Тёмный Хогвартс. Третий курс [ВеенРок] (fb2) читать онлайн

ВеенРок Тёмный Хогвартс. Третий курс

Глава 1. Молодость против старости

Зеркало солжёт тебе в лицо.

Чем ты себя тешишь перед сном?

Что ты лучше всех и сможешь всё?

Кто спасёт тебя от этих слов?

Каждый день, как договор со злом,

Их чёрный океан открытых ртов.

И всё ради того, чтобы потом

Задать себе всего один вопрос. (c)

* * *

Это было уже не смешно. Вот совсем.

— Думаю, пора уже признать — про нас забыли, — сказала уставшая Джек, что постукивала своей макушкой по стене колонны на станции девять и три четверти.

Три часа. Три чёртовых часа мы сидим на перроне и ждём, пока нас наконец-то заберут. Куда угодно. Хотя бы кто-то.

Последний волшебник, которого мы видели где-то полтора часа назад, посоветовал нам не покидать платформу самостоятельно.

— Вы же маглорождённые, вас должен забрать летний опекун, — сказал он тогда сочувственно, после чего нарочито беспомощно пожал плечами и отправился восвояси.

Давным-давно все наши однокурсники отправились по своим домам. Сейчас они, наверное, уже сидели в кругу своих семей, обсуждали очередной закончившийся школьный год, объедались вкусной стряпнёй и предвкушали два месяца отдыха… Ну а мы всё ещё находились на этой обезлюдевшей платформе — в компании лишь пустующего Хогвартс-экспресса.

— Это становится традицией. Ожидать запаздывающего опекуна, — хмыкнула Гермиона.

— Локхарт хотя бы уложился в тридцать минут нашего ожидания, — сказал я в ответ. — Но насколько же нужно быть безответственным, чтобы задерживаться настолько долго?

— Может, что-то случилось. Кто знает — с этим возвращением Волан-де-морта ничего нельзя знать наверняка, — выдвинула предположение Джек.

— Но нам от этого не легче, — сделал я неутешительный вывод.

— Софи, — Джек немного приподнялась со своего места. — Может, ты помолишься Дамблдору и он в ответ поторопит этого опекуна? Или нам тут на ночёвку устраиваться, посреди платформы?

— Это так не работает, — буркнула Софи, нахмурившись от услышанной подколки.

Я не смог удержаться от смешка, за что заработал укоризненный взгляд от Гермионы.

Все мы считали фанатизм Софи и её клуба чем-то ненормальным. Поклоняться Дамблдору, как какому-то Господу Богу… Лишь Гермиона, в память о своей давней дружбе с девочкой, не решалась показать своего отношения к её навязанным извне взглядам.

Я же хотел бы переубедить Софи, открыть ей глаза на происходящее. Очень хотел… Но она не слушала аргументов. Не руководствовалась логикой, погружённая в прослушиваемые целый год проповеди и идеологическую накачку.

Что мне оставалось делать? Если девочка не хотела слушать здравые вещи, а нас считала чуть ли не слепцами, которым ещё только предстояло узреть некую истину. Переубеждать её силой? Действовать более грубо? Я ещё не был готов на такие шаги. Внутри всё еще тлела надежда, что за месяц в отрыве от школы мне удастся подобрать ключик к затаившейся адекватности Софи. Август, как и в тот раз, я планировал провести у Рона.

Томительное ожидание между тем продолжалось.

Я сидел, прижавшись спиной к колонне, и изнывал от скуки. Гермиона перечитывала учебник по чарам и одними губами повторяла разные заклинания, заучивая их произношение. Джек находилась недалеко от нас и каждые пять-десять минут перекидывалась с нами парой-тройкой фраз. Ну а Софи и Лили практически всё время молчали — одна была сосредоточена на каком-то своём молитвеннике, выданном в клубе, а другая по сути своей была немногословна.

В этом году нас было уже пятеро… Восемь в прошлом, двенадцать в начале первого курса. Такими темпами к концу учёбы маглорождённые волшебники с моего курса, что отправлялись на лето к временным опекунам, могли просто закончиться…

Финч-Флетчли погиб. Салли-Энн отправилась к Локхарту. Гарри же… Появление «защитника» Сириуса Блэка в виде двухвостой собаки внесло свои коррективы — теперь наш друг будет проводить летние каникулы не с нами, а отдельно — в защищённом доме Блэков.

Я видел представителей этого семейства, что в каноне практически вымерло. Успел даже с ними шапочно познакомиться, когда прощался с Гарри на время летних каникул.

Регулус Блэк, брат Сириуса. Живой и здоровый, он появился на платформе и был довольно дружелюбен в общении. Его жена Кристин, что была явно чем-то расстроена. По словам этой супружеской пары, в самом доме Гарри будет составлять компанию их сын Мелвин, который в следующем учебном году будет поступать на первый курс. Ну и сам Сириус Блэк, что даже в теле собаки до сих пор всё понимал и осознавал, и даже, по заверениям Дамблдора, был достаточно компетентен в подобной форме для защиты нашего друга.

Мне оставалось лишь надеяться на то, что с Гарри ничего плохого в доме Блэков не случится и они окажутся адекватными опекунами — без тех заскоков, что были фирменной визиткой их семейства.

— Тебе не надоело повторять одно и то же? — шепнул я сосредоточенной Гермионе, которая вновь шерстила учебник за второй курс. — Ты же знаешь его чуть ли не наизусть.

— Если у тебя есть что-то, что я ещё не читала, то дай мне знать. А до тех пор, у меня не остаётся иного выхода, — сказала она нейтрально.

— Тебе это так успокаивает?

— Скорее, даёт пищу для ума. Иногда у меня получается посмотреть на то или иное заклинание под другим углом, поразмыслить над его применением в нестандартных ситуациях. Это здорово, на самом деле, — она пожала плечами.

— Надеюсь, в нашем пристанище отыщется другая литература, — сказал я обнадёживающе. — Или, нас хотя бы отпустят в Косой Переулок для покупок.

— Я тоже…

Гермиона Грейнджер. Сейчас я испытывал небольшую неловкость, общаясь со своей подругой. Ведь ещё год назад мы игнорировали друг друга, а в школе были дружны и довольно-таки близки.

Но что, если наша дружба была продиктована магическим контрактом? Что, если сейчас, получив свободу не быть моей подчинённой, девочка растеряет наши узы дружбы и они окажутся сплошной фикцией? Не перегибал ли я палку в школе, когда просил её что-то сделать, а она не имела возможности отказаться?

Подобные мысли иногда селились в моей голове и совсем не спешили её покидать. Я твёрдо решил, что как только Гермиона заикнётся про магический контракт, то я сразу же, без лишних промедлений, разорву его.

Потому что не поддаваться соблазну повелевать другим человеком со временем становилось всё труднее. Я просто привык, что могу положиться на Гермиону во всём, что мне не нужно беспокоиться, выполнит ли она моё поручение или же нет.

А ведь в следующем году надобность в договоре практически пропадёт. Мы, всё-таки, основываем свой клуб, а значит и нужды в нём для девочки не будет. Контракт останется лишь защитой от прочих попыток навязать нам подчинение, так как пока активен наш с девочкой договор, другие контракты заключить с нами не смогут чисто физически.

И всё-таки следовало признать, что подобная защита оказывалась довольно полезна. Немногие практикуют такие методы, так как сами контракты стоят довольно дорого и ограничивают одну из сторон в правах и свободе, а контракты-пустышки в качестве оберегов от других просто не работают.

Пока же общение с девочкой, что на период каникул избавлялась от обязанности следовать моим указаниям, было таким же, как и в школе. Мы даже не проговаривали этот факт, будто бы никакого контракта и вовсе не существовало.

— Смотрите! — я углядел в конце перрона какую-то птицу, что летела прямиком в нашу сторону и мигом встал со своего места.

— Это ястреб! — воскликнула зоркая Джек, что смогла первой определить вид пернатого создания.

Птица быстро махала своими длинными крыльями, а в лапах у нее находилась небольшая стопка писем. Пролетая над нашими головами, птица сбросила их вниз, после чего, не приземляясь, улетела.

— Ох-хо, наконец-то про нас соизволили вспомнить…

Пять конвертов упало прямиком на наши головы. Один из них я даже умудрился поймать в воздухе, тогда как остальные попадали на мраморный пол платформы.

— Джек, это тебе, — я передал девочке письмо, на котором было написано её имя. А сам стал искать собственную фамилию на конвертах.

— Вот, держи, — Гермиона обнаружила моё письмо первой.

В каждом послании от неизвестного отправителя содержалось лишь два слова:

«Дом Фергюсон».

— И кто такой этот Фергюсон? И зачем нам эта информация? — спросила вслух Джек.

— Может, это адрес, по которому мы должны отправиться сами? — сделала Гермиона предположение.

— Я тоже так думаю, — поддержал я её идею. — Все помнят, как каминной сетью пользоваться? Вот и отлично. Давайте уже смоемся отсюда, в этот «Дом Фергюсон», чем бы он ни оказался…

— Ну и кто пойдёт первым? — Джек покосилась на камин в стене, рядом с которым висело блюдце с летучим порохом.

— Я пойду, — мне было бы неловко пускать девочек в качестве первопроходцев, а самому до последнего оставаться в стороне. — А ты, Джек, и ты, Гермиона замыкаете. Проследите, чтобы Софи всё сделала правильно и Мун произнесла хотя бы эти два слова.

— Окей, — показала мне Джек аналогичный знак.

Гермиона просто кивнула.

Мои слова могли прозвучать для однокурсниц довольно обидно, но такова была горькая правда — среди четвёрки девушек полагаться я мог только на двоих. И мне не хотелось бы получать взбучку от опекуна, если та же Лили Мун так и останется на платформе или Софи сглупит и отправится в другое место — кто знает, чему её учит тот молитвенник…

Я взял свой чемодан, дошёл с ним до камина, окунул свободную руку в глубокое блюдце и взял оттуда пригоршню летучего пороха. Аккуратно, дабы не запачкать мантию, протиснулся в жерло камина.

— Не задерживайтесь только, — сказал я напоследок. — Дом Фергюсон! — произнёс я чётко и громко название пункта назначения, одновременно с этим кидая летучий порох себе под ноги.

Пламя зелёного цвета вмиг окутало мою фигуру, после чего я вновь испытал то необычное и даже немного подзабытое чувство перемещения через каминную сеть.

Всё-таки для образования привычки к состоянию, в котором всё моё тело на какие-то мгновения трансформируется, сужается и уплотняется, необходимо было десятки раз путешествовать подобным образом. А я же пользовался им лишь трижды — на прошлых летних каникулах.

Но вот, перенос завершился. Я смог удержаться на ногах и не извозюкаться в золе и копоти, которых в камине, где я оказался, было как-то уж слишком много. Будто бы сложно периодически чистить камин парой-тройкой заклинаний…

Аккуратно вылез из камина вместе с чемоданом. И увиденный антураж, в котором я оказался, мне сразу не понравился.

Встретила меня грязная, пыльная гостиная с прохудившимся диваном и старенькими стульями. С серым дощатым полом, который по своему виду не ощущал на себе хоть какой-нибудь ремонт уже пару десятков лет. С кривыми деревянными стенами, некоторые части в которых выглядели настолько жалко и ущербно, что, казалось, готовы были в любой момент обвалиться и осыпаться. С окном, по углам которого виднелись узоры паутины, а за самими замутнёнными грязью стёклами виднелся вечерний лес.

Лишь зажжённый магический светильник на скособоченной столешнице указывал на то, что столь дряхлое жилище не является заброшенным.

Пока я с непониманием оглядывал ветхий дом изнутри, в голову панически вонзилась запоздалая мысль: а вдруг данный адрес вёл вовсе не к опекуну? Что, если на самом деле письма нам прислал кто-то другой, никак не связанный с нашей опекой?

Моя спина покрылась испариной, а дрожащая рука нащупала палочку, убранную под мантию. Из-за порывов ветра снаружи дом потрескивал, что лишь увеличивало атмосферу нагнетаемого страха.

Но как неизвестный недоброжелатель понял, что мы на той платформе? Да ещё и оставил лишь адрес без лишних слов, дабы мы сами догадались воспользоваться камином… Боже, надеюсь, что это лишь моя фантазия таким образом разыгралась и я не отправил нашу маглорождённую шайку прямиком в ловушку…

Летучий порох тем временем принёс в мрачный дом Лили Мун.

— Будь аккуратнее, — шепнул я девочке, всё ещё находясь на взводе из-за намекающего на грядущие неприятности места, в котором оказался.

Девочка же вышла, с любопытством оглянулась вокруг и без тени страха пошла вместе со своим чемоданом в проход из гостиной. Вот же ненормальная…

Я хотел было её остановить, но лишь отмахнулся от этого бесполезного действа. Мун всегда была странной, так что если она так хочет послужить разведчиком — пожалуйста. Да и не послушает она меня.

Эта девочка смогла пережить целый год в школе, оставшись единственной со своего курса, кто не вступил ни в какой клуб. Ходили слухи о попытках её закабалить подобно той, что произошла с Гермионой в начале года. Но, насколько мне было известно, никакой магический контракт Лили Мун до сих пор не подписала, влача существование молчаливой отщепенки. Возможно, её ненормальность играла девочке в плюс и давить на неё слишком сильно старшекурсники просто не захотели. Но также не стоило исключать и вариант того, что моя однокурсница не была так проста и понятна, каковой казалась на первый взгляд.

Постепенно мой страх уменьшался. Новые девочки поочерёдно появлялись в камине, а на нас так никто и не нападал.

— Ну и стрёмное место, конечно, — высказала наше общее мнение Джек, когда осмотрелась по сторонам. — И нам здесь предстоит жить целый месяц? Бр-р-р… — Девочка отвлеклась на клетку с собственной совой, проверяя её после удачного перемещения по камину.

Надо бы мне тоже завести в этом году сову. А то привык при необходимости обращаться к общедоступным школьным, а на прошлых летних каникулах Локхарт позволял нам пользоваться своими собственными крылатыми почтальонами. Теперь, вот, придётся либо просить Джек, либо ждать писем от своих друзей, совы которых смогут передать ответ.

— Надеюсь, что это какая-то ошибка. Если здесь живёт волшебник, то почему всё такое старое и грязное? — Гермиона не удержалась и начала колдовать парочку очищающих чар.

— И, что самое главное, где этот самый Фергюсон… — ответил я.

Лили Мун тем временем прошлась по всему первому этажу, парочка комнат на котором были закрыты. Она лишь подёргала ручки и, не добившись результата, вернулась к нам.

А потом старая дверь одной из комнат стала с противным скрипом отворяться.

— Кто-о ко мне-е пожа-аловал? — произнёс гнусавый старческий голос.

Мы со страхом переглянулись:

— С-студенты Хогвартса, прибыли на летние каникулы, — ответил я за всех из гостиной.

Девочки придвинулись поближе ко мне и стали выжидающе глядеть в тёмный проход коридора. Из-за открывшейся двери послышались медлительные шаги, совмещённые с периодическим постукиванием дерева о дерево.

Спустя некоторое время невысокая сутулая фигура покинула комнату и оказалась в проходе. В руках у неё был то ли посох, то ли трость, на которую та опиралась.

Это оказалась бабка. Маленькая, сутулая и очень старая. Кожа на её руках и лице была дряхлой и ссохшейся, глаза оказались глубоко посажены за морщинами и складками, а нос виднелся настолько сухим и облупившимся, что, казалось, был готов вот-вот отвалиться.

Одета же бабка была в замшелую мантию грязно-серого цвета. Того самого, который был буквально везде в этом древнем неухоженном доме.

— Студенты, зна-ачит, — старуха медленно приближалась к нашей пятёрке. — Ах-х, да. Подопечные… — проскрежетала она последнее слово, и зашла в гостиную.

— Всё верно, миссис?..

— Фергюсон, вы что — забыли, чей дом называли? — бабка противно усмехнулась, продемонстрировав нам свои немногочисленные гнилые зубы, прикус которых не исправили бы даже самые лучшие зачарованные брекеты. — Да ещё и все-е полы-ы уже успели испачкать свои-им прихо-одом, — она скривилась.

Гермиона уже хотела было возмутиться столь несправедливым ложным обвинениям, но я успел вовремя её одёрнуть.

— Простите, миссис Фергюсон, мы сейчас всё уберём, — ответил я покладисто. Спорить с такими вредными старухами было бесполезно.

— Как тебя зовут, мальчик? — она подошла поближе, а мне в нос ударил кислый запах мочи и плесени.

— Кайл Голден, миссис Фергюсон, — сказал я, стойко выдерживая столь противную вонь.

Стараясь не думать об амбре от старухи, я пришёл к забавной мысли, что эта Фергюсон сама отправляла нам письма, а значит и имя моё знала, так как я был единственным мальчиком в нашем прибывшем коллективе. Попеняла на мою забывчивость, а сама-то…

— Голден… Не Голдштейн? Хм… Не припомню такой фамилии в среде волшебников.

— Я маглорождённый, — напомнил я старухе.

— Ах-х, да, — махнула она рукой, скривившись и потеряв ко мне всякий интерес.

Миссис Фергюсон ещё немного попридиралась ко всему: к нашему виду, к запоздалому прибытию, к ответам — дерзким, в случае с Джек, или скудным, касаемо Лили Мун. И все её претензии были точь-в-точь обычным старческим трёпом, что был напрочь лишён хоть каких-то справедливых укоров.

— Мой внук не смог вас забрать из-за его важной работы. Поэ-этому вы будете под моим присмотром, пока он не освободится. В доме не хулиганить и не шуме-еть. А сейчас идите, располагайтесь в своей комнате, — старуха села на диван и посмотрела в окно. — И ещё: приготовьте мне чаю!

— А где именно наша комната? — пискнула Софи.

— Вон там, сами разберётесь, — указала старуха дряхлой рукой в сторону крутой лестницы, что вела на чердак. — Я туда не полезу — годы не те, да…

— Миссис Фергюсон, подскажите пожалуйста — где находится уборная? — взяла слово Гермиона, что умело скрывала своё крайнее недовольство за вежливостью.

— Сортир на улице, где же ещё… Там он всего один, не ошибётесь.

Таща свои вещи, мы с девочками забирались на верхний этаж, что и правда оказался дрянным чердаком, который, судя по абсолютному отсутствию хоть какого-то убранства, не видел людей уже как минимум два десятилетия.

— Как тут вообще можно жить?! — возмутилась Джек. — Да голый пол в спальнях Хогвартса и то был более комфортным, чем эта, эта… — не находилась она со словами.

— Затхлая клоака?

— Я хотела сказать более грубо, но да, Кайл, твоё определение тоже подходит. Посмотрите, там целое гнездо пауков!

— И как мы будем жить здесь все пятеро?.. — спросила тихо Софи. После её слов большинство девочек смущённо посмотрели на меня.

Точно… Девочки явно стеснялись делить со мной одну комнату. Возраст уже был подходящим, чтобы пубертат начал вносить свои изменения во взаимоотношения между полами, да…

— Если тебе, Софи, что-то не нравится, то скажи об этом миссис Фергюсон, — взяла после неудобной паузы слово Гермиона. — А насчёт грязи, пыли и всего остального мы сможем позаботиться и сами — волшебники мы, или кто?

Хм, заряд оптимизма от Гермионы удивлял. Чего это она так заактивничала, если буквально только что наравне с остальными возмущалась и домом, и словами старухи?

Однако, мою подругу все послушались, после чего мы стали приводить наше новое место жительства в относительный и максимально возможный порядок.

Что же, Гарри Поттеру довелось пожить в чулане. Видимо, настал и наш черёд, но уже на чердаке.

Недовольный крик миссис Фергюсон прервал наши старания. Точно, чай…

Всеобщим голосованием была выбрана Софи, которая недовольно помчалась ублажать хотелки старухи. Вскоре мы услышали её громкий писк — как оказалось в дальнейшем, бабка очень любила подгонять нерасторопных постояльцев её дома жалящими заклинаниями, которые она колдовала прямиком из своей палки, при помощи которой перемещалась.

Всё-таки странной была эта старуха — колдовать умела, а жила в полном сраче и запустении.

Дом был из разряда магических — здесь отсутствовала как электрическая проводка, так и водопровод. И конечно же я, как единственный представитель мужского пола в доме, пошёл за водой к колодцу. Миссис Фергюсон утверждала, что вода, созданная заклинанием «Агуаменти» непригодна для использования, так что пришлось её послушаться и обязаться таскать воду по-магловски. Но до чего же странное утверждение про воду из заклинания, ни разу до этого не слышал ничего подобного!

В любом случае, я решил не перечить старушке и выйти на улицу, а там…

Там был сплошной лес, окружавший дом отовсюду — мрачный, негостеприимный. Вся округа была испещрена зарослями, а крыша дома была сплошь усеяна ветками и мхом. Две еле различимые тропинки до сортира и колодца были единственными на всю округу. Ни о каком выезде с участка на автомобиле или даже пешком и речи не шло — кругом был один чёртов лес.

Похоже, что один-единственный камин являлся связью со внешним миром. Ну, и ещё совиная, или, в случае с бабкой, ястребиная почта.

— Ну и глушь… — сказал я, сплёвывая залетевшую в рот мошкару.

Каникулы у нас предстояли своеобразными… В одиноком покосившемся домике, что до сих пор не развалился лишь благодаря честному слову и щепотке магии. Со сварливой старухой, которая ко всему прочему ещё и явно тронулась умом. Просто блеск.

А в мыслях горькими воспоминаниями появлялись картинки из предыдущего лета: большой ухоженный дом, вежливая доброжелательная прислуга маглов, стол, наполненный вкуснейшей едой…

Видимо, в этот раз придётся перебиваться тем, что имеем в итоге. Связано ли это с окончанием школы? Ведь в прошлом году мы прошли испытания директора, сделали всё как он сказал и добились успеха, обеспечили себя кучей баллов. А в этом же… Невилл сам раскрыл себя как убийцу, а мы ко всему прочему не смогли ему помешать покинуть школу.

Всё это закончилось десятком жертв среди студентов, очернённой репутацией факультета Гриффиндор и злобными взглядами в нашу сторону от других студентов, что потеряли своих друзей во время побега Невилла из школы.

Как будто бы мы одни были в этом виноваты… Сами старшекурсники никак не поспособствовали поиску убийцы, зато спешили обвинить во всём нас, так как видите ли мы жили с Невиллом в одной комнате и были просто обязаны обнаружить неладное. Ничего подобного!

Даже Дуэльный клуб стал смотреть косо на нашу четвёрку. Вчерашние приятели и знакомые после мартовских событий вмиг присоединились к коллективному неодобрению, а я растерял множество тех связей и отношений, которые выстраивал весь предыдущий год. По сути нас сделали крайними, хотя я прикладывал к поиску убийцы все свои силы. До чего же бесила подобная несправедливость…

Именно из-за этого переменившегося отношения я и психанул. Подростки не хотели смотреть правде в глаза, не собирались признавать очевидную причину провала в собственной разобщённости, не желали оценивать вещи здраво, ища виноватых везде, кроме собственного отражения. Что же, скатертью дорога.

Я пытался подружиться со старшими курсами. Влиться в их коллективы, принять правила игры. Теперь я окончательно понял, насколько глупой была подобная затея. Вести себя как все в слепой надежде на то, что мне повезёт и удастся дожить до собственного выпуска. Мне-то, может, и повезёт, а вот моим друзьям… Потеря Невилла стала последней каплей, а старшекурсники в клубах дали ей вылиться в мою новую задумку.

Создать свой клуб. Акцентироваться на сплочённость и взаимовыручку. Защищать друзей с моего курса, создав альтернативу, в которую мы сможем вступить все вместе. Противостоять любым препятствиям сообща, не вступая во вредные склоки и разборки. Принимать страждущих студентов к себе, невзирая на их слабости и недостатки. Пытаться их обучить и подготовить, а не выгнать или поработить.

Таков был мой план, которому ещё только предстояло столкнуться с суровой реальностью третьего курса в школе. Но до него ещё надо было дожить, так как в отличие от прошлого года, летние месяцы явно не будут беззаботной лафой. Уже сегодня нам показательно дали это понять.

* * *

Я плавно переместил ногу на следующую ступеньку. Раздался противный скрип, из-за которого у меня свело скулы. Остановился и прислушался — движений в комнате старухи слышно не было. Хух, кажется, пронесло.

Продолжил медленно спускаться, а за мной повторяли действия девочки. Никто из нас не хотел, чтобы миссис Фергюсон проснулась раньше времени.

Официально заявляю, что жить под патронажем старой волшебницы — сущий кошмар. Особенно в таком доме. Тем более, именно с ней.

Каким образом старая бабка, которой по её же словам было более сотни лет, жила без нашего присутствия — остаётся загадкой. Не думаю, что она утруждала себя ходить до уличного сортира. По крайней мере, на улице мы её за целую неделю ещё ни разу не видели, а в комнату к ней заходить не только боялись, но и брезговали.

С едой в доме всё было не сказать, чтобы очень плохо… Ястреб старухи периодически летал за продуктами в Косой Переулок, но миссис Фергюсон не притрагивалась к свежей еде сама и не позволяла этого делать нам до тех пор, пока все прошлые остатки не будут окончательно употреблены в пищу. То есть даже очевидную просрочку выжившая из ума волшебница запросто отправляла в свою излюбленную похлёбку, от запаха которой у нас слезились глаза и рьяно протестовал желудок.

Именно поэтому мы и стремились спуститься ранним утром в кладовую рядом с кухней, дабы насытиться свежими припасами. И сделать это было возможно лишь в том случае, если миссис Фергюсон останется дремать у себя в комнате.

Чары бесшумного шага не работали. Вот совсем. Они блокировали звук, исходящий от соприкосновения нашей подошвы с поверхностью, но развалина, что по какой-то глупой ошибке называлась домом, чхать на это хотела. Любое давление на древесную часть вызывало цепную реакцию во всём доме, который чуть ли не трещал по швам от каждого нашего шага. Поэтому приходилось действовать медленно и аккуратно, останавливаясь после каждого шага, дабы дать прошлому скрипу затихнуть.

Дни в доме со старухой были омрачены не только лишь едой: поведение зловредной бабки частенько доводило девочек до слёз, а меня до сжатых кулаков. Маразм вкупе с деменцией был настолько глубоким, что хотелось наорать на паршивую бабку, или сделать с ней чего похуже.

Ну правда — с самого момента нашего прибытия эта сволочь решила объяснить состояние собственного жилища… Нашим же появлением! Вменялось в вину всё: и прохудившийся пол, и грязь, и сквозняки, и разбросанный мусор… А мы, понукаемые её излюбленным жалящим заклятием, всё это драили, очищали, чинили, убирали…

Когда дом был приведён в относительный порядок, нас отправили на улицу — трудиться в поте лица, избавляясь от зарослей и приводить внешнее состояние жилища к приемлемому для жизни уровню. Вот только в средствах мы были ограничены — больше бабкиного старческого сумасшествия была только её жадность. Даже порцию еды нам давали маленькую, что уж говорить про материалы для обновления дома, которое требовала от нас эта злосчастная рухлядь.

Чаша терпения уже стремительно показывала дно. Ещё немного, и я в ответ на очередное жалящее заклятие применю что-то своё — более боевое и убойное.

Была идея парализовать бабку. Или усыпить, и держать в таком состоянии прямиком до того момента, как настанет пора покинуть это чёртово место. Лишь её постоянные россказни о героическом внуке, который в любой момент может появиться и забрать нас, останавливал мою палочку на полпути.

Хотя, бабка много чего рассказывала — реалистичного и не очень. Может, и внук её был лишь плодом больного воображения старой волшебницы. Но отдельную закрытую комнату для своего потомка она содержала, и при этом довольно усердно блюла там чистоту, в отличие от всех остальных помещений. Так что риск существования внука был слишком высок, чтобы применять к миссис Фергюсон хоть какие-то чары. Приходилось терпеть или выискивать возможности обойти правила умалишённой старухи. Вторым пунктом, к слову, мы сейчас и занимались.

— Т-с-с, — недовольная Джек приставила указательный палец к губам, когда Софи проскочила одну ступеньку, соскользнув сразу к следующей.

Угол у лестницы и правда был такой, что приходилось соблюдать осторожность при любом спуске или подъёме на чердак.

Когда мы спустились на основной этаж, я жестами показал девчатам двигаться аккурат за мной. С этого момента необходимость в абсолютной тишине была как никогда высока, ведь нам предстояло пройти рядом с дверью, ведущую в комнату миссис Фергюсон.

В наших планах было подъесть на месте свежее продовольствие, после чего уже вести себя как ни в чём не бывало. Выносить еду из кухни было противопоказано — бабка вмиг бы учуяла неладное, так как даже во время приёмов пищи не дозволяла нам уносить остатки с собой и заставляла поглощать всё именно за шатающимся обеденным столиком.

Кстати, даже то, что он шатался, было, по словам бабки, исключительно нашей виной. Если бы не наше сдерживание в особо бесячих моментах, Джек уже давно бы сорвалась и высказала миссис Фергюсон всё, что о ней думает.

Да, пуффендуйка оказалась самой несдержанной из нашей пятёрки, из-за чего её пыл следовало частенько остужать. По сравнению с ней, я был просто идолом выдержки и спокойствия, переваривая всю злость и возмущение от несправедливости исключительно в своих мыслях.

Удача сверкала нам как никогда прежде. Коридор с дверью в комнату старухи был успешно пересечён, и даже кладовочный люк не слишком сильно шумел, когда открывался. Овощи и фрукты, выпечка, всяческие банки и тары с едой встретили нас завораживающим ароматом, перемешанным с тухлятиной…

М-мда, пришлось сначала отставить все просроченные продукты, которые находились исключительно сверху, так как всё свежее убиралось в самые дальние нижние углы. То, как мы избавлялись от очередного отравленного варева нашей престарелой опекунши, заслуживало отдельного рассказа.

Мы начали подгрызать всё, до чего могли дотянуться. Никогда не думал, что сырой картофель может быть довольно вкусным, а его хруст способен напоминать мне яблоки…

К несчастью, наши приключения изголодавшихся невольников окончились довольно быстро.

— Что та-ам за шу-ум? — воскликнула бабка, и стала чем-то шебуршать, явно намереваясь выйти из комнаты и быстро всё проверить.

Чёрт, нас раскрыли!

Я, Гермиона и Лили остались на своих местах и постарались запихнуть в себя как можно больше съестного, прежде чем покажется старуха. Джек и Софи же… Они похватали всякой еды, попрятали её за шиворот и помчались прочь, стараясь успеть пробежать комнату старушки прежде, чем та выйдет.

У Джек, как более быстрой и сноровистой, это получилось. Софи же врезалась прямиком в открывшуюся дверь: сама девочка упала на пол и стала тёреть свой лоб, на котором вскоре должна была образоваться шишка, а по самому полу покатились выпавшие из-за пазухи продукты.

— Ах вы негодники! Кто разрешал заходить на кухню?! — крикнула на нас старуха.

Наша троица уже успела закрыть люк и сидела с набитыми ртами за столом, тщательно перемалывая зубами ту снедь, что удалось закинуть в топку.

— Стой, поганка! — миссис Фергюсон услышала, скрип лестницы и переключила всё своё внимание на убегающую Джек. — Остановись, кому сказала! — старуха поковыляла за ней вдогонку. — Ну, я тебя…

Джек изначально хотела заныкать украденную еду наверху, а я был против такой рисковой затеи. Даже слова девочки о том, что старая кляча на чердак не поднимается, не убедили меня.

И теперь я отчётливо видел, как миссис Фергюсон, кряхтя и сопя, преодолевает высокие ступеньку одну за одной. Не зря я сомневался в аргументах Джек, ой не зря…

Вскоре бабка добралась до верха и стала выяснять отношения с Джек, которой явно доставались все жалящие заклинания, что предназначались для нас всех. Столь злую старуху мы ещё не лицезрели…

Наша четвёрка дошла до гостиной и стала прислушиваться к перепалке наверху. Вскоре Джек заплакала. Я хотел было отправиться наверх, но рука Гермионы меня остановила, а потом и сама миссис Фергюсон с улыбкой престарелого победителя вышла к нам:

— Будете знать, как воровать у своего опекуна! Негодники, лентяи, бездарности, грязнокровки… — говорила своим гнусавым голосом старуха, потряхивая перед собой охапкой овощей, которые она держала за зелёные хвостики. — Я вам устрою голодные каникулы, вы у меня огребёте за непослушание сполна, как эта мерзкая девица… — бабка стала спускаться под аккомпанемент собственного ворчания вниз.

— А-А-А-А! — послышался боевой клич со стороны чердака. Джек буквально вылетела из помещения и со всей силы толкнула бабку руками, да так, что чуть сама не улетела вместе с ней.

Миссис Фергюсон охнула, запнулась и стала кубарем катиться вниз. Дом от её кульбитов ходил ходуном, а за всё время падения по лестнице я насчитал как минимум три противных хруста, и далеко не все они принадлежали овощам.

Старуха докатилась до конца лестницы и сильно стукнулась о противоположную стену — даже одна из досок умудрилась треснуть в своём основании. Правая рука бабки была выгнута неестественным образом. Пострадала бровь, из которой сочилась буро-красная кровь. Ну, и шея…

Шея миссис Фергюсон была повёрнута где-то на сто пятьдесят — сто шестьдесят градусов от исходного значения. Глубокие испуганные старческие глаза были открыты, а зрачки закатились вверх. Её мёртвое лицо смотрело прямиком в нашу сторону, как и шокированная Джек, что стояла наверху и громко прерывисто дышала.

Да, летние каникулы определённо обещали быть очень необычными и уже сейчас норовили подарить нам массу впечатлений.

Глава 2. Смерть оказалась ловушкой

Повзрослевшие дети ещё не привыкли

Что никто не откликается в ответ на выкрик.

Не туда и не всегда долетает мольба

И входящие сигналы не ловит радар. (с)

* * *

Момент оцепенения. То самое мгновение, когда каждый из присутствующих замер, потрясённый произошедшим. Секунда, вторая, третья… Именно в таких случаях в сознании проносятся десятки мыслей. Только тогда появляется возможность посмотреть на окружающий мир совсем другими глазами.

Старуха мертва. По крайней мере, это выглядит так визуально — в мире волшебства я не очень-то удивлюсь, если прямо сейчас её косточки захрустят, вставая на свои изначальные места, а сама миссис Фергюсон поднимется как ни в чём не бывало и устроит ещё одну взбучку Джек — куда более жестокую и серьёзную.

Но пока магия не собирается делать ничего подобного, нужно исходить из того, что имеем. Правда в данный момент заключается в том, что Джек убила нашего опекуна. И что произойдёт дальше, было совершенно непонятно.

Фиксируется ли смерть волшебника какими-нибудь чарами? Появится ли в ближайшие минуты процессия взрослых волшебников, дабы разобраться со случившимся? Насколько продвинута криминалистика в волшебном мире и изобрели ли заклинания для подобных расследований?

Я помнил, что существует проверка палочки, при помощи которой можно определить последние произнесённые волшебником заклинания. Но как быть, если преступление совершено без участия магии?

Я знал, что в омутах памяти можно посмотреть воспоминания. Но сами отрывки из памяти достаются волшебником исключительно добровольно и выборочно, так что в теории ничего не мешает мне поделиться именно той частью картины событий, где старуха уже катится кувырком по лестнице, без участия намеренного толчка Джек. Я ведь не обязан был наблюдать падение миссис Фергюсон с самого начала? Хотя, воспоминания Джек должны быть однозначными…

Даже легилименция не являлась панацеей для вероятного следствия, так как была одной из самых сложных магических наук и вдобавок к этому ограничивалась целым каскадом законов министерства. Как и сыворотка правды, к слову, тоже.

Ведь каким бы тоталитарным по сути своей ни был здешний режим, сколь бы ни была сильна сегрегация между волшебниками и маглами, но всё-таки первые имели внушительное количество прав и свобод. Лишь трудности в отъезде из страны и принудительное обучение в Хогвартсе были единственными известными мне ограничителями для умеющих колдовать людей. Все остальные законы, порядки и устои скорее являлись преимуществами для волшебников, что и позволяло существовать подобному государству. С кнутом всегда должны быть пряники. Тем более для тех, кто всегда имеет при себе столь грозное оружие, именуемое волшебной палочкой.

Да, для нас, как несовершеннолетних волшебников без постоянного опекуна, были дополнительные ограничения. Но и определённые вольности тоже существовали, как, например, свободная возможность колдовать.

Все эти мысли крутились у меня в голове, пока я решал, как быть в этой ситуации. Могу ли я рискнуть и постараться отмазать Джек от убийства? Или же самым лучшим решением будет рассказать потенциальному следователю всё на духу — без утаек и увиливаний?

Была бы на месте Джек та же Софи или Лили, то и думать бы не стал, пустив ситуацию развиваться самостоятельно. Но, увы, виновником произошедшего были не они…

— К-кайл? — Гермиона прижалась ко мне, а в глазах девочки читался нешуточный испуг. — Что нам делать? — спросила она тихонько.

Джек в это время увидела результат своих действий, запаниковала, начала пятиться и упала пятой точкой прямиком в помещение чердака. Софи зажмурила глаза и беззвучно молилась, а Лили Мун как-то слишком спокойно восприняла произошедшее и молча стояла, облокотившись о раму прохода, ведущего через коридор на кухню.

— Я думаю, — ответил я нервно.

Поганая старуха… Мало того, что при жизни устраивала нам проблем, так ещё и подохнуть решила таким образом, чтобы напоследок напакостить. Дерьмо…

— Софи, Лили, — обратился я к девочкам. — Идите на кухню и сидите там. Вперёд! — прикрикнул я на них, отчего Софи вздрогнула, а Мун лишь еле заметно повела плечами и последовала моему приказу. — Гермиона, помоги мне. Нужно перетащить её в спальню.

Я вытащил палочку и сколдовал:

— Вингардиум Левиоса!

Тело бабки подчинилось чарам и стало неохотно отрываться от гниловатого паркета, стараясь левитировать в том направлении, в которое я указывал палочкой. Части тела старухи под действием заклинания мерзко извивались и изворачивались, а у меня создавалось ощущение, будто бы я управляю какой-то противной куклой.

В голову пришла запоздалая мысль про то, что «Вингардиум Левиоса» воспринимает тело только что погибшего человека как нечто неодушевлённое и из-за этого вообще работает, хоть по правилам и не должно воздействовать на существ. Мне показался по-горькому забавным тот факт, что живой человек, который ещё совсем недавно подчинял магию своей воле, стал для неё в один момент лишь жалким мешком с кровью, костями и потрохами.

Всё же сколь бы много волшебники ни кичились своей силой и умениями, а по итогу все они лишь не более чем пыль в глазах той энергии, которой владеют.

Перемещение получалось не очень хорошо, так как подобное заклинание было рассчитано на куда меньшую массу, а усиленную вариацию, как и необходимый для подобного случая «Левикорпус», я не знал. Однако, с подключением Гермионы в процесс дело пошло на лад: поломанная миссис Фергюсон уже не замедляла левитацию касаниями о поверхность, благодаря чему нам удалось доставить её в комнату и положить безвольное тело на грязную засаленную кровать, постельное бельё на которой не меняли, казалось, со времён молодости Дамблдора.

Я захлопнул дверь, после чего на одну проблему, хотя бы временно, стало меньше. Что бы мы ни предприняли далее, но делать это без трупа под ногами будет куда легче и морально спокойнее. Пусть отдыхает на своём омерзительном ложе и гниёт себе на здоровье, как делала это и при жизни. А я пока придумаю, какой шаг сделать следующим.

— Иди к Софи и Лили, — я положил руку на плечо Гермионы и посмотрел ей в глаза. — Займи их делом, дабы и самой успокоиться, и за девочками присмотреть, чтобы те не сделали какую-нибудь глупость и не сбежали на нервах в глухомань.

— Но чем мне с ними заниматься? Уроками? — Гермиона смешно нахмурила брови.

Я не сдержал нервного смешка — только что мы перемещали труп старухи в её спальню, а моей подруге даже в такой ситуации на ум приходят лишь знания.

— Не говори глупостей, какими уроками? Перешерстите кладовую, раз уж её бдительная охранница решила нас преждевременно покинуть. Избавьтесь от тухляка, а из свежих продуктов сварганьте какой-нибудь обед. Даже если у нас вскоре появятся серьёзные проблемы, я предпочту их встретить на сытый желудок, — ответил я показательно легкомысленно.

— А ты что будешь делать? — задала она встречный вопрос.

— Для начала — поговорю с Джек на чердаке. Постараюсь привести её в чувство. Потом мы поедим и решим, что делать дальше.

Гермиона кивнула мне и уже развернулась в сторону кухни, как я её окликнул:

— Гермиона.

— А? — она обернулась.

— Ты молодец. Взяла себя в руки и помогла мне. Спасибо, — я тепло улыбнулся девочке.

— А-ага-а, — протянула она неловко, после чего зарделась и поспешила скрыться на кухне.

Что это с ней? Впрочем, любое поведение сейчас можно списать на шок.

Я же поднялся по крутой лестнице, в материал которой уже успели впитаться капли бурой жидкости, на чердак. Джек будто бы за эти минуты так и не сдвинулась с места — она сидела на полу, обнимала руками коленки и с потерянным взглядом смотрела на то место, откуда столкнула старушку.

— Я не хотела, — сказала он порывисто и пустыми глазами посмотрела на меня, как только я подошёл поближе. — Это получилось случайно, просто она, она…

— Не обманывай саму себя, Джек. Это вышло импульсивно, но уж точно не случайно, — сказал я с грустью и присел рядом с бойкой девочкой, на которой сейчас не было живого места.

— Но ведь… Я же… Не хотела… — Джек отреагировала на мои слова взглядом утопающего с примесью какой-то детской обиды. Она будто бы спрашивала: «Что ты такое говоришь? Мы же друзья, почему ты не даёшь мне принимать желаемое за действительное?».

Но я не собирался жалеть девочку и уж тем более потакать её фантазиям ради самооправдания собственных действий:

— Хотела, ещё как хотела. Все мы хотели избавиться от этой сварливой дурнопахнущей старухи, но лишь у тебя появился подходящий момент и хватило духу, чтобы это сделать. Ты убила человека, Джек. Просто прими это, —мой спокойный тон сильно контрастировал с тем, что именно я говорил, приводя девочку в замешательство.

— Но это… Неправильно? — сказала она, будучи и сама не уверена в собственных словах.

— Мы ученики Хогвартса, Джек. Нет ничего неправильного в убийстве, если это необходимо сделать для нашего выживания. Тем более, если человек этого заслуживает. Ты сама видела, сколь серьёзные у неё беды с головой. Считай, ты сделала миссис Фергюсон одолжение, отправив старушку в мир иной.

На самом деле, Джек своими действиями совершила форменную глупость, за которую, возможно, придётся расплачиваться всем нам. Но сделанного не вернёшь, а думать надо о будущем, а не о прошлом.

— Ты правда так считаешь? — спросила она простодушно. Как маленький ребёнок, коим Джек по сути до сих пор и являлась в свои тринадцать лет.

— Мир, в котором мы живём, жесток и несправедлив. Вспомни первый урок у профессора Бинса и то, как тебе тогда досталось. Припомни лицо Оливера Ривеса с твоего факультета, когда того забирали тени из испытания Люпина. Мы пережили уже много всего, переживём и это. Только вот тебе нужно взять себя в руки, ведь я не позволю заниматься самобичеванием. Не в тот момент, когда дальше ожидает лишь неопределённость.

Мы посидели какое-то время в тишине, и каждый из нас думал о своём.

— Меня накажут? — Джек пододвинулась ко мне поближе и легонько уткнулась в моё плечо.

Вот уж не думал, что увижу, как смелая и бойкая Джек Спинкс может выглядеть столь беззащитно.

— Я не знаю. Никто пока что не пришёл, произошедшее видели только мы пятеро. Когда придётся перед кем-то отвечать, я буду упирать на несчастный случай, а другие девочки это подтвердят. Мы не дадим тебя в обиду, Джек. Я не дам. Обещаю.

— Даже Софи? Я ведь её задираю постоянно… — растерянно спросила девочка прежде чем осознала, насколько важные слова я произношу.

— Если ей в этом Клубе Директора не прополоскали последние мозги, то она не рискнёт идти против нас. Софи ещё почти месяц с нами вместе жить, так или иначе.

Я дал ей время, чтобы Джек собралась с мыслями для ответной реакции на мои слова. И она не заставила меня долго ждать:

— Кайл… Знаешь, мне страшно. Я никогда не думала, что смогу убить человека. Даже в мыслях такого не допускала, хоть и росла не в самой благополучной семье. А теперь… — Джек пересела прямо напротив меня и взяла меня за руки, — Ты сказал, что заступишься за меня, и я это ценю. Ты также просишь меня собраться, и я сделаю это. Мы же друзья…

— Друзья, — подтвердил я её слова. — Ты можешь на меня положиться. А я могу на тебя полагаться, Джек? Во всём.

— Можешь, — с готовностью кивнула она. Осунувшееся лицо девочки даже приобрело более светлые тона, хоть оно и до сих пор больше сливалась с окружением мрачного дома, нежели с ним контрастировало.

В подобной обстановке и с заданными обстоятельствами подобные обещания воспринимаются очень и очень серьёзно. Ибо нет крепче договора, чем связанный какой-нибудь тайной.

— Тогда давай спустимся на кухню и обсудим дальнейший план наших действий. Хорошо?

— А она… Ну… — Джек сглотнула и указала пальцем на спуск вниз.

— В своей комнате. Закрытой, — успокоил я подругу, после чего мы споро спустились посмотреть, чем там в это время занималась остальная троица девчонок.

Гермиона, надо признать, справилась со своей задачей на все сто. Софи кропотливо перебирала продукты, отсеивала откровенную просрочку и сортировала относительно свежие продукты, раскладывая их на кухонной стойке. Лили тихонько чистила овощи рядом с ведром воды, а сама Гермиона в это время нарезала какие-то колбаски и прочую снедь, дабы вскоре закинуть получившуюся смесь на небольшую круглую плитку в углу кухни, что с помощью магии могла нагреваться без какой-либо помощи извне.

Мы с Джек включились в процесс готовки. Запахи еды манили, а наши желудки взволнованно перекидывались друг с дружкой урчанием. И немудрено — после нескольких дней голодных пайков есть хотелось даже после нашего поспешного утреннего жора и последовавших за ним потрясений.

Получившуюся стряпню мы ели в тишине. Периодически то одна, то другая девочка бросали свой взгляд на коридор — в сторону двери, где лежит тушка миссис Фергюсон. Однако после этого они неизменно спешили отвернуться, так как если их аппетит и не пропадал окончательно, то однозначно портился при думах о недавних событиях. Лишь Лили Мун отличалась, ведя себя уж слишком непринуждённо, что в данной ситуации выглядело довольно необычно.

— Нам нужно уходить отсюда, — заявил я внезапно, когда последняя тарелка полностью опустела от еды.

— Но куда? В… В Хогвартс? Сообщить преподавателям и директору? — задала вопрос Гермиона.

— Звучит разумно, — пожала плечами Софи.

— Нет, — перехватил я инициативу разговора, дабы не устраивать балаган. — Думаю, нужно идти либо к Блэкам, где сейчас Гарри, либо к Рону в Нору, либо к Локхарту. Рассказать о несчастном случае там, дабы быть хотя бы в относительно безопасности и среди знакомых лиц, когда начнётся разбирательство.

— Но нам запрещено покидать дом опекуна! Тем более… Просто так заявиться в чужой дом? Как вы это себе представляете? — запротестовала Софи.

— Включи голову, теперь у нас нет опекуна, а значит и правила не действуют, — возразила Гермиона со вздохом.

— Думаю, Кайл прав, — поддержала меня негромко Джек, не решаясь поучаствовать в дискуссии на повышенных тонах.

— Пороха нет, — сказала между делом Лили Мун, на которую поначалу никто и внимания не обратил. Даже я.

— Уизли войдут в наше положение, да и с Локхартом у нас есть некие договорённости. Что же касается Блэков… Подожди, что? — я взмахом руки остановил готовых было что-то сказать Гермиону с Софи, а сам переключился на Лили, что сидела и разглядывала разводы от масла на пустой тарелке. — Что ты сейчас сказала?

— Пороха нет, — пожала плечами Лили, односложно повторив сказанную фразу второй раз. — Заметила, когда очищала стену от пыли, — снизошла девочка до хоть каких-то пояснений.

— То есть как — нет? — непонимающе переспросила Гермиона.

Я встал, быстрым шагом прошёлся до гостиной и встал у камина. Матовое блюдце, в котором обычно хранили летучий порох, висело в этом доме над самим камином, а не сбоку, как это обычно бывает. Снизу было не видно, есть ли в ёмкости волшебный летучий порох, но мне и в голову не пришло, что его там могло не оказаться!

Я встал на носочки, нервно опустил руку в блюдце, надеясь нащупать заветный чёрный порошок… Вот только там было совершенно пусто.

— Пороха нет… — как дурак повторил я слова Лили Мун. — Но почему? И где он может быть?

— Может, он хранится где-нибудь в другом месте? — предположила Гермиона.

— Разве что в… Спальне миссис Фергюсон. Или в комнате её внука, — поделилась соображениями Джек. — Мы же, когда всё драили и убирали, посмотрели все остальные места и там никакого пороха не было.

Только вот ни в одной из комнат заветного чёрного порошка так и не оказалось. У нас был камин для перемещения, но воспользоваться им мы не могли…

Не успели мы отойти от школы и хотя бы попробовать насладиться каникулами, как на наши головы стали один за другим сыпаться сюрпризы, будто бы вылетая из бесконечного рога изобилия. И то ли ещё будет…

— У Джек же есть сова, — тихо сказала Софи, когда мы после безуспешных поисков растеряно смотрели на недоступный камин.

— Точно! — я стукнул себя по лбу. — Джек, неси свою сову, пергамент и чернила. Похоже, придётся здесь ещё немного задержаться, но ничего страшного, подождём подмоги.

Письмо было написано не Блэкам, не Уизли и даже не Локхарту. Посовещавшись, мы решили не рисковать лишний раз и подготовили послание Меган Джонс, закадычной подруге Джек. Её сова уже успела слетать к дому девочки, а значит точно не заблудится и доставит весточку быстро и надёжно.

— Надеюсь, Меган не будет тянуть время и сделает всё как надо, — поделился я, пока Джек привязывала письмо к совиной лапке, а остальные за этим наблюдали.

— Не волнуйся. Я применила наш с ней шифр, обозначающий срочность. Она всё выполнит в точности.

— Будем на это надеяться.

Мне точно нужен был свой пернатый почтальон, и сегодняшняя ситуация это наглядно показала. Подумать только — ведь, не окажись у нас совы, мы бы могли здесь застрять без какой-либо связи с внешним миром, посреди непроходимого бурелома с ограниченными запасами еды и трупом хозяйки в спальне в довесок…

Наша пятёрка вышла в заросший двор, дабы проводить сову в её спасительный путь. Джек ещё раз проверила надёжность закреплённого письма, после чего поцеловала свою птицу в макушку, что-то ей прошептала и резко подняла руку вверх, дав таким образом сове знак взлететь.

Сова взмахнула несколько раз длинными изящными крыльями, сделала небольшой круг на взлёте, определяясь неизвестным нам способом с маршрутом, после чего помчалась навстречу свободе, гонимая возложенный на пернатое создание миссией.

Но пока мы любовались полётом совы, совсем рядом с нами послышались протяжные резковатые звуки: «Ки-ки-ки! Ки-ки-ки!». И не успели мы даже удивиться, как на крыше дома миссис Фергюсон показался её ястреб — тот самый, что летал за продуктами и что скинул нам письма на железнодорожной платформе.

Он посмотрел на нас явно злыми глазами-бусинками, повторил свой необычный клёкот, после чего рванул со своего места со скоростью ракеты. А направился он прямиком в сторону улетающей совы.

— Нет, Мэйни! — крикнула потрясённая Джек, когда хищная птица всего за несколько секунд сумела догнать менее быстрого птичьего собрата.

Завязался воздушный бой. Сова сопротивлялась, старалась защититься, разорвать дистанцию, использовать клюв… Всё было бесполезно.

Ослабшая, окровавленная сова перестала двигаться ещё в воздухе, удерживаемая двумя цепкими лапами ястреба. После смерти совы он издал победный ки-кикающий клёкот, после чего скрылся в гуще леса — праздновать победу и пировать сырой совятиной.

С неба неспешно спускались совиные перья, кружась в каком-то грустном скорбном танце. Джек заплакала, хотя не сделала этого даже после совершения убийства. А мы… Мы оказались в западне этого проклятого дома.

* * *

Громкий грохот на чердаке вывел меня из мира снов. Остальные девочки если и проснулись, то предпочли досмотреть свои сновидения. Неудивительно — подобные звуки мы слышали уже несколько недель.

Дом потихоньку разваливался. По всей видимости, на старухе и правда имелись какие-то чары, связанные с этим зданием. Ведь, стоило той подохнуть, как хлипкое на вид строение стало быть таким в полной мере.

Доски под ногами так и норовили проломиться. Из окон дуло пуще прежнего, а в стенах тут и там проглядывалось всё больше щелей. На чердак мы не поднимались уже давно — с тех пор, как обрушилась половина лестницы. Тогда нам удалось кое-как забрать оттуда свои чемоданы и мы всем скопом переселились в комнату загадочного внука, которая испытывала на себе эффект постепенного разрушения куда меньше, нежели остальной дом.

Сейчас же, судя по грохоту, крыша на чердаке обвалилась окончательно.

Я приподнялся на локтях и заметил совсем рядом с собой сопящую Гермиону, чьи маленькие ручки были совсем рядом с моим лицом. Ума не приложу, каким образом она умудряется засыпать на одном месте, а потом, в течение ночи, неизбежно пододвигаться ко мне практически вплотную. Чудеса, да и только.

Почти сразу я обнаружил отсутствие в комнате одной из девочек — постельное место Джек было пустым. Любопытство всё-таки взяло верх и я поднялся, окончательно прогоняя собственную сонливость.

Мне кажется маловероятным, что Джек решила повторить ошибку Софи, когда та захотела втихаря сходить в кладовую, дабы чего-нибудь перекусить из оставшихся объедков. Всё-таки она самая первая поставила эгоистичной девочке здоровенный фингал, что не спешил спадать с её лица уже пятые сутки.

Мы уже давно нормируем, ибо осталось её довольно мало, а свежестью там уже даже близко не пахнет. И если ещё разочек урезать дневную порцию, то можно будет дотянуть до сентября. Надеюсь, хотя бы тогда нас хватятся и, может, кто-нибудь прибудет нас наконец-таки спасти из столь суровых условий.

Сейчас уже были первые числа августа. Гермиона с Джек чуть не поссорились, выясняя вчера, шестое сегодня число или же всё-таки седьмое. В конце концов Джек уступила, так как её оппонентка показала неопровержимые доказательства собственной правоты, предоставив нам опрятный пергамент с аккуратно вписанными палочками, обозначающими дни нашего здесь пребывания.

Вот уже месяц как померла Фергюсон, а её тело покоится в трёх футах под землёй позади дома, ибо через пару дней после смерти оно стало слишком сильно вонять даже сквозь дверь спальни.

Вот уже неделю как мы должны были гостить у своих друзей. Интересно, волнуются ли они за нас? Обратились ли родители того же Рона с сигналом о нашем молчании в министерство или школу? Заподозрили ли неладное, когда совы их детей не вернулись домой, убитые или отогнанные кровожадным ястребом? И когда уже хоть кто-нибудь решит проведать пять несчастных маглорождённых учеников Хогвартса, что целую кучу времени живут одни?! Ведь прошло уже так много дней…

Я хотел выбраться из проклятого всеми богами места самостоятельно. Даже составил план похода и отправился вместе с девчатами в путь ещё три недели назад. Вот только…

Волки. Стая голодных тварей напугала нас до чёртиков в четверти мили от дома. Гермиону несильно тяпнули за ногу, и лишь с помощью атакующих заклинаний нам удалось обойтись без дополнительных пострадавших, отбиться и вернуться в дом, куда они не решались сунуться. И теперь не проходило ни дня, чтобы мы не увидели из-за кустов очередную волчью пасть или не услышали их вой. И откуда только здесь волки взялись…

Будто бы само мироздание повернулась к нам спиной после смерти старушки. Дом гнил, продукты кончались, вокруг кружили зубастые хищники, периодически нам пакостил ненавистный ястреб — в отместку за смерть хозяйки, не иначе, а в доме более не нашлось ничего, способного хоть как-то помочь нам выбраться в цивилизацию — ни метлы, ни порт-ключа, ни-че-го.

Так мы и жили, так мы и выживали. Зато сплотились пуще прежнего — Гермиона и Джек слушались меня беспрекословно и безропотно, и даже к Лили Мун я проникся некоей симпатией. Пусть та и молчала практически всегда, но поручения выполняла старательно, на обстановку не жаловалась и вообще практически никак не отсвечивала.

Софи же… Когда её молитвенник угодил на растопку, она явно затаила обиду и всё никак не хотела внять нашим увещеваниям касательно её недокульта. Воистину, сложнее всего объяснить элементарные вещи не глупым людям, а зомбированным иным виденьем мира.

Накинув верхнюю одежду, я вышел из единственного помещения, не обдуваемого со всех сторон ветрами. Коридор представлял из себя жалкое зрелище: множество прогнивших досок заставляли постоянно смотреть под ноги и ни в коем случае не наступать менее чем на три целых дощечки за раз, что было тем ещё испытанием на ловкость.

Акробатическими кульбитами я добрался до места, некогда именуемого кухней, ибо левая стена зияла тремя дырами, в углу вместо напольного покрытия виднелись жалкие остатки фундамента, а качающийся стол не так давно рассыпался почти что в труху и восстановлению не подлежал.

Дом вообще не хотел реагировать на нашу магию. Гермиона денно и нощно практиковала злосчастное «Репаро», имея при себе лишь воспоминания о колдовавших сие заклинание волшебниках. И у неё даже получилось! Немыслимо!

Только вот дом не желал чиниться, хотя на наших собственных вещах чары волне себе работали. Магия-с.

Пришёл я на кухню, дабы убедиться, что Джек нас не объедает. Проверка доверия была пройдена — девочки у припасов не оказалось, а сами они были нетронуты.

— И где же ты тогда, Джек? — спросил я сам себя вслух.

Разве что она пошла в уборную… Но почему тогда так долго не возвращается?

Заволновавшись, я обыскал весь дом — или то, что от него осталось, но не нашёл никаких следов девочки. За окном понемногу рассветало, так что я уже намеревался выйти на поиски наружу.

Благо, Джек меня опередила.

Ворвавшись в дом через входную дверь, она с горящими глазами и чем-то непонятным в левой руке воскликнула:

— Попался!

— Тише ты, — шикнул я на неё. — Девчонок разбудишь.

Я осмотрел её вид: вся чумазая, грязная, но счастливая донельзя. В руках, вон, какая-то тушка…

— Подожди, это..?

— Да! — она радостно засмеялась, — Я смогла его достать! Целую ночь притворялась спящей на морозе, но смогла!

Рука девочки крепко сжимала шею того самого ястреба, что попил у нас за этот месяц немало крови. Вёрткий гад просто мастерски уклонялся от наших заклинаний, а нападал в самый неожиданный момент, просчитывая свои действия не хуже гениальных стратегов прошлого. И вот — он мёртв.

— Ну ты даёшь, — я улыбнулся, подошёл и одобрительно обнял удивившую меня подругу. — Девчонки! Просыпайтесь, скоро будет сытный завтрак! — крикнул я в сторону нашей комнаты, а оттуда донеслось копошение и зевки.

Девочки споро проснулись, воодушевились добычей, после чего ощипали и освежевали тушу нашего заклятого недруга. Я же в это время занялся разведением костра неподалёку от дома.

— Я поняла, что он меня заметил, но глаз не открывала. Осторожная тварюга, несколько часов приглядывалась ко мне. Но я оказалась терпеливее. Он подлетает, а я достаю из-под себя палочку и такая — «Ступефай!», — Джек вовсю делилась впечатлениями, пока все мы со слюньками в уголках губ смотрели на зажаривающегося при помощи импровизированного вертела ястреба. — Зато Мэйни теперь отомщена, — закончила негромко она свою речь.

— И наши страдания тоже, — поддакнула Гермиона.

— А ещё все мы сейчас вкусно поедим! — добавил я напоследок под звуки шипящего на углях жирка, что капал с подрумяненной тушки.

Тяжёлая жизнь в совсем негостеприимном месте заиграла новыми красками, стоило нам только вкусить сочного мяса птицы. Наши злоключения сразу стали казаться не такими уж и критичными, а трудности и неурядицы легко забывались под влиянием обычной вкусной и свежей еды.

В такие моменты мне казалось, что надо подождать ещё совсем немного, и нас отсюда обязательно заберут. И жить станет легче, и опаска за собственную жизнь испарится без следа, и волшебники перестанут быть мразями…

И если последние мечты были тщетны в самой своей сути, то вот самая первая…

Подобно диким племенам Африки, наша компания с жадностью обглодала поверженного врага. Довольные, пусть и не совсем насытившиеся из-за немалого количество ртов и не такого уж большого размера птицы, мы направлялись в дом, дабы позаниматься своими простыми делами. Кто-то зубрил заклинания, кто-то придумывал логические или спортивные игры, а кто-то просто общался и делился своими мыслями касательно всего, что только могло придти в голову.

Впереди нас должен был ждать обычный день, к распорядку и времяпрепровождению которого мы смиренно привыкли. Но, помешав столь заурядным планам и удовлетворив при этому нашу надежду на спасение, всё изменила одна вспышка. Вспышка зелёного пламени, что исходила прямиком из камина в доме.

— Это… — с придыханием спросила Джек.

— Кто-то пришёл через камин! — воскликнула Софи и самая первая рванула в дом.

Мы же поспешили прямиком за ней. Ворвавшись в умирающее здание, мы с ликованием уставились на прибывшего волшебника.

— Мы спасены… — прошептала радостно Гермиона.

Но вот я был самым первым, кто почуял неладное, оттого и не успел разделить восторг девчонок.

Мужчинка средних лет в неприметной одежде и со смешным круглым котелком на голове по всей видимости уже успел осмотреть окружающие его развалины. Заприметив нас, он состроил злую гримасу, достал палочку и направил её прямо на нас:

— Где. Моя. БАБУШКА?!

Глава 3. Оправдание не панацея

Герой, как водится, молод и противоречив.

То горяч как молох, то холоден по ряду причин.

А его тропа — путь от утробы до гроба, в утиль,

По кромке между маленьких вещей и больших величин. (c)

* * *

— Где. Моя. БАБУШКА?! — буквально выплюнул последнее слово пришедший волшебник.

Так вот ты какой, любимый внук…

Мы не на шутку растерялись из-за столь грозного вопроса и направленной на нас палочки. И вот что ему на это ответить?!

— Ну?! Чего молчим? Я задал вопрос! — он всё больше бесился, наткнувшись на наше боязливое молчание.

Гермиона глянула на меня и потянулась к собственной палочке.

Ого! Она собирается сражаться с ним? А сможем ли мы победить взрослого волшебника со своим базовым набором заклинаний? Вот уж не думаю… Слишком он уверенно держал свой волшебный инструмент — мистеру Фергюсону явно приходилось частенько пускать его в дело.

К сожалению, или же к счастью, но выяснить это у нас так и не получилось — волшебник поразительно быстро заметил копошение с нашей стороны и правильно интерпретировал наши переглядывания:

— А ну замерли! Вытащили палочки и бросили их в мою сторону. Живо! Я дважды повторять не буду!

Кто знает, какой арсенал заклинаний ждал нас при неповиновении. Пришлось исполнять его требования — я один из первых лишился своей палочки, а за мной эту неприятную процедуру прошли и остальные девочки.

Чувство хоть какой-то защищённости пропало целиком и полностью.

— Так, хорошо… Теперь я жду ответа на свой вопрос, — сказал он уже куда менее враждебно.

Что же, прямой конфронтации пока что удалось избежать. Быть может, мы даже заработали хотя бы несколько очков в его глазах своим послушанием. Отлично. Может, удастся заговорить ему зубы и отмазаться?

— Она погибла, — ответил я односложно.

— Я это понял и так, — сказал волшебник раздражённо, указывая палочкой на разваливающийся дом. — Каким образом? — он сосредоточил всё своё внимание на моей персоне, раз уж именно я решил наконец-таки заговорить.

— Упала с лестницы. Уже давно. Оступилась, или ещё что — не знаем. Мы похоронили её за домом, — я придал своим словам столько уверенности и спокойствия, сколько смог.

Он скользнул взглядом по разрушенной лестнице, на которую я указал:

— Почему вы никому не сообщили? Почему не направились к знакомым взрослым?

Вот и началась основная допросная часть…

— Летучий порох закончился.

— А письмом?

— Наша единственная сова, она… Погибла.

— Ветер бы доставил послание без проблем. Кстати, где он?

— Простите, мистер… Ветер?

— Ястреб. Птица моей бабушки. Послушный и верный почтальон, он бы помог, будь всё так, как вы говорите, — сказал с подозрением мистер Фергюсон.

Я незаметно сглотнул. Ну и времечко он выбрал для своего появления…

— А, птица… Ну, он… — я уже готовился высказать какую-нибудь безобидную версию, которую бы поддержали и девчонки, только вот Джек затравленно скользнула взглядом к выходу на улицу, где прямо сейчас были разбросаны косточки и валялись перья да потроха того самого почтальона… И это тоже успел заметить мистер Фергюсон, будь проклята его внимательность к деталям.

— Куда ты смотришь, девочка? — перебил он мой спич, почуяв неладное. — Что там такое?

— Н-ничего, с-сэр, — заволновалась Джек.

— Я проверю. Всем стоять на своих местах, иначе будет худо! Я предупредил.

Мистер Фергюсон вкрадчивой походкой направился в сторону улицы, всё так же продолжая направлять палочку в нашу сторону. Он оставил покосившуюся дверь открытой, так что прекрасно видел и контролировал всех нас. Что-либо предпринимать сейчас было не вариант — наши действия могли сделать только хуже.

В дедукции пришедшему волшебнику было не отказать. Обратно в дом он заходил с таким злым и рассерженным взглядом, с каким идут убивать.

— Вы… Лжецы и убийцы… Съели моего ястреба… Убили мою бабушку…

Девочки заволновались и забеспокоились ещё пуще. Дело дрянь — усиль он свой напор ещё сильнее, и кто-нибудь может во всём сознаться. Нужно было переключать всё внимание на себя.

— Это не так, — я поднял руки в знак мирных намерений. — Миссис Фергюсон упала без нашей помощи, — ложь выходила из моих уст легко и непринуждённо. — Ваш питомец же, сэр, будто бы сошёл с ума после произошедшего — по всей видимости, из-за потери хозяйки. Он пытался нас заклевать, растерзал нашу единственную сову и не позволял другим приносить нам письма. У нас не было иного выхода — мы терпели целый месяц, заточённые здесь, в глуши, без пропитания, без взрослых, — девочки молчаливо поддержали мои слова кивками.

Я внимательно наблюдал за реакцией волшебника. Он явно не ожидал столь подробных разъяснений, и далеко не сразу нашёлся с ответом.

— Я вам не верю, — произнёс он тихо. — Я кожей чувствую подвох в твоих словах, мальчик.

— Но это правда, — ответил я, подавив желание сглотнуть.

В данной ситуации всё могло пойти по самому худшему сценарию из-за любой оплошности. Именно поэтому я выполнил требования волшебника, не полагался на актёрскую игру и не усердствовал слишком сильно с оправданиями.

Множеством действий мы могли в случае неудачи лишь доказать в глазах прибывшего волшебника свою вину, а этого допускать было никак нельзя. Ведь простые подозрения и абсолютная уверенность — это две совершенно разные вещи, несопоставимые по своей опасности.

Да, он не поверил нам, да, подозревал, но в данный конкретный момент у него были лишь домыслы против наших слов. Подобный расклад пусть и играл не совсем в нашу пользу, но должен был ограничить нервного внука от необдуманных и импульсивных поступков. Не убьёт же он нас здесь, в конце-то концов? Без веских доказательств уж точно — так я, по крайней мере, надеялся.

— Мы выясним это, но не здесь. Собирайтесь. Мы отправляемся в Министерство Магии, где я выдвину обвинения и передам разбирательство в компетентные руки, — сказал он по итогу и стал внимательно следить за каждым нашим шагом.

— Что нам говорить в Министерстве? — шепнула мне Гермиона, когда мы собирали свои чемоданы в единственной целой комнате. — Вдруг нас разделят и будут сопоставлять версии, подлавливать на лжи… Я видела такое в фильмах.

Наш разговор моментально стал подслушивать мистер Фергюсон, так что с ответом мне нужно было быть очень осторожным.

— Говорите правду, как я говорил правду мистеру Фергюсону. Мы ни в чём не виноваты и в Министерстве это только подтвердят, — заявил я девочкам так, чтобы это обязательно услышал и наш надзиратель.

Джек на это одними лишь губами сказала «спасибо» и благодарно кивнула. Вот только из-за Фергюсона шансы того, что правда вскроется и у девочки будут серьёзные неприятности, многократно повысились.

Зря ты меня благодаришь раньше времени, Джек, ой зря…

Сборы были поспешными, волнительными. Клоака, в которой мы обитали последнее время, внезапно стала для нас чем-то родственным, знакомым. Даже изуверские условия не помешали мне привыкнуть к этому месту, не смогли окончательно задушить то немногое наслаждение, что мы испытывали, будучи предоставлены сами себе.

Всё то время, что я жил в этом мире, кто-то обязательно следил за моими действиями, решал, куда мне идти и чем заниматься. И лишь в этой полуразрушенной хижине, в ситуации, которой не пожелаешь и врагу, я испробовал вкус свободы для собственных решений и действий. Не взирая на то, что с нами произойдёт дальше, я запомню эти полтора месяца не только с плохой стороны, но и с хорошей.

— Поживее, — подгонял нас мистер Фергюсон, что до сих пор держал волшебную палочку наготове. — Брать только собственные вещи, ничего из дома не забирать.

— Будто бы тут есть хоть что-то ценное, — пробурчал я еле слышно.

Покидать данное место мистер Фергюсон решил не через камин, а при помощи аппарации. То ли и у него не было в наличии летучего пороха, то ли он беспокоился, что мы отправимся куда-то в другое место и сбежим от надвигающегося правосудия — непонятно…

Он приказал нам взяться за руки и каким-то непостижимым образом при этом также захватить наши пожитки. И даже в такой момент волшебник был готов к, казалось, любой подлянке, что могла от нас исходить.

Момент перемещения. Нас взболтало и перемешало в пространстве, а потом выплюнуло на площадку в холле Министерства Магии. К счастью, все наши конечности были в изначальных местах, а кроме тошноты и головокружения никаких последствий от аппарации мы не испытали.

— Теперь вам конец, детки, — оскалился мистер Фергюсон и с довольной улыбкой направил нас к специальной стойке с дежурным волшебником. Даже палочку прекратил держать приподнятой — явно был уверен, что уж теперь-то нам никуда не деться и никаких фокусов не провернуть.

Он подошёл к даме средних лет, что оглядела нас со своего места сквозь толстые очки, через которые её глаза казались неправдоподобно большими.

— Чем я могу вам помочь, мистер Фергюсон? — спросила волшебница.

Хм, они знакомы? Хотя, магический мир не такой уж и многочисленный. Одна большая деревня — нет ничего удивительного, что подавляющее число волшебников знает друг друга.

— Да. Я бы хотел сообщить об убийстве, — ответил он хмуро, а Софи после его слов испуганно вздохнула.

— Магла или волшебника?

— Волшебницы. Моей бабушки, Бореи Фергюсон.

После этих слов женщина немного растерялась, прежде чем продолжить задавать дежурные вопросы.

— Кхм… Вы стали свидетелем нападения на ваш дом?

— Нет, — вздохнул наш несостоявшийся опекун. — Я обнаружил признаки её убийства по прибытию. У меня есть все основания полагать, что к её смерти причастны данные ученики Хогвартса, — он показал рукой на нашу пятёрку, что стояла неподалёку и молча ожидала своей дальнейшей участи.

Ох, и что же началось потом! Стоило дежурной волшебнице передать слова по цепочке при помощи волшебного бумажного самолётика, как в холле Министерства Магии забегали, закопошились работники!

Очень скоро к нам подошёл глава смены. Выслушав обвинения в нашу сторону, он сослался на ответственного и поспешно удалился. Ответственный же не заставил себя долго ждать — пришёл, переслушал в третий раз пересказанное обращение и просто убежал, сверкая пятками. Дальше был дежурный аврор и его начальник — реакции обоих служителей правопорядка не сильно отличались от предыдущих. Потом же нас наконец-то отвели в кабинет к главе какого-то отдела — я не успел прочитать табличку на его двери. Он выслушал версию мистера Фергюсона, покивал на его слова и отправил нас в комнату ожиданий…

Все они выслушивали обвинителя, но почему-то не хотели даже мельком узнавать нашу версию случившегося. Открещивались от данной ситуации и перенаправляли её куда-то в другое место. Ох и не нравилось мне вся эта суета…

— Да они издеваются, — бормотал про себя мистер Фергюсон, которого вся эта бюрократическая игра в «передай проблему другому» явно бесила куда как больше, чем нас.

Мы то что — исполняем что говорят и делаем вид, что являемся невинными овечками, которых нагло и несправедливо оболгали.

Дошло до того, что сам Министр Магии Корнелиус Фадж зашёл к нам и попросил выйти мистера Фергюсона «на пару слов». Не знаю, о чём именно они там разговаривали, но с каждым объяснением министра лицо Фергюсона становилось всё угрюмее и мрачнее. В итоге он расположился на стуле прямо напротив и стал на нас хмуро глядеть.

— Чего мы ждём? — спросил я, нарушив это гробовое молчание.

— Скоро узнаете, — ответил он односложно, а я не решился настоять на конкретном ответе.

Всё же этого волшебника можно было понять — мы ведь действительно были причастны к смерти его бабки. И он имел полное моральное право жаждать правды и хоть какого-то подобия справедливости. Было бы очень лицемерно начинать качать свои права и напоминать, что вообще-то нас на целый месяц оставили одних в глуши, морили голодом, а потом ещё и обвинили во всех бедах.

Пускай всё идёт своим чередом — без лишних телодвижений с нашей стороны. При отсутствии постулатов гуманизма и, возможно, презумпции невиновности, с данной системой сначала нужно было познакомиться и узнать все «правила игры» и подводные камни в этой самой «игре», прежде чем предпринимать любую другую стратегию. Сейчас же самым правильным решением было плыть по течению и внимательно смотреть, чем же это всё закончится.

В самом худшем сценарии Джек серьёзно накажут или даже убьют — я вполне допускал такую вероятность, хоть и всей душой не хотел бы этого. В самом лучшем — всех нас оправдают и отпустят. А вот если начать вести свою игру, вязнуть ещё глубже в собственной лжи, что-то требовать и обвинять кого-то в ответ, то последствия самого худшего сценария уже могут затронуть и меня, и всех остальных девочек.

Если Министерство так трусливо в лице отдельных его представителей реагирует на подобное заявление, то что-то тут явно не так. Кто будет нас допрашивать, если даже авроры открестились от выяснения более подробных обстоятельств?

Вскоре мы это узнали. После пары десятков минут нахождения в тишине в комнате ожиданий, входная дверь наконец-то открылась.

Твою-то мать.

— Профессор МакГонагалл, — мы разом подскочили со своих мест, с опаской приветствуя появившегося профессора.

Заместитель директора Хогвартса вошла в комнату подобно смерти. Нашей смерти.

— Мистер Фергюсон, потрудитесь объяснить, что за обвинения вы собираетесь предъявить моим ученикам? — начисто проигнорировав нас, МакГонагалл грозно посмотрела на волшебника, который встал вслед за нами и, похоже, подрастерял свой изначальный задор.

— Конечно, профессор, — Фергюсон вздохнул и начал чётко и по существу докладывать как всё было, будто бы отчитывался о проделанной работе своему начальству.

Он рассказал про увиденное, про свои догадки и подозрения, про увядшие чары дома и про ястреба, над которым мы надругались путём употребления того в пищу. Сказал он и про наши ответы, и про то, что веры им, по его мнению, нет. МакГонагалл слушала молча, а лицо держала строим и спокойным на протяжении всего рассказа.

— А теперь, будьте так добры — выйдите за дверь. Я сама поговорю со своими студентами и узнаю всю правду. Если всё окажется так, как вы предполагаете, то это будет достаточным основанием для смертельной казни всех присутствующих маглорождённых.

На этих словах моя кровь застыла в жилах. Некоторые девочки охнули, а некоторые ахнули.

Нет, я понимаю — наказание, серьёзное и болезненное. Но… Смерть? Не только для виновных, а для всех? Как же так?

Мистер Фергюсон хмуро кивнул и поспешил удалиться, а мы остались наедине с профессором. И лишь в этот момент, когда МакГонагалл явно наслаждалась нашим потрясением и растерянностью, я понял, что это была лишь банальная уловка для запугивания.

Страху явно удалось на время затмить мой разум. Смертная казнь? Я вас умоляю. Без доказательств, без суда и следствия, по решению преподавателя школы? В самой школе — конечно, такова её специфика, но здесь? В это верилось очень слабо.

Волшебников и так было слишком мало. Можно с уверенностью сказать, что из-за высокой смертности в Хогвартсе на протяжении последних десятилетий демографическая ситуация складывалась таким образом, что маги попросту вымирали. Постепенно, неспешно, процентик за процентиком их численность шла на убыль.

Существовала ли в этом обществе озабоченность подобным исходом? Конечно. И рождение двух и более детей очень поощрялось Министерством, и совокупление с маглами ради увеличения численности даже разбавленной волшебной крови не считалось каким-то недостойным делом, как это было в каноне в умах некоторых чистокровных волшебников.

И если со школой из-за Дамблдора ничего поделать не могли, хоть и пытались — Волан-де-морт тому яркий пример, то уж обеспечить отсутствие избыточной смертности из-за законного смертоубийства волшебники могли, и с огромной вероятностью это делали.

Вопросы вызывало то, что именно МакГонагалл прибыла для разбирательства. Неужели судить и расследовать в делах с учениками имеет право лишь сама школа? И обвинение тоже выносит она? Об этом я ещё не слышал и очень неохотно в это верил. Но будь всё так и окажись учебное заведение всевластно и за своими пределами, то наши дела и вправду могли быть очень и очень плохи.

Однако, если это правда и школьные правила для нас преобладают над законами, то в них ничего не было написано про запрет на убийство выживших из ума старух. Как же на самом деле всё это работает? Мне только предстоит это узнать. Надеюсь, что предстоит.

— Итак, — МакГонагалл выжидающе на нас посмотрела, — я жду.

Все девочки сразу же уставились на меня. Так, следовать своей версии, следовать своей версии… Я всё-таки обещал Джек.

— Он ошибается, либо намеренно клевещет на нас, профессор МакГонагалл, — я взял себя в руки и заговорил. — Миссис Фергюсон упала сама, хоть мы и разозлили её в тот момент своим поведением. И птица правда сошла с ума, нападала на нас, убивала сов и всячески пакостила. Нашей вины в этом нет и мы не понимаем, какие именно правила нарушили.

После моей тирады профессор еле слышно хмыкнула:

— Интересно. Что же, ваше слово против слова вашего опекуна. Мисс Грейнджер, вы подписываетесь под сказанным мистером Голденом?

Гермиона вздрогнула при упоминании своей фамилии, но взгляда не отвела и довольно быстро ответила:

— Да, всё так и было.

— А вы, мисс Спинкс?

— Всё-всё верно, профессор.

— Мисс Мун?

Лили Мун промолчала, но медленно и однозначно кивнула, подтверждая мою версию произошедшего.

— И наконец, мисс Роупер? — МакГонагалл взглянула на последнюю девицу, что опустила взгляд в пол и тихонько молчала всё это время. — Имейте ввиду, что я жду от вас правды, коей славится ваш несомненно престижный клуб.

Вот оно. Больное место нашего плана и нашей версии. МакГонагалл подобрала очень правильные слова, а до этого не на шутку запугала нас смертью. Давай, Софи, не подведи…

— Я… Я… — девочка пыталась что-то сказать, но каждый раз останавливала себя. — Я… Всё было не так! — крикнула она, а из глаз Софи брызнули слёзы. — Это Джек толкнула миссис Фергюсон, когда та спускалась с чердака… Это всё она виновата!

Вот и накрылась медным тазом наша простенькая ложь. Вот и раскрылись все карты. Что же, Джек, я сделал всё, что было в моих силах. Наверное.

— Получается, ваши однокурсники соврали касательно случившегося, выгораживая подругу… — МакГонагалл неодобрительно покачала головой. — Всё так и было, мисс Спинкс? — профессор пододвинулась к замершей девочке и стала прожигать её взглядом. — Это вы убили миссис Фергюсон?

Героизм закончился, смелость куда-то испарилась. Я, подобно всем остальным, лишь устремил глаза в пол, принимая позу покорного и пристыженного ученика. Мне и так вполне обоснованно может достаться за враньё, а страдать сверх необходимого я лишний раз не хотел. Да и бесполезно это — виновника МакГонагалл уже знает, так что всё остальное было неважно.

— Смотрите на меня! — прикрикнула МакГонагалл на Джек, и та робко подняла заплаканное лицо, оказавшись прямо напротив лица профессорского. — Скажи мне, девочка — это ты убила миссис Фергюсон?

Джек медленно кивнула.

МакГонагалл воодушевилась и приблизилась к девочке ещё на пару дюймов. Она будто бы изучала лицо девочки: запоминала каждую морщинку и складку, с ожиданием ловила любую эмоцию и реакцию…

— И что же ты чувствовала, когда совершала сие деяние? — кажется, впервые я услышал, как профессор МакГонагалл говорила шёпотом.

Джек растерялась от нового вопроса и не решалась хоть что-то на него ответить. Так она и стояла, хватая ртом воздух и стараясь произнести хоть что-нибудь. Одному Богу известно, сколько мыслей — панических и не очень, блуждало сейчас у неё в голове.

МакГонагалл с ответом не торопила и всё также её внимательно рассматривала.

— Злость, — наконец ответила Джек, собравшись с духом. — Страх. И вину.

— Ах-х-х… — профессор расплылась в широкой улыбке, сполна насладившись ответом. — Мистер Фергюсон! Не могли бы вы зайти? — прикрикнула она в сторону двери, за которой терпеливо ожидал результатов допроса скорбящий по бабушке волшебник.

— Полагаю, правда выяснена, — Фергюсон в нетерпении постукивал ногой по мраморному полу.

— Именно так, — МакГонагалл отстранилась от Джек и вновь стала самой невозмутимостью со строгим выражением лица.

— И?.. Каково же ваше заключение?

— Вины студентов Хогвартса в произошедшем нет. Гибель миссис Фергюсон — «трагическая» случайность, — отчеканила профессор, выделив предпоследнее слово интонацией.

Глаза мои полезли на лоб, а мозг окончательно сломался. Чего-чего? Она же только что выудила признание!

— Но, подождите, я слышал разговор через дверь, и…

— Я ещё не закончила, — перебила озадаченного волшебника МакГонагалл. — Полагаю, что определённая доля ответственности за случившееся лежит как раз таки на вас, мистер Фергюсон. Вы были назначены опекуном для данных маглорождённых, но решили передать свои обязанности собственной бабушке — волшебнице пожилой, и, если мне не изменяет память, очень скверной нравом. Более того, за целый месяц вы ни разу не озаботились состоянием своих подопечных, а по прибытию лишь обвинили их во всех бедах, корнем которых являлись сами.

— Но моя работа…

— Не является оправданием халатности.

— И всё же, это не отменяет тех ответов, которые вы получили от них, — волшебник со злостью тыкнул в нас пальцем.

— Вам, видимо, послышалось, — МакГонагалл недобро усмехнулась. — Быть может это семейное? Миссис Фергюсон тоже не отличалась острым слухом. Впрочем, как и хоть чем-то хорошим или положительным.

Вот оно. Сколько лет МакГонагалл? Шестьдесят? Больше? Меньше? По всей видимости, когда-то давно она была знакома с погибшей старухой и была о ней далеко не лучшего мнения. Неужели из-за этого профессор решила прикрыть Джек и спустить расследование на тормозах? Или тут замешано что-то ещё, чего я пока что не вижу или не знаю?

Чёртовы загадочные личности с двойными и тройными мотивациями… С этим Хогвартсом мне уже весь мир кажется кукольным театром, коим управляют кукловоды.

Мистер Фергюсон засопел, явно захотел высказатьМакГонагалл всё, что о ней думает, но приложил все свои силы, дабы сдержаться.

— И что дальше? Школа выдвинет мне какие-то обвинения? — спросил он глухо.

— Не думаю, что это будет уместно. Ваши слова и действия были продиктованы скорбью по усопшей родственнице, так что Хогвартс и Министерство Магии готовы войти в положение и не раздувать из мухи слона.

— Моя бабушка не была мухой, — сказал Фергюсон приглушённо.

— Нет, была, — ответила ему МакГонагалл, и всё её нутро раскрывалось этим ответом.

Наша пятёрка молча наблюдала за этим представлением. Потрясение от подобного кульбита со стороны профессора соседствовало в наших мыслях с оставшимся там страхом. Кто знает — может, МакГонагалл решила выгородить Джек только для того, чтобы в последствии самолично её линчевать… С неё станется поселить в нас надежду, а потом без какой-либо жалости вырвать этот росток с корнем.

— Получается, я могу идти? — спросил обречённо волшебник, окончательно расставшийся с надеждами отдать нас на растерзание правосудию.

— Я вас не держу.

Фергюсон уже открыл было дверь, дабы удалиться, как МакГонагалл окликнула его:

— Вы кое-что забыли.

— Что ещё? — выплюнул он этот вопрос, остановившись в дверях и сжав до посинения в руках деревянную раму.

— Своих подопечных, конечно же.

Погодите-ка…

— Простите, профессор МакГонагалл, — встрял я в разговор, — но ведь сейчас уже август. Семьи наших друзей перед каникулами дали своё согласие разместить нас у себя на последний месяц. Не могли бы мы провести остаток лета у них?

— Мисс Мун и мисс Роупер, насколько мне известно, не имеют подобных приглашений. А, учитывая «инцидент», — она по-особому выделила это слово, делая мне непрозрачный намёк, дабы я не пререкался её решению, — оставшиеся недели вы проведёте у своего назначенного опекуна.

— Могу ли я отказаться от своей роли, учитывая образовавшийся конфликт? — сделал мистер Фергюсон последнюю попытку откреститься от нашей компании.

— Нет. Не можете, — просто ответила профессор.

Выходили из зала ожиданий мы вместе с нашим опекуном, который явно желал нам смерти. Нас провожали любопытными взглядами клерки и прочий персонал Министерства Магии, что шептались за нашими спинами и чуть ли не тыкали в нашу сторону пальцами.

— Куда мы направляемся? — спросил я у Фергюсона, который угрюмо вёл нас по закоулкам офисных коридоров.

— К зоне для аппарации. И больше без вопросов, — рыкнул он на меня.

Наш опекун был явно в гневе и смятении. Он не решился отказаться от столь неприятной ноши в нашем лице, но и явно понятия не имел, как ему существовать с нами дальше.

Беда вроде бы нас миновала, а Джек до сих пор находилась в перманентном шоке из-за действий МакГонагалл. Только вот жить почти что месяц бок о бок с тем, кто определённо точно желает нам смерти — это далеко не лучший выход из той задницы, в которой мы оказались.

Зачем, спрашивается, прикрывать нашу группу от законных обвинений, если потом всё равно собираешься отдать нас в руки волшебника, жаждущего отмщения? Я много думал, но так и не находил ответа.

Неужели это очередные козни Дамблдора — бессмысленные и беспощадные? Мог ли он продумать смерть старушки и всё то, что произошло после? И на кой чёрт, если всё так, ему это устраивать? Бред…

Мы в очередной раз аппарировали, взявшись за руки. Но на этот раз оказались не в Министерстве, а в обычном жилом доме волшебников — просторном, довольно чистом и уютном.

— Дорогой, это ты? — послышался приятный женский голосок.

— Всем стоять на месте. Чтобы без моего ведома не делали ни шагу! — сказал он нам сурово.

