

— Да ничего. Мне всё равно на занятие нужно идти.

Попрощавшись с неспящим, я поспешил дальше по коридору. Вот, кого было бы неплохо заиметь в Спецотделе. Да и Кира пригодилась бы.

Очередная лекция Кадахмиры длилась почти два часа. Потом мне дали перерыв, чтобы подкрепиться, и потащили на практику по фехтованию. Я думал, на этом всё и кончится, но не тут-то было. Последним аккордом стала виртуальная симуляция, в которой мне пришлось участвовать в светском мероприятии. И это стало настоящей проверкой того, как я усваивал этикет гратхов, ибо каждый раз, когда я ошибался, по мне проходил электрический разряд. Не слишком сильный, нодовольно чувствительный.

Наконец, меня отпустили, и я уже решил было, что смогу передохнуть, но тут позвонил Аксёнов и попросил вернуться в Управление. Зачем именно, не уточнил.

Пришлось вызвать Бурундукова и ехать. Благо, дорога через портал была недолгой, и вскоре мы уже заезжали на подземный паркинг Управления.

Как только я вылез из машины, справа раздался незнакомый голос:

— Прошу прощения! Вы ведь товарищ Громов? Подождите, пожалуйста!

Повернув голову, я увидел быстро приближающуюся ко мне девушку.

На вид — около двадцати пяти.

Ума не приложу, как она ухитрилась перехватить меня на подземной парковке. Откуда вообще могла знать, что я приеду в Управление именно сейчас? Бурундуков вывел портал прямо на нижний уровень, и я никого не предупреждал о своём приезде. Сейчас, когда я выбрался из броневика с тонированными стёклами, приближающаяся к нам красотка выглядела эпично и немного настораживающе. Подтянутая, довольно высокая. Тёмно-русые волосы собраны в хвост, приталенный костюм-двойка, зелёный значок на лацкане.

И вообще непонятно, откуда она взялась.

— О, какая чудесная встреча! — восхитился Бурундуков, хлопая водительской дверцей. — Не иначе, как сама судьба свела нас вместе!

Девушка остановилась в метре от нас.

— Товарищ Громов? — повторила она.

— Он самый, — я изучающе смотрел на одарённую. — Чем могу быть полезен?

— А польза от дорогого товарища Громова безмерна! — воскликнул водитель. Что интересно, мой напарник был собран и готов к любым поворотам. Настоящий профессионал.

— Сержант Ирина Рудницкая, — представилась девушка, глядя на меня в упор. — Прибыла на собеседование. Готова вступить в «Грань» при наличии свободных мест.

Я мысленно перебрал досье кандидатов.

Никакой Рудницкой в списке не значилось.

— А разве я вас приглашал, Ирина?

— Нет, — без тени улыбки ответила девушка. — Приглашение сброшено товарищем Аксёновым.

— Разлюбезный наш товарищ Аксёнов! — обрадовался Бурундуков, решивший вдруг порыться в багажном отделении «Зубра». — Ум, честь и совесть нашей эпохи! Образец исполнительности!

Я сделал знак водителю, чтобы тот замолчал.

И обратился к девушке:

— Думаю, товарищ Аксёнов действовал по моему поручению. Идёмте в мой кабинет, поговорим в более комфортных условиях.

— Если что, я на связи, дорогой мой товарищ! — сообщил Бурундуков, ворочая что-то тяжёлое в багажнике. — К труду и обороне всегда готов!

Рудницкая с образцовым хладнокровием реагировала на моего шофёра.

Что вызывало невольное восхищение.

Мы поднялись на лифте до уровней, принадлежащих Проекту 786. Там Рудницкой пришлось предъявить пропуск, по которому молчаливый охранник провёл сканером.

Аксёнов был погружён в аналитическую работу. Это я понял сразу по развёрнутым на экране таблицам, сосредоточенному взгляду новы и смартфону, на который постоянно приходили текстовые сообщения. На нас мужик даже не посмотрел, ограничившись приветственным кивком. В будущем я, конечно, переведу его в другой кабинет, чтобы не мешал. Но сейчас отдел пустует, и мне приходится постоянно держать контакт со своим помощником.

— Присаживайтесь, — я указал Рудницкой на свободный стул. — Как вы узнали, что я приеду, Ирина? Почему ждали внизу, а не здесь?

— Вы прибыли точно по графику, товарищ Громов, — без тени улыбки произнесла девушка. — Я предположила, что вы можете отправиться не в кабинет, а к полигону или арсеналу. Или в другой отдел Проекта. И решила перехватить вас сразу, чтобы не терять время попусту.

— Неспящая? — уточнил я.

Аксёнов хмыкнул.

— С чего вы решили? — удивилась собеседница.

— Манера общения.

— Нет, я из энергетов. Специализируюсь на электричестве. Это написано в моём досье.

Бросив злобный взгляд на Аксёнова, я честно признался:

— Не читал. Извините, Ирина. У нас отдел только формируется, и дел невпроворот. Приглашение, как я подозреваю, вы получили от этого вот товарища, который даже не удосужился меня предупредить.

— Досье сброшено час назад, — парировал Аксёнов. — Можешь открыть и просмотреть.

Мы успели перейти на «ты».

Посмотрев на таймер в углу экрана, я покачал головой. Осталось меньше часа до общего собрания «Грани», на которое придут переведённые в спецотдел сотрудники.

— Электричество, — я задумчиво посмотрел на Рудницкую. — Боевое применение?

— Не только, — ответила потенциальная сотрудница. — Перепады в электросетях, запуск автомобиля без ключа зажигания, контроль напряжения… Я могу делать всё.

Стало интересно.

— И обесточить целый квартал?

— Если потребуется, — девушка даже глазом не моргнула.

Открывались потрясающие перспективы.

Но я должен был предупредить Рудницкую о последствиях её выбора.

— Ирина, не стану скрывать, мне пригодится такой специалист. Я не читал ваше досье, но доверяю своему аналитику, — ловлю на себе довольный взгляд Аксёнова. — Должен предупредить, что наш отдел будет регулярно сталкиваться… с очень опасными существами. Для борьбы с ними «Грань» и создаётся.

— Мы будем заниматься ликвидацией неизвестных биологических организмов? — уточнила Рудницкая.

— Вроде того, — уклончиво ответил я. — Но они гораздо опаснее всего, с чем вы сталкивались на Земле. Всё ещё хотите у нас работать?

Девушка-энергет уверенно кивнула.

— Тогда добро пожаловать в «Грань», — я протянул собеседнице руку. — И далеко не убегайте, у нас скоро совещание.

* * *

Я обычно не верю в роковые совпадения, но как ещё назвать мою встречу с Арсением Шуваловым в Москве? Арсений был моим соседом в закрытом городе, а теперь выясняется, что он брат Киры. Теперь, конечно, я улавливаю определённое семейное сходство.

А главное что?

Арсений Шувалов — криптозоолог.

Неспящий.

Это означает, что в Проекте работает учёный, способный круглосуточно решать поставленные руководством задачи. Мозг Шувалова никогда не отдыхает, это машина для вычислений.

Стоп, а почему я решил, что Арсений задействован в Проекте?

Да, он работал в НИИ, где проводились исследования менгира и всего, что с ним связано. Да, он имел отношение к эмиссару. Предположительно имел. Но это мог быть приглашённый специалист, находящийся под подпиской о неразглашении.

У меня появилась возможность выйти на Арсения через Киру. Я могу привлечь в спецотдел ценного сотрудника, который поможет лучше разобраться в том, как эмиссары перестраивают человеческие тела. А это важно. Чем глубже я понимаю своих врагов, тем лучше умею их убивать.

И да, я хочу выяснить, где находятся пределы возможностей эмиссаров.

Я ведь ни разу не встречался с полностью сформированной особью, вселившейся в ментора. Просто потому, что в прошлом мире не было такого количества одарённых.

Делаю себе отметку на будущее — навести справки о Шуваловых. Мне нужно выяснить, что это за семья, на кого сейчас работает Арсений и насколько он заинтересован в потенциальном переходе. Озадачу Аксёнова. Теперь у меня есть аналитик, пусть отдувается.

Обо всём этом я размышлял, наблюдая за прибывающими людьми.

Собрание я назначил на дневное время. Прикинул, что сразу после этого люди могут отправиться в столовую и перекусить. Помимо Аксёнова, Рудницкой и моего чудо-шофёра начали подтягиваться и другие личности, с которыми я успел провести предварительные беседы. Подъехали Зимина, Жуков и Михайлов.

Прибыл весьма интересный тип Стас Коротких, обладающий способностями регенерата. Такого человека всегда нужно иметь под рукой, учитывая специфику нашей работы. Стаса перевели из военного госпиталя, выдернув прямо из отпуска. Коротких отдыхал во Вьетнаме, прилетел пару дней назад и отправился к родителям на дачу, где вознамерился пожарить шашлыки. Там его и выловили подчинённые Козлова.

Ещё пара физиков, закадычные друзья с детства. Я успел вскользь изучить их досье, читая по диагонали. Матвей Рубцов и Максим Тополь. Очень колоритные персонажи. Росли в одном дворе, учились в одной школе. Вместе пошли служить, успели повоевать в Ливане, вернулись с боевыми наградами. Продолжили свой путь, но уже в КГБ. И тоже в одном подразделении. Оба — мускулистые, с идеальными телами. Пышущие здоровьем, как и все физики. Шутники-балагуры, постоянно травят анекдоты и подкалывают друг друга. Никогда бы не подумал, что эти ребята насмотрелись разной жути за свои неполные двадцать семь.

Скромно просочился в кабинет Виталий Каплан, нова и запредельно крутой боец-рукопашник. Этот был диверсантом, имел опыт работы в тылу врага, говорил на пяти языках, но никакими сверхспособностями не обладал. Если не считать сверхспособностями мастерское владение единоборствами, ножевым боем и огромным количеством техник с удавками, иглами, кастетами. Всё это не означало, что Каплан далёк от огнестрельного оружия. Напротив, этот товарищ стрелял из всего, что имеет ствол и спусковой крючок. Кроме того, умел обращаться со взрывчатыми веществами, изготавливать их из подручных средств, добытых в аптеке или хозяйственном магазине. При этом Виталик был человеком тихим, скучным и совершенно неприметным. Худощавым, даже костлявым. Двигался экономно, мягко, словно перетекал из одной точки в другую.

Эх, я помню времена, когда восточные единоборства в СССР были под запретом. Достаточно вспомнить непростую и во многом драматичную судьбу карате. Поначалу это искусство просачивалось в Союз и даже появилась Центральная школа карате. А затем лавочку прикрыли, начались гонения. В этом же мире ничего подобного не происходило. Никаких перегибов, всё цивилизованно, под контролем. При этом все мастера восточных стилей учтены, внесены в соответствующие базы. Собственно, так я и узнал о существовании Виталика.

Не скажу, что текущий состав — предел моих мечтаний.

Хотелось бы иметь парочку технарей-компьютерщиков, ещё десятка два бойцов, второго рунного мастера и спецов техподдержки. Не помешал бы опытный инструктор наподобие моего павшего учителя. Чтобы выискивал подходящих менталистов, обучал и вводил в строй. Да и что это за отдел, в котором всего один анимансер? Причём шансы отыскать второго стремятся к нулю…

И да, мне потребуются водители броневиков.

Вместе с самими броневиками.

А броневики должны быть защищены рунами, чтобы продвинутые эмиссары не распотрошили их своими когтями. Эти могут.

Но, увы, это лишь мечты.

Народ собрался и ждал приветственной речи.

Я отвлёкся от былых воспоминаний и вернулся в реальность. По идее, народу достаточно, чтобы говорить о создании спецотдела. Необходимый минимум, если нам предстоит вылавливать эмиссаров поодиночке. И совершенно недостаточно для эффективной борьбы с Шестой колонной. Ладно, Москва не сразу строилась.

— Здравствуйте, товарищи! — громко произнёс я. Воцарилась тишина. — Напомню, что меня зовут Владленом Громовым, и я ваш новый руководитель. Добро пожаловать в «Грань».

Раздались жидкие аплодисменты.

— Все вы успели получить допуски, перевелись из своих подразделений и управлений, практически уладили необходимые формальности, — я сделал небольшую паузу. В моём мире всё это заняло бы несравненно больше времени. А тут — автоматизация, нейросети, цифровое государство. — И мы сейчас можем говорить откровенно. «Грань» — это спецподразделение по борьбе с эмиссарами, вселяющимися в тела людей и перекраивающими их… в соответствии со своими задачами.

— Можно вопрос? — поднял руку Михайлов.

— Слушаю.

— Изначально речь шла о каких-то… монстрах. Я думал, это инопланетные хищники. А тут всё как-то усложнилось.

Я кивнул:

— Усложнилось. Теперь вы обладаете полнотой допуска, и я могу говорить правду. Мы столкнулись с существами, которые умеют путешествовать через… нематериальный план реальности… вселяться в обычных людей и запускать необратимые изменения в их организмах. Иными словами, начинается полная трансформация, разбитая на стадии.

— Получается, они разумны? — раздался голос Зиминой.

— Именно так и получается, — кивнул я. — Скажу больше: речь идёт о воплощениях некродов в нашем мире. Эта раса не пользуется порталами, но с их вторжением по факту мы уже столкнулись.

Нравится мне эта реальность.

Когда мне подобное задвинул учитель, открывший дорогу к умениям анимансера, у меня глаза на лоб вылезли. А эти сидят, хмурятся, но в целом… Принимают. А всё потому, что живут на планете с менгирами, порталами и прочими повсеместными чудесами.

— А теперь, — продолжил я, — мы поговорим о том, как их убивать и допрашивать.

Глава 7

Мы проговорили около двух часов.

Я опасался вопросов по поводу моей осведомлённости в сфере истребления чужих, поэтому скармливал информацию дозированно. Описывал столкновения с врагами в этом мире, делая акцент на уязвимостях, а не своих действиях. Затем переключился на цели эмиссаров, тактику внедрения, повадки и потенциальную боевую мощь.

Вопросы мне задавали, но строго по существу.

Пока я видел, что не внушаю особого доверия своим людям. Никто из них не понимал, с какого перепуга меня поставили во главе спецотдела. Уверен, каждый успел просмотреть моё досье в открытом доступе, где значились два неприятных факта. Нулевой опыт работы в «органах» и родственная связь с изменником. В теории каждый мог посмотреть моё выступление на ТВ в записи, где у меня брали интервью по поводу моего отца.

Что тут скажешь?

Авторитет придётся доказывать. Никто не будет уважать командира спецподразделения за красивые глаза. А многие ещё и подумали о том, что Козлов мне оказывает протекцию.

— И какие у нас задачи на текущий момент? — поинтересовалась Рудницкая.

— Их несколько, — сухо ответил я. — Окончательно утрясти все формальности, заявиться на финансирование, разобраться с материальной базой. Прежде всего — вооружением. Мне придётся добрать ещё людей, специалистов… разного профиля. После этого приступим к подготовке. В том числе, на полигоне.

— Много вообще этих эмиссаров обнаружено? — спросил Михайлов.

— Известны два случая. Оба я вам описал. Это были противники на разной ступени развития. Со вторым справиться было сложнее.

— Получается, эмиссары только в СССР проникают? — это вопрос от Жукова.

— Мы этого наверняка знать не можем, — я покачал головой. — Если они вселялись в кого-то за рубежом, особенно в западных странах, сведения будут засекречены. Известно, что их притягивают менгиры.

А ещё чужие знают о моём воплощении.

И очень хотят развоплотить своего врага обратно.

— Мне вот что непонятно, — вступила в разговор Инга Зимина. — Как их вообще можно допрашивать? И как обнаружить этого… эмиссара… если он выглядит, как обычный человек?

— За допросы буду отвечать я. Что касается обнаружения… Есть методы. И не забывайте, что человеческий облик у них только на ранней стадии, до окукливания. Потом эти твари уже себя выдают.

Но это не значит, что эмиссары не могут эволюционировать ещё дальше.

И это не значит, что на финальных стадиях они не научатся вновь шифроваться под людей. В сущности, даже в моём прежнем спецотделе о Шестой колонне знали очень мало. И это несмотря на десятилетия активной борьбы.

— И как выдают? — не унималась Зимина.

— Жрут кого-нибудь! — рассмеялся балагур Тополь.

— С мазиком! — поддержал его Матвей Рубцов.

Оба заржали, но, перехватив от меня строгий взгляд, быстро успокоились.

— А товарищи по-своему правы, — хмыкнул я. — Есть признаки, по которым вычисляются твари. Прежде всего — пропадающие люди. Да, эмиссарам нужно много есть, чтобы продолжать свои трансформации. И соседи по дому для этих целей вполне сгодятся.

Поэтому в прежней жизни мы с особой тщательностью мониторили базы пропавших без вести. Конечно, нарывались и на ушлёпков-маньяков, которые мало чем уступали иномирным чудовищам. Скажу больше: таких случаев было подавляющее большинство. Помню, один гость из африканских стран начал методично вылавливать знакомых и соседей по двору, разделывать и запихивать в холодильники. И никто не замечал. Что интересно, этот утырок влезал в квартиры своих жертв и вытаскивал оттуда новые холодильники, чтобы запасаться провизией. Целый, мать его, хладокомбинат обустроил. Но среди всей этой дичи попадались и наши «клиенты».

А ещё мы искали сообщения коммунальных служб о нездоровой активности в подвалах. Эмиссары любят передвигаться под землёй, используя коммуникации. Вот для всего этого мне и потребуются компьютерщики, работающие в связке с аналитиками.

— Я ж говорил! — обрадовался Тополь.

— Может, у них в своём мире еды не хватает, — предположил Матвей. — Вот и приезжают к нам харчеваться.

— Какое тонкое наблюдение, дорогой вы мой товарищ! — засиял Бурундуков. — Но, боюсь, вы задерживаете своими шутками благородное собрание. Не угодно ли направить силу своей мысли в полезное русло? Так сказать, во имя добра и мира во всём мире!

Несколько секунд Матвей непонимающе смотрел на Бурундукова. Не мог понять, кто кого подкалывает. Опять же, к манере общения портальщика надо привыкнуть.

— Ладно, проехали, — вмешался я. — У нас всюду камеры, нейросети работают, технологии на месте не стоят. Когда наберём в штат спецов, соображающих во всём этом, будет проще. Оперативный штаб начнёт вести наблюдение и выявлять подозрительные случаи. Ваша задача — выезжать на захват или устранение, если потребуется.

— По всей стране? — уточнила Рудницкая.

Хороший вопрос.

— Упор делаем на Москву и сибирские города, близкие к менгирам, — ответил я. — Если они не закрыты, и связь не глушится. План будет разработан, не переживайте.

— Нам потребуется портальщик, — заметил Жуков. — Не только ваш водитель. Автономный портальщик для заброски штурмовых групп в любую точку страны.

— Будет, — кивнул я. — Ещё предложения?

— Мы имеем дело не с людьми, — сказала Рудницкая. — У этих тварей другая анатомия. Мы должны знать, где у них жизненно важные органы. И насколько быстро эти существа двигаются. Ядовиты они или нет. Насколько опасны в темноте, могут ли использовать потенциал организма одарённого, если вселятся в него.

— Этими вопросами мы займёмся, — отрезал я. — По органам, нервной и кровеносной системам я проведу отдельный инструктаж. А вообще, есть в планах перетянуть к нам криптозоолога.

Подчинённые одобрительно загудели.

Я ответил ещё на несколько вопросов и начал понемногу сворачивать совещание. Раздал первые приказы, договорился на утреннее посещение арсенала и тира. Сам решил осмотреть местный полигон и уже собрался туда, но тут позвонил Козлов и срочно вызвал к себе в кабинет.

— Что-то случилось? — спросил я, усаживаясь в кресло.

— В общем, да, — Виктор Викторович наградил меня тяжёлым взглядом и скрестил пальцы рук на столе. — Как продвигается создание отдела?

— Только что провели первое совещание. Думаю, вы видели список людей, которых к нам уже перевели. Но этого недостаточно.

— Вполне достаточно для формирования бюджета, — усмехнулся шеф. — Я уже подал запрос, необходимые документы собрал. И твой список весьма кстати.

— Могут возникнуть сложности?

— Не думаю, — покачал головой Козлов. — На Проект выделяются большие средства. И, поверь, ещё один спецотдел — это капля в море. Ты получишь всё необходимое.

— Это радует.

— Другое не радует, — погрустнел начальник. — Мне придётся выдернуть тебя из Москвы и отправить к гратхам.

Я почуял неладное.

— Что там у них?

— Медлить больше нельзя, — мрачно проговорил Козлов. — Появились сведения о пропадающих гратхах. В одном из злачных районов их столицы зафиксировано присутствие существа… подозрительно напоминающего тех, кто нам противостоит. Сигнал поступил от дружественных шаманов, и мы не можем его игнорировать.

— Понятное дело, — кивнул я. — Но что забыли эмиссары у гратхов? Менгиров там нет, насколько мне известно.

Этот вопрос мучал меня уже давно — с тех пор, как я узнал, что в дружественном мире замечена активность эмиссаров.

— А вот это тебе и предстоит выяснить, — в лучших традициях шпионских боевиков изрёк Виктор Викторович. — А заодно обезвредить опасное существо, если сведения подтвердятся.

Я понял, что спорить бесполезно.

Да, мне нужно людей в отдел набирать и защищать свой мир от вторжения, но гратхи — союзная раса. И я поклялся себе, что буду уничтожать представителей Шестой колонны везде, где встречу.

— Когда ехать?

— Я уже оформил тебе командировку, — шеф изобразил Мистера Любезность. — Назначь заместителя, я временно буду курировать ваше направление. Любые вопросы по текучке пусть решает через меня. Я так понимаю, это будет Аксёнов?

— Ну, а кто ж ещё?

— Правильно. Да не переживай ты так! — шеф безошибочно считал эмоции по моему взгляду. — Разберёшься с этой тварью и вернёшься в «Грань». Землетрясений у нас нет, ничего с твоими ребятами не случится.

Плоские у тебя шутки, товарищ Козлов.

Вслух я сказал иное:

— Надо, значит надо.

— А ехать уже завтра, — спохватился Виктор Викторович. — Предварительную инструкцию сбросим тебе на планшет… часика через пол. Командировка охватывает и сегодняшний день, так что от занятий в академии ты освобождён. Можешь собирать вещи и прощаться с близкими.

Прозвучало зловеще.

— Но не забывай, что ты находишься под подпиской, — добавил шеф.

— Само собой, — я поднялся и протянул руку. — Разрешите идти?

— Разрешаю, — Козлов ответил на рукопожатие. — И это… береги там себя. Если что, у нас и в Запорталье имеются… хм… специальные группы. Привлекай их через наше посольство. Лучше действовать наверняка и не рисковать без надобности.

— Вас понял.

Вернувшись в отдел, я поставил Аксёнова перед фактом своего отъезда. Причину скрывать не стал — у заместителя имелся надлежащий уровень допуска к информации. Мы сели и за час набросали перечень задач, которыми следовало заняться в моё отсутствие. Помимо всего прочего, аналитик должен был собрать досье на Шуваловых и предоставить мне после возвращения из Запорталья.

Проверив личный кабинет, я обнаружил оформленную по всем правилам командировку. В режиме онлайн, конечно же. Сделано в лучших традициях моего начальства. То есть, меня высылают на чужую планету минимум на неделю с возможностью бесконечного продления. Мне надлежит явиться в кассу и получить на руки деньги. Речь шла о местной валюте, насколько я понял, ибо сумма была какая-то странная. Я перечитал статьи расходов и сопроводительную инструкцию. Выходило, что мне выплачивали суточные и предполагаемую сумму на проезд-проживание, за которые даже не требовалось отчитываться! Впервые такое вижу.

В кассе мне выдали увесистый старомодный кошель, набитый треугольными монетами.

Я поднёс одну из монет к глазам.

— Что это?

Средних лет женщина, сидевшая за компьютером, улыбнулась:

— Тугрики.

— Тугрики? — глупо переспросил я.

— Мы их так в шутку называем. Денежная единица ССПГ. На их языке — тугхры. Ну, или что-то в этом роде. Не уверена, что правильно произношу.

Тугрик был увесистым. Его что, из чугуна отливали? Зная гратхов, не удивился бы и такому повороту. На одной стороне тугрика красовался необычный герб с мечом и кувалдой, а на другой — свирепая морда орка, цифра «1» и куча непонятных значков. Блин, язык учу, а с письменностью братского народа так и не разобрался…

— У них что, нормальных банкнот не придумали? — задал я очередной глупый вопрос.

— Скажи спасибо, что перестали рассчитываться зубами побеждённых врагов, — хмыкнула кассирша.

И мне вдруг стало ясно, что она не шутит.

Честно говоря, я понятия не имею, что везти с собой на планету, где раньше рассчитывались зубами иноплеменников. Явно не планшет и другие современные гаджеты. В мире, где кое-как, методом прогрессорства, допёрли до огнестрельного оружия, постиндустриальные прелести явно недоступны. Хотя… я готов поспорить, что в советском посольстве компьютеры стоят. А, возможно, и нейросеть функционирует. Ничто ведь не мешает, если есть электричество.

Бурундуков отвёз меня сначала в академию, где я наспех собрал привычный набор командированного, а затем — к матери и сестре. Мы провели вместе несколько часов, погуляли по лесу и берегу водохранилища, поужинали и покормили Бурундукова, который терпеливо дожидался меня в машине.

— Ты уж извини, Максимильяныч, за неслужебную поездку, — сказал я, глядя как Бурундуков наворачивает мамин борщ. — Но я родных не увижу целую неделю. Может, и больше.

— За то, барин, что изволили меня яствами изысканными потчевать, я всецело на вашей стороне! — провозгласил водитель. — И матушка ваша зело вкусно готовит!

Маме комплимент явно понравился.

Оля же не поняла добрую половину слов из вышесказанного.

Вообще, в коттеджном посёлке мать с сестрой живут по инерции. Просто мы с Козловым хотим убедиться, что мои противники соблюдают паритет интересов. То есть, в ближайшие недели на меня никто не должен нападать. И никаких попыток навести справки о моей семье тоже быть не должно. После возвращения в старую квартиру моя родня тоже будет находиться под охраной. Как по мне, держать людей в лесу месяцами и годами — не очень хорошая идея. Оля скучает по городской жизни, своим друзьям, привычному укладу. И мне надо обеспечить тот образ жизни, к которому сестрёнка привыкла. Но сейчас имеем, что имеем.

Покинув коттеджный посёлок, я попросил Бурундукова доставить меня к порталу, ведущему в мир гратхов.

— Шеф, при всём уважении, — развёл руками водитель, — но получится только к краю зоны перехода. Дальше меня не пропустят без специального разрешения.

Стационарные порталы, связывающие между собой вселенные, на каждом углу не росли. Я успел навести справки через ОГАС и выяснил, что на поддержание одних таких врат расходовалась прорва энергии. Чтобы портал не схлопнулся, его нужно подпитывать всё время. А что лучше всего обеспечивает настолько масштабные запросы? Правильно, атомная энергетика. Поэтому всё оборудование, обеспечивающее бесперебойное функционирование портала, было подключено к Обнинской АЭС, расположившейся в двадцати пяти километрах от Московской агломерации.

Что касается самого портала, то его пробили из… Сколково.

Нет, я не шучу.

В этом мире тоже есть Сколково.

Разница в том, что здесь не наукоград, а колоссальная зона перехода между двумя альтернативными реальностями. Межмировой хаб. Тщательно охраняемый, защищённый мощным периметром и, пожалуй, лучшими системами ПВО в мире. Безопасность обеспечивали и менторы, но их численность, ранги и умения нигде не озвучивались.

Бурундуков доставил меня к зоне пограничного контроля.

И здесь уже ощущался эпический размах. Широченная магистраль, ползущие по ней фуры и обычные автомобили, чуть поодаль — железнодорожные пути. В небе парил атомоход.

Сам периметр вызывал мысли о футуристических крепостях на отдалённых планетах. То ли стена с пятиэтажку высотой, то ли кольцевой ЖК с собственной инфраструктурой. Окна, тянущиеся поверху трубы и силовые кабели, крытая галерея, наблюдательные вышки… И никаких видимых признаков оружия.

Магистрали втягивались в широкие арочные проёмы.

А над всем этим доминировал портал.

Что я могу сказать… Представьте себе исполинскую подкову с подсветкой, торчащую из земли разомкнутыми концами вверх. С неоновыми линиями, всякими технологическими наворотами — выступами, впадинами, полным визуальным хаосом… И внутри этого сооружения — пульсирующая спираль. Мутные разводы, которые сворачиваются в одну точку. Но у вас нет ощущения зафиксированной области. Скорее, провал в бездну. Затягивающая воронка.

Прямо на моих глазах из воронки вывалился самолёт и как ни в чём ни бывало стал набирать высоту, оставляя позади инверсионный след. Когда я говорю про самолёт, вы должны понимать, что размеры портала… чудовищны. Так что немаленький летательный аппарат выглядит на фоне сооружения жалкой игрушкой.

— Удачи, дорогой товарищ, Родина вас не забудет. — Бурундуков вручил мне ребристый чемодан на колёсиках. — Вам к четвёртому шлюзу.

Я проследил за рукой водителя.

За парковкой пролегало шоссе с подземным переходом. Чуть дальше обнаружилось небольшое пространство со скамейками, деревцами и торговыми павильонами. Там сновали люди и орки, некоторые сидели, другие прогуливались, третьи спешили к автобусной остановке с чемоданами и рюкзаками. Аэропорт какой-то, а не врата между мирами.

А потом я увидел шлюз.

Глава 8

Шлюз представлял собой большие металлические ворота вроде тех, что показывают в фантастических фильмах про космос. Они были метра три высотой и явно предназначались не только для пассажиров, но и для транспорта. На них имелась сложная маркировка, а по земле тянулись полосы с указателями, ведущие прямо к створкам.

Когда я приблизился, служащий в синей форме приветственно улыбнулся и протянул руку.

— Ваши документы, пожалуйста, товарищ.

Я вручил ему всё, что у меня было с собой. Он внимательно изучил каждую страницу, а затем показал на подвижную ленту с рамкой.

— Давайте проверим ваш багаж.

Я поставил чемодан на ленту, и она протащила его через сканер.

— Всё в порядке, — проговорил служащий, наблюдавший за экраном. — Удачного путешествия.

— Спасибо, — кивнул я, убирая возвращённые документы.

Похоже, отправляли меня в мир гратхов не каким-то спецрейсом, а самым обычным. Что, в общем-то, неудивительно, ведь по командировочному листу я перемещался для просветительской и идеологической работы при посольстве. Иначе говоря, никто по ту сторону портала не должен был принять меня за агента. Моя легенда никуда не делась, она по-прежнему служила мне прикрытием. Владлен Громов, благонадёжный советский гражданин, направляется в дружественную стану, чтобы познакомить тамошних союзников с образцовым человеком, участвуя в различных торжественных мероприятиях и давая интервью местному телевидению. Которое, кстати, в отличие от компьютеров, не только существовало, но и процветало. Ибо, как и кино, является мощнейшим оружием идеологической пропаганды и воспитания.

Служащий подошёл к воротам, набрал на пульте код доступа, и створки начали медленно разъезжаться. За ними вращались и переплетались голубые спирали, окутанные подобием лиловой световой дымки. И всё это вдобавок искрилось, словно внутри была рассыпана хрустальная пыль.

— И что, мне прямо туда входить? — спросил я.

Честно говоря, почему-то ожидал, что будет какой-то транспорт или хотя бы капсула.

— Конечно, — улыбнулся служащий. — Впервые, да? Не беспокойтесь, это совершенно безопасно. Телепортация никак не влияет на организм. Вы даже ничего не почувствуете.

Ну, прямо как в фэнтези-фильмах.

Подхватив с ленты чемодан, я направился в портал. Дыхание, наверное, задерживать не нужно. Как и глаза закрывать.

Едва переступив «порог», я оказался внутри бешеного светового вихря. Никаких ощущений, и правда, не было. Вот только я мгновенно потерял ориентацию в пространстве. Я даже не уверен, что это самое пространство здесь существовало.

Так… ну и куда идти-то⁈

Повертев головой, я с удивлением обнаружил, что окружён то ли тенями, то ли призраками, которые являлись не чем иным, как проекциями моего тела! И они повторяли каждое моё движение. Не самое приятное зрелище. Вызывает тревогу.

Но разглядывать собственных полупрозрачных двойников было некогда. Я тут не на экскурсии. Нужно перемещаться. Жаль, никто меня не проинструктировал, как это делается. Придётся наугад.

Я сделал ещё пару шагов, и в ту же секунду спирали, искры и лиловый дым рассеялись, а я увидел… парковку!

Самую обычную, забитую машинами, среди которых примерно половину составляли жёлтые такси с шашечками. Возле них стояли орки и оживлённо болтали.

А затем я увидел слева от себя гратха в такой же точно форме, какая была на служащем, который впустил меня с той стороны портала.

— С прибытием, — проговорил он. — Ваши документы, товарищ.

Этот чиновник никакую улыбку изобразить даже не пытался. И, наверное, правильно делал, потому что она никого обмануть не смогла бы.

Я вручил ему бумаги. Орк изучал их раза в два дольше, чем предыдущий служащий. Наконец, кивнул и сунул мне их в руки.

— Хорошего дня.

Похоже, контроль был пройден. С этой стороны мой багаж никого не интересовал, так что я отправился к машинам. Мне навстречу немедленно устремились несколько гратхов-таксистов. Вот эти уже пытались изобразить приветственные улыбки, но выглядело это так, словно толпа монстров ломанулась тебя сожрать.

Чёрт! Если сейчас начнётся драка за возможность отвезти меня в советское посольство, я могу застрять тут надолго. Ибо все таксисты выглядели решительно и уже начали толкаться, пытаясь обогнать друг друга.

Я притормозил, и вовремя: между мной и орками резко остановилась красная машина с открытым верхом. За рулём сидела девушка в тёмных очках, лёгкой розовой косынке и обтягивающей белой футболке.

— Простите, парни, но это мой приятель, так что я сама его заберу! — весело крикнула она гратхам.

И даже рукой им помахала.

Орки разразились разочарованными возгласами, но тут же остановились. Некоторые двинулись назад, другие остались понаблюдать.

— Громов? — тихо осведомилась девушка, повернувшись ко мне.

— Он самый, — ответил я, подходя. — Не думал, что меня встретят.

— Садитесь. Чемодан закиньте назад.

Девушка нажала кнопку на приборной доске, и крышка багажника открылась. Положив чемодан в машину, я сел рядом с незнакомкой. Меня обдало тонким ароматом персика.

— Пристегнитесь, — сказала девушка. — Помчим с ветерком. Правила дорожного движения тут не особо соблюдают, так что приготовьтесь… удивляться.

С этими словами она втопила педаль газа, и красный кабриолет рванул прочь. Вылетев на дорогу, мы помчались по шоссе. Транспорта было мало, но даже редкие машины незнакомка объезжала на полной скорости, как будто мы были на гоночной трассе и боролись за главный приз.

— Марина, — представилась она вдруг, не спуская глаз с дороги. — Работаю в посольстве. Идеологический отдел. Буду курировать вашу публичную деятельность. Иначе говоря, обеспечивать прикрытие. Надеюсь, сработаемся.

— Взаимно. Меня Владом зовут. Но вы и так в курсе.

Девушка кивнула.

— В курсе. Сейчас заедем в посольство, оформим вас, а затем получите машину и служебную квартиру. Я вам не нянька и возить по городу не собираюсь. Моё дело — организация.

— Понял-принял, — отозвался я.

— Отлично. Люблю ясность.

Дальше мы ехали молча. Заговаривать с деловой спутницей я не пытался. Явно она не была настроена вести светскую беседу. Что ж, её право. Меня, в общем-то, интересовало, когда я смогу встретиться с местными спецами, чтобы получить инструкцию относительно активности эмиссара. А Марина об этом явно ничего не знала.

Портал находился от столицы ССПГ всего в двенадцати километрах, так что до города мы добрались быстро. Он был почти такой же, как в виртуальных симуляциях. И всё же, впечатлял. Какой бы реалистичной ни была проекция, вживую увидеть чужой мир — это совсем другое.

Мы катили через город, и я вертел головой, стараясь рассмотреть всё, что только возможно. И радовался, что Марина встретила меня на машине с открытым верхом. Так обзору ничто не мешало.

— Приехали, — сказала девушка, резко сворачивая и притормаживая перед трёхэтажным зданием очень простой, хоть и монументальной архитектуры. — Чемодан пока оставьте.

Никакой ограды вокруг посольства не было. Имелись только флаги, служебные машины и большой каменный советский герб над входом.

Поднявшись по ступенькам, мы вошли в автоматически открывшиеся стеклянные двери и оказались в прохладном холле. Тут явно работал кондиционер, так что я с наслаждением вдохнул свежий воздух.

На пункте охраны у нас обоих проверили документы и заставили пройти через рамку. Подозреваю, что проверяли также и то, являемся ли мы теми, чьи удостоверения показываем. В мире, где некоторые одарённые способны менять внешность, это необходимая мера предосторожности.

— Сюда, — сказала Марина, как только мы двинулись дальше. — Регистратура на первом этаже. Там же получите ключи от квартиры и машины.

— Тоже кабриолет? — улыбнулся я.

— Конечно, — серьёзно ответила Марина. — По такой жаре только в них и ездить.

Она без стука открыла дверь с табличкой «Регистратура» и вошла.

— Пётр Иванович, моё вам с кисточкой. Вот, привела нового сотрудника. По нашей линии будет временно работать.

Переступив порог вслед за девушкой, я увидел очень старого мужчину с блестящей лысиной, почти бесцветными глазами и седой бородкой клинышком. Клетчатый пиджак сидел на нём так, словно был куплен много лет назад, когда его владелец ещё не усох раза этак в два.

— Надо вам, Мариночка, всё-таки научиться стучать, — проговорил он укоризненно, но не ворчливо. — Это, знаете ли, хороший тон.

— Боитесь, что я застану вас за чем-нибудь постыдным? — улыбнулась Марина.

— За постыдным меня заставать уже поздновато. Годы не те, — старик перевёл взгляд на меня. — Здравствуйте, молодой человек. Давайте документы. Всё, что есть.

Я положил перед ним комплект бумаг.

— Так-так… — протянул старик, беря их слегка дрожащими пальцами. — Посмотрим, что тут у нас… Ага, командировка. С открытой датой… Хм… И сколько планируете здесь пробыть?

— По мере необходимости, — ответил я.

Пётр Иванович одобрительно кивнул.

— Хороший ответ. Пропаганда, значит… Ну, это дело нужное. Удачи. Сейчас вас оформлю.

— Машина и квартира, — напомнила Марина.

— Да-да, знаю. Сейчас всё будет, не суетись, егоза. Эх, молодёжь! Всё-то вам побыстрее надо.

Старик осуждающе покачала головой и принялся заполнять какие-то бланки.

— Подпиши тут и тут, — показал он мне спустя пару минут. — Отлично. Ключ он машины, — передо мной лёг самый настоящий ключ. Похоже, в этом мире тачки были не такими крутыми, как в СССР. — Ключ от квартиры. Вот адрес. На этом всё.

— Спасибо, Пётр Иванович, — улыбнулась девушка. — Ну что, пошли, боец невидимого фронта. Покажу, где что. Потом сам.

Похоже, мы резко перешли на «ты».

Ключ от квартиры взял я, а от машины — Марина.

— Благодарю, — сказал я старичку.

Тот махнул рукой.

— Было б за что. И вот ещё телефон. Для местной связи. Баланс пополняется автоматически за счёт посольства. Но по личным делам много не треплись. У нас этого не любят. Симки тут нет — всё встроено прямо в корпус. Так что не пытайся эту штуку разбирать.

Я взял протянутый мобильник. Маленький, кнопочный. Ну, класс.

— А зарядку?

— Точно! Держи, — Пётр Иванович выложил передо мной белый провод. — Всё, счастливо. Смотри не простудись.

Очевидно, это была шутка. Город явно не знал холодов.

Мы покинули регистратуру.

Марина провела меня чрез несколько коридоров первого этажа, толкнула металлическую дверь, и мы оказались на улице. Конкретно — на парковке перед зданием посольства, только со стороны правого крыла. Девушка быстро прошагала к машинам, пикнула сигнализацией, и один из автомобилей отозвался протяжным звуком.

— Вот твоя тачка, — сказала Марина. — Водить-то умеешь?

— Да, но у меня права только на аэробайк.

Девушка фыркнула.

— Да здесь, считай, ни у кого нет водительских прав! Гратхи на них забили. Они терпеть бумажек не могут. К счастью, машин на дорогах пока мало.

— А у тебя есть? — спросил я подозрительно.

— Есть, не беспокойся. Кстати, у нас тут колымаги не такие навороченные, как в Москве. Придётся привыкнуть.

Ха! Привыкать мне пришлось к летающему байку. А обычные машины — это то, что я водил почти всю жизнь.

— Встретимся на дороге, — сказала Марина. — Поедешь за мной. Покажу, где твоя служебная квартира находится. Это недалеко. Обустраивайся и жди вызова. Начальство даст сигнал, когда тебя примет.

— Я думал, ты моё начальство.

— Хотелось бы, но нет. Я только твой… ну, пусть будет куратор. Всё, погнали.

И она поспешила к своему алому кабриолету.

Подойдя к машине, я первым делом осмотрел его. Маленькая, белая, с посольскими номерами. Ладно, что в салоне? Открыв дверь, сел на нагретое сиденье. Душновато. Где тут подъём крыши? Поискав на приборной панели, нашёл нужную кнопку. Матерчатая крыша с тихим скрипом съехала назад. Прохладней от этого не стало, но хоть не так душно. Уже неплохо.

Жара в городе была адская. Всё тело у меня истекало потом, одежда прилипала буквально везде, дышать было тяжело. Пустыня, в общем.

Заведя мотор, я развернулся и покатил к выезду с территории посольства. Марина ждала меня на дороге. Как только я повернул, дала по газам и понеслась вперёд. Пришлось втопить педаль, чтобы не отстать. Вернее — не отстать безнадёжно.

Благо, машин в городе было немного. Примерно как в Москве во времена моего детства. По сторонам глядеть уже не приходилось — я не отводил глаз от дороги.

Заняла она от силы пять минут. Марина остановилась перед четырёхэтажным жилым домом. Выглядел он как бетонная коробка с круглыми окнами, похожими на большие иллюминаторы.

Я припарковался за красным кабриолетом. Подошёл к девушке.

— Квартира номер шесть, — сказала она. — Забирай багаж.

Вытащив чемодан, я помахал ей рукой.

— До скорого, — бросила Марина и умчалась прочь.

Стремительная особа.

Что удивляло, так это отсутствие в городе пыли. На симуляциях её тоже не было, но я думал, что это недоработка программы. Однако никакого песка в воздухе не летало. Уже неплохо.

Толкнув дверь подъезда, я вошёл. Здесь было немного прохладней. Но всё равно жарко.

Ступени были куда выше привычных, так что я даже разок споткнулся. Едва успел схватиться за перила, чтоб не упасть.

Поднявшись на второй этаж, двинулся по коридору, высматривая шестую квартиру.

Из-за дверей то и дело доносились звуки: голоса, звон посуды, бубнёж телевизора, музыка.

Наконец, я увидел нужный номер. Пластмассовая цифра была прибита немного криво, краска на двери кое-где облупилась и потрескалась. Не пять звёзд, конечно. Даже не близко.

Вставив ключ, я повернул его, отпирая замок, и в этот миг дверь справа распахнулась, и в коридор вывалился огромный пузатый орк с торчащими красными вихрами. Одет он был в полосатый халат и тапочки на босу ногу. В руке держал здоровенный чёрный мусорный пакет. При виде меня гратх замер с удивлённым видом.

— Здравствуй, — сказал я, открывая дверь. — Вот, заселяюсь. Твой новый сосед.

Едва успел вспомнить, что в этом мире множественного числа по отношению к одному существу непризнают.

— Посольский? — прогудел орк, окинув меня взглядом с головы до ног.

— Да, сегодня прибыл.

