Пламя возродится из искр [Ян Ли] (fb2) читать онлайн

Пламя возродится из искр

Глава 1

Камень был тёплым. Неестественно тёплым, как будто его весь день горело жаркое летнее солнце, хотя я сидел здесь всего полчаса.

Я смотрел на руки и с трудом узнавал их.

Кожа светилась изнутри слабым золотистым отблеском. Не ярко — нужно было приглядываться в сумерках, чтобы заметить. Но свечение определенно было. Вены проступали чуть темнее, словно под кожей текло что-то более плотное, более густое чем кровь. Когда сжимал кулаки, ощущение было странным — будто внутри ладони перекатывается жар, не совсем твёрдый, не совсем жидкий.

Температура тела держалась где-то раза в три выше нормы. Не смертельная, не такая, чтобы обжигать при касании, но если прикладывал руку к дереву надолго — со временем кора начинала тлеть. Трава под босыми ногами желтела и сохла быстрее, чем должна была.

Рядом, в паре метров от меня, чернело выжженное пятно на земле. Неровный круг мелкого пепла. Трава вокруг завяла, земля потрескалась.

Последнее место, где горел барсук.

Единственное существо на этой горе, которое не хотело меня убить. Которое смотрело на слабо светящиеся руки, на чуть мерцающие в темноте глаза — и видело… что? Собрата? Союзника? Кого-то похожего?

Теперь и его нет.

Демонический барсук, носитель Солнечного Пламени, собрат в Пламени… Пал в бою с охотниками, сражаясь рядом со мной. Сгорел, выжигая последние остатки жизни в отчаянной атаке. Я помнил его последний взгляд. Там был не страх или сожаление, просто… принятие. Как будто он знал, что так закончится.

Попытался вспомнить детали лиц павших из клана. Ли Мэй. Лэй Сяо. Старейшина Янь. Сюй Фэн…вот это не помнил.

Ли Мэй… какого цвета были её глаза? Карие вроде. Или тёмно-карие? Шрам через лицо помнил чётко. Но оттенок глаз ускользал, как будто память немного замылилась.

Лэй Сяо. Короткие белые волосы — это точно. Помнил, как она смеялась после нашего боя на арене. Но что именно она сказала тогда? Слова размылись. Помнил смех, интонацию, но сами фразы?

Старейшина Янь учил меня многому в первые дни. Техники, контроль, философию огня. Но конкретные уроки теряли чёткость. Помнил, что объяснял Дыхание Пепла, помнил важность этого — но точные слова? Как он формулировал?

Сюй Фэн. Первый друг в клане. Упрямый, верный. Его лицо помнил ещё достаточно хорошо. Но вот детали — какого цвета была отделка на его робе? Все носили красное, но оттенки различались. Какой именно был у него?

Воспоминания были. Но они словно покрылись лёгкой дымкой. Контуры ясные, общая картина читается, но мелкие детали, нюансы — начинали расплываться.

[Предупреждение: Эрозия памяти]

Использование техники [Длань Первородного Пламени] и подобных ей имеет побочный эффект: постепенное размывание воспоминаний, связанных с материальным миром.

Ты не забудешь людей или события. Во всяком случае, не сразу. Но детали — цвета, звуки, конкретные слова — будут терять чёткость.

Исключение: эхо павших, впечатанное в твоё пламя. Их ты помнишь ярче. Потому что они стали частью огня.

Закрыл глаза и прислушался к внутреннему огню. Он горел в солнечном сплетении, ровно и спокойно. Но внутри пламени теперь были… голоса. Слова. Ощущения. Присутствия.

Сюй Фэн был там. Его упрямство, воля, нежелание сдаваться. «Продолжай жить,» — не фраза, но смысл передавался чётко.

Старейшина Янь. Мудрость, осторожность, понимание цены. «Не забывай, кто ты.»

Чжан Хао. Ярость, жажда мести. «Отомсти.»

И ещё десятки других. Те, кто умер в столице. Те, кто пал, прикрывая бегство. Охотники. Демонические звери. Все они теперь были частью пламени. Все шептали. Советовали. Иногда — требовали.

Иногда это помогало в бою. Их опыт вливался в меня.

Иногда это было проблемой. Когда их желания перевешивали мой контроль. Когда техники меняли направление без моего сознательного решения. Баланс был хрупким. Но я пока держался.

Последний раз я разговаривал с живым человеком… неделю назад? С тем охотником, которого едва не убил. Он орал уже привычную херню про демонов, я пытался объяснить — как всегда, неудачно. Пришлось драться.

До этого была деревня. Была мысль купить еды или одежды — совершенно не нужные в дикой природе деньги были. Но как-то все пошло не так, с самого начала. Не глянулся я крестьянам… в целом, сложно их обвинять, это сейчас внешние проявления не исчезли, нет, — но хотя бы снизились. Я попытался уйти, но местный культиватор решил, что и отпускать меня — плохая идея. Убивать не хотелось, чтоб образумить обнаглевших селян с вилами, выпустил веер огненных стрел им под ноги. После того, как не помогло — ещё один, над головами.

Но голоса павших зашумели громче, злее. И одна из стрел изменила траекторию — не сильно, но достаточно. Для неодаренного так уж точно.

Это помогло. Свежепрожареный труп, как оказалась, неплохо заменяет дипломатию.

Я ушёл быстро. Не оглядываясь, но крики слышал ещё долго.

Нет. Людям я опасен, и мне они не нужны.

Лучше быть одному. Глубоко в горах. Вдали от деревень, дорог, людей.

Вдали от того, кем я был.

Моргнул — и активировал Взгляд сквозь Пламя… то есть, теперь уже Провидца Сожжённых Путей… То есть Очи Пламенные… После прорыва на вторую ступень спобности не только изменились, а ещё и частично перемешались. Они не стали дублировать друг друга, скорее дополнять, стали синергичными… но вот управлять ими стало чуть сложнее. Рефлекторно активировал, на эмоциях от воспоминаний о боев. Талант, который должен был показывать ближайшие мгновения боя, помогать предугадывать удары противника.

Но сейчас противников не было. И талант, натренированный в последние недели до опасного предела, сорвался в неконтролируемое видение.

Реальность дрогнула.

Я видел себя, идущего на север. Или не меня, не совсем меня — образ был искажён, кошмарен. Моё тело горело ярче с каждым шагом, кожа трескалась, из трещин лился свет. Встреча с охотниками. Бой. Победа. Но после боя — ещё охотники. Элитный отряд. Они окружали, сжимали кольцо, и я горел, горел, горел, пока не превратился в столп пламени, поглощающий всё вокруг…

Образ сменился.

Я на юге. Деревня. Вновь заходил купить еду. Но люди видели не человека — видели демона. Лица искажались в гримасы ужаса. Дети плакали кровавыми слезами. Старейшина атаковал, и его техника пронзала меня, но вместо крови из раны лилось пламя, заливало улицы, поджигало дома, и все кричали, кричали, кричали…

Ещё образ.

Я в горах. Один. Дни сменяются ночами, ночи днями. Постепенно переставал двигаться. Сидел на скале и просто горел. Свечение усиливалось. Плоть испарялась. Оставался только силуэт из чистого огня, который больше не думал, не чувствовал, не помнил…

И последний.

Я здесь. На этой скале. Но не один. Вокруг стояли призраки павших. Не эхо в пламени — настоящие призраки. С пустыми глазницами. С обвинениями в протянутых руках. «Почему мы мертвы, а ты жив?» — шептали они. «Почему ты поглотил нас?» «Почему не спас?» И они приближались, и прикосновения обжигали холодом, и я горел, пытаясь отогнать их, но пламя проходило сквозь, и холод побеждал…

Видение распалось.

Я стоял на коленях, тяжело дыша, руки дрожали. Во рту привкус пепла и крови — сам не заметил, как прокусил губу.

[Предупреждение: Перегрузка таланта]

[Провидец Сожжённых Путей] предназначен для боевых предсказаний. Мгновения, может быть секунды.

Попытки использовать его для видения отдалённого будущего приводят к нестабильным, искажённым образам.

Они не являются точными предсказаниями. Это проекции страхов, обработанные через призму возможностей.

Кошмары, облечённые в форму видений.

Рекомендация: прекратить эксперименты с талантом до восстановления контроля

Вероятность того, что прекратишь: низкая

— Заткнись, — прохрипел я вслух.

Поднялся. Ноги держали, но неуверенно. Видения были… неприятными. Слишком яркими. Слишком реальными в момент переживания. Знал, что это не настоящие предсказания, и без подсказок знал. Талант работал не так. Но кошмары оставляли мерзкий привкус, не проходящий налёт пепла на душе.

Нужно было меньше экспериментировать с Провидцем. Или вообще прекратить попытки заглянуть дальше боя. Но знание будущего — даже искажённое, кошмарное — было таким соблазнительным…

Солнце садилось за горы, окрашивая небо в красные тона. Красиво. Раньше я бы остановился, чтобы полюбоваться. Сейчас просто отметил.

Взгляд упал на выжженное пятно — последнее от барсука.

— Прости, — сказал вслух. Голос прозвучал хрипло — давно не разговаривал. — Прости, что не смог защитить.

Ответа, естественно, не было.

Хотя… с учётом голосов в пламени…

Повернулся спиной к пятну и посмотрел на горы вдали. Бесконечные пики, дикие, необитаемые. Идеальное место для того, кто опасен людям.Или для того, кто просто устал быть среди них. Сделал первый шаг в сторону кряжей. Второй. Третий.

Трава под ногами желтела, сохла чуть быстрее нормы. Не вспыхивала — просто увядала от постоянного тепла. Каждый шаг оставлял след пожухлой растительности.

[Решение принято]

Ты выбрал. Разумно или нет — покажет вемя.

Но помни: одиночество тоже разрушает. Медленнее клинка, незаметнее яда, но так же неизбежно.

Человек — социальное существо. Даже если он меняется. Даже если его уже трудно назвать человеком.

Утро в горах было слишком тихим. Не просто тихим — практически мёртвым. Птицы не пели. Звери не шуршали в кустах. Даже ветер затих, словно природа решила, что в моём присутствии лучше помолчать и не привлекать внимания.

Разумное решение, если честно. Одобряю.

Я сидел на плоском камне у входа в пещеру, которую нашёл вчера вечером. Пещера была неглубокой — метров пять вглубь, каменные стены, сухо. Идеальное временное убежище. Никаких следов зверей, никаких признаков, что здесь кто-то жил до меня.

Закрыл глаза и попытался медитировать. Базовое упражнение — Дыхание Пепла. Вдох — пламя втягивается внутрь, концентрируется. Выдох — шлаки, напряжение, лишнее выходит наружу. Простое. Фундаментальное. База. То, чему учили в первые дни в клане.

Первый цикл прошёл нормально. Внутреннее пламя откликнулось, начало циркулировать по меридианам. Тепло разливалось по телу, приятное, контролируемое.

Второй цикл тоже был стабильным. На третьем начались проблемы.

Голоса.

Сначала тихие, на грани слышимости. Шёпот, едва различимый на фоне собственных мыслей.

«Продолжай.»

«Не останавливайся.»

«Сильнее.»

Знакомые голоса. Сюй Фэн. Старейшина Янь. Другие.

Игнорировал, сколько полчалось. Продолжал медитацию. Четвёртый цикл. Пятый.

Голоса становились громче.

«Они идут.»

«Ты слаб.»

«Нужно больше силы.»

«Убей их всех.»

Последний голос принадлежал Чжан Хао. Всегда самый агрессивный из эха павших.

Шестой цикл. Концентрация начала рассыпаться. Пламя внутри колебалось, реагируя на голоса.

«Поглоти их.»

«Сожги.»

«МЕСТЬ.»

Седьмой цикл сорвался полностью. Пламя внутри взорвалось наружу — не в смысле вырвалось из тела — это было бы совсем позорно на второй ступени, но резонировало так, что воздух вокруг задрожал волнами жара. Температура скакнула. Камень подо мной затрещал.

Открыл глаза, тяжело дыша.

Голоса не затихли. Они продолжали шептать, накладываясь друг на друга, создавая какофонию требований, советов, воспоминаний.

— Заткнитесь.

Голоса послушно стихли. Не исчезли — просто отступили на привычное фоновое жужжание.

[Предупреждение: Нестабильность внутреннего пламени]

Эхо павших становится более активным. Их влияние усиливается.

Причина: изоляция. Отсутствие внешних социальных связей усиливает связи внутренние.

Рекомендация: найти живого спутника. Или хотя бы говорить с камнями. Что угодно, чтобы не замыкаться полностью на голосах.

— Не твоё дело, — буркнул я Системе.

Она, как обычно, не ответила.

Встал с камня. Ноги затекли — сидел дольше, чем планировал. Размялся, потянулся, почувствовал, как суставы хрустят.

Тело было в порядке. Даже лучше, чем в порядке — физически я был сильнее, выносливее, быстрее, чем неделю назад. Пламя укрепляло плоть изнутри, делало кости плотнее, мышцы эффективнее.

Но это не отменяло факта, что утренняя медитация, которая раньше занимала полчаса и приносила спокойствие, теперь превращалась в борьбу с голосами в собственной голове.

Прогресс, ёптыть.

Решил проверить изменения. Нужно было знать, насколько сильно трансформация продвинулась за последние дни. Присел на корточки рядом с камнем. Обычный серый булыжник, ничем не примечательный. Размером с кулак, слегка шероховатый.

Протянул руку и коснулся указательным пальцем.

Потянувшись к тому бесконечно-горячему, что свило гнездо в глубинах моего «Я», явил огонек на ладони, активировал [Длань Первородного Пламени].

Не в полную силу — это было бы глупо и расточительно. Просто лёгкое касание техникой. Минимум энергии. Контролируемо.

Пламя потекло из пальца в камень.

Солнечное Пламя, первородный огонь, который жёг не только материю, но и саму концепцию существования.

Камень… дёрнулся. Нет, не так… физически — он остался на месте, даже не пошевелился. Но что-то в нём изменилось.

Серый цвет потускнел, стал еще более серым. Структура размылась. Камень начал забывать, что он камень.

Забывал, что когда-то был частью горы. Забывал твёрдость, плотность, форму. Забывал законы, делающие его тем, чем он был. Через несколько секунд от булыжника осталась кучка пыли. Не пепел — пепел получается, когда что-то сгорает. Это было… ничто. Материя, потерявшая определённость. Пыль, которая не помнила, чем была раньше.

Убрал палец. Техника деактивировалась.

Посмотрел на пыль. Потом на свою руку. Указательный палец слабо светился изнутри золотистым светом. Не ярко — в дневном свете почти незаметно. Но свечение было.

И вместе со свечением пришло странное ощущение… потери.

Попытался вспомнить — какое блюдо подавали на церемонии приёма в ученики клана? Помнил саму церемонию. Помнил, что был банкет после. Помнил, что еда была хорошей, разнообразной. Но конкретные блюда?

Была рыба? Или нет? Какой-то суп точно был. Или бульон? Мясо подавали? Жареное или тушёное? Чем дольше пытался вспомнить, тем больше детали ускользали. Как будто память была фотографией, которую слишком долго держали на солнце — общие контуры видны, но цвета выцвели, мелкие детали исчезли.

Замечательно. Значит, чем чаще использую мощные техники, тем больше теряю из памяти.

С другой стороны, если не буду использовать техники — умру. Потому что охотники, демоны и прочая весёлая компания не будут ждать, пока я решу проблему воспоминаний.

Выбор между «забыть детали прошлого» и «умереть прямо сейчас» был не самым сложным.

Провёл ещё несколько тестов.

Температура тела. Приложил ладонь к стволу дерева рядом с пещерой. Подержал минуту. Кора потемнела, начала тлеть в месте контакта. Не вспыхнула — просто медленно обугливалась.

Раньше такого не было. Месяц назад я мог спокойно касаться дерева, и ничего не происходило. Теперь длительный контакт вызывал тление. С другой стороны, неделю назад она бы именно вспыхнула.

Свечение глаз. Подошёл к луже дождевой воды, посмотрел на отражение. В сумрачном свете пещеры глаза слабо мерцали золотистым. Едва заметно, но если знать, куда смотреть — видно.

Любой культиватор, да даже просто внимательный неодаренный, посмотревший мне в глаза достаточно долго, заметит аномалию.

Ещё один повод избегать людей.

Контроль над пламенем. Вытянул руку и призвал огонь. Небольшой огонёк заплясал над ладонью. Контролируемый, стабильный. Попытался изменить форму — огонь послушно вытянулся, превратился в тонкую струйку. Потом в шар. Потом в спираль. Контроль был хорошим. Даже лучше, чем раньше. Но стоило ослабить концентрацию — огонь дрогнул, и на мгновение в нём мелькнули силуэты. Призрачные фигуры павших, формирующиеся из пламени.

Сюй Фэн. Чжан Хао. Другие.

Они смотрели на меня из огня. Без глаз, без лиц — просто силуэты. Но я чувствовал их присутствие.

Сжал кулак. Огонь погас.

Силуэты исчезли.

Но ощущение, что они всё ещё здесь, смотрят, ждут — осталось.

[Метаморфоза продолжается]

Ты стоишь на пороге. Между тем, чем был, и тем, чем становишься. Между плотью и пламенем. Между воспоминанием и забвением.

Твоё тело больше не полностью человеческое. Под кожей течёт не только кровь — там перекатывается жар первородного огня, медленно переплавляющий материю в нечто иное. Процесс идёт неспешно, почти незаметно, но каждая клетка запоминает прикосновение пламени. И забывает, что когда-то была просто плотью.*

Физическая оболочка меняется:

Температура твоего существования выше, чем у тех, кто остался полностью человеком. Не настолько, чтобы сжигать при прикосновении — но достаточно, чтобы мир вокруг начинал помнить, что огонь был первым.

Кожа и глаза светятся слабым золотом — как угли, почти погасшие, но хранящие жар. В темноте это заметно всем. На свету — только тем, кто знает, куда смотреть.

Твоё тело требует больше. Больше пищи, больше энергии, больше топлива для костра, что горит внутри. Обычная еда насыщает всё хуже. Скоро она перестанет работать совсем. И тогда останется только один источник — жизни других.

Взамен на голод ты получил силу. Мышцы плотнее, кости крепче, выносливость выше. Ты можешь драться дольше, бежать дальше, терпеть больше. Выгодная сделка, по мнению многих.

Разум трансформируется:

Эхо павших, впечатанное в твоё пламя, становится громче. Их голоса, их воли, их желания просачиваются в твои мысли, как дым сквозь щели. Ты ещё различаешь, где твои решения, а где их шёпот. Пока.

Воспоминания о материальном мире тускнеют. Не исчезают — но теряют яркость, детали, эмоциональную окраску. Как старые фрески, выцветающие под веками солнца. Ты помнишь события, но забываешь ощущения. Помнишь лица, но теряешь оттенки. Помнишь слова, но не можешь воспроизвести интонации.

Огонь становится реальнее. Ты начинаешь видеть его не как явление, но как сущность. Живую, мыслящую, помнящую. Иногда тебе кажется, что пламя смотрит на тебя изнутри.

Тебе не кажется.

Прогноз туманен:

При нынешней скорости трансформация растянется на годы. Ты будешь меняться медленно, почти незаметно, отдавая себя огню по крупицам. Успеешь привыкнуть к каждому изменению. Может быть, это милосердие. Может быть — жестокость растянутой агонии человечности.

Но каждое использование мощных техник ускоряет процесс. Каждое поглощение чужой энергии приближает момент, когда ты перестанешь быть тем, кем был, и станешь тем, чем страшишься стать.

Рекомендация: найти способ стабилизации. Или принять, что некоторые реки текут только в одном направлении.

Выбор за тобой. Пока ты ещё можешь выбирать.

Я выбрал третий вариант — игнорировать проблему и надеяться, что как-нибудь само рассосётся. Проверенная стратегия. Работала примерно никогда, но это не повод от неё отказываться.

Прекогнистика, несмотря на побочки, все же важна, нужно было проверить. Не заглядывая далеко в будущее — после вчерашнего кошмарного видения второй серии не хотелось. Но базовая функция — предсказание ближайших секунд боя — должна была работать нормально. Теоретически.

За неимением противника, изобразил бой с тенью. Ну да, смотрится по-дурацки… Хотя сторонний наблюдатель, возможно, и не согласился бы.

Активировал [Провидца Сожжённых Путей].

Реальность дрогнула. На мгновение я увидел призрачный след — куда полетела бы моя атака, как я бы уклонился, где оказался бы после удара. Всё в пределах секунды. Чётко, ясно, без искажений.

Деактивировал талант. След исчез.

Хорошо. Боевая функция работала стабильно. Проблемы начинались, только когда пытался заглянуть дальше или использовать талант вне боя. Нужно было прекратить эксперименты с дальним видением. Кошмарные образы того не стоили. Хотя часть меня, любопытная и идиотская, всё равно хотела попробовать ещё раз. Вдруг получится контролировать? Вдруг можно научиться отсеивать кошмары от реальных предсказаний?

Заглушил эту часть. Она явно не заботилась о моём психическом здоровье. Мы с ней не друзья…пока, во всяком случае.

Полдень застал меня за охотой.

Не на демонических зверей — тех в ближайших окрестностях не было, пока не попадались нужные им источники, слишком далеко от необходимой им добычи. Но обычные животные водились — горные козлы, зайцы, какие-то птицы. Человеческая еда меня больше не насыщала полностью — огонь внутри сжигал её слишком быстро. Но обычное мясо, в идеале сырое, всё ещё помогало. Не так эффективно, как поглощение энергии, но достаточно, чтобы не падать от голода.

Выследил горного козла. Взрослый самец, держался на скальном уступе, щипал редкую траву. Подкрался, насколько смог. Техники скрытности у меня были так себе — огонь не любит прятаться. Но козёл был достаточно далеко, ветер дул в мою сторону.

Прицелился. Сформировал Огненную Стрелу— пускай она и сменила название, но кто мне запретит и дальше так её называть.

Никто. Выстрелил.

Стрела пролетела метров тридцать и попала козлу в бок. Точно, чисто. Животное рухнуло, даже не успев понять, что произошло. Быстрая смерть. Без мучений.

Подошёл к туше. Огонь уже выжег рану изнутри — мясо было подпалённым, но в целом съедобным.Присел на корточки, положил руку на тёплое ещё тело.

И почувствовал искушение.

Энергия. Жизненная энергия, ещё не рассеявшаяся полностью. Слабая — это был обычный козёл, не демонический зверь. Но энергия была. Я мог её поглотить. Просто открыть канал, втянуть остатки жизненной силы в своё пламя.

Не делал я этого раньше с обычными животными. Линию проводил так — демонические звери справедливая добыча, они тоже охотятся и поглощают. Обычные животные — просто еда, не трогать их энергию.

Но сейчас, с рукой на тёплой туше, искушение было сильным.

Голоса павших зашептали.

«Возьми.»

«Тебе нужна сила.»

«Любая сила важна.»

Чжан Хао, как всегда, был самым настойчивым.

Убрал руку. Резко, как будто обжёгся.

— Нет, — сказал вслух. — Эту линию не пересекаю.

Голоса зашумели недовольно, но отступили.

Взвалил тушу на плечи и понёс к пещере. Там можно было разделать, приготовить — сырое привлекало больше, но это была бы очередная уступка изменениям. Пока шёл, думал о том, как легко было поддаться искушению. Как просто было бы оправдать — «мне нужна сила», «это всего лишь козёл», «какая разница».

А потом следующий шаг — поглотить энергию человека. Ведь если козёл справедливая добыча, почему не человек? Если демонического зверя можно, почему нельзя культиватора?

Скользкий склон. Я стоял на самом краю, и достаточно было одного неверного шага.

Хорошо, что пока ещё мог остановиться.

Пока.

Закат застал меня за готовкой. Вернее, за попыткой готовки. Костёр развести не проблема — буквально щелчок пальцев. Но контролировать жар, чтобы мясо прожарилось, а не обуглилось — отдельное искусство.После третьей попытки получилось что-то съедобное. Жёсткое, суховатое, но годное.

Ел медленно, глядя на закат. Небо окрашивалось в красные и оранжевые тона. Горы вдали чернели силуэтами.

Красиво. Спокойно. Никого вокруг.

Одиночество было… странным. Иногда приятным — не нужно ни с кем разговаривать, не нужно объяснять, оправдываться, притворяться. Просто ты и горы. Иногда давящим. Когда понимаешь, что можешь не говорить днями. Что никто не спросит «как дела», не пошутит, не поддержит.

Что единственные голоса, которые ты слышишь — это эхо мёртвых в своём пламени.

Доел мясо. Залил костёр — не хотел привлекать внимание в ночи. Собирался вернуться в пещеру, когда почувствовал… что-то. Просто ощущение, что я не один. Замер. Прислушался. Тишина. Абсолютная тишина.

Слишком тихо даже для гор.

Провидцец Сожжённых Путей.

Реальность дрогнула — и я увидел призрачный след атаки. Удар сверху-сбоку, нацеленный в шею. Через полсекунды.

Откинулся назад, падая на спину.Что-то просвистело в воздухе там, где только что была моя шея. Тонкое, почти невидимое в сумерках. Перекатился, вскочил на ноги, призвал огонь, пламя вспыхнуло вокруг рук, осветив окрестности.

И я увидел его.

Демон.

Не один из тех гигантских, что громили столицу. Этот был… тонким. Почти человеческим по размеру и форме, но с вытянутыми конечностями. Кожа серая, будто пепельная. Глаза — сплошные чёрные провалы без зрачков.

И что самое неприятное — он почти не оставлял следа в реальности. Аура была подавлена, энергия спрятана. Если бы не Провидец, я бы не заметил атаку до последнего момента.

Разведчик. Демонический скаут, специализирующийся на скрытности.

Демон не говорил. Просто смотрел своими пустыми глазами, оценивая.

Потом исчез.

Не телепортация или какя-то разновидность блинка — я видел движение Провидцем. Просто невероятная скорость, совмещённая с техникой подавления присутствия.

Но я уже знал, откуда будет следующий удар.

Резко повернулся, выставив руку. Щит Пламени материализовался как раз вовремя. Когти демона ударили в щит, высекая искры из огненной преграды. Тварь отскочила назад, шипя.

— Плохо, — бросил я. — Провалил бросок на внезапность.

Демон не ответил. Может, не понимал язык. Может, просто не разговаривал. Или считал ниже своего достоинства разговаривать с добычей.

Снова исчез в тени.

Я закрыл глаза, полагаясь на Провидца. Зрение в данном случае только мешало — демон манипулировал восприятием, создавая ложные образы. Но Провидец видел истину. Он показывал, где будет атака, независимо от иллюзий.

Призрачный след. Слева. Через секунду.

Развернулся, выпустил Огненную Стрелу наугад. Демон материализовался как раз на траектории. Стрела задела плечо, прожгла плоть. Тварь взвизгнула — высокий, неприятный звук — и отступила…но не убежала. Оценивала меня снова. Раненая, осторожная, но не побеждённая.

Оценив, решила сменить подход —следующая атака была другой. Демон швырнул что-то. Маленькие чёрные осколки, летящие со всех сторон. Провидец показал траектории. Увернуться от всех невозможно.

Щит Пламени на максимум.

Огонь вспыхнул куполом вокруг меня. Осколки ударили в щит и рассыпались чёрными хлопьями — концентрированная демоническая энергия, принявшая форму.

Щит выдержал, но энергии ушло прилично, нужно было заканчивать быстрее.

Демон снова исчез.

Но на этот раз я не ждал атаки.

Активировал Провидца на максимум, просматривая все возможные траектории в ближайшие две секунды.

Он появится… там. Справа-сзади. Через полторы секунды.

Сформировал Огненную Стрелу, но не выпустил. Держал в готовности. Ждал.

Полторы секунды тянулись вечность. Наконец — вспышка движения. Демон материализовался именно там, где показывал Провидец.

Выстрелил.Стрела попала в центр груди. Демон не успел уклониться — слишком был уверен в своей скрытности. Тварь завыла, дёргаясь. Пыталась погасить пламя, но Солнечный Огонь не тушился обычными способами.

Через несколько секунд демон рухнул. Тело начало дымиться, распадаться на пепел.Я подошёл ближе, держа руку наготове на случай, если это притворство.

Но нет. Демон был мёртв. Тело быстро превращалось в чёрный пепел, характерный для демонической плоти, сожжённой Солнечным Пламенём.

А вместе с распадом тела высвобождалась энергия. Много энергии.

Демонические существа третьего ранга были насыщены силой. Их смерть оставляла после себя концентрированную эссенцию.

Я смотрел на рассеивающуюся энергию и чувствовал искушение. Даже близко не сопоставимое с желанием забрать энергию козла.

Поглотить. Втянуть в себя. Усилиться.

Голоса павших зашептали громче.

«Возьми.»

«Это демон, достойная добыча.»

«Ты заслужил эту силу.»

Они были правы.

Поглощение энергии убитого демона было не рядовой, но известной практикой среди культиваторов.

Но…

Но я помнил, что случилось после последних поглощений. Прирост силы был огромным, но человеком я переставал быть как бы не быстрее, чем набирал силу. Сейчас энергии было меньше, не сравнить с ее потоками в горящей столице… но принцип тот же.

Поглощу — стану сильнее. Но заплачу частичкой себя.

Стоял несколько секунд, глядя на рассеивающуюся эссенцию.

Потом сделал шаг назад.

— Нет, — сказал вслух. — Не сегодня.

Голоса зашумели недовольно, но я их проигнорировал. Энергия рассеялась полностью, впитавшись в землю.

Потерянная возможность. Но сохранённая частичка человечности.

Выгодный обмен.

Наверное.

Вернулся в пещеру, когда окончательно стемнело, сел у входа, глядя на звёзды.

Демон-разведчик. Здесь, в глубине гор.

Это было… плохо. То есть, ещё месяц назад это было бы просто ужасно, а сейчас… Ну, одной проблемой больше. Хотя, конечно, серьёзной проблемой. Демоны-разведчики не путешествовали просто так. Они искали что-то. Или кого-то.

Возможно, что и меня. Слухи о «предателе из клана Феникса» могли дойти даже до демонов. А уж в их умении вытащить эти слухи из пленников сомневаться не приходилось. Как и в возможном интересе к моей персоне.

Возможно, просто патрулировали территорию. В любом случае, один разведчик означал, что где-то рядом может быть больше. Нужно было уходить отсюда. Завтра. На рассвете.

Ещё глубже в горы. Ещё дальше от цивилизации.

Глава 2

Мясо горного козла, которое я приготовил вчера, закончилось к обеду. Съел последний кусок, тщательно прожевал, проглотил. Подождал, пока желудок переварит. Обычно после еды чувствовалось насыщение, хотя бы временное. Сейчас — ничего. Пустота. Как будто я вообще ничего не ел.

Пламя, клубком свернувшееся в солнечном сплетении, сжигало пищу слишком быстро. То, что должно было питать тело часами, превращалось в энергию за минуты, а потом рассеивалось. Недостаточно калорийно. Недостаточно концентрированно. Недостаточно… живо.

Вот и проблема.

Обычная еда была мертва. Приготовленное мясо, растения, даже свежая дичь — всё это мёртвая материя, в которой не осталось жизненной энергии. Она питала тело на физическом уровне, но пламени этого было мало.

Пламени нужна была жизнь. Настоящая, текущая, пульсирующая жизненная энергия. Та, что есть в живых существах, особенно в тех, кто сам культивирует или несёт в себе демоническую силу.

Я знал это инстинктивно. Пламя шептало об этом постоянно. Голоса павших подсказывали. Даже Система подтверждала в своих комментариях.

Но признавать это вслух было… неприятно.

Потому что это означало, что я больше не мог питаться как человек. Не полностью. Мне нужна была охота. Настоящая охота. На существ, которые несут в себе силу.

[ Энергетическое истощение]

Внутреннее пламя требует подпитки. Обычная пища недостаточна.

Необходимо: поглощение жизненной энергии культивирующих существ

Частота: зависит от активности. При умеренном использовании техник — раз в три-четыре дня. При активном использовании — ежедневно.

Альтернативы: специальные пилюли культивации, духовные камни, длительная медитация на мощных источниках энергии

Вывод: иди охоться или сдохни от голода. Выбор за тобой.

— Спасибо. Намек понял.

Встал с камня, на котором сидел последние полчаса, пытаясь перебороть голод медитацией. Не работало. Медитация без источников могла немного замедлить расход энергии, но не восполнить её. Это было как пытаться напиться, вдыхая пар над кипящим чайником — технически вода есть, но жажду не утоляет.

Нужно было другое.

Проблема в том, что демонические звери в этой части гор встречались редко. Слишком высоко, слишком холодно, слишком мало обычной дичи, которой можно питаться. Ну и источники, опять же. Большинство демонических существ предпочитало более низкие, более богатые жизнью места. Но иногда они забирались сюда. В поисках уединённых мест для прорыва. Или спасаясь от более сильных хищников. Или просто потому что были территориальными и глупыми.

Нужно было найти такого.

Активировал Очи Пламенные на минимуме. Зрение изменилось — мир окрасился в оттенки тепла. Холодные камни были тёмно-синими. Чуть тёплая земля — серой. Деревья, хранящие остатки дневного солнца — светло-жёлтыми.

Ничего живого в радиусе прямой видимости.

Усилил технику. Температурное зрение углубилось, начало проникать сквозь препятствия. Я видел теперь не только поверхность, но и то, что под ней. Норы мелких животных, тёплые от их присутствия. Корни деревьев, медленно перекачивающие соки. Подземный ручей, чуть теплее окружающей породы.

Всё ещё ничего достаточно крупного.

Расширил зону. Очи могли видеть далеко, если вкладывать энергию. Но это было затратно и давало побочные эффекты — после длительного использования начинало двоиться в глазах, а мир казался слишком ярким, слишком контрастным.

Километр. Два. Три.

Там. На севере. Яркое пятно тепла, движущееся между скал. Слишком крупное для обычного животного. Слишком горячее. Температура была выше, чем у обычной плоти — признак демонической природы или культивации.

Добыча. Деактивировал Очи. Мир вернулся к нормальным цветам. В глазах двоилось пару секунд, потом прошло.

Три километра на север. Сложный рельеф — скалы, расщелины, осыпи. Неудобно для боя, зато много мест, где можно укрыться…в общем, сойдет. Выбора все равно нет.

Проверил экипировку. То есть отсутствие экипировки. Роба клана давно порвалась — сейчас на мне были остатки, плюс кое-что, что я соорудил из шкур убитых животных. Оружия не было — огонь был оружием, превосходящим все, что я бы смог найти. Припасов тоже — не в чем носить, да и незачем.

Всё, что у меня было — это пламя, техники и инстинкты. Достаточно. Должно быть достаточно.

Через час пути я нашёл следы.

Выжженная трава. Оплавленные камни. Характерный запах — не дым, что-то другое, более резкое. Озон вперемешку со сладковатым ароматом, который ассоциировался с растительностью, но был слишком интенсивным, слишком концентрированным. Присел, изучая след. Копыто. Раздвоенное, как у оленя или козла. Но размер был неправильным — слишком большим. И края отпечатка были обожжены, как будто копыто само по себе горело.

Демонический олень. Или что-то похожее.

Судя по следам, существо было крупным. Высотой в холке больше двух метров, если прикинуть от размера копыт. Тяжёлым — отпечатки глубокие. И явно огненной природы — всё вокруг следов было опалено. Олень, теперь уверен. Травоядное, казалось бы. Но демонические травоядные были не менее опасны, чем хищники. Даже более опасны в некотором смысле — у них не было инстинкта экономить силы для следующей охоты. Они дрались на полную, потому что дрались за территорию, за выживание, а не за еду.

Олень двигался без особой осторожности — следы были прямыми, не петляли. Либо он не знал, что за ним охотятся, либо был настолько уверен в своей силе, что не считал нужным прятаться.

Самоуверенность была полезной чертой. В добыче, разумеется.

Через полкилометра следы привели к небольшой долине между скалами. Защищённое место, заросшее редкой горной травой и кустарником. Ручей бежал по центру, журча о камни. Идеальная территория для травоядного, который хотел спокойствия.

Я увидел его с вершины скалы, откуда спускался в долину. Он стоял у ручья, опустив морду к воде. Массивное животное, действительно больше двух метров в холке. Шерсть была тёмно-зелёной, почти изумрудной, переливающейся на солнце. Но главное — рога. Рога были не из кости. Они были из пламени. Чистого, зелёного, яркого пламени, принявшего твердую форму. Ветвистые, острые, длиной почти метр каждый. Огонь перетекал по ним, создавая гипнотические узоры.

Красиво. Смертельно красиво.

Я медленно опустился за камень, скрываясь из виду. Оценивал ситуацию.

Долина была открытой — препятствий мало, укрытий почти нет. Если олень меня заметит, у него будет достаточно места для разгона. А демонические олени, судя по записям, которые я читал в библиотеке клана, могли развивать скорость, сравнимую с культиваторами равных ступеней, использующими техники усиления. Прямое столкновение было плохой идеей. Он крупнее, тяжелее, физически сильнее. Рога могли пронзить, копыта — раздробить кости. Единственное моё преимущество — техники и, возможно, опыт боёв.

Значит, засада. Быстрая, решительная атака. Целиться в жизненно важные органы.

План был простым. Надёжным, как швейцарские часы.

Спустился по скале тихо, осторожно. Камни осыпались под ногами, но звук тонул в журчании ручья. Олень продолжал пить, не поднимая головы.

Ближе. Ещё ближе. Метров пятьдесят. Сорок.

Олень дёрнулся. Голова поднялась. Уши насторожились. Он развернулся в мою сторону, хотя я всё ещё был за камнями. Почувствовал. Инстинкт зверя. Или просто хорошо развитое чувство опасности.

Наши взгляды встретились.

Секунда тишины.

Потом олень взревел. Звук был впечатляющим— слишком глубоким, слишком резонирующим. Не животный рёв, а что-то более мощное, глубинное, как будто сама земля под ним вибрировала в унисон.

Рога вспыхнули ярче. Зелёное пламя усилилось, начало стекать на морду, шею, плечи. Олень буквально загорелся, превращаясь в движущийся факел.

Замечательно. План «быстрая атака из засады» только что превратился в «долгий, изматывающий бой».

Олень не стал ждать. Он рванул вперёд с места, развивая скорость так быстро, что земля под копытами взорвалась комьями. Прямая атака, рога нацелены на меня, времени думать не было.

Активировал Провидца Сожжённых Путей. Реальность дрогнула. Время не замедлилось — Провидец не давал такой возможности — но я увидел призрачные следы. Траектории. Куда полетят рога через полсекунды. Где окажется тело оленя через секунду. Как он будет двигаться, если я попытаюсь уклониться влево. Вправо. Назад. Все варианты показывали ранение. Рога были слишком быстры, площадь атаки слишком велика.

Кроме одного варианта — вперёд и вниз.

Сделал шаг навстречу оленю, одновременно падая на колени и откатываясь. Рога просвистели над головой, обжигающий жар опалил волосы. Массивное тело пролетело надо мной, копыта едва не задели спину.

Провидец слетел так же внезапно, как активировался. В глазах потемнело на мгновение — побочный эффект. Каждое использование отнимало что-то. Не энергию — скорее… фокус. Ясность восприятия. Чем чаще использовал, тем труднее было концентрироваться потом.

Но сейчас было не время думать о последствиях. Перекатился, вскочил на ноги, развернулся.

Олень уже тормозил, копыта высекали искры из камней. Развернулся с невероятной для такой туши ловкостью. Зелёное пламя бушевало вокруг него, делая силуэт размытым, трудноразличимым.

Следующая атака. Он снова рванул, но на этот раз не прямо. Зигзагом, петляя, непредсказуемо.

Умный. Слишком умный для обычного зверя.

Снова активировал Провидца. Призрачные следы появились, показывая маршрут. Олень собирался обойти слева, потом резко развернуться и атаковать сбоку. Я формировал Огненную Стрелу, целясь туда, где он окажется через секунду.

Выстрелил.

Стрела пролетела, но олень изменил направление в последний момент. Не попал.

Интересно. Похоже, Провидец показывал вероятность, а не гарантию будущего действия. Если противник действовал импульсивно или менял решение на лету, предсказание могло не сработать.

Олень был ближе. Рога опустились, целясь в грудь.

Не успевал уклониться полностью.

Выставил Щит Пламени. Красный огонь материализовался перед грудью — густой, плотный, концентрированный.

Рога ударили в щит. Удар был как таран. Меня откинуло назад, ноги оторвались от земли. Полетел метров на пять, врезался спиной в камень. Воздух вылетел из лёгких, в голове зазвенело.

Щит выдержал. Волны пошли по его поверхности, пламя задрожало — но не опало.

Олень не отступил. Он шёл вперёд, медленно, тяжело, каждый шаг оставлял выжженный след. Я попытался встать. Спина болела — ушиб, может трещина в рёбрах. Руки дрожали от перегрузки — щит съел много энергии.

Возможно, отступить было бы разумным решением. Но нет — и не в смысле, «где я, а где разум». Ну, не только в этом смысле. Голод был слишком силён. Пламя внутри требовало добычи. Потому что если отступлю сейчас, придётся искать другую цель, а на это может не хватить сил.

И потому что, будем честны, гордость тоже играла роль. Меня только что отпинал олень. Травоядное, блядь, животное. Корова — переросток.

Это было унизительно.

Встал, пошатываясь. Сплюнул кровь — прикусил язык при ударе. Олень смотрел на меня пустыми глазами, горящими изнутри зелёным. Оценивал. Решал, стоит ли добивать.

Решил, что стоит, рванул снова — но на этот раз я был готов.

Активировал не только Провидца, но и Корону Гаснущей Звезды.

Мир взорвался.

Не было вспышки или звука. Но восприятие изменилось фундаментально. Время не замедлилось, но я начал видеть его… по-другому. Не как линейный поток, а как множество слоёв, наложенных друг на друга.

Я видел оленя, бегущего на меня. Но одновременно видел его на секунду раньше, делающего первый шаг. И на полсекунды позже, уже ударяющего рогами. И ещё через полсекунды, отпрыгивающего назад после промаха.

Все мгновения существовали одновременно, создавая размытую картину движения, где я мог различить каждую фазу, каждый микросдвиг, каждое изменение траектории.

Провидец показывал куда. Коронапоказывала когда. Вместе они создавали полную картину атаки.

Но расплата была немедленной.

Боль взорвалась в висках. Не физическая боль — это было глубже. Как будто что-то внутри меня горело, истощалось, сжигалось безвозвратно. Каждая секунда использования Короны была часом жизни, сгорающим в обмен на сверхвосприятие.

Не мог держать долго. Секунду, может две максимум. Но этих секунд хватило.

Я видел всю атаку оленя от начала до конца. Видел, как он целился. Видел, куда будут рога. Видел слабое место в его защите — правый бок, где пламя горело чуть слабее, оставляя крошечную щель в покрове.

Действовал на чистом инстинкте, потому что думать было некогда.

Шаг влево. Рога прошли в сантиметре от груди. Разворот. Рука выстрелила вперёд, ладонь коснулась правого бока оленя именно в ту микросекунду, когда защита была слабее.

Длань Первородного Пламени. Не полная мощность — на это не уже хватило бы энергии. Но достаточно.

Солнечное Пламя потекло из ладони в плоть оленя. Не жгло кожу, жгло глубже, жгло самуконцепцию существования, сам принцип «быть живым».

Олень взревел. Рёв был полон боли, ярости, непонимания. Он рванулся вперёд, пытаясь уйти от прикосновения, но было поздно. Пламя уже внутри, уже распространялось, уже выжигало.

Я деактивировал Корону. Просто не мог держать дольше.

Мир вернулся к нормальному восприятию. Боль в висках усилилась, стала пульсирующей, тошнотворной. В глазах поплыло. Ноги подкосились, пришлось упасть на колени.

[Критическая перегрузка]

Корона Гаснущей Звезды использована в сочетании с Провидцем Сожжённых Путей

Синергия техник создала экстремальный режим восприятия, но цена многократно увеличена

Потеря жизненной силы: эквивалент нескольких дней жизни

Истощение ментальной энергии: критическое

Побочные эффекты: головная боль, нарушение координации, временная потеря фокуса

Не рекомендуется повторять без крайней необходимости

Отлично. Значит, не буду повторять. Пока снова не придётся.

Поднял голову, пытаясь сфокусироваться на олене сквозь пелену боли.

Тот стоял в десяти метрах, шатаясь. Зелёное пламя вокруг него погасло. Рога потускнели, потеряли материальность, начали рассеиваться. На правом боку была чёрная метка — там, где я коснулся. Плоть вокруг метки была… странной. Не обожжённой. Серой. Безжизненной. Как будто она забыла, что когда-то была частью живого существа.

Олень сделал шаг. Подкосился. Попытался взреветь, но вышло только слабое блеяние.

Потом рухнул на бок.

Я сидел на коленях, тяжело дыша, наблюдая. Не мог пока встать. Головная боль была слишком сильной, мир плыл перед глазами.

Но я победил. Едва. На грани. С использованием техник, которые почти убили меня самого. Но победил.

Олень ещё дышал. Тяжело, хрипло. Грудь поднималась и опускалась. Он смотрел на меня одним глазом, второй был закрыт. В этом взгляде не было ненависти. Только принятие. Он знал, что умирает, понимал — и не боролся больше.

Это было… неожиданно человечным. Для зверя.

Прошло несколько минут, прежде чем я смог встать. Ноги дрожали, но держали. Головная боль отступила до терпимого уровня — всё ещё присутствовала, но не парализовала.

Подошёл к оленю медленно, осторожно.

Он всё ещё смотрел. Всё ещё дышал, хотя дыхание становилось слабее с каждым вздохом.

Присел рядом. Протянул руку и коснулся шеи, там, где не было метки от \[Длани\]. Шерсть была жёсткой, тёплой. Под пальцами чувствовался слабый пульс.

— Прости, — сказал я тихо. — Мне нужна твоя сила. Иначе я умру.

Олень не ответил. Конечно, он не понимал слов. Но, может быть, понимал интонацию. Или просто ощущал, что я не злорадствую, не наслаждаюсь его смертью. Я просто делал то, что должен был делать, чтобы выжить.

Как и он, защищая территорию.

Как и любой хищник, охотящийся на добычу.

Круг жизни. Бесконечный Цикл. Дао выживания, как сказали бы мудрецы древности. Звучало философски и красиво. Но на деле означало, что один умрёт, чтобы другой мог жить.

Олень сделал последний вдох. Выдох не последовал. Тело обмякло. Глаза закрылись.

Мёртв.

Я продолжал сидеть, держа руку на его шее, чувствуя, как тепло медленно уходит из тела. И вместе с теплом — энергия. Ци. Жизненная сила, которая пульсировала в олене при жизни, теперь начала рассеиваться. Медленно, но неуклонно. Как воздух из проколотого шара. Скоро её не останется — она впитается в землю, в воздух, в окружающий мир, станет частью естественного цикла мироздания.

Если я не поглощу её сейчас.

Голод взревел внутри. Пламя почувствовало близость добычи и требовало, настаивало, умоляло.

Голоса павших зашептали.

«Возьми.»

«Ты заслужил.»

«Он умер достойно.»

«Не дай энергии пропасть.»

Они были правы. С рациональной точки зрения, отказ был глупостью. Олень мёртв. Энергия рассеивается. Я голоден. Это справедливый обмен — я победил, я беру добычу. Так работает мир. Так работала культивация на пути огня. Пожирай, чтобы расти. Сжигай слабых, чтобы стать сильнее. Это не зло. Это жизнь.

И всё же я колебался.

Потому что помнил, как олень смотрел в последние мгновения. Помнил принятие в его глазах. Помнил, что он был живым существом со своей жизнью, территорией, может быть, стадом где-то. Потому что поглощение энергии было не просто техникой. Это было присвоением последних мгновений чужой жизни. Это было буквальным пожиранием того, что делало существо живым.

Это было переходом черты. Но у меня не было выбора.

Голод был слишком силён. Пламя слишком требовательным. Альтернатива — умереть здесь, в горах, одному, от истощения.

Я не хотел умирать. Закрыл глаза. Глубокий вдох. Выдох. Потом открыл канал. Пламя в солнечном сплетении вытянулось, протянулось через руку, коснулось мёртвого тела. Нашло рассеивающуюся энергию и начало втягивать.

Ощущение было… странным.

Это было не просто поглощение энергии. Вместе с силой пришли воспоминания. Не мои, оленьи.

Я почувствовал — нет, не почувствовал, пережил — последние мгновения его жизни. Боль в боку, где моя техника выжгла плоть. Слабость, разливающуюся по телу. Непонимание — почему? Как так получилось? Я же сильный?

А до этого — другие воспоминания, более давние, вплетённые в энергию как эхо прожитого.

Детёныш, качающийся на неуверенных ногах. Мать рядом, большая, тёплая, защищающая. Вкус молока. Первые шаги. Первые прыжки. Первая сила, поднимавшаяся из скрытых в лесах источниках. Взросление. Пламя, которое просыпалось в рогах. Переполняющая мощь, когда впервые смог материализовать огонь в твёрдую форму. Битва с другим самцом. Удары рогами, резкие, болезненные. Победа. Территория теперь моя. Спокойные дни. Трава. Вода. Солнце на шерсти. Простое существование, без мыслей о прошлом или будущем. Только здесь. Только сейчас. А потом — человек. Странный, светящийся, пахнущий опасностью. Атака. Защита. Бой. Поражение.

Смерть.

Всё это пронеслось через меня за несколько секунд, но ощущалось как вечность. Я не просто видел воспоминания — я был там. Я был оленем в эти мгновения. Чувствовал его эмоции, его инстинкты, его восприятие мира.

Это было неправильным. Слишком личным. Как будто я залез в самую суть существа, в его душу, и вырвал оттуда последние крохи того, что делало его собой.

Это было отвратительно.

Но энергия была восхитительной.

Сила текла в меня, наполняла пламя, укрепляла тело. Голод отступал, замещаясь насыщением. Истощение сменялось бодростью. Даже головная боль от Короны начала утихать.

Я питался смертью. И она была вкусной.

Через минуту поглощение закончилось. Последние крохи энергии впитались в моё пламя. От оленя осталось только холодное тело — пустая оболочка, из которой вытекла вся жизнь. Убрал руку и сел на землю, спиной к мёртвому зверю. Тяжело дышал, хотя физически не устал. Дышал, потому что нужно было справиться с тем, что только что пережил.

Ты принял в себя не просто жизненную силу Демонического Оленя Нефритового Пламени. Ты проглотил фрагмент его существования, обрывок души, которая теперь растворяется в твоей.

Олень видел рождение этого леса. Помнил времена, когда деревья были молодыми. Теперь эти воспоминания — твои. Но являются ли они даром или проклятием?

Физическая оболочка укреплена, раны затягиваются, но с каждым поглощением граница размывается. Ты — всё ещё ты? Или уже собрание фрагментов тех, кого поглотил?

[Познано: Эхо добычи]

В акте поглощения скрыта древняя истина — не существует истинной смерти, только переход из одной формы в другую. Добыча не умирает полностью. Она продолжает жить в тебе, смотреть твоими глазами, чувствовать твоей кожей.

Текущее проявление: Мир раскрывается в спектре запахов и звуков, недоступных человеческому восприятию. Предостережение: Каждое эхо оставляет след. Накопи слишком много следов, и однажды проснешься, не помня, кто из голосов в твоей голове — изначальный.

Побочные эффекты: Эхо воспоминаний добычи. Временное изменение восприятия. Эмоциональный дискомфорт.

Замечательно. Именно, блядь, то, чего не хватало для полного счастья.

Попробовал встать. Получилось. Ноги были крепкими, травмы затянулись — не полностью, рёбра всё ещё побаливали, но уже не мешали двигаться.

Развернулся к оленю. Лежал на боку, безжизненный. Большой, красивый, мёртвый.

Обратный путь к пещере занял час. Я шёл медленно, привыкая к изменившемуся восприятию. Эхо Добычи работало в полную силу. Мир вокруг взорвался запахами и звуками, которые я раньше не замечал или игнорировал.

Запах сосен был не просто запахом сосен. Это была сложная композиция из смолы, древесины, хвои, мха на коре, земли у корней, насекомых, живущих в трещинах. Каждый компонент различимый, узнаваемый.

Запах ветра нёс информацию о том, что впереди — вода, камни, сухая трава, возможно, животное прошло здесь час назад.

Слух тоже обострился. Я слышал шорох травы в сотне метров. Писк грызуна в норе под камнем. Шелест крыльев птицы, пролетающей высоко в небе. Каждый звук был громким, отчётливым, немного пугающим.

Инстинкты оленя примешивались к моим. Каждый резкий звук вызывал желание замереть, оценить опасность, приготовиться бежать или атаковать. Каждое движение в периферийном зрении воспринималось как потенциальная угроза.

Это было дезориентирующим. И одновременно — полезным. Я замечал детали, которые раньше пропускал. Следы животных, которых не видел обычным зрением. Изменения в запахах, говорящие о приближении дождя. Тело и разум адаптировались к новому восприятию. Через несколько часов эффект пройдёт, но знания останутся. Я буду знать, на что обращать внимание. Как использовать обоняние и слух эффективнее.

Цена была уже заплачена. Стоило ли теперь отказываться?

Достиг пещеры к вечеру. Солнце садилось, окрашивая горы в красные и фиолетовые тона. Красиво. Даже с изменённым восприятием я мог оценить красоту.

Зашёл в пещеру, сел у входа, глядя на закат. Голод отступил. Пламя внутри горело ровно, насыщенно. Энергии хватит на несколько дней. Но воспоминания оленя всё ещё мелькали в голове. Не навязчиво — просто присутствовали где-то на заднем плане. Его детство. Территория. Последние мгновения.

Я убил его. Поглотил. Стал сильнее за его счёт. Следующий раз будет легче. Потом ещё легче. Рано или поздно станет рутиной, не вызывающей эмоций. Рано или поздно я перестану чувствовать дискомфорт от поглощения чужих последних мгновений. Перестану видеть в добыче живых существ. Стану эффективным хищником. Машиной для поглощения и роста. Стану тем, кем становились многие на пути огня. Теми, кто в итоге спускался в западное крыло клана, потеряв себя в погоне за силой.

Глава 3

Всё-таки я научился не оставлять следов.

Не в смысле полноценной скрытности — это было для моего Пути… не то чтобы нереально, но уж точно задачка со звездочкой. Огонь может сжигать запах тела, в пламени можно растворить звуки шагов, языки огня скроют следы ауры. Но не на ступени Разгорающегося Пламени, всего лишь второй ступени. А вот контролировать температуру тела настолько, чтобы трава под ногами не вяла, камни не нагревались, воздух не искажался волнами жара — это уже ближе к реальности. Техника была простой в теории — удерживать пламя глубже, плотнее, не давать ему просачиваться наружу через кожу. На практике требовала постоянной концентрации, истощала за несколько часов, но работала. Утром, проверяя тропу, по которой прошёл вчера вечером, я не нашёл характерных выжженных отметин. Трава была примятой, но не сухой. Камни сохраняли нормальную температуру. Следы, которые оставлял теперь, не отличались от следов обычного человека.

Прогресс. Медленный, но прогресс.

За эти дни я убил ещё двух демонических зверей. Горного барсука второго ранга — толстого, злобного, с когтями из каменной энергии. Подсознательно опасался тоскливых флешмобов про моего старого знакомого — но не случилось. И стаю теневых лис первого ранга — шестерых, охотившихся скоординированно, использовавших примитивные иллюзии. Барсук был сложным противником, лисы — скорее раздражающими, чем опасными. Обе охоты прошли чище, чем первая. Меньше ошибок. Меньше потраченной энергии. Меньше эмоционального дискомфорта при поглощении.

Становилось легче. Как и предсказывала Система.

Воспоминания добычи всё ещё приходили во время поглощения — это было неизбежным побочным эффектом. Но я научился… не фильтровать, фильтровать не получалось, но дистанцироваться. Наблюдать чужие последние мгновения как зритель, а не участник. Брать силу, не впитывая эмоции слишком глубоко.

Эффективность росла. Человечность — падала. Справедливый обмен, как говорили древние мудрецы о пути культивации. Отдай то, что делает тебя слабым, получи то, что сделает сильным. Просто в данном случае «то, что делает слабым» оказалось способностью сопереживать добыче.

Голоса павших в пламени одобряли изменения. Чжан Хао был особенно доволен — его эхо резонировало с каждой успешной охотой, подпитывалось жаждой крови. Старейшина Янь оставался нейтральным, просто наблюдающим. Сюй Фэн иногда шептал что-то вроде «помни границы», но его голос был тише остальных, легче игнорировать.

А ещё появились новые голоса. Слабые, едва различимые. Олень. Барсук. Лисы. Эхо тех, чью энергию я поглотил. Они не говорили словами — животные не знали языка. Но их присутствие ощущалось. Инстинкты, рефлексы, фрагменты звериного восприятия, вплетённые в моё сознание.

Утро выдалось туманным. Густой белый туман заполнил долины между пиками, превратив горы в острова, торчащие из молочного моря. Видимость — метров десять максимум. Звуки приглушены, искажены. Идеальные условия для засады.

Или для того, чтобы самому попасть в засаду, да.

Я сидел на уступе скалы, пережёвывая невкусное мясо — остатки от барсука. Демоническая плоть была жёсткой, волокнистой, с привкусом земли и камня, но насыщала лучше обычной дичи. Не так эффективно, как поглощение энергии, но в качестве дополнения сойдёт.