А потом ответил уже куда более ласковым тоном:

— Альба, подожди меня на кухне вместе с детьми, не входи сюда.

— Но почему? — женщина, по всей видимости являвшаяся женой мистера Фергюсона, не взирая на его слова зашла в гостиную, в которой мы очутились. — У нас гости? Добрый день, молодые люди.

Она была беременна — месяце на седьмом-восьмой, с округлившимся животом. А рядом с ней выглядывала макушка маленькой любопытной девочки лет десяти.

— Здравствуйте, — поздоровались мы вразнобой.

— Что случилось, Люк?

Люк же в очередной раз наградил нас злым взглядом и молча отвёл свою жену и дочь подальше от нас — мразей, лжецов и убийц, коими он нас несомненно считал.

— Похоже, что мы будем жить здесь — с его семьёй, — поделилась мыслями Гермиона, как только семейство Фергюсонов скрылось за дверью.

— Хорошо, если так, — сказала тихонько Софи.

— Твоего мнения никто не спрашивал, предательница, — сказал я с презрением. — И я так не думаю, Гермиона.

— Почему?

— Как ты могла заметить, он не очень-то хорошего о нас мнения. Я бы на его месте сделал всё, чтобы потенциальная угроза находилась как можно дальше от родных мне людей.

— Но ведь профессор МакГонагалл сказала, что он не может отказаться от опекунства…

— Кто знает, что может придумать волшебник в безвыходном положении, — я пожал плечами.

И очень скоро мои предположения подтвердились. Около десяти минут потребовалось Фергюсону, чтобы поговорить с женой и вернуться к нам в одиночестве. С собой он принёс рюкзак, которого раньше при нём не было.

— Осталась последняя аппарация, — заявил он нам.

— И куда в этот раз? — осмелился я задать вопрос.

— Скоро узнаете. Вставайте в круг, беритесь за руки.

Тон, которым он это говорил, мне совсем не нравился. Так говорят авантюристы, замыслившие какое-то рискованное мероприятие. Нужно было что-то делать.

— Нет.

— Нет? — он округлил глаза. — Я всё ещё ваш опекун и вы обязаны меня слушаться.

— Мы не собираемся игнорировать вас, мистер Фергюсон. Но так как в Министерстве ваши обвинения отклонили, я бы хотел попросить сначала отдать наши волшебные палочки.

Пожалуй, это было то немногое, на чём я мог настаивать до того момента, как подчинюсь и отдамся в руки непонятной задумке нашего недоопекуна.

— Хм, — он задумался. — и что будет в том случае, если я откажу?

— Я предлагаю лишь не устраивать друг дружке трудности. Отдайте нам палочки, и мы покинем ваш дом, как вы того и хотите.

Думал он недолго и всё же вернул наши магические орудия, заставив их при этом убрать в чемоданы, дабы у нас не было соблазна использовать их по назначению прямо сейчас.

— Теперь, вставайте в круг.

Мы послушались. Вновь произошла аппарация, отправившая нас из милого дома волшебников в новое, непонятное место.

— И где это мы? — сказал я, оглядываясь по сторонам.

Люк Фергюсон отошёл от нас подальше. Рядом я заприметил других волшебников, что неспешно к нам приближались. Вокруг были каменные стены, ведущие в неизвестность.

— Мы на моей работе, где вы проведёте остаток лета, как того и требовала МакГонагалл, — снизошёл он до ответа. — Понимаете ли, была весомая причина того, почему я целый месяц не посещал вас в доме моей бабушки. Таковы уж издержки в моей профессии.

Я ещё раз внимательно огляделся по сторонам, ожидая подвоха. Подсказки всё никак не хотели появляться.

А потом я понял. По форме, в которой к нам приближались волшебники. По узким каменным сводам. По громкому шуму моря за стеной.

Мистер Фергюсон, оказывается, работал тюремщиком. А мы, вот уж символизм, оказались в Азкабане.

* * *

Где-то на берегу Кельтского моря

Шторм изрядно потрепал их шхуну. Хотя, стоит признать, вовсе не непогода была основной причиной её повреждений.

Левиафан — гигантское морское чудовище, способное чувствовать за многие мили любую магию, настигло их где-то посередине пути. Натиск его был страшен, голод неутолим, а гнев, исходящий от монстра, почувствовал бы даже самый бездарный магл, если бы он в тот момент находился на борту.

Змей играл со своей добычей. Из раза в раз он совершал атаку, уносившую одну волшебную жизнь за другой. Тот факт, что хотя бы кто-то из беглецов остался в живых, уже можно было считать за невероятное чудо, коих случалось в этом мире с каждым годом всё меньше и меньше.

Их изначально было немного. Пять семей волшебников, которым пришлось бежать без оглядки, спасая свою шкуру. И пусть от погони им оторваться удалось, как и пройти через барьер, разделяющий Старый и Новый Свет, но вот последствия не заставили себя долго ждать и они угодили прямо в лапы к одному из самых опасных и безжалостных магических существ на всей Земле.

В живых по итогу их осталось лишь трое. Четверо, если считать их слугу. Остальные семьи погибли — кто героической смертью, а кто глупой и бездарной. Даже их глава семьи — и тот продолжил заниматься магическим ремонтом тонущей баржи, из-за чего и сгинул в пучине бездонного нутра монстра.

— Мы добрались, — выдохнула женщина. — Справились. Теперь мы в безопасности.

Когда-то их предки совершили путешествие в Новый Свет, ища новой жизни и лучшей доли. Им же пришлось повторить их путь, но уже в обратную сторону.

— Мы никогда не будем в безопасности, матушка, — сказала холодно девочка, предпочитающая предполагать самых худший сценарий из возможных.

Пожалуй, помимо улыбавшейся им без перебоя удачи, троице помогла выжить характерная черта, присущая большинству представителей их семейства. И имя этой черте — хладнокровие.

Даже после смерти отца и мужа они не дали волю чувствам и эмоциям. Никогда не давали, держа эти несомненные по их мнению недостатки на коротком поводке.

— Но папа говорил, что здесь всё будет по-другому, — сказал мальчуган. — Что маглы здесь не причинят нам вреда.

— Папа много чего говорил. Во многом ошибался, во многом привирал, красочности ради, — возразила брату девочка.

— Не говори так о нём, — возмутился он в ответ.

— Я лишь говорю правду, — пожала она плечами.

— Успокойтесь, дети. Сейчас нужно радоваться, а не гадать о грядущем, — встряла в их разговор мать.

— Я всё же предпочту гадать, — хмыкнула девочка, оставив последнее слово за собой.

Они собрали немногочисленные пожитки, которые удалось захватить при побеге, утопили чарами корабль, дабы не оставлять следов, и отправились вглубь той земли, на которую угодили.

Им предстояло строить новую жизнь в новых условиях, ибо старая была уничтожена. И судьбе было абсолютно безразлично, если новые условия вдруг окажутся в разы хуже предыдущих.

Глава 4. Тюрьма для каждого

Только чернота вокруг и больше ничего,

Только чернота, которая цвела внутри…

Словно тень большой волны накрыла наши тени,

Все вороны слетелись внутри моей головы. (с)

* * *

Азкабан являлся чудом магической архитектуры, построенный каким-то тёмным волшебником давным-давно. Считается, что именно он пробудил, а затем и подчинил себе некое древнее зло, воплощённое в материальном мире в виде тех самых дементоров.

Представляла тюрьма из себя высокую монументальную башню треугольной формы. Состояла она из невероятного по своим свойствам матового камня, а находилась на непонятно откуда взявшемся маленьком скалистом островке посреди морских пучин.

Изнутри же Азкабан был разделён надвое. На верхних этажах башни несли свою службу стражники и жил прочий немногочисленный персонал. Нижние же состояли из сплошных камер с железными решётками, а заканчивались они Ямой, в которой доживали свои дни самые отпетые негодяи волшебного мира и просто враги нынешней властной верхушки.

В своей сердцевине Азкабан имел довольно широкий полый круг, так что солнечный свет изредка мог доходить даже до самой Ямы. А проектировка башни так и вообще была донельзя причудливой — проход на следующий этаж имелся только один и находился он в максимальном удалении от прохода на этаж противоположный. Проще говоря, чтобы добраться с десятого этажа на, скажем, восьмой, придётся дойти до спуска на девятый этаж, пройти его целиком — а это три довольно длинных коридора, образующих тот самый треугольник — и только потом вы доберётесь до цели. Ну а для спуска в самый низ так и вовсе придётся преодолеть расстояние в несколько миль.

Так что вот в таком «чудесном» местечке и проводила свой остаток летних каникул наша пятёрка маглорождённых студентов Хогвартса, что умудрилась нажить себе врага в лице мистера Фергюсона, который по злой иронии судьбы оказался начальником смены в этом самом Азкабане.

Другие стражники поведали нам, что он вызвался взять дополнительную вахту, хотя по графику должен был отдыхать дома, с семьёй. По всей видимости, он настолько сильно хотел обезопасить свою семью от «маленьких убийц» в нашем лице, что решился на подобную авантюру. Либо же это была банальная месть за свою бабушку — истинные мотивы Люка Фергюсона мы вряд ли узнаем.

В любом случае, в тюрьме мы вели себя максимально корректно и вежливо, а со своим опекуном старались лишний раз не пересекаться. В данный момент нам была предоставлена свобода передвижения по верхним этажам, а кормили нас на удивление неплохо, так что кроме мрачной обстановки жаловаться было особо-то и не на что.

Однако, мы понимали, что всё может измениться в любой момент, так что старались не предоставлять нашему опекуну для этого ни единого повода. Ну, и в меру своих сил налаживали связь со стражниками, дабы при самом плохом сценарии искать у них помощи и защиты.

Именно этим мы сейчас и занимались, слушая за столиком в комнате для отдыха одного из самых словоохотливых стражников:

— Помню я, как раньше всё было. Никто уж не помнит, никого не осталось… Дементоры тогда подконтрольны были, послушны, хоть и своенравны. Летали по этажам, мучили узников, держа их ослабленными. И не сбегал никто, так как сил на это не было, да и мы постоянно наготове были. Сидели себе на верхнем этаже и надзирали сверху, спускаясь разве что еду с водой раздать, да сопроводить кого туда иль обратно. Да, времечко было что надо…

— Опять ты, старый Пит, байки малышне травишь, — фыркнул проходящий мимо комнаты отдыха матёрый охранник Азкабана.

Кажется, его звали Рой. Он направлялся на нижние этажи, дабы сменить на посту караульного у люка — я успел изучить их график смен, вывешенный на всеобщее обозрение в главном холле на самом верхнем этаже.

— А как тут не травить — коли есть любопытные уши, душа моя радуется, а нутро так и хочет поделиться мудростью, — ответил беззлобно старый Пит, обнажив в улыбке свои немногочисленные зубы.

Старый Пит и сам забыл, сколько ему лет. Проработал в этом месте больше полувека, и уже давным-давно перестал вести счёт годам. Для него время исчислялось в «прорывах» — их-то он помнил все с точностью до единого.

— Да разве ж это мудрость? Так, старческий трёп то ли стражника, то ли узника Азкабана, — хохотнул Рой, после чего стал удаляться от нас, продолжая посмеиваться своей неказистой шутке.

— Ой, — махнул рукой Пит в сторону более молодого коллеги, — для кого что-то мудрость — для другого бессмыслица. Так, на чём это я остановился? — он вновь переключил своё внимание на нас.

— На том, как вы работали до того, как дементоры вышли из-под контроля, — мягко я напомнил ему.

— Ах. да… Время было, конечно, прекрасное.

— Но разве не труднее было работать, когда дементоры находились совсем рядом?

— Не-ет, — покачал он указательным пальцем. — Ты, Кайл, может и прав — есть у них эдакая пассивная аура, что омрачает всё вокруг. Но работать точно было лучше и проще. Ни тебе сбегающих заключённых, ни дементоров, что по дороге на волю запросто могут соблазниться твоей душонкой. А их аура по сравнению с этим так, детские шалости. Я-то знаю — меня целых шестнадцать раз пытался поцеловать дементор! И трижды из них это были не какие-то там рядовые твари, а самые настоящие вожаки!

— Но как же вы тогда выживали? — спросила взволнованно Гермиона. — Я читала, что поцелуй дементора смертелен, если длится слишком долго.

Я тоже усомнился в правдивости слов старого Пита. Хотя, его солидный возраст, до которого стражник дожил на столь опасной работе, был хорошим таким подспорьем.

— Кто бы знал… — он задумчиво вздохнул. — Исследователи из Отдела Тайн не смогли ответить на этот вопрос, куда уж мне. Говорят — что-то с моей душой не так, как у остальных. Дементоры присасываются, но вскоре отступают и теряют ко мне всяческий интерес.

— То есть у вас нечто вроде иммунитета от них? — спросил я заинтересованно.

— Я бы так не сказал. Светлые моменты в воспоминаниях они выкачивают на раз-два, как и у всех. У меня их было много, наверное… Сейчас уже и не вспомню. Слишком многое забрали эти нечестивые в плащах. Но вот до конца они своё дело довести так и не могут, хе-хе… Кха-кха-кха, — старый Пит прервался на тяжёлый хрипящий кашель. — Я же своего рода уникум, — продолжил он, когда прочистил горло, — могу им противостоять без страха лишиться души. А людей здесь постоянно не хватает… Мало кому захочется сталкиваться лицом к лицу с такими монстрами в авангарде и рисковать встретить столь мучительную смерть. Большинство не выдерживают и первую свою смену — либо наотрез отказываются, либо переводятся в ОБР. Вот я и служу на благо живых все эти десятилетия. Министры приходят и уходят, новые стражи сменяют погибших товарищей, а я всё тут — в ставшим родным мне месте, доживаю свой век, что оказался слишком долгим.

Столь проникновенная речь заставила всех замолчать и задуматься о вечном.

Интересно, каково это — прожить всю жизнь в Азкабане в качестве стража-надзирателя? Добровольно посвятить всего себя тому месту, в котором никто не захочет оказаться… Мы-то уж точно не хотели — пришлось принять и привыкнуть, ибо деваться было некуда, так как со всех четырёх сторон нас окружало лишь буйное Северное море.

Внезапно до меня дошёл смысл жестокой шутки стражника-Роя. Старый Пит являлся стражником, но в то же время был ближе скорее к узникам этого места, так как почти никогда его не покидал.

— Простите, мистер Тарг… — нарушил я через время тишину, обратившись к рассказчику.

— Просто Пит, я же говорил.

— Да, хорошо, Пит… А что такое «ОБР»?

— Дословно переводится как «Отряд Быстрого Реагирования». Наша подмога, что сидит наготове в менее мрачном местечке и выдвигается сюда в случае очередного прорыва. Нас-то тут раз-два и обчёлся. Так, задержать ненадолго самых резвых дементоров, да замедлить их продвижение. Вы про кристаллы-то знаете?

— Мистер Калеб упоминал их, когда проводил нам экскурсию…

— Да он ещё ведь сосунок совсем, даже свет от них не видывал. Что он может о них знать? Ох, ребятки, если ради чего и стоит пережить прорыв дементоров, то ради того, чтобы увидеть их свечение… — наш рассказчик зажмурился и продемонстрировал нам умиротворённую улыбку.

Кристаллами назывались три огромных прозрачных камня, что висели на массивных цепях на четвёртом, седьмом и десятом этажах — прямо в полой окружности в самом центре Азкабана.

— Появились они не так давно, — продолжил меж тем вещать старый Пит, — с десяток лет назад. Дементоры тогда стали особо неспокойными, а из-за волнений с Тёмным Лордом большинство стражи перевели в авроры… Невесёлое было время, я вам так скажу. Заряд этих кристаллов здорово нам помог продержаться, пока кризис во внешнем мире не улёгся. Создания тьмы верещат от их света, как от «Эспекто Патронума», так что приходится им пробираться наружу в тенях через наши длинные коридоры, а это выигрывает значительное время, да и ослабляет по пути некоторых из них достаточно, чтобы загнать шайку обратно в Чёрный Колодец.

— Тот, который расположен в центре Ямы?

— Он самый. Помню, как его откопали, дабы загнать туда взбесившихся дементоров… Кровушки они нам попили знатно, убить-то их никак не получается, лишь отогнать.

— А из-за чего они вообще взбесились? — задал я животрепещущий вопрос.

— Сие неведомо никому. Одни говорят, что всему виной падение Статута Секретности. Другие твердят, будто дементоры смогли освободится из своих оков из-за миллионов магловских смертей, что гибли тогда как мухи. Кто-то уверен и в том, что их пробудил какой-то тёмный ритуал, что провели под шумок неразберихи… Всей правды мы никогда уже не узнаем, ребятки.

— Но почему не запечатать их в этом Чёрном Колодце насовсем? Почему не перенести тюрьму в другое место, раз уж её охранники в виде дементоров сами стали заключёнными?

— Так пробовали запечатать — не получилось. Лишь камень, из которого построили Азкабан, может сдерживать их и не пропускать через себя. Остальные материалы для них серьёзной преградой не являются. А что до тюрьмы… Вы помните, что я сказал об их попытках побега? Помните, каким маршрутом они движутся к свободе?

— Ну, — слово взяла Джек, — по этажам наверх, через все пролёты и коридоры.

— Правильно. А что они встречают самыми первыми?

— Если они оказываются в Яме, то сначала… Встречают заключённых, — сделала логичный вывод Гермиона и выпучила глаза, когда пазл в её голове сложился окончательно.

— Всё верно говорите. Дементоров влечёт что-то снаружи. Нечто, до чего они всеми силами хотят добраться. И когда они совершают очередную попытку, нам ценна каждая секунда. Вырвется, скажем, десяток тварей. Парочка из них соблазнится душами в самой Яме. Еще несколько не выдержат и залетят в какую-нибудь камеру по дороге. А там… Там уж и мы их сдержать сможем, и из Министерства помощь подоспеет. Так и живём, — повёл он плечами.

Заключённые являлись неким живым щитом. Наживкой, что скармливалась дементорам, дабы они не навалились на стражу всем скопом. Удивительное в своей жестокости различие с известным мне каноном.

И я даже не знаю, какой вариант хуже — тот, в котором узники постоянно подвергаются воздействию дементоров или этот, где они просто отбывают свой срок, но в любой момент могут лишиться души…

— Да не бойтесь вы, — видимо, Пит интерпретировал нашу задумчивость по-своему, — вам ничего не грозит. До верхних этажей они не так часто добираются, а уж к самому выходу, где вы окажетесь в случае чего, и того реже. Да и последний прорыв был всего недельку назад, из-за чего старина Фергюсон и забыл про вас.

Забыл — это было ещё мягко сказано. Мы натурально одичали в том доме посреди леса, пока наш опекун находился здесь.

— Скажите, Пит, а дементоры когда-нибудь прорывались наружу? — спросила вдруг Гермиона.

— Бывало и такое. Когда их выбирается слишком много, или когда во главе идут самые большие из них, то несколько да проскочит — тут уж ничего не поделать. А почему ты спрашиваешь?

Понятно почему — Гермиона интересуется шансами на то, доберутся ли до нас в случае прорыва… Однако, подруга меня удивила, ответив нечто иное:

— Просто, если они, скажем, выберутся за пределы Азкабана… Они же могут разлететься по всему свету. И как их тогда отлавливают? Неужели по миру уже летает кто-то из них?

— А-а-а, ты про это, — он махнул рукой. — Так бы и было, да вот только создания они глуповатые. Как выбираются — летят все в одном направлении, тютелька в тютельку, а уже на суше их поджидают и загоняют обратно сюда.

Как странно…

— А в каком они направлении летят?

— Дык понятно в каком — на юго-запад, к Британским островам. Будь всё иначе, прочие страны нам бы хоть какую-то поддержку оказывали. А так — это не их проблема, вот и довольствуемся разве что заключёнными, которых сюда ссылают иные министерства. Хоть какая-то поддержка в нашем нелёгком деле, да…

Летят исключительно в Великобританию… Но куда именно?

Вдруг, по коридорам Азкабана разнёсся перезвон колокольчика.

— Ох, уже обед? — стражник поднял руку и прищурился, глядя на свои потрёпанные временем наручные часы. — Вот это мы с вами заговорились, конечно.

Старый Пит достаточно бодро для своего возраста подскочил со стула и направился на выход — в долгую пешую прогулку на пятый этаж.

— Вы идёте, детвора? — окликнул он нас, но при этом не повернулся и не замедлился.

Мы, конечно, пошли следом.

— Как же в комнате отдыха тепло, — причитала Джек, пока мы двигались в столовую.

— По сравнению с коридорами уж точно, — поддержала её Гермиона.

В пролётах и правда было зябко. Внешняя стена Азкабана была сплошной, а вот внутренняя пестрела маленькими окошками. Через них можно было увидеть громадные кристаллы и даже противоположный внутренний угол башни. И их было вполне достаточно для того, чтобы по коридорам гуляли сквозняки.

— Как вам рассказ старого Пита? — спросил я у трёх девочек.

Софи с нами не было. По прибытию сюда мы ей доступно дали понять, что не желаем находиться в её компании. И пусть её признание не сыграло никакой роли, так как МакГонагалл по итогу нас всё равно по непонятной причине отмазала, но предательство девочки воспринималось попросту мерзко. Даже Гермиона, которая в прошлом и сама наступила на похожие грабли, отнеслась к поступку Софи очень негативно.

— Я тогда была маленькой и многое не знала, действуя по правилам школы. А она же сознательно решила сдать Джек. Этого нельзя прощать, — безапелляционно высказалась тогда Гермиона и присоединилась к единогласному бойкоту девочки.

После этого Софи выходила из комнаты, когда там появлялись мы, а при случайной встрече в коридорах вжималась в стенку и стыдливо отводила взгляд.

— Это невероятно! — воодушевилась меж тем Гермиона, реагируя на мой вопрос. — Что, интересно, движет дементорами? Куда они так стремятся? И почему перестали быть послушными? Столько вопросов…

— Вот это на тебя конечно влияет загадочность этого места, Гермиона. Не хочешь устроиться сюда в стражи после школы? — отшутился я.

— Если закончу школу, рассмотрю и этот вариант, — пожала она плечами.

Её фраза немного отдавала фатализмом, но я уже привык к такому стилю мышления. Все мы в любой момент могли погибнуть, и дабы не сойти с ума, к этому нужно было научиться относиться философски.

— То есть тебя привлекают загадки, но совсем не волнует, что дементоры в любой момент могут выбраться и угостить нас поцелуями? — Джек хмыкнула. — Н-да, а ты смелее, чем я думала. Возможно даже смелее меня, потому что я от этого в натуральном ужасе.

— Как будто бы нам впервые угрожает опасность, — отмахнулась Гермиона. — А в очередной раз переживать о таком — пустая трата времени, как по мне.

И она была чертовски права. Всему есть предел, в том числе и рефлексии.

— Золотые слова, — сказал я девочке, на что она забавно покраснела. — Но место всё равно мрачное. С хоромами Локхарта не сравнится.

— Но лучше, чем хижина в лесу, — парировала Джек.

— Определённо лучше, — согласился я.

— Согласна, — внезапно сказала Лили Мун, которая шла прямиком за нашей тройкой.

До этого момента я и не замечал, что с нами идёт Мун. Её постоянное молчание делало девочку до жути незаметной.

Так, за обсуждением услышанных россказней, мы добрались до столовой. Узкое, но довольно длинное помещение было заполнено пятёркой стражников, включая уже усевшегося за стол Пита. Кроме них в дальнем углу, оборудованную под кухню, трудились в поте лица несколько человек, с чьих лиц при этом не сползали счастливые улыбки.

Два молодых парня. Три девушки, одна из которых порхала между столиками, ставила еду и забирала пустые тарелки. И все они выглядели самыми счастливыми людьми на всём белом свете.

Стражники соревновались между собой в самых лучших сальных шутейках, направленных на миловидную официантку. Некоторые позволяли себе распускать руки и шлёпали по её попке, как только та приближалась. А девушка в ответ лишь улыбалась, продолжая работать как ни в чём не бывало.

Когда мы зашли в столовую, старый Пит стукнул одного своего коллегу по рукам. Нас заметили, и стражникам хватило такта сбавить обороты и поумерить свои аппетиты.

— И как только в таком месте и подобной обстановке можно постоянно улыбаться? — спросила Гермиона, неодобрительно покачав головой на непристойное поведение взрослых мужиков.

Боюсь, она не видела и половины непристойностей, которые скорее всего происходят в этих стенах между тюремщиками и персоналом. Все мы не видели. И хорошо, что не видели.

— Ты знаешь, как. Столь блаженные улыбки на пустом месте не возникают, — сказал я ей тихо в ответ.

В нас взыграла подозрительность ещё в самый первый день, когда мы увидели кого-то столь счастливого в Азкабане. Стражники не желали об этом говорить, и даже Пит отмалчивался, что было ему ну совсем несвойственно.

У них не было палочек. Разговаривали они так, будто находились под одурманивающими наркотиками, хотя выполняли свои обязанности бойко и усердно. Улыбка не спадала с их лиц вообще никогда — я уверен, что и спали они с подобной мимикой лица, а мышцы на их скулах уже давно задубели и превратились в кремень.

Сложить два и два для меня не было чем-то сложным. Если уж школа для детей живёт по изуверским правилам, то глупо не ожидать этого же и от тюрьмы.

Скорее всего, это были маглы. Обычные люди, которых должным образом обработали и использовали в качестве прислуги. Должен же кто-то следить за порядком в Азкабане и готовить еду как для стражников, так и для заключённых, правильно? Ну, а если этот кто-то ещё и сможет определённым способом ублажать стражников, скрашивая их нелёгкую службу…

В общем, в здешнюю картину мира подобный расклад вписывался только так. Я бы даже удивился, если бы не увидел здесь чего-то подобного.

Девочкам свою теорию я не озвучивал — рассказал лишь собственные мысли в общих чертах. Но, уверен, они и сами думали в похожем ключе. Просто, в силу своего возраста, без некоторых интимных допущений.

— Кайл, Джек, Гермиона, Лили! — нас увидела другая девушка из кухни и поспешила нас встретить со всей теплотой. — Проходите, присаживайтесь! Я сейчас принесу ваши порции! С добавкой!

— Спасибо, Мэрилин, — я махнул рукой, вымучив из себя подобие ответной улыбки.

При мыслях о том, что творят со столь добродушной девушкой голодные до женской ласки стражники, становилось тошно.

Мэрилин засуетилась, торопливо поставила наши тарелки на подносы и в несколько заходов обеспечила нашу компанию вкусным обедом.

Я прогнал непрошеные мысли из головы и приступил к трапезе, разговорившись с девочками о других, более приятных темах для общения.

Мы обсуждали весточку, что удалось отправить с одним из стражников, чья смена закончилась. Пришлось пообещать ему десяток галеонов, но если всё сработает — знакомые взрослые узнают о том, где мы находимся и что с нами происходит. Как знать, может и вытащить отсюда нас сумеют. Или хотя бы вызовутся сопроводить нас до Косого Переулка — лето-то заканчивалось, а к школе ещё ничего не было куплено.

Пока же мы находились в смиренном ожидании и подстраивались под здешний режим.

В Азкабане, как и везде, существовали свои правила и порядки. А в чужой монастырь, если там меня не собираются убить, я со своим уставом лезть не собираюсь.

* * *

— Прокусрус! — выдавила из себя Лили озвученное заклинание, которое не сработало.

До невербальной магии нам было ещё далеко, а лишний раз что-то говорить девочка не любила. Однако, это не являлось поводом пропускать тренировки в магии. Только не под моим началом, а молчаливую девочку я уже считал своей приближённой если не подругой, то товарищем по несчастью уж точно.

Тот месяц в гостях у миссис Фергюсон достаточно нас сблизил для подобного отношения.

— Какой «Прокусрус», Лили?! Про-кур-срус, — повторил я по слогам, на что она лишь безэмоционально пожала плечами. — Давай ещё раз, и палочку выстреливай вперёд более резко.

— Прокурсру-ус!

— Ударение на первую «у»! Не на вторую, на первую! — порой мне казалось, что девочка специально делает ошибки, дразнясь со мной таким вот образом.

— Проку-урсрус! — из палочки Лили небольшой взрывной волной вылетела субстанция чистого света, что окончательно рассеялась где-то через пять-шесть футов.

— Вот! Молодец.

Заклинание вспышки было единственным из категории простых, которые могли причинить дементору хоть какой-то дискомфорт. По заверениям старого Пита, который и показал нам эти чары, такой свет нервировал дементоров, а на ближней дистанции даже мог кратковременно их ослепить и дезориентировать. Прогнать их с помощью вспышки не выйдет, но хотя бы отсрочить смертельный поцелуй быть может и получится.

— Хочу есть, — сказала Лили, встав в горделивую стойку.

— У тебя только сейчас получились данные чары, когда мы с девчонками научились им ещё вчера. Но ты, конечно, уже мнишь себя великой волшебницей, которой чернь должна сделать съестное подношение?

Я готов поклясться, что увидел, как краешек губы Лили приподнялся в подобие ухмылки. Неужели, она умеет показывать эмоции!

— Вот скажи, Лили, — сказал я ласково. — Почему ты такая холодная молчунья? Может, тебе не нравится наша компания? Ты только скажи, мы мигом тебя от неё избавим.

Подобными провокациями я старался вывести девчонку на чистую воду. Вокруг меня и так было слишком много загадок. И я не хотел, чтобы одна из них прикрывала мою спину.

— Всё ок, — просто ответила она и стала сосредоточенно тренировать особый выброс палочки вперёд, которые необходим для создания чар вспышки. Или делать вид, что тренирует, дабы я от неё отстал…

Мои подначки её явно не брали. Как же заставить Лили открыться мне? Ощущаю себя до ужаса неловко, когда мои методы не работают на тринадцатилетней девочке. Неужели я настолько плох?

— Теперь я тоже хочу есть, — пробурчал я, возвращаясь к собственному заучиванию заклинания «Прокурсруса».

В будущем оно могло меня выручить не только при встрече с дементором. Сам прочувствовал его эффект — на расстоянии ближнего палочкового боя эти чары ослепляли как минимум на десяток секунд. Произносились же они резко и неожиданно, да ещё и вылетали из палочки не в форме луча или шара, а натуральным взрывом света, который без невероятной реакции просто не получится заблокировать или хотя бы нивелировать ослепляющий эффект.

Кажется, Грозный Глаз Грюм на своём отборе студентов демонстрировал нечто подобное, и смотрелось это не только эффектно, но и эффективно.

Сложность, как ни странно, заключалась в дикции. Заклинание было трудновыговариваемым, а произносить его нужно было быстро, чётко и без зажёвывания той или иной буквы — иначе ничего не выйдет. Артикуляция в произношении чар была не менее важна, чем всё остальное и давала о себе знать как раз в таких вот случаях, где несколько букв «р» и «с» чередовались друг с другом.

Жду не дождусь, когда засяду за невербальную магию и подобная проблема отпадёт сама собой.

Пока мы с Лили тренировались в волшебстве, Джек и Гермиона отправились за ужином на вынос. Желание трапезничать в столовой по понятным причинам пропало, да и начальник Фергюсон любил посверлить нас взглядом, напрочь портя аппетит. Так что мы стали поочерёдно ходить за едой и кушать в узком кругу в комнате отдыха, пока там никого не было.

И на этот раз девочки задерживались…

Возможны ли форс-мажорные обстоятельства в Азкабане? Определённо. Стоит ли в случае их появления проявлять беспокойство? К сожалению, да.

— Что-то девочек долго нет. Пойдём, направимся к ним навстречу, — сказал я Лили. Девочка кивнула, и мы вышли из пустующей комнаты, которую приватизировали себе для тренировок.

Волнение усиливалось с каждым пройденным пролётом. Что же могло их задержать? Находятся ли они прямо сейчас в безопасности? Жива ли Гермиона, в порядке ли Джек?

Ответ на один свой вопрос я узнал, когда спустился на седьмой этаж.

— Кайл! — запыхавшаяся Гермиона бежала прямо к нам. — С Джек… Беда! Он её увёл! Фергюсон! Фу-ух.

— Стой-стой, — я взял её за плечи, — успокойся. Давай по порядку. Какая беда? Куда увёл? И главное — что произошло?

— Он… Мы пришли в столовую. Ждали, пока нам всё соберут. А тут Фергюсон — решил устроить какое-то представление. То ли кто-то его довёл, то ли он сам был не в духе… В общем, зацепился языками с Джек. Спровоцировал её, а она ответила! И, кажется, он был пьян.

— Так, ясно… И куда он её повёл?

— Вниз! На нижние этажи! Кричал что-то про то, что посадит её в камеру… Кайл, я пыталась его образумить, и стражники тоже. Но он чуть не впечатал меня в стену «Ступефаем»! И увёл её, а я побежала к тебе…

Вот и сорвался наш опекун, вот и полетело всё по одному месту…

— Лили, побежали! Гермиона, догоняй, как передохнёшь!

— Я в норме! Это случилось всего пару минут назад! — кричала мне Гермиона, но я уже мчался вперёд, по этажам.

Надо было найти подходящие слова, чтобы остановить Фергюсона — какую бы пакость тот ни задумал. Запереть Джек в камере, как какого-то заключённого? Или просто нагнать страху, дабы самоутвердиться? Не задумал ли он чего похуже… Пьяный, взбешённый начальник стражи, который знает, что Джек убила его бабку…

Не надо было отпускать их одних! Идиот, не захотел сам идти в эту треклятую столовую… Но ведь он все эти дни на нас никак не реагировал!

Я взял высокий темп бега, но ни Лили, ни Гермиона особо не отставали. Палочки у нас были наготове, но я бы очень не хотел к ним прибегать — и победить не факт что сможем, и проблем потом не оберёмся.

Вскоре показался вход в трапезную, у которого общались несколько стражников.

— Кайл, не бери в голову. Он иногда чудит, ничего такого, — крикнул мне старый Пит. — Он выпустит девочку, как протрезвеет. Зуб даю.

Я его проигнорировал и побежал дальше. Неужели ни у кого из них не хватило яиц осадить своего начальника? Трусы…

— Эй, Пит, им же нельзя на нижние этажи! А ну стой, мелюзга!

Девочки успели проскользнуть мимо стражников, а кричавший нам остановиться Калеб по итогу остался стоять на месте.

Хотя бы в догонялки играть не придётся.

Пятый этаж заканчивался решётчатыми воротами, которые заперты не были. Фергюсон здесь проходил совсем недавно и, видимо, во взвинченном состоянии решил их не запирать, как того требовала инструкция.

Начинался четвёртый этаж с первыми тюремными камерами. Большинство из них пустовало, но в некоторых нет-нет да и попадались узники, что глядели на меня из своих каземат заинтересованными взглядами. Кто-то даже пытался поговорить со мной, но я их игнорировал и пробегал дальше.

Четвёртый сменился третьим. Третий оказался пройденным наполовину. И тут:

— У-У-У-У-У-У-У-У, — загудел рёв сирены.

Я чуть не споткнулся от неожиданности. Осмотрелся, увидел столь же удивлённых девочек недалеко от меня. Громкий звук доносился из внутреннего двора. Я заглянул в маленькое окошко и увидел пролетающую мимо птичку с огромным открытым клювом — именно из него выла сирена, а пернатое создание летело всё выше.

— Сирена… Прорыв!

Дементоры выбрались наружу, а птицу запустил караульный внизу! Очень вовремя, конечно! Не верю я в такие случайности…

Вдруг пространство на миг затопил яркий свет — это активировались кристаллы, дабы дементоры не улетели по самому лёгкому маршруту через полое пространство башни.

— Кайл… — Гермиона посмотрела на меня испуганными глазами.

Её немой вопрос был абсолютно понятен: «Что нам делать? Джек внизу, но и дементоры пойдут оттуда».

— Я успею. Должен успеть, — сказал я отрешённо. — Бегите наверх. Сейчас!

Я ускорился пуще прежнего, приближаясь ко входу на второй этаж. Девочки, как оказалось, двинулись за мной, несмотря на мои слова. Смелые…

Опять я несусь навстречу опасности и, возможно, своей смерти. Стараюсь сохранять хладнокровие, но ответственность и переживание за своих друзей ведут меня вперёд. Так было с Невиллом в конце второго курса, так происходило и сейчас.

Я не позволю Джек умереть.

— Мистер Фергюсон! — я окрикнул его, как только увидел. — Где Джек?

Он двигался быстрым шагом ко мне навстречу, а рядом с ним был стражник, что стоял на карауле. В руках у них были палочки, а от опьянение нашего опекуна уже напрочь выветрилось поступившим в кровь адреналином.

— Голден… Вам нельзя на нижние этажи. Девочка осталась в камере. Ей уже не помочь. Дементоры идут, уходите отсюда.

— Я без неё не уйду! Почему вы оставили Джек там? — крикнул я злобно. Всеми силами я старался сдержаться, чтобы не направить на этого мудака палочку.

— Она потеряла сознание от сирены. Я оставил её в камере. Глядишь ей повезёт и дементоры пройдут мимо.

— Чёрта с два я оставлю её там! Вы всё это подстроили!

— Подстроил что? Прорыв дементоров? Знаешь, Голден — мне плевать. Идите за своей подругой, если так хотите. Я вас не держу.

— Ублюдок, — прошипел я и рванул дальше, а за мной продолжили бежать Гермиона с Лили.

Дементоров пока что видно не было. Но уже сейчас я начал ощущать их присутствие — мир заметно убавил в яркости, а в душе поселилась хандра.

— Джек! Где ты! — кричал я, пробегая пролёт за пролётом.

— Помогите! Мальчик, открой дверь!

— Прошу, у меня семья! — доносились мольбы из камер.

Заключённые знали, что означала сирена. Знали, что скоро их посетят высасывающие души твари. И могли лишь умолять о помощи.

— Дже-ек! — не обращал я на них никакого внимания.

Снизу, со стороны Ямы, послышались душераздирающие крики — дементоры находили своих первых жертв.

— Джек! — вдруг, я увидел впереди приоткрытую решётку камеры. Этот урод даже не закрыл её! — Джек! — я подскочил к лежащей на полу девочке и затряс её. — Ты как? Очнись, Джек!

Она подавала признаки жизни. Слава Богу.

— Го-олова-а, — прокряхтела она, а я нащупал на её затылке кровоточащую рану.

Он её ударил… Услышал сирену и оставил умирать, дабы потом списать всё на дементоров… Вот мразь!

— Попробуй встать, Джек, — сказал я ласково. — Нам нужно убираться отсюда, пока…

— Кайл! — крикнула предупреждающе Гермиона.

И я сразу понял, почему. Туман окутал половицы коридора. Каменные стены стали покрываться инеем. Дементоры. Они пришли за нашими душами.

— Вытащите её! Давайте! — сказал я девочкам, а сам вышел из камеры и встал лицом к приближающемуся дементору.

Он был один. Пока что один. Самый резвый, что успел добраться до второго этажа, минуя заключённых.

Тело враз закостенело, пронзаемое потусторонним холодом. Захотелось взять и просто бросить любые попытки помочь, но тогда у Джек не останется и шанса на выживание — с сотрясением мозга от дементоров не убежать.

После паники пришла апатия. Я испытал сверлящее душу желание просто лечь на пол, свернуться калачиком и тихонько подвывать, ожидая собственной участи.

Дементор парил прямо передо мной и будто бы наслаждался и предвкушал те светлые эманации, что скопились в моей душе.

Как гурман, что перед поеданием блюда сначала оценит его эстетику и ощутит исходящий аромат.

И эта тьма под его капюшоном — всепроникающая, чарующая… Я смотрел в бездну мрака, и оттуда на меня глядели в ответ.

— Прокурсрус! — Гермиона отправила чары света прямиком в дементора. Ему это никак не навредило — девочка была слишком далеко, но зато я пришёл в чувство, очнувшись от этого гипноза перед лицом самого воплощения смерти.

— Прокурсрус, — сказал я заклинание слегка осипшим голосом — связки плохо реагировали на столь стремительное похолодание. Однако, ключ-слово было произнесено правильно, а движение палочкой оказалось близко к идеалу.

Световая вспышка угодила прямиком в дементора, отчего тот со злостью завизжал противным скрипящим звуком, вызывающим головную боль.

— Прокурсрус. Прокурсрус! — я продолжал осыпать создание тьмы вспышками, не давая тому подлететь достаточно близко. — Отходим! Быстрее!

Всё что я мог — это пятиться, кастуя заклинание за заклинанием. И стараться прогнать то ощущение безысходности, что вселял в меня дементор.

Гермиона и Лили за моей спиной положили руки Джек на свои плечи и спешно повели её в сторону верхних этажей. Я следовал за ними, прикладывал все силы дабы сохранять концентрацию и правильно произносить чары, вылетающие из моей палочки каждые три-четыре секунды. Как только по тем или иным причинам темп обстрела хоть немного замедлялся, дементор становился на лишний дюйм ближе к моей тушке, а эффект его ауры усиливался.

Так не могло продолжаться долго. Моя рука уставала, горло першило и было лишь вопросом времени, когда чары не получатся, а дементор этим обязательно воспользуется.

— Прокурсрус! — этот момент настал довольно скоро — мы ещё даже не успели покинуть второй этаж. Я выкинул палочку недостаточно резко, из-за чего зачатки вспышки появились на её кончике, но взрыва так и не произошло, а белый свет довольно быстро рассеялся.

Дементор приблизился на критическую для меня дистанцию. Голова утонула в воспоминаниях. Дин, погибающий от обескровливания. Трупы студентов, разбросанные куклами по лестнице и холлу Хогвартса. Люпин, избивающий меня кулаками и ногами с присущей ему животной яростью.

— Прокурсрус! Кайл! Прокурсрус! — Гермиона оказалась подле меня и помогла удержаться на ногах. — Прокурсрус! — пока я приходил в себя, она продолжала осыпать дементора заклинаниями и одновременно с этим пыталась тянуть меня назад.

Я ощутил на себе воздействие дементора. Было холодно и страшно. И лишь огромное усилие воли заставило меня отложить свои впечатления в самый дальний ящик подсознания — Гермионе требовалась моя помощь!

Специально прокусил себе губу до крови, дабы боль вывела меня из-под влияния дементора. Пошатываясь, я окликнул сосредоточенную подругу:

— Гермиона, я в порядке! Давай поочерёдно, как на тренировках в школе! Прокурсрус!

Она кивнула и через несколько секунд тоже произнесла заклинание. Потом я, потом она. Так мы и выработали ритм, при котором держали дементора на отдалении, но при этом не столь быстро выдыхались и страховали друг друга от неизбежных ошибок.

Лили позади нас с упёртостью бульдозера тащила дезориентированную Джек в одиночку. С её-то комплекцией это было ничуть не меньшим подвигом, чем наше сдерживание дементора… А ведь она могла и убежать, и сдаться, но девочка знала свою слабую сторону — она не сможет произносить только что выученное заклинание с той же частотой, что и мы, так что Лили решила полностью сосредоточилась на том, чтобы постепенно отходить с Джек всё дальше.

При подъёме на третий этаж нам начал помогать свет от кристалла — в тех местах, где находились маленькие оконца, лучи света заставляли дементора обжигаться и напрягаться, преодолевая их. Сам он не обращал никакого внимания на заключённых, что вжались в углы своих камер. Смотрел исключительно в нашу сторону и всем своим видом показывал, как сильно жаждет нас поглотить.

Однако, мы справлялись и шаг за шагом двигались в сторону подмоги из стражников, которая когда-нибудь да должна была появиться. И почему Фергюсон с караульным ушли с нижних этажей? Не решились противостоять дементорам вдвоём? Я точно знал, что стражник, шедший рядом с ним, умел колдовать патронус — не телесный, но всё же…

По прошествии двух пролётов из трёх на третьем этаже у меня начало зарождаться воодушевление — у нас получалось! Да и столь светлые эмоции помогали держаться в противостоянии с упёртым дементором, так что я их не отгонял.

А потом вдали коридора я увидел подмогу. Не сзади — спереди. Сквозь клубящийся туман на помощь дементору летело два его собрата.

— Гермиона, беги, — прошептал я обессиленно. Рука моя почти онемела. Давление от трёх тёмных сущностей вместо одного было серьёзно усилено. Надежда почти испарилась.

— Нет, — она упрямо замотала головой и с вызовом смотрела на дементоров.

Мне на миг показалось, что девочка замышляет какую-то героическую глупость. Однако узнать итог её мысли мне, к счастью, не довелось.

— Сюда, мелкие! — услышали мы вдруг крик позади.

К нам тоже спешила помощь! Один стражник и… Мэрилин? Магла с кухни! Она-то что тут забыла?! А с ней лишь один старый Пит…

Где же другие стражники?

— Буллаэ Люцис! — выкрикнул стражник заклинание, и к нам воспарили пузыри чистого света. Дементоры пытались их огибать, но подобных шариков было слишком много, и каждый из них при соприкосновении с дементором взрывался, причиняя им серьёзные неудобства.

Однако, три дементора стали левитировать сообща и будто бы на одной волне, отчего смогли создать вокруг себя нечто вроде барьера, сотканного из тьмы. Тот поглощал исходящий от пузырей свет и позволил монстрам почувствовать себя куда лучше и ускориться в погоне за нами.

За спинами трёх дементоров появились новые тени. Снова подмога! Да сколько их там?!

Наши простенькие вспышки стали абсолютно бесполезные перед полчищем надвигающихся дементоров…

— Локомотор! Кайл, убегайте! Быстрее! — кричал мне старый Пит.

Я оглянулся: стражник поднял Джек в воздух заклинанием, а Лили теперь с лёгкостью могла толкать парящую подругу дальше.

— Гермиона, побежали! — мы рванули с ней одновременно, догоняя Лили. За нашими спинами властвовала кромешная тьма, а её слуги пытались нас нагнать.

Старый Пит успел подбежать к нам вплотную. Но вот зачем он вёл с собой за руку Мэрилин? Он будто бы хочет бросить её на растерзание дементорам ради отвлечения внимания, но ведь это не сработает — вон там их сколько!

— Продолжайте бежать! — сказал нам с уверенностью Пит, остановившись от нас за несколько футов.

Он взял под руку маглу и прислонил палочку к её животу. Та всё так же довольно улыбалась и, заметив знакомые лица, уже собиралась нас поприветствовать со своей фирменной радостью.

— Anima sancta, — стражник провёл палочкой поперёк живота Мэрилин, — mundet omnem viciniam, — он прочертил вертикальную линию на её груди, — lumine suo! — закончил Пит речитатив, проведя палочкой по её шее.

Застывшая улыбка девушки будто бы замерла во времени.

Я успел лишь вздохнуть, после чего всё вокруг затопил живой свет. Он обволок каждую клеточку моего тела, заставил ощутить весь спектр положительных эмоций одновременно. Но главное — он отогнал дементоров.

— Не стойте истуканами! — крикнул нам Пит. — Вперёд, на верхние этажи!

Я проморгался и увидел, как рядом со старым Питом лежит Мэрилин. Мёртвая, но всё такая же счастливая.

Вот для чего они держали персонал из маглов. Не только для помощи в хозяйстве и утехах. Они были в первую очередь оружием…

Свет постепенно рассеивался, а дементоры, что отлетели на другой конец коридора, уже вовсю сокращали образовавшуюся дистанцию.

— Пит! — возобновив свой бег, я позвал нашего спасителя.

— Бегите, — он махнул нам рукой, — я их задержу. Не беспокойтесь, малышня, они мне ничего не сделают. Свой хлеб здесь я ем именно для этого.

Он повернулся к дементорам и стал творить магию. Чередуя три вида заклинаний, связанных со светом, он успешно отвлекал их и ненадолго стопорил.

Какое-то время Пит нам точно выиграет. Нельзя его тратить на промедление!

И мы вновь побежали, вкладывая в это свои последние силы. На пятом этаже мы увидели заслон из готовых к бою стражников, что прямо возле трапезной решили держать оборону. Во главе их стоял Фергюсон…

— Торопитесь! Они на подходе! — крикнул нам один из стражников. — Отправляйтесь на верхние этажи!

Будто бы мы этого не знали…

Я с неким злорадством смотрел, как кривится лицо Фергюсона, когда мимо него пролетало тело Джек, подверженное заклинанию «Локомотор». Уж сейчас-то он точно не решится ни на какую подлость.

Мы успешно миновали заслон, рядом с которым стояла оставшаяся четвёрка маглов и ожидала собственную гибель в случае необходимости. Когда поднялись на шестой, внизу уже во всю звучали крики произносимых заклинаний.

— Кайл, всё хорошо? — спросила у меня Гермиона. — Я видела, как твоё лицо будто бы смазалось, когда приблизился дементор…

— Да, всё в порядке, — сказал я усталым голосом. — Спасибо тебе, что спасла меня от поцелуя. И тебе, Лили. Без вас я бы не смог вытащить Джек оттуда.

Мы всё ещё быстрым шагом — бежать сил уже не было — перемещались по этажам, когда меня начал настигать отходняк. Лето оказалось уж слишком богатым на впечатления и мне срочно требовалась хотя бы неделька беззаботного отдыха.

Вдруг, на седьмом этаже мы увидели отряд волшебников. Они спешили на помощь своим коллегам и по пути недоумённо оглядывались на нас, дивясь неожиданному присутствию в подобном месте детей.

— Кайл! — за их спинами я услышал мужской голос, который меня окликал.

Знакомый мужской голос.

Я постарался приглядеться, хотя перед глазами всё плыло. Подошёл ближе, и увидел двух знакомых мне волшебников. Регулус Блэк. Артур Уизли.

— Мы вас забираем! — сказал Блэк твёрдо, осмотрел мимолётом парящую в воздухе Джек и повёл нас дальше, на выход.

Весточка добралась до адресата. Скоро мы встретимся с друзьями. Совсем скоро окажемся в безопасности.

Мы справились.

Глава 5. Думать и подслушивать

Небо затянет кровавый дождь!

От не своей жизни в чужих руках.

Флаг доверия был жесток,

Омываясь перед застольем

Судьбы, где каждый твой враг. (с)

* * *

POV Гарри Поттер.

Начало летних каникул.

— Добро пожаловать в дом семейства Блэк, Гарри, — сказал Регулус Блэк, когда они все вместе переместились из платформы девять и три четверти.

Сириус Блэк — его крёстный — засеменил на выход из дома, и дверь магическим образом открылась перед ним, пропуская волшебника в обличии собаки на улицу.

— Мелвин, проводи нашего гостя и покажи его спальню.

— Да, отец, — сын Регулуса кивнул и направился по основной лестнице на верхние этажи. — Идём, Гарри.

Гарри уважительно поблагодарил за гостеприимство главу семейства, схватил свой чемодан и поторопился за своим проводником. Ему было неловко вот так вот появляться на пороге незнакомого дома, и оттого он был немногословен и застенчив.

Поднимаясь по первому пролёту, Гарри во всю глазел на настенные украшения в виде голов домовых эльфов.

«Они охотятся на домовых эльфов? И выставляют их головы как трофеи? Какой ужас!», — проносилось в голове у мальчика. Реальность научила его делать самые негативные выводы об увиденном, чтобы не проморгать новую опасность, которую можно было ожидать откуда угодно.

— Это слуги нашей семьи, что давно погибли, — будто бы читая его мысли, ответил ему шедший впереди Мелвин. — Для них является честью оказаться на этой стене — это означает, что служба их была безукоризненной.

Гарри немного успокоился, когда услышал, что это всего лишь мрачноватая традиция волшебников. Но всё равно — головы живых разумных существ, по мнению мальчика, ничьи стены украшать не должны.

Поднимаясь по лестнице, Гарри вдруг отчётливо понял, что эти летние каникулы пройдут под эгидой одиночества.

Он привык, находясь в школе, держаться за своих друзей. Лишь они давали ему надежду, поддерживали при потрясениях и помогали не сойти с ума, уподобившись преподавателям Хогвартса.

В конце второго курса, куда бы ни глядел мальчик, он видел лишь недоброжелателей.

С одной стороны был Дамблдор — могущественный волшебник, что превратил школу, в которой Гарри учился, в смертельно опасный полигон. Директор по какой-то причине считал, что Гарри является его слабым местом. Что, если убить мальчика, то и сам он падёт вслед за ним.

И одновременно с этим Дамблдор запросто кидал мальчика наравне с остальными учениками в самую топку страха, боли и опасности. Он заявлял в конце первого курса, что Волан-де-морт жаждет его убить, но потом подкидывал дневник с Тёмным Лордом сначала его лучшему другу Кайлу, а потом и Невиллу.

Гарри не понимал, что и по каким причинам делает Дамблдор. Большую часть времени он и вовсе считал того опаснейшим безумцем. Но в одном Гарри был уверен точно — директор явно не являлся его другом. Никто из взрослых не являлся, на самом деле.

С другой стороны был Волан-де-морт. Явный противник Дамблдора, который жаждал убить Гарри, дабы ослабить и победить своего визави. Или не противник? В тот момент, когда Невилл, порабощённый Тёмным Лордом, сбегал из школы, то обронил напоследок что-то про условия сделки, которые он выполнил. Значило ли это, что они сотрудничают? И перестают ли они от этого быть врагами?

Кайл говорил, что вряд ли это было показной враждой. Слишком много смертей, слишком бессмысленно заниматься подобным, когда в твоих руках сосредоточена власть целой страны. Его друг считал, что скорее Дамблдор подобно демиургу управляет не только учениками, преподавателями и Министерством Магии, но и побеждёнными врагами, используя тех в хитросплетённых интригах, до смысла которых ребятам дойти никак не получалось.

Но и в случае Волан-де-морта, при всех вопросах и загадках Гарри определённо точно имел заклятого врага, что убил его родителей и обязательно попытается убить его самого.

Вот и получалось так, что пока сильные мира сего либо использовали мальчика как марионетку, либо старались отправить в мир иной, лишь друзья Гарри были на его стороне и не желали тому зла. Кайл, Рон, Гермиона, Симус, другие однокурсники — ко всем им он за два года в Хогвартсе сильно привык и считал, что может положиться на друзей во всём.

Однако сейчас Гарри предстояло провести летние каникулы без них. И не абы где, а в доме семейства Блэк. С незнакомыми ему волшебниками. С людьми Дамблдора. С крёстным, что постоянно был в форме собаки и при первой их встрече выглядел настолько ужасающе, что Гарри чуть не грохнулся в обморок — окружающая обстановка Запретного Леса и находившийся рядом директор этому всячески способствовали.

— Мы будем писать друг другу, Гарри, — подбодрял его Кайл, когда они ехали в поезде после окончания учебного года. — Сейчас такая неразбериха, что тебе просто нужно никуда не высовываться, никого не бесить и на всякий случай держать мантию-невидимку поблизости.

Маглорождённым ребятам повезло — они отправлялись к летнему опекуну все вместе, а ещё с ними был Кайл, который никого в беде не бросит.

То, как его друг погнался тогда за Тёмным Лордом… Как не раздумывая бросился догонять могущественного волшебника, дабы спасти Невилла… Гарри воочию увидел, насколько героический у него друг, и отправился следом на метле, как только смог избавиться от заклятия, что прилепило его к стенке.

Кайл был другом, которого Гарри безмерно уважал. Он старался на него равняться, прислушивался к его советам и, сам того не зная, готов был ввязаться следом за ним в самую опасную авантюру, которую только мог вообразить.

Кайл был лидером, которым Гарри бы никогда не стал.

И когда его лучший друг рассказал об идее создать в школе собственный клуб, Гарри согласился одним из первых, хоть и понимал, что тогда придётся отказаться от Квиддича.

Гриффиндорская команда летунов общалась с ним вполне себе хорошо и доброжелательно, но у всех их не было одного важного качества. Они не стояли друг за друга горой, не были готовы к риску огрести или вляпаться в неприятности, не собирались всеми силами защищать своих одноклубников от угроз школы и преследовали лишь свои собственные интересы.

Так, по мнению Гарри, было во всех клубах, разве что кроме Клуба Директора, в котором ученики были настоящими фанатиками и были готовы на риск, но не ради других одноклубников, а ради самого Дамблдора.

И когда Волан-де-морт убил семерых студентов во время своего побега, страх и гнев учеников вылились на них — на соседей по комнате Невилла, что не заметили подмены.

«Только вот именно мы-то и раскрыли Невилла! Нашли убийцу, как того и требовал Дамблдор!»

Однако, студенты Хогвартса были иного мнения. После этого события стало понятно, что в других клубах — даже самых престижных по типу дуэльного или команды по Квиддичу — они не получат ту поддержку, на которую рассчитывали. Выход был только один из заключался он в создании своего клуба, наперекор всем остальным. Проблем это сулило превеликое множество, но Гарри верил в силу духа их компании и надеялся, что всё получится.

«Мы уже будем третьекурсниками. И дадим отпор любым ученикам, что решат нас задирать», — храбрился Гарри, морально готовясь к третьему курсу учёбы в ещё большем окружении недоброжелателей.

— Вот и твоя комната.

Гарри посмотрел на говорившего мальчика, а потом перевёл взгляд на обычную комнату с небольшим комодом, кроватью с прикроватной тумбой, столешницей и стулом у окна.

— Прости? — вырвалось у него.

«Точно. Я в доме Блэков, а Мелвин повёл меня на верхние этажи — показывать комнату, где я буду жить на каникулах», — сообразил Гарри, возвращаясь в реальность.

— Ты в норме? — спросил у него ребёнок Блэков.

— А… Да, я просто немного… Потерялся в мыслях? Задумался, в общем, — отмахнулся Гарри, будто это было пустяком. Однако, раньше он не витал в облаках настолько, чтобы потеряться в пространстве и времени.

Мальчишка же, стоит отдать ему должное, не купился на проявленную легкомысленность и подозрительно посмотрел на Гарри:

— Да?! И когда ты задумался?!

Гарри немного смутило то, в каком тоне Мелвин задал вопрос. Для своих одиннадцати лет он звучал достаточно резко, но Гарри всё же был здесь на птичьих правах, да и к тому же в добровольно-принудительном заключении, так что ответил как есть:

— Ну… Думаю, когда мы поднимались по лестнице, а что?

— Сразу? Или на втором этаже? — продолжил допрашивать его Мелвин.

— На втором, вроде бы. А что случилось? Ты можешь сказать?

Но вместо ответа Мелвин лишь сделал грозное лицо и во всю мощь своих детских лёгких крикнул:

— КИКИМЕР!

Миг, и перед Гарри прямо в воздухе появился домовой эльф. Он был укутан в грязную замшелую простыню и смотрел исподлобья своими глубоко посаженными глазками — недовольно и, казалось, даже враждебно.

— Молодой хозя-яин зва-ал Кикимера и Кикимер пришё-ёл, — гнусаво пророкотал эльф.

— Что за дела, Кикимер?! Ты опять начудил со своей «философской лестницей»?!

— Мыслитель видит свои действия как эксперименты, а вопросы — как попытки что-то выяснить. Успех и неудача для него — прежде всего ответы, — продекларировал домовик.

Гарри ничего не понял, а вот Мелвин ответил сразу же:

— Это не значит, что можно погружаться в свои раздумья прямо на лестнице, да ещё и втягивать в это наших гостей!

— Быть великим — значит давать направление, — ответил Кикимер.

— Нет, Кикимер! Отец уже говорил с тобой на этот счёт!

— Преимущество плохой памяти состоит в том, что одними и теми же хорошими вещами можно несколько раз наслаждаться впервые.

Мелвин закатил глаза:

— Только не придуривайся, будто забыл о том разговоре. Убери чары немедленно!

— Чем выше мы взлетаем, тем меньше мы видим тех, кто не может летать, — ответил домовик с нотками вселенской грусти в голосе и исчез.

— И чтобы без новых чар, Кикимер! — прокричал ему вслед Мелвин.

— Поистине, человек — это грязный поток, — эхом прозвучал голос домового эльфа отовсюду одновременно.

— Поток?! Ах, поток! Ну всё, я расскажу отцу! Может теперь он наконец-то тебя выгонит…

Гарри окончательно запутался в столь необычном диалоге между Мелвином и Кикимером.

«Какой ещё поток? И причём здесь полёты?»

— Не обращай внимания, — обратился к нему мальчик, когда перестал костерить домовика. — Ты, наверное, ничего не понял, да? В общем, ты попал под чары нашего домовика Кикимера, которого видел только что. Он любит поразмышлять о вселенной и всё такое, а ещё говорит постоянно мудрёными фразочками. Я всю жизнь учусь понимать, что он имеет в виду за своими кружевами из слов. Ну так вот, чары эти погружают людей в глубокие размышления на самые разные темы. Я вот недавно тоже попался и почти три часа думал о том, какое мороженое вкуснее — фисташковое или шоколадное, представляешь!

— Эм… А сейчас я ещё подвержен им? — спросил Гарри с опаской. Он очень не любил находится под какими бы то ни было чарами.

— Не-а, они работают только на лестнице — со второго этажа и по четвёртый. В общем, за домовика я приношу свои извинения — он у нас чудаковатый, как ты мог заметить.

Экспертом по определению чудаковатости домовиков Гарри себя не считал. Единственная встреча с домашним эльфом до этого у него проходила лишь в разгар Хеллоуина на втором курсе, да и там домовик пытался покалечить учеников, пока его не раскрыли — вряд ли это можно было назвать адекватным поведением.

«Если и есть нормальные домовые эльфы, то я пока что таких не встречал. А до тех пор предпочту считать всех их психами и, желательно, держаться от них подальше», — подумал Гарри.

— Ну… Ладно, наверное. Ничего же страшного не произошло, да? Кстати, а почему он у вас такой?

— Мне не говорят, — с обидой в голосе ответил Мелвин. — Отец лишь сказал, что Кикимер когда-то его дважды здорово выручил, и оттого стал вот таким. Собственно, именно поэтому он его и не прогоняет — позволяет жить в доме и мыслить о судьбах мира. А мне, между прочим, пришлось пить то отвратное зелье, чтобы не попадать в его ловушки! — возмутился мальчик. — Ладно, проехали, — он, видимо, понял, что его обида прозвучала слишком по-детски и поспешил сменить тему, — как тебе твоя комната?

Гарри ещё раз осмотрел помещение. Самое обычное и ничем не примечательное.

— Выглядит… Довольно уютно, — попытался он подобрать подходящие этикету слова.

— Да ладно, скука смертная, а не комната, — Мелвин усмехнулся. — Но мы можем её обустроить, если хочешь. Пойдём, покажу свою комнату и некоторые прикольные магические штуки. Хочешь?

— Да, давай, — сразу же согласился Гарри, заинтересованный магическими приблудами.

Он закатил свой чемодан под кровать и вышел из комнаты вслед за Мелвином. Им пришлось спустится по лестнице на третий этаж — именно там находилась комната мальчика — и никаких желаний погрузиться в пучины сознания у Гарри не возникло.

— Опять заколдованные лестницы, прямо как в Хогвартсе, — пробурчал Гарри еле слышно.

Однако, Мелвин его услышал:

— Что, в Хогвартсе на лестницах наложены какие-то чары?

— Да там… Ой, — Гарри закрыл ладонью рот.

«Я совсем забыл! Мелвин же поступает на первый курс! Мне категорически нельзя ему ничего говорить о школе! Мистер Блэк же предупреждал об этом ещё при первой встрече на платформе!»

— А, точно, забудь, — сказал Мелвин и потерял к сказанным Гарри словам всякий интерес. Или умело притворился, что потерял.

«Он знает, что мне запрещено с ним об этом говорить? Или Мелвин просто проявил вежливость из-за моей реакции?», — размышлял Гарри, следуя за сыном Блэков.

Вскоре они попали в комнату Мелвина. Она не шла ни в какое сравнение с комнатой Гарри: само помещение было куда больше; на стенах висели зачарованные анимированные постеры; одеяло не лежало на кровати, а парило в воздухе в нескольких дюймах над матрасом; в большом шкафу-трансформере что-то пощёлкивало, а сам он умело переставлял свои отсеки с разными вещами; лампа на потолке светила переливающимся неоновым светом и перемещалась по нему со скоростью летящего заклинания.

— Ва-а-ау! — восхищённо высказался Гарри, разглядывая столь необыкновенную комнату.

— Я всё сам здесь обустраивал, — сказал с гордостью Мелвин. — Ну, может, мама немного помогала. Но в основном я сам!

До этого Гарри был в магическом доме лишь однажды — в прошлом году, когда весь август они провели в Норе. Но там во всём здании и близко не было столько волшебных штук и примочек, что находились в одной лишь комнате Мелвина.

— Круто, да? Я просто обожаю заполучать разные зачарованные вещи, и родители меня с этим балуют. У меня есть друг, который живёт в мире маглов — представляешь, у них там ничего магического нет! Только э-лек-три-чес-тво, — произнёс Мелвин по слогам слово, которое сам Гарри прекрасно знал.

— Я сам вырос в доме маглов, — пожал он плечами, продолжая с интересом рассматривать содержимое комнаты мальчика.

Его взгляд переместился на квадратную каменную тумбу, что стояла у большого зеркала. Прямо на ней лежала газета «Ежедневного Пророка». Гарри вздрогнул, когда увидел колдофотографию его школы на титульной странице и устрашающий заголовок:

«ВОЛАН-ДЕ-МОРТ ВЕРНУЛСЯ! ПОГИБШИЕ УЧЕНИКИ ХОГВАРТСА СТАЛИ ЕГО ПЕРВЫМИ ЖЕРТВАМИ!»

— Ты… Читаешь газеты? — спросил Гарри нервно. Он не знал, как принято в семьях волшебников скрывать от детей информацию об опасностях Хогвартса. По крайней мере Джинни Уизли никаких газет читать не позволяли, да и она сама к этому не стремилась.

«Он же догадается, что что-то здесь нечисто по одному лишь этому заголовку… Или Мелвин уже знает?»

— Их читает отец, а я так — уношу, бывает, интересные экземпляры к себе, — ответил беззаботно мальчик.

Гарри показалось, что беззаботность эта была наигранной. Он хотел расспросить Мелвина поподробнее о его мыслях касательно возвращения Тёмного Лорда, но так и не решился этого сделать.

«Как с ним общаться, не затрагивая школу Хогвартс? Это очень сложно. Мне необходимо тщательно выбирать темы для разговора, чтобы не заработать себе проблем. Мистер Блэк вряд ли будет доволен, если я своим длинным языком устрою мальчику лишних проблем при поступлении».

Мелвин вновь очень чутко понял мысли Гарри и переключился на магические изобретения. Он показал ему глубокую миску из непонятного металла, которую можно было надеть на голову и она каким-то образом делала случайную причёску, что было довольно весело. Потом Мелвин мельком продемонстрировал большое человеческое ухо из какого-то пластичного материала, из которого можно было услышать различные незнакомые голоса. После Мелвин и вовсе взмахнул своей палочкой и шкаф-трансформер окружил их со всех сторон и создал импровизированную версию эдакого шалаша, в котором они смогли посидеть и познакомиться получше.

Гарри проникался симпатией к единственному сыну Блэков. Пусть он и был на два года младше его самого, но Мелвин компенсировал свой возраст довольно глубокими познаниями в магическом мире, задорным характером и доброжелательным настроем по отношению в Гарри.

«Кажется, если я найду здесь нового друга, то каникулы будут не такими уж и плохими», — решил Гарри, слушая в полуха о том, как Мелвин рассказывал о прочих магических штуках и показывал их работу.

Заселение в дом Блэков прошло успешно.

* * *

Три недели спустя.

Плохой сон разбудил мальчика спозаранку.

«Опять мистер Дурсль… Хруст его головы такой противный…», — думал Гарри, вспоминая, как два года назад к ним домой наведался безумный великан Хагрид.

Именно тогда мечты о сказке спрятались глубоко внутри, а отрезвление настигло мальчика наравне с ночными кошмарами, которые возникали по нескольку раз в неделю.

Гарри открыл глаза и увидел за окном предрассветное утро, на которое так же смотрел его крёстный. Сириус будто почувствовал, что он проснулся, и повернулся к нему, взирая на него своими собачьими глазами.

Выглядел его крёстный не так, как во время их первой встречи — шерсть его не походила на стекающую нефть, глаза не отдавали кроваво-красным оттенком, а хвост не был раздвоенным. И аура — не было того страшащего чувства, от которого кровь стыла в жилах.

Каждый день Гарри ложился спать у себя в комнате в одиночестве. И каждый раз он просыпался, а Сириус Блэк был рядом — то ли охранял его, то ли просто любил смотреть именно в это окно по утрам.

Поначалу Гарри было жутко неловко — мало того, что он совсем не знал, как ему общаться с крёстным отцом, находящимся в форме животного, так ещё и его крохи личного пространства постоянно нарушались Сириусом. Но потом ничего, привык и стал даже желать ему доброго утра, на что собака постоянно лишь фыркала и уходила прочь — бродить неподалёку от дома, охраняя его от незваных гостей.

Пару раз Гарри забывал, что перед ним человек и норовил погладить его вьющуюся шёрстку или почесать за ушком. И только потом себя одёргивал и ещё больше смущался.

«Чесать за ушком у взрослого опасного волшебника… Как бы потом мне не понадобился новый охранник, защищающий от охранника старого», — костерил себя в те моменты мысленно Гарри.

Дни в доме Блэков проходили неплохо. Не «вау!» и не «лучше уж в Хогвартс», а где-то посередине между этими крайностями. Были дни, когда они с Мелвином весь день проводили вместе за каким-нибудь очередным дурачеством или игрой с его магическими штуковинами, которых у него, казалось, было бесконечное количество. А иногда Мелвин покидал дом с матерью или отцом, и Гарри оставался совершенно один в большом мрачноватом доме, наполненном магией и секретами тёмного семейства. Его же никуда не выпускали по соображениям безопасности, отчего дни взаперти тянулись долго и утомительно.

В газетах, которые он по цепочке получал от Мелвина, заглавной до сих пор оставалась тема возвращения Тёмного Лорда. Министерство Магии давало многочисленные комментарии, выражало озабоченность вернувшейся угрозе их существования под пятой Дамблдора и даже создало специальный отдел Аврората по поимке «врага волшебного мира № 1». Даже Регулус Блэк периодически приходил со своей работы чересчур нервным и чем-то озабоченным, что не ускользало ни от внимания Гарри, ни от его сына Мелвина.

Волан-де-морт своим кровавым возвращением наделал множество шума в Магической Англии. Только вот Гарри не понимал, зачем это Дамблдору.

«Он сам запустил эту кампанию по нагнетанию паники. И, как всегда, мотивы директора покрыты завесой тайны».

Гарри не говорил никому из семьи Блэков о том, что Дамблдор сам поспособствовал возвращению Волан-де-морта из мира мёртвых. Да и вообще ни с кем не делился подобными мыслями, как и советовал Кайл. Вряд ли он узнает что-то новое или откроет кому-то глаза, а вот заработать себе неприятностей вполне способен.

«Быть может все и так знают или хотя бы подозревают, что Дамблдор к этому причастен. Но так как волшебники находятся под его абсолютной властью, роптать или устраивать заговоры попросту боятся».

На самом деле, в те дни, когда Мелвина забирали во внешний мир, Гарри оставался в доме не совсем один. Частенько его компании искал домовик Кикимер, что по какой-то причине втемяшил себе в голову необходимость поделиться с Гарри некой вселенской мудростью.

«Когда спариваются скепсис и томление, возникает мистика», — отвечал ему Кикимер, когда Гарри хотел поинтересоваться, каким образом колдуют домовые эльфы. «Героизм — это добрая воля к абсолютной самопогибели», — твердил он на вопрос о том, что с ним случилось и по какой причине. «Настоящий философ боится быть понятым более, чем быть неправильно истолкованным», — говорил домовик на любой уточняющий вопрос про то, что он имел в виду своим прошлым высказыванием.

Гарри путался. Гарри заходил в мыслительные тупики. У Гарри начинала болеть от домовика голова. Гарри начал подозревать, что настоящая цель Кикимера — это свести его с ума.

В итоге он просто перестал у того что-либо спрашивать, а при появлении на лестнице новых чар, погружающих мальчика в раздумья, Гарри сообщал об этом мистеру Регулусу, который проводил с домовиком беседу, но неизбежно спускал проделки домовика с рук. С маленьких когтистых рук.

Спасала Гарри от периодического одиночества переписка, которую они довольно скоро завязали с Роном при помощи филина семейства Уизли. Сова Блэков улетела с письмом Кайлу и пока что так и не вернулась, поэтому переписываться он имел возможность только с одним из своих друзей.

Сегодня же был знаменательный день — у Кристин, матери Мелвина, был день рождения и в доме ожидали гостей. Всего парочку, как сказал им Регулус, намекая на присутствие в доме Гарри, которому во всей этой неразберихе многие могут желать зла.

Но всё же даже несколько новых волшебников могли скрасить для Гарри одинаковые будни в доме Блэков. Он даже не знал до конца, чего испытывает больше: интереса от предстоящего знакомства с новыми волшебниками или страха, что эти самые волшебники могут выкинуть что-нибудь неординарное и опасное.

«Кристин, Регулус и Мелвин за эти недели показались мне вполне адекватными людьми. Надеюсь, что и их друзья будут хотя бы немного на них похожи. Плюс, я наконец-то познакомлюсь с тем другом Мелвина, о котором тот постоянно говорил, но при этом почему-то не хотел упоминать его имени».

Утро и день прошли в приготовлениях к празднику. Миссис Блэк вовсю занималась подготовкой праздничного стола, а помогала ей домовичка по имени Венди, которую Гарри за всё время нахождения в доме видел от силы несколько раз. Мистер Регулус отлучился по делам и вскоре вернулся, зато Мелвин был полон сил и энергии, так что Гарри оставшееся до празднества время проводил с ним, как это обычно и бывало.

И вот, обеденный стол ломился от великолепных блюд магической кухни, сам дом был оформлен по-праздничному в традициях волшебников, а семейство Блэк вместе с Гарри стояли у входной двери и ждали гостей. Лишь Сириуса не было рядом с ними, да и Кикимер опять где-то бродил.

Звук аппарации подсказал, что кто-то появился прямиком у крыльца дома. Вскоре раздался стук и миссис Блэк поспешила открыть дверь.

— Нарцисса, Люциус!

— Кристин! С днём рождения!

Другое семейство волшебников зашли в дом, а к нему с Мелвином подошёл знакомый Гарри мальчик.

«Драко?!», — удивился Гарри. — «Но что он тут забыл?»

— Мелвин, привет, — поздоровался Драко. — Поттер, — он кивнул и ему.

— Вижу, вы знакомы. Прости, Гарри, что не сказал тебе. Просто я слышал, что на первом курсе у вас возникли определённые… Разногласия, — сказал ему Мелвин.

«Да, на первом курсе во время прохождения испытания Драко повёл себя как настоящий эгоист и трус. Но второй курс показал, что он не такой уж и плохой, и даже Рон после дуэльного турнира отзывался о нём положительно».

— Малфой, — Гарри вернул мальчику кивок. — Обычные школьные трения, Мелвин. Сейчас между нами нет вражды, — ответил он Блэку. — Не ожидал тебя здесь увидеть, — переключил Гарри внимание на Драко. — Так вот о ком говорил Мел… Я не знал, что ты живёшь в магловском мире.

Было заметно, как скисло выражение лица Драко, когда Гарри озвучил этот факт.

«Это его больное место? Интересно, почему?»

— Отец говорит, что жизнь умеет преподносить сюрпризы. А вот, кстати, и он идёт, — ответил Драко.

— Гарри Поттер, — Малфой-старший подошёл и стал с интересом разглядывать Гарри. Глаза его были прикованы к шраму мальчика, из-за чего тот порядком смутился.

«Я знаю, на чьей стороне были Малфои во времена гражданской войны. И почему только им позволили придти сюда? Неужели от них нет никакой опасности?»

— Это я, сэр, — ответил он спустя время.

— Драко много о тебе рассказывал.

— Хватит, Люциус, — ситуацию спасла миссис Блэк. — Не смущай мальчика. Пойдём лучше к столу!

Две семьи волшебников устроили застолье, а Гарри на нём чувствовал себя какой-то диковинной зверушкой, которую отец Драко будто бы хотел заполучить себе в коллекцию — именно с таким взглядом он его рассматривал.

Ужин прошёл, однако, неплохо. Гарри и Драко поочерёдно болтали с Мелвином, а потом как-то так получилось, что и друг с дружкой они разговорились. Всё же мальчиков связывали многие события в Хогвартсе, пусть школа в общении и не упоминалась, так как будущий первокурсник Мелвин Блэк находился поблизости.

После праздничного ужина взрослые разговорились на «взрослые» темы, а Мелвин предложил пойти к нему в комнату. Драко согласился, а Гарри ничего не оставалось, кроме как присоединиться к компании мальчиков.

— Я слышал, что Кайл, Рон, Симус и Гермиона покидают Дуэльный Клуб. Это правда, что Кайл создаёт свой? — шепнул ему Драко, когда они поднимались наверх, а Мелвин задержался, разговаривая со своей мамой.

— Допустим. А что? — ответил неопределённо Гарри.

С планом по привлечению людей в новый клуб они собирались разобраться по пути в Хогвартс или в августе, если получится провести последний месяц всем вместе.

— Ты, значит, тоже покидаешь команду по квиддичу? Не боишься, что это не понравится старшекурсникам? — Драко повёл плечами. — Идти против статус-кво не лучшая идея, как по мне.

— Кайл знает, что делает, — ответил Гарри безапелляционно. — И я готов к трудностям. Все мы готовы, зато будем действовать сообща и прикрывать друг друга.

— Твоя правда, — подозрительно быстро согласился с этим Драко. — Я даже подумывал покинуть свой клуб, дабы присоединиться к вам. Если пустите, конечно.

«Он… Что?!»

— Эм… И с чего такое решение? Ты же с нами не общался почти никогда.

— Зато наблюдал со стороны. Знаешь, кто чаще всего гибнет в Хогвартсе? Одиночки. А у вас взаимовыручка такая, которой многие старшие курсы позавидуют. Это ценно, на самом деле, пусть и как по мне Кайл слишком торопится противопоставить своё виденье сложившемуся укладу вещей. На третьем курсе мы ещё слишком слабы и безвольны, чтобы идти против системы.

— И сколько из нас погибнет, прежде чем мы доберёмся до старших курсов? — ответил злобно Гарри. — Кайл всё делает правильно. Он делает хотя бы что-то для нашей защиты, в отличие от старшекурсников.

— Сам знаю. Их обвинения насчёт Лонгботтома… Знаешь, многие понимают, что вы не при делах. И я знаю, что Голден искал убийцу куда как активнее, чем все остальные. Самые же громкие ученики несправедливы по отношению к вам, — сказал Драко, после чего ускорился, заканчивая тем самым мимолётный разговор.

«Если я от кого и ожидал услышать подобные слова, то уж точно не от Драко… Надо передать его слова Кайлу при встрече — может, чем чёрт не шутит, и правда дать ему шанс и принять Драко в наши ряды? На какой-нибудь испытательный срок, в случае если он опять решит что-то выкинуть».

В комнате у Мелвина они пообщались на пустяковые темы ещё с час. А потом Драко и Мелвин как-то хитро переглянулись, и Драко сказал лишь:

— Проверь.

Мелвин ринулся в свой шкаф, и достал оттуда металлический треугольник, после чего стал к нему прислушиваться.

— Они в кабинете, вдвоём, — ответил он взволнованно.

«О чём они вообще говорят?»

— Поттер, — сказал с интригующими нотками Драко, подойдя к нему поближе. — Есть предложение. Ты не рассказываешь нашим родителям о небольшой хитрости, а взамен сможешь к нам присоединиться.

— Эм… О чём вы вообще? Какая такая хитрость?

— Ты сначала пообещай, что не будешь трепаться, а потом уже узнаешь, — нетерпеливо ответил Малфой.

— Это опасно? — задал Гарри самый главный вопрос.

— Нисколько, — пожал плечами Мелвин с хитрой улыбкой. — Но очень полезно.

— Тогда я в деле, — кивнул мальчикам Гарри после недолгих раздумий. Слишком уж они его заинтриговали, чтобы отказаться узнать про их задумку.

«При самом плохом сценарии ничего не мешает мне просто сказать обо всём мистеру Блэку», — решил Гарри, хоть и возможная необходимость нарушить обещание его немного покоробила.

— Тогда давай послушаем, о чём говорят взрослые, — сказал с предвкушением Драко и направился вместе с Мелвином к тому огромному уху, из которого иногда слышалась чья-то речь.

Младший Блэк повозился со своим магическим артефактом, что-то в нём нажал и из ушной раковины послышались два взрослых голоса, что разговаривали друг с другом.

«Это мистер Блэк и мистер Малфой!», — ошарашенно понял Гарри. — «Они их подслушивают! Но… Мелвин же может таким образом всё разузнать про Хогвартс!»

Вдруг, всё встало на свои места. Ежедневный Пророк, который читает мальчик. Теперь вот это… Гарри отчётливо осознал, что обычный ребёнок бы до такого не додумался, да и подслушивающий артефакт бы ему никто просто так не купил.

«Это означает только одно — мистер или миссис Блэк намерено предоставили своему ребёнку возможность разузнать ту информацию, которую напрямую передавать было запрещено. Они готовили своего сына к школе, но действовали хитро и замысловато, дабы всё выглядело так, будто бы их сын сам обо всём догадался…»

— Смотрю, твой старший братец не захотел присоединиться к нашей компании, — отчётливо прозвучал голос Люциуса Малфоя прямиком из магического уха.

Драко глянул на Поттера и обратился в слух.

— Ему больше по душе компания фанатиков, в которой он пропадал все эти годы. Меня он еле выносит — старается бывать в доме как можно реже. А уж с тобой на пару, Люциус… Сам понимаешь, — ответил Малфою Регулус Блэк.

— Довольно редко выходит так, что они сидят в кабинете отца вдвоём, да ещё и подвыпившие, — сказал между тем Мелвин, обращаясь к Гарри. — В таких случаях можно узнать много интересного.

— Но разве мистер Блэк не должен учитывать, что ты можешь его подслушать? Или кто-то другой? Должны же для приватной беседы накладываться какие-нибудь заглушающие чары? — спросил у ребят Гарри.

— Он не знает, что кусочек второго уха спрятан и в кабинете, — отмахнулся Мелвин. — А раз он там, то многие чары бесполезны, так как звук проходит через артефакт.

— Проверено, Поттер, — кивнул, подтверждая слова мальчика, Драко.

— Как обстоят дела в мире маглов?

Троица мальчиков прекратила разговаривать и стала прислушиваться к тому, о чём говорят взрослые.

— Как и всегда — подбираем объедки,оставшиеся от магической стороны бизнеса. Такими темпами и с аппетитами Министерства скоро неподконтрольных волшебникам предприятий и вовсе не останется.

— Ты же знаешь их политику.

— Поэтому и не возникаю, лишь наблюдая со стороны. А как дела в мире больших денег и влияния?

— Все на взводе… Тёмный Лорд одним своим появлением расковырял затянувшиеся было раны. Ты получал какую-нибудь весточку?

— Нет, пока что. А ты?

— Нет. Но метка… Метка активна, Люциус.

— Как и моя. Скоро он начнёт набирать сторонников. И может вспомнить о нас. Та его часть, которая взяла под контроль мальчишку Лонгботтомов… Я почти уверен, что это дневник. Тот самый дневник, Регулус.

— Но ведь он был у старика и хранился в самом Хогвартсе! Как и медальон! На кой ему…

— Никто не знает. Я порасспрашивал Драко. Дамблдор сам хотел этого. Опять затеял какую-то игру.

— Прямо как в школе…

— Прямо как школе, да. Только здесь ставки будут выше. В разы.

— Тебе стоит быть осторожнее. Обезопасить семью.

— Спешу тебе напомнить, что дневник у меня забрали при обыске. И только благодаря ему я ещё не потерял рассудок в Азкабане. При появлении Тёмного Лорда я смогу сохранить жизнь и им, и себе. Точно смогу. А на твой счёт, Рег, я бы не был так уверен. Тёмный Лорд не может не знать, что ты сделал с его частичкой. Добровольно, прошу заметить.

— Не ты один мечтал отмазаться от Азкабана после его развоплощения. Да, я принёс Дамблдору медальон на блюдечке и получил полную амнистию. Я думал о семье и не жалею о том, что сделал. Да и в любом случае — прошлого не изменить.

— И теперь ты на побегушках у старика и присматриваешь за мальчишкой Поттеров… Ты уверен, что сменил сторону верно?

— А ты думаешь, Дамблдор может проиграть? Серьёзно? Или к чему ты клонишь? В чём бы ни заключалась его интрига, он всегда выходил победителем — выйдет и теперь.

— Значит, ты окончательно определился и последовал по стопам братца…

— А ты хочешь пойти против него ещё раз? Может, напомнить тебе, чем это окончилось тринадцать лет назад?

— Ты не понимаешь… Они забрали у моей семьи всё… Деньги, влияние, наследие предков… Кем я буду, если не попробую это вернуть?

— Живым волшебником в своём уме?

— Не смешно. И что ты скажешь, если твой наследник погибнет в его безумных игрищах? Ты же знаешь, что расклады становятся совсем уж скверными. Десяток трупов… Думаешь, Тёмный Лорд бы просто так взял и убил детей? Нет, его вынудили. Мы с тобой знаем, чьи руки по-настоящему в детской крови.

— Он его не тронет. И не запудрит мозги, как это произошло с Сириусом. Я на его стороне, и он это знает! У нас негласный договор.

— Надежда — это всё, что у тебя осталось? На милость безумца?

— Не хочу больше говорить об этом, Люциус. Ты играешь не просто с огнём, а с, мать его, Адским Пламенем.

— Тебе просто нечего ответить, так как ты знаешь, что и дальше так продолжаться просто не может. Скоро всё это рванёт и отсидеться в стороне не выйдет. А кто-то, быть может, и обломает зубы о свои же планы.

— Я так не думаю.

— Ты просто боишься. Что стало с тем смельчаком, которого я увидел на собрании Пожирателей Смерти? Где тот идеалист-Регулус, жаждущий свергнуть тирана?

— Он повзрослел. Вот уж не думал, что ты вновь начнёшь верить в несбывшиеся постулаты. Всё, разговор окончен, давай не будем доводить это до ссоры. И жёны нас, наверное, заждались.

— Как скажешь, Регулус… Как скажешь.

Драко и Мелвин шокировано смотрели друг на друга. Они явно не ожидали, что разговор их отцов зайдёт в столь опасное русло.

Гарри тоже был поражён. Они обсуждали то, к чему он имеет прямое отношение.

Они обсуждали войну, что может вскоре вспыхнуть вновь.

Конец POV.

Глава 6. Безопасность, вербовка, новенькая

Закончится лето — роскошное

И мы закончимся, возможно…

Я ослепляю всех прохожих

Бледным сиянием из-под кожи.

Последний день кричит истошно,

Перегружаясь, как дисторшн.

За то, что он такой никчёмный

Мы затопчем его безбожно! (с)

* * *

Сутки мы провели в доме Блэков, пока решалась наша дальнейшая судьба. Я познакомился с Мелвином Блэком и хорошенько так пообщался с Гарри, который рассказал много всего интересного.

Прежде всего про разговор между Регулусом Блэком и Люциусом Малфоем, который ребята подслушали ещё в прошлом месяце.

Получалось так, что внешний магический мир бурлил новостями о возвращении Волан-де-морта. Его бывшие прислужники ожидаемо заволновались и вновь встали перед опасным выбором. И если надежды Малфоя вернуть утерянный статус, власть и состояние я прекрасно понимал, то вот пессимизм Блэка меня натурально пугал.

Что он знал такого, чтобы быть уверенным в безоговорочной победе Дамблдора? В прошлом конфликте Волан-де-морт ведь был близок к победе… Или его слова были сказаны специально, так как Блэки оказались на крючке у директора и спешили отгородить себя от любого рода заговоров и измен? Впрочем, для меня это было не столь важно, но учитывать сказанное Блэком всё же стоило.

Гарри считал то, какую сторону собираются занять два взрослых волшебника, самым главным в их разговоре. Я же почти сразу понял, что это не так…

Крестражи Волан-де-морта! Как и в известной мне версии событий, Тёмный Лорд расколол свою душу и поместил её части в артефакты. И на втором курсе я мог понять, как дневник попал к Дамблдору — имущество Малфоев арестовали, и директор забрал крестраж себе, после чего зачем-то решил дать Волан-де-морту вторую попытку. Но вот насчёт остальных я думал, что они спрятаны в надёжных местах… Как оказалось, ещё как минимум один из них был у директора и хранился он в школе — как я понял, целый и невредимый.