— Ну, поздравляю, что ли, — кивнул гратх. — Меня З’Ардах Нарзим зовут. Я тута вроде управляющего. Если что — обращайся. Только не дёргай из-за всякой ерунды.

— Громов Владлен. Спасибо.

Орк сделал ко мне широкий шаг, зачем-то потёр ладонь о халат и протянул мне. Я пожал широченную ладонь.

— Будем знакомы, товарищ, — сказал гратх. — Увидимся.

И он потопал прочь по коридору, яростно размахивая мешком.

Войдя в квартиру, я увидел просторную комнату, совмещённую с кухней. Высокий потолок явно делался под гратхов. А вот мебель самая обычная. Значит, квартиру обставляли для людей. Видимо, она закреплена за посольством на постоянной основе.

Поставив чемодан у стены, провёл беглый осмотр жилплощади, который показал, что одна дверь ведёт в ванную-туалет, а другая — в спальню. Обе комнаты были приятно-большими. Есть, где развернуться.

Что ж, неплохо. Запершись, я быстро разобрал багаж, благо, был он весьма скромным, а затем скинул одежду и отправился в душ. Вода оказалась тёплой. Видимо, нагревалась в трубах прежде, чем достичь цели.

Вытираться я не стал. В квартире имелся напольный вентилятор. Перед ним я и встал.

Через пять минут на мне не было ни капли. Одевшись, я вышел из квартиры и спустился на улицу, чтобы заглянуть в магазин.

Едва открыв дверь подъезда, чуть не столкнулся с орком-курьером на велосипеде. За спиной у него была громадная термосумка с причудливым логотипом, рассмотреть который я не успел.

— Смотри, куда прёшь! — рявкнул орк, вильнув в сторону, и покатил дальше, старательно крутя педали.

Пришлось пройти три дома, прежде чем я увидел супермаркет, тянувшийся на добрую половину первого этажа.

Едва переступив порог, я ощутил блаженство, ибо здесь работали кондиционеры, и внутри царила блаженная прохлада. Хоть не уходи, честное слово!

Я побродил между рядами стеллажей, забитых товарами. Да, в этом плане Союз гратхов значительно отличался от социализма моей молодости с его дефицитом, пустыми полками и вещами «из-под прилавка».

Прикупил кое-что для ванной, набрал продуктов и бутилированной воды. По ассортименту здешних гастрономов у меня была в своё время отдельная экскурсия.

Продавщица-орк собрала мои покупки в два пакета, пробила чек на архаичной для СССР этого мира кассе, приняла деньги и выдала сдачу.

— Приходи ещё, — буркнула она мрачно, как будто мой визит испортил ей день.

Возможно, это даже был сарказм. Интонации орков я пока не очень хорошо разбирал. Для этого требуется живое общение. И, судя по всему, здесь у меня его будет немного.

На обратном пути я заметил на противоположной стороне улицы небольшую лавку, которую, разыскивая магазин, принял за закусочную, потому что перед ней стоял одетый в шорты и пёструю рубашку орк. Но теперь, разобрав вывеску, я понял, что вижу не что иное, как рунную лавку! Иначе говоря, место, где можно приобрести всякие шаманские штуки — как барахло для простаков, так и настоящие артефакты. Ну, и предметы религиозного культа, конечно, хотя вот их-то как раз тебе продадут только из-под прилавка. Ибо официально здесь уже наступил осознанный атеизм.

Машин не было, так что я быстро перешёл дорогу, толкнул плечом дверь, издавшую при этом мелодичный звон подвешенного наверху колокольчика, и оказался в наполненном благовониями очень странном помещении.

Глава 9

Представьте себе «ларёк» из «девяностых», заполненный всякой всячиной — от брелоков и сигарет до игрушечных роботов и баночного пива. А теперь расширьте это заведение во все стороны, снабдите трёхметровыми потолками и всевозможной магической атрибутикой.

Чего здесь только не было!

Обереги, собранные из клыков, перьев, кусочков янтаря и искусно отшлифованных деревянных палочек. Нечто, смахивающее на ловца снов. Магнитики с достопримечательностями Трурмтханга, столицы ССПГ. Минералы, плавающие в непонятных сферах, заполненных… да фиг его знает чем! Энергией? Больше всего это напоминало завихряющийся мутными спиралями газ. А ещё — медные трубки, испещрённые значками в виде отпечатков птичьих лап. Ножи, выточенные, как я подозреваю, из обсидиана или похожего камня. Бубны, от которых веяло стариной и кропотливой ручной работой. Изогнутые резные посохи…

Но главное — руны.

Я сразу почуял: правильные руны. Созданные по всем правилам, напитанные силой, выполняющие свои функции. Руны на дощечках, округлых камнях, клочках ткани, полупрозрачных пластинках, керамике… Руны сложные и простые, сильные и слабые, напитанные энергией под завязку и частично опустошённые. Мне даже попались изображения на циновках, которые украшали заднюю стену там, где из неё не выпирали всевозможные полки.

Когда заходишь в такое место, ожидаешь увидеть некое подобие стойки. Но хрена с два. Просто необъятное кожаное кресло, низкий столик и допотопный кассовый аппарат, вызывающий ассоциации с шифровальной машиной. Сам же хозяин лавки сидит посреди этой коллекции артефактов на небольшом квадратном коврике, курит кальян и жмурится на посетителя.

Вы когда-нибудь встречали орка, курящего кальян?

Я, например, нет.

То ещё зрелище.

Здоровенный, темнокожий, мускулистый. С красным ирокезом на голове и серьгой в заострённом ухе. На глазах — круглые солнцезащитные очечи. Вместо нормальной одежды — халат наподобие узбекского. Тоже в рунах и сложных узорах.

Гратх сидел на ковре босиком, скрестив ноги по-турецки.

С совершенно невозмутимым видом.

Я решил не мешать товарищу, и двинулся вдоль стеллажей, рассматривая товар. Честно, никогда не думал, что в альтернативных мирах рунические письмена будут иметь такое сходство. Нет, здесь классическим Футарком и не пахло, но гратхи умудрились сохранить не букву, а дух того, чем я интересовался. И да, здесь было значительно больше вариаций, чем следовало бы ожидать от кельтов и прочих средневековых ребят. Значение большинства символов от меня ускользало, но силу я ощущал. И нешуточную силу.

— Нечасто встретишь в моей лавке советского гражданина, — пророкотал гратх. — Особенно, человека. Подсказать что-нибудь?

Я склонился над стеклом, чтобы получше рассмотреть камень с изображением Уруза. Не совсем правильного Уруза — косая диагональная черта выступала дальше, чем следовало.

— Это Уруз.

— Нет, — отрезал гратх. — Это наш исконный символ Урзух. Оберег, заряжен псионической энергией. Рекомендуется брать в дальнюю дорогу, если хочешь выбраться из дремучего леса или пещерного лабиринта.

— Типа компас?

— Гораздо лучше, — орк выпустил облако ароматного дыма, пахнущего персиком. И ни малейшего намёка на табак. Похоже, смесь была безникотиновая, местная. — Уж поверь.

— А подержать в руках можно?

— Если купишь. Он настраивается на конкретного хозяина.

Другой бы подумал, что столкнулся с наглой разводкой. Сидит упырь, втюхивает туристам разные побрякушки и сопровождает всё это красивыми легендами. Чтобы лучше продавалось. Вот только я поверил рунному мастеру — сразу и безоговорочно. Потому что ощущал силу разложенных под стеклом вещей.

— Кто сотворил эти руны?

— Я и сотворил, — гратх равнодушно пожал плечами и забулькал кальяном. Ко мне он утратил всяческий интерес.

— А цены где?

— В вашем славном городе Караганде, — орк выдохнул в мою сторону целый столб дыма. — У нас принято торговаться, человек.

Разумеется, я не планировал ничего покупать. Гратх меня интересовал, как специалист. Но с чего-то надо начинать, да и действие рун проверить не помешает. А лучший способ завоевать доверие продавца — это что-нибудь у него приобрести.

— Меня интересует вот эта руна, — я показал на кусочек дерева с очень сильно навороченным Йером. Обычно этот знак напоминает прямоугольник из двух «Г», но сейчас к ним добавилась ещё парочка. — Это ведь оружейное усиление?

— А ты сечёшь, — воодушевился гратх и сдвинул очки на переносицу. — Как, говоришь, тебя зовут?

— Громов Владлен, — представился я.

— Научный консультант? Или в посольстве работаешь?

— Второе.

В ССПГ работало огромное количество всевозможных консультантов. Научных, культурных, идеологических. Инженерных и по линии просвещения. Прогрессорство шло полным ходом, и цивилизация наших социалистических друзей развивалась со скоростью света.

— Курц, — представился рунный мастер. — Ты прав, эта руна усиливает оружие, но только огнестрельное. Можно положить в карман, это гасит отдачу. А можно перенести на пистолет, и тогда к выстрелу добавится ледяной урон. Но это за отдельную плату, сам понимаешь. Перенос требует энергетических затрат и грамотно проведённого ритуала.

Я отметил про себя, что Курц отменно владеет русским.

Между прочим, не все его соплеменники могут этим похвастать.

— Учился у нас? — спросил я.

— В Ленинграде, — кивнул Курц. — Псионический институт.

Слышал, что такой есть.

Но понятия не имею, чем там могут заниматься орки.

— Что по цене?

Гратх сделал вид, что задумался.

И сообщил:

— Руна не очень сильная, но полезная. Урон от неё попроще, чем ты думаешь. Поэтому двенадцать тугхров.

— Двенадцать? — притворно возмутился я, прикидывая грядущие убытки. — Акстись. Мне попадались лавки, где похожие руны продаются за семь-восемь.

— Жалкие подражатели, — прорычал гратх. — Где ты там видел нормальных мастеров?

— Кто знает, — пожимаю плечами. — В любом случае, у меня столько нет. Возьму за восемь.

— Одиннадцать, — отрезал гратх. — И только потому, что ты из Ленинграда.

— Я из Москвы.

— Тогда извини, брат. Опять двенадцать.

— Это что за торг такой?

— Да шучу я! — расхохотался орк. — Бери за девять. Ты мне нравишься, уж не знаю, почему.

Пока Курц поднимался с пола и шёл в сторону допотопной механической кассы, я отсчитал девять увесистых тугриков. Орк принял деньги, забросил в выдвижную коробочку, а мне выдал чек. После чего достал руну из-под стекла, упаковал в серую картонную коробочку и протянул мне.

— Как у вас говорят, будете проходить мимо — жду в гости.

— Спасибо за руну, Курц.

— Пользуйся на здоровье, братан.

Я вышел из лавки и направился к себе.

Нельзя сказать, чтобы руны у этого товарища стоили дёшево. По моему бюджету немного ударило, не скрою. Но я твёрдо решил проверить это хитрое колдунство в деле. А ещё у меня мелькнула неожиданная мысль: почему бы не перетащить рунного мастера в свой спецотдел? Пока я не знаю, как это провернуть. Но чую: я встретил правильного специалиста. Даже если он научит кого-то из моих подчинённых своим премудростям, это уже будет огромный плюс.

Вот только я не уверен, что Курц готов бросить свою лавку и отправиться в чужой мир.

* * *

Утром следующего дня меня вызвали в посольство.

Что интересно, вызвали способом, от которого я давно отвык — позвонили по стационарному телефону. Адский звук заставил меня подскочить в постели. На часах было что-то в районе восьми утра по местному времени.

Ехать по прохладным улицам хорошо…

Но для этого в столице ССПГ, как я подозреваю, надо проснуться часов в пять.

И да, центральные улицы уже запрудили машины. Суровые, коптящие, сигналящие клаксонами. Я слышал, что местный автопром появился благодаря советским инженерам, а ещё слышал, что некоторые модели наших машин были адаптированы под орков. К примеру, «Жигули». Они здесь тоже ездили, но имели более внушительные габариты и резкие обводы. Вообще, некоторые тачки напоминали фантазии режиссёра «Безумного Макса», другие больше смахивали на танки, а не на обычную гражданскую технику. Я всё ещё не мог привыкнуть к масштабам и ощущал себя лилипутом в стране великанов.

Мне предстояла встреча с Леонидом Тихоновым, который формально числился военным атташе, но при этом работал в КГБ и отвечал за борьбу с одарёнными противниками ССПГ. Именно он должен был провести инструктаж по поводу текущего задания, а также выдать мне оружие.

Если честно, неделю назад я сказал бы, что оружие мне не потребуется. У меня ведь есть Чупакабра, способный превращаться во что угодно, начиная с клинка и заканчивая пистолетом. Но сейчас… аппетиты демона определённо росли. А мне в обозримом будущем понадобятся мои органы чувств.

Пройдя через все механизмы контроля, я поднялся на второй этаж советского посольства, где располагался кабинет моего временного куратора. Здание, в числе немногих, было построено людьми. И это вернуло меня в реальность привычных пропорций, так что я вздохнул с облегчением.

В кабинете военного атташе было тихо, спокойно и даже уютно. Тикали механические часы на стене. Привычно светился экран компьютера.

Сам Леонид Андреевич оказался человеком приятным, обходительным и чрезвычайно вежливым. Иначе и быть не могло. Попробуй быть невежливым в столице государства, где кто угодно может вызвать тебя на дуэль.

Мы пожали друг другу руки и сразу приступили к делу.

— Честно говоря, думал, что пришлют… кого-то более опытного, — задумчиво произнёс Тихонов, изучающе глядя на меня. — Только не обижайтесь, коллега. Я доверяю Виктору Викторовичу и уверен, что в Проекте случайные люди не работают. Мне сказали, что вы называете этих существ… хм… эмиссарами.

— Они представляют интересы некродов, — пожимаю плечами. — Как их ещё называть?

Атташе сухо улыбнулся.

— Тут не поспоришь. В общем, у нас есть основания полагать, что эти существа… хищники… или кто они там… проникли в мир гратхов. Более того, один из так называемых эмиссаров действует на территории ССПГ. Данные получены от местных шаманов, которые отправили нам часть своих воспоминаний. Мы это оцифровали и смонтировали ролик, который я и предлагаю сейчас посмотреть.

— Очень интересно, — я покосился на дисплей. — Давайте посмотрим.

Вопреки моим ожиданиям, Тихонов не стал выводить ролик на экран своего компа. Вместо этого он запустил проектор и вывел изображение на дальнюю стену, предварительно выключив свет.

Грязный переулок, сумерки.

Я увидел здоровенного орка со спины. Ладони орка светились голубым, между пальцами пробегали искры. Значит, местный энергет. И он в переулок не случайно зашёл, идёт охота.

Миг — и сверху метнулась чёрная тень.

Прямо по стене.

Я толком ничего и рассмотреть не успел — тварь рванула вниз по стене, прыгнула на энергета, который слишком медленно поднимал руки… И одним ударом снесла ему полголовы.

Ролик оборвался на самом интересном месте.

Включился свет.

— Как вам сюжет? — поинтересовался Тихонов.

— Мощно, — признал я. — Но возникают вопросы.

— Задавайте.

— Первое — откуда шаманы знали, что тварь появится в этом переулке. Второе — почему в бой не вступил автор воспоминаний. А если вступил, почему тварь ещё бегает по городу. И третье — почему они сразу к нам не обратились.

— Очень правильные вопросы задаёте, товарищ, — одобрительно кивнул Тихонов. — И, должен признать, не все ответы у нас в наличии.

— Лучше, чем ничего.

— Тоже верно. Итак, по порядку. Шаманы говорят, что тварь интересовалась… неким артефактом. Но что это за артефакт, говорить отказываются. Автор воспоминаний в бой вступил и даже ухитрился ранить это существо, но затем… оно сбежало.

Понятное дело.

Когда эмиссары сталкиваются с более сильным противником, то не геройствуют. Просто они знают, что им нужно развиться в особь иного порядка. А уж потом, через несколько недель или месяцев, можно порвать обидчика.

— Почему к нам не обратились? — переспросил я.

— Я так понял, рассчитывали справиться своими силами, — предположил Тихонов. — Здесь, если ты не в курсе, шаманы на особом счету. Вроде привилегированной касты, хотя это и идёт вразрез с социалистическими идеалами. В их дела не вмешиваются, к их советам прислушиваются. И да, большинство шаманов живёт за пределами крупных городов.

— Вы хотите сказать, что они полностью неуправляемы?

— Я хочу сказать, что в этом мире менторы со значками толпами по улицам не разгуливают. Большинство гратхов не наделено сверхспособностями. Подавляющее большинство. То есть, шаманы — это даже не один процент населения. Скорее, тысячная доля процента. Но они сильны, и их ценят.

— Они сумели захватить власть? — прямо спросил я.

— Нет, — покачал головой Тихонов. — Но только потому, что мы поддерживаем действующее правительство.

— В нём есть гратхи-псионики?

— Да. Лояльные по отношению к нам. А таких среди шаманов единицы.

Как всё сложно.

— С чего мне начать поиски?

— Я дам тебе адрес гратха, готового поделиться сведениями, — сказал Тихонов. — А ещё ты узнаешь, где произошло столкновение.

— Мне нужно знать, что эмиссары забыли в ССПГ, — перебил я.

Тихонов хмыкнул:

— Поверь, не тебе одному это интересно.

Из посольства я уезжал со смешанными чувствами. Толком ничего не узнал, местные неохотно идут на сотрудничество, шаманы эти…

Хреновый расклад.

Тихонов напоследок сообщил, что мне отправят посылку с оружием, но раньше завтрашнего утра её не соберут. А пока мне советуют окунуться в жизнь города. Адаптироваться, иными словами. Я поинтересовался, что насчёт связи, и ответ меня почти не удивил. Аналогов ОГАСа нет. Телефоны проводные и кнопочные, о смартфонах и браслетах забываем.

Остаток дня я посвятил прогулкам, созерцанию и знакомству с местной культурой.

Дома включил телек, весьма примитивный, и стал просматривать столичные каналы, заодно совершенствуя языковые навыки. Выяснилось, что у наших братьев по разуму не так уж много телеканалов — целых два. По одному крутили новости и репортажи «с полей», по другому можно было посмотреть орочьи шедевры кинематографа. Я сразу понял, что лучше буду наблюдать за трудом механизаторов, чем выносить вот это вот всё. Уровень съёмок у гратхов — это даже не Болливуд. Возникло стойкое ощущение, что искусство привозное, чуждое местной культуре. Не, ребята стараются, конечно…

Новости чем-то напоминали советские, но хватало и специфического местного колорита. Так, меня особо позабавили заседания местного аналога ЦК КПСС. Гратхи на этих сборищах творили непонятную дичь. Иногда, во время обсуждения какого-нибудь закона чуть ли до поножовщины не доходило. Выглядело всё так, словно на внеочередном пленуме собрались боевые вожди. Собрались и решают, на кого двинуть несметные орды, а кого можно пока не трогать. Я через раз понимал суть диалогов, и меня это здорово напрягало.

Среди популярных сюжетов были приграничные стычки с дикими племенами, репортажи с заводов и фабрик, интервью с известными шаманами и возведение в степи каких-то непонятных штук, похожих на телевизионные ретрансляторы. И ещё гратхи тянули железнодорожную магистраль через полконтинента, что здорово напоминало БАМ…

Остаток дня я провёл за повседневными делами.

Готовил из продуктов, максимально близких человеку, обедал, наводил порядок в квартире. Бродил по окрестностям, насыщался атмосферой.

Заснул, как младенец.

А утром из посольства прибыла посылка с оружием.

Глава 10

Разумеется, я, как и подобает любому нормальному пацану, сразу распаковал новую игрушку и принялся её изучать. Очень хотелось всё пощупать, подвигать и так далее, но я взял себя в руки. В конце концов, профессионал я или кто? Так что достал со дна ящика инструкцию, развернул и принялся изучать, параллельно разглядывая пушку.

Она оказалась, на удивление, компактной. В смысле — по сравнению с тем, на что я рассчитывал. Мне думалось, что из посольства пришлют нечто под стать гратхам с их могучим телосложением. Но, конечно, оружие предназначалось для человека, так что было размером всего лишь с кольт-револьвер. На Земле сказать про такую пушку «всего лишь» язык не повернулся бы, но в этом мире всё, что ложилось в мою ладонь, уже казалось маленьким.

Я сразу заметил, что оружие отличалось от стандартного огнестрельного. Не знаю, специально его разработали для агентов, заброшенных к оркам, или модифицировали готовую модель, но в барабане было восемь патронов среднего калибра, ствол выглядел укороченным, так что на дальнюю стрельбу рассчитывать не приходилось, а мушка отсутствовала вовсе. Зато имелся встроенный глушитель. Ну, этим меня уже не удивить: видел такое в пансионате, где пришлось разбираться с вражескими агентами, управляемыми псиоником.

Корпус револьвера был изготовлен из какого-то керамического материала. Инструкция уверяла, что местные рамки его отсканировать не в состоянии. Это хорошо, потому что пушку лучше иметь при себе.

Особенно меня заинтересовали патроны. По ним имелась отдельная инструкция. Если верить ей (а с чего бы нет?), боеприпас был мне прислан особой мощности. Иначе говоря, средний калибр не стоило недооценивать. Эти малышки пробивали даже броню толщиной до полутора сантиметров. Была также маленькая коробка разрывных. В общем, экипировали меня серьёзно. О лёгких ранениях речи не шло: валить противников предлагалось на убой.

И всё же, я был разочарован. Ожидал, что мне выдадут оружие для охоты на эмиссара, а револьвер, даже такой, всё-таки личное оружие. Против гратхов или дворфов, если понадобится защищаться, сойдёт на ура. Но завалить из него тварь, ради которой я прибыл в этот мир, едва ли удастся. Надо будет задать оружейнику вопрос на этот счёт, когда увижу.

Пока же я зарядил револьвер бронебойными, насыпал в карман запас, добавив на всякий случай четыре разрывных, и уселся завтракать. Местные хлопья, купленные вчера, оказались практически безвкусными. Насыщали, правда, отлично.

Пока ел, смотрел телевизор. Увы, ещё вчера стало ясно, то с языком гратхов у меня серьёзные проблемы. Во-первых, они говорили куда быстрее Кадахмиры и диктора программы, которой я пользовался, чтобы его изучать. Во-вторых, как я понял спустя пару часов залипания в экран, орки собрались в города из разных племён, и у каждого племени имелся свой акцент. И не только акцент, но и лексика частично различалась. Диалекты, короче. Гратхи-то друг друга отлично понимали, а вот я едва улавливал смысл сказанного. Так дело не пойдёт. Необходимо чётко осознавать, что мне говорят, и что говорю я. Иначе точно впросак попаду. Тут и без языкового барьера поди разберись, что к чему и как бы во что не вляпаться ненароком.

Поразмыслив, я решил прибегнуть к читерству. Вернее — рационализаторству.

— Чупа!

Хомяк материализовался на столе, воспарил, проплыл по воздуху ко мне и опустился на подлокотник дивана. Уселся, подвернув под себя ноги.

— Что за аттракцион? — спросил я.

— Хотел немного поразмяться.

— Рассекая над полом?

Чупа пожал плечами.

— Каждый делает свою зарядку. Чего хотел?

— Мне надо быстро изучить местный язык. Вместе с акцентами и диалектами. В полном объёме. Прямо вот записать его в голову, — я постучал согнутым указательным пальцем себе по виску. — Есть идеи, как это сделать?

— Хм… Задача ясна. И тебе повезло, что язык у гратхов один. В основе. Но дело не такое простое, как кажется. Это не просто диалекты. Скорее, варианты языка. Иногда различия очень даже существенные.

— И? Мне нужна от тебя идея. Давай, предложи что-нибудь. Наверняка же имеется магический лайфхак.

Фамильяр задрал голову и, задумчиво уставившись в потолок, принялся яростно чесать себе подбородок.

— Полагаю, можно связаться с духом местного одарённого, — изрёк он, наконец. — Кажется, их тут шаманами кличут.

— И что это даст?

— Попросим его внедрить в тебя знание языка.

— И он согласится?

Чупа пожал плечами.

— Ну, ладно. Не попросим, а заставим.

— Звучит, конечно, неплохо, но как ты собираешься это провернуть? Например, где взять этот самый дух?

— Там же, где обитают и остальные духи. В подпространстве. Ты же сам знаешь, что при желании в нём можно отыскать кого угодно.

— И ты сможешь?

Хомяк возмущённо фыркнул и встопорщил усы.

— Постараюсь!

— Звучит не слишком обнадёживающе, — подначил я его.

— Давай-ка отправимся туда прямо сейчас и посмотрим, что получится!

— Ладно, покажи, на что способен.

Через несколько минут комнату начало затапливать вязкой чёрной жидкостью. Её появление каждый раз знаменовало проникновение между границами миров. Сначала звук работающего телевизора, по которому показывали строительство нового района столицы, стал глуше, затем умолк совершенно. А в следующий миг экран несколько раз быстро мигнул и погас — словно утонув в поднимающейся толще эктоплазмы.

Мы устремились сквозь слои подпространства. Чупа летел впереди, светясь, словно мохнатый фонарик. Но вот его очертания начали меняться. Фамильяр постепенно приобретал черты, которые я считал его реальным обликом. Затем они стали размываться, а спустя секунд десять наполненный видениями и мерцающими искрами мир вокруг лопнул, будто огромный мыльный пузырь, и мы оказались посреди пустыни.

Меня выбросило в горячий золотистый песок. Ладони и колени сразу зарылись в него, в воздух взметнулась переливающаяся пыль.

— Вот мы и на месте, — объявил Чупа. Он завис над землёй, приложив лапу к глазам на манер козырька. — Если я не ошибся, конечно.

Поднявшись на ноги, я быстро осмотрелся. Хотя смотреть было особо не на что. Повсюду, до самого загибающегося вверх горизонта, простиралась пустыня. Ровная, как скатерь. Ни дюн, ни барханов, ни гор, ни пирамид. Только бесконечный песок, сменяющийся где-то в невообразимом далеке слегка дрожащим куполом бледно-розового неба. Мы словно находились внутри гигантского стеклянного шара.

— Красиво, конечно, — заметил я скептически. — Если нравится ландшафтный минимализм. Но что-то не видать шамана.

— Терпение, хозяин, — пробормотал фамильяр, не отрывая взгляда от горизонта. — Думаю, нам туда, — он указал лапой вперёд.

— С чего ты взял? Как по мне, тут со всех сторон одно и то же.

— Именно поэтому я и веду тебя, а не наоборот! — самодовольно ответил хомяк и поплыл вперёд в полутора метрах над песком.

— И далеко идти?

— Это как повезёт.

Вот засранец. Наверняка ведь сам не знает, вот и рисуется. Тем не менее, не оставалось ничего, кроме как последовать за ним.

К моему удивлению, ноги не вязли в песке. Идти было легко, ибо поверхность оказалась довольно твёрдой.

Время в иных мирах течёт по-своему, так что я понятия не имел, как долго Чупа вёл меня через пустыню, но устать я не успел.

Впереди показалось нечто, торчащее из песка. Словно здоровенный кусок вертикально воткнутого в землю рафинада. Когда я подошёл ближе, то понял, что это покрытая грубо вырезанными письменами плита из пористого камня вроде пемзы.

— Мы на месте! — радостно объявил Чупа и бесцеремонно уселся на обелиск.

Тотчас по камню побежали дрожащие от напряжения красные линии. Они разветвлялись и пересекались, превращаясь в подобие паутины.

— Что за хрень? — поинтересовался я, наблюдая за этим процессом.

— Каждый шаман, путешествуя между мирами, пользуется якорями, — ответил фамильяр. Глаза его сощурились, превратившись в светящиеся алым щёлочки. — Это один из них. Я воспользуюсь им, чтобы призвать дух шамана.

Едва он договорил, как из камня показалось призрачное лицо. На мгновение проскользнули орочьи черты, а затем субстанция утратила чёткие очертания. Она словно струилась из белой плиты, пока не оказалась снаружи, где принялась быстро клубиться.

— Готово, — проговорил Чупа. — Кто начнёт диалог — ты или я?

— Эм-м… Как его зовут-то хоть?

— Откуда мне знать?

Я повернулся к призрачной субстанции.

Всё это смахивало на голограмму или мираж в пустыне.

— Меня зовут Владленом Громовым. Я прибыл в ваш мир из Советского Союза.

— Мы знаем, кто ты, — прозвучал шелестящий голос. — У меня в этом мире нет имени. Но ты можешь использовать прозвище Ульхар.

— Хорошо, Ульхар, — кивнул я. — Прости, что отвлекаю, но я почти не владею вашим языком. Это мешает моей работе. Можешь помочь?

— Тебя прислали, чтобы избавить нас от чужака, — субстанция собралась в светящийся шар. — И я помогу.

Светящийся шар медленно проплыл над песком, коснулся моей груди, застыл на пару секунд, словно раздумывая, а затем погрузился в тело. Весь, без остатка. Меня прошиб резкий озноб. Только и всего.

Чупа расплылся в довольной улыбке.

— Ну, как, хозяин? Чувствуешь себя знатоком языка гратхов?

— Пока не знаю, — честно ответил я, прислушиваясь к ощущениям. — Думаю, нужно проверить.

— Тогда предлагаю отправиться в обратный путь.

Вокруг нас взметнулся песок. Золотистые тучи скрыли всё, включая белый обелиск, завертелись, превращаясь в смерч, и меня выбросило обратно в комнату, из которой мы пустились в путешествие по мирам.

Чёрная эктоплазма схлынула, исчезнув в полу и стенах.

Я уставился в телевизор. Прошло несколько мгновений, прежде чем уши наполнились звуком.

Орочиха в сером жакете и белой блузке произнесла:

— … таким образом, бесспорные достижения наших тружеников дарят надежду на досрочное завершение строительства нового жилого комплекса для особо отличившихся советских граждан.

Это был всё тот же репортаж. Значит, времени мы провели в пустыне немного.

— А на следующей неделе во Дворце дружбы открывается конференция с участием наших социалистических партнёров, — продолжила ведущая новостей. — Будет обсуждаться вопрос строительства атомной электростанции.

Я взял пульт и приглушил звук. Голос орочихи превратился в бормотание.

— Ну как? — осведомился материализовавшийся на телевизоре Чупа.

— Я всё понял. Каждое слово. Как будто она говорила по-русски.

Фамильяр изобразил реверанс.

— Как обещал, хозяин. Надеюсь, теперь ты почувствуешь себя уверенней.

— Нужно подкачаться, — сказал я, вставая с дивана. — Чтобы чувствовать себя уверенно, мне требуется больше энергии.

— С чего начнём? — деловито спросил хомяк. — Плюс или минус?

— Плюс. Надо узнать, какие тут есть развлечения.

Увы, отсутствие ОГАСа сильно затрудняло такие вот поиски. Пришлось выйти на улицу и прогуляться, разглядывая афиши. Как в моём мире, здесь рекламу представлений расклеивали на тумбах и стендах, а иногда — прямо на стенах домов.

Я выбрал концерт музыкальной группы, который должен был начаться через пару часов. На плакате были фотографии пяти орков, одетых самыми натуральными металлистами. Похоже, здесь данный вид музыки капиталистическим не считался. Название коллектива я, как ни старался, прочитать не смог: слишком уж витиеватый был выбран шрифт. Даже знание местного языка не помогло.

— Не уверен, что нам достанутся билеты, — заметил Чупа, на мгновение появившись у меня на плече. — Но ты попытайся.

Я добрался до стадиона, где должен был проходить концерт, на автобусе. Всю дорогу на меня откровенно пялились. Я всё ждал, что кто-нибудь попытается заговорить, но этого не случилось.

К моему удивлению, перед стадионом уже собралась толпа. И были там не только гратхи. Примерно шестую часть составляли люди. Да, группа явно пользовалась популярностью.

Отовсюду сверкали заклёпки, шипы и цепи. Количество пирсинга на чёрных лицах с алыми ирокезами поражало. Некоторые фанаты держали над головами плакаты, то и дело в воздухе разносились кричалки.

Протиснуться к кассам оказалось трудновато, но я справился, используя псионику, чтобы заставлять фанатов уступать мне дорогу. С очередью такой фокус проделывать не стал: могло выйти боком.

Так что до окошка я добрался только через сорок минут. Билеты ещё были. Правда, стоили так дорого, что я даже усомнился, что оно того заслуживает. Но эмоции восторженной толпы могли дать мне огромный запас силы. А я чувствовал, что крайне нуждаюсь в нём. Так что выложил деньги (давно не приходилось платить наличными), забрал билет и стал ждать, когда начнётся запуск на концерт.

Чтобы скоротать время, купил в киоске попкорн и какой-то напиток, похожий на лимонад, но тягучий и без пузырьков.

Наконец, ворота стадиона распахнулись, и живой поток хлынул внутрь. Я не хотел оказаться в давке, так что подождал, пока большинство зайдёт, и только тогда отправился ко входу.

Билеты проверяли четверо здоровенных охранников. Я ожидал, что они проверят, нет ли у меня при себе оружия, и приготовился покопаться в их мозгах, но гратхов интересовал только мой билет. Так-так… Похоже, на концерте не избежать поножовщины или чего похуже.

Вперёд лезть я не стал. Репертуар исполнителей меня мало интересовал. Вообще не интересовал, если честно. Мне лишь требовалось собрать волны восторга и обожания, которые начнут разливаться по стадиону, когда на сцену выйдут любимые музыканты. Потом, конечно, придётся искать негатив, чтобы уравновеситься. Но я уверен, что в столице имеется кладбище. Наверняка даже не одно. Не знаю, как у орков обстоят дела со скорбью и печалью, но что-нибудь да соберу.

Спустя двадцать минут на сцену, расположенную в центре поля, вышла группа для разогрева. Два гратха и три орочихи. Грянули мощные аккорды. По воздуху пробежала звуковая волна, толпа радостно и поощрительно загудела.

Группа сыграла четыре песни и свалила. Вместо них к микрофону выскочил относительно невысокий гратх в золотом пиджаке.

— Дорогие товарищи! — завопил он, как ненормальный, только что не вгрызаясь в микрофон. — Сегодня и прямо сейчас для вас на этой сцене! Встречайте — великие и неповторимые, «Космонавты»!

Так вот, что было зашифровано на афише. Никогда бы не подумал.

На сцену строевым шагом вышли пять орков в чёрной коже, увешанные металлом сверху донизу. Дружно поклонившись под бешеный рёв зрителей, они взяли инструменты.

Барабанщик ударил палочками над микрофоном раз, другой, третий…

И стадион буквально взорвался мощнейшим аккордом, наполненным дисторшном и низким басом.

Ритм был жёстким, как удары рельса о череп. На заднем плане из сцены начала подниматься огромная статуя облачённого в доспехи гратха, держащего в руках здоровенный топор. На груди у него красовался герб гратхов. За спиной колосса взвились алые стяги, а затем со всех сторон ударили в небо огненные фонтаны пиротехники!

Солист издал душераздирающий вопль и запел, чеканя слова — будто пятидюймовые гвозди забивал в уши слушателей.

О, похоже, сегодня на стадионе будет далеко не только позитив! Тут я малость просчитался. Текст песен приводить и пересказывать не буду, но образы светлого коммунистического будущего перемежались в них с такой лютой дичью, что я не представляю, как цензоры это одобрили.

Зато не придётся бродить по кладбищам. Растекающиеся и быстро крепнущие с каждым куплетом и припевом эмоции фанатов тяжёлого металла смешивались в причудливый коктейль, в котором было всё, что мне требовалось. Оставалось только следить за тем, чтобы плюс и минус поступали в мою энергетическую систему в правильных пропорциях.

На концерте я провёл полных два часа. Позитива оказалось всё-таки больше, но перевес был незначительным и выражался лишь в том, что уходил я со стадиона с отличным настроением.

Правда, длилось оно не так долго, как хотелось бы.

Ибо утром следующего дня Чупа начал с того, что забрал у меня зрение.

Глава 11

Давно я так не матерился.

Понятно, что по счетам надо платить, но выходка Чупакабры застала меня врасплох. А всё потому, что я не учёл разницу между земным и местным временем. Здесь всё то же самое, двадцатичасовой суточный цикл, но дни недели называются иначе. И такого понятия как «воскресенье» не существует. По понятной причине.

С кровати я кое-как слез, но сразу после этого налетел на комод, ударился коленом и грязно выругался. Замер, потирая ушибленное место. Постарался припомнить расположение мебели в комнате. И наощупь, вытянув перед собой руки, добрался до дверного проёма. Чтобы попасть в санузел, мне пришлось обогнуть массивный шкаф. Унитаз был заточен под гратхов (видимо, другого в городе не нашлось, а тащить из СССР гальюн специально для человеческого агента никто не захотел), но я кое-как справился с задачей, хотя и возникло подозрение, что струя не всегда летела, куда надо.

Душ я принял без особых проблем.

А вот зубную щётку с пастой пришлось поискать, попутно переворачивая мыльницы и какие-то баночки, доставшиеся в наследство от прежних жильцов. К этому моменту я уже окончательно принял решение пересидеть дома. В планах у меня не значились поездки в посольство или ещё куда-нибудь. Самое разумное — не дёргаться.

Плыви по течению.

Вот только голодать я не собирался, а на кухне, куда я шёл минут пять, холодильник встретил меня… недружелюбно. Рука шарила по пустым полкам в тщетных попытках найти хоть что-нибудь съестное. Куда там. Бутылка с местным продуктом, напоминающим кефир, пара продолговатых овощей, которые с натяжкой можно назвать огурцами, и кусок недоеденной колбасы. Хлеба, естественно, нет. Поэтому бутерброды не сделаешь. В наличии яйца, но я не уверен, что смогу их пожарить вслепую.

Так, пора включить мозг.

Из квартиры придётся-таки вылезти. Хочется есть. Вопрос в том, чтобы добраться до местного общепита и позавтракать… ну, хотя бы в столовой. И я припоминаю подходящий вариант на соседней улице.

— Чу, — позвал я.

— На связи! — раздался жизнерадостный голос фамильяра откуда-то сбоку. — Слушай, как офигенно видеть мир твоими глазами! Вы, смертные, не цените…

— Всё мы ценим, — мрачно перебил я. — Нужна помощь.

— Какая?

— Хочу попасть в столовую «Котелок мамаши Харгу». Будешь моим проводником.

— А по дороге много интересного?

— Очень много, — соврал я.

По большому счёту, у нас был тихий райончик — с арками, дворами-колодцами и малоэтажной застройкой. Оружейная и рунная лавки, сапожная мастерская, дом быта, продуктовый магазин — вот, пожалуй, и все достопримечательности. И столовая, ага.

— Согласен, — сдался фамильяр. — Что я должен делать?

— Верни мне зрение.

— Это так не работает, — запротестовал демон.

— Ну, я должен был попытаться.

— Очень смешно! За дурачка меня держишь, что ли?

— Тогда будешь указывать мне дорогу. Чтобы я не попал под машину, не шагнул в открытый люк или не столкнулся с каким-нибудь орком. Это в наших общих интересах.

— Утверждение спорное, но ладно, так и быть. Когда начинаем?

— Сейчас.

И мы начали.

Минут двадцать я потратил на поиск одежды, потом кое-как выбрался из квартиры, долго не мог попасть ключом в замочную скважину, но в итоге справился и запер дверь. Горсть местных тугриков сунул в карман брюк, чтобы не таскать с собой весь кошель. Чупа озвучивал номиналы монет, так что я понимал, на какую сумму могу рассчитывать.

По лестнице спускался с максимальной осторожностью. Благо, имелись перила. В прошлой жизни я хоть и был стариком, но проблемами со зрением не страдал. Теперь же начал понимать бедолаг с катарактой, глаукомой и макулодистрофией. Приятного мало. Ноль, если честно.

Выбравшись из подъезда, сказал фамильяру, что мне надо попасть на улицу Четырёх Топоров, а для этого нужна арка. Чу быстро разобрался в обстановке и вывел меня в нужное место. Мы постояли, сверяясь с ориентирами.

— Остановку видишь? — спросил я.

— И очень хорошо, — довольно ответил фамильяр. — Во всех красках и деталях.

— Издеваешься?

— Нет, отвечаю на вопрос.

Пожалуй, я мог бы воздействовать с помощью Дара на своих соседей или случайных прохожих. Опыта оперирования умами гратхов у меня нет, но что мешает его приобрести? Отправить кого-нибудь в магазин за продуктами, а потом вернуть ему деньги. Но я решил не спешить с подобными манипуляциями. Во-первых, обойдусь своими силами. Во-вторых, я не знаю возможности здешних шаманов и то, как они отреагируют на мои действия.

— Веди меня по тротуару мимо остановки, — сказал я, щупая каменную стену жилого дома. — Предупреждай о препятствиях.

С фамильяром я общался мысленно.

Не хватало ещё вызвать у прохожих нездоровый интерес…

Споткнувшись о что-то мягкое, я выругался. Мягкое издало мяукающий звук и куда-то умчалось. Я вспомнил, что в городах орков водятся кошки. Кажется, у них к ним особое отношение — примерно, как у египтян.

— Куда прёшь⁈ — раздался над ухом утробный недовольный голос. — Понаехало человеков…

Фраза была произнесена на языке гратхов, но я понял.

Не подвели шаманы.

Чу описал говорившего:

— Здоровенный чёрный отморозок, похож на рабочего. Лучше не связывайся.

— Извините, — пробормотал я, используя то же наречие.

— Алкаши! — буркнул прохожий, и его шаги начали удаляться.

Эх!

Как дома…

Точнее — как дома в прошлой реальности. После моего переноса в СССР жить стало гораздо приятнее. Культурных и воспитанных людей больше. Факт.

Мы продолжили свой путь.

Я двигался вдоль стены, время от времени касаясь шероховатых кирпичей. Раза три под руку попалась гнутая водосточная труба. Удивительно, как обостряются слух и осязание, когда ты ослеп. Мозг автоматически ищет замену утраченным зрительным ориентирам.

— Куда теперь? — задаю мысленный вопрос фамильяру.

— Дом сейчас закончится, — ответил Чу. — Осторожно.

Рука скользнула в пустоту, и я покачнулся вслед за ней, едва не потеряв равновесие.

Пришлось остановиться.

— Нам налево, — сообщаю Чупакабре. — Смотри, чтобы я не налетел на прохожих.

Радует, что орки в этом мире почти не пользовались велосипедами и электросамокатами. В моей прежней реальности нужно было постоянно оглядываться, чтобы малолетки или курьеры Яндекса на тебя не наехали. Здесь доставщики тоже были, но в гораздо меньшем количестве.

Мы продолжили свой путь.

Прижались к стене, пропуская компанию молодых гратхов.

Я чётко выполнял инструкции демона и никуда не спешил. Минут через десять мы-таки добрались в «Котелок мамаши Харгу».

— Где дверь? — уточнил я.

— Три шага налево, поворот направо, ступеньки, — проинструктировал меня Чу. — Осторожно, их три.

Дверь оказалась массивной.

Потянув ручку, я ощутил напряжение.

Сначала на меня обрушились звуки столовой: звякающие приборы, хлопающие по столам подносы, грохот отодвигаемых стульев. Потом навалились запахи. Вкусные запахи. У гратхов был схожий с людьми метаболизм, и они неплохо готовили. Правда, в рационе доминировало мясо. Сейчас мне показалось, что пахнет перловкой. И жареными бифштексами.

— Гадство, — я сдвинулся вправо, чтобы не оказаться на пути случайных посетителей. Не стоять же в проёме. — Опиши, что видишь.

— Ты слева от двери, — ответил Чупакабра. — Рядом стопка подносов. Чуть дальше начинается раздача. В очереди несколько орков. Другие орки в белых фартуках и колпаках. Сюр, если честно. У них в рукахполовники и большие ложки. Что-то накладывают. Идёт пар. Перед тобой — двенадцать столов. Много пустых мест. Думаю, завтрак уже закончился. Основная масса посетителей ушла. Слушай, удивительное место! И краски такие сочные…

— Не отвлекайся, — осадил я фамильяра. — Мы должны взять еду и расплатиться. Там касса есть?

— Древняя, как моя бабушка.

— У тебя нет бабушки. Ты же демон.

— Мог бы тактично промолчать, мешок с костями. Я же твоих родственников не трогаю.

Руководствуясь указаниями Чупы, я нащупал поднос и медленно двинулся к раздаче. Ух, тяжело будет. Хорошо, что я завтракаю. Суп ещё не приготовили…

— К нам приближается орк, — предупредил демон.