План на день был простым. Двигаться дальше на север, в сторону ещё более диких, необитаемых территорий. Охотиться по пути, если попадётся добыча. Найти новое укрытие к вечеру — текущую пещеру я покинул вчера, слишком долго оставаться на одном месте было неразумно.

Простой план. Конечно же, он пошёл на хрен в первый же час.

Я только спустился со скалы и двинулся по едва заметной тропе, когда почувствовал… что-то. Не звук, не запах — хотя обострённое обоняние от Эха Добычи уже прошло несколько дней назад. Просто ощущение, интуиция, шестое чувство, которое развивалось у тех, кто долго жил в опасности. Я — не долго, но видимо, масштаб опасности тоже играет роль.

Ощущение, что за мной наблюдают.

Замер. Не резко — резкие движения привлекают внимание. Медленно, естественно, как будто просто остановился осмотреться. Прислушался. Туман поглощал звуки, но что-то пробивалось.

Люди.

Нет, возможно, я просто драматизирую — и даже если мне не показалось, это совсем не по мою душу. Но вот не верится, совсем не.

Развернулся и пошёл на север, ускоряя шаг, но не переходя на бег. Бег создаёт шум, оставляет более заметные следы, расходует энергию. Быстрая ходьба — наш выбор.

Туман был союзником. В нём я был невидим, пока не подходил слишком близко. Но он же был и проблемой — я тоже не видел преследователей, не мог оценить их количество, позиции, намерения. Прошёл метров сто. Остановился за крупным валуном, прислушался снова.

Шаги. Ближе. Определённо ближе. Они двигались в мою сторону, хотя я не издавал звуков. Либо видели меня до тумана, либо отслеживали другим способом. Артефактаии? Техниками? Культиваторы могли чувствовать ауры других культиваторов, особенно если те использовали энергию. Но я не использовал ничего, кроме базового контроля температуры, а это было пассивной техникой, почти не оставляющей следов в окружающей энергии.

Или это охотники достаточно высокого уровня, чтобы чувствовать даже пассивные техники. Тогда я встрял, конечно.

Решил рискнуть. Активировал Очи Пламенные на минимуме, едва-едва достаточно, чтобы видеть тепловые следы сквозь туман. Мир окрасился в оттенки синего и красного. Туман был холодным, тёмно-синим. Земля — серой. Камни — от тёмно-синих до светло-серых.

И фигуры. Пять фигур, светящихся жёлто-оранжевым теплом живых тел. Распределены веером, двигаются методично, прочёсывают территорию. Ближайший был метрах в двухстах. Остальные — чуть дальше, но расстояние сокращалось.

Деактивировал Очи. Нельзя было держать технику активной долго — любой культиватор с чувствительностью к энергии почувствует всплеск.

Прямое столкновение было самоубийством. Даже если бы я был в пиковой форме, что было не так после вчерашней охоты, пятеро против одного — так себе шансы. Особенно если они были достаточно опытными, чтобы отслеживать меня в тумане.

Нужно было исчезнуть. Качественно исчезнуть, не просто спрятаться.

Слева — обрыв, метров сорок вниз. Туман скрывал дно, но прыгнуть туда было так себе вариантом. Справа — нагромождение камней, ведущее вверх по склону. Впереди — продолжение тропы, уходящей в туман. Позади — охотники.

Значит, вверх. Если подняться достаточно высоко, выйти из зоны тумана, возможно, смогу обойти их по верху.

Начал карабкаться. Камни были влажными от тумана, скользкими. Приходилось двигаться осторожно, проверять каждую опору. Один неверный шаг, один грохнувший камень — и меня обнаружат.

Поднялся метров на двадцать. Туман стал чуть реже. Оглянулся.

Охотники были видны смутно, как тени в молоке. Они всё ещё двигались методично, но один из них остановился. Присел. Изучал что-то на земле.

След? Я думал, что научился не оставлять следов. Но, возможно, пропустил что-то. Или они были настолько опытными, что замечали минимальные изменения — примятую траву, сдвинутый камешек, что угодно.

Первый поднялся, сказал что-то остальным. Голос не разобрать сквозь туман, но интонация была чёткой — нашёл что-то.

Группа сместилась, начала двигаться более целенаправленно. В мою сторону. Вот суки.

Рванул быстрее, уже не так осторожно. Камень выскользнул из-под ноги, покатился вниз, грохоча. Снизу раздались крики — короткие, отрывистые. Они знали, что я здесь.

Охота началась.

Достиг вершины нагромождения, выскочил из тумана. Холодный горный воздух ударил в лицо. Солнце светило ярко — над туманом погода была совершенно другой. Я стоял на узком хребте, с одной стороны обрыв в туман, с другой — крутой, но проходимый склон, ведущий к следующему пику. Позади, в тумане, слышно было звуки погони. Они поднимались следом. Быстро. Слишком быстро для обычных людей. Культиваторы, определённо.

Побежал по хребту, балансируя на узкой каменной гряде. Справа и слева — склоны, достаточные, чтобы убить или серьёзно покалечить. Но выбора не было.

Впереди хребет раздваивался. Левая ветка вела вниз, обратно в туман. Правая — к скальной расщелине, узкой, тёмной. В туман возвращаться было глупо — там их преимущество в координации, опыте, количестве зарешает. В расщелине пространство ограничено, сложнее окружить, легче защищаться.

Нырнул в узкий проход между скалами. Стены сжимались по бокам, едва оставляя место протиснуться. Пахло сыростью, мхом, чем-то ещё — затхлым, странным, мускусным… какое то животное? Вроде бы не демон…

Прошёл метров десять. Расщелина расширилась, превратившись в небольшую пещеру. Не глубокую, метров пять в длину, но с несколькими ответвлениями — трещинами в скале, достаточно широкими, чтобы человек мог протиснуться.

Остановился, прислушался. Погоня приближалась. Голоса эхом отдавались в расщелине.

— … след…

— … осторожно…

— … выходы…

Мандарин. Акцент северных провинций. Голоса опытные, уверенные.

И один голос я узнал.

— Чжоу Сяо! — крик эхом прокатился по расщелине, усиленный акустикой камня. — Я знаю, что ты здесь! Выходи! Мы просто хотим поговорить!

Вэй Цзян.

Бывший наставник из клана Небесного Грома. Одна из немногих фигур, которую я помнил достаточно чётко из времени до столицы — именно он приезжал в клан Феникса для организации той памятной дуэли. Сильный — четвёртая ступень культивации, если память не подводила. Специалист по молниевым техникам группового боя.

Именно тот человек, которого меньше всего хотелось встретить в узкой расщелине без путей к отступлению.

— Мы не враги, Чжоу Сяо! — продолжал Вэй Цзян. — Временное Правительство хочет просто задать вопросы! О том, что случилось в столице! О клане Металла! Ты можешь помочь найти истинных виновных!

Красиво звучало. Почти поверил бы, если бы не знал, что Временное Правительство уже объявило клан Феникса предателями. Если бы не помнил, как легко обвинения сфабриковали, как охотно толпа поверила.

«Просто поговорить» означало «арестовать, допросить, скорее всего пытать, определённо казнить».

Спасибо, я пас.

Осмотрелся быстро, оценивая варианты. Пещера имела три трещины, ведущие глубже в скалу. Первая была слишком узкой — застряну. Вторая шла вниз под острым углом — неизвестно, куда ведёт, может быть тупик. Третья была самой широкой, горизонтальной, тьма за поворотом.

Третья.

Нырнул в трещину, протиснулся, почувствовал, как стены скребут по плечам. Прошёл метров пять в кромешной тьме. Расширение. Маленькая камера, размером с большую бочку. Тупик? Нет — наверху щель, ведущая ещё выше. Узкая, но проходимая.

Из главной пещеры донёсся звук шагов. Они вошли.

— След обрывается здесь, — голос одного из охотников. — Три прохода. Проверяем все.

— Осторожно, — предупредил Вэй Цзян. — Он опасен. Носитель Солнечного Пламени, убил демона-разведчика несколько дней назад. Не недооценивайте, не расслабляйтесь.

Интересно. Они знали о разведчике. Либо нашли останки, либо демоны сообщили Временному Правительству о потере. Возможно, предательство таки было… но, как говорится, есть нюанс. Прекрасно.

Начал карабкаться в щель наверху. Узкую, неудобную — приходилось протискиваться, используя локти и колени. Камень был холодный, влажный, острые края резали кожу сквозь истрёпанную робу.

Никогда не понимал всяких диггеров и спелеологов, а вот теперь понимаю… ещё меньше. Срань же неимоверная, слава всем богам, щель расширилась, я выполз в ещё одну камеру. Больше предыдущей, неровный пол, несколько сталактитов свисало с потолка. И запах. Просто неимоверная вонь.

Что-то жило здесь. Что-то крупное, и судя по размеру костей, разбросанных по полу, что-то хищное.

Снизу раздался голос охотника, вошедшего в трещину:

— Наставник Вэй! Здесь проход! Ведёт вверх!

Сука.

Нужно было двигаться. Но в камере было всего два выхода — один, откуда я пришёл, второй — тёмная дыра в противоположной стене, ведущая неизвестно куда.

Значит, тёмная дыра. Потому что возвращаться к охотникам было не вариантом — стоило тогда вообще дёргаться.

Пересёк камеру, стараясь не наступать на кости — интуиция подсказывала, что шуметь здесь так себе вариант. Нырнул в тёмный проход.

Туннель. Опять узкий, низкий, приходилось пригибаться, ещё и снова полная тьма. Я шёл на ощупь, одна рука на стене, вторая впереди, проверяя путь.

Туннель изгибался, поворачивал, раздваивался. Я выбирал наугад, просто пытаясь уйти как можно дальше. За спиной звуки погони эхом отдавались в камнях — охотники нашли камеру-логово, обсуждали, куда я мог пойти.

Через несколько минут блуждания я увидел свет впереди. Слабый, зеленоватый, но свет. Вышел из туннеля в большую пещеру.

И охренел.

Пещера была огромной — потолок терялся в темноте, метров двадцать минимум. Стены покрыты светящимся мхом — источником зеленоватого света. Пол усыпан костями — не несколькими, как в логове, а сотнями. Целое кладбище жертв. И в центре пещеры, свернувшееся в кольцо, спало нечто большое, чешуйчатое, дышащее медленно и глубоко.

Змея. Демоническая змея. Огромная — метров десять в длину, толстая как бочка. Чешуя тёмно-зелёная, переливающаяся в свете мха. Голова размером с мою грудь, покоилась на свёрнутом теле. Глаза закрыты.

Спит…вроде бы точно спит.

Первым желанием было валить отсюда. Вторым тоже. Проблема в том, что отступать было некуда — из туннеля за спиной доносились голоса охотников. И они приближались.

Я стоял на пороге между змеиным логовом и погоней. Выбор был между «определённо умереть от охотников» и «возможно умереть от змеи, если она проснётся».

Начал двигаться вдоль стены пещеры, максимально тихо, максимально медленно. Каждый шаг ставил осторожно, проверяя, нет ли под ногой костей или камешков, которые могли бы создать шум. Дышал поверхностно, контролировал каждый вздох. Да, я в курсе (но не знаю откуда), что змеи не слышат звуков…но не уверен, в курсе ли об этом сама змея.

Во всяком случае, пока она продолжала спать. Грудь поднималась и опускалась в медленном ритме. Из ноздрей с каждым выдохом вырывалась струйка зеленоватого пара.

Прошёл четверть периметра пещеры. Ещё одна четверть — и я достигну противоположного туннеля, который, надеюсь, вёл куда-то помимо змеиного желудка.

Из туннеля за спиной донёсся голос:

— … свет впереди…

— … осторожно, может быть…

Голос оборвался. Они увидели змею.

Секунда тишины.

Потом один из охотников, молодой и явно неопытный, ахнул. Не громко, но в мёртвой тишине пещеры этого хватило.

Змея дёрнулась. Видимо, все ж не глухая.

Голова поднялась. Глаза открылись — полностью жёлтые, без зрачков, светящиеся в темноте. Язык высунулся, раздвоенный, длинный, и задрожал, пробуя воздух.

Она чувствовала нас. Всех. Меня у стены. Охотников у входа в туннель.Несколько секунд змея оценивала ситуацию. Потом зашипела — звук был низким, резонирующим, заставлял кости вибрировать.

И атаковала.

Не меня, к неописуемому счастью. Охотников. Они были ближе, они были многочисленнее, они были более очевидной угрозой. Зверюга развернулась с невероятной для такого размера скоростью и метнулась к входу в туннель. Охотники реагировали чётко, профессионально — отступили, оперативно сформировав боевые техники.

Молния ударила из рук одного из них. Попала в чешую, высекла искры, но не пробила. Змея зашипела громче, плюнула струёй зелёной жидкости. Охотник увернулся, жижа ударила в стену — камень зашипел, начал плавиться.

Развлекайтесь, ребята.

Пока змея и охотники были заняты друг другом, я рванул к противоположному выходу. Бежал, уже не заботясь о тишине — шум боя заглушал всё.

Достиг туннеля, нырнул внутрь. За спиной вспышки света, удары, крики, шипение. Пещера превратилась в арену, и я был более чем счастлив покинуть её. Все равно ставки не принимаются… кстати, поставил бы на змеюку.

Туннель был коротким, метров двадцать, потом расширился, вывел на открытый воздух. Я вылез из трещины в скале и оказался на другой стороне горы, далеко от места, где начиналась погоня.

Внизу виднелся лес — настоящий лес, не редкие горные деревья, а плотная, сплошная растительность.

Шанс скрыться, затеряться.

Но сначала нужно было решить проблему.

Я слышал звуки боя из пещеры, и они не затихали. Змея была сильной, охотники — опытными. Бой мог затянуться. Или закончиться быстро, если кто-то получит преимущество.

Если охотники победят, они продолжат погоню. И они будут злыми, истощёнными… но жаждущими оторваться на ком-то. Есть у меня некоторое подозрение, на ком именно.

Если змея победит, она вернётся в логово. И, возможно, начнёт изучать окрестности, ища того, кто вторгся в её дом.

Оба варианта мне не нравились.

Но был и третий вариант.

Я нашёл место на склоне, откуда видна была трещина, ведущая в пещеру. Присел за камнями. Активировал Очи Пламенные на минимуме, достаточном, чтобы видеть сквозь стену — не детали, но тепловые силуэты. Мне хватит.

Шестеро. Пять охотников и змея. Они двигались, атаковали, уклонялись. Танец смерти в ограниченном пространстве.

Один силуэт погас. Охотник. Мёртв, определенно — тут очи работают чётко. Остальные продолжали драться. Змея была ранена — видел, как её движения стали менее плавными, более резкими. Но она была яростной, отступать не собиралась — защищала территорию.

Ещё один силуэт охотника погас. Двое из пяти мертвы. Но змея тоже слабела. Её температура падала — явное истощение энергии, а для демонических зверей это верная гибель. В её случае приходится ориентироваться на косвенные показатели — Очи не справляются, не показывали сколько ей осталось.

Прошло ещё несколько минут, бой достиг критической точки. Змеиный силуэт резко переместился, обвился вокруг одного из охотников. Удушающая хватка. Охотник боролся, но тщетно.

Третий силуэт погас.

Оставшиеся двое охотников координированно атаковали. Яркие вспышки — мощные техники, вложение большого количества энергии. Змея извивалась, пыталась уклониться.

Её силуэт дрогнул. Затих. Не погас — она не умерла. Но перестала двигаться активно.

Тяжело ранена. Возможно, парализована.

Два охотника остались стоять. Их силуэты были тусклыми — явное энергетическое истощение. Но они живы, хотя явно не в форме.

Значит, пора действовать.

Я деактивировал Очи, поднялся из укрытия, спустился к трещин. Осторожно заглянул в трещину.

Пещера была освещена остатками светящегося мха и слабым остаточным свечением от техник охотников. Змея лежала в центре — огромная, окровавленная туша. По чешуе текла непонятная жижа— зелёная, светящаяся, явно ядовитая. Голова покоилась на полу, глаза полуприкрыты. Хвост изредка дёргался.

Двое охотников стояли у противоположной стены. Один — средних лет мужчина в изорванной синей робе клана Грома, кровь текла из раны на плече. Второй — женщина, молодая, в зелёной робе клана Воды, держалась за бок, где зачарованая ткань была разорвана и обожжена кислотой.

Вэй Цзяна среди них не было. Либо он был одним из погибших, либо остался снаружи, координируя поиск.

Охотники не видели меня. Они были истощены, сфокусированы на змее, проверяли, точно ли она не представляет больше угрозы.

Я мог уйти. Прямо сейчас. Они не в состоянии преследовать. Змея при смерти. Я свободен.

Но…

Но они пришли за мной. Охотились за мной. Если я уйду, они сообщат остальным. Направление, внешний вид, может быть ещё какие-то детали. Охота продолжится, более информированная, более целенаправленная.

И энергия. Змея третьего ранга, при смерти. Охотники, истощённые, не готовые к бою. Столько потенциальной силы, просто лежащей передо мной.

«Возьми.»

«Они враги.»

«Они бы не пошадили тебя.»

«Убей их. Поглоти. Стань сильнее.»

Я стоял в тени трещины, наблюдая за двумя истощёнными охотниками и умирающей змеёй.

Решение нужно было принимать сейчас.

Секунда раздумий.

И я шагнул в пещеру.

Они услышали шаг, развернулись. Глаза расширились в узнавании и страхе.

— Ты… — начал мужчина.

Я не дал ему закончить. Стрела мерцающего пламени — быстрая, точная, вложено достаточно силы, чтобы пробить истощённую защиту — попала в центр груди, легко пронзив кожу, прожигая мясо, уничтожая сердце и легкие. Враг рухнул без звука.

Женщина среагировала быстрее. Водяная стена развернулась между нами. Хорошая защита против огня, отличная скорость исполнения.Против меня, но месяцем раньше — могло бы и хватить, но прорыв из столицы дал мне многое.

Обошёл стену сбоку, используя не Путь Пламени даже, скорее старый добрый Шаг сквозь Пламя — кратковременное ускорение, оставляющее за собой след выжженного воздуха. Материализовался рядом с ней, ладонь выстрелила вперёд, коснулась её шеи.

Длань Первородного Пламени. Минимальная мощность, но достаточно.

Она попыталась закричать, но голос превратился в хрип. Техника выжгла горло, перекрыла дыхание. Она рухнула, хватаясь за шею, глаза наполнились ужасом и непониманием.

Ещё одна граница была пересечена. Не та тонкая линия между охотой на зверей и поглощением их энергии. Теперь граница между защитой себя и устранением потенциальной угрозы.

Да. Это был мой выбор. Я мог уйти. Мог позволить им жить. Они бы не догнали меня в текущем состоянии.

Но я выбрал убить, потому что это было эффективнее, безопаснее. Потому что голоса требовали. Потому что энергия была доступна.

И, если честно, потому что часть меня хотела. Хотела силы. Хотела устранить угрозу. Хотела перестать бежать и начать охотиться.

Змея зашипела слабо, дернувшись в мою сторону внимательно. Она всё ещё была жива, хотя и едва. Голова повернулась в мою сторону, жёлтые глаза смотрели внимательно, даже с ноткой разума.

Я подошёл. Присел рядом с массивной головой. Протянул руку, коснулся чешуи. Холодная, скользкая от крови.

— Прости, — сказал тихо. — Ты оказалась не в то время не в том месте.

Энергии было много. Очень много. Змея третьего ранга плюс остатки жизненной силы двух культиваторов — не поглотил их полностью, слишком отвратительно было поглощать людей… да и сложнее оказалось, чем со зверями. Но то, что впитывалось само — взял.

Пламя внутри горело ярко, насыщенно. Тело было полно сил. Раны затянулись окончательно. Я чувствовал себя лучше, чем когда-либо за последние недели.

И хуже одновременно.

Воспоминания змеи пронеслись через меня во время поглощения. Годы жизни в этой пещере. Охота в лесах внизу. Борьба за территорию с другими хищниками. Спокойные дни, свернувшись в логове, переваривая добычу.

Простая жизнь. Без сложностей, без моральных дилемм. Охотиться, есть, спать, защищать дом. Цикл, понятный и естественный. Мне бы так, хотя бы годик… явно не сейчас.

Начал спускаться по склону к лесу внизу. Нужно было уходить далеко, быстро. Остальные охотники обнаружат тела рано или поздно. Поймут, что я опаснее, чем думали. Погоня усилится.

Но сейчас у меня было преимущество — энергия, сила, фора.

Лес встретил меня тенями и тишиной. Деревья здесь были высокими, старыми, кроны плотно сплетались, блокируя большую часть солнца. На земле лежал толстый слой опавших иголок и листьев — хвойные смешивались с лиственными, создавая уникальную систему.

Запахи были богатыми — смола, мох, влажная земля, гниющая древесина, слабый аромат цветущих где-то кустов. С Эхом Добычи от змеи я воспринимал мир по-новому. Обоняние обострилось ещё сильнее — я мог различать отдельные запахи, определять, где прошло животное час назад, где растёт съедобный гриб, где течёт скрытый ручей.

Слух тоже изменился. Не столько обострился, сколько… перенастроился. Я слышал вибрации в земле, движение воздуха, шелест чешуи — нет, не чешуи, листьев, но мозг интерпретировал звук как шелест чешуи.

Необычно, но полезно.

Шёл несколько часов, углубляясь в лес, петляя, запутывая след. Использовал техники маскировки, какие хоть чуть получались — контроль температуры, минимизация ауры, осторожная походка. Если не слишком опытные преследователи попытаются отследить, им будет сложнее. Если опытные — ну, хоть посмеются. К вечеру нашёл подходящее место. Дупло в основании огромного дерева, достаточно большое, чтобы я мог забраться внутрь. Обследовал — пусто, вроде бы никто не жил здесь последнее время. Ну, значит я буду, с новосельем меня.

Сидел в темноте дупла, прислушиваясь к звукам леса. Птицы устраивались на ночлег. Ночные хищники просыпались. Где-то вдали выл волк — обычный или демонический, не мог сказать. Жизнь продолжалась. Мир не остановился оттого, что я убил сегодня двоих людей. Закрыл глаза. Попытался медитировать, успокоить пламя, упорядочить мысли.

Голоса павших не слишком напрягали сегодня. Чжан Хао ликовал, нашёптывал о силе, росте, правильности выбора. Старейшина Янь оставался нейтральным, наблюдающим. Сюй Фэн был тише обычного — возможно, разочарован, возможно, просто устал шептать о границах, которые я игнорировал.

А ещё появились новые. Слабые, почти неразличимые. Охотники. Мужчина и женщина, чью энергию я поглотил частично. Они не говорили словами — я не взял достаточно, чтобы их эхо было полноценным. Но их присутствие ощущалось.

Ещё двое мёртвых, живущих в моём пламени.

Глава 4

Ощущение тревоги настало постепенно, как зуд между лопаток, который невозможно почесать. Птицы в определённом секторе леса замолчали слишком синхронно. Оставшиеся звуки были слишком правильными, слишком естественными — когда лес пытается казаться нормальным, это само по себе ненормально.

Я замер посреди небольшой поляны, куда вышел час назад, следуя за запахом воды. Ручей журчал в десяти метрах, чистый, холодный, приглашающий утолить жажду. Слишком удобно. Слишком идеально расположенный, чтобы заставить путника остановиться, расслабиться, опустить охрану.

Классическая засада. И я в нее почти попался.

Активировал Очи на минимуме, едва достаточно для оценки. Мир окрасился во все оттенки тепла. Деревья вокруг поляны светились тёмно-зелёным — живая древесина, хранящая солнечное тепло. Земля была холоднее, сине-серой. Ручей — почти чёрным, ледяная вода с гор.

И силуэты. Восемь силуэтов, окружающих поляну по периметру. Жёлто-оранжевые пятна живого тепла, расставленные с профессиональной точностью — каждый прикрывал сектор, перекрывал пути отступления, создавал перекрёстный огонь на случай, если цель попытается прорваться.

Охотники. Не те двое из пещеры — новая группа. Восемь человек, свежие, терпеливые, ждущие момента.

Ждущие, пока я подойду к ручью, опущу охрану, сделаю себя лёгкой мишенью.

[Обнаружена засада]

Расположение: Окружение, дистанция 40–60 шагов

Количество: восемь противников обнаружено, возможно наличие дополнительных в режиме скрытности*

Уровень: Варьируется от первой до третьей ступени культивации

Тактика: Классическое окружение «Восемь Триграмм», используемое боевиками кланов для захвата одиночных целей высокого уровня*

Они знают, что ты опасен. Они подготовились.

Интересно… советы и подсказки системы, как правило, были не слишком конкретными, если не сказать больше. В отличие от этой — краткой, полезной, без философии и хтони. Как будто информация от сенсорных талантов была отфильтрована Эхом павших — а души в нем знали побольше меня. Ну, как минимум, знали про Восемь Триграмм, что бы это ни было.

Я медленно выдохнул, деактивируя Очи. Мир вернулся к нормальным цветам. Восемь против одного. Плохие шансы даже с учётом того, что я стал сильнее после поглощения змеи и частичной энергии двух охотников. Культиваторы третьей ступени были опасны, особенно в группе, особенно с тактической подготовкой. Хорошо ещё, что без элемента внезапности… надеюсь.

Но альтернатива — сдаться, позволить арестовать, судить за преступления, которых не совершал, и казнить потому что оказался удобным козлом отпущения — да пошли они нахуй с такой альтернативой.

Значит, бой. Жестокий, отчаянный, возможно, последний.

Пламя внутри зашевелилось, откликаясь на решимость, одобряя. Голоса павших зашептали — не словами, но ощущениями. Чжан Хао жаждал крови, рвался в бой. Старейшина Янь оставался спокойным, расчётливым, шептал о тактике. Сюй Фэн был тих, почти неслышен, словно разочарованный тем, во что я превращаюсь.

И новые голоса — эхо змеи, эхо охотников из пещеры, эхо зверей, которых поглотил. Все они резонировали с пламенем, создавая хор, который был уже не совсем мной, но ещё не полностью ими.

Сделал ещё один шаг к ручью, играя роль ничего не подозревающей жертвы. Ещё шаг. Присел на корточки, протянул руку к воде.

И в момент, когда пальцы должны были коснуться поверхности, взорвался движением.

Путь Пламени — не полноценная телепортация, но перемещение через выжженные следы в ткани реальности, оставленные моим собственным присутствием. Это просто формулировка, неуклюжие слова, не способные передать и десятой доли сути, а понимаю я ещё меньше… но работает ведь, и хорошо работает. Мир размылся, я метнулся назад, прочь от ручья, к краю поляны, туда, где тепловые силуэты были ближе всего друг к другу.

Встречайте, сучки. Папа пришёл.

Воздух вокруг места, где я стоял секунду назад, взорвался атаками. Молния ударила с трёх направлений одновременно — точная координация, рассчитанная на парализацию цели. Стрелы со свистом пронзили пространство — не обычные стрелы, наконечники светились энергией различных стихий. Земля под «мной» взорвалась шипами камня, пытаясь пронзить ноги, зафиксировать на месте.

Но меня там уже не было.

Материализовался в пяти метрах от двух охотников — оба в синих робах клана Грома, культиваторы второй ступени, судя по плотности аур. Они среагировали быстро, профессионально, уже разворачиваясь, формируя защиту.

Слишком медленно.

Стрела Мерцающего Пламени не летит по прямой траектории, но мерцает между вероятностями, следуя путями, существующими только в искажённом восприятии Провидца. Я выпустил не одну стрелу, а пять одновременно, каждая нацелена в разные точки, мерцая между реальностями. Уроды видели одну траекторию и блокировали. Но стрела появилась с другой стороны, пронзила защиту, как будто её там никогда не было. Собственно, для стрелы её и не было. Первый рухнул с проплавленной дырой в горле, захлёбываясь кипящей кровью. Второй успел отклониться, стрела задела плечо, прожгла насквозь, но не убила. Крестьянин бы умер от болевого шока, ученика первой ступени надёжно вывело бы из боя — но меня явно зауважали, послали далеко не худших. Он попытался контратаковать — молниевый разряд в упор, быстрый, яростный. Я выставил щит и молния исчезла, поглотилась огнём, сотканным из пепла. Враг не понял, что произошло. В его глазах было непонимание, потом страх, когда я шагнул сквозь рассеивающийся щит и коснулся его груди ладонью. Солнечное Пламя потекло в плоть, охотник закричал — короткий, обрывающийся крик — и умер ещё до того, как тело коснулось земли.

Двое из восьми мертвы за пять секунд.

[Первая кровь пролита]

Ты двигаешься как тигр среди овец. Быстрый. Яростный. Эффективный.

Но овцы эти вооружены и обучены. И они видели, что ты сделал.

Страх — отличный мотиватор. Он заставит их драться отчаяннее.

Или сломаться полностью.

Посмотрим, как повернётся судьба.

Оставшиеся шестеро среагировали мгновенно. Окружение сжалось, охотники двинулись координированно, перестраивая формацию из «Восьми Триграмм» в «Шесть Направлений» — плотнее, агрессивнее, без слабых точек.

Они больше не пытались захватить живым. Они пытались убить.

Молния, огонь, вода, земля, ветер — пять стихий обрушились на меня одновременно, атаки сплетались, усиливали друг друга, создавали комбинации, против которых не было простой защиты. Это была стараятактика межклановых отрядов, отточенная веками войн между империями — «Пять Фаз Уничтожения», где каждая стихия питала следующую и подавляла предыдущую в бесконечном цикле разрушения.

Красиво. Смертельно. Почти неизбежно для одиночной цели.

Почти.

Я не пытался блокировать всё. Вместо этого влил энергию в Провидца Сожжённых Путей, позволяя таланту показать призрачные следы атак за секунду до их реализации. Реальность раздвоилась — я видел настоящее и ближайшее будущее одновременно, каждую траекторию, каждый удар, каждое намерение противников.

Уклонился от молнии, шагнув в пространство, которое секунду назад казалось занятым, но Провидец показал, что будет пустым. Огненная волна накрыла место, где я стоял, но я уже перекатился в сторону, используя неровности земли как укрытие. Водяные копья пронзили воздух, я пригнулся, почувствовал, как они просвистели над головой с сантиметровой точностью.

Земляные шипы взорвались под ногами — вот этого Провидец не показал, слишком быстро, слишком внезапно. Один шип пронзил икру, боль взорвалась яркой вспышкой. Рефлекторно активировал Горнило Судьбы— тело превратилось в оболочку, наполненную пламенем, и шип испарился, встретившись с температурой, которой не должно было быть в органической плоти.

Рана затянулась почти мгновенно, плоть регенерировала, питаясь огнём вместо крови.

Не было времени думать о последствиях. Хотя стоило бы — каждая секунда Горнила в активном состоянии делала меня менее человеком и более пламенем в человеческой форме. Но… противники перегруппировались, готовили следующую волну атак. Я должен был ответить, пока мне дали время, и ответить жёстко. Иначе они просто измотают меня, пользуясь численным преимуществом.

Сформировал Луч Последнего Солнца — собрал всё доступное пламя в точку перед грудью, концентрировал до предела, сжимая до тех пор, пока реальность вокруг точки не начала плавиться. Воздух искажался, пространство дрожало, законы физики отступали в недоумении перед тем, чего не должно было существовать.

Охотники почувствовали опасность. Один из них, культиватор третьей ступени в одеянии клана Воды, закричал что-то и начал формировать щит — массивную стену воды, усиленную энергией всех оставшихся.

Слишком медленно.

Я выпустил Луч.

Мир на мгновение стал белым. Не от света — от отсутствия всего остального. Луч не просто прожигал материю. Он выжигал саму возможность существования на своём пути. Воздух забыл, что был воздухом. Водяная стена забыла, что была водой. Земля, деревья, камни — всё забывало себя, встречаясь с пламенем, которое помнило, как умирают солнца.

Луч пронзил щит, охотников за ним, дерево позади, разбившись только о скалу. Оставил после себя идеально ровный туннель в реальности, где ничего не осталось — ни материи, ни энергии, ни даже памяти о том, что там когда-то было что-то.

Трое охотников исчезли. Просто перестали существовать.

Я рухнул на колени, тяжело дыша. Луч был техникой отчаяния, последней линией обороны, которую не следовало использовать легкомысленно. Цена была чудовищной — не только энергия, хотя я потратил треть запасов за один выстрел. А ещё кусок того, что делало меня мной, превратился в топливо для Луча.

[Цена силы заплачена]

Ты сжёг малую часть себя, чтобы сохранить остальное, чтобы уничтожить врагов. Справедливый обмен, выгодный курс.

Но с каждым обменом от тебя остаётся меньше. Рано или поздно не останется ничего, кроме пламени.

Пламени, которое носит твою форму, помнит твоё имя, но больше не является тобой.

Трое из восьми осталось. Нет, посмотрел вокруг — четверо. Один охотник был дальше от Луча, успел отпрыгнуть, закрыться какой-то защитной техникой и получил только касательное воздействие. Теперь он лежал на земле, корчась от боли, хватаясь за плечо, которое медленно рассыпалось серой пылью — Луч задел краем.

Остальные трое смотрели на меня с выражениями, варьирующимися от испуга до натурального шока. Один — юноша лет двадцати, культиватор первой ступени клана Ветра — уронил меч. Просто разжал пальцы, и оружие упало на землю с глухим стуком.

— Демон, — прошептал он. — Ты демон. Не человек. Демон.

Я поднялся на ноги, медленно, каждое движение отзывалось болью в мышцах. Посмотрел на свои руки. Они светились ярче обычного, золотистое свечение усилилось после использования Луча. Вены пульсировали огнём, кожа стала почти полупрозрачной, словно плоть истончалась, переставала быть барьером между внутренним пламенем и внешним миром.

Может быть, парень был прав. Может быть, я уже не был человеком в полном смысле. Но я всё ещё был собой. Сохранил остаточно себя, чтобы придавать этому значение.

Пока.

— Уходите, — сказал я, голос прозвучал хрипло, с лёгким эхом, словно два голоса говорили одновременно — мой и голос пламени. — Я не хочу убивать больше. Просто уходите.

Двое старших охотников переглянулись. Колебались. Один — мужчина средних лет в серой робе клана Земли, культиватор третьей ступени — сжал кулаки, формируя технику. Второй — женщина в красной робе малого огненного клана — вроде бы Пылающего Лотоса, вторая ступень — качала головой, отступая под защиту соратника-танка.

Честь. Лицо. Репутация. Концепции, которые в Небесной Империи были важнее жизни. Культиваторы жили и умирали за эти концепции, строили всё существование вокруг них.

Я понимал это. Уважал даже… слегка. Но это не означало, что позволю убить себя ради чужой чести.

Мужчина атаковал. Земля под моими ногами превратилась в зыбучий песок, пытаясь затянуть, зафиксировать. Одновременно каменные копья взорвались вокруг, создавая клетку, не давая уклониться. Классическая комбинация клана Земли — «Гробница Десяти Тысяч Пиков». Надёжная, проверенная веками, убившая бесчисленное количество противников, которые не могли двигаться.

Но я не пытался двигаться… физически не пытался.

Путь Пламени — то, что нужно для противостояния с любителями обездвижить, вот только энергия была на исходе. Но должно хватить. Переместился через выжженный след в реальности, оставленный моим присутствием минуту назад. Материализовался за спиной охотника, ладонь уже вытянута, касается его затылка.

Он почувствовал неладное слишком поздно. Начал разворачиваться, формировать каменную броню вокруг головы. Против Длани защита была бесполезной. Солнечное Пламя проникло сквозь камень, как будто его не было, коснулось плоти, охотник рухнул без звука. Его затылок превратился в серую пыль до того, как тело достигло земли.

Четверо из восьми мертвы.

Женщина закричала — просто крик ярости и отчаяния — и обрушила на меня всё, что имела. Огонь против огня. Её пламя было красным, чистым, красивым — классический огонь культиватора, отточенный годами тренировок. Волна жара накрыла поляну, деревья вокруг вспыхнули, земля начала плавиться.

Впечатляюще. Для обычного противника это было бы смертельно.

Но моё пламя было другим. Солнечное Пламя, первородный огонь, который существовал до того, как понятие «огонь» получило имя на первом из человеческих языков. Её красное пламя встретилось с моим золотым — и просто растворилось, поглотилось, стало частью его.

Женщина смотрела в шоке, как её техника предаёт её. Попыталась отступить не дал — ей шанса. Финт влево, шаг вправо, Стрела Мерцающего Пламени выпущена между движениями. Она попыталась блокировать, но стрела мерцала между реальностями, появилась с неожиданного угла, неистовый жаром опалила сердце.

Пятеро из восьми мертвы.

Юноша… старше меня, кстати… в смысле, Чжоу… ну, то есть меня… который обзывался демоном, стоял замерший. В его глазах не было воли к бою. Только страх. Чистый, всепоглощающий страх.

— Беги, — сказал я тихо. — Беги и не возвращайся. Расскажи своим, что здесь случилось. Пусть знают цену охоты на меня.

Он не стал спорить. Развернулся и побежал, спотыкаясь, падая, поднимаясь, снова бежа. Скрылся в лесу за секунды, треск ломающихся веток отдавался эхом. Я позволил ему уйти. Не из милосердия — из расчёта. Живой свидетель, рассказывающий о том, что я могу делать, был более эффективным сдерживающим фактором, чем ещё один труп.

Да и энергия была на исходе. Каждая техника истощала, каждое убийство забирало часть меня. Я чувствовал пустоту внутри, не физическую — пламя всё ещё горело — но духовную. Как будто душа истончилась, стала более хрупкой.

Охотник, которого задел Луч, перестал кричать. Лежал тихо, половина плеча превратилась в серую пыль. Глаза открыты, смотрят в небо, но не видят ничего. Не жилец, но тело ещё не поняло этого полностью, разум ещё сопротивляется неизбежному.

Шестеро из восьми мертвы. Один сбежал. Один умирает.

И тишина после боя была оглушающей. Лес замолчал. Птицы не пели. Звери попрятались. Даже ветер стих, словно природа боялась дышать слишком громко в присутствии того, что произошло здесь. Я стоял посреди поляны, окружённый телами и пеплом, и чувствовал… ничего. Не удовлетворения, не раскаяния, ни триумфа. Просто пустоту.

Убил шестерых человек за несколько минут. Некоторые — мгновенно, без шанса защититься. Другие — после короткой борьбы. Все — эффективно, холодно, без колебаний. Это должно было что-то значить. Должно было вызывать эмоции.

Но внутри была только пустота и голоса павших, шепчущие что-то одобрительное.

[Битва завершена]

Восемь охотников пришли за твоей головой. Теперь они лежат у твоих ног. Шестеро мертвы. Один умирает. Один сбежал.

Ты сражался как зверь. Нет, не зверь — звери убивают по необходимости, для еды, для территории.

Ты убивал как стихийное бедствие. Огонь, сжигающий всё на пути, не задумываясь о последствиях.

Граница между защитой себя и хладнокровным убийством стёрлась. Ты перешагнул её даже не заметив.

Это хорошо? Это плохо?

Это просто есть. Как пламя, которое горит. Просто горит

Попытался вспомнить что-то, зацепиться за воспоминание, которое напомнило бы, кем я был до столицы, до падения, до превращения в охотника-изгоя. Попытался вспомнить… как звали мою мать? Не в прошлой жизни, там память была мутной с самого начала. Но в этой жизни, Чжоу Сяо должен был иметь мать. Отца? Хоть кого-то?

Помнил, что была женщина. Помнил, что она умерла, когда мне было мало лет. Помнил общее чувство потери.

Но лицо? Голос? Как она называла меня?

Ничего. Только размытое ощущение, что когда-то это было важно. Или не было?

Справедливая цена за силу уничтожить троих врагов одним ударом? Многие сказали бы да.

Я был не уверен.

Но времени сомневаться опять не было. Потому что в лесу раздались новые звуки. Шаги. Много шагов. Голоса, кричащие команды. Лязг оружия. Ещё одна группа охотников — они слышали бой, шли проверить, что происходит. А я не мог драться снова. Не сейчас. Энергия истощена, тело на пределе, техники требовали времени на восстановление.

Нужно было уходить. Быстро.

Но сначала — энергия. Мёртвые охотники, их жизненная сила ещё не рассеялась полностью. Если поглощу хотя бы частично, смогу восстановить достаточно для побега. Присел рядом с телом женщины-охотницы. Протянул руку, коснулся остывающей плоти. Открыл канал. На этот раз все пошло гораздо лучше, чем в прошлый. Энергия потекла в меня, хотя и медленнее, чем от зверей, тяжелее, с сопротивлением, словно сама природа возражала против того, что я делал. Но она текла. Жизненная сила культиваторши второй ступени, годы тренировок, накопленная ци, опыт бесчисленных медитаций.

И воспоминания.

Ох, блядь, воспоминания…

С зверями это было ощущением инстинктов, базовых эмоций. С людьми — я получил всё. Каждую мысль, каждую надежду, каждый страх. Я видел её жизнь. Девочка в маленькой деревне, мечтающая стать культиватором. Годы упорных тренировок, когда все говорили, что она слишком слаба, слишком бесталанна. Прорыв на первую ступень в восемнадцать лет — поздно по меркам кланов, но она не сдалась. Вступление в малый клан, принятие низкого статуса, выполнение грязной работы. Медленный, мучительный подъём.

Прорыв на вторую ступень в тридцать лет. Радость. Гордость. Письма матери — «Я сделала это. Я стала настоящей Идущей по Пути Огня.»

Принятие этого контракта — охота на демонопоклонника из клана Феникса. Хорошая плата. Шанс доказать себя. Может быть, возвысится в клане.

Страх, когда увидела, с кем столкнулась, что я могу. Отчаяние последних мгновений.

Всё это пронеслось через меня за секунды, но ощущалось как часы. Я пережил её жизнь, её смерть, её последние мысли. И когда поглощение закончилось, я согнулся и меня вырвало. Не едой — в желудке ничего не было. Просто рефлекторный спазм от отвращения к самому себе. Я не просто убил её. Я сожрал её. Взял всё, что делало её собой — силу, память, саму сущность — и превратил в топливо для своего пламени. Это было чудовищно. Это было отвратительно. Это было…

Это было необходимо.

Энергия вернулась. Не полностью, может быть, треть от максимума, но достаточно для побега. Тело окрепло, раны затянулись, пламя внутри стабилизировалось. Я встал, шатаясь, вытирая рот. Посмотрел на остальные тела. Мог бы поглотить больше. Восстановиться полностью. Стать ещё сильнее. Но не мог заставить себя. Не сейчас. Может, позже, когда притуплюсь ещё больше, когда человеческие жизни станут просто ресурсом.

Но не сегодня.

Развернулся к лесу, готовый бежать. И замер.

На краю поляны стоял человек.

Высокий, широкоплечий, в синей робе клана Грома, украшенной серебряными молниями — знак наставника. Седые волосы собраны в узел. Лицо изборождено шрамами. Один глаз закрыт повязкой.

Вэй Цзян.

Бывший наставник. Человек, который должен был остаться в пещере со змеёй. Который, очевидно, выжил. И пришёл сюда. За ним стояли ещё фигуры. Четверо… пятеро… семь. Ещё одна группа охотников. Все в свежей форме, все вооружены, все готовы к бою. Вэй Цзян смотрел на поляну. На тела. На пепел. На меня, стоящего посреди всего этого, аура ещё не отошла от недавнего поглощения. Охотники за его спиной синхронно активировали техники. Молния, земля, ветер, металл — четыре стихии начали формировать комплексную атаку. Они не повторяли ошибок первой группы. Они даже не пытались захватить живым.

Они пытались убить. Быстро, эффективно, без шансов на контратаку.

Я и не планировал.

Я кивнул — Вэю и самому себе — и активировал Очи Пламенные, Корону Гаснущей Звезды и Провидца Сожжённых Путей одновременно.

Мир взорвался.

Восприятие расширилось до пределов и дальше. Время не замедлилось — я начал видеть все мгновения сразу. Прошлое, настоящее, будущее накладывались друг на друга, создавая размытый калейдоскоп возможностей. Я видел атаку Вэя Цзяна до того, как он сформировал технику. Видел молнию, бьющую в землю там, где я буду стоять через секунду. Видел охотников, координирующих удары. Видел свою смерть в дюжине вариантов — пронзённый молнией, раздавленный землёй, разорванный ветром, разрубленный металлическим клинком.

И видел пути между смертями. Узкие, почти невозможные, но существующие. Видел слабые места в защите врагов, видел вероятность сбоя их техник, видел незалеченные раны… Все три техники обладали просто бешеной синергией, которая позволяла видеть невозможное.

И убивала того, кто смотрел.

Двинулся, следуя путям, которые видел. Молния Вэя Цзяна ударила в пустое место — я уже был в трёх метрах в сторону. Земляные шипы взорвались под ногами — я перепрыгнул. Ветряные лезвия просвистели там, где была моя шея — я пригнулся за микросекунду до удара. Я не контратаковал. Не было времени, не было энергии. Я просто уклонялся, используя сверхвосприятие, чтобы оставаться в слепых зонах атак, в узких промежутках между техниками. Это не могло длиться долго. Корона выпивала меня досуха. Я чувствовал, как что-то внутри догорает — не энергия, не плоть, но сама жизненная сила, годы существования, превращающиеся в секунды невозможного восприятия.

Но нужно было продержаться ещё немного. Достаточно, чтобы достичь края поляны, леса, где можно было скрыться в плотной растительности. Ещё рывок. Ещё уклонение. Ещё секунда сожжённой жизни.

И я бежал.

Сквозь горящий лес, сквозь дым и жар, которые не вредили мне, потому что я сам был пламенем. Бежал, спотыкаясь, падая, поднимаясь, снова бежа. Корона всё ещё была активна — не мог деактивировать, техника поддерживала сама себя, сжигала меня секунда за секундой. Видел все пути одновременно и терялся в калейдоскопе возможностей.

Там — поворот налево, и я спотыкаюсь о корень, падаю, ломаю шею.

Там — бег прямо, и я врезаюсь в дерево, оглушаю себя.

Там — поворот направо, и я выхожу к обрыву, падаю в пропасть.

Но там, в узком просвете между смертями, был путь. Единственный путь, где я выживал.

Следовал за ним слепо, доверяя видению больше, чем глазам. Бежал, пока ноги не отказали полностью. Упал на мох под огромным деревом, пытался дышать, но воздух обжигал лёгкие изнутри. Корона наконец деактивировалась — сама, просто исчерпала энергию. Мир вернулся к нормальному восприятию.

И боль пришла следом.

Глава 5

Деревня появилась на закате, когда солнце окрасило горы в цвет запёкшейся крови.

Я шёл уже четвёртые сутки без остановки, только короткие передышки, когда ноги отказывались слушаться. Последний раз ел позавчера — случайно попавшуюся горную белку, которую даже не стал готовить, просто проглотил сырой. Воду пил из ручьёв, когда находил. Охотники отстали где-то день назад, но расслабляться рано. Они могли просто поменять тактику, взять шире, попытаться перекрыть пути в долины. Или призвать подкрепление. Или просто ждать, когда я сам сдохну от истощения — зачем тратить силы, если жертва сама себя убьёт?

Разумный подход. Я бы на их месте так и сделал.

Деревня была небольшой — десятка два домов, расположенных вдоль единственной улицы. Деревянные стены, выцветшие от времени, черепичные крыши, местами провалившиеся. Заборы полуразрушенные, калитки висят на одной петле. Типичная горная деревушка, каких в империи тысячи.

Но слишком тихая.

Я остановился на краю, прислушиваясь. Ветер шумел в голых деревьях. Где-то скрипела незакрытая дверь. Ни голосов, ни скрипа колёс, ни лая собак. Мёртвая тишина заброшенного места. Взгляд сквозь Пламя показал пустоту. Дома светились тусклым серым — остывшие стены, хранящие дневное тепло. Улицы холодные. Колодец в центре почти чёрный. И одна яркая точка. Чёткая сигнатура в дальнем доме, у самого края деревни. Человек. Или что-то, притворяющееся человеком.

Пламя внутри зашевелилось, откликаясь на потенциальную угрозу. Голоса павших зашептали, давая противоречивые советы.

«Обойди», — Сюй Фэн, как всегда осторожный.

«Проверь. Может, союзник», — Старейшина Янь.

«Убей первым», — Чжан Хао, жаждущий крови.

Союзник. Забавная мысль. У меня не было союзников, уже давно не было. Разве что враги, которые ещё не успели атаковать. Но в деревне была вода. И, возможно, еда. И укрытие на ночь, если повезёт.

Ладно, проверю.

Я двинулся вдоль улицы, держась ближе к домам, готовый в любой момент призвать пламя. Заколоченные окна смотрели пустыми глазницами. Двери закрыты, некоторые заперты снаружи. Люди ушли организованно, забрав ценное, запечатав жилища.

Бежали. От чего-то.

От демонов? Или от слухов о демонах? После падения столицы паника разлилась по всей империи, и люди бежали куда глаза глядят, бросая дома, земли, всё нажитое. Страх — мощная штука. Он заставляет делать глупости. Хотя, честно говоря, после того, что я видел в столице, бежать от демонов было не глупостью, а разумным решением.

Дом с тепловой сигнатурой стоял обособленно, окружённый низким каменным забором. Ворота открыты, но я их не трогал — слишком заметно. Перемахнул через забор, мягко приземлившись на траву внутреннего дворика.

И тут земля подо мной вспыхнула.

Не пламенем — чем-то другим, чужеродным, холодным и липким. Руны заплясали под ногами, светясь тускло-фиолетовым, сплетаясь в технику. Необычную, с такой я ещё не сталкивался. Я чувствовал её суть — поглощение, удержание, медленное высасывание жизни.

Ловушка.

Союзник, ага.

Попытался отпрыгнуть, но печать среагировала мгновенно, рунические цепи надёжно фиксировали. Пламя внутри взревело, я выплеснул волну огня, пытаясь сжечь цепи. Бесполезно. Они были не физическими, а энергетическими, сотканными из… демонической Ци. Да, можно было и сразу понять. Моё пламя скользило по ним, не причиняя вреда.

Действительно интересно…

— Стой спокойно, — раздался голос из дома. Женский, молодой, но с металлом в интонации. — Попытаешься сопротивляться — печать высосет тебя досуха за минуту. Останешься тихо — продержишься до утра. Выбирай.

Дверь открылась. На пороге появилась фигура, подсвеченная светом фонаря изнутри.

Девушка. Лет двадцать, может, двадцать пять — в сумерках не разобрать. Худая, истощённая, в лохмотьях, которые когда-то были боевой робой. Тёмные волосы коротко острижены, лицо измождённое, но глаза живые, настороженные. В руках — короткий меч, держит уверенно. И аура. Вторая ступень культивации, как и у меня. Но искажённая, неправильная, с тем же демоническим привкусом, что и её ловушка. Она не была демоном, но явно практиковала запрещённые техники. Взгляд сквозь Пламя показал детали. Её тепловая сигнатура колебалась, словно внутри жили несколько разных огней. Как у меня с голосами павших. Только у неё… по-другому. Не эхо мёртвых, а что-то иное.

— Кто ты? — спросил я, прекращая попытки вырваться. Печать действительно стягивалась сильнее с каждым движением. Похоже на моё… даже скорее на Тёмное Пламя, да. С этим уже можно работать.

— Я задаю вопросы. — Она спустилась с крыльца, подошла ближе, но не слишком — держала дистанцию. — Ты откуда? Зачем в деревню? За мной охотишься?

— Не знал, что ты здесь. Искал воду и укрытие.

— Соври получше.

— Не вру. — Я посмотрел ей в глаза. — Четвёртый день бегу от охотников. Истощён, голоден, на грани. Увидел деревню, решил проверить. Всё.

Она изучала меня долго, прищурившись. Потом медленно кивнула.

— Верю. Ты выглядишь как полное дерьмо. Не похож на охотника. — Пауза. — Хотя именно так бы и выглядел охотник, притворяющийся беглецом.

— Чжоу Сяо. Клан Огненного Феникса. Обвинён в государственной измене, сговоре с демонами и прочей херне. — Я постарался говорить ровно, без эмоций, просто констатируя факты. — Так что да, за мной охотятся. Серьёзно охотятся.

Перегрузить резким всплеском пламени? Нет, не факт, совсем не факт. Уйти Путём Пламени тоже не получится, цепи не выпустят, они завязаны на мои энергетические потоки.

Глаза девушки расширились.

— Чжоу Сяо? Тот самый предатель из столицы? — Она отступила на шаг, меч поднялся. — Говорят, ты помог демонам вторгнуться. Убил патриарха своего клана. Сжёг половину защитников.

— Говорят много чего. Половина — ложь. Вторая половина — преувеличение. — Я вздохнул. — Но объяснять бесполезно. Никто не верит.

— Почему я должна?

— Не должна. — Я пожал плечами, насколько позволяли цепи. — Можешь убить, сдать моё тело охотникам, получить награду.

Она не ответила, продолжала смотреть. Изучать. Оценивать.

А я изучал её в ответ. Истощение, раны под одеждой, напряжение в позе. Она была в не лучшем состоянии, чем я. Может, даже хуже. Беглец, прячущийся в заброшенной деревне, расставляющий ловушки. От кого бежит? От чего?

— Ты тоже в розыске, — сказал я вдруг, просто озвучивая очевидное. — Иначе не стала бы прятаться здесь… А ты явно прячешься.

Взгляд метнулся, выдавая попадание.

— Откуда знаешь?

— Узнаю демоническую культивацию, особенно когда так близко. Формация под моими ногами — не обычная защита. Она высасывает жизненную энергию, медленно, постепенно. Техника демонических культов, запрещённая триста лет назад.Правительство, хоть и временное, всегда охотится на таких, как ты. Жёстко охотится.

Молчание затянулось. Потом она медленно опустила меч.

— Мэй Инь. — Голос стал чуть тише. — Путь Сияющих Душ. Раньше из малого клана Бесконечного Соцветия. Теперь… беглец, как ты правильно заметил.

Путь Сияющих Душ. Я слышал про эту технику. Древний демонический культ практиковал её до того, как был уничтожен объединёнными силами пяти кланов. Суть — захват душ врагов после смерти и извлечение их знаний, умений, даже части силы. Ограниченно, с кучей условий, но работало. Чем-то похоже на то, что делало моё пламя. Поглощение павших, голоса в огне. Только у неё — сознательная техника, разработанная веками. У меня — побочный эффект искажённого Солнечного Пламени.

— Что будешь делать?

Я посмотрел на печать под ногами. На цепи, державшие меня. На истощённую девушку с мечом. На заброшенную деревню вокруг. Направил поток пламени от Горнила в ноги — техника Зверя Пламени больше не доступна, но навык никуда не делся — и в момент наибольшей концентрации выскользнул из пылающих слепков собственных ног Путём Пламени.

— Ничего, — честно ответил я. — Слишком устал, чтобы драться. Слишком измотан, чтобы судить. И, честно говоря, мне похуй, кто ты и что сделала.

Она моргнула, явно не ожидая такого быстрого освобождения. И такого ответа.

— Просто так? Я могу быть опасна.

— И я тоже. — Я усмехнулся. — Моё пламя сожрало души нескольких десятков человек. Голоса мёртвых шепчут мне советы. С каждым днём становлюсь менее человечным и более… чем-то другим. Так что да, мы оба опасны. И оба беглецы. И оба, судя по внешнему виду, в жопе.

Долгое молчание. Потом Мэй Инь тихо рассмеялась. Сначала тихо, потом громче, почти в истерике.

— В жопе. — Она утёрла выступившие слёзы. — Точное определение. Мы в полной жопе.

— Колодец во дворе чистый, — сказала она устало. — В доме есть еда — немного, но поделюсь. Только одно условие.

— Какое?

— Если кто-то из нас решит убить другого, предупреждает хотя бы за минуту. — Она усмехнулась криво. — Чтобы умереть с достоинством, а не ножом в спину.

Я кивнул.

— Честно. Мне нравится.

Мы пошли к дому. Два беглеца, два носителя запрещённых сил, два человека на грани. Объединённые только усталостью и отчаянием. И, как ни странно, в этом было что-то… успокаивающее. Наконец-то встретил кого-то, кто не судит за опасную силу. Кто сам балансирует на той же грани.

Голоса павших зашептали тревожно. Чжан Хао требовал убить её, пока слаба. Сюй Фэн предостерегал не доверять. Старейшина Янь молчал, словно раздумывал.

Но я игнорировал их.

Впервые за недели мне не нужно было убивать. Не нужно было бежать. Просто найти воду, поесть и отдохнуть.

Пусть даже в компании такого же изгоя.

[Первая встреча]

Ты нашёл себе подобную. Не в смысле силы, не в смысле пути.

В смысле проклятия.

Вы оба несёте груз запретного знания. Оба балансируете на грани между человеком и чудовищем.

Это может быть началом союза. Или финалом трагедии.

Время покажет, какой вариант реализуется.

Колодезная вода была холодной, чистой, с привкусом камня. Я пил жадно, не обращая внимания на то, как она стекает по подбородку на грязную робу. Первую плошку выпил почти полностью. Вторую — медленнее, давая телу время усвоить влагу.

Мэй Инь наблюдала с крыльца, держа в руках две сухие лепёшки и вяленое мясо.

— Давно без воды? — спросила она.

— Пил из ручьёв. Но мало.

Она кивнула понимающе. Протянула лепёшку и половину мяса.

Мэй Инь села напротив, на достаточном расстоянии, чтобы среагировать на атаку. Привычка беглеца — никогда не расслабляться полностью. Я понимал. Сам так же.

— Почему ушла из клана? — спросил я между кусками. — Если не особо страшный секрет, конечно.

Она посмотрела в темноту, туда, где горы проглядывали силуэтами на фоне звёздного неба.