А вдруг и другие крестражи давным-давно в руках Дамблдора? Но почему он их не уничтожит, если Волан-де-морт по всем признакам доставлял ему в своё время хлопот? И зачем он держит их в школе? Более того, директор сделал так, что тот же Регулус Блэк знает об их местонахождении, а значит и многие другие тоже в курсе.

Только вот для чего директор сделал эту информацию общедоступной? Наживка? Шантаж? Показательная доминация для знающих волшебников? Что-то здесь не сходится…

Рассказал Гарри также и про Драко Малфоя, который закинул удочку на присоединение к нашему будущему клубу. Непонятно, была ли это его собственная инициатива или же Драко действовал по желанию отца, который явно рассматривал возможность заинтересовать Тёмного Лорда тем, что он через сына в нужный момент преподнесёт тому Гарри на блюдечке.

В любом случае, Драко ещё до возвращения Волан-де-морта показал, что ему не чуждо собственное понятие справедливости. Да и ещё один способный однокурсник в роли поддержки явно не будет лишним. Брать в коллектив его определённо нужно, но и приглядывать за Малфоем не стоит забывать. Так, на всякий случай.

Отдельного упоминания стоит Кикимер, о странностях которого Гарри тоже поведал. Я встретился с ним поздним вечером на лестничном пролёте, когда двигался в уборную.

Он сидел на одной из ступенек, провожал меня ленивым взглядом и как бы невзначай сказал мне в спину:

— В стадах нет ничего хорошего, даже когда они бегут вслед за тобою.

Я остановился. Покрутил его выражение в голове и так, и эдак.

— Лучше иметь за спиной пустоту? — спросил я в ответ. Мне правда было интересно, что он на это ответит.

— Человек — это самое жестокое животное, — только и сказал он.

— Не все люди жестоки.

Он покачал головой, будто я сказал какую-то глупость.

— Есть много жестоких людей, которые лишь чересчур трусливы для жестокости, — проворчал он наставническим тоном.

Мне начинала нравиться эта игра в словесные обрамления с афоризмами и подсмыслами.

— Любую жестокость можно направить против твоих врагов, — парировал я слова домовика.

— Иногда люди не хотят слышать правду, потому что они не хотят, чтобы их иллюзии были разрушены, — он покачал головой.

— Что ты имеешь в виду? — ответил я подозрительно.

И тут же понял, что сглупил, когда задал этот вопрос вместо столь же витиеватого ответа. Кикимер тут же присудил себе победу и улыбнулся веером некрасивых зубов:

— Создай себе судьбу, которую полюбишь сам, — сказал он напоследок, после чего испарился в воздухе.

Больше я домовика не встречал.

Одна часть меня восприняла этот маленький словесный поединок как обычную разминку для ума. Другая часть успокаивала уверенностью в том, что через любопытные фразочки домовика я отрефлексирую реальность, данную мне в ощущениях и тем самым прибавлю себе в очках психической стабильности. А третья же и вовсе без иронии считала, что старому домовику доступна скрытая от меня мудрость. Какая-то информация, некое знание, что мне недоступно.

И засыпал я с мыслями о стадах, жестокости, иллюзиях и судьбе, пытаясь решить построенный своим же сознанием пазл, которого вполне возможно и не существовало вовсе…

На утро следующего дня Регулус Блэк отлучился из дома, а мы всей шайкой ждали его прихода. И новостей, что он с собой принесёт.

Оказалось, что разбирательства как такового не было.

— Фергюсон подсуетился и упирает на стечение обстоятельств, — сказал нам Регулус Блэк, когда вернулся из министерства. — Прорывы дементоров случаются и я сильно сомневаюсь, что он мог на них как-то повлиять. К тому же, никто из его подопечных не погиб, так что я не думаю, что с вашими обвинениями выйдет что-то путное. Да и сейчас аппарат правопорядка занят совсем другим направлением — сами должны понимать.

— Не погиб только благодаря Кайлу, — буркнула Джек, которую Кристин Блэк споро поставила на ноги и избавила от последствий сотрясения.

— Мистер Блэк, но разве он имел право отправлять нас в Азкабан? Я имею в виду, что это же опасная тюрьма, — спросила у него Гермиона.

— Постановление о летних опекунах было принято не так давно относительно других законов — с тех пор, когда маглорождённые стали часто подвергаться нападениям в своих магловских семьях. И по сути единственной обязанностью у ответственного за учеников волшебника является сохранение их жизней. Так что с юридической точки зрения у летнего опекуна нет ограничений касательно того, какое место выбирать для ваших летних каникул. Даже если оно будет Азкабаном, как бы парадоксально это ни звучало.

— То есть если бы кто-то из нас лишился жизни, то только тогда Фергюсон мог бы получить по заслугам?

— Именно так, Кайл. И именно поэтому он все эти дни не строил козней, а также позволил тебе попытаться спасти Джек. Я почти уверен, что всё это лишь стечение обстоятельств, а не хитроумный план мести. Он действовал импульсивно, но даже в таком состоянии не ожидал, что дементоры вырвутся именно в этот момент.

Частично я был согласен с Блэком. Джек среагировала на провокацию, а потом, рядом с камерой, в которую Фергюсон хотел её засунуть, начала брыкаться при срабатывании сирены, из-за чего и упала на каменный пол, ударившись головой. Однако всё это не отменяло того факта, что наш опекун мог забрать её с собой, вместо того чтобы оставить мою подругу на растерзание дементорам.

Глупо было рассчитывать на системное правосудие в подобном мире. МакГонагалл продемонстрировала ошибочность таких мыслей, когда по одной лишь своей прихоти отмазала Джек от убийства. И раз мы все остались живы, то и ставить всё на кон, дабы добиться мести Фергюсону, было не только бесполезно, но чревато.

Но злобу я всё же затаил. Сообщество волшебников маленькое, и если мне в будущем подвернётся возможность безнаказанно ответить Фергюсону за его действия, я этим обязательно воспользуюсь. Осталось лишь дожить до этого будущего, на чём нужно сосредоточиться в первую очередь — всё-таки до осени, а значит и до нового учебного года, оставалось всего две недели.

— Мы понимаем. Главное, что остаток лета мы не проведём под его контролем. Остальное не так важно, — ответил я Блэку.

— Представители школы согласились, что Фергюсона следует удалить из списка летних опекунов и забрать у него оплату за текущий год. Взять на себя обязанности вашего опекуна до начала учёбы взялся Артур Уизли. Он скоро прибудет, чтобы забрать вас. Пусть с точки зрения закона Фергюсон ничего не нарушил, но все понимают, что решение поселить вас под боком у дементоров было плохой затеей.

— Это ещё мягко сказано, — вновь буркнула Джек.

Мне жутко льстило, что Регулус Блэк общался с нами на равных или хотя бы создавал такое впечатление. Я уже привык, что взрослые смотрят на меня свысока, а тут состоятельный адекватный волшебник хотя бы делает вид, что воспринимает меня всерьёз.

— Спасибо, мистер Блэк, — решил я завершить разговор на доброй ноте. — За то что и забрали нас и разместили у себя. Нам не хотелось создавать вам неудобств.

— Скажите спасибо вашим друзьям, что устроили целое расследование, благодаря которому нам с Артуром удалось вас отыскать. А мне было не трудно помочь молодым волшебникам в трудной ситуации. Каждому из нас когда-нибудь может понадобиться помощь.

Намёк я считал правильно. Регулус Блэк в этом году отправлял своего единственного сына в школу и нет ничего удивительного в том, что он решил заручиться благодарностью от третьекурсников.

Гарри и Рон же и правда повели себя как настоящие друзья. Когда мы ещё куковали в той глухомани, где жила бабка Фергюсон, они уже заподозрили неладное, так как совы до нас не долетали и возвращались назад. Вначале они пытались действовать сами, пробовали иные средства связи и отсылали письма другим однокурсником в поисках информации. Когда же начался август, а мы так и не появились, именно ребята подключили к делу взрослых.

По итогу всё закончилось хорошо — нас успешно спасли в самый подходящий момент, а кроме моего взаимодействия с дементором никаких особых последствий наша братия не испытала.

Вскоре и правда прибыл Артур Уизли, и мы через камин отправились доживать остаток лета в Нору. Лишь Гарри остался в доме Блэков, отчего провожал нас обиженным взглядом — очень уж ему не хотелось вновь расставаться с нами.

Наконец-то я выбрался из той изоляции, в которую угодил в самом начале каникул. Необходимо было провести просто колоссальную подготовку к новому учебному году — из-за создания собственного клуба мне нужно было решить уйму вопросов, заручиться поддержкой некоторых учеников и подготовить своих друзей к тому, что третий год в школе может быть гораздо труднее, чем предыдущие.

* * *

1 сентября.

Мы выглядели круто. Ну или хотя бы смотрелись со стороны довольно неплохо. Собранные. Сплочённые. Будто бы группа ветеранов, что в очередной раз отправлялась в горячую точку воевать.

В прошлом году всё было немного иначе. Мы были робкими, зашуганными, разморёнными безопасностью летних каникул… Одним словом овечками, что отправлялись в пасть льва, но всё ещё по какой-то причине надеялись, что лев этот окажется ленив и добродушен.

Сейчас же мы забирались в Хогвартс-экспресс без подобных иллюзий. Будет хуже, будет труднее, будет больнее, но мы не отступим и встретим невзгоды все вместе и по возможности дадим отпор любой напасти.

Я играл ключевую роль в подобном настрое, ведь сам же его с остервенением культивировал в сознании друзей последние недели перед школой. Ожесточённые тренировки в магии, спаянность коллектива, в чём-то манипулятивные разговоры с колеблющимися друзьями или теми, кто надеялся на авось… В ход шли все идеи и средства, что были мне доступны. И более никаких сомнений или нерешительности я не испытывал — у меня была ответственность за жизнь друзей, что собрались пойти со мной против системы, и при смерти кого-то из них я с чистой совестью отвечу, что сделал всё что мог.

Возможно, воздействие дементора оказало на меня куда большее влияние, чем я думал изначально. Но после Азкабана я уверился, что нужно перестать страдать фигнёй и начать действовать.

Кончились игры в детей. Я существовал в окружении мразей и тиранов, и бороться с такими личностями нужно соответствующе — готовностью применить насилие, самим насилием и ещё большим насилием.

Мы решили создать собственный клуб. Лишиться потенциальных союзников среди других учеников, так как они оказались слишком разобщены и эгоистичны для того, чтобы на них рассчитывать. Тот же Дуэльный Клуб — там были по-настоящему способные студенты, но никто из них не встал на мою сторону, когда по школе пронеслись первые шепотки обвинений из-за сделанного Невиллом. Более того, многие из них были среди тех, кто эти шепотки и запустил.

А козлом отпущения я становиться не собирался и прогибаться под общественное мнение трусов и лицемеров не желал.

Отныне я перестал надеяться на какую-либо солидарность между учениками и сосредоточился на крепчайших узах дружбы. Лишь на них можно было положиться, лишь близкому человеку я был готов доверить свою спину. И именно для этого я готовил друзей к самому худшему.

Ибо нас обязательно будут проверять на прочность — как старшекурсники, так и, я уверен, преподаватели. Создание своего клуба — это своего рода заявка на независимость, декларация о намерениях противостоять жестоким школьным правилам.

Я узнавал в конце прошлого года — собственные клубы пытались создать многие. Это был некий выход из статуса-кво, попытка образовать новый центр силы в школьной иерархии. Не только во взаимоотношениях между учениками — клубам прощалось и дозволялось многое, в отличие от одиночек, которые сталкивались с ужасами Хогвартса один на один.

Многие попытки кончались на той стадии, где студент отказывается от своих намерений, столкнувшись с противодействием. Другие так и не воплощались в жизнь от того, что создатели не могли найти подходящую нишу для клуба, которая была бы одобрена Дамблдором. Все остальные же просто не смогли в достаточной мере конкурировать с другими клубами, не набирали подходящее количество студентов в свои ряды и закрывались по банальной причине дефицита участников.

Но были и исключения. У самых прозорливых и самых упорных студентов получалось образовать своё сообщество учеников. Все действующие в данный момент клубы были созданы именно студентами, и у всех них была полная опасностей и сложностей история становления.

Эта была очередная школьная игра, правилам которой студенты следовали. Нам насыпали по центру песок, соорудили по бокам доски, выдали лопатки и загнали вовнутрь. Никто из преподавателей особо не вмешивался в дела клубов, но все наши старания и усилия были не больше чем игрой в песочнице, проходящей с дозволения школьной администрации.

Я хотел выбраться из рамок дозволенного. Но для этого мне сначала нужно было стать королём этой самой песочницы. Путь к свободе — это не обрыв, а лестница. Держу пари, Кикимер бы одобрил это высказывание.

— Гарри! Давай к нам! — крикнул Симус, когда увидел нашего друга.

— Меган! Джерри! Привет! — Джек рванула к своим друзьям с факультета.

Мы расселись по купе в вагонах для третьего курса, которые находились уже почти в середине поезда. Лишь Джинни отправилась к другим вагонам, но мы скоро зайдём к ней в гости.

Моя банда росла. Я смотрел на свой ближний круг и одобрительно подмечал детали изменений, что произошли с ребятами.

Гермиона. Девочка-предательница, ставшая благодаря контракту моим самым верным спутником. Она спасла мне жизнь там, в Азкабане, и не задумываясь была готова сделать это снова. В школе она вновь будет связана условиями контракта, но я о нём теперь и не думал — Гермиона сказала мне в один из дней, что её всё абсолютно устраивает, и я решил сохранить его как страховку от попыток собственного подчинения от других волшебников.

Гарри. Самый главный мой актив и потенциальная защита от смерти. Дамблдору он нужен живым, и я надеялся, что в некоторых случаях это и нам обеспечит выживаемость. Плюс, запас галеонов в банке Гринготтс у мальчика был поистине неисчерпаем, так что я без сомнений запустил свои загребущие ручонки в капитал Гарри, благодаря чему мы вновь основательно закупились в Косом Переулке разного рода магическими приблудами. И для удобства, и для защиты, и для вероятного подкупа студентов, и для изучения новых заклинаний.

Рон. Простодушный, смелый и верный мальчуган. Не без недостатков, но в трудную минуту я могу на него положиться.

Симус. Вечно позитивный ирландец уговорил свою матушку и вместе с нами гостил у Уизли последние недели августа. Ещё один верный друг, который не сбежит и не предаст.

Джек. Бойкая девочка сделала из меня своего кумира, за которым последует безоговорочно. Дважды я серьёзно рисковал, помогая ей, и она это знает.

Меган и Джерри. Друзья Джек, с которыми в прошлом году я общался крайне редко из-за нахождения в разных клубах. С ними ещё только предстоит провести работу, но к своей подруге они уже привязаны достаточно, чтобы быть в них уверенным.

Лили. Молчаливая особа, которую я за это лето приблизил к себе куда сильнее, чем предполагал. Мы вместе целый месяц голодали и этого было достаточно, чтобы принять девочку в свой круг. Послушная, но своенравная, скрытная и бесстрашная — она для своего возраста обладала нетривиальным характером, но вполне могла оказаться тем самым козырем, который в своё время нас всех выручит.

Джинни. С сестрой Рона мне удалось подружиться очень быстро. В этот раз я не был ограничен в общении с девочкой и подсуетился, дабы она вошла в нашу компанию быстро и безболезненно. Способная, смышлёная, решительная. Самое то для первой второкурсницы, что вступит в наш клуб.

Драко. Я ещё летом написал мальчику, что согласен принять его к нам. Завязалась небольшая переписка, где он подкинул мне немало пищи для ума касательно будущей обстановки в школе. По итогу в поезд мы садились уже приятелями, а Драко излучал достаточное смирение для того, чтобы не вносить смуту в наш коллектив. Ребята всё же должны к нему притереться, чтобы забыть старые обиды. И пока что он для этого делает всё правильно.

Вот и весь костяк тех, кто однозначно готов стать частью моего клуба. С остальными однокурсниками мне следовало поговорить в пути — среди них было много тех, кто уважал меня, но опасался покидать собственный клуб. На кого-то нужно было надавить, кого-то задобрить, а кому-то всего лишь обрисовать дальнейшие перспективы. Но в любом случае, ещё на десять-пятнадцать учеников в составе клуба я точно мог рассчитывать.

Успели случиться в моей вербовке студентов и неудачи. Близнецы Уизли, лишившиеся возможности разговаривать и всё лето осваивавшие невербальную магию, наотрез отказались покидать команду по Квиддичу. Им нравилось текущее положение дел, да и меня они ещё не воспринимали достаточно всерьёз из-за разницы в возрасте. Пятнадцать лет и тринадцать — это огромная пропасть для детей. Их бы просто не поняли, если бы они встали под патронаж к студенту на два курса младше их.

Я особо и не рассчитывал на старшие курсы, предпочитая играть вдолгую. Да, в этом году у нас вряд ли будут участники с четвёртого курса и старше. Все они успели укорениться к своих клубах и я не знаю, что должно произойти, дабы я смог их убедить сменить сторону. Моя ставка была на новое поколение — свежую кровь, что ещё не погрязла в порядках Хогвартса окончательно и не примирилась с текущим положением дел.

Родители учеников махали руками на прощание своим детям. Чувствовалась атмосфера подавленности — особенно в стороне вагонов с первым курсом. Но мы были бодры и даже немного воодушевлены тем, что вновь встретились друг с дружкой.

— Я так рад вас видеть! Блэки ни в какую не хотели меня отпускать в гости, даже на несколько часов! — пожаловался Гарри.

— Как Мелвин? Не хандрит? — спросил я у друга. Мелвин знал многое о том, что его ждёт в Хогвартсе и мне было интересно, как он к этому относится.

— Не-е, он готовился к поступлению и верит в свои силы. Может, немного боится, но этого не показывает.

Мелвин Блэк. Жаль, что он только на первом курсе — так бы я и его затащил в свой клуб. Если с задумкой всё выгорит, то в следующем году так и сделаю.

Поезд застучал по рельсам, набирая ход. Мы ещё немного поболтали с ребятами, после чего я сказал:

— Гермиона, скажи Джек и остальным. Пойдём в гости к однокурсникам.

Я не собирался весь путь до Хогвартса сидеть без дела. У нас не было готово ни помещения под будущий клуб, ни правил, ни даже названия. Всё это нужно будет решить в первые дни учёбы, тогда как остальные клубы уже отправят приглашения второкурсникам и проведут свои первые встречи.

После них самостоятельно покидать клуб считалось очень дурным тоном. Если студент пришёл на первое собрание, то это значило, что он до конца учебного года соглашается там состоять и может покинуть клуб только в том случае, если его оттуда выгонят. Это было неким неформальным соглашением между клубами, дабы конкуренция за студентов не велась на протяжении всего учебного года. Учеников бывало переманивали или появлялись новые факторы по типу того же контракта, но в большинстве случаев решение о смене клуба осуществлялось в самом начале учебного года, либо переносилось в начало года следующего.

И пока нам был недоступен ни поиск помещения, ни прочие организационные вопросы, которые нужно было решить в самой школе, да и определение со спецификой клуба пока что застряло на стадии обсуждения, мы решили заняться тем, что было доступно в данный момент, а именно — вербовкой студентов.

— Роджер, Энтони, Терри, Стефан — привет! — я отодвинул дверцу купе и заглянул внутрь. За мной стоял Симус и Рон, а прочие ребята проделывали тоже самое с другими купе. — Мы зайдём? Как прошли летние каникулы? У нас, хех, просто сногсшибательно… Будто бы учебный год и не кончался вовсе.

Ребята удивились, когда я, не дожидаясь их ответа, зашёл в купе и сел сбоку — обычно я не вёл себя столь напористо. Лишь Роджер, казалось, был рад меня видеть. Понятное дело — только он из четвёрки когтевранцев проходил со мной испытания директора на первом курсе.

— Привет, Кайл.

— Привет. Мы, тут, это… — попытался сказать Стефан, как потенциальный лидер в их компании.

— Что? Заняты? Ну так я не отниму у вас много времени. Слышали уже, наверное, что я свой клуб создаю?

— Ты правда уйдёшь из дуэльного? — спросил Стефан удивлённо. — Я думал, что это всё байки.

— Уже ушёл, о чём сообщил им в конце года. Терри, Энтони, а как вам в Клубе Ремесленников? Нравится? Чем вы там вообще занимаетесь?

— Артефакты разные, зачарования, работа по материалам… — стал нудно рассказывать Голдштейн. Он реально не понял, что отвечать на это было не обязательно?

— Ладно, — я движением руки прервал его. — Короче, мы решили создать свою движуху. Без старшекурсников, которые шпыняют по поводу и без, со своими правилами. Все вместе и сами себе главные. А то расползлись по разным клубам и утратили наше единство на курсе. Помните, как мы сообща знакомились с Хогвартсом? Я вот помню. Что скажете, парни? Пойдёте ко мне в клуб? Сможете занять вакантные места у истоков, если согласитесь сейчас.

— Мне и в Дуэльном Клубе хорошо, — ответил хмуро Стефан Корнфут.

— Насчёт тебя я и не сомневался, ты же у самых престижных состоишь. Ты, Роджер, тоже в отказ?

— А вот и нет. Меня ещё в прошлом году достало быть со Стефаном и Майклом в одной команде. Цапались как кошка с собакой весь год, да и только. Хоть одна отдушина была — тренировочные дуэли, где можно выбить из них дурь или научиться чему полезному у вас, парни. Вы, ребят, — обратился он к Симусу и Рону, — тоже ведь уходите вслед за Кайлом, верно?

Они кивнули.

— И Гермиона тоже. И Драко, на самом деле, — добавил я.

— Ну вот, — Роджер развёл руками. — То есть нас останется в клубе… Пятеро с третьего курса? Какой ужас. Не, я с тобой, Голден.

Я усмехнулся, хоть и ожидал подобного ответа от ворона-смельчака.

— Ну а вы — Терри, Энтони? Пойдёте?

— А… Можно подумать? — сказал скорбно Терри Бут.

После того, как Лизу Турпин убил Невилл, он стал слишком пугливым, вечно грустным и замкнутым. Бедный парнишка…

— Нельзя. Ты либо с нами, либо остаёшься там где был. Создаёшь себе артефактики и надеешься, что пронесёт и тебя никто не обидит в этом году. Или не убьёт.

Давить, давить, ещё раз давить. Не было у меня хороших аргументов, почему стоит поступить в мой клуб. Риски были большими, идею могли зарубить на корню, а их клубы по-любому затаят обиду из-за их ухода. Приходилось опираться на эмоции, а не на логику.

— Нам будет спокойнее с ремесленниками, Терри, — шепнул ему Голдштейн, после чего посмотрел на меня как бы извиняясь.

Терри кивнул словам друга, так что из четвёрки когтевранцев удалось заполучить себе лишь Роджера.

— Ладно, парни. Действуйте как знаете. Если вдруг передумаете в течение суток, дайте мне знать, хорошо? Роджер, я скажу тебе как будет первое собрание.

— Трусы, — сказал Рон с презрением, когда мы покинули купе. — Боятся за свою шкуру, хоть в Клубе Ремесленников находятся на побегушках у старшаков. Ничего они не создают, а лишь делают самую нудную работу — мне Перси рассказывал, он в этом году будет там главным.

— Да ладно тебе, нам такие и не нужны. Мы ведь набираем самых крутых. Правда ведь, Кайл? — сказал Симус.

— Не совсем. Я считаю, что каждому студенту можно найти применение. Даже явные слабаки могут измениться, если дать им достаточную мотивацию. Но насильно мы никого не тянем — всё на добровольной основе.

Из соседнего купе вышла Гермиона:

— Салли-Энн и Фэй с нами. А вот Лаванда с Парвати сомневаются… Хотят остаться в Женском Клубе, — отчиталась передо мной Гермиона.

— Пойдём, я с ними поговорю…

Девочки ломались недолго. Уж что-что, а Гриффиндор с нашего курса должен войти в мой клуб в полном составе.

— Как там дела у Джек? И где Драко? — спросил я, когда закончил свою беседу с девчонками. И это было куда более выматывающе, чем разговаривать с пацанами.

— Я здесь, — Драко вышел из соседнего купе с горделивой улыбкой. — И Мораг МакДугал, кстати, с нами.

— Слизеринка? Хм, и чего это так?

— Ей приходилось несладко в Женском Клубе, как я слышала, — поделилась со мной Гермиона.

— Именно, — кивнул Драко Гермионе. — Так что долго её уговаривать не пришлось. Одна мысль о том, что ей не придётся проводить время с Дафной Гринграсс, воодушевила Мораг достаточно для согласия сменить клуб.

— Хорошая работа. Гарри, а у тебя как?

Гарри в это время выходил из другого купе. Вид у него был зализанный, а лицо обрамляла придурковатая улыбка.

— Элла Уилкинс решила уйти из команды по Квиддичу и тоже присоединилась, — сказал он смущённо.

— Конечно, ты её наверное очаровал своим предложением, — Рон прыснул со смеху.

— Ладно, хорошая работа, наши ряды пополняются.

Вскоре мы отыскали и Джек — ей, а точнее её подруге Меган, удалось уболтать Сьюзен и Ханну вступить в клуб. Более того, они завербовали и когтевранку Изабель МакДугал, и, как ни странно, слизеринца Блейза Забини.

— Они же состояли в одном клубе вместе с нами. И из-за нашего ухода группа не отправилась в летнюю экспедицию, так что им грозили неприятности в Клубе Исследователей. Ребята неплохие, на самом деле, и согласились попробовать достаточно быстро.

На четыре ученика со Слизерина я и не рассчитывал. Пока что мне прогресс очень даже нравился — нас уже было почти что большинство, а это являлось уже хорошим таким подспорьем, чтобы пассионарная часть курса согласилась вслед за остальными.

Так, собственно, и получилось. Из Книжного Клуба к нам ушли все — Мэнди Броклхёртс, Захария Смит, Эмма Вейн. Неудивительно, ведь в него попадали те, кого не пригласили ни в один другой, и репутация у клуба была соответствующей.

Под нашим давлением сдались и согласились присоединиться и Майкл Корнер вместе с Уэйном Хопкинсом, и талантливая азиатка Сью Ли — видимо, Стефану Корнфуту было суждено остаться в Дуэльном Клубе наедине лишь с Ноттом. Согласием ответили и Падма Патил, и Куини Ранкорн, и Найджел Рокстон. По сути в числе отказавшихся оказались оставшиеся слизеринцы, троица мальчишек-когтевранцев и пуффендуец Эрни Макмиллан, который ни в какую не хотел покидать свою команду по Квиддичу.

Блестящий результат.

И на этом мы не закончили. Когда все третьекурсники были опрошены, мы двинулись в вагоны второго курса — знакомиться с ребятами, объяснять порядки Хогвартса, давать подсказки и предлагать вступить в нашу зарождающуюся клубную организацию. Джинни этому так же должна была поспособствовать, подготовив почву у некоторых её знакомых.

Ведь весь прошлый год их игнорировали. Насколько мне известно, некоторые из ребят ещё даже не знали, что можно тратить накопленные баллы… В общем, у нас была информация, с помощью которой можно было создать хорошее впечатление.

Плюс ко всему Гермиона — вот уж добрая душа — подкармливала в прошлом году вечно голодных первокурсников из своих баллов, когда занималась слежкой с целью выявить убийцу. Рисковала, и если бы попалась на помощи первокурсникам, то обязательно была бы сурово наказана, но её вроде как пронесло.

Мне и самому было тошно наблюдать, как целый год первокурсники выживали на одной лишь постной еде Хогвартса. Это мы жировали, баловали себя вкусными трапезами как на первом курсе, так и на втором. Так что я лишь похвалил Гермиону за подобную благотворительность, так как сейчас второй курс ещё сильнее к нам потеплеет, когда узнает, кто именно им помогал.

Организация студентов под моим началом дала свои первые ростки.

* * *

— Первокурсники, сюда! Первокурсни-и-ики-и! — надрывался Хагрид, собирая свежее мясо на переправу через озеро. — И ты тоже, девочка, подходи сюда. С нами пойдёшь.

У кальмара первое сентября точно было самым любимым днём в году.

— Кайл, а кто это? Она явно выглядит старше одиннадцати, — спросил меня Симус, указывая пальцем в сторону Хагрида.

Я обернулся и увидел любопытную особу, что и правда выделялась в толпе первокурсников.

— Новенькая? — хмыкнула Гермиона, кидая свой оценивающий взгляд. — Интересно, на какой она курс поступит?

— Выглядит нашей ровесницей, так что вполне возможно, что и на наш, — я пожал плечами. — Мне больше интересно, где она училась до этого. И каким таким образом её родители решили, что перевестись в Хогвартс будет хорошей идеей.

Ребята хмыкнули на мой закономерный вопрос, и мы большой дружной компанией двинулись к каретам.

— Всё нормально, Гарри? — спросил мальчика Рон.

— Да, — Гарри кивнул. — Просто, немного волнуюсь за Мелвина. Мы с ним неплохо подружились за лето.

— Он будет в норме, — сказал я успокаивающе. — Мелвин подготовлен к опасностям куда лучше всех остальных. Не переживай.

— Да, ты прав, Кайл, — Гарри посветлел лицом. — Смотри, вон Ричи Кут. Привет, Ричи!

Мы разобщались с гриффиндорцем, который поступил на четвёртый курс.

— Ну ты Кайл и замутил воду, конечно. Может, передумаешь? Я слышал много историй про тех, кто хотел создать свой клуб и ни одна из них на хорошей ноте не заканчивалась.

— В Хогвартсе вообще мало что заканчивается на хорошей ноте, — парировал я слова мальчика. — Но это же не повод не попробовать, верно? Айда к нам, мы даже согласны поддаваться тебе в дуэльных спаррингах, чтобы прошлогодний фурор повторялся из раза в раз и грел тебе душу.

Он рассмеялся:

— Ха-ха, спасибо. Кайл, но я предпочитаю не лезть на рожон и пока понаблюдаю за твоей затеей со стороны. Надеюсь, ты знаешь что делаешь. И, это, будь осторожен, короче.

— Спасибо, Ричи. Буду.

Кареты привезли нас прямиком к Хогвартсу, и вновь студентов в замке встречал Филч, который своим дребезжанием подгонял самых нерасторопных.

— Голден. Опять ты.

— Опять я, мистер Филч. Здравствуйте.

Он мерзко улыбнулся:

— Всё никак неймётся тебе, да? Что же, теперь всё будет по-взрослому, теперь ты, может, наконец-то поймёшь, что к чему.

О чём это он?

— Простите?

— Ай, — он махнул рукой. — Иди в зал, Голден. Скоро и сам узнаешь. Поживее, плетётесь как черепахи после брачного сезона! — прикрикнул он на остальных. — Первокурсники скоро причалят, а вы ещё здесь?!

Мы дошли до Большого Зала, который каждое начало учебного года выглядел плюс-минус одинаково. Только флаги факультета-победителя были иными — на первом курсе лидерство взял Гриффиндор, а на втором Слизерин, так что текущий год мы будем проводить под зелёными полотнами со змеями.

— Всё ближе и ближе к столу преподавателей, — сказал задумчиво Гарри, когда мы заняли места за столом Гриффиндора ближе к центру.

— А нас всё меньше и меньше, с каждым годом, — ответила ему тихонько Фэй Данбар.

Мы вспомнили о Невилле и враз погрустнели.

Пока студенты ждали распределения, я находился прямо-таки в эпицентре внимания. Старшие курсы шептались, показывали в мою сторону пальцами, завязывали формальный разговор с целью узнать о моём клубе и лишь покачивали головами, прознав о моей непреклонности.

Да, учебный год определённо будет одним из самых трудных в социальном плане. Это чувствовали мы все, находясь в окружении недоброжелателей.

Мало того, что многие из студентов винили нас в смерти тех несчастных, кого Невилл при своём побеге размазал по стенам Хогвартса. Так ещё и моя задумка подливала масла в огонь — никому не понравилось появление ещё одного конкурирующего клуба, в который я норовил затащить практически весь третий курс и многих учеников со второго.

Зачем, собственно, нужны клубы, в которых через четыре года практически не останется участников?

— Ну скоро они там уже, — сказал нервно Рон. — Меня бесят эти взгляды в нашу сторону.

— Потерпи немного, первокурсники, наверное, уже вовсю готовятся. МакГонагалл уже вон, стоит у шляпы и ожидает их, — ответил я другу.

И правда — вскоре двери Большого Зала открылись, а в нашу сторону зашагали растерянные ребята.

— Наш строй был куда ровнее, — практически сразу же сделал вывод Симус. — смотри, как криво они идут.

— У них просто нет своего Кайла Голдена, — сказала мальчику Гермиона.

— Кайл, ты его видишь?! Кайл! — Гарри обеспокоено разглядывал проходящих мимо первокурсников.

— Не вижу… — ответил я приглушённо.

Мелвина Блэка среди первого курса не было.

— Это значит, что… — прошептал Рон. — Вот чёрт.

— Может, мы проглядели его? Или он задерживается, — предположил Симус.

— Задерживается где? На озере? Не смешно, Симус, вот совсем, — огрызнулся Гарри.

Я же был в недоумении — неужели Мелвина сожрал кальмар? Единственного наследника Блэков? Вот так вот просто?!

Это случайность? Или мгновенная карма за хитрость его отца в информировании сына? Вот же жесть, Мелвин…

— И той новенькой нету, — подметила Гермиона.

— Когда я назову ваше имя, вы подойдёте и сядете на этот табурет, — пока мы отходили от удивления, МакГонагалл уже успела начать церемонию. — Начнем. Аддамс, Пагсли!

Среди первокурсников никто не вышел.

— Аддамс, Пагсли! — повторила имя МакГонагалл, но никто так и не откликнулся.

— Двое учеников сразу? — встрепенулась Гермиона.

Профессор как ни в чём не бывало вычеркнула имя из своего списка и продолжила:

— Аддамс, Уэнсдей!

Вновь тишина. Никто не выходил.

Да что это такое?!

— Аддамс, Уэнсдей!

Вдруг, одновременно со словами МакГонагалл, двери Большого Зала заскрежетали. Они стали открываться, и каждый из студентов с интересом посмотрел в сторону выхода.

В самом центре прохода стояла та новенькая девочка, что была явно старше одиннадцати. Она была с ног до головы мокрая, будто бы… Будто только что искупалась в Чёрном Озере.

— Уэнсдей Аддамс здесь, профессор, — сказала она громким звенящим голосом и твёрдой походкой направилась в сторону помоста с первокурсниками, двигаясь в полной тишине.

Следом за ней семенили два мальчика. Одним из них был Мелвин Блэк — живой и здоровый, но напуганный и такой же мокрый. Другим был, по всей видимости, брат этой самой Уэнсдей Аддамс.

Девочка, игнорируя удивлённые шепотки от студентов, дошла до МакГонагалл и не без доли элегантности села на табурет, ожидая собственного распределения. Профессор хмуро посмотрела на неё, но ничего не сказала и лишь надела на девочку шляпу.

— ТРЕТИЙ КУРС! ГРИФФИНДОР!

Глава 7. Ждёшь подвоха — получай

Мы умрём непокорёнными.

Ветра и бури привели нас в этот тёмный мир

Cвободными.

Умрём непокорёнными, довольными,

Что познали любовь и не погибли одинокими. (с)

* * *

Мы не на шутку заинтересовались новой однокурсницей и во все глаза смотрели, как та подходит к нашему участку стола и присаживается за свободное место.

— Эй, вы упали в озеро? — шепнула девочке любопытная Лаванда Браун.

Распределение тем временем продолжилось, а брата Уэнсдей успели отчитать из-за того, что тот вовремя не откликнулся на своё имя. Как он должен был это сделать, не находясь в Большом Зале — вопрос на миллион галеонов.

— Решили искупаться. Вода приятная, время подходящее, — только и ответила Уэнсдей.

Я поперхнулся.

— Подходящее?! — воскликнул Рон. — Да там же темным-темно! И страшно!

— Вот именно. Моё любимое время дня и состояние, — сказала она с нотками мечтательности.

— И вы встретились с… кальмаром? — в ужасе спросила Парвати.

— Нет. Это кальмар встретился с нами. Не повезло бедолаге, — Уэнсдей пожала плечами.

Ребята оказались в замешательстве от ответов новенькой, а я же еле сдерживал смех. Уэнсдей отвечала на вопросы с таким серьёзным лицом, что каждому её слову подростки верили безоговорочно. Уверен, что вскоре по школе пронесётся слух, будто бы новая ученица самолично завалила кальмара.

На деле же я был почти что уверен, что она пережила серьёзное испытание там, на озере. Скорее всего, их лодка перевернулась, и лишь чудом она смогла спастись сама и при этом спасти ещё и двух мальчишек, один из которых был её братом. И больше всего меня поражало её поведение после всего случившегося — стойкое, горделивое и абсолютно спокойное. К тому же, достаточно едкое.

Не каждый ученик после того, как чуть не умер, сможет сидеть и спокойно подшучивать над возникшей ситуацией. Далеко не каждый.

— Добро пожаловать на Гриффиндор, — сказал я Уэнсдей. Вряд ли она хочет обсуждать кальмара и дальше, так что стоит перевести тему на что-то нейтральное. — Меня зовут Кайл, а этоГарри, Рон, Гермиона, Симус, Лаванда, Парвати, Фэй и Салли-Энн. Весь третий курс нашего факультета, — я поочерёдно представил ребят.

— Ага. Я обязательно запомню имена каждого ученика в школе. Может быть.

Её язвительный ответ меня обезоружил. До чего же колючая новенькая…

— Это прозвучало грубо, — буркнула Гермиона, которая быстрее остальных осмыслила подколку от Уэнсдей.

— Между грубостью и тактичностью я выберу быть счастливой, — сказала она, удостоив Гермиону лишь секундным взглядом.

— Эм-м… а это как? — спросил Рон, до которого смысл разговора доходил с трудом и небольшой задержкой.

— Это когда ты честен перед собой и окружающими. Например, если я захочу отравить кого-нибудь из вас, то при прямом вопросе не стану увиливать и признаюсь в своих намерениях.

— Ты хочешь нас отравить?! — Лаванда подала голос.

— Пока что, к сожалению, нет. Но, эй, есть и хорошие новости — с каждым новым вопросом моя позиция на этот счёт понемногу смещается.

Ребята прикусили языки, не зная, что на это ответить. Я и сам не нашёлся, что сказать — начинать общение с обмена колкостями не хотелось бы, но и наше знакомство, скажем честно, не задалось. В итоге разговор закончился по молчаливому соглашению сторон, и новенькую перестали доставать расспросами.

Брат Уэнсдей, кстати, поступил на Слизерин. Блэк отправился туда же. Держу пари, что мальчишки на почве первой пережитой опасности либо уже сдружились, либо сделают это в самом скором времени. Испытания сближают — уж мне ли не знать…

Распределение меж тем двигалось к своему завершению, а ряд первокурсников у помоста редел и истончался с каждым новым именем.

— Итак, я приветствую всех вас в новом учебном году! — начал свою речь Дамблдор, слова которого проносились через Большой Зал в полной тишине. — Настала пора взяться за палочки и вновь влиться в поток знаний, коими одаряет вас наша школа. Прежде всего я хочу сделать важное объявление — профессор Северус Снейп, к моему прискорбному сожалению, покинул наши ряды и более не является преподавателем Зельеварения и деканом факультета Слизерин.

Зал зароптал. Изменения в преподавательском составе были редкостью, да и все знали, что Министерство Магии объявило Снейпа в международный розыск — об этом много болтали в наш последний месяц учёбы. Пусть эту новость тогда и затмило объявление о возвращении Тёмного Лорда.

— А Снейп ведь не появлялся на занятиях сразу после того случая, когда Невилл отправил в того заклинание, — шепнула мне Гермиона. — Это явно как-то связано.

— И это сыграло ключевым фактором, по которому мы вычислили его одержимость. Конечно же связь есть — узнать бы какая, — ответил я ей.

— Деканом факультета Слизерин назначается профессор Квирелл, который успешно справился с исполнением обязанностей в прошлом году, когда заменял своего коллегу. Так же, позвольте представить вам нового преподавателя по предмету Зельеварение — Мортишу Аддамс!

Высокая и статная черноволосая женщина встала со своего преподавательского кресла и улыбнулась студентам:

— Для каждого из прилежных студентов у меня готовы зелья и настойки, что сделают вашу жизнь незабываемой. Для всех остальных вскоре будет готов отвар белладонны. Думаю, мы найдём общий язык.

Преподаватели зааплодировали словам нового профессора, а вот хлопки от студентов были редкими и неуверенными.

— Ещё одна психопатка, — покачал головой Симус.

— Не делай комплиментов моей маме, ты её совсем не знаешь, — вдруг сказала ему Уэнсдей.

— Она твоя мать?! — сказал удивлённо Рон.

Его стукнул Гарри со словами:

— А одинаковые фамилии для тебя обычное совпадение?

— А, точно…

После представления нового учителя Аргус Филч вновь по просьбе Дамблдора перечислил основные правила школы, что составляли лишь малую часть от всех тех негласных устоев, по которым жили студенты.

— И я лишь хочу добавить, — вновь взял слово Дамблдор, — что новый учебный год в Хогвартсе вы проведёте сообща и с несомненной пользой, но и от вас школа ждёт ответной благодарности. Вам лишь нужно понять, как её преподнести. Но это дело будущего, сейчас же — да будет пир!

На столах появились различные яства, но слова директора встали комом в моём горле. И пусть Дамблдор вновь говорил загадками, но смысл его слов был очевиден — Хогвартс в этом году ждёт от студентов каких-то действий, некой инициативы. И горе тем, кто не поймёт, что именно нужно сделать.

* * *

Спал я мало и плохо — мандраж перед открытием клуба давал о себе знать, да и прочие безрадостные мысли и опасения вызывали беспокойство.

Вчерашний приветственный пир и последовавший за ним отбой прошли мимолётом. Никто меня и моих друзей не трогал, но и пообщаться как раньше не стремился. Старшекурсники просто проживали начало своего собственного очередного учебного года, и о нашей авантюре с клубом по большей части не вспоминали вовсе.

Первый день учёбы грозил оказаться для меня самым загруженным из всех. С раннего утра я подписывал имена на специальных открытках-приглашениях, которые с подъёмом доберутся до своих получателей. Мы заблаговременно приобрели их в Косом Переулке, когда гостили у Уизли, так что если старшекурсники рассчитывали, будто бы мы не отберём их потенциальных участников из-за банального отсутствия пригласительных — их ждало глубокое разочарование.

Я знал, что наши недоброжелатели могли зацепиться даже за столь незначительную формальность, если бы мы её не соблюли. Как такового трактата о правилах создания и функционирования клуба не было, так что мне приходилось перестраховываться, основываясь исключительно на собственном опыте, взятом из Дуэльного клуба. Ну, и подсказкам и идеям друзей, конечно же.

Как только открытки были отправлены и уже вовсю кружились около дверей спален вторых и третьих курсов, я двинул в гости к мистеру Филчу — времени до завтрака было чуть больше часа. Нужно было утвердить помещение под клуб и забрать ключи, а после занятий следовало очень и очень быстро привести его в подходящий вид, дабы до ужина провести первоначальное собрание.

Как именно оно будет происходить, я выдумывал на ходу. Да что там — мы даже как такового названия ещё не имели, так как при моём устном заявлении о создании клуба в прошлом году профессор МакГонагалл доступно мне объяснила, что оно может быть утверждено ею самолично совместно с деятельностью клуба и всем прочим.

Проще говоря, мы находились в подвешенном состоянии, при котором клуб как бы есть и в него можно набирать студентов, но вот ничего конкретного он из себя ещё не представляет. Такие вот заковырки клубной системы Хогвартса.

Я ожидал подлянки от Филча, который может спокойно аннулировать выбранное в прошлом году помещение — а приглашения-то уже отправлены. Но обошлось — завхоз лишь презрительно поморщился, но чин по чину выдал связку ключей и подтвердил аренду помещения сроком на год с возможностью продления.

— Только если клуб ваш, хе-хе, не схлопнется аки мыльный пузырь, Голден. В таком случае, ключи принесёшь обратно. Хотя, нет, лучше попроси кого-нибудь другого — ты вряд ли сможешь ходить при подобном раскладе, — выдал мне своеобразное напутствие Филч.

— Буду иметь в виду, — лишь ответил я ему.

И ведь даже не испугался слов Филча. Слишком уж многое я уже пережил, чтобы хоть сколь-нибудь бурно реагировать на обычные запугивания завхоза. Он явно не являлся в замке той фигурой, которая могла бы источать смертельную угрозу. Максимум этого сквиба, срощенного с кошкой миссис Норрис — это подгадить с баллами, заламывая расценки. Но даже в этом он не особо активничал, так как, скорее всего, у него был определённый регламент, переступать который не рекомендовалось.

Завтрак прошёл с приподнятым настроением. Еда как всегда была отвратительной, да и Гриффиндор в этом году не имел улучшенного пайка, так как в соревновании факультетов не выиграл. Однако, это не мешало нам бойко обсуждать предстоящее собрание.

— Видели расписание? У нас сегодня сокращённый день, так как профильные предметы начнутся лишь со следующей недели! — сказал радостно Гарри.

— Сможем пойти в наше новое логово пораньше, оценить фронт работ и начать наводить порядок, — поддержала его Гермиона.

— Так и сделаем, — сказал я.

Подошёл Симус — он общался с ребятами из второго курса, поэтому подзадержался.

— Второкурсникам пришли приглашения от остальных. Но большинство подтвердило своё намерение идти к нам. Твоя задумка пройтись по ним в поезде сработала, Кайл.

— Я другого и не ожидал. Нормальные ребята поймут, что в таком Хогвартсе нужна нормальная поддержка, а не та, которую «обеспечивают» другие клубы. Кстати, как думаете, стоит пригласить Аддамс? Она же на третьем курсе, и в клубе не состоит.

— Ей уже пришли приглашения из четырёх клубов, — сказала Гермиона. — Видимо, из-за вчерашнего появления.

— Эффектного появления, прошу заметить, — сказал с улыбкой Симус.

— Я бы сказал напыщенного. Помните, как она с нами разговаривала? Будто бы считает себя выше нас, — ответил на это Рон. Он всегда обижался, когда его выставляли дураком. Даже, если это произошло непреднамеренно.

— Рон прав, — внезапно сказала Гермиона. — Лаванда боялась засыпать с ней в одной комнате, так как глянула в её чемодан и увидела там нечто жуткое, хотя она и не поняла, что именно. А Парвати показалось, что ночью рядом с кроватью Аддамс скреблось что-то живое. Ну её, Кайл, — посмотрела она на меня просящим взглядом.

— Что за предрассудки, она всё-таки наша однокурсница, — встал я на защиту новенькой. — Может, всё не так уж и страшно. Я считаю, надо дать ей шанс.

И именно в этот момент Уэнсдей Аддамс, оказывается, проходила прямо за моей спиной.

— Всё очень и очень страшно, Дэйл. Если дать мне шанс, то я могу им воспользоваться сполна. У тебя мантия, кстати, имеет защиту от колюще-режущих предметов? — сказала она, присаживаясь за наш стол.

— Меня зовут Кайл, — ответил я спокойно, не поддаваясь на провокацию. Вот ещё — дать какой-то девчонке вести диалог на её условиях.

— Да, а я как сказала? Впрочем, неважно.

— У тебя какие-то проблемы с нами? — набычился Рон.

Уэнсдей Аддамс одарила его пронзающим взглядом и ответила:

— Если у меня появляются проблемы, я предпочитаю их решать. Радикальными мерами.

— Воу-воу, постой, — я поднял ладони, пытаясь деэскалировать обстановку. — Уэнсдей, мы не желаем тебе зла. И, как я думаю, ты нам тоже — у тебя просто такой стиль, да? Вся такая колкая и дерзкая, ставишь людей в неудобное положение смелыми высказываниями. Но, понимаешь ли, в этом замке есть вещи пострашнее даже такой крутой третьекурсницы, которую ты из себя представляешь. И мы с этими вещам уже сталкивались. Лицом к лицу. Так что давай без этой театральщины, а?

— Нет.

— Что нет? — я закатил глаза.

— Нет здесь вещей страшнее Уэнсдей Аддамс. Вам просто ещё не довелось узнать меня получше, чтобы делать подобные выводы.

Симус прыснул:

— Ну-ну, «мисс Пугало».

Ребята засмеялись, но Уэнсдей это, казалось, никак не задело.

— Я приму твоё предложение обходиться без театральщины, Дэйл. Но при одном условии, — сказала она мне.

— Я Кайл. И каком же?

— Убью одного ирлашку по-тихому. Где-нибудь в укромном местечке, через несколько дней — мне всё же нужно подготовиться. А потом мы сможем обсудить наше сотрудничество.

Симус поперхнулся кашей:

— Чего-о-о?!

Да что с этой девчонкой не так?!

— Не хочешь общаться по-нормальному — твоё право, — я вздохнул и махнул рукой. — Желаешь остаться один на один с Хогвартсом? Дерзай.

— А мы запасёмся сладостями и посмотрим кто кого, раз ты такая крутая, — поддержала меня Гермиона, скрестив руки попытавшись выразить на своём лице надменность.

Остальные тоже закивали — никому не нравилась манера общения Уэнсдей. И я понимал, что вряд ли она так общается со зла, но с каждой новой колкостью желание делать девочке скидку на темперамент уменьшалось всё сильнее.

Уэнсдей встала из-за стола:

— Наконец-то вы это поняли.

Она покинула Большой Зал, так и не притронувшись к еде.

— В ней спеси больше, чем в Гринграсс, — сказала нахмуренная Гермиона.

— Жду не дождусь, когда её хорошенько выбьют, — процедил Симус, которого она прямым текстом угрожала убить. — Беру свои слова назад, ничего её появление не было эффектным.

— Не принимай слова новенькой близко к сердцу, Симус, — я похлопал друга по плечу. — Пойдём лучше на первое занятие. Все, надеюсь, помнят, что в первый день лестницы-в-движении любят чудить больше обычного?

— Как тут не помнить, — буркнул Рон. — Главное — избегать на них встречи с первым курсом. Им всегда прилетает больше остальных.

— Такова их доля, что уж тут.

Чары, Гербология и Магловедение прошли буднично и безболезненно. Учителя не жестили, да и мы были само послушание и сосредоточенность. Вспоминали изученное за прошлый год, разбирали наши ошибки на прошедших в том году экзаменах, узнавали диапазон изучения предмета на третьем курсе…

Лишь Магловедение было омрачено уж слишком жестокой риторикой профессора Квирелла — тот, видимо, на радостях от повышения по карьерной лестнице желал мучительной смерти маглам куда больше обычного, из-за чего его порядком заносило. Но мы стойко пережили всего его увещевания о превосходстве волшебников и низости маглов.

После занятий и обеда мы нашей дружной компанией двинулись на пятый этаж — в крыло пустующих классов, один из которых в скором будущем станет нашей клубной базой. Со мной отправились Гарри, Рон, Гермиона и Симус, а остальные должны были подойти уже к официальному открытию.

— У нас есть в запасе три с половиной часа. Так что давайте мыслить позитивно. Будьте готовы, что кабинет будет в очень плачевном состоянии, — сказал я, когда мы двигались по коридору пятого этажа.

С собой у нас были уменьшенные чарами предметы интерьера, что довольно дёшево продавались в одном из магазинчиков в Косом Переулке. Стулья, большая доска, диванчики, кресла, столы, коврики и даже парочка магических картин со слепками сознания разных животных внутри — всё это помещалось всего лишь в одном рюкзаке, и одним простеньким заклинанием могло приобрести изначальный, увеличенный в несколько раз, вид.

Подобные чары уменьшения были отличной возможностью переносить громоздкие предметы, которые ни в какие зачарованные мешочки с уменьшенным весом не влезут. Волшебник, создавший подобный бизнес, явно знал своё дело — всего-то и стоило покупать за бесценок предметы в магловском мире, зачаровывать их нужным образом и продавать уже за магическую валюту, что ценилась в разы выше.

Кроме этого, в нашем распоряжении была и разнообразная канцелярия, и множество интересных книг по магии, часть из которых даже в библиотеке Хогвартса не встречалась, и даже, чем чёрт не шутит — настольные магические и магловские игры.

Привлечь детей двенадцати-тринадцати лет без интересных способов провести время очень трудно. И кто знает, быть может, партия-другая в магические шахматы, «Монополию» или «D&D» сплотит ребят ничуть не хуже совместных лишений и испытаний.

Мы подошли к искомой двери.

— Совсем непримечательная. Надо бы её как-нибудь украсить, — поделился соображениями Симус.

— Чтобы каждая собака в Хогвартсе знала, где мы обитаем? Ну уж нет.

— Да они и так узнают, если захотят, — махнул рукой Симус. — Тот же Филч или кто-нибудь из приглашённых разболтают. А так хоть выделяться среди остальных невзрачных дверей будет.

— Я согласен с Симусом. Но вместе с украшением надо бы её укрепить чарами, и приспособить то сигнализирующее заклинание, о котором ты, Гермиона, вычитала. Помнишь?

— Да, неплохая идея. Но надо практиковаться, а то я ещё не умею его накладывать.

— Звучит, как план, — я пожал плечами, соглашаясь с аргументами друзей. — Ну, что, заглянем внутрь?

Ключ закрутился в замочной скважине, провоцируя грубые щелки отпираемого механизма. Дверь со скрежетом и глухим протяжным скрипом отворилась, обдав нас пылевой завесой.

— Кха-кха, — закашлялся Рон, сунувшись в кабинет первым. — Тут что, вся пыль Хогвартса хранилась?

— Апчхи! — чихнула Гермиона.

— Люмос! Ну, могло быть и хуже, — озвучил я собственный вывод, когда мы осмотрелись в захламлённом пыльном помещении. — Парочка бытовых чар решит эти проблемы.

— Парочка? Да тут колдовать-переколдовать всё надо! Вот какой слой! — Симус провёл указательным пальцем по ближайшему полуразвалившемуся столу и продемонстрировал нам его с толстым серым следом на подушечке.

— Вместе — справимся, — сказал я твёрдо.

Мы и правда справились. Сообща, под шутейки и забавы, да с позитивным настроем, наша комната облагораживалась буквально на глазах. В пять палочек уборка проходила так, что любой профессиональный магловский клининг обзавидуется.

— Рон, Гарри — доставайте и снимайте чары с мебели. Симус, тащи эти починенные стулья вон в ту кладовку или что это вообще за чулан. Гермиона, этот книжный шкаф вроде как неплохой. Раскладывай книги туда, — я руководил процессом, но при этом и сам не брезговал грязной работой. Да и грязной она по сути не была — колдовать заклинания это вам не руками работать.

Паутина, пыль и плесень, распространившаяся из-за здешней сырости, исчезали без следа — хоть сейчас иди и рекламируй волшебную палочку в роли наилучшего чистящего средства всех времён и народов.

Мы открыли оконные створки, и в комнату пробрался солнечный свет — сразу работать стало легче.

— Хорошо получается! Молодцы!

Мы продолжали облагораживать наше новое пристанище, в котором будем проводить львиную долю свободного времени в замке. В Гермионе и вовсе проснулся дизайнер-перфекционист, а Гарри и Симус решили добавить комнате яркости и раскрасить стены принесёнными волшебными мелками.

Я же думал об открытии. Уже совсем скоро оно начнётся, и все ждут от меня речь. Конкретную, воодушевляющую, сплачивающую моё будущее братство. Слова подбирались с трудом, острые темы отсекались и возвращались в мой устный сценарий вновь — я до сих пор не знал, что лучше: огорошить ребят ближайшими перспективами и подготовить их хотя бы морально к предстоящей жести, или же смягчить углы и зарядить всех оптимизмом. При любом из этих раскладов я видел как и очевидные плюсы, так и неприятные минусы, так что всё никак не мог определиться.

— Говори от всего сердца — это самое главное. Будь с ними честен. Ребята способные на многое. И выдержать могут больше, чем ты думаешь, — ко мне подошла Гермиона и, будто бы прочтя мои мысли, дала свой совет.

— Спасибо. Да, думаю, ты права.

— Ну, вроде бы, выглядит неплохо, — сказал Гарри, когда мы смотрели на приведённое в порядок помещение.

— Шутишь?! Да это самое крутое место в школе! — воскликнул Рон.

И он был прав — постарались мы на славу, а кабинет преобразился до неузнаваемости. По центру были круглые столики с удобными стульями, в одном углу стоял книжный шкаф, в другом — уголок для настольных игр. С правой стороны мы оставили пустое пространство для практики заклинаний, а с левой вдоль окон поставили диванчики и кресла.

— Скоро должны начать приходить первые участники. Так что мы успели и сделали всё по красоте, — я остался доволен проделанной работой.

— Да мы вообще самые крутые! — поддержал мои слова Симус. — Станем самым лучшим клубом в Хогвартсе — того и гляди, старшекурсники будут к нам проситься. Кстати, время уже четыре дня — Джек же говорила, что придёт пораньше?

— Да и Лаванда с Парвати обещали заскочить через два часа после обеда, — сказала Гермиона.

— Может, не уследили за временем, — я пожал плечами.

Если и не уследили, то поголовно все ученики, которым мы выслали официальные приглашения, разом. Потому что через пол часа — в назначенное к открытию время — никто так и не пришёл. И через час тоже…

— Может, в школе что-то случилось? А мы здесь и не в курсе, — сделал предположение Гарри, нарушив неудобную тишину ожидания.

Все мы заметно нервничали.

— Что например? — спросил я.

— Да что угодно… Может, сходим, проверим?

— Я могу сходить, — вызвался Рон.

— И куда именно ты пойдёшь? В гостиную факультета? Вполне возможно, что лестницы-в-движении совсем разошлись и не дают остальным пройти на наш этаж. Не удивлюсь также, если это проделки кого-нибудь из старшекурсников.

— Но чтобы задержать всех и сразу? Разве что все студенты разом решили бы сорвать нам открытие… — включилась в разговор Гермиона.

— Это навряд ли, — я пожал плечами. — У других клубов тоже свои открытия примерно в этом время. Если они и сорвали наше, то пропустили и своё. Да и хоть кто-нибудь из наших бы уже прорвался и сообщил.

— Так что мы делаем? Сидим и ждём? — ребята посмотрели на меня вопросительно.

— Это может быть провокацией. Так что да — сидим и ждём. Ещё хотя бы полчаса. Если никто так и не появится, то выйдем отсюда и будем говорить всем, что открытие провели, а сами тем временем узнаем, в чём, собственно, дело.

Я не знал, что происходит. Где все? Они не могли передумать все разом. Не Джек и не Джинни уж точно. Так что скорее всего это ответка старшекурсников. И самым последовательным действием от нас ожидают, что либо все мы, либо кто-то из нас покинет кабинет в поисках ответов. И если всё так, как я предполагаю, то спутать им карты можно банальным бездействием.

Вмиг улетучилось хорошее настроение, державшееся целый день. При выходе из клубного помещения меня явно что-то ожидает, и с этим чем-то мне придётся разбираться. Неосведомлённость пугала и нервировала…

Вдруг, в нашу дверь постучали, а потом она стала открываться.

— Наши? Кто там? — шепнул Гарри.

Все мы встали, а Гермиона и вовсе схватилась за палочку. В комнату вошёл старшекурсник, что оглядел нас:

— Голден, вот ты где.

Это был новый школьный староста, что занял место выпустившегося Дилана Блэра. Слизерин, седьмой курс, Клуб Директора…

— Моррис? Что происходит? И где наши одноклубники? — спросил я его хмуро.

— Эм… Рядом с тобой, полагаю?

— Остальные где?! — прикрикнул Рон, но быстро угомонился под нашими взглядами.

Кричать на старосту школы было явно не лучшей его идеей, но все мы были на эмоциях.

— Хм? — он поднял глаза на Рона, но в старшекурснике не читалось агрессии. — Возрастом не вышли, чтобы разговаривать со мной в таком тоне, малявки. Если кого-то потеряли, то ищите сами.

С его ответами было явно что-то не так. Если он и был причастен к задержке наших будущих одноклубников, то очень хорошо это скрывал своим поведением.

— Кхм. Прости моего друга, у него нервяк, сам знаешь. Ты искал меня?

— Конечно искал, тебя как бы ждут на собрании глав клубов, если ты не забыл.

— На… собрании глав клубов?

— Тебе Джемма не передала? Вот же заноза в заднице, — пробурчал он себе под нос. — Да, у тебя же новый клуб, верно? И ты в нём главный, так?

— Собственно, да.

— Ну тогда ноги в руки и иди за мной на собрание, Голден.

Я оглянулся на своих друзей. Если это собрание действительно где-то сейчас проходит, то мне надо идти.

— Можешь сказать время и место? Я подойду.

— Голден, ты головой сегодня не стукался? Время — сейчас. Место — там, куда я прямо сейчас иду. Тебе особое приглашение нужно? Или ты хочешь, наконец, завязать со своей затеей? Ты только скажи и я уйду.

— Нет, нет, — я вздохнул. — Ладно, я пойду с тобой.

— Жду тебя в коридоре, — ответил он, после чего сплюнул в угол убранной комнаты и вышел, хлопнув за собой дверью.

— Это может быть ловушка, — сразу же сказала Гермиона, как только дверь за старостой закрылась.

— Если ловушка, то очень странная. И у нас не особо-то есть варианты, как её избежать, если честно. Быть может он и правда хочет, чтобы я не пошёл, и тогда наш клуб можно будет ликвидировать по причине неявки главы… В общем, будьте здесь, ожидайте ребят до ужина, а потом если что выходите и попробуйте отыскать хоть кого-нибудь из ребят, узнайте в чём дело. А я пойду пообщаюсь с нашими конкурентами в их логове, — я горько усмехнулся.

— Поняли тебя. Удачи, Кайл, — Симус кивнул мне.

Я вышел из комнаты и направился вслед старосте, с каждой минутой ожидая от него какого-нибудь подвоха.

— Знаешь, Голден, ты тот ещё параноик, раз везде видишь западню. И при этом сам лезешь в пасть льва со своим новым клубом. Вот скажи, в чём смысл? Оставался бы в Дуэльном и дальше, и у тебя были бы все шансы добраться до выпускного. Ну а если клуб тебе не угодил, то мог пойти к нам, в конце-то концов. У нас и смертность меньше, и ребята друг дружку поддерживают.

— Я провёл лето с Роупер, так что прекрасно знаю, чем чревато нахождение в Клубе Директора, — ответил я ему.

— Ах, милашка Софи-то? Хорошая смена растёт, согласен. Но ты и близко не знаешь, какие у нас порядки.

Он явно понятия не имел, что я проникал в его обитель под мантией-невидимкой. Хоть что-то хорошее.

— А насчёт клуба — я всего лишь хочу защитить своих друзей. Ты должен понимать, если считаешь коллектив своего клуба дружным.

Он остановился, повернулся и посмотрел на меня своими глазами хищника.

— Значит, ты выбрал совсем не тех друзей. Тебе же хуже.

Больше мы общаться не спешили, двигаясь по этажам в тишине. Собрание проходило на цокольном этаже — в непопулярном для посещений крыле, где жили преподаватели.

— Заходи, тебя уже заждались.

Мы прошли в богато обставленную комнату, в которой уже находились остальные главы клубов. Каждый из них буквально сверлил во мне дыру взглядом.

— Наконец-то, — вздохнул Перси Уизли. — Мы почти начали собрание без тебя, Кайл.

Перси выбрали главой Клуба Ремесленников. Точнее, выбор был сделан ещё в конце прошлого года — такие у них были порядки.

Из Дуэльного Клуба я узнал Дениса Грина — парня с Гриффиндора, что был дружен с Диланом и являлся сильнейшим дуэлянтом со своего курса. Его становление главы тоже не было для меня сюрпризом. Из команд по квиддичу присутствовало двое — Маркус Флинт и Оливер Вуд. Из Женского Клуба — Джемма Фарли. Очень популярная слизеринка, которая и опрокинула меня с приглашением на собрание.

Имён глав Клуба Исследователей и Книжного Клуба я не знал.

— Если меня ждут на каком-то собрании, то стоит мне хотя бы об этом сообщить, — ответил я собравшимся ученикам.

— Посмотрите-ка, какой зубастенький третьекурсник, — Джемма Фарли усмехнулась. — Ты, я смотрю, почувствовал себя самым крутым? Куда уж остальным для тебя, да, Голден?

Лаванда и Парвати на завтраке говорили, что их уход из Женского Клуба восприняли очень негативно, а Дафна Гринграсс поспешила об этом сообщить старшим одноклубницам. Так что агрессия в мою сторону от Джеммы понятна.

— Думай что хочешь, Фарли.

— И что Оливия только в тебе нашла… — прошептала она тихо.

— Раз уж собрание началось, — староста школы Марк Моррис хлопнул в ладоши, — то первым обсуждением на повестке нового учебного года я хочу обозначить недопустимость столь однобокой вербовки будущих участников ещё до приезда в Хогвартс.

Взгляды старшекурсников вновь устремились на меня.

— Я не думал, что это запрещено. Более того, у меня есть обратная информация, — я посмотрел на Перси, который поведал мне о многих заковырках в клубной организации, пока я гостил у Уизли.

— И правда, не запрещено. Было не запрещено, благо ты наградил нас прецедентом, — староста поморщился. — Студенты должны быть благодарны за нахождение в клубе. Они должны сами проситься в то или иное сообщество и визжать от радости, когда им приходит приглашение. Клуб не должен бегать за ними и упрашивать вступить в свои ряды. Так не делается, Голден.

— Я бы сказал тебе про конкуренцию и невидимую руку рынка, но ты вряд ли поймёшь, о чём я, — мне не удалось удержаться и язвительность просочилась как в голосе, так и в смысле сказанного.

— Ты нарываешься, Голден.

— Если вы хотите запугать меня толпой, то у вас ничего не выйдет. Я лишь хочу сказать это. Хотите, чтобы я распустил клуб? Этому не бывать. Просите меня не звать каждого студента старше первого курса? Я и этого не сделаю. Приглашения уже отправлены. Вы смогли задержать моих будущих одноклубников, смогли запереть их где-нибудь, но ни у кого из вас нет власти в этом замке угрожать двум полноценным курсам школы, что сделали свой выбор и решили пойти в один клуб. Открытие моего клуба произошло, и завтра в него придут все те, кто благодаря вам не попал на саму церемонию.

Ох, как давно я хотел говорить с ними подобным тоном. В душе загорелась смелость и азарт, а слова соскакивали с языка будто булыжники и отправлялись всем им прямиком в довольные рожи.

После моего монолога в комнате образовалась тишина. Что могут на это ответить старшекурсники? Только другими угрозами, к которым я готовился чуть ли не всё лето. Либо, на что я надеялся, содержательным разговором с дипломатией и уступками.

Не думаю, что они решатся воевать против меня и действовать силовыми методами. Я в этом случае тоже могу успеть попить им кровушки, да и преподавательский состав это вряд ли одобрит — я всё ещё помнил то наказание за массовую дуэль на палочках между двумя клубами.

Вдруг, большинство из глав клубов засмеялось мне в лицо.

Моя уверенность в собственных силах враз вылетела в окно и не спешила возвращаться. Что смешного я сказал? Где спрятан тот самый подвох? Неужели у меня под носом?

— Крутая речь, Голден, — отсмеявшись, сказал мне староста Моррис. — Смелая такая и одухотворённая. В нашем клубе тебе бы нашлось местечко, но мы с тобой на этот счёт уже общались и твой ответ я знаю.

— Понимаешь ли, малыш, — слово «малыш» Дженна Фарли промурчала по-особенному ласково. Будто бы говорила со своим грудничком, — мы твоим приятелям ничего не делали. Лишь разослали приглашения достойным второкурсникам, да согласились вернуть тех, кто пожелал уйти. Никаких угроз, никакого принуждения. Так что нам не нужно с тобой договариваться и уж тем более о чём-то тебя просить.

— Они бы сказали мне, если бы изменили своё решение, — ответил я, хоть уверенности в своих словах не испытывал.

— Значит, ты ошибся в них, Голден, — сказал мне глава Дуэльного Клуба Деннис Грин. — Потому что Сью Ли, Майкл Корнер и Уэйн Хопкинс изъявили своё желание остаться в Дуэльном Клубе.

— Он прав, Кайл, — поддержал его Перси. — Многие третьекурсники и почти что все со второго курса оказались в наших клубах.

— Но… Как?

— Очень просто, мистер Голден, — вдруг послышался голос у меня за спиной, а старшекурсники повскакивали со своих мест.

— Профессор МакГонагалл, — сказал я поникшим голосом. Всегда её появление было неожиданностью, и каждый раз у неё получалось меня удивить и застать врасплох. Что же она приготовила в этот раз?.

— Мне сообщили о ваших действиях, направленных на разрушение действующей системы организации студентов в клубы по интересам. Вы поставили под удар всё наше школьное сообщество, что выстраивалось десятилетиями, так что мне пришлось вмешаться, — сказала она строгим властным тоном.

— Но, профессор, я не нарушал правил…

— Помолчите, мистер Голден и дайте мне договорить. Если вы нашли вредную лазейку в наших порядках, то будьте готовы ответить за её использование. Ваше возмутительное желание склонить младшие курсы на свою сторону и последующее нарушение баланса… Возмутительно! Я разочарована в вас, мистер Голден. Когда в прошлом году я давала своё согласие на создание нового клуба, то не ожидала, что вы воспользуетесь этим столь варварским способом. Я отзываю ваше право на создание клуба. И лишаю вас пятидесяти очков за попытку дестабилизировать социальную обстановку школы. И лишь из-за вашего следования правилам я не назначаю физического наказания, которое вы, несомненно, заслуживаете. А сейчас, будьте так любезны покинуть собрание глав клубов, так как делать вам здесь нечего.

— Да, профессор, — я низко склонил голову, пряча собственные эмоции.

Я быстрым шагом вышел из комнаты своих врагов — опустошённый и побеждённый в самый первый день учёбы. Как всё оказалось легко и просто… «Учителя не вмешиваются в дела клубов»… Чушь собачья! Не вмешиваются до тех пор, пока этого не потребуется…

Что же, битва проиграна в пух и прах, но потери не так уж велики. Я всё ещё жив, живы и мои друзья, и даже пытать меня вроде как не собираются.

Однако жизнь нам определённо усложнить смогли. Я ожидал подлянки от старшекурсников и был уверен в своих силах противостоять им, но совсем забыл, что главная опасность здесь — преподавательский состав. И без преподавателя в союзниках сражаться на поле школьного социума бесполезно.

Будет мне уроком на будущее. На будущее, что теперь стало ещё опаснее.

Глава 8. Пророчество на двоих

Всё, что сокрытое от нас — интересное, но опасно.

Куда полезут дети сами, взрослый не полезет на спор.

И побоку, всё с годами станет по-другому:

Тени и страхи, повзрослев, от мамы съедут в твою голову. (с)

* * *

— Они испугались, Кайл, — со слезами на глазах рассказывала мне Джек. — Я отказалась возвращаться в Клуб Исследователей, и МакГонагалл достала хлыст, — она подняла дрожащую руку, где под мантией скрывались кроваво-красные полосы от ударов. — Она требовала от нас отказаться от твоего клуба. Я не соглашалась, но вот Меган и Джерри…

Я повернулся на другой бок.

— Вот ещё, слушать эту ненормальную. Если я решил пойти к тебе, Кайл, то не собираюсь подобно этим трусам сдавать назад при первой же проверке на прочность, — Роджер Мэлоун улыбнулся, но тут же скорчился от неприятных ощущений, так как след от хлыста пересекал его физиономию по диагонали и при любом проявлении мимики лица широкая рана растягивалась и отдавалась болью.

Я вновь перевернулся в изначальное положение.

— Ей прилично досталось, — Рон был хмур и серьёзен. — Почти все второкурсники сразу же отказались от нас, а вот Джинни её не послушалась. Видимо, МакГонагалл порядком разозлило непослушание от моей сестры, раз Джинни пришлось аж заработать метку от мадам Помфри, исцеляя раны.

— С ещё одной второкурсницей произошло то же самое, — сказала тихо Гермиона. — Она, как и Джинни, отказалась, даже попыталась сбежать к нам. Девочка либо очень смелая, либо ненормальная. Её зовут Полумна Лавгуд.

Постельное бельё смялось от постоянных переворачиваний туда-сюда. В полусонном состоянии я лёг на живот.

— Я думал, что терплю боль не просто так, Голден, — Драко не скрывал своего раздражения. — Думал, что наказание от чокнутой стоит того… А тут оказывается, что я и с Дуэльным Клубом попрощался, и в новый не вступаю? Дерьмовая ситуация, Голден. Очень дерьмовая.

Я почти что встал с кровати, но решил дать сну ещё один шанс и лёг на спину.

— Прости нас, Кайл, — говорила Лаванда Браун за всех девочек-гриффиндорок с нашего курса. Парвати, Фэй и Салли-Энн опускали взгляды в пол и не решались на меня посмотреть. — МакГонагал, она… Мы её боимся. Мы не хотели лишний раз страдать. Прости ещё раз…

— Во время обеда всё было нормально, — размышлял Симус. — А потом за какие-то три часа МакГонагалл нашла каждого приглашённого и угрозами или наказаниями заставила их отказаться от нас… Каждый из них успел на открытие своего клуба. Это, получается, что? МакГонагалл на метле летала по замку и вылавливала вторые и третьи курсы по одному? Иначе, как бы она успела? Ведь находила лишь одиночек или маленькие компании, а многих и вовсе остановила по дороге к нам…

Я вздохнул, понимая, что уснуть больше не выйдет. Из головы никак не выходили события вчерашнего дня.

Мой провал. Страдания друзей. Мы из многочисленной зарождающейся силы превратились в горстку безклубников, и всё из-за моего упорного желания стать сильным и независимым.

Стоило ли оно того? Прав ли я был, когда посадил собственную мораль за руль и отказался от стабильности в попытке пронести груз ответственности через окружающую меня тьму? Самому бы её преодолеть, а не тащить за собой десятки ни в чём не повинных детей…

Добро должно быть с кулаками. Но мои кулачки ещё хилые и незаметные, а по ту сторону ринга находятся те ещё тяжеловесы. Может, стоило подождать годик-другой, превратить импульсивное решение в продуманный план, а курсу так к шестому попробовать его осуществить?

Только вот события спокойно могут пойти вскачь — да так, что всякие школьные клубы перестанут иметь хоть какое-то значение. Если уж в каноне четвёртый и последующие курсы превратились из доброй сказки в немилосердное противостояние Дамблдора и Волан-де-морта, то в этой версии мира всё должно быть куда хуже.

Пока я вновь забивал голову вопросами без ответов, ребята всё ещё спали после трудного дня. Я же оделся и спустился в гостиную, после чего подошёл к тайнику, хранящему баллы студентов. Внутри меня ждало разочарование в виде чёрных монет. Ещё ни разу у меня их не было — всегда оставался неплохой запас баллов, да и лишали меня их редко и по мелочёвке.

— Долг в виде сорока пяти баллов, — пробурчал я себе под нос. — Мало того, что обломала меня с клубом, так ещё и потраченные баллы не вернула…

Пять баллов я успел заработать на вчерашней Гербологии. С прошлого же года все накопления подчистую ушли на создание клуба, и никто мне их, видимо, возвращать не собирался.

Нужно было как можно скорее избавиться от долга. Студентов, порой, подвергали наказанию за долг всего лишь в десять-двадцать баллов… Так что черту должника я перешёл, и в любой момент меня могли побеспокоить школьные коллекторы.

— Доброе утро, Кайл, — раздался за моей спиной знакомый женский голос.

— Оливия? Привет.

Оливия Райли. Как-то мы вчера не успели толком пообщаться — не до того было. А ведь она почти что весь прошлый год провела в другой стране, участвуя в магическом турнире. Кажется, в Японии.

— Смотрю, годы идут, а ты всё так же влипаешь в истории, — сказала она нейтрально.

Я хмыкнул:

— В обычной ситуации я бы ответил, что это истории находят меня сами, но в данном случае ты абсолютно права и я влип собственноручно. Как турнир? Мы с тобой в конце прошлого года так и не пересеклись, когда ты вернулась.

— В лидеры я не выбилась, но и честь школы отстояла. Странно, на самом деле, было обучаться там. Никто не хотел меня убить или наказать, да и преподаватели были пусть и строгими, но вполне адекватными. Необычное чувство.

— А в это время здесь проходили совсем невесёлые события…

— Да, я знаю и о Невилле, и о жертвах… Мой друг погиб в тот день, с которым мы практически с первого курса были вместе.

— Мне очень жаль. Прости.

— Тебе не стоит извиняться. Ты же не думаешь, что я отношусь к тем олухам, кто винит во всех бедах вашу шайку?

Я улыбнулся:

— Я так не думал.

— Вот и хорошо, — она довольно кивнула. — Как твоя Гермиона? Слушается?

— Эм… Да, знаешь… У нас немного странные взаимоотношения, но я дорожу ей.

Оливия прыснула:

— Смотри, не позволяй себе лишнего. Если она тебе во всём повинуется, то это не значит, что некоторые вещи ей принесут удовольствие.

Я засмущался как какой-то школьник. Хотя, я же и есть школьник, в самом деле…

— И в мыслях не было, — буркнул я, чем вызвал её искренний смех.

— Я слышала, что твоя затея окончилась неудачей, — сказала Оливия, когда отсмеялась.

— Все, кажется, уже слышали.

— И ты же понимаешь, что в статусе одиночек за вами начнётся охота? Будь вы хоть трижды вместе, но другие студенты не упустят шанс безнаказанно отыграться на тебе и твоих друзьях. Из-за отсутствия клуба они почувствуют свою безнаказанность и будут по-своему правы — учителя и правда смотрят сквозь пальцы на то, что происходит с отщепенцами. Как-то раз Флитвик проходил по коридору и увидел два конфликта между учениками. Один из них был между двумя клубами — он вмешался, пресёк его в зародыше и назначил наказание. Другой проходил иначе — тройка из Женского Клуба прессовала девочку-одиночку. И он прошёл мимо, не сказав ни слова…

— Грустная история.

— Положение тебя и твоих друзей может стать куда грустнее, Кайл.

Я сжал зубы и чуть не сорвался на Оливию:

— Спасибо за лишнее напоминание, но избавь меня от жалости, пожалуйста. Иного нам не остаётся, так что будем как-нибудь выживать в тех обстоятельствах, в которых оказались.

Она понимающе улыбнулась:

— Прости, если это прозвучало жалостливо. Я, на самом деле, хотела подсказать выход из этой ситуации. Не хмурься так, — она засмеялась в ответ на мой подозрительный взгляд. — Ничего противозаконного я тебе предлагать не собираюсь.

— М-м-м, тогда я весь во внимании. Любая помощь для нас будет полезной.

— Рада, что ты это понимаешь. Дело вот в чём: МакГонагалл же воспользовалась своим правом разрешать и запрещать создание нового клуба, так?

Я кивнул.

— А какая должность позволяет ей заниматься подобным отбором?

Я задумался и вспомнил формулировку, сказанную Перси Уизли:

— Ну, создать новый клуб позволяет заместитель директора или директор школы, если я ничего путаю.

— Всё верно. Мысль улавливаешь?

— Если честно, то не очень. Можешь выражаться конкретнее?

Она закатила глаза:

— Позволение создать клуб выдаёт заместитель директора. МакГонагалл не может запретить тебе создавать клуб — она просто отозвала своё дозволение.

— Так, — я попытался развить её намёк, предчувствуя что-то стоящее, — то есть по сути мне не запрещено его создавать, но нужно найти новое дозволение… Возможно, клуб может создать кто-то другой? Но МакГонагалл вряд ли это позволит… Значит, остаётся только директор. Но каким образом я могу подбить на это Дамблдора в обход МакГонагалл?

— А обращаться к директору и не нужно, — усмехнулась Оливия. — Тебе просто нужен ещё один заместитель директора.

Я выпучил глаза:

— МакГонагалл разве не единственная в этой должности?

— Общепринятое заблуждение. На самом деле она отвечает лишь за воспитательную работу, но есть ещё две должности, замещающие директора в иных вопросах.

— Я этого не знал.

— Мало кто знает, если не интересоваться формальной иерархией в среде преподавателей. Я и сама узнала об этом по воле случая.

— Расскажешь, кто из профессоров занимает должность зама?

— Конечно, — она кивнула. — Грюм является заместителем директора по безопасности. Но он в политику школы не лезет, икакого-либо разрешения просить у него бесполезно. А вот другой заместитель… Профессор Весс, я уверена, пойдёт тебе навстречу. Я не знаю подробностей, но они с МакГонагалл, как бы помягче сказать… Не в ладах, в общем. Да и ты, насколько я знаю, поступил на её профильный предмет. А значит, заинтересовал её.

Профессор Весс… Неужели, это и правда выход?!

— Если всё так, как ты говоришь, то это может сработать. Спасибо, Оливия. Большое спасибо.

— Не стоит благодарности, — она отмахнулась. — Я же твой ангел-хранитель, помнишь? И советую тебе найти профессора как можно скорее. У меня есть информация, что уже сегодня вечером против некоторых твоих друзей замышляют что-то нехорошее. Старшие курсы хотят преподать урок и указать на ваше место. Возобновление клуба точно остановит их.

— Так и сделаю. Сегодня же.

* * *

Я унял дрожь, настроился на любой исход предстоящего разговора и постучал в дверь.

— Войдите, — донеслось с той стороны.

Профессора Весс я увидел уже за завтраком. После него она отправилась к себе в кабинет — да не через проход преподавателей, как это обычно бывает, а по обычному для всех студентов маршруту.

Складывалось впечатление, что она уже в курсе моей предстоящей просьбы и специально даёт мне понять, где её можно найти.

За всем этим определённо стояла какая-то интрига, но меня сейчас волновало исключительно благополучие себя и своих друзей.

— Профессор Весс, можно?

— Кайл Голден, третий курс, — признала она меня. — Занятия начинаются со следующей недели.

— Я по другому вопросу, профессор.

— Тогда подходи и излагай свой вопрос.

Она сидела в кабинете, где у нас будут проходить занятия по Ритуалистике и Некромантии. С виду это был обычный, ничем не примечательный класс, но чувствовалось здесь что-то особое, какая-то непостижимая человеческими органами чувств сила витала в воздухе…

— Дело в том, профессор, что я собирался открыть свой клуб, — я был готов рассказать ей всю историю от начала и до конца, но на миг осёкся. Её поведение, терпеливое ожидание моих слов, лёгкая покровительская улыбка на лице красивой женщины… — но, вы это и так знаете, верно? И знаете, что я пришёл у вас просить.

Я замер, удивившись собственной смелости и ожидая реакции профессора. Она всегда считалась самой адекватной из всего преподавательского состава, так что я решил не ходить вокруг да около, а прямо озвучить свою догадку.

Она поменяла свою улыбку на другую — широкую, заинтересованную и в чём-то даже хищническую:

— Всё верно, мистер Голден. Знаю.

— И… Вы поможете мне?

Своим поведением и тем, что я столь просто проследовал за ней в огромном замке, Лилиан Весс показывала, что готова как минимум меня выслушать. Но хочет ли она помочь?

— Всё же озвучьте свою просьбу, если вам не трудно. Дабы не возникало недопонимания, — сказала она выжидающе.

— Мне необходимо получить дозволение основать свой клуб. Профессор МакГонагалл отказала мне в этом, а я выяснил, что подобными полномочиями обладаете и вы, профессор. Не могли бы вы позволить мне создать собственный клуб? — я слышал биение собственного сердца, когда пытался сказать всё это без запинок, с расстановкой и уважением в голосе.

— И вы знаете, что основанный клуб будет находиться на испытательном сроке, и к концу Рождества от вас будет требоваться утвердить название клуба, его специфику и прочие основополагающие критерии? И принимать решение об утверждении буду не я, а директор Дамблдор, от лица которого с большой долей вероятности будет говорить профессор МакГонагалл. И последствия за провал испытательного срока будут серьёзными… Вы обо всём это в курсе, мистер Голден? Отдаёте себе в этом отчёт и согласны на условия?

Конец Рождества… Теперь понятна конечная дата. Четыре месяца, за которые нужно будет что-то придумать. Это лучше, чем сегодня же встретиться с первой атакой со стороны старшекурсников.

— Я… Слышал о многом из этого. И иного мне не остаётся, профессор Весс. Я согласен.

— В таком случае я и правда могу вам помочь. С один единственным условием, — профессор Весс откинулась на спинку своего кресла и загадочно на меня посмотрела.

— С каким же, профессор?

Что она попросит? Моё тело? Мою душу? Одно желание, как в детских играх? Подписание контракта или что-то в этом духе?

И на что я готов согласиться?

Настал тот самый момент, когда единственный адекватный преподаватель за одно предложение может показать всю свою потайную суть. Власть она такая — развращает и уродует. И каждый человек может прятаться за масками, но именно в момент абсолютной власти и доминации его истинное нутро вполне себе может прорваться наружу.

Я же с горечью, страхом и фатальной решимостью ждал, когда это произойдёт на сей раз.

— На вашем курсе появилась новенькая девочка, Уэнсдей Аддамс. Я хочу, чтобы она вступила в ваш клуб. Она может быть несогласна, но вы должны её убедить присоединиться, не смотря ни на что.

Камень упал с моей души. Лилиан Весс не мразь! Уэнсдей Аддамс? Что-нибудь придумаю, делов-то!

Её мотивы оказались пусть и таинственны, но вполне себе адекватны. Ну есть у неё некий резон помочь девочке, что по какой-то причине решила отказаться от приглашения в четыре различных клуба… Мне от этого ни горячо, ни холодно.

— Я согласен, — сказал я с облегчением.

— В таком случае с этого момента моё дозволение у вас есть, — она благосклонно кивнула. — Баллы вы потратили ещё в прошлом году, открытие уже провели и даже обзавелись помещением, так что желаю вам удачи с испытательным сроком и жду вас на своём первом занятии в среду. Мисс Аддамс, кстати, тоже там будет.

Она и с профильным занятием ей подсобила? А что, если… Ладно, попытка не пытка.

— Профессор Весс, ещё кое-что… Моя приятельница, Лили Мун с Пуффендуя, не смогла выбрать подходящее количество профильных предметов и была назначена на Астрономию… Если ли какая-нибудь возможность изменить её на ваш факультатив?

— Предметы уже распределены между учениками, мистер Голден. Не наглейте.

— Понял. Спасибо, профессор Весс. До свидания, профессор Весс.

Ну, я хотя бы попробовал.

— Ребята! — сказал я своим друзьям, когда собрал их вместе. — Клубу — быть!

* * *

POV Уэнсдей Аддамс.

Занятие завершилось звоном колокола, который из подземелья бы еле-еле слышен.

— Отлично! В этот раз лучшее зелье сварила команда Кайла Голдена. Пять баллов каждому из них! Все свободны.

Уэнсдей сжала пучок травы в руках и с прищуром посмотрела в сторону счастливых победителей.

«Если бы не бестолочи в моей команде, я бы превзошла их. Да и матушка определённо предвзята, строит глазки этому Голдену… Уф-ф-ф…»

Однако, мысли оставались лишь мыслями — внешне Уэнсдей Аддмас делала всё для того, чтобы её реакция казалась остальным безразличной.

«Я выше того, чтобы стараться казаться лучше в глазах этих простофиль. Но почему же тогда мне так хочется победить этого Голдена? Бр-р-р, бесит».

— Мисс Аддамс, останьтесь.

Уэнсдей закатила глаза и стала ожидать на своём месте, провожая взглядом остальных учеников, что собирались на обед.

— Скажи честно, матушка, ты подыгрываешь им, чтобы я не выделялась как самая лучшая ученица? — спросила она, когда класс зельеварения опустел от посторонних лиц.

— Честность — удел других семей, моя дорогая.

— Можешь соврать, я тогда просто переверну твои слова и сделаю правильный вывод.

— Так-то лучше, Уэнди. Конечно же я подыгрываю им, дабы принизить свою нелюбимую дочь.

Уэнсдей скрестила руки:

— Не называй меня так. И я обманула тебя и принимаю эти слова за чистую монету. Ты вряд ли врёшь на этот счёт, ведь моё зелье не может быть хуже.

— Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не благодетельствовало, — Мортиша покачала головой. — Ты никак не поймёшь, что в школе следует заводить друзей. В этом причина твоих неудач.

— Мне и одной неплохо, — Уэнсдей пожала плечами. — Тем более, у меня есть Вещь.