— Он далеко?

— Близко.

В следующую секунду раздался знакомый голос:

— Здорово, Влад.

Я без особых проблем узнал говорившего. Владелец рунной лавки, где я приобрёл усиливающую оружие руну. Курц — так его звали. Он ещё в Ленинграде учился.

— Доброе утро, Курц.

На моё плечо опустилась тяжёлая лапища.

— Что с тобой не так, братан?

Вопрос застал меня врасплох.

— Двигаешься словно наощупь, — пояснил гратх. — Взгляд в пустоту. Ты что, ничего не видишь? Как ты вообще сюда добрался? И что случилось?

— Долго рассказывать. Но ты прав, у меня проблемы со зрением.

— Ну ты даёшь, брат, — прогудел рунный мастер. — Есть хочешь?

— Хочу, — честно признался. — Непросто было сюда дойти.

— Идём, помогу тебе еды набрать.

И мы направились в сторону раздачи.

Гратх называл мне блюда из меню, переговаривался с поварами, помогал двигать поднос и ставить на него тарелки. Минут через пять мы дошли до кассы, где я смог расплатиться без особых проблем. Чупакабра временно выключился из игры, но я знал, что фамильяр близко. Гратх, естественно, не заметил демона.

Мы заняли один из крайних столиков.

Из-за открытой оконной рамы к нам проникал уличный шум.

У меня на подносе стояла густая похлёбка, напоминающая чечевичный суп. Также я взял яичницу с хорошо прожаренной отбивной и овощами, похожими на картошку. Ещё был салат из неизвестных мне продуктов. Плюс травяной чай с бутербродом.

Есть в кромешной тьме сложно, но можно.

И я приступил к завтраку.

— Ты отдал своё зрение демону, — констатировал Курц.

У меня от неожиданности чуть ложка не выпала из пальцев.

— Я его вижу, — подтвердил гратх. — Благодаря сигнальным рунам.

Крыть нечем.

— Можешь ничего не отвечать, — продолжил рунный мастер. — Это не моё дело.

— Но ты помогаешь, — заметил я.

Похлёбка оказалась очень вкусной, хоть и острой.

— Ты мне понравился, — добродушно ответил собеседник. — И я решил, что ты не случайно заглянул в мою лавку. Надолго заключил сделку со своим духом?

Отпираться было бессмысленно.

Гратх был осведомлён гораздо лучше агентов КГБ, которые меня курировали до сих пор. При этом он не собирался разбрасываться данными направо и налево. Я применил свой Дар, чтобы считать собеседника.

— День, — я отодвинул пустую миску и нащупал тарелку с яичницей.

Гратхи пользовались преимущественно ложками, хотя и вилки у них появились сравнительно недавно. Благодаря советскому влиянию.

— Надеюсь, оно того стоило.

— Стоило, — заверил я.

Ох, непростой мне подвернулся орк. Если и не шаман, то очень близкий по силе к этим ребятам. Разглядеть невидимого Чупакабру, пусть и с помощью рун… Задача нетривиальная.

— Пусть так, — Курц вздохнул, почти как человек. — Но сейчас у тебя проблема. И мне кажется, я могу её решить.

— Каким образом? — я поймал себя на мысли, что орки — суровые, но правильные кулинары. Их еда мне нравилась. — Только не говори, что способен вернуть мне зрение.

В голове раздался тихий смешок Чупакабры.

— Я могу дать тебе духовное зрение, — на серьёзных щах заявил гратх. — Ты будешь видеть контуры мира.

— Это как?

— Статичные, неживые объекты, — пояснил Курц. — Не людей, не гратхов. Даже не кошек или собак.

— А машины? — уточнил я. — Это ведь неживые объекты. Но при этом их нельзя назвать статичными.

— Сечёшь! — восхитился собеседник. — Правильно, автомобили ты тоже воспринимать не будешь. Поэтому переходи дороги аккуратно, ха!

— Ладно, — я решил подвести итог всей этой замечательной ереси. — Ты наделяешь меня способностью видеть стены и другие неподвижные поверхности. Здания, окна, двери. Фонари, скамейки. Правильно?

— Именно так.

— Как это работает?

— Да как и всё у меня. Я подарю тебе руну. Совершенно безвозмездно. Руна дорогая и редкая, я сам её напитывал энергией. Хватит с запасом, дня на три-четыре. После этого будет нужна подзарядка.

— И что мне с ней сделать?

— Положи в карман. Сожми пальцами. Или в кулаке держи.

Нечто стукнулось о столешницу.

Скользнуло к моей тарелке.

Накрываю ладонью плоский камень с врезанными в поверхность чёрточками. Гладкий, вылизанный тысячелетними приливами неведомых морей. Провожу пальцем по одной линии, затем по другой. Вслепую руну не определить. К тому же, есть разница между «нашими» и «не нашими» рунами. Гратхи много чего интересного насочиняли.

— Сожми, — посоветовал Курц. — Влей немного пси-энергии.

Я последовал совету рунного мастера.

И перед мысленным взором распахнулась интересная картина.

Столовая без единого посетителя. Окна, стены, столы, раздача и кассовый аппарат. Лампы под потолком. Приёмка грязной посуды. Всё, как у людей… только без людей.

Охренеть.

— Можешь спрятать руну в карман, — предложил Курц. — Теперь она работает даже на расстоянии.

Гратх не обманул.

Я видел неживой мир в блекло-сером формате, но видел!

— Невероятно! — прошептал я.

— Твоя энергия просто для контакта, — пояснил Курц. — Чтобы руна настроилась на нынешнего владельца. Постоянно вливать туда пси не нужно. Через три дня активного использования потребуется подзарядка. Тогда загляни ко мне в лавку. Всё, бывай.

Дружеский хлопок по плечу.

Я не сразу сообразил, что мастер встал, забрал поднос и ушёл, оставив меня в гордом одиночестве. Просто в моём сером мире Курц отсутствовал. Движущийся, мать его, объект.

— Неприятный тип! — пробурчал Чупа. — С хрена ли он меня видит⁈

— Вот сам у него и спроси.

Неторопливо доев свой завтрак, я занёс грязную посуду к окошку. При этом фамильяр давал подсказки, чтобы я не столкнулся с другими посетителями. Это наверняка было бы воспринято как оскорбление, а мне проблемы не нужны. Не в столовой, уж точно. А как орки относятся к инвалидам по зрению, я понятия не имел. Может, это от поединка чести и не освобождает. Как-то не пришло Кадахмире в голову упомянуть о подобных деталях.

Домой я шёл более уверенно, хотя улицы казались пустынными и безлюдными. Опасная иллюзия, если учесть необходимость пересечения проезжей части. Гратхи устанавливали светофоры на ключевых перекрёстках, но, в целом, носились как придётся. Чем-то это напоминало Бомбей, в котором мне довелось побывать в семидесятых. Там тоже правила дорожного движения игнорировали. Смену символов и цвета светофоров я не видел — для меня всё выглядело одинаково серым и статичным. Но можно было понять, какой свет зажёгся, по местоположению светящегося кружка. Верхний — красный, средний — жёлтый. Нижний — можно шагать.

Во дворе ругались соседи.

Я слышал их голоса, но количество и расположение гратхов мне описал Чу.

— Проститутка! — вопила скрипучим голосом пожилая женщина-гратх. — Сколько раз тебе говорить, чтобы не оставляла велосипед на площадке? Не пройти, не проехать!

— На себя посмотри! — последовал ответ с другого направления. — Ты когда волосы красила в последний раз?

Враждующие стороны поддерживались выкриками из толпы.

Осторожно обогнув разбушевавшихся орков, я нырнул в свой подъезд.

И чуть не налетел на спускавшегося сверху соседа, который вдруг решил проверить почтовый ящик. Спасибо Чупе, вовремя предупредил. Я лишь слегка задел пожилого гратха, извинился и поспешил к себе в квартиру.

В прихожей разрывался телефон.

— Да? — ответил я, снимая трубку. — Громов на проводе.

Как это мило и архаично звучит!

Если вдуматься, гратхи гораздо ближе к моему советскому прошлому, чем новый, атомизированный и оцифрованный СССР.

— Почему трубку не берёшь? — сходу предъявила претензию Марина.

— Так меня дома не было.

— А мобильник?

Я вдруг сообразил, что кнопочный раритет надо время от времени заряжать. А я его ещё и дома оставил. Утро не заладилось с самого начала.

— Забыл.

— Молодец, — с раздражением в голосе констатировала Марина. — Больше так не делай. Я по делу звоню, если что. Слышал про Орктек?

Напрягаю память.

— Пионерлагерь?

— У гратхов — самый крутой пионерлагерь, — уточнила начальница идеологического отдела. — В общем, готовься к выступлению.

— Когда?

— Подробности позже, — отрезала Марина. — Дата согласовывается.

— Тогда зачем суету разводить? — удивился я.

— Потому что мероприятие может состояться через неделю, — пояснила девушка. — Наше посольство участвует в организации. А выезд объяснит твоё присутствие в ССПГ.

— Это понятно. Текст есть?

— Скоро пришлём по почте. Не пропадай.

Короткие гудки.

Разувшись, я направился в туалет, размышляя о том, что новый способ видения мира — не такой уж и плохой. Например, мне не нужен свет. Экономия на электричестве!

Не успел я спустить воду и помыть руки, как в голове раздался голос Чупакабры:

— С тобой хотят поговорить.

— Кто?

— Сейчас увидишь.

При текущих обстоятельствах звучало, как издёвка.

И всё же, я переместился в комнату, улёгся на кровать и погрузился в мир духов. Чу провёл меня в один из поверхностных слоёв, где из разрозненных осколков чужих реальностей собралась степь.

Утопая в траве по пояс, ко мне шёл гратх.

Я догадался, что имею дело с одним из местных шаманов.

— Есть важная информация, — сказал шаман. — Надо договориться о встрече.

Глава 12

Отправляясь в мир гратхов, я, конечно, никак не рассчитывал, что общаться придётся с помощью подпространств или каких-то ментальных пластов. Вообще, речь шла о телефонах, пусть и проводных или кнопочных. А теперь ко мне заявлялись на поболтать чуть ли не прямо в голову. С одной стороны, это напрягало. Ибо шаманы уже по одной этой способности очевидно превосходили человеческих одарённых из нашего мира. Наверняка не только в этом. Повезло людям, что у орков таких вот товарищей очень мало. Ну, и что вожди гратхов повелись на посулы будущего всеобщего благоденствия — и конкретно их, в особенности. Уверен, без этого не обошлось. Какую стройную теорию ни придумай, лучше всего убеждают и завоёвывают союзников материальные блага.

— Кто вы такой? — спросил я, глядя на приближавшегося шамана.

— Моё имя тебе ничего не скажет, — ответил тот, глядя почему-то в сторону. — Я просто посланник. Не забивай себе голову нашими сложными для запоминания именами.

— С памятью у меня всё в порядке. Но как скажешь, настаивать не буду.

— И не надо. Называй меня Лютиком. Это будет мой позывной.

Я едва удержался. Лютиком? Нет, ты серьёзно? А потом сообразил, что в мире орков цветы большая редкость, так что для них это, наверное, слово, которое даже ничего не значит. Просто набор букв. А может, этот цветок имеет для моего собеседника особенное значение?

Всё это пронеслось в голове за секунду. Пока шаман всматривался вдаль, словно ждал оттуда появления кого-то или чего-то. Я даже посмотрел туда же, но ничего необычного не увидел.

— Времени мало, — изрёк мой собеседник. — И здесь говорить опасно. Никогда не знаешь, кто подключится. Встретимся в лавке «Роза ветров». Я буду там в течение часа. Если не придёшь…

— Погоди! — перебил я его. — Здесь нет навигаторов. Как мне найти эту лавку? Я же понятия не имею, где она!

Шаман назвал адрес.

— Запомнил?

— Да. Это далеко? Сколько добираться?

— Если отправишься сейчас, успеешь, — шаман быстро попятился, не отрывая глаз от пространства, в которое всматривался всё это время. — Мне пора! Надеюсь, до скорого.

И развернувшись, он побежал прочь, быстро набирая скорость.

Да в чём дело-то? Повернув голову, я увидел стремительно растущую на горизонте песчаную бурю, внутри которой сверкали багровые и ярко-голубые всполохи — словно там бушевали молнии. Так вот, за чем следил шаман… И он знал, что буря начнётся. Что она — лишь вопрос времени. Интересно…

— Чупа, кажется, нам пора, — произнёс я, глядя на несущуюся по пустыне клубящуюся стену.

— Согласен, — отозвался фамильяр. — Эта буря мне совсем не нравится.

И мы провалились в слои реальности, оставив странное явление… там, где оно было.

Едва оказавшись в комнате, я сказал:

— Нам нужно ехать. Ты слышал адрес? Сможешь найти лавку?

— Думаю, да, — отозвался Чупа. — Но ты уверен, что стоит туда отправляться? Вдруг это ловушка? Парень даже имя своё отказался назвать. На мой скромный взгляд, это очень невежливо.

— Не говори ерунды. При чём тут это? Кто в нашем деле вообще пользуется настоящими именами? Парень просто подстраховался. Меня больше удивило, что он сказал, будто кто-то может подключиться к нашей беседе. Очевидно, речь о других шаманах. И Лютик этого опасался. Значит, не все местные одарённые на нашей стороне.

— Я бы удивился, будь это так. Как ты собираешься ехать? Ты ведь ещё ничего не видишь. Сокращать срок я не стану — сразу предупреждаю! Ты и так изо всех сил стараешься меня надуть каждый раз!

— Это наглая ложь. И тебе это отлично известно.

— Тем не менее, вопрос остаётся.

— С помощью руны и твоей помощью. Доберёмся до машины, а затем будешь говорить, куда ехать. И у нас всего час, так что рассусоливать некогда. Может, эта чёртова лавка на другом конце города.

— Ты кем себя возомнил? Слепым самураем?

— Чупа, я серьёзно: мне нужно встретиться с этим парнем. Я тут по делу, а не в отпуске и не на экскурсии.

Фамильяр демонстративно вздохнул. Очень тяжело и протяжно.

— Ладно-ладно! Всё ясно. Работа есть работа. Никуда от неё не деться, бла-бла-бла. Куда ушли времена, когда говорили что работа не волк, в лес не убежит?

— Это о том, что делать её всё равно придётся.

— А, да? Я считал иначе.

— Долго ты трепаться будешь? Время-то идёт!

— Да-да. Точно. Ладно, делай, что буду говорить. И постарайся на разбиться. Мне-то всё равно, по большому счёту, но будет обидно, если окажется, что я перетаскивал тебя в этот мир лишь для того… чтобы от тебя оставил на асфальте кровавый след какой-нибудь автобус. Я всегда думал, что ты дашь дуба как-нибудь поэпичней. И, кстати, не уверен, что смогу переместить тебя ещё куда-нибудь. Имей это в виду. Прошло слишком мало времени с трансмиграции, так что у меня просто не хватит сил.

— Может, не будешь хоронить меня раньше времени, а вместо этого постараешься давать такие указания, чтобы мы ни в кого не врезались?

— Сомневаюсь, что можно вести машину вслепую. Вот и всё.

— От тебя требуется лишь сообщать о движущихся объектах. Всё остальное я буду видеть.

— Мы будем на дороге, хозяин! Там только движущиеся объекты и есть!

— Не паникуй. Будешь подсказывать, где сбросить скорость. Всё получится. Выбора нет. Надо ехать.

— Хорошо. Я смиряюсь и покоряюсь. Вперёд, хозяин, попробуем сделать так, чтобы вы сегодня не умерли.

— Вот это настрой! — сказал я, не скрывая сарказма. — Узнаю прежнего Чупу. Боевой хомяк, которого я знаю.

— Я различаю оттенки интонаций, ты же знаешь! — недовольно буркнул фамильяр.

Спустя несколько минут мы добрались до машины. Пришлось лишь раз притормозить, чтобы дать проехать несущемуся во весь опор по тротуару велосипедисту-курьеру.

Расположившись в салоне, я включил зажигание, но выруливать с обочины не торопился. Дорога выглядела пустой, но слуха я не лишился, и потому отлично слышал, как мимо одна за другой проносятся машины.

— Скажи, когда можно будет выезжать, — сказал я. — Только рассчитай правильно.

— Давай! — проговорил фамильяр секунд через тридцать. — Вперёд-вперёд!

Ох, хоть бы он не промахнулся.

Я выехал влево и прибавил газу. Никто в меня не врезался. Итак, первая победа.

— Не гони так, — предупредил Чупа. — А то скоро впилишься в грузовик. Или перестройся направо. Там пока свободно.

Я сбросил скорость.

— Сойдёт, — одобрительно проговорил хомяк. — Держись от автомобилей подальше. Сохраняй дистанцию. Скоро светофор, так что они начнут притормаживать.

Конечно, вести автомобиль таким образом было максимально некомфортно. Я постоянно пребывал в напряжении. Всё зависело от внимательности и сообразительности фамильяра, но он не был водителем и запросто мог накосячить.

— Тормози, — предупредил Чупа. — Красный загорелся. Какой яркий! Удивительно, в каком мире вы, люди, живёте, и вообще его не цените!

— Ценим, ещё как, — буркнул я.

— Нет, воспринимаете как должное.

— Ты бы тоже со временем начал.

— Возможно. И всё равно это печально. Поехали. Зелёный. Тише-тише! Не так быстро. Врежешься. Вот так, спокойно. Ты что, гонщиком себя возомнил? Сказал же: держи дистанцию. Теперь направо. Плавно! Левее! Теперь прямо.

— Я вижу дорогу. Следи за тем, чтобы мы ни в кого не врезались.

— А я, по-твоему, что делаю? Просто мне трудно не отвлекаться на созерцание мира во всей красе, знаешь ли.

— Ну, так постарайся сосредоточиться. Если попадём в аварию…

— Погоди! Впереди автобус. Перестройся на вторую полосу и можешь гнать. Там пока никого.

Таким вот образом, постоянно переговариваясь на грани перепалки, мы добрались, наконец, до района, где находилась лавка, в которой Лютик назначил встречу. На вывеске было написано «Роза ветров». И мелким шрифтом: «Предсказания для вас». В витрине были выставлены всякие «магические» прибамбасы. Выглядело это до неприличия бутафорски и театрально. В прежнем мире я бы ни за что не вошёл в такое заведение. Но здесь предсказания вполне могли быть… реальными. В той или иной степени, разумеется. По крайней мере, я был готов в них поверить. Единственное, хотелось надеяться, что шаман назначил мне встречу не ради пророчества, и что у него имеется конкретная и надёжная информация.

— Притормози, — сказала Чупа, когда я вышел из машины и сделал шаг по направлению к лавке. — Пропусти орков.

Я постоял на месте. Гратхов, разумеется, не видел, и это было очень странным ощущением — осознавать, что поблизости кто-то есть, хотя улица для меня выглядела абсолютно пустой.

— Теперь иди, — разрешил фамильяр.

Сделав несколько быстрых шагов, я потянул на себя дверь, услышал мелодичный звон колокольчика и переступил порог.

Внутри никого не было. Вернее — я никого не увидел. Но это не значило, что в лавке действительно пусто.

— Есть кто-нибудь? — мысленно вопросил я фамильяра.

— Здоровенный гратх в разноцветной хламиде идёт вдоль прилавка, — ответил Чупа. — Весь увешан бусами. Колоритный персонаж. Когда остановится, сам его увидишь.

И правда, буквально через три секунды передо мной нарисовался, будто возникнув из воздуха, тот, кого описал фамильяр. Пришлось даже голову задрать, чтобы взглянуть на его богато усеянное пирсингом лицо.

— Чем могу помочь? — осведомился гратх.

При этом его губы буквально исчезли с лица. Ну, правильно: они ведь пришли в движение.

— Меня зовут Громов Владлен, — представился я. — Ищу Лютика. Он назначил мне здесь встречу около часа назад.

— Чуть больше, — проговорил гратх. — Ты опоздал.

В интонации не было обвинения или упрёка. Он просто констатировал факт.

— Возникли сложности на дороге. У меня проблемы со зрением.

— Это я вижу. Ладно, идём.

И он тут же исчез.

— Давай вперёд, — велел Чупа. — Только не торопись. Парень топает небыстро. Так, теперь налево. Кажется, вы идёте в комнату предсказаний. Сейчас будет занавеска.

Как только я переступил порог, сразу увидел сидевшего за круглым столом шамана. Того самого, который явился мне час назад в межпространстве.

— Это к тебе, — сказал приведший меня громила.

— Благодарю, брат, — отозвался Лютик. — Садись, Владлен.

Я взялся за массивный стул, не без усилия отодвинул его и расположился напротив шамана.

— Громов Владлен.

Мой визави кивнул. Я понял это, так как его голова на секунду растворилась в воздухе и тут же появилась снова.

— Знаю, — сказал орк. — Вижу, тебе было непросто добраться. Надеюсь, зрение вернётся? Это же временный эффект?

— Временный, — ответил я. — Скоро пройдёт. Так, магическая побочка одной техники.

— Понимаю. Ладно, давай к делу. Мы с тобой, в некотором роде, коллеги. Меня уполномочили оказать тебе содействие. В том деле, ради которого ты прибыл. И я не про налаживание культурных связей, как ты понимаешь.

— Понимаю. Давай к делу, я только «за».

— Нам удалось установить, что иномирный объект, именуемый у вас эмиссаром, интересуется одним из здешних шаманов. Его зовут Адбихр Каа’Сабан. Он могущественный портальщик.

— Прости, когда ты говоришь «нам», то кого имеешь в виду?

— Я сотрудник ОВБ, Отдела Внутренней Безопасности. Поэтому и сказал, что мы отчасти коллеги.

— Так эта лавка — прикрытие?

— И очень хорошее. Можно встречаться с кем угодно, не вызывая подозрений. Предсказания пользуются у нас большой популярностью. Итак, вернёмся к Адбихру Каа’Сабану, если не возражаешь.

— Почему нельзя просто взять его под защиту? Изолировать?

Мой собеседник вздохнул.

— В этом-то и проблема. Адбихр Каа’Сабан больше не служит государству. Что именно он не поделил со своим руководством, не знаю. Не мой уровень доступа. Да это и не важно. Суть в том, что он теперь один из крупных криминальных авторитетов столицы. И подобраться к нему большая проблема. Не говоря уж о том, чтобы изолировать. Любая попытка официального ареста приведёт к настоящей уличной войне. Такие беспорядки мы себе тут позволить не можем.

— Мне не говорили, что в городе имеется мафия.

— Об этом вообще не принято говорить. Официально её нет. Но криминальный мир является пока что неотъемлемой частью нашего существования. Это беда всех городов. И здесь, в столице, криминальные боссы особенно сильны. Они объединены в могущественные кланы, вооружены и всегда готовы к схватке. Закон для них не писан. Нечего и думать о том, чтобы действовать официально.

— Понимаю. Это действительно проблема. И, если честно, не представляю, как я, человек, да ещё и только прибывший, могу её решить.

— Как раз ты и можешь, — ничуть не смутившись, твёрдо ответил Лютик. — Видишь ли, Адбихр Каа’Сабан упорно ищет способы расширить своё влияние. Конкуренция между кланами высокая и постоянная. Он уже пытался выйти на людей, чтобы наладить каналы контрабанды, но мы ему успешно мешали это сделать. Однако надежды он не теряет.

— Вы что, хотите выдать меня за преступника? У меня ведь есть прикрытие, которое никак не сочетается с криминалом.

— Очень даже сочетается, — возразил Лютик. — Если убедить Адбихра Каа’Сабана, что ты остро нуждаешься в средствах и готов быть ради них не слишком щепетильным, он наверняка клюнет. Главное — грамотно тебя ему подсунуть. А то, что ты приписан к советскому консульству, ещё лучше. Это создаст у Адбихра Каа’Сабана ощущение, что ты можешь проворачивать дела относительно безопасно. Скажешь, что имеешь дело с дипломатической почтой и готов уломать пару сотрудников провозить в своих чемоданах то, что нужно.

Чёрт, а ведь идея была неплохой. Очень даже. Вполне может получиться. Но два момента меня смущали.

— Это всё, конечно, интересно и, вроде, перспективно. Но едва ли Адбихр Каа’Сабан захочет иметь дело со мной лично. Наверняка ведь отправит подручного.

— Не отправит. Он параноик и такое важное дело никому не доверит. Побоится предательства или утечки информации. Для него это слишком важно. Когда он пытался наладить каналы контрабанды, то всегда делал это сам.

— Ладно, допустим. Тогда второй момент: сколько времени займёт это внедрение? Я так понял, что эмиссар действует активно и скоро сможет подобраться к Адбихру Каа’Сабану. Раз уж вам удалось не только его засечь, но и определить, кто его цель.

— Мы уже проводим подготовку операции, — ответил Лютик. — Но требовалось твоё согласие.

— Оно у вас есть.

— Хорошо. Тогда тебя предупредят, как только всё будет готово. Думаю, через день-два. А сейчас пора расходиться, — он протянул мне огромную ладонь. — Рассчитываем на тебя, товарищ.

Покинув лавку, я сел в машину, но сразу никуда не поехал. Для начала обмозговал услышанное. Пожалуй, Лютик был прав: нужно воспользоваться шансом, чтобы подобраться к портальщику. И сделать это надо раньше, чем эмиссар. Что ж, придётся примерить на себя роль отчаявшегося гражданина с шаткими моральными принципами. А то и вовсе без них.

И для начала было бы недурно заглянуть в консульство и пробить Адбихра Каа’Сабана по нашим каналам. Наверняка на местного криминального авторитета собрано досье. Будет странно, если нет.

— Чупа, едем в посольство.

— Принято, хозяин. Дорога свободна, можешь трогаться.

В консульстве мне предоставили целую папку, туго набитую и перевязанную тесёмкой. Невольно накатила ностальгия по временам, когда ещё не было компьютеров, и все материалы собирались вручную и хранились в шкафах. Я засел изучать всё, что имелось на Адбихра Каа’Сабана.

О его прежней государственной службе сведений почти не было. Оно и неудивительно. Ясно, что гратх трудился над порталами, которые связывали наши миры. Иначе зачем что-то засекречивать? Вероятно, поэтому некроды и выбрали его целью.

Зато о бурной криминальной жизни Адбихра Каа’Сабана сведений было предостаточно. Читая о ней, я составлял представление о преступной жизни столицы гратхов.

Спустя пару часов мои труды были прерваны Чупой.

— Хозяин, тебе нужно срочно заглянуть в мир духов, — сообщил он. — С тобой пытается связаться Лютик.

Хм… Странно. Недавно ж виделись. Похоже, что-то случилось, пока я сидел над досье Каа’Сабана.

— Погружай, — сказал я, отодвигая папку.

И вот я уже в пустыне. Ветер тащит песчаную пыль, так что кажется, будто я стою по колено в жёлтом тумане.

Шаман был уже здесь. Ждал меня.

— Дело срочное, так что без любезностей, — проговорил он отрывисто, поглядывая в сторону. — Мне только что доложили, что эмиссара видели в районе Трёх пиков. Конкретно — возле ресторана «Изысканная кухня Эртахара». После этого он исчез, но есть вероятность, что находится где-то неподалёку. Район принадлежит клану Адбихра Каа’Сабана. Места там злачные, так что, если решишь туда отправиться, советую хорошенько вооружиться.

— Принято, — ответил я. — Съезжу и проверю.

— Наших людей там нет. Слишком опасно. Нельзя дать понять Адбихру, что у нас к нему интерес. Это его насторожит. Ты будешь совсем один.

— Не привыкать. Спасибо за информацию.

— Удачи.

Лютик поспешил прочь, а я вышел из мира духов.

— Правда туда поедешь? — спросил Чупа. — Не видя движущихся объектов?

— Пока доеду, уже прозрею. Но наш местный коллега прав: нужно вооружиться.

Прихватив папку, я вышел из кабинета, сдал её в архив и поспешил в арсенальную. Охотиться на эмиссара без приличного оснащения я не собирался.

Когда вышел на улицу, на часах было без четверти полночь. Значит, через пятнадцать минут зрение ко мне вернётся. Можно было бы подождать, но я не хотел терять время, так что сел в машину.

— Чупа, ресторан «Изысканная кухня Эртахара».

Глава 13

Я сбросил скорость.

Машина еле тащилась по тёмным переулкам и подворотням.

Поскольку я не мог видеть живых существ и движущиеся объекты, Чупа подробно описывал происходящее. Чем дальше мы пробирались, тем тоскливее становилось на душе.

Тоскливее и мрачнее.

Район, в который меня занесло, скудно освещался. Или не освещался вовсе. Отсюда редко вывозили мусор, а стражи правопорядка предпочитали обходить это место стороной. То здесь, то там попадались кучки маргиналов, распивающих местные напитки. Дважды я был свидетелем разгоревшейся драки, причём в ход шли куски арматуры, дубины, кастеты и прочее оружие пролетариата.

— Навалились в хлам, — говорил фамильяр тоном заправского экскурсовода. — Трое на одного. Хотя… что это он достаёт? Да ладно!

Я мог бы выпросить демоническую руку, но в последнее время как-то увеличились хотелки у товарища из потустороннего мира.

Последние минуты слепоты тянулись мучительно медленно.

Самым разумным решением было припарковаться где-нибудь на задворках, отсидеться за рулём и обрести полноценное зрение. Я и представить себе не мог, что в стране, подконтрольной СССР, могут встречаться опасные районы. Но факты — упрямая вещь. А я, как назло, сижу в кабриолете и отсвечиваю своей человеческой рожей. Это как заявиться в криминальный квартал какого-нибудь европейского или американского мегаполиса с табличкой на груди: «ОГРАБЬТЕ МЕНЯ ПОЛНОСТЬЮ». Хотя… можно и без таблички. Увидят потенциальную добычу — сами набегут.

Духовное руническое зрение позволяло маневрировать на тихих улочках, уклоняясь от столкновения с другими водителями при помощи Чупы. Но ситуация мне не нравилась. Полуночные трассы полны сюрпризов — тех же байкеров в столице гратхов пруд пруди. Время от времени до моего слуха доносился рёв мотора — очередной «железный конь» с рыком проносился мимо.

Свернув во двор, окружённый многоэтажками, я отыскал парковочную площадку, кое-как пристроился между двумя допотопными колымагами и заглушил двигатель.

— К нам идут, — предупредил Чупа.

Что, вот так? Сразу?

— Озвучь время.

— Без семи минут двенадцать, — ответил фамильяр.

Демон мог меня обмануть, но никогда не делал этого. Можно сказать, у него был собственный кодекс чести. Если уж с кем вступаешь в симбиоз, поддерживай своего партнёра. Иначе застрянешь в мире духов на века, пытаясь привлечь к сотрудничеству нового анимансера. Или шамана, но орков Чупакабра недолюбливал. Уж не знаю, почему.

Обострившийся слух начал фиксировать звуки.

Гортанный смех, обмен грубыми словечками, звяканье цепей, тяжёлая поступь.

И запахи. Вонь давно немытых тел.

— Эй, человечишка! Вылезай из тачки!

— И карманы выворачивай.

Странная смесь русского и одного из местных диалектов, характерных для степняков.

Чупакабра любезно сообщил:

— Громила прямо перед тобой, три метра, в руках дубина с гвоздями. Второй на три часа, пять метров, в проходе между двумя машинами. Кастет. Третий на девять часов, шесть метров, нож-кастет. Четвёртый в том же направлении, восемь метров, кусок арматуры. Пятый скрывается в тени фургона. Думаю, это лидер. Дистанция — одиннадцать метров. В руках штука, напоминающая огнестрел. Приоритетная цель.

Дикое ощущение.

Война с невидимками.

Анимансеры умеют работать вслепую, но для поиска объектов влияния потребуется больше энергии. На планете гратхов я ещё ни разу не активировал свой Дар на полную катушку.

— Ты оглох? — громила, судя по звуку голоса, находился прямо перед капотом моей машины. — Понаехало тупых обезьян…

А неплохо я подучил язык.

— Простите моё невежество, — улыбаюсь в ответ. — Не подскажете, как проехать в ближайшую библиотеку?

Реплика загнала громилу в ступор.

Не только идиотский вопрос, но и сам факт того, что пришелец из другого мира в совершенстве разговаривает на местном языке.

Выиграв драгоценные секунды, я атаковал.

На ментальном плане, естественно.

Громила, наехавший на меня, вдруг швырнул дубину на асфальт, заверещал от ужаса и помчался, сломя голову, через парковку. По дороге гратх продолжал орать, выть и ругаться на чём свет стоит.

Послышались крики.

— Ты куда, придурок⁈

— Совсем спятил⁈

— Да это шаман, валите его!

Последняя фраза явно предназначалась мне.

Не давая опомниться остальным головорезам, я распространил волну апатии и лени. Остаётся лишь добавить немного смертной тоски, перемешать с первобытным страхом и всыпать щепотку сомнений в своей правоте. Охладить, не взбалтывать. Употребить залпом.

— А ну стоять! — рявкнул лидер из своей тени. — Я вам сейчас клешни повыдёргиваю!

Окрик вывел пару гратхов из ступора.

— Время? — спросил я, открывая бардачок и нащупывая рукоять керамического револьвера.

— У тебя ещё двадцать секунд.

— Ближайший боец?

— Четыре метра справа.

Атакую повторно.

Гратх, испытав острое желание навалять одному из своих подельников, срывается с места. Я слышу смачный звук удара, хруст костей, сдавленный рык.

И посылаю новую волну в сторону лидера.

Стоп!

Я его не чувствую.

— Пригнись! — скомандовал Чу.

Меня спасла молниеносная реакция.

Раздался оглушительный выстрел, и где-то за моей спиной разбилось автомобильное стекло. К счастью, чужое.

— Перезаряжает, — отрапортовал фамильяр.

Значит, пукалка однозарядная.

— Слева чисто.

Одним плавным движением перемахнув через дверцу кабриолета, я упал на корточки. По моим расчётам, массивный драндулет неизвестной конструкции должен выступить укрытием при следующем выстреле.

Я не ослышался.

Оглушительный грохот — и пуля рикошетит от капота автомобиля.

К счастью, не моего.

— Перекат, — скомандовал Чу.

Выполнив указание, я встал на левое колено. Револьвер по-прежнему был у меня в руке, но как его применить, если не видишь ни одной живой цели?

— Орк с кастетом. Два метра.

Посылаю волну неуверенности, переходящей в панику.

Шаги, ухающие совсем рядом, остановились.

— Полночь, — провозгласил Чупакабра.

И я увидел своих врагов.

Зрение вернулось вспышкой, без предупреждения. Словно божественная рука переключила тумблер. Только что передо мной простирались контуры парковки с условными силуэтами машин… и вот уже — совсем иная картина. Полумрак, тусклый фонарный свет, металлические корпуса. Здоровенный орк, заставший в трёх шагах от меня. На морде гратха явственно читались сомнения. Я развеял их выстрелом в ногу.

Револьвер сработал беззвучно.

Интегрированный глушитель, ага.

Фонтан крови вырвался из лапищи бандита, забрызгал асфальт и колесо старой колымаги неопределённого серого цвета. Бандит взревел, рухнул как подкошенный и утратил ко мне всяческий интерес. Равно как и к своему кастету.

Осматриваюсь.

Чуть поодаль валяется ещё один неудачник, прикрывает лицо руками. А над ним нависает подельник с ножом-кастетом. Других бандоносов поблизости не осталось… А, нет. Смутное движение в соседнем ряду, через три или четыре машины. Невосприимчивый к моему колдунству главарь возится с продолговатой штукой, напоминающей обрез.

Я не стал медлить.

Вскинул пушку и выстрелил орку в ногу.

Что интересно, отдача у револьвера с таким калибром была приемлемая. Думал, мне плечо вывернет, но нет. А ещё мне показалось, что оружейная руна каким-то непостижимым образом усилила выстрел. От ствола протянулся длинный светящийся след.

Эффект превзошёл все мои ожидания.

Пуля оторвала нижнюю часть ноги главаря к хренам собачьим. Орк даже вскрикнуть не успел. Кровавый взрыв, осколки костей, содрогнувшаяся от удара машина. Здоровенная дырка в кузове… Вот кто бы мог подумать, а?

Главарь сразу вырубился от болевого шока.

Возможно, сдох.

Крови натекла целая лужа, а стрелять этот утырок уже не мог. Рядом с телом здоровяка валялся тот самый обрез, из-за которого мне пришлось применить оружие. Реально обрез. Бывшая охотничья двустволка, заточенная под габариты гратхов.

Волна паники.

Желание подчиняться.

Беру под контроль выживших бандитов. Их, к слову, больше, чем я поначалу думал. А всё потому, что на огонёк подтянулись недоноски, скрывавшиеся в темноте на периферии парковки.

Четверо.

Все — тупые, агрессивные.

С примитивными дубинками, кастетами, ножами.

Итак, что там шаман говорил? Мы находимся в районе Трёх Пиков. А вон и они — неотъемлемая часть горной гряды на горизонте. Доминируют над местностью. И да, всем заправляет преступный клан некоего Адбихра Как-Его-Там.

Мне нужно допросить «языка».

Неспешно топаю к одному из грабителей — тому, что с ножом-кастетом. Отмечаю про себя, что не все орки покрасились в красный.

Приказываю отложить оружие, сесть на асфальт.

Гратх послушен.

— Мне нужен ресторан под названием «Изысканная кухня Эртахара».

— Ресторан? — опешил орк. — Да это дешёвая забегаловка, там полрайона уже отравилась!

Значит, Адбихр не от хорошей жизни там прячется. Или отсиживается, не суть. Гастрономические изыски этого товарища не привлекают. Не сегодня, во всяком случае.

— Веди, — приказал я.

Орк, кряхтя, поднялся, придерживая простреленное плечо. Его морда, испещрённая шрамами и ритуальными скарификациями, исказилась в гримасе боли, но в глазах стояла пустота — полная покорность. Моя ментальная хватка была железной.

— Пешком. Близко, — буркнул он, кивнув в сторону гигантских, уродливо нависавших над узким переулком зданий.

Я отпустил остальных с командой забыть о случившемся и драпать подальше. Они разбежались, как тараканы. Оставив кабриолет на разорённой парковке, я двинулся за своим «проводником», сжимая в кармане куртки рукоять револьвера. Воздух снова сгустился, но теперь это была не просто вонь — это был запах жизни, кипящей в каменных джунглях, не предназначенных для человека.

Дома здесь были сложены из грубого, пористого камня и потемневшего от копоти металла. Дверные проёмы поднимались на три-четыре метра в высоту, были неказистыми, но невероятно широкими, будто рассчитанными на существ в латах. Окна, похожие на бойницы, зияли в стенах на уровне моей груди, и оттуда лился тусклый, мерцающий свет масляных ламп или дешёвых люминофорных шаров. С потолков, натянутых между фасадами, свисали гирлянды просмоленных канатов и проводов, а под ногами вместо асфальта лежали неровные каменные плиты, между которыми стояли лужи неопознанной жидкости.

Мы шли по коридору, созданному не архитектором, а самой жизнью — тесному, грязному, душному. Где-то на высоте второго этажа, на самодельных балконах и галереях, сновали тени. Слышался громкий орский хрип, смех, лязг металла. Иногда на меня сверху падал тяжёлый, любопытный взгляд, скользил по моей фигуре — единственному человеку в этом море мускулов и злобы, — но мой спутник, пусть и раненый, шёл уверенно, и это, видимо, служило какой-то защитой. Здесь знали своих.

Повороты следовали один за другим, лабиринт сжимался. Я чувствовал себя букашкой, забредшей в каменные дебри, выточенные для великанов. Пропорции были вывернуты наизнанку: невероятная высота при давящей, тесной ширине. Казалось, вот-вот из-за угла появится какой-нибудь циклопический грузовик и раздавит все эти лачуги, но нет — он бы просто не пролез.

Наконец, мой проводник остановился у неприметного арочного проёма, завешенного засаленной, протёртой до дыр кожей. Из-за неё лился тусклый жёлтый свет, доносились приглушённые гортанные крики и звон посуды.

— Здесь, — орк хрипло выдохнул. — «Изысканная кухня».

По тому, как он это сказал, было ясно — изысков тут не было и в помине. Я кивнул, ослабил ментальный контроль.

— Вали. И чтоб я тебя больше не видел.

Он не заставил себя ждать, растворившись в темноте переулка. Я глубоко вдохнул. Воздух пах жжёным мясом и чем-то кислым, вроде просроченного супа. Время действовать. Раздвинув тяжёлую кожаную штору, я шагнул внутрь.

Мне открылся ресторан.

Такой, каким его представляли гратхи.

Крепкие дубовые столы, словно вырезанные из цельного куска дерева, врастали в пол массивными ножками, из-за чего смахивали на фантастические грибы. К стенам были прибиты держатели с коптящими факелами. И да, стены были каменными. Ну, или облицованными плиткой «под камень».

А ещё мне понравилась люстра.

Настоящая, средневековая. Эдакое колесо с вагоном свечей. Воск плавится, стекает на люстру, оставляет причудливые наслоения.

А в самом зале пируют орки.

Иначе не скажешь.

Пустых столиков нет, полный аншлаг. Утробный смех, громкие разговоры, в дальнем углу компания что-то хором напевает…

Я что, попал на съёмки фильма Питера Джексона?

При моём появлении разговоры стихли.

Орочья братия дружно уставилась на чудо в перьях. Людьми в этих кварталах отродясь не пахло. Большая часть советских граждан не покидала окрестностей посольства.

— Тварь неподалёку, — шепнул мне на ухо Чу.

Фамильяр принял свой любимый образ летающего хомяка, но сейчас его видел только я. Чупа сделал почётный круг под люстрой и завис посреди зала, грозно сверкая красными очами.

Я направился к барной стойке по проходу.

За каждым моим движением следили десятки любопытных глаз.

Логика эмиссара оставалась для меня загадкой. У подселенца была конкретная цель, местный шаман-отступник, так с какого перепуга он отирается в этой дикой корчме?

Эмиссары, вошедшие в полную силу, но ещё не мимикрировавшие, выглядят специфически.

Ни за людей, ни за орков эти существа не сойдут.

Я чётко понимал — тварь находится вовсе не за одним из этих дубовых столов. Тогда где? Вариантов немного — подсобка, сортир, кухня.

Повадки эмиссаров мне известны. Эти сволочи либо выполняют некую миссию, либо адаптируются и укрепляют организм. А для этого им надо жрать. Преимущественно живой корм. Но и мясо на кухне сгодится.

Туалет находился в закутке возле барной стойки.

Я прикинул, что оттуда можно добраться на кухню за считанные секунды, но я и без того привлекаю много внимания. Придётся действовать хитростью.

Скрывшись за дверью коридора я сделал вид, что направляюсь в сортир, а сам распространил вокруг волну апатии и нежелания присматриваться к окружающим. Перехватил одного из поваров, заставил его вооружиться тесаком для рубки мяса и направиться в сторону холодильников. Револьвер сейчас находился в подмышечной кобуре, под лёгкой ветровкой, и в глаза не бросался. Руну я запихнул в один из карманов.

Картину на кухне я видел глазами гратха.

Звон посуды, шкворчание, пар и дым, тлеющие угли под очагами, без устали что-то шинкующие повара. Всего трое, но работали мужики слаженно, профессионально.

Направляюсь в глубину ресторана.

— Теплее, — подсказал Чупа.

Оказавшись на кухне, я занялся манипуляциями.

Гратхи дружно меня не замечали, а тот, что с тесаком, осматривал подсобку. Я видел происходящее его глазами. И в эту секунду что-то шустрое ломанулось от большого, распахнутого настежь холодильника, к задней двери.

Выдаю импульс.

Повар метнул тесак.

Хорошо метнул — тесак врезался в дверное полотно, зацепив плечо эмиссара.

Я обогнул чан с мясным варевом, нырнул в проём подсобки и побежал, на ходу извлекаяиз кобуры револьвер. Нужен всего один выстрел. Но точный, с применением руны.

Напитываю камень своей энергией.

Тварь яростно шипит, дёргает дверь на себя. Я отталкиваю повара, чуть не вывихнув плечо, выбрасываю руку с револьвером и стреляю.