— Наставник решил принести меня в жертву. — Голос был ровным, без эмоций. — Ритуал демонического восхождения. Он застрял на третьей ступени двадцать лет, нужен был прорыв. Я как раз подходила — молодая, талантливая, с нестандартной культивацией. Идеальная жертва.

— И ты убила его первой.

— Не первой. Третьей попыткой. — Злая усмешка. — Первые два раза он отбился. Но умирал медленно. Очень медленно.

Я кивнул, продолжая есть. Не осуждая, не оправдывая. Просто принимая информацию.

— Наставники клана Бесконечного Соцветия часто приносили учеников в жертву, — продолжила Мэй Инь. — Норма жизни. Выживают сильнейшие или хитрейшие. Я думала, смогу избежать, если стану достаточно ценной. — Она покачала головой. — Ошиблась. Чем ценнее, тем лучше жертва.

— Почему не ушла раньше?

— Куда? — Она посмотрела на меня. — Я практиковала запрещённую культивацию с пятнадцати лет. Путь Сияющих Душ — это не то, что можно скрыть. Аура выдаёт. Другие кланы убили бы меня на месте. Или того хуже — поймали бы, изучили, ставили эксперименты. Клан Соцветия был единственным местом, где я могла существовать. Ну ладно, не единственным — но и в ему подобных слишком высока вероятность оказаться на алтаре… Вот и оставалась.

— Пока наставник не решил, что ты больше полезна мёртвой.

— Точно.

Мы замолчали. Ели молча, изредка поглядывая друг на друга. Она изучала меня так же, как я её — оценивая угрозу, ища слабости, просчитывая варианты боя на случай, если что-то пойдёт не так.

Разумно. Доверие — это роскошь, которую ни один из нас не мог себе позволить.

— А ты? — спросила она наконец. — Что случилось в столице? Правда или ложь то, что говорят?

Я отложил недоеденную лепёшку. Желудок сжался от воспоминаний.

— Смесь правды и лжи. Да, я был на арене, когда началось вторжение. Да, я поглотил души павших — не по выбору, пламя делало это само. Да, убил много людей, защищаясь и прорываясь. — Пауза. — Но сговора не было. Клан не предавал. Мы стали козлами отпущения, удобными виновными для временного правительства.

— И тебя обвинили.

— Весь клан обвинили. Объявили демонопоклонниками. Атаковали прямо на поле боя, пока демоны жгли город. — Я сжал кулаки. — Мы защищались. Люди умирали с обеих сторон. Мой друг… превратился практически в демона прямо на глазах и самоуничтожился. Старейшина прикрывал бегство. Патриарх погиб, убивая одного из демонических генералов.

— И ты бежал.

— Я выжил. — Поправил я. — Вместе с горсткой других. Мы разошлись в разные стороны, чтобы не притягивать внимание. Я ушёл в горы. Но меня нашли и тут.

Мэй Инь медленно кивнула. Встала, подошла к колодцу, набрала воды. Выпила, глядя в ночное небо.

— Видела кого ещё? — спросил я.

— Видела два патруля за последние три недели. Оба прошли мимо деревни, не проверяя. Думаю, считают её слишком малой, чтобы там прятались. — Она вернулась, села. — Но это временно. Рано или поздно проверят каждую деревню, каждую пещеру. Нас найдут.

— Планы?

Пожала плечами.

— Не умереть сегодня. Завтра тоже. И так далее, пока не кончится удача.

Хорошая схема. Мне нравится.

— Почему не сбежала дальше? В другую страну, за границу империи?

— Думала. Ты, смотрю, тоже? Но почти тысяча ли, и это на прямик…

Мы снова замолчали. Съели остатки еды. Выпили ещё воды.

Луна поднималась над горами, бледная и холодная.

— Что будешь делать утром? — спросила Мэй Инь.

— Не знаю. — Честный ответ. — Идти дальше. Может, на восток, в необитаемые земли. Там охотникам труднее будет выследить.

— Одному?

Я посмотрел на неё.

— А есть альтернатива?

Она не ответила сразу. Смотрела в темноту, обдумывая что-то.

— Мы оба беглецы, — сказала наконец медленно. — Оба слабы по отдельности. Оба практикуем запрещённое. Логично объединиться. Вдвоём шансов выжить больше.

— Или погибнут оба.

— Тоже вариант. — Кривая улыбка. — Но по крайней мере в компании.

Я раздумывал. Голоса павших снова зашептали, противоречиво и сбивчиво.

«Не доверяй»

«Используй и брось»

«Проверь прежде»

Но под шёпотом было что-то ещё. Усталость. Огромная, тяжёлая усталость от одиночества, от постоянного напряжения, от необходимости следить за всем и всеми без передышки. Впервые за недели я мог не делать этого. Она не спала, пока я ел и пил. Караулила, наблюдала за окрестностями. Автоматически, инстинктивно.

— Одну ночь, — сказал я наконец. — Проверим, не убьём ли друг друга до рассвета. Если выживем — обсудим дальше.

Мэй Инь кивнула.

— Договорились. — Она встала, направилась в дом. — Внутри две комнаты. Можешь взять дальнюю. Я сплю у входа.

— Логично.

Я поднялся, следуя за ней. Ноги гудели, тело требовало отдыха.

Дом внутри был пуст — голые стены, пыльный пол, пара соломенных матрасов в углах. Хозяева ушли, забрав всё ценное. Остались только базовые вещи. Мэй Инь легла на топчан у двери, меч положила рядом. Глаза закрыла, но я чувствовал — она не спала полностью, оставалась настороже.

Я прошёл в дальнюю комнату, рухнул на лежанку.

Закрыл глаза.

Голоса павших шептали тревожно, предупреждая об опасности. Пламя внутри колебалось, реагируя на близость другого носителя запретной силы. Спать было плохой идеей, очень плохой — риск не проснуться просто зашкаливал. Но даже просто полежать, ещё и не под открытым небом…

[Хрупкое перемирие]

Ты сделал выбор. Доверился, хоть и с оговорками.

Голоса мёртвых недовольны. Они шепчут об опасности, о предательстве, о ноже в спину.

Но ты устал слушать мёртвых. Живых мнение иногда важнее.

Мэй Инь такая же сломленная, как ты. Такая же изгнанная. Такая же опасная.

Возможно, именно это делает её первым человеком за долгое время, с кем можно не играть роль.

Проснёшься завтра живым или мёртвым — покажет утро.

…Я проснулся от холода.

От чего-то другого, чужеродного, скользнувшего по краю восприятия. Как прикосновение ледяных пальцев к затылку. Глаза открылись мгновенно, пламя внутри вспыхнуло, готовое взорваться наружу. Мэй Инь стояла в дверном проёме. Смотрела на меня. Меч держала опущенным, но рука была на рукояти.

— Проблемы? — спросил я тихо, медленно садясь.

— Не уверена. — Она повернула голову к окну. — Что-то не так снаружи. Ощущение.

Я прислушался. Тишина. Полная, мёртвая тишина. Даже ветра не слышно.

Слишком тихо.

Взгляд сквозь Пламя показал пустоту вокруг дома. Холодные стены, остывающая земля. Нормально для середины ночи.

Но по краям деревни, там, где начинался лес…

Движение. Тепловые сигнатуры, слабые, размытые, словно что-то пыталось скрыть своё присутствие. Не люди — слишком холодные, слишком однородные. Не звери — слишком организованные, слишком целенаправленные. Демоны. Малые демоны, разведчики, патрульные твари.

Хреновый расклад.

— Сколько? — спросила Мэй Инь, следя за моим лицом.

— Не меньше десяти по краям. Возможно, больше — вижу не всех.

— Окружают?

— Пока просто наблюдают. — Я встал, тихо, без резких движений. — Но долго не будут. Либо нападут, либо позовут подкрепление.

Мэй Инь выругалась.

— Демонов здесь не было три недели.

— Теперь есть. — Я прошёл к окну, осторожно выглянул. Темнота, луна за облаками. Ничего не видно обычным зрением. — Может, за мной шли. Или за тобой. Или случайный патруль.

— Какая разница? — Она присоединилась у окна. — Нас двое, оба истощены, почти без сил. Их минимум десять, свежие, на своей территории.

— Не самые плохие шансы. — Попытался приободрить, но получилось не слишком убедительно. — Зависит от того, чего они хотят. Если просто патруль, проверяющий территорию — можем переждать, они уйдут. Если охотятся конкретно на нас — придётся драться или бежать.

— А если позовут подкрепление?

— Тогда драться придётся в любом случае. — Я попытался подсчитать варианты. — Но если бой, то лучше сейчас, пока их мало и не знают точно, где мы.

Она кивнула, понимая логику.

— Значит, атакуем первыми?

— Точнее, заставляем их атаковать по нашим правилам. — Я оглядел комнату, потом двор за окном. — У тебя остались силы на прошлую печать?

— Зависит от масштаба. Что предлагаешь?

— Ловушку. — План начал формироваться. — Они наблюдают снаружи, выжидают. Если не нападают сразу, значит, либо ждут приказа, либо боятся. Демоны-разведчики обычно не самые сильные, полагаются на скрытность и численность.

— И?

— Даём им причину атаковать. Выходим на открытое пространство, показываем уязвимость. Они нападут, думая, что легкая добыча.

— А потом?

— А потом ты активируешь формацию, которую заранее установишь во дворе. Фиксируешь их на месте. Я сжигаю, пока не могут двигаться.

Мэй Инь подумала, медленно кивая.

— Работает, если они клюнут. Но ловушка… Смогу сделать только одну, может, две. Если больше демонов или кто-то останется за пределами формации…

— Импровизируем. — Я усмехнулся без юмора. — Мы оба мастера импровизации, судя по тому, что до сих пор живы.

Она фыркнула, но согласилась.

— Дай полчаса на установку. Руны нужно вырезать точно, иначе может развалиться при активации.

— Есть полчаса.

Мэй Инь вышла во двор, двигаясь тихо, осторожно. Я остался у окна, наблюдая за тепловыми сигнатурами демонов. Они не приближались, держались по периметру. Терпеливые. Слишком терпеливые для обычных тварей. Значит, либо умные, либо кем-то управляемые.

Мэй Инь работала быстро. Острым ножом вырезала руны в земле двора, формируя сложный узор. Круг в центре, три внешних кольца, соединённые линиями. Демоническая формация захвата — я не видел описания в библиотеках, но узнал памятью душ из Эха. Запрещённая, смертельно опасная для использующего, но эффективная.

Она рискует собой. Если печать обратится против неё…

Но выбора особо не было.

Через двадцать минут работа была закончена. Мэй Инь вернулась в дом, дыша тяжело, пот блестел на лбу.

— Готово. Активирую, когда скажешь. Продержится максимум минуту.

— Минуты хватит. — Я надеялся, что это правда. — Ты готова?

— Нет. — Честный ответ. — Но кого это волнует.

Я рассмеялся коротко. Она тоже, нервно.

— На три, — сказал я. — Раз…

Пламя внутри разгоралось, готовое выплеснуться наружу. Голоса павших молчали — либо одобряли план, либо ждали, чтобы сказать «мы же предупреждали» после провала.

— Два…

Мэй Инь стояла рядом, сжимая меч. Губы шевелились, повторяя слова активации формации.

— Три.

Мы вышли во двор. Медленно, показывая уязвимость. Я притворялся, что еле стою на ногах — не особо трудно, учитывая реальное состояние. Мэй Инь прислонилась к стене дома, словно нуждаясь в опоре.

Две жертвы, истощённые, слабые. Идеальная приманка.

Тепловые сигнатуры на краю деревни шевельнулись. Замерли. Потом медленно начали двигаться ближе.

Клюнули.

Демоны выходили из тени осторожно, по двое, по трое. Малые твари, размером с крупную собаку, на четырёх искривлённых лапах. Кожа серая, чешуйчатая, головы вытянутые, пасти полные иглоподобных зубов. Глаза светились тускло-красным. Разведчики, как я и думал. Опасные, но не смертельные для культиватора второй ступени. В нормальном состоянии.

Сейчас мы были далеко не в нормальном состоянии.

Демоны окружали двор, держась за пределами видимых рун. Кто-то их научил осторожности. Или они сами достаточно умны, чтобы распознать ловушку. Один демон, крупнее остальных, шагнул вперёд. Альфа, лидер стаи. Он обнюхал воздух, уловил запах крови и пота. Понял, что жертвы действительно слабы. Решился. Прыгнул через край формации, целясь прямо в меня.

— Сейчас! — крикнул я.

Мэй Инь ударила ладонью по земле. Руны вспыхнули фиолетовым, формация активировалась. Энергетические цепи взметнулись из земли, схватили прыгнувшего демона в воздухе, дёрнули вниз. Он взвыл, пытаясь вырваться. Бесполезно. Остальные замерли, видя судьбу своего лидера.

— Давай! — прошипела Мэй Инь, вены на висках вздулись от напряжения. — Не могу долго держать!

Плотность стрелы оказалось несложно регулировать, увеличив за счёт неё размер. Золотой огонь хлынул волной, окутывая пойманного демона. Он горел. Издавал пронзительные крики, бился в цепях, но пламя не давало пощады. Плоть обугливалась, кости трескались, энергия испарялась.

За пять секунд от него остался только пепел.

И его душа.

Я почувствовал, как она пытается вырваться, рассеяться. Пламя внутри отреагировало, протянулось, схватило ускользающую энергию.

Поглотило.

Воспоминания демона хлынули потоком. Не человеческие — чужие, искажённые, неправильные. Голод, всепоглощающий голод… Инстинктивно отгородился от ручейка энергии, оборвал связь. Не стоит… пока не стоит.

Остальные демоны не атаковали. Поняли, что ловушка смертельная. Попытались отступить, растворяясь в тенях. Один, самый быстрый, рванул к лесу.

— Останови его! — Мэй Инь пыталась активировать формацию снова, но энергия кончалась.

Я использовал Путь Пламени. Мир размылся, тело метнулось через выжженный след. Материализовался перед убегающим демоном. Он не успел затормозить. Врезался в меня, клыки целились в горло. Длань Первородного Пламени. Рука вспыхнула золотым, схватила демона за морду. Кожа моментально обуглилась, плоть испарилась, череп треснул.

Демон умер мгновенно. Я отпустил труп, тяжело дыша. Энергия почти на нуле. Ещё одна техника — и рухну. Но другие твари уже скрылись. Побежали докладывать. Скоро вернутся с подкреплением. Вернулся во двор. Мэй Инь сидела на земле, опираясь спиной о стену. Лицо бледное, руки дрожат.

— Обосрались? — спросил я.

Кивок.

— Формация высосала почти всё. Ещё пару часов не смогу нормально драться.

— У нас нет пары часов. — Я сел рядом. — Они позовут больше. Намного больше. И сильнее.

— Что делаем?

— Бежим. Сейчас, пока есть фора. На восток, в горы. Там труднее выследить.

— Я едва стою.

— Я тоже. — Я заставил себя подняться, протянул руку. — Но мы справимся. Наверное.

Она посмотрела на руку, потом на меня.

Встала.

Глава 6

Рассвет застал нас в расщелине между двух скал, где мы рухнули после трёхчасового марафона по горным тропам. Я не помнил, как мы добрались сюда. Помнил только бег, бесконечный бег по каменистым склонам, когда ноги двигались сами, на автомате, а сознание балансировало на грани отключения. Помнил, как Мэй Инь споткнулась, и я подхватил её. Помнил, как сам едва не свалился с обрыва, и она дёрнула меня назад. Остальное — размытое пятно боли, усталости и страха.

Сейчас мы лежали на холодном камне, тяжело дыша. Солнце поднималось над горизонтом, окрашивая небо в розовый. Красивый рассвет. Издевательски красивый, учитывая обстоятельства.

— Далеко ушли? — прохрипела Мэй Инь, не открывая глаз.

Я активировал Взгляд сквозь Пламя, просканировал окрестности. Пусто. Ни тепловых сигнатур, ни движения. Только холодные скалы и редкие кусты.

— Думаю,достаточно. Пока. — Отключил технику, голова заболела от перенапряжения. — Но долго не продержимся. Нужно восстанавливаться.

— На что? — Она повернула голову, посмотрела на меня. Глаза воспалённые, лицо в царапинах. — У нас нет еды, почти нет воды. Энергия на нуле. Демоны где-то рядом. На чём, блядь, восстанавливаться?

Вопрос был справедливый. У меня не было ответа. Я сел, опираясь спиной на скалу. Тело гудело от усталости. Мышцы ныли, требуя отдыха. Пламя внутри едва тлело, истощённое постоянным использованием техник. Голоса павших шептали слабо, еле слышно. Им тоже нужна была энергия, чтобы проявляться. Паразиты, живущие за счёт моей силы. Как иронично. Я поглощал их души, они жили в моём пламени. Симбиоз. Или проклятие… Грань тонка.

— Есть вариант, — сказала Мэй Инь медленно, всё ещё не вставая. — Рискованный, возможно, смертельный. Но вариант.

— Слушаю.

Она помолчала, собираясь с мыслями. Или решаясь сказать.

— Одна из душ, которые я… приобрела… культиватор клана Изумрудного Корня… знала технику извлечения жизненной энергии из природы. — Голос осторожный, словно ожидала негативной реакции. — Не из живых существ напрямую. Из растений, земли, воды. Всего, что содержит ци.

— Демоническая техника.

— Очевидно. — Она усмехнулась горько. — Как и многое, что я умею, истоки могущества моего клана в тесных связях понятно с кем. Суть в том, что это работает. С оговорками, но работает. Можем восстановить энергию за несколько часов вместо нескольких дней.

— В чём подвох?

— Подвохов несколько. — Она наконец села, прислонилась к противоположной стене расщелины. — Первое: процесс болезненный. Очень болезненный. Человеческое тело не предназначено для поглощения сырой природной энергии. Это как пить кипяток вместо тёплой воды.

— Пережить можно… думаю.

— Второе: мне нужна помощь. — Она посмотрела прямо на меня. — Техника требует огня. Не обычного — стихийного, связанного с жизнью. Солнечное Пламя подходит идеально. Оно выжигает жизнь из материи, превращает её в чистую энергию. Я могу поглотить эту энергию через свой путь.

Я понял, к чему она ведёт.

— Нужна синхронизация.

— Точно. Как с комплексными формациями, только глубже. Намного глубже. — Пауза. — Наши энергии должны соединиться. Не просто работать рядом, а переплестись. Стать единым потоком на время ритуала.

— Звучит опасно.

— Потому что так и есть. — Она не отводила взгляда. — Если что-то пойдёт не так, если наши силы конфликтуют вместо слияния… мы оба сгорим. Или я поглощу тебя. Или ты поглотишь меня. Варианты разные, результат одинаковый — кто-то умрёт.

Молчание затянулось. Ветер свистел в расщелине, унося тепло. Я обдумывал варианты. Их было немного.

Вариант один: отдыхать обычным способом. Дня три, может четыре, пока энергия восстановится естественно. Если демоны не найдут за это время. Или не демоны, нам в целом без разницы.

Вариант два: рискнуть с техникой Мэй Инь. Восстановиться быстро, но с риском сжечься изнутри или убить друг друга.

Вариант три: разойтись. Каждый сам по себе. Я на восток — нравится мне это направление, она куда захочет. Никакого риска предательства, никакой зависимости.

Последний вариант был самым безопасным для меня лично. И самым бесперспективным.

— Делаем, — сказал я.

Она моргнула.

— Просто так? Без раздумий?

— Раздумывал уже. — Я пожал плечами. — Альтернатива — сидеть здесь три дня беззащитным или бежать дальше на последних силах. Оба варианта хуже. Твоя техника даёт шанс.

— Или убьёт нас обоих.

— Тогда хоть быстро. — Я усмехнулся. — Лучше сгореть, пытаясь выжить, чем подохнуть от истощения в какой-нибудь дыре.

Мэй Инь смотрела на меня долго, изучающе. Потом медленно кивнула.

— Ты либо смелый, либо безумный.

— Ставлю на второе.

Она рассмеялась коротко, без веселья.

— Хорошо. Готовься. Процесс займёт минимум час, может больше. И ещё раз повторю — будет больно.

— Переживал и хуже. — После Очищения болью напугать меня было сложно.

— Сомневаюсь. — Она встала, осмотрелась. — Нам нужно место с растительностью. Здесь слишком пусто, не хватит энергии. Там, ниже, видел заросли?

Я кивнул. Спускаясь сюда, заметил участок с низкими кустарниками и чахлыми деревьями.

— Пойдём туда.

Мы спустились по склону, держась за камни. Каждое движение давалось с трудом. Мышцы протестовали, требуя покоя. Участок с растительностью был небольшим — метров двадцать в диаметре, окружённый скалами. Кусты корявые, деревья низкие, но живые. Мэй Инь встала в центр, жестом указала мне сесть напротив.

— Слушай внимательно. — Голос стал строгим, обучающим. — Я начну поглощать энергию из растений. Они начнут умирать, отдавая жизненную силу. Твоя задача — выжигать эту силу твоим пламенем, превращать в чистую ци, которую я могу структурировать.

— Как узнаю, когда начинать?

— Почувствуешь. — Она села, скрестив ноги. — Моя аура изменится, станет… тянущей. Как водоворот. Не сопротивляйся. Позволь твоему пламени откликнуться. Потом просто следуй за потоком.

— Звучит просто.

— На словах. — Она закрыла глаза. — Но когда начнётся… просто не паникуй. Что бы ты ни увидел, что бы ни почувствовал — держись. Иначе мы оба умрём.

Я кивнул, хотя она не видела. Сел напротив, скрестил ноги в позе медитации.

Закрыл глаза. Мир стал темнее, тише. Только ощущение пламени внутри, тлеющего, слабого. И присутствие Мэй Инь напротив, её аура, искажённая, неправильная, но живая.

Она начала.

Аура изменилась мгновенно. Из плотной, сдержанной превратилась в разреженную, тянущую. Водоворот, как она и сказала. Вакуум, засасывающий всё вокруг. Я почувствовал, как энергия из растений начала течь к ней. Медленно, по капле, но течь. Жизненная сила, связанная с землёй, корнями, листьями. Сырая, неочищенная, полная хаоса. Пламя внутри откликнулось. Инстинктивно, без моей команды. Потянулось к потоку энергии.

Я не сопротивлялся. Позволил.

Пламя вырвалось наружу, обвило поток сырой энергии. Начало выжигать, очищать, превращать хаос в порядок. Температура поднялась. Не физическая — духовная. Ощущение, что горишь изнутри.

Мэй Инь не шутила про боль. И не преувеличивала.

Это было… почти невыносимо. Где-то как на третий день в котле.

Каждая клетка тела кричала, требуя остановиться. Пламя выжигало не только энергию из растений, но и мои собственные загрязнения. Шлаки, накопившиеся в меридианах. Остатки чужой силы, не полностью переваренные после поглощения душ. Всё это горело, плавилось, испарялось.

Я стиснул зубы, не давая себе закричать.

Держись. Просто держись.

Поток энергии усилился. Растения вокруг начали умирать быстрее. Листья желтели, чернели, осыпались. Ветки сохли, трескались. Корни гнили прямо в земле. Целый участок немалых размеров превращался в пустыню за минуты. А очищенная энергия текла в Мэй Инь. Сквозь меня, сквозь моё пламя. Я был фильтром, горнилом, превращающим сырьё в продукт.

И наши силы переплелись.

Я почувствовал её. Её ауру, суть, саму природу её пути. Путь Сияющих Душ. Техника поглощения, но не грубого, как у меня. Тонкого, избирательного. Она брала только нужное, оставляя остальное.

И она почувствовала меня. Моё Солнечное Пламя, искажённое, неправильное. Голоса павших, живущих в огне. Хаос, едва сдерживаемый волей.

В этот момент между нами не было секретов. Мы видели друг друга полностью, без масок, без защиты.

Воспоминания начали перетекать, переплетаться, смешиватся.

Я увидел её прошлое. Полностью. Я был там, в её теле, смотрел её глазами.

Девочка, шести лет, впервые открывшая меридианы. Радость родителей. «Наша дочь станет культиватором!»

Девочка, десяти лет, проданная в клан Бесконечного Соцветия. Родители нуждались в деньгах. Она плакала, но её увезли. «Это для твоего блага. Ты станешь великой.»

Девушка, лет пятнадцати. Смотрит на жертву широко распахнутыми глазами. Руки дрожат. Нож тяжёлый. Слишком тяжёлый для маленькой кисти. За её спиной стоит мужчина в тёмно-багровом робе. Старший наставник. Говорит что-то спокойным, даже ласковым голосом. Девочка на алтаре плачет. Просит пощады. Молит отпустить её. Мэй Инь поднимает нож. Опускает.

Девушка, двадцати лет, понимающая, что стала монстром. Сколько жертв… зачем? Она не задумывалась, просто шла по пути, который выбрали за неё.

Женщина, двадцати трёх лет, убивающая своего наставника. Ритуал обратился против создателя — кто же знал, что ученица догадается заранее внести изменения. Он умирал долго, борясь до последнего, проклиная её, предлагая богатство и силу.

И последние месяцы. Бегство. Одиночество. Страх. Каждый день на грани. Каждую ночь кошмары. Голоса поглощённых душ шепчут. Они требуют, обвиняют, проклинают.

Как у меня. Точно так, как у меня.

А она видела моё прошлое. То, что я даже себе не всегда признавал.

Другой мир. Другая жизнь. Смерть. Переход. Пробуждение в чужом теле. Дезориентация. Страх. Попытка адаптироваться.

Клан. Обучение. Солнечное Пламя, пробудившееся неожиданно. Система, говорящая загадками. Путь, который не выбирал.

Турнир. Вторжение. Столица в огне. Друзья, гибнущие в безнадёжных боях. Противники, становящиеся союзниками, союзники становящиеся врагами. Смерть повсюду.

Поглощение душ. Пламя делало это само, инстинктивно…но и я не возражал. Каждая душа — новый голос в хоре. Каждый голос — часть меня, но не я.

Обвинения. Предательство. Бегство. Одиночество.

Усталость. Огромная, бесконечная усталость от борьбы, которая не заканчивается.

Воспоминания текли в обе стороны, смешиваясь, создавая что-то новое. Мы прожили боль друг друга. Почувствовали страхи друг друга. Поняли, что мы действительно похожи. На уровне, где слова не нужны.

Поток энергии достиг пика. Последние растения умирали, отдавая остатки жизни. Пламя ревело, перерабатывая всё.

А потом…

Тишина.

Поток иссяк. Пламя затихло. Связь разорвалась.

Я открыл глаза, тяжело дыша.

И увидел…

Имя: Чжоу Сяо

Истинное имя: [Всё ещё скрыто, но завеса истончается]

Путь: Идущий по Пеплу

Культивация:

Ступень: Разгорающееся Пламя

Основа: Искажённое Солнечное Пламя

Таланты:

[Дитя Забытого Пламени, Наследник Погасших Звёзд]

Легендарный

Ты более не просто дитя огня. Ты стал тем, кто помнил, как умирают солнца. Твоё пламя научилось не только гореть, но и поглощать часть света тех, кто сгорел рядом с тобой. В каждом взмахе твоей руки теперь живёт эхо павших — Сюй Фэна с его упрямством, Чжан Хао с его яростью, старейшины Яня с его несгибаемой волей. Они мертвы, но их огонь не погас. Он слился с твоим, стал частью тебя. Это не поглощение, не кража — это память, которая отказывается умирать. Благословение или проклятие? Ты узнаешь, когда поймёшь, что их голоса в твоей голове никуда не денутся.

[Провидец Сожжённых Путей]

Аномальный

То, что смотрело на тебя из пустоты, теперь смотрит твоими глазами. Ты видишь не один мир, а тысячу возможных. В каждом решении, в каждом выборе ты различаешь призрачные тени того, что могло бы быть. Столица, которая не пала. Друзья, которые выжили. Ты сам, умерший на арене. Все эти реальности накладываются друг на друга, создавая какофонию вероятностей. Большинство культиваторов сошло бы с ума от такого дара. Ты ещё держишься. Пока.

[Длань Первородного Пламени]

Уровень: Мастер

Твоё пламя больше не подчиняется законам обычного огня. Оно научилось не просто жечь материю, но выжигать саму возможность её существования. Когда ты касаешься чего-то своим огнём, оно не превращается в пепел — оно начинает забывать, что когда-то было чем-то иным. Камень забывает, что был горой. Сталь забывает, что была рудой. Живая плоть… лучше даже не думать об этом. Но цена велика. С каждым использованием ты сам забываешь что-то. Мелочи пока. Вкус любимой еды. Лицо случайного знакомого. Имя деревни, где родился. Но однажды ты забудешь что-то важное. И не заметишь этого.

Навыки:

[Дыхание Пепла Мёртвого Мира]

Мастер

Твоя медитация более не циркуляция энергии. Теперь каждый вдох втягивает в себя частицу смерти, что витает в воздухе там, где недавно гибли люди. Каждый выдох выпускает в мир твоё собственное угасание, предвосхищая тот день, когда ты сам станешь пеплом. Но пока этот день не пришёл, техника даёт тебе силу — чем ближе ты к смерти, тем ярче горит твоё пламя. Парадокс, который делает тебя опаснее с каждой раной, с каждой каплей пролитой крови. Враги, ранившие тебя, вскоре понимают свою ошибку. Обычно слишком поздно.

[Очи пламенные]

Мастер

Ты видишь теперь не просто тепло и холод. Ты видишь, сколько жизни осталось в каждом живом существе. Сколько раз сможет биться сердце противника, прежде чем остановится. Где именно лопнет сосуд под давлением твоего пламени. Ты видишь смерть, подкрадывающуюся за спинами людей — не как метафору, а буквально, как тень, что становится плотнее с каждым прожитым мгновением. Некоторые говорят, это дар. Ты знаешь, что это проклятие. Потому что однажды ты посмотришь на своё отражение и увидишь там ту же тень. И поймёшь, сколько тебе осталось.

[Путь пламени]

Мастер

Пространство для тебя более не барьер. Ты научился не просто мгновенно перемещаться между точками, но проходить сквозь места, где огонь ещё не успел побывать. Там, где обычный человек видит стену, ты видишь путь, по которому когда-то прошло пламя и оставило после себя выжженный след в структуре реальности. Ты можешь следовать этими путями, мелькать между мирами, оставляя за собой дым и искры. Но помни — каждый шаг требует платы, и не всегда только энергии. Иногда ты оставляешь там частицу себя, и однажды можешь забыть дорогу назад.

[Луч Последнего Солнца]

Мастер

Твоя концентрация пламени достигла той точки, где огонь перестаёт быть огнём и становится чем-то иным. Когда ты собираешь всё своё пламя в одну точку, реальность вокруг этой точки начинает плавиться. Пространство искажается, время замедляется, законы физики вежливо отступают в сторону. Луч, который ты выпускаешь, не просто прожигает цель насквозь. Он выжигает саму эту цель из локального участка вселенной. Но использование этой техники сжигает кусок твоей души. Буквально. Много ли у тебя их осталось?

[Корона Гаснущей Звезды]

Мастер

Корона, сотканная из пламени умерших звёзд, память о тех светилах, что сгорели миллиарды лет назад, осветив вселенную в последний раз. Когда ты носишь эту корону, ты видишь мир так, как видят его светила — все сразу, все мгновения существования от рождения до смерти наложенные друг на друга. Это даёт тебе нечеловеческую скорость реакции — ты действуешь не на рефлексах, а на предвидении, видя действия противника до того, как он сам решил их совершить. Но корона тяжела. Каждую секунду её ношения — это час жизни, сгорающий ярким пламенем. Используй с умом. У тебя не так много лет в запасе.

[Горнило Судьбы]

Подмастерье

Твоё тело перестало быть просто сосудом для пламени. Оно пропиталось пламенем, удерживаемым в человеческой форме лишь силой воли. Каждая клетка горит собственным огнём. Кровь в венах кипит при температурах, которые испепелили бы обычного человека. Сердце качает не кровь, а расплавленную эссенцию жизни. Ты больше не можешь по-настоящему замёрзнуть, не можешь отравиться, не можешь заболеть — всё, что попадает в твоё тело, сгорает прежде, чем успевает подействовать. Но ты платишь за это. Каждое прикосновение обжигает тех, кого ты касаешься. Каждое дыхание наполняет воздух жаром. Одиночество — больше не выбор. Это неизбежность.

[Стрела мерцающего пламени]

Мастер

Твои стрелы больше не летят по прямым траекториям. Они мерцают, исчезают, появляются вновь, следуя путями, которые существуют только в твоём искажённом восприятии. Противник видит один выстрел, а получает три. Блокирует удар слева, а стрела приходит справа. Пытается уклониться, но попадает прямо в траекторию. Это не магия, не обман. Просто твоё видение сожжённых путей применённое к боевой технике. Ты стреляешь не туда, где противник находится, а туда, где он мог бы быть, если бы реальность свернула чуть иначе. А твоё пламя заставляет реальность выбрать именно этот вариант.

[Щит Пламени Мёртвых Миров]

Мастер

Твоя защита более не просто стена огня. Это занавес, сотканный из пепла цивилизаций, которые сгорели задолго до того, как этот мир появился. Ты достаёшь его из того провала между мгновениями, где хранятся воспоминания о всех великих пожарах истории. Когда атака встречается с этим щитом, она не просто блокируется. Она поглощается, становится частью бесконечного горения, добавляет свой огонь к пламени, что уже пылало и погасло миллиард раз. Но помни — щит защищает не только от внешних угроз. Он защищает мир от тебя. Каждый раз, когда ты опускаешь защиту, окружающие чувствуют, что ты из себя представляешь на самом деле. И очень немногие могут это выдержать.

Состояние:

Тело: Горнило, где плоть и пламя слились в новую субстанцию. Человеческая форма — лишь привычная оболочка для огня, поддерживаемая памятью и волей.

Разум: Лабиринт из осколков душ, где в каждом живёт своя вселенная. Он более не отражает, а поглощает реальности, сплетая их в единое полотно.

Дух: Раскалённый клинок, перекованный в самом сердце пламени.

Карма: Заметно отягощена

Человечность: Под угрозой

Открыл глаза по-настоящему.

Мэй Инь сидела напротив, так же тяжело дыша. Лицо бледное, но глаза ясные. Энергия вернулась. Не полностью, но достаточно. Вокруг была пустыня. Участок, который несколько минут назад был зелёным, теперь мёртв. Серая земля, почерневшие остатки растений, скелеты невезучих грызунов. Ничего живого.

— Больно было, — сказала Мэй Инь тихо, не отводя взгляда.

— Да.

— Видел.

— Да.

Мы молчали. Что можно сказать после того, как увидел душу другого человека? Все страхи, все грехи, всю боль.

— Ты не выбирал, — сказала она наконец. — Путь, Систему, Пламя. Это выбрали тебя.

— Как и тебя твой путь.

— Да. — Она усмехнулась горько. — Мы оба жертвы обстоятельств. Монстры, созданные не по своей воле.

— Но монстры.

— Но монстры.

— И что с этим делать?

Она посмотрела на меня долго. Потом медленно встала, протянула руку.

— Продолжать жить. — Голос твёрдый. — Пытаться быть лучше. Или хотя бы не хуже. Использовать силу, чтобы не только убивать.

Я взял её руку, поднялся.

— Звучит оптимистично.

— Звучит наивно. — Она не отпустила руку. — Но после того, что я увидела в тебе… я думаю, ты тоже пытаешься. По-своему. Несмотря на голоса, несмотря на пламя. Пытаешься остаться человеком.

— Не уверен, что получается.

— У меня тоже. — Сжала пальцы. — Но может, вместе получится лучше. Мы можем… напоминать друг другу. Что мы всё ещё люди. Даже если мир считает иначе.

Я не ответил сразу. Обдумывал.

Связь, возникшая во время ритуала, не исчезла полностью. Я чувствовал её, слабое эхо. Чувствовал её эмоции, смутно, размыто. Решимость. Страх. Надежда.

И я понял, что чувствую то же самое.

— Хорошо, — сказал я. — Попробуем.

Мэй Инь улыбнулась. Первая настоящая улыбка, которую я от неё видел. Не циничная, не горькая. Просто тёплая.

— Тогда нам нужен план. — Она отпустила руку, вернулась к деловому тону. — Демоны нас ищут. Охотники тоже. Нельзя оставаться на месте. Но бежать без цели — тупиковый путь. Рано или поздно загонят.

— Предложения?

— На востоке есть Пустоши. — Она задумалась. — Территория, где культивация работает странно. Большинство избегают её. Демоны тоже. Слишком непредсказуемо.

— Почему туда?

— Потому что если мы сможем выжить там, сможем спрятаться. Научиться контролировать силу лучше. Восстановиться полностью. — Пауза. — И, может быть, найти способ очистить имена. Или хотя бы выжить достаточно долго, чтобы мир забыл о нас.

Наивная, почти детская мечта. Но что ещё оставалось?

— Сколько до Пустошей?

— Два месяца пути. Может три, если будем осторожны. — Она посмотрела на горизонт. — Нужно идти через горы, избегать дорог. Демоны патрулируют основные маршруты.

— Припасы? Одежда и обувь?

— Добудем по дороге. — Уверенности в голосе не было. — Как-нибудь.

Я усмехнулся.

— План так себе.

— Лучшего нет.

— Справедливо. — Я огляделся, проверяя окрестности Взглядом сквозь Пламя. Пусто. Пока. — Тогда идём. Чем быстрее начнём, тем больше шансов.

Мы покинули мёртвый участок, поднялись по склону. Энергия вернулась, тело ещё болело, но двигаться стало легче. И впервые за долгое время я не чувствовал себя одиноким. Связь, возникшая между нами, была странной. Не любовь — слишком рано и неуместно. Не дружба — слишком мало времени. Что-то другое. Взаимная зависимость? Общая судьба? Понимание, что мы оба на грани и только держась вместе сможем не упасть?

Голоса павших шептали осторожно. Сюй Фэн предостерегал не доверять полностью. Чжан Хао требовал использовать её как инструмент. Старейшина Янь молчал, словно раздумывал.

Но под шёпотом было что-то ещё. Одобрение. Слабое, едва различимое, но одобрение.

Может, даже мёртвые понимали, что одному не выжить.

[Цена заплачена]

Ты заплатил цену за силу. Выжег жизнь, превратил жизнь в энергию.

Но получил больше, чем просто восстановление.

Ты увидел душу Мэй Инь. Она увидела твою. Между вами возникла связь, которую не разорвать просто так.

Это благословение или проклятие — покажет время.

Но одно ясно: вы больше не чужие. Вы… сложно определить. Союзники? Товарищи? Что-то глубже?

Может, просто двое выживших, держащихся друг за друга, чтобы не утонуть.

Иногда этого достаточно.

Мы шли весь день, останавливаясь только на короткие передышки. Горная тропа вилась между скал, то поднимаясь вверх, то спускаясь в ущелья.

Я заметил, что чувствую Мэй Инь постоянно. Не физически — эмоционально. Слабо, на грани восприятия, но чувствую. Усталость, когда она устаёт. Напряжение, когда слышит подозрительный звук. Решимость идти дальше, несмотря ни на что.

Она, судя по взглядам, чувствовала то же самое.

— Это останется? — спросила она во время очередного привала. — Связь.

— Не знаю. — Честный ответ. — Никогда раньше не синхронизировался так глубоко с другим культиватором.

— Я тоже. — Она сидела на камне, массируя ногу. — В клане нас учили держать дистанцию. Путь Сияющих Душ делает уязвимым к атакам на тонкие тела, к воздействиям на уровне эмоций и желаний. Чем ближе к кому-то, тем легче тебя использовать.

— Разумно.

— Но тяжело. — Взгляд в сторону. — Всю жизнь держать дистанцию, не доверять, не сближаться. Это защищает, но в итоге остаёшься один.

— Как я.

— Да. — Она посмотрела на меня. — Как ты. Голоса мёртвых — плохая замена живому общению.

Я хмыкнул.

— Они обиделись бы, если бы слышали.

— Они слышат?

— Иногда. — Я коснулся груди, где горело пламя. — Живут здесь. Шепчут. Советуют. Иногда спорят друг с другом.

— Это же безумие.

— В принципе, да. — Я пожал плечами. — Но я держусь. Пока.

Мэй Инь кивнула медленно.

— У меня тоже голоса. Души, которые я поглотила. Но они… другие. Не шепчут постоянно. Проявляются, когда нужно их знание. Потом затихают.

— Контролируешь их?

— Стараюсь. — Неуверенность в голосе. — Но с каждой новой душой становится труднее. Они накапливаются, давят изнутри. Иногда боюсь, что в один момент потеряю контроль. Они захлестнут, и меня не останется.

Я понимал этот страх. Слишком хорошо понимал.

— Сколько душ в тебе?

— Четырнадцать. — Ответ был мгновенным, чётким. Она считала. — Большинство слабые, малозначимые. Но есть несколько сильных. Они самые опасные. Пытаются влиять, навязывать свою волю.

— Как справляешься?

— Медитация. Ментальные барьеры. Иногда приходится подавлять силой. — Злая ухмылка. — Я их хозяйка, они инструменты. Напоминаю им каждый день.

— Жестоко.

— Необходимо. — Она встала, растягивая мышцы. — Иначе они сожрут меня изнутри. Как сожрали сотни других, практикующих этот путь.

Мы продолжили путь. Солнце клонилось к закату, окрашивая горы в красный. Где-то вдали, за перевалом, лежали Пустоши. Место, где можем спрятаться. Или умереть. Пятьдесят на пятьдесят.

Глава 7

Деревня встретила нас той же мертвой тишиной, что и всегда — ни лая собак, ни человеческих голосов, только ветер, гуляющий между заброшенными домами. Мэй Инь двигалась осторожно, проверяя каждый угол взглядом, каждую тень. Я активировал Взгляд сквозь Пламя, сканируя окрестности на предмет тепловых сигнатур. Пусто. Никого в радиусе трехсот шагов. Пока.

— Быстро, — прошептала она, направляясь к дому, где мы останавливались три дня назад. — Берём только необходимое. Воду, еду, может, какую одежду. Десять минут максимум.

Я кивнул, следуя за ней. Голоса павших шептали встревожено — Чжан Хао требовал уходить немедленно, не рисковать, Сюй Фэн настаивал на осторожности, старейшина Янь молчал, словно выжидал. Я игнорировал их, сосредотачиваясь на окружении.

Дом был таким, каким мы его оставили — прохладным, пыльным, с протухшим запахом старого дерева и заплесневелых циновок. Мэй Инь нырнула в дальнюю комнату, где хранились остатки припасов. Я остался у входа, продолжая наблюдение.

И почувствовал.

Почувствовал изменение в воздухе, тонкое, почти неуловимое. Как будто атмосфера стала плотнее, тяжелее. Пламя внутри дернулось, реагируя на что-то чужеродное.

— Мэй, — позвал я тихо, не отрывая взгляда от окна. — У нас проблемы.

Она появилась мгновенно, с мешком в руке и мечом наготове.

— Что?

— Не уверен. Что-то приближается. — Я усилил концентрацию, расширяя диапазон Взгляда. — С двух сторон. Группы. Много людей.

Мэй Инь выругалась, бросила мешок и присоединилась у окна. Её глаза прищурились, техника активировалась — тонкий фиолетовый свет скользнул по зрачкам, признак того, что она использует собственное демоническое восприятие.

— Вижу, — прошептала она через несколько секунд. — С севера… культиваторы… нет чёткого Пути… смешанная группа, разные кланы. Семь человек, может восемь. Ступень культивации от второй до четвертой.

— А с юга?

Она замерла, вглядываясь.

— Блядь. Длань Очищающая. Борцы с демоническими культиваторами… столицу просрали, так хоть на мне оторваться решили. Фанатики сраные. Шесть человек. Все минимум третьей ступени, лидер — четвертой. Возможно, даже ранней пятой.

Я закрыл глаза, считая варианты. Две группы, обе сильнее нас по отдельности. Если они объединятся — мы мертвы. Если обнаружат нас по отдельности — всё равно плохие шансы в открытом бою.

— Они знают, что мы здесь? — спросил я.

— Не думаю. — Она отступила от окна. — Похоже, обычный патруль. Или две группы, ищущие разных целей, случайно сошлись в одной точке.

— Охотники — за мной, инквизиторы — за тобой.

— Логично. — Кривая усмешка. — Мы оба популярны.

Голоса зашептали громче. Чжан Хао требовал немедленного бегства. Сюй Фэн предлагал попытаться прокрасться мимо обеих групп. Старейшина Янь наконец заговорил, и его слова были холодными, прагматичными: «Используй врагов друг против друга. Пусть они убьют друг друга, пока ты прячешься».

Идея была… красивой. Непростой в исполнении, но красивой.

— Храм, — сказал я. — В центре деревни. Старое здание с подвалом. Оттуда мы сможем наблюдать, не будучи обнаруженными.

Мэй Инь кивнула.

— И если что…

— И если что — действуем по обстоятельствам.

Мы покинули дом через заднюю дверь, двигаясь тенями между строениями. Деревня была маленькой — не больше тридцати домов, расположенных вокруг центральной площади с древним храмом Небесного Света. Храм давно заброшен, крыша провалилась в нескольких местах, стены покрылись трещинами, но здание держалось. И под ним был подвал — старое хранилище, давно разграбленное и забытое.

Идеальное место для наблюдения.

Спустились в подвал через скрытый вход за алтарём. Каменные ступени вели вниз, в прохладную темноту, пахнущую плесенью и затхлостью. Внизу было небольшое помещение — шагов пять на пять, с низким потолком и щелями в стенах, через которые проникал тусклый свет с поверхности. Сквозь эти щели можно было наблюдать за площадью, оставаясь невидимым. Мы заняли позиции у противоположных стен, каждый наблюдая за своей стороной.

Ждать пришлось недолго.

Первыми дошли охотники — с северной дороги, семь человек в разношерстных одеяниях. Я узнал цвета — синий с серебром клана Грома, коричневый с зелёными узорами клана Земли, серо-голубой клана Воды, белый с золотом клана Металла. Смешанная группа, опять — аж гордость берет. Кланы редко сотрудничали так тесно и так упорно, особенно в охоте на беглецов. Лидер группы был невысоким мужчиной в робе клана Земли, на вид лет сорока, с жестким лицом и шрамом через левый глаз. Третья ступень, возможно, верхняя фаза, судя по плотности ауры. Он остановился в центре площади, оглядываясь.

— Пусто, — произнес он громким голосом, даже не пытаясь скрывать присутствие. — Но следы свежие. Кто-то был здесь недавно. Может, всё ещё здесь.

Один из охотников, молодой парень в синей робе, активировал технику сканирования. Молнии пробежали по его телу, расширяясь кругами, ощупывая пространство, выискивая следы жизни, отпечатки аур, остатки техник. Я затаил дыхание, уменьшая присутствие пламени внутри до минимума. Мэй Инь сделала то же самое — её аура стала почти незаметной, растворившись в окружающей энергии.

Молнии прокатились мимо храма, не зацепившись. Техника была мощной, но не достаточно чувствительной, чтобы обнаружить культиваторов, активно скрывающих присутствие.

— Ничего, — доложил парень, опуская руку. — Пусто.

— Проверь дома, — приказал лидер. — Лу, Цзинь — вы тоже. Остальные — периметр. Если кто-то здесь, найдём.

Группа начала рассредоточиваться. Трое направились проверять строения, остальные заняли позиции по краям площади.

И тут с южной дороги появились инквизиторы. Ну, то есть назывались они иначе — но инквизиторы же и есть.

Шестеро в тёмно-красных одеяниях с чёрными узорами — цвета Ордена Очищающей Длани, не первую сотню специализирующегося на охоте за демоническими культиваторами. Все минимум третьей ступени, двое — четвертой. Лидер группы был высоким мужчиной с седеющими висками и холодными глазами. Четвертая ступень, высшая фаза, но техники его были отточены до совершенства — видно было по тому, как аура пульсировала, ровно и мощно, без единой утечки энергии. Ну логично, не только с первой ступенью можно всякие интересные штуки проворачивать.

Охотники и инквизиторы остановились, увидев друг друга. Напряжение мгновенно сгустилось в воздухе.

— Орден, — произнес лидер охотников с плохо скрытым раздражением. — Что вы здесь делаете?

— Нашу работу, — ответил старший холодно. — Очищаем Империю от накликавших сверну. Мэй Инь из клана Бесконечного Соцветия. Видели, слышали?

— Нет. У нас другой контракт. Чжоу Сяо, предателя из клана Огненного Феникса. — Лидер охотников скрестил руки. — Мы не претендуем на вашу цель, но и Орден не имеет власти здесь.

— Длань Ордена распространяется везде, где есть демоническая скверна. — Голос инквизитора стал жестче. — И мы получили информацию, что Мэй Инь скрывается в этом районе. Возможно, в этой самой деревне.

— Возможно, но не факт. — Лидер охотников шагнул вперёд. — А мы точно знаем, что Чжоу Сяо был здесь. Следы свежие. Если начнёте обыск, можете спугнуть цель.

— Ваша цель — наша не касается. Наша — приоритет Ордена.

— Чья цель важнее, решает не Орден.

Голоса становились громче, позы — более агрессивными. Я видел, как руки охотников медленно двигаются к оружию, как ауры инквизиторов начинают пульсировать интенсивнее. Конфликт назревал, и назревал быстро.

Мэй Инь коснулась моего плеча, привлекая внимание. Наклонилась, прошептала на ухо:

— Это наш шанс. Пока они спорят, можем спровоцировать конфликт. Заставить их убить друг друга.

— Как? — прошептал я в ответ.

— Мои техники могут исказить восприятие. Заставить каждую сторону видеть угрозу там, где её нет. — Пауза. — Но нужно быть осторожными. Если они поймут, что ими манипулируют, объединятся против общего врага.

Я обдумал предложение. Голоса павших зашептали одобрительно — Чжан Хао требовал крови, Сюй Фэн предостерегал от излишнего риска, старейшина Янь давал тактические советы: «Атакуй незаметно. Используй хаос. Направь их ярость друг на друга».

И ещё голоса, другие — те, что я поглотил из охотников, убитых ранее. Они нашёптывали важное, полезное. Как охотники обычно реагируют на угрозу. Какие техники используют в групповом бою. Где слабые точки в их координации.

— Я могу помочь, — сказал я тихо. — Стрела Мерцающего Пламени атакует с неожиданных направлений. Если выпущу стрелу так, что она пройдёт рядом с охотником, но ударит в землю за инквизитором, охотник подумает, что инквизитор атаковал его.

— И наоборот. — Мэй Инь кивнула медленно. — Одновременно. Я искажу их восприятие, заставлю видеть больше угрозы, чем есть на самом деле. Ты атакуешь так, чтобы казалось, что стрелы пришли друг от друга.

— Опасно.

— Очень. — Она посмотрела мне в глаза. — Но выбора нет. Если любая из групп найдёт нас, мы мертвы. Если обе — тем более. Это единственный шанс выжить.

— Делаем, — шёпотом согласился я.

Мэй Инь кивнула. Её руки начали двигаться в сложном узоре, пальцы складывались в печати.

Техника активировалась тихо, почти незаметно. Фиолетовый туман начал сочиться из её пальцев, расползаясь по полу подвала, просачиваясь через щели в стенах, поднимаясь к поверхности. Невидимый обычным зрением, но я видел его Взглядом сквозь Пламя — холодная, скользкая энергия, ползущая к площади, обволакивающая охотников и инквизиторов.

Техника искажения восприятия. Путь Сияющих Душ включал не только поглощение душ, но и манипуляции с ними — способность влиять на чужие эмоции, мысли, восприятие реальности. Мэй Инь использовала слабую версию, достаточную, чтобы усилить уже существующее недоверие и агрессию, но не настолько сильную, чтобы её обнаружили.

Я активировал собственную технику. Корона Пламени материализовалась вокруг головы, невидимая, но усиливающая восприятие и контроль. Стрела Мерцающего Пламени формировалась в правой руке — не полноценная стрела, но тонкий луч, минимальной мощности, созданный не для убийства, но для провокации.

— Готов? — прошептала Мэй Инь, не прерывая поддержания техники.

— Готов.

— На три. Раз…

Наверху спор перерос в откровенную ссору. Голоса стали громче, жесты — резче. Кто-то толкнул кого-то. Ответный толчок. Руки потянулись к оружию.

— Два…

Я прицелился. Не в людей — в землю между ними. Точка, где стрела могла ударить так, что обе стороны подумали бы, что атака пришла от противника.

— Три.

Мэй Инь выбросила руки вперёд. Фиолетовый туман сгустился, обволакивая умы культиваторов на площади, усиливая их паранойю, заставляя видеть угрозу там, где её не было.

Я выпустил стрелу. Луч золотого пламени промелькнул в воздухе, мерцая между реальностями. Для наблюдателя он появился из ниоткуда — между охотником и инквизитором, пролетел по диагональной траектории и врезался в землю между двумя группами. Взрыв. Небольшой, контролируемый, но достаточно яркий, чтобы привлечь внимание.

Охотники развернулись к инквизиторам, оружие в руках.

— Вы что там, совсем охренели⁈ — рявкнул лидер охотников.

— Мы? — Инквизитор нахмурился, но его рука уже двигалась к мечу. — Это была ваша атака!

— Ложь!

— Вы первые подняли оружие!

Второй луч. Я выпустил его с другого угла, так, что казалось, будто стрела пришла со стороны инквизиторов. Она задела плечо одного из охотников — не ранив серьёзно, но достаточно, чтобы прожечь робу и оставить ожог. Охотник закричал. Контратаковал инстинктивно — молниевый разряд вылетел из его рук прямо в ближайшего орденца.

И понеслась.

Инквизиторы отреагировали мгновенно — огненные техники взорвались в ответ, создавая стену пламени между группами. Охотники не остались в долгу — земля под ногами бойцов Длани взорвалась шипами камня, вода материализовалась из воздуха, пытаясь связать противников.

[Новая грань искусства войны]

Ты спровоцировал бой между двумя группами культиваторов, каждая из которых превосходила вашу по силе и количеству. Манипулировал их восприятием, заставляя убивать друг друга ради собственного выживания.

Голоса павших одобряют. Они видят в тебе то, чем сами стали в момент смерти — существо, готовое на всё ради выживания.

И Мэй Инь видит это тоже. В твоих глазах тот же холодный прагматизм, что был у её погибшего мастера. У ей же и убитого мастера.

Это её пугает. Потому что она видит своё будущее в твоём настоящем.

Это её влечёт. Потому что она успела осознать важность хитрости, нужность решительности, торжество воли.

Мэй Инь продолжала поддерживать технику искажения, усиливая ярость, подавляя рациональное мышление. Я выпускал стрелы — не часто, не регулярно, но достаточно, чтобы поддерживать иллюзию, что обе стороны атакуют друг друга сильнее, чем на самом деле.

Бой был жестоким, бескомпромисным. Охотники сражались грамотно, используя различия в стихиях для создания комбинированных атак. Земля сковывала движения, вода гасила огненные техники инквизиторов, молнии парализовали, металлические лезвия атаковали из слепых зон.

Орденцы были более дисциплинированными, техники точнее, защита крепче. Огненные барьеры блокировали атаки, контратаки были смертельными. Один охотник рухнул с проплавленной дырой в груди. Другой потерял руку от огненного меча. Но охотников было больше. И они были разъярены, уверенные, что инквизиторы атаковали первыми без причины.

Лидер Длани — седовласый мужчина четвертой ступени — сражался с лидером охотников лицом к лицу. Огонь против земли, скорость против силы. Техники взрывались, сотрясая воздух, разрушая дома по краям площади.

И вдруг лидер отряда Длани замер.

Только на мгновение. Его глаза сузились, голова повернулась, сканируя окрестности. Аура расширилась, ощупывая пространство.

Он почувствовал что-то. Не увидел, не услышал — почувствовал. Присутствие чего-то неправильного. Манипуляцию Мэй.

— Остановитесь! — крикнул он, отступая от лидера охотников. — Это не…

Охотник не дал ему закончить. Массивный каменный кулак взлетел из земли, целясь в голову. Инквизитор блокировал в последний момент, но удар отбросил его на несколько метров назад.

— Нас стравили! — крикнул он своим людям. — Третья сторона! Прекратите…

Ещё один охотник атаковал, не слушая. Молниевый разряд ударил в спину инквизитору, опаливая робу. Инквизитор среагировал рефлекторно — огненная волна смела атакующего, обугливая плоть.

Лидер инквизиторов попытался ещё раз.

— Идиоты! Кто-то использует вас! Остановитесь и подумайте!

Но было поздно. Кровь уже пролилась. Мертвецы лежали на площади. Ярость затмила разум. Даже если охотники услышали предупреждение, они не могли остановиться. Слишком много было вложено, слишком много потеряно.

Бой продолжался.

Мэй Инь тяжело дышала, поддерживая технику. Пот блестел на лбу, руки дрожали от напряжения.

— Долго ещё? — прошептал я.

— Не знаю, — ответила она сквозь стиснутые зубы. — Техника… истощает. Скоро не смогу…

— Держись. Ещё немного.

Наверху орденец отступал, пытаясь вывести своих людей из боя. Но охотники не давали, окружая, атакуя со всех сторон. Один инквизитор рухнул, второй был тяжело ранен. Но и охотники теряли людей — двое мертвы, трое серьёзно ранены. Лидер развернулся к храму. Его глаза встретились со щелью, через которую я наблюдал. Он не видел меня. Не мог видеть — слишком темно внизу, слишком хорошо мы были скрыты. Но он знал. Каким-то образом знал, что источник проблем здесь. Ну, странно было бы рассчитывать, что совсем уж тупые доживут до четвертой ступени.