После этих слов из сумки студентки показалась человеческая рука, давным-давно отделённая от тела и оживлённая особой магией. Она встала на запястье и помахала Мортише.

— Носишь его, как какого-то зверька. Ты бы ещё его в мантии прятала…

Уэнсдей промолчала, так как и подобные случаи имели место быть.

— Даже так… А ты о чём думаешь, старый извращенец? Ты служишь нам для шпионажа, для диверсий и тайных операций, а в итоге… Прохлаждаешься в тепле и уюте, — Мортиша неодобрительно посмотрела на Вещь.

Рука по мере собственных сил попыталась изобразить пристыженность — в показательных эмоциях большое значение имели пальцы, что в данный конкретный момент опустились вниз и покорно принимали обвинения на свой счёт.

— Ты же сама сказала не устраивать ничего подобного в Хогвартсе. Что здесь слишком опасно и бла-бла-бла, — поддразнила Уэнсдей свою мать.

— Мало ли, что я сказала… Я же не думала, что моя дочь будет влачить столь жалкое существование в одиночку. Тебя, в конце концов, распределили на Гриффиндор.

— Ты попросила меня остаться для чего-то конкретного или очередное чтение нотаций являлось первопричиной? — сменила Уэнсдей тему.

Ей и правда приходилось в школе нелегко. Незаурядный темперамент девочки оттолкнул от неё большинство студентов, а правила школы с её клубами поставили Уэнсдей на положение чуть ли не изгоя.

«Только этот Голден всё пытается со мной зачем-то подружиться. Он, и его Клуб Изгоев, что оказались в Хогвартсе предметом нелюбви номер один. Даже здесь обошли меня!»

Изначально Уэнсдей думала, что её однокурсники во главе с карикатурным лидером Голденом были эдакими популярными заводилами. Тем самым коллективом, что не брезгует заниматься травлей слабых и имеет в своём коллективе собственную строгую иерархию, в которой можно было продвинуться исключительно через социальные связи, в коих Уэнсдей никогда не была сильна и всегда отдавала себе в этом отчёт.

Но всё оказалось иначе — их компания не была во главе системы, а шла против неё. И с последствиями сталкивалась равносильно собственному напору.

«В чём-то они мне даже импонируют — не прогибаются под авторитетов, а идут напролом. И при этом держатся друг за дружку… Если бы я не испортила первое впечатление своей несдержанностью, то может и смогла бы с ними хотя бы находится в приятелях. Но в этом я, конечно же, никому не признаюсь, да и история не терпит сослагательных наклонений…»

— … Ты меня слушаешь, Уэнсдей?

— А надо было?

Дверь в кабинет открылась, а Вещь спряталась обратно в сумку.

— Профессор Аддамс, я не помешала? — в помещение вошла профессор Весс, с которой Уэнсдей только предстояло познакомиться.

— Нет, что вы, проходите, моя дочь уже уходит на обед, который она не хочет пропускать, — Мортиша дала понять Уэнсдей, что той следует уйти.

— Сначала оставила, теперь прогоняет, — пробурчала Уэнсдей, после чего взяла сумку и двинулась прочь из подземелий.

Её мать частенько находилась в обществе загадочного профессора. Уэнсдей уже успела познакомиться со многими учителями — призрак Бинс её чуть не взорвал, а МакГонагалл на уроке больно огрела её хлыстом за её очередную колкость во время занятия. И девочка слышала, что Лилиан Весс была единственной, кто в этом фестивале психопатов был относительно спокойным и адекватным.

«Матушке хорошо — она заняла привилегированное положение преподавателя. А мне-то что прикажете делать? Я бы, может, и прижилась здесь, но не в самом же низу пищевой цепочки, в конце-концов!»

Два года уже прошло со знаменательного события, о котором Уэнсдей поклялась не распространяться.

«Связано ли оно со внезапной дружбой матери и этой Весс?», — спрашивала себя Уэнсдей. — «В Америке она друзей не заводила — только свои игрушки».

И пусть событие случилось, когда она ещё была маленькой, но осознанность к Уэнсдей пришла очень рано, так что девочка всё ещё помнила, как ей жилось до этого. Порой, в особо скверные вечера она даже позволяла себе погрустить по прошлому. Только в том случае, если этого никто не видит.

— Вещь, что там идёт следующим уроком после обеда?

Вещь показался из сумки и загнул пальцы в особый жест.

— Чары? Опять тащиться лестницам…

Уэнсдей сильно не любила лестницы-в-движении, а они отвечали ей взаимностью. Не проходило ни дня, чтобы они что-нибудь не отчебучили или во время движения не произошла какая-нибудь неприятная история.

«Знала бы, что на Гриффиндоре придётся каждый день подниматься туда-сюда, пошла бы в Слизерин».

Вот и в этот раз она преодолевала этаж за этажом, готовясь к какому-то сюрпризу. И он её не подвел — на третьем этаже Уэнсдей остановили:

— Эй, отщепенка, не видишь, что лестница занята? Жди следующий подход, а лучше вообще скройся с глаз, — сказали ей пяток старшекурсников, что мешали встать на очередную лестницу-в-движении своими телами.

— Лестница вам не принадлежит. Подвинетесь, чай не жирдяи, — Уэнсдей вновь попыталась пробраться на платформу, но её вновь оттолкнули.

— Ты с первого раза не понимаешь? Или бессмертная?

На вид ребята были то ли с четвёртого курса, то ли с пятого. Уэнсдей лишь сжала зубы посильнее и взяла разбег с новой попыткой. Пусть её вес был маленьким, но разгон и законы физики сделали своё дело: она врезалась в одного студента, тот спиной толкнул другого, и самый крайний из них чуть не упал с лестницы на предыдущий этаж, лишь чудом зацепившись за перила в самый последний момент.

— Сумасшедшая, а ну, иди сюда! — один из ребят достал волшебную палочку и направил её на Уэнсдей.

Она не хотела доставать свою. Волшебная палочка была ультимативным средством для решения конфликтов, но и достаться за её использование могло сполна. Но вот в обороне…

Именно в этот момент лестница пришла в движение, и Уэнсдей, окружённая недоброжелателями, оказалась в воздухе.

— Ну и куда ты теперь денешься? Вниз, теперь только вниз, — усмехнулся один из старшекурсников, не обещая своим взглядом ей ничего хорошего.

Студенты своими телами надвигались на неё, а палочками контролировали обстановку, чтобы Уэнсдей не выкинула ничего неординарного.

Вот, девочка упёрлась в перила. Серия болезненных ударов обрушилась на старшекурсников. Била Уэнсдей по самым уязвимым местам — в глаза, в шею, в пах. И первым делом, конечно, выбила из рук волшебные палочки.

Завязалась потасовка. Сколь бы безрассудной и юркой не была девочка, но её давили числом. Даже эффект внезапности не сработал в полной мере, а лишь позволил ей выиграть немного времени.

Она поняла всю безвыходность ситуации раньше, чем исход потасовки решился окончательно. Неожиданно для своих визави, Уэнсдей кувыркнулась прямиком в пропасть.

Ребята сразу же подскочили к краю платформы, чтобы увидеть последствия от падения в самом низу.

— Где она? Не вижу…

— Может, на другую лестницу упала?

Уэнсдей Аддамс же в этот момент висела под лестницей, одной рукой вцепившись в каменный выступ, а другой держась за Вещь, что невероятным усилием пальцев умудрился зацепиться за практически отвесный пол платформы с обратной стороны.

— Ненавижу лестницы-в-движении, — пробурчала Уэнсдей, ожидая, когда платформа доберётся до пункта назначения и придурки-старшекурсники уйдут. Ей ещё предстояло понять, как из такого положения забраться обратно.

С нижних этажей несколько студентов заметили её и начали показывать пальцами в её сторону. Старшекурсники же подумали, что тычут прямиком в них и поспешили отойти от края — они не были уверены, погибла ли Уэнсдей, но не хотели лишний раз светить свои лица на потенциальном месте убийства.

Когда они спешно ушли, Уэнсдей сделала попытку взобраться обратно на платформу, но в процессе чуть не упала вниз — руки её онемели от долгой нагрузки, а тело побаливало в разных местах от последствий скоротечной драки.

— Нужно что-то придумать, Вещь. Иначе я отправлюсь в полёт, а моя мама тебя убьёт.

Рука заволновалась, но ничего не могла сделать из своего положения.

— Если бы я могла достать палочку…

— Уэнсдей! Ты тут? Держись! — у перил отвесного прохода на четвёртый этаж показались две знакомые макушки.

— Пагсли. И ты, тонущий мальчик, — ответила Уэнсдей как ни в чём не бывало. — Каким судьбами тут?

— Уэнсдей, мы тебя вытащим! А это Мелвин, ты же знаешь.

У Уэнсдей Аддамс была нелепая привычка находясь даже в смертельной опасности ни в коем случае не просить помощи и в любой ситуации держать безразличную мину.

— Ну, раз вы так хотите, так уж и быть, — ответила она и с поистине королевским пафосом позволила двум первокурсникам помочь ей подняться наверх.

— Ты как, в порядке?

— Пагсли, я не могу быть не в порядке. Я всегда в самом лучшем своём состоянии. Так что вы хотели?

— Мы, эм, — слово взял Мелвин Блэк, которого она первого сентября вытащила из вод Чёрного Озера и впоследствии так и не смогла найти причину, по которой так поступила, — увидели тебя ещё этажом раньше и решили подождать. Но тут старшекурсники, и…

— Это всё понятно. Ждали-то вы меня зачем?

— Ну, я хотел поблагодарить тебя за то спасение, вот, — Мелвин засмущался. — И, если я могу тебе как-то отплатить, то готов сделать это.

— А я просто хотел поздороваться, — Пагсли пожал плечами. — Мы так редко пересекаемся в школе…

Уэнсдей закатила глаза:

— Я тебя видеть не рада, Пагсли, а ты, тонущий мальчик, — она специально так его называла, дабы не привязываться к этому спасённому котёнку, — ничем мне помочь не сможешь, и от тебя мне ничего не надо. Разве что ты можешь сделать так, чтобы я забыла как страшный сон об этих проклятых лестницах, в чём я сильно сомневаюсь.

Было заметно, как внутри Мелвина Блэка начался сосредоточенный мыслительный процесс.

— Есть одна идейка, но тебе придётся хорошенько покорпеть над ней. От своей бабушки я знаю, что в Хогвартсе есть секретный проход с цокольного этажа наверх. Думаю, через него можно перемещаться по этажам, избегая лестницы-в-движении. Прямо под правой лестницей в холле, в стене, что с большими квадратным камнями. Там есть какая-то комбинация, которую надо нажать, но определить её трудно. Зато если получится, то твоё желание будет исполнено. Удачи, — с чувством исполненного долга, Мелвин удалился и забрал с собой Пагсли.

Уэнсдей же вначале пропустила слова мальчишки мимо ушей, но с каждый часом мысль о тайном проходе завлекала девочку всё сильнее.

«Если я разгадаю комбинацию… Какая она может быть? Три камня в определённой последовательности? Четыре? Или есть ещё какие-то условия? Надо посмотреть на стену, без практики не разобраться…»

После занятий она отправилась прямиком к ней.

«Всё равно в школе эту часть дня ловить нечего. Либо делать элементарные уроки, либо гулять по замку, либо сидеть в спальне. Ещё и с этой балльной системой, будь она не ладна, я не могу просто так попасть в библиотеку!»

Другие студенты проводили это время в своих клубах, чем серьёзно нервировали Уэнсдей, которая не могла найти себе в эти часы места. Голден продолжал её звать к себе, но она из-за природного упрямства и гордыни всё отказывалась, хоть и после этого сама себя костерила за нелюдимость и необоснованную язвительность.

«Провести часик-другой на разгадку тайного прохода? Ладно, это дело достойно моего внимания. Может, мальчишка Блэк сказал не такую уж и глупость».

Конец POV

* * *

— Я вас догоню, — сказал я своим друзьям, когда мы направлялись в сторону нашей клубной берлоги.

— Ты уверен, Кайл? — спросила Гермиона. — Сам же говорил нам не ходить поодиночке.

— Мы теперь в клубе, так что стало определённо безопаснее. Да и Роджер с Драко же ходят одни и ничего пока что не случилось.

— За Роджером ходит эта Полумна, а у Драко есть парочка старшекурсников в приятелях, — возразил мне Гарри.

— Всё равно, идите без меня. Есть одно дело, с которым надо разобраться. А после я сразу к вам, обещаю.

Беспокойство друзей грело душу, но и про своё обязательство перед профессором Весс забывать не стоило.

Мы и правда создали свой клуб. Малочисленный, всё ещё без названия, хоть другие студенты и окрестили нас «Клубом Изгоев», после чего название прилипло намертво и даже мы им иногда пользовались. Но всё же создали, и пыл мстительных старшекурсников, если он вообще был, поугас.

И в ответ я должен был лишь затянуть Уэнсдей Аддамс в нашу компанию. Но это было непросто… Девочка упрямилась, храбрилась и демонстрировала далеко не лучшие черты собственного характера, хотя я и видел, как ей одиноко. Она стала эдаким изгоем среди изгоев, и менять положение вещей почему-то не спешила.

Сейчас же я заметил, как искомая девочка чем-то занимается в укромном местечке под главной лестницей. Стоит, проводит какие-то манипуляции со стеной…

Я подумал, что, возможно, столь негативная реакция исходит от неё из-за того, что мы с ней общались исключительно в присутствии Рона, Симуса, Гермионы и остальных. И если Уэнсдей позволяла себе какую-то колкость (а она позволяла), то ребята за словом в карман не лезли и отвечали ей тем же, подливая масло в огонь и руша всякий конструктив.

Так что вербовать Уэнсдей Аддамс мне следовало в одиночку, и мимо подходящей возможности оказаться с ней наедине я пройти не мог — дни шли, а условие Весс всё ещё не было выполнено.

— Так и знала, что кто-то сунет свой любопытный нос сюда, — сказала она, не поворачиваясь ко мне лицом. — Дай угадаю — Кайл Голден собственной персоной?

— Очень проницательно, Уэнсдей, но я видел, как ты меня заметила, — я усмехнулся.

— Тебе показалось, — девочка начала прикасаться руками к большим камням, из которых состояла стена.

— Если не секрет, что ты делаешь?

Я наблюдал за её манипуляциями и смиренно ждал ответа.

— Подбираю комбинацию для секретного прохода, — она всё-таки сдалась и ответила.

— Как насчёт того, чтобы я помог тебе её подобрать, и в случае успеха тоже мог им пользоваться? Честная сделка, как по мне.

Уэнсдей уже открыла рот, чтобы в очередной раз огрызнуться, но по какой-то причине промолчала. Прогресс налицо, я считаю.

— Ладно. Но только не мешайся под руками.

— Как скажешь, Уэнсдей, — я с лёгкой улыбкой вовлёкся в доступную Уэнсдей информацию и мы сообща начали нажимать на каменные глыбы.

Некоторые из них и правда нажимались подобно кнопкам в телефоне, так что сомнения относительно успеха данной затеи постепенно развеивались, а азарт лишь нарастал.

— Попробуем нажать сначала верхние, а потом вот эти…

— … нажимай одновременно, а то я не дотягивалась, чтобы это попробовать…

— … давай исключать комбинации, а то так до бесконечности можно тыкать…

Постепенно мы стали работать как некое подобие команды, только вот с ведущим в нашем дуэте мы так и не разобрались. Уэнсдей не спешила меня слушать, а я отвечал ей взаимностью:

— … вот так, нет, ты нажимаешь слишком резко!..

— … я же сказала — верх-низ-левый-угловой!..

— … да возьми ты свою руку! — я в порыве очередного спора несильно схватил её за запястье, — И прислони вот к этому камню! — я прислонил её ладонь к холодному гладкому булыжники и получилось так, что накрыл её руку своей.

Вспышка! Пол и потолок несколько раз поменялись местами, меня на миг ослепило, а реальность вокруг поменялась.

— Что за… Аддамс, что проиходит?! — я растерялся и начал беспокойно осматриваться. — Что-то изменилось… Там что-то горит? Смотри!

Уэнсдей была в похожем состоянии. Вместе с ней мы вышли из укромного уголка и увидели совсем другой Хогвартс — разрушенный, горящий, с гуляющей по коридорам смертоносной энергией, которую можно было не только почувствовать, но и лицезреть наяву — настолько она была насыщена.

— Это… В общем, это мой дар, — сказала Уэнсдей. — Я не знаю, почему и тебя сюда занесло, но… Я иногда вижу…

— Что ты видишь, Уэнсдей?! Где мы находимся?!

— Я вижу будущее. Мы, в будущем. Это что-то вроде пророчества…

Я совсем другими глазами посмотрел на главный холл. Правая лестница была разрушена, на стенах застыли следы от взрывов, а некоторые места были объяты догорающим пламенем.

— Что же здесь случилось?.. И как далеко ты его видишь — это будущее? Через сколько Хогвартс превратится вот в это, — я обвёл рукой разруху, что виднелась повсюду.

— По-разному — со мной такое случается редко. Неделя, месяц, год, десятилетие — кто знает, — она пожала плечами.

— ХА-ХА-ХА-ХА-ХА, — послышался громовой, всепроникающий смех со стороны Большого Зала.

— Уэнсдей, — я сглотнул. — Пожалуйста, скажи, что в этом видении мы с тобой в безопасности.

— Насколько я знаю, да, нас нельзя обнаружить и мы полностью неуязвимы, — в качестве аргумента она провела руку над открытым огнём и совсем не почувствовала боли. — Мы нечто вроде призраков, и совсем скоро вернёмся обратно.

Удивительно, но в столь устрашающие моменты Уэнсдей была достаточно благоразумной, чтобы выключить свой режим язвительной стервочки.

— Тогда… Как насчёт того, чтобы посмотреть, что за существо смеялось подобным образом? Если нам и правда ничего не грозит…

— Пойдём, — кивнула она и мы двинулись к огромной арке Большого Зала, на месте которой когда-то располагались дубовые двери, что сейчас лежали на полу разломанными в щепки.

По дороге мы неосознанно взялись за руки, ибо окружающая обстановка была поистине инфернальной.

— Что же здесь случилось… — прошептал я.

Большой Зал… Гигантское помещение, по которому сновали необычные существа самых разных размеров. Чем-то они напоминали менехунов из Запретного леса, которых мы видели в прошлом году, но здесь они были более… искажены?

В стенах зияли дыры, а виднеющийся через них уличный пейзаж мало чем отличался от творившегося в замке — в округе Хогвартса также правил балом огненный хаос.

Повсюду в зале были разбросаны человеческие кости с прогоревшими мантиями волшебников, зачарованный потолок горел ярко-красным светом, а преподавательские столы превратились в один большой омерзительный трон, сотканный из, казалось, всего подряд.

Трон, на котором восседало нечто, что когда-то было человеком. Оно было облачено в подобие брони, являлось куда больших размеров и плоть имело сильно изменённую. Существо смотрело глазами, источающими безумие, и смеялось, смеялось, смеялось…

Однако, человеческие черты ещё не полностью исчезли под гнётом трансформаций. Я пригляделся и вполне отчётливо узнал личность находившегося на троне персонажа.

— Подожди, это же… — Уэнсдей посмотрела на монстра с узнаванием.

— Да, — я сделал шаг вперёд и покрепче взял её за руку. — Это он, — сердце учащённо билось, а мозг всё никак не хотел приходить к логическому умозаключению. — Это Хагрид.

Вот, что ждало Хогвартс в неопределённом будущем. Огонь. Разрушение. Смерть. Уродливые существа. Хагрид на троне…

Истинное безумие. Достойный конец для подобной школы.

Глава 9. Куда уж хуже?

Знаю, знаю, что мне ждать от завтра.

У моей судьбы явно самый отбитый автор.

И мне нет равных в совершении ошибок,

Но как бы не было паршиво…

Говорят, жить не интересно, когда жить — это легко,

Я выбрал режим «Хардкор» ещё будучи сопляком.

Выходя из темноты будто Волга из берегов,

Взял с собой лишь эти принципы — идти наперекор. (с)

* * *

Отходняк после путешествия в вероятное будущее преследовал меня целые сутки. Мы с Уэнсдей безопасно вернулись обратно в настоящее, но вот знания, что мы с собой принесли… Вид разрушенного Хогвартса неплохо так разрушил моё представление о будущем. Ещё и этот Хагрид…

Нет, понятно, что строить сейчас предположения, как всё к этому пришло — это как гадать на кофейной гуще. Конечно, может оказаться так, что Хагрид мастерски отыгрывает местного дурачка, а вдали от людских глаз тем временем строит козни Дамблдору и его системе, норовя взобраться на манящее место Директора Хогвартса. А может, с Хагридом всё относительно в норме, и его тушку просто захватит какой-нибудь злой всесильный дух, что устроит всем сладкую жизнь.

Исходя из увиденного нами можно сделать лишь один вывод: правда может оказаться вообще какой угодно, но в большинстве её вариаций школа окажется разрушена, а Большой Зал будет украшен множеством человеческих костей.

И мне лишь остаётся надеется, что произойдёт это после моего выпуска. Хотя, с моим-то везением, я бы не был так в этом уверен…

В любом случае, своей главной цели я добился и продолжил развивать успех — мы с Уэнсдей были вместе весь оставшийся день, рассуждали на тему увиденного и строили предположения. Было заметно, как девочке не хватало собеседника, так что я довольно резво смог нивелировать наше незадавшееся в первые дни учёбы начало общения. И под конец, вот уж неожиданность, она даже согласилась вступить в наш клуб и стать его одиннадцатым по счёту участником.

Своим друзьям я пока что решил не рассказывать об увиденном. Просто не хотелось их лишний раз нервировать новыми нерадостными новостями. Вот если мы с Уэнсдей узнаем хотя бы конкретный год, когда это произойдёт, вот тогда можно будет и поделиться с остальными, а так — только их накручивать.

Уже вовсю шла новая неделя и совсем скоро я отправлюсь на своё первое занятие по Боевой Магии. В Хогвартсе было принято из первого урока устраивать некое шоу или на худой конец усложнять его достаточно, чтобы кому-нибудь из учеников досталось наказание или ранение. На втором курсе я этого практически не испытал, да и к преподавателям привык достаточно, чтобы действовать с учётом их заскоков и жестоких методов обучения.

И если Некромантия с Ритуалистикой внушали мне робкую надежду благодаря адекватному преподавателю, то вот Грозный Глаз Грюм мог устроить тот ещё показательный сюрприз — вспомнить хотя бы его критерии отбора на предмет…

* * *

Нас заранее предупредили, что первое занятие будет проводится не в самой школе, а в её окрестностях. Так что как только прозвенел колокол с предыдущего урока, мы рванули в путь к одной дальней поляне, что находилась за Чёрным Озером и была расположена гораздо восточнее Хогсмида.

Наша гриффиндорская компания была вся в сборе — Я, Гермиона, Гарри, Рон и Симус шли вместе. Ещё из нашего клуба на Боевую магию поступили Драко и Джек, что шли рядом с нами.

Но были и другие однокурсники, которых мы сторонились. По аналогии с прошлыми годами на нашем курсе произошёл раскол — мои друзья серьёзно злились на струсивших учеников, что вернулись в свои клубы, хотя обещали обратное. И в то же время другие ученики, науськанные своими одноклубниками, потихоньку вырабатывали в нашу сторону помесь презрения и ответной нелюбви.

Уэйн Хопкинс и Майкл Корнер, Сью Ли, Теодор Нотт, Трейси Дэвис, Мораг и Изабель МакДугал — все они тоже попали на Боевую магию и чуйка мне раз за разом упрямо твердила, что Грюм обязательно сыграет на существующей разобщённости и хорошенько так проучит всю нашу компанию.

Мы шли одной большой дружной кучкой, а остальные однокурсники следовали неподалёку, разбившись на малые группы. Погода была на редкость безоблачной и тёплой для сентября.

— Не нравится мне, что Боевую Магию нам везде сделали последним уроком, — бурчал по дороге Драко. — Не к добру это…

— Думаешь, что нас оставят после занятия, Драко? — спросил у него Симус.

Драко если и не стал своим среди нашей группы, то планомерно к этому приближался. Он, пожалуй, был единственным, от кого мы совсем не ожидали верности сказанному, тогда как все остальные по итогу отступили от своих слов.

— Да мне-то откуда знать… Но вот, что мы имеем на данный момент: последнее занятие, после которого нам не надо никуда спешить — раз. Первый урок Боевой магии — два. Занятие вдалеке от замка — три. И преподаватель, который во время войны убивал волшебников чаще, чем завтракал — четыре. Мне одному не очень нравится такая комбинация? — сказал Драко.

— Не дрейфь, — махнул рукой Рон, демонстрируя гриффиндорскую смелость. — Ну пострадаем мы немного, подумаешь, не впервой… Зато научимся сражаться по-взрослому! — сказал он воодушевлённо.

— Драко всё же прав, и цена за подобные знания может оказаться непосильной, — вклинился я в разговор. — Предлагаю собраться и не относиться столь простодушно к Боевой магии. Хотя бы к первому занятию — все вы знаете, что их устраивают по-особому шокирующими.

— Да никто и не говорит про простодушие, — Рон согласился со мной и не согласился одновременно. — Я просто говорю, что чувствую в себе готовность к любым испытаниям! — выпятил он по-смешному свою грудь вперёд.

Ох, храбрый безрассудный Рон… Так и норовил оказаться лучше Драко — между ребятами зрела здоровая конкуренция, и Рон уже сейчас в ней использовал свои самые сильные стороны, дабы показаться среди друзей куда более ценным и значимым.

— Смотрите, что это? — зоркая Джек указала рукой на тропинку впереди, по которой мы обходили Чёрное Озеро по краю, двигаясь к месту проведения занятия. — Что-то светящееся… И красное…

Это были какие-то лучи от заклинаний, которые стремительно к нам приближались.

— Палочки! — крикнул я и все наша группа враз приготовилась отражать неведомые чары. — Протего!

Однако, защитное заклинание не потребовалось. Лучи повели себя донельзя странно — приблизились к нам, но внезапно свернули в бок и обогнули нас по кругу.

— Что за… Ай! — воскликнул Уэйн Хопкинс, когда один из лучей вдруг впился прямиком в пятую точку мальчишки.

— Ай-яй-яй! — взвизгнула и подпрыгнула Изабель МакДугал, когда и ей в попку прилетело заклинание.

— Жалящее заклинание, модифицированное, т-с-с, — я проглотил острую мимолётную боль, когда один юркий лучик ужалил и меня.

— Они двигаются как живые! Ауч! — Гермиона скривилась. — Их очень трудно поймать!

Так как лучи атаковали всех учеников сзади, двигаясь будто бы стая голодных до мягких тканей пираний, мы двинулись вперёд в попытках избежать болезненных уколов.

— Быстрее! — я проследил за лучом и меня пронзила догадка об их природе. — Если бежать с достаточной скоростью, то они не жалят! Смотрите! — сказал я своим друзьям.

И правда — как только мы перешли на бег, жалящие заклинания лишь следовали за нами, но атаковать не спешили.

Другие ребята тоже быстро смекнули, в чём дело, глядя на то, как мы умчались вперёд по тропинке. Понятное дело, что и они повторили наши действия, заметно ускорившись.

По итогу мы, подгоняемые жалящими заклинаниями, добежали до нужной поляны минуты за три. И как только наша компания вошла в странный начерченный на земле круг, чары тут же исчезли.

— Чего так долго плетётесь! — гаркнул на нас Грюм, который появился будто бы чёрт из табакерки совсем рядом. — Вы на Боевую магию направлялись или на прогулку с пикником, сосунки?!

— П-простите, профессор Грюм, — ответил я пристыженно за всех нас. — Больше такого не повторится.

Времени до звона колокола ещё было достаточно много, но я попросту не решился спорить со столь опасным профессором. Хорошо, что он ограничился лишь жалящими заклинаниями, а не придумал чего-нибудь похуже и посмертельней.

— Вам же будет лучше, если это так, — ответил он, скорчив неразборчивую гримасу. — На мои занятия следует приходить настолько быстро, насколько это возможно! Все меня поняли?! Так, вы, в хвосте, чего так долго?! — отвлёкся он на других ребят, так что я в каком-то роде избежал его напора.

Контраст между отрывком в каких-то пять минут был колоссальным. Вот мы шли по тропинке и общались друг с другом на разные темы, а вот покорно стоим подобно истуканам, дрожим от резкого и чем-то недовольного Грюма, настраиваемся на то, что ближайший час может быть для нас очень болезненным и чертовски трудным.

— Встали, построились в ряд! Живее! У меня нет времени на ваши сопливые телодвижения…

Мы сделали как он сказал и довольно быстро встали в одну шеренгу внутри непонятного огромного начерченного круга, который занимал практически всё пространство простирающейся поляны.

Неподалёку виднелась странная повозка, которой было тут будто бы не место. Куда более жутким оказалось её содержимое — какие-то то ли куски мяса, то ли мёртвые туши неизвестных зверей были навалены на телеге чуть ли не с горкой. Зловоние, витающее в воздухе, как бы намекало, что таинственная плоть была, мягко говоря, не первой свежести.

Преподаватель Боевой магии явно для нас что-то подготовил. И, ей богу, лучше бы он импровизировал…

Грюм подошёл к первому стоящему ученику, коим оказался Симус.

— Замри и не двигайся. Это всех касается! — вновь гаркнул он, после чего достал собственную палочку и начал накладывать какие-то жутко сложные чары, что некоей плёнкой стали обволакивать моего друга, становясь в процессе незаметными человеческому глазу.

Профессор проводил подобные манипуляции над каждым из нас, что заняло порядка десяти минут.

— Есть идеи, что это? — шепнул я Гермионе, когда Грозный Глаз был занят студентами в конце шеренги.

— Несколько слов показались мне знакомыми, но… До столь комплексных чар я ещё не добиралась, но они явно очень и очень мощные, — ответила она.

— Разговорчики! Голден, два раза по минус пять баллов за то, что не можете вовремя заткнуться! — проскрежетал Грюм.

Он явно сегодня не в духе… А ведь на мне и так долги по баллам, чёрт… Но почему два раза? Хотя, стоп… Грюм, похоже, откуда-то знает о нашем с Гермионой контракте. И за её ответ снял баллы не с девочки, а с меня…

Час от часу не легче — начало Боевой магии пока что подтверждает все мои опасения. А ведь урок ещё даже не начался…

— Теперь, — Грюм закончил колдовать и проковылял перед нашим строем, вернувшись к Симусу. — Пей, — он достал откуда-то из-под мантии флакон с мутным содержимым, — залпом, и до дна. И аккуратнее — подобное зелье стоит больше, чем вся ваша жизнь! Кто уронит или прольёт — останется без него… — сказал Грюм со зловещей таинственностью.

И, судя по тому, как скривился и скорчился Симус от одного лишь запаха из предоставленной склянки, пить подобное неизвестное варево не горел желанием никто из нас.

— Что, не хочешь? — Грюм подошёл к нему и противно улыбнулся. — Ты только скажи, и я пойду к следующему.

Симуса явно подташнивало, а сам он находился в растерянности, ведь преподаватель давал возможность избежать принятие зелья. Но в этом-то и заключался подвох — последствий от подобного решения не знал никто, а Грюм будто бы сам понемногу подводил учеников к крамольной мысли отказаться и воздержаться от неизвестного зелья с сомнительным содержимым.

Что им движет? Что Грозный Глаз хочет от нас? Является ли это зелье какой-нибудь необходимой помощью для дальнейшего урока или же это банальный яд? Я вполне мог представить, как мы согласимся это выпить, а потом Грюм будет отчитывать и наказывать всех тех глупцов, что осмелились добровольно принять неизвестное зелье, упирая на какие-нибудь Основы Безопасности Жизнедеятельности Волшебников. В этой школе всё может быть…

Симус покосился в мою сторону в поисках поддержки или подсказки. Мой мозг работал на полную, а сам я сверлил в ожидающем Грюме дыру, пытаясь понять суть его заковыристой уловки. Он явно не сильно расстроится, если зелье не будет выпито. Был бы это яд, то он бы напирал на необходимость его принять, источал угрозы или просто приказал бы это сделать. Ведь всё в этой школе перевёрнуто с ног на голову — учителя не желают нам добра, а наоборот, хотят нас сгноить побыстрее. Покажи собственную волю, смекалку и желание жить, и от тебя на время отстанут, а в ином случае — отправишься на корм кальмару, как тот мальчишка, что даже церемонию распределения пройти не успел.

И если Грюм хочет, чтобы ученики отказались от варева, то его следует выпить. Плевать, если за этим последует наказание — в Хогвартсе это может быть далеко не самым страшным исходом.

«Пей», — прошептал я своему другу, когда он на меня посмотрел.

Симус собрался с духом, выдохнул и залпом — как и говорил Грюм — опрокинул в себя содержимое флакона. И в этот же момент упал на землю в судорогах.

— Первый готов, пхе-пхе, — сказал Грюм, смотря на дёргающегося на траве Симуса. — Следующий, — он достал ещё одну склянку — точно такую же, как и прошая. — Малфой. Можешь отказаться, если не хочешь повторить судьбу этого бедолаги.

Ситуация повторилась — Малфой только лишь почувствовал запах из открытого флакона и сразу же весь позеленел в тон цветам собственного факультета. Я кивнул ему, и Драко, пусть и с заминкой, тоже выпил содержимое.

Площадка, на которой мы оказались, была полна странностей. Этот выделяющийся круг, который будто бы являлся частью какого-то ритуала, странная телега с мясом… Да и сам профессор вёл себя странно — начал урок с наложения чар, а потом ещё и начал давать ученикам возможность выпить какое-то очень дорогое по его словам зелье… Всё это было подготовкой к первому уроку, но вот зачем такие хлопоты?

А что, если… Грозный Глаз Грюм… Настолько опасный и опытный волшебник, преподаватель Боевой магии, коим нас стращал Кингсли Бруствер на протяжении первых двух курсов… МакГонагалл, Флитвик, Спраут — все они были бесспорно сумасшедшими преподавателями, но вот Грюм… Он мало того, что, оказывается, тоже был заместителем директора, так и сам по себе был скорее боевиком, нежели гражданским учителем, что не могло не оставить свой отпечаток на его возможных методах обучения.

Что, если он подготовил настолько жестокий первый урок, что для выживания учеников понадобилась перестраховка? Наложенные чары, предложенное зелье… Дамблдору вряд ли нужно, чтобы мы все сдохли в самом начале третьего курса. Уже были прецеденты, когда учеников вроде бы заставляют страдать и рисковать собственной жизнью, но в тот же момент спасают, когда это необходимо. Взять тот же Хеллоуин на первом курсе — пострадавших от трансфигурированных зверей ребят помещали в коконы и подлатали в дальнейшем в больничном крыле.

Пока я раскрывал в голове собственную догадку, Рон, смотря на дёргающихся на земле Симуса и Драко, тоже принял зелье. За ним последовала Гермиона, что стояла по правую руку от меня, а затем пришла и моя очередь…

Запах от зелья напомнил мне о той хижине в лесу, в которой мы провели большую часть летних каникул. Нотки гнили и разложения были мне очень знакомы… И к ним вдобавок ко всему присоединились другие запахи — мерзкие, тошнотворные… Это был настоящий коктейльиз самых ужасных и противных ароматов, которые только можно было представить.

— Пей или же нет, Голден. Выбирай живее, — сказал Грюм, что с интересом рассматривал метания на моём лице.

— Я выпью, — сказал я еле слышно и прежде всего озвучил это для самого себя.

Я поднёс флакон ко рту и влил содержимое в рот. Рецепторы на мгновение посходили с ума. Это же невозможно проглотить!

Благо, контроль над телом оказался утерян и я затрясся наравне с остальными, упав на землю. Если бы не это — точно бы выплюнул столь мерзкую гадость! А так — проглотил и не заметил, так как всё моё внимание оказалось обращено на испытываемые конвульсии.

Что-то происходило с моим телом… Нечто непонятное и труднообъяснимое. Я на какое-то время отключился от происходящего в реальном мире.

— …не хочу, нет… — услышал я слова одного из однокурсников.

— Уверен, Корнер?

— Майкл, может…

— Да это самое отвратное зелье на всей планете! Нет, нет, я отказываюсь.

— Смотри, ты сам так решил, пхе-хех.

— Кайл, — до моего плеча коснулась чья-то рука. — Ты как?

— Гер… Гермиона? — я окончательно пришёл в себя, ощутил собственное тело и поднялся с земли.

Симус, Драко и Рон уже стояли на ногах. Гарри и Джек, что находились в строю после меня, всё ещё лежали в отключке, но уже не испытывали странных судорог.

— Майкл Корнер отказался принять зелье, — прошептала мне Гермиона.

— Да, я слышал…

Парень стоял на месте, пока его соседи по шеренге валялись на земле. Он был хмурым и явно чем-то недовольным. Лучший друг Майкла — Уэйн, который пытался его уговорить, своё зелье выпил, как и все остальные.

Что же, теперь мы поймём, произойдёт ли что-то с тем, кто отказался от зелья.

Вдалеке еле слышно прозвенел колокол. Урок Боевой магии только начался, а я уже набрался впечатлений от занятия по самое горло. То ли ещё будет…

Грюм дождался, пока оставшиеся ученики придут в себя и поднимутся с земли на свои места в строю.

— Вы пришли на занятие Боевой магии! — сказал он громко. — Боевой. Магии. Понимаете? — посмотрел он на нас своим дёргающимся зачарованным искусственным глазом. — Это вам не в растениях копаться, и не заклинания заучивать! На моих уроках вы покажете, способны ли хоть на что-то, или являетесь лишь бесполезным куском мяса, который сожрёт первый же попавшийся в вашей жизни хищник. Достали свои палочки! — гаркнул он.

Мы споро вытащили собственные магические инструменты и приготовились к неминуемому приходу песца. Я ждал, что Грюм начнёт атаковать нас заклинаниями, как это было на отборе на предмет в прошлом году. Но нет, он лишь стоял и рассматривал нас. С интересом и любопытством, будто бы запечатляя в своей памяти картину испуганных третьекурсников. Может, у него в глазу встроен фотоаппарат и он делает снимок? До чего же глупые мысли лезут в голову из-за страха…

— Вам не меня бояться надо, а того, с чем вы можете иметь дело в реальном мире. Посмотрим, готовы ли вы к этому хотя бы отчасти, пхех-хех, — Грюм заковылял прочь от нас прямиком к телеге. — У нас есть ровно сорок пять минут. Справитесь за отведённое время с противником — заслужите продолжение обучения у меня, будем делать из вас настоящих, мать его, волшебников. И тридцать баллов получите, пхех-хех, — он повернулся и глянул на меня, будто бы насмехаясь над моими проблемами с долгом. — Не сдюжите или не успеете — худшие из вас отправятся на астрономию, где вам самое место, — сказал преподаватель всё это, не оборачиваясь.

Круг — своеобразная арена. Понятно… Собрался нам устроить Голодные Игры? Но на поляне же ничего не видно — высокая трава да и только! Где враг?!

— Ну что, есть идеи, против кого вам придётся выступать? — сказал громко Грюм, облокотившись рукой на телегу. — Голден. Ты у нас вроде бы смышлёный малый, а? Давай, выдвигай версии.

Что же задумал этот очередной психопат… Кого он против нас выставит? Других волшебников? Вряд ли, тогда бы и сам поразвлёкся — вполне в его духе. Животных? Магических зверей? Натуральных монстров? Каких-нибудь полулюдей? Что самое опасное он может против нас организовать в рамках урока? Хм…

— Думаю, это будет какой-то большой и очень опасный монстр, профессор, — ответил я так, чтобы Грюм услышал мои слова. — Или группа монстров поменьше. Может, акромантулы?

Было бы вполне логично. Да и взять их можно буквально из ближайшего лесочка. А зелье — это противоядие от их яда? Будто бы всё сходится…

— Пхех-хех, — усмехнулся Грюм моей догадке. — Думаешь, Боевая магия — это про то, как бороться с разным магическим зверьём? Я думал, что ты более сообразительный, Голден. Видимо, ошибался.

— Приготовьтесь ко всему, что только может случится, — сказал я нервно своим сосредоточенным друзьям. Мы стояли собственной группой и направили палочки в сторону центра поляны. — Другие нам вряд ли помогут, так что и вы к ним на выручку не спешите. Действуем сами по себе и прикрываем друг друга.

Грюм смотрел на меня так, будто бы я даже близко не был к правде. И его слова… Если не звери и не монстры, то кто? Всё же волшебники? Какие-нибудь накаченные зельями смертники, что сейчас выйдут из маскировки и станут раскидываться непростительными заклятиями? Давай уже, Грюм! Показывай, что нам приготовил!

Наконец, Грюм поднял свою руку в воздух, смотря на вроде как пустующую поляну:

— Готовы, студенты? Да начнётся жаришка, — сказал он увлечённо и махнул рукой.

А потом… Ничего не произошло. Никаких видимых изменений, никакого открывшегося портала в преисподнюю или зарождающейся магии видно не было. Что за чёрт?

Пока остальные с трепетом высматривали угрозу, я вновь взглянул на Грюма. И тот никоим образом не показывал, что что-то пошло не так. Наоборот, его зачарованный глаз будто бы в предвкушении завертелся пуще прежнего.

Секунды, когда опасность так и не появлялась перед нами, тянулись очень и очень медленно. А потом внезапно послышался странный громкий хлопок с другой стороны поляны.

Меня отбросило назад на один-два фута. Я вновь оказался на земле, ничего не понимая и не слыша из-за шокового состояния. Часто задышав, я попробовал подняться — не получилось. Почему-то правая рука отказывалась быть опорой, с помощью которой я вновь смогу подняться на ноги. И откуда на зелёной траве и моих руках вдруг появилась кровь?

Я повернул голову и уставился на свою руку, вернее на то, во что она превратилась. Потому что на том самом месте, где должно было находится здоровое плечо, зияла кровавая, полная моего собственного месива, простреленная дыра.

* * *

— Кайл! — доносилось откуда-то приглушённо. — Помогите ему!

Послышался ещё один еле слышный хлопок. Потом ещё один…

Я же был где-то далеко от всего этого дерьма. Зрение было расфокусировано, слух вёл себя так, будто я находился под водой, и с дыханием тоже были какие-то проблемы — я чуть ли не задыхался. Где-то в глубине сознания до меня мимолётом долетела мысль, что, похоже, я испытываю самый настоящий болевой шок.

Вдруг, меня окатила волна чего-то очень сильного и бодрящего. Будто бы по телу пропустили ток, только вот не было того неприятно покалывающего во всех частях тела одновременно чувства. Миг, и я рывком вернулся в реальный мир — со всеми его криками ребят, непонятными хлопками и отдалённым харкающим смехом Грозного Глаза Грюма.

— Ребята… Что происходит? — я вновь попробовал подняться, но меня рукой остановила Гермиона.

— Не вставай! Это опасно! — сказала она обеспокоено и я вдруг понял, что она лежит совсем рядом со мной, плотно прижавшись к моему телу.

Это могло бы быть неловко, если бы произошло немного в другом месте и в другое, более подходящее, время.

Я вновь глянул вправо — дырка в моём теле никуда не делась и сильно болела, но вот кровь почти что не шла. Потом решил посмотреть по сторонам в попытках проанализировать ту задницу, в которой все мы в очередной раз оказались.

Все третьекурсники, что были с нами на занятии, в данный момент лежали на земле. Драко перекатывался со спины на живот и убаюкивал свой обрубок вместо левой руки, а Мораг МакДугал держалась за кровоточащий живот и громко кричала от боли.

Уэйн Хопкинс и Майкл Корнер тем временем встали и гуськом поспешили назад, в обратную сторону от опасных раздающихся хлопков. Но как только они доковыляли до края начерченного на поляне круга, дальше пройти не смогли — их сильно отбросило обратно невидимое силовое поле.

Мы оказались в ловушке.

— Ты в норме, Гермиона? Видела мою палочку? Не могу её найти…

— Вот она, держи, — протянула она мою волшебную палочку и уместила её в левую, функционирующую руку. — Палочка упала, когда в тебя попали.

Попали… Но чем?

И тут всё встало на свои места. Те странные слова Грюма про самую главную опасность для волшебника, с которой он встретится в реальном мире… Непонятные хлопки, что очень и очень сильно мне что-то напоминали, но за годы жизни в магическом мире я сильно отвык от подобного рода звуков.

Монстры, полулюди, магические звери… Какой же я кретин! И почему сразу не подумал про то, как сильно этот мир стал отличаться с момента падения Статута Секретности!

Маглы — вот кто был нашим текущим противником! Чёртовы маглы, которых профессор Квирелл на своих занятиях опускал до уровня скота, только что прострелили из снайперской винтовки моё плечо! Болит, сука…

— Это маглы, — сказал я еле слышно, на что Гермиона согласно кивнула. — Кто-то уже догадался раньше? — спросил я, ведь ребята без меня догадались, что нужно лечь плашмя на землю. Против магии такое не сработает — заклинания тебя достанут в любой позе, а вот пули нет…

— Джек сразу всё поняла и крикнула всем лечь, когда ты упал, — ответила мне Гермиона.

Логично. Джек ведь до поступления в Хогвартс жила в неблагополучном районе и явно в своей жизни слышала звуки стрельбы и знала, что в таких случаях нужно делать в первую очередь.

— Кайл, смотри… Твоё плечо, — вдруг сказала Гермиона, указав на мою рану рукой.

Я вылез из своих мыслей и глянул на место с дырой. Оно заживало! Регенерировало прямо на глазах, как у какого-то Росомахи из Людей Икс! Чёрт возьми, да я ничего подобного ни разу не видел, хотя самолично смотрел за мадам Помфри за работой в больничном крыле!

Приглядевшись, я увидел тоненький едва заметный прозрачный жгутик, что прикрепился к моей ране и уходил куда-то вдаль. Что за… Я проследил за этим непонятным явлением. И оно привело меня прямиком к той самой телеге… И Грюму, что расслабленно стоял и смотрел прямиком на меня, а его искусственный глаз просто бился в экстазе.

Твою-то мать… По этому невзрачному жгутику будто бы двигалась плоть, что нарастала в моей ране с невероятной скоростью. Да и крови я потерял, оказывается, не так чтобы много… И это результат того противного зелья?! А так можно было?!

Почему-то на осознании роли того зелья я представил себя автомобилем, который при аварии потерял несколько запчастей и сейчас в походной обстановке проходил экспресс-техобслуживание. Что это за магия такая сложная?! И что теперь — моё плечо отныне будет состоять из мяса каких-то мёртвых животных?! Ну охренеть теперь…

И чары, что Грюм на нас наложил… Они явно связаны с той волной, которую я ощутил, находясь в полубессознательном состоянии. Заклинание пробудило меня от болевого шока, вернуло в реальность… Вот же мрак!

Грюм сделал всё, чтобы мы мучились как можно дольше. Получил рану? Она быстро восстановится из-за зелья, но боль ты испытаешь в полной мере. Отрубился по той или иной причине? Чары приведут тебя в относительную норму, даже если ты этого не хочешь. Желаешь сбежать? Не получится — барьер не пропустит тебя.

И всё это на открытой местности, где мы были как на ладони. И всё это против маглов, которые имеют чёртов огнестрел! Самый настоящий тир, где мы присутствовали в роли мишеней… И так на протяжении всего следующего урока…

И нам нужно не просто переждать всю эту экзекуцию — Грюм потребовал, чтобы мы одолели своих противников! Возможно, урок Астрономии не так уж и плох? Там в нас хотя бы стрелять не будут… Хотя, ни в чём нельзя быть уверенным.

— Голое поле, прекрасный обзор и ровная поляна без низин и кочек… Сперва нужно обезопасить себя от прямых выстрелов, — бормотал я, прикидывая расклад на поле боя, где я внезапно оказался.

Гермиона с ходу поняла направление моих мыслей:

— Может, использовать трансфигурацию, — предложила она.

В этот самый момент раздался ещё один выстрел — Сью Ли прилетела пуля впечатляющего калибра прямиком вбок, отчего её аж перевернуло.

— В таком положении мы как на ладони… Надо создать преграды для обзора! — обратился я к ребятам, что ещё не успели схлопотать себе пулю. — Собрались! Используйте камни и подручные предметы!

Подручных предметов, правда, оказалось не так уж и много. А камешки были столь малыми, что многократно увеличить их в размерах было можно, но это занимало уйму времени и сил.

Однако, другого выхода не было. Мы даже не видели своих противников, чтобы угостить их заклинаниями, а добраться до них было тем ещё сверхсложным квестом.

— Да, отлично! Что это за заклинание, Трейси? — крикнул я девочке, что одним движением палочки прокопала себе маленькую ямку, разбросав вырытую землю в стороны.

Плевать, что она не часть нашей группы. В этой мясорубке мы вынужденные союзники, и никак иначе.

— Эффосса Терра! — крикнула напуганная Трейси. Она находилась совсем рядом с пострадавшей Мораг МакДугал и еле-еле смогла перетащить девочку в импровизированную землянку.

— Ты знаешь эти чары? — спросил я Гермиону с надеждой.

— Видела однажды их описание, но применение показалось мне бесполезным — они работают только на землю… Я тогда пропустила их и изучала следующие. Дура, — буркнула она себе в укор.

— Ты не виновата и не могла знать, что мы окажемся в такой ситуации, — сказал я Гермионе. — Ладно. В таком случае, Трейси Дэвис — наш неплохой шанс продвинуться вперёд.

— Вперёд?! — воскликнул Майк Корнер, который услышал мои слова. — Нам надо спрятаться здесь и держать оборону!

Идиот… Будто бы не слышал слов Грюма. И как, спрашивается, держать оборону против огнестрела? Их дальность поражения куда больше, чем у палочки, а если у таинственных маглов-боевиков есть ещё какой-нибудь арсенал… Дело запахнет жареным очень быстро.

— Да, вперёд, — сказал я громко, когда Симус каким-то чудом смог в последний момент переместится вбок и на то место, где он только что лежал, пришлось очередное попадание из снайперки. — Нам нужно сократить дистанцию. У кого-то есть иные идеи, как это сделать?

— Как насчёт использовать магические щиты? — сказал Уэйн Хопкинс. — Которые останавливают физические объекты.

— Пулю такие не остановят, — убеждённо сказала Гермиона. — Для этого нужны специализированные, отражающие или многослойные, но все они очень сложные и рассчитаны на изучение на самых старших курсах, а то и вообще находятся вне школьной программы… Можно создать трансфигурацией подобие щитов, но…

— Они развалятся после первого же попадания, — закончил я за Гермиону. — Нет, этот план не годится. Все! Ползите к Трейси! Мы соорудим лежанку здесь, куда будем перетаскивать раненных. Остальные — спешно пытаемся научиться заклинанию у Трейси, пока она прокапывает нам путь вперёд! Если не собираетесь идти в атаку — пожалуйста, объясняться потом будете с Грюмом! — сказал я властно и уверенно.

Плечо уже зажило и болело совсем слабо — фантомные ощущения от выстрела скорее отрезвляли, нежели доставляли дискомфорт. И всё равно было донельзя жутко чувствовать, как когда-то чужая плоть стала частью меня.

Но главное — я пришёл в норму. Нашёл ответы на основные вопросы и ситуация стала мне хотя бы понятна. Ненавижу мучиться в незнании и продвигаться на ощупь. Теперь же, зная смысл подлянки, приготовленной Грюмом, можно и побарахтаться, можно и показать, что не стоит нас недооценивать…

Кое-как, получив ещё два ранения, третий курс смог доползти до выкопанного укрытия. Рон, вот уж молодец, помог с этим Драко, рука которого тоже начала спешно отрастать обратно. Всё же парень может бахвалиться сколько угодно, но в трудную минуту на него можно положиться даже Драко Малфою.

Теперь снайперская винтовка стала для нас не так страшна — мы не высовывались наружу и нам даже дали время, чтобы перевести дух.

Мораг МакДугал мучилась больше всех остальных. Её раны тоже начали заживать, но, во-первых, шлаки из порванных кишок так и остались в её организме, а во-вторых, там же, видимо, поселилась застрявшая пуля, или её осколки. Ужасное зрелище… Рана в живот — это всегда очень и очень плохо. Бедная девочка так и осталась лежать и страдать — чары не давали ей вырубиться, а зелье не позволяло окончательно покинуть наш мир от очевидного заражения крови. Ей теперь только дожидаться спасения в больничном крыле…

— Эффосса Терра! — произнесла в очередной раз заклинание Трейси, и наша землянка стала чуть больше походить на продолговатый неровный окоп. — Вот так. В слове «эффосса» нужно выделить произношение двойных букв и там, и там. И вот такое движение палочкой, — она демонстрировала это всем остальным ученикам, что её внимательно слушали.

Вот и очередное доказательство того, что известных заклинаний много не бывает. Даже самое бесполезное и невзрачное из них в определённых условиях может спасти жизнь волшебника и я благодарил саму судьбу, благодаря которой Трейси научилась подобным чарам и по сути спасла нас.

Сначала мы продвигались вперёд очень и очень медленно — расстояние предстояло прокопать немалое, да и ко всему прочему мы находились под постоянным обстрелом, и таким темпом бы точно не успели до конца занятия. Но заклинание оказалось не таким уж и сложным, а в экстремальных условиях, когда от его изучения зависели чуть ли не наши жизни, ребята овладевали им с невероятной эффективностью.

Сначала получилось, как и всегда, у Гермионы, и работы пошли в два раза быстрее. Потом и Рон внезапно смог произнести заклинание в точности, с правильным движением палочки. После этого и Теодору Нотту, с которым у нас была взаимная неприязнь, которую мы на время оставили, и Изабель МакДугал, и Уэйну Хопкинсу, и даже мне удалось всё-таки овладеть чарами быстрой раскопки земли. Нам даже пришлось расширить окоп вширь, дабы поперёк него одновременно помещались не три человека, а все пять.

Темпы ускорились многократно, а в самом начале остались лишь страдающая Мораг и Майкл, который отказался от зелья и не был условно бессмертен, как все мы. Когда же окоп прошёл чуть ли не до середины поляны, мы столкнулись с новой опасностью.

— Тра-та-та-та-та! — мир вокруг затопило до ужаса громкой пулемётной очередью.

Всюду полетели комья земли, а Уэйна и Изабель, что находились прямо на линии внезапно начавшегося обстрела сбоку, чуть ли не распотрошило — они замертво упали на землю и более не подавали признаков жизни.

— Ложись! Ложись! — кричал я на всю мощь своих лёгких, так как не слышал собственного голоса. — Распределитесь по одному! Не стойте кучно! Выцеливайте его палочками!

Мне оставалось лишь надеяться, что невероятное зелье поможет выкарабкаться моим однокурсникам. И пытаться достать замаскированного пулемётчика магией.

— Депульсо! Ступефай! — я на мгновение высунулся из окопа и кинул связку заклинаний в то направление, откуда по моим прикидкам шла стрельба.

Мы, как я и сказал, распределились по всей линии вырытого прохода. Благодаря этому пулемётное гнездо можно было атаковать с разных направлений, и, судя по затихшему смертоносному орудию, спустя несколько минут интенсивного выкрикивания заклинаний какие-то из чар всё же добрались до неприятеля. Или его оружия, что тоже было вполне вероятным исходом.

Уж очень он близко был. Выжидал, видимо, когда можно будет раскрыть себя, и надеялся на огневое подавление.

— Джек! Теодор! Оттащите Уэйна и Изабель! Остальные — продолжаем копать! И смотрим в оба!

Оказаться в эпицентре самых настоящих боевых действий — не такого я ожидал от первого урока с Грюмом. Опасался многого, готовился к худшему, но о подобном и помыслить не мог… Мы ведь всего в какой-то миле от замка! Играем в войнушку, только по-настоящему — с кровью, кишками и оторванными конечностями, пусть те и вырастают обратно. Безумие, чистое безумие…

— Граната! — внезапно крикнула Гермиона и попыталась взять её в руки, дабы выбросить.

Зря мы опять решили встать кучно, дабы продолжать удлинять проход быстрее. Граната могла посечь осколками всю нашу группу, если бы Гермиона не успела её кинуть обратно.

Она успела. Только вот таймер на взрыв сработал раньше, чем граната отлетела на безопасное расстояние. Когда-то миловидное лицо Гермионы оказалось просто напичкано кусками от осколочной гранаты, а сама она упала наземь.

— Гермиона! — подбежал я к ней. — М-м-мать…

Нервы были на пределе. Трясущимися руками я вынимал один осколок за другим, шерудя грязными пальцами в том месиве, которое представляло лицо моей верной подруги. Нужно было спешить — если повреждения зарастут с ними внутри, то станет гораздо, гораздо хуже.

— Смотрите по сторонам! Выискивайте этого сукина сына, кто кинул гранату! Он залёг неподалёку! — сказал я, когда закончил вытаскивать осколки.

Вдруг, вдалеке я увидели силуэт ещё одного магла, что сражался с нами. И в руках у него был чёртов РПГ!

— Петрификус Тоталус! — кинул я на рефлексах первое заклинание, которое пришло мне в голову. И замолился, чтобы оно успело раньше, чем солдат нажмёт на спусковой крючок.

Магл тоже увидел, как в него летит заклинание. От неожиданности он повёл свой ручной гранатомёт немного вверх и одновременно с этим запустил снаряд в полёт, после чего сразу же замер неподвижной статуей.

Будто завороженный, я наблюдал за вылетевшей гранатой. Она пролетела над моей головой и по злой иронии судьбы угодила прямиком в самое начало окопа — в то самое место, где лежали наши раненые товарищи…

Вот же сука, что за день такой!

Мясорубка продолжалось, хоть мы и смогли вывести двух, а вскоре и трёх бойцов из игры. Раненые, к моему удивлению, через время вставали, несмотря на свои серьёзные повреждения. Не все, однако — Уэйну одна из пуль угодила в мозг, отчего он пусть и восстановился, но потерял память и совсем не был готов к бою. Мораг также была неспособна помогать в битве из-за чертовски хренового состояния. Ну и Майкл… Бедолага Майкл принял на себя казалось бы не такой уж и серьёзный удар по касательной от снаряда, выпущенного из РПГ. Только вот парень не регенерировал. Совсем. И, неспособный покинуть поле боя, он умер от своих ран, так как мы были слишком заняты, чтобы заниматься его врачеванием в полевых условиях — снайпер до сих пор доставлял уйму проблем и раз в несколько минут отправлял кого-то из нас на условную точку возрождения — ожидать, пока регенерация исцелит очередную дырку в теле.

Другие же ученики постоянно получали те или иные ранения, в основном от злополучного снайпера, но неизменно восстанавливались и возвращались под моё командование.

Я же как умалишённый продолжал попытки подобраться к очередному противнику. Подобно кротам мы продолжали движение, разделяя чёртову поляну пополам своим монструозным окопом.

Когда противник показывался, мы палили по нему из палочек. Когда палили по нам, мы прятались в окопе. Когда никто ни в кого не палил, мы копали землю.

Кромешный ад — вот, что всё это было. Прямой билет к ПТСР на всю жизнь, только если волшебное зелье или чары Грюма не предусмотрели и это. Мрак…

— Всё, хватит, хватит! — когда мне наконец удалось засечь позицию снайпера и швырнуть в него вместе с Роном связку заклинаний, на поле боя появился Грюм. — Бой окончен! — он невербальным заклинанием оглушил Рона, который уже будто бы ничего не соображал и продолжал поливать чарами место, где находился снайпер.

Закончен? Точно закончен, или это какая-то проверка? Может, Грюм хочет устроить второй раунд? Или сменить локацию, как меняются карты в каком-нибудь шутере?

Я валился с ног, а остальные ребята чувствовали себя не лучше. Я должен был умереть три раза за сегодняшний день, но остался жив,

— Может и получится из вас что-то стоящее, — хмыкнул Грюм, осматривая нас с довольной улыбкой на уродливом лице.

Я огляделся — наша школьная форма стала напоминать лохмотья, а кожа вся оказалась в грязи и кровавых разводах.

— Отряд, ко мне! — гаркнул Грюм в пустоту. — И вы, — обратился он к нам, — вылезайте из своих окопов, кроты, мать вашу… Неплохо придумано, признаю. Десять баллов, Дэвис, за знание столь узконаправленного заклинания.

— Мы… Справились? — спросил Теодор Нотт, смотря отрешённым взглядом.

— Вполне, — хмыкнул Грюм. — Тридцать баллов каждому из вас. Кроме Корнера — они ему больше, пхех-хех, не понадобятся.

Уэйн вопреки известиям о смерти своего лучшего друга сохранял нейтральное выражение лица — память отшибло начисто, и кто такой этот Майкл Корнер, он совсем не помнил.

— Профессор, — сказал я охрипшим от частого крика голосом. — Отнесите раненных в больничное крыло. Пожалуйста…

— Ты про МакДугал? — хмыкнул он. — Ничего с ней не случится, сами отнесёте девку к Помфри. Она продержится, — махнул он рукой. — А если нет, то и поделом, — добавил он еле слышно.

К поляне начали подходить маглы, одетые в военный камуфляж. Пять бойцов — вот, сколько нам противостояли. Всего пять бойцов…

— Позвольте представить — шестой специальный отряд магловской поддержки на службе у Министерства Магии. Мои цепные псы, — усмехнулся Грюм, — и суки, — добавил он, так как тем самым снайпером оказалась невысокая коренастая женщина. — Лучшие из лучших, элита сил Магической Британии. Бесконечно преданные своему командиру, то есть мне, — сказал он с отеческой улыбкой, подошёл к одному из солдат и похлопал его по плечу. — Посмотрите на это, — указал он рукой на навешенные амулеты. — Запакованный магл, на которого не действуют чары отвлечения внимания. Полный комплект снаряжения. Годы на выработку рефлексов. Усиленная зельями физическая подготовка… Красота! Голден. Что скажете о своих противниках?

— Было непросто, — ответил я всё тем же охрипшим голосом. — Плохое место, профессор, эффект внезапности, превосходство в дальности…

— Вот именно! — поднял он указательный палец вверх. — А теперь представьте, что подобную группу будет сопровождать сильный волшебник, сами они не станут избегать попаданий в сердце или мозг, а враги не смогут восстанавливать раны за считанные минуты.

Я сглотнул. Мало того, что мы выгрызли эту победу, так нам ещё и поддавались…

— Вот главная опасность, что сулит в вашем взрослом возрасте! Наши враги за океаном копят силы и когда-нибудь спустят на нас всех собак. Забудьте о той чуши, что твердил вам Квирелл, пропустите мимо ушей чары Флитвика — научитесь использовать заклинания так, чтобы быть королями поля боя! И тогда вам любой волшебник с его непростительными будет казаться несмышлёным олухом… Всё, свободны, идите в замок! — гаркнул он на нас. — Со следующего урока будем разбирать ваши ошибки и верные решения. На практике!

После столь насыщенного урока внутри осталась лишь пустота. Мы точно были на этой проклятой поляне меньше часа? Я будто бы прожил там целую жизнь, и не одну…

Количество студентов с нашего курса сегодня вновь уменьшилось, и впервые это произошло на обычном, мать его, школьном занятии.

Первый урок Боевой магии закончился. И, возможно, Астрономия и правда была бы лучшей альтернативой.

Глава 10. Ритуалистика и Некромантия

Ребро мятежника, челюсть царя, ключица палача,

Если собрать, получим великана-силача.

Он будет выше облаков, но не увидит свет,

Его глаза безжизненны, как на вершинах снег. (с)

* * *

Взрывы. Стрельба. Кровь, очень много крови. Она пропитывает землю, бурным потоком движется в мою сторону, а в её алых волнах виднеются тела знакомых мне ребят…

Я подскочил с кровати, старясь унять глубокую и прерывистую одышку. Протёр рукой лицо, сгоняя остатки страшного сна. Посмотрел на ладонь — на коже оказались растёртые линии влажного холодного пота.

Сон, это был лишь сон… Грюм со своим первым занятием наградил меня чёртовыми вьетнамскими флешбеками.

Настроение после вчерашнего ада было на самом дне. Оставшуюся часть прошлого дня мы приходили в себя, отлёживались после жестокого отходняка от столь мощного зелья и прощались с ещё одним учеником с нашего курса.

Останки Майкла Корнера так и остались лежать в землянке на той злополучной поляне. Одному дьяволу известно, что с ними в итоге стало, но похороны в Хогвартсе были не в почёте, как и траур по умершим.

Студенты пообсуждали очередную смерть за ужином, некоторые ребята из Когтеврана даже посмурнели после столь мрачных известий, но я более чем уверен, что совсем скоро о Майкле забудут и все будут вести себя как ни в чём не бывало. Таковы были реалии школы чародейства и волшебства — на рефлексию не было времени и сил, а излишняя скорбь могла аукнуться студентам, если её излишнее проявление заметят преподаватели.

Мораг МакДугал удалось спасти ценой одной метки у мадам Помфри. Уэйну Хопкинсу же лучше не стало — он окончательно лишился памяти о своих социальных связях, не узнавал никого из учеников или преподавателей, но при этом отлично осознавал, кем является, где находится и как себя здесь нужно вести. В какой-то степени парню даже повезло — он лишился лучшего друга и памяти, но ни по одной из потерь особо не горевал, по-новому вовлекаясь в знакомство с однокурсниками.

— Новый день. Новые открытия, — прошептал я задумчиво, прежде чем окончательно встать с кровати и отпустить всё то, что произошло со мной вчера.

Не стоило отвлекаться на дела минувших дней. Сегодня должен был пройти мой первый урок Ритуалистики у профессора Весс, и все мои мысли переключились исключительно на это. Не хотелось бы ударить в грязь лицом перед единственным преподавателем, который не вредил мне, а помогал.

Завтрак прошёл как обычно.

— Давайте, ребят, удачи вам с Ритуалистикой, — сказал мне Симус, собираясь вместе с Гарри на собственное первое занятие.

— А вам с Проклятиями, — кивнул я. — Люпин вряд ли устроит что-то хотя бы отдалённо похожее на Боевую магию, но всё равно — будьте осторожны.

Распределение нас на профильные предметы сложилось так, что ни у кого из третьекурсников, кто выбрал Ритуалистику с Некромантией, не было выбрано Проклятий, так что частенько эти уроки шли параллельно друг с другом. Остальные занятия уже имели одних и тех же студентов, так что в расписании у нас впервые появились окна без уроков.

— Мы надеемся, что всё пройдёт как и на первом курсе — тогда ведь он был единственным, кто провёл первый урок более-менее адекватно, — сказал Гарри. — Это потом уже… Ну, ты помнишь.

— Ага, помню…

Гарри имел в виду тот случай, когда истинный Люпин вырвался наружу и избил меня до полусмерти. До этого момента мы считали его наилучшим преподавателем, а потом всё встало на свои места.

Но что, если и Лилиан Весс скрывает собственную натуру? И, подобно Люпину, в один прекрасный момент она выкинет нечто такое, от чего кровь застынет в жилах…

Надеюсь, этого никогда не произойдёт. Должен же существовать хотя бы один лучик света в этом непроглядном мраке!

— Уэнсдей, ты идешь? — окликнул я девочку, которая до сих пор не особо горела желанием принимать участия в наших обсуждениях за приёмом пищи.

— Не спи, Аддамс, — сказал ей Рон. — А то опоздаешь.

— Не трогай её, Рон, — Гермиона дёрнула его за рукав мантии, — у неё сегодня ночью Астрономия.

Точно. Астрономия. Уже завтра мы, надеюсь, поймём, чем так опасен данный предмет, который имеет очень странную и очень дурную славу среди студентов — все уверены, что это самый худший урок в школе, но никто не может сказать конкретно, почему именно.

Из нашего клуба на неё оказались записаны двое — Лили Мун и Уэнсдей Аддамс. С одной мы во время выбора предметов на втором курсе почти не общались и Лили просто не хватило активности, чтобы выбрать второй предмет. Уэнсдей же была новенькой и если Лилиан Весс согласилась принять её на свой факультатив, то остальные учителя девочке в этом отказали, несмотря на то, что её мать, вообще-то, стала новым преподавателем Зельеварения.

Пока я жил жизнью простого третьекурсника, в школе продолжали происходить самые разные интриги. Хорошо, что некоторые из них обходят меня стороной — я и так обратил на себя слишком много внимания со своей затеей с клубом.

— Вот же… — Рон пристыженно осёкся и замолчал.

Уэнсдей же встала со своего места и молча присоединилась к нашей троице. Она даже никак не съязвила, как это обычно любит делать в ответ на любые реплики Рона. Девочка была погружена в собственные мысли. Наверное, переживала, хоть и не показывала этого прилюдно.

— Ребят, я с вами! — к нам подскочил Роджер Мэлоун, который заприметил нас со своего стола когтевранцев. — Ну что, айда на новый урок!

Его благодушное настроение выделялось из общей массы. Понятное дело — парню повезло и на Боевую магию его Грюм не взял, так что всех тех вчерашних ужасов Роджер не видел, а смерть соседа по комнате Майкла Корнера перенёс стоически, так как изначально был с ним в натянутых отношениях.

Джек тоже присоединилась, а за ней в отдалении маячила Меган Джонс и переминалась с ноги на ногу. Я знал, что несмотря на то, что Джерри и Меган отступили и вернулись в Клуб Исследователей, Джек их простила и поддерживала контакт, так как их троица с самого первого курса была довольна дружна. Но всё же в нашу компанию им дорога была закрыта, и пуффендуйцы это прекрасно понимали, а сама Джек между друзьями с факультета и нашим клубом неизменно выбирала второе.

Так мы и отправились на Ритуалистику вшестером. Парвати Патил вроде бы сидела рядом с нами, но как-то незаметно прибилась к собственной сестре Падме и шла на то же самое занятие, но только вместе с ней. Подобное произошло и с Гарри и Симусом — Лаванда тоже поступила на Проклятия, но вместо того, чтобы отправиться вместе с ними, ушла за стол к пуффедуйцам и отыскала Сьюзен и Ханну, которые были с ней в Женском Клубе и тоже были выбраны Люпином в качестве учениц.

Я подмечал подобные моменты и всё больше понимал, что мы и правда становимся некими изгоями. Вон, уже даже девочки с нашего факультета, на которых я возлагал большие надежды, сторонятся нас, пусть это и было в какой-то степени взаимно.

Клубам явно не понравилось, что мы всё же сумели вывернуться и сохранить собственную, пусть и формальную, независимость от них. Да, вместо большинства учеников со второго и третьего курса в наших рядах осталось всего двенадцать человек включая меня. Да, никакого авторитета и уж тем более популярности для того, чтобы составлять остальным конкуренцию мы пока что не имели. Но вот сам прецедент… Оставалось самое сложное — пройти испытательный срок и получить подтверждение от МакГонагалл, придумав достойное занятие, которым наш клуб будет заниматься. А потом старшекурсники постепенно будут выпускаться из школы, и всё потихоньку изменится в лучшую сторону…

Наша шестёрка подошла к кабинету профессора Весс самой первой. Потом прибыли Парвати и Падма, пуффендуец Найджел Рокстон и когтевранка Куини Ранкорн, что были вместе в Клубе Ремесленников, Меган в обществе Блейза Забини со Слизерина и азиатка Сью Ли, с которой у нас совпадали профильные занятия. Милисента Булстроуд и Пайк Блетчли пришли последними и держались в стороне.

Пятнадцать учеников с нашего курса. Меня безусловно радовало, что и на Боевой магии, и на Ритуалистике с Некромантией наша компания была самой многочисленной из всех. Клубы клубами, но однокурсники при таком раскладе оставались послушными моим указам в тех случаях, когда следовало объединить усилия. Боевая магия была тому ярким примером — несмотря на неприязнь, ребята без пререканий приняли моё командование и даже в столь критической ситуации в большинстве своём не спасовали.

Я очень надеялся, что и на Ритуалистике, если возникнет подобная нужда, исход будет таким же.

Когда мы зашли в кабинет и расселись по своим местам, профессор Весс уже находилась за учительским столом и поглядывала на нас с интересом.

— Третий курс весь в сборе, — сказала она удовлетворённо. — Прекрасно, — она заметила, что мы с Уэнсдей сели рядом и одобрительно мне кивнула.

Да, профессор. Не знаю, зачем вам понадобилась Уэнсдей Аддамс в моём клубе, но я исполнил ваше условие.

— Ритуалистика, — сказала профессор Весс, как только прозвенел колокол на урок. — Некоторые из вас, наверное, наивно считают, что данная магическая дисциплина применима исключительно к серьёзным обрядам и ритуалам… Сможет ли кто-нибудь из вас дать собственное краткое и ёмкое определение того, что такое Ритуалистика?

Гермиона подняла руку.

— Да, мисс Грейнджер?

Она встала и заговорила:

— Ритуалистика — это магическая наука о действиях, условиях и объектах, необходимых для достижения наилучшего результата при колдовстве любого толка.

— Отличный ответ, мисс Грейнджер, — сказала профессор Весс, кивнув Гермионе. — Сразу видно студента, который не упустил случая ознакомиться с дополнительной литературой моего авторства. Вы буквально процитировали моё собственное определение.

— Эм… Да, профессор, — Гермиона немного заволновалась.

— В будущем я ожидаю, что вы сможете подобрать свои слова. Мне хотелось услышать то, как понимаете Ритуалистику вы сами. Именно поэтому я спросила про собственное определение. Минус пять баллов, за невнимательность. Впредь, мисс Грейнджер, слушайте вопрос лучше — во всём, что касается моих предметов, любая ошибка может дорого стоить.

— Простите, профессор.

Что же, из огня да в полымя — явно не тот случай. Пока что профессор Весс пусть и имела полный контроль на занятии, но держала себя в рамках адекватности и приличий. Вон, даже за ошибку всего лишь отняла пять баллов. Хороший знак, как по мне.

— Не страшно. Вернёмся к Ритуалистике. Как правильно заметила мисс Грейнджер — это наука о действиях, условиях и объектах. Но что же это означает? Излагая определение наиболее кратко, порой может потеряться суть. Мисс Ли, не могли бы вы развернуть определение? Не бойтесь импровизировать в собственных соображениях.

Азиатка Сью Ли встала и задумчиво посмотрела в пол:

— Я опираюсь лишь на собственные знания. И в моём понимании действия и условия — это определённые ритуалы, которые совершает или выполняет волшебник при соприкосновении с волшебством.

— Именно — ритуалы. Отличная мысль, пять баллов, присаживайтесь. Не путайте ритуалы как помощники при применении волшебства и Ритуал как место действия — это совершенно разные понятия, которые называют одним и тем же словом. Мистер Голден, — назвала она мою фамилию. — Сможете ли вы привести примеры подобных ритуалов?

Я уже успел пожалеть, что за время летних каникул не уделил Ритуалистике достаточного внимания, так как был занят совершенно другим или находился в неподходящих для подобного изучения условиях. Но за ходом беседы между преподавателем и студентами я следил внимательно. Профессор Весс как бы намекала, что база её предмета присутствует чуть ли не во всех дисциплинах…

— Я могу ошибаться в своей догадке, — заранее предупредил я профессора, — но мне кажется, что под услышанное определение ритуала можно подвести множество базовых действий. Например, определённые движения палочкой во время сотворения чар.

— Вы мыслите в верном направлении. Ещё примеры?

— Слова заклинания, произносимые волшебником, — предположил я следом за первым примером.

— Берите глубже, мистер Голден.

О чём это она? А что, если…

— Сама палочка? Можно ли её наличие посчитать частью ритуала? — как бы спросил я у профессора, стараясь нащупать через её намёки правильный ответ.

— Всё верно, только волшебная палочка не часть ритуала — это и есть ритуал, — ответила профессор Весс. — Каждое выполненное условие, каждое совершённое действие и каждый объект, влияющий на исход волшбы, является отдельным ритуалом. Это основа основ в моей дисциплине. Присаживайтесь, мистер Голден. Пять баллов за находчивость и правильные примеры.

Я сел обратно за парту донельзя довольный. Казалось бы — такая мелочь, как похвала от преподавателя, но в Хогвартсе этого достигнуть ой как не просто, а в большинстве случаев тебя скорее искалечат, чем похвалят.

— Волшебники издавна знают об этом, — продолжила говорить профессор Весс. — Первые колдуны древности пользовались посохом — первым доступным человеку ритуалом. Но они были способны овладеть лишь малой частью от того, что могла предложить им магия. В какой-то момент один из них, чьё имя оказалось утеряно в веках, попробовал совместить четыре довольно универсальных ритуала, благодаря чему пространство возможного расширилось многократно. Сама волшебная палочка, причём особенная, которая подходила бы определённому колдуну. Движения этой самой палочкой — тоже разные, зависящие от того, какое именно волшебство необходимо сотворить. Слова, что произносит волшебник — не придуманные, а подобранные под требуемое заклинание. Мисс Патил. Та, что Падма. Есть ли у вас идеи, что может быть четвёртым ритуалом в данной связке?

Падма встала, но так и не смогла ответить на вопрос.

— Если ли идеи хоть у кого-нибудь из вас?

Гермиона вновь подняла руку.

— Да, мисс Грейнджер.

— Я думаю, — начала Гермиона, — думаю, что это желание самого волшебника. На уроке чар профессор Флитвик большое внимание уделяет не только двум аспектам — движению палочкой и словам заклинания, но и третьему — мысленному усилию, направленному на применение магии.

— Что же, в моей книге подобного ответа я точно не припомню. Пять баллов, мисс Грейнджер, вы довольно быстро исправились.

— Спасибо, — ответила смущённая похвалой Гермиона и села обратно.

— Желание волшебника. Не удивляйтесь — нечто абстрактное тоже может быть ритуалом, причём в некоторых случаях куда более действенным, чем всё остальное. При помощи четырёх ритуалов колдунам всего мира, к кому добралось изобретение в виде волшебной палочки, открылось невиданное доселе поле для экспериментов… С тех пор любая магическая отрасль, от зельеварения до зачарования, от изготовления артефактов до прикладных наук от мира магии — всё этоиспользует в своём деле множество подобранных ритуалов. Да, мисс Джонс?

Меган Джонс подняла руку, чтобы задать вопрос преподавателю:

— А как понять, является ли тот или иной объект ритуалом или нет?

— Всё зависит от того, для чего вам нужен этот самый объект. В зельеварении, например, не обойтись без чугунного котла — не только из-за его устойчивости к разного рода нестабильным жидкостям, но и в качестве ритуала. Доказано множеством испытаний лучших зельеваров мира, что чугун — наилучший материал для варки зелий. Он позволяет увеличить эффективность одних зелий, делает более безопасными другие и долговечными третьи. Другой пример — метла для полётов. Задумывались ли вы, почему предметом для зачарования выбрали именно метлу? Она не является самым удобным транспортом и в других характеристиках может заметно уступать множеству аналогов. Но как ритуал именно метла делает наложенные на неё зачарования, связанные с полётом, наиболее стабильными и качественными. Отвечая на ваш вопрос, мисс Джонс, я скажу, что никакой формулы волшебники ещё не придумали. Всё, что окружает вас в волшебном мире, было создано при помощи бесконечных проб и ошибок. Разнообразие самих ритуалов, их комбинирование и абсолютно разное воздействие на различные проявления магии дают невообразимое количество вариантов…

Профессор рассказывала об этом довольно увлечённо — было видно, как сильно она погружена в свой предмет и как охотно готова делиться подобным знанием.

— Волшебники меж тем сосредоточились на четырёх универсальных ритуалах, — продолжила говорить профессор, — и именно из-за этого в волшебном мире известно столь много разнообразных чар и заклинаний. К сожалению, экспериментаторов в других областях в разы меньше, и, соответственно, готовых шаблонов и констант тоже очень и очень мало. Это переводит нас к непосредственно Ритуалистике как к науке, которая занимается более комплексными ритуалами. Представьте себе десятки, а может даже и сотни подобранных ритуалов, собранных воедино. Время — полночь, полдень, рассвет или закат; явление — затмение, парад планет, северное сияние… И это лишь вершина айсберга. Место, область проводимого Ритуала и его геометрическая фигура, воля волшебников, заклинания, десятки разных предметов — зажжённые свечи, кровь, жертва, и не одна… Порядок действий, начерченные руны, подходящая температура, уровень освещения, продолжительность действа, яркие эмоции, нужное одеяние… Очень, очень много различных ритуалов. Представьте себе, что все они окажутся подходящими и дополняющими друг друга. Что ритуал будет идеален — каждое действие будет сделано в нужный срок и в полной мере, каждое условие окажется выполненным, каждый объект будет находится на своём месте и исполнять отведённую ему роль. Я не сильно слукавлю, если скажу, что в подобных условиях магия способна практически на всё. Хотите отправиться в прошлое или будущее? Пожалуйста. Желаете остановить само время? И это возможно. Грезите об артефакте, что подарит вам безграничную силу? Магия способна и не на такое. Вопрос лишь в том, сможете ли вы учесть все нюансы Большого Ритуала, и получится ли наполнить его достаточным количеством подходящих ритуалов. Как я и сказала, множество ритуалов подбирается наобум или опираясь на исследования и эксперименты предыдущих поколений волшебников. Так что лишь единицы могут провести достаточно мощный Большой Ритуал подобного рода. Это — то, к чему вы должны стремиться. Практически недостижимый идеал. Вершина в области применении магии, завязанная в первую очередь именно на Ритуалистику. В течение следующих пяти лет мы с вами будем изучать и проводить Ритуалы куда меньшего масштаба. И кто знает — возможно, кто-то из вас окажется тем, кто подберёт ключ к секрету определения подходящих ритуалов и станет самым могущественным волшебником на всей Земле…

— Профессор, можно вопрос? — спросила вдруг Милисента из Слизерина.

— Да, мисс Булстроуд. Задавайте.

— А вы… Вы когда-нибудь проводили… Ну…

— Проводила ли я когда-нибудь Большой Ритуал? — профессор Весс улыбнулась. — Приятно знать, что вы оцениваете мои способности столь высоко. Да, один раз я попробовала ступить на эту тропу. То было несколько лет назад, а подготовка началась задолго до этого.

— И… Как?

— Спешу вас огорчить — что-то пошло не так. Я преследовала одну цель, но добилась совсем иной, — ответила профессор уклончиво. — Но когда-нибудь, я надеюсь, мне удастся завершить начатое.

Интересно, какую такую цель преследовала профессор Весс? И может ли это быть как-то связано с Хогвартсом и его состоянием? Я очень хорошо помнил то пророчество, которое увидел благодаря способности Уэнсдей…

— Но не думайте, что раз даже у меня пока не получилось провести нечто столь грандиозное, то и вам рассчитывать не на что. Отнюдь — Ритуалистика с самых ранних этапов своего обучения предоставляет возможности любому заинтересованному волшебнику. Именно поэтому раньше она считалась чем-то тёмным и жутко опасным, а в школе её и вовсе не изучали. Я наслышана, — вдруг сменила тон профессор Весс на более хитрый, — что первое занятие со студентами принято проводить в особой обстановке. Вы, наверное, уже прочувствовали эту традицию школы в полной мере, верно?

Третьекурсники закивали, а у меня засосало под ложечкой. Как она элегантно назвала издевательства над студентами, иногда и со смертельным исходом… «Особая обстановка» — ну-ну… Не нравится мне эта её внезапная смена темы, ой не нравится…

— Что же, в таком случае и мне не следует отрываться от остальных профессоров. К тому же, стоит также продемонстрировать вам весь потенциал ещё одной дисциплины, которую мы будем с вами проходить параллельно. Третьекурсники — следуйте за мной.

Профессор Весс встала со своего рабочего стола и двинулась к боковой двери, ведущей в пугающую неизвестность.

Некромантия. Она определённо говорила про некромантию… Про демонстрацию одной из самых опасных направлений магии, которую я вызывался изучать.

Моя паника с каждой новой мыслью только усиливалась.

— Будьте бдительны, — шепнул я ребятам, а сам трясущейся рукой пытался нащупать свою волшебную палочку.

Меня до сих пор потряхивало после Боевой магии, а тут вновь надо быть настороже… Моему организму определённо нужна была передышка.

Профессор Весс, а за ней и пятнадцать учеников, включая меня, перешли в соседнее помещение, которое оказалось куда больше и просторнее, чем все мы ожидали.

— Я думала, что на этом месте располагается ещё один обычный кабинет, — сказала удивлённая Гермиона.

— Вы даже не представляете, насколько сильно Хогвартс пропитан чарами расширения пространства, мисс Грейнджер, — сказала профессор Весс, услышав слова девочки.

Это был полноценный зал с высокими потолками и колоннами… Зал для проведения Ритуалов. На это однозначно намекала специально оборудованная в сердине зала площадка с широким круглым углублением в полу.

Что-то большое и непонятное находилось внутри этой ниши и было закрыто от нашего взора полотном толстой ткани. Рядом с этой загадкой стоял самый настоящий алтарь — из камня, похожего на тот, из которого строили Азкабан. Вокруг же располагались те самые атрибуты, присущие Ритуалам, про которые говорила профессор Весс — восковые свечи были расставлены по всему периметру круга, во множестве мест были начерчены красного цвета руны… И вряд ли для их нанесения была использована обычная краска.

Находились внутри и другие предметы — семь склянок с ярко-зелёной жидкостью были поставлены на старинный изысканный поднос, у самого края лежала массивного вида дубина с человеческий рост, а на самом алтаре лежала книга, в сторону которой было страшно даже смотреть. И я не утрирую — хватало лишь мига, за который мои глаза задерживались на переплёте таинственного фолианта, чтобы мозг начинал паниковать и требовать отвести взгляд от греха подальше.

— Уи-уи! — донеслось с обратной стороны зала.

Профессор Весс движением руки зажгла факелы, развешенные на стенах, благодаря чему мы увидели источник шума — ну другой стороне от нас находились в железных клетках три розовые молодые свиньи. Рядом с ними присутствовали и клетки поменьше, что предназначались для чёрных воронов и которых было целых двенадцать штук.

— Лучший способ понять, на что способна Ритуалистика — показать результат на примере несложного Ритуала средней силы, — сказала довольная произведённым впечатлением профессор Весс. — Смотрите за моими действиями, запоминайте и наблюдайте. Только в процессе вопросов лучше не задавать — даже мне в момент действа нужна полная концентрация. И ни в коем случае не заходите на саму площадку, если не хотите всё испортить и увидеть моё недовольство воочию, — добавила она напоследок, после чего занялась делом.

Лилиан Весс начала с животных. Связкой заклинаний, которые вылетали из её волшебной палочки с поистине молниеносной скоростью, она отперла клетки, зафиксировала животных и перенесла их в круг, создав из них своеобразную живую очередь, начинающуюся от самого алтаря. Следующим своим действием она взмахом руки сняла полотно ткани — оно взлетело в воздух и истаяло прямо на наших глазах.

Все ребята ахнули, да и я, увидев столь одиозную картину не остался равнодушным:

— Великан… — прошептал я еле слышно.

— Мёртвый великан, попрошу заметить, — вставила Уэнсдей Аддамс. Она была единственной из нас, кто сохранял пусть и слегка заинтересованный, но достаточно равнодушный к происходящему настрой.

И правда — под навесом находился огромный полуразложившийся гуманоид. Что примечательно — разложение будто бы остановилось, так как никаких мух или прочих насекомых не было ни видно, ни слышно. Даже запах мертвечины отсутствовал.

— Ведёшь себя так, будто бы каждый день видишь мёртвых великанов, — сказал ей Рон, которому с виду могло поплохеть в любую минуту.

— Моя семья знакома с Некромантией, — сказала вдруг Уэнсдей, обратившись ко мне.

— Я это понял по той ожившей руке, что является твоим компаньоном, — ответил я ей.

— Ты про Вещь? Да, я бы познакомила вас, но он довольно стеснительный… Любит прятаться ото всех, кто не имеет фамилию Аддамс. Впрочем, как-нибудь представлю его тебе.

— Договорились. Пожму ему при встрече руку, — сказал я, продолжая нервно наблюдать за действиями нашего преподавателя.

Однако, у меня получилось заметить подобие улыбки на лице Уэнсдей — моя шутка ей явно понравилась.

Профессор Весс же тем временем стала проводить самые разные манипуляции на алтаре и сопровождать свои действия неразборчивыми словами на латыни. Она стала поочерёдно умерщвлять животных и обагрять их кровью чашу на алтаре, совмещая это действо с выливанием содержимого тех самых склянок. Трупы зверей профессор перетащила, уложив рядом с мёртвым великаном, окружив его тем самым тушами со всех сторон.