Эмиссар взвизгивает, хватает себя за бок.

Вижу, как из раны хлещет чёрная кровь.

Существо, несмотря на боль и кровопотерю, выскакивает в ночь. Я — за ним. Вижу мусорные баки, груду деревянных ящиков и картонных коробок под навесом, тусклый свет фонаря…

Движение справа.

Эмиссар скрывается в тесном проулке, я стреляю наугад, один из ящиков взрывается щепками.

Пробегаю с десяток метров — и вижу, как существо скрывается за углом.

Глава 14

Эмиссар стремительно удалялся по узкому переулку, лавируя между мусорными баками, тюками, контейнерами и сложенными друг на друга пустыми ящиками из-под продуктов, которые выставили сюда магазины. Я кинулся следом, полный решимости настичь тварь и уничтожить. Такой шанс упускать нельзя. Я должен пристрелить выродка — тем более, он уже ранен.

Из-под ног разбегались похожие на крыс существа, разглядеть которых я не успевал, ботинки шлёпали по зловонным лужам, а я старался не споткнуться о груды мусора и ни на чём не поскользнуться. Получалось не всегда. То и дело подошвы разъезжались, замедляя мой бег.

Но эмиссар виднелся впереди: скакал, словно кенгуру, удирая длинными прыжками. Он легко перемахивал через мешки, ящики и контейнеры, некоторые же просто сносил на ходу, создавая мне дополнительные преграды.

Так, кажется, я понял его тактику отступления… У бегства чудовища был свой ритм, который оно, вероятно, выбирало инстинктивно, особо не задумываясь, что и как делает.

Когда впереди показался очередной контейнер, преграждавший дорогу более, чем наполовину, так что мимо него пришлось бы протискиваться бочком, эмиссар ожидаемо подпрыгнул и на мгновение завис в воздухе над преградой. И в этот миг я выстрелил.

Удар пули заставил монстра перекувырнуться, превратив его приземление в неловкое падение. Раздался злобный вопль, а затем — шлёпающие по лужам удаляющиеся шаги. Проклятье! Снова только ранен! Вот ведь живучий какой…

Когда я достиг контейнера и пролез между ним и стеной, эмиссар уже сворачивал за угол. На земле валялась его левая рука. Неудачный выстрел. Конечность тварь отрастит.

Я помчался дальше и вскоре выскочил на улицу, едва освещённую редкими фонарями, болтавшимися на растянутых поперёк неё проводах, и коптящими факелами, установленными на стенах.

Несколько гратхов глядели туда, куда умчался эмиссар. Я пробежал мимо них. Монстра видно не было. Однако на асфальте то и дело попадались следы чёрной крови. Ещё бы: два серьёзных ранения. Конечно, из ран должно хлестать. Я бежал по следу до ближайшей подворотни. Бросил взгляд вперёд: крови нет. Значит, выродок нырнул в арку. Но в ней было пусто.

Через три секунды я уже был во дворе. Здесь стояли две громоздкие машины. Всё. Никаких деревьев, детской площадки, гаражей.

Пришлось притормозить, чтобы осмотреться. Куда мог деться эмиссар? Кроме арки, через которую я забежал, других выходов из двора не было. Да и укрыться тут особо негде. Разве что за машинами спрятаться.

Я двинулся по дуге, держа оружие наготове. И в этот момент где-то наверху раздался металлический скрежет. Резко подняв голову, я увидел, как эмиссар, наполовину высунувшись с крыши, отрывает оставшейся рукой верхнюю секцию пожарной лестницы. Швырнув её вниз, он исчез.

Вот гад! Теперь мне за ним не вскарабкаться. Хотя, если честно, в этом особого смысла и не было: очевидно, что тварь не станет сидеть на крыше этого дома, а перепрыгнет на следующую.

Выскочив обратно на улицу, я перешёл на другую сторону и снова задрал голову, надеясь увидеть, как монстр перемахивает на другой дом. Увы, не вышло: угол оказался слишком мал. Проклятье…

Так, ладно! Где-то тварь должна спуститься. Возможно, мне удастся её встретить. Я побежал вдоль домов, заглядывая в каждый переулок. Один раз мне удалось заметить пронесшуюся в воздухе тень: монстр перемахнул с одной крыши на другую. Ага! Значит, я на верном пути. Он, конечно, меня не видит и думает, что оторвался. Значит, скоро спустится. Нужно лишь не попасться ему на глаза раньше времени. Устрою засаду.

Через двести метров я понял, что оказался в другом районе: здесь дома стояли теснее, просветов между ними практически не было. Эмиссар мог перепрыгнуть практически в любом направлении.

И всё же, я добежал до конца улицы и остановился в ожидании, что он появится. Здесь расстояние до следующего здания было слишком велико, чтобы прыгать.

Прошло минут шесть, а твари не было. Учитывая, что передвигались мы почти вровень, стало ясно, что выродок где-то свернул — чего я и опасался.

Чёрт! Упустил… Впрочем, неудивительно. Эмиссары шустрые и живучие. Собственно, поэтому на них и охотятся, в основном, когда они сидят в помещениях, да и не в одиночку это делают.

Признавать поражение не хотелось. Но ничего иного не оставалось. Отыскать скачущего по крышам этих огромных каменных джунглей монстра нереально.

— Эй, человек! — раздался хриплый голос. — Что за беготню ты тут устроил?

Повернув голову, я увидел двоих гратхов. Они приближались вразвалку. У одного на руке был кастет, другой держал обрезок трубы.

— Вечерняя пробежка, — ответил я. — Тренирую кардио.

— Чего-о-о…? — протянул тот, который с кастетом.

— Сердце, — пояснил я.

— А! — понял орк. — Жить долго хочешь, значит? Ну, тогда выворачивай карманы, придурок. Если найдётся в них что-нибудь интересное, может, сегодня и не помрёшь.

Я показал пистолет.

— А как насчёт такого предложения: вы пойдёте повисеть на турниках, а я отправлюсь дальше своей дорогой?

Гратхи остановились.

— Что скажешь, Хлам? — осведомился у приятеля обладатель кастета.

— Да пошёл он! — процедил тот, сверля меня взглядом.

— Вот и я так думаю. Не хотелось тебя сразу мочить, но ты сам нарываешься.

С этими словами гратах полез свободной от кастета рукой себе за спину. Так-так, похоже, у него там оружие посерьёзнее имеется. Ждать и рисковать я, конечно, не стал.

Накинул на орка псионическую сеть, мгновенно поработив волю. Гратх на пару секунд застыл, взгляд его стал стеклянным.

— Давай, Шило, чего ты ждёшь⁈ — нетерпеливо прорычал владелец обрезка трубы.

И немедленно получил от напарника кастетом в висок. Раздался влажный недвусмысленный хруст, и орк замертво рухнул на землю.

Я велел атаковавшему его гопнику показать, что во второй руке.

Пушка, как я и думал. Громоздкая и, кажется, однозарядная. И на что, интересно, они рассчитывали с таким арсеналом?

Повинуясь моей мысленной команде, гратх отшвырнул пистолет подальше, а затем взял поверженного товарища за ноги и потащил к ближайшей подворотне. Пусть будет при деле.

Я же поспешил прочь. Задерживаться в этом квартале было незачем, да и чревато. Не до утра же мне отваживать желающих опустошить мои карманы, в конце концов.

* * *

Два дня после бесплодной погони по закоулкам трущоб орочьей столицы сведений об эмиссаре не поступало. Тварь затаилась, чтобы найти пищу и залечить раны. Отрастить конечность. И выйти на урода не удавалось даже местным шаманам, хотя уверен, они старались. Но чудище залегло где-то глубоко и носа наружу не показывало. Возможно, почувствовало, что местные одарённые способны улавливать его присутствие. Эмиссары вовсе не глупы, хотя на ранних стадиях развития и руководствуются инстинктами.

Я ждал новостей о появлении эмиссара от коллег, когда в посольстве мне сообщили, что пора поддержать мою легенду — отправиться в знаменитый лагерь детского и подросткового отдыха «Орктек». Мне вручили распечатку с речью, которую нужно было разучить к следующему дню, так что этим я и занялся. Заодно и время скоротал.

На следующее утро меня уже ждала машина. За мной заехали. Наверное, в посольстве опасались, что сам я аэродром не найду.

— Мы надолго? — спросил я Марину, пока мы ехали через город. — Я взял только самое необходимое.

— Правильно, — одобрительно кивнула девушка. — У тебя только выступление и присутствие на концерте. Собственно, это родительский день, так что сразу после будешь свободен. Предлагаю не затягивать и сразу вернуться.

— Тогда я вообще зря брал вещи.

— Зря, — улыбнулась Марина.

Вскоре мы добрались до аэродрома. Аэропортом назвать это язык не повернулся бы. Три посадочные полосы, шесть ангаров, маленький терминал. Похоже, орки нечасто пользовались услугами самолётов. Предпочитали поезда. Всё-таки, прежде у них авиации не было, и поднимающиеся в воздух металлические птицы казались им сродни волшебству. Причём, чуждому, а значит, опасному.

Мы с Мариной направились к поджидавшему нас моторному самолёту, возле которого скучал рослый парень в холщовом бомбере.

— Это вы в «Орктек»? — поинтересовался он, когда мы приблизились. — Можно документики?

Просмотрев бумаги, врученные Мариной, он кивнул.

— Да, всё правильно. Садитесь. Багаж можете с собой взять, — добавил он, глянув на мою сумку. — Часа через полтора долетим. Если ничего не случится.

— Например, чего? — спросил я.

Вместо ответа пилот пожал плечами.

— Не волнуйся, — сказала Марина. — Это практически безопасно.

— Без «практически» было бы лучше.

— Ну, извини. Это самолёт.

Мы расположились в салоне. Маленьком, без удобств. Даже туалета не было. Ну, хоть ремни, чтобы пристегнуться, имелись. Видимо, это уже можно было счесть за невиданную роскошь.

Пришлось подождать, пока мотор прогреется. И вот самолёт начал разбег, а затем оторвался от земли и взмыл в воздух. Аэродром находился на окраине города, так что лететь над домами не довелось: практически сразу началась пустыня.

— Ты нормально? — участливо спросила меня Марина.

— Я-то да. Вот насчёт самолёта не уверен.

На это девушка не нашлась, что ответить. Спустя некоторое время она спросила, выучил ли я текст.

— Конечно, — ответил я. — На зубок.

— Не против, если я послушаю? Может, помогу расставить акценты.

Я усмехнулся.

— Думаешь, родителям и детям не всё равно, что будет говорить какой-то незнакомый парень?

— Вот и давай постараемся, чтобы они тебя слушали.

— Ладно, делать всё равно больше нечего.

Над моей речью мы работали от силы полчаса. А лететь оставалось ещё долго.

— Не против, если я вздремну? — спросила Марина. — Вроде, ты готов.

— Я тоже прикорну. Рано встать пришлось. Если начнём падать… не буди.

Девушка хмыкнула, но ничего не ответила.

Проснулся я от того, что меня основательно тряхнуло. Открыв глаза, повертел головой, встретился взглядом с Мариной.

— Похоже, прилетели, — сказала она и прикрыла рот ладошкой, чтобы зевнуть. — Садимся.

В эту секунду самолёт снова тряхнуло. Правда, уже послабее. И вот он окончательно встал на шасси и покатил по посадочной полосе.

Нас встречали: орк на микроавтобусе дожидался возле терминала, куда мы направились, покинув самолёт.

— Добро пожаловать, — прогудел он неприветливо, едва мы приблизились. — Садитесь. Сегодня жарко, — и он с ненавистью посмотрел на солнце.

Пока мы с Мариной располагались в салоне, орк успел забраться на место водителя и завести мотор.

— Готовы? — спросил он нетерпеливо.

— Едем, — отозвался я. — С ветерком желательно.

— Нет тут никакого ветра, — угрюмо пробормотал гратх, и микроавтобус сорвался с места.

Аэродром располагался от лагеря совсем недалеко. Когда впереди показался цветущий островок зелени, я не поверил глазам. Даже решил, что вижу мираж.

— Это что? — спросил я Марину.

— «Орктек», — ответила она. — Лагерь расположен в искусственном оазисе. Созданном с помощью наших, советских технологий. Подробностей не знаю, но сам видишь, как здорово получилось. А вблизи будет ещё круче. Я сама тут пару раз отдыхала в детстве. Чудесные воспоминания. Лучшее время. Сейчас лагерь стал, наверное, ещё круче.

Глядя на свою спутницу, я вдруг осознал, что её детство осталось не так далеко, как моё.

— Что? — спросила Марина, заметив мой взгляд.

— Нет, ничего. Просто вспоминаю речь.

— Да не волнуйся! — она махнула рукой. — Ты готов. Всё пройдёт отлично. И потом, это ведь только прикрытие.

Когда мы добрались до оазиса, я увидел множество аккуратных построек. Пока мы ехали к зданию администрации, я заметил, что архитектура у них разная. Как и цвета. Судя по всему, каждый отряд имел свою тематику, а не только номер. Ещё я обратил внимание, что постройки были разного размера. Большие, средние, которые я бы назвал человеческими, и чуть меньше. Когда я спросил об этом Марину, она улыбнулась.

— Тут для каждого условия. В лагере живут гратхи, люди и дворфы. Соответственно, и здания предназначены под ребят разного размера. Чтобы всем было комфортно.

— Дворфы тут тоже есть? — удивился я. — Они же, вроде, капиталисты.

— Так и есть. Для них это больше экзотика. Ну, и дети тех, кто тут живёт, тоже в лагерь ездят. Это процентов десять от всех детей.

— И что, они тоже пионеры?

— Нет. Но это неважно. Так, мы приехали.

И правда, микроавтобус остановился перед большим зданием в футуристическом стиле. Едва мы вышли, водитель дал по газам и умчался. Я ему даже «спасибо» сказать не успел. Ну, видать, он в этом и не нуждался.

Мы вошли в просторный холл и осмотрелись. Девушка в стеклянной будке смерила нас равнодушным взглядом.

— Здравствуйте, — проговорила она. — Вы родители?

— Нет, участники, — ответила Марина и направилась к ней. — Вернее, товарищ Громов участник, а я его сопровождаю. Мы из посольства.

— О! Понятно, — девушка неуверенно улыбнулась, затем почему-то кивнула. — Сейчас, секундочку… У меня тут всё записано… Ага, вот! — обрадовалась она. — Это вам к Нине Юрьевне надо. Она выступлениями занимается.

— Надо так пойдём, — серьёзно кивнула Марина. — Только укажите путь.

— Да нет, я сейчас ей позвоню, — сказала девушка, снимая трубку стационарного аппарата. — Кажется, она где-то здесь. У нас такая суета сегодня…

Я никакой суеты не заметил, но, возможно, она происходила где-то в другом месте.

— Присядьте пока, — предложила девушка.

Марина с места не сдвинулась.

Прошло около минуты, прежде чем по телефону ответили.

И вот нас уже встретила расторопная краснолицая женщина в белой кофте, синей юбке и кроссовках — Нина Юрьевна. В лагере она трудилась координатором организаторов мероприятий, о чём сообщила по пути к сцене, где и должен был состояться посвящённый родительскому дню концерт, на котором мне предстояло толкнуть речь.

— До начала почти полчаса, — проговорила Нина Юрьевна, доставив нас до крошечной гримёрки. — Вот копия списка выступающих. Поищите себя сами, пожалуйста. За вами придут минут за пять до выступления. Вы уж того, не уходите никуда, пожалуйста. Ах, да, туалет в конце коридора. Но там вечно очередь. Всё, я побежала. Извините. Если будут вопросы, вам поможет Анечка.

И она умчалась, не удосужившись пояснить, кто такая Анечка.

Марина уселась в углу, положив ногу на ногу.

— Предлагаю после всего этого сходить в ресторан, — сказал я. — Пообедаем.

— Да тут негде, — ответила девушка. — В столовую разве что.

— Я имел в виду в столице. Когда отсюда вернёмся.

— А, — коротко кивнула Марина. — Да, конечно. Почему бы и нет? Как раз проголодаемся.

Она произнесла это максимально нейтрально, даже равнодушно. Как будто речь шла о паре бутербродов.

Спустя некоторое время начался концерт. Слов было не разобрать, но слышались усиленные микрофоном голоса и музыка. В списке я шёл пятым.

Наконец, в дверь постучали.

— Входите! — крикнул я.

В щель просунулась девичья голова с торчащими косичками.

— Вы товарищ Громов? — бойко спросила она, уставившись на меня.

— Я.

— Ваш выход через пять минут. Идёмте, я вас до сцены провожу. А то заблудитесь.

— Я здесь подожду, — сказала Марина в ответ на мой взгляд.

В сопровождении вожатой я поспешил по узким коридорам к сцене.

Уже на подходе ощутил мощные волны радости и искреннего, ничем не омрачённого детского счастья. Не только от концерта и общей атмосферы праздника, но и от встречи с родителями. Всё это смешалось и плескалось вокруг сцены, накатывая с разных сторон концентрированными пси-волнами.

— Подождите здесь! — шепнула мне вожатая, останавливаясь возле выхода из-за кулисы. — Сейчас они закончат, и вас объявят.

На сцене в это время лихо отплясывали орки-подростки в костюмах морячков. Аж доски дрожали, да так, что казалось — вот-вот провалятся вместе с танцорами.

Здесь позитивная энергия ощущалась уже в полной мере. Её было даже слишком много. После такой заправки придётся не одно кладбище посетить.

Гратхи закончили номер, поклонились и один за другим убежали за кулисы. На сцену вышел конферансье в белой рубашке и алом галстуке. На голове у него красовалась пионерская пилотка.

Так, похоже, сейчас меня объявят…

Глава 15

Чу от удовольствия сделал несколько кульбитов в воздухе.

Глаза демона полыхали огнём.

— Владик, ты чудо! Мы с тобой далеко пойдём! Вот увидишь!

Разумеется, фамильяра никто не видел.

Бешеный хомяк вытворял всякое непотребство, скрывшись от посторонних глаз в моём воображении. Такова природа демонов. Они воплощаются физически по своему желанию. Но могут жить и в пограничном состоянии, мало чем отличаясь от духов.

Повод для радости у демона был.

Я выступил на сцене «Орктека», вызвал бурю искренних и не очень аплодисментов, а потом напитался позитивной энергией толпы. В сочетании с негативом злачных районов столицы ССПГ — убойный коктейль. Мне оставалось лишь вытащить из закромов очередную нужную технику, и я это сделал, пока остальные осматривали лагерь. Гостей повели по обширной территории, устроили интересную экскурсию, переходящую в застолье, но меня это не интересовало. Подгадав удачный момент, я вырвался на свежий воздух из административного корпуса. Пересёк пустующее футбольное поле, углубился в благоустроенный сосновый лес и отыскал укромную беседку, где можно было не опасаться посторонних глаз.

Мой арсенал пополнился забытым навыком усыпления.

Полезная штука, между прочим.

Манипуляция заключается в том, что ты приказываешь чужому разуму спать — и тот вырубается. Действует не со всеми. Грубо говоря, в этом мире я могу усыпить обычного человека или ментора К-ранга, не выше. Но это пока. Как говорится, нет предела совершенству.

А самое приятное в развитии моей конфигурации — это взрывной рост узлов после накачки позитивом-негативом. В этот раз позитива было больше, и я не впал в депрессию.

Вновь захотелось приятной женской компании.

Марина выглядела совершенно трезвой, несмотря на обильные возлияния. Мы встретились у её машины, когда гости уже начали понемногу разъезжаться. Впрочем, причина такого состояния девушки лежала на поверхности. К белой блузке идеологического куратора был приколот зелёный значок. А ведь раньше я этого не замечал.

З-ранг говорит о многом.

Например, о том, что можно пить и не пьянеть.

Прогоняя пси-энергию по каналам…

— Что-то проголодалась я, Владлен, — проворковала куратор. — Предложение в силе?

— Конечно, — обрадовался я. — Перекусить не помешает.

Мы оба понимали, что говорим ерунду. В лагере гостей кормили на убой, так что в ресторане кусок в горло не полезет. Но были вещи, которые стоило прояснить… в неформальной обстановке.

В столицу мы вернулись поздно вечером.

Марина, как знаток города, не разочаровала. Сразу поехала в район, где жило много наших. Людей, я имею в виду. По улицам ходили советские граждане, азиаты и чернокожие. Я бы сказал, треть населения этих кварталов прибыла из смежной реальности. Об этом свидетельствовали и многочисленные вывески на русском языке.

Девушка лихо подкатила к ресторану с незамысловатым названием «РЕСТОРАН» и припарковала свой кабриолет рядом с уродливым орочьим внедорожником. По сравнению с человеческом машиной эта штуковина выглядела как… ну, не знаю, плод фантазии режиссёра-постановщика фильма про постапокалипсис.

— А что у них со столиками? — поинтересовался я, выпрыгивая из тачки.

— Для нас найдут, — заверила Марина.

У входа нас встретил швейцар-человек.

При виде моей спутницы расплылся в улыбке до ушей, начал фонтанировать комплиментами, и в итоге через десять минут мы уже сидели за круглым столиком у окна, наслаждаясь вечерней панорамой города.

Как и следовало ожидать, моя спутница ограничилась лёгким десертом.

Я же заказал местную рыбу с овощами-гриль.

В ресторане кормили вкусно, делая упор на традиции гратхов, адаптированные под советского потребителя. Сытно, вкусно и полезно. Всё, как у товарища Похлёбкина.

— Интересный вы тип, Владлен.

— Можно на «ты».

— Давай на «ты», — согласилась девушка. — Можно было бы подумать, что ты затеял лёгкий флирт, но я не чувствую попыток затащить меня в постель.

Фоном играла приятная музыка.

Что-то нейтральное, клавишное.

А ещё нас обслуживали люди. Ни одного орка-официанта в зале я не увидел. Хотя через три столика от нас сидели солидно одетые гратхи в белых летних костюмах. Явно ребята непростые. Чиновники или что-то в этом роде.

— Заведение под «крышей» нашего посольства? — невинно поинтересовался я.

— Не совсем, — покачала головой Марина. — Рестораном управляют Нагловские, хотя это и не афишируется публично.

Как я мог забыть.

Один из семи Великих Родов.

— Так что там про постель? — уточнил я. — Мы вроде на ней остановились.

— Ни на чём мы не останавливались, — отрезала Марина.

— Нет, так нет, — пожимаю плечами. — Я просто хотел обозначить наши отношения. Видишь ли, Марина, у меня здесь очень непростое задание, которое требует максимальной… эээ… вовлечённости.

— И ты хотел попросить, чтобы я не слишком дёргала тебя по мероприятиям, — догадалась девушка.

— Верно.

— Не переживай. До моего сведения довели, чем ты занимаешься. И я понимаю, что все эти выступления — просто ширма.

— Хорошо.

— Но это ведь не мешает нам насладиться вечером?

— Совсем не мешает, — улыбнулся я.

* * *

Марина уже успела принять душ и сейчас пила кофе, сидя на кухне.

Утро выдалось приятным.

Я вообще-то не любитель жары, но большая часть территории ССПГ находилась в зоне резко-континентального климата. И в летние месяцы, особенно в августе, здесь палило нещадно. В моей реальности существовал аналог — чилля. Так в Узбекистане называют сорокадневный период, когда даже асфальт плавится, а кондиционеры работают без передышки.

Налива себе кофе, я сел напротив Марины.

— Как настроение? — невинно поинтересовалась красотка.

Ночь мы провели вместе.

И, должен отметить, было горячо.

Вот только расплачиваться за такие приключения приходится мутной головой и потреблением не очень полезного кофеина. Я, конечно, могу прогнать по каналам пси-энергию, но этого хватит ненадолго. Марина уже прогнала — я заметил в её глазах характерный блеск.

— Прекрасно, — ответил я. — А у тебя.

— Сразу предупреждаю — между нами ничего нет.

— Как скажешь, — мне всё равно. — Но если захочешь в гости заглянуть, не сдерживай свои порывы.

Девушка кинула в меня салфеткой.

— Дурак!

Заехать к себе домой Марина уже не успевала и от меня сразу отправилась в посольство. Чтобы хоть как-то восстановиться после бурной ночи, мне пришлось погрузиться в пятиминутную медитацию. Глубокую, качественную, очищающую сердце и разум. Сразу после этого я вооружился металлоломом, который заменял местным жителям нормальные гаджеты, и позвонил одному из агентов, наблюдавших за Адбихром Каа’Сабаном. Выяснил, что портальщик ещё спит, а возле его дома дежурят криминального вида личности. Агент решил, что это подручные авторитета, которых он выставил для охраны.

У меня было не так уж много времени.

Я на дух не переношу всех этих мафиозных боссов, но в данном конкретном случае мне требовалось понять, что за игру ведут некроды. Этот гратх вызывает пристальный интерес моих врагов. Лучший способ добыть информацию — поговорить с Адбихром. Задать прямые вопросы и получить исчерпывающие ответы.

— Куда едем? — Чу материализовался в прихожей, когда я обувался. — Совокупляться с человеческими самками?

— Очень смешно, — буркнул я. — Сгинь!

Хомяк обиделся:

— Грубый ты, хозяин. Грубый и неблагодарный.

— Просто спешу. Мне не до шуток сейчас.

Спать уже не хотелось, но я понимал, что эффект временный.

Когда я выезжал со двора, мимо проползла поливалка.

Утро было в самом разгаре. Чем выше поднималось солнце, тем становилось жарче. Мне пришлось выехать на оживлённую магистраль, забитую потоком машин. Гратхи ехали на работу и учёбу, но до московских пробок ребятам ещё далеко. Примерно пара столетий.

Портальщик жил на границе Трёх пиков и тихого спального района с совершенно непроизносимым названием. В своём доме, окружённом со всех сторон каменными стенами, увитыми плющом. Дом располагался в глубине двора и с улицы плохо просматривался. Хитрый орк ещё и деревьев там насадил.

Скрываться я не стал.

Припарковал машину у ворот, выбрался наружу и нажал кнопку электрического звонка.

Долго никто не реагировал. Минут пять. Я продолжал с невозмутимым видом жать кнопку. В итоге распахнулась боковая калитка, и ко мне вышли два головореза.

— Человек, ты берега попутал?

— Какого хрена мешаешь спать уважаемому авторитету?

Примерно так переводились фразы, которыми они сыпали.

С поправками на нецензурную орочью лексику.

Дождавшись, пока дуболомы успокоятся, я молча достал удостоверение сотрудника КГБ, продемонстрировал ушлёпкам и столь же эффектно убрал в сумочку на поясе. Револьвер у меня покоился в набедренной кобуре и я его особо не скрывал.

Выдержав паузу, сказал на языке гратхов:

— На первый раз прощаю это хамство. Если повторится — готовьтесь к серьёзным проблемам.

Мои слова сопровождались небольшим импульсом, вынудившим головорезом проникнуться уважением к странному человеку. Обычные орки знали о существовании советских спецслужб и панически их боялись. Думаю, здесь проведена не одна операция по зачистке элементов, мешающих укреплению партийных функционеров ССПГ.

— Что ты хочешь, товарищ? — сменил тон один из прихвостней Каа’Сабана.

— Поговорить с вашим хозяином. Доложите обо мне.

— Как представить? — уточнил второй.

— Громов Владлен, идеологический отдел при посольстве СССР.

Верзилы переглянулись.

Никто из них толком не понимал, какая связь между идеологией и моей ксивой.

— Скажите, я в курсе, что у товарища Каа’Сабана возникли проблемы в последнее время. И я хочу помочь. Но для этого мне нужно с ним пообщаться.

Один из гратхов скрылся за дверью калитки.

Второй остался стоять.

А хорошие у нас спецы по наружке. Я вот ничего подозрительного не заметил. Ни левых машин поблизости, ни уж тем более «человеков». Не удивлюсь, если наблюдение ведётся крепкими одарёнными с неизвестным Даром. Ну, или каких-нибудь жучков наставили. Орки о подобных технологиях даже не слышали.

Минут через десять головорез появился и вежливо попросил меня следовать за ним.

— Оружие надо бы отдать, — предпринял робкую попытку второй охранник.

— Нет, — отрезал я. — Это табельный револьвер. Мне за него отвечать.

Гратхи не спорили.

Видимо, получили соответствующие инструкции.

С одной стороны, пускать в дом вооружённого человека — опрометчивый поступок. Ни один авторитет так не подставился бы. А с другой… Портальщик понимал, что представитель советских спецслужб не станет его убивать. Захотел бы кто устранить шамана — сделал бы всё тихо, без лишней суеты и уж точно не размахивая перед каждым встречным своей ксивой.

Я впервые видел особняк орка.

Изначально все эти ребята были кочевыми, их жильё больше смахивало на юрты, только размерами побольше. Оседлый образ жизни привёл к централизации власти и столкнул гратхов с необходимостью как-то благоустраивать свои города. К счастью, очень вовремя появились советские специалисты. Я это к тому, что архитектура ССПГ, во многом самобытная, опиралась на наши градостроительные принципы. Многоквартирные дома, несмотря на дикие пропорции, оставались многоквартирными домами.

Дом гратха сразу пробуждал ассоциации с той самой юртой.

Куполообразное строение с круглыми окнами, похожими на иллюминаторы. Два уровня, если я правильно понял замысел. Дорожка, по которой мы шли, упиралась в деревянную террасу, а уже оттуда, через двустворчатую дверь можно было попасть внутрь самого строения. Хозяин ждал меня на террасе. Не успел я приблизиться к ступенькам, портальщик кивком отпустил сопровождающего.

Различать гратхов по лицам я ещё не научился. Большинство жителей этого мира казались мне похожими, как родные братья. Но этот тип выглядел не столь массивным и мускулистым, как его подчинённые. И от бывшего шамана веяло запредельной силой.

— Громов, — представился я, пожимая чёрную лапищу. — Владлен.

— Рад знакомству, товарищ, — оскалился орк.

Мы обменялись визитками.

— Не угодно ли присоединиться к моей трапезе? — вежливо поинтересовался Адбихр Каа’Сабан. — Завтрак уже миновал. Так, лёгкий перекус.

— Благодарю.

Мы сели за плетёный столик.

Матерчатое походное кресло было для меня слишком широким, а стол доставал до груди. Но что поделать, разница в анатомии.

Лёгкий перекус состоял из чурпана, традиционного орочьего напитка в виде чая со специями, свежеиспечённых лепёшек, нарезанного кубиками сыра и фруктов, напоминающих алычу.

Первые десять минут я сосредоточенно ел, чтобы не нарушить местный этикет. Гратхи привыкли насыщаться, а уж затем вести дела.

Затянувшуюся паузу нарушил Каа’Сабан:

— Не совсем понимаю причину интереса к моей персоне со стороны земных спецслужб.

— Я интересуюсь тварью, которая охотится за тобой, шаман.

Лицо гратха изменилось.

— Я больше не шаман.

— Вряд ли ты утратил способности, — парировал я. — Так или иначе, за тобой ведёт охоту эмиссар.

— Ты устроил переполох в моём ресторане, — вспомнил авторитет.

— Эмиссар заявился туда. И я его преследовал.

— Об эмиссарах мне слышать не доводилось, — гратх задумчиво пожевал губами. — Но ты прав, на меня пыталось напасть существо, которое я принял за мутировавшего гратха.

— Эмиссары вселяются в тела людей и гратхов, — пояснил я. — И перекраивают их анатомию. Это охотники, опасные, жестокие и непредсказуемые.

— Зачем этот монстр преследует меня? — удивился авторитет.

— Я пришёл, чтобы это выяснить.

— Боюсь, мне нечего сказать.

Качаю головой:

— Уверен, ты ошибаешься. Слышал о некродах?

— Кто же о них не слышал, — пробурчал собеседник, прихлёбывая из здоровенной керамической кружки. — Враги всего живого. К счастью, они так и не смогли проникнуть в наш мир.

Я собрался возразить, но в этот момент над головой орка сформировался Чу.

Демон-хомяк смотрел на меня осуждающе, словно я где-то допустил промашку.

— Чего расселся? — не выдержал фамильяр. — В подпространстве возмущения.

Ответить голосом я не мог.

Пришлось уточнить на ментальном плане:

— Какие ещё возмущения?

— Сам знаешь! — отрезал Чу. — Он приближается.

Я потянулся к кобуре и расстегнул фиксатор.

Движение не укрылось от внимательного взгляда Каа’Сабана.

— Что, допрос переходит на новую стадию? — спросил он удивлённо и слегка насмешливо. — Угрожать собрался?

Ответить я не успел.

В глубине сада раздался вопль умирающего, сопровождаемый выстрелом. Звук падающего тела. Невероятно быстрая тень метнулась к нашей террасе. Прямо по газонам, клумбам и прочей красоте, над которой хозяин особняка очень хорошо потрудился.

Выхватив револьвер из кобуры, я ощутил, как запускается усиливающая руна.

И сразу начал стрелять.

Практически не целясь.

Эмиссар резко изменил траекторию движения, прыгнул на стену купола, оттолкнулся, размазываясь от скорости, и приземлился рядом с ажурной беседкой, которую оплетал плющ.

Три пули.

Все мимо.

Наглая и сильная тварь. Похоже, эмиссару пофиг, кого и в каком количества валить. Моё присутствие его ничуть не смущает. И если раньше у меня теплилась надежда вырубить его и допросить, то сейчас…

Или он — или мы!

Гратх вскочил, опрокидывая стол, и попытался вытащить нож из чехла.

Эмиссар рванул к нам на полной скорости. На сумасшедшей скорости. Я начал стрелять, усиливая каждую пулю рунной магией. Для этого хватило небольшого волевого усилия — руна уже была заряжена пси-энергией. Две пули ушли в молоко, одна зацепила тварь, эмиссар взревел, прыгнул и почти успел дотянуться до меня, несмотря на парализующую волну, которую я выбросил для самозащиты. И это сработало бы, пока эти уроды формируются, но против меня билась матёрая тварь.

Две или три секунды я стоял, как вкопанный.

Будто посетитель музея.

Особь, перекроившая неизвестного гратха по своим схемам, выглядела реально жутко. Сплошные мускулы, машина для убийства. И эта хрень висела в воздухе, в полутора метрах от террасы, словно её вморозили в утренний воздух Трурмтханга. Протяни руку — и можно потрогать острые когти на лапе.

— А я вовремя, братаны! — раздался весёлый голос.

Из-за купола вразвалочку вышел тип, которого я меньше всего ожидал здесь встретить. И которого, по идее, не должны были пропустить наши ребята из посольства.

Глава 16

Курц отвесил нам с Каа’Сабаном шутливый поклон. Вид у него был довольный, как у фокусника, который неожиданно для зрителей появился совершенно не в том месте, где его ждали. Вот только я рунного мастера вообще не ожидал. Интересно, как он тут оказался, ведь особняк шамана явно не проходной двор. Хотя, наверное, с такими способностями Курц может пробраться, куда угодно.

— Не благодарите, товарищи, — проговорил рунный мастер. — Просто мимо проходил, слышу — что-то не так, кутерьма какая-то. Вот и решил заглянуть.

Я быстро перезарядил револьвер, бросил взгляд на обездвиженного эмиссара и убрал оружие в кобуру.

— Очень вовремя ты мимо проходил, — ответил я Курцу.

Тот пожал плечами.

— Повезло вам.

— Может, не будем делать вид, что это так, — предложил я. — Кажется, пора объясниться. Ты тут не случайно.

— Думаю, всё очевидно, — неожиданно вступил в наш разговор Каа’Сабан. Вид у него был мрачный, но не испуганный. — Товарищ Курц просто так нигде не появляется. У его визитов всегда есть веская причина.

На это замечание рунный мастер раздвинул толстые губы в холодной улыбке.

— Вы что, знакомы? — спросил я, переводя взгляд с одного гратха на другого.

— Ещё как знакомы! — буркнул Каа’Сабан. — Не первый год. Товарищ Курц — один из сильнейших шаманов ССПГ. Было бы странно его не знать. Мы даже успели немного поработать вместе в своё время. Меня больше удивляет, что вы знакомы, если честно.

В этот момент из-за угла выскочили охранники. Со здоровенными пушками в руках. С другой стороны дома показалось ещё несколько телохранителей. Тоже вооружённых. Увидев нас троих мирно беседующими и застывшего в воздухе эмиссара, они заметно растерялись.

— Босс, всё нормально? — проговорил самый крепкий бандит, переводя взгляд с одного из нас на другого. — Какие того… приказания будут?

— Вы не торопились! — проворчал Каа’Сабан. — Меня бы уже раз десять грохнуть успели.

— Мы того… — смутился заведший разговор гратх. — Не виноваты. Вот этот что-то с нами сделал! — он обвиняюще ткнул пальцем в Курца.

Остальные охранники дружно закивали.

— Мы и шевельнуться не могли, — добавил, чуть осмелев от поддержки товарищей, гратх.

Рунный мастер развёл руками. Мол, виновен, но не каюсь.

— Это для их же пользы, — сказал он. — Они бы тут только лишнюю пальбу устроили. А тварь всё равно не замочили бы. Да и не мешало бы поболтать с этим выродком. Как считаешь, товарищ Громов?

— Так тебя поблагодарить, выходит, надо? — ухмыльнулся Каа’Сабан. — Проваливайте! — велел он своим громилам, сопроводив приказ раздражённым взмахом руки. — Возвращайтесь на своим места. Я тут сам разберусь. С дорогими гостями.

— Простите, босс, — гратх виновато поклонился.

Его товарищи сделали то же самое. После чего вся ватага поспешно удалилась.

— Что, проделал с ними тот же фокус? — осведомился у Курца Каа’Сабан, кивнув в сторону эмиссара.

— Как и сказал, пришлось. Они бы только под ногами путались. Вы бы тут по паре шальных пуль словили, открой они стрельбу.

— Может, объяснишься? — предложил я рунному мастеру.

— Ладно, карты на стол, — кивнул Курц. — Я следил за тобой, товарищ Громов. С самого начала. У нас общий враг, и очень серьёзный. Ни нам, ни вам поодиночке его не одолеть. Нужно объединить усилия.

— Так лавка прикрытие? — спросил я.

Рунный мастер кивнул.

— По большей части. Но и жить на что-то нужно. Не у всех такие доходы, как у товарища Каа’Сабана, — тут он подмигнул портальщику.

— В мои дела не лезь! — резко отозвался тот. — Тебя они не касаются.

— Твой бизнес меня не интересует. Тем более, сколько ему осталось? Рано или поздно гайки закрутят, и частную собственность у нас отменят. Этот переходный период долго не продлится. Ты и сам это понимаешь. Тряхнут тебя так, что денежки посыпятся прямо в общий бюджет социализма. Ну, или коммунизма. Я в этих тонкостях так и не разобрался до сих пор.

— Потому и стараюсь заработать на безбедную старость, пока есть возможность. Как умею. Но сейчас речь, вроде, не о моих доходах. Это что за тварь⁈ — Каа’Сабан ткнул пальцем в застывшего над землёй монстра. — Я так понимаю, вы оба знали, что она появится, так?

— Предполагали, — ответил я.

— Мне не улыбается быть наживкой, — набычился Каа’Сабан.

— Ну, это от товарища Громова никак не зависело, — сказал Курц. — Ты стал целью этого урода ещё до появления нашего человеческого друга. Верно я говорю? — обратился он ко мне.

— Судя по всему, да.

— Так что тебе бы спасибо сказать, — улыбнулся рунный мастер. — Не появись здесь товарищ Громов, не было бы и меня. А вот что с тобой стало бы, сам догадайся.

Каа’Сабан смерил меня угрюмым взглядом.

— Приношу благодарности, — проговорил он. — Пока на словах, а как выпадет шанс, то и делом возмещу. Буду должен, короче. Но не тебе! — добавил он тут же, ткнув в сторону Курца указательным пальцем.

Тот усмехнулся.

— Я и не претендую. Я тут не ради тебя, в общем-то.

— Так что это за тварь? — снова спросил Каа’Сабан. — Я дождусь объяснений?

— Вроде, я тебя на этот счёт уже просветил за трапезой, — заметил я. — Галод, некрод, шпион, проникший в ваш мир из иного измерения.

— Это я понял, — проговорил Каа’Сабан, разглядывая неподвижного эмиссара. — Меня интересует, зачем ему я.

— Они ищут сильных портальщиков, чтобы занять их место. Эти твари умеют трансформироваться. Тот, которого ты сейчас видишь, не окончательная форма. Хотя тварь близка к ней. В конце эмиссар должен принять вид определённого человека. Ну, или гратха. Кроме того, мы считаем, что они могут также получать способности того, кого поглотили.

— Что-то я не пойму… — озадаченно протянул Каа’Сабан. — Если этот урод уже почти трансформировался, то зачем ему я?

— Это просто рабочее тело, так сказать. Если бы он тебя сожрал, то постепенно стал бы тобой. Я думаю, эти твари как-то умеют поглощать и встраивать геном жертвы в свой ДНК, чтобы принимать чужую форму.

— Надо же, какая честь! — усмехнулся Каа’Сабан. — Так я вроде избранного?

— Можно и так сказать.

Шаман задумчиво почесал щеку.

— Нет, не сходится, — сказал он твёрдо. — Что-то вы, ребята, не так поняли.

— Почему? — спросил я.

— Потому что портал можно как открыть, так и закрыть, — ответил за Каа’Сабана Курц. — Создание прохода между мирами незамеченным не остаётся. Как думаешь, сколько некродов успело бы пройти сквозь него, если бы эти эмиссары открыли портал, прежде чем их перебили? Точно не армия. Так что, если план галодов в этом, то он — полное дерьмо!

Каа’Сабан согласно кивнул.

— Так и есть, — сказал он. — Не могут они на это делать ставку. Для вторжения нужен стабильный проход между мирами, который не закроешь, убив портальщиков. Что-то вы упустили у себя там… Ну, где бы ты ни служил, товарищ Громов.

Слова гратхов заставили меня задуматься. По идее, они были правы. Но зачем тогда галодам портальщики-то?

— Есть мысли по этому поводу? — спросил я.

Мои собеседники переглянулись.

— Ну, мы тоже времени тут не теряли, — проговорил Курц. — Так что да, мыслишки имеются. Вот только я не могу ими делиться с теми, кто не с нами.

Каа’Сабан вскинул подбородок.

— Ты на что это намекаешь⁈ — прищурился он недобро. — Что я на стороне этих выродков⁈

— Нет, всего лишь на то, что ты больше не один из нас, — спокойно ответил Курц. — Вернее, не совсем.

— Если нашему миру что-то угрожает, я в стороне не останусь!

— Рад слышать. Но сейчас тебя нужно защитить. Да-да, знаю, что ты скажешь, — рунный мастер поднял руку, упреждая собеседника. — Тебе не нужна защита, ты сам справишься. Но подумай хорошенько. Можно ли рисковать, давая эмиссарам хотя бы шанс заполучить тебя? Если ты им нужен, мы обязаны этому помешать. Да и ты видел, на что способна тварь. Пукалками твоих парней её не завалить. Тебе нужна помощь наших коллег с той стороны портала.

Каа’Сабан стиснул зубы так, что желваки заходили под чёрной кожей.

— Ладно, — протянул он нехотя. — Что предлагаете?

— Для начала, — сказал я, — нужно вызвать группу зачистки, чтобы забрать эмиссара. Не будет же он висеть тут вечно. Полагаю, его переправят на Землю для дальнейшей работы.

— То есть, допроса, — сказал Курц.

— Да. Если вы правы, и план некродов сложнее, чем мы думали, это нужно выяснить.

— Ха! — скривился Каа’Сабан, глядя на эмиссара. — Так он вам и расскажет!

— У нас есть методы допроса таких существ.

— Неужели? И какие же? Лупите их электрошоком?

— Нет. Мы действуем несколько тоньше. Уже пробовали и добились определённых результатов. Например, так мы узнали, что это галоды, и что они готовят вторжение.

— Думаю, товарищ Громов знает, о чём говорит, — заметил Курц, внимательно глядя на меня. — Ты, похоже, вообще не совсем тот, за кого я тебя принял.

— А за кого ты меня принял? — спросил я.

— Неважно. Вызывай своих людей из посольства.