— Там! — крикнул он, указывая на храм. — В храме кто-то есть!

Охотники не отреагировали — слишком заняты были дракой. Но двое инквизиторов, ближайших к лидеру, услышали. Развернулись к храму, начали формировать техники.

— Уходим, — прошептал я, хватая Мэй Инь за руку. — Нас обнаружили.

Она разорвала технику, и энергия хлынула обратно, почти сбивая её с ног откатом. Я подхватил, поддерживая, пока она восстанавливала равновесие.

— Выход?

— Только один. Через задний туннель.

Мы рванули к противоположной стене подвала, где древний туннель вёл к окраине деревни. Сверху раздался грохот — огненная техника ударила в крышу храма, проплавляя камень.

Туннель был узким, низким, пришлось нагибаться, потом и чуть не позти. Мы бежали, спотыкаясь в темноте, руки вытянуты вперёд, нащупывая путь. Сзади раздались крики — инквизиторы спустились в подвал, обнаружили наши следы.

— Быстрее! — рявкнул я, толкая Мэй Инь вперёд.

Выход из туннеля оказался в заброшенном доме на краю деревни. Мы вывалились наружу, тяжело дыша, грязные и измотанные. Я активировал Очи Пламенные, проверяя окрестности. Вроде чисто, засады нет.

На площади бой всё ещё продолжался, но затихал. Культиваторы были истощены, многие мертвы или ранены. Лидер инквизиторов пытался организовать отступление, прикрывая раненых. Охотники преследовали, но без энтузиазма — слишком дорого обходилась победа.

Из всей группы охотников выжило пятеро. Из отряда ордена — трое, включая лидера. Все хоть как-то ранены, ауры истощены.

— Идём, — прошептала Мэй Инь. — Пока заняты друг другом.

Мы двинулись к лесу, стараясь не шуметь, не привлекать внимание. Деревья были близко, всего сотня шагов. Укрытие. Безопасность.

Пятьдесят шагов.

Тридцать.

И я почувствовал взгляд. Обернулся.

Предводитель Длани стоял на краю площади, глядя прямо на нас. Его роба была разорвана, кровь сочилась из многочисленных ран — какая-то водная техника, обратившая капли в лезвия, но глаза были целыми. А ещё ясными, холодными и очень злыми. Такое впечатление, что мы ему не нравились.

— Там! — крикнул он. — Беглецы! Чжоу Сяо и Мэй Инь! Да прекратите вы!

Выжившие охотники и инквизиторы развернулись. Увидели нас. На мгновение все замерли — две враждующие группы, внезапно объединённые общей целью.

— Бежим, — прошептала Мэй Инь ненужное.

— Некуда, — ответил я, глядя на окружающих нас культиваторов.

Лес был слишком далеко. Охотники и инквизиторы, несмотря на ранения, были все равно быстрее нас. Если побежим —догонят на открытой местности, где некуда укрыться, нечем защититься.

Орденец шагнул вперёд, меч в руке.

— Чжоу Сяо. Мэй Инь. Сдавайтесь, и смерть будет быстрой.

Я взглянул на Мэй Инь. Она смотрела на меня. В её глазах не было страха. Только усталость и решимость.

Пламя внутри разгорелось. Голоса павших зашептали одобрительно, давая советы, делясь опытом. Корона Пламени материализовалась вокруг головы, усиливая восприятие. Стрелы Мерцающего Пламени формировались в руках, готовые к атаке.Мэй Инь подняла меч. Фиолетовая аура окутала лезвие, пульсируя силой поглощенных душ. Охотники и орденцы наметили окружение. Медленно, осторожно, профессионально. Пятеро охотников с одной стороны, трое инквизиторов с другой. Все ранены, все истощены, но все ещё опасны.

Шансы были плохие. Очень плохие. Хуевые, если откровенно сказать. Восемь против двух, все противники выше по ступени культивации или равны, все с опытом реального боя. Но не безнадёжные. Благодаря нашей провокации они уже истощили большую часть энергии. Раны замедляли их. Недоверие друг к другу ослабляло координацию. И нам было некуда отступать. А отчаяние — это сила, которую нельзя недооценивать.

— Последний шанс, — произнес лидер инквизиторов, остановившись в десяти шагах. — Сдавайтесь.

Я посмотрел на него. На охотников. На Мэй Инь.

И улыбнулся. От радости принятия неизбежного.

— Нет.

Глава 8

Лидер Длани атаковал первым. Его меч засветился багровым огнём — не обычным пламенем, но специализированной техникой своего ордена, разработанной столетиями для борьбы с демоническими культиваторами. Я почувствовал, как воздух вокруг меня сгустился, наполнился подавляющей силой, направленной на искажённые формы культивации. Щит Пламени Мёртвых Миров взлетел перед нами, создавая занавес из золотого огня. Багровый меч ударил в защиту — и прорезал её. Просто прорезал, как будто щита там не было. Техника, на которую я полагался в десятках боёв, оказалась бесполезной против специализированного оружия Ордена.

Я едва успел отклониться. Лезвие прошло в сантиметре от горла, рассекая воздух с шипением, оставляя след выжженного пространства. Контратаковал инстинктивно — Стрела Мерцающего Пламени вылетела из руки, мерцая между реальностями. Инквизитор блокировал. Его свободная рука вспыхнула, и передо мной возникла печать — сложный узор из светящихся рун, специально разработанный для противодействия искажённым техникам. Стрела встретилась с печатью и… замедлилась. Траектория, которая должна была быть непредсказуемой, стала читаемой. Инквизитор уклонился почти лениво, и стрела пролетела мимо.

«Они знают,» прошептал голос старейшины Яня в глубинах пламени. «Они готовились к бою с такими, как ты.»

Охотники не медлили. Пятеро двигались координированно, окружая нас с флангов. Культиватор клана Земли ударил ладонями в землю, и площадь взорвалась формацией — Печать Пяти Элементов, древняя техника подавления, использующая баланс стихий для нейтрализации искажённой энергии. Руны вспыхнули под нашими ногами, образуя пентаграмму, каждый луч которой пульсировал энергией своего элемента. Пламя внутри сжалось, подавленное формацией. Не погасло — Солнечное Пламя было слишком фундаментальным, чтобы его можно было просто задушить — но ослабло, потеряло часть мощи.

Мэй Инь закричала.

Обернулся — двое инквизиторов атаковали её одновременно, используя технику Цепи Очищения. Светящиеся оковы материализовались из воздуха, обвивая её руки, ноги, горло. Она попыталась разорвать их демонической энергией, но цепи только сжались сильнее, прожигая плоть там, где касались кожи.

— Демоническая сука, — прошипел один из инквизиторов, подтягивая цепь. — Сколько душ ты сожрала? Сколько погибло от твоих рук?

Мэй Инь попыталась активировать технику искажения восприятия, но другой инквизитор был готов. Его печать вспыхнула, и фиолетовый туман рассеялся, не успев сформироваться.

— Старые фокусы не работают против Ордена, — произнёс он холодно. — Мы не спешили. Мы изучали ваш клан триста лет. Знаем каждую технику Пути Сияющих Душ.

Цепи дёрнулись, и Мэй Инь рухнула на колени. Кровь текла из ран, где оковы прожигали плоть. Она пыталась встать, но сил не было — техника не только связывала, но и высасывала энергию, питаясь демонической силой жертвы. Ярость взорвалась в груди. Не холодная, расчётливая ярость, которую я научился контролировать — но первобытная, всепоглощающая ярость Солнечного Пламени, требующего сжечь тех, кто посмел причинить боль союзнику.

«Выпусти нас,» прошептали голоса павших хором. «Отпусти контроль. Позволь пламени гореть свободно.»

Я всегда сопротивлялся. Всегда держал пламя на поводке, боясь потерять себя в огне. Но Мэй Инь истекала кровью. Враги смеялись, враги готовы праздновать победу. И формация давила, подавляя силу.

И в этот раз не стал сопротивляться.

Отпустил.

Горнило Судьбы активировалось на полную мощность. Тело перестало быть сосудом для пламени — стало самим пламенем, заключённым в человеческую форму только усилием воли. Каждая клетка вспыхнула, превращаясь в живой огонь. Кровь закипела, но не причинила вреда — она сама стала расплавленной эссенцией жизни. Кости затвердели, пропитавшись жаром, превращаясь в нечто среднее между материей и чистой энергией.

Формация Печати Пяти Элементов треснула. Руны, державшие баланс, не могли больше содержать то, что перестало быть просто огнём стихии. Пентаграмма вспыхнула, перегруженная, и взорвалась осколками света. Культиватор клана Земли закричал, отлетая назад. Остальные охотники отшатнулись, прикрывая глаза от внезапной вспышки.

Я шагнул вперёд, и земля под ногами расплавилась. Воздух вокруг искажался от жара. Зрение изменилось — мир стал ярче, чётче, каждая деталь прорисовалась с невозможной ясностью. Очи Пламенные активировались без моей команды, показывая не просто тепло, но саму жизненную силу в каждом враге. Я видел, как бьются их сердца, как течёт кровь по венам, где именно лопнут сосуды под давлением моего пламени.

Охотник клана Грома атаковал первым — молниевый разряд ударил в грудь, пытаясь парализовать. Молния встретилась с Солнечным Пламенем — и испарилась, поглощённая более фундаментальной силой. Я даже не почувствовал удара.

Контратаковал. Стрела Мерцающего Пламени, но усиленная Горнилом, пылающая не золотым, но белым огнём, температура которого превышала всё, что я создавал раньше. Стрела промелькнула, мерцая, появилась там, где охотник не ожидал — справа, хотя я целился прямо — и пронзила сердце. Он рухнул, даже не успев закричать. Тело начало обугливаться, плоть испарялась, кости трескались.

И я почувствовал поток. Душа, покидающая тело, была схвачена пламенем, втянута внутрь до того, как успела рассеяться. Знания охотника хлынули в сознание — техники клана Грома, опыт десятилетий тренировок, воспоминания о сотнях боёв. Голос присоединился к хору внутри пламени, ещё один шепчущий советчик. Энергия его культивации влилась в моё Горнило, переработалась, стала частью меня. Истощение от активации Горнила исчезло. Я почувствовал себя сильнее, чем секунду назад.

«Больше,» прошептало пламя. «Убей больше. Стань сильнее.»

Охотница клана Воды попыталась связать меня водяными цепями, но вода испарилась, не успев коснуться кожи. Культиватор клана Металла метнул металлические лезвия — они расплавились в полёте, превратившись в капли жидкого металла, которые упали на землю, шипя. Я двигался через площадь, не бежал — шёл, медленно, неумолимо, как надвигающийся пожар. Каждый шаг оставлял расплавленные следы. Волосы поднялись, превращаясь в языки настоящего пламени, колеблющиеся вокруг головы как корона живого огня. Глаза, я чувствовал, светились изнутри — золотым светом, который освещал всё вокруг.

Культиватор клана Земли попытался создать каменную стену — она рассыпалась в пыль от одного касания моей руки. Длань Первородного Пламени выжгла саму идею твёрдости из материи, заставив камень забыть, что он когда-то был горой. Схватил охотника за плечо. Он закричал, пытаясь вырваться, но было поздно. Пламя перетекло из моей руки в его тело, сжигая изнутри. Плоть чернела, глаза взорвались от внутреннего давления, крик оборвался, когда огонь достиг лёгких.

Ещё одна душа поглощена. Ещё один голос в хоре. Ещё больше силы.

Трое инквизиторов всё ещё держали Мэй Инь. Лидер развернулся ко мне, и в его глазах впервые за весь бой я увидел… ещё не страх, но уже опасение.Я не ответил. Не мог ответить — горло горело, язык превратился в огонь. Слова потеряли смысл. Остался только жар, ярость, желание сжечь всех, кто угрожал.

Лидер инквизиторов активировал технику Святого Пламени — фирменный огонь Ордена. Его аура взорвалась, расширяясь, заполняя пространство багровым светом. Печати материализовались вокруг него — дюжина сложных формаций, каждая направленная на подавление искажённых сил.

Техники столкнулись. Багровое против золото-белого. Святое против Первородного.

Мир замер.

И Солнечное Пламя сожрало Святое. Просто поглотило, как старший огонь поглощает младшего. Багровый свет потускнел, потом погас. Печати треснули, рассыпаясь в пыль. Лидер инквизиторов упал на колени, кашляя кровью. Его техника обернулась против него, выжженная изнутри силой, которую он не мог понять.

— Тварь, — прохрипел он. — Святое Пламя… не может быть побеждено демоническим…

Он был прав. Святое Пламя не могло быть побеждено демоническим. Но Солнечное Пламя не было демоническим. Оно было древнее, фундаментальнее, существовало до того, как понятия «святое» и «демоническое» получили значение.

Я шагнул к нему, протягивая руку.

И замер.

Цепи обвились вокруг тела — не светящиеся оковы инквизиторов, но тяжёлые металлические цепи, пропитанные энергией подавления. Культиватор клана Металла, последний выживший охотник, использовал момент моего отвлечения, чтобы активировать технику Оков Пяти Гор — связывание, использующее вес самой земли для удержания жертвы. Цепи затянулись, вдавливая меня в землю. Я попытался разорвать их Солнечным Пламенем, но металл был особым — сплавом, созданным специально для удержания опасных культиваторов, пропитанным формациями подавления.

Охотник затянул цепь сильнее. Колени подогнулись, тело начало опускаться.

— Держите его! — крикнул лидер инквизиторов, поднимаясь на ноги. — Пока он связан, мы можем…

Мэй Инь.

Несмотря на Цепи Очищения, всё ещё сжимавшие конечности. Несмотря на раны, из которых текла кровь. Несмотря на истощение, делавшее каждое движение пыткой.Она встала на колени, подняла руки — и активировала знаковую технику клана.

Зеркало Тысячи Отражений.

Путь Сияющих Душ — это поглощение и искажение восприятия. Работа с душами и иллюзии. Древние мастера клана Бесконечного Соцветия разработали техники для различных целей, и одна из самых сложных была предназначена для усиления союзников. Поглощенные души образовывали сложную структуру, преломляли и многократно усиливали техники определённых стихий — света, огня, солнца.

Воздух вокруг неё засветился фиолетово-золотым. Десятки, сотни зеркальных поверхностей материализовались из ничего, окружая площадь, каждая ориентированная под точным углом. Свет начал отражаться между ними, усиливаться, фокусируясь, превращаясь в линзы чистой концентрированной энергии. Я почувствовал резонанс. Моё Солнечное Пламя откликнулось на технику Мэй Инь, начало синхронизироваться, усиливаться отражённым светом. Каждое зеркало улавливало частицу моего огня и возвращало её умноженной, усиленной, очищенной.

Синергия была… невероятной. Наши пути, такие разные на поверхности, на глубинном уровне дополняли друг друга идеально. Её техника света и отражений превращала моё пламя из разрушительной силы в абсолютное оружие.

Но чтобы использовать это полностью, мне не хватало скорости. Зеркала двигались, углы менялись каждую секунду, создавая постоянно смещающиеся точки максимальной концентрации. Чтобы использовать их эффективно, нужно было видеть, просчитывать, реагировать быстрее, чем позволяло обычное восприятие.

Активировал все три способности одновременно.

Очи Пламенные показали жизненную силу во всех врагах, слабые точки, места, где один удар будет смертельным.

Корона Гаснущей Звезды материализовалась над головой — не видимая физически, но ощутимая как присутствие, давление мёртвой звезды, гравитация которой искажала время вокруг меня. Мир замедлился. Враги двигались как во сне. У меня было время думать, планировать, действовать.

Провидец Сожжённых Путей открыл тысячу возможных будущих. Я видел, как противники будут двигаться, где окажутся через секунду, две, три. Видел оптимальные траектории для атак, моменты, когда зеркала Мэй Инь достигнут идеального выравнивания.

Три техники вместе создавали нагрузку, которая должна была разорвать разум. Информация хлынула потоком — слишком много, слишком быстро, слишком детально. Обычный человек сошёл бы с ума за секунды.

Но голоса павших помогали. Десятки сознаний, живущих в пламени, разделили нагрузку. Каждый брал часть информации, обрабатывал, передавал результат. Сюй Фэн отслеживал движения врагов. Чжан Хао просчитывал оптимальные точки атаки. Старейшина Янь координировал всё, направляя хаос данных в единую картину.

Мы стали единым целым. Я и голоса. Живой и мёртвые. Человек и пламя.

Цепи Пяти Гор всё ещё держали тело, но это не имело значения.

Луч Последнего Солнца.

Техника, которую я едва пару раз за бой мог использовать раньше. Концентрация всей силы Солнечного Пламени в единый луч, температура которого превышала поверхность звезды. Стоила она почти всю энергию, оставляя истощённым на грани смерти.

Но теперь у меня были зеркала Мэй Инь. И души павших врагов, ждущие поглощения.

Сформировал технику в правой руке. Луч золото-белого света вырвался наружу, но не по прямой — отразился от первого зеркала, усилился, отскочил ко второму, умножился, третье зеркало разделило луч на пять копий, четвёртое слило обратно в один, но мощнее во много раз.

Луч ударил в культиватора клана Металла, державшего цепи. Он не успел даже закричать. Тело просто перестало существовать, испарилось, превратилось в облако пепла. Металлические цепи расплавились, капая на землю жидким металлом.

Я освободился. Пламя пульсировало внутри, истощённое использованием Луча, но тут же начало восстанавливаться, поглощая душу убитого охотника. Энергия влилась, заполняя пустоту, возвращая силу.

Второй Луч. Зеркала перестроились, предугадывая мои намерения. Техника вырвалась, отразилась, умножилась, слилась. Два инквизитора, державших Мэй Инь, попытались увернуться. Бесполезно. Луч следовал за ними, управляемый зеркалами, отражаясь под невозможными углами. Достиг первого — испарение. Достиг второго — то же самое.

Две души поглощены. Энергия восстановлена полностью.

Третий Луч. Лидер инквизиторов попытался блокировать Святым Пламенем, но моя техника была усилена зеркалами в десятки раз. Его защита продержалась секунду, потом рассыпалась. Луч пронзил грудь, выжигая всё внутри. Рухнул, ещё живой, но умирающий. Смотрел на меня широко открытыми глазами, в которых был ужас и непонимание.

— Ты… не человек, — прохрипел он. — Ты не… Что…

Не дал ему закончить. Четвёртый Луч прикончил его.

Душа поглощена. Сила восстановлена. Снова на пике.

Осталось трое. Два охотника и один инквизитор, все пытались бежать, понимая, что бой проигран. Бежали в разные стороны, надеясь, что я не смогу достать всех.

Активировал Путь Пламени.

Техника телепортации через выжженные следы в ткани реальности. Мир размылся, тело метнулось по траектории, существующей только в искажённом восприятии Провидца. Материализовался перед первым беглецом — охотницей клана Воды. Она развернулась, попыталась атаковать в панике. Длань Первородного Пламени коснулась её лица. Плоть обуглилась мгновенно, череп треснул, мозг закипел.

Душа поглощена.

Путь Пламени снова. Перемещение к следующей цели — охотнику клана Земли, уже почти достигшему края деревни. Он услышал шаги, обернулся — увидел меня, появившегося из ниоткуда. Попытался использовать технику каменного панциря. Стрела Мерцающего Пламени, усиленная зеркалами, пронзила панцирь как бумагу. Попадание в сердце. Мгновенная смерть.

Душа поглощена.

Последний. Инквизитор, моложе остальных, может быть, двадцать пять лет. Он упал на колени, когда я приблизился, руки подняты в мольбе.

— Пожалуйста, — прохрипел он, слёзы текли по лицу.

Мэй Инь появилась рядом. Движение было почти незаметным — она просто оказалась там, меч в руке. Лезвие сверкнуло, разрезая горло инквизитора прежде, чем он успел закричать.

Кровь хлынула. Он рухнул, хватаясь за рану, отчаянно пытаясь остановить алый поток.

Мэй Инь коснулась его лба. Техника Пути Сияющих Душ активировалась — фиолетовое свечение окутало умирающего инквизитора. Его глаза расширились в ужасе, тело задёргалось в конвульсиях. Она вытягивала не просто энергию — вытягивала душу, знания, опыт, всё, что делало его личностью.

Процесс занял десять секунд. Когда она отпустила, на земле лежало пустое тело — не мёртвое технически, сердце ещё билось, но внутри не осталось ничего. Пустая оболочка, которая вскоре угаснет сама.

Мэй Инь выпрямилась, вытирая кровь с лезвия. Её глаза встретились с моими — холодные, пустые, без следа сожаления.

— Пощада — роскошь, — произнесла она тихо. — Которую мы не можем себе позволить.

Я кивнул, понимая. Она была права. В мире, где на нас охотились, каждый оставленный в живых враг становился потенциальной угрозой. Милосердие было равнозначно самоубийству.

Корона Гаснущей Звезды рассеялась. Провидец Сожжённых Путей отключился. Очи Пламенные вернулись к обычному состоянию. Горнило Судьбы затихло, возвращающее тело к человеческой форме — насколько это вообще было возможно после такой трансформации. Истощение накрыло волной. Несмотря на поглощённые души, три техники восприятия одновременно плюс многократное использование Луча Последнего Солнца выжгли почти все резервы. Колени подогнулись, тело начало падать.

Мэй Инь подхватила, придерживая. Сама едва стояла на ногах — Цепи Очищения оставили глубокие ожоги, кровь всё ещё сочилась из ран. Но держалась, зубы стиснуты, спина прямая. Мы медленно опустились на землю, спинами друг к другу, слишком истощённые, чтобы стоять.

Деревня горела. Дома, подожжённые техниками во время боя, пылали яркими кострами. Храм рухнул, крыша провалилась внутрь. Площадь была покрыта телами, пеплом, расплавленным металлом и камнем.

Восемь культиваторов мертвы. Двое беглецов живы.

Против всех шансов. Вопреки логике. Благодаря синергии наших путей и готовности зайти дальше, чем враги.

Я смотрел на свои руки. Они были покрыты пеплом — остатками тех, кого я убил. Серый порошок забился под ногти, в складки кожи. Запах гари въелся так глубоко, что, казалось, никогда не выветрится.

И не жалел.

— Ты изменился, — прошептала Мэй Инь, не оборачиваясь. Её голос был усталым, но не осуждающим. — Во время боя. Видела твоё лицо. Глаза полностью золотые, волосы из огня, кожа светилась. Ты был… красивым. И ужасающим одновременно.

— Что ты видела?

— То же, что видела в зеркале после убийства мастера. — Пауза. — Принятие пути. Осознание, что пересёк черту, после которой нет возврата. И… согласие с этим.

Я не ответил. Что можно было сказать? Она была права.

— Боишься меня теперь? — спросил я наконец.

Долгое молчание. Потом тихий смех — не весёлый, скорее истеричный.

— Боюсь. — Честный ответ. — Видела, как ты убивал. Как поглощал их души, одну за другой, и становился сильнее. Как пламя превращало тебя в нечто нечеловеческое. — Пауза. — Но также видела, как ты прикрывал меня. Как злился, когда инквизиторы ранили меня. Как использовал все свои силы, чтобы защитить.

Её голова откинулась, опираясь на моё плечо. Тяжёлая, тёплая, реальная.

— Боюсь того, кем ты становишься, — продолжила она тихо. — Но ты единственный, кто понимает. Единственный, кто не судит. Кто сам балансирует на той же грани.

Я накрыл её руку своей. Пальцы переплелись.

Мы сидели в тишине, окружённые пеплом и руинами. Пламя деревни освещало ночное небо оранжевым свечением. Где-то вдали слышались крики — другие жители, привлечённые светом пожара, но они не приближались. Боялись. Чувствовали, что здесь случилось нечто ужасное.

Голоса павших шептали тихо. Новые голоса — те, кого я поглотил сегодня — всё ещё адаптировались, находили своё место в хоре. Они злились, требовали мести, проклинали меня. Но постепенно успокаивались, принимая новую реальность. Смерть уже произошла. Осталось только существование внутри чужого пламени.

— Знаешь, — произнёс я вдруг, и сам удивился спокойному, почти довольному тону. — Я уже успел позабыть, что драться в компании гораздо веселее.

Мэй Инь дёрнулась от неожиданности, потом рассмеялась — настоящим, живым смехом, первым за долгое время.

— Веселее? — переспросила она сквозь смех. — Ты называешь это весельем?

— Ну, — я усмехнулся, чувствуя, как напряжение уходит. — В сравнении с тем, чтобы бежать одному, прятаться в пещерах, питаться сырым мясом и драться с превосходящими силами в одиночку… Да, это было веселее. Зеркала твои — невероятная штука, кстати.

— Твои лучи тоже ничего. — Голос стал мягче. — Мы… хорошо сработались.

— Идеально сработались.

Ткань Судьбы фиксирует изменения

Состояние:

Тело: Горнило способно разгореться до предела — и остыть до затухающих искр. Плоть и пламя больше не различимы — ты стал живым огнём в человеческом облике, но пламя способно принять любую форму. Каждая клетка пылает собственным костром. Кровь кипит при температурах, что расплавили бы сталь — и застывает ледяным пеплом. В бою ты больше не можешь притворяться обычным человеком — но вне боя можешь быть неотличим от человека.

Разум: Хор из восемнадцати голосов. Каждая поглощённая душа добавляет новый шёпот в какофонию. Их знания, опыт, воспоминания теперь твои. Но границы между тобой и ими размываются. Иногда ты думаешь их мыслями. Иногда они говорят твоим голосом. Разум держится, но трещины расширяются с каждой новой душой.

Дух: Закалён в огне боя, где не было места сомнениям. Стал острее, жёстче — клинком, заточенным исключительно для выживания. Но то, что остро затачивается, быстрее стирается.

Карма: Значительно отягощена.

Человечность: Заметно снижена.

Связь: Новая нить протянулась между тобой и Мэй Инь. Потому что только вы двое понимаете, каково это — балансировать на грани между человеком и чудовищем.

Ты сильнее, чем когда-либо. И слабее одновременно — потому что с каждым шагом по этому пути теряешь что-то невосполнимое.

Глава 9

Деревня всё ещё дымилась — тлеющие балки, обугленные стены, запах гари, въевшийся в одежду так глубоко, что казалось, никогда не выветрится. Мы стояли молча, глядя на руины того, что вчера было нашим временным убежищем, а сегодня стало могилой немаленького отряда культиваторов.

— Идём, — сказала Мэй Инь тихо, не оборачиваясь. — Чем дольше стоим, тем больше шанс, что кто-то заметит дым и придёт проверить.

Я кивнул, хотя она не видела. Тело гудело от боли — раны от боя всё ещё кровоточили под импровизированными повязками, рёбра ныли с каждым вдохом, мышцы отказывались слушаться. Но двигаться было необходимо. Остановка означала смерть.

Мы направились на восток, к горам. Мэй Инь шла первой, выбирая путь между скалами и зарослями. Я следовал, стараясь не отставать. С каждым шагом солнце поднималось выше, освещая мир вокруг холодным утренним светом. Я активировал Взгляд сквозь Пламя, сканируя окрестности. Тепловые сигнатуры были чистыми — никаких преследователей в радиусе нескольких ли. Только дикие звери, птицы, насекомые. Мы были одни.

— Следы охотников не видны, — доложил я. — Думаю, часов шесть-восемь форы… ну, или за нами идут настоящие профессионалы.

— Будем надеяться на лучшее. Этого должно хватить, чтобы достичь первого укрытия. — Мэй Инь развернула в памяти карту местности. — Знаю эти горы. Провела здесь три месяца, прячась от первых охотников. Есть маршрут — не самый быстрый, но с естественными укрытиями. Пещеры, расщелины, места, где сложно выследить.

— Сколько до безопасной зоны?

— Зависит от того, что считать безопасной. — Кривая улыбка. — Если Пустоши — три дня до заброшенного монастыря. Там можем отдохнуть, восстановиться. Потом ещё месяц через горы, и выйдем к границе Пустошей.

Три дня. Месяц. Долгий путь, полный опасностей. Но выбора не было.

Мы шли весь день, останавливаясь только на короткие передышки. Горная тропа вилась между склонов, то поднимаясь к перевалам, то спускаясь в ущелья. Солнце двигалось по небу, тени удлинялись. К полудню мы углубились достаточно, чтобы деревня стала только воспоминанием.

И тут я попытался, увидев зайца, использовать технику.

Простейшую. Огненную Стрелу — не Стрелу Мерцающего Пламени, которая требовала концентрации и искажённого восприятия, а базовую технику, которой владел каждый ученик первой ступени. Концентрация пламени в ладони, формирование, выпуск в цель.

Стрела вырвалась из руки неконтролируемо, в три раза мощнее обычного, белым огнём вместо золотого. Она пронзила воздух, врезалась в скалу в пятидесяти метрах — и взорвалась, оставляя расплавленный кратер в камне.

А голоса зашептали.

Все разом. Восемнадцать голосов, каждый давал свой совет, комментировал технику, критиковал исполнение.

«Слишком разреженая сила,» — прошипел охотник клана Металла. «Нужно сжать энергию плотнее.»

«Неправильный угол,» — добавил культиватор клана Земли. «Траектория должна быть выше.»

«Форма нестабильна,» — вмешался инквизитор. «Техника рассыплется через треть секунды.»

«Уничтожь врага!» — заорал Чжан Хао. «Сожги всё! Не оставляй пепла!»

«Осторожнее,» — предостерёг Сюй Фэн. «Ты теряешь контроль.»

Хор нарастал, голоса перекрывали друг друга, создавая какофонию советов, требований, предупреждений. Я попытался заглушить их, но это было как пытаться остановить лавину криком. Концентрация разрушилась. Техника рассыпалась. Пламя вырвалось хаотично, обжигая руки, лицо. Я рухнул на колени, зажимая уши, пытаясь заблокировать звуки. Бесполезно — голоса были внутри, не снаружи.

Мэй Инь подошла, присела рядом. Её рука легла на плечо — холодное прикосновение, контрастирующее с жаром моего тела.

— Дыши, — сказала она тихо. — Просто дыши. Не пытайся их заглушить.

— Они все говорят одновременно, — прохрипел я. — Не могу сосредоточиться.

— Знаю. — Её голос был спокойным, опытным. — Узнаю симптомы. У меня было то же самое после первых поглощений. Хор душ, каждая хочет быть услышанной. Каждая думает, что её совет правильный.

— Как ты справилась?

— Обучением. — Она сжала плечо сильнее. — Техникам Пути Сияющих Душ. Они не только для поглощения, а и для контроля. Чтобы души служили, а не управляли.

Я поднял голову, встретился с её взглядом. В её глазах было понимание — она знала, каково это, балансировать на грани между собой и хором мёртвых.

— Обучишь? — спросил я.

— Да. — Она встала, отряхивая колени. — Я и так собиралась, пока мы идём. Техники контроля, которым меня учили в клане. Они разрабатывались для демонических культиваторов, но принципы универсальны.

— Я не…

— Ты демонический культиватор в глазах мира, — перебила она. — Поглощаешь души, усиливаешься через смерть других. Неважно, что твоя основа — Солнечное Пламя, а не демоническая энергия. Результат тот же. И техники, которые помогают нам не сойти с ума, помогут и тебе.

Я хотел возразить. Сказать, что Солнечное Пламя — древняя, чистая сила, не имеющая отношения к демонам. Но слова застряли в горле, потому что она была права. Восемнадцать душ внутри пламени. Восемнадцать голосов, шепчущих советы. Восемнадцать личностей, разъедающих мою собственную.

— Хорошо, — согласился я. — Обучай.

— Сейчас и начнём. И запомни: пока не научишься контролировать хор, не поглощай больше энергии. Ты за месяц поглотил больше душ, чем опытные демонические культиваторы за десять лет… и чем осторожные — за всю жизнь. Ещё несколько, возможно, что и одна — и потеряешь себя окончательно. Я бы даже избавилась от части наименее ценных, но это тоже может иметь последствия.

— А как восстанавливать силы?

— По-старому. — Она указала на лес вокруг. — Охота. Мясо демонических животных содержит концентрированную энергию. Да даже обычная еда, пускай и в очень больших количествах. Не так эффективно, как поглощение душ, но безопаснее. Я кивнул, соглашаясь. Это имело смысл. Тело в очередной раз изменилось, Горнило теперь способно переваривать любую форму энергии.

Мы остановились на привале в полдень. Небольшая поляна между скал, защищённая от ветра, с видом на долину внизу. Мэй Инь села в позу медитации, спина прямая, руки на коленях. Я сел напротив.

— Твоя проблема не в силе, — начала она без предисловий. — Твоя проблема в том, что ты пытаешься командовать хором. Восемнадцать голосов, и ты хочешь, чтобы все молчали, пока не попросишь совета.

— Разве не так должно быть?

— Нет. — Она покачала головой. — Души не рабы. Они — часть тебя теперь. Попытка заглушить их — это попытка заглушить часть себя. Путь к безумию.

— Тогда что делать?

— Научиться разделять. — Она подняла руку, показывая пять пальцев. — Представь, что каждый голос — это отдельный инструмент в оркестре. Все играют одновременно, создавая какофонию. Твоя задача — не заставить их замолчать, а научить играть по очереди, когда нужно. Можно и вместе, даже нужно — но это следующие шаги по Пути, не для начинающих.

— Как?

— Техника называется Разделение Эха. — Мэй Инь опустила руку. — Базовая практика Пути Сияющих Душ, которой учат на первом году. Предназначена для культиваторов, только начинающих поглощать души, чтобы они не сошли с ума от хора.

Она объяснила теорию. Душа — не монолит, а совокупность компонентов. Воспоминания, эмоции, знания, личность. Путь Сияющих Душ учит разделять эти компоненты, использовать нужное, изолировать мешающее. У меня другая основа — Солнечное Пламя, не демоническая энергия, поэтому техники напрямую не сработают. Но принципы применимы.

— Готов попробовать? — спросила она.

— Да.

— Тогда слушай внимательно. — Её голос стал гипнотическим, направляющим. — Закрой глаза. Сосредоточься на внутреннем пламени. Не пытайся контролировать его — просто наблюдай.

Я закрыл глаза. Мир потемнел. Остался только жар внутри, пульсирующий в солнечном сплетении. Пламя было ярким, слишком ярким, почти ослепительным даже для внутреннего зрения.

— Услышь голоса, — продолжала Мэй Инь. — Не пытайся их заглушить. Пусть говорят. Просто слушай.

Голоса зашептали. Тихо сначала, потом громче. Восемнадцать голосов, каждый со своей интонацией, своим тембром, своей личностью.

Сюй Фэн говорил спокойно, рассудительно.

Чжан Хао кричал яростно, требовательно.

Старейшина Янь советовал мудро, осторожно.

Охотники и инквизиторы перекрикивали друг друга, споря о тактике, техниках, слабостях врагов.

Хаос. Абсолютный хаос.

— Представь каждый голос как отдельное… допустим, пламя, — продолжала Мэй Инь. — Не одно большое пламя, а множество маленьких огоньков. Раз ты идёшь по пути Пламени, используй его образы. Каждая душа — это язык пламени. Все огоньки вместе создают большой огонь, но по отдельности они различимы.

Я попытался визуализировать. Внутреннее пламя в солнечном сплетении начало расслаиваться, разделяться на компоненты. Одно большое пламя превратилось в восемнадцать малых, каждое горело своим цветом, своей интенсивностью.

Красное пламя Чжан Хао, яростное и жадное.

Золотое пламя Сюй Фэна, упрямое и стойкое.

Оранжевое пламя старейшины Яня, мудрое и контролируемое.

Синее, зелёное, белое — цвета других душ, каждая со своими особенностями.

— Дай каждому имя, — сказала Мэй Инь. — Не просто «охотник» или «инквизитор». Конкретное имя, личность. — Это помогает разделить их в сознании.

Я прислушался к голосам, пытаясь различить личности за ними. Охотник клана Грома, убитый первым — молодой, неопытный, полный энтузиазма. Лэй Цзюнь. Охотница клана Воды, вторая жертва — жёсткая, профессиональная. Шуй Мэй. Инквизитор, просивший пощады — молодой отец, боявшийся оставить семью. Ли Вэй. Один за другим я давал имена, создавал личности. Не все имена были настоящими — многие я просто придумал, основываясь на воспоминаниях, которые получил при поглощении. Но процесс помогал. Голоса становились различимыми, отдельными, не сливались в какофонию.

— Визуализируй границы между ними, — продолжала Мэй Инь. — Не глухие стены — они блокируют полностью. Тонкие, пропускающие то, что нужно, но отсекающие лишнее.

Я представил… мембраны между ними. Прозрачные, гибкие, позволяющие энергии течь, но не давающие личностям смешиваться полностью. Каждое пламя оставалось отдельным, но связанным с другими через общее ядро — моё собственное пламя в центре. Процесс был мучительным. Разум не привык разделять информацию таким образом. Каждая попытка создать мембрану сопровождалась болью — не физической, но ментальной, как будто царапали по стеклу внутри черепа. Голоса сопротивлялись, не желая быть отделёнными, пытались прорваться через барьеры. Мэй Инь направляла, подсказывая, когда концентрация ослабевала.

— Не борись с ними. Наблюдай. Принимай. Сортируй. Ты не заключаешь их в тюрьму — ты создаёшь порядок из хаоса.

Время потеряло значение. Может, прошёл час, может, три. Солнце сместилось по небу, тени стали длиннее. Я сидел неподвижно, погружённый в медитацию, работая над внутренней структурой.

И медленно, мучительно, хор начал затихать.

Не исчез — просто стал тише. Голоса всё ещё были, но теперь они не кричали одновременно. Каждый ждал своей очереди, говорил, когда было нужно, молчал в остальное время.

Я открыл глаза. Мэй Инь сидела напротив, наблюдая. На её лице было выражение… одобрения? Или просто признания факта?

— Неплохо для первого раза, — сказала она. — Три часа медитации, и ты смог создать базовое разделение. У меня ушла неделя на то же самое.

— Чувствую себя выжатым, — признался я, вытирая пот со лба. — Голова раскалывается.

— Нормально. Техника истощает ментально. — Она протянула бурдюк с водой. — Пей. Отдохни. Завтра продолжим практику. Это только начало — разделение нужно поддерживать постоянно, иначе мембраны разрушатся, и всё вернётся к хаосу. Вода была тёплой, с привкусом кожи бурдюка, но освежающей. Голова действительно раскалывалась — цена за попытку переделать внутреннюю структуру сознания.

— Это работает, — сказал я, возвращая бурдюк. — Хор тише. Не исчез, но тише.

— Да. — Она встала, потягиваясь. — Это не полный контроль, но начало. Дальше будет сложнее — нужно научиться не просто разделять голоса, но и выбирать, к кому обращаться за советом. Использовать их знания, не теряя себя в процессе.

— Сколько времени займёт полное обучение?

— Месяцы. Может, годы. — Она пожала плечами. — Зависит от того, сколько душ поглотишь дальше. Чем больше хор, тем сложнее контролировать. Я до сих пор учусь.

Мы продолжили путь. Тропа вела выше, к перевалу между двух пиков. Воздух становился холоднее, разреженнее. Дышать было труднее, особенно с повреждёнными рёбрами. Но я не жаловался — боль была знакома, управляема, не идущая ни в какое сравнение с той болью, что испытал во время Очищения в котле. К вечеру мы нашли пещеру на склоне. Небольшая, метров пять в глубину, но сухая и защищённая от ветра. Идеальное место для ночлега.

[Первый шаг нового Пути]

Ты начал обучение Технике Разделения Эха. Базовая практика демонических культиваторов, адаптированная к твоему Пути Пламени.

Восемнадцать голосов больше не кричат одновременно.

Это не решение проблемы — только начало. Мембраны хрупкие, требуют постоянной поддержки. Любой стресс, любая сильная эмоция может разрушить их, вернув хаос.

Но ты сделал первый шаг. Научился не заглушать голоса, а направлять их. Использовать как инструмент, а не быть инструментом в их руках.

Впереди долгий путь обучения. Месяцы практики, постоянная бдительность, риск потерять себя в хоре.

Но теперь у тебя есть шанс. Шанс остаться собой, несмотря на сонм чужих личностей, живущих в твоём пламени.

Иногда шанс — это всё, что нужно.

Костёр разгорелся мгновенно — я коснулся сухих веток, и пламя вспыхнуло, жадное и яростное. Слишком яростное. Огонь взметнулся на два метра вверх, чуть не подпалив потолок пещеры. Пришлось усилием воли задушить часть жара, вернуть контроль.

— Осторожнее, — предостерегла Мэй Инь, отодвигаясь от костра. — Ты теряешь тонкость контроля. Горнило даёт силу, но забирает точность.

— Знаю. — Я сел у огня, наблюдая, как пламя облизывает дрова. — Раньше мог создать крошечную искру на кончике пальца. Теперь минимальное пламя — размером с кулак.

— Придётся переучиваться. Адаптироваться к изменённому телу. — Она достала из сумки вяленое мясо, разломила пополам, протянула мне. — Ешь. Восстанавливай силы.

Мясо было жёстким, солёным, но съедобным. Я жевал медленно, чувствуя, как тело впитывает энергию из пищи. Не так эффективно, как поглощение душ, но и правда, работало. Голод отступал, силы возвращались. Мы ели молча. Треск костра, вой ветра снаружи, наши собственные мысли. Потом Мэй Инь заговорила.

— Разделение — это первый шаг. Второй — научиться не терять себя.

Я поднял взгляд, встретился с её глазами.

— Что ты имеешь в виду?

— Проблема хора не только в том, что голоса мешают. — Она отложила недоеденное мясо. — Проблема в том, что с каждой поглощённой душой твоя собственная личность размывается. Ты начинаешь думать их мыслями, чувствовать их эмоции, принимать их ценности. Рано или поздно забудешь, кто ты на самом деле — станешь коллективным разумом из осколков.

Холодок пробежал по спине. Она описывала именно то, что я начал замечать. Иногда ловил себя на мыслях, которые не были моими. Желаниях, которые не выбирал. Воспоминаниях о событиях, в которых не участвовал.

— И как этого избежать?

— Создать якорь. — Мэй Инь подбросила ветку в костёр. — Воспоминание, эмоцию, идею, которая всегда будет только твоей. Что-то настолько фундаментальное, что никакая поглощённая душа не сможет исказить или заменить. Точка опоры, к которой можно вернуться, когда границы размываются.

— У тебя есть такой якорь?

Долгое молчание. Треск костра. Мэй Инь смотрела в пламя, лицо неподвижное, но глаза… глаза были полны чего-то тёмного, болезненного.

— Да, — сказала она наконец, очень тихо. — Лицо девочки на алтаре. Первой, которую я убила.

Я не знал, что ответить. Слова застряли в горле.

— Ей было двенадцать, — продолжила Мэй Инь монотонно, не отрывая взгляда от огня. — Наставник выбрал её из нового пополнения клана. Я должна была принести её в жертву, поглотить душу, доказать, что достойна стать полноценной ученицей клана. — Пауза. — Она плакала. Просила отпустить. Обещала, что никому не расскажет, если я дам ей уйти. Я подняла нож. Опустила. И в тот момент поняла, кем стала.

Молчание. Долгое, тяжёлое молчание.

— Это воспоминание — моя точка отсчёта, — сказала она, наконец поворачиваясь ко мне. — Момент, когда я потеряла невинность, стала монстром. Я храню его, чтобы помнить, что была человеком когда-то. Что сделала выбор.

— Это… ужасный якорь.

— Да. — Без оправданий. — Но это мой якорь. Уникальный, личный, невозможный спутать ни с чем другим. Каждый раз, когда чувствую, что теряюсь в хоре, возвращаюсь к этому воспоминанию. И вспоминаю, кто я.

— А мне нужно выбрать своё воспоминание?

— Да. — Она встала, направилась к входу в пещеру, посмотрела на ночное небо. — Не обязательно сейчас. Но скоро. Чем дольше откладываешь, тем труднее будет найти что-то истинно своё среди хора чужих голосов.

Я остался сидеть у костра, обдумывая слова. Выбрать воспоминание, определяющее личность. Точку отсчёта, к которой можно вернуться.

Перебирал варианты.

Прошлая жизнь? Воспоминания размылись, детали потерялись. Я помнил общие вещи — был человеком, жил в другом мире, умер и переродился здесь — но конкретика ускользала, деталей не было. Трудно использовать как якорь то, что само по себе неопределённое.

Клан Огненного Феникса? Уничтожен. Друзья мертвы. Воспоминания болезненные, но не уникальные — многие из поглощённых душ тоже потеряли кланы, друзей, дома.

Месть? Слишком разрушительная эмоция. Якорь должен удерживать, а не тянуть в пропасть.

И тут я вспомнил.

Самое начало новой жизни. Момент, который был стёрт из памяти Дланью Первородного Пламени, но теперь, после всех изменений, начал проявляться снова.

Три двери в комнате с псом Бао Би. Выбор.

Я выбрал Дверь Пламени. Не из расчёта, не из желания силы. Выбрал, потому что… почему? Пытался вспомнить ощущение того момента. Злость. Растерянность. Желание просто понять, что происходит.

И решение: «Если всё равно умирать, так хоть красиво.»

Принятие неизбежности с долей чёрного юмора… да, это было моё решение. Мой выбор. Сделанный до того, как пламя изменило меня, до того, как начал поглощать души, до того, как стал тем, кем являюсь сейчас. Это воспоминание было точкой отсчёта. Моментом, когда я впервые сделал выбор в этом мире, определивший всё остальное. Сосредоточился на нём, углубляя детали. Комната вне времени. Бао Би, лежащий на полу, скучающий и невообразимо древний. Три двери — каждая предлагала путь, каждая потребовала бы свою цену. И я, стоящий перед ними.

Пламя внутри откликнулось. Воспоминание засияло ярче, стало чётче. Я мысленно обернул его защитой — не мембраной, как для разделения голосов, но плотным кольцом пламени. Непроницаемым. Неизменным.

Мой якорь. Моя точка возврата.

Открыл глаза. Мэй Инь всё ещё стояла у входа, смотрела на звёзды.

— Нашёл, — сказал я.

Она обернулась.

— Что выбрал?

— Момент выбора Двери Пламени. — Я встал, подошёл к ней. — Самое начало пути. До того, как всё изменилось. Когда я ещё был просто собой.

Она кивнула медленно, оценивающе.

— Хороший выбор. Начало часто определяет конец. Если помнишь, кем был в начале пути, легче не потерять себя на его протяжении.

Мы стояли у входа в пещеру, глядя на ночное небо. Звёзды были яркими здесь, вдали отгородов. Холодными и равнодушными к страданиям внизу. Луна поднималась над горизонтом, освещая горы призрачным светом.

— Думаешь, якоря хватит? — спросил я. — Чтобы удержать себя, когда хор будет расти?

— Не знаю, — честно ответила она. — У меня сработало. У других демонических культиваторов — не всегда. Некоторые создают якоря, но со временем теряют их. Забывают, почему выбрали именно это воспоминание. Или искажают его, адаптируя к изменённой личности. — Взгляд в сторону. — Якорь — это инструмент, не гарантия. Но без него шансов нет вообще.

— Оптимистичненько.

— Реалистично. — Она вернулась к костру, легла на расстеленную робу, используя сумку как подушку. — Спи. Завтра продолжим путь. И практику.

Я лёг на другой стороне костра. Тело ныло от усталости, раны болели, голова раскалывалась от ментального напряжения. Но внутри была… не уверенность, но что-то похожее. Понимание, что я не беспомощен перед хором. Что есть техники, способы контроля, пусть и несовершенные. Голоса шептали тихо — не хаотично, как раньше, но упорядоченно. Каждый ждал своей очереди. Некоторые давали советы по следующему дню. Другие просто наблюдали, молчаливые спутники в путешествии.

Якорь держал. Пока держал.

[Второй шаг пройден]

Ты создал якорь личности. Воспоминание о выборе Двери Пламени — момент, определивший путь.

Это не просто воспоминание. Это точка опоры, к которой можно вернуться, когда хор начнёт поглощать личность.

Якорь защищён кольцом пламени, недоступен для влияния поглощённых душ. Пока он держится, ты остаёшься собой.

Но якорь требует поддержки. Каждый день нужно возвращаться к нему мысленно, укреплять, напоминать себе, кто ты на самом деле. Забудешь — и якорь размоется, станет ещё одним воспоминанием в хоре.

Это базовый комплекс контроля для демонических культиваторов. Не совершенный, не абсолютный, но работающий.

Глава 10

— Нам нужны припасы, — сказала Мэй Инь, глядя на поселение. — Одежда. Может, информация о том, кто нас ищет.

Я посмотрел на свое отражение. Изодранный, покрытый пеплом и кровью — своей и чужой. Дыры от огня, разрезы от клинков, пятна, которые никогда не отстираются. Выглядел как дезертир с поля боя, ну или как начинающий мародёр — что больше нравится.

— Здесь рядом деревня? — спросил я.

Мэй Инь кивнула.

— Маленькая, не более трех сотен жителей, глушь на краю провинции. Не должны знать о нас — в таких местах интересуются более приземленными вещами.

— Не должны?

Она усмехнулась — холодно, без юмора.

— Надеюсь.

Мы начали спуск. Тропа петляла между скал, спускаясь серпантином в долину. Воздух становился теплее, плотнее. Запах гари от моей одежды смешивался с ароматом горных цветов и сосен. Контраст был почти болезненным. По пути я активировал Взгляд сквозь Пламя, сканируя деревню. Около пятидесяти домов, большинство из дерева и камня. Население — обычные крестьяне, несколько аурных сигнатур чуть ярче остальных. Слабенькие культиваторы, скорее всего бесперспективные ученики — но по деревенским меркам первые парни.

Ничего опасного. Теоретически. Если не произойдет никаких неожиданностей.

— Там есть культиваторы, — все же предупредил я Мэй. — Трое-четверо. Первая ступень максимум.

Мы вошли в деревню через главные ворота — точнее, через арку из грубо отёсанного камня с выгравированными иероглифами. «Шицунь» — Каменная Деревня. Скромно, но определенный стиль присутствует, нельзя не признать.

Деревня была типичной для горных поселений. Узкие улицы, вымощенные плоскими камнями. Дома приземистые, крыши покрыты соломой или черепицей. Запах дыма, запах животных, запах бедности. Люди занимались своими делами — чинили инструменты, готовили еду, разговаривали у порогов.

И все резко замолчали, когда мы появились.

Чужаки были редкостью здесь, это читалось в каждом взгляде, в каждом жесте местных. Шёпот прошёл по улице как волна. Крестьяне останавливались, смотрели, оценивали.

Мэй Инь держала руку на рукояти меча. Не угрожающе, но демонстративно, во избежание дурных мыслей. Я, за компанию, чувствовал, как пламя внутри напрягается, откликаясь на её настороженность.

— Спокойно, — прошептала она.

Кивнул, подавляя свечение, которое начало пробиваться сквозь кожу.

Из одного из домов вышел пожилой мужчина. Лет шестьдесят, может семьдесят, но крепкий, с прямой спиной и жёстким лицом. Бывший воин, по ощущениям, возможно ополченец или отставной стражник. Подошёл поближе, окидывая нас оценивающим взглядом… вряд ли способным что-то увидеть — аура была очень слабой. Первая ступень, самый низ, остановившийся в развитии давным-давно.

Староста. Или что-то подобное.

— Путники? — его голос был ровным, но настороженным. — Редкость в это время года. Дороги опасны.

Я попытался изобразить дружелюбие — получилось посредственно, учитывая обстоятельства.

— Идём на восток, давно идем. Нужны припасы. Заплатим.

Достал из кармана несколько серебряных монет — трофеи с тел инквизиторов. Позволил им звякнуть в ладони, демонстрируя платёжеспособность.

Староста посмотрел на серебро. Потом на нас. Потом снова на серебро. Его глаза сузились.

— Непривычно видеть серебро у… у путников.

Мэй Инь напряглась. Я почувствовал, как её аура изменилась — готовность к бою замаскированная под внешнее спокойствие.

— Заработали, — ответил я коротко. — Охота на демонических зверей. Опасная работа, как видите.

Показал на рваную одежду, следы ожогов… вроде как убедительно сочинил.

Староста молчал, изучая нас. Потом медленно кивнул.

— Лавка там, — указал на приземистое здание в центре деревни. — Лао Чжэнь вас обслужит. Цены справедливые… для путников.

Последние слова прозвучали с едва заметным… намеком? Предупреждением? Угрозой? Или просто констатацией факта?

— Благодарю, — ответил я, убирая серебро.

Мы прошли к лавке под пристальными взглядами местных. Мэй Инь шепнула:

— Они попытаются нас обмануть, как минимум. Возможно, и ограбить.

— Знаю.

— Готов?

— А у нас есть выбор?

Она усмехнулась — мрачно.

— Нет.

Лавка была типичной для деревенской торговли. Тесная, заваленная товарами: мешки с рисом и мукой, вяленое мясо на крюках, инструменты, одежда, всякая мелочь. Запах специй, пыли и старого дерева. За прилавком сидел полный мужчина с жадными глазами — Лао Чжэнь, нужно понимать.

Он уже оценил нас взглядом торговца, привыкшего выжимать максимум из каждого покупателя. Сразу захотелось ему вломить, рассыпать зубы из фальшивой улыбки бисером по полу — но сдержался. Не время и не место.

— Чем могу помочь достопочтенным путникам? — голос масляный, улыбка широкая и фальшивая.

— Припасы, — сказала Мэй Инь кратко. — Рис, вяленое мясо, что-то из одежды, бурдюки для воды, медикаменты.

Лао Чжэнь кивнул, начал собирать товары. Выкладывал на прилавок, называя цены.

— Рис — три серебряных ляна за мешок. Мясо — два ляна. Робы хорошего качества — пять лянов каждая. Бурдюки…

Я перебил:

— Грабёж средь бела дня. В городе те же товары стоят втрое дешевле.

Лао Чжэнь развёл руками, изображая сожаление.

— Что поделать? Припасы дороги здесь. Дорога опасна, караваны редки. Другие торговцы не заезжают в наши края. Спрос превышает предложение, как говорится.

Последняя фраза прозвучала издевательски. Он знал, что мы согласимся. Выбора не было.

Я начал торговаться — не потому что надеялся сбить цену, а чтобы не выглядеть слишком лёгкой добычей. Постепенно сбил общую стоимость процентов на десять. Лао Чжэнь согласился с видом человека, делающего огромное одолжение.

— Двадцать два ляна. Окончательная цена. Больше не уступлю.

Я достал серебро. Отсчитал монеты, положил на прилавок. Лао Чжэнь сгрёб их жадным движением, прикусил одну, проверяя подлинность. Кивнул удовлетворённо.

Пока мы собирали покупки в мешки, я заметил, что за окном лавки собирается толпа. Крестьяне, которые раньше просто смотрели настороженно, теперь шептались активно. Несколько мужчин держали инструменты — вилы, топоры, мотыги. Не угрожающе ещё, но вот зачем они им сейчас? Нет, возможно именно сейчас самое подходящее время для полевых работ… но чего-то сомневаюсь.

— Нужно уходить. Сейчас.

— Согласен.

Мы направились к выходу. Лао Чжэнь проводил нас взглядом — довольным, предвкушающим что-то.

На улице атмосфера изменилась, и ни фига не в лучшую сторону. Если раньше ощущалась настороженность, то теперь — откровенная враждебность. Толпа прибавила в количестве — человек тридцать, может больше. Мужчины, женщины, даже пара подростков. Все смотрели на нас с выражением… алчности? Злобы? Но явно не опасения.

Мы молча пошли к выходу из деревни. Но путь был уже перекрыт.

Староста стоял в каменной арке с двумя десятками крестьян позади. Несколько держали вилы, топоры, один — старый, ржавый меч. Рядом со старостой стояли двое мужчин средних лет. Культиваторы — те самые бесталанные, которых я засёк раньше.

— Боюсь, не можем вас отпустить, — сказал староста. Голос всё ещё ровный, но теперь уже с оттенком торжества, злой решимости — Вы грязные бродяги, не достойные прикасаться к священному серебру!Вы где-то украли деньги, что показали нам, и имете наглость расплачиваться ими. Мы не можем позволить ворам просто уйти. Небеса нам этого не позволят.

Я остановился. Мэй Инь рядом, рука на рукояти меча. Пламя внутри меня проснулось, зашевелилось, предвкушая.

Голоса зашептали. Все разом.

«Угроза, — констатировал охотник клана Грома. — Нужно нейтрализовать».

«Убей их, — потребовал Чжан Хао. — Они заслужили смерть в огне».

«Попытайся урегулировать, — посоветовал Сюй Фэн. — Не каждый конфликт требует крови».

«Они выбрали свою судьбу, — прошипела душа инквизитора. — Дай им то, что заслужили».

Я заглушил хор, сосредоточился на возникшей проблеме. Попытался урегулировать ситуацию.

— Мы не хотим проблем, — сказал я, стараясь сдерживаться…видят боги, действительно стараясь — Дайте пройти. Забудьте, что видели нас.

Протянул руку, показывая ещё несколько серебряных монет.

— Удвою плату за припасы. Вы получите больше, чем рассчитывали. Все останутся довольны.

Староста посмотрел на серебро. Потом покачал головой.

Легко разбрасываться можно только чужими деньгами. Вы точно разбойники! Отдайте награбленное, и тогда, возможно, поговорим! Толпа зашумела одобрительно. Жадность — универсальная мотивация, одинаково действующая на крестьян и культиваторов.

Мэй Инь шагнула вперёд. Её голос был холодным как лёд:

— Вы не понимаете, с кем связываетесь. Последний раз: отойдите, и сохраните свои никчемные жизни!