— Раз ты знаешь, к чему всё идёт, то, может, поделишься? — спросил я Уэнсдей.

— Разве непонятно? Она оживляет великана.

— Да. А минусы будут? Ну, ожидать нам что-то ещё? — сказал я напряжённо.

— Я не знаю. Будет плохо, если она не сможет подчинить его своей воле. Тогда он может и напасть на нас. Но я не думаю, что профессор Весс не справится со столь простой задачей — это основа основ некромантии. Так что, скорее всего великан очнётся, она прикажет ему сделать какую-то базовую вещь и на этом представление окончится. Он же будет туп как пробка, так что для большего зомби, даже столь огромный, не годится, — выдала она свою аналитическую сводку.

— Спасибо и на этом. Надеюсь, профессор не заставит нас с ним сражаться. Потому что я не знаю, как убивать оживших великанов, — сказал я с нервной улыбкой.

— Не беспокойся на этот счёт. Я знаю, — ответила мне Уэнсдей, отчего у меня забегали мурашки по всему телу.

Всё-таки хорошо, что мы с Уэнсдей вроде как на одной стороне. Очень хорошо.

Ритуал тем временем набирал обороты. После того, как все зелья были вылиты, а животные принесены в жертву, Она открыла ту самую книгу, на которую не хотелось даже смотреть. Латынь сменилась на другой язык, которого я прежде не слышал. Профессор Весс продолжала речитатив и вместе с этим опустила свою руку в чашу, после чего подошла к туше великана и окропила её полученным варевом. С телом мертвеца стали происходить метаморфозы — оставшаяся плоть зашевелилась, а сам великан покрылся полосами с зелёным сиянием магии.

Лилиан Весс подошла к голове гиганта, продолжая произносить слова из страшной книги. Она приложила собственную ладонь, обмазанную кровью и зельем, к его затылку. Буквально прокричала последнее предложение, отчего свечи сами собой погасли, а туши мёртвых животных начали гнить с невероятной скоростью и через каких-то пять-десять секунд уже превратились в кучки трухлявых костей.

Великан открыл глаза, светящиеся всё тем же ядовитым зелёным светом. Он посмотрел на профессора и начал подниматься.

— Ну и махина… — сказал один из мальчишек.

— Мне страшно… — пропищала Падма, скрываясь за спиной своей сестры.

— Искусная работа, — одобрительно цокнула Уэнсдей.

Я уже подумал, что ничто не сможет её удивить. Да и сам как-то проще стал относится к происходящему — мы вроде как находились в безопасности, а Лилиан Весс решила просто показать нам, как проходит Ритуал оживление мёртвых. Золото, а не преподаватель!

Но козырные карты профессора на этом не закончились. Великан встал окончательно — с хрустом поднял сначала одну ногу, а затем вторую. После этого он сделал один твёрдый шаг и…

И поднял ту огромную дубину, обхватив его своей гигантской рукой.

— Ты вроде бы говорила, что он туп как пробка, — прошептал я Уэнсдей.

— Да, должен быть… — сказала она, не веря своим глазам.

И тут великан поспешил нас добить окончательно. Он повернулся к профессору Весс, которая в столь значимый момент выглядела крайне довольной и властной, и пророкотал хриплым, замогильным голосом:

— При-ика-азывайте-е, Госпожа-а.

Милисента грохнулась в обморок. Рон тоже был к этому близок. И даже Уэнсдей не осталась равнодушной:

— Твою-то мать, он разговаривает! — воскликнула она.

Может, кто-то из нас и сомневался в том, что Ритуалистика является полезным прикладным предметом. Но после первого занятия с профессором Весс таковых попросту не осталось.

Глава 11. Ах, вот куда…

Тут жизнь — не жизнь, и смерть — не смерть,

И меркнет твердь, низвергли треть.

Их в пекле греть, где серный след,

И скверны средь, бездверный склеп.

Не попасть в раз мне к ним впредь,

Ибо пасть разверзнет зверь,

И по нас фраз здесь нет,

Ведь погряз глаз, спесь, вертеп…

Небо даст сквозь тернии свет? Нет. (с)

* * *

POV Рон Уизли

— …и он такой поднимается, берёт свою здоровенную дубину и говорит — «приказывайте, Госпожа», — Рон попытался спародировать слова ожившего великана, сказав их таким же утробным и грозным голосом.

Получилось у него не очень, но Гарри этого хватило и он порядком впечатлился.

— Вау-у-у, — отреагировал его друг. — Так и сказал?

— Ага, ты прикинь. Даже Аддамс офигела, а Булстроуд так и вовсе потеряла сознание. Жутко там было, конечно, это да… — сказал Рон. — Мы с Кайлом уже готовились, что сейчас профессор прикажет великану убить нас, а я был готов рвануть ему навстречу… Но обошлось — она просто продемонстрировала власть над ним, говорила про какие-то сложности при наделении трупов разумом и закончила урок на хорошей ноте.

— Да кому ты заливаешь, — нагнал их Роджер Мэлоун и присоединился к обсуждению. — Ты же сам чуть ли не обсерился от страха, я видел.

— Это я так себя настраивал на предстоящий бой! — возразил покрасневший Рон. — Что бы ты понимал, Роджер…

— Ха-ха, как скажешь, Рон, как скажешь, — ответил ему когтевранец, не решаясь обострять ситуацию и дальше, ставя под сомнения его слова.

— А я вот думаю, что Рон говорит правду. Мы вчера были на уроке Боевой магии вместе и там он вёл себя смелее всех, — сказал Гарри, вступаясь за доброе имя своего друга. — Грюму даже пришлось вырубить его, так как Рон продолжал атаковать тех маглов даже после остановки занятия.

Рону было жутко приятно, что Гарри считает его смелым.

«Вот бы и остальные были столь же проницательны».

— Да, я слышал… — отреагировал Роджер.

— А вот тебя там не было, — сказал хмуро Рон. — Так что не делай поспешных выводов, основываясь только на том, что тебе показалось.

— Да хорошо, хорошо, не напирайте так. Прости, если я тебя обидел, Рон, — ответил примирительно Роджер.

— Да какие там обиды, — махнул он рукой.

На самом деле он и правда испугался ожившего великана столь сильно, что уже был готов бежать сломя голову с урока, невзирая ни на какие последствия. Лишь Кайл, что вовремя заметил его состояние, оказал ему моральную поддержку и привёл в чувство, избавив от сковывающего страха.

«Маглы хотя бы были понятным и знакомым врагом. Отец как-то раз показывал мне их изобретения — пистолеты, дробовики, автоматы… Я хотя бы знал, как их можно победить. А вот оживший великан… Что делать с ним я не имел ни малейшего представления, и это пугало сильнее всего», — оправдывал себя в мыслях Рон.

Но об этом он бы ни за что не рассказал вслух, предпочитая выставлять себя храбрецом.

«Я и правда показал смелость на Боевой магии. Что же до Ритуалистики… Просто был не тот настрой, да…»

Их троица общалась и в темпе двигалась на первый урок по Магическим существам, а за ними семенила тихоня Лили Мун. Рон не понимал, что она делает в их компании и клубе, так что просто принял это как данность, ведь Кайл был в ней уверен.

«А ведь он сейчас пошёл вместе с Уэнсдей и остальными отдыхать в наше клубное логово. Это я решил поймать того пикси вслед за Гарри, и теперь у нас с ним аж по три профильных предмета, а не по два, как у большинства однокурсников… Ну и ладно, зато буду ходить на Магических существ вместе со своим лучшим другом», — размышлял Рон по дороге.

С одной стороны, лишний раз учиться ему не нравилось. С другой же, он не хотел тогда оставлять Гарри одного, ведь никто из их компании больше на Магических существ не записался, так как к тому моменту почти все уже набрали себе по два занятия.

Лишь Роджер Мэлоун решил поймать пикси, так как не впечатлил профессора Грюма и не смог поступить на Боевую магию, но в тот момент он ещё не был в их ближнем кругу. Ну и Лили Мун, которая вообще непонятно каким образом смогла поймать столь юркое создание с её заторможенностью, и так же как и Роджер тогда ещё не была приближена к компании, возглавляемой Кайлом.

— Эй, Гарри, — сказал по дороге Роджер. — А что у вас было на первом уроке Проклятий? Тоже какая-нибудь крышесносная постановка?

«Точно, я так заболтался, рассказывая ему про свой урок, что совершенно забыл поинтересоваться, как всё прошло у самого Гарри с Люпиным…» — подумал с досадой Рон.

— Да нет, профессор в основном рассказывал нам про виды и типы проклятий, про основные методы нивелировать их действие, и способны наложения. Я и не думал, что их бывает так много… — ответил задумчиво Гарри.

— И что, профессор Люпин ничего такого не выкинул? — спросил его Рон.

— На самом деле, было кое-что, — заговорил обеспокоенно его друг. — Он дал нам задание сразу на весь учебный год.

— Это как? Сказал вам прошерстить весь учебник или что? — сделал собственную догадку Роджер.

— Нет, — покачал Гарри головой. — Когда мы только пришли в его кабинет, там были расставлены всякие разные вещи на длинном столе.

— И-и-и? — заинтересовался Роджер, подгоняя Гарри к более развёрнутому рассказу.

— В общем, он сказал каждому из нас выбрать и взять один из этих предметов — там их было куда больше, чем учеников, так что хватило всем, — Гарри собрался с мыслями, прежде чем продолжить. — Когда мы сделали как он сказал, то выяснилось, что все эти предметы… Прокляты.

— И что с вами случилось? — сказал обеспокоенно Рон.

«Проклятые предметы — это не игрушка. Матушка меня с ранних лет учила лишний не прикасаться к незнакомым вещам, что могут быть зачарованы и причинить вред».

— Не знаю. Я, например, ничего не почувствовал. Некоторые ощутили лёгкое покалывание при прикосновении, другие нечто вроде щекотки, а у Симуса заболела голова, но вскоре прошла.

— Люпин сам сказал, что они прокляты? Он что-то ещё сказал? Давай, Гарри, не томи! — воскликнул в нетерпении Рон.

— Да, да… Прости, — повинился Гарри. — Профессор сам об этом объявил. Сказал, что каждый из нас получил особое проклятие. И сообщил, что до конца года нам нужно выяснить какого оно вида, типа, как работает и каким образом активируется и снимается. Иначе — он так сказал — проклятие останется с нами навсегда.

— Пипе-ец, — Роджер покачал головой. — А я-то думал, что вы отделаетесь легче всех, а тут вон как всё получилось… И как, кто-нибудь из учеников уже прочувствовал своё проклятие?

— Пока нет, — сказал Гарри. — Все ощущали себя как обычно, и даже кулон Гринграсс молчал и ничего не показывал. Она утверждала, что он как раз-таки предназначен для выявления всякой наложенной магической дряни.

— Либо профессор Люпин так пошутил, в чём я сомневаюсь, либо он подготовил и правда что-то забористое, раз это даже артефакты не выявляют, — сделал вывод Роджер.

— Эй, Гарри, — пришла в голову Рона запоздалая мысль. — А помнишь, как Кайл с Гермионой обсуждали чары очищения? Ну те, которые действуют как «Фините Инкантатем», но более объёмные и сильные. Профессор Весс говорила, что ритуалы могут усилить заклинания и направить их в нужное направление. Надо рассказать ребятам и попробовать избавить вас с Симусом от этих проклятий!

Рон был доволен тем, что ему пришла столь хорошая идея.

— Да, только вот профессор Люпин нам говорил о подобных чарах. И предупредил, что его проклятия необычные, и имеют не только защиту от таких заклинаний, но и некие «триггеры», из-за которых можно сделать лишь хуже…

— И как же тогда вам избавиться от них? Если они настолько хитросплетённые… — сказал расстроенно Рон.

— Он дал нам подсказку, — ответил Гарри. — Профессор Люпин намекнул, что главное — понять, из-за чего проклятие становится активным и что именно оно делает. И при помощи мудрёных формул из его учебника выявить необходимые меры противодействия. В общем, там всё очень сложно…

— А я говорил тебе — откуси ты это сердце! — вздохнул Рон, вспоминая их выбор профильных предметов на втором курсе. — Отмучился бы вместе с нами пару минут, и поступил бы как и мы — на Ритуалистику и Некромантию… Великан великаном, но профессор Весс нам ничего плохого так и не сделала, наоборот — провела крутой урок и показала весь потенциал её занятий.

— Да-а-а, профессор Весс просто самая лучшая… — сказал мечтательно Роджер.

— Ну, не могли же мы тогда знать, какой урок условно безопасен, а какой скрывает в себе какую-нибудь пакость, — пожал Гарри плечами. — На Боевую магию, вон, стремился чуть ли не весь курс, а оказалось, что это самый опасный урок из всех… Роджер, ты как, кстати, в норме? — обратился Гарри к когтевранцу, так как именно на Боевой магии погиб его однофакультетчик и сосед по комнате.

— Всё нормально, — отмахнулся Роджер. — Будто мы не знаем, что в Хогвартсе в любой момент можно подохнуть… Я с Майклом был на ножах весь первый курс, а на втором мы соблюдали нечто вроде нейтралитета из-за того, что вместе поступили в Дуэльный клуб. Я не очень-то сильно был к нему привязан.

Рон не знал, говорил ли Роджер искренне, или же скрывал собственную горечь за этими словами.

«Когда погиб Дин, мне было чертовски плохо. Если же ещё кто-то из нас… Нет, не хочу даже думать о таком. Никому не пожелаю потерять близких людей».

— Всё равно, мы что-нибудь придумаем, Гарри, — сказал уверенно Рон, хлопнув друга по плечу. — И избавим вас с Симусом от этого проклятия. Вон как много третьекурсников получили эту дрянь, а у вас зато есть Кайл, Гермиона, я, ну и остальные.

«Я должен быть храбрым. Должен поддерживать друзей. Мы уже на третьем курсе. Не так уж и много нам осталось учиться…»

— Спасибо, Рон, — улыбнулся Гарри. — Я и сам не сильно беспокоюсь из-за проклятия. Ещё не ясно — может, оно вообще не сработает или будет каким-нибудь пустяковым. Например, мне просто будет очень нравиться, не знаю, умываться по утрам, — предположил со смешком Гарри. — Проклятия же могут быть самыми разными, а некоторые из них иногда даже приносят больше пользы, чем вреда.

У выхода из Хогвартса ребят стал собирать в одну большую кучку профессор Кеттлбёрн. Вместе с их четвёркой из клуба на предмет поступили Нотт, Забини и Гринграсс со Слизерина, Корнфут и Вейн с Когтеврана, Макмиллан с Пуффендуя и девчонки с их факультета — Парвати и Лаванда.

— Элла, привет, — махнул несмело рукой Гарри, когда увидел девочку из команды Слизерина по Квиддичу.

«И Уилкинс тоже тут… Слизеринцев, оказывается, столько же, сколько и нас», — подумал расстроено Рон. — «Не люблю слизеринцев. Скользкие они, и себе на уме».

— Так, так, хватит ходить туда-сюда, дайте вас посчитать! Один, два… — начал пересчет профессор Кеттлбёрн, поочерёдно показывая на них своим магическим протезом руки. — …двенадцать, тринадцать! Здоровенчески! Итак, третий курс, сейчас мы отправимся в одно очень секретное и жутко интересное местечко! Двигайтесь за мной, не отставайте и не разбегайтесь! Вперёд!

Профессор бодрым хромым шагом направился в сторону Запретного леса, сворачивая при этом с тропы немного вправо.

— Ну, мы хотя бы идём в противоположную сторону от той поляны, где проходила Боевая магия, — пробурчал Рон своим друзьям. — Это вселяет надежду.

— Что, трусишь, Уизли? — его слова услышала Дафна Гринграсс, и не преминула уколоть его в слабое место. — Не бойся, рыжик, профессор Кеттлбёрн не следует традициям первого занятия — это тебе любой старшекурсник скажет. После того случая, как ему оторвало руку и ногу, он стал вести занятия по-нормальному.

— Ничего я не трушу, Гринграсс, — нахмурился в ответ Рон. — И вообще, твоего мнения тут никто не спрашивал.

— А я просто проявляю милосердие к юродивым, — хмыкнула она в ответ и пошла дальше, взяв под локоть Лаванду Браун и отправившись вперёд за профессором.

— Вот же стерва, — покачал головой Роджер. — На каждое слово найдёт как съязвить.

— Ну, она хотя бы рассказала нам, что опасаться нечего, — сказал Гарри, провожая взглядом отдаляющуюся слизеринку. — Я тоже что-то подобное слышал в прошлом году от старшекурсников из Дуэльного Клуба.

— Да пошла она, — Рон обиженно махнул рукой. — И без её россказней бы разобрались. И вообще…

«Что они так прицепились ко мне? То Роджер намекает на мою пугливость, то теперь эта Гринграсс… Я не трус! И докажу это!»

Тринадцать учеников под предводительством профессора Кеттлбёрна через десяток минут добрались до нелюдимой опушки обычного подлеска, который частью Запретного леса уже не считался, так как находился в стороне и не был таким густым и мрачным.

Профессор достал палочку и прошептал несколько заклинаний будто бы в никуда.

— Предупрежу всех вас сразу — без меня попасть в это место лучше не пытаться. Если, конечно, не хотите, чтобы ваши останки тонким слоем легли по всей площади окрестностей Хогвартса, — сказал им, нахохлившись, профессор. — А сейчас, хочу представить вашему вниманию самое сложное колдовство из категории пространственной магии. Итак, искривление пространства! — профессор указал руками на еле заметную рябь в форме некоей трещины, что предстала прямо перед ними. — Все вы знакомы с чарами расширения, накладываемыми на помещения, чемоданы, кошельки, а то и целые здания! Но для них всегда необходима закрытая область… Искривление пространства же в этом не нуждается! Заходите, не бойтесь… Дам вам посмотреть на мою коллекцию в честь первого занятия, так уж и быть. Но к клеткам лучше слишком близко не подходить, поверьте моим отсутствующим конечностям — это небезопасно, пх-ха!

Ребята заинтересовались, смотря на открывшуюся трещину в пространстве, сквозь которую нужно было пройти, но вот первый шаг никто делать так и не решался.

— Ну же! Не бойтесь, смотрите, вот так вот! — профессор взял и совершенно спокойно прошёл через трещину, исчезнув прямо перед учениками.

Студенты зашептались, но идти вслед за учителем не спешили.

— Да ничего страшного тут нет! — воскликнул вдруг Рон, сам того от себя не ожидая, и ступил вперёд.

«Я не трус! Я не трус!», — твердил он про себя.

Рон буквально влетел в зияющую трещину, зажмурившись и отвернувшись от неё в последний момент. На обратной стороне его уже ожидал профессор:

— Вот и первый посетитель моей скромной коллекции! Мистер Уизли, да? Пять баллов за вашу смелость!

Рон обрадовался дополнительным баллом и похвале за смелость. Мальчик огляделся — площадь вокруг была накрыта большим искажённым куполом, сквозь который виднелись мутные очертания окружающей природы того места, где находилась трещина.

— Вау-у-у, — Рон увидел множество клеток с самыми разными магическими существами. — Как их много!

— А то! — улыбнулся профессор. — Я собирал их всю свою жизнь, продолжая дело известного Ньютона Саламандера! К сожалению, после появления в окрестностях менехунов, оставлять их в дикий природе стало небезопасно — этим прожорливым тварям, кажется, без разницы, кого съедать… Но профессор Весс пришла мне на помощь и помогла образовать этот пространственный карман! Впечатляет, не правда ли?

— Не то слово, — согласно закивал Рон, рассматривая разнообразных магических тварей, запертых в клетках самых разных форм и размеров.

Наименования некоторых созданий он вспоминал из книг или рассказов родителей, а других узнавал, так как Хагрид их показывал на своих еженедельных уроках в прошлом году — после того случая в Запретном лесу с менехунами и настоящим энтом, полувеликан существенно сбавил обороты и демонстрировал им лишь безопасную живность, рассказывая о ней с трепетом и заботой.

«Теперь понятно, откуда он их брал».

Но вот большинство зверей из коллекции профессора были ему всё же незнакомы.

Прочие студенты вскоре тоже стали попадать в это маленькое, населённое живностью измерение.

«Последовали за мной, прямо как за Кайлом», — воображал себе Рон и был совсем не против подобных фантазий.

Ребята на безопасном расстоянии с восхищением рассматривали магическую фауну, собранную в одном-единственном месте.

— Это Египетский Жировик! Их осталось меньше сотни во всём мире! — восклицал поражённый увиденным Эрни Макмиллан. — А вон там — Драконид Сибирский! Бескрылый родственник самих драконов! Ух ты! Новозеландский Бронзоплюй!

«Вот же помешанный… Эрни готов чуть ли не залезть к ним в клетку», — подумал с усмешкой Рон.

Он, конечно, тоже был восхищён разнообразием видов — будто бы самолично попал в энциклопедию волшебных созданий. Но до Макмиллана ему, как и всем остальным, было явно далеко.

— Так, отлично, насмотрелись? Впечатлились? — заговорил профессор, когда большинство существ уже были посмотрены, а впечатления у студентов стали постепенно затихать. — До конца года мы с вами будем изучать всех этих волшебных созданий. Среди них есть как безобидные экземпляры, так и смертельно опасные, часть из которых находятся в другом месте — самые лучшие ученики в конце года смогут их увидеть воочию. Сейчас же, мы начнём с чего-нибудь попроще. Так, выходите из измерения обратно и ожидайте меня с вашим первым существом от мира магии.

— Профессор, а что мы будем изучать на остальных курсах? — спросила у него Дафна Гринграсс.

— Мы будем идти по нарастающей. Урок же называется не «Магические звери», а «Магические существа», верно? Сначала пройдём всех неразумных существ, потом обратим свой взор на полулюдей, гибридов и монстров с базовым разумом. В конце изучим иные расы, что обитают на Земле вместе с людьми. Так, всё, свои вопросы зададите в конце занятия на обратном пути!

Студенты споро стали покидать искривлённое пространство, а Макмиллана пришлось вытаскивать из него чуть ли не силком. Профессор Кеттлбёрн же не показывал признаков агрессии и совсем не злился, когда на его уроке устроили балаган.

«Он и на Эрни смотрит ничуть не строго. Наоборот, умиляется его реакции на зверей… Может, Макмиллан так ведёт себя специально? Набивается в любимчики к профессору, прознав о его любви к магической фауне?»

Рон вышел одним из последних и вновь оказался на опушке леса. Ребята образовали полукруг, ожидая, кого же им выведет из своей коллекции профессор.

— Думаю, это будет тот двурог.

— Да нет же! Профессор выведет нам вампуса!

— Ничего вы не понимаете! — кричал в отчаянии Эрни Макмиллан. — Пусть выведет всех сразу! Я хочу увидеть их ещё раз!

Наконец, из пространственного пролома появился и преподаватель. Вёл он за собой красивого грациозного гиппогрифа, что внимательным взглядом своих глаз-бусинок осматривал обстановку на предмет возможной угрозы или чего-то ещё.

— Расступитесь, он не любит столпотворение поблизости, — сказал профессор Кеттлбёрн. — Гиппогрифы свободолюбивые животные и мне стоило больших усилий привить этому бунтарю смирение и покорность. Но не обольщайтесь — к незнакомцам от всё так же подозрителен, как и его дикие сородичи. Сегодня мы будем изучать и использовать на практике базовые вещи, необходимые для сближения со зверем без лишней агрессии…

Профессор прочитал им небольшую лекцию с правилами того, как нужно себя вести при контакте с гиппогрифами и другими подвидами пернатых четвероногих созданий.

— Не стоит недооценивать его клюв и когти! Гиппогрифов не просто так относят именно к магическим созданиям — ведь мало того, что им удаётся поднимать в воздух свой немалый вес столь скромными крыльями, но и каждая рана, нанесённая зверем, оставляет вместе с собой магический отпечаток, из-за чего лечению поддаётся крайне слабо и неохотно. Уж я-то знаю, пх-хех, — улыбнулся им профессор. — Ну, кто желает проявить себя и опробовать методы по сближению с гиппогрифом? — он оглядел своих учеников. — Учтите, что первому смельчаку, если всё пройдёт гладко, я позволю полетать на этом красавце! Поверьте — это незабываемые впечатления, несравнимые с полётом даже на самой лучшей метле! На всех вас у нас просто не хватит времени урока, увы…

Однако, несмотря на увещевания профессора, никто не пылал энтузиазмом сделать шаг к опасному зверю, что смотрел на них так, будто бы вот-вот кинется и растерзает всю их кучку третьекурсников за пару минут.

«Ты же сам чуть не обсерился от страха, я видел», — пронеслось мимолётное воспоминание в голове у Рона. — «Что, трусишь, Уизли?», — один фрагмент сменился другим.

Рон сжал кулаки:

«Я не трус! Не раз и не два доказывал это, и если надо, докажу ещё! Кайл на моём месте бы не струсил, а утёр нос этой Гринграсс и сделал бы так, чтобы Роджер и думать перестал произносить подобные подозрения…»

Настраивая себя, Рон и сам не заметил, как сделал шаг вперёд.

— Мистер Уизли! — обрадовался профессор Кеттлбёрн, так как пауза раздумий уже порядком затянулась, а добровольцев всё никак не было. — Я не сомневался в вас! Подходите, ну же. Аккуратно, приблизьтесь на нужную дистанцию и поклонитесь ему.

— Давай, Рон, — прошептал ему Гарри. — Ты справишься.

«Да… Я справлюсь. Это всего лишь гиппогриф, ведь так? Просто большая зверюга… У неё даже автомата нет! И волшебной палочки тоже!» — подначивал свою храбрость Рон, чтобы она наконец-то дала о себе знать.

Неспешным шагом он двинулся к зверю, вытянув свою левую руку, когда-то принадлежащую Рионе О'Нил, вперёд, тем самым успокаивая гиппогрифа и показывая, что никакой опасности от него не исходит.

— Ти-ихо, споко-ойно, — шептал Рон, обращаясь то ли к зверю, то ли к самому себе.

Он добрался до нужной дистанции, а гиппогриф напрягся и уставился исключительно на него. Последовал медленный поклон. Рон замер в ожидании, когда зверь поклонится ему в ответ.

«Давай же. Не опозорь меня перед однокурсниками. Пожалуйста!», — взмолился Рон, смиренно смотря в землю перед собой.

И тут случилось непредсказуемое. Вдруг Рон почувствовал нечто в своих ногах.

«Что за…»

Внезапно для всех и для него самого, ноги стали дёргаться и пытаться… танцевать?

«Нет-нет-нет, что это за фигня?!» — запаниковал он.

Ноги тем временем повели его вперёд — прямо к гиппогрифу, который так и не успел поклониться в ответ.

— Рон! — услышал он восклицание от удивлённого Гарри.

— Кто это сделал? — спросил грозно профессор Кеттлбёрн.

Однако, учитель оставался на своём месте и, по видимому, никак Рону помогать не собирался.

«Это чары… Заклинание танцующих ног! Простейший сглаз!», — догадался Рон.

Но было уже поздно. Гиппогриф встал на дыбы и всем своим видом показал, что собирается напасть на него.

— Профессор! Помогите! — закричал Рон, так как понимал, что не только не успевает при помощи палочки развеять наложенное заклинание, но и противопоставить атаке агрессивного гиппогрифа ничего не в состоянии.

Профессор Кеттлбёрн заговорил прямо в тот момент, когда гиппогриф ринулся в бой.

— Кто-то захотел навредить вам, мистер Уизли, — начал профессор, когда лоб гиппогрифа толкнул всё ещё пританцовывающего Рона на землю. — Но кто я такой, чтобы этому помешать? — мощные лапы с острыми когтями обрушились на его тело, причиняя нестерпимую боль. Рон закричал, но всё ещё отчётливо слышал слова, произносимые Кеттлбёрном. — Я, конечно, не позволю вам погибнуть. Но и в разборки студентов между собой вмешиваться не намерен, — клюв зверя начал наносить удары по всему телу мальчика. — Но зачинщика я, конечно же, найду. И накажу за то, что он решил прервать мой урок своим несвоевременным поступком.

«Прямо как тогда… Когда одержимый Невилл сбегал из Хогвартса и напал на студентов, а Кеттлбёрн ничего ему не сделал и лишь наблюдал за боем…», — пронеслась в голове Рона мысль, полная горечи и обиды. — «Здесь то же самое… Ещё один паршивый учитель со своими тараканами в голове!», — подумал он, прежде чем потерять сознание от болевого шока.

Рон проявил свою смелость. И сполна за неё поплатился.

* * *

POV Лили Мун

Обычно в это время Лили ложилась спать или уже спала. Она редко покидала свою спальню — выходила лишь на занятия, на очередной приём пищи и, с недавних пор, на собрание Клуба Изгоев, в который её завлёк мальчик по имени Кайл.

Сколько себя помнила — а это порядка трёх с половиной лет, Лили знала, что не такая, как все. Она подмечала, как дети её возраста пылают энтузиазмом, как стремятся к познанию нового и испытывают необычайно полный спектр чувств. Лили же подобное было недоступно, и даже на этот счёт она не испытывала особых сожалений.

«Во мне просто чего-то не хватает», — решила Лили, когда её отличия от других ребят стали очевидны даже для неё. — «Чего-то важного. Но беспокоюсь ли я на этот счёт? А что такое беспокоиться?»

Когда она поступила в Хогвартс, ей пришлось прикладывать определённые усилия, чтобы отставать от других ребят не слишком сильно. Она бы и этого не делала, так как не видела в старательности особого смысла и не обладала хоть какой-то осознанной мотивацией. Но когда девочка столкнулась со своим первым наказанием, что-то внутри неё щёлкнуло и список приоритетов изменился в лучшую сторону, а ощущения стали совсем капельку, но шире.

Ей, скорее всего, было бы любопытно, с чем именно связаны метаморфозы её сознания. Только вот Лили не совсем понимала, что такое любопытство и как его испытывать.

Самое значительное на её памяти изменение произошло во время летних каникул после второго курса. Когда их группа маглорождённых волшебников находилась в Азкабане, Лили каждый день, проведённый в том необычном месте, ощущала новшества в собственных чувствах и эмоциях.

«Пока остальные теряли нечто важное из-за дементоров, я, наоборот, что-то приобретала».

Переломный момент случился, когда дементоры вырвались на свободу, а девочка по имени Джек оказалась в опасности. Тогда мальчик по имени Кайл сказал ей уходить, но она впервые почувствовала нечто непривычное для её понимания, что-то непонятное, новое и незнакомое. Лили тогда будто бы ощутила схожее с Кайлом беспокойство за судьбу знакомой ей девочки, заразилась странной решительностью девочки по имени Гермиона, которая вопреки словам мальчика двинулась за ним вслед. И тогда Лили впервые сделала более сложный выбор и последовала за ними — навстречу новым ощущениям, в самое жерло опасности, которую всё время до этого она старательно избегала.

Лили бы и сейчас не смогла точно описать, чем именно руководствовалась в тот момент. Все эти чувства были для неё в новинку, она была уверена, что не способна испытывать ничего подобного и даже не задумывалась, каково это — быть человеком.

С тех пор у неё появились люди, которые считают её своей подругой. Она пробовала вникнуть в суть значения этого слова — друг, и даже делала определённые успехи, но всё равно серьёзно отставала от всех остальных, для которых в подобных нюансах разбираться будто бы было и вовсе необязательно.

«Они, похоже, знают скрытый от меня смысл заранее или понимают его столь легко и просто, что даже не задумываются о подобных сложностях, с которыми сталкиваюсь я», — думала Лили, формируя свои выводы пусть и очень медленно, но очень скрупулёзно, дабы ничего не упустить.

Сейчас же, пока все остальные девочки с её факультета готовились ко сну, Лили собиралась, чтобы отправиться на своё первое занятие по профильному предмету под названием Астрономия.

— Говорят, что это самый худший урок из всех, — шепталась её соседка по комнате по имени Ханна с девочкой по имени Сьюзен. — Наша Лили-улитка скоро это выяснит и мы посмотрим, правду ли говорят старшекурсники.

Девочка по имени Сьюзен промолчала и посмотрела на Лили с каким-то знакомым чувством, которое она замечала и у остальных.

«Это… Как же называется такая эмоция? Сожаление? Нет, что-то похожее… Жалость, точно, это жалость», — смогла подыскать Лили подходящее слово. — «В прошлом году у меня бы не получилось это выяснить — Азкабан и правда на меня хорошо повлиял».

— Прикуси язык, Аббот, — из уборной комнаты вышла девочка по имени Джек, которую спас в Азкабане мальчик по имени Кайл. — Тебе, может, неговорят этого напрямую, но я всё-таки скажу — Женский Клуб делает из тебя ту ещё стерву. И как ты её только терпишь, Сьюзи?

Соседки по комнате замолчали, так как девочка по имени Джек была самой боевитой среди девочек их курса и факультета.

«А ещё она тоже находилась в Клубе Изгоев и стала часто заступаться за меня», — подметила Лили.

— Лили, удачи на предстоящем уроке. Ты, это… В общем, не влипай в истории и будь такой же невидимкой. У тебя это хорошо получается, так что пользуйся своим преимуществом, — сказала ей девочка по имени Джек.

«Зачем она это сказала? Точно, это называется напутствием. Джек считает меня подругой, хоть я до конца и не разобралась, что это означает».

Лили вышла из своей спальни, пересекла гостиную и вылезла из секретной дубовой бочки наружу — в закуток, находящийся в самом начале левого крыла подземелий. Ей нужно было попасть на самый верх — в астрономическую башню, и она тихо и неспешно направлялась в то место, держа в руках специальный пропуск, который нужно было показать, если повстречаешь старосту или преподавателя, дабы избежать наказания за перемещение по замку после отбоя.

Когда она покинула подземелья и оказалась в Главном Холле, то увидела, как впереди неё шли две тучные фигуры.

— Кто здесь? — сказала одна из фигур, обернувшись в её сторону.

— Это та ненормальная тихоня, как её, Мун, кажется, — ответила вторая фигура.

— Точно, Винс, хух.

— Что, зассал девчонки, Грег? Ха-ха, — засмеялся один ученик над другим.

Мальчики по имени Винсент и Грегори продолжили подниматься по главной лестнице, не обращая более на неё никакого внимания.

«Они тоже идут на урок Астрономии».

Лили стала следовать за двумя слизеринцами, и даже перемещалась наверх на одних и тех же лестницах-в-движении, держась у самого края.

Так, под негромкий разговор двух мальчиков между собой, Лили пересекла множество этажей и оказались прямиком у лестницы, ведущей на самую высокую башню замка.

— О, ещё одни, — тыкнул пальцем Грег в сторону ещё двух девочек, что направлялись в их сторону.

«Одну из них зовут Эмма. Вторую Мэнди. Когтевранки», — вспомнила Лили.

— Всё? Все в сборе? По времени скоро урок должен начаться, — девочка по имени Эмма глянула на свои наручные часики.

Однако, ещё одна девочка вскоре к ним присоединилась.

— Ты тоже записана на Астрологию, Аддамс? — мальчик по имени Винсент задал вопрос новоприбывшей.

— О! Ты умеешь складывать логические цепочки! Здорово! — девочка по имени Уэнсдей состроила удивлённую физиономию. — Нет, я просто решила погулять после отбоя.

«Наверное, это и правда здорово — складывать логические цепочки», — подумала Лили. — «Но почему она говорит, что просто гуляет, если это не так? Я знаю, что она тоже записана на Астрологию — об этом упоминал мальчик по имени Кайл на том единственном собрании нашего нового клуба».

— Да ну тебя, — ответил мальчик по имени Винсент и махнул в сторону девочки по имени Уэнсдей рукой.

«Стыд. Он испытывает эмоцию стыдливости — так люди её называют», — поняла Лили.

В последнее время она начала частенько пытаться понять, какие эмоции испытывает тот или иной человек. Раньше у неё подобного не получалось, да и сама она не задумывалась об этом. Теперь же ей даже пришлось заучить все названия и значения слов, чтобы понять их хоть чуточку больше. Это походило на уроки, которые она изучала в школе.

«Как дополнительное занятие», — так называла Лили свою разминку для ума. — «Познавательное и безопасное».

В итоге их собралось шесть студентов, включая её саму. Не сговариваясь, все они двинулись наверх по лестнице — на занятие, которое уже вот-вот должно было начаться.

Когда они зашли на смотровую площадку, уставленную телескопами, профессор Синистра не обратила на них никакого внимания. Она была занята совершенно другим делом — неотрывно смотрела в один из телескопов и ни на что не реагировала.

— Кхэ-кхэм, — громко кашлянула девочка по имени Уэнсдей. — Про-фес-сор, — пропела она.

— А? Что? — профессор Синистра всё же оторвалась от своего занятия и посмотрела в их сторону.

Лили заметила, как глаз, которым преподаватель наблюдал в телескоп, был каким-то неправильным — вокруг него бугрилась выцветшая кожа, радужка в глазном яблоке переливалась несколькими яркими цветами, а сам зрачок имел немного неправильную форму и расположение.

— Мы пришли на занятие. Что с вашим глазом, профессор? — спросила у неё девочка по имени Уэнсдей.

— Ничего, ничего, — профессор Синистра прикрыла глаз рукой, а когда убрала её, то глаз уже выглядел по-обычному. — Новые ученики, и так много… — зашептала она радостно.

Преподаватель решил подойти к ним поближе, чтобы получше рассмотреть. Её движения показались Лили какими-то дёрганными и рваными, а лицо то и дело выражало разные странные гримассы.

— Будто бы она не совсем контролирует своё тело, а, — прошептала сзади неё Уэнсдей.

— Ребятки… Сейчас мы будем смотреть на звёзды… Это так волнительно, так волнительно! Скоро вы увидите, увидите… — причитала профессор. — Кто хочет быть первым?

— А разве мы не можем посмотреть все вместе? — спросила девочка по имени Уэнсдей, обращаясь к профессору. — Телескопов же хватит на всех.

— Нет-нет, — замахала руками профессор. — Мы будем смотреть в особый телескоп, да… И звёзды в нём тоже особенные… Может, ты, мальчик? Как тебя зовут?

— Винсент Крэбб, профессор, — ответил ей мальчик-слизеринец.

— Подходи, не бойся, — профессор положила руку ему на плечо и повела мальчика к телескопу. — Загляни в него. Смелее, тебе понравится…

Мальчик по имени Винсент прильнул глазом к телескопу, а профессор от волнения дёргано захлопала в ладоши.

— Уже пять минут смотрит, не отвлекаясь ни на что, — заметила Уэнсдей. — А нам тут просто стоять всё это время? Хоть бы кресла какие поставили…

— Терпение, ученица, — сказала пискляво профессор Синистра, неотрывно наблюдая за тем, как мальчик по имени Винсент смотрит в телескоп. — И до тебя скоро дойдёт очередь, не переживай…

Когда слизеринец всё же отлип от телескопа, Лили увидела, как и с его глазом, как это было и с профессором Синистрой, происходили какие-то изменения. Только вот вместо разноцветной радужки она была ярко-красного, почти что алого цвета. Вскоре странности с глазом тоже исчезли, а сам мальчик по имени Винсент начал возвращаться обратно к их группе и по пути испытывал целую гамму чувств, отображая её на собственном лице.

«Я не могу определить такие эмоции… Их так много, и они такие разные… Моя разминка не работает», — сделала вывод Лили и даже немного от этого расстроилась.

— Ты чего хмуришься? — спросила у неё девочка по имени Уэнсдей.

— Я не знаю, — ответила на вопрос Лили.

«Я… Хмурюсь? Зачем же я это делаю?»

— А, я-то уж подумала, что ты тоже заподозревала, что что-то здесь нечисто. А ты просто не знаешь, — Уэнсдей посмотрела на неё необычным взглядом, а Лили так и не поняла, что она имеет в виду.

«Девочка по имени Уэнсдей тоже странная. Не такая странная, как я, но тоже странная».

— Превосходно! Чудесно! Десять баллов, мистер Крэбб! — сказала профессор Синистра. — Кто будет следующим?

— Ну, — толкнул мальчика по имени Винсент мальчик по имени Грегори в плечо, — что там? Что ты видел? Звёзды?

Мальчик по имени Винсент не ответил.

— Он в шоке от полученных баллов? — спросила у окружающих девочка по имени Мэнди.

— Скорее, от увиденного, — пожала плечами девочка по имени Уэнсдей.

— Раз желающие скромничают… Ты, да, вот, ты, — профессор Синистра указала пальцем на Мэнди, — подойди ко мне.

— А, можно не надо?

— Надо, девочка, надо… Ты же не хочешь на первом же уроке схлопотать тролля, заработать штрафные баллы и получить нагоняй от профессора Флитвика? Вот и чудесно, вот и славно. Подходи, смелее…

Так, выбирая одного ученика за другим, профессор Синистра проводила урок Астрономии. Всё проходило практически одинаково — студент подходил к телескопу, проводил у него около пяти минут, после чего молчаливо возвращался обратно с метаморфозами глаза и смесью эмоций на лице, которые со временем проходили и утихали. Было лишь одно отличие — у девочек из когтеврана радужки светились пурпурным цветом, а у Грегори она была болотно-зелёного оттенка.

— Что же я там увижу, профессор? — спросила девочка по имени Уэнсдей, когда настал её черёд. — И почему остальные после того, как посмотрели в телескоп, стали молчаливыми амёбами?

— Скоро ты и сама всё поймёшь, — профессор Синистра изобразила на лице улыбку. — Подходи, давай-давай, урок Астрономии без просмотра звёзд невозможен, милочка.

Девочка по имени Уэнсдей фыркнула, но всё же не рискнула противоречить указанию преподавателя и подошла к телескопу.

— Вот и хорошо, вот и славно. Ты же учишься на Гриффиндоре. Неужто боишься далёких-далёких звёзд?

— Не дождётесь, профессор, — сказала Уэнсдей и приложила глаз к линзе.

В отличие от других студентов, Уэнсдей Аддамс отлипла от телескопа куда раньше — прошло всего полторы-две минуты.

— Ну и противные у вас звёзды, конечно, — сказала она, скривившись. — Как вы только на них смотрите, профессор…

«Она разговаривает, и с глазом никаких проблем не видно. Похоже, девочка Уэнсдей смотрела на какие-то другие звёзды», — подумала Лили.

— Эм, хм, — профессор Синистра собиралась что-то сказать в ответ, но почему-то у неё этого не получалось. — Отлично, мисс Аддамс, возвращайтесь к группе. У нас все посмотрели на телескоп, верно?

— Да, профессор, определённо все, — тут же ответила Уэнсдей.

— Вообще-то нет! — вдруг сказал мальчик по имени Винсент, который прежде хранил, как и остальные, задумчивое молчание. — Мун ещё не смотрела!

Лили услышала свою фамилию и посмотрела на профессора в ожидании дальнейших указаний. Когда её замечали, следовало поднапрячься и выполнить поручение преподавателя, чтобы избежать проблем или наказания — она запомнила это ещё со времён первого курса.

— Ах, да… Я и не заметила тебя, милочка. Подходи, не задерживай всех остальных.

Лили кивнула и молчаливо подошла к телескопу. Профессор Синистра погладила её по голове и легонько подтолкнула к действию. Она послушно прильнула правым глазом к линзе, направленной в небеса.

«Это какое-то неправильное небо. И неправильные звёзды. И не звёзды вовсе», — подумала Лили, как только рассмотрела картинку через призму телескопа повнимательнее.

И правда — то, что она увидела, было совсем не похоже на ночное безоблачное небо над Хогвартсом. Скорее, это походило на яркий-яркий мир, полный незнакомых созданий, что будто бы плавали в воздухе.

Четыре самых крупных создания особенно выделялись среди остальных. У Лили и так было плохо с формулированием мыслей и фантазией. А тут эти существа, что были настолько большими, настолько чуждыми и настолько сложными, что всего словарного запаса девочки не хватило бы, чтобы описать и толику от увиденного.

«Кажется, они знают, что я на них смотрю», — решила Лили, глядя на то, как одно из существ будто бы приближалось к ней, становившись всё больше и больше.

«Моё-ё-ё, ты-ы мо-о-я-я-я», — слова неведомого существа отразились у неё в голове, отчего Лили отшатнулась от телескопа. Вернее, подумала, что отшатнулась, но на деле же ничего не произошло — она так и осталась наблюдать за созданием, которое становилось всё ближе и тянуло к ней четыре, а может и все пять инородных рук.

Лили взглянула в глаза существа и застыла. Одна из рук была уже практически перед девочкой, а указательный палец на ней приближался прямо к её глазу.

«Подчини-и-ись неизбе-е-ежному-у», — вновь пронеслось послание в её голове.

Худощавый скрюченный палец с длинным заострённым когтем был уже совсем близко. Лили не двигалась. И вот, коготь-таки добрался до глазного яблока.

«Вспомни, Лилия!», — вдруг Лили увидела фрагмент воспоминания, в котором незнакомый мужчина с короткой ухоженной бородой твердил, что ей необходимо что-то вспомнить.

«Ещ-щё-ё одна-а за-ащ-щи-ита-а! В-в-вр-р-рх-х!», — закричало существо и начало в спешке удаляться от Лили.

«Вспомни, Лилия! Вспомни меня! Вспомни себя! Вспомни всё!», — твердило набатом вновь и вновь непонятное воспоминание с незнакомцем.

«Это какой-то другой язык… Но почему я его понимаю? Стой, он же мне знаком… Это русский язык! Я говорю по-русски?!», — Лили оказалась в замешательстве. — «Замешательство… Я знаю, что такое замешательство! Я так рада! Я знаю, что такое радость и радуюсь от осознания радости!»

Как и говорил мужчина из воспоминания Лили в один момент всё вспомнила. Себя, свою жизнь до Хогвартса, свою цель…

«Я знала… Знала, что не имею какой-то своей части… И вот она я — цельная. Наконец-то…»

Лили оторвалась от злосчастного телескопа.

— Так быстро? — сказала профессор Синистра, обеспокоенно смотря на Лили.

— Уэнсдей была права, профессор, — ответила Лили, улыбнувшись девочке, про которую говорила. — Ваши звёзды и правда довольно противные.

Конец POV

Глава 12. Безумие забирает отважных

Я бы разорвал им пасти, я сломал бы им клыки,

Я один из миллионов, знаешь сколько нас таких?

Я бы натравил на логово охотничьих собак,

Я хочу, чтобы у ног моих лежала шкура льва.

Я бы перебил их прайд, я бы задушил их львят,

Из рабочих муравьёв сделал муравьёв-солдат

И на трупах восседая, как в палатах королей.

Мне пора перекусить — в моих лапах муравей… (с)

* * *

— Это никуда не годится, мистер Голден.

— Простите?

— Клуб Анимагов? Серьёзно? — МакГонагалл подняла в удивлении бровь. — Вы, верно, шутите. Напомнить вам, кто в этой школе является профессором Трансфигурации?

— Но…

— Никаких но! — она нахмурилась. — Очередной бездарный план, как и предыдущий. Вы не способны стать анимагами — поверьте моему опыту. Нет, я отклоняю данное предложение.

Было обидно, ведь профессор лишь взглянула на название и сразу же отсекла нашу идею. И никаких аргументов в защиту она явно слышать не желала.

— А второе? — я вздохнул, пытаясь держать себя в руках.

— Так-так… — она углубилась в беглый просмотр исписанных пергаментов. — Коллекция Хогвартса? Поясните своим словами, будьте так добры.

— Ну… Мы можем заниматься коллекционированием всего, что связано с миром магии и Хогвартсом. Знаете, редкие экземпляры, древние артефакты, зачарованные раритеты…

— То есть хотите стать жалким симбиозом Клуба Артефакторов и Клуба Исследователей? Какая глупость… Прошлый ваш план был хотя бы не лишён смысла, пусть и являлся невыполнимым по сути своей. Жаль, очень жаль… Нет, мистер Голден. Этот план я тоже отклоняю. Советую Вам поторопиться, ведь времени осталось не так много… — она решила добить меня своей мерзкой улыбочкой. — Возможно, вы наконец осознаете, насколько глупой оказалась ваша затея с новым клубом. Отказаться уже безусловно поздно, но сдавшись сейчас, вы облегчите свою участь, молодой человек.

Чёрта с два я уступлю этой мегере!

— Нет, мы что-нибудь обязательно придумаем, — сказал я, сдерживая собственный гнев.

— Тогда… Я вас более не задерживаю. Удачных поисков призвания, мистер Голден. И… да, возможно, предстоящий Хеллоуин направит вас на правильный путь.

Сказав это, профессор МакГонагалл указала взглядом на дверь из своего кабинета.

— До свидания, профессор, — кивнул я угрюмо и вышел в коридор замка.

Дерьмо. Всё, как и в первый раз ещё в сентябре, когда я пришёл к ней с планом касательно направленности собственного клуба. Тогда она хотя бы углубилась в нашу затею с поиском новых заклинаний, а сейчас и вовсе лишь взглянула на название и сразу же отвергла… Сука.

Профессор Весс была как никогда права в том, что МакГонагалл не понравится наше своеволие. Я пошёл в обход её вердикта и продавил сохранение собственного клуба через другого заместителя директора. И теперь любой мой план просто гасили, будто бы выдумывая причины для отказа на ходу…

— Вы всё слышали, не так ли? — спросил я у столпившихся у кабинета ребят, когда закрыл дверь.

— Ага… — грустно ответила Гермиона.

— Эта драная кошка…

— Т-с-с! — шикнула на Симуса Джек, толкнув его в плечо. — Если она тебя услышит…

— Да пошла она!

— Всё, хватит, — я оглядел расстроенных друзей. — Пойдём в наше логово, нечего греть любопытные уши.

Я не строил особых иллюзий касательно наших планов по предназначению клуба. После того, как МакГонагалл отказала нам в первый раз, все более-менее понимали, что и следующие проекты будут встречены точно так же. Оттого мы и не сильно-то старались, выдумывая новые.

— И что нам делать дальше? — спросил меня Малфой. — Если не утвердим за время испытательного срок до конца Рождества, то…

— Я знаю, знаю… Не сыпь соль на рану, Драко.

— Просто хочу знать, что у тебя есть дальнейший план, Кайл. Не может не быть, ведь так?

— Есть кое-какие мысли на этот счёт, — ответил я неопределённо. — Но предлагаю об этом на время забыть и настроиться на сегодняшний вечер. Слова МакГонагалл про Хеллоуин… Не нравится мне всё это.

— Час от часу не легче, — покачал головой Гарри. — Мало нам испытаний на новых уроках, подвешенного состояния клуба и злопыхателей в среде студентов… Так ещё и Хеллоуин грозит преподнести нам какую-нибудь новую пакость…

Насчёт студентов Гарри был полностью прав. Ситуация с Роном явно выбивалась из колеи. В Хогвартсе, конечно, было полно жести, но когда её творили преподаватели, они имели привычку признаваться в этом и даже бахвалиться. А тут же…

Кто-то из наших однокурсников наложил на Рона сглаз в самый неподходящий момент, из-за чего он порядка двух недель провёл в больничном крыле, заработал несколько шрамов на теле и получил аж две метки от мадам Помфри, доведя их количество до четырёх… Только вот проблема заключалась в том, что и Гарри, и Роджер Мэлоун с Когтеврана присутствовали при всём при этом. И они были готовы поклясться, что никто из однокурсников не доставал свои волшебные палочки и уж тем более не направлял их в сторону Рона. К тому же каждый ученик твердил, что он к этому не причастен и вообще глупо и слишком рискованно подвергать Рона такой опасности на первом занятии.

Получалось так, что либо кто-то из них лгал и навесил сглаз более хитро, либо всё это один большой спектакль из-за нашего клуба, дабы мы ещё больше рассорились с остальными учениками благодаря своим подозрениям. Ну, либо же я вообще ничего не понимаю в мотивах сего действия… В любом случае, сделать мы ничего не могли, ведь отыскать виновника у нас так и не получилось.

Другие уроки тоже добавляли мне головной боли. Рассказ Уэнсдей про Астрономию был достаточно жутким, хотя сама она относилась к нему с пренебрежением. Особый телескоп, через который они видели странное место и загадочных существ, а с учениками без непонятной защиты происходили некие метаморфозы — чувствуется мне, что это всё было как-то связано с происходящими в Хогвартсе зверствами. Только вот как?..

Куда больше Уэнсдей, что даже после начавшихся занятий по Астрономии не изменила своего поведения, меня волновала Лили Мун. Она тоже сказала, что обладает некой «защитой» от тех существ и поэтому с ней ничего не случилось, но вот её поведение… Тихоня Лили будто бы пришла в себя, стала реагировать на окружающий мир в разы активнее, чем прежде, и даже её ответы перестали быть такими односложными, какими они были в прошлом. Девочка явно скрывала собственные перемены, но я успел узнать её достаточно, чтобы подметить различия между «до» и «после».

К другим ученикам, записанным на Астрономию, как ни странно, относились как прежде. Никто не выгнал их из клубов, никто не порвал с ними все контакты. Наоборот, студенты жалели их, считая, что Астрономия настолько страшна, что ужасы, происходящие на занятии, просто стираются из их воспоминаний.

И ждали. Ждали, когда что-то с ребятами обязательно произойдёт, так как по школе давным-давно гулял слух, исходя из которого студенты с Астрономией в расписании крайне редко доживали до конца седьмого курса. Непонятно, было ли это правдой или обычными байками, придуманными из опасения всего и вся в этой школе. Проверить я это, увы, не мог, ведь кроме участников собственного клуба ни с кем по сути и не общался.

Но, справедливости ради, стоит заметить, что сами третьекурсники, которым приходится посещать общепризнанно самый опасный урок в Хогвартсе, на первый взгляд никак не выделялись из общей массы учеников. Вели себя как обычно, о самом предмете, в отличие от тех же Уэнсдей и Лили, не говорили, и вообще ни в каких странностях замечены пока что не были.

Предмет Проклятий профессора Люпина тоже преподнёс свой сюрприз. Только вот если на Боевой магии мы отмучились на первом уроке, а с занятиями профессора Весс нас как будто бы пронесло, то вот преподаватель-оборотень решил дать своим новым ученикам головоломку на весь учебный год.

Я не сильно-то понимал, как работают все эти сглазы, заговоры и проклятия. Не знал, чем они по большому счёту отличаются от классических заклинаний. Гермиона была куда более начитанной в этой сфере, да и Гарри с Симусом из своих первых уроков смогли кое-как пересказать мне базу этой мрачной магической дисциплины. Но всё равно мои знания оставались скорее обывательскими и очень поверхностными.

Мы, конечно, попробовали выяснить, что за проклятия получили ребята. Но пока они не активировались, никакие чары распознания не смогли толком ничего показать. Другие профессора, естественно, не спешили помогать ребятам. Не торопились это делать и старшекурсники. Может, клубы и помогали своим участникам советом или ещё чем, но мы об этом пока что не слышали.

Вот и получалось так, что в начале третьего курса Лили успела сильно поменяться, Рон стал обладателем страшных шрамов по всему телу, а Гарри и Симус несли в себе загадочные проклятия. И всё это произошло ещё до Хеллоуина…

Я боялся даже представить, что готовит нам Хогвартс в дальнейшем. Нужно было пережить конец октября и решить, наконец, проблему с МакГонагалл и клубом. Только вот от меня в первом случае мало что зависело, а во втором мне необходим был один совет от самого адекватного профессора в замке.

Из головы всё никак не выходила фраза профессора. «Хеллоуин направит вас на правильный путь»… Что бы это могло значить?

Плохое предчувствие не покидало меня до самого вечера.

* * *

Обычно, когда Большой зал украшен по-праздничному, для меня это является предвестником грядущих мучений. В начале года студенты знают, что лето кончилось и впереди их ждут сложные и опасные месяцы в школе. Во время Хеллоуина все готовятся к очередному испытанию, ставшему ещё одной бесовской традицией школы.

На Рождество же я то думаю, как помочь Гарри пройти испытания, то теряюсь в догадках в поисках предателя. Уверен, что и в этот раз праздничное настроение у меня будет отсутствовать по той или иной причине. Ну и в конце учебного года маглорождённые, и я в том числе, отходят от прошедших потрясений и с трепетом ждут летних каникул с новым опекуном, который может оказаться как сумасбродным добродушным писателем, так и злостной умалишённой старухой, живущей где-то на краю мира.

Вот и сейчас, на ужин мы шли всем клубом с опаской. Одна лишь Уэнсдей была довольно легкомысленна и не показывала собственных опасений — остальные же были напряжены не меньше меня.

— Вот бы можно было пропустить Хеллоуин, оставшись в нашем клубном помещении… Я бы даже все свои баллы отдал за такое, — сказал нам Симус.

— Твои слова да Дамблдору в уши, — ответил я с нервным смешком.

— Ниче, справимся, — прошептал себе под нос Рон, после чего скривился и дотронулся до собственной груди ладонью.

После своих злоключений на уроке Магических существ он сильно изменился. Как нам поведала мадам Помфри, раны от когтей и клюва гиппогрифа болели у нашего друга даже после заживления, а агония Рона была очень сильной и продолжительной. Страшно представить, сколько боли ему пришлось пережить, и сколько ещё придётся…

— Лили, Джек, Роджер, Драко, Полумна, — я обратился к тем соклубникам, которые находились на других факультетах. — Не забывайте, о чём мы говорили. В любой неразберихе старайтесь в первую очередь найти нас. Мы с ребятами всеми силами будем держаться вместе и искать вас в толпе может быть затруднительно.

— Да мы даже не знаем, что нас ждёт, — сказал Драко, скрестив руки. — Кайл, мы поняли, что делать в той или иной ситуации. Ещё с первого раза. И со второго. И с третьего, — он фыркнул. — Ты себя так успокаиваешь, когда повторяешь одно и то же?

— Он за нас волнуется, дубина, — ответила ему Джек, слегка толкнув слизеринца рукой.

— Эй, не распускай руки! — возмутился Драко.

— Всё, всё, хорош рукоприкладствовать, — поддержал я слова Драко. — Ты в чём-то прав, — я посмотрел на него. — Я просто хочу хотя бы раз оказаться готовым к предстоящему хаосу и беспорядку…

— Мечтать не вредно, — лишь ответила мне Уэнсдей.

Так, с нервными шутейками, пустыми разговорами ни о чём и несерьёзным выяснением отношений мы добрались до Большого Зала. Поток студентов был значительным, а пропускать нас никто не собирался — пришлось даже потолкаться с особо наглыми четверокурсниками из Слизерина, но до большего дело не дошло — все мысли и у нас, и у них были лишь о предстоящем «празднике».

— …моя волшебная палочка! — до меня донеслись слова Лаванды Браун, что о чём-то общалась с Парвати за столом гриффиндорцев.

— Давайте двигайтесь, а то расселись тут, — громко сказала Уэнсдей, наклонившись к ним сзади.

Девочки ойкнули и освободили место для нашей братии. Рядом со мной села Гермиона и Симус, а с обратной стороны уместились Уэнсдей, Гарри, Рон и Джинни, что находилась с самого краю второго курса, дабы быть поближе к нам.

— О чём болтали? — поинтересовался я у Лаванды.

— Да так… — было видно, как её глазки забегали и остановились где-то в стороне старших курсов. — О пустяках.

Понятно. Кто-то из Женского Клуба прямо сейчас смотрел на Лаванду, вот она и мешкала, не желая показывать, что общается с нами, но в то же время не рискуя сказать это своим однокурсникам в лицо. Вот девочка и юлила как могла.

— Когда-нибудь я расскажу вам притчу о двух стульях, — пробормотал я еле слышно.

Потеряв всяческий интерес к гриффиндоркам, я оглядел другие столы и запомнил, где расположились члены нашего клуба. Фиг его знает, когда всё начнётся — что бы там ни придумали в этот раз, но я хочу знать, где находятся близкие мне люди.

За столами преподавателей уже не оставалось свободных мест. Вели они себя как обычно — переговаривались друг с другом да бросали редкие взгляды то на одних, то на других студентов. Лишь МакГонагалл, казалось, не сводила с меня взгляда, улыбаясь своей мерзопакостной улыбочкой, которую я бы с радостью стёр с её лица, будь у меня на это силы и возможности.

— Не реагируй так, — одёрнула меня Гермиона, когда я не выдержал и решил поиграть в гляделки с нашим деканом. — А то нарвёшься на ещё большие неприятности.

— Да… — я всё же решил не искушать судьбу и отвернулся. — Ты права. Просто её слова… У меня такое чувство, будто бы на Хеллоуин приготовили что-то специально для нашего клуба.

— Надеюсь, ты ошибаешься, — сглотнул Гарри.

— А как я надеюсь…

Когда последние студенты в спешке вошли в Большой Зал и заняли свои места, Альбус Дамблдор оглядел собравшихся ребят, сказал несколько банальных слов про праздник и одним мановением руки накрыл обеденные столы различными блюдами.

Несмотря на витающее в воздухе напряжение и готовность к новой порции жести, студенты начали споро ужинать предоставленными лакомствами. «Если и помирать — то хотя бы не на пустой желудок» — примерно так звучал школьный девиз для большинства из них. Всё же еда в Хогвартсе имела определённую ценность, а вкусная еда — ценность двойную.

— Эй, Кайл, пс-с, — Роджер окликнул меня со своего стола.

— Чего? — я вопрошающе кивнул ему головой.

— Тут на нашем курсе говорят, что первокурсники впервые не получили своих нянек из старших курсов на время праздника. Подумал, что тебе стоит это знать.

— Спасибо за сведения, Родж, — ответил я с признательностью.

Это было как минимум необычно. Из всех рассказов, что я слышал, и Хеллуинов, что пережил самолично, самым способным старшекурсникам всегда давалась задача оберегать того или иного первокурсника.

Что же в этот раз задумал Дамблдор? И, главное, по какой причине? Рассуждая логически, можно сделать вывод, что либо первокурсникам не будет в этот раз ничего угрожать, что странно, так как чаще всего на Хеллоуин разного рода опасностям подвергались все студенты. Либо же… Старшекурсники просто не смогут выполнять роль защитников. Но по какой же причине?

— Что думаете, ребят?

— Думаю, что Перси мог бы и поделиться со мной такими новостями, — пробормотал Рон.

— А я считаю, что это хорошо. Может, традиция постепенно уходит в прошлое и теперь самые способные студенты со старших курсов не будут подвергаться риску погибнуть только из-за того, что их подопечный умрёт, — сказала вдруг Гермиона. — Вы же помните Риону и ту старшекурсницу? Представьте, сколько всего она пережила в этой школе, прежде чем найти свою смерть по причине, от неё никак не зависящей.

— Тогда был тот ещё бардак, — помотал головой Симус, погрузившись в воспоминания нашего первого курса.

— Смотрю, у вас и правда было весело, — хмыкнула Уэнсдей.

— Это не было весельем, — возразил я, сурово посмотрев на девочку. — Мы и правда могли уже кучу раз погибнуть в этом месте. Ты до сих пор нам не веришь?

— Ладно, я… Неправильно выразилась. Просто я по-другому отношусь к смерти и ко всему с ней связанному. Это семейное… В общем, простите меня за мои слова, — ответила Уэнсдей, сохраняя нейтральное выражение лица.

Вся наша компания раскрыла от удивления рты.

— Уэнсдей, — прошептал обеспокоенно Гарри, — ты случаем не заболела?

— Она только что перед нами извинилась? — спросил у меня озадачено Рон. — Уэнсдей Аддамс? Извинилась?!

Ещё одно доказательство того, что она живой, вполне себе способный на эмпатию человек, а не какая-то психопатка. И она это не то чтобы скрывала, просто… Просто её истинные чувства как будто бы подавлял построенный ею же барьер из нигилизма, чёрного юмора и чрезмерной, прямо-таки показательной самоуверенности.

— Всё, не приставайте к ней, — окликнул я друзей, когда Уэнсдей ещё больше погрузилась в себя. — Мы остановились на рассуждении о старшекурсниках и первых курсах. Наш первый просчёт и упущенный момент. Если бы не Роджер, то вообще бы не знали о подобной отмене. Быть может, мы не заметили что-то ещё? Какую-то подсказку?

— Какую, например? — спросил Симус. — Речь Дамблдора мы уже разобрали — про это непонятное «принести пользу школе», — он скривился.

— МакГонагалл дала мне явный намёк… — я начал рассуждать. — Может, что-то происходило последние дни или даже часы? Нечто, связанное с нашим клубом?

— Ничего подобного я не заметила, хоть отношусь внимательно даже к мелочам, — ответила Гермиона после раздумий. — От нас ничего не просили, ничего не забирали, никаких подсказок на уроках профессора не давали…

— Должно же быть хоть что-то… — я нахмурился. — Почему она сказала, что Хеллоуин направит нас на правильный путь? Чёртовы загадки…

— Стойте, — вдруг подала голос Салли-Энн. Та самая, что осталась в Клубе Исследователей, имела в опекунах Локхарта и как-то незаметно выпала из нашего круга общения ещё на втором курсе. — У вас разве ничего не забирали?

— А должны были? — поднял бровь Симус.

— Салли-Энн, о чём ты? — спросил я у девочки.

— Лаванда же говорила об этом во время вашего прихода, — она обвела нас непонимающим взглядом. — После уроков у всех студентов забрали волшебные палочки. А у вас разве нет?

— Что ты такое несёшь? — сказал ей Рон и продемонстрировал свою волшебную палочку.

Я на всякий случай убедился, что и мой магический инструмент находится при мне.

— Подожди, ты уверена, что ничего не перепутала?

— Да спросите у кого угодно! — ответила она с вызовом. — Что бы на этот Хеллоуин не задумали, но колдовать мы сегодня не сможем.

— Лаванда, Парвати, Фэй, у вас тоже нет палочек? — я посмотрел на других однокурсниц.

Они лишь обеспокоенно покачали головами.

— Моя на месте, — сказала мне Гермиона.

— И моя, — ответил Гарри.

— Да мы же всё время провели в нашем логове, конечно у нас никто не забирал волшебные палочки! — воскликнул Симус. — Может, о нас просто забыли?

Я специально поспрашивал и у других студентов. Ни за столом Когтеврана, ни у пуффендуйцев, ни у слизеринцев палочек не было. По крайней мере, твердили они это вполне себе правдоподобно и никакого обмана с их стороны я не почувствовал. При этом и у Роджера, и у Джек, и у остальных моих соклубников и правда палочки остались при себе.

Тогда… Почему же студентов лишили их основного средства защиты, а нам их оставили? Разве что…

— Мы в дерьме, — прошептал я, озираясь на стол преподавателей.

Рон же столь прилюдно продемонстрировал наличие у себя магического инструмента, что привлёк внимание старшекурсников. До меня стали доносится фразы обсуждающих подмеченный нюанс старшекурсников:

— Эй, Голден и его компашка имеют волшебные палочки!

— Может, нас пронесёт и их одних будут испытывать сегодня…

— Так им и надо, чтобы знали своё место.

— Нефиг было создавать свой клуб! Чем выше забрался, тем больнее падать, ха!

Я сглотнул от осознания того, что совсем скоро что-то случится именно с нами. Мы что, прокажённые какие-то?! Дайте хотя бы годик отдохнуть от всего этого!

Когда слух о том, что Клуб Изгоев стал целью Хеллоуина, поглотил внимание всех студентов, нас начали сторониться. Ребята будто бы ждали, что вот-вот что-то начнётся. Даже девочки-гриффиндорки отсели от нас подальше.

— Кайл, мне это не нравится, — крикнул мне Драко, от которого отодвинулись все остальные слизеринцы.

Я встал со своего места, мгновенно привлекая внимание не только студентов, но и преподавателей. На негнущихся ногах подошёл к выходу из Большого Зала. Дубовая дверь оказалась закрыта.

— Скоро начнётся, мистер Голден, — громко сказала мне профессор МакГонагалл через весь зал. — Надеюсь, вы готовы?

Готов разве что послать всех вас в преисподнюю…

Десятки глаз смотрели на меня со столов. Я судорожно пытался понять, что именно «скоро начнётся». Волшебные палочки… Закрытая дверь. Сражение? Но с кем? И как будут оборонятся остальные студенты? Или…

Тут мой взгляд зацепился на белобрысую первокурсницу-слизеринку. Пока все её однокурсники таращились то в мою сторону, то в сторону профессора МакГонагалл, сама она с каким-то злобным и решительным взглядом смотрела на тарелку с куриными ножками в соусе, будто бы в один миг стала люто их ненавидеть. Кулаки её сжимались и разжимались, а из ноздрей валил еле заметный пар. Девочка походила на какого-нибудь бойца, готовящегося выйти на ринг и настраивающего себя на бой.

— Лаванда? — услышал я слова Парвати Патил, что тормошила за плечо свою подругу. — Что с тобой?

С Браун было то же самое. Один за другим студенты переставали обращать внимание на что-либо и погружались в некий транс. Но что случится, когда он закончится?

— Ребята… — сказал испуганно Гарри, замечая, как всё больше учеников начинали себя странно вести. — Что происходит?

А что, если у студентов отняли волшебные палочки не для того, чтобы они не смогли себя защитить… Зная изощрённую жестокость и гнусную изобретательность преподавательского состава…

— Их лишили оружия, чтобы силы оказались равны, — прошептал я шокировано. — Количество против качества… Волшебство против взбешённой толпы…

Пиздец.

Профессор МакГонагалл щёлкнула пальцами, и одновременно с этим послышался щелчок механизма в дверях, рядом с которыми я находился.

Проход открыт.

— Быстро ко мне! Все! — прокричал я панически на весь зал.

Одноклубники послушались меня моментально. Даже некоторые студенты вне нашей компании повскакивали со своих мест, но вскоре и они впали в эту странную подготовку к бою.

— Чёрт-чёрт-чёрт, что происходит?! — спросил меня подбежавший взволнованный Роджер, что размахивал своей палочкой направо и налево. — Что это с ними?

— Они заколдованы, — сказала Гермиона, — и к чему-то готовятся…

— К тому, чтобы убить нас, — ответил я напряжённо. — Бежим! — я распахнул двери Большого Зала и помчался на выход, — Нас здесь сомнут! Нужно найти убежище!

Мы выбежали из Большого Зала, провожаемые заинтересованным взглядом со стороны профессоров. Они продолжали ужинать как ни в чём не бывало, и лишь на лице МакГонагалл присутствовало торжество. Неужели это её рук дело?

— Куда нам, Кайл? — спросил меня Гарри.

— Надо спрятаться в каком-нибудь кабинете! — предложила перепуганная Джинни.

— Лучше в нашем логове, — выдвинул свой вариант Симус.

— А, может, на улице? — вставила своё предложение Полумна.

— Двери на улицу закрыты по вечерам, — покачала головой Гермиона.

— Всё верно, — я кивнул, опасливо озираясь в сторону Большого Зала. Ещё не идут. — А в кабинете… Это может стать как нашим спасением, так и западнёй.

— Может, мы как на первом курсе с животными, сможем удержать их на Главной Лестнице? — предположил Симус.

— Она слишком широкая, — я покачал головой. — Против нас будет целая орава студентов. Вы видели их глаза? Они в ярости. Боюсь, что сдержать здесь их не выйдет…

— Да просто вдарим по ним чем-нибудь площадным, и дело с концом, — сказал угрюмо Рон.

Вот оно. Палка о двух концах. Вилка, из-за которой МакГонагалл так радовалась. Мы будем спасаться от разъярённых студентов. И у нас два пути — либо бежать и прятаться, надеясь на спасение, либо противостоять им, используя магию. В первом случае нас могут найти, догнать и тогда нам конец. Во втором же…

— Мы не можем их атаковать всем, что знаем, — сказал я отрешённо. — Сами подумайте — оглушим одного студента, и его затопчут остальные. Используем сильные чары, и кто-то погибнет… Быть может мы переживём Хеллоуин, но потом… Нам будут мстить.

Дело принимало дурной оборот. Я прекрасно помнил, как нас косвенно обвинили в ситуации с Невиллом. Тогда он убил чьих-то друзей и товарищей, и против нас ополчились очень и очень многие. Если же мы собственноручно лишим жизни кого-то из учеников, пусть и защищаясь… Старшекурсники нас уничтожат. Увидят в нас лёгкую цель и сгноят, не взирая ни на какие установки и правила. Этого и добивалась МакГонагалл…

— Может, использовать те щитовые чары против физических объектов? — предложил Гарри.

— Их умеют колдовать только некоторые из нас, да и пробиться через них вполне возможно… Они хорошо годятся против двух-трёх противников. На нас же вот-вот навалится целая лавина человеческих тел…

У нас было время на этот мозговой штурм. Пока что никто из учеников не бросился в погоню, так что бежать сломя голову без плана я не решился. Да и куда бежать-то?

— Трансфигурация? — предложила Гермиона. — Нам же надо их задержать, так?

— Мы не сможем укрепиться в коридорах с высокими потолками — камень Хогвартса не любит трансфигурацию, сами знаете… — ответил я в раздумьях. — Можно было бы забаррикадироваться в помещении клуба, но… Если они прорвутся, деваться нам будет некуда… Нужен какой-нибудь узкий проход, где больше двух человек одновременно не пройдёт… И держать оборону там.

Мы с Уэнсдей так и не смогли найти тот потайной проход. Увиденное пророчество поумерило пыл девочки, а я не сильно-то верил в успех нажимания на каменные плиты наобум.

— Кайл, смотри! — воскликнула Гермиона, показывая рукой в сторону Большого Зала, — они приходят в себя!

— Чёрт, — я сжал зубы.

Куда нам бежать. Куда?!

— Я знаю подходящее место, — взяла слово Уэнсдей. — Только добираться нам до него придётся долго.

— Ну же, не томи! — прикрикнул на неё Симус.

— Астрономическая башня, — сказала она. — Узкая лестница, раз. Путь по лестницам-в-движении все студенты разом преодолеть не смогут, два. Ну а если станет совсем тяжко и даже там до нас доберутся…

— То можно будет прыгнуть вниз, — догадался я до хода её мыслей. — Мы изучили чары мягкого приземления! Точно!

Это хотя бы походило на план.

— Бежим!

И мы побежали. В темпе поднялись по главной лестнице до первого этажа и свернули к площадке с лестницами-в-движении.

— Тихо, — шикнул я на остальных, когда мы забрались на первый пролёт. — Слушайте…

Лестница двинулась со своего места и понесла нас на второй этаж. А вдалеке уже слышались первые шаги бродящих студентов.

— Может, если будем подниматься максимально тихо, то за нами и не последуют, — сказал я ребятам. — И попытайтесь особо не отсвечивать, держитесь подальше от перил по возможности.

Однако, моим надеждам не суждено было сбыться. Та самая первокурсница-слизеринка появилась в проёме до того, как лестница-в-движении пристыковалась к новому ярусу.

— Они здесь! — крикнула она изо всех сил, и в ответ ей послышался топот множества ног.

— Твою мать, — ругнулся Драко. — Режим скрытности не удался, а?

— Не думали же вы, что всё будет настолько легко, — сказала Уэнсдей.

— Интересно, а они вообще смогут в таком состоянии стоять на лестницах? Не посваливаются вниз? — спросил Гарри.

— В этом хотя бы не будет нашей вины, — ответил я задумчиво.

— Девочка достаточно адекватна, чтобы разговаривать, — заметила Гермиона. — Значит, разум они не потеряли, так что не должны. Меня больше беспокоят сами лестницы-в-движении. Если они решат именно в этот момент что-нибудь учудить, то…

Гермиона как в воду глядела. Нет, проклятые лестницы не стали нас сбрасывать, не решили вдруг попроказничать и вроде как даже не собирались нам хоть как-то докучать. Только вот перерывы, между которыми лестницы двигались от одного этажа к другому, были какими-то слишком необычными…

Когда новая лестница-в-движении понесла нас на третий этаж, в этот же момент пошла и лестница с первого этажа на второй. Она была полна яростных учеников, что глазели на нас снизу вверх, обзывали, грозили карами и обещали нас прикончить при первой же возможности. Забита лестница была студентами всех факультетов и курсов — кто раньше остальныхпробудился и помчался вперёд, тот и забрался на неё.

— Как рыбы в консервной банке. И как только не падают вниз, — пробормотал Рон.

— Их желание достать нас слишком велико, — сказал я, взирая на злобных студентов. — И скоро оно может стать выполнимым, если я прав в своей догадке.

И я, к сожалению, вновь оказался прав. На третьем этаже лестница отправилась в путь только тогда, когда другая — на этаж ниже — уже была на половине пути к нам. На четвёртом лестница тронулась одновременно с тем, как другая пришвартовалась к пролёту.

— Это было близко, — сглотнул Симус. — На следующем они уже могут успеть нас достать… Кайл, что нам делать?

Я глянул вниз и увидел толпы учеников, что перебирались от этажа к этажу. Гомон стоял жуткий — как только моя макушка оказалась видна студентам, они зароптали, закричали, заговорили все одновременно, и этом хаосе было не разобрать их слов.

— Дело дрянь. Если мы начнём их скидывать вниз с пятого этажа, то они не жильцы… Надо как-то остановить первую волну — так, чтобы и мы оказались в безопасности, и они не померли от наших рук…

Попав на пятый этаж, мы побежали к новой лестнице-в-движении.

— Давай! Трогайся, чёртова каменная хрень! — Джек ударила ногой лестницу, но хоть какого-то успеха это действие не возымело.

— Готовьтесь! Встаём плечом к плечу. Симус, Рон, Гарри, Драко — мы с вами в первом ряду. Не позволяем им пробиться на лестницу! Отталкиваем, колдуем только в крайнем случае! Самое главное — дождаться, пока она тронется в путь, а они останутся на платформе!

Это был единственный шанс обойтись без смертей и с их, и с нашей стороны. Сердцем я понимал, что куда более безопаснее было бы поскидывать их к чёртовой матери или хотя бы остановить чарами… Но вот головой…

Это испытание прежде всего создано с целью окончательно разрушить репутацию нашего клуба. Если на наших руках окажется кровь студентов, даже в столь плачевной ситуации, когда иного выхода как будто бы и нет, то это будет концом всех моих устремлений.

Надо было рискнуть. Сойтись с этой толпой врукопашную, сдержать их собственными силами. Осталось не так уж много этажей, да и продержаться по времени нам надо всего ничего… Пережить их первый натиск, а дальше будет проще…

— Мы сможем! Справимся! Докажем этой школе, что не будем играть по её правилам! Пусть остальные увидят, что мы не собираемся идти по головам! Пусть поймут, как неправы были на наш счёт в ситуации с Невиллом! — приободрял я своих друзей, когда лестница с толпой разъярённых учеников приближалась к нашей платформе, с которой лестница-в-движении, на которой мы находились, всё никак не хотела двигаться дальше.

Момент стыковки дополнился яростными криками учеников, что в едином порыве ринулись в нашу сторону.

— Держимся! Держимся!

— А-А-А-А! — прокричал Драко, готовый принимать удар.

Гермиона сколдовала щит, который должен был их хотя бы немного задержать. Уэнсдей же осложнила путь взъярённым студентам, превратив заклинанием "Глассио" часть платформы в скользкий лёд, который находился немного под наклоном и направлял попавшихся учеников в условно безопасную сторону коридоров подальше от обрыва вниз, заграждаемого лишь невысокими перилами..

На большие чары мы не решились. Слишком опасно, слишком рискованно. И как назло у нас не было никаких подходящих предметов для трансфигурации, чтобы завалить проход хламом. А корпеть над маленькими безделушками в наших карманах в попытках увеличить их многократно в размерах мы попросту бы не успели, да и непросто это — заниматься трансфигурацией, столь сильно изменяя объём и вес предмета.

Симус встал в боевую стойку, готовый задействовать свои кулаки. Гарри повторил за ним, а Рон остался неподвижным, будто бы всё это для него было детским лепетом по сравнению с тем злополучным гиппогрифом.

Стычка. Щит Гермионы в мгновение ока был продавлен и уничтожен. А на нас будто бы налетела волна — меня опрокинуло назад, но руки и тела девчонок помогли вернуться в изначальное положение.

— Получай!

— Ай-й!

— Конец тебе, Голден!

— Конец твоему клубу!

На меня набросилась чуть ли не в полёте та самая белобрысая первокурсника-слизеринка. На одних рефлексах я чуть не скинул её за перила, но тут же приложил серьёзные усилия, дабы не позволить ей упасть.

Не будет на моей совести смерть одиннадцатилетней девчонки. Не сегодня.

Я перекинул и бросил её в пролёт, ведущий к кабинетам на пятом этаже. И сразу же мне прилетел удар кулаком от тучного то ли пятикурсника, то ли шестикурсника. Я на мгновение растерялся, но тут мне на помощь подоспела Джек и вмазала этому студенту в ответ.

Как бы нам трудно ни было, строй мы сохранили и никому не позволили пробраться на саму лестницу, что уже должна была вот-вот двинуться в путь.

— Отвалите, черти! — заорал Симус, замахав кулаками.

— Рон, осторожнее! — крикнула Гермиона, направляя свою палочку в сторону противников, но всё ещё не решаясь пустить в ход заклинания. Ведь я сказал использовать боевую магию только в крайнем случае…

Мы держались как могли. Нас били, нас толкали, нас царапали и даже пытались укусить. Но мы стояли на местах и стойко переносили все тяготы рукопашного боя, что больше походил на свалку или уличную драку.

Правильную ли я стратегию выбрал? Не пожалею ли, что не решился проливать кровь и рисковать жизнями неблизких мне студентов? Я не знаю…

Хруст камня возвестил нас о том, что лестница-в-движении стала неспешно отстыковываться от платформы.

— Ещё немного. Держись! Поднажми! — крикнул я и с силой оттолкнул сразу троих студентов от себя.

И поплатился за это, ведь прямо в тот момент, когда между лестницей и платформой появилась и стала стремительно увеличиваться пропасть, одна юркая и очень упорная первокурсница схватила меня в очередном прыжке прямо за ногу.

— Кайл!

— Отцепите её!

— Помогите ему!

Я в панике ухватился руками сначала за саму лестницу, а затем за своих друзей, что попытались перетянуть меня на свою сторону. Но вот и со стороны платформы, где до сих пор находились мои ноги, другие студенты крепко ухватились за них.

— Кайл!

— Держите! Тащите его!

Лестница-в-движении отделилась на несколько футов, а большая часть моего тела стала нависать на высоте чёртовых пяти этажей. С двух сторон студенты навалились, пытаясь перетянуть меня подобно канату. Друзья и враги упёрлись ногами в лестницу и в пол, вцепились хваткой, которую ни за что не ослабят…

Лестница остановилась где-то в пяти футах от платформы.

— Петрификус Тоталус! — произнесла чары Гермионы, отчего Лаванда Браун замерла в нелепой позе.

— Депульсо! — рискнула произнести чары Уэнсдей, оттолкнув одного из студентов от меня.

Я почувствовал, как надрываются мои суставы от столь сильного напряжения. Меня как будто бы четвертовали! Как больно!

— Больно! А-а-а-а! — закричал я, не в силах больше терпеть.

Если бы лестница продолжила своё движение, то вся эта схватившая меня цепочка с разных сторон полетела бы вместе со мной вниз. Но она почему-то решила остановиться, и теперь меня продолжали изо всех сил тянуть в разные стороны.

— Не отпущу! Не отпущу тебя, Кайл! Держись! — кричал мне Симус.

— Драко! Помогай! — сказал сквозь зубы Рон.

— Стараюсь! — ответил ему слизеринец.

Девочки продолжили одаривать студентов на той стороне условно безопасными чарами. Только вот в толпе их было слишком много, а другая лестница-в-движении уже везла новую порцию бешеных учеников…

Терпеть уже не было сил, и я закричал с новой силой. Мне так руки с ногами поотрывают!

— Отпустите его, чёртовы ублюдки! А-А-А! — закричала во весь голос Джек. Я не видел её, и заметил свою боевитую подругу лишь в тот момент, когда она перелетела в прыжке с лестницы на платформу.

— Джек!

Храбрая Джек Спинкс приземлилась совсем рядом с моими бедными ногами и начала всеми частями тела стараться отцепить сжимающие меня руки студентов.

— Отпустите его! Вот она я! Давайте! Трусы! Слабаки! Ненавижу!

Рывком меня наконец-то отделили от загребущих рук и втащили на лестницу-в-движении. Всё тело жутко болело, но не это меня сейчас беспокоило больше всего.

— Джек, — прошептал я, когда лестница-в-движении продолжила свой путь наверх. — Нет…

Я увидел, как она яростно дерётся с окружившими её студентами. Как дикий зверь в окружении врагов, она продолжала сражаться даже тогда, когда её поглотила толпа.

Мы более не слышали криков Джек — ни яростных, ни молящих. Никаких. Но по тому, с каким азартом толпа учеников продолжала копошиться на платформе… По тому, как кровь окрасила пол платформы в красный цвет и окропила мантии студентов…

По всему этому можно было сделать только один вывод. Джек Спинкс больше не было в живых.

Глава 13. Поражение за поражением

Передо мной мир на ладони

И мой дух в нём бился в неволе…

Но покуда путь мой не пройден,

Встанем подле со мной вровень, вровень! (с)

* * *

Безжизненные глаза, увядшее тело, чёрные души… Хочется напиться и забыться.

Меня гложет жажда рвать на себе волосы и одновременно с этим возникает неутолимое желание уничтожить весь этот мир, полный злобы и несправедливости.

Джек умерла. Погибла буквально ни за что, отдала свою жизнь, спасая меня из рук заколдованных студентов. Зачем? Почему? Какой в этом всём смысл? И ради чего мне двигаться дальше? Если каждый из тех, кто мне по-настоящему дорог, в любой момент может вот так вот просто исчезнуть, погибнуть, перестать существовать…

Раз, и нет человека. Два, и нет второго. Все мы всё ещё существуем на этом свете лишь по неизвестной прихоти властвующих господ. Один-единственный чих директора Дамблдора способен покончить со всем этим. Единственная оплошность может перечеркнуть любые мои стремления. Роковая случайность спокойно поставит на мне крест, и достаточно лишь толики невезения, дабы всё пошло по наклонной вниз — в кромешную тьму небытия.

Я смутно помнил, чем закончился Хеллоуин. Тело мучила боль физическая, а сердце разрывала скорбь и апатия. Лестницы-в-движении, словно напитавшиеся болью и страданиями, насытившиеся смертью Джек кровожадные монстры довольно заурчали принесённой жертвой и стали перемещаться от пролёта к пролёту в нормальном ритме.

Мы добрались до Астрономической башни, забаррикадировали проход и ещё долго отбивались от снующих полчищ жадных до крови студентов. Теория оказалась верна — в столь узком проёме обороняться от врагов было значительно проще, но легче мне от этого не становилось.

Никому не становилось, на самом деле. Мои друзья храбро и с отдачей делали всю работу даже без моего руководства, но и на их лицах я видел гамму терзающих ребят чувств. Шок. Неверие. Страх. Злоба. Но если даже в такой критической ситуации ребята держались и всеми силами старались не провалиться в желоб бездонной апатии и тоски, то вот я…

Что-то во мне сломалось со смертью Джек. Нечто безвозвратно разрушилось внутри — организм будто бы потерял саму тягу жить, а сознание погрязло в рефлексии, самобичевании и собственной неуверенности.

День за днём после очередного Хеллоуина проносились для меня как в тумане. Я действовал словно на автомате — говорил какие-то слова, выполнял школьную рутину с посещением предметов, следовал опостылевшему распорядку дня… А внутри меж тем зияла непросветная пустота, с проснувшимся аппетитом пожирающая меня изнутри.

На самом деле, я не верил в депрессию. Думал ещё тогда — в прошлой жизни — что всё это байки обиженок и слабых по натуре людей, желающих, чтобы их кто-нибудь пожалел да утешил. Забавно, как я не мог вспомнить ничего из своей биографии, но вот чувства наподобие этого перенеслись со мной в этот мир. Видимо, именно из них состояла моя никудышная личность. Из чувств, а не воспоминаний…

И теперь получалось так, что либо я горько ошибался касательно существования депрессии, либо сам оказался на месте тех самых слабых и жалких людей, которых не воспринимал всерьёз и даже немного презирал.

— Вот ты где, — дверь открылась и захлопнулось, и только потом я увидел Уэнсдей, что зашла в пустующий класс.

Где я оказался? Точно, я шёл по коридору замка и просто зашёл в первый попавшийся открытый кабинет — то ли для того, чтобы скрыться от школьного шума, то ли для чего-то ещё.

— А? Да, привет, — ответил я немногословно, продолжая пялиться в одну точку в стене.