Спустя несколько минут на том конце провода меня заверили, что группа зачистки выехала. Когда я убрал телефон в карман,Каа’Сабан сказал:

— Предлагаю вернуться в дом. Этот урод уже никуда не денется. Так ведь, Курц?

Рунный мастер кивнул.

— Ну, вот и пусть повисит. А мы не закончили трапезу. Нехорошо это. Присоединишься? — добавил он, обращаясь к Курцу.

— С удовольствием, — ответил тот.

Кадахмира во время наших уроков говорила, что у гратхов не принято оставлять еду и отказываться от приглашения её разделить. Обычай пошёл с древних времён, когда они были ещё кочевниками, и еду нельзя было просто пойти и купить в магазине. В каком-то смысле поглощение пищи считалось у них священным ритуалом.

Когда мы вернулись за стол, я обратился к Курцу.

— Товарищ, ты сказал, нам нужно объединить усилия.

— Верно, так и сказал, — кивнул тот, беря себе на тарелку кусок жирного мяса.

— У меня есть к тебе предложение. Поработай в моём Спецотделе. Такие мастера, как ты, нам бы очень пригодились.

Курц усмехнулся.

— А у тебя и свой отдел есть?

— С недавних пор.

— Хм… Молод ты для этого, товарищ Громов. Не обижайся только.

— Тем не менее, именно мне поручено выяснить, что задумали галоды. И остановить их.

— Да? Надо же… — Курц принялся сосредоточенно жевать. — Ну, в принципе, я не против. Только ты уверен, что твоё начальство не станет возражать?

— Мне дали полную свободу набирать тех, кого я сочту нужным.

— Ну, вряд ли они имели в виду гратхов.

— Уточнений не было.

— Ты же понимаешь, что я имею в виду. Я парень с улицы, а ты хочешь запустить меня в святая святых. Думаю, тебе стоит это согласовать.

— Хорошо, но твоё принципиальное согласие у меня есть?

— Считай, что да. Руки жать пока не будем — рановато.

Вскоре прибыла группа зачистки. Во главе с Мариной. Девушка выглядела совсем не так, как ещё недавно, когда мы тепло проводили вечер. Была собрана и серьёзна. Старалась держаться официально, но получалось у неё не очень.

— Это просто бардак! — заявила она, появившись на территории особняка. — Я даже не знаю, как ещё это можно назвать, товарищ Громов! Вам была поручена секретная операция, которую нужно было провести, не привлекая внимания, а что мы имеем в результате? Куча вовлечённых, включая охранников, свидетели, пальба, — она старалась говорить сдержанно, но было заметно, что даётся ей это с большим трудом. — Как это понимать?

— Ну, для начала, — проговорил я, дождавшись паузы, — судя по всему, ты не совсем куратор, которому поручено обеспечивать моё прикрытие, так?

— Не будь ребёнком! — Марина резко махнула рукой. — Конечно, никто не оставил бы тебя здесь под присмотром обычного сотрудника посольства!

— Значит, ты в курсе, что происходит. И должна понимать, что выбора у меня особого не было. Эмиссар охотился на портальщика, явился сюда, чтобы его убить и принять его облик. Второе — предположительно, но первое — сто процентов. Разумеется, мне пришлось действовать. Моей задачей было остановить его. Результат достигнут. И он даже лучше — нам удалось взять тварь живьём. Теперь её можно допросить. Что, кстати, необходимо сделать как можно быстрее.

— А что насчёт гратхов? С ними что делать?

— Они на нашей стороне.

— Да неужели⁈

— Именно так. Товарищ Курц согласился работать со мной. Товарищ Каа’Сабан — тоже.

— Тебе удалось их перетянуть к нам? — прищурилась Марина.

— Вот именно. И это здорово, потому что Курц может делать вот такие штуки, — я показал на эмиссара, к которому группа зачистки как раз подкатывала привезённую на грузовике камеру, чтобы поместить тварь в неё. — Это получше всяких там пушек. Он в прямом смысле умеет останавливать эмиссаров.

— Всё равно это бардак! — жёстко припечатала девушка. — На тайную операцию не тянет, как ни погляди. Ты хоть представляешь, сколько отчётов мне придётся теперь представить?

— У каждого своя работа, — сказал я, добавив в голос холода. — Предпочла бы сразиться с такой вот тварью?

Марина бросила взгляд на эмиссара.

— Ладно, ты прав. Но не во всём, — она немного помолчала, собираясь с мыслями. — Хорошо, Влад, проехали. Сделанного не воротишь, что есть, то есть. Так или иначе, свою работу ты сделал. Эмиссар остановлен, портальщик жив. С этим результатом не поспоришь. Полагаю, тебе пора возвращаться домой. Я доложу о случившемся и уведомлю тебя о… о том, что будет дальше.

— Да, мне нужно обратно, — согласился я. — Чтобы допросить эту тварь.

— Говоришь так, словно узнал что-то новое.

— Пока нет, но есть кое-какие подозрения.

Марина кивнула.

— Ладно, поезжай на квартиру и жди сигнала. Пока не отсвечивай. Мне ещё тут за тобой всё это дерьмо разгребать, — она вздохнула. — Не так я, конечно, всё это себе представляла.

— Мне нужно досье на Курца. Всё, что у нас на него есть. Я собираюсь просить принять его на службу. Он нам нужен, если не сказать необходим.

— Из посольства такие документы не выносят. Посмотришь на них перед отбытием. Всё, Влад, вали отсюда. Мне работать надо.

Собственно, причин задерживаться, и правда, не было. Так что я покинул особняк, предоставив Марине и эмиссара, и сбор подписок о неразглашении. Ну, или как там она собиралась заткнуть рты куче гратхов.

Пока ехал, на сиденье рядом возник Чупакабра.

— Ну, и каково это? — спросил он, глядя в лобовое стекло.

— Ты о чём?

— Осознавать, что какой-то местный шаман щелчком пальца способен остановить эмиссара. Почувствовал себя бесполезным?

— Мы тут не соревнуемся кто круче.

— Ах да, конечно! Вы все дружно трудитесь над общей проблемой. Как это я сразу не сообразил!

— Наверное, потому что больше думал, как бы меня подколоть.

— Было дело, грешен. Что думаешь о словах орков? Есть в них здравое зерно?

— Боюсь, что да. Насчёт открытия портала между мирами силами одарённых они правы. Такое незаметно не сделать. Даже если часть армии некродов прошла бы через него, портал был бы закрыт очень быстро. Значит, копнуть надо глубже. Галоды явно планируют массовое вторжение, а для этого им нужен стабильный проход, который мы закрыть не сможем, просто перебив эмиссаров-портальщиков.

— И у тебя уже есть догадки, на что они нацелились? — лукаво спросил Чупа. — Ну же, дружище, не разочаровывай меня! Просто свяжи всё, что знаешь, воедино. Ты допрёшь, я в тебя верю. Куда тянется ниточка, если протянуть её чуть дальше от портальщиков, которых вы до сих пор считали конечной целью эмиссаров?

— Не говори со мной, как с идиотом. Я уже подумал.

— И?

— К менгирам.

— В точку! — восторженно воскликнул Чупа. — Ты меня не разочаровал! Поэтому мы такая славная команда — оба умники.

Я мрачно кивнул.

Некроды явно нацелены на обелиски, дающие миру людей магию. Им нужен первоисточник. Очевидно, что они знают о менгирах больше, чем мы. И уверены, что эти штуки дадут им тот портал между мирами, который нужен для полноценного вторжения. И это возвращает меня к отцу Владлена Громова. И голосам, которые слышал прежний обладатель этого тела. Голосам, которыми говорили с ним менгиры.

— Я должен усилиться, — сказал я, покосившись на фамильяра. — Серьёзно. Судя по всему, время поджимает, рассусоливать некогда. Чует моё сердце, предстоит настоящая битва, по сравнению с которой все прежние покажутся жалкой вознёй.

Чупа кивнул. На удивление серьёзно.

— Вот тут я с тобой согласен, хозяин. Битва будет. И мы должны быть во всеоружии. Так что можешь на меня рассчитывать. Сегодня мы отправимся в путешествие между мирами, и оно будет долгим. Как никогда прежде. Ты готов?

— Как Гагарин и Титов.

Глава 17

— Присаживайся, — Курц указал мне на ковёр.

Есть вещи неизменные, как приход солнца. Так и мой новообретённый боевой товарищ. Подозреваю, рунный мастер никогда не снимет этот халат, не перестанет носить чёрные очки и курить кальян.

— Будешь? — гратх протянул мне мундштук.

— Не-не-не, — я вытянул вперёд ладонь в характерном жесте. — Осуждаю, и всё такое. Берегу здоровье и всем советую.

— Как знаешь, брат, — Курц снова забулькал жидкостью в колбе, выпустил облако ароматного дыма и на несколько секунд, казалось, забыл о моём существовании. — Чего пришёл?

Мы сидели в рунной лавке, окружённые дощечками, камушками, черепками, кусочками ткани и прочими безделушками. Непосвящённый решит, что заглянул в обычный ларёк для туристов и будет по-своему прав. У Курца хватает мусора, не имеющего практической ценности. Истинная магия — для тех, кто в теме.

— Поблагодарить за руны, — ответил я. — И попрощаться.

— Закончилась командировка?

— Эмиссара взяли. Мне здесь больше делать нечего.

— Ты, брат, какой-то напряжённый. Суетишься, спешишь. Как и все вы, людишки. Иногда стоит просто… наслаждаться жизнью.

— Спасибо за совет. Но ты ведь понимаешь, что нам всем угрожает.

Шаман выпустил целое дымное облако.

Я не мог увидеть его глаза и понять, что эта мышечная гора в халате думает на самом деле. А применять способности анимансера не хотелось. Из вежливости.

— А теперь, человек, скажи, какова истинная цель твоего прихода.

Вот она — легендарная прямолинейность гратхов.

Сразу и в лоб. Что ж, прямота за прямоту.

— Как я и сказал, ты мне нужен. Мне нужен рунный мастер. Там, на Земле.

Курц расхохотался.

— Что? — меня уже начала раздражать его манера общения.

— А вот посмотри, — сдвинув крохотные очки на переносицу, молвил собеседник. — Видишь эту лавку? Здесь тихо, спокойно. Руны неплохо продаются. Я сам себе хозяин. Каждая вещь на своём месте. И, самое главное, это часть моего мира.

— Понимаю, что ты хочешь сказать.

— Понимаешь? Не думаю. Ты видишь во мне ретрограда. Старого шамана-консерватора, не желающего что-либо менять. И ты прав. Но появление этой твари… вынуждает меня пересмотреть свои позиции.

— Бесстрашный рунный мастер чего-то испугался?

— Я знаю о некродах, человек. Это зло. И если зло научится путешествовать между мирами… никому из нас несдобровать.

— Сейчас их интересуют менгиры, — я помахал рукой, разгоняя фиолетовый туман. — А с менгирами был как-то связан мой отец.

— Менгиры — ключ ко всему, — признал Курц.

— Но и к вам они лезут, — добавил я. — Хотя, мне кажется, это был единичный случай. Эмиссара интересовал гратх, работавший с моим отцом. И если не сейчас, то потом враги доберутся до этого портальщика.

— Не доберутся, — возразил Курц. — Я уже переговорил с кем надо. Каа’Сабан под надёжной защитой.

— Значит, ты отправишься вместе со мной?

Курц поправил очки.

Выпустил очередное облако странно пахнущего дыма.

— Да. Боюсь, у меня нет иного выбора. Тем более, я уже согласился, а менять решение не в нашей натуре.

* * *

В день отбытия поднялась совсем уж лютая жара.

Я сдал в посольство ключи от машины и квартиры, со всеми попрощался, закрыл командировку и отправился на поиски Курца. Телефон у меня тоже забрали, а Марина укатила на очередное важное мероприятие. Вся надежда была на местных таксистов.

Курц не подкачал.

— Брат, сюда!

Видеть местные такси мне уже доводилось. Нечто среднее между азиатским тук-туком и багги из фильмов о Безумном Максе. Только копий на крыше не хватает…

Назвать внутреннее пространство салоном язык не поворачивался.

И да, ни о каком кондиционере не шло и речи. Хотя, казалось бы, это первое, о чём стоило подумать. Но гратхи, видать, привычные.

Курц отправился в путешествие в одном из своих лучших халатов. Куча амулетов, оберегов и даже вышитые на самой ткани руны. Вполне себе рабочие руны — от моего спутника буквально веяло мощью. За плечами у гратха красовался выцветший на солнце ростовой рюкзак цвета хаки. Литров на сто двадцать, не меньше. Но даже этот монстр казался крохотным ранцем на фоне широкоплечего и рослого шамана.

Глаза рунного мастера скрывались за стёклами круглых очков.

На сей раз стёкла были красными.

— Тут уже счётчик вовсю мотает, — хмыкнул Курц. — Погнали?

— Прокачу с ветерком, братаны! — бросил через плечо водитель.

Мы забросили чемоданы с рюкзаком в багажник и устроились на заднем сиденье.

Тук-тук сорвался с места и с рёвом выехал на прилегающую к посольству улочку. С двух сторон от нас громоздились мегалитические двухэтажные дома.

— Зачем тебе рунный мастер? — спросил Курц, перейдя на русский.

— Так сразу и не скажешь, — замялся я. — Придётся модифицировать оружие, укреплять автомобили и броники…

— Броники?

— Ну, бронежилеты.

— Хорошо, я понял. Вот только не слышал, чтобы ваши спецы использовали руны. Это с каких пор в КГБ таким занимаются?

— С тех самых, как туда перешёл я.

Остаток пути до межмирового портала я потратил на то, чтобы рассказать Курцу о своём спецотделе и наметить задачи на ближайшие недели.

Мы без особых проблем миновали таможенную зону, и я подозреваю, что здесь как-то сработал высокий статус шамана. Курц показал пограничнику-гратху удостоверение, и тот посмотрел на моего спутника чуть ли не с благоговейным трепетом. Даже не стал досматривать личные вещи.

— Что это он увидел? — спросил я, когда мы шли по коридору между шлюзами. — Руну Власти?

— А ты шутник! — здоровенная лапища хлопнула меня по плечу. — Нет. Всего-навсего знак шамана.

— И этого достаточно?

— Как видишь.

На нашей, земной стороне, было недостаточно.

Служащий в родной синей форме очень долго смотрел на гратха, затем — на экранчик интроскопа.

— Что у вас там?

— О, товарищ, сущая ерунда! — оскалился гратх. — Безделушки и ничего более.

— Пройдёмте в кабинет, — принял решение пограничник. — Мы бы хотели изучить содержимое вашего рюкзака тщательнее.

Рунный мастер не стал возражать.

Среди безделушек обнаружились закруглённые камни, кусочки дерева, разноцветные шнурки. А ещё — здоровенный тесак в чехле и самый настоящий револьвер. Крупная пушка, заточенная под орочью ладонь.

Пограничник нахмурился:

— Оружие провозить запрещено.

Пришлось вмешаться:

— Под мою ответственность, товарищ.

— Секунду, — взгляд пограничника стал отстранённым. Я догадался, что он с кем-то связывается телепатически. Мысленная консультация отняла полминуты. — Извините, товарищ Громов, но ваш уровень компетенции недостаточен для прохождения досмотра с нарушением общих правил. У оружия есть сопроводительные документы?

Курц виновато развёл руками.

— Поговорите с моим руководством, — спокойно предложил я. — Виктор Викторович Козлов. Вас соединят по запросу. Скажите, что со мной — доверенное лицо.

На сей раз нам пришлось ждать долго.

Курц отнёсся к приключению совершенно невозмутимо. Пока я реанимировал свой телефон, просматривал входящие пропущенные звонки, сообщения и активность в Коллективе, орк расслаблялся в глубокой медитации. По всему помещению расходились упорядоченные волны силы. Мощный, чертяка…

У меня было достаточно времени, чтобы обдумать сложившуюся картину. Даже по скудной информации, имевшейся у Козлова, получалось, что активность эмиссаров растёт. И все их операции в той или иной степени ориентированы на менгиры. А ещё с исследованиями в этой сфере плотно связан покойный отец моего носителя. Покойный ли? Не так всё просто, как выставили советские власти. Никто не будет избавляться от специалиста, располагающего сведениями государственной важности. Гораздо проще инсценировать его смерть, отрезать даже от общения с близкими и полностью засекретить все исследования.

В схему отлично укладывались действия западных спецслужб. Наши заокеанские противники знали либо догадывались, что ключевой советский учёный, открывший что-то важное, продолжает свою работу. Или, как минимум, приобщил к процессу своего сына.

Я уже не сомневался, что в воспоминаниях моего носителя — ключ к разгадке.

Цепочка событий, которая со мной произошла, начиная с первых дней в новом мире — вовсе не случайность. Не исключено, что даже головокружительное восхождение обычного пацана в недрах КГБ тоже кем-то спланировано. Кем-то очень умным. Никогда не спящим и умеющим управлять…

Внезапная догадка заставила меня вздрогнуть.

А потом накрыло ещё одной догадкой, но додумать я не успел.

— Товарищ Громов! — ко мне приблизилась симпатичная девушка в синей форме. — Вопрос улажен. Прошу следовать за мной.

Несколько минут я потратил на то, чтобы помочь Курцу собрать разбросанные вещи в рюкзак. После этого девушка-пограничник открыла неприметную дверь, воспользовавшись дактилоскопом, и провела нас по лабиринту служебных коридоров. Я и не знал, что так можно.

Мы вышли из неприметной двери в доброй сотне метров от шлюзовых ворот.

— До свидания, товарищи!

Створки с шипением сдвинулись, окончательно отсекая меня от мира гратхов.

Зона пограничного контроля обрушилась на нас несмолкаемым шумом, транспортными и людскими потоками, давящей громадой периметра. В Трурмтханге всё это не казалось настолько эпичным. Как ни крути, а технологический разрыв между двумя цивилизациями ощущался.

Я понятия не имел, как выбраться из Сколково.

По идее, надо искать такси.

Влившись в толпу других пешеходов, гратхов и людей, я направился в сторону парковки. По дороге я запустил транспортное приложение и начал выискивать свободную машину, но тут меня окликнули:

— Приветствую, мой дорогой товарищ! Светоч нашей организации! Опора страждущих!

Бурундукова ни с кем не спутаешь.

Но сейчас я был рад его видеть.

Безмерно рад.

— А этот товарищ с вами? — Максимильяныч уставился на моего спутника. — Экий бусурманский наряд!

— Но-но! — обиделся гратх.

— Не серчайте, прошу вас! — всплеснул руками водитель. — Ежели мои слова уязвили вашу гордость, приношу искренние извинения и впредь обязуюсь…

Продолжая вещать в таком духе, Бурундуков повёл нас к уже знакомому чёрному броневику с эмблемой КГБ. При виде «Зубра» шаман уважительно оскалился.

Жару отрезало массивными дверями. Которые бесшумно встали на свои места, как в футуристическом звездолёте. Кондиционер поддерживал в салоне приятную температуру, а гратх искренне обрадовался тому, что не упирается головой в потолок и может нормально отрегулировать заднее кресло. Рюкзак отправился в багажное отделение.

— Заждался я вас, господа хорошие, — заявил Бурундуков, аккуратно выруливая с парковки. По сравнению с нашим монстром, другие машины казались никчёмными букашками. — Экая диковина, шаман с оберегами! Мне как Виктор наш свет Викторович изволил сообщить об этом, меня аж кондратий чуть не хватил! Страсть как захотелось с вами познакомиться, дорогой товарищ Курц!

Гратх переносил этот поток словоблудия стоически.

Не успели мы отъехать от парковки на пару километров, как водитель свернул с главной магистрали и открыл портал. Броневик, не сбавляя скорости, вынырнул аккурат на подземную стоянку Управления.

Покой нам только снится.

Вместо отдыха — визит к Козлову, закрытие командировки и оформление нового сотрудника. Которого ещё надо где-то поселить.

И это я молчу про то, что мне предстоит объяснить своему непосредственному начальнику, зачем я вообще приволок Курца в наш мир. Для чего мне руны, и откуда я про них столько знаю…

Но надо — значит, надо.

Мы не ищем лёгких путей.

* * *

Разговор с шефом прошёл гораздо позитивнее, чем я рассчитывал. К нам в Управление уже доставили эмиссара, упакованного по всем правилам безопасности. Козлов доверительно сообщил, что монтируется знакомый бокс, в котором тварь и будет дожидаться встречи со мной.

Удивительно, но мне не потребовалось долго объяснять, что такое руны. Козлов сходу одобрил кандидатуру шамана на должность рунного мастера в спецотдел и добавил, что все бюрократические заморочки берёт на себя. Намекнул, что с гратхами мы и раньше плодотворно сотрудничали по силовой линии, так что подходящее жильё для нашего гостя отыщется, причём уже сегодня. А пока мне предстояло накормить шамана в нашей ведомственной столовой и познакомить с Аксёновым.

Три часа пронеслись незаметно.

За это время я успел переодеться, запершись в своём кабинете, сгонять в один из тренировочных залов и принять душ, пообедать вместе с Курцем, Аксёновым и Бурундуковым, разобрать кое-какие документы. В моё отсутствие поступило несколько интересных сигналов, все из Сибири. Всё это нуждалось в проверке, и наши люди уже выехали по запросу. Порталы были пробиты штатными сотрудниками Управления.

У меня формально оставалось несколько часов до конца командировки. Курц отправился на заселение — ему выделили небольшой домик в километре от Управления. Домик служебный, входящий в один из закрытых коттеджных посёлков для силовиков. При этом жильё было выстроено, как по заказу, для орков — с высокими потолками, расширенными дверными проёмами и специально спроектированной мебелью. Насколько я понял, там даже дверные ручки были усилены.

Попрощавшись с шаманом, я вызвал Бурундукова и назвал адрес матери.

Точнее — посёлка, где мы уже успели погостить перед отправлением.

— Ваша матушка чудесно готовит! — обрадовался водитель. — Нет слов, чтобы описать моё восхищение, дорогой товарищ!

— Боюсь разочаровывать, Максимильяныч, но у меня конфиденциальный разговор. Придётся подождать в машине.

— Эх, — приуныл Бурундуков, — тяжела жизнь извозчика…

У меня было достаточно времени, чтобы обдумать обстоятельства смерти отца, последующие события и собственную роль в этом цирке. По дороге я вызвал Чупу. Разговаривали мысленно, чтобы не привлекать внимания шофёра.

— Неплохой броневичок, — хомяк устроился на торпеде, потыкал бесплотной лапкой в сенсорный экран, почесал себя за ухом и уставился на меня красными глазами. — Обживаешься, смертный.

— Слушай меня внимательно, Чу. Я буду разговаривать с мамой…

— Она уже мама? — иронично поинтересовался фамильяр.

— Носитель её таковой считает.

— Думаешь, она что-то скрывает?

— Практически уверен.

— Хочешь допросить?

— Нет. Будет откровенная беседа, но никаких допросов. А вот прослушку надо убрать. Если несложно, когда приедем, проверь дом на всех уровнях, включая ментальный. Все «жучки» — временно отключить. Скрытые камеры — тоже.

— Пива не принести?

— Не раздражай меня.

— Какие мы обидчивые, — хомяк протяжно зевнул. — Не сцы, всё будет. Задача ясна.

— Молодец. А теперь сгинь.

Приборная панель опустела.

В итоге Бурундуков был-таки приглашён к столу. Мать возмущалась, что человек голодает, и нехорошо это, и как я вообще могу держать своего коллегу без еды за баранкой… Так что я решил отложить беседу на часок. Оля предложила переночевать у них, и я согласился. Покормив Бурундукова, с чистой совестью отпустил в Управление. Договорившись, что водитель приедет за мной с утра пораньше. Охрану посёлка предупредил по видеозвонку. Тем временем Чупа прогулялся по дому, временно отключил всё лишнее, а на скрытые камеры организовал трансляцию «левых» картинок. Что ни говори, а фамильяр у меня крутой. Силу набирает с бешеными скоростями.

После ужина, когда уже начало смеркаться, Оля отправилась делать уроки, а я вызвался помочь матери с уборкой на кухне. Загрузили тарелки с вилками в посудомоечную машину, активировали робота, заварили чай.

— Давай, — Наталья Никаноровна поставила передо мной большую кружку. — Выкладывай.

— По мне видно, что хотел поговорить?

— Я же тебя не первый год знаю, сынок. По глазам всё вижу.

Делаю первый глоток.

Зелёный грузинский чай.

Лепота.

— Это насчёт отца, мам.

Женщина напряглась.

— Ты теперь в органах. Что-то узнал?

Я ощутил её силу лишь на секунду, но этого оказалось достаточно. Запредельная мощь. Тщательно скрываемая. А ведь так и не скажешь. Думаю, эта женщина давно прошла свой спектр и получила право не носить значок. При таком ранге значки уже не имеют смысла.

Несколько секунд я колебался.

Всё же, не совсем понятно, чем закончится эта история.

Проиграть очень даже реально.

— Чупа, подстрахуй меня.

— Дрянной мальчишка, — шепнул на ухо фамильяр. — Я знал, что не выдержишь.

— Мама, — сказал я, разгоняя пси-энергию по каналам, — почему ты скрыла от нас, что отец жив?

Глава 18

Мать тяжело вздохнула, медленно отодвинулась от стола и опёрлась на спинку стула.

— Знала, что разговора этого не избежать, сынок, — проговорила она, глядя в сторону. — Как ты за ум-то взялся, так сердце и почуяло, что однажды придёшь ты ко мне с вопросом этим. Не буду врать — не хотелось мне этого. Но, видно, ничего не попишешь. Чем ты занимаешься, мне неведомо, но понимаю, что высоко взлетел ты, Владик, и не из простого любопытства спрашиваешь. Узнал про отца что-то?

Я понимал, что женщине требуется время. Хоть она и ждала разговор этот, а всё же нелегко сказать сыну в лицо, что столько лет водила его за нос. Будь я настоящим Громовым, было бы, наверное, и мне непросто. К счастью, отец меня интересовал не как пропавший родитель, а как участник расследования, которое мне пришлось проводить в последнее время. Но мать этого не знала, и сказать ей об этом я не мог — по понятным причинам.

— Я тебя не виню. Понимаю, что были веские причины. Прошу только объяснить, что происходит. Мне, и правда, это очень нужно. Думаю, от этого зависит… многое.

Женщина посмотрела мне в глаза и, видимо, поняла, что это не фигура речи. Вздохнув, кивнула.

— Нет у меня таких полномочий, Владик, но раз уж ты и сам догадался… В общем, спрашивай, о чем хочешь. Если смогу — отвечу.

Слышалась в её голосе твёрдость, которой прежде я не замечал. Похоже, мать Владлена Громова далеко не так проста, как казалось мне поначалу. И дело не только в её уровне. Чувствовался в ней настоящий такой стержень, благодаря которому признают в собеседнике силу духа и воли.

— Отец занимался менгирами, — начал я. — Исследовал их и зашёл далеко. Обнаружил в них некоторую особенность. Он тебе про это рассказывал?

— Частично. Я подозревала, что его работа завела его куда-то… В определённый момент мне стало казаться, что твой отец стал испытывать беспокойство. А может, даже и страх. Но он не говорил, в чём дело. А я не спрашивала. Сам понимаешь — трудился он на секретном объекте.

Я кивнул.

— Понимаю. И думаю, то он там и теперь работает. Я прав?

Мать бросила на меня быстрый взгляд.

— Мам, давай начистоту. Ты же понимаешь, что я спрашиваю не просто так. Есть причины. Я должен знать правду.

— Работает, — нехотя признала женщина, вздохнув. — Ему пришлось пойти на то, чтобы разыграть собственное предательство. Иначе иностранные спецслужбы не оставили бы его в покое. Могли и за нас троих взяться. Мы с ним это обсудили. Было нелегко, но я согласилась, что служба Родине важнее. Твой отец… Ему было очень трудно, поверь. Если бы был выбор, он остался бы с нами. Но специалисты его уровня и возможностей не совсем… как бы это сказать…

— Владеют собой? — подсказал я.

Мать кивнула.

— Ну, да. В том смысле, что от них слишком многое зависит. Они не имеют права просто взять и всё бросить. Твой папа — ответственный человек.

— Так он всё ещё трудится над исследованием менгиров?

— Думаю, да. Мы давно не поддерживали связь. Сам понимаешь — секретность. Но я надеюсь, что с ним всё в порядке.

— Он возил меня к менгирам. Тебе об этом известно?

— Да, он говорил. Но не объяснил, зачем. Может, ты скажешь?

— Давай об этом пока не будем, мам. У меня ведь тоже руки связаны во многих отношениях.

Женщина покивала.

— Да-да, конечно. Я понимаю. Если не имеешь права, не говори. Но я тогда подумала, что он и тебя защитить пытался. Не знаю, почему. Просто было такое ощущение.

— Мне кажется, ты не ошиблась, — сказал я. — Но теперь я взрослый, и на мне лежит ответственность. Защищать меня больше не нужно. А вот понять, что именно узнал отец, и как я связан с этим — жизненно необходимо.

— Жизненно? — переспросила мать, подняв на меня глаза.

Я кивнул.

— Именно так, мама. Пока мы пытаемся пробиться сквозь бюрократические препоны, время идёт, а оно сейчас имеет очень большое значение. Нельзя его терять, понимаешь?

— Если бы я знала больше, то, наверное, поняла бы.

— Мне лишь нужно найти отца. Поговорить с ним. Ты знаешь, где он находится? Или хотя бы может быть?

Я сразу почувствовал, что мать ушла в себя. Эту информацию она не готова была выдать. Думала, что разговор ограничится тем, что ей придётся признать, что муж жив и продолжает работать на правительство.

— Мам, — сказал я. — Это не прихоть, честное слово.

— Может и так, сынок, — проговорила женщина, выпрямляясь, — но у меня, как и у тебя, руки связаны. Я и так сказала тебе больше, чем имела право. Не проси об остальном.

На самом деле, она уже сказала мне половину того, что я хотел знать — что она в курсе, где работает отец. Осталось только выудить из неё остальную информацию. Вступать в ментальную схватку не хотелось, но я чувствовал, что женщина вполне твёрдо решила ничего не говорить. А терять время я не мог. Не имел права, если угодно. Да и разговор я этот начал с конкретной целью — выяснить, где отец. А не просто выудить признание, что он жив, — тем более, это я и так уже понял.

Так что осторожно потянулся к сознанию матери, прощупывая её мысли. Сейчас, когда мы завели разговор о местонахождении отца, информация должна быть на поверхности — её нужно лишь вовремя заметить и считать.

— Ты что это делаешь, Влад⁈ — нахмурилась моя собеседница, отодвинувшись от стола. — Решил меня просканировать? А ну, прекрати немедленно!

Я ощутил, как мать уверенно выставляет блоки. Передо мной сразу будто бетонная стена выросла. В несколько метров толщиной и с крепкой такой арматурой.

— Мне нужно знать, где отец, — сказал я, чтобы не дать женщине уйти от мысли о его местонахождении. Пока это крутится в её голове, доступ я получу к информации сразу, как пробьюсь сквозь ментальную защиту.

— Перестань немедленно! — повысила голос моя собеседница. Я ощущал её уверенность. Она знала свою силу и не сомневалась, что сможет спрятать от меня то, что я старался вызнать. Но её задевал сам факт моей попытки. — У тебя всё равно ничего не получится.

Как менталист она была права. Это я понял быстро. Уровень у женщины был крайне высок — вероятно, поэтому ей и доверили тайну, где находится отец. Может, он сам и доверил, зная, что никому не удастся вытащить её из супруги. Вот только ориентировался-то он лишь на одарённых этой вселенной. А я был из другой. И мой Дар лишь походит на способности менталиста. На самом же деле я работаю с куда более глубокими уровнями — даже не человеческой психики, а самого человеческого бытия.

Сквозь выставленные барьеры было, и правда, не пробиться. Но мне и не нужно было их ломать. Так действовал бы менталист и почти наверняка потерпел бы фиаско. Наверняка мать могла и отпор дать нехилый, но по сыну бить, конечно, не собиралась. Тем более, она была уверена в своих силах и в том, что у меня нет ни малейшего шанса прорваться сквозь её психологическую защиту.

Я же просто нырнул под барьеры.

Ну, не прямо под них. Не в прямом смысле, конечно.

На самом деле, я пропустил уровень сознания, перелистнул подсознание и окунулся сразу в то, что у нас, анимансеров, принято считать душой.

Это не самый приятный опыт, ибо ты заглядываешь туда, куда даже сам человек практически не в состоянии заглянуть. Если только он не посвятил десятилетия соответствующим духовным практикам. И то у него получается сделать это лишь одним глазком.

Анимансер же фактически распахивает дверь и начинает хозяйничать прямо в чужой душе.

Как я проскользнул на глубину, мать не заметила. Она решила, что я споткнулся о её барьеры. Ей даже в голову не пришло, что существует техника, отличная от той, которой она училась сама.

— Прости, сынок, — сказала она виновато. — Мне бы хотелось рассказать тебе всё, но нельзя.

В этот момент я уже подплывал к информационному паттерну, который плавал на поверхности и состоял из множества обрывков и фрагментов — подобно любой мысли. Нужно было лишь скопировать его и собрать. Если сравнивать с чем-то, то этот распознавательный процесс больше всего напоминает дефрагментирование. Я запустил его, как только зачерпнул всё облако, в котором заключалась нужная мне информация, отбросив налёт тревожности и прочие эмоции, которые его сопровождали, — чтобы ускорить задачу.

— Прости, мам, — сказал я, вставая. — Ты, конечно, права. Мне не стоит лезть в это. Тем более — таким образом.

— Ничего, Владик, — сразу расслабилась моя собеседница, как только я прекратил попытки преодолеть барьер, которыми сейчас маскировал свою истинную деятельность. — Это ты меня извини. А ты куда? Чай ведь не допил даже!

— Нужно ехать. Как я и сказал, времени мало.

— Мне, правда, очень хотелось бы тебе помочь…

— Давай не будем об этом. Правда, всё в порядке.

Обманывать эту добрую и сильную женщину не хотелось, что поделать, если на кону судьба мира? В самом что ни на есть прямом смысле.

Информацию о том, где может сейчас быть мой отец, я получил. Пока что это были только слова, но вскоре я смогу понять, куда отправиться. Правда, для этого придётся заручиться помощью портальщика. Благо, у меня таковой в распоряжении имеется.

— Хоть с сестрой попрощайся! — сказала мать, всплеснув руками. — Не уходи просто так.

Конечно, от этого я отказываться не стал. Попрощался и с сестрой, и с мамой. Оля расстроилась, что я раздумал оставаться на ночь, но я решил, что сейчас самое подходящее время суток, чтобы встретиться с отцом.

Так что вышел на улицу, достав на ходу телефон. Набрал Бурундукова. Тот ответил почти сразу — как будто ждал звонка.

— Чем могу помочь, дорогой товарищ? — осведомился он жизнерадостно.

Спать, похоже, ещё не ложился.

— Возникли новые обстоятельства, так что у родственников я не задержусь, — сказала я.

— Ни слова больше! Немедленно за вами выдвигаюсь. Дайте мне… ну, скажем, двадцать минут.

Для портальщика вполне реально добраться за такое время.

— Спасибо, — сказал я. — И у меня к вам будет одна просьба. Деликатная.

— Чем смогу, дорогой товарищ, — заверил Бурундуков. — Всё, сейчас же прыгаю в тачку и мухой к вам!

Не убирая телефон, я присел на лавочку. Камеры Чупа на время нашей с мамой беседы отключил, так что никто не знает, о чём шла речь. Это даёт мне пусть небольшое, но преимущество. Главное — чтобы Бурундуков согласился.

— Чупа! — позвал я.

Хомяк нарисовался справа на лавочке.

— Можешь врубать камеры, — сказал я. — И вот ещё что… Думаю, мне может понадобиться демоническая рука. Но только в случае крайней необходимости.

— То есть, договариваешься на всякий случай? — прищурился фамильяр.

— Именно. Готов предложить осязание.

Хомяк брезгливо поморщился.

— Ну, щупать я не большой любитель, если честно.

— Смотря что. Есть вещи, которые очень даже приятно потрогать.

— Да? Это какие же, например?

— Я тебе покажу.

Чупа вздохнул.

— Ладно. Четыре дня, не меньше. Договор вступит в силу, если попросишь руку. Идёт?

— Идёт.

Я пожал крошечную когтистую лапку.

— И куда ты собрался? — спросил фамильяр, положив ногу на ногу.

— А вот сейчас и постараюсь выяснить, — ответил я, открывая браузер.

Адрес, который хранился в памяти матери, нашёлся быстро. Я даже удивился. С другой стороны, всё логично: прячь сокровенное на виду, и никому в голову не придёт искать там. Это как в старом рассказе то ли Конана Дойла, то ли Эдгара По, где человек прятал письмо так, чтобы все его видели.

В общем, адрес указывал на то, что отец мой находится, если его никуда за последнее время не перевели, в Москве. Можно сказать, у меня под носом. Я-то был уверен, что придётся перемещаться невесть куда, на другой край страны, в тайгу или что-то в этом роде, где расположен во глубине скалы тайный исследовательский комплекс. В общем, представлял что-то вроде злодейского убежища из шпионского фильма.

А выходило, что до места можно просто доехать на автобусе.

Чего делать я, конечно, не собирался, ибо внутрь-то попасть всё равно получится только с помощью телепортации.

Бурундуков приехал, как обещал. Даже на минуту раньше.

— Куда прикажете, дорогой товарищ? — спросил он, улыбаясь. — Доставлю в лучшем виде. Свидание?

Я покачал головой.

— Ради этого я бы вас выдёргивать не стал. Это по работе.

— Понимаю. Нет вам покоя ни днём, ни ночью. Похвально. Враг не спит, и нам не положено. Так куда поедем-то?

Я назвал адрес.

— Знаю это место, — слегка удивлённо проговорил Бурундуков. — Быстро приедем. Даже без телепортации управимся. Или спешим-торопимся?

Я хотел ответить, что да, но передумал.

— Поезжайте обычным ходом. Ваш талант пригодится уже на месте.

— Да? Ну, как скажете, товарищ Громов. Моё дело — выполнять приказы начальства.

Спустя полчаса автомобиль припарковался напротив пятиэтажного здания из необлицованного бетона с вывеской «Научно-исследовательский институт статистики и учёта». Находился он почти в центре и совершенно не походил на тайную и охраняемую лабораторию. Впрочем, шарашки ведь в своё время и в другом мире тоже зачастую прятались под чужими вывесками. Типа, их и не существовало вовсе.

— Что дальше? — спросил Бурундуков, глядя на здание через стекло. — Для чего вам талантик-то мой? Внутрь хотите попасть?

— Было бы неплохо, — ответил я.

— Хм… — чувствовалось, что шофёр озадачен. — А к чему такие сложности, товарищ Громов? Тут, вроде, не крепость басурманская. Сейчас по позднему времени заперто уже, конечно, но завтра с утречка могли бы просто зайти. Или я чего-то не знаю?

Я вздохнул.

— Не знаете. В обычное время мне туда как раз не нужно.

— Ага, ясно. Вот только мне понимать нужно, куда именно вас перемещать. Не могу же я открыть портал наугад.

Конечно, было бы здорово оказаться прямо перед отцом — как Сивка-Бурка. Вот только я понятия не имел, где именно он находится.

— Давайте на второй этаж, — сказал я. — Думаю, не ошибётесь.

— То есть, мимо охраны, — понимающе отозвался Бурундуков.

— Именно.

— Ладно, товарищ Громов. Только вы там поосторожнее, — в голосе собеседника появились серьёзные нотки. — Когда вас искать начинать, если быстро не вернётесь?

— Искать меня не надо, — ответил я, подумав. — Если через полчаса не выйду из дверей, поезжайте домой. Можете доложить начальству о том, куда я делся.

— Но не раньше, — тонко улыбнулся шофёр.

— Если это не нарушит ваши инструкции.

Бурундуков покачал головой.

— Думается мне, без нарушений наша работа не очень-то возможна, дорогой вы мой товарищ. Идите, раз собрались.

Перед машиной возник переливающийся портал. Небольшой — как раз на одного. Выйдя наружу, я шагнул в него и почти сразу оказался в тёмном коридоре с множеством закрытых дверей. В здании было тихо. Конечно, по времени институт давно закрылся, однако, если тут расположена некая лаборатория, жизнь должна кипеть. Ну, или хоть присутствовать.

Открыв одну из дверей, я увидел комнату отдыха с кофеваркой и микроволновкой, столом и холодильником. На следующей была табличка «Лаборатория № 21». Заперто.

Похоже, не там я вышел. Двинувшись вдоль коридора, я вскоре добрался до лестницы и там остановился. Ну, и куда теперь? Наверх? Скорее всего, там всё то же самое. Значит, надо шагать вниз. Вероятно, лаборатория находится в подвале. Логичное же предположение?

Только я начал спускаться, заметил впереди мелькающие в полумраке белые лучи фонарей. Так, похоже, обход. Возвращаться поздно — не успею. Я приготовился к ментальной схватке.

Ещё несколько секунд, и снизу показались поднимающиеся мне навстречу охранники в чёрной форме. А ещё — в бронежилетах и касках со стеклянными забралами. Фонарики были прикреплены к шлемам, а руки заняты компактными автоматами.

Ну, значит, не ошибся я. В правильное место прибыл. НИИ статистики никто так сторожить не стал бы.

— Заблудился? — мрачно спросил один из секьюрити, беря меня на прицел. — Мордой в пол, живо!

— Заблудился, — ответил я, поднимая руки и одновременно касаясь разума собеседника. — Работаю здесь, задержался, не посмотрел на часы, и вот теперь не знаю, как…

— Хватит! — резко оборвал охранник. На его психике стояли серьёзные блоки: кто-то позаботился о том, чтобы посторонний вроде меня не мог промыть ему мозги. — Ложись на пол, или мы откроем огонь на поражение!

Сразу стало ясно: не пугает. Просто предупреждает.

— Ну что, не пора ли воспользоваться рукой? — осведомился Чупа, незримо нарисовавшийся на моём плече. — Раскидаем этих вояк и отправимся искать папку. Прорубимся сквозь…

— С ума сошёл⁈ — мысленно перебил я его. — Это же свои!

— Да они тебя сейчас пристрелят.

Я предпринял ещё одну попытку повлиять на охранников, но для взлома блоков требовалось время, а его у меня не было.

— Меня зовут Владлен Громов, — сказал я. — Сотрудник КГБ, я здесь по работе. У меня и документ есть.

— Три секунды, — холодно предупредил охранник. — Потом стреляем. И не вздумай открыть портал. Не успеешь уйти. Раз…

Чёрт! Значит, моё появление в коридоре сразу попало на камеры, и служба безопасности отправилась меня встречать. Бойцы думали, что портал открыл я, стало быть стрелять будут на поражение — чтобы не дать воспользоваться им снова.

— Мне нужно встретиться с Анатолием Громовым, — сказал я. — Мы не враги, парни.

— Два, — веско обронил охранник.

В том, что эти бравые ребята успеют нашпиговать меня свинцом, я не сомневался.

— Капитан, прошу вас, — раздался вдруг позади мужской голос.

Обернувшись, я увидел неспешно спускавшегося по ступенькам человека. На нём не было ни броника, ни шлема, и оружия он в руках не держал. Когда он проходил мимо забранного решёткой окна, свет с улицы на пару секунд выхватил из полумрака лестницы его лицо.

Глава 19

Из памяти предшественника мгновенно всплыл образ этого человека. Более молодого, улыбчивого и счастливого. Не настолько потрёпанного жизнью.

Мгновенная вспышка.

И тут же — привычная пустота.

Я по-прежнему не имею доступ к жизни Громова, что может сыграть со мной дурную шутку в будущем. Впрочем, отец должен знать, что я пережил амнезию. Мать почти наверняка ему говорила.

Анатолий Громов пристально смотрел на меня несколько секунд.

Потом сказал:

— Нам есть, что обсудить. Идём.

Товарищи из службы безопасности незаметно испарились.

Я последовал за учёным к служебной лестнице.