Смех в толпе. Кто-то крикнул:

— Двое оборванцев против целой деревни? Девка совсем страх потеряла!

— У нас культиваторы есть! — добавил другой. — Ван Шу и Мэн Ли! Они вас порвут!

Еще больше смеха. Кто-то плюнул в нашу сторону.

Ситуация явно выходила из-под контроля. Да что там, явно уже вышла. Я видел в глазах крестьян уверенность — они не считали нас угрозой. Видели двух потрёпанных беглецов, лёгкую добычу. Не понимали, что стоят перед культиваторами, каждый из которых мог уничтожить дюжину обычных людей без усилий.

Камень полетел в Мэй Инь. Она уклонилась легко, почти лениво — движение было слишком быстрым для глаз крестьян. Камень пролетел мимо, разбился о дом позади.

Толпа начала наступать. То ли это был сигнал, то ли просто все ждали, у кого хватит смелости начать.

Двое культиваторов рядом с ним активировали техники. Один — Каменный Кулак, окутывая руку слоем твёрдого камня. Второй — Земляной Шип, поднимая из земли заострённый выступ, направленный на нас.

Примитивные техники первой ступени. Опасные для обычных людей. Впечатляющие местных девок. Бесполезные против нас.

Но крестьяне этого не знали.

Дюжина мужчин с вилами и топорами бросилась вперёд. Глаза горели жадностью и азартом охоты. Они видели добычу. Серебро. Лёгкую победу.

Я вздохнул.

— Предупреждали же.

Стрела Мерцающего Пламени.

Техника, которую я отточил до автоматизма. Концентрация пламени, искажение восприятия времени, выпуск в цель. Всё за долю секунды.

Стрела вырвалась из ладони белым огнём. Пронзила воздух. Попала в первого, самого шустрого нападающего — мужчину лет сорока с топором — прямо в грудь.

Пламя сдетонировало внутри тела, превращая плоть в пар за мгновение. Он даже не успел вскрикнуть. Огонь прожег рёбра, испарил лёгкие, вырвался из спины фонтаном искр.

Тишина.

Все замерли. Толпа, староста, культиваторы — все смотрели на дымящиеся останки. Потом на меня. Потом снова на останки. Я смотрел на свою руку. Она светилась золотым светом, пламя танцевало вокруг пальцев. Внутри голоса шептали одобрительно.

«Хорошо, — констатировал Чжан Хао. — Эффективно».

«Быстро, — добавил охотник. — Не дал опомниться».

«Жестоко, — прокомментировал Сюй Фэн. Но в его голосе не было осуждения. Только признание факта».

Я не чувствовал вины. Только холодную необходимость. Они выбрали. Напали первыми. Думали, что мы — лёгкая добыча. Ошиблись, получается.

Остальные замерли в ужасе.

Мэй Инь воспользовалась паузой. Меч вспыхнул серебряным, рассекая воздух. Техника Танцующего Клинка — демоническая практика, превращающая оружие в продолжение воли. Меч двигался сам, направляемый её намерением, а не мышцами.

Двое крестьян упали, горла перерезаны. Третий потерял руку. Четвёртый — живот вспорот от паха до груди, кишки вывалились наружу. Всё за три секунды.

Кровь окропила землю. Запах дерьма и смерти ударил в ноздри.

— НАЗАД! — заорал староста, но голос дрожал. — КУЛЬТИВАТОРЫ! АТАКУЙТЕ ИХ!

Кто-то в толпе закричал. Высокий, истеричный вопль ужаса сломал оцепенение. Крестьяне развернулись, побежали. Паника распространилась мгновенно — люди бросали инструменты, толкали друг друга, пытаясь убежать от монстров, которыми мы оказались в их глазах.

Я шагнул через Путь Пламени — мир размылся, тело дематериализовалось, проявилось за их спинами. Коснулся затылка Мэн Ли ладонью, впрыснул сжатое пламя прямо в череп. Голова взорвалась изнутри. Мозг закипел мгновенно, череп треснул, содержимое брызнуло на землю горячим паром и обугленными кусками. Тело упало, безголовое, дёргаясь в агонии.

Ван Шу обернулся, увидел труп товарища, замер. На его лице читался ужас — наконец понял, с кем столкнулся. Мэй Инь пересекла расстояние быстрее, чем он мог отреагировать. Её меч описал дугу — одно плавное движение. Голова культиватора-неудачника отделилась от тела, полетела в сторону, разбрасывая кровь. Тело рухнуло, ещё дёргаясь в конвульсиях.

Староста стоял неподвижно. Лицо бледное, глаза широко раскрыты. Он смотрел на нас и наконец понял. Не бродяги. Не охотники на зверей даже. Не лёгкая добыча, совсем не. Культиваторы. Настоящие. Опасные.

— Пожалуйста, — прохрипел он. — Мы не знали…

Я посмотрел на деревню. Крестьяне прятались в домах, баррикадировали двери, гасили огни. Дети плакали. Женщины молились. Мужчины готовились защищать семьи бесполезными вилами и мотыгами.

Обычные люди. Жадные, глупые, совершившие ошибку. Но просто люди.

Голоса зашептали.

«Убей всех, — требовал Чжан Хао. — Не оставляй свидетелей».

«Пощади, — просил Сюй Фэн. — Они поняли урок».

«Необходимость, — напомнил инквизитор. — Если они расскажут о нас, охотники узнают».

Я вернулся к своему якорю. К воспоминанию о выборе Двери Пламени. К моменту, когда решил: «Если равно умирать, так хоть красиво». Какой выбор сделаю сейчас? Посмотрел на старосту. Потом на Мэй Инь.

— Они выбрали, — сказал я тихо. — Сами выбрали.

Мэй кивнула.

Шагнула к старосте. Он попытался отступить, но спина уже упиралась в каменную арку. Некуда бежать, негде спрятаться. Её меч вошёл в живот. Медленно, с поворотом. Глаза жертвы расширились от боли и шока, наметившийся было крик сорвался на булькающее хрипение. Кровь хлынула из раны, окрашивая землю. Мэй Инь выдернула клинок. Староста рухнул на колени, пытаясь зажать рану. Бесполезно. Через минуту он перестал дёргаться и застыл лицом вниз.

Я активировал пламя. Не сдерживался больше. Горнило внутри ревело, требуя выхода, требуя сбросить жар наружу.

Огненные Стрелы полетели в крыши домов.

Солома вспыхивала мгновенно. Дерево загоралось через секунды. Огонь распространялся быстрее, чем крестьяне могли среагировать. Крики наполнили воздух — ужаса, боли, отчаяния.

Дом за домом. Я не целился в людей напрямую — просто поджигал строения. Пламя делало остальное. Крыши обрушивались. Стены трескались. Люди внутри не успевали выбраться.

Запах горящей плоти смешался с запахом дыма и пепла.

С десяток самых сообразительных, преимущественно бабы, попыталась баррикадироваться в каменном амбаре, тащили с собой детей и какие-то корзины с тряпьем. Амбар смотрелся внушительно… ну, на фоне остальных построек. Толстые стены, узкие окна, крепкая дверь. Думали, видимо, что камень защитит от огня.

Ошиблись. Сильно ошиблись. Прямо, сука, смертельно.

Я собрал пламя в Луч. Концентрированный поток белого огня, способный плавить зачарованный металл доспехов, способный испепелить демонов третьего ранга… куда уж примитивному камню. Направил на стену амбара. Камень раскалился и треснул. Стена обрушилась, погребая людей внутри под грудами пылающих обломков. Несколько успели закричать. Потом наступила тишина, прерываемая только треском горящего дерева.

Мэй Инь методично обходила деревню. Её меч находил тех, кто пытался бежать. Быстро, эффективно, без колебаний. Каждый удар — одна смерть. Она двигалась как машина для убийств, отточенная годами практики.

Я продолжал жечь. Дом за домом. Улица за улицей. Пламя росло, питаясь древесиной и соломой, пожирая и разрастаясь, сжимая всю деревню в своих объятиях.

Активировал Взгляд сквозь Пламя. Сканировал тепловые сигнатуры. Находил тех, кто прятался в подвалах, погребах, за баррикадами. И сжигал.

Голоса внутри одобряли. Не все — Сюй Фэн молчал, наверное осуждая. Но большинство шептало поддержку.

Особенно Чжан. Он был просто в восторге.

«БОЛЬШЕ! ЕЩЁ БОЛЬШЕ! ПУСТЬ ВСЁ ГОРИТ!»

«Необходимость, — повторял инквизитор. — Свидетели — это риск».

«Эффективно, — добавлял охотник. — Быстро решаешь проблемы».

Я не спорил с ними. Не оправдывался перед собой. Просто делал то, что казалось необходимым.

За дюжину минут всё закончилось.

Каменная Деревня превратилась в руины. Дома разрушены, крыши обвалились, стены почернели от копоти. Тела лежали повсюду — на улицах, в домах, под обломками. Дым поднимался к небу чёрным столбом, видимым за десятки ли.

Мы стояли в центре разрушения, окружённые пеплом и смертью. Я смотрел на свои руки. Они всё ещё светились слабо, остаточный жар от использованного пламени. На коже были брызги крови — не моей, никто из пейзан не имел и шанса зацепить меня.

Мэй Инь вытерла меч о лосмотья мёртвого крестьянина. Посмотрела на горящие руины, потом на меня.

— Раз уж зашли так далеко… — сказала она просто.

Я понял намёк.

Мы начали обыскивать дома, которые ещё не сгорели полностью. В принципе, можно это рассматривать как спасение остатков имущества.

Находили серебро в тайниках, под половицами, в глиняных горшках. Меньше, чем я показал старосте в начале — все сбережения крестьян, накопленные годами. Хороший урок: не демонстрировать большие суммы в следующий раз. И понимать, что большие суммы — понятие для всех разное. Жадность одинаково опасна у бедных и богатых.

Еда — мешки с рисом, вяленое мясо, сушёные овощи. Гораздо больше, чем купили в лавке.

Одежда — простая, крестьянская, но чистая. Взяли несколько комплектов.

Даже карты нашлись — старые, потрёпанные, но лучше, чем ничего. Особенно зарисовки горных троп, ведущих в соседние поселения, опасные зоны и охотничьи угодья.

И духовные камни. Несколько штук низкого качества, спрятанные в доме старосты. Единственное, действительно ценное — вполне сопоставимо с ценой пары дюжин крестьян, если их продать в рабство. Или если дюжину грамотно распотрошить на алтаре, подсказала Мэй — усиливающие ритуалы вещь затратная.

.

— Моральная компенсация, — пробормотал я, запихивая последний мешок риса.

Подруга усмехнулась — опять без юмора.

— Это ты так себя оправдываешь?

— Нет. — Я затянул мешок, закинул на плечо. — Просто констатирую факт. Они хотели наши деньги. Мы взяли их деньги. Справедливый обмен.

— И их жизни?

— Они выбрали, — повторил я слова, сказанные ранее. — Напали первыми, думали, мы лёгкая добыча. Ошиблись.

Мэй Инь смотрела на меня долго. Изучающе. Потом кивнула.

— Ты быстро адаптируешься.

— К чему?

— К реальности нашего пути. — Она подняла свой мешок с добычей. — Идущие нашим путем не могут позволить себе слабость. Сочувствие — это роскошь. Если хочешь выжить, должен быть готов делать… всякое.

— Я знаю, — ответил я тихо.

Я был чудовищем в глазах мира. Демоническим культиватором, сжигающим невинных. Убийцей. Но я был собой. Все, что я делал — я делал осознанно. Это должно было что-то значить. Наверное.

Мы покинули руины деревни, нагруженные добычей. Дым всё ещё поднимался к небу, отмечая место бойни. Через день-два кто-то заметит. Придут проверить. Найдут пепел и тела. Может, подумают, что это демонические звери. Может, бандиты. Может, культиваторы на войне кланов. А может, поймут правду — двое беглецов, уничтожившие целое поселение за попытку ограбления.

Неважно. Мы будем далеко к тому времени.

Мэй Инь шла впереди, выбирая путь. Я следовал, держа мешки. Голоса внутри шептали — одобрительно, критически, задумчиво. Восемнадцать личностей, каждая со своим мнением о произошедшем.

Но сквозь хор я слышал собственный голос. Тихий, но ясный.

«Ты сделал это. Теперь живи с последствиями».

Да. Так и сделаю.

[Выбор сделан]

Каменная Деревня больше не существует. Пепел развеивается ветром. Дым рассеивается в небе. Тела остывают под обломками. Через неделю сюда придут звери. Через месяц — наступит забвение. Через год место зарастёт травой, и никто не вспомнит, что здесь жили люди.

История повторяется с удручающей регулярностью. Слабые нападают на сильных, не понимая разницы. Сильные уничтожают слабых, оправдывая необходимостью. Круг замыкается, и мир продолжает вращаться, равнодушный к судьбам отдельных деревень.

Ты спросишь: «Они сами виноваты?»

Да. Они напали первыми. Выбрали алчность вместо осторожности. Увидели добычу там, где следовало увидеть опасность. Это их выбор. Их ошибка.

Ты спросишь: «Я виноват?»

Да. Ты мог уйти. Мог напугать, не убивая. Мог выжечь несколько домов в предупреждение, не устраивая тотальной бойни. Варианты существовали. Это твой выбор. Твоя ответственность.

Обе стороны виноваты. Обе несут ответственность. Но только одна сторона осталась в живых, чтобы нести эту тяжесть.

Справедливо ли это? Нет.

Необходимо ли это? Возможно.

Имеет ли это значение? Уже нет.

Глава 11

Мы стояли на гребне последнего перевала — две измученные фигуры, похожие скорее на оборванных бандитов, чем на культиваторов вполне приличных ступеней, и смотрели на долину внизу, где среди голых скал и редких зарослей колючего кустарника ютились поселения провинции — если эти жалкие скопления хижин и навесов вообще можно было так называть.

— Выглядит симпатично, — заметил я.

— Да, милое местечко, — фыркнула спутница. — Доводилось видеть карты провинции? Сам же говоришь, что был библиотечным мальчиком.

Видел, разумеется, и не одну — империя любила карты почти так же сильно, как любила бюрократию, налоги и публичные казни. Каменные Врата на картах обозначались серым цветом с пометкой «малонаселённая территория» — дипломатичный способ сказать «задница мира, куда ссылают тех, кому не повезло в цивилизованных местах».

Провинция располагалась между Южными горами и Восточными пустошами — естественный коридор для торговых караванов, который когда-то, давным-давно, был довольно процветающим местом. Ну, судя по руинам древних крепостей на склонах. Потом империя расширилась, торговые пути сдвинулись севернее, где были нормальные дороги и меньше демонических зверей. А Каменные Врата превратились в то, чем они были сейчас — полузабытой окраиной, где власть империи существовала только на бумаге. Причём уже три века только на бумаге, последние события только окончательно сбросили маски.

— После падения столицы, — продолжила Мэй Инь, спускаясь по каменистой тропе, — Временное Правительство попыталось консолидировать власть. Разослало указы всем провинциям — признать их легитимность, платить налоги, поставлять рекрутов для восстановления армии. Большинство провинций подчинились. Не из какого-то особого патриотизма — больше по привычке, из страха или практичности.

— Но не Каменные Врата.

— Но не Каменные Врата, — кивнула она, перепрыгивая через трещину в камне. — Здешний губернатор — или кто там считается властью — послал посланцев Временного Правительства обратно. В мешках.

— И что сделало правительство в ответ?

— Ничего. — Мэй Инь пожала плечами. — Собственно, а что они могли сделать? У них проблем хватает — демоны на руинах столицы, внутренние мятежи, половина армии разбежалась или переметнулась к не самым лояльным аристократам. Отправить карательную экспедицию в задницу империи ради принципа? Дорого, рискованно, и результат сомнительный. Проще сделать вид, что Каменные Врата вообще не существуют, и заняться более важными территориями. Тем более что им не привыкать — лет шестьдесят назад, ещё при отце последнего императора, попытались взять провинцию под контроль. Силой. Послали три легиона, две тысячи культиваторов. — Она улыбнулась, как кот, объевшийся сметаны. — Вернулась треть.

Логично — циничная, прагматичная логика выживающего правительства, которое выбирает битвы, где шансы на победу хотя бы есть.

Мы спускались дальше, и с каждым шагом картина становилась чётче. Долина внизу была покрыта сетью троп и дорог — не имперских, аккуратных и широких, а узких, петляющих, проложенных наобум между скал и ущелий. Поселения располагались хаотично, без какой-либо системы — группа домов здесь, одинокая башня там, укреплённый двор на холме, пещерное жилище в склоне.

И энергия. Я активировал Взгляд сквозь Пламя, сканируя долину. Попутно осознав, что неосознанно использую души из Хора для повышения дальности, улучшения распознавания, ускорения сортировки увиденного. Мдя… Впрочем, зрелище, открывшееся с вершины, было действительно интересное.

Множество аурных сигнатур — больше, чем ожидалось для такой малонаселённой провинции. Культиваторы. Много культиваторов. Первая ступень в основном, но попадались и вторые, и даже несколько третьих. Рассеянные по всей территории, не сгруппированные в единую структуру клана или школы.

— Видишь? — спросила Мэй Инь, следя за моим взглядом.

— Много культиваторов для задницы мира.

— Потому что это не просто задница мира. Это убежище для тех, кому некуда больше идти. Ренегаты из кланов, бывшие имперские солдаты, которые дезертировали, демонические культиваторы, которые ещё не совсем потеряли рассудок, беглые преступники, просто неудачники, которые не вписались в систему империи. — Она замолчала, потом добавила тише: — Такие как мы.

Анархия в чистом виде — то, что получается, когда имперская власть отступает, а на её место не приходит ничего кроме права сильного и взаимного договора о ненападении, который соблюдается ровно до тех пор, пока выгодно.

— А кто здесь формально власть? Ты упоминала сильных культиваторов.

— Их трое. Или четверо, зависит от того, как считать. — Мэй Инь остановилась, достала из сумки флягу с водой, сделала глоток и передала мне. — Лао Шань, бывший старейшина клана Земли. Пятая ступень. Покинул клан после какого-то конфликта с патриархом — подробности неизвестны, но поговаривают, что дело было в философском разногласии насчёт того, стоит ли использовать запрещённые техники для прорыва на шестую ступень.

— И он здесь главный?

— Он главный на юге долины. Контролирует три крупных поселения и шахты, где добывают какую-то редкую руду. У него есть последователи — человек двадцать культиваторов первой-второй ступени, которые признают его авторитет. Он их не притесняет, они его не предают. Баланс взаимовыгодный.

Я отпил воды — тёплая, с привкусом кожи бурдюка, но на привередливость не было ни сил, ни времени.

— Второй?

— Сюй Линь, культиваторша воды. Четвёртая ступень, на пороге пятой. Бывший член императорской гвардии. Покинула службу после того, как её обвинили в какой-то коррупционной истории — разумеется, ложно, как она утверждает, но доказывать не стала, просто сбежала. Контролирует север долины и несколько торговых путей. Взимает пошлину с караванов, которые рискуют проходить через провинцию.

— Рэкет.

— Защита от бандитов, — поправила Мэй Инь с сухой иронией. — Бандиты, разумеется, это она сама и её люди, но формально она продаёт услугу, а не грабит. Тонкая грань, которую все понимают и никто не оспаривает.

Я усмехнулся, передавая флягу обратно.

— Третий?

— Ван Хэй. Ренегат из клана Металла. Четвёртая ступень. Специализируется на техниках разрушения защитных формаций. Его и его банду нанимают, когда нужно вскрыть чужое хранилище или сломать барьер. Не контролирует территорию — перемещается, живёт в разных местах, иногда пропадает на месяцы.

— И они не воюют между собой?

— Воюют, — кивнула она. — Регулярно. Стычки, рейды, мелкие конфликты. Но никто не пытается полностью уничтожить другого. Потому что без баланса трёх сил сюда придёт либо Временное Правительство, либо кто-то ещё хуже. Пока они друг друга сдерживают, провинция остаётся свободной территорией. Как только кто-то один получит абсолютную власть — свобода закончится.

Я обдумывал услышанное. Хрупкое равновесие, основанное на взаимном недоверии и эгоизме. Не стабильная система — временная, постоянно балансирующая на грани хаоса. Но для нас — возможность если не затеряться в этом хаосе, то хотя бы передохнуть. Надолго, всё же, оставаться в этой бандитской вольнице желания не было.

— А четвёртый, о котором ты упомянула?

Спутница замолчала, глядя на долину внизу. Потом негромко сказала:

— Никто не знает его имени. Появился полгода назад. Живёт где-то в Восточных горах, на границе с Пустошами. Иногда спускается в долину, покупает припасы, исчезает снова. Культиваторы, которые пытались выследить его из любопытства, не вернулись. Говорят, что он пятой ступени. Или выше. Говорят, что он практикует что-то запрещённое. Говорят много всего — большинство слухов противоречат друг другу.

— И трое других его не трогают?

— Боятся. — Она пожала плечами. — Он их не трогает, они его не трогают. Ещё один элемент баланса, ещё одна причина не раскачивать лодку.

Мы дошли до подножия гор к середине дня. Первое поселение, которое встретилось на пути, было типичным образцом местной архитектуры — если можно было называть архитектурой то, что больше походило на результат землетрясения, застывший в момент разрушения.

Хижины из необработанного камня, крыши из связанных веток и шкур, стены, подпёртые деревянными балками, чтобы не рухнули. Улица — широкая тропа между строениями, утоптанная за годы использования до твёрдости камня. Запах дыма, запах немытых тел, запах помоев и отходов, которые просто выбрасывали за стены домов, где они разлагались под открытым небом.

Люди на улицах остановились, глядя на нас. Так же, как в той деревне неделю назад — настороженно, оценивающе, но без паники. Они привыкли к незнакомцам. Провинция, где половина населения состояла из беглецов и изгнанников, вырабатывала иммунитет к чужакам.

— Не смотри им в глаза слишком долго, — прошептала Мэй Инь. — Не провоцируй. Но и не показывай слабость. Здесь уважают только силу, но излишняя агрессия приведёт к ненужным конфликтам.

Я кивнул, держа руки на виду, но подальше от оружия. Баланс между уверенностью и неугрозой — тонкая линия, по которой приходилось идти.

Мы прошли через поселение, направляясь к тому, что могло сойти за центральную площадь — пустырь с колодцем посередине и несколькими скамейками из грубо отёсанных брёвен. Несколько мужчин сидели у колодца, передавая бутыль с чем-то крепким. Даже не слишком удивился тому, что эти деревенские алкаши оказались культиваторами — первая ступень, судя по аурам. Низы местной иерархии, но всё равно опасные для обычных людей.

Один поднял голову, окинул нас взглядом. Лицо обветренное, шрам через левую щёку, отсутствующие передние зубы. Классический бандит из учебника по физиономике криминального мира.

— Новенькие? — его голос был хриплым, будто он глотал песок годами.

— Проездом, — коротко ответила Мэй Инь.

— Всех проездом. — Мужчина усмехнулся, демонстрируя пустоту во рту. — Никто не приезжает в Каменные Врата отдыхать. Бежите от чего-то?

— От скуки, — буркнул я, не останавливаясь.

Смех за спиной — грубый, но не враждебный. Мы прошли дальше, не оглядываясь.

— Здесь все бегут от чего-то, — тихо сказала Мэй Инь, когда мы отошли на безопасное расстояние. — От долгов, от врагов, от прошлого, от совести. Провинция не задаёт вопросов. Ты можешь быть кем угодно, называть себя как угодно. Никто не проверяет биографии. Единственное, что имеет значение — насколько ты силён и насколько полезен.

— И куда мы идём?

— На Восточную окраину долины. Там есть небольшое поселение у подножия гор — Сяошань, Малая Гора. Независимое место, не входит в зону контроля ни одного из трёх властителей. Нейтральная территория, где можно передохнуть, пополнить запасы, может быть, найти информацию о Пустошах.

— А проблемы?

— Проблемы везде, — философски ответила она. — Но в Сяошане их немного меньше. Хозяин трактира там — бывший культиватор клана Воды, третья ступень, который слишком умён, чтобы ввязываться в местные разборки. У него есть правило: драки на улице, а не в помещении. Кровь за порогом, а не в зале. Соблюдаешь правила — можешь остаться. Нарушаешь — тебя выкинут. Буквально. Особо непонятливых — по частям.

Звучало разумно. Для общества анархо-культиваторизма даже и неплохо.

Мы шли весь день, обходя поселения, избегая контактов. Долина была больше, чем казалось с перевала — вытянутая с севера на юг, изрезанная ущельями и холмами, создающими естественные границы между территориями. Я активировал Взгляд сквозь Пламя периодически, проверяя окрестности. Культиваторы попадались регулярно — одиночки, патрулирующие свои участки, небольшие группы, путешествующие по каким-то делам. Никто не обращал на нас внимания, или делал вид, что не обращает.

К вечеру мы достигли Сяошаня.

Поселение было крупнее предыдущего — человек триста пятьдесят жителей, может больше. Дома построены лучше — не роскошные, но крепкие, с каменными стенами и черепичными крышами. Улицы шире, чище. Запах помоев присутствовал, но не такой удушающий.

И люди. Больше людей, больше культиваторов. Я чувствовал их ауры — десяток как минимум, рассеянные по поселению. Первая и вторая ступени преимущественно, возможно среди них и несколько третьих.

Трактир находился в центре — двухэтажное здание из серого камня, вывеска с изображением горы и чаши. «Уединение в Горах» — высокопарное название для заведения, которое, судя по звукам изнутри, было полной противоположностью уединению.

Мы вошли.

Зал был полон — длинные столы, скамейки, люди пили, ели, разговаривали, спорили, торговались. Запах жареного мяса, рисовой водки, пота и дыма. Шум голосов, лязг посуды, иногда взрывы смеха. Атмосфера оживлённая, но не враждебная. Каждый занимался своим делом, не вмешиваясь в чужое.

За стойкой стоял мужчина средних лет, полноватый, с круглым лицом и внимательными глазами. Аура третьей ступени — не демонстративная, спокойная, контролируемая. Хозяин, судя по тому, как он окидывал зал взглядом, отмечая всё и всех.

Мы подошли к стойке.

— Комната на ночь, — сказала Мэй Инь. — И еды.

Хозяин оценил нас быстро, профессионально. Увидел потрёпанную одежду, усталые лица, руки на рукоятях оружия. Увидел достаточно, чтобы понять — беглецы, но не опасные для его заведения.

— Три серебряных за комнату, — сказал он ровным голосом. — Еда включена. Правила: никаких драк внутри, никакой крови на полу, никаких конфликтов у порога. Хотите убить друг друга — выходите на улицу. Нарушаете правила — вылетаете через окно. Окна у меня маленькие, но вы сильны. Ясно?

— Ясно, — кивнула Мэй Инь, доставая монеты.

— Вторая комната справа на втором этаже. Ключа нет — закрываете дверь изнутри. Еду принесут через полчаса. — Он взял серебро, проверил на подлинность, кивнул. — Добро пожаловать в «Уединение».

Мы поднялись на второй этаж — узкий коридор с дверями по обе стороны, тусклое освещение от масляных ламп. Комната оказалась маленькой, но чистой — две кровати, стол, стулья, окно с видом на улицу. Спартанская обстановка, но после недель ночёвок в пещерах и под открытым небом выглядела почти роскошной.

Я рухнул на кровать, чувствуя, как мышцы протестуют от усталости. Спутница села у окна, глядя на улицу внизу.

— Думаешь, нас здесь найдут? — спросил я.

— Рано или поздно — да, — ответила она, не оборачиваясь. — Но не сразу. Каменные Врата — большая провинция. Искать двух конкретных людей среди сотен беглецов и изгоев — задача сложная. Временное Правительство не пришлёт сюда полноценную охотничью группу. Может, пару разведчиков, может, наймут местных. Но это займёт время.

— Сколько времени?

— Недели. Месяц, если повезёт. — Она повернулась, встретилась со мной взглядом. — Нужно использовать это время. Восстановиться полностью. Подготовиться к переходу через Пустоши. Может быть, найти союзников.

— Союзников? Здесь?

— Почему нет? — Она пожала плечами. — Враг моего врага — не друг, но хотя бы временный попутчик. Временное Правительство враг для всех, кто здесь прячется. Мы можем найти людей, которые тоже хотят добраться до Пустошей. Или хотя бы тех, кто продаст нам информацию и снаряжение. Ну и, конечно, не стоит исключать возможность предательства.

Логично. Циничная, прагматичная логика выживания.

Через полчаса принесли еду — рис с овощами, жареная курица, суп с травами, кувшин тёплого чая. Простая пища, но свежая и обильная. Мы ели молча, с аппетитом голодных путников, для которых каждый приём пищи мог быть последним.

— Что делаем завтра? — спросил я, доедая последнюю ложку риса.

— Разведка, — ответила моя опытная подруга. — Походим по поселению, послушаем разговоры. Узнаем, что происходит в провинции, какие новости с границ, кто ищет беглецов из столицы. Может быть, найдём кого-то, кто знает безопасные пути в Пустоши.

— А если нас узнают?

— Вряд ли. — Она покачала головой. — Мы здесь не единственные беглецы. После падения столицы сотни культиваторов рассеялись по провинциям. Каменные Врата приняли многих. Мы для местных — просто ещё двое изгоев. Пока не демонстрируем уникальные техники, пока не привлекаем внимание слишком мощной аурой — сольёмся с толпой.

Голоса павших шептали осторожно — Сюй Фэн предостерегал быть внимательным, Чжан Хао требовал постоянной готовности к бою, старейшина Янь советовал наблюдать и анализировать. Я прислушивался к ним, но не подчинялся слепо. Они были опытом, но не абсолютной истиной.

Первый раз за долгое время я спал в кровати, под крышей, без необходимости постоянно держать ухо востро на случай внезапного нападения. Голоса утихли, пламя внутри дремало, напряжение ослабло. Особенно, когда пришла Мэй Инь.

Молча. Последней моей осознанной мыслью было, что в этом мире я уже убил не менее сотни человек — а с женщиной был впервые.

Утро встретило шумом улицы — поселение просыпалось рано, люди выходили по делам, торговцы разворачивали лавки, культиваторы собирались группами, обсуждая что-то. Мы спустились в зал трактира, где уже сидели несколько посетителей — завтракали, пили чай, разговаривали вполголоса.

Я активировал Взгляд сквозь Пламя, сканируя зал. Ничего подозрительного — ну, кроме невозможной концентрации культиваторов, выше, чем в столице. Никто не смотрел на нас с особым интересом. Да даже без интереса не смотрел.

Мы сели за свободный стол в углу, откуда был виден весь зал и выход. Привычка параноиков, но в нашем положении паранойя была не болезнью, а необходимым инструментом выживания.

— Слышал новости? — донёсся голос с соседнего стола.

— Какие именно? — ответил другой. — Их каждый день по дюжине.

— Про Временное Правительство. Говорят, они наконец собрали армию. Тысяч пятнадцать, может больше. Идут на юг, подавлять мятеж в провинции Красного Леса.

— И чего? Красный Лес далеко. Нас не касается.

— Пока не касается. Но если они там победят — следующими будем мы. Каменные Врата — бельмо в глазу правительства. Рано или поздно придут.

— Придут — встретим. Здесь каждый второй культиватор. Пусть попробуют подавить.

Смех — уверенный, но с оттенком напряжения. Немного даже истеричного веселья. Никто не хотел войны, но все понимали, что она неизбежна. Вопрос был не «если», а «когда».

— А ещё слышал, — продолжил первый голос тише, — что в горах на востоке кто-то видел странные огни. Ночью. Говорят, будто демоны активизировались.

— Демоны всегда были активными в горах, — отмахнулся второй. — Поэтому туда никто не ходит.

— Это разные огни. Не красные, а синие. Холодные. И звуки странные — будто кто-то поёт, но не человеческим голосом.

— Бред пьяного охотника.

— Может быть. Или может быть, кто-то там практикует… всякое. Слышал, что на границе с Пустошами есть древние руины. Там могут быть техники, формации, артефакты.

— Если хочешь проверить — иди. Я сказок ещё в детстве наслушался.

Разговор затих, переключившись на более приземлённые темы — цены на припасы, результаты недавней стычки между бандами, слухи о новом борделе, который открылся на севере поселения…

Глава 12

— Пустоши, значит. Не первые, кто спрашивает, не последние. Безопасного пути туда не существует — только менее смертельные варианты, где шанс сдохнуть составляет всего процентов семьдесят вместо девяноста пяти. Но есть человек, который может помочь. — Хозяин налил себе что-то из запотевшей бутылки, выпил залпом, не поморщившись. — Лю Шань. Проводник. Бывший разведчик клана Земли. Знает тропы, знает опасные зоны, знает,где можно спрятаться, а где даже культиватор четвёртой ступени превратится в удобрение для местной флоры за пять минут. Берёт дорого, но ведёт надёжно. Вернее, те, кого он согласился вести, доходят чаще остальных. Собственно, практически только они и доходят.

— Где его найти?

— Проблема в том, — хозяин налил ещё, но пить не стал, просто крутил стакан в пальцах, — что Лю Шань работает не на себя. Он на жаловании у Лао Шаня, одного из трёх здешних хозяев жизни. А Лао Шань не любит демонических культиваторов. Совсем не любит. У него свои взгляды на правильный путь культивации, если понимаете, о чём я.

Разумеется. Бывший старейшина клана Земли, сбежавший из-за философских разногласий о запрещённых техниках. Такие типы обычно либо сами практикуют всё запрещённое подряд, либо яростно ненавидят тех, кто это делает. Судя по тому, что он остался верен ортодоксальному Пути, вариант два.

— И что предлагаете? — спросила Мэй Инь.

— Вариантов несколько, каждый с долей веселья, — хозяин наконец выпил вторую порцию. — Первый: идти самим. Найти карту, компас, взять припасы на месяц и молиться всем богам разом. Второй: попытаться договориться с Лао Шанем напрямую, объяснить, что вы не такие демонические, какими кажетесь, и вообще случайно вошли не в ту дверь. Третий: найти кого-то, кто согласится за деньги сопроводить вас хотя бы до границы Пустошей — дальше сами. Но толковых проводников в округе немного, и стоить это будет прилично.

— Четвёртый? — уточнил я, потому что его интонация явно намекала на продолжение.

Хозяин усмехнулся шире, обнажив кривые зубы, и налил третью порцию уже не себе, а нам, придвинув два замызганных стакана через стойку:

— Четвёртый — самый интересный. У Лао Шаня есть проблема, небольшая, но раздражающая. Как заноза под ногтем. Банда молодых идиотов решила, что могут собирать дань с торговцев, которые платят Лао Шаню за безопасный проход через его территорию. Дерзость, конечно, восхитительная — красть у того, кто может размазать тебя по стене одной левой, — но Лао Шань терпит их, потому что главарь этой банды — племянник Сюй Линь, той самой властительницы севера. Убить нельзя — начнётся война между двумя из трёх властителей, что плохо для всех. Прогнать тоже бесполезно — вернутся через неделю. Но если кто-то посторонний, скажем, пара случайных бродяг, проучит этих выскочек, преподаст урок, не убивая, но достаточно болезненно, чтобы они запомнили на всю оставшуюся жизнь… Лао Шань будет очень благодарен. Достаточно благодарен, чтобы предоставить проводника.

Ясно. Классическая задачка для наёмников — вытащить каштаны из огня чужими руками. С одной стороны, опасно — связываться с бандитами, у которых есть покровительница пятой ступени, это как добровольно засовывать голову в пасть спящему дракону. С другой — альтернативы не слишком радужные.

— Где их найти? — спросила Мэй, и её голос был спокоен, словно мы обсуждали покупку овощей на рынке, а не план избиения местной организованной преступности.

— На Южном тракте, в двух днях пути отсюда, — хозяин достал из-под стойки потрёпанную карту, развернул, ткнул пальцем в место, отмеченное красным крестиком. — Устроили себе базу в старой сторожевой башне. Человек двадцать пять, может тридцать. Большинство — неодарённый мусор, несколько беглецов из кланов с первой ступенью, главарь — на пороге третьей. Называют себя гордо — Братство Красного Ножа. Хотя и ножи у них обычные, не красные, и братства там примерно как в змеином гнезде — каждый сам за себя. Главарь — Вэй Жун. Самовлюблённый мальчишка лет двадцати пяти, решивший, что связи тётушки делают его неуязвимым. Любит демонстрировать силу, устраивать показательные избиения тех, кто не платит, и вообще ведёт себя как типичный молодой бандит.

— И что Лао Шань хочет конкретно? Разогнать их? Избить? Напугать до усрачки?

— Главное — чтобы поняли, что грабить его торговцев больше нельзя, — хозяин забрал карту, спрятал обратно. — Как именно — ваше дело. Убивать не стоит, особенно главаря — это уже будет кровная месть, от которой даже Лао Шань не защитит. В первую очередь, потому что не захочет, разумеется. Но сломать пару костей, обжечь ауру, отобрать всё награбленное и оставить связанными посреди дороги в назидание остальным — вполне допустимо. Главное, чтобы они запомнили, кто тут настоящий хозяин территории.

Мэй посмотрела на меня. Я посмотрел на неё. В её глазах читался вопрос — стоит ли? У меня была куча контраргументов против, начиная с того, что мы беглецы, которым нужно прятаться, а не светиться в местных разборках. И заканчивая тем, что связываться с родственниками сильных мира сего — это почти гарантированная подстава рано или поздно.

Но альтернатив действительно не было. Идти самим в Пустоши без проводника — такая себе идея. Пытаться договориться с Лао Шанем, будучи демоническими культиваторами, — тоже может не прокатить. Даже если я себя таковым не считал. Оставалось либо согласиться, либо остаться в этом трактире до тех пор, пока охотники или инквизиторы не выследят нас.

— Хорошо, — кивнула наконец подруга. — Мы сделаем это. Но если окажется, что это ловушка, или Лао Шань передумает, или Сюй Линь решит отомстить несмотря ни на что — вы первый узнаете об этом. Лично. С подробностями.

Хозяин рассмеялся — искренне, впервые за весь разговор, словно угроза была комплиментом:

— Люблю профессионалов. Отдохните перед дорогой. Еду принесут. Особо не затягивайте — два дня до башни, плюс время на разведку и сам рейд. Через пять дней жду вас обратно. Если не вернётесь — значит, не судьба. Если вернётесь с результатом — Лао Шань примет вас лично. Если вернётесь без результата — лучше вообще не возвращайтесь.

Мотивирующе.

— Что думаешь? — спросила она тихо.

— Думаю, что мы влипли в очередное дерьмо, — честно ответил я. — Но выбора особого нет. Двадцать-тридцать бандитов — не самая страшная угроза, с которой мы сталкивались. Главное — действовать быстро, не дать им организоваться, выбить главаря первым ударом и показательно разнести нескольких самых громких, чтобы остальные поняли намёк. Классическая тактика запугивания — работает против плохо организованных групп.

— Проблема в том, что главарь почти третьей ступени, — напомнила Мэй Инь, потирая виски. — Даже если мы оба навалимся, это будет непросто. А если он призовёт подмогу, пока мы будем с ним биться…

— Тогда я займусь главарём, — решил я, активируя пламя на кончике пальца, наблюдая, как золотистый огонёк пляшет в полумраке комнаты. — Солнечное Копьё в полную мощность должно пробить его защиту с первого раза, если попаду в уязвимое место. Ты держишь остальных — твои зеркала идеально подходят для контроля толпы, можешь запутать их, заставить драться друг с другом, пока я разбираюсь с главным. Главное — не дать им окружить нас и не увязнуть в затяжном бою. Быстро вошли, разнесли, быстро вышли. Приключение на пятнадцать минут.

Голоса внутри меня зашептали разом, как хор древних мертвецов, дающих советы живому наследнику. Чжан Хао требовал сжечь всех к чертям собачьим и не заморачиваться сохранением жизней — мёртвые бандиты не вернутся с местью. Сюй Фэн предостерегал быть осторожным и не недооценивать противника, потому что именно недооценка убивает больше культиваторов, чем все демонические звери вместе взятые. Инквизитор из Длани Очищающей советовал использовать яд или ловушки, чтобы снизить их численность до начала боя. Старейшина Янь молчал, но его присутствие ощущалось как тяжёлая, осуждающая тень, которая не одобряла всю эту авантюру с самого начала.

Я заглушил хор, сосредоточился на настоящем.

Пламя внутри меня пульсировало спокойно, почти лениво, переваривая последнее сражение и души поглощённых врагов, встраивая их опыт в общую копилку знаний, которые теперь были моими. Восемнадцать голосов, восемнадцать жизней, восемнадцать судеб, прерванных и поглощённых пламенем. Иногда я задумывался — где граница? Когда количество чужих душ превысит мою собственную, кем я стану? Всё ещё Чжоу Сяо, бывшим офисным работником, перевоплотившимся в культиватора огня? Или коллективным разумом из обломков личностей, объединённых только общим носителем — моим телом?

Философские вопросы, на которые не было ответов. Да и искать их было некогда.

Хозяин лично принёс нам завтрак — рис с какими-то овощами, вяленое мясо, чай из трав, которые, вероятно, росли где-то в горах и обладали свойствами, известными только местным. Еда была простой, но сытной, да и на вкус вполне себе.

— Всё запомнили? — спросил хозяин, собирая пустые миски.

— Да, — кивнула Мэй.

— Только не идите напрямик по тракту, — добавил он, понизив голос, хотя в коридоре никого не было. — Они выставляют дозоры. Если заметят вас издалека, приготовятся или сбегут. Лучше идти параллельно, через лес — дольше, но безопаснее. И главное — не убивайте главаря. Сломайте, унизьте, оставьте инвалидом на всю жизнь, если хотите, но не убивайте. Сюй Линь может простить многое своему племяннику, но не его смерть. Даже Лао Шань не защитит вас от мести пятой ступени, если пролита кровь родственника.

— Поняли, — буркнул я, вставая. — Калечим, но не убиваем. Классическая работа по воспитанию молодёжи.

Южный тракт был широкой, укатанной дорогой, вдоль которой тянулись леса, перемежающиеся полями и редкими деревушками. Население предпочитало не высовываться при виде подозрительных путников, да и мы шли параллельно тракту, используя Взгляд сквозь Пламя и технику восприятия Мэй Инь для обнаружения дозоров.

Первого дозорного мы нашли через полдня пути — молодой парень первой ступени, сидящий на дереве и откровенно скучающий, его аура была расслаблена почти до состояния сна. Мы обошли его широкой дугой, не оставив следов. Второй дозор — пара обычных бандитов у развилки дорог, играющих в кости — тоже не заметил нас, слишком увлечённые своей игрой и спором о правилах, который, судя по громкости, мог перерасти в драку в любой момент.

К вечеру мы остановились в небольшой пещере, достаточно глубокой, чтобы укрыться от ветра и дождя, который начал моросить с закатом, превращая лес в серое, мокрое месиво. Развести костёр было нельзя — дым привлёк бы внимание, поэтому мы ели холодную еду из припасов и пили воду из ручья, который журчал где-то неподалёку.

— Завтра к полудню будем у башни, — прошептала Мэй Инь, изучая след на земле, который мы нашли у входа в пещеру — кто-то проходил здесь недавно, но след был старый, размытый дождём. — Нужно будет сначала разведать, узнать их расположение, количество, привычки. Нападать вслепую — глупость.

— Согласен, — кивнул я, прислонившись спиной к холодной каменной стене. — Потратим полдня на наблюдение. Лучше потерять время, чем влипнуть в засаду или наткнуться на вдвое большее количество противников, чем нам сказали.

Ночь прошла спокойно, если не считать звуков ночного леса — вой каких-то зверей, шорохи в кустах, далёкий крик птицы, которая звучала слишком человечески для комфорта, но никаких культиваторов или патрулей. Мы спали по очереди, меняясь каждые три часа, держа оружие наготове.

Утро второго дня встретило нас туманом, густым и липким, словно суп из молока и серости, через который едва просматривались очертания деревьев. Отличная погода для скрытного передвижения — видимость никакая, звуки приглушены, даже культиваторы с усиленным восприятием будут полагаться больше на ауры, чем на зрение.

К полудню туман начал рассеиваться, и мы увидели башню.

Старая сторожевая башня, оставшаяся с тех времён, когда провинция ещё была частью империи, возвышалась на холме, окружённая частоколом из заострённых брёвен. Частично разрушенным временем и явно не ремонтировавшимся годами. Сама башня была три этажа высотой, каменная, с узкими окнами-бойницами и плоской крышей, где виднелись силуэты дозорных. Вокруг лепились хижины и навесы — временное жильё бандитов, построенное кое-как из досок, шкур и разных, но, очевидно, краденых материалов.

Мы залегли в кустах в двухстах шагах от башни, активировали техники сокрытия ауры и начали наблюдать.

Количество бандитов оказалось больше, чем говорил хозяин — не тридцать, а ближе к сорока, судя по тому, сколько аур я чувствовал даже через сокрытие. Большинство действительно обычные головорезы, набранные из не прошедших в ученики кланов, дезертиров, беглых преступников. Человек десять первой ступени — уже серьёзнее, эти явно имели опыт настоящих боёв, двигались увереннее, держали оружие профессионально. И главарь.

Вэй Жун вышел из башни ближе к обеду, и его появление было настолько театральным, что хотелось аплодировать. Одеяние из дорогой красной ткани с золотой вышивкой, явно краденое у какого-то богатого купца. Меч в ножнах, инкрустированных драгоценными камнями, которые блестели на солнце так ярко, что резали глаза. Причёска, уложенная с помощью масла и, вероятно, часа времени перед зеркалом. Лет двадцать пять, как и говорили, лицо самовлюблённого красавчика, который никогда не получал по морде достаточно сильно, чтобы понять своё место в пищевой цепочке.

Его аура пульсировала на грани между второй и третьей ступенью — ещё не достиг прорыва, но близок. Опасен, определённо опасен для обычных культиваторов. Да и нас, при плохом развитии событий, может озадачить.

Я наблюдал, как он прошёлся по лагерю, отдавая команды подчинённым, которые бросались выполнять каждое слово, словно это был приказ императора, а не блажь избалованного мальчишки с связями. Типичный стиль руководства через запугивание и демонстрацию силы — работает, пока никто не бросает вызов. Но стоит появиться более сильному, и вся эта конструкция рухнет как карточный домик.

— Он выходит из башни трижды в день, если трактирщик не соврал, — прошептала спутница. — Утром, в обед и вечером. Обходит лагерь, проверяет дозоры, иногда устраивает показательные спарринги с подчинёнными. Большинство его людей собирается на площади возле башни во время обеда — едят вместе, пьют, хвастаются. Это наше окно.

— Вечером? — уточнил я.

— Да. Они расслабятся после еды, некоторые напьются. Дозоры ослабнут. Мы войдём с западной стороны, где частокол почти развалился, подберёмся к башне, и ты вынесешь главаря первым ударом, пока я держу остальных. Быстро, жёстко, показательно. Они увидят, что их лидер беспомощен — сломается моральный дух, остальное рассыплется само.

План был простой, прямолинейный. Достаточно рискованный, чтобы либо сработать идеально, либо похоронить нас обоих под лавиной рассерженных бандитов. Но лучшего не было.

Мы ждали до вечера, наблюдая за патрулями, запоминая маршруты дозорных, вычисляя слабые места в обороне. Башня была плохо защищена — бандиты явно не ожидали нападения, слишком уверенные в покровительстве Сюй Линь и в том, что никто не посмеет тронуть родственника властительницы.

Самонадеянность. В обеих известных мне мирах это главный источник проблем. Надеюсь, это про них, а не про нас.

Западная часть частокола действительно была в плачевном состоянии. Брёвна покосились, между ними зияли дыры размером с человека, а в одном месте целая секция завалилась внутрь, создавая естественный проход. Бандиты, видимо, не считали нужным чинить, полагаясь на то, что их репутация и связи страшнее любых физических укреплений. Классическая ошибка — считать, что страх работает лучше стен.

Мы проскользнули через пролом бесшумно, как два призрака, чьи тени не отбрасывались даже при свете факелов, горящих по периметру лагеря, благодаря технике сокрытия моей подруги. Техника искажала восприятие наблюдателей, заставляя их смотреть мимо, не фокусироваться на нашем присутствии, словно мы были частью пейзажа, не заслуживающей внимания. Дозорный на ближайшей вышке зевнул, почесал пах и уставился в небо, где звёзды только начинали проступать сквозь вечерние сумерки.

Площадь перед башней была заполнена — человек тридцать, может больше, сидели кругами вокруг костров, жрали, пили, хвастались добычей и подвигами, большинство которых были либо выдуманы, либо сильно приукрашены до степени фантастики. Запах жареного мяса, дешёвого алкоголя и немытых тел стоял плотной стеной, сквозь которую даже ветер пробивался с трудом. Смех, крики, иногда звуки драки — типичная атмосфера бандитского лагеря после удачного рейда, когда деньги есть, еда есть, враги далеко, а завтрашний день кажется таким же безоблачным, как и сегодняшний.

Вэй Жун восседал на возвышении из сколоченных ящиков, которое явно должно было изображать трон или хотя бы кресло командира, окружённый своей ближайшей свитой — пятеро культиваторов второй ступени, одетых чуть лучше остальных, с более качественным оружием и выражением лиц, которое говорило, что они считают себя элитой этого заведения. Главарь держал в одной руке кубок с вином, в другой — бедро какой-то птицы. Жир капал прямо на дорогую ткань, оставляя пятна, которые, впрочем, никого не смущали.

— Ты займёшься свитой, — прошептал я Мэй, активируя пламя внутри, чувствуя, как оно разгорается в предвкушении боя, как голодный зверь, учуявший добычу. — Зеркальная ловушка, запутай их, заставь драться между собой или хотя бы мешать друг другу. Мне нужно пятнадцать секунд чистого времени с главарём — этого хватит.

Она кивнула, уже формируя технику — воздух вокруг её рук начал мерцать фиолетовым светом, искажаться, словно через него смотрели в кривое зеркало, где реальность теряла привычные очертания и превращалась во что-то текучее, обманчивое.

— На три, — сказала она. — Раз.

Я собрал Солнечное Пламя в правой ладони, концентрируя его до состояния белого огня, который уже не светился, а искажал само пространство вокруг себя температурой, при которой плавились не только металлы, но и камни начинали превращаться в жидкое стекло. Корона Пламени материализовалась вокруг головы, усиливая восприятие до степени, когда время замедлялось, когда я видел каждое движение бандитов, каждый взмах руки, каждый поворот головы.

— Два.

Голоса в моей голове заорали разом, перекрикивая друг друга, оглушая какофонией советов. Забил я на них… и зря, как оказалось.

— Три.

Глава 13

Мэй Инь выбросила руки вперёд, и фиолетовый свет разлился по площади волной, накрывая бандитов невидимым покровом иллюзий. Покров изменял то, что они видели, слышали, чувствовали. Их собутыльники вдруг стали врагами, их друзья превратились в демонов, а безопасное пространство лагеря исказилось в лабиринт из зеркал, где каждое отражение могло быть настоящим, а каждый человек — отражением.

Бандиты вскочили, выхватывая оружие, размахивая им во все стороны, атакуя тени, нападая на своих же товарищей, которых воспринимали как врагов. Хаос охватил лагерь за пять секунд — именно столько понадобилось технике Мэй Инь, чтобы сломать хрупкую дисциплину банды, основанную только на страхе перед главарём и на ожидании лёгкой наживы.

Я уже двигался.

Путь Пламени активировался автоматически, превращая моё тело в сгусток огня, который проскользнул через толпу бьющихся бандитов как раскалённая стрела, не оставляя следов, не замедляясь, не отвлекаясь на крики и вопли. Вэй Жун только начал вставать со своего импровизированного трона, только начал понимать, что что-то идёт не так, когда я материализовался перед ним в трёх шагах, правая рука уже заряжена Солнечным Копьём до предела.

Его глаза расширились — красивые, карие, с длинными ресницами, которым позавидовала бы любая девушка. Сейчас отражающие чистый, неподдельный ужас человека, который внезапно осознал, что его мир заканчивается прямо здесь, прямо сейчас, и никакие связи, никакое покровительство тётушки не успеют спасти.

Он попытался активировать технику — земляной щит начал формироваться перед ним, слои каменной защиты наслаивались один на другой со скоростью, которая была бы впечатляющей для обычного культиватора второй ступени, но для того, кто практиковал Солнечное пламя с самого начала Пути… для того, кто поглотил полторы дюжины душ… Это было движение в замедленной съёмке, предсказуемое, как восход солнца. И столь же бесполезное против того, что я приготовил.

Солнечное Копьё вылетело из ладони.

Белый луч света, сконцентрированный до толщины иглы, но несущий температуру поверхности звезды, пронзил земляной щит как масло, испарил два следующих слоя защиты, даже не замедлившись, и ударил Вэй Жуна в правое плечо — я целился туда, где не было ничего важного, потому что убивать нельзя, помнишь? — пробил насквозь, выйдя со спины облаком пара и обугленного мяса. Нет, простому крестьянину этого бы хватило с головой, да и культиватора первой ступени поставило бы на грань жизни и смерти. Но местный пахан был, очевидно, покрепче.

Главарь закричал. Высоко, пронзительно, совсем не по-героически. Крик боли, шока, отчаяния, смешанный со звуком шипящего мяса и запахом горелой плоти. Этот запах мгновенно заполнил воздух, перебивая даже смрад немытых тел и дешёвого алкоголя. Он рухнул назад, опрокидывая свой импровизированный трон, правая рука безжизненно свисала, обугленная до локтя, меридианы в плече полностью выжжены, аура просела с яркого сияния до жалкого мерцания.

Его свита попыталась среагировать — пятеро культиваторов, пускай и первой ступени, развернулись ко мне, активируя техники, но Мэй была быстрее. Её фиолетовые зеркала материализовались вокруг них, создавая замкнутое пространство, где каждый видел остальных четверых как врагов, атакующих с разных сторон. Они начали драться между собой — земля против воды, металл против огня, путаница ударов, криков, проклятий. Вот один из них уже рухнул с распоротым животом, второй получил меч в спину от своего же товарища, третий был обездвижен каменной техникой четвёртого.

Два оставшихся, наконец осознав, что что-то не так, попытались разорвать иллюзию, но соратница усилила технику — зеркала умножились, отражения стали бесконечными, реальность исчезла под слоями ложных образов. Они начали атаковать зеркала, разбивая их одно за другим, но каждое разбитое зеркало порождало два новых, и скоро они увязли в этом бесконечном лабиринте, истощая ауру быстрее, чем могли восстановить.

Я подошёл к корчащемуся Вэй Жуну, схватил его за шиворот дорогой, теперь окровавленной и прожжённой робы, поднял так, чтобы остатки его банды, которые ещё не успели убежать или поубивать друг друга в панике, могли видеть своего предводителя:

— Смотрите внимательно! — заорал я, усиливая голос пламенем, чтобы звук разнёсся по всему лагерю, пробиваясь сквозь крики, стоны и лязг оружия. — Это ваш главарь! Великий Вэй Жун, храбро прячущийся за именем властительницы Сюй Линь! Он грабил торговцев, платящих за защиту Лао Шаню! Он считал себя неприкасаемым! Посмотрите, насколько он неприкасаем сейчас!

Я активировал Длань Первородного Пламени, коснулся его левого плеча — не сильно, не на полную мощность, только чтобы напомнить, что могу сделать то же самое со второй рукой, с обеими ногами, с головой, если захочу. Вэй Жун завизжал снова, пытаясь вырваться, но сил у культиватора с обожжёнными меридианами хватало разве что на то, чтобы дёргаться, как рыба, выброшенная на берег.

— Лао Шань передаёт вам послание, — продолжил я, оглядывая лица бандитов, которые замерли, глядя на сцену с выражением шока, ужаса и растущего понимания, что их красивая жизнь закончилась. — Его торговцы под защитой. Кто тронет их снова — получит то же самое или хуже. Братство Красного Ножа больше не существует. Расходитесь по одному, бросайте оружие, забирайте только то, что можете унести, и уходите из этих мест навсегда. Через час вернусь — кого застану здесь, убью. Без разговоров, без предупреждений, без жалости.

Я швырнул Вэй Жуна на землю к их ногам — он рухнул как мешок с дерьмом, всхлипывая, держась за обугленное плечо. Бандиты смотрели на него, потом на меня, потом друг на друга. Первый бросил оружие — старую саблю, которая звякнула о камни. Второй. Третий. Через минуту вся площадь была усыпана брошенным оружием, а бандиты начали разбегаться — кто в сторону ворот, кто к своим хибаркам за вещами, кто просто в лес, даже не взяв ничего, лишь бы убраться подальше от этого кошмара.

Мэй Инь опустила технику — зеркала исчезли, освобождая двух самых крепких телохранителей, которые стояли, тяжело дыша, окровавленные, с безумными глазами людей, которые только что пережили личный ад. Она посмотрела на них, кивнула в сторону выхода. Они не стали спорить, развернулись и побежали, спотыкаясь, роняя оружие, лишь бы оказаться подальше.

Через десять минут лагерь опустел. Остались только мы, корчащийся Вэй Жун, несколько бессознательных телохранителей и груды брошенного имущества — оружие, награбленные вещи, припасы, деньги.

— Что делать с ним? — спросила Мэй Инь, кивая на главаря, который пытался ползти к башне, оставляя кровавый след на пыльной земле.

— Оставим здесь, — решил я, подходя к нему. — Кто-то найдёт. Может, его тётушка пришлёт людей. Может, местные торговцы. Может, дикие звери сожрут до того. Нам всё равно.