— Тебя никто не мог отыскать. Ребята волнуются за тебя, Кайл, — Уэнсдей села на ту же парту, где находился я. — Любопытный пейзаж, да?

Речь шла о ничем непримечательной стене, так что вряд ли её вопрос нужно было воспринимать всерьёз.

— Я просто… хотел побыть один, наверное.

За окном уже выпал первый ноябрьский снег, что в данный момент таял под натиском внезапно хлынувшего ливня. Мерзкая погода, сполна олицетворяющая моё состояние…

— И долго ты будешь строить из себя не пойми что? — вдруг задала вопрос Уэнсдей.

— Прости? — я немного опешил от её слов.

— Мы вошли в твоё положение, Кайл, — Уэнсдей вздохнула. — Гермиона вся извелась в попытках поддержать тебя. Гарри, Симус и остальные заражаются твоим настроем и сами ходят как в воду опущенные, а часики-то тикают… Серьёзно, когда ты собираешься прекратить заниматься ерундой и вернуться в реальный мир? Когда мне ждать того напыщенного и уверенного в себе Кайла Голдена, который смог заманить меня в свой чёртов клуб?

— Но Джек, она…

— Да-да-да, — скучающе произнесла Уэнсдей. — Я всё это слышала уже десятки раз. Да, Джек больше нет с нами — покойся с миром, как говорится. Да, это всё ужасно и вообще ты был прав, когда пугал меня Хогвартсом и своими историями с прошлых курсов. Дальше-то что?

— Вот именно, — я опустил голову. — Дальше будет только хуже. Я думал, что смогу перебороть систему, а на деле лишь подвёл всех… Идиот…

Мне было хреново, и с каждым сказанным словом я ещё больше себя корил — за слабость, за то, что сдался, за собственные решения прошлого…

— Соберись, Голден! — крикнула она, с силой толкнув меня с парты, на которой я сидел.

Я с грохотом упал на пол и ударился пальцами ног о железную ножку стола:

— Ай! Больно же!

— Вот так тебе и надо, — хмыкнула Уэнсдей, скрестив руки и выразительно на меня посмотрев. — Тебе самому не надоело строить из себя великомученика? Ты, разве, не понимаешь, что именно этого от тебя и добиваются? Хотят, чтобы ты сдался, хотят, чтобы опустил руки и перестал бороться…

Я растёр пострадавшую ногу и поднялся с пола.

— Все мы рано или поздно сдадимся… Победить не выйдет! — ответил я с горечью.

Уэнсдей посмотрела на меня, как на дурака:

— А что для тебя победа, Кайл?

Казалось бы столь банальный вопрос внезапно завёл меня в тупик.

— Выжить в этом месте?.. — ответил я задумчиво.

— Это один из вариантов победить. Но не забывай и про второй — про тот, из-за которого ты приказал всем нам почти что не использовать магию на других студентах… Выживанию это не сильно-то помогало в тот конкретный момент.

— Я думал о будущем…

— Не обманывай сам себя, — усмехнулась Уэнсдей. — Ты просто не хотел играть по правилам, не желал сделать то, чего от тебя ждали и к чему подводили. Для тебя победой, Кайл Голден, является не столько выживание в этом месте, сколько сохранение достоинства и собственного представления о добром, хорошем и порядочном. Ты не хочешь превратиться в монстра, коими уже является добрая половина студентов Хогвартса.

Что-то было в её словах… Правильное? Ведь всё именно так, я множество раз рисковал своей жизнью, когда по сути мог бы этого не делать и быть куда в большей безопасности, если бы не влезал в одну авантюру за другой. Так жило и выживало множество учеников, но не я…

— В тебе сочетаются два хороших устремления, Кайл, — заговорила она вновь, убрав с лица своё фирменное ехидство. — Ты хочешь выжить сам и спасти друзей, но при этом желаешь не изменить себе и остаться с чистой совестью. И то, и другое хорошие стремления, но это не значит, что в какой-то момент они не станут противоречить друг другу… Так произошло на Хеллоуине. Мы могли действовать более грубо, и тогда погибла бы не Джек, а кто-то другой, из остальных студентов. Но в таком случае ответственность за их смерти легла бы на тебя тяжёлым грузом… Здесь не было хорошего выхода, Кайл. Рано или поздно придётся сделать выбор — выжить или остаться собой. Если собрался выжить, то не брезгуй испачкать руки и взять на душу тот или иной грех. Если же хочешь остаться собой, то не грусти из-за подобравшейся вплотную смерти — её приход будет не поражением, а именно победой. Джек не проиграла. Она оставалась собой до самого конца, и погибла с достоинством и по собственному выбору. Это ли не победа для неё?

Мысли о Джек было вернули мою хандру, но вот слова Уэнсдей заставили меня крепко задуматься.

— Мы по сути находимся на войне против многократно превосходящего нас врага, — сказал я отрешенно. — Даже если будем делать всё, чтобы выжить, то гарантий никто нам не даст…

— На войне, говоришь… Да, в чём-то ты прав. Я как-то общалась с человеком, прошедшим через войну. Страшную, кровопролитную и непомерно жестокую. Знаешь, как он смог пройти её, не потеряв себя?

— Как же?

— Этот человек отправлялся на неё с мыслями, что уже является мертвецом. С самого первого дня он считал, что смерть уже сомкнула свои руки на его шее, но по какой-то причине дала насладиться ещё несколькими мгновениями жизни. Если ты уже считаешь себя мёртвым, то умирать совсем не страшно, Кайл.

— Ты поэтому смогла спасти тех мальчишек на Чёрном Озере в начале года? Считаешь себя уже мёртвой и из-за этого не испытываешь страха?

Уэнсдей лишь кивнула, задумавшись о чём-то своём.

— Я… Сомневаюсь в том, что мои усилия будут хоть что-то значить, — потянуло меня на откровения. — Кручусь уже третий год, как белка в колесе, а на выходе получаю лишь разгром и очередные потрясения.

Почему-то ни с Гермионой, ни с остальными я не был готов делиться сокровенными страхами, считал своих друзей слишком… детьми? Да, пожалуй. И лишь Уэнсдей, хоть та и была того же возраста, однако казалась почему-то более взрослой и какой-то… более осознанной, что ли.

Жаловаться детям на то, что жизнь не сахар для меня воспринималось делом постыдным — им-то приходится ничуть не легче, чем мне, а я как бы по сравнению с ними взрослая личность. Но вот Уэнсдей… Она заметно выделялась среди всех остальных своим нестандартным мышлением и отношение ко всему вокруг. В каких-то моментах её слова и поступки казались странными, в каких-то неоправданно жестокими или по-настоящему дикими, но ещё ни разу я не увидел в Уэнсдей тринадцатилетнего ребёнка, коим она по сути должна являться.

— И зря, — лишь ответила она. — Хочешь, чтобы я расписала то, как твоя настойчивость и целеустремлённость восхищает всех вокруг? Как другие студенты замечают, что ты не отступаешь и стоишь на своём даже при сильных рисках? Как ребята наподобие Джек готовы ради тебя отдать свою жизнь? Этого не будет. Ты сам это прекрасно знаешь. Просто хочешь, чтобы я тебя похвалила и ободрила. Нет, Кайл. Так не пойдёт. Подбери с пола свои сопли, собери волю в кулак и продолжай в том же духе. Либо скисни окончательно и позволь своим друзьям умереть в той авантюре, в которую ты их собственноручно загнал.

— Это жестоко, Уэнсдей…

— Говорю как есть! — воскликнула она. — Ты лидер или кто? Если уж взялся за столь трудную ношу, то, будь любезен, до последнего вздоха неси её за собой! И совершенно не важно, что тебя будет ждать на выходе — гора трупов, которую мы видели в пророчестве, или светлое безоблачное будущее. Порой стремиться нужно не к результату, а к пути, который мы для себя избрали.

— Я не выбирал всего этого! — крикнул я в сердцах. — Не выбирал оказаться в школе, где каждый чёртов день может стать последним, а смерть друзей для здешних обитателей в порядке вещей!

— Никто не выбирал! — столь же громко ответила мне Уэнсдей. — Думаешь, остальные здесь скачут по полянке и срут ромашками?! Не тебе одному здесь приходится сталкиваться со всей этой грязью и жестокостью! Но это ты решил, что позиция «не отсвечивать в сторонке» не для тебя! Именно ты принял это решение, и никто другой! Так изволь соответствовать!

Наше переругивание закончилось, а помещение погрузилось в тишину. Я испытал хорошую такую встряску, которой совсем не ожидал получить от Уэнсдей.

Остальные бы меня поддержали совсем иначе — мило, заботливо, по-утешающему приятно. Но только не она. Уэнсдей вывалила на меня всё, что думает на самом деле, окатила ледяной водой беспристрастной правды, лишённой хоть капли сострадания и сочувствия. Без этих всех ужимок, мнимых сопереживаний и заботы о том, как я это восприму.

Жёстко. По делу. Как есть. Оставив меня сидеть и обсыхать, размышляя о том, в какую нюню я на мгновение превратился.

И она была чертовски права. Я и сам хотел усидеть на всех стульях одновременно, в чём обвинял других учеников. А когда это не получилось, закрылся, расстроился и озлобился на всё вокруг. Кретин! Слабак!

— Сука! — закричал я и вдарил кулаком в стену со всей силы.

Костяшки вмиг покраснели, а голову пронзила отрезвляющая боль.

— Можно просто Уэнсдей, — сказала мне как ни в чём не бывало девочка.

— Да я не про тебя, — ответил я и зашипел от усиливающейся боли.

— Я знаю, Кайл, — она позволила себе искреннюю улыбку.

Я не выдержал и истерически засмеялся. Когда меня отпустило, я встал и подошёл к Уэнсдей:

— Знаешь, не думаю, что кто-то ещё смог сказать бы мне эти слова. Спасибо, что достучалась до меня.

— Обращайся, — отмахнулась она. — И что, наконец-то Кайл Голден выберется из своего кокона переживаний и возьмётся за дело?

— Определённо так…

— Отлично. Не пришлось использовать план «Б», — с довольством сказала Уэнсдей.

В этот момент из-за пазухи девочки вылезла её рука-помощник, сжимающая металлическую кухонную тёрку.

— Вещь, нет, — она покачала головой и засунула своего компаньона обратно. — План «Б» отменяется, ты чем вообще слушаешь? Ах, да…

— Уэнсдей? — я сглотнул. — А что за план «Б», позволь спросить?

— Не обращай внимания, — отмахнулась она. — Всё ведь сработало и так, да? Ладненько, — она потёрла ладони друг об дружку и встала с парты. — Пойду я, дам тебе окончательно придти в себя самостоятельно.

— Уэнсдей?! — я ошарашенно пытался засунуть подальше свои предположения о том, что она собиралась делать с этой металлической тёркой.

— А? — она обернулась, состроив непонимающее выражение лица.

Притворяется. Как есть притворяется…

— Кстати, — поспешила девочка сменить тему. — Насчёт нашего клуба и МакГонагалл… Пока ты плавал в своей прострации, я выяснила у профессора Весс, что, оказывается, утверждение нашего клуба может принять не только МакГонагалл, но и сам Дамблдор.

— Я и так об этом догадывался, — подыграл я Уэнсдей, на миг забыв про Вещь и то ли средство пыток, то ли что-то ещё. — Только вот вряд ли директору будет интересно выслушивать наши планы, да и побаиваюсь я идти к нему — Дамблдор редко принимает студентов, а со многими он вообще ни разу не разговаривал наедине.

— В любом случае, — Уэнсдей пожала плечами. — Я теперь знаю пароль для гаргульи, что охраняет вход в кабинет директора. Если нам ничего не останется, то можно будет попробовать обойти МакГонагалл и попытать удачу с её прямым начальством.

Уэнсдей ушла и я вновь остался один в пустом помещении. Мысли то и дело вновь прокручивались о словах девочки, а я пытался их принять и осмыслить.

И чем дольше я думал о сказанном, тем больше с этим соглашался. Я размяк и опустил руки. Практически сдался, столкнувшись со смертью Джек.

— Ты погибла, спасая меня, — сказал я еле слышно. — И я оправдаю твою жертву… Обещаю.

* * *

Студенты школы на какое-то время перестали пытаться нас поддеть и даже прекратили третировать, унижая и оскорбляя нашу компанию в собственных клубах. Не знаю, быть может они поняли и оценили тот факт, что их жизни были по сути в нашей власти, и мы решили их сохранить, потеряв из-за этого одного из своих членов.

Мне дали в руки оружие, способное остановить ту человеческую волну, а я им не воспользовался. Самые разумные из ребят должны были осознать, как нелегко мне дался этот выбор. Продолжи они свои нападки даже после такого, и я бы окончательно разочаровался в школьном коллективе учеников.

Но это не отменяло того, что мы так и остались по сути белыми воронами в школе. Проводили мы всё время вне занятий в своём логове, что оборудовали с максимальными удобствами и как изучали заклинания и уроки, так и проводили там разнообразный досуг, так и готовились к новым испытаниям.

Дни летели один за другим и всё ближе к нам приближалось злополучное Рождество, когда многие из учеников покинут школу, отправившись на каникулы, а наша судьба, если не утвердим нишу собственного клуба, окажется очень и очень незавидной.

— Немыслимо, Голден! Столько труда, столько разных предложений и ни одного подходящего! Я начинаю восхищаться вашей упёртостью и одновременно с этим сомневаться в ваших умственных способностях, — таков был ответ от МакГонагалл, когда я принёс ей на суд целую стопку новых планов касательно того, чем наш клуб мог бы заниматься.

Семь. Чёртовых. Планов. Там были всевозможные занятия, которые только можно было представить! И она отсекла их с такой физиономией, будто бы мы и правда предлагали ей какую-то глупость.

Благодаря тому разговору с Уэнсдей я и правда пришёл в себя. Уяснил раз и навсегда, что опускать руки в любом случае хуже, чем барахтаться дальше. При таком раскладе любая надежда гаснет, но все те вызовы и опасности всё ещё остаются в нашей повседневности. Уж лучше сразу, если сдался, полезть в петлю, нежели смотреть на то, как Тёмный Хогвартс торжествует, сломав очередного человека.

Нет. Я буду бороться. Мы будем. Люди, мёртвые внутри. Наша жизнь ценна, но она рано или поздно обрубится. Важно то, как далеко мы сможем продвинуться, и кем окажемся в конце пути перед лицом необъятной пустоты.

Именно с таким настроем я собирался решить надвигающуюся проблему.

— Это никуда не годится, — обратился я ко всем во время очередного собрания нашего клуба. — МакГонагалл непробиваема. Её не взять шантажом, ничем не принудить, не умаслить взяткой и не сгладить углы. Надо искать другой выход.

— Но какой? — подала голос Гермиона. — Мы столько времени и сил потратили на эти планы… Что нам делать, если она из раза в раз нам просто напросто отказывает?

— Мы пойдём другим путём, — сказал я, обратив свой взгляд в сторону Уэнсдей. Девочка сразу поняла, что я имел ввиду.

Дамблдор. Директор Хогвартса, демиург всего происходящего, самый сильный волшебник и просто очень страшный человек. От необходимости искать встречи с ним у меня кровь стыла в жилах — я ощущал себя в сравнении с директором маленьким и незначительным, а самого его до мурашек непредсказуемым и смертельно опасным.

Что обычный третьекурсник Кайл Голден может предложить ему, дабы нашему клубу дали спокойно себе существовать? Есть ли в этом мире хотя бы что-то, что может заинтересовать одного из самых могущественных волшебников планеты?

Всего дважды за эти годы я общался с директором напрямую. Впервые, когда я «имел честь» оказаться в обществе Дамблдора, был конец первого курса — мы тогда прошли те злополучные испытания, и Гарри узнал, что его судьба и судьба Дамблдора как-то связаны между собой. Во второй раз это было в конце второго курса — тогда он познакомил всё того же Гарри с его крёстным в виде огромной собаки, что выглядела до мурашек устрашающе.

Моя жизнь, насколько я успел убедиться, была куда менее ценна. Какие-то мотивы и интересы у директора присутствовали в основном к Гарри Поттеру. Возможно, его благосклонность немного распространялась на Рона, так как тот был сыном верных сподвижников дамблдорской власти. Хотя, близнецов Уизли от перманентного лишения голоса в прошлом году это не спасло… Судьба же остальных членов нашего клуба вряд ли хоть сколько-то волновала ум директора.

Но можно же как-то договориться? Можно ведь? Всё-таки личность директора пусть и устрашающая, но очень и очень неопределённая. Был бы он классическим психом с манией величия, то не устраивал бы всех этих представлений школе. Не создал бы из Хогвартса лагерь смерти, совмещённый с динамичным представлением на потеху публики. Он либо получает от этого садистский кайф, либо преследует неизвестные мне интересы…

Боюсь, у меня нет выбора. Придётся это выяснить и уповать на судьбу, так как МакГонагалл сполна дала нам всем понять, что в ином случае в конце Рождества Клуб Изгоев ждёт нечто страшное и мучительное.

— Мы пойдём к директору, — сказал я остальным. — Я и Гарри, — уточнил, так как Гарри Поттер был чуть ли не единственным нашим активом в общении с Дамблдором. — Добьёмся аудиенции и поделимся теми десятью планами по клубу, который отвергла МакГонагалл. Это наш последний шанс, ребят… Все согласны?

Одноклубники, конечно, поддержали меня. Я и сам заметил, как, словив собственный депресняк, также поселил его отголоски в душах друзей. И затем увидел, как счастливы они были, когда их лидер вновь вернулся в строй и продолжил тянуть лямку того, кто принимает решения и берёт основной удар на себя.

Поначалу мы захотели сделать всё правильно — выпросить эту самую аудиенцию, дабы понять, можем ли мы как-то договориться. Да хотя бы намёка от директора хватило бы, по какому пути нашей компании следовать!

Однако, записаться на приём к Директору Хогвартса надо было… У МакГонагалл.

— Директор Дамблдор очень занятой человек, мистер Голден, — сказал мне она, когда я очередной раз стоял перед ней и обтекал от очередного отказа. — Однако, если у вас что-то срочное, то можете рассказать об этом мне и я обязательно передам ваши слова директору школы.

— Нет, спасибо… — сказал я сквозь зубы. — Эта информация предназначена лишь для ушей директора.

Мои слова вызвали гнев на лице профессора, но я смог покинуть её вотчину быстрее, чем столкнулся с последствиями своих слов.

Повезло. Хоть в чём-то. Хотя, не думаю, что для МакГонагалл стоило бы больших трудностей оштрафовать меня баллами или назначить наказание за мою дерзость. Она, скорее всего, просто ждала конца каникул и не хотела распылять наказание преждевременно. Чёртова садистка…

Ученики разъехались по домам, а мы остались в школе. На приёмах пищи директор появлялся крайне редко, и мы не рисковали самолично идти к нему до того, как убедимся в его присутствии в школе.

Мало ли, может он будет находиться в каком-нибудь Министерстве Магии, а мы из-за этого упустим единственную возможность с ним поговорить… Вряд ли МакГонагалл позволит совершить нам больше одной попытки.

Когда где-то к середине каникул на завтраке место директора оказалось занято, это был словно проблеск надежды.

— Сегодня, — сказал я остальным. — Мы сделаем это сегодня.

Этим же днём мы всем скопом направились в сторону того места, где был замаскирован проход в кабинет директора. Драко и Роджер стояли на шухере и смотрели, дабы никто из учителей вдруг не вышел из-за угла.

Я уже приблизился к гаргулье, дабы сказать заветный пароль, как из секретного прохода прямо посреди противоположной стены вышла МакГонагалл.

— Я могу чем-то вам помочь, молодые люди? — оглядела она нашу компанию с неприязнью.

— Мы… просто гуляли по замку, — ответил я с сожалением.

— Тогда, не смею вас задерживать, — сказала она со вполне понятным намёком — «К Дамблдору я вас не пущу».

Сука, как есть сука! Догадалась-таки, что просто так мы не сдадимся…

На следующий день мы решили попробовать снова. Гермиона после моей подачи за эти месяцы смогла зачаровать монеты протеевыми чарами. Я знал, что у неё получится. Таким образом мы смогли получить хоть какую-то связь между собой.

В этот раз Рон вместе с Симусом следили за МакГонагалл, точнее пытались это делать — преподаватели иногда перемещаются по замку по своим секретным проходам, так что занятие это было очень и очень сложное. Однако, когда им удалось отыскать профессора в своём кабинете, они с помощью монет дали сигнал и мы совершили новую попытку попасть к Дамблдору на приём в обход записи.

— Голден-Голден, — нас встретил словно из ниоткуда взявшийся Филч и сопроводил группу ехидной улыбочкой с выпирающими гнилыми зубами. — Ты всё никак не угомонишься. Пойдём, поворкуешь с профессором МакГонагалл, она предупреждала насчёт вас.

— Смею вам напомнить, мистер Голден, — начала МакГонагалл, когда мы прибыли к её кабинету, — что попытки несанкционированного проникновения в кабинет директора Хогвартса карается наказанием.

— Мы просто гуляли по замку, профессор, — уныло давил я свою линию.

— Сказки будете рассказывать кому-то другому! Последнее предупреждение вам всем! Чтобы до конца каникул ноги вашей не было рядом с тем местом!

И снова поражение… Но я не сдавался, и другим не позволял это сделать. Она ведь так сильно не хочет, чтобы мы поговорили с директором! Это ведь что-то да значит, верно? Быть может, желание опрокинуть нас с клубом — это исключительно её прихоть, а сам Дамблдор только за новым начинаниям!

Это ещё больше раззадорило меня и уверило в мыслях, что попасть на приём к директору нам нужно кровь из носу. Плевать на опасность наказания. Оно и так нам обеспечено — куда страшнее и опаснее, из-за истечения срока.

— Мы подготовимся лучше, — сказал я ребятам тем же вечером. — Больше шансов у нас не будет. Тогда сделаем так, чтобы хоть кто-то из нас обязательно смог попасть к директору. Остальные… Боюсь, им придётся подставиться для того, чтобы всё получилось.

Если МакГонагалл всячески мешает моей затее, значит она, скорее всего, единственно верная из всех остальных. И я не допущу, чтобы мы ей не смогли воспользоваться.

* * *

— Опять вы! — обрадовался Филч, когда увидел Джинни и Полумну, которые просто шли по коридору. — Меня не проведёшь, ребятки, хе-хе. А ну за мной!

Девочки понуро последовали за завхозом, а наш костяк тихонько ждал в отдалении подходящего момента.

— Он ушёл, — сказал я остальным сквозь мантию-невидимку. — Вторая часть!

Дальше Роджер и Драко направились к статуе гаргульи, а я тихонько ожидал в невидимости рядом.

Не может быть всё так просто. МакГонагалл явно подозревала о нашей новой попытке и точно подготовилась к ней.

Это оказалось правдой. Только мальчишки подобрались к проходу, и она словно чёрт из табакерки появилась совсем рядом, выйдя из того же проёма, по которому вышла в первый раз.

— Малфой, Мэлоун! За мной! — рявкнула она и ребята поплелись следом за профессором — получать свою порцию наказания.

— Всё, ушла! — окликнул я оставшихся друзей.

Ребята были не против внести свой вклад в общее дело. Теперь путь был свободен, пока МакГонагалл и Филч отвлеклись на нарушителей… Только вот я понимал, что ключевого персонажа — то есть меня, — профессор ещё не остановила. Если она не полная дура, а она ею явно не являлась, то МакГонагалл точно приготовит ещё какую-то подлянку.

— Лили, Гермиона, ваш выход, — сказал я сквозь мантию.

Гермиона отправилась вместе с нашей подругой-пуффендуйкой, но, вдруг, из того же проёма вновь вышла МакГонагалл!

Как она так быстро успела?! Что за чёрт?!

— Мун, Грейнджер, за мной! — сказала профессор тем же тоном, что и буквально пару минут назад.

Дело дрянь. Но мы прорвёмся! Может, профессор оставила ребят в каком-нибудь классе по пути и сразу же нырнула в проход? Мне бы хотя бы пару секунд, чтобы произнести пароль и забраться наверх по лестнице…

— Кайл, — прошептал Симус. — Что делать?

— Рон, Симус. Ваша задача пройти так быстро, как сможете и сказать гаргульи пароль. Вот… Сейчас! — сказал я, как только профессор скрылась за поворотом.

Ребята припустили к проходу и тут же были остановлены профессором.

— Уизли, Финниган, вы знаете, что делать, — сказала профессор скучным голосом, полным превосходства.

Я окончательно потерялся. Это что за проходы такие?! Они её со скоростью автомобиля что ли по замку проносят?!

Ладно. У меня был ещё один козырь — мантия-невидимка Гарри.

— Идём все вместе. Быстро! — шикнул я на двух оставшихся друзей — Гарри и Уэнсдей. — Скажите пароль, чего бы это не стоило!

Их двоица была последней моей надеждой. Они рванули в сторону прохода, а я двинулся за ними следом.

Опять МакГонагалл. И опять из того же прохода.

— Поттер и Аддамс. И вы туда же… За мной.

— Ценность волшебников! — крикнула бесстрашно Уэнсдей пароль, который узнала от профессора Весс.

— Вы поплатитесь за свою дерзость, мисс Аддамс, — сказала злая МакГонагалл в ответ на это непослушание.

Ребята отправились следом за профессором, а проход открылся и предоставил моему взгляду круговую лестницу, ведущую наверх. МакГонагалл ещё не успела пройти с ребятами и нескольких футов, как я поспешил и тихо начал подниматься наверх.

Вот он — шанс. От моего разговора с директором зависит очень многое. Мне бы лишь привлечь его внимание и добиться разговора тет-а-тет, которому так хотела помешать чёртова МакГонагалл…

— Империо! — сверху в меня прилетело до боли знакомое заклинание подчинения, и я перестал контролировать своё тело.

Ко мне спустились и сдёрнули мантию-невидимку. Это была… Профессор МакГонагалл?!

— Спокойнее, мистер Голден, — улыбнулась она злой улыбкой. — Вы постарались и у вас не получилось. Пора пожинать плоды.

Шок сковал меня, ведь вместе с её словами я также слышал цокающие шаги, уводящие Гарри и Уэнсдей прочь… Она была… В двух местах одновременно?!

Идиот. Как можно было не подумать про столь очевидное?! Ещё тогда, когда лишь за один вечер МакГонагалл как-то умудрилась обойти весь третий и второй курсы, убедив ребят отказаться от вступления в мой клуб… Ещё тогда мне показалось странным, как она успела это сделать…

Теперь всё стало понятно. И её появление в проёме стены вновь и вновь, раз за разом, в том числе.

У МакГонагалл был маховик времени.

Шаги одной профессора МакГонагалл отдалились, и другая, подняв со ступенек скинутую мантию-невидимку, обратилась ко мне:

— Идите за мной, мистер Голден. Я бы посоветовала вам не сопротивляться, но вы и так не сможете этого сделать, так что… Просто идите за мной.

Моё тело безропотно подчинилось и последовало за профессором.

— Правила очень важны в этой школе. Правила и традиции. Ваше наказание вступит в силу аккурат после Рождества, так что до тех пор вы пробудете в ожидании. Здесь, — она указала рукой на неприметную дверь, в которую завела меня.

Было тесно и темно. Какая-то кладовка со школьной утварью…

— Не двигайтесь до моего прихода, мистер Голден. Встретимся через несколько дней.

Дверь закрылась и я остался совершенно один, будучи не в силах сдвинуться с места. Более того, даже моргать глазами получалось с трудом, не то что пошевелить хоть чем-то ещё.

Сколько я так простоял? Не знаю. Звуки снаружи почти не издавались всё это время, а я был поглощён тьмой и своими переживаниями. Дважды дверь открывалась, но только лишь для того, чтобы я утолил жажду принесённой водой и вновь оказался во мраке.

Третий раз дверь открылась, и МакГонагалл скомандовала:

— Ваше время вышло, мистер Голден. Следуйте за мной.

Она повела меня в неприметный тупик замка и начала колдовать перед стеной. Я был уверен, что профессор собирается меня убить или очень сильно покалечить, но нет — всё было не совсем так.

Очень скоро голова закружилась, зрение стало подводить, а ориентация в пространстве была полностью утрачена. Казалось, что я стоял всё ещё на двух затёкших ногах лишь по причине действия непростительных чар.

Когда всё закончилось, я увидел МакГонагалл прямо перед собой.

— Это наказание очень редко используется, но я посчитала, что для вас оно будет в самый раз. Прощайте, мистер Голден, — сказала мне напоследок профессор, после чего развернулась и ушла прочь.

Я попробовал протянуть руку вперёд, и у меня получилось! Чары подчинения спали! Однако, рука внезапно упёрлась в невидимую преграду. Я облокотился на неё, стараясь понять, что это такое. Я видел в своеобразном «окне» коридор, по которому шла МакГонагалл, но что-то было не так…

И тогда я огляделся, увидев непримечательный интерьер со стенкой с одной стороны и странными энергетическими стенками по бокам. Я попытался понять, где оказался, но потом повнимательнее посмотрел на то «окно», через которое видел удаляющегося профессора.

Я смотрел на коридор Хогвартса… Со стороны стены. Не находился в самом коридоре, а будто бы глядел в телевизор, видя до жути реалистичную картинку, скрытую от меня невидимой непроницаемой преградой. И ещё эта коробка пять на пять футов, что окружала меня…

Понимание пронзило голову острой болью. Я запаниковал и застучал по «окну», стараясь выбраться, но всё было тщетно. Волшебной палочки не было, как и мантии-невидимки — их МакГонагалл забрала с собой.

А я… Я оказался внутри картины. Внутри одной из множества когда-то оживших, а ныне пустующих картин чёртова Хогвартса.

Глава 14. В мире картин

Только Путь был, и то — нелепый,

Боролся зачем-то…

Мне бы почувствовать запах лета…

Тщетно…

Я искал тебя слишком долго,

Держался, как якорь.

Что ж, в дорогу…

Почему здесь так ярко? (с)

* * *

Чары, благодаря которым волшебники научились рисовать живые картины, были поистине впечатляющими. Пространство внутри подобных холстов существовало как будто бы в иной реальности, откуда имелась возможность смотреть сквозь картинную раму на настоящий мир, но которая в то же время была изолированной настолько, что просто так выбраться оттуда мне не представлялось возможным.

Ненависть к МакГонагалл продолжала клокотать внутри, но даже с учётом её я был вынужден отдать профессору должное — переместить живого человека в картину с помощью заклинания должно было быть, наверное, очень и очень сложным действом. Мне до изучения хотя бы приблизительно похожих по сложности чар ещё очень и очень далеко — настолько, что я вряд ли доживу до того момента…

Преподаватели в общем и профессор МакГонагалл в частности словно хотели впечатлить студентовтем, насколько изощрённую магию они используют в своих наказаниях — я не раз это подмечал за два с половиной года в Хогвартсе. Ведь и правда, зачем так сильно заморачиваться, если инструментарий у взрослых волшебников и без столь сложных исхищрений велик настолько, что наказания могут так ни разу и не повториться за всю карьеру любого учителя? К чему такие выкрутасы? Боюсь, мне этого просто не понять — ну не получалось моему насквозь рационализированному рассудку встать на место этих безумцев, дабы отыскать хоть одну причину их мотивации.

Наравне с искусством оживления нарисованной картины как таковой столь же впечатляющей была наука по рисовке человеческого портрета и его непосредственное одушевление. Данная магическая дисциплина, казалось, переплетала в себе все направления волшебства — от классических чар до анимансии, от артефакторики до некромантии.

Да, живые портреты в волшебном мире были по-настоящему живыми — по крайней мере, так рассказывала мне Гермиона, интересовавшаяся данной темой ещё на первом курсе. По её словам, в некоторых случаях «художники» отделяли от души живого существа незначительную часть и буквально вживляли её в нарисованный портрет.

С какой-то стороны это действо напоминало собой способ создания крестражей Волан-де-морта… Только вот он раскалывал душу на части, а здесь от души просто отделяли тонюсенький слайс… Тёмная магия, видимо, перестаёт быть такой тёмной, если её объемы уменьшаются, хех… Да и к самой концепции «добра» и «зла» здесь уже несколько десятков лет относились совершенно иначе, так что взаимодействие с душами при создании картин уже не вызывало особого удивления у местных.

К тому же, зачастую в портретах на заказ использовали некий слепок уже после смерти волшебника. Когда душа покинула тело, её крошечные остатки всё ещё теплились в разлагающемся теле и их можно было использовать для наполнения портрета жизнью. Также был и третий вариант — воссоздать нарисованную личность через воспоминания других волшебников об умершем, но тогда копия получалась слишком нехарактерной и куда менее осознанной.

Компиляция из двух схожих направлений — создание пространства внутри самих картин и оживление портретов на них — в Хогвартсе дополнялось ещё одной очень важной и жутко сложной особенностью. Именно она и предоставила мне лучик света в этом ужасном наказании, которому меня подвергла МакГонагалл.

Между пространством картин Хогвартса можно было перемещаться.

Ещё в знакомой мне реальности из серий книг и фильмов я знал, что портреты Хогвартса могут ходить друг к другу в гости. Например, во время «Узника Азкабана», когда Сириус Блэк проник в школу, Полная Дама пряталась в чужой картине после того, как её полотно разодрал сбежавший анимаг.

И пусть МакГонагалл со мной буквально попрощалась и явно не ждала, что я смогу выбраться из этой нарисованной тюрьмы, так и зачахнув здесь, но я не терял надежды на чудесное возвращение. Какими бы жестокими не были здешние порядки, но ещё ни разу на моей памяти учеников не оставляли совсем уж без шансов на спасение и выживание.

Всегда должна быть лазейка… Всегда. И если я прав, то эту самую лазейку следует искать уж точно не здесь — не в этом тесном пространстве пять на пять футов, куда меня засунули.

Собравшись с мыслями и окончательно осознав, в какой заднице прямо сейчас нахожусь, я всё-таки отлип от окна с видом на коридор школы. В тесноте осмотрелся и не нашёл ни на полу, ни на единственной материальной стене напротив окна ничего для себя ценного или интересного. По бокам всё так же переливались мягкой энергией две боковые стенки. Они явно не были видны с ракурса смотрящего из внешнего мира — это уже была полноценная территория пространства картин, внутренняя кухня, так сказать…

Я подошёл вплотную к одной из этих стенок. Попытался почувствовать что-нибудь эдакое — магия, особенно видимая глазу, частенько сопровождается ощущениями: будь то тепло, холод, покалывание, еле заметный звук, вибрация или что-нибудь ещё. Но в этот раз я не заметил ничего из этого… Просто стена из чистой энергии, визуально сильно похожей на блестящую полихромную окраску.

Не заметив никаких угрожающих моей жизни со стороны стенки ощущений, я протянул к ней руку. Действовать надо было аккуратно и неспешно — времени у меня, похоже, здесь полным-полно, а спешка с любой магией может в любой момент обернуться неприятными последствиями. И ведь у меня даже нет с собой волшебной палочки, чтобы постоять за себя в случае чего или применить магию по той или иной нужде…

Стенка в ответ на прикосновение ладони ответила волнистой вибрацией. Рука ощутила нечто тягучее вместо твёрдой поверхности и будто бы попробовала втянуться в барьер. Я сделал вывод, что через неё таким образом можно пройти, но вот что меня ожидает на обратной стороне — та ещё загадка.

Увы, но делать мне было нечего — нужно было рисковать, так как это, похоже, был единственно возможный выход из картины. Не куковать же в этой конуре до скончания веков, в конце-то концов! Я здесь скорее умру от жажды и голода — они-то никуда не пропали, а ничего даже близко похожего на хоть что-нибудь съестное в пространстве этой картины не было…

Решившись, я вновь прислонил руку и даже несильно надавил, чтобы моё «поглощение» стенкой происходило чуточку быстрее. За ладонью начала втягиваться вся рука — от кисти до предплечья. Я до последнего не решался подвергать этому необычному процессу всё тело, концентрируясь на ощущениях руки и будучи готовым в любой момент остановить всё в случае опасности, боли или чего-то ещё, что мне явно не понравится.

Однако, ничего не происходило. Я понемногу входил в энергетическую стену и с обратной стороны не чувствовал вообще ничего — ни боли, ни температуры, ни даже дуновения воздуха… Вдохнув полной грудью, я всё же прилип к стене всем телом и начал процесс полного поглощения…

И оказался в пустоте.

Это было что-то вроде космического вакуума, только без невероятно низкой температуры и с возможностью дыхания не без помощи магии, коей была пропитана эта реальность с головы до ног. Я начал парить в окружающей тьме и лишь стена Хогвартса служила мне ориентиром. Стена… со стороны изнанки мира.

Направлять собственное парение получалось не в пример лучше, чем если бы я находился в классической невесомости. Поначалу жутко боялся, что одним неверным движением отсутствие гравитации отдалит меня от стены — туда, в нескончаемую пустоту подпространства, в бескрайний мрак… Слава Мерлину, у меня неизвестным образом выходило держать собственное тело почти что вплотную к стенке и не отлипать от неё.

Энергетический барьер, очерчивающий границы картины, в которую меня заточили, отдалялся от меня всё дальше и дальше, а точно такой же впереди наоборот, приближался. Я неспешно плыл к пространству другой картины, действовал осторожно и максимально сосредоточенно…

И в какой-то момент я что-то почувствовал.

Незнакомое ранее ощущение стало всё сильнее проявляться по отношению ко мне. Эдакое покалывание, совмещённое со слабой щекоткой и жжением по всему телу, которое всё нарастало и нарастало.

Я забеспокоился. Заозирался вокруг, но кроме бесконечной пустоты и знакомых ориентиров ничего не увидел. Потом чуйка надвигающейся беды посоветовала мне посмотреть на собственную руку… И я обомлел.

Чёрные точки постепенно образовывались и неспешно расширялись на моей белоснежной коже. Я пригляделся повнимательнее и понял, что это были даже не точки, а некие… Дыры? Маленькие чёрные дыры. что с каждой секундой становились только больше.

Моё тело начало исчезать. Расщепляться в этой тьме, для которой человеческое тело было явно не предназначено.

Бежать! Лететь, хоть куда-нибудь, но выбраться из этой ловушки!

Барьер картины, в которой я появился, уже был дальше, чем тот, к которому я следовал. Решено. Я начал всеми возможными манёврами двигаться как можно скорее к новому спасительному барьеру. Мои мысли направляли меня вперёд, а руки, перебирающие по стенке, придавали телу дополнительное ускорение.

Расщепление проходило стремительно. Я уже с трудом контролировал своё тело, так как оно было покрыто множественными чёрными дырами размером с грецкий орех. Буквально на последних усилиях мне удалось добраться до барьера и по инерции нырнуть в него с головой — вот-вот я был готов потерять сознание и раствориться, превратившись в ничто.

Энергетическая стенка выплюнула меня на мягкий шёлковый ковёр. Огонь в камине, рядом с которым я приземлился, обдал лицо жаром.

Как только очухался, я тут же осмотрел свои руки и тело — чёрные дыры понемногу начали уменьшаться в размерах, пока окончательно не исчезли. При этом ни дыр в одежде, ни отметин на коже от них не осталось — они вернули всю забранную материю ровно на то место, где она была изначально.

— Фу-у-ух, — я увалился на пол и издал вздох облегчения. — Правило в мире картин номер один — не задерживаться надолго в пространстве между ними, — пробормотал я и усмехнулся, по-детски радуясь тому, что, как говорится, пронесло.

* * *

Обитатели картин давно исчезли из своих рам. Не знаю, по какой причине это случилось, но когда я поступил на первый курс, никого из них уже не было. Лишь Полная Дама оставалась загадочным исключением из правил, всё так же служа преградой на пути в гостиную Гриффиндора.

Сама она, к слову, говорить об исчезновении других портретов отказывалась напрочь.

Все старшие курсы, которых я знаю, утверждали, что и во время их собственного поступления в Хогвартс картины тоже пустовали. Некоторые и вовсе думали, что это норма и никаких обитателей в них быть и вовсе не должно. Лишь я был твёрдо уверен, что это ненормально, так как прекрасно знал иную версию событий, где картины на стенах были наполнены их живыми обитателями и являлись неким сообществом со своим укладом и историей.

Может, они испугались и сгинули под гнётом тех зверств, что творились в школе. Или их кто-то прогнал — тот же Дамблдор — дабы не видели того, что видеть не стоит. Есть ещё вариант с пустотой — они вполне могли растворится в ней, или их кто-то осознанно уничтожил… Строить догадки можно было очень долго, но факт оставался фактом — картины были пусты и мне, честно говоря, это было только на руку.

В первые дни своего заточения я занимался разведкой и исследовательской деятельностью. Наученный смертельно опасным опытом, мои «переходы» из картины в картину теперь заключались в том, что я сначала высовывал в пустоту голову, осматривался, а потом брал и со всей дури разбегался в энергетический барьер, дабы на инерции как можно быстрее преодолеть этот магический вакуум и долететь до пространства следующей картины до того, как начну растворяться в пустоте.

Картины между собой разнились колоссально. Многие из них представляли из себя одну-единственную тесную комнатушку, в которой обычно не было ничего интересного — банальные портреты, не иначе. В одной из таких, правда, оказался обеденный стол с поставленной на него вазой со свежими съедобными фруктами. Слава Всевышнему, что они не были пластмассовым реквизитом и не портились со временем — это был мой первый полноценный приём пищи за несколько дней.

Одна из моих ночёвок произошла как раз в этой картине — уж очень просторной по сравнению с остальными была эта комната, да и к тому же в ней находился вполне себе приличный диван… И каково же было моё удивление, когда на утро съеденные фрукты вновь оказались на своих изначальных местах, а отодвинутая табуретка, которую я переставил в другую часть комнаты для удобства, снова была заставлена под стол. Видимо, магия картин всегда стремится возвращать пространству картины первоначальный нарисованный вид, что бы в этой самой картине не происходило. Исключая живых существ, конечно — их никакой магией не вернуть, без частички той души, из которой портреты и создавали.

Настроение немного выбралось из той пропасти, куда ушло сначала со смертью Джек, а потом усугубилось из-за провала условий для утверждения клуба и последовавшим за этим наказанием от МакГонагалл. Ведь данное открытие решило одну из моих основных проблем — с пропитанием отныне проблем возникнуть не должно.

Хоть что-то хорошее, ей-богу.

Встречал я картины и иного содержания. От фасадов домов, внутри которых была сплошная пустота, и до африканских джунглей, в которых, правда, не водилось никакой фауны. Начиная от ровной безлюдной городской улочки и заканчивая банальными натюрмортами, в которых я помещался лишь будучи согнутым пополам и то еле-еле — настолько там было тесно.

С пространством всё было не так однозначно. Да, картины имели совершенно разные пропорции. Но чем больше пространства было в той или иной картине, тем менее чётким оно становилось вдалеке…

Один раз я попал в картину с нарисованным далёким горизонтом и решил посмотреть, что будет, если пойти в эту самую «глубь» картины… Ничего хорошего, как оказалось — чем дальше я удалялся от картинной рамы, тем больше ощущал ту самую пустоту, властвующую между картинами. Земля под ногами становилась всё зыбче, гравитация ослаблялась, отдельные куски земли, бывало, и вовсе пропадали, а вместо них зияли бездонные проломы, и даже на небесной глади с пройденным расстоянием образовывались устрашающие пустотные чёрные дыры.

Довольно скоро я понял, что нахожусь в одном из крыльев первого этажа. Его редко использовали для учёбы, и в коридоре было хорошо если хотя бы пара используемых помещений. Всё же Хогвартс поистине огромен и предназначен для обучения куда большего числа студентов, чем есть сейчас…

Путей было не так много. Либо через пустоту пройти вниз, к немногочисленным картинам, расположенным на цокольном этаже и далее в подземелье, либо добраться до прямоугольного помещения с лестницами-в-движении и оттуда мне уже будут доступны маршруты на любые верхние этажи и ответвления.

Именно у лестниц-в-движении проходит наибольший поток студентов. И мои друзья рано или поздно появятся там, а я просто обязан им рассказать что со мной сделали… Они, наверное, волнуются, переживают за мою судьбу… Да и ребята, глядишь, смогут нарыть информации и, может, отыщут какую-нибудь подсказку касательно того, как я могу отсюда выбраться.

В общем, мой выбор оказался довольно очевиден.

Путь к картинам у лестниц-в-движении оказался долгим и даже немного опасным. Картины первого этажа, через которые я пробирался, в какой-то момент закончились, а ближайшая от них находилось достаточно далеко и чуть выше, чем предыдущие, что тоже создавало некоторые трудности. Мало того, что мне нужно было пролететь немалое расстояние и не раствориться в пустоте по дороге, так ещё и полёт следовало проводить по наклонной вверх траектории…

Как говорится, кто не рискует, тот остаётся в мире картин, пока сдохнет от скуки, пустоты или старости. Я тщательно подготовился, переставил кресло в другое место, чтобы появилось дополнительное место для разгона, а потом, истово молясь всем богам, побежал сломя голову прямиком в барьер, в последний момент немного подпрыгнув, дабы инерция несла меня в нужном направлении.

Это было очень страшно. Я летел, чёрные дыры успели образоваться и так же как и в прошлый раз стали резко увеличиваться в размерах. В мыслях царила паника вкупе с неуверенностью, что я смогу попасть в нужный барьер, а не пролечу мимо как какой-то неудачник.

Это, без шуток, была бы самая глупая смерть, которую только можно представить… МакГонагалл, наверное, если бы узнала о ней, обязательно бы злобно посмеялась — только тогда, когда её никто не увидит, конечно же.

Однако, несмотря на все мои опасения и страхи, удача в этот раз была на моей стороне и чуть ли не на последнем издыхании я всё же попал в одну из картин, что находились уже в самом низу помещения с лестницами.

И радости моей не было предела!

Вид из картинной рамы выходил на пустующую площадку первого этажа, к которой то присоединялась, то отцеплялась одна из магических лестниц. Студентов видно не было — очевидно, сейчас шли занятия и вряд ли я кого-нибудь встречу, пока не прозвенит колокол с очередного урока.

Здесь картин было куда больше и находились они чуть ли не впритык друг к дружке, из-за чего путешествовать между ними было сущим удовольствием. Я стал исследовать новые локации и даже нашёл картину с горным ручьём, из которого вдоволь напился прохладной кристально-чистой водой.

Так я и перемещался от картины к картине, в ожидании, когда на переходах появятся первые студенты. Мне даже удалось запомнить парочку картин, из которых было бы легче всего привлечь внимание проходящих друзей, когда они появятся.

Ничего не предвещало беды. И вдруг, проходя через барьер очередной картины, я наткнулся на него.

— Кто здесь? — раздался громкий голос, заставивший меня вздрогнуть. Моё прибытие не осталось незамеченным — из недр картины ко мне резво приближался рыцарь в железных доспехах, грохоча ими на всю округу. Его меч был наготове, а суженные глаза, виднеющиеся сквозь забрало, прямо-таки источали подозрительность. — Что ты делаешь в картине сэра Кэдогана?! В моей картине!

Появление первого живого обитателя застало меня врасплох. Данная картина была расположена в угловой части и её можно было заметить разве что издалека, но она была достаточно удобным промежутком между картинами вторых и третьих этажей. И тут оказывается, что в ней жил этот сэр Кэдоган…

— Простите, я сейчас же покину ваше жилище, — запричитал я, видя угрожающую реакцию рыцаря. — Я просто ищу выход, — попытался я объяснить, но рыцарь меня будто не слушал.

— Ты пойдёшь со мной, — твёрдо заявил он, делая очередной шаг вперёд. — Ты нарушил правила и теперь должен предстать перед Хранительницей!

Правила? Какие правила? И где с ними можно ознакомиться?!

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Что-то угрожающее были и в его голосе, и в его взгляде… Он явно не желал мне добра и я это отчётливо ощутил. Да и рука на эфесе меча как бы намекала, что он готов в случае моего непослушания пустить его в ход.

Я не стал ждать, пока он приблизится. Одним резким рывком бросился к противоположному барьеру и нырнул в него, чувствуя знакомое обволакивание.

— Эй, стой! — крикнул мне вслед рыцарь и усиленно загремел латами.

Едва я оказался в следующей картине, как увидел, что барьер впускает нового странника. Сэр Кэдоган следовал прямо за мной сквозь ту же пустоту!

Началась стремительная погоня. Я метался из одной картины в другую, но рыцарь не отставал. Я попытался схитрить и полететь не к следующей картине, а к другой, что находилась чуть ниже. Но он всё равно следовал по моим пятам, словно охотник, загоняющий беспомощную дичь.

С каждой минутой погони я всё отчётливей понимал, что ни при каких обстоятельствах нельзя попасться ему в руки. Ибо так преследуют только с самыми злыми намерениями из всех возможных!

Да когда ты уже устанешь, с такой тяжестью бегать за мной!

Лесенка из картин постепенно заканчивалась — я был уже на самых верхних этажах замка и не знал что мне делать. Повернуть на один из этажей — так там картины находятся куда как дальше друг от друга и также быстро перемещаться между ними уже не выйдет. Плюс ко всему череда картин на этаже в какой-то момент может спокойно завести меня в тупик и тогда, без волшебной палочки под рукой, с закованным в железо рыцарем мне будет не совладать.

Ситуация ухудшилась, когда я был уже примерно на шестом-седьмом этаже и за время погони порядком выдохся, раз за разом перемежая бег по пространству картин и полёты в пустоте между ними. И ухудшила её никто иная, как Полная Дама.

Хорошо, что когда я попал в очередную картину, то увидел ещё одного обитателя относительно далеко от себя, а не впритык. Её настрой сразу же сообщил мне, что Полная Дама подобно сэру Кэдогану стремится меня схватить и отправить к некой хранительнице, которую упоминал рыцарь. Или он так называл саму Полную Даму? Непонятно…

— Кайл Голден, а ну стой! — завизжала она своим звонким голосом и рванула на меня всей своей массой, что была ей доступна.

Даже моё имя запомнила, за три года-то ежедневных встреч… Не думал, однако, что она может быть настолько агрессивной.

Проявив недюжинную сноровку, я увернулся от массивного, но довольно медлительного тела Полной Дамы и взял разбег на следующий барьер. Она смогла в моменте схватить меня за мантию кончиками своих пальцев-сосисок, но я резко дёрнулся и смог-таки вырваться.

Теперь за мной гнались сразу двое — в последний момент моего пребывания в картине, где я встретил Полную Дамы, мне послышался знакомый грохот доспехов сэр Кедогана — проклятый рыцарь всё никак не хотел отставать, умудряясь догонять меня, будучи облачённым в свои тяжеленные доспехи. Чёртов средневековый марафонщик…

Вскоре дыхалка моя приказала долго жить. Один раз я рискнул и полетел после барьера не вперёд, а вниз, добравшись до картины на предыдущем этаже, и после этого, вроде бы, оторвался. Однако теперь каждый раз, когда я переходил в новую картину, то боялся, что один из них уже ждёт меня там.

Измученный и уставший, я окончательно сдался, когда, попав в очередную новую картину, увидел его. Мужчина стоял в тёмном углу одной из картин, а его лицо было скрыто тенью. Я заметил чёрные проплешины на его руках — такие же, какие появлялись у меня при долгом нахождении в пустоте. Только вот у него они не спешили исчезать.

— Дай… Мне… Уйти… — попросил я с одышкой, прекрасно понимая, что при желании незнакомец меня запросто догонит и схватит, а я даже противопоставить ему ничего не смогу.

— Я тебя не задерживаю, — ответил он хриплым голосом. — Но знай, что они тебя в конечном счёте всё равно настигнут. Всех настигают… Кто не знает, где можно спрятаться.

Постой-ка… Он с ними не заодно?

— Ты… знаешь такое место?

Незнакомец медленно безмолвно кивнул.

— И ты… отведёшь меня туда?

— Только если ты сам этого пожелаешь. Насильно я тебя тащить не собираюсь.

Всё это напоминало какую-то сделку с дьяволом. Как бы я по итогу не оказался вместо одной плахи на точно такой же, но с противоположной стороны…

— Кто ты? — задал я ещё один животрепещущий вопрос, так как боялся сделать неправильный выбор и искать хоть какие-то намёки, что дали бы мне больше конкретики.

Он промолчал, и отсутствие ответа можно было воспринимать совершенно по-разному.

— Ты один из портретов?

Он всё также продолжал стоять неподвижно, пока не заговорил:

— Ответов ты не услышишь, пока мы не окажемся в безопасности. Или я не окажусь, если ты решишь пойти своей дорогой, — закончил он приглушённо.

Выбор без выбора… Это бесило неимоверно, но за годы в школе я к этому даже попривык и начал относится к таким вывертам своей судьбы куда более философски.

— Я согласен. Куда нам идти?

— Следуй за мной. Раз ты научился ходить между картинами, то осилить дорогу сможешь. Мой тебе совет — с обратной стороны стен постарайся дышать как можно реже. Так магия пространства будет разрушать тебя куда медленнее.

Совет оказался неимоверно полезным. Задерживая дыхание во время перемещений, я смог увеличить безопасный срок своего нахождения в пустоте чуть ли не в три раза! Это открывало мне многие новые возможности по перемещению… Что и продемонстрировал мой незнакомец-спаситель, преодолев за одну ходку между картинами два этажа замка всего за раз.

— Скоро весь этот сектор наводнится приспешниками хранительницы. Теми, что остались. Так что нам нужно спешить. Не отставай, — махнул он мне и мы продолжили путь.

Кто такая эта «хранительница» я спрашивать не стал — раз он сказал, что ответы на вопросы кончились, то ни к чему лишний раз надоедать человеку, который, по его словам, в данный момент тебя спасает от чего-то явно плохого.

Я потерплю. А потом… Будь как будет. Жаль только, что друзей я так и не отыскал…

Мы вернулись с ним практически к истокам и спустились на первый этаж, из которого я совсем недавно выбрался. Только повернули не в то крыло, где меня заточили в картину, а в соседнее.

Что-то мне напоминало тот коридор, который виднелся из картинных рам… Точно! Это же прямой путь к кабинету директора! Да я его с закрытыми глазами опознаю после всех тех попыток попасть на аудиенцию к Дамблдору в обход МакГонагалл!

— Мы точно идём в правильном направлении? — спросил я обеспокоено.

Если всё вот это тоже часть фокусов директора, то… То я проглочу и их, если мне оставят жизнь и какую-никакую свободу действий. Не ровня мне директор Хогвартса, и вряд ли когда-нибудь ей станет.

— Точно, и мы уже близко.

Совсем недалеко от статуи гаргульи мы прекратили последовательное перемещение от картины к картине и направились в пустоте немного вбок и вверх. Это была новая локация — небольшой квадрат из картин, находящихся, видимо в одном кабинете с избытком…

Да это же кабинет директора! И те самые картины прошлых директоров Хогвартса!

— Лучше не смотри здесь в реальный мир. Просто не нужно.

Я сглотнул и послушно кивнул. Чем-чем, а вот этим советом лучше явно не пренебрегать — сказали не смотреть, значит есть весомая причина этого не делать.

Мы успешно долетели до новой локации, а потом свернули ещё раз — в одинокую картину, висевшую где-то на задворках соседнего с директорским кабинетом помещения.

После чего оказались на зелёной поляне посреди ясного летнего дня.

— Мы прибыли, — сообщил мне мой проводник по миру картин.

— Эм-м, — я огляделся по сторонам, но увидел лишь пустое окружение из свежей зелёной травы и редких деревьев неподалёку, а также картинную раму, обёрнутую в реальном мире в какую-то упаковочную бумагу, из-за чего снаружи было ни черта не видно. — Это и есть безопасное место? Сюда, что, не смогут забраться другие обитатели?

— Почему же… Смогут, если сильно захотят. Но они кое-чего не знают об этом месте, — он ухмыльнулся, после чего повернулся спиной к картиной раме и отправился вдаль. — Иди за мной, я тебе кое-что покажу.

Он шёл прямиком в сторону горизонта, скрытого за пологим холмом — туда, где, как я уже знал, пустота начинает проникать в пространство картины и создаёт всяческие искажения на земле и на небе.

Мне ничего другого не оставалось — я последовал за ним. Мы шли сначала по самой поляне, потом поднимались на холм, а я всё ждал, когда же первые признаки чрезмерного удаления от картинной рамы станут заметны.

Только вот их всё не было.

— Уже скоро, — подбодрил он меня, неуклонно двигаясь к вершине холма.

Когда мы забрались наверх, мне открылся потрясающий вид с его обратной стороны.

— Как это возможно? — прошептал я удивлённо.

Это был город. Достаточно большой, с постройками из камня и дерева и огромным замком в самом его центре. Нас довольно быстро заприметили и вскоре на окраинах собралась значительная толпа из разномастных людей, что с любопытством глазели в первую очередь на меня.

— Кирк, кто он? — выкрикнул какой-то мужичок из столпотворения.

— Где он всё это время прятался? — вторил ему другой голос.

— Может, там появились новые картины? Как интересно… — бормотал третий.

Стараясь держаться поближе к своему проводнику, мы прошли сквозь людскую массу и двинулись к замку. После слов моего спутника, которого, похоже, звали Кирком, о том, что я иду ожидать аудиенции королевы, любопытные жители городка вскоре разбрелись по своим обыденным делам, вдоволь насмотревшись на диковинку в моём лице.

Стража из двух закованных в похожие латы на те, которые носил сэр Кэдоган, людей пропустила нас внутрь — Кирк, похоже, был здесь довольно высокого ранга, так как его команд слушались и ничего от моего спасителя не требовали.

Он оставил меня в гостевой комнате, где служанка вскоре принесла мне поднос с разной снедью и чаркой парного молока. В голове моей зрели сотни вопросов, но отвечать на них пока что никто не собирался, так что пришлось принимать гостеприимство и терпеливо ждать своей аудиенции у некой королевы, что, по-видимому, властвовала над этим местом.

* * *

Спустя двое суток томительного ожидания моё терпение стремительно подходило к концу, а в голову стали лезть разные неприятные мысли.

Из замка меня не выпускали. Не держали в роли узника, даже кормили трижды в день и давали свободно перемещаться по внутреннему двору… Но из самого замка — ни-ни.

В момент, когда дверь моих гостевых покоев отворилась, я сидел у витражного окна и задумчиво созерцал округу.

— О чём ты задумался, парень? — спросил меня вошедший Кирк, которого я не видел с самого момента прибытия.

— О том, почему здесь не действует влияние пустоты. О том, каким образом здесь оказалось столько людей — в, на секундочку, по сути нарисованном мире. О том, как вам удаётся находить ресурсы и выращивать пропитание… О разном, в общем.

— Мыслишь о сложном. да? — сказал он с небольшим удивлением. — Для твоего возраста это необычно. Сколько тебе, тринадцать?

— Третий курс, — кивнул я Кирку. — Я не думал, что окажусь запертым здесь. Мы договаривались не об этом, — закончил я немного недовольным тоном.

— Ты должен понимать, что просто так вернуться к картинам Хогвартса мы тебе позволить не можем. Ведь ты знаешь, где находится это прекрасное место, и можешь рассказать о нём нашим… недоброжелателям, — сказал он уклончиво. — В любом случае, это была временная мера. Сейчас же ты идёшь со мной. Королева готова предоставить тебе аудиенцию.

— Что, будете решать мою судьбу? — ответил я с горькой ухмылкой.

— Нет. Её будешь решать ты.

Кирк стал меня сопровождать, двигаясь в тронный зал, где восседала королева. Его достаточно убогий вид из-за чёрных проплешин серьёзно контрастировал с чистотой и порядком в замке. Он казался мне нищим бродягой, который мог занять свой несомненно высокий пост в здешней иерархии разве что из-за череды глупых случайностей.

— У тебя есть для меня какой-нибудь совет? Ну, как мне себя вести или что сказать при представлении, — спросил я Кирка по дороге.

— Будь более… снисходительным к любым странностям, которые услышишь или увидишь.

Я вопросительно поднял бровь, но тот решил не раскрывать свой тезис до конца. Что же, постараюсь последовать его совету, что бы он ни значил.

Королева оказалась довольно молодой и достаточно миловидной. Она держалась на своём месте уверенно, излучала власть, но скорее в положительном ключе, нежели наоборот.

— Кайл Голден, моя королева, — поклонился ей Кирк, представляя меня. — Студент Хогвартса, заключённый в наш мир.

Королева посмотрела на меня странным по-детски благородным взглядом, будто чествовала путника из далёких земель с присущим тому пафосом и ощущением возвышенной постановки какого-нибудь театрального кружка.

— Королева… — я запнулся, так как до сих пор не слышал, какое у королевы, собственно, имя.

— Ариана, — шепнул мне Кирк, продолжающий держать голову в поклоне.

— Королева Ариана, для меня честь оказаться в ваших землях и быть гостем этого величественного замка, — сказал я уважительном тоном, сживаясь с необходимой витиеватостью средневековых разговоров.

Она будто ребёнок обрадовалась моим словам и чуть не захлопала в ладоши… Да сколько ей лет? На вид все двадцать, но вот её реакция подходила бы скорее десятилетней девочке, что лишь играет в принцессу.

— Я рада видеть, что не всех путешественников удаётся схватить злым силам, изгнавшим честный народ картин в последнее прибежище… — начала она упражнение по декламации — по-другому я это называть попросту не мог.

Она все говорила, но довольно скоро я начал слушать её в пол уха, вычленяя лишь любопытную информацию. А не был я сосредоточен на словах королевы в такой важный момент по одной очень простой причине — я кое-что увидел.

Прямо на стене у трона. Картина, на которой была изображена какая-то подсобка или подвал — с этого расстояния этого было не разглядеть.

И я был готов поставить на кон пару галеонов, что это была не просто картина. Несмотря на отделанную раму, передо мной совершенно точно находилось очередное окно во внешний мир…

Вот как это место не подвергается влиянию пустоты. Одно пространство удерживают сразу две картины с разных сторон. Но если одна картина была где-то недалеко с кабинетом директора, то… Где находится другая?

Подождите-ка… В голове промелькнули события седьмого курса оригинального Гарри Поттера. Неужели она находится в кабаке «Кабанья Голова»?

СТОП! Королева Ариана?! Ариана… Дамблдор?!

Я ощутил тычок со стороны Кирка. По всей видимости, у меня что-то спросили.

— Эм-м… Да, королева. Я рад оказаться здесь.

— Значит, вы согласны? — спросила Ариана обрадованно. — Уже давным-давно я искала своего волшебника. Рыцарь у меня уже есть, — её рука направилась в сторону Кирка. — А вот волшебник всё никак не появлялся…

— Простите, королева Ариана, боюсь, я не совсем понял… Согласен на что?

— Как это на что? На то, чтобы остаться в моём королевстве навсегда! — ответила она, лучась довольством. — Мы, думаю, даже сможем подобрать вам волшебную палочку! Многие из них, правда, не работают, но мы что-нибудь обязательно придумаем.

Остаться… здесь? Навсегда?

— Прошу меня ещё раз простить. Я, видимо, не совсем понял суть вашего несомненно щедрого предложения… Но, понимаете ли, я не могу остаться. Мне необходимо вернуться во внешний мир.

— Зачем же? — спросила немного расстроенная моим отказом Ариана. — Кирк передавал мне, что там всё так же печально и безрадостно, как и прежде.

И правда — зачем мне возвращаться в Хогвартс из этого мирного спокойного места? Где никто не хочет тебя убить, где нет места унижениям и наказаниям, где ты не сталкиваешься с монстрами настоящими и монстрами в человеческом обличии…

— Мои друзья остались там. И, боюсь, что без моей помощи они не справятся, — ответил я чистую правду.

— Друзья… — повторила за мной королева, о чём-то задумавшись. — Хорошая причина, но мне всё ещё очень жаль услышать отказ. Как же вы собираетесь возвращаться, если подверглись наказанию и были сосланы в мир картин?

— Я… ещё не знаю как именно, ваша светлость, — склонил я голову.

Ответа и правда не было. Я не имел ни малейшего представления, где находится этот чёртов выход.

— Я бы могла высвободить вас и провести через картинную раму, находящуюся за холмом. У меня есть необходимый кристалл, — сказала как бы между делом королева.

Мои глаза загорелись надеждой:

— Моей признательности бы не было предела, если бы это осуществилось, — сказал я подобострастно. — Чем я могу заплатить вам за столь щедрый дар?

— Вы поклянётесь своей честью, что выполните одну мою просьбу.

— Всё что угодно, ваша светлость, — я склонил голову.

Возможно, мне не стоило так говорить. Но свобода манила меня так сильно, что за словами, сказанными в обёртке из средневекового этикета, я не особо-то и следил.

— Вы сделаете вот что…

* * *

Обратный путь из причудливого места между двух картин я опять проделывал вместе с Кирком. Он нёс с собой особый кристалл, который, по словам королевы, сможет на время приоткрыть непроницаемую завесу между двумя мирами. Изначальные обитатели выбраться таким образом не смогут, но вот пришлым из реального мира данная лазейка доступна в полной мере — для них, скорее всего, она и была создана.

Ариана Дамблдор и её «королевство» не выходили у меня из головы. Как она оказалась в этом месте и в данном положении? Почему множество жителей картин сбежало из своих портретов сюда? Кто эта загадочная «хранительница», о которой говорил тот рыцарь и впоследствии упоминал Кирк?

Вопросы без ответов были моими извечными спутниками, где бы я не находился.

— Кирк, можно вопрос? — прервал я затянувшееся молчание.

— Валяй, но не обещаю, что отвечу на него.

Не удивительно. В ином случае я бы уже выпытал у него всё, что тот знал. Абсолютно всё. Увы, но мой сопровождающий оказался не очень словоохотлив.

— Откуда у тебя эти чёрные отметины? — решил я задать нетривиальный вопрос в надежде на получение ответа.

— Ты и сам знаешь. Слишком часто бывал в пустоте, отчего они и появились. Сначала эти дырки исчезали, но со временем затягивались всё хуже и всё медленнее, пока не стало так, как ты видишь, — ответил он с грустной усмешкой, пряча почти все участки кожи под длинный плащ.

— Но я ни у кого из городских жителей не видел ничего подобного. Неужели ты единственный, кто покидает это место, ходя за припасами?

После разговора с королевой я между делом узнал, что город живёт во многом тем, что осуществляет вылазки в наиболее безопасные районы картин и забирает оттуда утварь, еду и прочие материалы, когда в этом есть необходимость.

— Один бы я со всем этим в жизни не управился, — покачал он головой. — Просто на них пустота не действует подобным образом. Они же именно в ней, по сути, и созданы.

— А ты, значит, нет? — спросил я с хитрой улыбкой.

— Ц, — он цокнул. — Подловил меня.

— Я сразу догадывался, что ты не был нарисован, — ответил я по-доброму.

— И каким образом?

— А ты не понимаешь? Все эти люди, — я указал рукой нам за спину, — да даже королева — они немного, ну, не от мира сего. На первый взгляд кажутся обычными людьми с индивидуальными личностями, но если пообщаться с кем-нибудь подольше, то сразу становится понятно, что в них чего-то не хватает. Ты разве не замечал этого?

— Я уже успел позабыть об этом, — сказал он тихо. — Вспомнил, когда ты попросил у меня совета перед приёмом. Привык, наверное, за те годы, что провёл здесь. Теперь и не замечаю ничего такого.

— Ты был студентом Хогвартса, да? И тебя наказали, заточив сюда? Прямо как меня?

— Это было давно, — только и ответил он.

— Но почему ты не вернулся обратно? Если у королевы был этот кристалл…

— Всё очень просто — я не хотел умирать, — сказал он, смотря мне прямо в глаза. — Ты выбрал барахтаться в том аду и это твой выбор. Меня же устраивает какая-никакая, но жизнь здесь. Тут у меня есть положение, я уважаем в городе и радушен в замке. Вернулся бы — и либо сдох от своих врагов, либо пожил бы ещё годик, а потом помер от очередного заскока Дамблдора…

— Ты можешь рассказать, как было в замке в твоём времени? Когда ты учился? Ты застал войну?

— Всё, хватит, — прервал он мою череду вопросов. — Я отпустил то время и не горю желанием его вспоминать. Ты ещё легко отделался, когда практически сразу нашёл замок и оказался в безопасности, да ещё и выпросил себе дорогу назад. Тебе повезло, что я заметил беспокойство служак хранительницы и отыскал тебя. Так что не наглей сверх меры и просто иди молча вперёд, ладно?

— Хорошо, как скажешь, — я грустно вздохнул, кивнул ему и продолжил путь к картинной раме.

Мне было о чём подумать.

Когда мы пришли, Кирк достал кроваво-красный кристалл и приложил его к окну. От соприкосновения кристалла с завесой в ней образовалось круглое отверстие, что начало с каждой секундой расширяться, пока не стало величиной с человека.

— Иди, Кайл Голден. Помоги своим друзьям и постарайся выжить сам. И помни, о чём попросила тебя королева Ариана.

— Прощай, Кирк. И спасибо, что спас меня, — я протянул ему руку и он её крепко пожал.

Обёрточная бумага начала рваться от моих усилий и в конечном счёте выпустила меня наружу — в реальный мир. В мир Хогвартса.

Измерение картины осталось позади. Как и мир, таящийся в её недрах — такой яркий и своеобразный.

Глава 15. Где Кайл Голден?

Он заберёт всё, что дорого.

Он делит зло всем поровну.

Что ни делай, толку с коробок,

Давай, залезай в наш хоровод!

Кто-то говорит: «Ребята, берегите ребят!»

Гуманно, но методом тыка попадут и в тебя,

Как бы не были все праведны — в последних дверях

Каждый про себя попросит: «Выбери не меня!» (с)

* * *

POV Гермиона Грейнджер

Зимние каникулы закончились, и в душе Гермионы Грейнджер к этому моменту уже не оставалось ни капли радости.

Кайл исчез. Просто взял и пропал после того, как профессор МакГонагалл увела его за собой в неизвестном направлении. Никто не знал, что с ним случилось. Никто более не видел его ни в коридорах, ни на приёмах пищи, ни на начавшихся занятиях, которые он вообще-то был обязан посещать как студент Хогвартса.

Даже преподаватели не интересовались его судьбой, а МакГонагалл наотрез отказывалась отвечать на робкие вопросы Гермионы и остальных, жёстко пресекая любую подобную «наглость».

Будто бы и не существовало вовсе никакого Кайла Голдена, который учился вместе с ними два с половиной года.

Гермиона молча шла по коридору, сжимая в руках учебник по Магловедению. Гарри, Рон, Симус, Роджер, Драко и Уэнсдей двигались рядом и тоже были немногословны. И сама девочка, и остальные ребята как будто лишились стержня после пропажи Кайла.

Он был тем, кто их объединял. Тем, кто не взирая ни на что заряжал их надеждой и стремлением продолжать жить и справляться даже с самыми трудными вызовами школы. Пока все остальные были готовы сложить руки от бессилия, именно Кайл неизменно оказывался тем, кто не переставал бороться, находясь даже в, казалось, самых безвыходных условиях и ситуациях.

«Не был, а есть», — зло поправила саму себя Гермиона. — «Дура, не думай так, будто его уже нет в живых…»

Мысли о Кайле не давали ей покоя. Она перебирала в голове все возможные варианты: может, его где-то заперли? Или подвергли наказанию, которое он прямо сейчас отрабатывает в одном из многочисленных помещений замка?

Ответов, увы, не было. Остальные студенты лишь шептались за спинами ребят, обсуждая пропажу их лидера. Кто-то победно усмехался, кто-то угрожал им скорыми проблемами, некоторые лишь сочувственно вздыхали, но не нашлось ни одного человека во всём замке, кто рассказал бы им о судьбе Кайла.

Гермиона вместе с остальными уже почти дошла до кабинета Квирелла, когда из-за угла появился Аргус Филч. Его глаза сузились, когда он заприметил ребят.

— Вот они, юродивые, — прокряхтел он, подходя ближе. — Теперь гуляете без своего дружка? Того, кто считал себя самым умным и вечно хотел обойти порядки Хогвартса?

Гермиона замерла, а столь небрежное упоминание Кайла в очередной раз попало в самую уязвимую точку. Она не хотела разговаривать с Филчем и уж тем более не желала выслушивать его желчь, но завхоз был одним из тех немногих людей, кто мог что-то знать. Не просто же так он к ним подошёлпоглумиться?

— Мистер Филч. Вы случайно знаете, где Кайл и что с ним случилось? — спросила она со всей вежливостью и робостью, на которую была способна. Пусть и внутри Гермиона не чувствовала к Филчу ничего, кроме неприязни и затаённого страха, который она испытывался практически ко всем взрослым в Хогвартсе.

— Пойдём, Гермиона, — шепнул ей Рон, злобно глядя на завхоза. — Этот урод ничего нам не скажет.

В моменте Гермиона подумала, что её друг сказал это слишком громко. Филч же лишь усмехнулся, обнажив жёлтые зубы:

— Тебе, Уизли, не скажу. И остальным тоже. А вот подруге твоей… С ней мы, может, и поладим.

Гермиона сглотнула комок в горле после слов Филча. Отвращение от улыбающегося уродливого старика смешалось с надеждой, но и страхом того, что именно завхоз может ей рассказать.

— Ребят, вы идите… — сказала Гермиона. — Я догоню вас.

— Ты уверена, Гермиона? — спросил её обеспокоенно Симус. — Скажите всем нам, если что-то знаете! — обратился он к Филчу.

— Ты мне не указывай, ирландский щенок, — прошипел ему в ответ завхоз. — Обидеть меня может каждый, не каждый сможет это пережить, ты меня понял?!

— Симус! — надавила Гермиона на парня. — Идите. На. Урок. Я вас догоню.

Ребята в кои-то веки послушались её и двинулись дальше, периодически оглядываясь в сторону Гермионы до тех пор, пока не свернули за угол. И вот, она осталась в коридоре одна, не считая самого Филча и его противной кошки, что торчала у завхоза из живота и была скрыта за парой слоёв одежды.

— Так вы знаете, где он? — повторила она свой вопрос.

— Возможно, знаю, — протянул он, наслаждаясь моментом. — Но что мне за это будет?

Гермиона покраснела:

— Что… что вы хотите за информацию о Кайле?

— Сказал бы я, что именно, хочу, — он подошёл к ней поближе и, казалось, стал улыбаться ещё шире. Гермиона почувствовала запах кислятины у него изо рта и лишь волевым усилием не скривилась. — Но пусть это будет моим подарком тебе, — прошептал он. — Думаю, когда-нибудь ты найдёшь способ, как меня отблагодарить.

Она мелко закивала. Филч ещё немного поглядел на Гермиону, а когда молчание затянулось, заговорил:

— Твой дружок заперт в темнице с маглами. У Квирелла. По крайней мере, я слышал такую версию. Никто его не видел, никто не слышал. Может, он и не выйдет оттуда никогда. Ну или выйдет, но уже не в качестве волшебника, хе-хе-хе-хе, — он засмеялся своим кряхтящим смехом.

Это была первая зацепка, которую получила Гермиона за все эти дни. Темница маглов? У Квирелла? Она слышала об этом месте — именно там профессор держал маглов, которых иногда использовал для показательных уроков и черти знает чего ещё. Мысль о том, что Кайл мог оказаться там, вселяла ужас в Гермиону.

«Я должна его вызволить оттуда… Это же Кайл…»

— Спасибо, мистер Филч, — пробормотала она тихонько. — У меня скоро начнётся занятие…

— Иди, малышка, — хмыкнул он. — Учёба — это хорошо, не заставляй профессора беспокоиться из-за своего опоздания.

Филч, напевая какую-то весёлую мелодию, пошёл дальше по коридору, оставив Гермиону наедине с её мыслями. Она же опомнилась и, сжимая по пути учебник так сильно, что костяшки её пальцев побелели, поспешно направилась в кабинет, где вот-вот должен начаться урок Магловедения.

«Надо рассказать ребятам. Вместе мы что-нибудь придумаем… Обязательно придумаем», — решила Гермиона, открывая заветную дверь в кабинет. — «Нельзя позволить садисту-Квиреллу держать Кайла у себя. Только не у него…»

— Опаздываете, мисс Грейнджер? — спросил её профессор, как только она зашла в кабинет.

Вместе с его словами раздался и звон колокола.

— Садитесь на своё место, на первый раз отделаетесь предупреждением. У нас сегодня важный практический урок! — он воодушевлённо улыбнулся, потеряв к ней всяческий интерес.

И только после этого Гермиона заметила, что для этого самого «практического урока» всё уже было приготовлено. Позади Квирелла, рядом с его учительским столом, находилась переносная кушетка, на которой лежала связанной бессознательная девушка примерно её возраста.

Смотря на знакомое лицо во все глаза, ошарашенная Гермиона подсела к Рону.

— Это она, — прошептал Рон, на котором не было лица.

«Это она…» — повторила за ним в мыслях Гермиона, вглядываясь в маглу, что лежала перед их курсом, едва прикрытая какими-то грязными тряпками. — «Магла из испытания на первом курсе… Та, ради которой Дин пожертвовал собой…»

— Итак, сегодня мы, наконец, выясним, чему вы научились за эти почти что три курса. И узнаем, продолжает ли кто-нибудь относиться к маглам с состраданием, которого они явно не заслуживают.

Профессор Квирелл сколдовал чары, и девушка пробудилась, дикими глазами разглядывая как самого профессора, так и студентов, что пришибленно сидели за своими партами.

— Человеческий организм и без магического дара достаточно живучий, — продолжил говорить профессор. — Иногда магл может обладать настолько сильной выдержкой и тягой к выживанию, что способен вынести даже самые страшные ранения и увечья. Сегодня мы путём эксперимента выясним, как долго сможет цепляться за жизнь эта юная магла. Конечно, участвовать в практическом задании будут все студенты. Я же не хочу лишать кого-то возможности проявить себя…

Квирелл говорил и говорил, а Гермиона всё прокручивала воспоминания, как они на первом курсе проходили те злосчастные испытания.

«Дин погиб, чтобы эта девочка жила… Получается, всё напрасно?»

С тех пор они о судьбе маглы ничего не слышали. Кайл в конце их первого учебного года попробовал было поинтересоваться у преподавателей, но был грубо заткнут Квиреллом и более решил не рисковать соваться к учителям с подобными вопросами.

Тем временем Квирелл воодушевлённо показывал инструментарий помимо волшебной палочки, коим они должны были всячески протыкать, резать, жечь и рубить тело девушки. В классе ощущалась подавленность, но никто не смел выступить против безумной задумки учителя.

«Мы волшебники, а не мясники…», — думала Гермиона, уже понимая, что ей следует делать. — «Если всё получится, я убью двух зайцев сразу — и отыщу Кайла, и спасу бедняжку…»

— Итак, я могу пойти по списку, но, быть может, кто-то желает заработать лишних баллов и вызваться первопроходцем в этом непростом деле? Предупреждаю, с непривычки это может показаться противным и довольно грязным делом, но… На что только не пойдёшь ради познания, не правда ли?

— Что бы не случилось, не вмешивайтесь и не помогайте мне, — шепнула Гермиона Рону. — Передай Гарри и Симусу сзади.

— Чего? О чём ты говоришь? — спросил её рыжеволосый.

— Мисс Грейнджер, я вам не мешаю? — их обсуждение заметил профессор. — Или вы желаете быть добровольцем, чем и делитесь с мистером Уизли?

— Вообще-то, — Гермиона поднялась со своего места и постаралась унять дрожь в коленях, — желаю.

— Что же, — он как-то странно на неё посмотрел, — похвальное стремление. Подходите сюда.

Гермиона проглотила образовавшийся ком в горле, прежде чем произнести следующие слова:

— Я желаю, чтобы вы отпустили эту маглу.

В классе образовалась гробовая тишина. После самых первых показательных уроков никто не смел выступать против преподавателя. Ситуация со Снейпом на первом курсе была исключением из правил, которое больше никто так и не рискнул повторить.

— Мне, видимо, послышалось, — Квирелл улыбнулся, но в его взгляде не было ни капли веселья. — Вы хотите… что?

— Чтобы вы отпустили её. Даровали свободу. Пощадили — называйте как хотите, — повторила Гермиона свой посыл.

— И я это должен сделать, потому что…

— Потому что я хочу заключить с вами соглашение, — со лба Гермионы стекла капелька пота и она её рефлекторно стряхнула. — Я желаю обменять её свободу на… на свою.

— Гермиона, — шикнул ей Симус с задней парты, — ты чего творишь?!

Девушка не успела рассказать друзьям о том, что поведал ей Филч. Но медлить было нельзя — быть может, это её единственный шанс спасти Кайла.

— Признаюсь, мисс Грейнджер, — Квирелл даже немного растерялся, — вы смогли меня удивить. Не столько своим… невероятно неожиданным предложением, сколько самой мыслью о том, что цена жизни маглы может быть равна жизни волшебницы. Вы и правда считаете, что это равносильная сделка?

Гермиона ни в коем разе так не считала. Но лишь таким образом она могла отправиться в место, где предположительно держали Кайла. И Гермиона просто не могла бездействовать — это убивало её.

Решившись, она лишь молчаливо кивнула в ответ на провокационный вопрос Квирелла.

На задних партах с другого конца класса произошли какие-то копошения.

— Вообще-то, — один из учеников встал со своей парты и присоединился к обсуждению. — Если я всё правильно понимаю, то это та самая девочка, которая была испытанием на первом курсе, верно?

«Драко?!»

— Мистер Малфой, — Квирелл прищурился и недобро посмотрел в сторону слизеринца. — Не припомню, чтобы я разрешал вам говорить. Но да, это именно она, раз вам так интересно. Жду не дождусь объяснения вашему поведению.

— Дело в том, «профессор», — Драко интонационно выделил последнее слово так, чтобы передать всё то презрение, что он испытывал к Квиреллу, — что Дин Томас — наш однокурсник — пожертвовал своей жизнью, выкупив свободу этой маглы. И я не понимаю, по какой причине она всё ещё находится в вашей власти.

Квирелл оскалился, опираясь руками на свой стол:

— Значит, вы решили поиграть со мной… Что же, мистер Малфой, туше, — он кивнул в его сторону головой. — Упомянутый вами Дин Томас сделал форменную глупость, отдав свою драгоценную жизнь за жизнь этой, — взмах рукой в сторону привязанной девочки, — бесполезной маглы. На жизнь, но не свободу, прошу заметить. Но я, кажется, начинаю понимать взаимосвязь. Вы, как и мисс Грейнджер, считаете, что жизнь магла равна жизни волшебника, верно?

— Я не… — Драко решил было возразить, но Квирелл не дал ему договорить.

— Вернёмся к вам, мисс Грейнджер. И вашей сделке. Что же, вы считаете цену приемлемой. Как и ваш друг, по всей видимости. Так что… Два безмерно наглых студента, судьба которых с самого Рождества висит на волоске за… неё? — он ухмыльнулся, поворачиваясь к связанной магле. — Чёрт побери, я согласен!

С этими словами Квирелл взмахнул палочкой и мир для Гермионы вмиг потемнел.

«Что же ты наделал, Драко… Не важно… Кайл, я иду к тебе!», — подумала напоследок Гермиона, прежде чем потонуть в беспамятстве.

* * *

Холод и сырость — вот какие ощущения встретили Гермиону при пробуждении. Когда ей удалось открыть слипшиеся глаза, к тактильным чувствам прибавились зрительные, что показывали девушке лишь тусклый полумрак.

«Где я?»

Яркими воспоминаниями пронеслись в её голове события на уроке Магловедения. Она вспомнила всё и тут же подскочила с холодного грязного каменного пола, на котором находилась.

— Кайл? — неподалёку от себя Гермиона заметила лежащего мальчика в школьной мантии и окликнула его.

«Нет, это Драко», — пришло к ней понимание, когда она смогла разглядеть черты лица повнимательнее.

— Драко, проснись, — Гермиона потрясла его за плечо и слизеринец стал неохотно пробуждаться.

— Гермиона? — он нахмурился, смотря на неё сонным взглядом. — Что ты делаешь в спальне Слизерина?

— Вряд ли это место можно назвать спальней, — сказала она тихо и с грустью в голосе.

Ребята оказались в сырой мрачной темнице. Волшебных палочек при них не оказалось, а единственный выход закрывала решётка, состоящая из толстых железных прутьев.

Напротив их камеры находилась точно такая же, и там кто-то был.

— Извините! — Гермиона прислонилась к решётке в попытках разглядеть незнакомых ей людей. — Вы не знаете, если ли тут мальчик по имени Кайл?

Сейчас Гермиона уже поняла, какую глупость совершила. По сути добровольно согласилась оказаться здесь — в тюрьме, где содержались подопытные маглы профессора Квирелла. Единственная её надежда заключалась в том, что хотя бы своего друга она всё же отыщет.

Напротив противоположной решётки появилась худая фигура старика:

— Таких здесь нет, ребятки, — сказал он хриплым голосом. — По крайней мере, ни о каком Кайле я не слышал, хотя нахожусь здесь дольше всех… Но вы не отчаивайтесь — скоро Господин появится и, может, принесёт нам еды. Он часто так делает, когда здесь появляются новенькие.

Ужас сковал Гермиону. Она самостоятельно позволила списать себя со счетов.

«Неужели Филч обманул меня? Но зачем?», — размышляла испуганная Гермиона. — «Нет, нет, я не хочу закончить вот так! Не надо!»

— Вот же тварь! — выкрикнул Драко и ударил по решётке кулаком, после чего скривился от боли.

Гермиона не знала, зачем Драко решил привлечь к себе внимание и говорил с профессором подобным тоном. Он попытался помочь, и девочка была ему благодарна, но это было слишком непохоже на расчётливого слизеринца.

Вскоре она поняла, что не всё так просто. И глухо заплакала, оказавшись одураченной наравне с Драко.

Никакого Кайла Голдена в темнице так и не оказалось.

* * *

POV Рон Уизли

— Они забрали её! — взволнованная Джинни подбежала к ним и огорошила новостями. — Увели Полумну в свой клуб!

— Кто? Кто это был, Джинни? — спросил у неё встревоженный Рон.

— Дуэлянты! Это Дуэльный Клуб — я узнала среди них Стефана Корнфута с вашего курса!

Рон нахмурился и сжал кулаки.

— Надо спасать её, — поделился мнением Роджер Мэлоун. — Она всё же одна из нас…

У Рона было промелькнула мысль сначала добраться до Гарри и Симуса, которые из-за разного расписания сейчас должны были только-только выходить с занятия по Проклятиям, а потом уже отправляться на выручку Полумны Лавгуд, но…

— Джинни, беги и сообщи Уэнсдей, а потом отыщи Гарри с Симусом и расскажи им всё. Побежали, Роджер!

И Рон, и Роджер были ребятами действия, а не планирования. Если бы среди них присутствовал хотя бы кто-нибудь из друзей, кто засомневался бы в идее идти вдвоём в самое логово их бывших одноклубников, то всё могло пройти совершенно иначе.

Увы, кого-то навроде Гермионы среди них сейчас не было, а сама девочка вместе с Драко Малфоем без вести пропала после урока Магловедения, так что горячие головы, жаждущие придти на выручку своей подруге так никто вовремя и не остудил.

Рон бежал сломя голову через коридоры Хогвартса. Когда они подбежали ко входу в помещение Дуэльного Клуба, он достал палочку — коридор был пуст, так что наказания он не боялся.

— Ну что, — раскрасневшийся парень с одышкой посмотрел на Роджера. — Идём?

— А если их там слишком много?.. — в моменте засомневался когтевранец.

— Не-а, — Рон мотнул головой, — собрание клубов будет только через час, так что там должны быть только те, кто увёл Полумну. Давай, не робей! Ради всех наших же!

Последние дни для их компании выдались особо неудачными. Сначала пропал Кайл после их рождественского провала, потом и Гермиона с Драко исчезли, сопровождаемые загадочной улыбкой Квирелла. Теперь вот, похоже, взялись за Полумну…

«Чёрта с два я позволю причинить ей вред! Кайл бы не допустил подобного!», — настраивал себя Рон на возможную магическую драку.

— Да, — решительно кивнул Роджер, — заходим. Я в атаке, ты страхуешь.

Рон кивнул ему. Он признавал, что атаковал Роджер очень даже не дурно и связками заклинаний владел для своих лет почти что виртуозно. Сам же Рон за эти полгода куда лучше поднаторел именно в заклинаниях защиты и противодействию вражеской магии.

«Всё Боевая магия, будь она неладна… Роджер на неё не попал, а вот нам из-за Грюма пришлось сквозь боль и слёзы обучаться себя защищать от всего, что только может придти в голову этому тирану».