Анатолий Громов был в хорошей физической форме, бодр и энергичен, но возраст давал о себе знать. Лоб прорезали первые морщины, появились небольшие залысины, волосы начали седеть. Никакой специфической униформы отец не носил. Обычный костюм-двойка, голубая рубашка игалстук в косую полоску. На груди красовался бейдж с надписью: «ПРОФЕССОР А. А. ГРОМОВ. РУКОВОДИТЕЛЬ ПРОЕКТА». А ещё настораживало отсутствие значка. Я знал, что отец относится к числу очень сильных менторов, и ожидал увидеть минимум голубой значок. Не удивился бы и фиолетовому. Но ранг отсутствовал. Неужели этот человек ухитрился пройти через весь спектр и примкнуть к числу избранных?

Коридор, несколько дверей.

Громов-старший тронул светящуюся квадратную панель, почти наверняка оснащённую дактилоскопом, и створка втянулась в паз стены. Едва дверь кабинета отрезала нас от внешнего мира, как отец резко развернулся на каблуках и обнял меня. Я никак не отреагировал.

— Понимаю, ты злишься, — профессор направился к окну, рядом с которым находился его письменный стол. — Включить поляризацию.

Умная система превратила окно кабинета в матово-серый экран.

— Стандартная заставка, — приказал Громов.

На экране высветилась горная долина с карабкающимися на склоны соснами. Очень похоже на Алтай. Только на зимний, потому что всё было укрыто снегом.

Кабинет был минималистичным — светло-серые стены, расчерченные на секции, потолочные панели вместо ламп, идеально чистая столешница. Вращающееся эргономичное кресло. Стул для посетителя с изогнутой спинкой. Больше глазу зацепиться не за что.

Я включил способности анимансера на минималках.

Нужно было понимать, что сейчас чувствует этот человек.

— Злюсь, отец? — я начал вести довольно тонкую игру. — Ты нас бросил. Ни с кем не общался. Мама тебя прикрывала. Мы с Олей числимся детьми человека, предавшего свою страну. В восемнадцать я пошёл сдавать тест на лояльность, и мне светило выселение за сто первый километр. Спасибо тебе за наследие.

В моём голосе прозвучала горечь.

Тут главное — не переиграть.

По лицу Анатолия Громова было видно, как он страдает. Этот человек любил свою семью. И при этом был вынужден пожертвовать всем ради уникальных исследований. Кто я такой, чтобы его осуждать? В своей реальности я тоже всё потерял, сражаясь за государство. Вопрос в том, стоило ли оно того. Люди, которых я защищал, благополучно угробили всё, что завещали им отцы и деды. Я состарился, наблюдая за вырождением.

— У меня не было выбора, — отец сел в кресло, я занял место напротив. — Ты ведь уже навёл справки. И с матерью наверняка поговорил. Что я мог сделать? От моего проекта зависят жизни всех и каждого.

— Наверняка, были и другие варианты.

— Какие? Западники очень хорошо работают. Они в курсе, что я жив.

— Получается, всё было напрасно, — я посмотрел ему в глаза. — А семью ты уже потерял.

Мы надолго замолчали.

— Прости, Владик, — отец тяжело вздохнул. — Я не могу изменить прошлое. Но у нас мало времени. Ты ведь сюда явился, потому что хочешь знать правду. О себе, обо мне… о менгирах.

Я кивнул:

— Да, папа. У меня почти нет воспоминаний из прошлого. А то, что есть — просто осколки. Вспышки. Там… мы с тобой в закрытом городе. У менгира. И что-то происходит. На меня из-за этого охотятся. Почему ты взял меня в экспедицию? Что мы забыли в тайге? И почему я обладаю уникальными способностями ментора, хотя раньше об этом не догадывался? До моего совершеннолетия — ни одного проявления.

Разговор в сторону я уводил сознательно.

Не хватало ещё отцу догадаться, что его сына подменили.

— Так, — Громов-старший взглянул на меня исподлобья. — Хочешь сказать, ты совсем не помнишь нашу поездку в Сибирь? Четыре недели моей командировки? Только один эпизод?

— Именно.

— Фух, — отец вздохнул. — Но ты имеешь право знать. Понимаешь, сынок… У меня была теория, что менгиры обладают разумом. Нет, не так. Внутри них заключено некое подобие разума, чуждое всему, что мы знаем. Они мыслят, но… очень своеобразно. И с самого начала менгир выбрал тебя. Вступил в контакт, начал менять…

— В смысле — выбрал? И что значит «менять»?

— Мы перепробовали всё, — Громов нервно забарабанил пальцами по столешнице. — Радиоволны, универсальные символы, телепатический штурм, эмпатию. Но менгир никак не реагировал. А когда появился ты… Он начал передавать послания. Вещать от имени всех менгиров. А ещё ты пробудился раньше времени, но никто не понимал, что это за Дар. Конечно, есть сила крови, и она должна была сработать, но… Сейчас я понимаю, что менгиры рассудили по-своему. Мне говорили, что в тебе проснулся мощный менталист, хотя ты и пытаешься скрывать свои истинные возможности.

Очко в пользу Шушаники.

— Я видел, как ты развиваешься, — продолжил отец. — Каналы, оперирование пси-энергией. Непроизвольные телепатические выбросы… Мы не знали, как с этим быть. А ещё… я не хотел делать тебя подопытным кроликом. Боюсь, система не оставила бы мне выбора.

— И ты говоришь это в кабинете, который наверняка прослушивается.

Громов покачал головой:

— На время нашего разговора я всё отключил.

— Уверен?

— Вполне.

— Продолжай.

— В общем, ты менялся, но я не понимал, в какую сторону. И чего хотят менгиры — тоже не понимал. Но провёл кое-какие исследования… и они показали, что твой геном отредактирован. Я решил всё скрыть и увезти тебя обратно в Москву. Не знаю… может быть, расстояние играет какую-то роль. Твоя связь с менгирами была разорвана. А вместе с этим выключились паранормальные способности. Ты стал обычным мальчиком, и я выдохнул с облегчением. А теперь всё опять меняется и выходит из-под контроля.

— Ты мог жить вместе с нами, — задумчиво произнёс я.

— Нет, не мог, — взгляд отца стал грустным. — Неспящие вычислили, что шансы быть захваченным или уничтоженным у меня чрезвычайно высоки. При этом я занимался работой государственной важности. Никто бы из наших врагов за океаном не поверил, что пропала целая семья. Да и не хотел я вам жизни такой. Постоянная изоляция, ни нормальной школы, ни друзей… Опять же, вероятность того, что вскроется твоя связь с менгирами, была огромной. И тогда… не маленький уже, сам всё понимаешь.

Понимаю.

Закрытые пансионаты.

Лабораторная крыса, которая не выберется из лабиринта.

— Сейчас я тебе скажу вещи, которые выходят за пределы… хм… твоего допуска, — продолжил отец. — Важность моего проекта настолько высока, что все в этом комплексе подчиняются непосредственно генеральному секретарю. Сам Евгений Максимович Примаков следит за результатами исследований, понимаешь? И никто из семи Великих Родов не имеет сюда доступ.

— Какой у тебя Дар? — прямо спросил я.

— Вряд ли это имеет значение.

— Для меня имеет. Я стал сильным менталистом, а ты, насколько я слышал, энергет.

Отец вздохнул:

— Ты правильно слышал.

— И как это может быть? У энергета сын — менталист?

Разумеется, я понимал, что ключевую роль сыграли способности анимансера. Но не всё так гладко. У энергетов спиральная сеть, а у менталистов — овоидная. Не мог я настолько перекроить конфигурацию своего носителя. Значит, имелись предпосылки.

— Думаю, так захотели менгиры, — нехотя признал отец. — Для контакта с нами.

— Здорово. А Оля?

— Сложно сказать. Мама говорит, способности ментора у неё пока не проявляются. Но ты же понимаешь, это ни о чём не говорит. Дар можно обрести и во взрослой жизни.

— Или не обрести.

— Или так.

— Кем же она будет?

— Я не знаю, — честно признался отец. — В нашей семье менталистов двое — ты и твоя мать. Но по всем законам евгеники ты должен был стать энергетом. У Оли пятьдесят на пятьдесят.

— Не думаешь, что менгиры вмешаются?

— В её случае вряд ли.

— Хорошо, — я кивнул и переключился на новую тему: — Нам нужно договориться.

— Ты о чём?

— О твоей работе. И моих интересах. Очевидно, что они расходятся.

Брови Громова-старшего поползли вверх.

— Ты учёный, склонный жертвовать интересами семьи ради общего блага, — безжалостно припечатал я. — Но и у меня есть свои мотивы. Я не планирую стать подопытной крысой в этом эксперименте. Да, я понимаю, что ты меня однажды прикрыл. И благодарен за это. Но теперь всё иначе. Ты видишь, что я изменился под действием менгиров. Захочешь продолжать? Или дашь мне шанс на свою жизнь?

Отец вздохнул.

— Сынок, думаешь я ни разу не пожалел, что потащил тебя в тот закрытый город? Я должен был просчитать последствия. Это моя обязанность как учёного и как отца. Прости. Я сделаю всё, чтобы ты не стал частью проекта. Но ты должен кое-что знать.

Настала моя очередь удивляться.

— Тобой уже начали интересоваться, — выдал Громов, внимательно наблюдая за моей реакцией. — Я бы сказал, на самом высоком уровне.

— Кто?

— Окружение генерального секретаря, — пояснил отец. — Его личная служба безопасности.

— Личная?

— Ну, ты же не думаешь, что у нас только Великие Рода имеют такое прикрытие? — вопросом на вопрос ответил учёный. — Евгений Максимович — человек влиятельный. И подчиняющиеся ему подразделения — суровая необходимость.

Конечно. Спецслужбы, которые служат не советскому народу, а своему господину. Звучит так, словно члены Политбюро и вся верхушка КПСС — это каста неприкасаемых. С другой стороны… кого я обманываю? Здесь они развернулись ещё почище, чем в моей реальности незадолго до распада СССР.

— К чему ты клонишь, папа?

— Вокруг менгиров что-то происходит. — нехотя признал Громов. — Ими всегда интересовались, но в последнее время усилилась активность со всех сторон. Мне дали понять, что кто-то из высших функционеров планирует с тобой встретиться. Не знаю, для чего. Если хочешь знать моё мнение, от этой встречи будет очень сложно отвертеться.

— Думаешь, я хочу?

Громов пожал плечами:

— Наши отделы никак не пересекаются, сынок. Я знаю свою часть правды, ты — свою. Но есть подозрение, что отвлекаться на внутреннюю политику — не в твоих интересах.

— Правильное подозрение, — согласился я.

Похоже, меня могут втянуть не только в чужие эксперименты, но и подковёрные правительственные интриги. Меньше всего хочется лезть в эту сферу.

— Я постараюсь тебя прикрыть, — пообещал отец. — В любом случае, никто не узнает о твоей связи с менгирами.

У меня ещё было полно вопросов, но задать их я не успел.

По ушам резанула сирена.

— Что это? — я вскочил с кресла.

— Не паникуем, — отец нажал невидимую кнопку под столом и тихо произнёс: — Говорит профессор Громов. Что происходит?

В ответ — молчание.

Громов пробежался пальцами по столу, где высветилась сенсорная консоль. Включился скрытый проектор, формируя большой экран на стене. Бросив мимолётный взгляд в ту сторону, я увидел разветвлённую схему комплекса в зелёных, красных и серых тонах. Происходили нехорошие вещи: количество красных секторов стремительно увеличивалось.

Выругавшись, профессор ввёл новую команду.

Проекция на стене исчезла, а справа от меня соткалась трёхмерная голограмма. И вот там было отчётливо видно, что красные сектора закрашиваются системно — от внешнего периметра к ядру комплекса.

Из устройства внутренней связи донёсся мужской голос:

— Вторжение. Всем сотрудникам оставаться на своих местах. Задействован протокол Б-12. Повторяю: не покидать своих лабораторий и кабинетов. Работает спецназ.

Передатчик щёлкнул и замолк.

Отец вновь попытался связаться с охраной по интеркому:

— Говорит профессор Громов. Прошу выслать бойцов для моей защиты. Код: красный. Сектора посыпались, что-то неправильное происходит.

Интерком потрещал пошипел и умолк.

Я бросил косой взгляд на голограмму. Количество красных зон стремительно росло, приближаясь к нам. В голове возникло сравнение с разрастающейся раковой опухолью.

Пальцы Громова забегали по клавиатуре.

Голограмма увеличилась в размерах, расширилась, и вскоре большую часть объёма занял этаж, на котором мы находились. Над изображением вспыхивали надписи: «НЕТ ДОСТУПА», «ВЫКЛЮЧЕНО ИЗ СИСТЕМЫ», «ДАННЫЕ УТОЧНЯЮТСЯ».

Отец вращал голограмму, пытаясь к чему-то пробиться.

С каждой секундой его лицо мрачнело.

— Нас отрезают, — свернув голограмму, отец поднялся. — Если не покинем кабинет сейчас… не успеем добраться до аварийной шахты пятого блока.

— И что тогда?

— Нас блокируют здесь, — пожал плечами отец. — Взломают дверь. Или взорвут.

— У такого специалиста как ты должна быть бронированная дверь.

— Очень смешно, — отец подошёл к стене, прикоснулся к сенсору, сдвинул участок стены и достал из открывшейся ниши пистолет. — В таких центрах, как этот, должно быть абсолютно безопасно.

В мире, где живут портальщики, энергеты и прочие уникумы о полной безопасности говорить смешно.

Посреди кабинета материализовался Чупа.

Громов моего фамильяра не видел.

— Что, хочешь руку? — полыхнул красными очами хомяк.

Жадное животное.

Хлебом не корми — дай пожить в человеческом мире, воспринимая его чужими органами чувств.

— Давай, — мысленно ответил я. — Не нравится мне всё это.

— Кто б сомневался, — буркнул демон.

Я направился за отцом к двери, пряча правую руку за спину. Фамильяр уже облепил моё предплечье второй «кожей», и смертельное оружие превратилось в моего симбионта.

А теперь — маскировка.

Полное слияние.

В коридоре мигали аварийные лампы. Окрестности кабинета погрузились в багровый полумрак. Скрытые динамики выдали очередное сообщение от службы безопасности и умолкли.

— Туда, — отец свернул налево и уверенно зашагал по коридору.

Нам попадались двери, ведущие в секретные лаборатории, но оттуда никто не выходил. Врагов мы тоже не заметили. Я прищурился — освещение и непрерывное мигание раздражали.

Коридор вывел нас в некое подобие тамбура. Сложно назвать иначе пространство с кучей дверей, расположившихся под углами. Тамбур имел шестиугольную форму в сечении.

Одна из дверей справа от меня разомкнулась.

Металлические лепестки втянулись в пазы практически бесшумно.

К нам вышла четвёрка охранников в уже знакомой чёрной форме. Все были вооружены короткоствольными автоматами, носили шлемы и бронежилеты.

— Профессор, — заговорил командир группы, — мы выведем вас из комплекса по безопасному маршруту. Следуйте за мной.

Голова командира повернулась в мою сторону.

— Он с нами, — отрезал Громов.

Командир сделал неуловимый знак рукой, и охранники рассредоточились, взяв нас в кольцо. Я мог бы вырастить из демонической руки пистолет и перебить врагов, но, возможно, такой нужды и не возникнет.

— Туда, — командир пересёк тамбур, остановился у одной из шести дверей, сдвинул неприметный щиток и ввёл код с открывшейся консоли. Что-то пискнуло, зашипело, и очередные створки разомкнулись. — Надо спешить.

За дверью обнаружилась аварийная лестница.

Вопреки моим ожиданиям, командир двинулся не вверх, а вниз.

Два пролёта — и мы в узком коридоре. Здесь, судя по всему, начинаются технические переходы — узкие, тускло освещённые, с тянущимися под потолком кабелями.

Мы прошагали метров двадцать и добрались до следующего тамбура.

Всего одна дверь-заглушка. Бронированная, массивная, со встроенной консолью и небольшим экранчиком.

Командир пробежал пальцами в тактических перчатках по клавишам и вывел прямо в воздух голограмму со схемой комплекса. Увеличил, выделил прилегающие к тамбуру зоны.

Я увидел несколько красных точек.

Прямо за заглушкой.

Глава 20

Командир охранников взглянул на моего отца. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Что неудивительно, ведь мы, по сути, оказались в ловушке.

— Профессор, врагов слишком много. Нам лучше вернуться и попробовать где-то укрыться. Дождаться прибытия подкрепления.

— Вы передали сигнал тревоги? — спросил мой отец.

— Нет, средства связи блокированы, но, вероятно, система здания сама отправила…

— Мы не можем на это надеяться, — жёстко прервал его отец. — К тому же, в здании находятся и другие сотрудники. Пока боевики здесь, они подвергаются опасности. Придётся прорываться.

— Но, профессор, целей слишком много! У нас практически нет шансов выжить. Вернее — у вас. А сохранение вашей жизни — задача первостепенная. Я не имею права рисковать.

— Капитан, очень скоро здесь окажутся нападающие, — отец показал назад, в пока ещё пустой коридор. — И мы будем зажаты с двух сторон. Вы, действительно, считаете, что нас здесь не найдут? Лично я убеждён, что это лишь вопрос времени. А учитывая, что о происходящем может никто не знать, рискованно оставаться именно здесь.

— Я согласен, — сказал я. Похоже, демоническая рука всё же понадобится. — Попытаемся прорваться.

— Вы здесь никаких решений не принимаете! — недовольно ответил командир.

— Зато я принимаю, — сказал отец. — В таких случаях активируется пятый протокол, по которому я получаю право приоритетных решений. Вам это известно, капитан?

— Так точно, профессор. Однако я вынужден настаивать, чтобы…

В этот момент дверь-заглушка содрогнулась от тяжёлого удара, нанесённого с другой стороны. Завибрировала не только она, но также стены и пол.

— Чёрт! — выдохнул командир.

— Что это, бомба? — спросил я.

— Не думаю, — ответил отец. — Взрывать что-либо в тоннеле очень глупо, а к нам в гости заявились точно не дураки. Полагаю, это был энергетический удар.

Словно в ответ на его слова, дверь опять затряслась, а затем медленно прогнулась в центре — словно в неё врезался таран.

— Как видите, спор потерял смысл, капитан, — проговорил, глядя на заглушку, отец. — Ещё немного, и наши враги будут здесь.

— Нужно уходить! — сказал командир. — Профессор, силы противника значительно превосходят наши.

В этот момент по двери нанесли третий удар. Она частично вылезла из пазов, металл не просто погнулся, но местами даже треснул. Было ясно, что следующая атака вынесет дверь к чертям.

— Назад! — скомандовал капитан. — Приготовиться к бою!

Мы всей компанией быстро попятились по коридору, отступая от двери.

И правильно сделали, ибо через несколько секунд она вылетела из проёма и грохнулась на пол, проехав по нему добрых три метра.

А затем в тоннель ворвались первые боевики. Они были сплошь покрыты бронёй. Не штурмовой, конечно, а лёгкой, но и её было вполне достаточно, чтобы остановить пули.

Тем не менее, наши охранники немедленно открыли стрельбу. Пространство наполнилось оглушительным грохотом.

Я попытался дотянуться до сознания нападавших, чтобы внушить им отчаяние, страх и ощущение неминуемого поражения, но сразу наткнулся на мощные ментальные блоки. Прорываться сквозь них просто не было времени.

Проклятье!

«Чупа! — быстро подумал я. — Пора!»

«Я тебя понял, повелитель!»

Моя рука немедленно стала трансформироваться и превратилась в пистолет. Вспыхнули руны усиления.

Коридор быстро заполнялся приближавшимися боевиками. Они не стреляли, хотя были вооружены автоматами. Я сразу сообразил, что им дан приказ взять профессора Громова живьём. А в тесном коридоре пальба была слишком рискованной: шальная пуля могла попасть в моего отца. Даже рикошет имел шанс стать фатальным. Так что боевики пёрли на нас, принимая на себя поток свинца. Один за другим они входили через выбитую дверь, заполняя тоннель. Я насчитал двенадцать человек. И это только те, кто поджидал нас здесь. А сколько их было в здании всего? Полсотни? Больше? И они отлично знали планировку здания — иначе просто не смогли бы оказаться здесь, в потайном переходе. Явно операция потребовала тщательной разведки на всех уровнях.

— Профессор, сдавайтесь! — крикнул один из нападавших. Из-под забрала его голос звучал глухо и неестественно — словно его усиливали встроенные в шлем динамики. — Мы не причиним вам вреда!

Я прицелился в него и нажал на спусковой крючок. Пуля попала боевику в живот. Человек согнулся пополам, сделал ещё шаг, другой, а затем рухнул на колени. На пол закапала кровь.

— Сопротивление бесполезно! — крикнул другой боевик. — Вам не уйти! Не усугубляйте ситуацию!

Я вдруг понял, что и убитый, и он говорят с едва заметным акцентом. Значит, это операция западных спецслужб.

Прицелившись, я уложил и второго боевика.

— Рукопашный бой! — скомандовал кто-то из остальных. — Не пораньте цель!

Боевики немедленно закинули автоматы за спины и выхватили из ножен полуторные мечи. Клинки вспыхнули дрожащим алым сиянием.

Враги ринулись к нам, стремительно сокращая дистанцию.

Я пальнул в первых двух, но один пригнулся, а другой отскочил в сторону, прижавшись к стене. В следующую секунду оба снова бросились вперёд.

Первый рубанул ближайшего к себе охранника, вспоров его броню. На него брызнула кровь. Автомат выпал из рук военного, а затем и он сам повалился на пол. Перешагнув через него, боевик двинулся к следующему.

Тем временем его товарищ ударил клинком второго охранника, отсёк ему руку, а затем вонзил меч в грудь.

Я выстрелил в ближайшего противника. Попал в голову. Человек резко дёрнулся назад и упал, выронив оружие.

Но ему на смену уже спешил следующий боевик.

Наш капитан издал яростный возглас, отшвырнул бесполезный против брони автомат и взмахнул руками, совершая причудливые пассы. Вокруг кистей появилось ярко-синее сияние. А затем охранник бросился к ближайшему врагу. Тот попытался ударить мечом. Капитан подставил руку. Долю секунды казалось, что сталь вот-вот отсечёт её, но металл отскочил от окутанного магией предплечья. Физик, понял я. Капитан усилил своё тело с помощью Дара, сосредоточив энергию в руках. Он врезал боевику кулаком, отвесив ему мастерский хук. Шлем треснул, лопнул, голова нападавшего смялась, и воздух окрасился алым.

Я выстрелил в очередного боевика. Но остальных наше сопротивление не остановило. Они продолжали лезть вперёд, как муравьи. И тут я понял, что нам повезло оказаться в узком коридоре: иначе нас уже окружили бы, не оставив шансов на победу.

Наш второй уцелевший охранник отбросил автомат, подобрал меч, выпавший из руки одного из нападавших, и ринулся в атаку.

Впервые я видел настоящую рубку на клинках. Не тренировочную, а смертельную схватку. В ней не было изящества — только яростное стремление убить и не быть убитым.

Вдруг меня обогнал отец.

Его пальцы были охвачены пламенем. Оно сорвалось с них, превращаясь в клокочущий поток ревущего огня! Который устремился по коридору навстречу боевикам.

И тогда они, наконец, попятились.

Правда, ненадолго.

Вперёд выступил один из нападавших. Издав искажённый шлемом возглас, он махнул руками, словно посылая перед собой что-то невидимое.

Созданное профессором пламя метнулось назад, затрепетало и начало затухать.

Так, похоже, это и есть одарённый, который вынес дверь. Вероятно, это наш самый серьёзный противник.

Я выстрелил в него. Заряженная руной пуля должна была пробить доспех и поразить цель, однако воздух перед боевиком пошёл волнами, и мой заряд просто исчез!

Проклятье!

Нападавшие снова кинулись в атаку. Отец создал новое пламя. На пару секунд оно скрыло наших врагов из виду, а затем снова погасло.

Капитан увернулся от клинка, врезал противнику по рёбрам. Броня хрустнула, боевик зашатался и повалился на пол.

Я пальнул в одарённого энергета раз, другой, третий… Все пули растворились в воздухе.

Если бы псионик не опасался задеть отца, он уже снёс бы нас ко всем чертям!

Да, нам однозначно повезло оказаться именно в этом месте.

Второй охранник яростно рубился с боевиками и уложил двоих прежде, чем в него вонзили клинок. От отряда наших противников осталось меньше половины, но я помнил о том, что с другой стороны в любой момент могут появиться новые враги. Нужно было как можно быстрее выбираться из здания.

К капитану подскочил здоровенный боевик. Увернулся от его ударов, замахнулся клинком. Я выстрелил врагу в голову. Мужик дёрнулся, взмахнул руками, но, как ни удивительно, не упал. Правда, в следующую секунду капитан врезал ему в живот, заставив согнуться пополам, а затем припечатал смачным апперкотом. Здоровяка аж к потолку подкинуло.

И тут один из убитых боевиков вдруг сел! Помотал башкой, как будто его просто оглушили, и начал вставать.

Регенерат! И сколько тут ещё таких⁈

Словно отвечая на мой вопрос, зашевелился ещё один.

Капитан схватился со следующим боевиком. Как только тот упал, сокрушённый его ударами, одарённый взмахнул руками, и физика сбило с ног, протащило по полу, а затем подбросило к потолку — как будто под ним что-то взорвалось. Когда он рухнул, сияния вокруг предплечий уже не было.

— Влад, назад! — крикнул отец, выступая вперёд. Его пальцы снова трепетали огнём. — Беги, я их задержу!

Предложение было глупым. Бежать мне некуда.

«Чупа, клинок!»

Моя рука начала трансформироваться, превращаясь в длинный меч. Вокруг него вспыхнуло зловещее алое сияние.

— Огонь, отец! — крикнул я.

Коридор снова заполнился гудящим пламенем.

Я ринулся вслед за ним.

Две секунды — и техника профессора Громова была в очередной раз погашена энергетом. Однако пока он этим занимался, я успел преодолеть разделявшее нас расстояние. В миг, когда огонь исчез, мы оказались лицом к лицу. Стремительный удар — и мой клинок рассёк одарённого, как раскалённый нож — масло.

Последний боевик попятился, выставив перед собой меч. Два регенерата успели подняться и подобрать оружие.

Двое против троих. Это уже совсем другой расклад!

Я двинулся к ближайшему противнику.

Издав глухой возглас, он ринулся в атаку. Я блокировал адресованные мне удары, стараясь держать ещё двоих боевиков в поле зрения.

Впрочем, с ними сразиться мне не довелось: отец создал новое пламя, превратив обоих в живые факелы. Живыми, правда, они были недолго.

Дождавшись удачного момента, я выбил клинок из руки своего противника и снёс ему башку.

Из-за огня в коридоре стало чертовски жарко. По мне градом струился пот. Пришлось вытереть рукавом лицо.

Я поймал взгляд профессора, направленный на демоническую руку.

— Можно узнать, что это такое? — спросил он, нахмурившись.

— Нет, — ответил я. — У тебя свои секреты, у меня — свои. Давай выбираться, пока не нагрянули новые полчища.

— Ты прав, — кивнул отец. — Идём!

Мы поспешили к выбитой двери.

За ней обнаружился ещё один тоннель, но уже пошире и покороче. Его мы преодолели за полминуты. Дверь в конце перехода была выбита и валялась на полу, искорёженная энергетическим ударом. В проём тянуло прохладой, ибо за ним начиналась улица.

Профессор попытался переступить порог, но я его остановил.

— Подожди. Уверен, снаружи кто-нибудь остался.

Отец помедлил лишь несколько секунд. Его взгляд скользнул по моей руке. Сейчас она снова превратилась в пистолет: пока мы шли по коридору, я мысленно изменил конфигурацию.

— Хорошо, — сказал он. — Только не рискуй понапрасну.

— Постараюсь.

Выглянув наружу, я увидел троих боевиков, околачивавшихся возле внедорожников. Кто бы сомневался. Было бы очень странно никого не оставить здесь.

— Трое, — сказал я отцу. — Жди здесь.

Мой тон не допускал пререканий. Может, профессор и крутой энергет, но он учёный, а не солдат. К тому же, слишком важен для исследований менгиров. Рисковать им нельзя.

Выйдя из тоннеля, я сразу пальнул в одного из противников. Попал в шлем. Человек рухнул на асфальт, как подкошенный. Два других развернулись, вскидывая автоматы.

Второго я уложил наповал, а вот третьего решил оставить для допроса. Так что выстрелил в плечо. Мужик дёрнулся, сделал шаг назад, но успел дать короткую очередь. Разумеется, я уже рванул в сторону, чтобы избежать попадания, и пули прошли мимо. Ещё один выстрел. На этот раз — в ногу. Она подломилась, и боевик упал на землю. Я подскочил к нему, ударом ноги выбил оружие из рук. Склонившись, сорвал с него шлем.

Мужик лет двадцати семи, с короткими рыжими волосами. В глазах — страх и растерянность.

— Кто послал? — резко спросил я, одновременно коснувшись его психики.

Блоки. Кто бы сомневался! Всех, кто сюда прибыл, старательно обработали.

Боевик стиснул зубы так, что желваки под кожей проступили. Ну, сейчас тебе это не поможет.

Ломать блоки времени не было. Так что я просто наступил на простреленное бедро раненного и хорошенько надавил. Он заорал.

— Кто тебя послал? На кого работаешь? Смотри на меня!

Последняя фраза была важна, ибо боевик должен был увидеть нацеленный в его лицо пистолет.

— Отвечай или получишь пулю в лоб!

Хотелось надеяться, что угроза прозвучала убедительно.

— Пошёл в жопу! — простонал боевик.

— Неверный ответ! Давай попробуем ещё раз. Кто вас послал? Даю три секунды. Раз…

— Отвали!

— Два!

— Погоди!

— Последний шанс. Три!

— Ладно! Не стреляй!

— Не слышу ответа.

— ЦРУ! Нам был дан приказ похитить профессора Громова и доставить в целости! Чёрт!

— Куда доставить?

— Да без понятия! Мне не сообщали!

— Допустим. Что ещё?

— Всё! Это всё! Больше ничего!

Я снова надавил на ногу боевика.

Он разразился ругательствами. На чистом английском.

— Что? Ещё? — повторил я.

— Было велено уничтожить результаты его исследований! — простонал раненый. — Всё, что найдём!

— Откуда ты?

— А ты сам как думаешь? Из ЦРУ!

В принципе, этого было достаточно. Мне. Конечно, надо было бы допросить его подробней, но я должен был вывезти отца, так что…

— Влад! — раздался голос профессора.

Окрик звучал как предупреждение.

Обернувшись, я увидел, как он выходит из тоннеля. И при этом показывает мне направо.

Там из-за угла выбегали люди в форме охранников. Я немедленно убрал руку.

— Профессор, вы в порядке⁈ — крикнул один, держа меня на мушке.

— Да, майор, — отозвался отец. — Не стреляйте, это мой сын. Тут один из нападавших выжил. Полагаю, вы захотите с ним поговорить.

Охранники приблизились. Командир дал им знак поднять с земли американца. Его немедленно увели. Вернее, утащили.

— Вы не ранены? — спросил майор отца.

— Нет-нет, не беспокойтесь. Поблизости ещё могут быть вражеские агенты?

— Зачистка продолжается, — глядя на меня, ответил майор. — Откуда здесь ваш сын, профессор? Это секретный объект.

Похоже, намечался конфликт. Я потянулся к душе охранника. Блоки были, но не такие, как у нападавших. Попроще. Во всяком случае, точно не от моей атаки. Я скорректировал эмоциональный контур майора. Лицо у него разгладилось, в глазах исчезли озабоченность и подозрительность.

— В ходе секретной операции возникла необходимость проконсультироваться с профессором Громовым, — сказал я.

— И нападение просто совпало с вашим визитом? Кстати, как вы попали на объект?

Всплеск подозрительности пришлось немедленно подавить.

— Я обязан вас задержать, — неуверенно проговорил майор.

— Боюсь, сейчас у меня нет времени отвечать на ваши вопросы, — я продемонстрировал документ сотрудника КГБ. — А вам лучше позаботиться о профессоре.

— Я буду вынужден описать случившееся в рапорте, — ответил майор, разглядывая мою корочку.

— Полагаю, это ваш долг.

— Влад, мы ещё увидимся, — сказал отец, положив руку мне на плечо. — Я сам тебя найду. Думаю, теперь нам придётся работать вместе. Я это улажу.

— Хорошо. Значит, до встречи.

Водитель ждал меня там, где я его оставил. Увидев меня, всплеснул руками.

— Дорогой мой товарищ, с вами всё в порядке⁈ Что там, вообще, стряслось? Уже не чаял увидеть вас живым!

— Обошлось, — ответил я, пристёгиваясь. — Но было жарко. Извините, это всё, что я могу вам сказать. Едем в Управление.

— Сейчас? Время-то уже позднее.

— Пока мы спим, враг не дремлет. Вперёд, дорогой товарищ.

Неприятности из-за того, что я проник на секретный объект, точно будут. И серьёзные. Но главное — я смогу работать с профессором и получить доступ к его исследованиям менгиров. Так что оно того стоило.

А сейчас меня ждал допрос эмиссара.

Глава 21

Капсула, в которой держали эмиссара, ничем не отличалась от той, что я видел в закрытом городе. Бронированный куб, усиленное псионикой стекло, куча кабелей. Но это лишь на первый взгляд. Присмотревшись получше, я заметил едва уловимое мерцание силового кокона. Похоже, Козлов сделал правильные выводы из прошлых ошибок и принял дополнительные меры безопасности.

Интересно, как они генерируют щит?

Не удивлюсь, если в здании круглосуточно дежурят энергеты, сменяя друг друга.

Бокс я видел на экране своего компьютера. Расположившись в удобном кресле и настраиваясь на грядущую схватку. Правда, выводы сделал не только Козлов. По моему запросу в Москву прибыли менторы, с которыми мне уже довелось сотрудничать. Виноградов и его подчинённые. Мой план сводился к тому, чтобы атаковать тварь одновременно с разных сторон. Пока Виноградов будет обеспечивать прямое ментальное давление, мы с Чупакаброй нырнём в мир духов, проникнем в подсознание чужого и сломаем его. Расчёт на то, что вести внутреннюю борьбу на два фронта пришелец не сможет.

Моему фамильяру план понравился.

Остаётся проверка теории практикой.

— Мы готовы, — сказал Виноградов, когда я поднёс к уху смартфон.

— Начинайте, — приказал я.

И вошёл в транс.

Погружение в мир духов ничем не отличалось от привычных рейдов. С той лишь разницей, что вместо кладбища и готического особняка я обнаружил совершенно иную локацию.

Сумасшедший лес.

Даже не знаю, почему в голову пришло именно такое определение. Возможно, из-за чёрных, нереально высоких деревьев, с перевитыми стволами и намертво сцепившимися меж собой кронами. Возникло неприятное чувство, будто передо мной развернулся не лес, а единый живой организм. Мыслящий, агрессивный, способный накинуться на одинокого путника и сожрать его без остатка.

Лес уходил куда-то в бесконечность.

Я понимал, что в мире духов всё относительно, но даже здесь локации имеют свои пределы. Появилось предчувствие схватки с очень сильным противником.

Фамильяр уже трансформировался в демоническую руку.

Полная боевая готовность.

Делаю шаг в сторону леса, и мрачные дебри рывком приближаются, отгораживая меня от остального мира. Жду какой-нибудь преграды — и не ошибаюсь.

Подсознание эмиссара выстрелило из земли узловатыми корневищами — они начали прямо на глазах сплетаться, разрастаясь в своеобразную сеть. Часть корней с треском, угрожающим гулом и шипением вросла в древесные стволы, часть — в кроны.

Выбросив перед собой руку, я снёс преграду волной огня.

А потом заморозил остатки обугленных щупалец.

Переступил через обгорелые пеньки и углубился в чащу.

Деревья пытались меня атаковать, наносили удары ветками, но огребали по полной и в ужасе отшатывались. Несколько раз под ногами вспучивались корни, пытались обвить мои лодыжки и утянуть под землю, но встречали исключительно пустоту. Я вкачал пси в одно из своих новых умений — неуловимость. Название условное, но техника сводится к тому, чтобы выстраивать образы в чужом подсознании с небольшой задержкой. То есть, эмиссар видит меня, но чуть позже, чем ему бы хотелось.

Я продолжал идти вперёд, и эмиссар напрягся.

На задворках этого уродливого мирка я почувствовал движение. Тварь сорвалась с цепи и устремилась на поиски меня любимого. Чтобы разделаться лично.

Предсказуемо.

Ничего нового.

Вливаю пси в Нить Ариадны и начинаю формировать лабиринт. Энергии уходит прорва, но оно того стоит. Я пересаживаю деревья, формирую новые тропы, запутываю врага. Ветви сплетаются, кроны сдвигаются, стволы искривляются под немыслимыми углами.

Древесный лабиринт!

Такого я ещё не делал.

Чудовищный лес порождал живые коридоры, тупики, ответвления. Направлял бегущее ко мне чудовище в принципиально иную сторону.

Сейчас я не мог использовать энергию менгира, но мне это и не требовалось. Во-первых, я стал сильнее. А во-вторых, Чупакабра научился вытягивать пси из ближайших слоёв подпространства. Мой враг тоже подпитывался оттуда, но явно уступал мне в навыках ландшафтного дизайна.

Лабиринт усложнялся.

Бесконечная детализация.

— Хватит, — раздался в голове голос Чу.

Пока эмиссар ищет выход из закольцованных структур, я приближаюсь к неохватному стволу, засовываю руку в дупло и извлекаю оттуда ядовито-зелёный полупрозрачный шар.

Чужая память хлынула в меня.

Накрыло знатно.

Я уже разобрался, как вытаскивать из чужого подсознания именно то, зачем пришёл. Образы, скопленные некродом за сотни лет его существования, переполнили бы меня до отказа. Поэтому я сосредоточился на мире гратхов, порталах и задачах, которые поставил перед нашими врагами их машинный бог.

Первый фрагмент головоломки встал на место.

Мне пришлось углубиться в чащу ещё на пару сотен метров, прежде чем я сумел добраться до второго шара — ярко-оранжевого. В эту секунду лес содрогнулся.

Пространство, сквозь которое я продирался, на миг утратило свои очертания.

— Это они, — догадался Чу.

Команда менталистов, работавших на меня, нанесла по эмиссару скоординированный психический удар.

Тварь перестала проламываться сквозь лабиринт.

А я воспользовался передышкой и схватил оранжевый шар.

Новая порция воспоминаний. Детали, о которых я и не догадывался. Возможности, которые никто в этом мире даже не рассматривал. И ведь это далеко не вся картина!

— Ещё, — сказал я.

— Ты с катушек слетел! — возмутился Чупакабра.

Я его понимал.

На сдерживание эмиссара уходила прорва энергии, включая наши собственные запасы. Несмотря на коллективную работу, тварь была очень сильна. И часть моих закольцованных структур уже перестала существовать.

Поднимаюсь вверх по перекрученному уродливому стволу.

Бегу по толстой ветке высоко над землёй.

Перебравшись на следующую ветку, оказываюсь внутри кроны. Именно здесь меня ждёт ярко-голубой шар. Быстрое погружение, волна образов — и я получаю новые сведения.

Очень неожиданные сведения.

Поначалу не хочется во всё это верить, но уж больно хорошо складываются детали головоломки.

— Скоро нам Ариадну сломают, — предупредил Чупакабра.

Я отвлёкся от просмотра документального кино.

Дистанции в глубинах чужого разума — вещь относительная. Дебри, в которые я угодил, теоретически могут растянуться как на несколько километров, так и до бесконечности. Но если мыслить направлениями, то на противоположном краю чащи эмиссар начал проламывать созданный нами лабиринт.

Он рвал его не силой, а чем-то другим. Как будто пространство лабиринта начинало гнить изнутри, ветви чернели и рассыпались в труху, проходы заполнялись ядовитым туманом. Это был не взлом, а осквернение.

— Он меняет правила игры! — прошипел Чу. — Подстраивает ландшафт под себя. Это его мир, в конце концов!

Я спрыгнул с ветки, падая сквозь слои листвы, которая внезапно стала острой и враждебной. Приземлился в мягкий, беззвучный ковёр из чёрного мха. Нить Ариадны в моём восприятии трещала по швам, плетения лабиринта рвались одно за другим.

— Держи его ещё немного, — мысленно бросил я фамильяру и кинулся вперёд, туда, где моё чутьё улавливало последний, самый плотный сгусток памяти. Он должен быть здесь. Центр. Сердцевина этого безумного леса.

Деревья вокруг меня смыкались, пытаясь заживо похоронить. Я отвечал волнами чистого пси-импульса, сшибая их в щепки. Но они росли снова, быстро искажаясь. Эмиссар, отбившись от атаки Виноградова, бросил все силы на внутреннюю оборону.

И тут я увидел его! Вернее, не его самого, а его проекцию в этом мире. В центре поляны, образованной сплетением корней-змей, стояло Древо. Оно было живым и мёртвым одновременно: половина ствола пылала алым, словно осенний клён, листва на ней переливалась всеми оттенками огня. Другая половина была чёрной, обугленной, безлистой, с острыми, как шипы, сучьями. А между ними, в самой сердцевине, где должно было биться сердце, пульсировала сфера. Не полупрозрачный шар воспоминаний, а плотный, почти непроницаемый кокон из перламутрового сияния, пронизанный чёрными жилками.

Истинное ядро.

Самый важный фрагмент.

Я рванулся к нему. В тот же миг из-под корней выросла тень. Она не имела чёткой формы — лишь клубящуюся мглу, две точки холодного света вместо глаз и множество щупалец, в которых угадывались очертания ветвей, корней и костей. Эмиссар, или то, что он считал своим «я» в этом подсознании, встало на пути.

Мы не стали разговаривать. Диалоги здесь были бессмысленны. Это была война образов, воли, сущностей.

Тень ударила. Удар был не физическим — это была попытка стереть меня, растворить в структуре этого леса, сделать ещё одним кривым деревом. Я почувствовал, как границы моего «я» начали расплываться. Воспоминания — свои, не его! — попытались вырваться наружу.

— Нет! — рявкнул я, вцепившись в свой разум. Чупакабра на моей руке взревел, и его демоническая сила стала якорем, кристаллизуя мою форму. Я ответил своим ударом — не разрушением, а навязыванием. Я проецировал образы извлечённых сфер: зелёной, оранжевой, голубой. Я показывал ему его же воспоминания, вырванные и ставшие моими. Лес вокруг задрожал, чёрная половина Древа потрескалась.

Тень отшатнулась, на миг потеряв чёткость. Эмиссар не ожидал, что его же оружие — память — будет использовано против него. В этот миг я прыгнул вперёд, не к тени, а прямо к Древу. Моя рука, обвитая силой Чу, пронзила пульсирующий перламутровый кокон.

Боль. Не моя. Чужая, древняя, бесконечная. Она хлынула в меня, угрожая смыть. Я увидел… не просто воспоминания. Увидел сам момент их создания. Не рождение — именно создание, сборку в титановых чанах, прошивку сознания, холодную волю Машинного Бога, отдающую приказы. Увидел не цель, а функцию. И ключ. Ключ к тому, что было слабее щита, что можно использовать…

Сфера в моей руке лопнула не с хрустом, а с тихим звоном, будто разбилось хрустальное сердце. Перламутровый свет взорвался ослепительной вспышкой, смывая черноту, сжигая искажённый лес.

Всё вокруг стало белым.

И беззвучным.

Я чувствовал, как реальность подсознания эмиссара рассыпается, а вместе с ней тает и связь. Где-то далеко, на границе восприятия, кричал Чу, таща меня прочь.

Выход. Немедленно.

Я не сопротивлялся. Зажав в кулаке последний, самый ценный фрагмент — не сферу, а кристаллизовавшееся знание, — я позволил силе фамильяра выдернуть меня.

Рывок. Давление. Ощущение прорыва сквозь слои плотной ткани.

Я открыл глаза. Уже свои. Смотрел на потолок кабинета в Москве. Из уха текла струйка крови. В висках молотками билась адская боль. Но в кулаке, сжатом до хруста, было чувство… тяжести. Не физической. Знания.

Рядом на столе сидел, тяжело дыша, Чупакабра в своей привычной ипостаси маленького зверька. Его шерсть была взъерошена, а в глазах стояла усталость.