Я наклонился над ним, схватил за подбородок, заставил посмотреть мне в глаза:

— Если выживешь, запомни — это Лао Шань пощадил тебя. Он мог убить, но не стал. Из уважения к твоей тётушке. Но если ты или кто-то из твоей бывшей банды снова тронет его людей, его торговцев, его интересы — в следующий раз пощады не будет. Понял?

Вэй Жун кивнул — еле заметно, но кивнул, слезы текли по его красивому лицу, смешиваясь с пылью и кровью, превращая красавчика-бандита в жалкое подобие человека, сломленного за пятнадцать секунд.

Мы начали собирать добычу. Не всё — только самое ценное. Духовные камни, которые бандиты прятали в башне в кожаных мешочках, серебро и золото, награбленное у торговцев, несколько приличных мечей, которые стоили больше, чем всё остальное оружие вместе взятое, карты и документы из сундука главаря, которые могли пригодиться для понимания местной обстановки.

— Неплохой улов, — заметила Мэй Инь, взвешивая мешочек с духовными камнями на ладони. — На месяц припасов хватит. Может, на два, если экономить.

— Компенсация за риск, — буркнул я, запихивая последний меч в мешок. — Лао Шань получит своё — сломленную банду и отпиздованного главаря. А мы получим своё — проводника в Пустоши. Все довольны.

Мы покинули лагерь, когда луна поднялась до середины неба, освещая дорогу серебристым светом, который делал ночной лес похожим на декорации к какой-то мистической постановке. За спиной догорали костры бандитского лагеря, впереди лежал путь обратно в Сяошань, в трактир, где хозяин ждал новостей, а через него — встреча с одним из трёх властителей провинции, человеком пятой ступени, который мог убить нас одним движением пальца, если что-то пойдёт не так.

Но пока мы были живы, пока план сработал, пока награда ждала впереди.

Мы шли быстро, не останавливаясь на отдых, потому что оставаться рядом с местом резни было глупо — всегда есть шанс, что кто-то из выживших бандитов одумается и вернётся с друзьями, или что Сюй Линь узнает о судьбе племянника быстрее, чем мы рассчитывали, и пришлёт людей разобраться. К рассвету мы прошли половину пути, остановились в небольшой пещере, знакомой ещё с дороги туда, развели маленький костёр, больше для тепла, чем для готовки — есть нам особо не хотелось, адреналин после боя ещё не выветрился из крови полностью.

— Думаешь, Лао Шань сдержит слово? — спросила подруга, сидя у входа в пещеру, наблюдая за рассветом, который окрашивал горизонт в розовые и оранжевые полосы, пробиваясь сквозь утренний туман.

— Надеюсь, — честно ответил я, разминая затёкшие плечи. — У него нет причин обманывать. Мы сделали то, что он хотел, но не мог сделать сам, не нарушив хрупкого баланса с Сюй Линь. Для него мы — идеальные исполнители. Сторонние, никому не известные, которых можно использовать и отпустить без последствий. Проводник в Пустоши стоит для него копейки по сравнению с политической выгодой от сломленной банды его конкурентки.

— Если он, конечно, человек слова, а не очередной мудак, который кинет нас при первой возможности, — добавила она с усмешкой, в которой не было юмора, только циничное понимание того, как работает этот мир.

— Тогда будем импровизировать, — пожал я плечами, закрывая глаза и позволяя телу расслабиться. — Как обычно.

Голоса внутри шептали тихо, обсуждая произошедшее… под шёпот мёртвых душ, под тихое дыхание Мэй Инь, под звуки пробуждающегося леса я и уснул.

В Сяошань мы вернулись на второй день после рассвета, когда трактир только начинал просыпаться, а улицы были полупусты, если не считать нескольких торговцев, открывающих свои лавки, и пары пьяных культиваторов, которые так и не добрались до постелей и спали прямо на скамейках у колодца. Хозяин встретил нас у входа — он, видимо, ждал, потому что стоял у двери со сложенными на груди руками и выражением лица, которое не выдавало никаких эмоций, хотя его аура пульсировала чуть быстрее обычного, выдавая напряжение.

— Живы, — констатировал он, окидывая нас оценивающим взглядом, задерживаясь на новых царапинах, на пятнах крови, которые мы не успели полностью отмыть. — И судя по виду, справились.

— Братства Красного Ножа больше не существует, — коротко отчиталась Мэй Инь, не входя в детали. — Главарь жив, но покалечен. Банда разбежалась. Некоторые так же искалечены, остальные больше не вернутся.

Хозяин кивнул, усмехнулся — на этот раз с одобрением:

— Быстро. Я думал, понадобится минимум неделя — разведка, подготовка, сам рейд. Вы управились за три дня. Впечатляет. — Он развернулся, кивнул, чтобы мы следовали за ним. — Лао Шань ждёт. Сейчас.

Мы переглянулись. Немедленная встреча с властителем пятой ступени — это либо очень хорошо, либо очень плохо, никаких промежуточных вариантов. Но выбора не было.

Хозяин провёл нас через трактир, мимо спящих постояльцев и занятых своими делами работников, к задней двери, которая вела в узкий переулок, а оттуда — к небольшому, ничем не примечательному зданию из серого камня с крепкой дверью и отсутствием окон. Стучать он не стал, просто толкнул дверь — та открылась беззвучно, словно петли смазывали каждый день, и мы вошли.

Внутри было на удивление просто — голые каменные стены без украшений, пол из утрамбованной земли, несколько циновок для сидения, низкий столик в центре, на котором стоял чайник и две чашки. И человек.

Лао Шань сидел на циновке в позе медитации, спина прямая, руки на коленях, глаза закрыты. Его аура была… странной. Не подавляющей, не агрессивной, как можно было ожидать от культиватора пятой ступени, а плотной, спокойной, тяжёлой, словно целая гора сжалась до размера человека и притаилась, ожидая. Он выглядел лет на пятьдесят пять — седые волосы, собранные в узел, лицо с глубокими морщинами, которые говорили не о старости, а о тысячах прожитых дней под открытым небом, шрам через правую щёку, отсутствующая мочка левого уха. Простая серая роба без украшений, босые ноги, натруженные руки со шрамами от ожогов и порезов.

Он открыл глаза — серые, холодные, оценивающие, взгляд человека, который видел всё, что может показать мир, и больше не удивлялся, только анализировал и делал выводы.

— Садитесь, — сказал он, и голос был неожиданно мягким, почти дружелюбным, но с оттенком силы, которая не нуждалась в демонстрации, потому что была очевидна как дыхание.

Мы сели напротив, скрестив ноги, стараясь не показывать нервозность, хотя каждая клетка тела кричала об опасности. Пламя внутри меня напряглось, готовое вырваться в любой момент, но я держал его под контролем. Демонстрировать силу перед тем, кто может убить тебя, даже не вставая с места, — плохая идея.

Лао Шань налил чай в две чашки, придвинул их к нам. Мы взяли — отказаться было бы оскорблением. Чай был горячим, горьким, с привкусом трав, которые росли, вероятно, только в этих горах.

— Хорошая работа, — начал он, отпивая из своей чашки. — Быстрая, чистая, без лишних жертв. Вэй Жун жив — его тётушка будет недовольна, но не настолько, чтобы начинать войну. Банда разбежалась — мои торговцы могут спокойно ходить по дорогам. Баланс сохранён. Все довольны.

Он сделал паузу, изучая нас внимательнее, его взгляд задержался на моих руках, где кожа светилась золотистым отблеском, потом на Мэй Инь, в чьих глазах иногда проскакивали фиолетовые искры.

— Демонические культиваторы, — констатировал он, и это не было вопросом или обвинением, просто факт, озвученный вслух. — Беглецы. От кого? Временное Правительство? Длань Очищающая? Или от собственных кланов?

Я решил не врать — бессмысленно пытаться обмануть того, кто уже всё понял:

— От всех понемногу. Клан Огненного Феникса пал — демоническое вторжение. Мы выжили, но стали изгоями. Длань Очищающая охотится. Временное Правительство выпустило указ о нашей поимке. Ищем путь в Пустоши, чтобы скрыться, переждать, может быть, найти способ стать сильнее.

Лао Шань кивнул, словно ожидал именно такого ответа:

— Пустоши. Логичный выбор для отчаявшихся. Место, где законы не работают, где можно быть кем угодно, практиковать что угодно, если достаточно силён, чтобы выжить. — Он отставил чашку, сложил руки на коленях. — Я дам вам проводника, как обещал. Лю Шань поведёт вас до границы Пустошей, дальше сами. Он лучший проводник в провинции, знает каждую тропу, каждую опасность. С ним ваши шансы выжить возрастут с десяти процентов до, скажем, тридцати. — Он усмехнулся, и эта усмешка была не злобной, а скорее грустной, как у человека, который видел слишком много смертей в Пустошах, чтобы верить в счастливые концы. — Но прежде чем я отпущу вас с моим лучшим человеком, мне нужны гарантии, что вы не используете его знания против меня. И мне нужна компенсация за риск, который я беру, укрывая беглецов.

Вот оно. Подвох, которого я ждал с самого начала. Бесплатных услуг не бывает, особенно от властителей бандитских провинций.

— Какую компенсацию? — спросил я осторожно, стараясь держать голос нейтральным.

— Простую, — Лао Шань поднялся с циновки, и его подъём был как восход горы, медленный, неумолимый, впечатляющий. Он спустился с возвышения, подошёл ближе, и его аура накрыла нас волной, от которой колени чуть не подогнулись, но мы устояли, сжав зубы. — Вы работаете на меня. Три месяца. Три задания в месяц. Ничего невыполнимого, ничего, что гарантированно убьёт вас, но и ничего лёгкого. Взамен я предоставлю проводника, укрытие, припасы, защиту от охотников, которые ищут вас, и возможность исчезнуть в Пустошах, когда срок истечёт. Отказ не рассматривается.

— А если мы откажемся? — уточнила Мэй Инь, и в её голосе появилась сталь, готовность драться, даже зная, что шансов нет.

— Тогда я передам информацию о вашем местонахождении тем, кто ищет, — ответил Лао Шань спокойно, словно обсуждал погоду. — Длань Очищающая заплатит мне неплохо за двух демонических культиваторов. Временное Правительство тоже. Кланы, из которых вы сбежали, будут благодарны. А я получу репутацию человека, который помогает держать порядок в провинции, что укрепит моё положение. Так что отказ не в ваших интересах, если понимаете, о чём я.

Классический рэкет, завёрнутый в обёртку деловой сделки. Работайте на меня, или я вас сдам. Дернетесь — просто убью. Выбор был иллюзорным, как свобода воли у мыши в зубах у кота.

Я посмотрел на спутницу. Она смотрела на меня. В её глазах читался вопрос — драться? Попытаться прорваться? Мы оба знали ответ: нет. Драться с культиватором пятой ступени в его собственной резиденции, окружённые его людьми, без даже плана и подготовки — это был не героизм, а самоубийство. А мы ещё не были готовы умирать. Пока.

— Три месяца, — повторил я медленно, взвешивая слова. — По три задания в каждый месяц. Ничего, что гарантированно убьёт. После этого — мы свободны, и вы обеспечиваете проводника в Пустоши.

— Именно, — кивнул Лао Шань. — И в течение этих трёх месяцев вы получаете защиту, укрытие, еду, доступ к моим ресурсам, включая библиотеку техник и тренировочные площадки. Вы сильны для второй ступени, но неотшлифованы, как необработанные алмазы. Я дам вам возможность улучшиться, стать опаснее, что послужит и вам, и мне. Разве не взаимовыгодно?

[Изменение положения]

Ты бежал от преследования властей — и обрёл цепи противников этих властей.

Ты искал свободу — и нашёл новую форму рабства.

Ты хотел независимости — и стал инструментом в чужих руках.

Некоторые назвали бы это невезением. Другие — закономерностью. Третьи — неизбежностью пути.

Все ошибаются.

Это просто природа силы, проявляющая себя.

Сила притягивает внимание. Внимание порождает интерес. Интерес создаёт зависимость. Зависимость превращается в клетку. И клетка сужается с каждым днём, с каждым проявлением мощи, с каждой демонстрацией того, что ты способен на большее, чем другие.

И помни. Настоящими властителями не становятся случайно. Они не удерживают власть угрозами и грубой силой — это инструменты любителей, которые правят год-два перед тем, как их свергнут или убьют. Настоящая власть строится на системе, где подчинённые сами хотят служить, где клетка воспринимается как защита, где цепи кажутся привилегией.

Глава 14

Лао Шань налил себе ещё чаю. Медленно, методично, словно у нас был весь день на светскую беседу. Может, у него и был, кстати.

— Хорошая работа, — повторил он, отпивая.

Он сделал паузу, изучая нас поверх края чашки. Взгляд был спокойным, оценивающим, как у лавочника, подсчитывающего товар.

Я кивнул. Ожидаемо. Мы знали условия, когда соглашались.

— Дальше будет интереснее, — продолжил Лао Шань, отставляя чашку. — Возможно, сложнее, но интереснее, деликатнее.

Вот оно. «Деликатнее» в устах властителя бандитской провинции звучало как-то стремно.

— В городе Миньчжоу, в двух днях пути к северу, есть торговец, — Лао Шань развернул новую карту, ткнул пальцем в отмеченную точку. — Чэнь Бо. Занимается редкими духовными травами. Хороший бизнес, прибыльный. Раньше платил мне за безопасность. Три месяца назад перестал.

— Нашёл другого покровителя? — уточнила Мэй Инь.

— Решил, что теперь он сам себе покровитель. — Голос Лао Шаня оставался ровным, но что-то в нём похолодело. — Теперь считает, что ему хватит сил отстоять свое. Что я не трону его, боясь открытого конфликта.

— И вы хотите, чтобы мы его… убедили вернуться? — спросил я осторожно.

— Нет, — авторитет покачал головой. — Слишком поздно. Он уже публично отказался от моей защиты. Если вернётся — покажет слабость. Если я заставлю — покажу свою. Потеряю лицо перед другими торговцами.

— Тогда что?

— Уничтожьте его склад с травами. — Просто. Буднично. Как заказ на доставку риса. — Полностью. Чтобы он разорился. Чтобы другие видели — отказ от моей защиты не приводит ни к чему хорошему.

Я обдумал задание. Поджог склада — технически несложно. Особенно для культиватора огня. Влезть, поджечь, уйти. Классика жанра.

— А охрана? — спросила Мэй Инь. — Если он настолько уверен в себе, там должны быть люди, не простые и в не малом количестве.

— По двое культиваторов второй ступени. Посменно. — Лао Шань достал ещё один свиток, развернул — план города с отмеченными зданиями. — Склад здесь, в торговом квартале. Охрана меняется на рассвете. Самое уязвимое время — между третьей и четвёртой стражей ночи, когда смена устаёт, но ещё не сменилась.

Детально. Тщательно подготовлено. Значит, задание планировалось давно.

— Есть нюанс, — продолжил Лао Шань, и его голос стал ещё более безэмоциональным. — У Чэня есть семья. Жена. Дочь, лет восемь. Они живут над складом, на втором этаже. — Пауза. — Иногда… давление на близких бывает эффективнее прямого насилия.

— Вы хотите, чтобы мы… — начал я.

— Я не хочу ничего конкретного, — перебил властитель. — Я озвучиваю факты. Как вы используете эти факты — ваше дело. Результат важен. Методы — нет. Главное — склад должен сгореть. Чэнь Бо должен понять цену своего выбора. Как вы этого добьётесь — не моя забота.

Он поднялся, давая понять, что разговор окончен.

— Три дня. Через три дня жду новостей о пожаре в Миньчжоу. Припасы получите у хозяина трактира. Вопросы?

— А если мы откажемся? — спросила Мэй тихо.

Лао Шань посмотрел на неё. Долго. Тяжело.

— Тогда наша сделка аннулируется. И я передам информацию о вашем местонахождении заинтересованным сторонам. — Пауза. — Длань Очищающая предлагает хорошую награду за демонических культиваторов. Очень хорошую.

Классика. Кнут, пряник и полное отсутствие реального выбора.

Мы вышли из здания молча. Хозяин трактира уже ждал у выхода с двумя рюкзаками — припасы, карта, немного серебра на расходы.

— Удачи, — сказал он, и в его голосе не было ни капли сарказма. Просто констатация факта. Или пожелание чего-то, что нам действительно понадобится.

Мы дошли до окраины Сяошаня, прежде чем спутница заговорила.

— Это дерьмо.

— Да, — согласился я. — Полное. Но этот торгаш сам решил играть в крутого парня. Но вот его семья… жена? Восьмилетняя дочь? Они тоже выбрали?

Уже было собрался ответить самому себе, что нет. Они не выбирали. Но Мэй, как оказалось, имела в виду совсем другое.

— Этот червь земляной хочет нас поплотнее привязать. Чтоб служба ему была нашей единственной защитой.

— У нас есть выбор? — спросил я вместо ответа.

— Теоретически — да. Можем отказаться. — Она фыркнула. — Тогда нас сдадут охотникам или инквизиторам. Или просто убьют здесь, не заморачиваясь с передачей. Лао Шань не тот человек, который терпит неповиновение.

— Значит, выбора нет.

— Выбор всегда есть, — возразила она. — Просто все варианты — так себе.

Мы продолжили путь молча. Дорога на север шла вдоль реки, через рисовые поля и редкие деревушки. Пейзаж был красивым — холмы, покрытые лесом, чистое небо, тёплое солнце. Контраст с нашими мыслями был почти оскорбительным.

Голоса внутри пламени шептали вразнобой. Про долг и верность, но верность кому? Про выживание любой ценой. Чжан Хао, как всегда самый прямолинейный, — про то, что в войне все средства хороши.

[Моральная дилемма]

Выживание требует компромиссов. Вопрос только — где черта, которую ты не перейдёшь? И что будет, когда обстоятельства заставят перейти?

Каждый компромисс делает следующий легче. Каждая уступка размывает границы. Скользкая дорожка не обрывается пропастью — она просто становится всё круче, пока ты не понимаешь, что уже не можешь остановиться.

— Нужен план, — сказал я, прерывая молчание. — Выполним задание. Склад сгорит. Но семью не тронем.

— Лао Шань намекалдовольно прямо, — заметила Мэй Инь. — «Давление на близких эффективнее прямого насилия». Он ждёт, что мы что-то сделаем с семьёй.

— Он сказал, что результат важен, методы — нет. — Я попытался убедить в первую очередь себя. — Значит, если склад сгорит и Чэнь Бо разорится, формально задание выполнено.

— А если Лао Шань спросит, почему мы пожалели семью?

— Скажем, что не пожалели. Просто не было необходимости. Сожжённый склад — достаточно красноречивое послание. Зачем превращать запугивание в кровавую резню?

Мэй Инь посмотрела на меня долгим взглядом.

— Ты пытаешься найти способ выполнить приказ и сохранить совесть, — констатировала она. — Ну-ну.

— У тебя есть лучшая идея?

— Нет, — она пожала плечами. — Я просто более реалистична насчёт того, что может пойти не так.

К Миньчжоу мы добрались вечером второго дня. Город… ну как город, скорее поселение, был ощутимо больше Сяошаня — тысячи три жителей, может четыре. Стены из серого камня, три входа, оживлённые улицы. Торговый центр региона, судя по количеству лавок и складов. Мы вошли через восточные ворота, не привлекая внимания. Двое путников среди сотен других. Нашли дешёвый постоялый двор в рабочем квартале — грязный, шумный, где никто не задаёт вопросов. Именно то, что нужно.

Разведку начали на следующее утро. Торговый квартал был в центре города, квартал каменных зданий, плотно прижатых друг к другу. Склад Чэнь Бо оказался одним из крупнейших — трёхэтажное здание из кирпича и камня. Первый этаж — сам склад, массивные двери, зарешеченные окна. Второй — жилые помещения. Третий — видимо, дополнительные кладовые.

Охрана была заметна сразу. Двое мужчин в неприметной одежде, но с выправкой воинов. Культиваторы второй ступени, как и говорил Лао Шань. Один у главного входа, второй патрулирует периметр.

Я активировал Взгляд сквозь Пламя, сканируя здание. Две яркие сигнатуры охранников. Три более слабые на втором этаже — Чэнь Бо и его семья, скорее всего. Первый этаж полон товара — сотни сигнатур духовных трав, каждая светится специфическим спектром ци.

— Целое состояние, — прошептал я. — Травы там на десятки тысяч серебряных монет.

— Что усложняет задачу, — заметила Мэй Инь. — Охранники будут защищать склад яростно. Они отвечают за товар головой.

Мы провели весь день, наблюдая за распорядком. Смена охраны действительно происходила на рассвете. Между третьей и четвёртой стражей ночи патруль становился ленивее, менее внимательным. Семья ложилась спать вскоре после заката — в окнах второго этажа гас свет.

К вечеру у меня сложился план. Не идеальный, но рабочий.

— Третья стража ночи, — объяснил я Мэй Инь в нашей комнате на постоялом дворе. — Я незаметно проникаю внутрь. Ты остаёшься снаружи, готова вмешаться, если что-то пойдёт не так.

— Как ты проникнешь незаметно? Охранники не дураки.

— Через крышу. — Я развернул набросок плана здания, который сделал днём. — Третий этаж имеет слуховые окна для вентиляции. Достаточно большие, чтобы пролезть. Оттуда — на второй этаж, мимо жилых помещений, на первый, к складу.

— А если семья проснётся? Услышит шум?

— Не проснется, если буду осторожен. — Пауза. — А если проснётся… импровизируем.

— Гениальный план.

Мэй Инь вздохнула, но не стала спорить. Знала, что выбора у нас нет.

Третья стража ночи. Город спит. Улицы пусты, если не считать редких патрулей городской стражи и пьяниц, бредущих домой из таверн.

Мы подошли к складу с тыльной стороны, со стороны узкого переулка между зданиями. Охранник патрулировал фасад. Второй дремал у входа, прислонившись к стене.

Оттолкнулся от земли, активируя Путь Пламени, зацепился за карниз второго этажа. Ещё прыжок — теперь на крышу.

Мэй осталась в тени, готовая к действию.

Крыша была покрыта черепицей. Очень скользкой черепицей. Двигался осторожно, стараясь не создавать шума. Слуховое окно на северной стороне было приоткрыто — для вентиляции, как я и предполагал.

Пролез внутрь. Третий этаж оказался кладовой — ящики, мешки, стеллажи. Темно, пахнет пылью и травами. Лестница вниз в углу.

Спустился на второй этаж. Длинный коридор, несколько дверей. За одной — тихое дыхание спящих — семья, видимо. Прошёл мимо, стараясь не дышать.

Первый этаж — собственно склад. Огромное помещение, заставленное стеллажами. Сотни глиняных горшков, каждый с редкой травой. Некоторые светились слабым светом — признак высокой концентрации духовной энергии. Я остановился, глядя на это богатство. Одна искра — и всё превратится в пепел. Поднял руку. Пламя собралось в ладони, готовое вырваться. Достаточно сильное, чтобы поджечь травы. Достаточно горячее, чтобы огонь распространился быстро.

В этот момент раздался голос сзади:

— Кто здесь?

Обернулся. В дверях стоял мужчина лет сорока. Простая ночная роба, всклокоченные волосы, испуганное лицо. Чэнь Бо собственной персоной.

— Охрана! — крикнул он. — Воры!

Хуже, дядя. Намного хуже.

Я метнулся к нему, Путем Пламени. Преодолел расстояние за мгновение, зажал ему рот рукой.

— Тихо, — прошептал я. — Молчи, и никто не пострадает.

Но было поздно, охранники уже слышали. Грохот шагов снаружи. Дверь распахнулась, и двое культиваторов ворвались внутрь, оружие наготове.

— Отпусти его! — приказал первый, старший. Меч в руке светился тусклым серебром — духовное оружие, усиленное ци.

Я отпустил Чэнь Бо, толкнул его в сторону. Развернулся лицом к охранникам, формируя Щит Пламени.

— Не хочу драться, — сказал я, стараясь говорить спокойно. — Могу просто уйти, и у вас не будет проблем.

— Слишком поздно, ворюга — второй охранник начал обходить сбоку, зажимая меня в угол. — Думать нужно было до.

Опять меня всерьёз не воспринимают. Зря это они.

Ближайший охранник атаковал первым. Быстрый выпад, меч целится в горло. Техника Пронзающего Клинка, вторая ступень, неплохо отточенная. Я блокировал Щитом Пламени. Меч врезался в огненную стену, застыл на мгновение. Использовал паузу, чтобы отпрыгнуть назад, к стеллажам.

Второй охранник атаковал с другой стороны. Широкий взмах сабли, направленный на разрез корпуса. Техника Обсидианового скола… не мои ведь знания, да и какая разница. Некогда. Уклонился, пригнувшись. Сабля прошла над головой, разрезала воздух с противным свистом. Контратаковал Огненной Стрелой в грудь второму. Он отразил — земляная стена выросла перед ним, приняла удар. Культиватор Земли, ну это и так понятно. Неприятный противник для огня.

Первый снова атаковал. Серия быстрых уколов, заставляющая отступать. Я защищался, отходил к центру склада. Каждый шаг давался с трудом — они были опытнее, сработаны вообще идеально.

В этот момент в дверях появилась женщина с девочкой на руках. Жена Чэнь Бо. Дочь.

— Беги! — крикнул торговец жене. — Уводи Мэйлинь!

Но женщина замерла, парализованная страхом.

Старший охранник использовал мою секундную рассеянность. Выпад, невероятно быстрый, прошёл сквозь ослабленный Щит Пламени. Меч полоснул по руке, разрезая кожу, оставляя жгучую рану.

Боль. Злость. Пламя внутри взревело, откликаясь на эмоции.

— СТОЙ! — крикнул я, выпуская волну жара. Не атаку оформленной техникой, просто предупреждение. Температура в помещении резко подскочила. Травы на ближайших стеллажах начали тлеть.

Охранники отступили, оценивая новую угрозу.

— Ты просто подожжешь склад, — сказал старший. — Убьёшь себя заодно. Не тупи.

— Может быть, — согласился я. — Не делайте глупостей, и я уйду. Склад, возможно, и сгорит, но больше никто не пострадает. Все счастливы, поют, пляшут.

— Ты псих, сто ли? — второй охранник сплюнул. — Трус.

Вот теперь обидно.

— Я не угрожаю, — возразил я. — Я предлагаю разумный вариант. Выгодный всем.

Активировал Прикосновение Первородного Пламени в полную силу. Руки вспыхнули золотым светом, температура поднялась до точки, где воздух начинал мерцать от жара. Коснулся деревянных ящиков, они радостно вспыхнули. Пламя начало пожирать содержимое, распространяя удушливый дым от горящих трав. Коснулся стен — дерево под каменной облицовкой загорелось изнутри.

— Твои предложения нас не интересуют, — старший поднял меч. — Сдавайся, или мы силой…

Он не закончил. Потому что окно за ним взорвалось осколками стекла, и в помещение влетела Мэй Инь.

— Извини, опоздала, — бросила она, приземляясь рядом. — Услышала крики, поняла, что твой красивый план провалился.

— Проницательно, — буркнул я.

Охранники развернулись, оценивая новую угрозу. Двое против двоих. Шансы выровнялись.

— Демонические культиваторы, — констатировал старший с отвращением. — Объясняет многое.

Мэй Инь не ответила. Просто атаковала. Быстрая, как змея, её меч нацелился на старшего охранника. Тот блокировал, но был вынужден отступить — техники Мэй были непредсказуемыми, полными обманных движений. Я занялся вторым. Враг был медленнее, но его защита была железобетонной. Каждая моя атака разбивалась о каменные щиты, выраставшие из пола, стен, потолка. Бой затягивался. Склад наполнился дымом от тлеющих трав. Женщина с девочкой всё ещё стояла в дверях, не в силах двинуться. Наконец она сорвалась с места, прижимая дочь к груди, побежала к выходу. Чэнь Бо последовал за ней, оглядываясь с ужасом на свой горящий склад.

Более шустрый охранник загнал Мэй в угол. Я попытался помочь, метнул Огненную Стрелу в спину. Но мой оппонент перехватил её своим щитом. Одновременно атакуя тяжёлым ударом сабли. Блокировал, но сила удара отбросила назад. Врезался в стеллаж, который рухнул, рассыпая горшки с травами. Глиняные осколки, россыпь лекарственных растений, облако пыли.

Пламя внутри рвалось наружу. Голоса шептали, требовали крови.

«Убей их».

«Сожги всё».

«Накажи».

[Критическая точка]

Ты теряешь контроль. Демоническая энергия, впитанная после падения столицы, усиливается в бою. Голоса павших требуют мести. Пламя требует топлива.

Если отпустишь — убьёшь охранников. И всех остальных поблизости. И себя, возможно, заодно.

Если удержишь — проиграешь. И умрёшь.

Выбирай быстро.

Я метнулся к земляному, не пытаясь обойти его щит, ударил Дланью Первородного Пламени, вложив в импульс почти половину энергии. Он закричал. Измененная земля щита вспыхнула. Рука, держащая щит, почернела. Крепкий, всё же — умирать и не думал, но хоть бой продолжать не в состоянии, катаясь по полу и пытаясь потушить огонь. Развернулся к первому охраннику. Тот сражался с Мэй, каким-то образом отличая ее от тройки иллюзорных двойников, оттесняя к стене. Заметил меня боковым зрением, попытался развернуться.

Слишком медленно.

Солнечное Копьё, пусть и на минимуме напитки, но выпущенное в упор, пробило его защиту. Не насквозь, но достаточно, чтобы вырубить. Охранник рухнул без сознания, меч выпал из руки.

Земляной всё ещё корчился на полу. Я подошёл, разрядил остатки энергии, пламенем же погасив огонь на его одежде. Если повезёт, выживет.

Мэй тяжело дышала, опираясь на меч.

— Спасибо, — выдохнула она.

— Не за что. — Я оглядел склад. Половина трав горела. Дым становился гуще. — Нужно уходить. Сейчас.

— А задание?

Я посмотрел на огонь, медленно поглощающий богатство Чэнь Бо. Склад горел. Не полностью, но достаточно, чтобы считать задание выполненным. Да и разгорался достаточно бодро.

— Выполнено, — сказал я. — Идём.

Мы выбрались через окно, которое подруга разбила при входе. Улица заполнялась людьми — городская стража, соседи, любопытные. Крики «Пожар!», «Воды!», «Спасайте имущество!».

Никто не обратил внимания на две фигуры, скользнувших в переулок и растворившихся в ночи.

Мы покинули Миньчжоу до рассвета. Шли быстро, не оглядываясь. К полудню отошли достаточно далеко, чтобы остановиться на отдых в маленькой роще у дороги.

Мэй Инь сидела, прислонившись к дереву, залечивая царапины и ушибы.

— В следующий раз планирую я, — констатировала она.

— Да, — согласился я.

— Мы едва не провалились.

— Едва, — подтвердил я. — Но не провалились же.

— Хоть склад сгорел. Не совсем, но достаточно. — Она посмотрела на меня. — Думаешь, Лао Шань примет такой результат?

— Должен, — сказал я с уверенностью, которой не чувствовал. — Мы выполнили задание. Склад уничтожен. Чэнь Бо разорён. Послание доставлено. Формально всё правильно.

— Формально, — повторила она. — Но по факту… мы пожалели семью. Не стали использовать их как рычаг давления. Лао Шань заметит.

— Тогда соврём, — просто ответил я. — Даже не совсем соврем. Скажем, что не было необходимости. Что охранники оказали сопротивление, завязался бой, склад загорелся в процессе. Семья сбежала до того, как мы могли что-то сделать.

— Ложь, — заметила Мэй Инь.

— Полуправда, — возразил я.

Моя подруга кивнула — устало, но с тенью одобрения.

— Ты учишься, — сказала она. — Медленно, но учишься.

Не понял, комплимент это или констатация деградации.

В Сяошань мы вернулись на третий день. Город встретил привычным шумом, запахами, равнодушием. Хозяин трактира увидел нас, кивнул, кивнул в сторону задней двери.

— Лао Шань ждёт.

Знакомый путь. Переулок, здание, каменная комната. Властитель сидел в той же позе, с той же чашкой чая. Словно и не двигался эти три дня.

Может, и не двигался. С его уровнем культивации необходимость в движении становится сугубо опциональной.

— Садитесь, — предложил он. Мы сели. Он налил чай, придвинул нам. — Рассказывайте.

Я рассказал. Коротко, без лишних деталей. Проникновение. Обнаружение. Бой с охраной. Пожар. Отступление. Результат — склад уничтожен наполовину, Чэнь Бо разорён, охранники ранены, но живы, семья цела.

Лао Шань слушал молча, не перебивая. Когда я закончил, он отпил чаю, задумчиво посмотрел в чашку.

— Охранники живы, — констатировал он. — Семья цела.

— Да, — подтвердил я. — Не было необходимости в большем. Пожар — достаточное послание.

— Достаточное, — повторил Лао Шань. — Но не максимальное.

Напряжение в воздухе стало ощутимым.

— Я говорил, — продолжил властитель спокойно, — что результат важен, методы — нет. Вы добились результата. Склад сгорел. Чэнь Бо разорён. Новость разнесётся по региону за дни. Другие торговцы подумают дважды, прежде чем отказываться от моей защиты.

Пауза. Тяжёлая, давящая.

— Но вы могли сделать больше, — его голос стал холоднее. — Семья была идеальным рычагом. Запугать её, унизить торговца на глазах жены и дочери — это оставило бы рану глубже любого пожара. Но вы… пожалели их.

— Не пожалели, — возразил я. — Просто не увидели необходимости. Пожар был достаточно…

— Не ври, — оборвал Лао Шань, и впервые в его голосе прозвучала эмоция. Холодная, острая. — Ты мог использовать семью. Выбрал не использовать. Из-за того, что всё ещё держишься за обрывки человечности.

Он встал. Аура давила, как каменная плита.

— Это слабость, — произнёс он. — В этом мире слабость убивает. Тебя, твоих близких, всех, кто зависит от тебя. Если хочешь выжить — отбрось сантименты.

Я стиснул зубы, удерживая пламя внутри. Голоса шептали разное. Хорошо, что чтение мыслей для Земли было совершенно непрофильной техникой.

— Но, — Лао Шань вернулся на циновку, жест рукой, и давление ауры спало, — задание выполнено. Результат достигнут. Поэтому считаю его завершённым успешно. С оговорками, но успешно.

— Следующее будет через неделю. Используйте время для тренировок. Мои люди предоставят доступ к библиотеке техник и тренировочным залам. Часть компенсации за службу.

— А следующее задание? — спросила Мэй Инь. — Что потребуется?

Лао Шань улыбнулся. Тонко, без тепла.

— Увидите.

Он махнул рукой, отпуская нас.

— Идите. Отдыхайте. Залечите раны. Готовьтесь.

Мы вышли молча. Хозяин проводил нас к отдельной комнате — лучше прежней, с кроватями, столом, даже окном с видом на двор.

— Библиотека на втором этаже, — сообщил он. — Тренировочный зал в подвале. Еда три раза в день. Вопросы?

— Нет, — ответил я.

Хозяин кивнул и ушёл.

Мэй Инь рухнула на кровать, уставившись в потолок. Я сел рядом.

Неделя прошла в тренировках. Библиотека Лао Шаня оказалась небольшой, но качественной. Техники разных школ, трактаты по культивации, записи о демонических зверях и растениях. Не клановая, даже близко… но, как оказалось, я ужасно соскучился по книгам, по чтению.

На пятый день в библиотеке я наткнулся на трактат «О природе демонической культивации». Автор — неизвестный отшельник, якобы достигший шестой ступени до того, как исчез в Пустошах.

Один абзац запомнился особенно:

«Демонический путь не делает тебя злом. Он просто удаляет ограничения. Мораль, совесть, законы — всё это ограничения, наложенные обществом для контроля. Демонический культиватор свободен от них. Он делает то, что необходимо, без сомнений, без колебаний…»

Я закрыл трактат, задумавшись. Правда ли это? Демонический путь — просто снятие ограничений? Или это активное искажение личности, превращение человека в монстра?

Ответа не было. Только время покажет.

Глава 15

— Третье задание сложнее, но… интереснее, — начал Лао Шань. — Конкурент. Чжу Кай, бывший культиватор клана Царственного Металла. Третья ступень, высшая фаза. Контролирует западную часть провинции — три деревни, рудник, участок торгового тракта.

Он достал карту, развернул перед нами. Пальцем ткнул в точку на западе.

— Здесь его база. Старый форт имперской армии, заброшенный двадцать лет назад. Он отремонтировал, укрепил, сделал своей крепостью. У него двадцать подчинённых — культиваторы первой и второй ступени, плюс обычные наёмники. Все преданы, потому что он платит хорошо и не задаёт вопросов о прошлом.

— И вы хотите, чтобы мы его убили, — сказала Мэй Инь ровно.

— Нейтрализовали, — поправил Лао Шань. — Убить — один из способов. Не единственный. Можете заставить его уйти из провинции. Можете сломать так, чтобы он больше не представлял угрозы. Можете устроить так, что его собственные люди предадут. Методы — ваше дело. Результат — он больше не контролирует западный участок.

— Почему вы не сделаете это сами? — спросил я. — Пятая ступень против третьей — не бой, а расправа.

— Потому что он служил под началом того же генерала, что и я, когда мы оба были в имперской армии, — ответил Лао Шань без эмоций. — Есть определённый… кодекс. Неписаные правила между ветеранами. Я не убиваю его лично, он не нарушает мои владения открыто. Баланс. Но если кто-то посторонний устранит его, я могу занять территорию без нарушения кодекса. Политика.

Я кивнул. Понятно. Грязную работу делегировать — всегда удобнее.

— Срок?

— Десять дней. — Лао Шань убрал карту. — Этого достаточно для разведки и действия. Хозяин даст вам подробную информацию о форте, расписание караванов, слабые места. Остальное — импровизация.

Он закрыл глаза.

— Идите.

Хозяин дал нам свиток с информацией. Мы изучали его в комнате, раскладывая детали.

Форт был серьёзным препятствием. Каменные стены толщиной в два метра, три башни по углам, единственные ворота с железной решёткой. Внутри — казармы, склад, жилые помещения, тренировочный двор. Чжу Кай жил в центральной башне, всегда с двумя телохранителями — культиваторами второй ступени, братьями-близнецами, специализирующимися на комбинированных атака. Патрули ходили по стенам каждые два часа. Ворота открывались только для караванов — три раза в неделю. Снабжение шло из ближайшей деревни, контролируемой Чжу Каем.

— Нужен грамотный подход. — Ну правда ведь, нужен. — Либо ослабить их до атаки, либо проникнуть незаметно, ударить по главе, создать хаос и уйти в суматохе.

Голоса внутри заспорили. От варианта сжечь форт дотла вместе со всеми внутри — проще, быстрее, эффективнее. Как вариант использовать яд — добавить в воду или еду, ослабить всех разом. Но для начала провести разведку — узнать больше, прежде чем планировать.

Логично, логично.

— Отправляемся туда. Смотрим сами. Три дня на разведку, остальное — по ситуации.

Западный участок провинции был беднее центрального. Деревни маленькие, дороги разбитые, люди недоверчивые. Мы шли как обычные путники, скрывая ауры, не привлекая внимания. Форт увидели на третий день пути. Серая каменная громада на холме, башни возвышались над окружающей местностью. Стены целые, ворота крепкие. Патрули на стенах видны даже издалека.

Мы остановились в деревне у подножия холма. Сняли комнату в единственной таверне — грязной, вонючей, но дешёвой. Хозяин — старик с отсутствующим глазом и шрамом через всё лицо — взял деньги молча, показал на лестницу.

— Еда вечером. Тихо себя ведите. Не хочу проблем.

Мы кивнули, поднялись в комнату. Маленькая, с окном, выходящим на форт, и одной кроватью… не сказать, что это огорчало, хотя от задания и отвлекло, да.

Я периодически активировал Взгляд сквозь Пламя, изучая здание вдали. Ауры культиваторов светились как факелы — двадцать три источника энергии внутри стен. Один ярче остальных — Чжу Кай, третья ступень, высшая фаза. Его аура была плотной, контролируемой, без лишних всплесков. Опытный боец, не молодой, дорвавшийся до силы дурак вроде Вэй Жуна… смешно звучит, конечно.

Двое рядом с ним — телохранители, вторая ступень. Их ауры синхронизированы — признак долгих тренировок вместе. Остальные рассеяны по форту — дежурные на стенах, тренирующиеся во дворе, отдыхающие в казармах.

И что-то мешало, что-то резало Очи — явно по периметру была развернута какая-то техника, как минимум от наблюдения… не только.

Знание — я даже почти успел понять, какая из поглощенных душ мне его подарила — всплыло внезапно, но своевременно. Техника Ограждающей Цепи, одна из знаковых техник, понятное дело, Металла. Наблюдению действительно мешает и способна подать сигнал тревоги при пересечении контура, но основное — делает невозможной телепортацию через периметр, обнесенный этой цепью.

— Порядок у них, — сказала Мэй, тоже изучив форт своими методами. — Смена караула в полночь и в полдень. Тренировки утром и вечером. Чжу Кай выходит из башни дважды в день — утром обходит форт, вечером ужинает в общем зале с подчинёнными.

— Караван?

— Послезавтра. Привезут припасы из деревни. Ворота откроют непосредственно в момент прибытия.

Я обдумывал варианты. Проникнуть с караваном — рискованно, проверят груз. Перелезть через стену — засекут патрули. Подкоп — слишком долго.

Оставался один вариант.

— Ты можешь создать иллюзию каравана? — спросил я. — Так, чтобы выглядел как настоящий?

Мэй Инь задумалась.

— Могу. Техника Призрачного Отражения — создаёт копии людей и предметов, достаточно убедительные на расстоянии. Но вблизи всё же заметно, особенно если кто-то попытается коснуться.

— Не нужно вблизи. Нужно, чтобы они открыли ворота. Остальное — моя работа.

— Ты хочешь ворваться через ворота, пока они открыты?

— Именно. Ты создаёшь иллюзию каравана. Они открывают ворота. Я использую Путь Пламени, телепортируюсь внутрь, пока ворота открыты. Нейтрализую охрану у ворот изнутри, ты входишь. Дальше — хаос, зеркала, огонь. Находим Чжу Кая, убиваем, уходим.

— Прямолинейно.

— Эффективно.

Она усмехнулась.

— Твой план — просто ворваться и надеяться, что всё сработает?

— У меня есть Луч Последнего Солнца и твои зеркала для усиления. Это не просто надежда. Это надежда плюс огневая мощь — а такая математика мне нравится.

Голоса внутри одобрили. Чжан Хао особенно громко.

Мы ждали два дня, наблюдая за фортом, изучая паттерны. Караул менялся точно по расписанию. Чжу Кай выходил из башни дважды в день, всегда с телохранителями. Тренировки проходили утром — дюжина культиваторов отрабатывала формы во дворе.

На третий день, на рассвете, мы подошли к форту с восточной стороны. Скрывались за холмом, вне поля зрения стен.

— Начинаем? — спросила Мэй Инь где-то за час до прибытия настоящего каравана.

— Начинаем.

Фиолетовая энергия потекла из её пальцев. Техника Призрачного Отражения активировалась, материализуя иллюзию на дороге, ведущей к воротам. Караван появился из ничего — три повозки, запряжённые лошадьми, четвёрка грузчиков, охрана. Не настоящие, но достаточно убедительные, чтобы обмануть дозорных на расстоянии.

Караван двинулся к воротам. Медленно, естественно, как обычный торговый обоз. Один мерин даже кучу навалил посреди дороги.

Дозорный на стене крикнул что-то неразборчивое. Момент истины — запасного плана на случай провала мы пока что не придумали. Но и не понадобилось: ворота начали открываться — железная решётка поднималась, створки деревянных дверей распахивались.

— Сейчас, — прошептала Мэй Инь.

Я активировал Путь Пламени.

Мир размылся. Ткань реальности разорвалась передо мной, открывая выжженную дорожку через пространство. Тело метнулось, пересекая расстояние за мгновение.

Материализовался внутри ворот. Двое охранников стояли рядом, открывая створки, оба первой ступени, оба расслабленные, не ждущие атаки.

Стрелы Мерцающего Пламени — две разом, левой и правой рукой. Золотые лучи пронзили их черепа прежде, чем они поняли, что произошло. Рухнули без звука.

Минус два.

Ворота были открыты. Мэй Инь вошла, рассеивая иллюзию каравана. Фиолетовая энергия схлопнулась, призрачные фигуры исчезли.

— Тревога! — крикнул дозорный на стене, наконец увидев нас. — Враги в форте!

Колокол забил. Тревожный, резкий звук, разносящийся по всему форту.Двери казарм распахнулись. Культиваторы выбегали наружу, хватая оружие, активируя техники. Дюжина, потом ещё дюжина. Окружали нас со всех сторон.

Мэй Инь активировала Зеркало Тысячи Отражений. Воздух засветился фиолетово-золотым. Сотни зеркальных поверхностей материализовались, окружая двор, каждая под точным углом. Свет начал отражаться между ними, создавая лабиринт иллюзий.

Культиваторы замерли, дезориентированные. Каждый видел десятки копий врагов вокруг, не зная, какие настоящие. Некоторые атаковали зеркала, разбивая их, но каждое разбитое зеркало порождало два новых.

Я активировал все три усиливающие техники разом.

Очи Пламенные показали жизненные силы врагов, слабые точки, места для точных ударов.

Корона Гаснущей Звезды материализовалась, замедляя время вокруг меня. Враги двигались как в патоке, их атаки были медленными, предсказуемыми.

Провидец Сожжённых Путей открыл будущее — тысячи возможных траекторий, тысячи способов убить каждого противника.

Голоса павших разделили нагрузку обработки информации. Чжан Хао отслеживал движения. Сюй Фэн просчитывал траектории. Старейшина Янь координировал всё.

Мы стали единым целым.

Стрела Мерцающего Пламени вылетела из правой руки, отразилась от зеркала, усилилась, разделилась на пять копий, каждая нашла свою цель. Двое культиваторов рухнули с выжженными сердцами.

Минус четыре.

Левая рука — ещё одна стрела. Отражение, усиление, разделение. Четыре попадания… ни одного трупа. Ну, глупо было бы надеяться, что они совсем ничего не смогут противопоставить.

Культиватор второй ступени прорвался через зеркала, меч в руках. Техника клана Металла — лезвие вибрировало, резонировало на частоте, способной разрезать броню как бумагу. Аура металла обволакивала клинок, делая его практически неразрушимым.

Он рубанул сверху вниз. Быстро, точно, целясь в шею.

Длань Первородного Пламени встретила меч на полпути. Золотое пламя обвило лезвие, температура взлетела до точки, где металл терял структуру. Вибрация начала затухать — металл забывал, что был оружием, забывал резонансную частоту, забывал саму возможность резать. Меч превратился в обычный кусок железа, потом начал плавиться, капая раскалённым металлом на землю.

Культиватор отпрыгнул назад, бросил рукоять расплавленного меча. Его аура вспыхнула ярче — активировал ещё что-то. Руки покрылись металлической чешуёй, когти выросли из пальцев. Ага… техника Стальных Когтей — последняя линия защиты для культиваторов металла.

Он бросился вперёд, когти нацелены в горло. Моё, разумеется.

Я не двинулся. Активировал Щит Солнечного Пламени — новую технику, освоенную на прошлой неделе из библиотеки Лао Шаня, достаточно интересную. Некоторый риск был — родной щит был привычнее, но и останавливаться в развитии было опасно. Золотая завеса огня материализовалась передо мной, вращаясь, создавая барьер из чистого жара.

Когти ударили в щит. Металл встретил огонь. Чешуя на руках врага начала плавиться, прилипать к коже, сжигать плоть. Он закричал, отдернул руки, но было поздно. Ожоги уже покрывали обе руки до локтей.

Я шагнул вперёд, рассеял щит, коснулся его груди ладонью. Прикосновение Первородного Пламени на полной мощности. Пламя выжгло меридианы изнутри, обуглило внутренности. Он рухнул, уже мёртвым, рот остался открыт в незавершённом крике.

Минус пять.

Двое культиваторов воды атаковали одновременно с разных сторон. Братья, судя по схожести аур. Техника Парных Потоков — водяные плети материализовались в их руках, каждая толщиной с руку взрослого мужчины, усиленная духовной энергией до плотности стали.

Плети ударили с двух сторон, синхронизированные, нацеленные на рёбра. Блокировать одну — подставиться под другую. Увернуться от обеих — невозможно, слишком быстро, слишком широкий охват.

Провидец показал решение.

Я использовал Путь Пламени, телепортировался не в сторону, а между братьев. Мир размылся, тело метнулось сквозь пространство, материализовалось в метре позади одного из братьев.

Водяные плети продолжили движение по инерции, ударили не меня, а друг в друга. Братья получили удар собственными техниками — кости треснули, рёбра проломились. Оба упали, сбитые с ног, кашляя кровью.

Я развернулся. Две Стрелы, левой и правой рукой одновременно. Золотые лучи пронзили их черепа, выжгли мозги за секунду.

Минус семь.

Культиватор огня — молодая, лет двадцать, с короткими рыжими волосами — прорвалась через лабиринт зеркал Мэй Инь, используя технику Пылающего Вихря. Огненный торнадо вращался вокруг неё, сжигая иллюзии, рассеивая отражения. Умная — поняла, что зеркала не настоящие, решила идти напрямик сквозь них.

Она вышла из лабиринта, увидела меня. Аура вспыхнула ярко-красным. Техника Огненного Копья материализовалась в руке — трёхметровое древко из чистого пламени, наконечник раскалён до белого цвета.

Бросила копьё. Оно пролетело расстояние за долю секунды, оставляя выжженный след в воздухе.

Корона усилилась, замедляя время. Копьё ползло ко мне медленно, как усталая рыжая собака. У меня были секунды на раздумья.

Я мог бы увернуться. Мог бы блокировать щитом. Мог бы телепортироваться.

Но я выбрал другое. Более… интересное.

Схватил копьё голой рукой.

Прикосновение Первородного Пламени активировалось автоматически, защищая кожу от ожога. Золотое пламя обвило красное копьё, началась борьба двух огней. Красное пламя боролось, пыталось вырваться, пробиться к моей плоти. Золотое пламя давило, подчиняло, поглощало.

Десять секунд борьбы. Потом золотое пламя победило. Красное копьё начало гаснуть, пожираемое более древним, более мощным огнём. Через двадцать секунд от копья ничего не осталось.

Огненная стояла, ошеломлённая. Её лучшая техника, вложенная в неё половина ауры, просто исчезла, поглощённая чужим пламенем.

— Невозможно, — прошептала она. — Ты не можешь…

Я бросил остатки её огня обратно. Стрела Мерцающего Пламени, сформированная из поглощённой энергии её же копья. Смешно получилось.

Минус восемь.

Три культиватора земли атаковали вместе. Координированная атака — Техника Трёх Столпов. Из-под земли вырвались три каменных столба, каждый толщиной с дерево, нацеленные на меня с трёх сторон. Видимо, собрались раздавить меня между ними.

Взгляд сквозь Пламя показал слабое место — столбы росли из земли, корни их уходили вниз. Разрушить корни — столбы рухнут.

Я присел, коснулся земли обеими ладонями. Пламя потекло вниз, в почву, к корням столбов. Земля начала забывать, что была твёрдой. Камень превращался в песок, песок в пыль.

Столбы рухнули, рассыпавшись на куски.

Троица стояла, ошарашенная провалом техники.

Три Стрелы добили их прежде, чем они опомнились.

Минус одиннадцать.

Одиннадцать убито за несколько секунд. Осталось с дюжину мелочи, плюс Чжу Кай и телохранители.

Дверь центральной башни распахнулась. Чжу Кай вышел, телохранители-близнецы по бокам. Все трое в боевых облачениях, оружие наготове. Явно ребята из тех, кто успевает одеться, пока горит спичка.

Наша основная цель была мужчиной средних лет, коротко стриженные седеющие волосы, шрам от виска до подбородка. Глаза холодные, опытные. Аура третьей ступени пульсировала мощно, контролирует. Вид недовольный. Очень недовольный.

— Я убил семнадцать демонических культиваторов за свою карьеру, — сказал он спокойно. — Получается, сегодня будет девятнадцать.

Телохранители-близнецы активировали техники синхронно. Их ауры слились, создавая единое поле резонанса. Специализированная техника для парного боя — удвоенная сила, координация на уровне инстинктов.

Оставшиеся десять подчинённых окружили нас, готовые атаковать по сигналу.

Мэй Инь шагнула ко мне, спина к спине.

— План? — спросила она тихо.

— Я беру Чжу Кая. Ты держишь остальных. Зеркала, иллюзии, всё что можешь.

— Он на третьей ступени. Ты уверен?

— Нет. Но выбора нет.

Голоса внутри заспорили громче. Чжан Хао требовал немедленной атаки. Инквизитор советовал отступить, перегруппироваться. Старейшина Янь молчал, но его присутствие давило тяжестью осуждения.

Я заглушил хор. Сосредоточился на пламени внутри. Восемнадцать душ питали его, восемнадцать жизней давали силу. Недостаточно для гарантированной победы против третьей ступени. Но достаточно для шанса.

— Атакуйте, — приказал Чжу Кай.

Десять подчинённых бросились вперёд. Техники огня, воды, земли, металла — атаки со всех сторон.

Мэй Инь активировала Зеркало Бесконечного Лабиринта.

Фиолетовая энергия взорвалась наружу. Зеркала множились экспоненциально, заполняя всё пространство двора. Реальность исчезла под слоями отражений. Каждый культиватор оказался в собственном лабиринте, видел только бесконечные коридоры из зеркал и копии себя самого.

Они атаковали отражения. Техники рикошетили, отражались обратно, ранили самих атакующих. Хаос настал.

Телохранители-близнецы не попали в лабиринт. Их синхронизированная аура защитила — техника резонанса создала общее поле, которое разрушило иллюзию вокруг них прежде, чем она успела укорениться в их сознании.

Они атаковали меня одновременно, движения зеркально идентичные.

Два меча с двух сторон, идеально скоординированные. Один высокий удар — горизонтальный разрез на уровне шеи. Другой низкий — диагональный удар в живот. Блокировать один — подставиться под второй. Увернуться от одного — попасть под другой.

Я использовал Путь Пламени, телепортировался назад на три метра. Мечи рассекли пустоту, не найдя цели.

Братья развернулись синхронно, продолжили атаку без паузы. Движения идентичные, зеркальные, как два отражения одного человека. Один наступает — другой отступает на такое же расстояние, поддерживая баланс. Один атакует справа — другой атакует слева, создавая непробиваемую комбинацию.

Техника Танца Близнецов — специализированная боевая форма, которую могли освоить только истинные близнецы после десятилетий тренировок. Их ауры были настолько синхронизированы, что стали фактически единым целым — один удар усиливал другой, одна защита покрывала обоих.

Стрела Мерцающего Пламени в левого близнеца. Правый мгновенно сдвинулся, блокировал мечом, отразил стрелу. Техника перенаправления — использовал плоскость клинка как зеркало, отразил атаку под углом, отправил обратно ко мне.

Я увернулся от собственной стрелы.

Стрела в правого близнеца. Левый блокировал, тоже отразил.

Они двигались как один организм с двумя телами. Невозможно атаковать одного, не подставившись под контратаку другого.

Провидец Сожжённых Путей показал тысячи возможных атак. В большинстве — они блокируют, контратакуют, ранят или убивают меня. Их синхронизация была почти совершенной.

Почти.

Но совершенства не бывает. Была крошечная задержка — доля секунды — между движением одного и реакцией другого. Они были близнецами, но не телепатами. Сигнал всё ещё шёл через ауру, через синхронизированное поле резонанса. Это давало задержку.

Миллисекунды. Но этого было достаточно.

Корона Гаснущей Звезды усилилась до максимума. Время замедлилось почти до остановки. Братья двигались как застывшие статуи, их мечи ползли к целям бесконечно медленно.

Я увидел окно в защите. Момент, когда левый близнец атаковал, а правый ещё не начал блокировать. Доля секунды, невидимая в обычном времени.

Активировал все резервы. Две Стрелы Мерцающего одновременно — обе нацелены в левого близнеца, обе максимальной мощности, обе в одну точку — меридианный узел в основании черепа.

Первая стрела пробила защиту ауры. Вторая вошла сразу за ней, углубила пробой, выжгла меридианы.

Левый близнец рухнул, ещё живой, но парализованный. Связь синхронизации разорвалась мгновенно.

Правый близнец дёрнулся, потерял равновесие. Без синхронизации с братом его техники стали неполными, незавершёнными. Он всё ещё был опасен — культиватор второй ступени, опытный боец. Но больше не был непобедимым.

Я шагнул вперёд, активировал Длань Первородного Пламени на обеих руках. Золотое пламя обвило ладони, жар стал невыносимым.

Правый близнец атаковал отчаянно, пытаясь защитить упавшего брата. Меч рубанул по диагонали, целясь в плечо.

Я шагнул внутрь его защиты. Коснулся груди обеими ладонями. Пламя выжгло меридианы изнутри, обуглило сердце. Он рухнул рядом с братом.

Левый близнец лежал парализованный, и смотрел, как умирает его брат. В глазах был ужас, боль, отчаяние. Потом взгляд помутнел — связь между ними была настолько глубокой, что смерть одного убила и другого. Сердце левого остановилось через три секунды после смерти правого.

Чжу Кай атаковал, пока я отвлекся на братьев.

Меч вспыхнул серебристым светом. Руны на клинке ожили, каждая пульсировала энергией. Техника Разрывающего Клинка — удар, разрывающий пространство между клинком и целью. Невозможно блокировать физически, невозможно увернуться обычным способом. Пространство само разрывается, цель получает удар независимо от расстояния.