И вот два храбрых третьекурсника ворвались в святая святых Дуэльного клуба — их место встреч и одиночных дуэлей. Дверь оказалась не заперта, что ещё сильнее убедило парней в том, что они пришли куда надо.

«Раз дверь открыта, здесь явно кто-то есть. Куда же им ещё идти, как не в своё логово? Только бы мы успели, пока не случилось чего непоправимого…»

Одинокая взлохмаченная Полумна находилась в самом конце небольшого зала. С первого взгляда Рон понял, что над ней всячески издевались — это было видно по её одежде и внешнему виду. Однако, лицо девочки не имело даже намёка на красноту, как и глаза Полумны были сухими и лишёнными слёз.

— Полумна! — крикнул Роджер и рванул к девочке.

— Аккуратней, это ловушка, — сказала она тихонько.

«Кто бы сомневался…», — зло подумал Рон, оглядываясь по сторонам и готовясь отражать враждебные чары.

— Ты как? Не ранена? — Роджер добрался до девочки и стал пробовать разорвать верёвку, которой она была связана.

— Нет, всё хорошо… Меня привязали и отняли палочку… — несмотря на внешний вид девочки, она им улыбнулась, тем самым как бы благодаря их за то, что они осмелились за ней прийти.

— Выходите, говнюки! — крикнул Рон, вглядываясь в перила второго этажа. — Или только и способны что толпой нападать на второкурсницу?! Дуэлянты, тоже мне… Трусы и слабаки, вот вы кто!

— Зря надрываешься, Уизли, — дверь в клубное помещение отворилась и в зал зашёл их однокурсник, что с хищной улыбкой глядел на них. — Мы хотя бы не настолько тупы, чтобы приходить сюда вдвоём, ха! Вы где друзей забыли, бессмертные? Мы-то готовились ко встрече со всей вашей поганой компашкой, а тут такое разочарование…

— Ах ты… — возмутился Рон.

Миг, и зал заполнили разноцветные лучи атакующих чар. По Рону с Роджером атаковали со спины и одновременно сверху — из тех мест, где Дуэльный клуб собирался после тренировочных дуэлей и отдыхал.

— Полумна! Спрячься вон там! — крикнул Рон. — Роджер, твои сверху!

— Понял!

У Рона ещё теплилась надежда на хороший исход. Маленькая, но всё же надежда… Из тех студентов, что он замечал в пылу скоротечной битвы, не было ни одного старше четвёртого курса, а некоторыми из его противников и вовсе были второкурсники-слабосилки, что кроме пары-тройки базовых заклинаний и не умели толком ничего путного.

Однако, их давили числом. Рону удавалось принимать на «Протего» два-три луча, уклоняться от следующих двух, но ни малейшего окна для хотя бы какой-нибудь контратаки ему не предоставляли и близко. Поначалу им везло, ведь лучи противников часто промазывали, а два третьекурсника ловко маневрировали по залу, обезопашивая себя тем самым от некоторых углов обстрела сверху.

«Год в Дуэльном клубе, тренировки с Кайлом и наставления Грюма не прошли зря…», — думал Рон мимоходом, находясь в горячке боя. — «Нам бы дождаться Уэнсдей, Гарри и Симуса, и тогда бы мы показали этим недоумкам, где их место!»

Первый луч, который Рон пропустил и принял собственным боком, не был особо серьёзным — обычные слабые чары щекотки, которые он волевым усилием подавил. Но его мимолётной заминкой сполна воспользовались — сначала в спину Рона ударило заклятие отталкивания, которое повалило парня на пол, а следом его тело приняло в себя весь букет разнообразных несмертельных чар, на которые только были способны студенты второго, третьего и четвёртого курсов.

Он не видел, как обезоружили Роджера и как сильно ему досталось. Не знал, прилетело ли чарами по Полумне, или же она так и продолжала вжиматься в один из углов, не в силах помочь им без своей палочки.

— Вот и всё, Уизли. Недолго барахтался. Теперь ты готов ответить за всё… — послышался знакомый голос однокурсника.

— М-может, не надо, — услышал он голос какого-то другого ученика, — им вон и так досталось, проучили их как следует и хватит, разве нет?

— Я сам решу, когда мы остановимся! — взъярился однокурсник и направил палочку в сторону Рона. — Хочу посмотреть, как он молит меня о пощаде…

Рон сжал зубы, настраивая себя на скорую боль и страдания. Он в каком-то роде уже был привычен к такому — за три с половиной года с ним чего только не происходило… Однако парень так и не запомнил, насколько было больно и попросил ли он в итоге о той самой пощаде.

Потому что совсем скоро его сознание погрузилось во тьму.

* * *

— Кха-ха-кха! — он резко закашлялся, и кашель этот по сути и пробудил сознание Рона.

— Вот так, мистер Уизли, вот так, — произнёс ласковый голос.

Он очень хорошо знал, кому именно этот голос принадлежал. Его тело покрылось испариной, а сражение со студентами по сравнению с грядущим показалось ему обычной прогулкой — можно сказать, школьной рутиной.

— Ма…мадам П-помфри? — прохрипел он испуганно.

— Всё верно, мой мальчик, — она погладила его ладошкой по голове. — Ну и досталось же тебе… Но не волнуйся — не придумали ещё таких чар, на которые я не смогу найти управу. Скоро тебе полегчает, обещаю, — промурлыкала она.

— Спа-а-спас-сибо, — прошептал он невпопад.

— Не за что, это же мой долг, — ответила она всё так же ласково. — Кстати о долге… Не думалось мне, что ты, Рон, столь долго продержишься в этот раз. И, знаешь, у меня как раз созрела очень интересная идея! Мне не терпится рассказать тебе, но давай не будет забегать сильно вперёд. Всё же тебе пока нужен отдых, да и к пятой метке тебе стоит морально подготовиться.

У Рона на затылке зашевелились волосы, а сердце, кажется, остановилось и перестало биться.

— П-п-пятая? — спросил он жалобно.

— Пятая, пятая, — ответила ему, кивая, колдоведьма. — Ты бы знал, в каком плохом состоянии попал ко мне, — помотала она сочувственно головой. — Мне пришлось использовать все наработанные навыки, откупорить специальные зелья и снадобья… Я бы и рада предоставить тебе только четвёртую метку, но… Профессор МакГонагалл порекомендовала мне сделать так, чтобы ты больше не попадал в неприятности. И мы это обязательно устроим! Понимаешь ли, моя задумка требует скрупулёзной, длительной работы… Боюсь, тебе придётся пропустить какую-то часть занятий…

Рон так сильно перенервничал, что снова отрубился. И всё, что он хотел — это не просыпаться как можно дольше, по максимуму отсрочивая тот ужас, что его ожидает впереди.

* * *

POV Симус Финниган

«Приветствую, Симус. Возможно ты со мной знаком, а может и нет — если позволишь, я бы предпочёл сохранить свою анонимность, так как помогать вам словом или делом нынче довольно опасно. Я кое-что узнал, и после долгих раздумий решился написать кому-нибудь из вашего клуба… Ну, или не клуба, а просто группы — называй как хочешь. Знаю, вам в последнее время пришлось нелегко, и всячески вам сочувствую, как и многие в школе. Увы, показать мы этого не можем, если, конечно, не хотим присоединиться к незавидной участи «изгоев».

Так вот, я совсем недавно узнал, не спрашивай откуда… В общем, мне, возможно, известно, где сегодняшней ночью окажется Кайл Голден. Вы же его разыскиваете, да? Как и всех остальных — Гермиону, Драко, Рона, Роджера, Полумну? Насчёт их не знаю, но Кайл, по моей информации, должен оказаться в одном потайном месте, о котором мало кто из студентов знает. Может быть вы отыщите там и остальных.

Там не должно быть охраны, но вам нужно придумать, как именно проскочить во двор Хогвартса после отбоя. По моей информации Кайл там окажется ровно в полночь — не знаю, вполне возможно, что мне специально дали эту информацию, чтобы я довёл её до кого-нибудь по типу тебя и у вас тем самым появился маленький шанс спасти друга. Потом может быть поздно…

Ближе к полуночи идите к Плачущей Иве. Она довольно агрессивна, но, думаю, вы найдёте способ, как пробраться к её стволу. Под ним находится лаз — он и приведёт вас в то место, где держат Кайла. Повторю ещё раз — и это очень важно! — сработать это может лишь сегодня ночью. Я почти что уверен, что уже с завтрашнего дня его там и след простынет — и вполне возможно, что уже навсегда…

Короче говоря, спасать друга или нет решать вам. Моё дело маленькое, и я его уже сделал, отправив это письмо. Надеюсь, у вас всё получится.

С наилучшими пожеланиями, Ваш таинственный доброжелатель».

— Что думаешь, Гарри?

Мальчик поправил свои очки и ответил:

— А что тут думать? Если это какая-то подстава, то… Не знаю, — он передёрнул плечами, — как-то всё слишком замудрённо. К чему писать подобное письмо? Хотели бы нам навредить, сделали бы это и без него. С Роном же сработало, и их по итогу даже не наказали…

Симус на это лишь хмуро кивнул. Бедняга Рон попал в больничное крыло, но так и не выписался оттуда. Он просто исчез, а его обидчики гуляли по школе с физиономиями превосходства и безнаказанности на лице. Это сильно бесило.

Роджеру и Полумне тоже досталось, однако им всё же удалось оправиться и покинуть больничное крыло без особых проблем. Однако, в связи с накалившимися страстями касательно их группы, когтевранцы решили пока что сидеть тихо на своём факультете и стараться лишний раз не отсвечивать.

Джинни последовала их примеру — после пропажи брата опеку над ней взяли молчаливые близнецы Уизли, от которых та теперь не отступала ни на шаг. Даже Уэнсдей — кто бы мог подумать — теперь проводила львиную долю времени в кабинете Зельеварения, под патронажем своей матери. Зная характер девочки, Симус предполагал, что это была ультимативная инициатива матери, так что совсем не злился на новенькую, что уже успела стать для них своей.

— Я тоже так считаю, — сказал Симус после небольшого затишья. — Не могу найти ни одной причины, зачем заманивать нас в ловушку, если мы и в школе не особо-то защищены. Значит, это правда…

— А если это правда, то нам надо попробовать вытащить Кайла оттуда, — сказал уверенно Гарри. — Если кто-то и сможет разобраться со всем, что тут происходит, то это он.

Симус был как никогда согласен со своим другом. Кайла им очень сильно не хватало…

— Тогда… как мы выберемся из башни после отбоя?

— С помощью моей мантии, конечно, — пожал плечами Гарри. — МакГонагалл же отдала её мне, пусть и смотрела на меня так, будто делает мне одолжение ценою в жизнь.

— Она может…

На том они и порешали. Двигаться решили вдвоём, никого более к своей опасной затее по вызволению друга не привлекая. Симуса остаток дня пробивало на мандраж, но мысли о том, что есть неиллюзорный шанс отыскать наконец-таки их лидера, вселяли долю оптимизма.

«Никогда бы не подумал, что кому-то придёт в голову делать потайной проход рядом с Плакучей Ивой… Ладно мы в мантии-невидимке должны проскочить не замеченными бешеным деревом, а остальные-то как им пользуются? Используют какие-то чары, чтобы усыпить неспокойный ствол?»

Их спальня была пустынна как никогда. А ведь Симус помнил, как в ней было людно на первом курсе. Да, они не имели своих кроватей, засыпая из раза в раз на кучках из одежды вместо постельного белья, но ребята неизменно подбадривали друг друга и не позволяли никому скатываться в уныние. Тогда с ними ещё был Дин, как был и Невилл…

Теперь же мальчишек не было, а с недавнего времени из их оставшейся четвёрки ночевали в спальне лишь сам Симус и Гарри.

— Ну что, пойдём? — спросил у него друг, когда за окном окончательно стемнело, а звуки в гостиной стихли.

— Да, выдвигаемся, — Симус поднялся с кровати будучи облачённый в мантию. — Спасём нашего друга.

Мантия-невидимка помогла им просто невероятно. Ребятам предстояло пройти длинный путь по коридорам и лестницам Хогвартса, спускаясь на цокольный этаж. За это время они несколько раз проходили в опасной близости сначала от Филча, а потом от профессора Флитвика, которому почему-то этой ночью не спалось. Лишь мантия-невидимка позволила им проскользнуть необнаруженными.

Ночной Хогвартс казался ещё мрачнее, чем во время дневного света. В каждой тени Симусу чудилась опасность, за каждым углом ему казалась какая-то угроза, отчего он сильно нервничал и теребил в руке волшебную палочку.

Они успешно спустились вниз, после чего направились в сторону теплиц — именно там был один из выходов из замка, который не закрывался массивными дверьми, позволяя тем самым выбраться наружу не привлекая внимание.

— Получилось, мы на улице, — прошептал обрадованно Гарри.

Несмотря на ночное время, во внешнем дворе Хогвартса было достаточно светло — полная луна на небе без туч освещала ребятам округу.

— Да, — Симус кивнул, — пойдём к Плакучей Иве, через минут двадцать уже будет полночь, так что надо поторопиться.

Живое дерево-исполин стояло на своём месте и явно не собиралось его покидать. При приближении ребята замедлили шаг и передвигались с максимальной осторожностью, боясь каждым своим шагом потревожить покой зачарованного дерева. Вскоре они подобрались совсем близко к его стволу и Гарри первым подметил тот самый лаз, про который упоминалось в письме:

— Вот он! Значит, в письме написана правда!

— Тс-с-с, — Симус прислонил указательный палец к губам, так как Гарри из-за радости стал слишком громким в самом неподходящем для этого месте.

Плакучая Ива зашевелила своими толстыми ветвями, издавая протяжный древесный треск. Ребята решили не испытывать удачу на прочность и чуть ли не кувырком кинулись к заветному лазу, оказавшись в маленьком тёмном проходе, ведущем в неизвестность.

— Люмос, — сколдовал Гарри заклинание, высунув одну руку из-под мантии-невидимки.

Так они и шли, петляя по узкому земляному коридору под мантией-невидимкой, пусть торчащая рука и заклинание Люмоса их здорово демаскировали. Ребята просто ощущали себя более безопасно, находясь под невероятной мантией, и не сговариваясь решили так её подолы и не покидать.

Двигались они медленно, беспокоясь о кромешной тьме впереди и то и дело прислушиваясь к звукам. Однако протяжённость прохода и поджимающее время — полночь уже должна была вот-вот наступить — подгоняли ребят, заставляя их ускорять шаг навстречу непроглядному мраку.

Вскоре земляной потолок и стены сменились досочными перекрытиями, а следом и сам проход окончился деревянной видавшей виды дверью, из-за которой доносились какие-то непонятные звуки. Будто кто-то скрежетал о древесину чем-то острым.

— Ты слышишь? Что это? — спросил тихо Симус, стараясь уловить ушами каждый новый звук.

— Непонятно, — пробормотал Гарри. — Но мы можем не успеть…

— Выключи Люмос и засунь руку обратно, — сказал мальчику Симус и тот его послушался. — Надо идти, отсюда ни черта не понятно, что происходит за дверью.

— Мы привлечём внимание, если дверь сама по себе откроется. Смотри, на ней даже нет замка!

— А что нам остаётся? — пожал плечами Симус. — Я готов рискнуть, если на кону стоит жизнь моего друга.

— Я тоже… — ответил ему тихо Гарри.

Ребята собрались с духом и потянули деревянную скрипучую дверь на себя, оказавшись в каком-то старом заброшенном доме.

«Кайл рассказывал о своих летних каникулах — его эпитеты были очень похожи на эту развалюху…», — подумалось Симусу.

Вдруг ребята услышали какое-то копошение в одной из комнат.

— Тихо, — шепнул Симус другу, хоть тот итак молчал в тряпочку. — Здесь кто-то есть.

— Может, это Кайл? Вдруг он в плену или…

— Надо посмотреть. Но пол очень скрипучий, двигаться надо аккуратно, — сказал наставительно Симус.

— Ага…

Они пошли вслед за звуками, проходя просторную гостиную старого дома насквозь. Половицы под их ногами нещадно трещали, но из-за сквозняка на улице итак сам дом ходил ходуном, так что они всего лишь добавляли несколько нот в этот скрипучий и завывающий оркестр.

Симус правда надеялся, что вот-вот увидит Кайла. Что они его освободят и заберут отсюда, доведут до гриффиндорской башни, отогреют, накормят, расскажут ему последние нерадостные новости, а он в ответ поведает о своём приключении после их разлуки.

Надежда парня была велика. И она разбилась вдребезги, когда вместо своего друга он увидел ЕГО.

Настоящий монстр на четырёх лапах вышел из той двери, откуда доносились звуки. Он принюхивался своей мордой, скалил клыки, а изо рта у него шла пена.

Симус знал, кто это. Он видел несколько раз подобных монстров на картинках в учебниках, но и их ему хватило, чтобы вид подобных тварей отложился у него в памяти на всю жизнь.

«Полночь… Полная луна на небе… Какие же мы кретины!», — подумал в панике Симус.

Прямо перед ними водил носом в поисках своей жертвы самый настоящий оборотень.

«Скорее всего, это профессор Люпин», — сделал неутешительный вывод Симус. — «Должен же он где-то переживать свои превращения… Это оказалось его логовом, и кто-то нас сюда заманил!»

Мантия-невидимка всё ещё спасала ребят от немедленного растерзания, однако оборотень уже что-то учуял и постепенно сближался с перепуганными замершими третьекурсниками.

«У нас нет никаких шансов выстоять против него… В своей вольчей форме оборотень смертельно опасен, и не каждый волшебник способен его победить один на один! Что уж говорить про нас — студентов третьего курса!»

Симус слишком переволновался и допустил ошибку. Он инстинктивно сделал шаг назад, издав тем самым новый скрип.

Оборотень это сразу же услышал и, оскалив пасть, приготовился к прыжку.

— Гарри, в сторону! — крикнул в последний момент Симус, покидая комфортные недра мантии-невидимки и толкая Гарри вместе с ней в сторону прохода, из которого они пришли.

Профессор Люпин в своей звериной форме не упустил шанса и совершил заветный прыжок, метя прямиком в Симуса.

— А-А-А-А-А! — закричал Симус от боли, когда сначала его сбила с ног массивная туша оборотня, а потом он впился своими клыками ему прямо в шею. — А-А-А-А-А! — продолжал он неистово кричать, не в силах стерпеть столь ужасную рану.

— Симус, нет! — закричал Гарри, доставая свою палочку и отправляя в сторону оборотня связку атакующих заклинаний.

Профессор Люпин никак от них не пострадал, но вот привлечь его внимание у Гарри определённо получилось.

«Гарри… Идиот… Почему ты не убежал…» — подумал Симус в перерыве между агонией, которую он испытывал из-за укуса и боли во всё теле..

Оборотень развернулся и захотел уже вновь прыгнуть и начать рвать новую жертву, как тут…

В дом ворвалась огромная чёрная собака! Она выбежала из прохода, по которому они сюда пришли, и сразу кинулась с грозным рыком прямиком на оборотня, сцепившись с ним в смертельной схватке!

Два зверя рвали друг друга, кусали и царапали. Оборотень брал верх с помощью своей массы и строения тела, тогда как чёрный пёс, коим являлся никто иной как Сириус Блэк, использовал настоящую магию, то растворяясь в чёрной дымке, то появляясь вновь, но уже в другом месте.

После нескольких секунд жестокого противостояния два монстра пробили своими телами одну из стен хижины и оказались на улице, продолжив схватку уже вне поля зрения Симуса, который и сам вот-вот был готов отключиться.

— Симус, Симус! — к нему подбежал взволнованный Гарри. — Ты как, друг?

— Больно-о-о, — смог лишь сказать Симус, прижимая руку к месту укуса.

— Я тебя вытащу, сейчас, сейчас… Тебе надо в больничное крыло, это же оборотень… Это же… оборотень… — повторил Гарри как заведённый.

Симус и сам понимал, что это всё значит. Даже если ему удастся пережить эту ночь, то теперь всё будет совершенно иначе.

Его укусил оборотень во время полнолуния. Теперь он и сам станет оборотнем — это знает любой волшебник с самых пелёнок.

«А ведь Кайла-то мы так и не нашли», — подумал с грустью Симус, прежде чем потерять сознание от болевого шока.

Конец POV

Глава 16. И он возвращается!

Твои убеждения разрушать же не подведут,

Империи больше нет, если падёт акведук.

От слепого страха маленький народ хочет большего,

Время долголетней черепахи закончилось! (с)

* * *

Кристалл в руке — единственный источник света — вспыхнул алыми бликами и пропал, а картина позади меня вновь преобразовалась из портала между настоящим и нарисованным в обыкновенный холст.

Я замер на месте, прислушиваясь к каждому шороху и ожидая, пока глаза не привыкнут к темноте. Меня обуяло волнение. В нос ударили запахи пыли, древесной смолы и чего-то ещё — сладковатый, будто лекарственный аромат, который я не мог опознать.

За пределами шкафа, в котором я очутился, было вроде бы тихо и спокойно. Я попытался выбраться, но пространства было так мало, что пришлось буквально протискиваться между полками и нагромождениями хлама, чувствуя, как мантия цепляется за всё подряд. В какой-то момент я задел плечом какую-то банку — она с глухим звоном покатилась по полке, но, к счастью, не упала и не разбилась.

Никогда не страдал приступами клаустрофобии, однако здесь я вдруг ощутил, как моё сердцебиение учащается, а мысли обретают панические оттенки.

— Спокойно, — прошептал я, делая дыхательную гимнастику, — споко-ойно-о…

Дверь шкафа оказалась заперта, но не магически — её просто заело от времени. Желание выбраться отсюда как можно скорее было велико, так что я упёрся плечом и со всей силы надавил. Дерево скрипнуло, затем с недовольным треском поддалось, и я вывалился в небольшое подсобное помещение — на пусть и эфемерную, но такую просторную и оттого благостную свободу.

У меня были мысли, где я мог оказаться. Пространство, где правила Ариана Дамблдор, было связано с двумя картинами. Одна — явно в «Кабаньей Голове», где, вполне вероятно, заведовал Аберфорт. Другая же, следуя простой логике, должна была находиться у его брата… Добавить к этому наш с Кирком путь по картинам, который мы окончили совсем недалеко от кабинета директора, и более сомнений у меня не оставалось.

Я находился в подсобке Альбуса Дамблдора.

В дальнем конце комнаты виднелась единственная дверь — массивная, дубовая, с железными скобами. Я аккуратно направился к ней, стараясь лишний раз ничего не трогать и ни на что не смотреть — от греха подальше. Тихонько подошёл вплотную и приставил ухо к двери. Ни звука. Осторожно нажал на ручку — дверь поддалась без сопротивления.

Свет из-за неё ударил в глаза, и я на секунду зажмурился. Когда зрение адаптировалось, я убедился, где нахожусь, и оттого страх лишь усилился.

Кабинет Дамблдора.

Я так и не решался выйти из-за приоткрытой двери. Всё стоял как вкопанный и подобно травоядной животинке в густом лесу прислушивался — а нет ли поблизости хищников, что желают меня вот-вот сожрать?

— Вы столь сильно стремились попасть в мой кабинет и добиться аудиенции, однако сейчас предпочитаете стоять там в нерешительности?

Я замер с расширенными глазами, а сердце застучало набатом. Этот голос ни с кем не спутаешь — спокойный, властный, немного старческий и обманчиво нейтральный…

Словно заключённый, ведомый на плаху, я протиснулся в образовавшийся проход и оказался в самом кабинете. За столом сидел Дамблдор собственной персоной — он отвлечённо что-то читал и даже не поднял на меня взгляда, когда я оказался напротив него.

— Директор Дамблдор, я… — слова каким-то образом потерялись и перепутались, дыхание перехватило, а голова запульсировала тревожностью.

Я стоял перед самым опасным волшебником современности! Перед тем, кто превратил школу в обитель жестокости и нормализованного насилия! Перед тем, чей единоличный иной выбор перевернул эту вселенную с ног на голову, превратив её в некое подобие «Нового Порядка», но с магической направленностью… Как мне разговаривать с ним?! Как что-то спрашивать, просить, предлагать? Кто я и кто Он? Может, мне стоит просто рухнуть ему в ноги и молить о пощаде?

Глупец… И на что я только рассчитывал, когда вместе с друзьями планировал добраться до Дамблдора наперекор МакГонагалл. Это с ней можно играть в «школу», а с директором… Он воспринимался совсем иначе. Как тиран, бороться с которым не было ни сил, ни возможности и всё что оставалось — это уповать на его милость и надеяться лишний раз его не расстроить и не огорчить.

— Кхм, — я непроизвольно кашлянул, дабы смочить враз пересохшее горло. — Я… понёс наказание, директор Дамблдор. И оказался по его окончании в вашей подсобке. Прошу прощения, — закончил я кратное объяснение извинением «на всякий случай», склонив при этом виновато голову вниз, как и подобает безвольному студенту Хогвартса.

Альбус Дамблдор мне так ничего и не ответил. Когда пауза затянулась, а с меня начал ручьями стекать пот от напряжённого волнения, он всё же вопросительно глянул на меня из-под своих очков-половинок:

— Что-то ещё? — только и сказал он.

Черт-черт-черт… Что мне, уйти? Или лучше сначала спросить разрешения? Ещё и это условие от Арианы… Кстати, он в курсе про аудиенцию — и не удивительно — но зачем он мне сказал именно про это? Намёк? Дозволение обсудить? Чёрт, как же сложно и страшно пытаться простраивать в голове диалог, когда моя жизнь в полной, абсолютной власти Дамблдора…

— Вы правы, я старался добиться разговора с вами, господин директор… — попытался я нащупать, безопасно ли говорить с ним на эту тему, или же мне лучше просто заткнуться.

— В том числе и за это вы и понесли наказание, — сказал он безэмоционально, вновь погружаясь в какие-то свои жутко важные надписи на пергаменте.

И за это тоже? Идиот, кретин… Подумал, что с директором можно по-свойски порешать ситуацию с клубом? На, получи заточение в картину… Где я и где Дамблдор в этой пищевой цепочке? Что дозволено Юпитеру, то не позволено быку — пора бы уже запомнить!

— Клуб не прошёл испытательный срок и был расформирован, — продолжил между тем говорить Дамблдор. — Печально, на самом деле, — он вновь глянул на меня.

— Если бы я знал, что нужно… — попытался я сказать, однако он одним взмахом руки прервал меня и я остановился на полуслове.

— Печально, что ваше наказание закончилось столь рано. Возможно, именно в нём вы бы нашли так интересующие вас ответы, — продолжил он говорить, и с каждым его словом мой мандраж всё усиливался.

От директора так и веяло затаённой мощью и несомненным величием, а ещё невероятной силой того, чьи действия и поступки влияют на миллионы жизней — как маглов, так и волшебников, так и прочих фантастических тварей.

— Подозреваю, что у вас есть для меня сообщение?

— Д-да, господин директор… — чёрт, он прекрасно знает о пространстве между картинами. Понятное дело, ведь там всем заведует его сестра в образе сказочной королевы. Не удивлюсь, если сам Дамблдор и приложил руку к созданию этого места. Только вот зачем? — Королева Ариана просила меня передать вам дословную фразу… «Я готова к встрече с ней» — так она сказала, — произнёс я её слова с особой тщательностью.

Он замолчал, а до меня только сейчас начал доходить смысл его предыдущих слов. Дамблдор имеет ввиду, что моё«путешествие» в картинах было способно решить проблему с клубом? И каким же это образом?!

— Что же… — он посмотрел куда-то сквозь меня. — Я дал вам шанс узнать истину, однако сама судьба, по видимому, противится вашему желанию.

Ничего не понимаю. О чём он?! О клубе, или о чём-то ещё?!

— Я не понимаю, директор… — осмелился я ответить.

— Вы могли найти предназначение для своего клуба. Там, — он рукой указал на одну из картин в своём кабинете. — Но волею случайности моя сестра не дала вам подобной возможности. Теперь, боюсь, только чудо будет способно открыть вам глаза, — сказал он таинственно, от чего я чуть ли не грохнулся в обморок — будто бы мне только что подписали смертный приговор.

И моё параноидальное нутро подозревало, что это он и был, просто в завуалированной форме.

— Но…

— Всё, хватит, — он протянул свою ладонь, вновь останавливая меня. — Довольно пустых слов — вы не смогли оправдать ожиданий, мистер Голден. И раз уж ваше наказание закончилось столь скоро, то последствия настигнут ваших спутников. Не со стороны школы — вы их сами себе накликали, когда решили, что справитесь с подобной ношей. Аудиенция закончена.

Я мелко задрожал и часто задышал. Когда же директор Дамблдор договорил, мои глаза внезапно начали слипаться, а сознание стало стремительно меркнуть.

Это… конец?

* * *

«Вы не смогли оправдать ожиданий, мистер Голден», — звучали отовсюду роковые слова подобно вердикту на Страшном суде.

Нет, нет… Я достоин! Не надо!

— …айл!

Пожалуйста, не убивайте! Прошу!

— Кайл! Кайл!

Я почувствовал, как кто-то меня с силой трясёт за плечо. Громогласная фраза постепенно затихала, отдаляясь от меня подобно эху.

— Кайл, да очнись ты!

— А? — я приоткрыл глаза, а потом резко подскочил, будто ошпаренный. — Гарри?!

— Кайл, ты здесь! — он смотрел на меня с широко открытыми глазами и радостной улыбкой.

— Здесь — это где?

Я протёр слипшиеся глаза и огляделся. Знакомая мальчишеская спальня в башне Гриффиндора окружала меня со всех сторон.

— Ну, здесь — это здесь, — ответил он неуверенно и невпопад, будучи сбитым с толку моим вопросом.

Но ведь в кабинете Дамблдора… Я думал, что это конец… Меня не убили?

— Когда я ложился спать, тебя ещё не было, а утром — бац! — и ты лежишь как ни в чём не бывало. Ты ночью пришёл? Почему не разбудил? — стал болтать без умолку Гарри, засыпая меня своими бурлящими чувствами и уточняющими вопросами.

— Стой, стой, — я помотал головой. — Я сам не помню, как оказался здесь.

— Оу, — он немного сбавил напор, — а что последнее ты помнишь? Последний раз мы виделись, когда МакГонагалл увела тебя куда-то… Мы весь замок облазили, но тебя так и не нашли… Никто не знал, что с тобой случилось…

— Меня засунули в картину, — сказал я, чем сразу усилил интерес Гарри многократно. — Потом как-нибудь расскажу. Погоди, сейчас утро? — отреагировал я.

В картинах я провёл чуть ли не сутки, большую часть из которых находился в «королевстве» Арианы. Когда попал в кабинет директора, был ясный день, а потом… Он меня усыпил какими-то чарами. И я проспал до самого утра!

— Ну, да, утро, — пожал плечами Гарри.

— Ясно. Просто эти два дня у меня и правда выдались богатыми на впечатления… А где остальные? — тут я понял, что моё появление точно вызвало бы жгучий интерес Рона и Симуса, и просто так отправиться на завтрак они не могли.

— Эм… Кайл… Тебя не было две недели, — неловко ответил меня Гарри, потупив взгляд.

Сколько-сколько?!

— Твою-то мать, — ругнулся я себе под нос.

Оставалось лишь гадать, где меня всё это время держали и что со мной делали. Две недели, подумать только! Стоп. Дамблдор ведь сказал напоследок, что какие-то «последствия» настигнут моих спутников!

— Гарри! Где Рон и Симус?!

— О, они… Понимаешь, дело в том, что…

— Давай, Гарри, конкретнее, прошу тебя! С нашими друзьями что-то случилось? С кем и что именно?

— Случилось, да… Гермиона и Драко — они, насколько мне известно, сейчас у профессора Квирелла. Он привёл на урок ту девочку, маглу из испытаний на первом курсе, а Гермиона захотела её защитить или что-то вроде того… Не знаю, что на неё нашло, если честно. Она будто бы стремилась… к чему-то. А Малфой зачем-то встрял в их перепалку и в итоге профессор их оглушил прямо на уроке и куда-то унёс. С тех пор в замке их никто не видел.

Вот же… Надо вызволять ребят, и срочно. И чем Гермиона только думала, когда решила заступиться за ту маглу… Я всё понимаю, но он же психопат, с которым лучше лишний раз не связываться!

— Так, но Рон и Симус не пострадали, так?

— Нет, Кайл… Рона заманили ребята из Дуэльного Клуба. Ему сильно досталось, и Роджеру с Полумной тоже. Они получили метки от мадам Помфри, а Рон… В медкабинете его не было, а она отказалась отвечать, что с ним… Пригрозила нам с Симусом устроить неприятности, если не отстанем со своими расспросами. Боюсь, она что-то с ним сделала…

Час от часу не легче… В прошлый инцидент на первом курсе Помфри приживила ему руку той девчонки, Рионы, кажется. И я боялся представить, что ожидает рыжего на этот раз. И вернётся ли он вообще…

— Вот тварь бессердечная, — я инстинктивно дотронулся до своей метки, которую она мне оставила. — А Симус? Что с ним?

— Мы… Мы облажались, Кайл… — Гарри сгорбился и, казалось, был готов вот-вот заплакать. — Нам пришло письмо, в котором говорилось, что тебя можно вызволить, если ночью проследовать в лаз под Гремучей Ивой… Ну, мы с Симусом и сделали так, как там было сказано.

Гремучая Ива? Та самая, от которой идёт проход в Визжащую хижину?

— Чёрт побери, Гарри, — я отказывался верить, что с Симусом произошло что-то непоправимое. — Не говори мне, что Симус погиб. Прошу тебя.

— Нет, — он покачал головой и у меня сразу отлегло от сердца. — Мы остались живы. Но там оказался профессор Люпин, точнее, его форма оборотня… Мы не подумали о том, что идём в то место прямо в полнолуние… И он… Он укусил его, Кайл. Укусил Симуса. Если бы не Сириус, то он нас бы просто разорвал там…

Симус стал… оборотнем?

— Где он? — прошептал я потерянно.

— Помфри забрала. Сказала, что будет решаться вопрос… об отчислении его из школы.

— Но ведь из Хогвартса ведь не отчисляют, — сказал я, а потом до меня дошло, что это значит. — Нет…

— Я просил Люпина посодействовать тому, чтобы Симусу дали шанс. Ведь профессор и сам учился в Хогвартсе будучи оборотнем… Но он лишь сказал, что нам не стоило лезть туда и что это только наша вина… Я не знаю, что делать, Кайл… Из всех наших никого не осталось. Роджер с Полумной и Лили страдают от своих факультетов и стараются не высовываться. Джинни братья держат подле себя и никуда одну не пускают. Джек не стало. Гермиона, Драко, Рон и Симус пропали… Только Уэнсдей в порядке, но она всё время после занятий проводит со своей матерью и говорит, что ей запретили хоть как-то контактировать с участниками нашего клуба… Бывшего клуба…

Всё оказалось гораздо, гораздо хуже, чем я ожидал поначалу. Вот почему Дамблдор меня усыпил на столь длительное время — он не хотел, чтобы я спасал своих друзей от беды. Уж мне-то точно не пришло бы в голову лезть в Визжащую хижину во время полной луны, да и дуэлянты были бы куда менее смелыми, находись я рядом.

Но он же сказал, что эти санкции не от школы… То есть это не наказания. а что-то иное… Месть? Старшекурсники решили наделать гадостей? С Роном уж точно. Но это не объясняет действия Гермионы и Драко. Или их заколдовали? Всё возможно, только ни черта не понятно…

Одно ясно предельно точно — моя смелая и в чём-то даже авантюрная задумка по созданию собственного клуба потерпела разгромный крах, а друзья не факт что вообще живы. Остался лишь Гарри, и я понимаю, почему. Дамблдору он нужен живым, но остальных это не касается…

И при всём при этом у меня нет ни сил, ни плана, ни возможностей хоть как-то спасти или хотя бы облегчить данную ситуацию. Я просто не знаю, что мне теперь делать. Да, меня оставили в живых и даже дали поговорить с Дамблдором, только вот понятнее от этого не стало ни на дюйм. Каким таким образом я должен быть узнать о способе спасти свой клуб в пространстве картин?

Худший год. Определённо худший.

* * *

Я находился на пределе из-за пропажи друзей и навалившихся за этот год проблем на мою голову, однако в Хогвартсе подобная мелочь не являлась уважительной причиной для того, чтобы не выходить из спальни или не посещать занятия.

Моя волшебная палочка была заботливо положена на тумбу рядом с кроватью — будто и не отбирали её вовсе. МакГонагалл на первом же занятии лишь грозно на меня зыркнула пару раз, но так ничего и не сказала, сохраняя подобие субординации. Я тоже решил не задевать тему с моим наказанием и её непростительным заклинанием «Империо», под которым находился. Тем более я не стал заикаться и про маховик времени, так как не хотел в очередной раз получить взбучку.

Всё что мне оставалось — это спешно догонять школьную программу и доказывать преподавателям, что я не просел по знаниям и, следственно, по оценкам. Благо учёбе я посвящал до этого достаточно много времени вместе с остальными и поэтому даже пропустив две недели занятий умудрялся на некоторых из них зарабатывать баллы.

Другие ученики на меня косились и перешёптывались за спиной. Мне не в первой было находиться в центре всеобщего внимания, но если раньше мной либо просто интересовались, либо всего лишь недоверчиво глядели в сторону дерзкого третьекурсника, что решил изменить систему клубов, то сейчас… Сейчас они насмехались надо мной. Жалели меня. Сторонились изгоя, будто бы моей полосой невзгод можно было заразиться при близком контакте.

Только Гарри находился рядом всё это время и получал свою порцию насмешек или лицемерного сочувствия. Клуб был расформирован. Роджер, Полумна и Лили страдали, будучи без клуба, а я в свою очередь знал, что попытавшись помочь им, скорее всего сделаю ребятам только хуже.

А, ну и Уэнсдей, конечно — куда без неё.

— Я думала, что больше не увижу тебя, — сказала она мне при первой встрече.

Тон её был как всегда показательно безразличным, но я чувствовал, что она рада моему возвращению.

— Не думаю, что коммуницировать со мной — это хорошая идея. Тебе же вроде как матушка запретила это, — сказал я немного подавлено.

— Да, и я её послушала, — кивнула она беззаботно. — Но это касалось твоих друзей, а с ними я не особо хорошо ладила. А сейчас ты здесь, а значит что-нибудь придумаешь. Так что плевать, обойдусь без её наставлений, — отмахнулась она.

Хотел бы я сохранять ту же уверенность, что и Уэнсдей. Однако переубеждать её и выглядеть этим самым ещё более жалким я не стал, так что время мы проводили втроём — что на уроках, что после них. Мы старались не отсвечивать, и при этом предпринимали попытки выведать хоть какую-нибудь информацию касательно пропавших друзей. Пару-тройку раз наше трио путешествовало по замку, исследовало медкабинет и даже попыталось проникнуть в покои Квирелла в мантии-невидимке Гарри, но все усилия оказывались тщетны — либо пропавшие ребята находились в каких-то скрытых помещениях замка, либо их в нём и вовсе не было.

Я уже начал терять надежду, что увижу Гермиону, Драко, Рона и Симуса вновь. И не уверен, что от столь масштабной потери мы сможем оправиться…

Единственная зацепка была мне предоставлена в один из учебных дней. Я задержался на Чарах — профессор Флитвик недвусмысленно давал мне понять, что своим подавленным видом и грустной физиономией я порчу его «атмосферу» занятия, и что, если такое повториться впредь, он применит санкции, дабы меня «развеселить».

Зная, на что способен этот полугоблин не от мира сего, я заверил его, что более эта проблема не потревожит его «чувство прекрасного». Буду сидеть с искусственным интересом к жизни на его занятиях — в ином случае просто настрою против себя ещё одного преподавателя, чего мне совсем не хотелось.

— Голден, есть разговор, — когда я выходил из кабинета, меня окликнули.

— Гринграсс? — я посмотрел на неё с подозрением и нащупал в полах мантии свою палочку, готовый к внезапной атаке.

— Да не дрейфь ты, — она закатила глаза, — не собираюсь я с тобой сражаться, и это не подстава. Выдохни уже, а.

— Где Гарри и Уэнсдей? Они должны были ждать меня здесь.

Мы всегда ходим вместе, без исключений.

— И они ждут тебя. Во-он там, — указала она рукой в сторону прохода к лестницам-в-движении. — Уэнсдей задолжала мне за кое-какую помощь, и я договорилась с ней выцепить тебя для приватного разговора. Это довольно трудно сделать, знаешь ли, — она хмыкнула и скрестила руки.

Я пригляделся и увидел своих друзей, что ожидали меня в отдалении. Уэнсдей пожала плечами, а Гарри был готов подойти по первому моему знаку.

Однако всё это было чертовски подозрительно.

— И зачем тебе понадобилось со мной разговаривать? У тебя минута, не трать моё время. И если это какая-то интрига… — я посмотрел на девчонку с угрозой, но она лишь вновь закатила глаза.

— Мерлин, да ты становишься параноиком похлеще Грюма, знаешь? Ну какая интрига? Я же само очарование и невинность, — она захлопала глазками в притворной попытке показаться паинькой.

— Актёрская игра неплохая, но давай перейдём к сути.

— К сути так к сути, — пожала она плечами и вновь вернула образ холодной непроницаемости на лице. — У меня есть для тебя информация. Касательно твоих друзей.

— Ты знаешь где они? Или что с ними? Что хочешь за эту информацию и как её докажешь? — засыпал я её тут же вопросами.

— Воу, воу, притормози лошадей, Голден. Дай договорю, — она цокнула языком, — нет, я без понятия что с ними стало или где их держат. Но я знаю, кто их подставил, — она с превосходством истинной слизеринки посмотрела в мою сторону.

— Говори.

— Нотт, — только и произнесла она.

— Нотт?

— Нотт.

— А поподробнее?

— Он во время Магловедения незаметно кинул проклятие злости в Малфоя, — загнула Дафна первый палец. — Подговорил одноклубников, чтобы захватить эту странную Лавгуд и заманить Мэлоуна с Уизли в своё логово, — загнула второй. — Предусмотрел время так, чтобы твоя группа была разделена, и не прогадал. Ну и тот случай с Финниганом… Я точно не уверена, насколько это его проделка, но он явно что-то отправил ему, то ли письмо, то ли послание, — третий палец оказался загнут. — Как видишь, он без дела не сидел. Не спрашивай, откуда я знаю, у меня свои секреты, — она хитро улыбнулась.

— И зачем же ему вытворять подобное?

— Ты совсем дальше своего носа не видишь, а? — она вздохнула и покачала головой. — Ну ты даешь… А-а-а, ведь ты до сих пор не знаешь… Это именно он отправил заклинание танцующих ног в Уизли. Ну, тогда, на уроке Магических существ в самом начале года. Он заготовил чары заранее на каком-то артефакте, поэтому Нотту и не пришлось доставать палочку — умный он, ничего не скажешь. — она замолчала, но потом продолжила. — Вы его порядком опозорили в конце прошлого курса, во время соревнований по дуэлям. Думаешь, он так просто это забыл? Ха, да он тебя и твою компашку весь год поносил на весь Слизерин — даже с Драко пару раз сцепился из-за этого. А тут ты пропал во время зимних каникул, вот он и решился действовать.

Я резко подошёл к ней и прижал её рукой к стене.

— Эй, ты чего творишь! — забеспокоилась она из-за моей реакции и попыталась достать свою палочку.

Однако я вовремя заметил это и лишил её подобной возможности.

— А теперь отвечай, в чём подвох, Гринграсс, — прошипел я ей угрожающе. — Думаешь я так просто поверю в свою складную сказку? В чём твоя мотивация помогать мне? Отвечай!

— Пусти, урод! — она попыталась вырваться, пустила в ход все свои девчачьи инструменты — зубы и ноготки. — Ты совсем берега попутал, Голден!

— Отвечай! — повторил я громче, взяв её руки в захват.

Вскоре она выбилась из сил.

— Да задолжала я тебе, вот почему! — сказала она со злостью.

— В каком смысле?

— Может ты уже отпустишь меня, а? Нашёлся тут, альфа-самец, — пробурчала она.

Я вдруг понял, что немного перегнул палку и ослабил хватку, всё ещё оставаясь в пикантной близости от слизеринки.

— Я не припомню, чтобы оказывал тебе какую-либо услугу, Гринграсс, — сказал я с сомнением. — Если не считать за таковую тот удар от Гермионы.

— Очень смешно, — скорчила она мне противную рожицу. — Обхохочешься прям.

— Ну а если серьёзно?

— Если серьёзно, то ты спас мою сестру, — пробормотала она, потупив взгляд.

— Когда это?

— На Хеллоуин. Когда они, ну, то есть мы, погнались за вами и была та потасовка на лестницах… Первокурсница, с белыми волосами — помнишь такую?

Я и правда припомнил, как в первых рядах на нас бежала маленькая белобрысая девчонка.

— Допустим, помню. И?

— Что «и», Голден? Она чуть не свалилась вниз, но ты за каким-то фигом удержал её за руку и откинул обратно на лестницу. Астория могла разбиться… А ты её, получается, спас… — нехотя сказала Дафна. — Так что за мной был должок. Который я сейчас, вообще-то, просто хотела вернуть, пока ты не решил проявить свои дикие магловские повадки…

Врать Дафна явно умела и любила, но сейчас я чувствовал, что она говорит правду, а не устраивает трогательную сценку. Не опустилась бы она до подобного признания своей слабости, не отреагировала бы на применение мною силы подобным образом в том случае, если бы лгала…

— Значит, Нотт, — сказал я.

— Нотт, Нотт, — фыркнула Дафна. — Делай с этой информацией что хочешь, а ко мне после такого лучше не приближайся, пока не извинишься, понял?

— Вот ещё, — я фыркнул в ответ, пока девчонка приводила в порядок помявшуюся школьную форму. — Сначала я проверю, что это правда, а потом уже подумаю, достойна ли ты моих извинений.

— Кретин, — сказал она напоследок и, вся взъерошенная, отправилась прочь.

Со слизеринцами так и надо — другого языка они не понимают.

— Кайл, все нормально? — ко мне подошёл Гарри, а за ним плелась Уэнсдей.

— Лучше не бывает, — сказал я с сарказмом. — Просто образовался ещё один враг, за которым нужно приглядывать… Пойдём, новый урок скоро начнётся.

Нотт… сука. Я и правда не воспринимал его обиду всерьёз и не особо беспокоился на этот счёт, больше опасаясь старших курсов, нежели этого злопамятного слизеринца. Неужели и правда он всему виной? Дамблдор говорил, что школа тут ни при чём, так что это вполне может оказаться правдой… Хотя и не удивлюсь, если в итоге окажется, что его подбила на действия эта мегера МакГонагалл, для которой я как бельмо на глазу.

В любом случае, я это запомню. И жест Гринграсс, и информацию о Нотте. Он явно может забеспокоиться из-за моего возвращения и ожидать ответки, так что спешить ни к чему. Вряд ли подонок знает о том, где держат ребят — насчёт этого в курсе только Помфри, Квирелл и, может, ещё кто-то из преподавательского состава. Так что трогать его прямо сейчас опасно и несвоевременно.

Я дождусь. Удобного момента, подходящего плана, более спокойной обстановки в школе. И тогда нанесу свой удар… После него Нотт сполна пожалеет, что решил вредить моим друзьям.

* * *

POV Люк Фергюсон

— Ты уверен, Люк? Я, конечно, не прочь взять выходной, да и по Лютному переулку с этой внезапной премией прошвырнулся бы с радостью, но… Как-то это всё странно, не находишь?

Старый Пит прищурился и будто бы попытался заглянуть в его нутро.

— Вот так, значит, а? — Люк порядком разозлился на него. — То есть столько лет ты возмущался копеечными зарплатами и работе почти без выходных и отпусков, капал мне на мозги всё это время, а как только твои требования исполнились, так подозреваешь злой умысел?

Люку нужно было спровадить его. Слишком часто Пит спасал ему жизнь, привлекая дементоров на себя и позволяя выйти живым даже из самого скверного прорыва. Он просто не мог не попытаться отплатить старожилу ответным спасением, даже если для этого придётся выдумать всю эту чушь с внеплановой премией.

— Ладно-ладно, ты чего разгорячился? Какой злой умысел, в самом-то деле, — Пит поднял примирительно руки. — Да я просто удивился, только и всего. Раз ты говоришь, что надо, значит надо… Я, это, значит, — он почесал макушку, — вернусь через пару суток, да?

— И не минутой позже, Пит. Нам скоро смену сдавать, не забывай, — продолжил Люк заговаривать ему зубы, чтобы это выглядело как можно убедительнее.

— Понял, понял, буду как штык! И даже не пьяный, честное магическое, начальник! — он осклабился, выставляя на показ свои гниловатые зубы.

— Иди уже, забулдыга. Выручку в штабе получишь, там предупреждены, — он отмахнулся и сделал вид, что продолжает внимательно рассматривать какие-то бумаги за столом, хотя на самом деле его трясло и лишь невероятным усилием воли он скрывал это.

Старый Пит ушёл, и вскоре портал перенёс его из Азкабана.

— Люк, ну что за дела! — возмущался спустя десяток минут Рой, который прилип к нему как банный лист после того, как узнал от напарника о его внезапном двухдневном отгуле и, что более важно, внеочередной премии. — Батрачим тут как самые захудалые маглы, а все лавры достаются Питу?

— Выслуга лет, — пожал Люк плечами, стараясь очистить сознание и не давать волю своему волнению.

— Да я и сам здесь восьмой год как проклятый!

— Всё, Рой, иди, а, — от сощурился и помассировал виски. — Поговорю я с начальством насчёт тебя, поговорю. А теперь иди на свой пост и не доставай меня, пока я не разозлился.

— Понял, босс, спасибо, босс, — он козырнул ему и отправился на восьмой этаж.

«Чёртовы подчинённые… Клянусь Морганой, как мне всё это надоело…», — размышлял он, теребя в руках свою волшебную палочку. — «Скоро всё закончится. Назад дороги нет, вы уж простите меня…»

Время с самого утра тянулось до жути медленно. И вот, наконец, нужный час настал.

— К чёрту всё, — ругнулся Люк, вышел из своего кабинета и направился напрямик к порталу.

Последний год выдался у него достаточно неприятным на события. Сначала он чуть не умер от поцелуя дементора. Потом домашние ссоры стали случаться всё чаще, а скандалы с женой с каждым разом становились всё громче. Ну и в довершении всего были те трижды проклятые маглорождённые выскочки, что свалились ему как снег на голову.

Бюрократическая машина Министерства Магии почему-то решила не учитывать, что вместе с его сменой начальника надзирателей Азкабана Люку придётся одновременно возиться с летними подопечными Хогвартса. Выход он нашёл благодаря помощи своей любимой бабушки и уже успел сотню раз об этом пожалеть.

«Они её убили… Точно убили. И не понесли за это никакого наказания!», — сокрушался он после того злополучного разговора с Минервой МакГонагалл.

Заместитель директора подспудно пригрозила ему крупными неприятностями, и Люк так и не решился совершить самосуд или нечто подобное. Да, он немного отыгрался, когда всё же решил взять детей-убийц с собой в Азкабан, поменявшись ради этого сменами. Но на большее его смелости и безрассудной злости не хватило. Инцидент с той дерзкой девчонкой он не рассматривал всерьёз — так сложились обстоятельства и у Люка даже и мысли не возникло, что во время её профилактического заключения за свой длинный язык дементоры могут столь скоро совершить новый прорыв.

После этого всё пошло наперекосяк ещё сильнее — будто бы мало было Люку смерти бабушки. Ему сделали серьёзный выговор за ненадлежащее обеспечение безопасности подопечных. А кое-кто из знакомых из министерства и вовсе намекнул, что, когда придёт время, за этот просчёт отыграются на его ребёнке в Хогвартсе…

Тогда-то он и решился потихоньку наводить справки и искать знакомства с людьми, кто вновь собирался противостоять сложившейся системе. Чиновники в кабинетах министерства и отребье в тёмных переулках одинаково часто шёпотом говорили о возвращении Волан-де-морта. Кто-то с затаённым страхом, некоторые со злобой, а кто-то и вовсе с надеждой на перемены к лучшему после очередной магической войны.

Люк не то чтобы был сведущ в политике Магической Англии. Он принимал мир таким, какой он есть, и честь по чести и сам отучился в Хогвартсе не так уж и давно. Было трудно, было страшно. Но он справился — отыскал пусть и дрянную, но оплачиваемую в галеонах работу, поднялся по карьерной лестнице и за пяток лет вырос до целого начальника смены, благо его хороший друг из Клуба Артефакторов получил неплохую должность в министерстве и помог Люку, замолвив за него словечко.

Однако и до него доходили беспокойства общества волшебников, связанные с усложнением школьной программы Хогвартса. Иногда он даже общался с некоторыми заключёнными на нижних этажах и узнавал их судьбу — весьма незавидную, но в то же время не лишённую своей собственной правды.

Теперь же, когда ему не позволили как добропорядочному волшебнику добиться справедливого суда над шайкой подростков, убивших его бабушку, весь его уютный и понятный мир обывателя начал разрушаться. Опасения от слов МакГонагалл прорастали в нём всё глубже, жена уже несколько раз заикалась о недопусимой вероятности побега в другую страну, а сам Люк… Он всё сильнее погружался в пучину злости, протеста и жажды поквитаться.

Это и привело его в данную точку.

«Пути назад нет», — повторял он про себя как мантру, приближаясь к специальной выемке на десятом этаже, что служила единственным входом и выходом во внешний мир, не считая прохода к маленькому причалу, что уже лет сорок как не функционировал, пришёл в запустение и был запечатан.

Иных стражников Азкабана поблизости не было — Люк подгадал нужный момент, когда все они будут заняты своими делами на нижних этажах. Да и саму систему безопасности он знал как облупленную, из-за чего имел возможность провести её с лёгкостью, пользуясь своим расширенным доступом и неплохими знаниями в данной области магии.

Подойдя к сложному переплетению магических чар, Люк достал палочку и начал над ним колдовать. Из кончика магического инструмента вырывались сгустки небесно-голубой энергии, выемка трещала звуком углей из костра, а особая защищённая стационарная арка, из которой можно было в любой момент попасть из одного места в другое, от проводимых манипуляций зарябила и завибрировала монотонным прерывающимся звуком.

В конце-концов его чары удались, и пространство за аркой сменилось на совершенно другое место — то самое, координаты которого вместе с назначенным часом ему дал скрытый заклинанием волшебник в Лютном переулке.

«Всё. Теперь Отряд Быстрого Реагирования сюда не доберётся, и даже если они заметят неполадки с порталом, будет уже поздно… Слишком неторопливо крутятся винтики министерства, чтобы беспокоиться на этот счёт», — подумал он с боязливым предвкушением и долей фатализма в настроении. — «Пути назад нет. Теперь уж точно».

Изменив действие портала, Люк нервно прождал всего лишь три-четыре минуты, прежде чем из арки вышел первый человек. Он был облачён в простую мантию, держал в поднятой руке палочку, а глаза его цепко оглядели окружающее пространство на предмет угроз и опасностей.

— Люк Фергюсон? — спросил у него.

— Да, это я, — ответил он, стараясь не показать своего страха.

— Ты исполнил свой долг, — волшебник кивнул ему после беглого осмотра. — Добро пожаловать в сопротивление.

После этих слов мужчина средних лет сколдовал своей палочкой какое-то заклинание, направив его в портал, и вскоре из него начали выходить люди. Много людей.

Восемь взрослых волшебников приходили один за другим, вставая около стены и дожидаясь оставшихся. Люку стало не по себе от их заинтересованных взглядов под масками Пожирателей Смерти, но угрозы от них в свою сторону он не чувствовал.

«Я устроил им проход. Сделал, как сказали. Теперь я… свой?», — пронеслось у него в голове.

Предпоследним из портала вышел мальчишка лет четырнадцати. Он немного растерянно огляделся по сторонам, но страха или ужаса не испытывал. А вслед за ним практически сразу прибыл Он…

Волан-де-морт.

Люк сразу это понял, как только увидел его. И пусть тело молодого парня могло сбить с толку, однако этот властный взгляд, эта будто бы излучаемая мощь и уверенность в своих силах, а также реакция остальных пожирателей не оставляли и шанса на ошибку.

— Милорд, — Люк склонился в глубоком поклоне, едва Он переступил через портал.

— Значит, это ты всё организовал. Поднимись, — Волан-де-морт внимательно посмотрел на него сверху вниз. — Фергюсон, — произнёс он его фамилию, будто бы пробуя её на вкус. — Старый род, известный. Предки гордились бы тобой, мой дорогой друг.

«Бабушка бы мной гордилась…»

— Для меня честь служить вам, — сказал прерывисто Люк, поднимаясь.

— Ты служишь не мне, — отмахнулся он, — а нашему общему делу. Но у меня есть для тебя дар, Люк Фергюсон. Примешь ли ты его?

— Приму, мой лорд…

— Дай свою руку. Левую.

Люк выполнил указание и совсем скоро на его внутренней части предплечья красовалась Чёрная метка — череп со змеёй, что будто бы извивался у него под кожей, даруя уверенность, удовольствие и… силу?

— А теперь веди нас, Фергюсон. В самый низ. Веди нас в Яму, — повелел Волан-де-морт.

— Слушаюсь, господин.

После этого они двинулись по этажам. Он предупредил своих новых собратьев-пожирателей о количестве стражи и персонала, из-за чего продвижение не было проблемой. Их дюжина быстрым шагом проходила этаж за этажом, убивая всех, кто оказывался у них на пути.

— Это министерские крысы, что не сделали свой выбор тогда, когда это было нужно, — сказал Волан-де-морт Люку, когда тот самолично увидел смерть стражника Калеба, что проработал с ним в смене около года. — Никто из них не откликнулся на мой зов. Никто, кроме тебя, Фергюсон. Так зачем же нам оставлять их в живых? Чтобы потом министерство перевело их в авроры и натравило на нас же? Я не предоставлю Дамблдору даже такой малости. Убить всех!

Люк смотрел, как убивают его подчинённых и товарищей, с которыми он сдерживал не один прорыв, и совсем не чувствовал вины — лишь воодушевление и радость от того, что он наконец-то решился и ответил этой системе сполна.

— Прости, Рой, — склонился он над умирающим стражником с оторванной нижней частью тела от бомбарды одного из пожирателей. С тем самым, с которым Люк общался как ни в чём не бывало ещё час назад. — Не выйдет тебе взять отгул. Только бессрочный отпуск, дружище…

— Ты… — прохрипел Рой, сплёвывая кровь. — Должен был… Кха-кха… Бороться со злом… А не… А не… — договорить стражник-Рой не успел, так как умер.

«Бороться со злом… Какая чушь. Для каждого зло — своё, уникальное. Это как справедливость. Люди любят про неё говорить, но универсальности в ней ни гроша, а значит и борьба для каждого разная», — подумал он про себя.

Он обязательно сказал бы это Рою, если бы тот не помер так быстро.

«Улыбающийся персонал», как они называли порабощённых маглов, прислуживающих в Азкабане, тоже был умерщвлён. Когда же их дюжина добралась до нижних этажей с решётками, Тёмный Лорд стал давать узникам выбор: либо присоединиться к нему, либо умереть. Мало кто выбирал второй вариант, но и были и такие, идейные. Тем же, кто поклялся в верности Волан-де-морту, выдавали припасённые палочки и комплекты обычной одежды волшебника, и они на правах младших прислужников присоединялись к шествию вниз.

И вот в конце концов их пополневшая группа добралась до самой Ямы. Караульный был обезглавлен метким выстрелом из палочки самого Лорда, а обитатели самого нижнего этажа при виде свалившегося тела начали опасливо выходить из своих тёмных закутков и приближаться к центру.

— Я пришёл за своими верными последователями, — продекламировал Волан-де-морт, а его слова ушли эхом вглубь Ямы. — Остался ли кто-то здесь, кто ещё помнит нашу борьбу?

Люк опасливо озирался по сторонам и держал палочку наготове. В бытность стражником он часто приносил узникам еду, которую кидал прямиком с верхнего яруса, обращаясь с заключёнными в Яме как со скотом — так уж было здесь принято, и он не был исключением.

Очень редко охранники спускались в саму Яму. Только в тех случаях, когда после прорыва загоняли дементоров обратно в Чёрный Колодец, да и то — они заходили плотным строем с палочками на изготовке, так как узникам терять было нечего, а история магического мира знает случаи, когда волшебство применяли и без помощи магического инструмента. Да даже без магии их могли просто разорвать, ведь это была территория самых опасных слоёв волшебного общества.

— Мой лорд! Мой лорд, это Вы?! — вдруг из теней появилась взлохмаченная женщина, в чьих глазах Люк разглядел одновременно и надежду, и безумие.

— Беллатриса, — Волан-де-морт заметил её и хищно улыбнулся, — я знал, что Азкабан тебя не поглотит.

— Мой лорд! — она, по всей видимости, как-то подтвердила свои догадки и от радости захлопала в ладоши. — Вы такой молодой, такой… И вы пришли за нами! За своими верными слугами!

Тут Люк заметил, как подле Беллатрисы Лестрейндж появляются из тьмы различные силуэты. Он знал их, ведь был одним из юнцов-новобранцев, когда остатки последователей Тёмного Лорда приводили в Азкабан. Он даже был одним из тех, кто вёл тогда некоторых из пожирателей в Яму.

— Рабастан, Рудольфус, — кивнул Тёмный Лорд братьям Лестрейнджам.

— Мы рады продолжить борьбу, — ответил один из них, склонив голову.

— Не сомневаюсь в этом. Антонин, и ты здесь…

— Я искал вас, мой лорд. Мы все искали.

— И я ценю это. Тав, Ричард, Мальсибер, — кивнул он ещё троим пожирателям.

— Мы верили, верили, что вы не могли просто так погибнуть! И ждали вашего возвращения даже здесь, в этой дыре! — сказала с придыханием Беллатриса.

— И теперь мы займёмся делом. Что до всех вас! — он повысил голос, обращаясь к остальным узникам, которых здесь было ещё около десятка. — Я предоставляю вам выбор. Вы долго гнили здесь. Одно ваше слово — и я подарю вам долгожданное избавление от страданий. Либо же встаньте подле меня и отомстите тем, кто вас сюда заточил! Белла, — он повернул голову к своей верной стороннице. — Отдели зёрна от плевел. И ещё кое-что… До меня дошли слухи, что наши агенты тоже угодили в Азкабан. Они ещё живы?

— Да, мой лорд, — Беллатриса умудрилась сделать реверанс, который выглядел в глубинах Азкабана уж очень необычно. — Они слабы из-за прошлого прорыва, но всё ещё живы.

— Отлично. Ты, подойди сюда, — перевёл Тёмный Лорд внимание на мальчишку, что стоял немного позади. — Когда-то я дал тебе обещание. Не думай, что Волан-де-морт не держит своё слово. Белла, отведи нашего друга к его родителям. И попытайся привести их в порядок, ибо мы совсем скоро уйдём.

Люк проследил, как Беллатриса подошла к мальчику, взяла его за руку и легонько ущепнула за щёку:

— А ты у нас храбрец, да? Ну пойдём, вон там, — она указала пальцем в сторону. — Фрэ-э-энк, Али-и-иса-а, — пропела она на весь нижний этаж, — вы не поверите, кого я вам привела!

— Ты, — внезапно в сторону Люка ткнул пальцем один из заключённых. — Я тебя знаю. Ты из охраны, начальник смены. Помнишь, тварь, как мочился на нашу еду сверху? Помнишь? А я помню… — он сжал кулаки и уже собрался было кинуться на враз заробевшего Люка.

— Оставь его, Трэверс, — повелел Тёмный Лорд. — Он теперь один из нас. И лишь благодаря ему вы все скоро обретёте свободу.

Пожиратель смерти внимательно посмотрел на Люка и произнёс:

— Раз Лорд так говорит, то я прощаю тебя. И не держу зла за ошибки прошлого.

Фергюсону же лишь оставалось поразиться, какой же непререкаемый авторитет Волан-де-морт имел у своих сторонников.

«Фантастика… Он был готов меня растерзать голыми руками, но в следующий же миг считает меня чуть ли не другом… Воистину, Тёмный Лорд великий человек».

— Мама, папа… — донеслось из дальнего угла.

Вскоре вокруг Волан-де-морта оказалась целая толпа из верных последователей и присоединившихся новобранцев из узников. Люк ощущал, как в этой людской массе становится чем-то большим, кем-то значимым…

— Мы покидаем это место! — провозгласил он торжественно. — Но прежде… — вдруг Тёмный Лорд подошёл прямо в центр к Чёрному Колодцу. — Прежде я отправлю послание, — с этими словами он произнёс невероятно мощное заклинание, направив палочку вверх.

Огромная зелёная призрачная змея вырвалась из кончика и устремилась ввысь. С шипением, которому вторил и сам Волан-де-морт, она поглотила первый висящий кристалл, что загорался ярким светом при прорыве и не давал дементорам возможность улететь из Азкабана напрямик. Кристалл взорвался во рту созданной змеи и разлетелся мириадами осколков, осыпав градом пространство подле Чёрного Колодца. Такая же судьба постигла и второй, и третий кристаллы, а с каждым уничтоженным артефактом волнения внутри темницы с дементорами всё нарастали и ощущались даже сверху.

— Вы томились в заточении слишком долго, — прошептал-прошипел Лорд, поглаживая матово-чёрную поверхность крышки Чёрного Колодца. — Настал ваш час! Так летите же! Устремитесь к столь желанной цели!

«Он, что… освобождает их?», — подумал в неверии Люк. — «Я был уверен, что Ему нужны только свои приспешники, и всё…».

Мощными чарами запечатанная плита вылетела из колодца словно пробка из бутылки шампанского, ударилась о стену Азкабана и рухнула на втором этаже, зацепившись за выступающую поверхность, где обычно стоял караульный.

А потом Люк увидел столько дементоров, сколько не видел ещё никогда. Десятками, сотнями они вылетали из пробоины, ведомые своими вожаками, и воспаряли сразу же вверх — туда, где ещё совсем недавно висели ограждающие кристаллы. Ни один дементор не соблазнился душами смертных, что немного отступили от центра и со страхом взирали на творящееся зрелище.

Сам же Тёмный Лорд оставался стоять рядом с колодцем и с маниакальной улыбкой провожал каждого дементора, что вылетал перед ним.

Когда представление закончилось, и последний дементор спешно вылетел, догоняя своих летящих собратьев, Люк подошёл и воззрился наверх. Призрачная змея, что сокрушила кристаллы, вылетела из Азкабана и украсила небо силуэтом Чёрной метки.

«Это война», — подумал со завороженным страхом Люк. — «И она была объявлена в этот самый момент».

Конец POV

Глава 17. Тот самый шанс

Град был, и стон неба, и пыли столб.

Слеп не там и не тот.

Бренный странник не понят и слаб,

Ждет, когда взвоет весна,

Запустив лепесток гнева. (с)

* * *

— Мы правда не знаем, к кому ещё можем обратиться, профессор. Наши друзья…

— Я понимаю ваши чувства, мистер Голден, — ровно ответила мне профессор Весс. — Однако всё это следствие именно вашего выбора. Я спрашивала, если помните: отдаёте ли вы себе отчёт о том, с чем столкнётесь? Вы ответили согласием, разве не так?

Если бы я тогда знал, к чему всё придёт — отступил бы. Как есть отступил, ведь взбучка от старшекурсников выглядела легкой прогулкой по сравнению с тем, что случилось с моими друзьями. Отступил бы ещё раньше, на втором курсе, когда из-за Невилла мне взбрело в дурную голову основать свой клуб и обозначить тем самым свою «независимость».

Но фарш обратно не прокрутить, как говорится.

— Профессор, — слово взяла Уэнсдей. — Нам надо не так много. Хотя бы узнать, живы ли они. А то сидим и не знаем, заморачиваться ли с похоронами, или ещё рано.

Я разглядел смешинки в глазах профессора. Добрый знак.

— За что вы мне нравитесь, мисс Адамс, так это за ваш искромётный чёрный юмор. Хорошо. Насколько мне известно, никто из ваших друзей ещё не погиб.

Словно камень свалился с плеч. Пока что ещё не всё потеряно!

— Ещё? — переспросил я с трепетом.

— С каждым днём они пропускают всё больше занятий, и долго так продолжаться не будет. Если ваших друзей не отпустят до конца учебного года, то, боюсь, судьба их окажется незавидной. Таковы порядки школы, сами понимаете.

— Но как нам… посодействовать их освобождению, профессор?

— Это вы уже должны понять без меня, мистер Голден, — благостный настрой профессора Весс снова исчез. — Я не имею привычки разрушать чужие игры.

— Я понимаю… — ответил я аккуратно, стараясь не переборщить с просьбой. Профессор Весс была самой адекватной, но даже она соблюдала правила Дамблдора, о нам чём честно и сообщала. — Но если бы вы дали хотя бы какую-нибудь ниточку, за которую мы сможем потянуть самостоятельно… Хоть какую-нибудь подсказку.

— Нет, — был её уверенный вердикт. — Этого не случится, сколь бы сильно вы не просили меня. Вам уже дали достаточно подсказок, мистер Голден. И осталось лишь сложить их вместе, а я в этом не помощник. Можете быть свободны, — она указала рукой на дверь.

— Идём, — шикнула мне Уэнсдей, когда я уже было хотел совершить ещё одну попытку выведать побольше подробностей перед уходом.

— До свидания, профессор Весс, — сказал я со вздохом.

— Увидимся на следующем занятии, ребята. Не забудьте пройти заданный материал, — ответила она как ни в чём не бывало.

— Да, обязательно… — ответил я расстроенно, когда выходил вслед за Уэнсдей из кабинета.

Ну, она дала нам хотя бы что-то. Ребята живы, и лишь эта вера, а теперь и знание, продолжало сохранять во мне робкую надежду, что ещё рано отчаиваться.

— Думаешь, больше бы ничего не сказала?

— Уверена в этом, — хмыкнула Уэнсдей. — Уж я-то её темперамент хорошо успела изучить. Если сказала своё твёрдое «нет», то дальше настаивать бессмысленно, а то и опасно.

— Успела изучить? На уроках-то?

— Не совсем, — Уэнсдей махнула рукой. — Просто моя мать с ней вроде как в дружеских отношениях, да и я помогла профессору кое в чём. Не бери в голову.

— Однако даже твоя благодетельница не хочет нам помочь, — пробормотал я.

— Ничего она не моя.

— Ну да, ну да, — я вспомнил, как условием для создания клуба от профессора было именно вступление Уэнсдей. — Ладно. Идём за Гарри? Мы и так тут задержались, не хватало ещё, чтобы он вляпался в какие-нибудь очередные неприятности.

— Да, вперёд. А по пути расскажи ещё раз о тех словах Дамблдора, желательно дословно. Мы что-то с тобой упускаем, Кайл. Вон, даже профессор Весс на это намекает.

Ещё бы мы не упускали. Загадывают нам какие-то сверх сложные ребусы, а потом за отсутствие ответа наказывают…

Я в очередной раз попытался собрать в кучу все «подсказки», что мне давали в течение года.

Первая подсказка, ещё в самом начале третьего курса: «Новый учебный год в Хогвартсе вы проведёте сообща и с несомненной пользой, но и от вас школа ждёт ответной благодарности. Вам лишьнужно понять, как её преподнести».

Речь Дамблдора на приветственном пиру. Она точно направлена в сторону моей затеи. Выбор ниши для клуба должен быть полезен школе… Только вот я чего только не предлагал МакГонагалл, но она всё отвергла. Значит, польза должна быть в чём-то другом? Или это просто профессор решила вставлять мне палки в колёса? Непонятно…

Вторая подсказка, сказанная МакГонагалл во время одной из попыток утверждения собственной ниши для клуба: «Возможно, предстоящий Хеллоуин направит вас на правильный путь».

Не понимаю, каким образом творившаяся на Хеллоуине жесть должна была мне помочь и «направить на правильный путь». Это дико, это нелепо… Как был связан вид деятельности, которую нам надо было придумать, и обезумевшие ученики, что рвались нас разорвать подобно бедняжке Джек?..

Третья подсказка, самая таинственная: «Вы могли найти предназначение для своего клуба. Там. Теперь, боюсь, только чудо будет способно открыть вам глаза».

Пугающие слова директора, сказанные мне после выхода из иной реальности. Да это и не подсказка вовсе, а так — констатация упущенного мною шанса. Но как всё-таки мир картин связан с нишей для моего клуба? Как он мог помочь мне найти предназначение? И о каком таком чуде говорил директор, и смогу ли я без него «открыть глаза»?

Как же сложно…

Голова отказывалась работать, так как все три подсказки, казалось, имели совершенно разную направленность и ну никак не стакались друг с другом. Может, я что-то упустил? Не заметил недостающую часть пазла? Или возможно это на самом деле обычное издевательство, а правильного ответа вовсе нет? Поставили на место ретивого юнца и запудрили ему мозги, чтобы не зазнавался. Или просто я сам такой несмышлёный и глупый, что не смог понять, чего от меня хотят эти твари…

Очередной учебный день подошёл к концу. Обычно, ещё до рокового Рождества, мы с ребятами собирались после уроков в нашем логове и отлично проводили там время. Занимались внеурочным изучением всяких интересностей от мира магии, зализывали раны после зверств учителей, укрывались от недоброжелательных студентов, делали уроки, практиковали заклинания…

Теперь нет ни большинства из тех, кто не испугался последовать за моей идеей фикс, ни самого логова. Донельзя довольный моими неудачами Филч просто закрыл помещение и отобрал ключ, так как: «кабинет арендовался в качестве клубного помещение. Нет клуба — нет и его». Урод…

Только Уэнсдей с Гарри и остались подле меня. Остальные не пропавшие ребята выживали в замке как могли, и ко мне по обоюдному согласию старались лишний раз не приближаться. Вот только это не значило, что избегание моего общества их полностью обезопасило…

Мы поднимались в гостиную Гриффиндора, дабы там встретить Гарри и до самого ужина зависнуть в нашей спальне — шарахаться по замку в поисках друзей оказалось занятием бессмысленным и опасным, так что мы прекратили это делать. Если они где-то и находились, то точно в недоступном для нас месте.

— Кто это там? Второкурсники? — спросила Уэнсдей, стукнув меня по плечу.

Я глянул в сторону, в которую указывала подруга.

— По росту похоже на то… Погоди, я знаю эту рыжую макушку! — воскликнул я. — Джинни?!

— О, я, похоже, снова могу возвращаться к цифре «ноль» в своём календарике дней без происшествий, — ответила она ехидно. — Так и знала, что сегодня неплохой день!

— Очень смешно, Вэнди, — я покачал головой. — Идём разбираться.

Как оказалось, Джинни Уизли и правда окружила небольшая толпа второкурсников.

— …нецы теперь тебе не помогут, а, отщепенка? — услышал я обрывок фразы, пока спешно приближался.

И не было похоже, что они так предлагали Джинни помочь с домашним заданием или чем-то ещё.

— Эй, а ну расступились, недомерки! — крикнул я во весь голос.

Я ворвался в толпу малолеток подобно злобному вихрю, и с силой толкнул одного из них в спину.

— Вы чё тут устроили?! — осмотрел я их диким взглядом. — А ну отстали от неё.

Второкурсники расступились и стали злобно на меня зыркать. Намётанным глазом я заметил, как один из них достаёт свою волшебную палочку.

— И что ты ей собрался делать, уж не колдовать ли? — я ни капли не сбавил агрессии. — Дерзай, я потом посмотрю, как тебе достанется от учителей за это.

Я узнал их. Гриффиндорец, парочка слизеринцев, один ворон… Дуэльный Клуб, чтоб их за ногу…

— Отвали, Голден. Ты никто в этой в школе. Простой изгой, — осмелился мне сказать один из них.

— Да? Ну, на тебя и моего положениях хватит, чмырь. Джинни, ты идёшь со мной. Сейчас. А вы, — я внимательно заглянул в глаза смельчаку. — Ещё раз её тронете, вам не поздоровится. Может, слышали, но мне терять уже особо нечего. Усекли?!

Злобно они смотреть не перестали, но хотя бы не рискнули устроить эскалацию на виду, да и Уэнсдей сзади меня тоже в случае чего была готова присоединиться к заварушке с мелюзгой. Я взял за руку заплаканную Джинни и повёл куда подальше.

— Следи за языком, Уизли! Сборище изгоев… — донеслось нам вслед.

Я предпочёл не отвечать на этот укол в спину. В лицо-то они мне не рискнули сказать ничего конкретного, как не смогли и помешать забрать младшую Уизли из их лап. А мне только это и нужно было… Не хватало ещё в моём положении устраивать драку, или того хуже — магическую дуэль.

Дожили… Уже второкурсники доставляют проблем. Те самые, многие из которых были готовы вступить в мой клуб, но из-за МакГонагалл отвалились в первый же учебный день. Хорошо им там мозги прополоскали в Дуэльном Клубе, ничего не скажешь. Совсем берегов не видят.

— Они что-то тебе сделали? — спросил я у Джинни. — Ты плакала, — констатировал я.

— Это не из-за них, они вообще только-только прицепились… Спасибо, Кайл, — она вытерла слезинку.

— Было бы за что… — ответил я. Не будь моей авантюры, Джинни бы вступила в какой-нибудь иной клуб и не знала бы подобных бед. — А где Фред и Джордж?

— Они… они… — вдруг Джинни резко с дрожью задышала, и глаза вновь оказались на мокром месте.

— Что они, Джинни? Что-то случилось?

— Д-д-да, с-случилось. М-мы х-ходили и-искали Р-рона…

— Подожди, сначала успокойся, подыши, всё хорошо…

Я дал ей время придти в себя.

— Ребята вот вы где! — нас отыскал Гарри, у которого закончился урок Проклятий. — Джинни, что случилось? — спросил он первым делом, когда увидел её в таком состоянии.

— Ну давай уже, рыжая, — вздохнула Уэнсдей.

— Мы с Фредом и Джорджем были у больничного крыла, хотели ещё раз поговорить с мадам Помфри… — начала она свой рассказ. — Близнецы подумали, что, может, у неё где-то неподалёку есть какая-нибудь секретная палата, где она держит Рона… Они уже давно её искали, но решили и в этот раз пройтись, поискать потайные ходы. Мы просто проходили мимо покоев учителей, в дальней части… А тут из-за угла появилась профессор МакГонагалл и обвинила нас в том, что мы хотели разрушить какие-то там чары на двери её комнаты… Но мы ничего такого не делали! — воскликнула она в сердцах. — Правда-правда!

— Мы верим тебе, Джинни. И что она сделала? МакГонагалл.

— Она сказала, что накажет всех нас. А близнецы через свою магию озвучили, что это они во всём виноваты, а я ни при чём… МакГонагалл обрадовалась, и отвела повела их в Большой Холл, и… и… — Джинни вновь словила истерику. — С-с-сами у-увидит-те…

А ей всё неймётся. Наказала близнецов Уизли ни за что ни про что. С чего бы МакГонагалл так лютовать в этот раз? Или отныне это её обычное состояние?

Мы проводили Джинни до гостиной Гриффиндора, а сами решили всё же сходить и узнать, что сделали с близнецами.

— Опять спускаться по этим лестницам… — вздохнул Гарри. — А я ведь только поднялся, и чуть не вылетел на одном из пролётов…

— Хочешь, можешь остаться в спальне, — предложил я ему. — Мы быстро — туда и обратно.

— Не, я с вами, — решил Гарри. — Может, мы сможем им как-то помочь…

— Вряд ли, — сказал я скептически. — Но, на всякий случай, давай прихватим с собой мантию-невидимку. Мало ли что.

— Ага, — кивнул довольный Гарри — ему нравилось блуждать в ней по замку, — я быстро.

Пока мы ожидали его у входа в гостиную, я посмотрел на Полную Даму. Именно эта сука гналась за мной тогда, в мире картин. Но моего лица она не видела, так что я захотел ещё раз попытать удачу и выяснить у единственного публичного портрета в Хогвартсе хоть что-то — в прошлый раз она меня даже слушать не стала.

— Простите, мадам.

— Па-аро-оль, — протянула она утробным голосом.

— Я хотел бы обратиться к вам по другому поводу. Скажите, а куда делись остальные обитатели картин? С ними что-то случилось?

Этот вопрос задавали многие студенты, так как Полная Дама считалась единственной живой картиной на весь замок.

— Па-аро-оль, — повторила она вновь.

Как и всем остальным студентам, мне она не собиралась что-либо рассказывать. Но на этот раз я решился продемонстрировать своё преимущество в знаниях.

— О, понимаю… Однако у меня есть одна важная информация… — я собрался с мыслями и продолжил, — или, мне следует обратиться с этим к сэру Кэдогану?

Полная Дама внимательно на меня посмотрела. Немногие знали о существовании этого взбалмошного рыцаря, который находился в неприметной картине в самом углу между вторым и третьим этажами. При этом он предпочитал уходить вглубь своего пристанища, дабы его не замечали посторонние. Помнится, я за это чуть не поплатился, когда сэр Кэдоган застал меня врасплох и чуть не схватил, дабы увести к какой-то там «хранительнице».

— Опять ты, Кайл Голден, — кивнула она своим мыслям. — Ты был здесь, но сбежал…

— Было дело, — я хмыкнул, вспоминая, как Полная Дама вместе с тем самым рыцарем гонялась за мной по картинам.

— Что ты хочешь от меня на этот раз?

На этот раз? Я вроде бы ничего от неё до этого не хотел.

— Берёт быка за рога, — сказала между делом Уэнсдей, — это по-нашему.

— Допустим, я знаю, где скрываются обитатели картин, — проговорил я медленно.

Я уловил в её взгляде нешуточный интерес:

— Я слушаю.

— Не, не, — покачал я головой, — вам я ничего не скажу.

— Тогда в чём смысл этого разговора?

— Возможно, я бы поделился этим знанием… с хранительницей, — закинул я удочку. — Не подскажите, где мне её отыскать?

Что я имел: во-первых — сэр Кэдоган хотел отвести меня к этой самой хранительнице, и Кирк, что меня спас, упоминал о ней в том ключе, что это она всем заправляет в пространстве картин, а Ариана и её «королевство» от неё прячется. Во-вторых — Дамблдор говорил, что моё наказание могло мне помочь понять нечто, связанное с нишей для клуба. А так как, не отыщи меня Кирк, я, скорее всего, попал бы именно к хранительнице, вполне возможно, что она мне и сможет хоть что-то прояснить. И при этом не убьёт, так как я уже не буду находится в мире картин. Ну и в-третьих — Ариана передала своему брату, что «готова встретиться с ней». С кем, с ней? С хранительницей, скорее всего. Все ниточки ведут к ней, и я при этом знаю, что она разыскивает обитателей картин для каких-то своих целей.

Вот, исходя из всего этого, я и решился использовать узнанную информацию, дабы выудить хоть что-нибудь у Полной Дамы.

— Ты не смог отыскать её, — ответил мне портрет. — Скажи мне, и я передам твоё сообщение.

— Нет, так не пойдёт. Я смогу найти её, лишь скажите где.

Полная Дама сверлила меня взглядом со своего полотна какое-то время.

— Ты странный, Кайл Голден. Зачем мне говорить то, что ты уже знаешь?

Ничего не понимаю.

— Да не скажет тебе ничего эта любительница сладкого по вечерам, — решила подыграть мне Уэнсдей. — Пусть хранительница остаётся в неведении, нам-то что.

— Дерзкая девочка… Ладно, я скажу, хоть это и бессмысленно… Вы можете вновь постараться отыскать её… внизу.

— В подземельях? — уточнил я. — Или на каком-то из этажей?

— В самом… низу, — продолжила неохотно делиться информацией Полная Дама. — Там, где живёт барсук, а не змея. Всё дальше и дальше, за скрытым проходом… Твои слова…

Вдруг портрет прекратил говорить, а дверь, ведущая в гостиную Гриффиндора отворилась, и полотно отодвинулось вместе с ней.

— Гарри, ты прям очень не вовремя, — пробормотал я расстроенно.

Такой момент упустил!

— Кайл, у нас проблема, — лишь сказал мне друг, на лице которого я увидел страх вперемешку с ужасом, — одна большая-пребольшая проблема.

— Что? Что такое? Кого-то убили? Старшекурсники? Джинни? Что?!

— Мантия-невидимка… — сглотнул Гарри, — она пропала.

* * *

— Да я уверен, что она была вот здесь, — указал Гарри на свою тумбочку, — вот прямо здесь, как и всегда! Кто-то проник в нашу спальню и украл её!

— Ошибки быть не может?

— Не-а, — покачал он головой, — и что теперь делать…

— Но почему сейчас?.. — задумался я. — О её существовании знает не так много учеников. Преподаватели бы её просто отняли, да если даже МакГонагалл тебе вернула её после того случая, то остальные и вовсе не должны возжелать мантию-невидимку — Дамблдор ведь лично дал её тебе…

Это было чертовски странно. Всё время мантия-невидимка находилась в нашей спальне под простенькими чарами от чужаков, и никто на неё не зарился, так как мы старались не особо афишировать наличие у нас подобного артефакта.

Кто же её взял?

— Понимаю ваши чувства, но мы вообще-то хотели пойти и посмотреть, что там происходит с Уизли, — напомнила нам Уэнсдей. — Кстати, а её не могли утащить они? Ты же говорил, что как-то раз близнецы тебя поймали под ней.

— Было дело… — припомнил я случай на втором курсе.

— Значит, они знали о её существовании… И рыскали по замку в поисках своего брата… Я, конечно, не Шерлок Холмс, но по-моему это самый вероятный сценарий, — закончила она довольно.

Откуда она знает про Шерлока Холмса? Здешний мир, насколько я понял, не имеет этого популярного сыщика в литературе. По крайней мере, я о нём не слышал.

— Так давайте спросим у Джинни! — воскликнул Гарри, — она одна в своей спальне, её соседки сейчас в своих клубах.

Мы так и поступили.

— Нет, — замотала она головой после наших пояснений и вопросов, — да мы даже не думали о ней! Правда! И уж точно не брали, Фред и Джордж бы сначала обязательно спросили у тебя, Гарри…

— Ну, что, раз подозреваемая не колется, переходим к пыткам? — как бы невзначай сказала Уэнсдей, посмотрев на меня.

— Не надо…

— Она так шутит, Джинни, — поспешил я объяснится, — никто никого пытать не будет, — и послал укоризненный взгляд в сторону Уэнсдей.

— Жаль, жаль… — притворно вздохнула она.

— А мантия, значит, всё… — Гарри опустил голову.

— Не переживай, мы обязательно отыщем воришку, — сказал я, положив ободряюще руку ему на плечо. — А сейчас нам надо развеяться и сходить-таки наконец вниз.

— В тот «низ», о котором говорила Толстая Дама? — спросила Уэнсдей, исковеркав имя портрета.

— Пока что нет, в другой, — я головой указал в сторону Джинни, намекая на близнецов.

— А-а, ну, пойдём.

Разговор с портретом Полной Дамы вышел донельзя странным, однако я добился главного — узнал, в каком направлении искать эту таинственную хранительницу. Может, мы заскочим и туда, осмотримся да прикинем, где может находиться этот «скрытый проход»…. Найти его будет непросто, особенно без Гермионы, что в нашей компании знала больше всех подходящих заклинаний обнаружения.

Втроём мы достаточно споро преодолели все этажи Хогвартса и спустились в Главный Холл, где было достаточно многолюдно для этого времени суток.

— Ужин же ещё нескоро, чего это они? — сказал Гарри вслух.

И вскоре мы увидели причину, по которой студенты толпились у Главной Лестницы и широкого коридора, ведущего слева в Большой Зал, а справа в остальную часть замка.

— Старая психопатка, — пробормотал я, когда лицезрел эту ужасную картину.

Близнецы Уизли всё ещё были здесь и до сих пор подвергались наказанию МакГонагалл. Два брата находились у самого потолка по обеим сторонам от входа в Хогвартс с этой стороны. Подобно высеченным в камне горгульям, они висели там, сверху, распятые толстыми верёвками подобно Христу.

Было отчётливо видно, как по их телам то и дело проскальзывает какая-то нить, что причиняет Фреду и Джорджу нестерпимую боль. Они бьются в конвульсиях, извиваются, вызывая хруст сдерживающих канатов, и не могут издать ни звука, ведь являются немыми ещё с прошлого года — спасибо Волан-де-морту, что захватил тогда тело Невилла и оставил близнецам прощальный подарок.