— Жив? — хрипло спросил я.

— Еле-еле,— проскрежетал он. — Ты там чуть не остался навсегда в виде поганки на трухлявом пне. Получил, что хотел?

Я разжал кулак. На ладони не было ничего. Но я это знал. Я это помнил.

На экране монитора всё ещё находилась капсула с эмиссаром. Силовой кокон погас. Сквозь бронированное стекло было видно, как тело пришельца обмякло, изо рта и носа потекли струйки чёрной жидкости. Биометрические показатели падали с катастрофической скоростью.

— Цель нейтрализована, — донесся из интеркома голос Виноградова, звучавший невероятно устало. — Подсознание разрушено. Мозговая активность на нуле. Эмиссар мёртв.

Я откинулся на спинку кресла, закрыл глаза. Сражение было выиграно. Мы вырвали у врага его секрет. Но в голове, среди чужих воспоминаний, уже складывалась новая, куда более страшная картина. И эта картина говорила, что настоящая война только начинается.

Эйфория схлынула.

Впереди — тяжёлый разговор с Козловым.

Едва вернувшись на Землю, я успел влезть на секретный объект, куда мне проникать не положено, и угробить эмиссара, из которого необходимо было выжать как можно больше информации. За такое положен нагоняй. И он последует, сомневаться не приходится. Но сейчас мне нужен совсем другой человек. Вернее, не совсем человек.

— Товарищ Громов, — снова ожил интерком. — Какие будут дальнейшие указания?

Виноградову нелегко.

Ещё совсем недавно я работал под его началом в закрытом городе. А сейчас роли поменялись.

— Передайте тело биологам, — приказал я. — О результатах исследования доложить.

— Вас понял, — коротко ответил менталист.

И отключился.

Я вызвал отдел оружейных модификаций, состоящий из одного… хм… гратха.

— Будь другом, загляни ко мне в кабинет.

Орк объявился через несколько минут. Я к этому времени успел поставить чайник, забросить в кружки по пакетику с грузинским чаем и выставить на стол тарелку с печеньем. Не ахти какое угощение, но лучше, чем ничего.

— У нас внеочередной перерыв? — поинтересовался орк, усаживаясь в жалобно скрипнувшее кресло.

Свою шаманскую хламиду Курц сменил на брюки и белую рубашку с галстуком. Размер вы себе представляете. И когда пошить успел?

— В Москве есть магазины с готовой одеждой для гратхов, — пояснил рунный мастер, перехватив мой взгляд. — Ребята посоветовали.

— Здорово, — оценил я.

Чайник закипел.

Разлив воду по кружкам, я одну из них придвинул своему собеседнику.

— Я допросил эмиссара, — помешивая пакетик в кружке, сказал я. — И выяснил много всего интересного.

Гратх посмотрел на меня в упор.

Подобно своим собратьям, Курц предпочитал выяснять всё быстро.

— Как это касается меня?

— Напрямую, — ответил я, выдержав взгляд собеседника. — Почему ты не сказал, что Адбихр Каа’Сабан работал с моим отцом? И что ты знал моего отца?

Курц хмыкнул:

— Как раз собирался.

— Правда? И что помешало?

— Ты не был к этому готов.

— А теперь?

— Ну, раз ты знаешь о своём отце и понимаешь, чего добиваются некроды, с тобой можно откровенно разговаривать. Ты же в курсе, что он никакой не предатель? И что, вероятно, продолжает свои исследования?

Я мог бы ответить уклончиво.

Но сейчас между нами протянулась хрупкая ниточка… доверия? Возможно. Но вот мне кажется, что рунный мастер знает ту часть правды, которая мне ещё недоступна.

— Можешь говорить смело, — Курц протянул руку и положил на стол небольшой предмет.

Кусочек дерева с вырезанной руной.

И эта руна светилась ярко-жёлтым.

— Нас никто не услышит, — подтвердил мою догадку шаман. — Это вроде… купола тишины.

— Ты полон сюрпризов, — я выбросил свой пакетик в урну переработки. Сделал глоток из кружки. — Да, я знаю про отца. И то, что он жив, тоже знаю.

— Очень хорошо, — кивнул гратх. — Адбихр с ним работал, всё верно. Насколько мне известно, они пытались найти зародыши менгиров в нашей реальности. И ещё твой отец интересовался нашими способами прокладки порталов.

— Есть отличия? — удивился я.

— Небольшие, но есть.

— Хорошо. И долго они работали над своим проектом?

— Несколько месяцев, — Курц протянул здоровенную лапищу за печеньем. — После этого Адбихр покинул наше братство окончательно. Ничего не рассказывал и отстранился от общения.

— Дело ведь не в банде, которую он сколотил.

— Вряд ли, — орк забросил печенье в рот. — Ты и сам это понимаешь.

— Я понимаю и другое. Эмиссары проникают в наши миры, потому что их Машинный Бог верит в скрытый потенциал менгиров.

— Говори прямо, — нахмурился Курц.

— Менгиры обладают разумом. Но этот разум можно поработить. Подчинить воле того… кто понимает природу этих существ.

— Ты же понимаешь, что они генерируют всю вашу пси-энергию? — уточнил гратх.

— Не всю, — покачал я головой. — Но большую её часть. Именно поэтому в нашем мире так много менторов. Гораздо больше, чем у вас.

— И как поступят эмиссары? — заинтересовался шаман.

— Будут внедряться сюда, наращивать своё присутствие. У них есть способ полностью переделать организм реципиента… под конкретные задачи.

— Какие? — шаман одним махом опустошил половину кружки.

— Они будут строить некое устройство, — выложил я карты на стол. — Объект будет связан с менгирами. И когда вся эта система заработает, Машинный Бог некродов получит власть над растущими в Сибири обелисками.

Глава 22

Мой собеседник уставился на меня тяжёлым, очень внимательным взглядом.

— Смелое предположение, — проговорил он спустя несколько секунд.

— Не совсем предположение, — твёрдо ответил я. — Уверенность. Насколько она сейчас возможна.

— Похоже, ты знаешь больше моего, — сказал гратх. — Не поделишься подробностями?

— Извини, но не сейчас.

— Понимаю, — орк кивнул. — Мы все тут связаны какими-то обязательствами, подписанными или нет. Но я вижу, что ты правильный парень, Влад. И на нашей стороне. Так что обиды не держу. Если однажды решишь, что можешь быть полностью откровенным, буду рад, но настаивать не стану. Тем более, я теперь, вроде как, работаю на тебя, — добавил он с лёгкой усмешкой. — Ты ж мой начальник, получается.

— Вроде того. Хотя, как по мне, у меня больше функции координатора.

— Неважно. Как ни назови, приказы отдаёшь ты. И раз я на это согласился, — гратх развёл могучими ручищами. — Значит, так тому и быть.

— Спасибо, — сказал я. — Рад, что ты с нами.

— Ну, а с кем ещё мне быть? — удивился мой собеседник. — Не с этими же тварями.

Распрощавшись с рунным мастером, я набрал отца. Профессор ответил почти сразу.

— Да, Влад. Привет. Что-то случилось? Если у тебя проблемы из-за того, что ты проник сам знаешь куда, то я могу…

— Это решаемые проблемы, — перебил я. — Звоню не из-за этого.

— А из-за чего?

— Есть предложение, подкупающее новизной.

— Слушаю. Говори, это защищённый канал.

Кто бы сомневался.

— Я попытаюсь вступить в контакт с менгирами.

— Так, — после короткой паузы обронил Громов.

— Постараюсь выяснить, что они собой представляют. Копнуть поглубже, так сказать. Думаю, они и сами этого хотят — сообщить нам что-то важное. Иначе почему пытались выйти со мной на связь, когда я был маленьким?

— Звучит логично. Но это может быть опасно. Я ведь не просто так в своё время хотел тебя обезопасить и вывел из проекта.

— Тогда я был ребёнком. А теперь могу сам принимать решения. Да и на кон поставлено слишком многое. Игнорировать возможность было бы преступлением. Тебе так не кажется?

В трубке послышался тяжёлый вздох.

— Да, наверное. Так или иначе, я не могу тебе препятствовать. Как ты сам сказал, ты теперь взрослый. Конечно, мне бы этого не хотелось. Но и ты прав. Тем не менее, я настаиваю на полном контроле. Это всё ещё мой проект.

Подобного условия я ожидал. Было бы странно, если бы профессор просто отступил, оставшись в стороне. Да я этого и не хотел. Напротив — пора объединить усилия. У нас ведь не соревнование друг с другом. Нам нужно опередить только некродов.

— Ты сможешь наблюдать за всем с помощью ментальных ретрансляторов и фиксировать для своей научной работы, — сказал я. — Устраивает?

— Я согласую всё наверху и перезвоню.

— Договорились. Буду ждать.

Как только я отключился, то увидел входящий звонок. Это была Кристина. Нажав на иконку зелёной кнопки, я прижал телефон к уху.

— Привет. Как дела?

— Дела отлично, — раздался знакомый девичий голос. — Как сам?

— Верчусь, словно белка в колесе.

— Это ты так сразу намекаешь, чтобы я даже не думала предлагать встретиться?

Её слова заставили меня рассмеяться.

— Нет, что ты. Просто я могу выделить разве что пару-тройку часов, а это…

— Гораздо лучше, чем ничего, — перебила девушка. — Приезжай. Серьёзно, ты уже сказал, что время у тебя есть. Пообедаем вместе.

— Хорошо. Есть предпочтения по ресторану? Явно ты лучше разбираешься в таких вещах.

— Уверена, что да, но сегодня я хочу пригласить тебя в гости. К нам с папой.

О, как! Интересно.

— Только не пугайся, — рассмеялась Кристина. — Я рассказала о тебе отцу, и он почему-то очень хочет с тобой познакомиться. Наверное, видел тебя по телевизору, хоть и не признаётся.

Хм… А вот это уже странно. И любопытно. Отец Кристины — сильный портальщик. Неужели он как-то связан с нашим проектом?

— Ну, так придёшь? — нетерпеливо спросила девушка. — И не говори, что боишься. Я вовсе не собираюсь тянуть тебя в ЗАГС, если что. Честно!

— Я приду. Конечно. Спасибо за приглашение.

— О! Отлично! — обрадовалась моя собеседница. — Тогда записывай адрес.

— Запомню.

Оказалось, что живёт Кристина в высотном доме, весьма шикарном на вид. Бетон и стекло. Но не человейник. Дом торчал посреди спального района отдельной башней, обнесённой чугунной оградой. Пришлось объяснять на проходной, куда и к кому я направляюсь. Когда назвал фамилию, сторож поглядел на меня уважительно. Похоже, портальщика тут знали.

Припарковался Борондуков на свободное место между двумя роскошными седанами. В современных марках я не то, чтобы прямо разбирался — было, чем заняться всё это время — но выглядели они внушительно. Пока я шёл мимо ряда выстроившихся под окнами тачек, обратил внимание, что многие номера государственные. Похоже, дом-то непростой.

Следующая остановка случилась возле подъезда. Набрав номер квартиры на домофоне, я несколько секунд ждал ответа.

— Да-да, — раздался женский голос.

— Владлен Громов, — сказал я, наклонившись к микрофону.

— Привет! — видимо, это была Кристина. — Входи скорее.

Замок пискнул, и я оказался на лестнице. Поднялся на лифте на шестой этаж. Все двери были металлическими, с позолоченными номерами. Прямо на площадке стояли керамические кадки с пальмами. Всё-таки, элитное жильё отличается от обычного. Равенство равенством, а система поощрений есть везде. И это понятно: зачем что-то делать, если тебе и так всё дадут. Нет, может, когда-нибудь так и будет, но не сегодня.

Звонить не пришлось: как только я вышел из лифта, одна из дверей приоткрылась, и из неё выглянула Кристина.

— Ещё раз привет! — сказала она. — Быстро нашёл подъезд?

— Ага, — кивнул я. — Без проблем. Вот, держи.

По пути я купил в кондитерской тортик, который и вручил девушке.

— Очень мило, — сказала она, впуская меня в прихожую. — Снимай куртку, надевай тапки.

Уже по прихожей было видно, что квартира немаленькая.

— Проходи, — поманила меня за собой девушка. — Познакомлю тебя с папой.

Похоже, меня поджидали. Возможно, даже пригласить меня было не Кристининой идеей.

Я протопал вслед за девушкой на огромную кухню. Вот прямо огромную. Она же служила столовой: в центре стоял стол, окружённый стульями. На одном сидел мужчина лет пятидесяти, одетый в брюки и рубашку-поло с логотипом Олимпийских игр. При моём появлении он встал и протянул руку.

— Георгий Антонович.

— Владлен.

— Чай готов, — встряла Кристина. — Кому что?

— Мне, как обычно, — отозвался её отец. — Садись, Владлен, пусть дочка потрудится. Тебе что?

— Кофе, пожалуйста, — сказал я, обращаясь к Кристине.

— Мамы нет, — проговорила девушка, доставая кружки. — Она в командировке. А у папы отпуск.

— Удовольствие нечастое, — усмехнулся Георгий Антонович. — Но тем оно приятнее. Кристина про тебя много рассказывала. Но я так и не понял, чем ты занимаешься, если честно.

— Учусь и работаю. В наркомате пропаганды. Культурный отдел.

— Вот как, — странным тоном обронил мой собеседник. — И как?

Следующие сорок минут мы провели в беседе. Почти непринуждённой. Но я то и дело ловил на себе внимательный взгляд хозяина дома. Оно, конечно, неудивительно: наверное, ему хотелось оценить ухажёра своей дочери. Вот только было в этом что-то ещё…

Я думал, в конце концов, Георгий Антонович уйдёт, оставив нас с Кристиной, но вместо этого он вдруг сказал дочери:

— Дорогая, ты не дашь нам немного поболтать?

Девушка даже не удивилась. Похоже, у них с отцом была на этот счёт договорённость.

— Конечно, — сказала она, поднявшись.

Как только Кристина вышла, её отец улыбнулся мне.

— Влад, позволь показать тебе мою берлогу. Я про кабинет.

— С удовольствием посмотрю.

— Ну, тогда пошли.

Он провёл меня через квартиру, которая, как я и думал, оказалась весьма внушительной, в комнату с книжным шкафом, письменным столом, креслом, укрытым оранжевым абажуром торшером и заваленную всякими безделушками, словно собранными со всего Союза. Я как будто в сувенирную лавку угодил.

— Путешествуете? — спросил я, осматриваясь.

— Приходится. По работе. И долгу службы. Садись, Влад, — мой собеседник указал на кресло.

Сам он расположился напротив, на маленьком кожаном диванчике.

— Помнится, мы с вами были какое-то время на секретном объекте, — сказал он, пристально глядя на меня. — Кристина как раз навещала меня тогда.

Я кивнул.

— Да, у меня была учебная командировка.

— Вот как? — мой собеседник приподнял брови. — Не повезло вам, да?

— Почему же?

— Ну, как раз тогда случилось ЧП. Вы его застали?

— Да, пришлось эвакуироваться.

— Неплохо вы продвинулись на поприще культуры, если вам дали пропуск на такой объект.

— Вы к чему-то клоните, Георгий Антонович? У меня ощущение, будто вы пытаетесь уличить меня во лжи.

— Ни в коему случае. Хотя это вовсе не значит, будто вы говорите правду. Видите ли, мне кое-что известно, — понизив голос, проговорил отец Кристины. — Я навёл справки. У меня большие связи. Так что мне известно про Спецотдел. И что возглавляете его вы. Так что сказки про учебную командировку приберегите для моей дочери.

— Не понимаю, чего вы хотите, — сказал я.

Прямо так прямо.

Мой собеседник неуютно поёрзал на диване.

— Мне сообщили также, что твари, которыми вы занимаетесь — да, про них я тоже знаю, не просто ж так я был на том же объекте, что и вы — интересуются портальщиками. Сильными одарёнными, вроде меня. И я в это верю. Слышал, что в разных уголках планеты с высокоранговыми портальщиками происходят странные и жуткие вещи. Нет, мне не нужно от вас никаких подтверждений, — он предупреждающе поднял руку с раскрытой ладонью. — Я лишь прошу — и уверяю, что в долгу не останусь; а о моих связях вы уже могли составить представление — если вы сочтёте возможным выделить мне и моей семье дополнительную охрану. Я волнуюсь не за себя. За жену и дочь. Надеюсь, вы меня понимаете. Вам ведь Кристина тоже не безразлична, кажется.

— Не безразлична, — ответил я. — Однако почему вы обратились ко мне? Если у вас такие широкие связи, как вы намекаете, то дополнительная охрана едва ли станет проблемой.

Георгий Антонович вздохнул.

— Дело ведь не в количестве, Владлен. Я знаю, что произошло на той базе возле менгира. Кое-что видел. Последствия. И понимаю, что нужны особые средства и, вероятно, специалисты, чтобы остановить этих… существ.

— Боюсь, все люди, о которых вы говорите, нужны мне самому. Я не могу раздавать их для охраны.

— Вы всё-таки подумайте, Владлен, — спокойно, словно ожидал услышать нечто подобное, сказал мой собеседник. — Однажды вам может что-то понадобиться. Быстро понадобиться. Будет здорово, если у вас будет, к кому обратиться.

Так-то оно так, вот только, вроде, мне и без портальщика дают всё, что нужно.

— Я поговорю об этом с начальством, — сказал я, вставая, чтобы дать понять, что разговор окончен. — Но ничего не обещаю.

— Поговорите, — обрадовался Георгий Антонович. — Обязательно поговорите. И не беспокойтесь: это только между нами. Даже Кристина не в курсе.

Выйдя из гостей, я сразу отправился в Управление. По дороге размышлял над сценой в кабинете. Очевидно, что у портальщика, и правда, есть хорошие друзья там, где я работаю. И всё же, он сильно рисковал, заговорив со мной о дополнительной охране и выдав тем самым свою осведомлённость. За такие вещи его по головке не погладят. И связи не помогут, скорее всего. Мужик, конечно, поставил на то, что я встречаюсь с его дочерью, предположив, что на её отца я не донесу.

Вряд ли ему что-то угрожает. Но лишняя поддержка лишней не будет, так сказать. Понимать бы, какие конкретно у этого человека возможности. Он считает, что может оказаться мне полезен. Наверное, не безосновательно.

В общем, стоит подумать, говорить ли с начальством о том, чтобы пойти ему навстречу. Но это потом. А сейчас нужно было собрать всех сотрудников и напомнить, что пришло время впрягаться в работу. По полной программе. Это, и правда, гонка, которую мы просто обязаны выиграть. Любой ценой!

Собственно, сразу по прибытии на место, я это и сделал. Вызвал всех. На первый взгляд, могло показаться, что народу собралось в отделе немало. Но, если подумать о том, против кого или чего мы воюем — против целой империи! — то отряд казался жалким. Я подавил вздох.

— Итак, народ. Все вы знаете, почему и зачем здесь. Ни для кого не секрет, с кем мы имеем дело, и насколько враг опасен. Ему нужна не победа. Его цель — полное уничтожение всего живого. Вот такие ставки. Говорю, как есть, без сглаживаний. Либо мы, либо нас. Других вариантов нет. Мы не должны допустить, чтобы противник прорвался в наш мир. Если у некродов получится — будет война. И враг не отступит. Просто не умеет он этого, насколько нам известно. Нас мало, но мы знаем, в чём опасность, и должны найти способ её избежать. Иначе говоря, наша цель — не допустить войны с галодами. Поэтому первая задача, на которой следует сосредоточиться, — выявление сильнейших портальщиков страны, установка тотальной слежки за ними и охрана. Это означает полную боевую готовность всего отдела. И да, когда я говорю о сильнейших портальщиках, то имею в виду не только тех, кто занят на государственных должностях, хотя таких большинство. Я имею в виду вообще всех! Включая не имеющих значки. Возраст тоже не играет роли. Мы должны взять под колпаки каждого, кто может представлять интерес для агентов некродов. Только так мы сможем выполнить возложенную на нас задачу. Всё ясно?

Заручившись от сотрудников согласием самоотверженно трудиться, я отозвал в сторонку своего заместителя. Для него у меня было особое поручение — расширить штат компьютерщиков. Тот заверил, что у него полно знакомых, которые могут сгодиться для этого. Отпустив его выполнять задачу, я позвонил Кире Шуваловой.

Она ответила почти сразу.

— Какими судьбами! — услышал я в трубке, едва поздоровался. — Сто лет не виделись и не слышались. Как дела?

— Кира, прости, но я по делу. Важному.

— Ладно, выкладывай. Чем смогу — помогу.

— Мне нужно увидеться с твоим братом.

— Ну, он, вроде, сейчас не в городе. Вряд ли вам удастся встретиться.

— А как насчёт виртуального разговора? Сможешь организовать?

Мне требовался криптозоолог. Не любой, а тот, кто уже имел дело с эмиссарами. И Арсений идеально подходил. Не просто же так он находился в том НИИ, куда отправляли меня. Если кто и сумеет найти уязвимую точку эмиссаров и понять, во что они эволюционируют, то именно он.

— Постараюсь, — ответила Кира. — Дай мне несколько минут. Если смогу с ним связаться, попрошу тебе позвонить.

— Я буду ждать.

— Да поняла я, поняла. Дело срочное. Сделаю, что смогу. Давай, пока.

Ждать пришлось минут двадцать. Как только экран ожил, я принял звонок.

— Привет, — раздался знакомый голос Арсения. — Сестра сказала, ты меня ищешь. Что-то случилось?

— Если честно, случилось оно уже давно. И ты сам примерно представляешь, что именно.

— Да? — осторожно спросил криптозоолог.

— Мне нужна твоя помощь. И не только мне. Дело всесоюзной важности. Я не шучу. Отделу, которым я сейчас занимаюсь, просто позарез требуется человек твоей специальности. И не просто специальности — мне нужен конкретно ты. Человек с опытом. Понимаешь, каким?

— Думаю, да, — после паузы ответил Шувалов. — Но у меня сейчас…

— Чем бы ты ни был занят, это важней. Просто поверь. Я не стал бы иначе звонить. Насчёт твоего перевода я договорюсь. Всё пройдёт гладко. Тебе лишь нужно написать заявление.

— Когда?

— Сейчас.

— Чёрт! Ты как снег на голову. Ладно, я… Хорошо, сделаю. Но куда переводиться-то?

— Слушай внимательно.

Выдав Арсению все необходимые инструкции, я попрощался и уже собирался убрать мобильник в карман, как на экране высветился сигнал нового звонка. Это был мой отец.

— Да! — ответил я, прижав телефон к уху.

— Влад, с тобой хочет встретиться очень серьезный человек. Немедленно.

Глава 23

Я никогда не был в правительственных зданиях.

И сейчас, когда мы ехали в сторону Кремля, даже ощущался лёгкий мандраж. Бурундуков тоже сегодня был немногословен.

Далеко не все знают, что главные управленцы страны сидят не в Кремле, а возле него. Если уж быть совсем точным — на Старой площади, в доме № 4. В знаменитом сером здании, где в моей версии реальности располагалась администрация президента России. А ехали мы туда по одной простой причине: со мной хотел встретиться Андрей Кирченко, организационный секретарь ЦК КПСС. По факту — второй человек в стране после генсека.

Кое-какие справки я навести успел. Не то, чтобы в стране существовала прямо полная гласность, но известный человек есть известный человек. Никуда от этого не деться, так сказать.

Кирченко был уникальным функционером, поскольку запускал механизмы реализации всех замыслов генерального секретаря. Воплощал их в действительность. А ещё он не принадлежал ни к одному из Великих Родов, но держал их в страхе. Поскольку имел возможность и необходимые инструменты для того, чтобы стереть в пыль любого провинившегося патриарха.

Пробивать порталы прямо на Старую площадь никому не дозволялось.

Мы выпали из зоны пространственных искажений за квартал до пункта назначения. Я до самого конца сомневался, что нам вот так просто дадут подкатить к правительственному зданию и войти внутрь. Сомнения развеялись, когда наша адская машина притормозила у знаменитого серого здания. К этому моменту я уже знал, что Буркндуков ответил на запрос службы безопасности с бортового компьютера и предупредил о нашем приезде. Время, естественно, было оговорено заранее.

Бурундуков припарковался в секторе, отмеченном на экране дорожной нейросетью. И остался ждать в машине. К слову, парковка располагалась вдалеке от здания, а перед самой администрацией автомобилей вообще не наблюдалось. Ни одного.

У входа меня встретили угрюмые типы из службы безопасности.

Ментального сканирования не было, но провели через кучу проверок, профессионально обыскали, внесли в электронный журнал посещений. Выделили сопровождающего. Ментора с синим значком. Я попытался его прощупать, но наткнулся на железобетонные блоки. Которые можно бы и пробить, но я здесь для других целей.

Меня провели через обширный вестибюль — подчёркнуто солидный, но без помпезной роскоши. Посадили на лифт и доставили на пятый этаж. По дороге ментор снабдил простыми инструкциями: не применять свои способности, не делать резких движений, не бродить по кабинету организационного секретаря без надобности. Не подходить к Кирченко слишком близко. Ибо могут сработать «чувствительные устройства». Он именно так и выразился.

В приёмной меня встретила секретарша. Тоже со значком. Женщина лет сорока в строгом брючном костюме. Про себя я отметил, что все сотрудники, работающие в здании, могут доставить очень серьёзные проблемы. Уверен, их подбирали с учётом боевого опыта и псионических способностей. Мужик, который меня сопровождал, остался за дверью. Но я готов спорить, что он телепортер или физик. В случае реальной угрозы меня скрутят очень быстро.

— Андрей Миронович у себя, — сообщила секретарша, бросив на меня изучающий взгляд. — Проходите, товарищ Громов.

Кабинет оказался просторным, но аскетичным. Добротная мебель, которую собрали, наверное, ещё в прошлом веке. Никаких видимых признаков современных технологий, за исключением кондиционера. Портрет генерального секретаря на стене.

Сам Кирченко оказался человеком невысокого роста с узкими плечами и повадками ленинградского интеллигента. Манера общения — сухая, сдержанная. Мы поприветствовали друг друга, и организационный секретарь указал на кресло, расположенное рядом с массивным лакированным столом.

— Времени у меня мало, товарищ Громов, — заявил функционер. — Поэтому сразу к делу. По линии особо важных исследований дошла информация о вас. Товарищ Примаков проявил интерес к работе вашего спецотдела. Мы тут откровенно можем говорить, кабинет защищён от прослушивания. Так вот, речь пойдёт о менгирах.

— Я вас внимательно слушаю, товарищ Кирченко.

— Менгиры — это столпы нашего общества, — чиновник начал издалека. — Уберите их — и вы ослабите страну. Похороните важные исследования. Да и саму структуру управления государством. Без пси-энергии сейчас ни одна сфера промышленности не обходится. Думаю, вы понимаете, насколько важно сохранить эти объекты в первозданном виде?

— Отлично понимаю, товарищ секретарь.

Вектор мысли чиновника от меня ускользал. Профиль нашего спецотдела — эмиссары. Уничтожая этих тварей, мы косвенно спасаем и менгиры. И вообще. Я толком не успел наладить работу, продвинуться в выявлении чужих в нашей реальности, а Спецотдел уже хотят подтянуть к себе влиятельные личности.

Но Кирченко — это Кирченко.

А генсек — это генсек.

— Я хорошо осознаю, с какими организационными проблемами вы сталкиваетесь, — чиновник доверительно понизил голос. — И если уж мы хотим от вас чего-то, товарищ Громов, то и поддержать готовы, не сомневайтесь. С сегодняшнего дня в обязанности Спецотдела входит защита менгиров от любых потенциальных диверсий со стороны некродов. Взамен вы получите расширенное финансирование. И полный карт-бланш. Набирайте к себе любых специалистов, бойцов, учёных. Подключайтесь к любым базам и нейросетям — доступ будет открыт по согласованию. Перед вами стоит стратегическая задача. Партия одобрит любые методы.

Признаться, я охренел.

С точки зрения системы я — некомпетентный и совершенно неподходящий для решения подобных задач агент. Без опыта, подготовки, послужного списка. И всё же, руководство страны действует грамотно: смотрит не на бумажки и корочки, а на реальные факты. Кем бы я ни был, но ухитряюсь обезвреживать, убивать и допрашивать противников, с которыми другие представители спецслужб не справляются.

Конечно, хожу по лезвию.

Наверняка, у многих возникают в голове вопросы, откуда у меня такая подготовка. А кто-то, имеющий высокую степень допуска к секретным исследованиям, спрашивает себя, не увенчался ли успехом мой первый контакт с менгирами. Тот, в раннем детстве.

— И ещё один момент, — отвлёк меня от размышлений функционер. — Разведка США уже в курсе, что ваш отец жив и продолжает работать над своим проектом. Поэтому легенда с изменой Родине утратила актуальность. Вам больше не нужно отвлекаться на публичные выступления, массовые мероприятия и телепередачи. Сосредоточьтесь на своих непосредственных задачах.

— Спасибо, — от души поблагодарил я.

Надоело уже чувствовать себя свадебным генералом. Мне, конечно, уже было сказано, что про легенду пора забыть, но слово такого человека, как Кирченко, равносильно окончательному решению.

— Андрей Миронович, — осторожно уточнил я. — Правильно ли я понимаю, что мои люди получат доступ во все закрытые города, так или иначе связанные с менгирами?

— Правильно понимаете, — скупо улыбнулся организационный секретарь.

— Система подчинения сохраняется? Над моим Спецотделом стоит товарищ Козлов? Или нас переводят под ваше крыло?

— Пока не будем вносить радикальных изменений, — уклончиво ответил оргсекретарь. — У вас появятся дополнительные задачи, только и всего. Руководство Управления я поставлю в известность.

— Вас понял.

Функционер по-отечески улыбнулся.

— Уверен, вы понимаете всю важность миссии, Владлен. И не подведёте партию, возложившую на вас такую ответственность.

— Я приложу для этого максимум усилий, товарищ Кирченко.

— Вот и хорошо. Я бы даже сказал, замечательно. Любые вопросы решайте через непосредственное руководство, но в экстренных случаях…

Мой телефон блымкнул.

— Взгляните, — разрешил оргсекретарь.

Посмотрев сообщение, я увидел длинный ряд цифр.

— Мой личный номер, — сообщил Кирченко. — Только убедительная просьба. Звоните в крайних случаях, когда по линии КГБ не сможете добиться желаемого.

— Договорились.

Мы пожали друг другу руки.

Покинув здание, я отыскал на удалённой парковке машину Бурундукова и занял место на переднем сиденье.

— Экие вы здания удивительные посещаете, дорогой товарищ, — заметил водитель, выруливая на дорогу. — Символические, не убоюсь этого слова.

— Не мы такие, жизнь такая, — хмыкнул я.

Мимо проплывали административные комплексы Старой площади.

— Портал пробить ещё не могу, — пожаловался Буркндуков. — Не дают.

Дисплей бортового компьютера высвечивал карту города. Мы находились в красной зоне.

— Что означает красный? — уточнил я.

— Именно то, что вы подумали, многомудрый мой начальник, — выдал Бурундуков, продвигаясь в сторону Зарядья по Китайскому проезду. — Мы не можем отсюда телепортироваться.

Я не знаю, как это всё организовано, но меры безопасности впечатляли. Ощущались некие волны пси-энергии, циркулирующие в воздухе. Уверен, что запрет на портальные прыжки поддерживается не только формально — что-то они наворотили и техномагического.

— А где тут поблизости можно кофе выпить? — поинтересовался я своего эксцентричного шофёра.

— Сейчас организуем, — обрадовался Бурундуков, прикоснувшись к экрану компьютера. — Лариса, подскажи, где ближайшая кофейня.

Ответил приятный женский голос:

— Сверните на Солянский проезд. Четыреста метров прямо. Кафе «Бриз».

— Хорошее место, — обрадовался Бурундуков. — Пару раз водил туда пассий. Рекомендую. Славная атмосфера. Но и для простого перекуса отлично подойдёт.

Постояв на перекрёстке, мы стартанули и начали быстро набирать скорость.

Я вспомнил, что в советских кафешках достать натуральный кофе было тем ещё квестом. Всему виной дефицит. Под видом бодрящего напитка частенько подавали суррогаты — цикорий с ячменём, злаки, жёлуди и даже каштаны. Из памяти всплыли знакомые марки: «Экстра», «Южный», «Черноморский»…

Мои опасения не сбылись.

«Бриз» оказался вполне приличным заведением, хоть и смахивающим на столовую. Но кофе нам сварили превосходный, не придраться. Варила, правда, кофемашина.

Я ненадолго оставил Бурундукова, сославшись на необходимость срочного звонка.

И действительно позвонил.

— Привет, сын, — поздоровался Громов-старший. — Как прошла встреча.

Мы вели разговор по защищённой линии, которую отец выделил для экстренных нужд.

— Ты знал, что от меня хотят? — задал я встречный вопрос.

— Конечно, нет. Я и сейчас не знаю.

— Если вкратце — наш Спецотдел подключается к защите менгиров.

— Предсказуемо, — учёный даже не удивился.

— Я получу доступ во все закрытые города, построенные по соседству с менгирами. Мы сможем завершить старый эксперимент.

Повисло тягостное молчание.

— Что-то не так, папа?

— Всё так, сын. Просто я… понятия не имею, чем всё это закончится. И если бы ты спросил моего совета… я бы предпочёл не рисковать.

— У нас не будет другого шанса установить с ними контакт.

Про то, что я рассчитываю на способности анимансера, говорить не стоило. К визиту я подготовлюсь очень хорошо и попытаюсь действовать через мир духов. Если получится. А если нет… Что ж, я сильно сомневаюсь, что загадочные мегалиты пришли в нашу реальность ради уничтожения маленьких мальчиков. Судя по всему, они долго выбирали человека с подходящими характеристиками. И самая логичная цель такого поиска — установление контакта.

— Ты прав, — отец вздохнул. — Я запланировал поездку в М13 через несколько недель. Двадцать первого сентября. Это будет масштабная экспедиция, и надо хорошо подготовиться.

— Договорились. Я в деле.

— У тебя ещё есть время хорошенько всё обдумать, — сказал Громов-старший. — Прими взвешенное решение.

— Конечно, папа.

— Береги себя.

Вернувшись в кофейню, я постарался отвлечься от накопившихся задач и некоторое время трепался с Бурундуковым, обсуждая последние новости в Управлении. Водитель оказался тем ещё знатоком сплетен и поведал мне много всего интересного о сотрудниках Спецотдела. Потом разговор плавно переключился на ближайшие задачи.

— Эх, дорогой вы мой товарищ, — вещал Бурундуков, запивая булочку советским аналогом латте. — Какие ваши годы, а такую ношу на плечи взвалили! И знаете что?

— Что? — посмотрел я на собеседника поверх чашки.

— Видно, что не привыкли вы руководить-то, — хитро улыбнулся шофёр. — Чуть что — сами в атаку и разруливать изволите. А у вас, промежду прочим, цельный штат подчинённых!

Крыть было нечем.

В прошлой жизни я командовал отдельными штурмовыми отрядами, но не целыми отделами. В принципе, никогда не стремился вылезти в начальники. Так случается, если ты привык к оперативной работе и не считаешь нужным отвлекаться на бюрократию. Но в этой реальности не существовало структуры, взявшей на себя ответственность за борьбу с Шестой колонной. А всё потому, что эмиссары начали вселяться в людей совсем недавно. В отличие от альтернативной реальности. Учитель рассказывал, что с пришельцами советские спецслужбы столкнулись ещё в «шестидесятых». Но тогда были зафиксированы единичные случаи.

До сих пор гадаю, почему эти твари лезли в Союз, а теперь — в Россию. Кажется, и в Штаты лезли — кое-какие данные просачивались. Но ведь у нас нет менгиров, пси-энергия массово не используется. У наших аналитиков было несколько рабочих версий. Самая распространённая — промышленный и технологический шпионаж. Самая экзотическая — поиск неких мистических сведений в засекреченных аномальных зонах. Да, были и такие. В прессе об этих локациях не писали, по ящику не трубили. Потому что все подъездные пути были перекрыты, а исследователи получали допуск через подписку о неразглашении. Так вот, эмиссары лезли к членам семей этих исследователей, а также к сотрудникам спецслужб, обеспечивающих охрану периметра.

— Прав ты, Максимильяныч, — вздохнул я. — Так ведь и нет у меня опыта за плечами.

— Слышал, вы лихо с чудовищами иноземными управляетесь, — подмигнул водитель. — И это превосходно, дорогой вы мой товарищ! Щит и меч, так сказать. Но послушайте старого служаку…

Мы, наверное, проболтали бы ещё час, но я заглянул к себе в электронный ежедневник и увидел там прибытие новых кадров. По идее, кто-то уже прибыл в Управление и начал оформляться. Пришлось допивать кофе и сворачивать задушевную беседу.

По дороге назад, перед открытием портала, я невольно задумался о том, что узнал от сдохшего некрода.

Эмиссары проникают в наш мир не хаотично, у них есть строгая система. Да и не только в наш мир они лезут, будем откровенны. Но применительно к этой реальности получается, что наши враги получили от «божественного» ИИ чёткое задание. Построить машину, с помощью которой можно будет подчинить менгиры своей воле и заставить их выполнять приказы сверхразума. Более того, ИИ сможет каким-то образом расшириться, перекинув часть своих вычислительных мощностей в сами менгиры. Из чего можно сделать вывод, что пси генерируется представителями некой механистической культуры.

Но вернёмся к эмиссарам.

Агенты внедрения проникают в одарённых, близких к исследованию менгиров либо обладающих специфическими способностями. Прежде всего, речь идёт о портальщиках и энергетах. Вот только ни один портальщик не способен пробить врата во вселенную некродов. Теперь мне это известно наверняка. Своеобразная плата за избыток вырожденной, некротической пси-энергии. Чтобы удерживать прокол на протяжении некоторого времени, портальщик вынужден поглощать огромное количество пси, но это не поможет, ведь природа этой субстанции у галодов искажена. Пробитые врата будут схлопываться в ту же секунду, не оставляя шансов на перемещение. И всё же, портальщиков и энергетов можно было использовать в связке с мыслящими менгирами.

Некроды планировали собрать в нашем мире устройство, которое у себя они называли Средоточием. Машина не просто давала безграничную ментальную власть над менгирами, внедряясь в саму структуру их кода, но и прорастала всеми своими щупальцами в иные вселенные. Во все вселенные без исключения. Через подпространство. И в реальность некродов — тоже.

И в мою прежнюю вселенную…

Некроды, подстёгиваемые своим Машинным Богом, хотели развернуть тотальную экспансию. А собиралось Средоточие не только у нас, в добром десятке миров одновременно. И у гратхов, в том числе. И у акверов. Но главное ядро, всё же, построят здесь. А потом подключат к Средоточию менгиры, переделанных портальщиков и энергетов. Всё это будет работать как единая система и синхронизироваться через подпространство. Через все эти демонические напластования, в которых я путешествовал, и из которых черпал информацию.

У меня не остаётся выбора.

Остановить эмиссаров здесь — или сгинуть вместе со своим прежним миром.

Именно сгинуть, потому что назвать некродов живыми, а их планету нормальной язык не поворачивается.

От невесёлых размышлений меня отвлёк смартфон. Звонили из Управления — высветился до боли знакомый номер Виктора Викторовича.

— Здравствуйте, шеф, — я поднёс телефон к уху.

— Владлен, ты себя бессмертным почувствовал? — вкрадчиво поинтересовался куратор Проекта 786. — Срочно ко мне в кабинет. Разговор долгий и серьёзный.

Тон Козлова ничего хорошего не предвещал.

Глава 24

Не сказать, что я был удивлён. Скорее, казалось странным, что меня не вызвали раньше. После того, как я нагло и бесцеремонно вломился на секретный объект. Так что всё было ожидаемо. Серьёзная выволочка будет непременно, однако прямо опасаться вроде нечего. Я ж не шпион какой или там диверсант. Всё ради родной страны, на пользу отечеству. И Козлов не может этого не понимать. Хотя, конечно, я рисковал. Но, как говорится, не разбив яиц, омлет не сделаешь.

К Козлову я явился сразу, не откладывая. Не хотелось ещё больше выводить из себя начальство. Виктор Викторович и так оказался из-за меня в щекотливом положении: с одной стороны, моё проникновение в лабораторию было вопиющим нарушением всего, что только возможно, но с другой — я, как-никак, руководитель особого отдела, на который сейчас у человечества вся надежда. И просто вычеркнуть меня и списать со счетов нельзя. Только не после того, как в меня столько вложили. В принципе, когда я полез в лабораторию отца, на то и был расчёт.

Однако принять наказание я был готов.

— Входите, — сказал секретарь, когда я сообщил в приёмной, что явился к Козлову по его вызову. — Ожидают.

Открыв дверь, я застыл на пороге, глядя на сидевшего в кожаном кресле начальника. Вид у Козлова был мрачный. Он смерил меня тяжёлым взглядом. Сказал после выдержанной паузы:

— Иди-иди сюда, товарищ Громов. Не стой на пороге-то.

Сесть не предложил. Ну, и я наглеть не стал. Остановился в полутора метрах перед большим письменным столом.

— По вашему приказанию прибыл, Виктор Викторович.

— Ты мне тут бравого служаку не строй из себя! — поморщился Козлов. — Напортачил ты знатно, товарищ Громов. Сам-то хоть понимаешь?

— Понимаю, Виктор Викторович. Оправдываться не буду. И готов понести заслуженное наказание. По всей строгости.

Повинную голову меч не сечёт, как известно.

— Готов он! — повысил голос Козлов. — А толку с наказания, если ты мало того что нарушил все протоколы и проник на секретный объект, так ещё и эмиссара проворонил? Как его теперь допрашивать, если он сдох⁈ Можешь ты это исправить?

— Никак нет, Виктор Викторович. Не могу. Виноват.

— Виноват, и ещё как! Ты что, решил, что, если у тебя отец работает на секретном объекте, так тебе туда можно заваливаться, как к себе домой⁈ Ты охренел⁈ Вот скажи мне прямо — чтоб я понимал.

— Виктор Викторович, я должен был связаться с отцом. Это необходимо для продуктивной работы отдела. У нас не было полной информации касательно планов эмиссаров, а бюрократия препятствовала.

— А ты хоть знаешь, для чего нужна эта самая бюрократия? — прищурился Козлов.

— Понятия не имею, — честно ответил я.

— Ну, так я тебе объясню, товарищ Громов. Бюрократия требуется, чтобы люди без особой квалификации могли обеспечивать функционирование огромного государственного аппарата, выполняя только узкий набор порученных им функций. Потому что такого количества профи, какое нужно целой огромной стране, ни найти, ни обучить в краткие сроки невозможно. И, в частности, этот самый бюрократический аппарат выполняет важные охранные функции, хоть, может, это и не очевидно. Например, не позволяет каждому встречному-поперечному получать секретные сведения просто потому что ему захотелось посмотреть, что да как. Понимаешь ты это?

— Теперь — да. Вот только времени нет на то, чтобы формальности соблюдать. Вы и сами это знаете. Я не из сентиментальных чувств ведь в лабораторию полез. Не потому что по папке соскучился. Мне от него важные сведения получить надо было.

— Получил?

— Так точно, Виктор Викторович.

Козлов вздохнул.

— Надо было мне самому, конечно, трижды подумать, прежде чем мальчишку назначать на такую должность, — проговорил он, глядя на меня исподлобья. — Хотя… может, оно и к лучшему. Только не думай, что это я таким образом тебе добро даю на подобные фортели! Получишь строгий выговор с занесением в личное дело! И никаких премий. Это ты,кстати, ещё легко отделался. Очень легко.

— Понял, Виктор Викторович, — проговорил я, стараясь, чтобы прозвучало покорно.

Не знаю уж, кого пугают выговоры, но точно не меня. Я тут не для того, чтобы карьеру делать. Мне с эмиссарами бороться надо. Всеми возможными способами. И если ради этого нужно переступить какую-то черту — что ж, так тому и быть.

— То-то же, — кивнул Козлов, стараясь говорить строго. Но я чувствовал, что на самом деле он доволен. В конце концов, моё вторжение на секретный объект решило часть наших проблем. А это, как ни крути, плюс. — И чтоб больше ничего подобного даже не думал выкинуть. Я серьёзно, Громов! Скажи «спасибо», что легко отделался, но в другой раз этого не будет. Вылетишь, как… Да не то, что вылетишь, а закроют тебя. В общем, ты понял.