Артефактное оружие. Третьей степени редкости минимум. Оружие, которое могли позволить себе только культиваторы высоких ступеней или те, у кого были очень хорошие связи в кланах.

Провидец Сожжённых Путей показал все возможные исходы. В девяноста процентах сценариев — я умираю. Меч пронзает сердце в тридцати процентах. Разрывает аорту в двадцати. Отсекает голову в пятнадцати. Перерезает горло в двадцати пяти. Остальные исходы тоже так себе — ранения, потеря конечностей, и смерть, смерть, смерть…

Но был один путь. Один-единственный сценарий выживания. Вероятность — пара процентов.

Корона Гаснущей Звезды усилилась до абсолютного предела. Время замедлилось почти до остановки. Чжу Кай двигался как застывшая статуя, меч ползёт к цели бесконечно медленно, серебристый свет клинка пульсирует в замедленной съёмке.

Я видел разрыв пространства — тонкую линию искажения между клинком и моим телом. Видел, как реальность трещит, готовая разорваться, пропустить удар сквозь защиту расстояния.

Активировал Прикосновение Первородного Пламени на максимальной мощности, далеко за пределами безопасного использования.

Руки вспыхнули золото-белым огнём такой интенсивности, что воздух вокруг ладоней мерцал, искажался, начинал терять молекулярную структуру. Кожа на ладонях обугливалась от собственного пламени — техника использовалась за пределами того, что моё тело могло безопасно выдержать. Но отступать было некуда.

Голоса внутри заревели предупреждениями. Старейшина Янь кричал, чтобы я остановился, это убьёт меня. Чжан Хао требовал продолжать, умереть в бою лучше, чем жить трусом. Инквизитор шептал молитвы очищения.

Я заглушил всех. Сосредоточился на пламени.

Схватил клинок голыми руками в момент, когда он был в сантиметре от груди.

Боль была невыносимой. Металл резал плоть до костей, пытался прорваться дальше, завершить разрыв пространства, достичь сердца. Руны на клинке пылали ярче, сопротивляясь пламени, отказываясь подчиняться.

Прикосновение Первородного Пламени было старше этих рун. Древнее любого артефакта, созданного в этой реальности. Но ему все равно чего-то не хватало. Силы. Энергии. Души… А у меня их много…

Золотой огонь принял подношение, пожрал новое топливо — душу так и оставшегося безымянным охотника, обвил меч и начал выжигать материю на уровне атомарной структуры. Металл забывал, что был оружием. Руны гасли одна за другой — сначала руна разрыва, потом руна усиления, потом руна защиты. Артефакт превращался в обычную сталь, терял магические свойства, становился простым клинком.

Чжу Кай почувствовал, как оружие умирает в его руках. Дёрнул меч, пытаясь вырвать из захвата, спасти артефакт, который служил ему двадцать лет.

Я держал. Сжимал сильнее, игнорируя боль разрезанных ладоней, игнорируя кровь, текущую по предплечьям, капающую на землю. Пламя ревело, поглощая последние остатки магии в клинке.

Меч треснул. Серебристый металл потемнел, стал хрупким. Ещё одна трещина. Ещё одна. Ещё.

И рассыпался на десятки осколков, которые упали на землю бесполезным мусором.

Чжу Кай отступил на три шага, глядя на обломки своего оружия. В его глазах был шок, непонимание, ужас.

— Невозможно, — прошептал он хрипло. — Это был артефакт третьей степени. Клинок Разрывающей Бури, выкованный мастером Жэнь Хао двести лет назад. Неразрушимый. Как ты…

— Ничто не вечно, — ответил я, глядя на свои разрезанные ладони. Кровь текла, но боль была далёкой, приглушённой адреналином и пламенем. — Всё можно сжечь. Всё можно уничтожить. Даже артефакты легендарных мастеров.

Чжу Кай выпрямился. Аура вспыхнула ярче — он активировал последние резервы. Третья ступень, высшая фаза, полная мощность. Воздух вокруг него начал вибрировать от давления энергии.

— Ты уничтожил моё оружие, — сказал он холодно. — Но я не нуждаюсь в мечах, чтобы убить культиватора всего лишь второй ступени.

Его руки сложились в печать. Сложная, многоступенчатая, требующая точности исполнения.

Техника Стального Дождя.

Над двором форта материализовались точки серебристогосвета. Десятки. Сотни. Каждая — осколок металлической энергии, сжатый до размера кулака, но содержащий разрушительную силу.

Чжу Кай опустил руки.

Осколки обрушились вниз.

Сотни осколков металла падали с неба, каждый оставлял светящийся след. Скорость была невероятной — быстрее стрел, быстрее молний. Площадь покрытия — весь двор, невозможно увернуться, некуда спрятаться.

Мэй Инь кричала что-то, но я не слышал сквозь свист падающих метеоритов. Провидец показал все исходы. Смерть. Смерть. Смерть. Во всех сценариях — тело разорвано на части сотнями ударов.

Кроме одного.

Я активировал Щит Солнечного Пламени на полную мощность. Душа одного из инквизиторов отправилась в топку.

Золотая завеса огня материализовалась вокруг меня, не плоская стена, а сфера, купол защиты, покрывающий со всех сторон. Температура внутри взлетела до невыносимой — кожа краснела, волосы начинали тлеть.

Осколки ударили в щит.

Каждый удар бил как молот по наковальне. Металл встречал огонь, два элемента боролись за превосходство. Щит дрожал, трескался, восстанавливался, снова трескался под непрерывным дождём ударов.

Энергия утекала быстро. Слишком быстро. Щит изматывал ауру быстрее, чем я мог восстанавливать.

Ещё душа.

Десять секунд. Щит держал.

Двадцать секунд. Трещины начали расширяться.

Ещё душа.

Тридцать секунд. Щит рухнул.

Последние метеориты прорвались сквозь защиту. Один ударил в левое плечо, пробил насквозь. Другой — в правое бедро. Третий срикошетил от рёбер, оставив глубокую рану.

Я рухнул на колени, кашляя кровью. Тело горело от боли, раны кровоточили, энергия почти истощена.

Чжу Кай шагнул вперёд, уверенный в победе.

— Впечатляющая защита для второй ступени, — сказал он, глядя сверху вниз. — Но недостаточная. Ты проиграл, мальчик. Признай поражение. Я сделаю смерть быстрой, в знак уважения к твоей силе.

Он поднял руку, готовясь активировать финальную технику.

И замер.

Мэй Инь стояла за ним. Зеркало Тысячи Отражений было активно на полную мощность. Сотни зеркал окружали Чжу Кая, каждое отражало свет моего угасающего пламени.

— Сейчас, — прошептала она.

Я понял.

Последние остатки энергии. Последняя техника. Всё или ничего.

Стрела Мерцающего Пламени вылетела из правой руки. Слабая, тусклая, едва видимая — у меня не осталось сил для мощной атаки.

Но она отразилась от первого зеркала. Прошла через душу культиватора огня. Усилилась вдвое.

Отразилась от второго. Прошла ещё через одну душу. Усилилась ещё.

Третье зеркало. Третья душа. Четвёртое. Пятое.

Стрела множилась, отражаясь от сотен зеркал. Каждое отражение усиливало её, добавляло энергию, превращало слабый луч в невероятную силу. Не все души сонма Мэй выдержали, особенно на третьем — четвёртом круге, но…

Золото-белый свет пронзил спину, вышел через грудь, оставляя дыру размером с кулак. Сердце испарилось. Лёгкие обуглились. Позвоночник расплавился.

Чжу Кай упал вперёд, мёртвый до того, как тело коснулось земли.

Душа поглощена.

Энергия влилась мощным потоком. Третья ступень, высшая фаза, опытный культиватор с шестьюдесятью годами практики. Самая насыщенная душа из всех поглощённых за всё время. Риск, да — но отказаться от этого было бы просто глупостью.

Пламя внутри меня взревело, жадно поглощая новое топливо, восстанавливая истощённые резервы, залечивая раны изнутри.

Мэй Инь рассеяла лабиринт. Зеркала исчезли, реальность вернулась.

Десять оставшихся подчинённых стояли среди осколков иллюзий, дезориентированные, раненые собственными техниками. Увидели труп Чжу Кая. И побежали — через ворота, через пролом в стене, куда угодно, лишь бы подальше от нас. Я не преследовал. Цель выполнена, Чжу Кай мёртв.

Форт был наш.

Обыскав башню, забрали всё ценное. Духовные камни, техники, деньги. Ну как всё — только то, что могли унести. Прикосновение Первородного Пламени подожгло башню изнутри. Огонь распространился быстро, пожирая дерево, раскаляя камень.

Мы ушли, не оглядываясь.

Глава 16

Неделя прошла в тренировках. Я отрабатывал комбинации с Мэй Инь — её зеркала стали частью моих атак, мои лучи усиливались через её отражения, создавая разрушительные каскады. Синхронизация росла с каждым днём, движения становились естественнее, техники сливались в единый поток.

Пламя внутри переваривало новую душу, интегрировало опыт новой жемчужины. Чжу Кай добавил знания о тактике форта, о командовании подчинёнными, о том, как правильно выбирать бои. Опыт имперского офицера просачивался в моё сознание, становился моим… И это было просто приятной мелочью на фоне усиления энергетики. Душа культиватора третьей ступени, пускай не прямо сейчас, пускай не одна такая понадобится, как я уже понимаю… но она уже позволила задуматься о своём переходе на эту самую ступень.

Мы сидели напротив властителя, пили горький чай, ждали.

Лао Шань открыл глаза. Изучал нас долгим взглядом. Достал свиток, развернул.

— Его зовут Лю Цзян. Третья ступень, высшая фаза. Но не боец, вам по силам… скорее всего. Клан Царственного Металла, специализация — административные техники контроля и подавления. Бывший член Министерства Порядка, до падения столицы курировал несколько провинций. После демонического вторжения перешёл на службу Временному Правительству. Лоялист до мозга костей.

— Что он здесь делает?

— Временное Правительство решило попробовать ещё раз, — ответил Лао Шань с усмешкой. — Шестьдесят лет назад они потеряли два легиона, пытаясь взять Каменные Врата силой. Легионы пришли с запада, через горные перевалы, уверенные в победе. Вернулась треть — остальные остались удобрением для местных полей или кормом для горных зверей. После того урока Правительство оставило провинцию в покое. — Он отпил чай. — Теперь решили попробовать дипломатию. Лю Цзян прибыл с предложением — властители признают легитимность Правительства, выплачивают чисто символическую дань, предоставляют ограниченный проход войскам. Взамен — официальное признание власти, торговые привилегии, защита от демонических угроз.

— И как отреагировали властители?

— Сюй Линь не отказалась сразу. Но она управляет севером провинции двадцать лет, не нуждается в чьём-то признании. Ван Хэй пока не встретился с инспектором — просто исчез в горах, как обычно. — Лао Шань отпил чай. — Я встретился. Выслушал. Сказал, что подумаю.

— И подумали?

— Подумал. Решил, что Лю Цзян — угроза. — Голос стал холоднее. — Не потому, что его предложение плохое. Наоборот, оно разумное. Именно поэтому опасное. Если властители примут — провинция станет частью Правительства. Автономия исчезнет. Через несколько лет придут чиновники, установят законы, налоги, контроль. Каменные Врата перестанут быть убежищем для беглецов. Станут обычной провинцией.

Логика была понятна. Свобода стоила дорого, но альтернатива — подчинение системе, которая однажды уже привела к падению империи.

— Вы хотите, чтобы мы убили посланника Правительства, — констатировал я.

— Не совсем, — поправил Лао Шань. — Если его убьют неизвестные бандиты или демонические культиваторы — это несчастный случай. Опасная провинция, много угроз, инспектор не смог защититься. Бывает. Правительство не начнёт войну из-за одного чиновника. Они и из-за нескольких не начинали, слишком заняты другими проблемами. — Он усмехнулся. — Но если его убью я лично или мои известные подчинённые — это уже политическое заявление, а мне подобное пока представляется… несвоевременным.

— Где он сейчас?

— Гостевой дом в центре Шуйчэна. При нём постоянная охрана — дюжина солдат, культиваторы второй и третьей ступени. Плюс городской гарнизон — сотня обычных солдат, два десятка культиваторов. Защищать посланника они не будут, но и побоище в городских стенах так не оставят.

Так себе шансы. Даже плохие.

— Срок?

— Две недели. Он планирует встретиться с каждым властителем лично, попытаться склонить к соглашению. Если встреча со мной пройдёт — я буду вынужден дать ответ. Предпочитаю, чтобы его не было в живых к тому моменту.

Лао Шань убрал свиток.

— Это самое сложное задание из тех, что вы выполняли. Но вы сильнее, чем были. Используйте это. — Он закрыл глаза. — Идите. Готовьтесь.

— Прямая атака — самоубийство.

— Значит, не прямая атака, — сказала Мэй Инь.

— Именно. — Лао Шань встал. — У вас десять дней. Хозяин даст подробную информацию. Идите.

Информация от хозяина была не слишком подробной. Шуйчэн — торговый город на пересечении водных путей. Население три тысячи. Гостевой дом — бывшая резиденция какой-то имперской шишки, трёхэтажный, каменный, с защитными формациями. Лю Цзян живёт на третьем этаже, работает на втором, редко спускается на первый. Охрана меняется каждые восемь часов. Патрули ходят по зданию каждые два часа. Входы три — главный, служебный, задний. Все охраняются. Лю Цзян выходит либо чтобы нанести визиты, либо посещает местный храм и публичный дом на восточной окраине. В обоих случаях его сопровождают минимум шестеро охранников.

— Храм или публичный дом? — спросила Мэй Инь, изучая карту.

— Публичный дом, — ответил я. — В храме слишком много свидетелей, плюс специфическое место — убийство там привлечёт больше внимания. Бордель — другое дело. Меньше моралистов, больше понимания, что некоторые вещи лучше не видеть.

Голоса внутри одобрили. Чжан Хао особенно громко — он любил простые решения. Старейшина Янь был тише, но согласен — публичный дом давал слишком очевидные преимущества.

— Проблема в охране, — продолжил я. — Шестеро культиваторов, плюс сам Лю Цзян — почти четвёртая ступень. Даже с нашими комбинированными техниками, это будет тяжёлый бой.

— Значит, нужно ослабить его до боя, — сказала Мэй Инь. — Яд? Ловушка? Подкуп охраны?

Я задумался. Провидец Сожжённых Путей активировался автоматически, показывая варианты.

Яд — низкая вероятность успеха. Культиватор третьей ступени устойчив к большинству ядов, которые можно легко достать. Нужен редкий и дорогой состав, которого у нас нет.

Ловушка — средняя вероятность. Можем заминировать комнату в борделе, активировать, когда он войдёт. Но формации требуют времени на установку, плюс риск обнаружения.

Подкуп — низкая вероятность. Охранники преданы, хорошо оплачиваются. Предатель среди них маловероятен.

Оставался четвёртый вариант.

— Сделаем красиво, — сказал я.

Мэй Инь посмотрела на меня.

— Что?

— Лю Цзян ходит в публичный дом не для беседы. Он хочет развлечений. Если одна из девушек окажется… не той, кем кажется, можно близко подобраться. Нанести удар, когда он расслаблен, уязвим.

— Ты предлагаешь мне притвориться проституткой?

— Или мне, — пожал я плечами. — Техники иллюзий могут изменить внешность, а я человек без комплексов. Подойти близко, дождаться момента слабости, ударить. Быстро, эффективно, неожиданно.

Мэй молчала, обдумывая. Потом кивнула.

— О боги…если и делать, то не так совсем. — Пауза. — Ладно, сделаю, у меня больше опыта с иллюзиями и изменением внешности. Ты будешь поддержкой — если что-то пойдёт не так, прорываешься внутрь, вытаскиваешь меня.

Но только учти — хоть одна шуточка на эту тему…

Шуйчэн встретил нас дождём. Холодным, противным, превращающим улицы в грязное месиво.

Три дня ушли на разведку. Публичный дом «Цветущий Лотос» находился на восточной окраине, двухэтажное здание из красного дерева. Лю Цзян посещал его уже три раза, и явно не планировал останавливаться.

Охранники ждали на первом этаже, пили, играли в кости. Лю Цзян поднимался на второй этаж, выбирал девушку, проводил с ней время в отдельной комнате.

На следующий день Мэй отправилась в «Цветущий Лотос». Владелица — мадам Сунь, полная женщина средних лет с проницательным взглядом — согласилась на «новую девушку» за приличную плату духовными камнями. Вопросов не задавала — деньги говорили громче слов.

«Новенькая» получила комнату на втором этаже. Мы установили печати предупреждения — если что-то пойдёт не так, я узнаю мгновенно.

В день визита я ждал в подворотне под окнами, активировав все усиливающие техники. Очи Пламенные показывали ауры в радиусе квартала. Корона Гаснущей Звезды ускоряла восприятие. Провидец Сожжённых Путей показывал возможные исходы.

Большинство сценариев заканчивались успехом. Некоторые — катастрофой. Парочка…не будем об этом, Мэй меня прибьет.

Посланник вошёл внутрь. Охранники остались на первом этаже, Лю Цзян поднялся на второй, выбирать.

Проблема была очевидной и без Провидца — если Лю Цзян не выберет Мэй Инь, план провалится. Иллюзии и мягкое влияние на разум он легко заметит, даже воздействие на других девушек привлечёт внимание — без подобных талантов в работе чиновника никуда.

А что если…

Кто сказал, что Путём Пламени обязательно идти самому? Горсть крошечных искр отправить оказалось столь же просто, даже проще, чем самому сделать шаг в бордель. Шлюшки с визгом забегали — искры-то крошечные, но жгли ощутимо — и побежали менять дымящееся белье.

Мадам Сунь, за неимением выбора, предложила «новенькую». Мэй Инь, в иллюзорной внешности — длинные чёрные волосы, более округлые формы, лицо незнакомое. Техника Маски Тысячи Лиц работала идеально.

Лю Цзян одобрил. Они поднялись на второй этаж, вошли в комнату.

Дверь закрылась.

Я ждал, считая секунды. Тридцать. Шестьдесят. Девяносто.

Через сто двадцать секунд печать предупреждения завибрировала. Слабо — не тревога, а сигнал «начинаю».

Я активировал Путь Пламени, телепортировался на крышу напротив «Цветущего Лотоса».

Лю Цзян лежал на кровати, полураздетый, расслабленный. Зря мы сомневались в осуществимости опьянения, похоже — гость уже успел неплохо принять на грудь. Не спасал даже организм культиватора.

— Ты красивая, — пробормотал он, глядя на неё затуманенным взглядом. — Почему я тебя раньше не видел?

— Я новенькая, господин, — ответила Мэй Инь мягко, её голос звучал иначе — техника изменения голоса. — Хочу угодить вам.

Она подошла ближе, руки скользнули по его груди. Лю Цзян закрыл глаза, наслаждаясь прикосновением.

Мэй Инь активировала технику.

Печать Пожирания Души — техника Пути Сияющих Душ. Фиолетовая энергия потекла из её пальцев, просочилась в тело Лю Цзяна через точки контакта. Невидимая, неощутимая, но смертоносная. Печать начала пожирать его ауру изнутри, медленно, постепенно, превращая чужую энергию в пустоту.

Лю Цзян дёрнулся, открыл глаза. Вспышка белого света отбросила Мэй, растворила фиолетовые щупальца. Даже протрезвила посланника, похоже.

— Демоническая сучка!

Она попыталась активировать технику защиты. Аура вспыхнула, но слабее обычного — белый свет, несмотря на небоевую направленность, явно брал своё мощью. Даже против моего Луча и десятка стрел, влетевших в окно, неплохо держался.

Мэй Инь выложилась на полную, фиолетовые нити вновь опутали Лю Цзяна, сковали движения, продолжили пожирать ауру.

Вновь вспышка.

Наконец-то проснулись охранники. Шесть аур вспыхнули одновременно — видимо, накачка силой от каких-то амулетов или зелий, — начали подниматься на второй этаж.

Я сорвался с крыши, врезался в окно комнаты. Стекло разлетелось осколками. Приземлился внутри, активируя Корону Гаснущей Звезды и Очи Пламенные.

В полёте сформировал Луч, не пожалев на него ещё одну поглощённую душу. Вот это его проняло, посланник на несколько мгновений утратил контроль над аурой, потерял возможность сопротивляться.

Мэй возможность не упустила, вновь опутав Лю Цзяна фиолетовыми нитями.

— Охрана идёт, — сказал я, добавив ещё пачку Стрел Мерцающего Пламени. Неспособные нанести серьёзный урон, они всё же не давали жертве возможности сбросить хлипкую демоническую технику.

— Почти готово, — ответила она, не отрывая внимания. Печать пульсировала ярче, пожирая последние остатки ауры Лю Цзяна.

Дверь распахнулась. Шесть охранников ворвались внутрь, оружие готово, техники активированы. Увидели сцену — их господин корчится в фиолетовых нитях, две фигуры в комнате, разбитое окно. Она, похоже, им не понравилась.

— Убить их! — крикнул старший охранник.

Я шагнул вперёд, активировал Щит Солнечного Пламени. Золотая стена огня материализовалась между нами и охранниками. Трое атаковали щит мечами. Лезвия ударили в огонь, начали плавиться от жара. Культиваторы отпрыгнули назад, тряся обожжёнными руками. Двое других активировали дистанционные техники. Водяная стрела и земляной шип вылетели одновременно.

Я рассеял щит, использовал Путь Пламени, телепортировался за спины атакующих. Две Стрелы Мерцающего Пламени в затылки. Золотые лучи пронзили черепа. Двое упали.

Да, это явно не их подзащитный, с атакой у него так себе, а вот защита покрепче всех нас вместе взятых. Всю энергию извёл на жирдяя этого, а он ещё не сдох. Из-за него опять придётся…

Две души поглощены.

Оставшиеся четверо развернулись, окружили меня со всех сторон. Координированная атака — удары с четырёх направлений одновременно. Активировал Корону Гаснущей Звезды на максимум. Время замедлилось. Враги двигались как в патоке. Я увидел траектории всех четырёх ударов. Увидел промежутки между ними. Увидел путь.

Путь Пламени. Мир размылся четыре раза за секунду. Материализовался позади первого охранника — Длань Первородного Пламени в спину, выжгла меридианы. Телепортация к второму — Стрела Мерцающего Пламени в горло. Третий — касание ладони к голове, мозг обуглен. Четвёртый пытался бежать — Луч Последнего Солнца догнал его у двери, пронзил насквозь.

Я развернулся к Мэй Инь. Она всё ещё держала Лю Цзяна. Его аура погасла почти полностью. Глаза закатились, рот открыт в беззвучном крике, из уголка свисает ниточка слюны.

— Заканчивай, — сказал я.

Мэй Инь сжала нити. Печать пульсировала последний раз, поглотила остаток ауры Лю Цзяна. Его тело обмякло, безжизненное и бездыханное.

Душа поглощена. Мэй.

Во мне зашевелился — и был безжалостно подавлен — целый комок из зависти, жадности и злости. Эта душа дала бы многое, усилила бы меня даже сильнее, чем прошлая. С нею переход на третью ступень можно было бы считать гарантированным.

Но и Мэй заслужила. В конце концов, мы команда.

Внизу послышались крики. Кто-то нашёл мёртвых охранников у лестницы. Тревога поднимала на уши весь бордель.

— Уходим, — сказала подруга, рассеивая иллюзию. Техника Маски Тысячи Лиц исчезла, вернув её настоящее лицо.

Мы прыгнули в разбитое окно, приземлились на крышу соседнего здания. Не время для экспериментов, но да и чёрт с ним, попробуем — обхватил её за талию, прижавшись всем телом, и активировал Путь Пламени. Тяжело, как будто рывком поднимаешь собственный вес из своего же желудка. Зато сразу ушли на добрые полсотни шагов. За спиной «Цветущий Лотос» взрывался паникой. Колокола били тревогу. Городская стража и зеваки сбегались к месту убийства.

Ещё шаг. И ещё.

Первый привал сделали ближе к утру, в небольшом леске на приличном удалении от города. Стоило передохнуть, ещё больше стоило оценить, как сказались на мне новые поглощения. А то, что что-то изменилось, я чувствовал — осталось убедиться.

[Ткань Судьбы откликается]

Имя: Чжоу Сяо

Истинное имя: сквозь завесу проступают контуры

Путь: Идущий по Пеплу

Культивация:

Ступень: Разгорающееся Пламя (Высшая фаза — на пороге прорыва)

Основа: Искажённое Солнечное Пламя

Ты стоишь на грани. Пятнадцать душ питают твоё пламя — каждая добавляет силу, каждая забирает частицу тебя. Прорыв на третью ступень близок, ближе, чем когда-либо. Но барьер не поддаётся грубой силе. Третья ступень требует не просто накопления энергии — она требует трансформации. Понимания своего Пути. Принятия того, кем ты стал. Или окончательного отказа от того, кем был.

Ты научился сжигать врагов, поглощать их силу, присваивать их опыт. Но чтобы переступить порог — нужно сжечь нечто большее. Часть себя. Воспоминание. Привязанность. То последнее, что связывает тебя с человеком, которым ты был в другом мире.

Таланты:

[Дитя Забытого Пламени, Наследник Погасших Звёзд]

Легендарный

Пятнадцать душ живут в твоём пламени. Пятнадцать голосов шепчут в твоём разуме.

Их знания — твои. Их техники — твои. Их жизни сгорели, но пепел питает твоё пламя.

Но граница между тобой и ими размывается с каждым днём.

Кто ты? Чжоу Сяо, попаданец из другого мира? Или коллективное сознание мёртвых, носящее его имя как маску?

Ответ ты знаешь. И он пугает больше, чем любой враг.

[Провидец Сожжённых Путей]

Аномальный

Ты видишь не один мир, а тысячу. В каждом решении открываются ветвящиеся пути — большинство ведут к смерти, некоторые к победе, редкие к чему-то большему. Ты научился выбирать, балансируя на грани безумия.

Но видение растёт. Становится глубже. Детальнее. Раньше ты видел несколько секунд вперёд. Теперь — минуты. Скоро увидишь часы. Дни. Годы.

И однажды увидишь слишком много. Увидишь все возможные версии себя, все выборы, все концы. Увидишь, как в одном будущем ты становишься героем. В другом — чудовищем. В третьем — пеплом на ветру.

Которое из них настоящее? Все. Ни одно. Выбор делаешь ты сам, каждым действием, каждым сожжённым врагом, каждой поглощённой душой.

Но помни — видеть все пути не значит иметь силу выбрать любой. Некоторые двери закрываются с каждым вдохом. Некоторые уже захлопнулись.

Способности:

[Длань Первородного Пламени]

Уровень: Мастер

Твоё касание сжигает не материю — саму концепцию существования. Металл забывает твёрдость. Вода забывает текучесть. Плоть забывает, что была живой. Даже энергетические конструкции — печати, барьеры, техники — забывают своё назначение под твоим прикосновением.

Твоё пламя древнее любых техник этого мира.

Но цена растёт. С каждым использованием ты сам что-то забываешь.

Пока не забудешь, кем был до того, как стал пламенем.

Всё будет забыто. Сожжено как топливо для бесконечного костра.

[Луч Последнего Солнца]

Уровень: Мастер

Концентрация звёздного пламени в точку абсолютного разрушения. Температура превышает поверхность светила. Реальность плавится вокруг луча. Пространство искажается. Время замедляется.

Луч не просто прожигает цель. Он выжигает её из локального участка вселенной. Испаряет без остатка. Культиватор третьей ступени? Четвёртой? Не имеет значения. Против Луча, усиленного зеркалами Мэй Инь, ступень культивации — лишь мера того, сколько времени противник продержится.

Но каждое использование сжигает кусок души. Истощает не только энергию, но и саму суть существования. Используй слишком часто — станешь пустой оболочкой, заполненной только огнём.

[Путь Пламени]

Уровень: Мастер

Телепортация через выжженные следы в ткани реальности. Ты больше не ограничен расстоянием — можешь мелькать между точками, где огонь оставил шрам в пространстве.

Расстояние растёт. Раньше — метры. Потом десятки. Теперь — сотни метров. Скоро — километры.

Но каждый прыжок оставляет шрам. В реальности. В тебе. Используй слишком часто — и пространство вокруг начнёт разрываться, перегорать, осыпаясь пеплом. А ты сам начнёшь забывать, где настоящее, где эхо перемещения, где призрак тебя, оставленный в точке отправления.

[Корона Гаснущей Звезды]

Уровень: Великий Мастер

Корона из пламени умерших светил. Память о звёздах, сгоревших миллиарды лет назад. Когда ты носишь её, время замедляется. Не для мира — для тебя. Ты видишь мгновения, растянутые в вечность. Враг поднимает меч — ты видишь каждый миллиметр движения, каждое сокращение мышцы, каждый импульс энергии.

Реакция становится мгновенной. Предвидение абсолютным. Ты действуешь не на рефлексах, а на знании того, что произойдёт.

Но корона тяжела. Каждая секунда её ношения сжигает часы жизни. Каждый бой, где ты активируешь её на полную мощность, стоит дней. Недель. Месяцев.

Сколько у тебя осталось? Ты не знаешь. Никто не знает. Пламя не считает годы.

[Стрела Мерцающего Пламени]

Уровень: Великий Мастер

Твои стрелы мерцают между реальностями, следуя путями, которые существуют только в твоём искажённом восприятии. Противник блокирует удар слева — стрела приходит справа. Уклоняется вперёд — попадает в траекторию, которой не было секунду назад.

Усиленные зеркалами Мэй Инь, стрелы множатся, отражаются, превращаются в рой смертоносных лучей, каждый из которых выбирает собственный путь к цели.

Ты не целишься туда, где противник находится. Ты целишься туда, где он окажется, если реальность выберет определённый вариант. А твоё пламя заставляет её выбрать именно этот.

[Щит Солнечного Пепла]

Уровень: Мастер

Золотая завеса огня, вращающийся барьер чистого жара, черпающий силы в бесконечно умирающих и рождающихся светилах. Температура внутри щита невыносима для обычных существ. Снаружи — неуязвима для атак. Металл плавится при контакте. Вода испаряется. Техники рассеиваются.

Но каждая секунда активного щита истощает ауру быстрее любой атакующей техники. Используй слишком долго — и сгоришь изнутри прежде, чем враг пробьёт защиту.

[Дыхание Пепла Мёртвых Миров]

Уровень: Мастер

Твоя медитация больше не циркуляция энергии. Каждый вдох втягивает частицы смерти из воздуха — там, где недавно гибли люди. Каждый выдох выпускает твоё собственное угасание.

Чем ближе к смерти — тем сильнее пламя. Каждая рана делает тебя опаснее. Каждая капля пролитой крови усиливает огонь. Враги, ранившие тебя, быстро понимают ошибку.

Обычно слишком поздно.

[Очи Пламенные]

Уровень: Мастер

Ты видишь смерть. Буквально. Не расчёт, не предчувствие — саму смерть как тень, подкрадывающуюся за спинами живых. Видишь, сколько ударов сердца осталось. Где лопнет артерия. Когда выдохнется последний вздох.

В бою это даёт невероятное преимущество. Ты бьёшь не наугад — в точку, где враг умрёт от одного касания. Видишь слабые места, которые другие не замечают. Знаешь, кто из противников опасен, кто — блеф, кто умрёт через минуту от старой раны.*

Но однажды ты посмотришь на своё отражение и увидишь ту же тень за своей спиной. И узнаешь свой срок.

Желаешь ли ты этого знания?

[Горнило Судьбы]

Уровень: Мастер

Твоё тело больше не сосуд для пламени. Оно и есть пламя, удерживаемое в человеческой форме лишь силой воли. Каждая клетка горит. Кровь кипит при температурах, испепеляющих сталь. Сердце качает расплавленную эссенцию жизни.

Ты не можешь замёрзнуть. Не можешь отравиться. Не можешь заболеть. Всё, что попадает внутрь, сгорает прежде, чем подействует.

Раны затягиваются быстрее обычного, питаясь поглощёнными душами. Сломанные кости срастаются за часы. Разрезанная плоть восстанавливается за минуты.

Но человеческий облик — лишь иллюзия. Маска, которую ты носишь по привычке. Стоит перестать этого желать — и окружающие увидят правду. Увидят огонь, принявший форму человека.

Состояние:

Тело: Тигель, где границы между плотью и пламенем размылись окончательно. Человеческие привычки — лишь дань памяти, желанию и дальше играть в иллюзии. Огонь живёт в тебе. Ты и есть огонь, временно притворяющийся человеком.

Разум: Лабиринт из полутора десятков осколков душ. Каждый шепчет, советует, влияет. Хор мёртвых растёт с каждым убийством — остановиться удалось ненадолго… разумеется, по очень уважительной причине, как ты себя убеждаешь. Ты всё ещё Чжоу Сяо — но граница размыта. Иногда говоришь голосом Чжан Хао. Думаешь мыслями старейшины Яня. Видишь воспоминания… всех. Кто же ты в итоге?

Дух: Закалён огнём испытаний. Острый, твёрдый, непреклонный. Но то, что закаляется слишком сильно, становится хрупким. Трещины появились. Тонкие, едва заметные. Но они есть. И растут.

Карма: Заметно отягощена.

Человечность: Сомнительна.

Глава 17

Чужое сознание управляло моим телом, крутило головой, изучало комнату трактира с любопытством человека, который видит мир впервые, и только когда я попытался дёрнуть рукой, контроль вернулся ко мне с болезненным щелчком, словно кто-то насильно вытолкнул меня обратно в собственную плоть.

«Извини, — прошептал насмешливый голос в глубинах меня. — Просто хотел посмотреть, каково это — жить в теле с пламенем вместо крови. Ничего особенного».

Я сел на кровати, тяжело дыша, холодный пот покрывал спину. Мэй Инь спала рядом, дыхание ровное, спокойное — не заметила ничего.

Пятнадцать души внутри пламени. Пятнадцать голосов, которые должны были быть инструментами, источниками знаний и опыта, но с каждым днём становились всё активнее, настойчивее, начинали требовать не просто быть услышанными, а жить через меня.

[ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ]

Предел ёмкости превышен. Пятнадцать душ — это не хор, это плавильный тигель, разрывающий сосуд второй ступени изнутри. Их шепот уже не отличить от твоих мыслей. Барьеры, что ты возвёл, не выдерживают — они стали решёткой, сквозь которую просачивается их воля.

Стадии ассимиляции:

· Синхронизация тела: Твоя плоть на мгновения становится их плотью. Пальцы выписывают чужие жесты, губы шепчут незнакомые молитвы в такт биению чужого сердца.

· Наслоение воспоминаний: Сны наяву. Ты больше не вспоминаешь — ты проживаешь клочки чужих жизней, и они оставляют шрамы на твоём сознании, вытесняя твоё прошлое.

· Эмоциональный резонанс: Их отчаяние, их ярость, их тоска — теперь это приливы, что захлёстывают твоё собственное «я». Ты смеёшься их смехом и плачешь их слезами.

· Эрозия идентичности: Вопрос «Кто я?» больше не риторичен. Имя «Чжоу Сяо» тонет в гуле голосов, становясь одним из многих. Ты становишься единым-во-множестве, собранием, толпой в одной оболочке.

Требуется немедленное противодействие. Найди путь подчинить хор и сплести его в единый глас. Или прекрати поглощение, обрекая себя на стагнацию. Или… стань тем сосудом, что не сдерживает, а растворяется, дав рождение новому, коллективному существу.

Я встал, подошёл к окну. Рассвет только начинался, город ещё спал. Где-то внизу пьяный культиватор орал песню, фальшивую и грустную.

— Плохие сны? — голос Мэй заставил меня обернуться.

Она сидела на кровати, замотавшись в одеяло. И смотрела на меня… с тревогой? Пониманием?

— Не сны, — честно ответил я. — Кто-то взял контроль, пока я спал. Ненадолго, но взял.

Её лицо мне не понравилось.

— Это плохо. Очень плохо. — Она встала, подошла ближе. — Когда душа начинает управлять телом носителя без разрешения — это признак того, что барьеры разрушаются. Ещё несколько таких случаев, и есть вероятность, что ты не сможешь вернуть контроль вообще.

— Что делать?

— Техника Разделения Эха, которой я начала тебя учить, — только начало, — сказала она, садясь за стол. — Она создаёт мембраны между голосами, но эти мембраны хрупкие. Тебе нужна более сильная техника контроля. — Пауза. — Или нужно перестать поглощать души вообще. Не в смысле «ещё одну можно, потому что крайний случай», а именно вообще. Ты не понимаешь… культиваторы четвертой-пятой ступени, с вековым и более опытом, с жертвенными усилениями и секретными техниками контроля душ — и они падали в пропасть собственной жадности к силе. Неизмеримо более могущественные личности терялись в лабиринтах якобы контролируемых ими душ. Ты на грани, пойми это.

Голоса внутри взбунтовались при этих словах, заспорили громче обычного, потому что поглощение душ давало силу, давало знания, давало преимущество в бою — без этого я был просто сильным культиватором второй ступени, с этим был чем-то большим.

«Не слушай её. Сила требует жертв. Твоя личность — мелкая цена.»

«Она права. Ты теряешь себя. Скоро не останется ничего, кроме хора.»

«Интересная дилемма. Сила против идентичности. Что важнее?»

— Заткнитесь все, — прошептал я вслух, массируя виски.

Подруга кивнула понимающе.

— Они громче становятся? Самостоятельнее?

— Намного. И настойчивее. — Я сел напротив неё. — Научи меня. Технике контроля. Какой угодно.

Она задумалась, изучая меня взглядом, который проникал глубже обычного зрения, оценивал состояние души и пламени.

— Есть такая техника, — медленно произнесла она. — Называется Клетка Внутреннего Молчания. Продвинутая практика Пути Сияющих Душ, предназначенная для тех, кто поглотил слишком много и начал терять контроль. Она создаёт не просто мембраны, а настоящую структуру — иерархию внутри твоего сознания, где ты — абсолютный властитель, а голоса — подчинённые, которые говорят только когда разрешишь.

— Звучит идеально. В чём подвох?

— Ну, болезненная, опасная и требует времени. — Она налила чай из чайника, который остыл за ночь. — Тебе придётся спуститься в глубины своего сознания, встретиться с каждым голосом лицом к лицу и подчинить его. Силой. Не убедить, не договориться — подчинить. Сломить волю каждой души и заставить признать тебя хозяином. Вместо условно свободного хора построить жесткую клетку для каждого пленника. В этом и подвох — эффективность сонма упадёт, особенно пока не адаптируешься снова.

— Сколько времени это займёт?

— Дни. Может, неделю. Зависит от того, насколько сильны души и насколько упорно они будут сопротивляться. — Она отпила холодный вчерашний чай, поморщилась. — И пока ты будешь заниматься этим, твоё тело будет уязвимо. Ты погрузишься так глубоко, что не сможешь реагировать на внешние угрозы. Я буду охранять, но если придёт кто-то серьёзный…

— Рискованно.

— Альтернатива — потерять себя за несколько недель. — Она пожала плечами. — Выбор между рискованным и неизбежным.

Я обдумывал варианты, но их действительно не было. Продолжать как есть — путь к самоуничтожению. Прекратить поглощение душ — отказаться от главного источника силы в мире, где сила решала всё. Освоить технику контроля — единственный реальный выбор.

— Когда начнём?

— Нельзя начинать осваивать подобную технику сейчас — Лао Шань вызовет через неделю, а ты будешь недееспособен. Лучше сначала выполнить задание, потом заняться контролем.

Логично. Особенно в мире, где слабость каралась смертью.

Седьмой день пришёл слишком быстро, как всегда. Мы сидели перед Лао Шанем, пили горький чай, ждали очередного задания, которое будет грязнее, опаснее, сложнее предыдущих — потому что властитель не тратил ценные инструменты на простые задачи.

Лао Шань открыл глаза, изучал нас долгим взглядом, в котором читалось что-то похожее на удовлетворение или, может быть, хищное предвкушение человека, который видит, как его инвестиции окупаются.

— Три задания выполнены, — начал он без прелюдий, голосом спокойным и ровным, как поверхность застывшего озера, под которым, впрочем, могли водиться любые чудовища. — Пять осталось. Вы превзошли ожидания. Иногда увлеклись, иногда недожали — но в целом… — Он налил чай медленным, церемониальным движением. — На этот раз задание будет… деликатным.

— Деликатнее убийства посла? — подруга была само ехидство.

— Иначе, — поправил Лао Шань. — Цао Жэнь был внешней угрозой. Следующая цель — внутренняя, близкая практически. — Он достал свиток, развернул перед нами. — Его зовут Чэнь Лу. Бывший культиватор клана Неколебимой Земли, третья ступень, средняя фаза. Один из моих подчинённых. Управляет восточным участком провинции — три деревни, шахта, караванный путь.

Он ткнул пальцем в карту.

— Чэнь Лу служит мне семь лет. Хорошо служит — собирает налоги, поддерживает порядок, разрешает конфликты. Но за последние месяцы начал… менять лояльность. Встречался с людьми Сюй Линь, похоже, передавал ей информацию о моих делах, возможно, договаривается о переходе под её контроль. Именно что «возможно» и «похоже».

— Предатель, — констатировал я.

— Потенциальный предатель, — поправил Лао Шань. — Пока не совершил открытого акта измены. Но тенденция ясна. Если он перейдёт к Сюй Линь, я потеряю восточный участок, она получит стратегическое преимущество, баланс сил нарушится. — Пауза. — Это неприемлемо.

— Вы хотите, чтобы мы его убили, — сказала Мэй Инь.

— Хочу, чтобы вы решили проблему, — ответил Лао Шань уклончиво. — Убийство — один из худших вариантов. Можете вернуть его лояльность, если найдёте способ. Можете скомпрометировать перед Сюй Линь, чтобы она сама от него отказалась. Можете устроить так, что он погибнет от несчастного случая. — Усмешка. — Методы — ваше дело. Результат — он больше не должен быть угрозой, даже потенциальной.

Я изучал карту. Восточный участок был удалён от Сяошаня, требовал трёх дней пути через горы. Чэнь Лу базировался в укреплённом доме на окраине крупнейшей деревни, под защитой дюжины подчинённых — все культиваторы первой и второй ступени.

— Срок?

— Две недели. — Лао Шань убрал карту. — Чэнь Лу планирует встретиться с представителем Сюй Линь через пятнадцать дней. Если встреча состоится, предательство станет фактом. Предпочитаю, чтобы его не было к тому времени. Или чтобы он передумал.

— Почему не справитесь сами? — спросил я. — Вы пятая ступень против третьей. Раздавите как насекомое.

— Потому что Чэнь Лу всё ещё формально мой подчинённый, — ответил Лао Шань терпеливо, как учитель, объясняющий очевидное медленному ученику. — Если я убью его лично без доказательств измены, остальные подчинённые усомнятся в моей справедливости. Они служат мне не из страха — из расчёта и взаимовыгоды. Убью Чэнь Лу на подозрениях — подорву доверие, создам атмосферу паранойи. Но если он погибнет от рук внешних агентов или будет скомпрометирован неопровержимыми доказательствами — никто не посмеет сомневаться в моём праве.

Политика. Всегда политика. Даже в бандитской провинции, где казалось бы, правит только сила, существовали тонкие игры власти, репутации, лояльности — невидимые нити, которые связывали властителей и подчинённых в хрупкую систему взаимозависимости.

— Информация о его распорядке? Слабые места? — спросила Мэй, переходя к делу.

Лао Шань достал второй свиток, передал ей.

— Здесь всё, что собрали мои люди. Чэнь Лу параноик — но сложно его осуждать, учитывая, что он жив уже семь лет с такой деятельностью. Редко покидает укреплённый дом, всегда в окружении охраны. Вероятные встречи с представителями Сюй Линь проводит в нейтральных местах, под защитой её людей. Подобраться к нему сложно.

— Но возможно, — добавил я, и это не был вопрос.

— Всё возможно, — согласился Лао Шань с улыбкой, которая не достигала глаз. — При достаточной мотивации и творческом подходе. — Он закрыл глаза, завершая аудиенцию. — Идите. У вас четырнадцать дней.

— Наш наниматель совершенно четко намекнул на желаемый вариант. Очевидно, последний из озвученных им. Есть идея, — сказал я медленно, формулируя план на ходу. — Не убивать его напрямую. Спровоцировать ситуацию, где он сам себя погубит.

— Объясни.

— Если Чэнь Лу планирует переход к Сюй Линь, это значит, он уже частично скомпрометирован перед Лао Шанем — просто доказательств нет. — Я указал на свиток. — Что если мы создадим доказательства? Не фальшивые — настоящие. Спровоцируем его на действие, которое будет явным предательством, зафиксируем, передадим Лао Шаню.

— Как спровоцировать?

— Притворимся представителями Сюй Линь. Организуем встречу, предложим сделку, заманим на откровенный разговор о предательстве. Записывающий артефакт зафиксирует слова. Лао Шань получит неопровержимые доказательства. Сможет устранить Чэнь Лу публично, без подрыва доверия подчинённых.

Мэй Инь задумалась, взвешивая план.

— Рискованно. Чэнь Лу знает людей Сюй Линь в лицо. Хотя я понимаю, куда ты клонишь… Да, варианты есть, но с учетом третьей ступени и параноидальности их не так много. Приблизительно один.

— Вот. Это уже больше чем ноль.

— Ты не совсем понимаешь, о чем речь… Думаю, смогу тебя удивить, но нужна подготовка. Изучить, как выглядят и ведут себя люди Сюй Линь. Узнать кодовые фразы, если они используют. Подготовить легенду, которая выдержит проверку.

— На это уйдёт время.

— У нас четырнадцать дней. Достаточно. — Она свернула свиток. — Завтра начнём разведку. Схватим кого-то из людей Сюй Линь, обязательно живым. Потом устроим встречу с Чэнь Лу.

Следующую неделю мы провели в подготовке, которая больше напоминала шпионскую операцию, чем типичную работу демонических культиваторов, привыкших решать проблемы огнём и кровью. Но обстоятельства требовали тонкости, а не грубой силы.

Разведка началась на севере провинции, в городке Шуйчэн — одном из мест, контролируемых Сюй Линь. Мы прибыли переодетыми в обычных торговцев, прятали ауры, не привлекали внимания — просто двое путников, ищущих работу или возможности в городе, где властительница севера держала двор и принимала челобитчиков.

Особняк Сюй Линь был скромнее, чем ожидалось для властительницы четвёртой ступени на пороге пятой — двухэтажное здание из серого камня с садом, окружённое невысокой стеной, охрана присутствовала, но не демонстративно, словно Сюй Линь не нуждалась во внешних проявлениях силы, будучи уверенной в достаточности внутренней.

Мы наблюдали три дня, изучая, кто приходит и уходит, как одеваются подчинённые Сюй Линь, какие знаки различия носят, как ведут себя при входе и выходе. Отмечали детали — голубые ленты на рукавах, особый узел на поясе, манеру кланяться с правой рукой на сердце — всё это были маркеры принадлежности к группе властительницы, и каждая мелочь могла выдать самозванцев при близком рассмотрении.

На четвёртый день удача улыбнулась — мы перехватили курьера Сюй Линь на дороге между городами, молодого культиватора первой ступени, который нёс послания от властительницы к её агентам в восточных деревнях. Перехват был быстрым, бескровным — Мэй Инь окутала его иллюзией, я использовал Длань Первородного Пламени на минимальной мощности, чтобы парализовать, не убивая, и через полчаса курьер рассказал всё, что знал — коды, фразы, имена агентов, детали текущих операций Сюй Линь в восточной части провинции.

Мы отпустили его с изменёнными воспоминаниями — Мэй Инь использовала технику Зеркала Забытых Часов, которая стирала последние несколько часов из памяти человека, оставляя пробел, который сознание заполняло ложными воспоминаниями о спокойном путешествии без происшествий.Курьер продолжил путь, не помня встречи с нами — более безопасно, чем убийство, которое привлекло бы внимание.

Сюй Линь использовала двух агентов для переговоров с Чэнь Лу — женщину по имени Вэй Лин, специалиста по убеждению и манипуляции, и мужчину Цзян Бо, охранника и силовика. Узнали кодовые фразы — «Река течёт на север, ветер дует на восток» для идентификации, «Камень лежит на дне» для подтверждения безопасности встречи. Узнали, что следующая встреча назначена через восемь дней в лесу к западу от деревни Дунфан, где базировался Чэнь Лу.

План обретал конкретику. Перехватим настоящих агентов по дороге к месту встречи, займём их место, проведём переговоры с Чэнь Лу, запишем его слова артефактом, получим неопровержимые доказательства предательства.

Просто, элегантно, минимум насилия. Теоретически.

Восьмой день застал нас в засаде на лесной дороге, ведущей к месту встречи, спрятавшись в зарослях кустарника в тридцати шагах от тропы, подавив ауры до неразличимого фона, ожидая появления Вэй Лин и Цзян Бо — двух агентов Сюй Линь, которые шли на встречу с Чэнь Лу, не подозревая, что их перехватят до цели.

Они появились через час после полудня — женщина средних лет в простой дорожной робе с голубой лентой на рукаве, мужчина постарше в кожаном доспехе с двумя мечами за спиной, оба вторая ступень, средняя фаза, не слабые, но не выдающиеся, достаточно сильные для охраны и переговоров, но не для серьёзного боя против нас.

Мэй Инь активировала Зеркало Тысячи Отражений, окутав дорогу иллюзиями, которые дезориентировали агентов, заставили видеть тропу, уходящую в неправильном направлении, а когда они попытались выбраться из лабиринта, я материализовался позади Цзян Бо, использовав Путь Пламени для мгновенной телепортации, и коснулся его затылка Длани Первородного Пламени на минимальной мощности, выжигая меридианы в основании черепа, парализуя, но не убивая.

Первый есть.

Вэй Лин развернулась, активировала технику водяных плетей, но Мэй Инь была готова — Зеркало Бесконечного Лабиринта окутало женщину отражениями, где каждая поверхность показывала иную версию реальности, и пока Вэй Лин билась с тенями, я подошёл сзади, коснулся её шеи, парализовал.

Оба агента лежали без сознания, дышали ровно — живые, но беспомощные. Мы связали их, спрятали в зарослях подальше от дороги, где никто не найдёт до конца встречи. Забрали их одежду, опознавательные знаки, послания от Сюй Линь — всё, что могло понадобиться для убедительной маскировки.

И да, Мэй меня удивила. А я думал, что ко всему привык… но не к стекающей тонкими фиолетовыми струйками коже и плоти пленников, закручивающейся в тошнотворную спираль и оседающейся на меня и мою спутницу. Пара дюжин минут — даже для меня они тянулись очень долго, что уж говорить про неподвижных, но всё чувствующих недобровольных доноров — и внешне мы стали от них неотличимы.

— Энергетически тоже, аурное сходство менее стойкое, но несколько часов продержится.

Мэй Инь надела робу Вэй Лин, я — доспех Цзян Бо. Не идеальное соответствие — Вэй Лин была чуть ниже, доспех Цзян Бо несколько широк в плечах — но достаточно близко, чтобы обмануть Чэнь Лу.

Записывающий артефакт — простое нефритовое кольцо с выгравированными рунами, купленное в Сяошане у торговца артефактами за половину награбленных у Вэй Жуна духовных камней — надел на палец. Активировал, почувствовал слабую пульсацию — началась запись всех звуков в радиусе десяти шагов.

— Готова? — спросил я Мэй Инь, проверяя, как сидит чужая одежда.

— Готова. — Она поправила ленту на рукаве. — Помни кодовые фразы. Веди себя уверенно, но не агрессивно. Чэнь Лу нервничает — любая странность может насторожить.

Я кивнул. Уже собравшись уходить, развернулся и подарил покой двум кускам оплавленного мяса — не то чтобы их было сильно жаль, но… перебор, всё-таки.

Пора двигаться к месту встречи — небольшой поляне в густом лесу, окружённой высокими деревьями, защищённой от ветра и любопытных глаз, идеальное место для тайных переговоров между предателем и теми, к кому он собирался перейти.

Глава 18

Чэнь Лу уже ждал. Крепкий, начинающий седеть мужчина лет пятидесяти на вид… с учётом третьей ступени и пути Земли ему могло быть и три сотни лет.

Мы вышли на поляну, идя уверенным шагом, старательно копируя походку наших жертв. На всякий случай держа руки на виду, демонстрируя, что не представляем немедленной угрозы.

— Река течёт на север, ветер дует на восток, — произнесла Мэй кодовую фразу чётко, без запинки.

Я сделал всё, что мог — в смысле, не ляпнул «слоны идут на север» и даже не заржал.

Собеседник изучал нас долгим взглядом — оценивающим, подозрительным.

— Камень лежит на дне, — ответил он наконец хриплым, не вяжущимся с внешностью голосом. — Вы опоздали. Встреча должна была начаться полчаса назад.

— Патруль Лао Шаня на дороге, — ответил я спокойно, используя заготовленную отмазку. — Пришлось обойти широкой дугой, чтобы не засветиться.

Чэнь Лу кивнул, принимая объяснение.

— Сюй Линь передала послание?

— Восточный участок полностью переходит под контроль Сюй Линь, — произнесла Мэй, частично импровизируя, частично повторяя предположения нанимателя. — Вы продолжаете управлять от её имени, получаете полную самостоятельность в действиях, снижение дани вдвое от того, что платили Лао Шане, плюс защиту её людей на случай возмездия.

— А взамен?

— Информация, — ответил я. — Всё, что знаете о делах Лао Шаня. Расположение его людей, схемы торговых путей, слабые места в обороне. Сюй Линь готовится к возможному конфликту, хочет быть готовой.

Чэнь Лу молчал, обдумывая. Охранники вокруг него стояли неподвижно, но я чувствовал, как напряглись их ауры — они знали, что их господин обсуждает предательство. Это делало их нервными, потому что предательство всегда опасно, всегда чревато последствиями, и даже если преуспеет, оставляет осадок недоверия.

— Лао Шань узнает, — медленно произнёс наш неуверенный в себе предатель. — Он узнает, что я переметнулся. Пришлёт охотников. Убийц. Даже под защитой Сюй Линь я не буду в безопасности.

— Властитель Севера сильнее, — возразила Мэй Инь. — Четвёртая ступень на пороге пятой, большая группа, больше ресурсов. Лао Шань может угрожать, но напрямую атаковать не рискнёт — это нарушит баланс, спровоцирует войну между властителями.

— А если он пришлёт неизвестных исполнителей? — Чэнь Лу смотрел прямо на переговорщицу. — Демонических культиваторов или бандитов, связь с которыми можно отрицать? Как он сделал с Цао Жэнем?

Упоминание инспектора Временного Правительства заставило моё сердце пропустить удар. Чэнь Лу знал. Знал, что Цао Жэнь мёртв. Знал, что Лао Шань стоит за убийством через подставных исполнителей.

Знал о нас. Интересно, что ещё он знал. И кто ещё знал — тоже интересно.

Подруга моя не дрогнула, легко сохранив маску спокойствия — что значит опыт.

— Посол был внешней угрозой, врагом для всех, — ответила она ровно. — Вы — свой. Лао Шань не рискнёт убить собственного подчинённого без доказательств, даже через исполнителей. Подорвёт доверие остальных.

— Но если он получит доказательства, — Чэнь Лу сделал шаг вперёд, голос стал холоднее, — тогда убьёт. Убьёт публично, в назидание остальным. — Пауза. — Поэтому мне нужны гарантии. Реальные гарантии безопасности от Сюй Линь. Не просто обещания.

Это уже сложнее. Настоящие агенты знали бы, какие гарантии может предложить Сюй Линь. Мы — нет.

— Какие гарантии вы хотите? — спросил я, выигрывая время на обдумывание.

— Личный отряд Сюй Линь. Культиваторы третьей ступени. Не меньше десятка, постоянно дежурящих на восточном участке. — Чэнь Лу перечислял требования уверенно, без запинки, как человек, который долго обдумывал и точно знал, чего хочет. — Плюс артефакт защиты. Минимум способный выдержать атаку культиватора четвёртой ступени. Плюс официальное признание моей власти над участком.

Завышенные требования. Ну, или реалистичные для человека, рискующего жизнью ради перехода к другому властителю.

Голоса внутри спорили. Один советовал согласиться на всё — довести Чэнь Лу до прямого подтверждения предательства, неважно какой ценой. Инквизитор предостерегал — завышенные обещания вызовут подозрения, настоящие агенты не имели бы полномочий соглашаться на такое без одобрения Сюй Линь. Чжу Кай предлагал торговаться — показать, что мы серьёзные переговорщики, имеющие ограничения.

— Отряд — возможно, но не десяток, — сказала Мэй осторожно. — Сюй Линь не может выделить столько культиваторов третьей ступени на один участок без ослабления обороны в других местах. Предложу пятерых. Артефакт — согласна. Официальное признание — да.

Чэнь Лу обдумывал, взвешивая предложение.

— Семеро, — сказал он наконец. — Не меньше. И артефакт не просто, а с функцией телепортации на случай критической опасности.

— Шестеро, — встречное предложение спутницы. — Артефакт с телепортацией — непросто, но возможно… нужно обсуждать дополнительно. Властитель заинтересована в вашем переходе и готова на многое… но в границах разумного. Восточный участок — ключевая позиция для контроля торговых путей.

Чэнь Лу кивнул медленно.

— Хорошо. Шестеро. Артефакт. Документы. — Пауза. — И ещё одно условие. Я хочу встретиться с Сюй Линь лично. До окончательного перехода. Убедиться, что она действительно готова на определённые шаги, что это не ловушка.