— Понял, Витор Викторович, — повторил я. — И приношу извинения за то, что у вас из-за меня были неприятности.

— Об этом раньше надо было думать! — отрезал Козлов. — Ладно, будем считать, что ты сделал выводы. Теперь что касается новой информации. Мне позвонили от оргсекретаря. Разговор был недолгий, но содержательный. Не знаю уж, чем ты так его очаровал, но на данный момент нам официально выдан карт-бланш. Я имею в виду — вообще на всё! Полная свобода действий. Отчитываемся непосредственно перед оргсекретарём. Признаюсь, такого я не ожидал, но это… хорошо. Очень хорошо. Но это не значит, что тебе можно вламываться на секретные объекты! Особенно по собственному усмотрению. Не забывайся, Громов. У тебя есть начальство.

— Буду помнить, — кивнул я. — Больше никакой отсебятины. Всё согласовываю с вами.

— Вот и помни. Давно бы так. С самого начала. Эх, молодость… Ладно, незачем мусолить одно и то же. Давай к делу. Твои соображения по поводу планов галодов. Говори прямо, как думаешь.

— Считаю, что они собираются строить некую машину для воздействия на менгиры, чтобы получить над ними контроль. Если у них получится, смогут открывать порталы без проблем и ограничений. А это означает вторжение.

— Так им для этого нужны портальщики? Чтобы их руками машину это построить?

— По моему мнению, да. Могу, конечно, ошибаться. Но отец считает так же, а он давно это дело исследует. Собственно, благодаря ему мы к этим выводам и пришли.

Козлов почти минуту молчал, барабаня пальцами по столу.

— Так! — выдал он, наконец. — По идее, всё сходится. Получается, до сих пор мы заблуждались и не осознавали масштаб проблемы. Зато теперь предупреждены, а стало быть, и вооружены. По крайней мере, хочется на это надеяться. Какие дальнейшие действия Спецотдела?

— Выявить перспективных портальщиков и взять их под охрану.

— Звучит неплохо, но есть проблема. Понимаешь, какая?

Я кивнул:

— Так точно, Виктор Викторович. Не хватит у нас компетентных сотрудников, чтобы всех охранять. Расширять штат нужно. Набирать военных, обучать, объяснять задачу. Натаскивать. Чтобы были готовы завалить любого эмиссара. А главное — защитить портальщиков могли. Нам не известно, сколько их нужно для постройки машины, так что каждый на счету, так сказать.

— Угу. Всё верно говоришь, Влад. Только дело это небыстрое, да и рискованно такому количеству людей информацию-то давать. Подписка о неразглашении — это, конечно, здорово, но ты ж понимаешь — один сдуру жене проболтается, и пошло-поехало. Но делать нечего. Бойцов набирать придётся. Ладно, этим я займусь сам. По ведомствам буду шерстить. А ты возьми на себя экипировку. Оружие, если не понял. Нужно такое, чтобы у эмиссаров этих даже шанса не было. Смекаешь?

— Как раз собирался этим заняться, — честно ответил я. — Есть одна идея. Думаю, товарищ Курц в этом окажется полезен. Он обладает магией рун, и некоторые способны действовать как усиление. Хочу проверить, не сможет ли он прокачать наше оружие с их помощью.

— Вот и давай. Работай. Хорошая идея. И чтобы всё по протоколу, без самодеятельности. У нас этого не любят, знаешь ли. Нельзя ставить под угрозу функционирование Спецотдела.

— Всё осознал, Виктор Викторович. Разрешите идти?

— Погоди. На вот, подпиши, что ознакомлен с выговором, — Козлов выложил передо мной лист бумаги. — И чтоб докладывал мне обо всём. Регулярно. Карт-бланш это, конечно, здорово, но он вовсе не означает бесконтрольность. Не хватало ещё, чтоб ты дел наворотил мне тут со своими архаровцами!

— Всё осознал, товарищ Козлов, — сказал я. — Не повторится.

Подмахнув документ, я отправился в Спецотдел. Нужно было решить несколько текущих вопросов. А часа через два приехал Арсений Шувалов. Что меня весьма порадовало, потому что ксенобиолог нам был совершенно необходим. Особенно тот, который уже занимался прежде эмиссарами. Так что вводить его в курс дела особо не потребовалось.

— Давай покажу тебе объект, — сказал я после того, как мы обменялись приветствиями и закончили оформление документов: Шувалов отныне числился в штате Спецотдела, так что на это потребовалось некоторое время.

— С удовольствием, — потирая руки, проговорил неспящий. — Веди, командир. Ты же теперь моё начальство, так?

— Ну, формально — да.

— Формально или нет, а правила есть правила, — серьёзно проговорил Шувалов. — Без них всё кувырком пойдёт.

— Ох, вы с товарищем Козловым, нашим старшим, отлично сработаетесь, — усмехнулся я.

Мы отправились в лабораторию, где имелась специальная биокамера, в которой находился труп эмиссара. Там поддерживались условия, необходимые для сохранения тканей, ведь эмиссары имеют неприятное свойство очень быстро разлагаться. Благодаря тому, что тело забрали сразу и поместили в биокамеру, эмиссара удалось сохранить почти полностью. Вернее — то, что от него осталось. Если честно, образец оставлял желать лучшего. Но это издержки того, что переделанные эмиссарами организмы сильно отличаются от человеческих.

Часть камеры была прозрачной, и Арсений немедленно осмотрел объект, кивая самому себе.

— Что скажешь? — спросил я спустя пару минут.

— Ну, материал выглядит неплохо. Есть, с чем работать. Думаю, нужно начать со вскрытия. Чтобы понять механизмы, по которым происходит замещение, как мы это называем, придётся провести тщательный анализ всех тканей. Конечно, кое-какие наработки имеются, но этот образец, вроде, уже неплохо сформирован, а значит, может дать новые сведения. Будем работать, короче.

— Нам бы ещё слабые места определить, — заметил я. — Это возможно?

Шувалов задумчиво почесал висок.

— Постараюсь, — сказал он.

На этом я его и оставил. Далее мне нужно было заняться оружием. Как я и обещал Козлову. Так что я отыскал Курца. Вдвоём мы отправились в арсенал.

По пути наткнулись на Бурундукова.

— Ага! — воскликнул тот, остановившись перед нами. — А я вас разыскиваю повсюду, товарищи мои дорогие!

— Что-то случилось? — спросил я.

— Помимо того, что мне шею намылили за то, что я вам портал открыл в лабораторию? Да, случилось, начальник. Привезли новые машинки. Не угодно ли взглянуть?

— Взглянуть угодно, — ответил я. — Но сначала нам в арсенал заглянуть нужно. Хочу показать товарищу Курцу наше передовое вооружение.

— А, это правильно, — кивнул Бурундуков. — Я с вами прогуляюсь, если не возражаете. А потом — в гараж, да?

— Само собой.

— Ну, вот и славно! — портальщик довольно потёр руки. — Автопарк у нас намечается, что надо! Вы оцените, начальник.

В арсенале нас встретил уже знакомый главный инженер.

— Чем могу помочь, товарищи? — осведомился он, сняв очки, чтобы протереть белоснежным платочком. — Вроде, вы уже выбрали пушки, которые могут понадобиться вашему отделу, — добавил он, обращаясь непосредственно ко мне.

— Совершенно верно, — согласился я. — Но вот мой коллега их ещё не видел.

Инженер быстро смерил взглядом гратха.

— А мы имеем право демонстрировать подобное вооружение представителю другой страны? — спросил он с сомнением.

— Товарищ Курц работает с нами, — ответил я. — Ему предоставлен полный доступ ко всему, чем занимается Спецотдел.

— Хорошо, — пожал плечами оружейник. — Тогда прошу сюда.

Около получаса он показывал рунному мастеру вооружение, которое я выбрал в прошлый раз для экипировки членов Спецотдела. Курц вникал буквально во всё. Его интересовала каждая характеристика. Кажется, инженер даже проникся к нему, в конце концов, уважением. И стал демонстрировать пушки с большим энтузиазмом. Даже сам предложил пройти в тир, чтобы опробовать несколько образцов.

Курц отказываться не стал. Пострелял из всего, меняя режимы, перезаряжая и так далее.

— Думаю, этого достаточно, — сказал он, наконец. — Спасибо, товарищ.

— Обращайтесь, — великодушно ответил оружейник. — В любое время. Приятно иметь дело с ценителем и серьёзным челове… то есть, гратхом.

Кажется, у рунного мастера не возникнет проблем с интеграцией в коллектив.

— Это всё? — спросил меня Курц.

— По оружию — да, — ответил я. — Но есть ещё идея усилить защиту.

— А именно?

— Тактическую экзоброню. Как считаешь, это реально?

— Хм… Почему нет? Но нужно на неё хоть взглянуть.

Я повернулся к инженеру.

— Покажете?

— Нам как раз привезли модифицированную под нужды отдела модель, — улыбнулся оружейник. — Создана на основе наших разработок. По сути, представляет собой обычный штурмовой ТЭД, однако с уменьшенным весом, габаритами и с более подвижными сочленениями. Эти изменения необходимы для действий в условиях города. Например, внутри помещений. Если удастся их усилить, будет просто здорово. Идёмте, я покажу.

Он провёл нас в соседнюю комнату, которая была гораздо больше арсенальной. В ней вдоль стен стояли выкрашенные в серый цифровой камуфляж доспехи.

— К сожалению, на гратхов модели нет, — обратился к Курцу инженер, шагая в сторону ТЭДов. — Но вы ведь, наверное, не станете сами сражаться? Для этого есть бойцы. Ну, или будут, — добавил он и остановился возле одного из доспехов. — Да и смысла нет, если честно, вас в броню одевать, — сказал он, глядя на гратха. — В человеческом здании вы просто не развернётесь в ней.

— Эмиссары не только у вас имеются, — ответил Курц, с интересом разглядывая ТЭД. — Нам бы не помешали такие штуки.

Инженер взглянул на меня вопросительно.

— Не думаю, что мы сможем подготовить отряд гратхов, — честно сказал я. — Лучше держать наготове мобильную группу людей, товарищ Курц.

Тот пожал плечами.

— Может, и так, — сказал он. — Вам виднее, товарищ Громов. Доспехи выглядят знатно. Наши-то сильно проще, конечно. Какие у этих штук характеристики?

— Вообще или по сравнению с обычными пехотными моделями? — уточнил инженер.

— Вообще. Особенно меня интересует броня, конечно.

— Эх, я бы в такой ракушке побегал, — заявил вдруг молчавший до сих пор Бурундуков. — А что, товарищ Громов, может, влезем в парочку и проверим, насколько они мобильней штурмовых? Надо ж заценить обновку. Как считаете?

— Мысль неплохая, — оживился инженер. — Я бы тогда сразу и обратную связь получил. Может, ещё что доработать нужно.

Я окинул взглядом ближайшего ТЭДа. В принципе, почему бы и нет? Испытать доспех, и правда, не помешает.

— А давайте, — кивнул я.

— Вот это по-нашему! — обрадовался Бурундуков.

Примерно четверть часа мы бегали, прыгали, приседали и выполняли кучу других движений. О некоторых просил инженер, он постоянно помечал наши комментарии в своём планшете. Устраивать спарринг мы не стали: в этом не было смысла, ведь сражаться предстояло не друг с другом, а с эмиссарами. А они на ТЭДы совершенно не походят.

— Уф, запыхался! — улыбаясь, объявил Бурундуков, когда мы выбрались из доспехов. — Хорошая штука, — он одобрительно похлопал машину по броне. — Маневренная. Не знаю, как она себя покажет против чудищ, но пока мне всё нравится.

Я с ним был согласен.

Попрощавшись с инженером, мы покинули арсенал.

Глава 25

Курц был под впечатлением:

— Я слышал о вооружениях людей, но увидеть такое собственными глазами… Интересно, почему ваше правительство не поставляет эти штуки в ССПГ?

В принципе, ответ на этот вопрос лежал на поверхности. Гратхов использовали в собственных интересах, но вооружать их передовыми технологиями никто не собирался. Потому что это могло привести к утрате контроля над их культурой. Вслух я сказал иное:

— Наверное, вы должны дозреть до этих игрушек. Прогресс — штука медленная и постепенная.

— Ты прав, брат, — согласился рунный мастер. — Нам ещё многому предстоит научиться.

Чтобы сменить тему, я задал мучающий меня вопрос:

— Ты сможешь усилить это оружие своими рунами?

Гратх задумался.

— Ну, смотря что ты хочешь получить, начальник. Скорость, более точное попадание в цель, дополнительный стихийный урон?

Мы зашли в лифт и поднялись на уровень выше.

Подземный гараж Управления делился на два яруса. Верхний был отведён под личный транспорт сотрудников КГБ и «гостей», получивших пропуск. Нижний — под спецтехнику. И да, целый сектор этого яруса Козлов выделил нашему отделу. Сказочная щедрость. Там даже разметку соответствующую нанесли.

— Хм, — я шагнул в машинное царство, и двери лифта сомкнулись за моей спиной. — В схватке с эмиссаром скорость реагирования очень важна. Но ведь у нас в отделе много физиков. Их рефлексы на продвинутых рангах ничем не уступают противнику.

— Говори проще, — добродушно прогудел гратх.

— Точность, — принял я оптимальное решение. — И стихийный урон.

— Идёмте, товарищи, — вмешался Бурундуков. — На правах водителя со стажем я презентую вам «железных коней» на все случаи жизни.

— Прямо на все? — хмыкнул Курц.

— Извольте следовать за мной, — улыбнулся портальщик. — И вы узрите величие разума.

Несмотря на специфическую манеру общения, Бурундуков оказался очень ценным кадром. Он практически сразу взял шефство над нашим автопарком. На данным момент Спецотделу принадлежали шесть «зубров» и четыре бронированных фургона класса «панцирь». По виду — футуристические микроавтобусы с непонятной надстройкой на крыше. Как выяснилось, из надстройки выдвигаются пулемётные турели, а ещё у этих зверюг есть силовые бамперы, чтобы таранить… да всё, что угодно. Ворота, заборы, легковушки. Внутрь такой машины легко можно запихнуть два отделения штурмовиков с полным боекомплектом.

Приблизившись к «панцирю», гратх уважительно покачал головой.

Жесты и мимика орков во многом напоминали человеческие, но были и существенные различия. В данном случае, я оценил настроение Курца правильно. Рунный мастер был под впечатлением.

— Сие есть «панцирь»! — пафосно провозгласил Бурундуков, хлопая микроавтобус по броне. — Убойная вещь. Таранит, расстреливает, доставляет. Кому что больше нравится.

Фургоны были все как один чёрные, блестящие, массивные и грозные. При этом я даже не сомневался, что скорость они развивают будь здоров.

— Орку надо бы покрупнее, — добродушно прогудел Курц.

— А тебе и не нужно в штурмовики лезть, — хмыкнул я. — Сиди в кабинете, делай руны.

— Руны можно и на броню наносить, — заметил Курц. — И в салоне размещать, если что.

— С этого момента поподробнее, — заинтересовался я.

— Влад, ты ставь задачу, — Курц обошёл фургон, попытался заглянуть внутрь. Тонированные стёкла не позволили. — Что усиливаем?

— Дорогой начальник! — взмолился Бурундуков. — Может, пущай полетает ентот «панцирь», а? Раз уж такая пьянка…

— Ты меня переоцениваешь, дорогой товарищ, — хохотнул Курц. — Давай поддадим реализма.

— Броню эмиссарам не пробить, — задумчиво произнёс Бурундуков.

— А колёса? — припомнил я наш старый разговор о «зубрах».

— Хорошие колёса, — заверил Бурундуков. — Но лишняя прочность не помешает.

— Замётано, — хмыкнул Курц. И тут же уточнил: — А что с этими выдвижными турелями? Прибавим огоньку? Или заморозку хотите?

— Ледяные пули? — охренел я.

— Ещё и с останавливающим эффектом, — Курц забавно подвигал бровями. — Ставим в план?

— Само собой, — оживился я.

— Могу ещё оберегов напихать, — добавил гратх. — Чтобы отслеживать возмущения в подпространстве. Против демонов и вредных духов. От стихийных атак. Надо?

— Спрашиваешь! — обрадовался я. — Только давай сразу по срокам договоримся.

В моей прежней реальности рунный мастер тратил немало времени на создание полноценных работающих Знаков. Насколько я помню, имеет значение всё: энергия творца, правильность начертания, время суток и даже материал, на который наносится руна.

— А ты хочешь в первую очередь оружие или технику усилить? — задал резонный вопрос Курц. — Я думаю, можно нехило укрепить доспех, но наложение рун — дело небыстрое.

— ТЭДы, — кивнул я, немного подумав. — Давай сначала их.

— Против иномирных тварей — самое то, — поддержал Бурундуков. — Если, конечно, усилить броню. Без этого, боюсь, не выдержат. Больно уж твари эти сильные. Какая-то магия тут замешана — не иначе. Не могут быть живые существа настолько мощными сами по себе, чтоб железо рвать когтями.

— Значит, так, — решил я. — В приоритете будет доспех как основная защита для штурмовиков. Нам нужно беречь наши кадры. Тем более, не так их много. Затем — оружие. И, наконец, автопарк. Именно в таком порядке. Согласуй, товарищ Курц, с моим замом по количеству. После этого набери меня и сориентируй по срокам. Я хочу полностью укомплектовать хотя бы один штурмовой отряд. Упаковываем по полной — фургон, доспехи, стволы.

— Новы работают в лёгкой броне, — напомнил Бурундуков.

— Принято, — кивнул я. — И это учтёшь.

— Да, загрузил ты меня! — хмыкнул Курц.

— Не мы такие, жизнь такая. Всё, до связи. Я наверх, к себе.

Поднимаясь в лифте, я размышлял над формированием будущих оперативных и штурмовых групп. «Мишки» хороши на открытой местности, но в тесных помещениях уязвимы и неповоротливы. Схватки с эмиссарами чаще всего происходят в обычных квартирах. Ну, если брать современные новостройки, туда можно и ребят в ТЭДах запускать, а вот все эти «панельки» допотопные… Там будут физики, анималисты и новы. Пожалуй, начну с усиления лёгкой брони и ручного стрелкового оружия. Очевидный приоритет, если подумать.

На очереди у меня стояли технари.

А ещё точнее — местные айтишники.

Аксёнов ухитрился скомпоновать группу техподдержки, в которой трудился один неспящий аналитик, спец по нейросетям, два вирт-мастера и оператор дронов. Вот такой интересный контингент. И все как на подбор — те ещё фрики. Кореец в футболке с Чебурашкой. Белорус, ненавидящий картошку. Братья-молдаване, которые вообще в реальность почти не выходили. И симпатичная девушка-мулатка, один из предков которой приехал в Союз по распределению, да так здесь и остался.

— Что, тунеядцы, не ждали? — завалился я в рабочий кабинет своих спецов и критически осмотрел окружающее пространство. Сплошные экраны, голографические развёртки, кабеля и непонятные приблуды, подключённые к портам высокотехнологичных столов. — Пора заняться серьёзными вещами.

— Шеф, вы о чём? — мулатка невинно захлопала глазами. Я вспомнил, что девушку звали Никой, а вот её фамилия была из разряда труднопроизносимых. — Готовим высадку человека на Марс?

Я хмыкнул:

— Почти. Наша задача несколько шире, дорогие мои товарищи, — при упоминании знаменитой фразочки Бурундукова айтишники заулыбались. — Но для начала попрошу доложить: как продвигается поиск высокоранговых портальщиков? Не только у нас, по миру.

За всех ответил Дима Цой:

— Задачка непростая, товарищ Громов. И у нас, и на Западе, и в других странах сильнейшие портальщики себя не афишируют. В Союзе, как вы знаете, есть и внеспектровые менторы. Чтобы получить доступ к информации по ним, надо получить разрешение с самого верха.

— Получите, — заверил я. — Просто скажите, какие базы вам нужны, и вопрос будет улажен.

— Мощь, — уважительно кивнул Василь Позняк. Насколько я помню, этот задумчивый светловолосый парень был откуда-то из-под Гродно. — И нам за это ничего не будет?

— Ничего, — ухмыльнулся я. — Дима, когда ты получишь полный список наших портальщиков, сможешь его проанализировать и выбрать наиболее вероятные кандидатуры для атаки некродов?

— Сделаю, — кивнул неспящий кореец.

— Будет сложнее с иностранцами, — вступил в диалог Богдан Луческу — один из наших вирт-мастеров. — Придётся взламывать кое-какие системы. И то не факт, что получится.

— Начните с открытых источников, — посоветовал я. — Мы при любых раскладах не будет тратить время на охрану этих менторов. Поделимся инфой с недружественными спецслужбами. Если разрешат. Пока этим ограничимся.

— А что, есть и другое задание? — уточнил внимательный Позняк.

— Есть, — загадочно улыбнулся я. — Вы должны найти машину, которую строят эмиссары.

Компьютерщики начали переглядываться.

— В смысле — строят? — не поняла Ника. — Уже?

Пожимаю плечами:

— Уже. Или только планируют. У них это задумано, но как будут разворачиваться события, я не знаю.

— И что мы ищем? — заинтересовался Цой. — Как эта хреновина выглядит?

Хороший вопрос.

Я знал, что Средоточие, которое планируют возвести некроды, будет прорастать в иные вселенные. Эдакий Иггдрасиль, которому поклонялись скандинавы тысячу лет назад. Вот только будет ли Средоточие выглядеть, как разросшееся во все стороны древо? Или как спрут, кальмар? В воспоминаниях эмиссара не было чётких ответов на этот вопрос. Ничего удивительного, ведь раньше никто и не строил подобные устройства.

— Вы не знаете, — догадалась Ника.

— Понятия не имею, — честно признался я. — Но это будет… что-то странное, чужеродное. Будем исходить из того, что ОНО появится в Сибири. Вряд ли есть смысл монтировать Средоточие далеко от менгиров.

— Средоточие? — переспросил Цой.

— Так они назвали этот проект, — кивнул я.

— Фух! — выдохнул кореец. — Найди то, не знаю что… Но ведь интересно!

— А я о чём, — хлопаю вирт-мастера по плечу. — Начните, пожалуй, со спутников. Осмотрите наши необъятные просторы, вдруг что-то подозрительное нарисуется.

— Можно проанализировать запуски строительных проектов, — щёлкнул пальцами Позняк. — Вдруг они работают под прикрытием… главка какого-нибудь. Они же могут в чиновников вселяться?

— Легко, — подтвердил я.

— А как они планируют контактировать с менгирами? — задумалась Ника. — Радио, спутниковая связь, телепатия?

— Нет данных, — вздохнул я.

— Необычные закупки с доставками в Сибирь, — предположил Цой. — Спутниковые антенны, ретрансляторы. У нас нет частного строительства, будем анализировать государственные проекты.

— Прекрасно, — одобрил я. — Действуйте.

— Какие сроки? — уточнил Позняк.

— Ещё вчера.

После беседы с айтишниками у меня намечалась встреча с будущими командирами штурмовых групп. Кандидаты подбирались непосредственно Аксёновым, и, по сути, их надо было просто утвердить. В том, что Гена наилучшим образом выполнил свою работу, я не сомневался. Но перед окончательным принятием решения хотел обсудить с бойцами некоторые моменты.

Штурмовики уже сидели в моём кабинете, оживлённо переговариваясь. Никто толком не понимал, для чего их вызвали. Собралось семь человек, вокруг которых я планировал создать ударное ядро Спецотдела. Инга Зимина, энергет с запредельным боевым опытом и ворохом семейных проблем. Физик Дмитрий Михайлов из расформированного «Кондора». Денис Жуков, ещё один физик, имеющий за плечами удивительный опыт службы в мире акверов. Ирина Рудницкая, ещё одна девушка-энергет, умеющая оперировать электричеством — хладнокровная, жёсткая, с аналитическим складом ума. Рукопашник-нова Виталий Каплан. Ещё один нова с опытом командира и участием в засекреченных спецоперациях — Никита Васин. Менталист Вардан Гаспарян, обладающий базовыми навыками подчинения и воздействия на психику.

На Гаспаряна я возлагал особые надежды. И даже не потому, что этот товарищ проводил сложные диверсионные операции в Африке и на Ближнем Востоке. Нет, Вардан обладал потенциалом анимансера и как никто подходил на роль моего ученика в будущем. Правда, сам менталист об этом не догадывался.

Бросив мимолётный взгляд на командирские часы, которыми я обзавёлся с недавних пор, я поприветствовал своих подчинённых:

— Добрый день, товарищи. Я не сильно опоздал?

Рудницкая тут же отреагировала:

— Четыре минуты.

— Простите, больше не повторится.

Усевшись во главе стола, я начал без лишних предисловий:

— Вы все утверждены в качестве командиров штурмовых групп. Приказы оформим чуть позже, но это принципиально ничего не меняет.

— Так сразу? — удивился Жуков.

— Ну, а почему нет? — ответил я вопросом на вопрос.

— Товарищ Громов, при всём уважении, вы читали моё досье? — искренне удивился ветеран. — Сплошные психологические проблемы, я не подхожу для…

— Подходите, — перебил я. — А проблемы будут решены в самое ближайшее время.

Конечно, будут. Я ведь могу внушать что угодно и копаться на всех уровнях подсознания. Анимансер лучше любого мозгоправа.

— Ну, если вы так считаете… — пожал плечами Жуков. — Готов служить Родине в любом качестве.

— Вот и прекрасно, — улыбнулся я. — Итак, все присутствующие — командиры тактических групп. Самоотводы будут?

Бойцы промолчали.

Никто не собирался снимать с себя ответственность.

А это означало, что я не ошибся в людях, которых подобрал вместе с Аксёновым.

— Я не вижу смысла делать группы большими, — начал я развивать свою мысль. — Достаточно шести, максимум — десяти человек. Боевые задачи будут предположительно выполняться в условиях городской застройки. Чаще всего — в многоквартирных домах.

— Откуда такая уверенность, товарищ Громов? — поинтересовался Михайлов.

На языке вертелось слово «опыт», но я его озвучивать не стал.

— Логика, товарищ Михайлов. Эмиссары — это вселенцы. А большинство реципиентов до сих пор проживало в обычных городских квартирах. Ни один сельский житель не пострадал.

— Вопрос снят, — кивнул Михайлов.

— Теперь по комплектованию групп, — я перешёл к следующему пункту повестки. — Я хочу, чтобы в каждой группе имелись люди с боевым стажем в ТЭДах. Кроме того, вам потребуются энергеты и физики. Очень приветствуются регенераты, но я не уверен, что мы сможем их найти в достаточном количестве.

Инга Зимина подняла руку и кашлянула.

— Слушаю, товарищ Зимина.

— По своему опыту могу сказать, что регенераты перебрасываются из группы в группу, это зависит от сложности задачи. Мы можем иметь одного-двух штатных лекарей, и этого вполне хватит, если только вы не собираетесь кинуть в мясорубку весь Спецотдел.

— Хорошее предложение, — похвалил я. — Учту.

— А как насчёт анималистов? — спросила Рудницкая. — Сильный класс, вполне могут потягаться с эмиссарами в бою.

— Новы бывают мощные, — подхватил Михайлов. — И портальщики нам потребуются.

Поднялся гомон — люди начали обсуждать варианты набора в Спецотдел.

Я откашлялся.

— Товарищи. Я прекрасно понимаю ваш энтузиазм. Но позвольте выразить мои мысли по этому поводу. — Я дождался, пока все умолкнут и продолжил: — Каждому из вас я даю время подумать над списком бойцов, которых вы хотели бы видеть в своей группе. Включая тех, кого мы уже набрали. И тех, кого вы знаете и с кем хотели бы служить бок о бок. Кому доверяете, кто испытан и проверен. Списки подать мне на рассмотрение в течение трёх дней. Окончательное решение за мной, но ваши мнения будут учитываться.

— Есть особые пожелания, шеф? — спросил Виталий Каплан.

— В каждой группе должны быть энергет и портальщик. Остальные кандидаты — на ваше усмотрение. Под каждой фамилией должно стоять обоснование. Почему именно этот человек оптимален для борьбы с эмиссарами. Если вопросов нет, приступайте к выполнению.

Дождавшись, пока кабинет опустеет, я включил компьютер, чтобы самому просмотреть списки, предложенные Аксёновым. Но поработать в спокойной обстановке мне не дали.

Зазвонил смартфон.

Высветился номер абонента — это был отец Кристины.

— Здравствуйте, Георгий Антонович. Что-то случилось?

— Да, Влад, — портальщик на несколько секунд задумался, а потом выдал: — Кажется, на меня напали. Во сне.

Глава 26

Последняя фраза заставила меня насторожиться.

— Простите, Георгий Антонович, можете повторить? Не уверен, что правильно расслышал. И понял.

— Во сне, Влад, — твёрдо повторил портальщик. — Понимаю, что звучит странно, но я совершенно уверен, что мне это не привиделось, — голос его слегка дрожал, мужик, как минимум, искренне верил в то, что говорил. — Скажи, Влад, это вообще возможно?

Я задумался. По идее, примерно так вселение и должно происходить: через тонкие миры между пространствами. И во сне человек наиболее уязвим, ведь он себя не контролирует. Так что отцу Кристины ещё повезло, что произошла лишь попытка. Кстати, почему эмиссар потерпел неудачу? Может, вселение происходит не сразу, и человеку поначалу просто кажется, что он видит кошмары? Наверняка некоторые он даже не запоминает. Очень интересно. Мне ведь до сих пор не доводилось опрашивать тех, в кого попадали эмиссары. По понятной причине: я сталкивался с ними, когда уже наступало время сражаться.

— Георгий Антонович, нам нужно пообщаться не по телефону, — сказал я. — Дело серьёзное, мне требуется больше сведений.

— Ты приедешь? — обрадовался портальщик.

— Эм… Нет, сейчас не могу. Занят в отделе. Вам сюда тоже нельзя. Но откладывать разговор не стоит… Давайте встретимся в виртуале. У вас есть нужная система? Я бы организовал защищённый канал.

— Есть, конечно! Сейчас подключусь.

— Отлично. А я вас поймаю. Какой у вас ник?

Записав продиктованные сведения, я повесил трубку и отправился в отдел компьютерщиков. Там мне быстренько выделили защищённый канал для переговоров, надели на голову даже не очки, а целый шлем с кучей мигающих датчиков и отправили в вирт, где мы должны были встретиться с отцом Кристины.

Интересно, сколько вообще таких вот тайных переговоров ведётся по всему миру? Наверняка много. И какова вероятность, что их можно взломать?

Нет, за нашу с портальщиком встречу я в этом смысле не переживал. Никому не придёт в голову нас подслушивать. Не настолько важную информацию я собирался узнать.

Первое время при погружении в вирт ничего не происходило. Перед глазами просто висела темнота, в которой время от времени вспыхивали крошечные звёздочки. Видимо, я наблюдал процесс загрузки.

А затем вдруг картинка сменилась на трёхмерное пространство: деревья, кусты, пруд с утками, скамейка и вдалеке — гуляющие по парку люди.

Хе-хе… Кто бы ни создал эту локацию, в чувстве юмора ему не откажешь. Сколько раз я видел в фильмах про шпионов тайные встречи в таких вот городских парках!

Что ж, если следовать иронии разработчика, следовало присесть на скамейку. Что я и сделал. Только в этот момент обнаружив, что одет в плащ цвета хаки, серый костюм с галстуком и коричневые кожаные туфли. А руке у меня почему-то была сложенная газета «Правда». Я положил её на скамейку слева от себя и закинул ногу на ногу.

Долго ждать не пришлось: через несколько секунд в пяти шагах от меня возник из воздуха отец Кристины. Одетый почти так же, только плащ был другого цвета, а на голове у него красовалась старомодная шляпа. Он быстро огляделся, заметил меня, кивнул и поспешил сесть рядом.

— Добрый день, — проговорил он, глядя на меня. — Спасибо, что приш… согласился встретиться.

— Вы правильно сделали, что сразу со мной связались, Георгий Антонович. Дело серьёзное.

— Я же говорил, что мне нужна охрана!

— Говорили. Но телохранители не защитят вас во сне. Как и остальных портальщиков.

— И что же делать⁈ — в голосе моего собеседника прозвучало отчаяние. — Если эта тварь в меня вселится, я ведь стану опасен! В первую очередь, для своих близких!

— Именно поэтому мне нужно узнать всё, что происходило в вашем сне. Располагая полной картиной, я смогу понять, как предотвратить вселение. И не только в вас.

— Точно сможешь? — с надеждой спросил портальщик.

— Приложу все усилия, даю слово. Итак, Георгий Антонович, постарайтесь вспомнить все подробности. Понимаю, сны плохо откладываются в памяти, но…

— Этот кошмар запомнился очень хорошо! — нетерпеливо перебил мой собеседник. — Я поэтому и понял, что мне не просто сон приснился. Ощущение было такое, будто я нахожусь в реальности, только она походила на сон. Понимаешь, что я имею в виду?

Я кивнул.

— Думаю, да. Рассказывайте, Георгий Антонович. Всё, что видели.

Портальщик неуверенно поёрзал на скамейке, снял шляпу, провёл дрожащей рукой по седым коротким волосам, снова надел.

— Сначала я вдруг осознал, что бодрствую. Было темно, никаких картинок. Решил, что проснулся, попробовал открыть глаза, но не смог. Это было похоже на какой-то транс. Словно я застрял между реальностью и сновидением — так бывает иногда по утрам. Ну, ты понимаешь.

Я кивнул, чтобы его ободрить.

— Во-от… А потом темнота стала превращаться в какой-то лабиринт из пульсирующих стен. Они казались живыми, — Георгия Антоновича передёрнуло от отвращения. — Словно… даже не знаю. Я как будто в животе у какой-то твари очутился! Стал осматриваться, чтобы понять, как выбраться, но идти никуда не хотелось. А потом… — тут мой собеседник запнулся и опустил голову.

— Георгий Антонович, я должен знать обо всём, — сказал я вкрадчиво. — Пожалуйста, ничего не скрывайте. Мы должны понять, как эмиссары это делают.

— Да-да! Я понимаю… Просто… Тяжело об этом говорить, — портальщик выпрямился. — У меня был ещё один ребёнок. Василий. Шесть лет назад он… погиб. Трагическая случайность. Но… я до сих пор виню себя. В общем, я вдруг увидел в том лабиринте его. Он вышел из бокового коридора, заметил меня, улыбнулся… Меня прямо в сердце пронзило! Такая боль!

— Понимаю, Георгий Антонович, — сказал я сочувственно. — Что было дальше?

— Да-да, конечно… Извини. В общем, я, конечно, пошёл к нему. А он… стал уходить. Словно поиграть со мной решил в догонялки. Я побежал следом, само собой. По тому жуткому лабиринту. Не знаю, сколько это длилось. Никак не мог Васю догнать. А он смеялся, оглядывался — дразнил меня. И потом мы оказались в большом… Не знаю, как назвать. Зале, наверное. Он тоже был как будто из плоти. Мерзость! Вася там остановился. В центре был бассейн с чёрной водой. Большой такой. Вася… меня поманил — мол, давай, папа, ко мне. И пошёл прямо к воде! А он ведь утонул, понимаешь⁈ Я, конечно, бросился к нему, чтобы поймать, остановить! А он засмеялся и прыгнул! — портальщик быстро смахнул слезу, тяжело вздохнул. — Я уже собирался за ним сигануть, чтобы вытащить.

— Что помешало? — спросил я, понимая, что мы вплотную приблизились к моменту, когда вселение эмиссара сорвалось.

— Кристина разбудила, — ответил Георгий Антонович. — Сказала, я стонал во сне, она услышала и пошла проведать. А я был весь мокрый от пота и метался, вот она и решила, что мне плохо стало. Я сначала на неё рассердился. Ну, что помешала мне Васеньку спасти. А потом понял, что это никакой не сон был. Ну, и тебе решил позвонить.

— Думаю, ваша дочь помешала эмиссару в вас вселиться. Прыгни вы в тот бассейн, и всё было бы кончено.

— Да, наверное. Но что мне теперь делать? Я же спать больше не смогу! Если даже и усну, то эта тварь опять попытается…

— Скорее всего, да, — честно ответил я. — Но вам не о чем переживать, Георгий Антонович. Я приму меры.

— Какие? — быстро спросил мой собеседник.

— Есть одна идея. Не волнуйтесь. С этого момента вы будете под защитой отдела.

— Спасибо… Я ведь не столько за себя волнуюсь — хотя, конечно, превратиться в монстра не хочется, — сколько за родных.

— Прекрасно вас понимаю. Немедленно займусь этой проблемой. Будем на связи.

— Да, хорошо. Ещё раз — спасибо.

Георгий Антонович порывисто протянул мне руку. Я пожал её. В виртуале все ощущения передавались в точности, как в жизни.

— Думаю, сейчас нам пора прощаться, — сказал я.

Портальщик встал.

— Держи меня в курсе, — сказал он.

А затем растворился в воздухе.

Я тоже покинул парк. Выйдя в реальный мир, сразу же поручил компьютерному отделу установить за портальщиком самое пристальное наблюдение через камеры с помощью нейросети. Также выделил трёх толковых оперативников, чтобы не спускали с ментора глаз. Камеры камерами, а наружку никто не отменял, как говорится. Пусть рядом с отцом Кристины будут живые люди, понимающие, с чем мы работаем, и готовые принять меры в случае чего.

Но всё это было не главным. Требовалась ментальная защита, через которую эмиссарам не пробиться. Благодаря рассказу Георгия Антоновича я понял, что шпионы некродов ищут в человеке уязвимое место, психологическую травму, из-за которой он становится беззащитен. А такие есть абсолютно у каждого. Значит, нужно универсальное средство, которое закроет эмиссарам путь в сознание портальщиков и прочих жертв.

И такое средство существовало. Я бы не стал понапрасну обнадёживать отца Кристины, если бы не знал, что предпринять.

Так что, как только оперативники отправились следить за ним, я вернулся в свой кабинет, заперся и уселся прямо на полу, подвернув под себя ноги. Пришло время открыть ещё одну технику анимансера.

— Чупа, мне нужно во дворец памяти.

Фамильяр материализовался передо мной. Он висел в воздухе, держа в лапе круглый леденец, от которого уже была отгрызена добрая треть.

— Что на этот раз? — поинтересовался он, облизнувшись.

— Круг Защиты.

— Ясно. Не удивлён, если честно. Так и думал, что ты решишь его использовать, чтобы оградить папашку своей девчонки.

— Не только его.

— Угу. Ты хоть представляешь, сколько понадобится энергии, чтобы поддерживать Круги Защиты для всех, кого наметят себе в цели эмиссары?

— Представляю. Не забывай, что это моя техника, и я ею уже пользовался. К тому же, мне не нужно применять её для охраны всего сознания целей.

— Нет? — удивился Чупа и с хрустом откусил кусок леденца.

— Достаточно блокировать триггеры, которые эмиссары используют в качестве точки входа.

— Хм… Разумно. Да, это здорово сэкономит нам энергию. Молодец, соображаешь. Так что, значит, погнали?

— Если тебя не слишком отвлекает леденец.

— Ты имеешь дело с профессионалом! — усмехнулся фамильяр. — Как-нибудь справлюсь. Полетели!

Кабинет начал быстро затапливаться густой, вязкой тьмой.

Прошло всего несколько секунд, и мрак поглотил меня с головой. Рядом появился светящийся, как киношное привидение, хомяк. Леденец он сунул за щеку и теперь похрустывал пальцами. Глаза его постепенно разгорались красным.

Пространство вокруг нас начало меняться. Картина была привычная: она отражала слои реальности, наложенные друг на друга подобно чекам в продуктовом советском магазине моей молодости, безжалостно наколотым на вертикально торчащий из деревянной подставки штырь. Он всегда вызывал у меня смутное беспокойство: никак не мог заставить себя не представлять, как вместо чека на него накалывается моя ладонь.

В подпространстве, конечно, никакого штыря не было. Чупа пошевелил пальцами, подмигнул мне, и мы полетели сквозь миры.

Путешествие, как и в прошлый раз, оказалось недолгим: уже через пару головокружительных минут мы добрались до моего подсознания, где располагалось хранилище. Стеклянные шары, в которых плавали открытые мною способности, переливались различными цветами, мерцая и пульсируя, словно лава-лампы. Некоторые ещё оставались погашенными.

Я направился к тому «аквариуму», где находился Круг Защиты.

— Уверен, что поможет от эмиссаров? — спросил фамильяр, плывя рядом по воздуху.

— Ну, хуже точно не будет. Но вообще, да. Думаю, получится.

— Тогда действуй.

Вытянув руку, я коснулся шара указательным пальцем и сосредоточился. Нужно было собрать накопленную пси-энергию, сфокусировать её и наполнить сосуд, чтобы активировать «спящую» способность.

Прямо на моих глазах в сосуд начали вливаться разноцветные потоки. Через некоторое время неподвижно лежавшая на дне аквариума рыбка вздрогнула, зашевелила плавниками, а затем вдруг резко рванулась вверх, расправляя большой хвост.

— Поздравляю! — проговорил Чупа, достав изо рта леденец.

Я не ответил. Продолжил наполнять сферу энергией, пока она не осветила весь шар. Вокруг него разлилось ровное тёплое сияние.

— Ты потратил кучу энергии, — сказал фамильяр, разгрызая остатки конфеты. — Придётся нехило так пополнить запас, чтобы поддерживать технику в рабочем состоянии. Особенно если ты планируешь наложить Круг сразу на несколько человек.

— Знаю, — ответил я, убирая палец. — Для начала защищу отца Кристины.

— Потому что она твоя подружка?

— Потому что эмиссар пытается вселиться в него.

Чупа кивнул.

— Разумно. Я просто тебя подначиваю, хозяин. Возвращаемся?

Я окинул взглядом оставшиеся сферы. Не так уж и много техник мне предстоит вернуть. Но когда это случится, я буду во всеоружии.

— Да, полетели.

Когда мы оказались в кабинете, фамильяр уселся на стол, щёлкнул включателем лампы и задрал голову, зажмурив глаза.

— Что ты делаешь? — спросил я.

— А на что похоже? Загораю.

— Ничего не получится.

— Почему это?

— Во-первых, это не солнечный свет. Во-вторых, ты покрыт шерстью. В-третьих, и думаю, это самое главное, ты — демон.

— Аргументированно, — отозвался хомяк. — Но мне всё равно нравится.

— Как хочешь.

Спорить с фамильяром не было ни желания, ни времени. Нужно было установить на сознание портальщика Круг Защиты. Чем я и занялся, не вставая с пола.

Процесс занял около двадцати минут. Пришлось основательно покопаться в подсознании объекта, чтобы отыскать паттерн, связанный с гибелью его сына. К счастью, благодаря его рассказу, я знал, что искать. Прежде чем поставить защиту, я повозился с триггерами и скорректировал все, которые были связаны с чувством вины и душевной болью, которую испытывал отец Кристины. Теперь эмиссару не удастся пробить брешь в его подсознании так легко, как он сделал это ночью. После этого я выставил ментальные блоки, чтобы вообще исключить возможность проникновения неприятеля в душу объекта. Теперь при любой попытке он столкнётся с несколькими рядами стен и ловушек, а даже если со временем пробьётся, что маловероятно, его будет ждать сюрприз: устойчивость объекта к тем триггерам, которые он использовал, чтобы сделать его беззащитным. В общем, за отца Кристины можно было не беспокоиться. Эмиссару в него не проникнуть.

К сожалению, остальные цели некродов оставались уязвимыми. И это было проблемой. Особенно в свете того, что я узнал о методе, с помощью которого эмиссары попадают в людей. Да и психическую энергию нужнопополнить. Причём весьма существенно.

Поднявшись с пола, я размял ноги и уже собирался прикинуть, куда наведаться, чтобы набрать позитива и негатива, когда раздался телефонный звонок.

Это был Арсений Шувалов.

— Влад, я кое-что обнаружил, — заявил он без предисловий, едва я снял трубку. — Думаю, тебе понравится. Это… действительно интересно!

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Пожертвовать