— Встреча возможна, — ответила Мэй Инь осторожно. — Но не сразу. Сюй Линь занята делами на севере, прибудет на юг через неделю. Тогда встретитесь.

— Неделя, — повторил Чэнь Лу. — Слишком долго. Чем дольше тяну, тем больше риск, что Лао Шань узнает.

— Четыре дня, — уступила Мэй. — Сюй Линь ускорит возвращение ради такой важной сделки.

Чэнь Лу молчал, изучал нас взглядом, который стал подозрительным, насторожённым, и я понял, что мы на грани провала — ещё одна неточность, ещё одна несостыковка, и он поймёт, что мы не те, за кого себя выдаём.

— Вы говорите правильные вещи, — медленно произнёс он. — Но что-то не так. Совсем не так.

Голоса внутри заревели предупреждениями. Чжан Хао требовал немедленной атаки — убить всех, пока не поздно. Старейшина Янь советовал отступление — телепортироваться прочь, пока окружение не сомкнулось. Кто-то предлагал дипломатию — признать обман, но представить его как тест от Сюй Линь, проверку лояльности нового подчинённого.

Но времени на решение не было.

Чэнь Лу шагнул назад, аура засияла даже не в Очах, просто в видимом спектре. Охранники вокруг него выхватили оружие, окружили нас.

Молчание. Напряжение на поляне сгустилось до осязаемости.

Продемонстрировав немалый прогресс в пути Земли, предатель использовал Технику Земляных Доспехов. Его кожа покрылась слоем камня, превращая тело в живую статую, защищённую от физических и энергетических атак. Охранники тоже активировали техники — вода, огонь, металл, ансамбль стихий окружил нас враждебным кольцом.

— Вы не уйдёте с этой поляны живыми, — прорычал Чэнь Лу сквозь каменную маску. — Я доложу Лао Шаню, что вы работали на Сюй Линь, пытались скомпрометировать меня ложными обвинениями.

Его логика была откровенно так себе, но он, видимо, всерьёз верил, что сможет выкрутиться, убив нас и уничтожив доказательства.

Голоса внутри согласились на редкость единодушно — драться. Нет варианта отступления, нет варианта переговоров. Только бой. Ну и хорошо.

Я активировал все усиливающие техники одновременно.

Очи Пламенные показали жизненные силы врагов, слабые точки под каменными доспехами Чэнь Лу, уязвимые меридианы охранников.

Корона Гаснущей Звезды замедлила время. Враги двигались как застывшие статуи.

Провидец Сожжённых Путей открыл тысячи возможных будущих, показал оптимальные траектории атак.

Хор из пятнадцати голосов разделил нагрузку обработки информации. Каждый брал часть, анализировал, передавал результат. Мы были единым целым. Я и мёртвые. Живой и павшие.

Мэй Инь активировала Зеркало Тысячи Отражений. Сотни зеркальных поверхностей материализовались вокруг поляны, отражая свет моего пламени, усиливая, множа, создавая каскады разрушительной энергии.

Стрела Мерцающего Пламени вылетела из правой руки. Отразилась от зеркала, усилилась, разделилась, слилась мощнее. Ударила в охранника воды, испарила защиту, пробила живот.

Душа поглощена.

Зря, кстати. Душа ворвалась в хор, добавила голос к какофонии, и Цао Жэнь, который уже начинал активничать, воспользовался моментом отвлечения, попытался снова взять контроль над телом.

Я дёрнулся, потерял фокус на долю секунды — достаточно, чтобы Чжан Хао тоже проявился, наложился, начал командовать движениями, требуя более агрессивной атаки, более жестокого подхода.

«Убей их всех, — ревел Чжан Хао, голос звучал как мой собственный, мысли смешивались. — Сожги до пепла, не оставляй выживших».

Множественность сознания раздирала изнутри. Я был Чжоу Сяо, но также был Чжан Хао, Сюй Фэном, инквизитором, Чжу Каем — все одновременно, все требующие внимания, все пытающиеся управлять.

Тело двигалось хаотично. Рука выбросила Стрелу Мерцающего Пламени не туда, куда целился — в охранника огня вместо Чэнь Лу. Промах. Стрела ушла в сторону, ударила в дерево, взорвала ствол.

Охранники воспользовались замешательством, атаковали со всех сторон. Водяные плети, огненные копья, металлические клинки — всё одновременно.

Мэй Инь прикрыла Зеркалом Бесконечного Лабиринта, часть атак ушла в отражения, но не все. Водяная плеть ударила в рёбра, металлический клинок резанул по руке.

Боль отрезвила. Я собрал волю, оттолкнул голоса, восстановил контроль.

«Заткнитесь. Все. Сейчас. Дебилы, бля».

Хор затих. Не исчез, нет — притаился, ждал следующего момента слабости.

Я активировал Путь Пламени, телепортировался к Чэнь Лу. Материализовался в метре позади, пока он разворачивался, медленный в каменных доспехах.

Длань Первородного Пламени коснулась спины. Золотой огонь начал выжигать камень, но защита Чэнь Лу была мощной, крепкой — техника третьей ступени, слой за слоем земляной энергии, регенерирующий быстрее, чем я мог уничтожить.

Он развернулся, ударил кулаком. Каменный кулак размером с мою голову летел прямо в лицо.

Корона Гаснущей Звезды замедлила удар. Я увернулся, но не полностью — кулак задел плечо, сломал ключицу. Боль взорвалась, рука повисла безжизненно.

Но пламя работало. Поглощённая душа охранника, Путь Воды давала энергию. Регенерация активировалась, кость начала срастаться, медленно, болезненно, но процесс шёл.

Я отступил, используя Путь Пламени для увеличения дистанции. Охранники окружали, Чэнь Лу наступал, Мэй держала половину врагов в лабиринте иллюзий, но устала, энергия истощалась.

Нужен был финальный удар. Что-то мощное, решающее. Понятно, что.

Луч Последнего Солнца. Лучик мой, лучик.

Активировал технику, концентрируя остатки энергии в правой руке. Золото-белый свет вспыхнул, яркий, как настоящее солнце. Зеркала отразили, усилили, умножили.

Луч вырвался наружу, ударил в доспех. Каменная защита трескалась, плавилась, испарялась. Он кричал, пытался восстановить доспехи, но луч был сильнее. Пронзил грудь.

Чэнь Лу рухнул.

Душа поглощена.

И снова — потеря контроля. Новый голос, мощнее предыдущих, третья ступень, опыт десятилетий, ворвался в хор и немедленно начал борьбу за доминирование.

«Ты слаб, — прорычал Чэнь Лу. — Ты недостоин управлять нами. Я возьму твоё тело, продолжу жить через тебя».

Он давил, сильнее остальных, опытнее. Я чувствовал, как сознание раздваивается, как Чжоу Сяо начинает исчезать под натиском Чэнь Лу.

Мэй Инь кричала что-то, но я не слышал сквозь хор. Охранники продолжали атаковать, но тело двигалось само, управляемое мятежной душой, которая пыталась захватить меня изнутри.

Клетка Внутреннего Молчания. Техника контроля, о которой говорила Мэй. Нужна была сейчас, немедленно, иначе я потеряю себя.

Но как применить в разгар боя? Как спуститься в глубины сознания, когда тело под атакой?

Доверие.

Я посмотрел на соратницу, встретился с её глазами.

— Защити меня, — прошептал я. — Я спускаюсь.

И нырнул внутрь. В глубины сознания. В место, где живёт пламя и поёт хор.

Мир снаружи исчез. Тело стало далёким, неважным. Остался только внутренний пейзаж — бесконечное пространство золотого огня, где семнадцать душ кричали, требовали, боролись за контроль.

Я стоял в центре хаоса, и Чэнь Лу наступал, его форма была огромной, подавляющей.

«Ты мой теперь», — ревел он.

Но я не был один. Старейшина Янь встал рядом, его присутствие было спокойным, поддерживающим.

«Вспомни, кто ты, — произнёс он тихо. — Не Чжоу Сяо из этого мира. И не „офисный работник“, что бы это ни было, из мира прошлого. Ты — тот, кто прошёл через Очищение, через Хор, через пламя. Ты — больше, чем они. Используй это».

Я вспомнил. Очищение в котле. Дни — или годы — агонии, которые переплавили меня. Видения мёртвых миров. Пламя, которое помнило рождение звёзд.

Я был не просто носителем. Я был горнилом, где души переплавлялись.

Активировал Клетку Внутреннего Молчания. Не так, как учила Мэй Инь — постепенно, осторожно. А грубо, мощно, отчаянно.

Золотые решётки материализовались вокруг каждого голоса. Чжан Хао заперт. Охотники изолированы. Инквизитор связан. Один за другим весь хор голосов загнаны в клетки, где они могли кричать, но не влиять.

Чэнь Лу сопротивлялся сильнее всех, его форма билась о решётку, пытаясь вырваться.

«Ты не удержишь меня вечно», — рычал он.

«И не нужно вечно, — ответил я. — Хватит просто достаточно долго».

Клетка замкнулась. Хор затих. Не исчез — продолжал существовать, но под контролем, подчинённый, неспособный захватить тело без разрешения.

Я вернулся в реальность.

Тело было на коленях. Мэй стояла надо мной, окружённая зеркалами, отражавшими атаки оставшихся охранников. Она устала, раны кровоточили, но держалась.

Я встал. Контроль вернулся. Пламя подчинялось.

Активировал Прикосновение Первородного Пламени, коснулся земли обеими руками.

Огонь потёк по поляне, выжигая траву, подбираясь к охранникам. Они пытались убежать, но пламя было быстрее. Влил в Пламя энергию, сразу половину резерва — загорелась сама земля. Пламя настигало, обвивало, уничтожало.

Четверо погибли за минуту. Последний попытался сдаться, но Чжан Хао в клетке требовал крови, и я был слишком устал сопротивляться.

Стрела Мерцающего Пламени добила последнего.

Пять душ поглощены. Но на этот раз я был готов. Клетки удержали, новые голоса заперты сразу, неспособны захватить контроль.

Тишина на поляне. Дым поднимался от обугленных тел. Мэй Инь рассеяла зеркала, подошла ко мне.

— Ты справился, — сказала она тихо.

— Да. — Я тяжело дышал. — Грубо, но работает.

— Временно работает, — поправила она. — Клетки хрупкие. Любой стресс может разрушить. Нужна практика, укрепление, стабилизация.

— После возвращения, — согласился я. — Сейчас нужно завершить миссию.

Я снял записывающий артефакт с пальца. Всё ещё активный, всё ещё содержащий полный разговор с Чэнь Лу, где он обсуждал предательство, требовал защиты Сюй Линь, выдавал информацию о Лао Шане.

Доказательства были неопровержимыми.

[Цель достигнута]

Чэнь Лу повержен. Его душа изменника — теперь вечный огонь в твоей груди, а не просто яркое воспоминание.

Стоило быть разумнее. Стоило быть осторожнее. Но уже двадцать две души, двадцать два голоса, вплетённых в ткань твоего духа. Голодных, что точат изнутри стены их темницы, выискивая слабину.

Ты возвёл Бастион Внутреннего Молчания. Цитадель держится, но это — хрупкий лёд над бездной. Иллюзия контроля, купленная ценой вечной бдительности.

Истинный путь только открывается. Не укреплять стены, а перековать страждущих в свою волю. Не заглушать хор, а дирижировать им, не позволив ему поглотить мелодию своей души.

Таков удел идущего путём Душ: платить человечностью за мощь, памятью — за знание, клочками души — за каждую искру превосходства. Твоё Пламя поглотило этот Путь — и само приняло его.

Каждое утро — новый выбор. Пока что твоя воля перевешивает их шёпот.

Но весы когда-нибудь дрогнут. И чаша уже с трещинами.

Глава 19

Мы вернулись к Лао Шаню на третий день после разгрома Чэнь Лу. Знакомый путь. Знакомый трактир. Знакомая каменная комната, где властитель сидел в той же позе, будто и не двигался всё это время.

Может, и не двигался, кстати. Иногда на Пути встречается… всякое. Иногда полезное, но с необычными ограничениями. Иногда просто несущее проблемы.

— Садитесь, — предложил Лао Шань, когда мы вошли.

Мы сели. Он налил чай, придвинул нам чашки. Ритуал повторялся с утомительной предсказуемостью, словно мы были актёрами в пьесе, где каждый знает свои реплики наизусть.

— Чэнь Лу мёртв, — начал я без прелюдий, доставая записывающий артефакт. — Попытался устранить нас, когда понял, что это ловушка. Пришлось убить. Вот запись его признаний в предательстве.

Активировал артефакт. Голос Чэнь Лу зазвучал в комнате — холодный, расчётливый, обсуждающий условия перехода к Сюй Линь. Каждое слово — гвоздь в крышку гроба его репутации. Неопровержимые доказательства измены.

Лао Шань слушал молча, попивая чай. Когда запись закончилась, кивнул.

— Хорошая работа, — констатировал он ровно. — Чэнь Лу устранён, предательство доказано, восточный участок освобождён для перераспределения. Формально всё идеально. Три задания выполнены. Осталось пять.

Пауза. Тяжёлая, давящая.

— Но есть одна проблема, — продолжил властитель, и в его голосе появились нотки, которых не было раньше. Не злость. Не разочарование. Что-то другое. Предвкушение? — Чэнь Лу не должен был умереть. Не сразу.

Я насторожился. Мэй Инь замерла рядом, её рука незаметно легла на рукоять меча.

— Вы сказали решить проблему, — медленно произнёс я. — Мы решили. Он мёртв, восточный участок ваш, доказательства измены есть. Что ещё нужно?

— Вопрос формулировки, — Лао Шань поставил чашку, сложил руки на коленях. — Я говорил, что убийство — один из вариантов. Предпочтительнее было бы взять его живым, допросить, выяснить полную сеть контактов с Сюй Линь, узнать, кто ещё из моих людей может быть скомпрометирован. — Он посмотрел на меня. — Мёртвые не отвечают на вопросы.

Ты посмотри, какой важный курица.

— Он атаковал первым, — возразила Мэй Инь холодно. — Когда понял, что это ловушка. У нас был выбор: убить или умереть. Мы выбрали жить.

— Понимаю, — кивнул Лао Шань. — И не виню. Выживание — первый приоритет. Но это не меняет факта: задание выполнено технически правильно, но стратегически неоптимально. — Пауза. — Я ожидал большего. От демонических культиваторов второй ступени, способных убить посла Временного Правительства и разгромить банду, я ожидал большего… изящества.

Голоса внутри зашептали возмущённо, яростно. Чжан Хао требовал немедленной атаки. Старейшина Янь предостерегал: Лао Шань на три ступени выше, попытка драться здесь — самоубийство. Инквизитор предлагал оправдания, аргументы, смягчающие обстоятельства. Я заставил их замолчать усилием воли. Достаточно серьёзным усилием. Клетки Внутреннего Молчания напряглись, удерживая хор на грани.

— Так что теперь? — спросил я прямо. — Задание не засчитано?

— Засчитано, — ответил властитель. — Результат достигнут. Но я урежу вознаграждение. Вместо полного доступа к проводнику в Пустоши и безопасного прохода — только проводник. Безопасность обеспечите сами. Договорённость была о восьми заданиях. Теперь будет девять. Дополнительное — компенсация за недоработку с Чэнь Лу.

Сука. Девять заданий. Ещё шесть впереди.

Мэй Инь молча смотрела на Лао Шаня. Я чувствовал, как напряглась её аура, как Зеркало Тысячи Отражений готовилось активироваться в любой момент. Она просчитывала варианты боя. Я знал это, потому что сам делал то же самое.

Провидец Сожжённых Путей показывал призрачные следы будущего. Если мы атакуем — Лао Шань убивает обоих за три секунды. Пятая ступень против двух вторых — это не бой, это расправа. Если мы откажемся от условий — он передаёт информацию охотникам, и нас находят в течение недели. Если мы соглашаемся — продолжаем служить, выполнять задания… и не девять. Сколько, неясно, но точно не девять.

Выбора не было. Снова.

— Хорошо, — выдавил я сквозь зубы. — Девять заданий. Какое четвёртое?

Лао Шань улыбнулся. Тонко, почти незаметно, но улыбка была там, присутствовала. Удовлетворение человека, который добился своего без применения силы, исключительно манипуляцией и обстоятельствами.

— Отдохните, — сказал он мягко, почти ласково. — Неделя на восстановление. Следующее задание… потребует всех ваших сил. И удачи. Особенно удачи.

Он махнул рукой, отпуская нас.

Мы вышли молча.

В коридоре Мэй Инь прислонилась к стене, закрыв глаза.

— Ублюдок, — прошипела она тихо. — Хитрожопый урод. Он с самого начала знал, что мы убьём Чэнь Лу. Планировал это. Специально не уточнил условия, чтобы потом добавить ещё одно задание.

— Знал, — согласился я. — И мы попались. Как дети.

Мы вернулись в нашу комнату. Мэй Инь рухнула на кровать, уставившись в потолок. Я сел рядом, активировал Взгляд сквозь Пламя, сканируя помещение. Никаких подслушивающих артефактов. Никаких следящих техник.

Или они настолько хороши, что я не могу обнаружить. Оба варианта одинаково неприятны.

— Ещё шесть заданий, — произнесла Мэй Инь в потолок. — Минимум. Если он не придумает ещё причину добавить седьмое. Или восьмое.

— Придумает, — я лёг рядом. — Он из тех, кто никогда не отпускает полезный инструмент, пока тот не сломается окончательно.

— Мы сломаемся?

Вопрос повис в воздухе. Я не ответил сразу. Прислушался к голосам внутри. Пленные души шептали разное. Некоторые — что мы уже сломлены, давно, просто ещё не признали. Другие — что сломаемся после следующего задания. Третьи — что никогда не сломаемся, потому что пламя закаляет, а не ломает.

— Не знаю, — честно ответил я. — Но пока держимся.

Она повернула голову, посмотрела на меня. В фиолетовых глазах читалось что-то… сочувствие? Понимание? Или просто усталость?

— Ты же не прекратил? — спросила вдруг.

— Двадцать две.

— У меня двадцать три. — Она снова отвернулась к потолку. — Раньше помнила каждое имя. Теперь путаюсь. Голоса сливаются. Иногда не могу вспомнить, это моя мысль или чья-то из них.

Я ничего не ответил. Потому что это была правда. И моя правда тоже.

[Эрозия идентичности]

Границы размываются. Ты всё чаще думаешь мыслями мёртвых, говоришь их словами, действуешь по их паттернам. Чжоу Сяо уже не главная личность в Горниле — он стал одним из равных, первым среди равных, но уже не полноправным властителем.

Ещё несколько душ, и баланс сдвинется окончательно. Ты станешь многими в одном теле. Легионом. Хором, который больше не нуждается в дирижёре.

Время решать: ты ещё хочешь оставаться собой? Или готов раствориться, став чем-то большим и одновременно меньшим?

Неделя прошла в относительном спокойствии. Мы тренировались в подвале трактира, изучали техники в библиотеке, изредка выходили на улицы, наблюдая за жизнью города.

Город жил своей жизнью. Торговцы торговали. Бандиты собирали дань. Обычные жители пытались выживать между тем и другим. Империя рушилась где-то далеко, демоны жгли провинции, Временное Правительство вело войны с мятежниками — но здесь, в Сяошане, всё оставалось по-прежнему. Лао Шань держал провинцию железной рукой в бархатной перчатке. Система работала. Подчинённые служили, торговцы платили, все знали правила и следовали им. Безопасность. Предсказуемость. Порядок. Просто чтобы создать этот порядок, нужны были такие как мы. Инструменты. Грязная работа, которую властитель передаёт дальше по цепочке, держа руки чистыми.

На пятый день я наткнулся на Мэй Инь в библиотеке. Она читала трактат по демонической культивации — тот же, что я изучал недели назад.

— Интересное чтение? — спросил я, садясь напротив.

— Познавательное, — она не отрывала глаз от текста. — Автор прав. Но неполон.

— В каком смысле?

— Он говорит об удалении ограничений, как будто это нейтральный процесс. Как снятие цепей. — Она закрыла трактат, посмотрела на меня. — Но ограничения были не просто цепями. Они были частью структуры личности. Убери несущие балки, и здание рухнет. Мы рушимся. Медленно, но неизбежно.

Я кивнул. Это была правда, которую я тоже видел, но не хотел признавать.

— Тогда что делать?

— Не знаю. — Она пожала плечами. — Старейшина клана Соцветия говорил, что на шестой ступени происходит трансформация. Демонический культиватор перестаёт быть человеком с демоническими техниками и становится… чем-то другим. Новой формой существования. Полудемоном. Или полубогом. В зависимости от точки зрения.

— И это хорошо?

— Лучше, чем быть сломленным человеком, притворяющимся целым.

Мы замолчали. В библиотеке было тихо, только шелест страниц изредка нарушал тишину.

— Лао Шань даст нам следующее задание через два дня, — произнесла Мэй Инь вдруг. — Чувствую. Что-то изменилось, что-то неосязаемое. Он готовит что-то.

Властитель вызвал нас на седьмой день. Утром. Раньше обычного.

Мы пришли в каменную комнату и застали властителя не одного. Рядом стоял мужчина в тёмно-синем робе — культиватор четвёртой ступени, судя по ауре. Лицо изрытое шрамами, один глаз закрыт повязкой. Оставшийся глаз смотрел на нас оценивающе, без эмоций.

— Это Лю Шань, — представил Лао Шань. — Мой лучший разведчик. Он принёс… интересную информацию.

Лю Шань кивнул нам — формально, без уважения или враждебности. Просто констатация факта нашего существования.

— В северных горах, — начал он хриплым голосом, — обнаружена демоническая активность. Не одиночные твари, не разведка, но и не вторжение. Группа культиваторов-демонопоклонников установила портал. Малый, но стабильный. Через него проникают твари из Пустоты.

Мэй Инь напряглась рядом. Я почувствовал, как внутреннее пламя забилось сильнее, откликаясь на слово «портал».

— Сколько? — спросил я.

— По моим оценкам, — Лю Шань достал карту, развернул на столе, — около двадцати культиваторов. Большинство — вторая ступень, возможно среди них несколько третьих. Лидер — точно третья ступень, жрец культа Пожирающей Пустоты. Они охраняют портал, проводят ритуалы усиления, готовятся расширить его.

Хозяин сложил руки, глядя на нас.

— Портал нужно закрыть. Демонопоклонников — уничтожить. Если портал расширится, через него начнут проходить существа серьёзнее разведчиков. Северные горы станут плацдармом для вторжения. Моя провинция окажется на передовой.

Логика железная. Но…

— Почему мы? — спросила Мэй Инь прямо. — Почему не ваши люди? У вас десятки культиваторов, есть и третьей, и четвёртой ступени. Они справятся лучше.

— Потому что мои люди не имеют опыта в противостоянии демонам, — ответил Лао Шань без обиняков. — Они точно не справятся, в лучшем случае просто погибнут. В худшем — усилят демонов. Вы выбрались из столицы, кишевшей тварями в разы, на порядки сильнее. У вас есть шанс.

А ещё он не сказал, но очень громко подумал, что, в случае чего, нас не жалко. В отличие от его собственных людей. Ну, в целом ожидаемо, тут даже претензий нет. Почти. Ну,то претензии есть, и огромные — а толку.

— А если мы откажемся? — спросил я, хотя знал ответ.

— То я передам информацию о вашем местонахождении в Длань Очищающую, — Лао Шань пожал плечами. — Через три дня здесь будет отряд охотников. Вы погибнете так или иначе. Разница в том, что, выполняя моё задание, у вас есть шанс выжить и получить обещанное.

Выбор между плохим и очень плохим. Классика.

Голоса внутри яростно спорили. Чжан Хао требовал атаковать Лао Шаня здесь и сейчас, невзирая на разницу в силе. Сразу несколько предлагали согласиться, выполнить задание, набраться сил и тогда уже планировать месть. Инквизиторы шептали о долге перед человечеством — портал действительно нужно закрыть, демонопоклонники — реальная угроза.

Я заставил их замолчать. Клетка Внутреннего Молчания напряглась до предела…но держалась.

— Сколько у нас времени? — спросила подруга ровно.

— Неделя, — ответил властитель. — Лю Шань проведёт вас к месту расположения портала. Дальше действуете сами. Портал закрыт, демонопоклонники мертвы — задание выполнено.

Мы переглянулись с Мэй. В её глазах читалось то же, что чувствовал я: ярость, бессилие, отчаяние. И совершенно невыполнимое желание убить эту сучару

— Хорошо, — произнёс я. — Мы сделаем это.

Лао Шань улыбнулся.

— Отлично. Лю Шань выдаст вам карты, снаряжение, припасы. Выходите завтра на рассвете.

Он махнул рукой, отпуская нас.

Мы вышли. В коридоре разведчик догнал нас, передал свёрток.

— Здесь всё необходимое, — сказал он без эмоций. — Карта, компас для определения демонической энергии. Пищи на десять дней. Целебные пилюли. — Пауза. — Удачи. Она вам понадобится.

Он развернулся и ушёл, оставив нас наедине со свёртком, который был одновременно снаряжением для миссии и билетом на смертельную авантюру.

Мы вернулись в комнату. Мэй Инь швырнула свёрток на стол, села на кровать.

— Портал, — произнесла она глухо. — Демонопоклонники. Жрец третьей ступени. Мы второй ступени. Этот козёл просто хочет от нас избавиться.

— Знаю, — согласился я, присаживаясь рядом.

— И мы всё равно идём.

— Альтернатив нет.

Она рассмеялась — коротко, без юмора.

— Альтернативы всегда есть. Просто они ещё хуже.

Я ничего не ответил. Потому что это была правда. Мы могли отказаться, сбежать, попытаться скрыться от Лао Шаня. Но тогда на нас охотились бы и его люди, и охотники Длани Очищающей, и, возможно, агенты Временного Правительства. Без союзников, без ресурсов, без плана.Хотя бы сейчас у нас была определённая цель. Выполнить задание. Закрыть портал. Выжить. И тогда — ещё пять заданий до свободы.

Если свобода вообще существует в конце этого пути.

[Ловушка замыкается]

Ты видишь стены, возводящиеся вокруг. Каждое задание — ещё один кирпич в тюрьме, которую ты строишь сам. Лао Шань не держит тебя силой. Он держит тебя обстоятельствами, выбором между плохим и катастрофическим, иллюзией прогресса к свободе.

Но иллюзия ли? Или выполнение заданий действительно приблизит тебя к Пустошам, к безопасности, к возможности начать заново?

Ответа нет. Только движение вперёд, задание за заданием, убийство за убийством, пока не останется ничего от того, кем ты был.

Или пока не умрёшь, пытаясь.

Мы провели остаток дня, готовясь. Изучили карту — северные горы, труднопроходимая местность, три дня пути от Сяошаня. Проверили снаряжение — артефакт определения демонической энергии работал, компас показывал север точно, пилюли были свежими. Мэй Инь медитировала, оттачивая Зеркало Тысячи Отражений — наш главный козырь в последнее время. Я тренировал контроль над пламенем, активируя техники последовательно, проверяя пределы, изучая возможности.

Солнечное Копьё — луч концентрированного огня. Дальность: двести шагов, способен расплавить сталь. По преодолению щитов… теоретически любые, на практике — есть совсем неприятные варианты.

Стрела Мерцающего Пламени — атака с неожиданных сторон, с любых направлений. В разы слабее Луча, на порядок быстрее в применении.

Щит Пламени — защитный барьер. Выдерживает атаки второй ступени, пока что любые. Ломается под четвёртой. С третьей — как пойдёт.

Длань Первородного Пламени — касание, сжигающее концепцию существования. Требует контакта. Энергозатратно.

Провидец Сожжённых Путей — предвидение на две секунды вперёд. Можно держать постоянно на низком уровне. Можно нырять в образы дальнего будущего, если сможешь отличать образы истинные от ложных.

Корона Гаснущей Звезды — замедление восприятия времени. Максимум три секунды использования — по ощущениям, растягивается на десяток минут. Цена: дни жизни.

Я был опасен. Для второй ступени — очень опасен. Против третьей — примерно равен. Против четвёртой…

Против четвёртой я труп, если только не использую всё сразу, включая запрещённые техники, жертвоприношения и Корону на пределе. Тогда тоже труп, но возможно, не только я.

Мэй Инь была примерно на том же уровне. Её Зеркало могло отразить атаки третьей ступени, запутать врагов иллюзиями, создавать копии. Её Путь Сияющих Душ давал контроль над поглощёнными, возможность временно усиливаться их энергией.

Вместе мы могли справиться с третьей ступенью. Скорее всего. При удаче или тщательном планировании с высшей стадией или максимально неудобным Путем. Особенно если противник окажется идиотом, будет драться в одиночку и произносить пафосные монологи.

— Нам нужен план, — сказала Мэй Инь, заканчивая медитацию.

— План простой, — ответил я. — Не драться с жрецом напрямую. Избегать столкновения с основными силами. Проникнуть скрытно, подобраться к порталу, закрыть его, пока охрана занята.

— И как закрыть портал?

Хороший вопрос.

— Формации разрушаются поражением узловых точек, — я вспоминал знания инквизиторов из Хора. — Портал — это, по сути, тоже формация. У неё есть ядро. Обычно защищено барьерами. Если ядро уничтожить, портал рушится.

— Ядро, охраняемое двадцатью культиваторами до третьей — а я уверена, что так и будет, — и жрецом. Это ведь даже не демонический культиватор, это прямое служение. Оно многое забирает, многое требует… но и многое даёт, глупо отрицать.

— Значит, действуем по ситуации.

— Гениальный план. — Она покачала головой. — Просто великолепный.

— Возможно, — согласился я. — Но других вариантов пока не придумал.

Мы замолчали. Ночь опустилась на Сяошань. Где-то внизу, в зале трактира, пьяные голоса пели непристойные песни. Обычная жизнь города продолжалась, равнодушная к нашей участи.

— Если мы погибнем там, — произнесла Мэй вдруг, — ты пожалеешь, что мы встретились тогда, в Каменных Воротах?

Я подумал. Честно подумал.

— Нет, — ответил наконец. — Потому что альтернатива была умереть в одиночестве, загнанным в угол. Хотя бы с тобой есть шанс. И… компания.

Она улыбнулась — слабо, но искренне.

— Компания демонического культиватора, несущего двадцать три души. Отличный выбор спутника.

— У меня двадцать две. Мы идеально подходим друг другу.

На этот раз она засмеялась по-настоящему весело, от души. Даже от всех двух дюжин душ.

Глава 20

На рассвете мы вышли из Сяошаня. Лю Шань провёл нас к северной окраине города, указал направление.

— Прямо на север. Три дня пути через горы. Артефакт начнёт реагировать, когда окажетесь в радиусе десяти километров от портала. — Он посмотрел на нас своим единственным глазом. — Последний совет. Демонопоклонники… очень своеобразные. Если начнётся бой — будьте готовы убивать быстро и без колебаний. И умирать тоже: попасть к ним в плен — очень плохая идея, очень.

— Мы готовы, — холодно ответила Мэй.

Лю Шань кивнул и развернулся, уходя обратно в город.

Мы остались вдвоём на дороге, ведущей на север. К горам. К порталу. К смерти или победе.

Я активировал Провидца, сканируя путь впереди. Никаких непосредственных угроз. Пока.

— Идём, — сказал я.

И мы пошли.

Дорога вела через холмистую местность, постепенно поднимаясь к горам. Первый день прошёл спокойно. Изредка встречались деревни — маленькие, бедные, жители смотрели на нас настороженно, но не мешали. Культиваторы в этих краях были обычным явлением. Опасным явлением, с которым лучше не связываться. К вечеру мы остановились в роще у ручья, развели костёр, приготовили простую еду из захваченных припасов. Ели молча, каждый погружённый в свои мысли.

— Думаешь, Лао Шань действительно отпустит нас после девяти заданий? — спросила вдруг спутница.

Я посмотрел на неё.

— Нет, — ответил честно. — Он найдёт причину добавить ещё одно. И ещё. Пока мы полезны, он будет держать. А когда перестанем быть полезными…

— Убьёт.

— Или отправит на задание, которое точно убьёт.

Она кивнула, будто ожидала этого ответа.

— Значит, нужно планировать побег. Не после девятого задания. Раньше.

— Когда?

— Не знаю. Но если мы выживем в этой миссии… может, там. Северные горы близко к границе провинции. Если закроем портал и убежим сразу, не возвращаясь к Лао Шаню…

— Он пошлёт охотников, — возразил я. — Его люди, плюс Длань Очищающая. Нас будут искать с обеих сторон.

— Но мы будем свободны. Хотя бы ненадолго.

Свобода. Слово звучало почти мифически. Как что-то из легенд, недостижимое и призрачное.

Но соблазнительное.

— Подумаем, — сказал я осторожно. — После того, как увидим портал и оценим ситуацию. Если есть шанс…

— Используем его, — закончила Мэй.

Мы замолчали, глядя на костёр. Пламя танцевало, отбрасывая тени на деревья. Внутреннее пламя откликалось, шептало, требовало присоединиться к танцу. Я заставил его замолчать. Сегодня не время терять контроль, и здесь не место.

Второй день пути был труднее. Дорога превратилась в тропу, петляющую между скал. Подъём стал круче. Воздух — разреженнее. К вечеру мы достигли высоты, где деревья редели, уступая место голым камням и скудной растительности. Для развлечения и разнообразия добыли зайца — всяко интереснее сухого пайка. Этим приключения второго дня и ограничились… не сказать, чтобы кто-то из нас возражал.

Третий день начался с тумана. Густого, липкого, ограничивающего видимость до десяти метров. Мы шли медленно, ощупью, полагаясь на Очи и Провидца. К полудню компас определения демонической энергии активировался. Красный кристалл в центре металлического диска начал пульсировать — слабо, но отчётливо. Источник рядом, в радиусе десяти-пятнадцати ли.

— Мы близко, — прошептала Мэй Инь.

Я кивнул, активировал Очи Пламенные на полную. Не помогло. Добавил эффекта Провидца. Через туман все равно не видел ничего полезного, но чувствовал… присутствие. Множество присутствий. Культиваторы. Демоны. И что-то ещё — огромное, мощное, неправильное.

Портал.

— Замедляемся, — приказал я тихо. — Максимум скрытности. Никаких техник, которые могут выдать нас. В идеале вообще никаких. Двигаемся по возможности тихо.

Мэй Инь размыла ауру до минимума, практически до уровня простого крестьянина. Я сделал то же самое. Наши энергетические сигнатуры снизились до минимума, почти неразличимые на фоне окружающей энергии.Мы шли ещё час, пробираясь между скал, прячась за валунами, замирая при малейшем звуке.

И тогда туман рассеялся.

Перед нами открылась долина. Небольшая, окружённая с трёх сторон отвесными скалами. В центре долины стояла конструкция. Наша цель.

Портал.

Три тонкие, изящные даже арки из неизвестного материала, расположенные треугольником, вершинами направленными в небо. Между арками — пространство, которое… не существовало. Трещина в реальности. Разлом, через который просачивалось что-то чужеродное, неправильное, враждебное самой концепции бытия. Вокруг портала было людно. Как по мне, слишком многолюдно, я насчитал двадцать три человека. Часть в тёмно-красных робах, некоторые — в лохмотьях, с полдюжины — во вполне приличных доспехах.

И в центре, прямо перед порталом, стоял жрец.

Высокий, худой до измождённости. Кожа серая, будто пепельная. Глаза — пустые провалы, из которых, казалось, сочился чёрный дым. Он нас не замечал… вроде как, а я чувствовал его присутствие даже отсюда — давящее, удушающее, как камень на груди.

Четвёртая ступень. Не третья, ни разу не третья, даже не её верхняя фаза. Однозначно четвёртая.

Нам пиздец.

Мэй Инь лежала рядом, скрытая за валуном, наблюдая. Её лицо было бледным, но спокойным.

— Помнишь, ты говорил, что этот мудак однажды отправит нас на заведомо смертельное задание. — Пауза. — Вот сейчас наступило именно это «однажды». У тебя есть план, или мы просто признаём, что Лао Шань нас переиграл и сдохнем?

Я наблюдал за долиной, просчитывая варианты. Провидец показывал десятки возможных будущих, большинство заканчивались нашей смертью за секунды после начала боя. Иногда для разнообразия — в первые минуты.

Но были и другие. Тонкие, почти невозможные нити вероятности, где мы выживали.

— План есть, — медленно произнёс я. — Но он требует… жертв.

— Каких жертв?

Я посмотрел на деревню внизу, за гребнем холма. Маленькую, скорее разросшийся хутор. Но не пустую. Очи Пламенные показывали слабые ауры сигнатур. Обычные люди. Может тридцать, может полсотни.

Мэй Инь проследила за моим взглядом. Поняла.

— Ты хочешь использовать их для усиления, — произнесла она без эмоций.

— Не мне тебе рассказывать про методы кратковременного усиления на пути демонической культивации, — сказал я тихо. — Правильный ритуал, достаточно жизней — мы можем временно повысить силу до третьей ступени. Может, даже до ранней, кривой косой четвёртой. Этого хватит, чтобы иметь шанс.

— Ну… допустим… — она смотрела на меня. — Некоторые… ритуалы я знаю. Ты готов?

Вопрос повис в воздухе. Я прислушался к голосам внутри. Чжан Хао требовал сделать это без колебаний — выживание важнее морали. С десяток голосов предостерегали — некоторые черты нельзя переступать, иначе не останется ничего человеческого. Инквизиторы молчали, разрываемые между долгом и ужасом.

А я?

Посмотрел на деревню. На слабые огоньки сигнатур. Люди, которые просто жили. Просто существовали, не зная, что демонопоклонники рядом, что культиваторы планируют их убить ради силы.

И понял.

— Да, — ответил я ровно. — Я готов.

[Черта переступлена]

Действительно, чего еще тут скажешь.

Мы спустились с холма к деревне.

Старик, подметавший двор, поднял голову, увидел нас. Его глаза расширились.

— Светлого дня, могущественные, — прошептал он. — Милостивые господа, мы платим дань властителю, нам нечего…

Кулак раздробил его челюсть. Он рухнул, даже не закричал — я уже успел забыть, насколько слабы и хрупки неодарённые.

Остальные в ужасе попрятались по хижинам, подбодрённые парой огненных стрел.

— Ритуал Кровавой Жатвы, — сказала Мэй. И произнесла это название так спокойно, буднично, словно предлагала зайти выпить чаю, а не совершить один из самых знаковых обрядов демонической культивации. — Позволяет собрать жизненную энергию умирающих, сконцентрировать её и распределить между участниками. Мы оба усилимся. Достаточно, чтобы перейти порог третьей ступени… без гарантии закрепления, но все же.

— Ритуал требует точной последовательности. Сначала мы создаём замкнутый контур из энергии — периметр, который не выпустит жизненную силу за пределы деревни, когда начнётся жатва. Я начертаю руны Лунного Меча по четырём сторонам света, ты активируешь их пламенем в момент, когда я дам сигнал. Затем начинается сама жатва — мы убиваем всех оставшихся в живых. Но не просто убиваем, а делаем это с намерением собрать их жизненную энергию, направляя её в центральный узел ритуала, который я установлю здесь, на площади. Когда все мертвы, энергия концентрируется, очищается от эмоциональных примесей — страха, боли, ненависти, которые иначе загрязнили бы её — и распределяется между участниками ритуала. Весь процесс займёт около дюжины минут, может, чуть больше, если жертвы будут сопротивляться.

— Север, юг, восток, запад, — указала она направления. — Закопай камни на глубину руки от земли, точно в местах, которые я покажу. Не ошибись — даже метр погрешности разрушит контур, и энергия рассеется.

Я взял камни, ощущая их неестественный холод, который проникал сквозь кожу, заставляя пламя внутри съёживаться, отшатываться от контакта с энергией, противоположной его природе. Мэй Инь быстро обошла деревню, используя какой-то компас, который реагировал не на стороны света, а на потоки энергии в земле, находя точки, где завеса между миром живых и миром мёртвых была тоньше, что делало ритуал эффективнее, позволяя собрать больше жизненной силы с меньшими потерями.

Первая точка — на северной окраине деревни, за последней хижиной. Я выкопал яму голыми руками, земля была твёрдой, каменистой, впивалась под ногти, но я продолжал копать, пока не достиг нужной глубины. Опустил кристалл, засыпал, утрамбовал землю ногой. Руны на камне вспыхнули на мгновение, потом погасли, но я чувствовал, как под землёй пульсирует энергия, тонкая нить, протягивающаяся к следующей точке, которую ещё предстояло установить.

Вторая точка — юг, возле колодца на центральной площади. Земля здесь была мягче, влажная от воды, которая просачивалась из колодца, создавая грязь, прилипающую к рукам, окрашивающую кожу в тёмно-коричневый цвет. Закопал второй кристалл, почувствовал, как нить энергии между севером и югом натянулась, создавая ось, вокруг которой будет строиться остальной контур.

Третья — восток, у разрушенной части частокола, где деревянные брёвна сгнили и обвалились, оставив проход.

Четвёртая — запад, рядом с самым крепким каменным домом, куда спрятались несколько самых сообразительных жителей, думая, что толстые каменные стены защитят их. Я слышал их дыхание через стену, слышал приглушённые рыдания, молитвы, шёпот, которым родители пытались утешить испуганных детей, обещая, что всё будет хорошо, что чужаки уйдут, что придёт помощь. Ложь, конечно, но добрая ложь.

Закопал последний кристалл, и в тот же момент почувствовал, как контур замкнулся, как четыре точки соединились невидимыми линиями, создавая барьер, который запечатал деревню, превратив её в гигантскую ловушку, из которой энергия не сможет вырваться, когда начнётся жатва.

Мэй Инь стояла в центре площади, где уже начертила на земле сложную руническую формацию из смеси крови старика и пепла. Круги внутри кругов, линии, соединяющие непонятные символы, иероглифы на языке, которого я не знал, но который пробуждал во мне инстинктивный страх, древний, первобытный, словно эти знаки были старше человечества, старше цивилизации, старше самого понятия смерти, которое они призывали и направляли в нужное русло.

— Готово? — спросила она, не поднимая глаз от формации, продолжая дорисовывать последние штрихи с тщательностью, которая граничила с одержимостью, потому что малейшая ошибка в ритуале такого масштаба могла не просто провалить его, но и убить исполнителей, выжигая их ауры изнутри энергией, которую они не смогли контролировать.

— Готово, — кивнул я, подходя к краю формации, стараясь не наступить на линии, которые уже светились тусклым фиолетовым светом, реагируя на близость смерти, предвкушая кормление, которое вот-вот начнётся.

— Тогда начинаем. — Мэй встала, вытерла руки о робу, оставляя кровавые отпечатки, и её лицо было спокойным, сосредоточенным, без следа сомнения или колебания, что одновременно впечатляло и пугало. Потому что говорило о том, что она проводила подобные ритуалы раньше, возможно, не раз, возможно, десятки раз, накапливая опыт и силу через смерти тех, кто был слабее, беднее, глупее. — Когда я активирую центральный узел, ты поджигаешь закопанные кристаллы — в порядке севера, востока, юга, запада, с интервалом в три удара сердца между каждым. Не спеши, но и не медли — ритуал требует ритма, который нельзя нарушать, иначе энергия пойдёт неправильными путями, и мы потеряем контроль над процессом. После активации кристаллов начинается жатва — убиваем всех живых в пределах контура, направляя их жизненную силу в центр формации. Я буду координировать потоки энергии, ты — просто убивай быстро и эффективно, не давая жертвам страдать дольше необходимого, потому что продлённая агония загрязняет энергию негативными эмоциями, которые потом придётся очищать, тратя время и силы.

Я активировал Очи, видя мир в тепловых сигнатурах, что позволяло точно находить закопанные кристаллы даже через землю. Первый — север, светящееся пятно в земле за северным домом. Я выпустил тонкую струю пламени, направленную в землю, прожигая почву до кристалла, активируя его. Руны вспыхнули белым светом, северная точка контура зажглась. Я почувствовал, как барьер стал плотнее, реальнее, превращаясь из невидимой энергии в почти физическую стену. Она окружала деревню куполом, не выпуская ничего — ни энергию, ни души, ни крики, которые вот-вот начнутся.

Три удара сердца. Отсчитывал ритм, чувствуя, как пульс замедляется от концентрации, как время растягивается в медитативном состоянии, необходимом для точного выполнения ритуала.

Второй — восток. Струя пламени, активация, вспышка света. Восточная точка зажглась, и я увидел, как между севером и востоком протянулась линия энергии. Светящаяся нить, которая пульсировала в такт нашим сердцам, синхронизируя нас с ритуалом, делая частью его механизма.

Три удара сердца. Дыхание ровное, глубокое, пламя внутри течёт спокойно, повинуясь воле, не сопротивляясь тому, что мы делаем, словно оно тоже понимает необходимость усиления, необходимость выживания, которая оправдывает любые средства.

Третий — юг. Активация. Южная точка вспыхнула, и теперь три из четырёх углов контура горели, создавая почти завершённую формацию, которой не хватало только последнего элемента, чтобы замкнуться полностью, стать совершенной ловушкой для жизненной энергии, которая вот-вот начнёт собираться в центре.

Три удара сердца. Последние. После них — точка невозврата. После них ритуал станет необратимым, его придётся завершить до конца, иначе накопленная энергия взорвётся, убивая всех в радиусе контура. Включая нас.

Четвёртый — запад. Я активировал кристалл, и западная точка зажглась, замыкая контур. В тот же момент деревню накрыла волна давления, невидимая, но ощутимая, как будто воздух стал плотнее в сто раз. Как будто сама реальность сжалась, концентрируясь в пределах барьера, запечатывая всё внутри.

Из домов, где прятались жители, послышались крики — они почувствовали изменение, почувствовали приближение смерти на инстинктивном уровне, том, что не требует понимания, только ужас перед неизбежным.

— Контур замкнут, — констатировала Мэй Инь, и в её голосе появилась нотка удовлетворения, профессиональной гордости за хорошо выполненную работу.— Начинаем жатву. Ты — дома на южной стороне, я — на северной. Встретимся у амбара. Убивай быстро, собирай энергию направленным намерением. Я покажу, как.

Она подняла меч, и вокруг лезвия сформировалась фиолетовая аура, клубящаяся, как дым, но плотная, материальная, живая. Подошла к ближайшему дому, где за баррикадированной дверью слышались голоса, и одним ударом разнесла дверь вместе с рамой.

Крик. Короткий, оборванный. Потом тишина. Потом вспышка фиолетового света в окне, и я почувствовал, как жизненная энергия трёх человек — мужчина, женщина, ребёнок — вырвалась из умирающих тел, потекла через воздух к центральной формации, где начала накапливаться, сгущаться, превращаясь из хаотичного потока в концентрированную эссенцию, которую потом можно будет абсорбировать.

Я повторил её действия с южным домом. Пламя прожгло дверь, я вошёл внутрь, где семья из пяти человек забилась в угол, прикрывая детей своими телами, словно это могло их защитить. Огненная Стрела — в отца. Вторая — в мать. Третья, четвёртая, пятая — в детей, которые даже не успели понять, что умирают, просто замерли с открытыми глазами, удивлённые внезапностью конца, не успевшие испугаться по-настоящему.

Я активировал намерение, как показывала Мэй Инь — не просто убиваю, а собираю, направляю жизненную силу к центру ритуала, не даю ей рассеяться в воздухе, превратиться в бесполезный выброс энергии. Пять потоков жизни вырвались из тел, потекли через стену, через воздух, к площади, где формация начала светиться ярче, питаясь смертями, накапливая мощь.

Дом за домом. Я двигался механически, эффективно, не думая о том, что делаю, потому что думать было опасно, думать означало осознавать, а осознание могло сломать концентрацию, разрушить отрешённость, которая позволяла убивать десятки людей за минуты. Не чувствуя ничего, кроме холодной необходимости завершить начатое.

Мужчины пытались сопротивляться — кто-то с топором выскочил из дома, замахнулся, но я просто сжёг его Дланью, наблюдая, как плоть испаряется, кости чернеют, жизненная энергия высвобождается мощным потоком, более концентрированным, чем у тех, кто умирал быстро, без агонии. Женщины молились, прося пощады, обещая всё отдать, предлагая себя, детей, деньги, что угодно, только бы выжить, но я не отвечал, не слушал, просто убивал. Потому что слушать означало видеть в них людей, а мне нужно было видеть только цели, ресурсы, топливо для усиления.

Дети прятались под топчанами, в шкафах, за бочками с припасами, надеясь, что если они будут достаточно тихими, монстр их не найдёт. Но Очи видели их сигнатуры через стены, через мебель, и пламя находило каждого, не оставляя шансов, не давая надежды. Просто жгло, убивало, собирало энергию в растущий поток, который тёк к центру деревни. К формации, которая уже светилась так ярко, что её было видно сквозь стены домов — фиолетовый столб света, запечатанный внутри барьера, не выпускающего ни лучика за пределы контура.

Я дошёл до каменного дома, где прятались последние. Мэй уже стояла у входа.

— Последние, — сказала она тихо. — Заканчиваем.

Я прожёг древний камень стены Лучом Солнечного Пламени, расплавив камень, создав дыру достаточно большую, чтобы видеть, что внутри. Люди забились в дальний угол, держа в руках всё, что могло послужить оружием — вилы, лопаты, кухонные ножи. Бесполезные против нас, но они держали их всё равно.

— Пожалуйста, — прошептала женщина, держащая на руках ребёнка лет трёх, который плакал, но тихо, приглушённо, словно уже выплакал все слёзы и теперь мог только всхлипывать. — Не убивайте нас. Мы ничего не сделали. Мы просто жили здесь. Пожалуйста.

Я смотрел на неё, и какая-то часть меня — маленькая, задавленная, еле слышная — кричала, требовала остановиться, говорила, что это неправильно, что так нельзя. Но эта часть была слаба, заглушена хором голосов, которые требовали продолжать, заглушена необходимостью выживания, логикой, которая говорила: если отпустишь их сейчас, всё, что ты сделал, будет напрасно, все жертвы — бессмысленны, все смерти — зря.

Я активировал пламя, и огонь хлынул в амбар, заполняя пространство белым светом, который был последним, что видели жители безымянной деревни перед тем, как их жизни оборвались, их энергия была собрана, направлена в центр формации, превратившись в концентрированную мощь.

Крики прекратились. Тишина опустилась на деревню — абсолютная, гнетущая, нарушаемая только треском горящих домов и шумом ветра, который свободно гулял по опустевшим улицам, где больше не было жизни, только пепел, кровь и тела.

Мэй вернулась к центральной формации, которая теперь светилась так ярко, что смотреть на неё было больно, как смотреть на солнце в полдень. Фиолетовый столб энергии, сконцентрированной жизненной силы двухсот семидесяти трёх человек — именно столько жило в Каменной Деревне — пульсировал, готовый к распределению.

— Теперь финал, — она встала напротив меня, формация между нами, протянула руки вперёд, ладони открыты к центру. — Активируй свою ауру на максимум, открой меридианы полностью, позволь энергии войти. Она будет горячей, болезненной, чужеродной, но не сопротивляйся. Просто принимай, направляй в ядро культивации. Пламя переработает её, сделает твоей. Это займёт несколько минут, и будет очень больно, но терпи. Если прервёшь процесс — энергия взорвётся внутри тебя. Понял?

— Понял, — кивнул я, принимая позу медитации стоя, активируя ауру, чувствуя, как пламя внутри разгорается, готовясь принять поток энергии, который вот-вот хлынет.

Поток ударил в меня, и я захлебнулся от боли. Это было не просто больно — это была агония, каждая частица тела горела, разрывалась, перестраивалась под наплывом чужеродной энергии, которая врывалась в меридианы, расширяя их силой, заполняя до краёв и дальше, пробивая новые пути, создавая новые связи.

Я кричал, но звук терялся в реве энергии, который заполнял всё — мир сжался до моего тела, до боли, до пламени, которое жрало чужую жизненную силу, переваривало её, превращало в свою, становясь сильнее с каждой секундой, разгораясь ярче, горячее, опаснее.

Энергия вливалась в нас. Меридианы расширялись, заполнялись до предела. Тело горело изнутри, переделываясь, трансформируясь.

Третья Ступень, ступень Сияющего Пламени.

Мэй Инь рядом достигла того же. Её аура как будто взорвалась, фиолетовое облако окутало тело.

Мы стояли в центре мёртвой деревни, окружённые пеплом и трупами, и были сильнее, чем когда-либо.

Временно. Ритуал давал силу на несколько часов. Потом откат, истощение, возможно, деградация обратно. Но прямо сейчас мы были опасны. Очень опасны.

Достаточно, чтобы иметь шанс.

— Идём, — сказал я хрипло. — Пока действует.

Мы вернулись к долине с порталом, бегом спустились со скал, предпочтя скорость скрытности. Сила пульсировала в каждой клетке, требовала выхода, словно опьяняла…не словно, контроль действительно удавалось держать только чудом.

Демонопоклонники заметили нас первыми. Двое дозорных. Увидели, попытались предупредить.

Я не дал им закончить.

Солнечное Копьё, усиленное до предела. Луч света, способный прожечь гору. Оба дозорных просто испарились. Остальные культиваторы обернулись, увидели нас — ну, сложно было не заметить столь эффектное появление.

Жрец повернул голову. Пустые глазницы уставились на нас.

Мэй Инь призвала тысячи зеркал. Они заполнили долину, отражая, искажая, дезориентируя. Демонопоклонники атаковали наши отражения, тратя энергию впустую.

Я активировал всё сразу.

Провидец показывал траектории атак.

Корона замедляла время.

Очи подсвечивали цели.

Я двигался сквозь поле боя как смерч. Касался врагов Длани Первородного Пламени — они горели, испаряясь. Метал Стрелы, которые телепортировались прямо в сердца. Культиватор второй ступени попытался блокировать. Я сжёг его щит вместе с ним. Культиватор третьей ступени атаковал мечом. Провидец показал траекторию. Я уклонился, коснулся лезвия. Меч расплавился, вместе с рукой.

Мэй Инь просто разрывала разум врагов на части. Её иллюзии были настолько реалистичны, что демонопоклонники дрались друг с другом, не замечая подвоха.

Пять минут. Пятнадцать трупов.

Но жрец даже не двигался. Он просто стоял у портала, наблюдая. И когда последний подчинённый пал, он шагнул вперёд.

Его аура раздулась, как капюшон гигантской кобры. Чёрное пламя окутало долину. Не жаркое — холодное. Леденящее. Пламя, что сжигало не тела, а души.

— Интересно, — произнёс жрец. Голос был эхом, доносящимся из пустоты. — Демонические культиваторы, использующие столь грамотное жертвоприношение для усиления. Вы уже наши, так зачем оттягивать неизбежное?

— Иди нахуй, — ответил я, метая Солнечное Копьё.

Жрец взмахнул рукой. Копьё исчезло. Просто перестало существовать. Он шагнул снова — и оказался передо мной мгновенно. Слишком быстро для реакции. Его рука коснулась моей груди.

Холод взорвался внутри. Пламя внутри заледенело, голоса Хора закричали в агонии.

Я упал на колени. Не мог двигаться. Не мог дышать.

Жрец наклонился, глядя пустыми глазницами.

— Ты несёшь столько душ… Интересная коллекция. Почти готов стать истинным сосудом. Ещё пара десятков, и ты трансформируешься полностью. — Он наклонил голову. — Хочешь силу? Настоящую силу? Присоединись, и получишь больше, чем могут дать смертные культиваторы. Открой для себя настоящие Пути.

— Пошёл в жопу, — я выдавил сквозь стиснутые зубы.

Жрец вздохнул — звук, как последний выдох умирающего мира.

— Жаль.

Его рука сжалась. Холод усилился. Я чувствовал, как пламя гаснет, как жизнь утекает.

И тогда Мэй Инь атаковала.

Тысячи отражений сконденсировались в одно, усиленное, обострённое. Луч фиолетового света пронзил пространство, целясь в затылок жреца. Он уклонился — но на секунду отвлёкся.

Секунда — это всё, что мне было нужно.

Корона Гаснущей Звезды на максимум. Годы жизни сгорели за мгновение, но время замедлилось до почти полной остановки.

Жрец двигался, но медленно, как во сне. Я активировал Длань Первородного Пламени, коснулся его груди. Солнечное Пламя влилось в демонопоклонника. Но он был четвёртой ступени. Моя техника не могла убить его мгновенно, даже со всей собранной мощью.

Но могла отбросить.

Жрец отшатнулся, его хватка разжалась. Мэй подбежала, помогла встать.

— Он слишком силён, — прошептала она. — Мы не можем убить его.

— Не нужно, — я посмотрел на портал. — Нужно только закрыть портал.

Жрец поднимался. Его аура пульсировала, чёрное пламя становилось плотнее.

— Идиоты, — прорычал он. — Портал невозможно закрыть снаружи. Ядро внутри. За гранью. Чтобы уничтожить его, нужно войти.

Войти. В портал. В Пустоту.

Самоубийство. Чистое самоубийство.

Я посмотрел на Мэй Инь. Она смотрела на меня.

— У нас нет выбора, — сказал я.

— Знаю, — ответила она.

Мы развернулись и побежали к порталу. Жрец направился следом. Демоническая энергия хлестнула в спины. Я почувствовал, как плоть обугливается, как меридианы рвутся.

Но мы были близко. Десять метров. Пять.

Мэй Инь первой коснулась трещины в реальности, её тело исказилось, растворилось, втянулось внутрь. Я прыгнул следом — и портал поглотил нас обоих.

Реальность разорвалась.

Последнее, что я увидел — лицо жреца.

Торжествующее лицо жреца.

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Пожертвовать