— Ну и же-е-есть, — сказал какой-то первокурсник, который находился рядом с нами.

— И это за то, чего они по сути не делали? — спросил потерянно Гарри. — Вот ведь…

Теперь стала понятна реакция Джинни, которая даже толком не смогла объяснить, что именно сделали с близнецами.

Я смотрел на всех этих студентов, что с жалостью, удивлением и каким-то болезненным интересом смотрели на страдания Уизли, и мне стало так мерзко, так паршиво на душе. Хотелось крикнуть им: «Что вы смотрите?! Интересное представление?!». Однако… Прошли те дни, когда я хотел кого-то вразумить, что-то исправить, сделать как лучше…

— Пойдём отсюда, — сказал я друзьям, встряхнув головой от хандры. — Сходим в подземелья, посмотрим что там да как, оглядимся. А потом обратно, ладно?

— Хорошо, — ответил мне Гарри.

— Всё лучше, чем стоять истуканами, как эта массовка пугливых кроликов, — взяла слово Уэнсдей.

Мы потихоньку спустились по Главной Лестнице, протискиваясь между группками студентов, что стояли, во всю обсуждали наказание близнецов и делились собственными впечатлениями. Уже поворачивая в сторону двух проходов в два разных подземелья — в одном располагались пуффендуйцы, а в другом слизеринцы — меня вдруг одёрнул Гарри:

— Смотри, МакГонагалл, — сказал он мне.

И правда, профессор шла с правой стороны, заставляя одним своим видом шарахаться студентов, что уступали ей дорогу. Я посмотрел на неё, и что-то во взгляде МакГонагалл мне не понравилось. Очень не понравилось — так сильно, что аж засосало под ложечкой. Мне часто приходилось видеть её в скверном расположении духа, однако прямо сейчас это было совсем иначе, как-то по-другому…

Она подошла прямо к центру Главного Холла, и, не оглядываясь ни на кого из студентов, обернулась в сторону близнецов, после чего встала как вкопанная. В её руке я заметил волшебную палочку, и это не предвещало ничего хорошего.

Все замерли в ожидании, однако ничего не происходило — МакГонагалл просто стояла, и чего-то ждала, глядя пустым взглядом перед собой.

— Ребят, мне как-то не по себе, — признался Гарри. — Может, пойдём отсюда, пока нас не подвесили за компанию? Зная профессора, она может…

— Подожди, — я жестом остановил нашу группу. — Что она делает?

— Сейчас, или вообще? — уточнила Уэнсдей. — Если сейчас, то ничего.

— Тогда чего она ждёт?

— Пока близнецы попросят прощения? — пожала девочка плечами. — Кто разберёт этих профессоров.

Что-то здесь было не так…

Вдруг, с громким стуком дверь в Хогвартс резко отворились, всполошив всех вокруг. МакГонагалл приподняла свою палочку, однако, секунду спустя, опустила её, продолжая стоять недвижимым изваянием.

Огромный чёрный пёс влетел в Главный Холл, вызвав хаос и панику у находящихся поблизости студентов. Я прекрасно знал, кто это — Сириус Блэк по какой-то причине ворвался к нам прямо через парадный вход.

Вопреки опасениям учащихся, пёс никого не сожрал и даже не укусил, а те немногие заклинания, что от страха выпустили студенты из своих волшебных палочек, он либо проигнорировал, либо ловко увернулся от летящих лучей.

Короткими юркими перебежками и длинными прыжками Сириус Блэк за каких-то пять-шесть секунд добрался до нашей троицы. Я думал, что он остановится, однако этого не случилось — анимаг, застрявший в теле своей животной ипостаси, просто одним рывком схватил вскрикнувшего Гарри, и, удерживая моего друга в зубах, резко убежал по правому коридору.

— Стой, стой! — крикнул я, когда спохватился, однако Сириус даже не обернулся в мою сторону, продолжая спешно отдаляться.

— Ай, Сириус! Кайл! Ка-айл! — прокричал испуганно Гарри, прежде чем исчезнуть из виду.

В Главном Холле на какое-то время повисла тишина. Многие отходили от испуга, некоторые во все глаза пялились в нашу с Уэнсдей сторону, и лишь МакГонагалл всё оставалась на своём месте по самому центру.

— И… что это было? — задалась вопросом моя подруга. — Он сказал «Сириус»? Это тот анимаг, про которого ты говорил? Крёстный Гарри?

— Он самый, — прошептал я взбудоражено.

— Фига себе он резвый, конечно. Ни здрасьте, ни до свидания, — цокнула она в удивлении. — Получается, волноваться не о чем? Вряд ли этот Сириус захочет навредить ему, ведь так? Дамблдор же вроде как преподнёс его как защитника, да и один раз он уже спас Гарри, когда их с Финниганом угораздило придти к Люпину в его логово.

— Вообще, да, но… Подожди, — я диким взглядом посмотрел на Уэнсдей, — если он столь спешно унёс Гарри отсюда, то… он хотел его защитить, а время поджимало. А это значит, что…

— Что здесь скоро будет очень жарко, да? — хмыкнула в своей манере Уэнсдей. — Похоже на правду. Уносим ноги, или как?

Убраться отсюда мы не успели. Сначала я почувствовал изморозь. Потом и воздух, что я выдыхал, превратился в видимый пар. Но не успел я обдумать эту странность, как следом за Сириусом — во всё ту же гигантскую дверь Хогвартса — ворвались знакомые мне чудовища.

Уэнсдей немного ошиблась. Здесь будет не очень жарко, а чертовски холодно и пусто.

Дементоры. Чёртовы дементоры летели огромной кучей прямо в нашу сторону.

— А-а-а-а!

— Мамочки!

— Бежи-им!

Студенты заметались один за другим, с ужасом взирая на полчища узников Азкабана. Я шокировано оглядел их рой и не поверил своим глазам — во главе их были чудища такого размера, что мне и близко не встретились в тот единственный раз во время летних каникул в тюрьме.

Апатия стала поглощать меня, прямо как тогда. Я мотнул головой и достал свою палочку, вспоминая то заклинание, которым сдерживал дементоров, когда пытался спасти Джек.

— Ты хочешь драться с ними? Серьёзно? — спросила меня Уэнсдей, однако тоже достала свою палочку. — Учти, я против этих тварей мало что могу сделать. Не тот профиль, знаешь ли.

Я же глядел на близнецов, что находились сверху всей этой вакханалии и понимал, что если оставить их на произвол судьбы, что поцелуй им обеспечен.

— Не драться. Защищаться, — ответил я, сжимая свою палочку покрепче. — Сбежать от них всё равно не выйдет — догонят.

Тем временем студенты разбегались кто куда, бросались бесполезными чарами в сторону надвигающихся созданий тьмы или вжимались в углы, впадая от страха в натуральный ступор. Лишь немногие дементоры отвлекались на беззащитных жертв и позволяли себе полакомиться светлыми воспоминаниями и чувствами. Основной же их костяк двинулся прямиком в сторону МакГонагалл, что так и не сошла со своего места.

Профессор, казалось, отмерла, и резво стала творить магию. Я было подумал, что она применит «Эспекто Патронум», однако нет — света в её заклинаниях не было, лишь какое-то инородное пламя, что обжигало дементоров, заставляя их отступать и пятиться.

— Получайте, отродья! — закричала МакГонагалл, отправляя в дементоров очередную струю необычного пламени. — Н-на-а!

Один из самых больших созданий — явно предводитель — обжёгся о пламя, но напора не сбавил, и всё же добрался до профессора. Он сблизился с ней для поцелуя, однако… у него ничего не вышло!

— Тебе не получить от меня ничего, тварь! — оскалилась на него МакГонагалл безумной улыбкой, и отправила в морду существа новую порцию чар.

Дементор издал некий скрежещущий звук, и я понял, что ему было очень больно…

Так продолжалось ещё несколько заходов — дементоры рвались добраться до МакГонагалл, многие в попытках это сделать опалялись или вовсе вспыхивали, огненным силуэтом вылетая из замка. Но некоторые всё же добирались, но не наносили профессору никакого вреда своим «высасыванием».

— Вы — ничтожества! Возвращайтесь в свою нору! — распалялась МакГонагалл всё сильнее.

Никогда не видел её такой эмоциональной, такой… открытой и распалённой.

Я уже было думал, что она в одиночку справиться с этим полчищем дементоров, которых насчитал уже три десятка, а они всё никак не кончались. Однако вскоре тварь, размерами опережающая своих сородичей раза в три, залетела в Главный Холл и плавно двинулась в сторону разгорячённого преподавателя. Этот рейд-босс от мира дементоров, казалось, воспринимал чары МакГонагалл не иначе как комариные укусы, и они ни капли его не задерживали. Приблизившись к профессору на расстояние вытянутой руки, он внимательно посмотрел на вновь оскалившуюся МакГонагалл и… резко взмахнул своей костлявой рукой в балахоне.

Профессор без чувств упала наземь, а я увидел, как через всё её лицо от правой стороны лба до самого подбородка пролегает широкая чернеющая полоса от удара.

М-мать…

Я уже успел пожалеть, что лишь отошёл чуть ближе к Большому Залу, куда сбежали некоторые из студентов, а не покинул место битвы как можно скорее. Против такого противника мне со своим «Прокурсрусом» никак не совладать…

Однако не все дементоры после победы над МакГонагалл спешили разлететься на пир из положительных эмоций у смертных душ. Некоторые перелетели перила Главной Лестницы и улетели на верхние этаже, кто-то отправился в правый проход вслед за убежавшими студентами, а пара-тройка созданий осталась в Главном Холле, увлёкшись беспомощными студентами, что от страха остались на месте и вжимались в стены и углы. Все остальные же, двигаясь за своим самым главным вожаком, что обезвредил МакГонагалл, стали проплывать в опасной близости от нас — у меня чуть сердце в пятки ушло, когда их лидер пролетал рядом — и просачиваться в левый проход под Главной Лестницей, ведущий в подземелье.

В то самое подземелье, где находился вход в гостиную пуффендуйцев…

Мы с Уэнсдей замерли, провожая опасливыми взглядами колонну дементоров. Не знаю, как она, а я благодарил всех на свете, что никто из этих тварей так и не повернулся в мою сторону.

Когда большинство дементоров скрылось в недрах подземелий Хогвартса или разлетелось кто куда, я наконец огляделся — в Главном Холле осталось порядка пяти дементоров, что летали над замершими или попадавшими в обморок студентами и понемногу их высасывали.

— Прокурсрус! — я резво пришёл в себя и направил палочку в сторону одного из них, что прямо в этот момент лакомился светлыми эмоциями то ли Фреда, то ли Джорджа наверху.

Их и так у близнецов было не слишком-то много…

— Прокурсрус! Прокурсрус! — отправил я ещё несколько чар, чтобы отвадить дементора от беззащитных близнецов. — Уэнсдей, ты понимаешь, куда они отправились?

— Видимо, туда же, куда хотели попасть мы. Прокурсрус, — сказала она, пробуя на ходу повторить моё заклинание, скопировав жест палочкой и ключ-слово. Получалось у неё так себе. — Дай угадаю, ты хочешь последовать за ними?

И она была чертовски права. «Только чудо способно открыть вам глаза», — так сказал мне директор. А что это, если не чудо?! У меня есть возможность найти тот потайной проход, в который, держу пари, и направляется эта орава дементоров! Я могу выяснить, что же там такое, и кто такая эта хранительница!

— Ты очень догадливая, — сказал я ей, кидая в дементора очередную порцию чар.

— Тогда тебе вряд ли стоило привлекать внимание этого живчика, — она кивнула головой в сторону дементора, который всё норовил со мной сблизиться, но раз за разом ловил своим подобием лица световые вспышки, что его порядком раздражали. — Он теперь не отстанет.

Дементор и правда начинал быть проблемой. Особенно, когда позвал своего дружка, после чего мне уже противостояла двойка этих мрачных созданий.

На некоторое время всё моё внимание заняли эти двое — если одного из них я мог держать на расстоянии и отгонять вспышками света, то вот двое, особенно если они приближались с разных сторон, норовя окружить… Было непросто. Однако Уэнсдей показала истинные чудеса скоростного обучения заклинанию через непрерывную практику в боевых условиях и смогла-таки пульнуть в одного из дементоров свою первую вспышку света.

— Отлично! Давай смещаться к проходу, — сказала обрадованная подруга. — Может, они останутся здесь.

— Если останутся, могут поцеловать близнецов, — я указал палочкой наверх, где всё ещё висели братья Уизли. — Если бы кто-то их прогнал…

Не успел я закончить фразу, как огромное помещение Главного Холла залило ярким светом. Когда вспышка окончилась, а я проморгался и вновь смог отчётливо видеть, то лицезрел мать его огромного дождевого червя, сотканного из световой материи! Он быстро перемещался по воздуху и отгонял дементоров от студентов!

Это был телесный Патронус! Но чей же он…

— Проблема решена? Тогда ноги в руки и в подземелье! — сказала Уэнсдей и быстрым шагом направилась в сторону прохода.

Я последовал за ней, однако ступить на лестницу, ведущую вниз, мы так и не успели.

— Голден, Аддамс, а ну стоять! — рявкнул на нас Грозный Глаз Грюм, что быстрым прихрамывающим шагом шёл в нашу сторону. — Куда намылились? Сдохнуть захотели?

— Профессор Грюм, мы…

— Меньше слов. Уводи свою подружку отсюда, Голден, — проворчал Грюм. — И этих оболтусов забери, если заняться нечем, — с этими словами он направил палочку в сторону близнецов Уизли.

Сдерживающие их путы растаяли, калечащая нить исчезла, а сами они стали падать прямо вниз, и лишь в последний момент Грюм подхватил их новым заклинанием, смягчив жесткую посадку хотя бы немного, и не позволив тем самым близнецам переломать все кости.

После сказанного и сделанного профессор бодро отправился в проход, дверь за ним с грохотом закрылась, и, кажется, замуровалась. Телесный Патронус в форме червя окончательно прогнал дементоров если не из замка. то уж точно из просторного помещения, в котором мы находились, после чего последовал за своим хозяином в подземелье.

— Отлично сходили, ничего не скажешь, — проскрежетал я зубами.

Вот стоило Грюму обломать мне такой шанс! Я ведь нутром чуял, что иной возможности у меня попросту не будет… Школа хорошо охраняет свои секреты, однако в происходящем бедламе я мог бы их выведать… Мог бы…

Что же там сейчас происходит в подземелье? И почему дементоры аж из самого Азкабана летели именно в Хогвартс? Как я и подозревал на летних каникулах…

Тем временем некоторые студенты выползли из своих уголков, где прятались ранее, и сбежали. Близнецы с гримасами боли на лицах помогли друг другу подняться и стали останавливать кровь, что пустила им злосчастная нить. Заклинания они применяли невербально — волей-неволей научились, за целый-то год немоты.

— Спасибо, Кайл, что остался и отвадил того дементора, — в воздухе появился призрачный рот, что голосом одного из близнецов сказал это. — Мы у тебя в долгу.

— Не за что, парни, — ответил я нервно, всё ещё поглядывая на замурованную в подземелье дверь. — Давайте, что ли, убираться отсюда…

В этот момент со стороны верхних этажей что-то громыхнуло и я подумал, что оставаться здесь — в месте без дементоров — не такая уж и плохая идея. По крайней мере до тех пор, пока учителя и директор не исправят весь этот бардак и не решат проблему со вторжением.

Если каждый преподаватель обладает хотя бы Патронусом или теми странными чарами, коими бросалась МакГонагалл, то защитить Хогвартс не должно быть слишком сложно. И уж тем более, если в весь этот творящийся бедлам вмешается директор…

Пока я всё это обдумывал, то заметил, что близнецы подошли к бездыханному телу профессора МакГонагалл и, не взирая на боль, заулыбались.

— Вот же чёрт… Она умерла? — спросил я у них.

Уэнсдей тем временем наклонилась прямо перед профессором, прощупывая пульс.

— Не дышит, — был её беспристрастный вердикт.

И прямо в этот момент улыбка у братьев Уизли померкла, а сами они с ужасом посмотрели прямо мне за спину.

— Опять дементоры… — вздохнул я, беря палочку на изготовку и оборачиваясь навстречу угрозе.

По Главной Лестнице шагала фигура. Одетая в тёмно-зелёный наряд, она медленно спускалась, посматривая в сторону нашей компании.

Близнецы не сговариваясь отошли на два шага назад. Уэнсдей что-то слишком долго копошилась внизу над телом, но и она вскоре встала за моим левым плечом.

— П-проффесор МакГонагалл, — я сглотнул, когда точная копия той, что прямо сейчас лежала у меня под ногами, подошла к нам вплотную.

Она ничего не ответила. Только посмотрела на свой собственный труп, задержала на чёрной продолговатой ране взгляд, поразмышляла несколько секунд о чём-то, и, не говоря ни слова, двинулась прочь в сторону правого прохода.

— Кайл, — дернула меня за руку Уэнсдей. — Нет времени объяснять, так что доверься мне, ладно? Нам позарез нужно идти прямиком за ней, — она указала рукой в сторону удаляющейся МакГонагалл.

— Но как она… Что она…

— Кайл! Живо!

— А, — я хотел было обдумать всё произошедшее, но понимал, что просто не успеваю. — Да, хорошо. Идём.

Я обернулся на шокированных близнецов, кивнул им, после чего вместе с Уэнсдей поспешил следом за профессором.

Она была мертва. Но одновременно с этим и жива. Я знаю только один способ быть в двух местах, а следственно и в двух состояниях одновременно. Но как тогда… Но ведь…

— Вон она, — шепнула Уэнсдей, что подобно детективу двигалась за МакГонагалл по следам.

Она не оборачивалась, и, казалось, не обращала никакого внимания на преследующих её третьекурсников. Шагала профессор быстро, а когда ей на пути встретился один из дементоров, то она, даже не останавливаясь, мимоходом взмахнула палочкой и обожгла его теми чарами, что использовала её копия.

Дементор противно взвизгнул и улетел, а мы, переглянувшись, продолжили преследование.

— Она идёт к корпусу, где находятся комнаты преподавателей, — вдруг понял я, и сообщил об этом Уэнсдей.

— Да, и теперь я многое начинаю понимать… — произнесла Уэнсдей.

— Что, например?

— Не сейчас. Расскажу, если окажусь права своих догадках, — отмахнулась она.

Пока мы шли, с нами внезапно что-то произошло — нечто необъяснимое. Я с болезненным ощущением схватился за свою грудь, так как из меня внезапно будто бы выкачали весь воздух. Уэнсдей подверглась этому же непонятному явлению.

Насколько быстро и неожиданно это началось, настолько же и закончилось — миг, и вот я уже стою как ни в чём не бывало и ни капли не чувствую никаких схожих ощущений, что всего какую-то секунду назад гложили меня, причиняли боль и будто бы опустошали изнутри.

— И… что… это… было? — спросил я у Уэнсдей, что чувствовала себя примерно так же.

— Не знаю… Но, кажись, нас пронесло и всё закончилось. Нам нельзя её упустить, Кайл! Потом обдумаем, а сейчас — полный вперёд!

Так мы дошли до комнаты профессора МакГонагалл, в которую та уже входила, когда мы только-только поймали её в своё поле зрения.

— И что теперь? — спросил я у подруги, ощущая с непривычки то неприятное чувство, когда понимаю меньше, чем кто-то другой. Не привык я к тому, что друзья знают, то, чего не знаю я. — Объясни уже, наконец, зачем всё это.

— Погоди ты… Вот зайдём в комнату, тогда и расскажу.

— В комнату? Ты хочешь… Уэнсдей, там, вообще-то, МакГонагалл находится прямо сейчас! Предлагаешь ждать, пока она оттуда выйдет? И как ты туда попадёшь, интересно мне знать? И зачем? Только если…

— Идём, — пропустила она мои слова мимо ушей и споро двинулась в сторону комнаты.

— Идём, — я вздохнул и приготовился огребать от профессора, что пару минут назад увидела свой собственный труп.

Ох, и не завидую я сейчас самому себе…

Уэнсдей дошла до комнаты, в которой скрылась профессор, и, помедлив несколько секунд, дёрнула за ручку. Комната оказалась… открыта? Девочка открыла дверь настежь, и нашим глазам предстала скромная чистая комната со шкафом, тумбочками, большой заправленной кроватью, рабочим столом…

Только вот МакГонагалл в комнате не оказалось.

Если исключить невысокую вероятность того, что она ушла отсюда через какой-нибудь потайной ход или прямо сейчас скрывается за чарами незаметности, то…

То единственным разумным объяснением её внезапного исчезновения является маховик времени, который она только что использовала.

— Это всё объясняет… — поразился я, глядя на пустую комнату. — Она…

— Да, — Уэнсдей кивнула, будто бы читая мои мысли. — Время — штука очень и очень опасная. Я ещё тогда удивилась, что МакГонагалл позволяет себе играться с ним по таким пустякам…

Уэнсдей имела ввиду Рождество, когда профессор использовала маховик, чтобы не позволить мне встретиться с директором и поговорить насчёт испытательного срока для моего клуба, который тогда заканчивался.

— Но ведь она увидела своё тело… Люди же не должны видеть себя из будущего…

— Не должны, — кивнула Уэнсдей. — А если видят, то им на выбор даётся два пути — либо сгинуть во временной аномалии, либо повторить всё в точности, что лицезрели в себе из будущего. Она встала в центр Главного Холла не просто так, Кайл. МакГонагалл увидела свою смерть, и как только это свершилось, ей пришлось делать всё, чтобы соответствовать этому исходу. Именно поэтому она не стремилась защититься от дементоров. Из-за этого кричала на них, провоцируя, сообщала о своей «неприкосновенности» для их поцелуев…

— Но зачем мы отправились за ней следом? — спросил я у неё.

— Потому что я хочу воспользоваться её маховиком времени, чтобы мы проникли в подземелье до того, как его замурует Грюм — не просто же так он это сделал, — сказала Уэнсдей, внимательно смотря мне в глаза. — Ты ведь хочешь узнать, что там скрывается? Я тоже хочу. И дементоры предоставят нам отличный шанс увидеть нечто, что никому иному не позволено. Всё идёт именно к этому…

— Как тогда, с пророчеством?

— Тогда мы видели будущее, и это произошло из-за моего дара. Здесь же посмотрим на настоящее и решим это сделать самостоятельно, а не по прихоти силы.

Вот оно — решение. И она додумалась до него раньше меня!

— Ты права. Давай сделаем это, — кивнул я решительно. Что бы не скрывалось в подземельях, это даст мне хоть какие-то ответы. Просто не может не дать. И, может, среди этих ответов отыщется тот, благодаря которому я смогу вызволить своих друзей. — Подожди, — я потряс головой, — в твоём плане есть один просчёт.

— Да? — она как-то странно на меня посмотрела. — И какой же?

— Маховик времени. Если она им только что воспользовалась, то он перенёсся вместе с ней, и в комнате его нет. Каким образом ты собираешься переместиться во времени?

— А вот это что по-твоему? — она достала из-под мантии цепочку с медальоном и показала его мне.

— Откуда… Ты сняла его с мёртвой МакГонагалл, ещё тогда! — воскликнул я в удивлении.

— А ты догадливый, — вернула мне Уэнсдей шпильку и улыбнулась. — Я сразу поняла в чём дело, как только увидела вторую её версию. И успела пошариться по карманам профессора.

То есть она взяла маховик, который только что применила МакГонагалл?!

— Но зачем тогда мы шли за ней до сюда? — задал я вполне логичный вопрос.

— Кайл, Кайл, — она покачала головой, — потому что, повторюсь, время — штука очень и очень опасная. И если уж собрались его перехитрить, то надо предусмотреть абсолютно всё, и даже немного больше. Допустим, она сейчас взяла его из этой тумбочки, — предположила Уэнсдей, стукнув рукой по близстоящей мебели. — Вопрос — как он там оказался?

— Ну, он был там, это ведь её маховик…

— Но ведь прямо сейчас он вот он — у меня! — потрясла она цепочкой. — Догоняешь, нет?

— Не очень, если честно, — вынужден был признать я.

— Тогда объясняю — МакГонагалл переместилась во времени где-то на тридцать минут, плюс-минус. Раньше бы не рискнула, так как могла всё испортить и поломать таймлайн, ведь она знала, где должна оказаться и что с ней должно будет случиться. А мы переместимся где-то на час-полтора, чтобы успеть проникнуть в подземелья. И когда мы совершим скачок, нам нужно будет куда-то деть этот маховик, понимаешь? Положить в то место, из которого спустя это время его возьмёт МакГонагалл, чтобы переместиться во времени.

Звучит охренеть как сложно, но, кажется, я начал понимать.

— То есть мы пришли в комнату к МакГонагалл, чтобы оставить маховик здесь в прошлом, чтобы она им могла воспользоваться в чуть более позднем прошлом, чтобы мы им могли воспользоваться сейчас…

— Ну наконец-то до тебя дошло, — закатила Уэнсдей глаза. — Ты готов? Чем дольше тянем, тем больше проблем наживём.

— Готов, — я вздохнул, настраиваясь на то, что прямо сейчас совершу самый настоящий прыжок во времени.

Уэнсдей повесила цепочку мне на шею, и стала аккуратно крутить стрелку на циферблате.

Мы отправлялись в прошлое.

Глава 18. Тайное становится явью

Отмени в прошлом всё,

Сделай иначе.

Отмени всё, что ты даже не начал.

Холодный космос

Согреет реальность…

Что за ним дальше? (с)

* * *

С каждым движением минутной стрелки маховика времени мир вокруг всё сильнее доводил меня до головокружения. Словно кто-то взял и стал перематывать кассетную плёнку, материал которой снимался с одного ракурса. Я мимолётом увидел, как заходит в комнату МакГонагалл и как выходит из неё — всё случилось так быстро, что я так и не понял, что из этого случилось в первую очередь, а что во вторую. Солнечный свет, исходящий из небольшого окошка комнаты, перемещался по подоконнику и полу так, словно я смотрел видео с тэгом «таймлапс».

И вот в какой-то момент Уэнсдей убрала палец с циферблата, а я почувствовал, что время вновь стало идти так, как должно было.

— Мы в прошлом? — спросил я волнительно, оглядываясь по сторонам.

— Мы прошлом, — кивнула Уэнсдей. — Переместились где-то на полтора часа времени назад. Ты готов?

— Да, идём.

Уэнсдей аккуратно положила маховик в тумбочку профессора на видное место.

— Погоди, — я вдруг остановился, — а где в итоге этот маховик окажется?

— В каком смысле?

— Ну, смотри. Мы воспользовались им, взяв его с тела профессора МакГонагалл. Кладём его сюда, — я указал рукой на место, где она его оставила, — чтобы потом профессор взяла его после того, как увидит саму себя мёртвой. Далее она оставит его при себе, пока не будет сражена тем громадным дементором. А потом ты вновь возьмёшь маховик с её тела и так покругу… А где он будет находиться, например, завтра?

— Пропадёт, — сказала задумчиво Уэнсдей. — Это называется парадоксом МакФлая. В первой попытке МакГонагалл брала свой собственный маховик, который находился у неё изначально. Но из-за нашего вмешательства появилась временная петля, в которой он окажется и так и останется в ней. Ведь теперь он не находился здесь с самого начала, а это мы положили его сюда.

— То есть никакого другого, изначального маховика уже нет? Жаль, он бы нам пригодился… — вздохнул я расстроенно.

Иметь в своём арсенале столь серьёзный артефакт на чёрный день выглядело крайне заманчиво.

— Не забывай, куда манипуляции со временем привели МакГонагалл, — ответила мне Уэнсдей. — Это не игрушка, а опасная штука, которая может в прямом смысле заставить тебя либо добровольно погибнуть, либо же исчезнуть из мироздания вследствие изменения реальности.

— Да, ты права… Ладно, не будем терять время.

Мы поспешили выйти из комнаты профессора, но столкнулись с непредвиденными обстоятельствами. Я взялся за ручку, но дверь оказалась заперта! Я заметил еле мерцающее синее свечение, что обрамляло входную дверь — классическое защитное заклинание, что присутствует почти на всех дверях Хогвартса работали и здесь, и выпускать нас, похоже, так просто не собирались.

— Что за чёрт? Она же была открыта!

— Включи мозги, Кайл, — вздохнула Уэнсдей. — Она была открыта в будущем, а не сейчас. И я даже знаю по какой причине запирающие чары тогда не работали, ведь это ненормально для спален профессоров… Это мы их сломали. Прямо сейчас.

— И как у нас это получилось? Я знаю эти чары Хогвартса, они во всех кабинетах установлены. Просто так их не взломать, только если ты не знаешь каких-то супер-крутых профильных заклинаний. Удивишь меня?

— Удивлю, — кивнула Уэнсдей. Я было думал, что сейчас она возьмётся за палочку и продемонстрирует мастер-класс, однако вместо этого она лишь посмотрела на меня таким взглядом, от которого становилось немного неловко. — Удивлю банальной логикой, Голден, а то ты от переизбытка чувств, похоже, где-то её потерял. Мы находимся внутри комнаты, а не снаружи. Догоняешь?

— Думаешь, изнутри их проще сломать? Хм… — я задумался, игнорируя её язвительные нападки — она всегда использует свой острый язык на полную, когда волнуется.

— Не думаю — знаю. Так что в итоге, ты попробуешь первым, или мне?

— Давай я, — я достал палочку, прогоняя в голове пару-тройку заклинаний, что могут подойти в данном конкретном случае.

«Портоберто» или «Алохомора» для этих целей не подойдут, ведь мы имеем дело с зачарованным замком, а не обычным. Использовать «Депримо»? Или «Дефодио»? Мне же надо сделать так, чтобы чары спали и тогда проход окажется открыт… А что, если…

— Отойди в сторону, — сказал я Уэнсдей, отступая и сам на несколько шагов назад, после чего направил палочку на дверь. — Редукто! Диссендиум!

Первое заклинание достигло цели и вызвало небольшой взрыв, который попытались нивелировать установленные на двери чары. Второе же, что двигалось в связке с первым, являло собой открытие прохода — аналог «Алохоморы», но работающий также и с магическими замками и проходами, пусть и немного в ином ключе. Мне повезло — чары были отвлечены на первое сотворённое заклинание, и пропустили второе, позволяя в обход их действия открыть защёлку.

— Снаружи бы подобный фокус не получился, — кивнул я удовлетворительно.

— Неплохо, — похвалила мои действия Уэнсдей. — А теперь погнали отсюда, так как систему оповещения никто не отменял, а нас ни в коем случае не должны застукать здесь.

Стоило нам выйти из кабинета в коридор, как вдалеке мы заприметили какую-то троицу студентов. Они стояли у дальней стены и что-то обсуждали, лишь каким-то чудом не увидев нас.

Видимо, звукоизоляция входит в набор защитных чар на дверях.

Мы споро спрятались от них за поворотом, так и оставшись необнаруженными.

— Пройдём мимо них как ни в чём не бывало? — спросил я у Уэнсдей.

— Приглядись к ним, Кайл, — только и ответила она.

Я выглянул из-за стены и в глаза мне сразу же бросилась рыжая шевелюра у всей троицы. В этот же момент один из них обернулся в мою сторону и явно заметил меня.

Да это же Уизли! Близнецы и Джинни!

— Кажется, они приближаются. Надо уходить, пойдём в обход, сделаем крюк, — сказала мне Уэнсдей, указывая рукой в другую сторону коридора, который проходил через весь замок, теплицы и внутренний двор.

— Но это же Уизли… МакГонагалл их…

— Да. И это тоже часть совсем невесёлых последствий от путешествия во времени. Мы обязаны сделать всё так, как происходило в нашей памяти — всё, что от нас зависит.

Я вдруг осознал казалось бы очевидную вещь, что это именно из-за нас близнецы подвергнутся наказанию. Это мы взломали чары в спальню МакГонагалл, пусть и всего лишь пытаясь выбраться оттуда…

— Твою-то мать, — пробормотал я сквозь зубы. — Идём, — кивнул я Уэнсдей, после чего мы поспешили прочь.

Пройдя половину пути, нам послышался приглушённый крик профессора Трансфигурации:

— Уизли, а ну стоять, негодники! Что вы вытворили на этот раз?!

Мы ускорились, встречая по пути редких учеников и стараясь ни с кем из них лишний раз не коммуницировать. МакГонагалл вот-вот отведёт близнецов в Главный Холл, где и подвергнет их своему «повешению», так что нам совсем не хотелось лишний раз попадаться ей на глаза — от греха.

Всю дорогу я размышлял о том, что именно делаю и для чего. Зёрнышко сомнений поселилось во мне, ведь я уже, согласившись на авантюру Уэнсдей, подверг опасности близнецов… Что бы было, если бы я отговорил её от затеи с маховиком? Может, и Уизли бы тогда не висели под тем потолком и не страдали… Но ведь это уже случилось! Что произошло бы в этом случае? Реальность бы незаметно переписалась или что-то в этом роде?

В любом случае, сделанного назад не воротишь даже с маховиком времени. Я чувствовал, как вот-вот приближусь к чему-то — к разгадке, к объяснениям, к правде. Уже почти три года я существую в этом мире и до сих пор походил скорее на слепого котёнка, который своими маленькими лапками пытается понять, что происходит вокруг, и просто банально выжить.

Да и все эти игрища, устроенные Дамблдором, так или иначе вели меня именно туда. Когда-то я был достаточно глуп и самоуверен, раз решил попробовать игнорировать эти незаметные обычному глазу «правила игры». Меня спустили с небес на землю довольно быстро и жестоко, так что мне только и оставалось, что позволять взрослым ужасным дядям играть собой втёмную.

Смогу ли я сегодня, наконец, открыть глаза? В том подземелье находится нечто, что должно мне с этим помочь. Не просто же так дементоры отправились именно туда, игнорируя лакомые кусочки из душ студентов по дороге…

Азкабан. Помню, как старый Пит рассказывал нам, что дементоры раньше вели себя как обычно — слушались волшебников, исполняли свою функцию стражей этой мрачной тюрьмы. Но потом что-то изменилось… Как раз тогда, когда Дамблдор решил переиграть знакомый мне канон и захапать всю власть себе, объединившись в Грин-де-Вальдом. Это явно как-то связано между собой, и тяга дементоров именно к Хогвартсу лишь подтверждает мои прошлые предположения. Я просто обязан выяснить, в чём дело! Тем более, что и сам Дамблдор, похоже, по какой-то неизвестной мне причине совсем не против этого.

— Кайл, ты куда? — одёрнула меня Уэнсдей, когда мы вышли в Главный Холл, добравшись до него раньше МакГонагалл с близнецами.

— Как куда? В подземелье, конечно, — я непонимающе посмотрел на неё, указав рукой в сторону прохода под Главной Лестницей, ведущей к гостиной Пуффендуя.

— Мы идём не туда.

— М?

— Кайл, я не просто так выбрала полуторачасовой промежуток. Нам надо сделать ещё кое-что перед этим.

— И что же?

Уэнсдей внимательно на меня посмотрела и ответила:

— Нам надо сходить за мантией-невидимкой.

— Но она же… — хотел было сказать я, как разум пронзило новое откровение. — Вот же чёрт…

— Ага. Всё что угодно может быть переплетено, не забывай об этом. Раз её не брали эти Уизли, то…

То её взяли мы. Гарри ещё удивлялся, кому это она могла понадобиться и кто это мало того, что узнал о ней, так ещё и рискнул похитить награду от самого Дамблдора, выданную мальчику ещё на первом курсе. Теперь понятно, кому — нам самим…

Вот так мы вместо подземелий и отправились вновь наверх, к башне Гриффиндора.

— Нам ни в коем случае нельзя сталкиваться с самими собой, — говорила мне между делом подруга, двигаясь от одной лестницы-в-движении к другой. — Мы с тобой сейчас находимся в кабинете профессора Весс, а у Гарри заканчиваются Проклятия, так что забираем мантию и сразу же обратно.

Я лишь кивал в ответ на её слова. Не хотелось этого признавать, но Уэнсдей куда лучше ориентировалась во всех этих делах со временем, так что в данном случае я отдал главенство ей.

— Может, под мантией-невидимкой дементоры нас не заметят… — размышлял я тем делом вслух.

— Мы в любом случае не будем стоять у них на пути. Переждём где-нибудь в подземельях, а как они появятся, то двинемся следом. Если их куда-то манит, то вряд ли они отвлекутся, даже если почувствуют наше присутствие. Хотя и она явно не будет лишней — кто знает, с чем мы столкнёмся по итогу, — рассуждала вместе со мной Уэнсдей.

Вскоре путь длинною в семь этажей был пройден, а мы вполне успешно попали сначала в гриффиндорскую гостиную, а потом и в спальню, где лежала целая и невредимая мантия. Некоторые студенты если и замечали нас, то ни на какой контакт идти и не думали — хоть какие-то плюсы были в нашем бытие изгоями…

— Вот она, родимая, — я взял ценный артефакт и в очередной раз поразился её мягкой материи. — Теперь обратно?

— Да, только надо сделать ещё кое-что… Помнишь, о чём говорила Полная Дама? — вдруг спросила она.

— Эм-м-м… О дальнем скрытом проходе внизу, где живёт барсук… А что?

— Да не про это, — отмахнулась Уэнсдей. — О том, как именно она с тобой разговаривала. Удивлённо и так, будто бы ты уже знаешь, о чём она говорит.

Это и правда было так.

— Ты хочешь сказать, что… Что это я сказал ей? Про всё это? А она нехотя повторила другому мне?

— Именно так я и думаю. В ином случае её слова не имеют смысла. И когда ты только заговорил с ней… Она сказала: «Опять ты». Что, если под «опять» она имела ввиду не ваши догонялки в картинах? Нам надо сделать так, чтобы она вновь сказала тебе именно это… Иначе мы можем не узнать о том, где находится эта самая хранительница и не захотим использовать маховик… И тогда мы исчезнем, Кайл. Нас просто не будет существовать, так как таймлайн нарушится.

— Чёртовы правила путешественников во времени… Идём, поговорю я с этой Полной Дамой… И я даже знаю, что именно ей скажу, хоть и выглядеть это будет глупо. А ты не встревай, ибо тебя она тогда не упоминала.

— Даже не собиралась, — фыркнула она в ответ.

Выйдя из гостиной, я обернулся в сторону портрета, что скучал на своём полотне.

— Кх-кхм, — я кашлянул, привлекая внимание Полной Дамы.

— Ты-ы-ы, беглец, — она недобро на меня посмотрела.

— Да, меня зовут Кайл Голден, приятно познакомиться, — я фальшиво улыбнулся.

— Ты должен был отправиться к хранительнице, но сбежал…

— Всё так, — я кивнул, — но не беспокойтесь на этот счёт, я знаю, где она находится и сам приду к ней, хорошо?

Полная Дама задумалась, после чего посмотрела на меня с превосходством:

— Ты не знаешь этого, — промолвила она. — Тебе неоткуда было это узнать.

— Знаю, знаю, — настоял я на своём. — Внизу, где расположена гостиная Пуффендуя. В самой дали, за скрытым проходом. Не так ли?

Её некогда надменное выражение лица тут же посмурнело.

— Откуда ты…

— Это не важно. Но я обязательно отыщу хранительницу… Или вернусь к вам. Хорошо?

Боже, как же сложно было подбирать правильные слова, чтобы сохранить наш будущий разговор таким, каким я его помню, и при этом не выглядеть совсем уж кретином кретином…

— Ты странный, Кайл Голден, — подтвердила мои сомнения Полная Дама. — Но можешь делать то, что посчитаешь нужным. Хранительница рассудит тебя по делам твоим.

— Вот и славно, — я выдохнул, — как-нибудь ещё поболтаем! До свидания.

Мы, пока никого рядом не было, набросили на себя мантию-невидимку и отправились вниз — перемещаться по лестницам-в-движении, по правде признаться, мне уже порядком осточертело. Надо было всё же отыскать тот тайный проход вместе с Уэнсдей…

— Забавный у вас диалог вышел, — подметила Уэнсдей.

— Забудь, я чувствовал себя каким-то посмешищем…

Двигаться обратно мы решили под покровом невидимости, так как вот-вот наши копии уже должны начать подниматься в гостиную, провожая Джинни Уизли. Да и Гарри с минуты на минуту может повстречаться… Надеюсь, с ним всё будет хорошо после той поездки в клыках Сириуса Блэка, когда она случится.

— А, нет, смотри, — несколько этажей спустя я указал Уэнсдей на группу второкурсников, что маячили у одного из пролётов, — это же те, из Дуэльного Клуба.

И правда — стоило нам прошмыгнуть мимо них, как этажом ниже нам повстречалась и сама Джинни, которая с заплаканной мордашкой направлялась в сторону гостиной Гриффиндора, куда её скорее всего отправила МакГонагалл.

Всё это было так странно — видеть зарождающиеся события, в которых уже принимал участие. Однако именно сейчас нам крайне важно было ни во что не вмешиваться, так как от этого зависели наши с Уэнсдей жизни.

Джинни предсказуемо угодила в лапы своих обидчиков, пока мы уходили прочь. И следом нам повстречались мы же сами…

Я аж задрожал от того, что находился рядом с самим собой. Прекрасно помню, как вместе с Уэнсдей стоял на этой самой лестнице-в-движении перед тем, как впрячься за Джинни.

— Кто это там? Второкурсники? — спросила другая Уэнсдей, стукнув другого Кайла по плечу.

— По росту похоже на то… Погоди, я знаю эту рыжую макушку! — воскликнул другой Кайл. — Джинни?!

Мы в этот момент находились всего в пяти-шести футах от них — ждали, пока лестница с нами самими подъедет и копии из прошлого двинуться к образовавшейся толпе второкурсников, дабы мы заняли их место и уже двинулись на лестнице вниз.

Было в этом что-то устрашающее — видеть самого себя со стороны. Знать, что стоит мне лишь привлечь своё собственное внимание, и я исчезну, сотрусь из этого мира навсегда…

— А я очень даже ничего, — шепнула мне Уэнсдей, провожая взглядом наши копии. — Школьная форма мне идёт.

— И ты в этот момент думала об этом?! — я воззрился на неё, будучи поражённый услышанным. — Серьёзно? Повстречав саму себя, тебя больше всего интересовал именно собственный внешний вид?!

— А что не так-то? Думаешь, мне стоит сменить причёску? Косички мне очень даже нравятся…

Может, настанет тот день, когда я раскрою все секреты Дамблдора и Хогвартса. Когда-нибудь узнаю обо всех тайнах, глубоко запрятанных в этом замке… Но вот женскую натуру и причинно-следственные связи их мышления мне не выведать, кажется, никогда.

* * *

Пока другие мы защищали Джинни от обидчиков и провожали её до гостиной, мы теперешние спустились в Главный Холл, где близнецы уже испытывали муки от наказания, находясь привязанными под потолком у входа в замок.

Оставалось не так уж много времени.

На этот раз нам без проблем удалось пройти в проход, ведущий в подземелья. Мы даже ни с кем не столкнулись, хоть в самом холле и было уже достаточно многолюдно.

— Тут будем ждать? Или уйдём в дальнюю сторону подземелий? — спросил я у Уэнсдей, когда мы спустились по узкой лестнице вниз.

— Там сплошной коридор, — ответила задумчиво она. — Нам бы притаиться где-нибудь поблизости, а когда дементоры нагрянут, просто последовать за ними. Думаю, бочки, ведущие в гостиную Пуффендуя, подойдут.

Так мы и поступили. Дошли до россыпи дубовых бочек, одна из которых вела прямиком к барсукам. Никогда не понимал, зачем было устраивать столь глупый псевдо-скрытый проход в гостиную. Остальные факультеты имели вполне себе приличные двери, а вот пуффендуйцы каждый раз заходили в свою обитель и выходили из неё вертикально, что создавало определённые неудобства.

— Зато им не надо постоянно ходить по этим смертельным лестницам-в-движении, — поделилась Уэнсдей мнением, когда я озвучил часть своих мыслей. — Но да, это достаточно неудобно. Больше всего на этот счёт повезло Слизерину — у них и проход нормальный, и расположение удобное.

Подтверждение наших дум касательно неудобного входа в гостиную вскоре подтвердился — стоило нам только оказаться рядом с бочками, как троица старшекурсников-пуффендуйцев спустилась, чтобы попасть в гостиную, и одновременно с этим кто-то начал из этой дубовой бочки вылезать. Всего несколько человек уже создали здесь чуть ли не столпотворение…

— А ну, расступись, мелюзга, — прикрикнул на кого-то внизу один из барсуков, — не в курсе что ли, что старшим надо уступать? Давай, давай, ползи обратно.

Старшекурсники один за другим скрылись в бочке, а после этого из неё вылезла наша знакомая — Лили Мун.

Я хотел было её окликнуть, но тут же передумал. Ни к чему подвергать опасностям нашей задумки ещё и её — она порядком настрадалась за этот учебный год. Особенно в последние месяцы, когда то я пропаду, то клуб аннулируют, то другие студенты решат продемонстрировать своё отношение к очередному «изгою».

Хотя, стоит признать, что девчонка за это время будто бы пришла в себя — перестала быть такой заторможенной и индифферентной ко всему, как это было раньше. Уэнсдей связывала это с тем первым уроком Астрономии, так как именно после него мы заметили значительные перемены в поведении Лили.

Наша подруга тем временем ступила на каменную поверхность подземелий, отряхнулась, осмотрелась по сторонам и двинулась на выход, из которого мы только что пришли.

— Там же будут дементоры… Может, остановим её? — спросил я совета у Уэнсдей.

— Здесь они тоже будут в скором времени. Отправить её назад в гостиную? — она задумалась. — Можно, но не нужно. Мы же не встречали её в Главном Холле, а значит она успела куда-то уйти. Некоторые из этих созданий, конечно, разлетелись по замку, но не думаю, что она в опасности большей, чем все остальные. Справится. А нам лишний раз раскрывать собственное нахождение ни к чему.

Я был вынужден согласиться с её аргументами. Лили Мун не маленькая, справится. Как-то же она умудрялась выживать до этого, будучи по сути асоциальной одиночкой? Теперь же у неё хотя бы все шарики в голове, казалось, встали на место, так что слишком сильно переживать на её счёт не стоит.

Прождали мы минут двадцать, что казались нам вечностью. Я прислушивался к происходящему наверху, но всё было тщетно. Разговаривать мы лишний раз не спешили — мало ли кто услышит. Так и сидели на одной из бочек под мантией-невидимкой, дожидаясь начала «шоу».

И вот, что-то начало происходить. Сверху послышался грохот, крики, а особая аура холода, что источают дементоры, начала понемногу проникать даже в то место, где находились мы.

Вскоре по лестнице в панике начало спускаться несколько студентов.

— Дементоры, это дементоры!

— Бежим!

— Откуда они тут взялись вообще!?

— Куда нам спрятаться?

— Я в свою гостиную, и вас всех проведу, за мной! — сказал какой-то пуффендуец.

Мы с Уэнсдей отстранились и вжались в одно неприметное местечко за бочками, чтобы никто в суматохе нас случайно не задел. Пока студенты прятались в гостиной барсуков, наверху, по всей видимости, проходила дуэль между МакГонагалл и дементорами.

До сих пор не верилось, что эта стерва мертва. Она ведь не дышала, так? Похоже, всё-таки мертва. Туда ей и дорога, как говорится. И пусть черти в аду с ней делают всякое…

Студенты исчезли в дубовой бочке, а мы с Уэнсдей тем временем почувствовали, как холод с каждой секундой всё усиливается.

Они приближались.

Мы вжались в стенку, вытащив палочки, и тихонько ждали, пока многочисленная орава из дементоров проплывёт по коридору дальше. На душе вновь стало некомфортно, неуютно, в голову полезли всякие апатичные мысли… Я отбросил наваждение и сосредоточился на реальности — благо встречаюсь с этими тварями не в первый и даже не во второй раз, и с каждым нашим столкновением их аура, казалось, действует на меня всё менее сильно и менее угнетающе.

Вот проплыл их главарь. Страшная тварюга, ничего не сказать. За ним последовали вожаки помельче, но и они выделялись размерами по сравнению с рядовыми представителями дементоров. Далее парили по воздуху все остальные… И на нас никто из этих созданий тьмы не обращал внимания. Всё их тёмное естество было сосредоточено на чём-то там — в глубине подземного коридора.

После последнего проплывшего дементора Уэнсдей прошептала:

— Идём. Ты точно готов? Если хочешь, я могу отправиться одна и потом сама всё тебе расскажу.

— Точно, точно, — проворчал я недовольно, немного обидевшись на то, что Уэнсдей во мне не уверена на все сто.

Сам виноват — в последние месяцы я нередко демонстрировал собственное бессилие, слабость и неуверенность. Настала пора отвоёвывать попранный МакГонагалл авторитет обратно.

Мы двинулись следом, стараясь держаться за пару десятков футов от последнего дементора из их длинной цепочки. Монстры столь сильно хотели добраться до чего-то или кого-то, что двигались с довольно большой скоростью, из-за чего нам даже иногда приходилось переходить с быстрого шага на лёгкий бег.

Один поворот. Второй. Третий. Я тут и не бывал почти никогда — один раз, наверное, проходил, когда мы с друзьями исследовали замок ещё на первом курсе. Ничего интересного, да и кабинеты здесь были заброшены, а в воздухе ощущалась сырость и небольшая затхлая вонь.

Тот дементор, на которого мы ориентировались, скрылся в неприметном проходе, где должна была находиться сплошная стена.

— Вот он! — указал я вперёд и мы ускорились, дабы загадочный отсек не закрылся или не исчез — мало ли.

В спешке мы добрались до поворота — изнутри слышался какой-то шум и звуки, которые я затруднился бы описать словами. Нечто фантомное, магическое, призрачное издавалось оттуда…

Последний дементор отдалился достаточно для того, чтобы мы могли безопасно войти в сам проход. К счастью, он не закрылся и не исчез, как я опасался — видимо, дементоры просто сломали защитные чары, которые были тут наложены.

— Нам надо идти вперёд, Кайл. Скоро здесь будет Грюм, помнишь? Со своим патронусом в форме червя, — напомнила мне Уэнсдей. — Кто знает, сможет ли он нас обнаружить своим глазом-артефактом, и что произойдёт, если это случится.

— Ты права. Идём, — я собрался с духом и последовал в темноту впереди. Освещать дорогу мы так и не решились, боясь, что привлечём чьё-либо внимание.

Прямой мрачный коридор вскоре начал расширяться. Дементоры были где-то далеко впереди и мы потеряли их из виду. И совсем скоро перед нами образовалась первая находка.

— Те самые? О которых болтали, что мол они пропали? — спросила Уэнсдей, что с любопытством смотрела на… останки?

— Похоже на то… подожди, — я подошёл к одному из невесомых тел и обнаружил, что его голова была почти отделена от призрачного тела. — это же Сэр Почти Безголовый Ник! Я… читал о нём, да… — поспешил я объясниться. — Это и правда призраки Хогвартса.

За все три года я ни разу не видел призраков, если не считать за таковой то создание из зеркала, что чуть не заставило «полетать» Ханну Аббот ещё на первом курсе. Как и обитателей картин, их просто не было, и все считали это нормой. Все, кроме меня.

В их застывших, будто бы спящих силуэтах я угадывал знакомых персонажей — вот тот самый Ник, а это явно Кровавый Барон, а это скорее всего Плакса Миртл — такая же худощавая, очкастая и похожая на Гарри Поттера… Но эти призраки были не совсем обычными — их тела сохраняли призрачную форму, но при этом обрамлялись каким-то ярко-красным фрагментарным свечением, что незримой сеткой пронизывал всё их нутро…

— Они… бились с дементорами? — предположила Уэнсдей.

— Охраняли проход… — я задумался, — и, похоже, потерпели поражение.

— Призраки не могут просто так умереть, ведь так?

— Не знаю, не знаю… Они не двигаются и не подают никаких признаков своей призрачной жизни. но при этом и не растворяются в воздухе, что происходит при уничтожении любого духа. Ты заметила эти красные прожилки?

— Да их только слепой не заметит, и то не факт, — сказала язвительно Уэнсдей. — Они под какими-то чарами, но я никогда о подобном не слышала, хоть моя матушка и увлекается приведениями и всем, что с ними связано. Хотя, не удивительно… Не важно.

— Идём дальше?

— Идём.

Мы аккуратно стали перешагивать через призрачные полутрупы, дабы продолжить путь вперёд. Призраки сражались с дементорами, уму непостижимо… И что же они охраняют? Скоро мы это узнаем…

Пройдя ещё совсем немного, нас до чёртиков напугал и чуть ли не оглушил крик. Нет, не так — КРИК. Утробный рёв какого-то существа, что эхом пронёсся по всему проходу. Мы непроизвольно остановились.

— Добрый знак, — хмыкнула Уэнсдей.

— Шутишь? Чего же тут доброго?

— Если там что-то рычит, то ещё ничего не закончено и мы успеваем увидеть представление.

Я был совсем не уверен, что хочу приближаться к существу, способному ТАК кричать. Но иного выхода, похоже, не было.

— Вряд ли это хранительница, — подметил я. — Видимо, не судьба нам просто пообщаться с ней из безопасной реальности.

— Не дрейфь, прорвёмся.

Мы продолжили шагать по этому коридору, который был уж слишком длинным для того, чтобы оставаться в контурах площади замка. Интересно, где мы сейчас? Ориентировался по сторонам света я так себе, но если вспомнить планировку Хогвартса, то… То мы сейчас где-то около Чёрного Озера. Или Запретного Леса? Ай, неважно, слишком много поворотов было до этого.

Вскоре впереди замаячил просвет, в котором виднелись летающие силуэты дементоров. Крик существа ещё дважды повторялся, а до нас стал доноситься шум битвы.

— Идём ближе. По-хорошему нам бы выйти из этого узкого коридора. Так как если кто-либо из этих тварей начнёт отступать, то неизбежно наткнётся на нас и мы нигде не сможем укрыться, — заметила Уэнсдей. — Давай поднажмём. Там вроде какой-то обширный зал или вроде того. Затеряемся внутри.

Я молча с ней согласился и ускорил шаг. И правда — мы прошли так много, что нам хватит всего одного дементора, что будет способен разрушить наши планы и погонит нас назад.

Подобравшись вплотную к концу прохода, заканчивающегося и правда большим залом с высокими потолками, перед нами предстала картина грандиозной битвы. Десятки дементоров парили вокруг существа, каких я никогда ещё не видывал… Боже, что же это за страхолюдина такая!?

Монстр был под двадцать футов ростом, четырёхкратно превышая обычного человека. Его лицо — круглое и даже без намёка на какой-либо волосяной покров — напоминало лицо младенца, только порядком запущенного, изуродованного и страшного, как сама смерть. Конечности его были непропорциональны: длинные толстые руки и короткие, но всё такие же толстые ноги. На месте человеческих сосков у него висели какие-то жилы из грубой плоти. Живот был большим и шарообразным, а пупок, как мне показалось на первый беглый взгляд, обладал зубами, расположенными по кругу. Всё тело уродливого гиганта было перемазано в грязи и каких-то жидкостях, кожа вместо обычного человеческого оттенка была более красной и, казалось, пульсирующей…

И рога. Из его широкого лба торчали, мать его, настоящие рога, как у чёртовых демонов из фольклора разных культур!

— М-м-ма-а-ать, — прошептал я, взирая на монстра, что отбивался от дементоров, которые летали вокруг него подобно комарам и присасывались к разным частям его уродливого тела.

Мы с Уэнсдей поспешили уйти с прохода и вжаться в ближайшую стену, сливаясь с местностью. На нас давило всё вокруг — и громадный зал с алтарём в одном из углов, и антураж готического хоррора, и сонм дементоров, давящих своими аурами, и внешность гигантского монстра…

На противоположной стороне зала я мельком увидел широкую панорамную картину, но не успел я о ней подумать, как битва приняла совсем скверный оборот.

Монстру надоело, что его донимали дементоры. Ему явно было больно и неприятно — он корчил злостные рожицы, размахивал руками с острыми когтями, кричал, показывая нам свою омерзительнейшую пасть, от которой попадали бы в обморок самые крепкие и отчаянные дантисты. А когда ничто из этого не срабатывало и дементоры как ни в чём не бывало продолжали награждать его своими «поцелуями» и полосовать грубую кожу чёрными когтями, он начал перемещаться по всему залу — да так активно, что один раз чуть не раздавил нас к чертям собачьим!

Какая тут хранительница?! Тут настоящее чудище из преисподней, скрещённое с младенцем! Что это создание вообще здесь делает?!

— Уэнсдей, кажется, нам лучше убраться отсюда, — прошептал я подруге, когда мы в очередной раз вынуждены были менять собственное местоположение.

Вместе с моими словами чудовище упало на свою задницу и камень под ногами на пару секунд затрясся с силой семибального землетрясения.

Времени смотреть по сторонам особо не было, так как всё моё внимание было сосредоточено на текущей битве. И я даже не помышлял вмешиваться, ибо здесь творилась такая чертовщина, что на несколько классов опережала нас с Уэнсдей вместе взятых! Ни тот лесной энт, ни великан профессора Весс, ничто из того, с чем я успел повстречаться за годы в Хогвартсе ни шло ни в какое сравнение с этим монстром! Они были знакомой угрозой. Понятной, вполне себе вписывающейся в мир магии. Я даже мог пораскинуть мозгами и при сильном желании и толике везения даже найти на них управу. Здесь же…

Здесь было нечто иное. Чуждое всему человеческому, противное этому миру, жуткое и смертельно опасное. Я ощущал это каждой клеточкой своего тела с того самого момента, как увидел этого монстра. Это создание… Демон. Антихрист. Сам Дъявол, если угодно. Выглядит мерзко и в чём-то даже убого, но источаемая им сила… Это нечто. Дементоры уже сколько времени его достают, но что-то не заметно, чтобы они преуспевали и хотя бы чуточку его изматывали!

— Как думаешь, кто из них победит? — спросила меня тем временем Уэнсдей, что всё также заворожено наблюдала за ходом сражения.

— Я думаю, что эта тварь вообще здесь делает, — ответил я нервно девочке.

— А разве непонятно? Вот алтарь, — указала она рукой, — а вон целая перевязь рун, пронизывающих стены.

— И? Ты поняла кто это?

— Не-а, — она покачала головой. — Но вот руны мне знакомы. Они удерживают это создание здесь. И… делают кое-что ещё.

— Что?

— Они… не знаю, так ли это на сто процентов. Но, судя по всему, они… аккумулируют смерть, или что-то вроде того. Переводят её в энергию. Видимо, для этого красавца, — она показала рукой в сторону великана-демона-гомункула, из-за чего мантия-невидимка опасно поднялась, чуть не засветив наши ноги. — Ой, я случайно.

— Аккумулируют смерть? Это как?

— Ну, взаимодействуют с душами. Хм… Похоже, именно поэтому…

Не успела она договорить, как на «шоу» пришёл новый участник. Я бы сказал — рок-звезда от мира магии.

Дамблдор появился из пламени прямо у входа в зал, подоспев в самый разгар битвы.

Я было засомневался, на стороне кого он выступит, или же прибьёт всех разом, но… Понятное дело, что эта зверушка — его.

Директор молча взмахнул палочкой, и шесть сгустков того самого огня, которым пользовалась МакГонагалл, полетели в сторону ближайших дементоров. Однако они не просто отпрянули, как это случалось тогда. Огонь будто бы прилипал к ним и всё никак не хотел отставать от созданий тьмы. Они верещали зубодробительными визгами, летали урывками по залу, бесновались, пытаясь потушить разгорающееся пламя, которым они постепенно и неизбежно поглощались. И… сгорали дотла, оседая на сырую каменную поверхность подземелий жалкой горсткой чёрного пепла.

Вожак вожаков — тот самый самый большой дементор, который причинял гигантскому монстру больше всего хлопот — развернулся и помчался прямиком в сторону директора… только лишь для того, чтобы новые шесть сгустков все вместе полетели прямиком в его сторону.

Главный у дементоров сгорел так быстро, что я даже не успел ничего понять. Вот была приводящая в ужас махина, сотканная из самого тёмного мрака — и тут, бац! И лишь затухающий в воздухе огонь давал понять, что когда-то на его месте был самый опасный из атаковавших Хогвартс созданий.

Мы замерли на месте, глядя на то, как безэмоционально, методично и профессионально Дамблдор уничтожал дементоров. Какой же мощью он обладает… Дементоры во всём магическом мире считались очень, очень трудноубиваемыми сущностями. Однако Директор Хогвартса истреблял их целыми пачками с той же лёгкостью и скоростью, с которой ребёнок поглощает вкусные конфеты.

Ни одному дементору не удалось сбежать из этого забытого всеми богами места. Все они превратились в чёрных прах, сгорев в этом странном пламени. В просторном зале остался только гигантский демон-гомункул, Дамблдор и… мы.

— Поче-е-ему-у-у та-ак до-о-олго, — внезапно заговорило это страшилище. — Они выпи-и-и-или-и и-и-их!

Это устрашающее недоразумение ещё и разговаривать умеет?!

Голос его был сплошной какафонией разных тембров и чужеродных звуков. Будто бы кто-то включил миксер, заразил его демонической энергией и научил разговаривать…

Дамблдор тем временем осматривался, убрав свою палочку в подпол.

— Я прибыл как только смог, Белакор, — ответил он по итогу, и мне в его словах послышались нотки… уважения?

— Мне-е-е бо-о-ольно-о-о! — крикнул монстр будто бы с детской обидой. — О-они-и-и вы-ысоса-али-и и-их! По-очти-и все-е-ех!

— Я сочувствую твоей боли. Но теперь всё позади, я их уничтожил, как видишь.

— Мне-е-е ну-ужна-а-а пи-и-ища-а!

— И я обеспечу тебя ею. Скоро, очень скоро.

— На-а-ад-о-о се-ейча-ас! Во-о-он и-и-их! — монстр указал своим огроменным когтём в сторону… Прямо в нашу с Уэнсдей сторону. Туда, где мы до дрожи в коленках стояли под мантией-невидимкой.

Порыв ветра сдул с нас мантию, и мы предстали перед очами двух чудищ, каждое из которых было смертельно опасным по-своему. Я вдруг почувствовал себя школьником, которого застукали за подсматриванием за чем-то жутко секретным и строго-настрого запретным. Ах, да…

— Это конец, — прошептала Уэнсдей, и я, наверное, впервые увидел на её лице выражение страха.

— Белакор, — начал говорить подозрительно спокойно Дамблдор. — Боюсь, что это не самая лучшая идея для того, чтобы…

— Мо-о-олчи-и-и! — рявкнул злостно монстр, и Дамблдор внезапно повис, распятый в воздухе и сдавливаемый переливающимися пульсирующими красным нитями, что были довольно похожи на те сгустки, что мы видели в телах поверженных призраков. — Мне-е-е ну-ужны-ы си-и-илы-ы!

— Х…хорошо, — прокряхтел Дамблдор осипшим голосом, который совсем не подходил для властителя магической Британии. Он выглядел… жалко?

Словно вырвав из реальности, монстр телекинезом подхватил нас и будто бы примагнитил прямо к себе в когтистую уродливую руку. Он сдавил нас толстыми склизкими пальцами, из-за чего наши с Уэнсдей плечи стали давить друг на дружку, причиняя боль.

Я не мог подобрать слов. Не хотел молить о пощаде или пытаться выиграть время, заговорив этому Белакору зубы. Вместо этого из моего рта вырвался лишь отчаянный крик, смешанный с пронизывающим всё моё сознание страхом и смутным сожалением о том, что вообще во всё это ввязался.

Когда-нибудь это должно было случиться… Очередная авантюра привела меня прямиком в лапы этого монстра. Как там говорила Уэнсдей? Нужно считать себя уже мертвецом? Я внезапно понял, что до этого момента считал себя очень даже живым и так считать мне довольно сильно нравилось…

Уродливый демон поднёс нас к своему рту, открыл пасть, но не стал нас сжирать, нет… Вместо языка изо рта чудища появился какой-то отросток, что подобно дементорам начал пытаться высосать нас…

Я вдруг вспомнил свою прошлую жизнь, о которой ничего не знал до этого момента. Как рос простым парнем, как прилежно учился, ошибался, отдыхал, радовался и горевал. Вспомнил родителей. которые любили меня. Девушку, с которой встречался долгие годы. Вспомнил, каково это — не балансировать на грани жизни, смерти и безумия всё свободное время…

Как же было хорошо…

— Не-е-е-ет! — внезапный крик вывел меня из транса. — О-они-и не-е по-одхо-о-одя-ят! Чу-ужи-ие-е! Чу-ужи-ие-е!

Следующее, что я почувствовал — это как куда-то лечу, по итогу больно приземлившись на каменный пол зала. Рядом кривила лицо и болезненно шипела Уэнсдей… Этот монстр бросил нас на пол! Отпустил!

— Ну-у-у по-о-оче-ему-у! У-у-у-а-а-а-а! — мне показалось или этот монстр… заплакал?

— Мы… что-нибудь придумаем, Белакор, — пробормотал Дамблдор, из которого вышла вся спесь и тот загадочный ореол, которым он был окружён всё время, что я видел его до этого.

— У-у-у-а-а-а! — продолжал верещать гигант, сев на задницу.

— Мальчик мой, тише, тише. Почему ты плачешь? Мама здесь, мама рядом, — вдруг послышался ласковый женский голос.

Послышался со стороны той самой панорамной картины, которую я заприметил в горячке боя.

— Ма-а-а-ам-ма-а-а-а! О-они-и ме-еня-я оби-ижа-али-и! — гигант кинулся к картине и начал рассказывать ей обо всём случившемся в своей манере умственно-отсталого младенца.

Мама?!

Я осмелился взглянуть в их сторону и увидел на полотне женскую фигуру, сильно напоминающую… Ариану Дамблдор. Не такую, которую я видел в её королевстве, а более… мрачную, всю в чёрном, одним словом — другую Ариану.

Да что здесь вообще творится?!

Подумать над этим мне не дали. Дамблдор привлёк наше с Уэнсдей внимание и безмолвно указал взглядом на выход из зала. Он нас… отпускает?

Дважды это предлагать мне было не нужно. Отыскав в себе силы, я споро поднялся, помог встать на ноги Уэнсдей и быстро зашагал в сторону прохода, по дороге прихватив с собой слетевшую с нас мантию-невидимку.

Проходя мимо директора, я увидел, как он задумчиво смотрит на то, как этот страховидный монстр сидит около большой картины и делится впечатлениями с фигурой на холсте, а та его внимательно слушает и ласково на него смотрит — прямо как мать на любимое дитя…

У самого прохода нас встретил Грозный Глаз Грюм. Он махнул нам рукой и повёл за собой, прихрамывая по дороге.

— Директор решил сохранить вам жизни — цените это, — сказал он своим грубым голосом, отчего я аж вздрогнул. — Расскажите кому-нибудь об увиденном — любой живой душе, или даже мёртвой — и вам конец, поняли?

Я мелко закивал, а Уэнсдей пусть и нахмурилась от подобных угроз, но тоже лишь молча кивнула.

— Вот и славно. Немногие видели то, что довелось вам. Совсем немногие.

— А что… кхм-кхм, — я прокашлялся из-за пересохшего из-за потрясений горла, — что это, профессор? Кто это?

— Это, — он кивнул головой назад, — это существо, способное поглотить весь наш мир, малец. И если бы не Директор Дамблдор, оно бы давно это сделало. Думаешь, просто так Хогвартс такой, какой есть? Думаешь, тут все просто сбрендили? Так думают многие. Идиоты… Это цена, которую мы платим, чтобы спасти нашу планету от уничтожения. Запомни это, Голден. И не вздумай никому про это болтать, потому что волшебники других стран мигом обвинят нас во всех грехах и постараются уничтожить его. И тогда… Тогда всем конец. Абсолютно всем. Уж поверь, я знаю… Думаешь, мне нравится смотреть на смерти студентов? Думаешь, я ловлю кайф, когда во всём этом участвую? Хрена лысого. Просто я понимаю, почему мы должны это делать. Может, и вы когда-нибудь поймёте и осознаете… посмотрим.

Грюму явно хотелось выговориться. что он и делал.

Цена… Монстр. Руны, обозначающие аккумуляцию смерти в энергию для этого существа, как сказала Уэнсдей… Смерти студентов… Отросток, который действует похожим на дементоров способом… Да оно питается душами! Вот почему смерть в Хогвартсе является нормой! Они кормят! Кормят ЕГО! По словам Грюма, чтобы сдерживать и не дать уничтожить мир… Что же это за тварь такая? Как она тут появилась? И как связана с Арианой Дамблдор, которая, судя по всему — и есть та самая Хранительница. Но ведь одновременно с этим есть и Ариана-королева…

И сам Дамблдор… Существо имеет над ним власть? Или наоборот? Я запутался… Дамблдор спас его от дементоров, но при этом этот монстр одним желанием поднял его в воздух, окутав этими странными нитями! Неужели это создание настолько сильное, что может вот так вот запросто спеленать самого могущественного волшебника? Или это просто Дамблдор находится во власти этого существа? Но ведь Грюм говорит, что тот его сдерживает…

М-м-мать, я выжил… Сука, я выжил после встречи с ним! Но почему? Он сказал — «чужие»? О чём это он? Я ведь вспомнил свою прошлую жизнь… Может, монстр имел ввиду, что я подселенец из другого мира, и поэтому моя душа ему не подходит? Скорее всего. Но тогда Уэнсдей… Она тоже?!

Как же много всего предстояло осмыслить и осознать… Столько впечатлений, что, казалось, я вот-вот отрублюсь прямо в этом самом проходе, по которому мы двигались, отдаляясь от злополучного зала всё дальше и дальше. Нет, нельзя. Раз мне дали возможность прожить на этом свете ещё немножко, надо не ударить в грязь лицом. Теперь я знаю… Знаю.

Теперь я не слепой котёнок. Теперь я открыл глаза.

Глава 19. Всё началось, когда…

А что, если смерть — существо?

А жизнь — это язвы на теле.

И если умрёт человек, то у смерти затянется рана…

Вдруг, в самом деле? (с)

* * *

POV Альбус Дамблдор

1919 год.

Очередное лето Альбус Дамблдор проводил в старом родительском доме в Годриковой Впадине. По дому он перемещался редко, в основном между своей лабораторией, оборудованной в подвале, кабинетом, заваленным книгами, свитками и магическими артефактами, а также скромной спальней, где в промежутках между исследованиями и экспериментами он урывками спал. Остальные комнаты дома, покрытые пылью и паутиной, почти не использовались — у Альбуса в них просто не было нужды.

Преподавание в Хогвартсе, в который он устроился восемь лет назад в качестве профессора Трансфигурации, отнимало всё свободное время волшебника. Лишь во время летних каникул он мог позволить себе хоть немного заняться исследованиями, изучением литературы и прочими хобби, неразрывно связанными с познанием магического мира.

Это был один из таких дней, когда Альбус не особоследил за временем и был полностью погружён в процесс создания нового зелья. Наставничество у Николаса Фламеля не прошло бесследно, и даже после расставания со своим учителем, ставшим тому по итогу хорошим другом, Альбус не перестал заниматься зельеварением и алхимией.

Внезапно громкий стук в дверь вырвал его из сосредоточения. Сначала он подумал, что ему показалось — гости в его обители были явлением редким, а если и появлялись, то приходили через каминную сеть или присылали сову с предупреждением, как и полагалось делать вежливым тактичным волшебникам.

Стук повторился — настойчивый и громкий, эхом разнёсшийся по дому.

Он вынырнул из своих исследований. Протёр глаза, оглядел окружавший его творческий беспорядок, выключил горелку, на которой стоял большой чугунный котёл и двинулся к парадной двери узнать, кого же и по какой причине к нему принесло.

Не особо задумываясь о возможной опасности, Альбус распахнул дверь, даже не взяв волшебную палочку, которая осталась где-то в кабинете. И как только он увидел лицо визитёра, то тут же отступил в страхе на шаг назад.

— Привет, Альб, — улыбнулся ему мужчина, что стоял на его пороге. — Давно не виделись. Прошло уже, сколько, двадцать лет? Да-а, время течёт неумолимо…

— Геллерт, — обескуражено произнёс он имя своего давнего друга.

Они не виделись с того самого случая, когда один из лучей заклинаний во время их перепалки попал в его сестру Ариану. Альбус до сих пор боялся узнать, чьё именно заклятие убило её, и всячески избегал встречи со своим другом молодости, дабы ненароком это знание ему не открылось.

С тех пор утекло много воды. Геллерт тогда ушёл прочь и впоследствии Альбус узнал, что тот вернулся к себе домой, в Австрию. Всего раз ему пришло от него письмо где-то через два года после трагических событий, но Альбус побоялся его прочесть и уничтожил конверт, так и не вскрыв его.

И вот, Геллерт Грин-де-Вальд стоял прямо у порога его дома как ни в чём не бывало — повзрослевший и возмужавший, но всё с той же хитринкой во взгляде, которую он помнил.

— Пустишь внутрь? Или мы так и будем тут стоять?

— Зачем ты пришёл? — Альбус пришёл в себя и посмотрел ровным взвешенным взглядом на нежданного гостя.

Он уже успел пожалеть, что оставил свою палочку в доме — за два десятка лет Геллерт обрёл дурную славу среди волшебников Европы и даже до Альбиона доносились всяческие слухи о его тёмных делах, так что Альбус вполне допускал, что его прибытие не являлось простым визитом вежливости и вполне могло быть сопряжено с угрозой ему самому.

— Ты всё так и не научился скрывать свои думы за маской, Альб, — Геллерт вновь показал свою улыбку. — Думаешь, я здесь, чтобы навредить тебе? Поверь, для этого мне не нужно было дожидаться, когда ты откроешь дверь. Да и не рискнул бы я сойтись с тобой в схватке… Если и есть на свете волшебник, способный меня одолеть, то это ты.

— Даже с Бузиной палочкой? — задал Альбус провокационный вопрос, внимательно следя за реакцией Геллерта.

— О-о, ты в курсе, — он прикрыл глаза и достал ту самую волшебную палочку, о которой шла речь. — Да, Альбус, слухи не врут. Я нашёл один из Даров Смерти, как мы когда-то с тобой мечтали.

— Не нашёл, а украл, — подметил он в ответ, добавив в голос осуждения.

— Я мог отнять её силой, — пожал он плечами. — Уж мы-то с тобой знаем, что какому-то захудалому мастеру нечего было бы мне противопоставить даже с ней, — указал он взглядом на палочку, что держал в руке. — А так я обошёлся без лишних жертв и шума.

«И проблем с Министерством Магии, которые непременно бы возникли, устрой ты подобный разбой», — подумал Альбус, но озвучивать свои мысли не стал.

— И всё же ты не ответил на мой первоначальный вопрос: зачем ты здесь?

— Впусти меня внутрь, напои чаем и я расскажу тебе, — сказал он, пристально взирая на него. — И поверь, ты захочешь услышать то, что я поведаю.

— Я не думаю, что…

— Это связано с Арианой, — перебил его Геллерт, и слова его прозвучали подобно набату в голове Альбуса. — Скоро её двадцатая годовщина. Что? Думаешь, я забыл? Тот день остался со мной навсегда, Альбус. И я хочу исправить произошедшее.

— Исправить? — нахмурился Альбус. — Как можно исправить смерть? Только если… — Он даже подумать об этом не мог, однако та уверенность, с которой вёл себя Геллерт…

— Ты мыслишь в правильном русле, Альб. Так что, может, я всё-таки войду?

И он впустил его. Впустил, так как Ариана была его слабым местом. Той самой точкой, при нажатии на которую всё остальное отходит на второй план. Впустил, невзирая на затаённую обиду, на дурную репутацию бывшего друга, на нежелание впутываться в любое дело, связанное с Геллертом Грин-де-Вальдом, ибо ничего хорошего оно ему не сулило.

Впустил, и в этот же момент пожалел об этом, ведь старые чувства вспыхнули подобно когда-то угасшей свече, к которой вновь прикоснулся огонь.

Они уселись в довольно пустой замшелой кухне, а обстановка между ними всё ещё сохранялась напряжённой.

— Ты бы хоть домовика завёл, а то здесь всё так… запущено.

— Я предлагаю перейти к делу, Геллерт.

— К делу так к делу, — пожал он плечами и достал из кармана небольшой камешек, что аккуратно положил прямо на стол.

— Это…

— Да. Воскрешающий камень. Второй Дар Смерти, который я отыскал пару лет назад. Это ты у нас решил свернуть с намеченных планов и заняться преподаванием. Профессор Хогвартса? Серьёзно?

Невероятная по своей силе жажда воспользоваться заветным артефактом чуть было не завладела Альбусом целиком. Он уже было потянулся к камню, как Геллерт остановил его:

— Не стоит, Альб. Он оказался не так прост, как кажется на первый взгляд.

— О чём ты говоришь?

— Он возвращает людей с того света… не так, как говорилось в легендах. Они страдают в мире живых. И сводят в могилу тех, кто их любит. Такая вот замануха… Поверь, я применял его. И это не то, чего я желаю для тебя и твоей сестры. Иначе пришёл бы к тебе ещё когда только нашёл этот камень. Он, кстати, находился здесь, в Британии. Был семейной реликвией у рода Гонт — может, слышал о таких?

— Тогда к чему это всё? — пропустил Дамблдор вопрос мимо ушей. — Ты показываешь мне воскрешающий камень, но говоришь, что толку от него не будет. Зачем ты тогда пришёл, Геллерт? Подразнить меня? — спросил у него Альбус с обидой, когда жажда воспользоваться Даром Смерти сошла на нет.

— Что ты, конечно нет… Чтобы попробовать восстановить нашу дружбу, Альб. И вернуть ту, кого я в порыве вспышки гнева отнял у тебя, ещё тогда. Это ведь моё заклинание убило её, — вдруг признался Геллерт, опустив голову вниз. — Я уже убивал людей. Но Ариана… Она продолжает приходить мне во снах. Мне так жаль, Альбус, так жаль… И я намерен вернуть её. Для тебя.

Геллерт стал копошиться в своей сумке и вскоре достал оттуда большой гримуар вместе с пергаментами, что были исписаны на незнакомом Альбусу языке.

— Это я нашёл на Гималаях, — поведал он. — У одного отшельника, чья связь с миром мёртвых была настолько сильной, что трупы восставали из могил при одном его приближении. Перевод и эксперименты заняли какое-то время, и вкупе с Воскрешающим камнем… Я думаю, мы сможем вернуть её, Альбус. Сможем воскресить Ариану первозданной, нетронутой, такой, какую мы её помним. Что скажешь?

Голова его шла кругом. Когда Дамблдор проснулся сегодня утром, он совсем не ожидал, что друг его юности, с которым он не виделся двадцать лет, нагрянет как гром среди ясного неба. Как он признается, что это именно его заклятие погубило Ариану и вместе с этим предложит её вернуть…

— Столько лет я боялся узнать, что… — он сглотнул ком в горле, а руки его затряслись. — Всё это так неожиданно, Геллерт. Мы и правда сможем её вернуть?

— Мы можем постараться это сделать. Да и нет в этом мире ничего невозможного, если за дело возьмутся столь талантливые волшебники, как мы с тобой.

Слова Геллерта сладостной патокой лились в уши Альбуса. Он, может, и засомневался бы в мотивах бывшего друга, если бы речь велась о чём угодно другом, а не о его родной сестре.

«Всё становится таким неважным, когда появляется шанс спасти дорогого человека…», — осознал вдруг Дамблдор непреложную истину.

— Тогда давай это сделаем, — решился он не раздумывая. — Что от меня требуется?

— Рад это слышать. Итак, нам понадобится…

* * *

Лето в Годриковой Впадине пролетело для Альбуса как одно мгновение. Казалось, только вчера Геллерт постучал в его дверь, а миг спустя был уже конец августа, и до начала учебного года в Хогвартсе оставались считанные дни. Альбус с Геллертом почти не покидали старый дом, погрузившись в подготовку к наисложнейшему ритуалу, который должен был вернуть Ариану. Они работали день и ночь, забывая о еде и сне так, словно вернувшись в те самые дни юности, когда их связывали общие мечты и амбиции.

Ради такого дела он даже был готов уволиться из школы, однако Геллерт был уверен, что они успеют провести ритуал до конца лета:

— Я до сих пор не могу представить тебя в роли преподавателя, но на этот счёт можешь не беспокоиться. Мы сделаем всё в её двадцатую годовщину, так как эта дата должна дать особую связь с душой Арианы.

Они проводили всё свободное время в подготовке к столь сложному ритуалу. Подыскали подходящее место, раздобыли недостающие магические артефакты и ингредиенты, сварили и приобрели несколько зелий для различных нужд, начертили ритуальный круг, нанесли цепочку малознакомых рун и сделали ещё многое, многое другое.

Процесс напомнил Альбусу молодость, когда они вот так же, как и сейчас, были с головой погружены в работу вместе с Геллертом. Он казался ему всё таким же амбициозным привлекательным мужчиной, а их высшая цель в виде заветного возвращения Арианы в мир живых придавала всему действу какое-то трепетное, почти что мистическое наслаждение.

Вновь демоны прошлого заполонили мысли Альбуса. Если раньше он от них раз за разом старался сбежать, спрятаться за исследованиями учительской рутиной, то теперь, вместе с тем, кто вновь занимал в сердце волшебника очень важное место, Альбус, казалось, готов был встретиться с ними лицом к лицу.

И вот, решающий час настал — все приготовления были завершены, и Альбус совместно с Геллертом приступили к свершению своей грандиозной задумки.

Ритуал начался на закате, в двадцатую годовщину смерти Арианы. Альбус и Геллерт стояли у ритуального круга, их волшебные палочки были наготове. В центре лежал воскрешающий камень, пропитанный жидкостью одного из очень редких и сложных зелий, один список ингредиентов для которого состоял из шестнадцати пунктов.

Геллерт начал читать длинное витиеватое ритуальное заклинание из гримуара. Его голос звучал низко и ритмично, а каждое слово будто бы вплеталось в постамент и напитывало его магической мощью. Альбус присоединился, повторяя за ним и стараясь не сбиться. Стены ритаульного помещения, исписанные рунами, вскоре окрасились синим свечением, воздух стал тяжёлым и насыщенным. Он чувствовал, как магия вокруг них сгущается, как творятся столь сложные и забытые временем чары, что сама реальность будто бы искажалась под их натиском.

Альбус сосредоточился, представляя Ариану — её смех, светлые волосы, добрые глаза, которые он вспоминал столь часто. Дамблдор держал этот образ в голове, как велел Геллерт, чтобы направить магию в нужное русло. Воскрешающий камень начал светиться мягким белым светом, и Альбус почувствовал, как что-то происходит. Магия текла через них, через ритуальный круг, через всё вокруг, соединяя их с чем-то далёким и неизведанным.

Но вдруг что-то пошло не так. Свет, источаемый камнем изменился — он стал пурпурным, насыщенным и, казалось, более зловещим. Энергия, исходящая от камня, становилась всё сильнее, и помещение наполнилось странным, издаваемым отовсюду гулом. Геллерт остановился, его голос оборвался на полуслове.

— Что происходит? — прошептал Альбус обеспокоенно.

— Не знаю, друг мой, не знаю…

Пурпурный свет тем временем становился всё ярче и начинал пульсировать, словно живое существо. Внезапно воскрешающий камень исчез — просто растворился в воздухе, поглощённый этим непонятным пурпурным маревом. А затем, прямо в центре ритуального круга, где только что находился камень, начала медленно формироваться из обрывков и лоскутов реальности женская фигура.

Её очертания были пока очень размытыми, однако Альбуса даже при виде одного лишь силуэта захлестнула надежда.

«Неужели это она? Неужели это Ариана?», — спрашивал он с затаённой мольбой.

Но чем чётче становились женские формы, чем быстрее сие действо подходило к своей кульминации, тем больше он осознавал, что этот силуэт принадлежал кому-то иному, незнакомому и совсем не походившему на его любимую сестру.

Под конец ритуала, который явно пошёл не по сценарию, пространство заполнила вспышка пурпурного света, что на мгновение ослепила двух волшебников. Когда же они проморгались, то увидели… её.

Полностью обнажённая девушка, или скорее даже женщина стояла прямо перед ними.

— Что бы ты такое ни было, не двигайся со своего места! — сказал грозно Геллерт, направляя палочку в сторону таинственной персоны.

Альбус повторил движение за своим старым другом, явно опасаясь, что они призвали в свой мир кого-то чуждого и несомненно опасного, кто мог лишь прятаться за личиной человеческого тела.

Женщина быстро увидела в них угрозу. Она резко дёрнулась вперёд, и с концов палочек Альбуса и Геллерта тут же сорвались цепочки обездвиживающих, оглушающих и сдерживающих заклинаний, произнесённых невербально.

Взрослые волшебники отлично знали, что с любой, даже потенциальной опасностью лучше не церемониться и атаковать первыми, дабы завладеть инициативой и застать противника врасплох.

Однако в присутствии женщины чары повели себя совсем не так, как должны были. Вместо того, чтобы врезаться в тело их внеплановой гостьи, они остановились и… лишь одним движением её руки направились в обратном направлении, заставляя Альбуса и Геллерта спешно создавать магические щиты и барьеры от своих же чар.

— Кто вы такие и почему нападаете на меня? — внезапно прорезавшийся голос женщины огорошил их не меньше её способностей к беспалочковому волшебству — говорила незнакомка на достаточно чистом английском, пусть и без какого-либо акцента.

— Думаю, не стоит разговаривать с ней, Альб, — поделился своими мыслями Геллерт, однако новую атаку совершать пока что не спешил.

Альбус и сам не знал, как им быть дальше. Они провели столь сложный ритуал и призвали в этот мир совсем не того, кого желали… И было как-то неловко атаковать ту, кто вполне резонно спрашивает, за что она, собственно, заслужила столь «тёплый» приём. Всё же внутри Дамблдора сидел воспитанный джентельмен и даже какой-нибудь иноземной твари он бы предпочёл сначала объяснить причину собственной агрессии, прежде чем просто пытаться её одолеть.

— Кто или что ты такое? — решился он задать женщине — или тому, кто ею притворялось — вопрос. — Отвечай, или мы будем вынуждены…

— Какая интересная магия… — ответила меж тем незнакомка, пропустившая его угрозу мимо ушей. — Кто я? А кто такие вы? Мой ритуал перемещения сработал, но я явно не ожидала, что на выходе подвергнусь нападению, — заявила она нагло. — Отвечайте, или уже я буду вынуждена… — она позволила себе показать им хищную улыбку направив свои руки в их сторону так, будто бы собиралась творить волшебство именно ими.

«Интересная магия? Её ритуал? Да кто же она…», — думал напряжённо Альбус.

— Ты попала в наш мир и мы хотим выяснить кто ты такая, — ответил столь же нагло Геллерт. — Это же не мы пришли к тебе в гости, а ты к нам. Так что не удивляйся нашим опасениям.

— Справедливо, — согласилась она. — Зовите меня ******. Я являюсь путешественником по мирам и не причиню вам зла, если вы сами меня не спровоцируете… ещё раз.

— Ты человек? — задал Альбус самый важный вопрос.

— А по мне не заметно? — она хмыкнула, ничуть не стесняясь своей наготы.

— Тогда откуда ты пришла? Наш ритуал был направлен на мир мёртвых, — сказал Геллерт.

— Ритуал, значит… — она заинтересованно огляделась по сторонам. — Всё любопытнее и любопытнее. Я тоже провела ритуал, что должен был переместить меня в иной мир. Вполне допускаю, что это как-то связано… Эй, может, вы опустите наконец свои чудо-палки и мы поговорим более… цивилизованно?

Альбус почувствовал себя неуютно, столкнувшись с показной адекватностью той, кого они случайно или по воле вселенной призвали. Он редко выступал в роли задиры или агрессора, и совсем не желал этого.

— Опусти палочку, Геллерт, — сказал Альбус, — мы и правда можем поговорить в более спокойной обстановке. Незачем усугублять ситуацию без видимых на то причин.

— Альб, мы понятия не имеем, что она такое и какие у неё мотивы! — прошептал он сердито. — Покончим с ней и дело с концом…

— Нет. Я прошу тебя, не стоит этого делать, — покачал он головой.

— Мерлин тебя побери, — выругался он, но палочку всё же убрал, хоть и продолжал сверлить женщину подозрительным взглядом.

— А вы забавные, однако… — сказала меж тем их гостья.

Альбус воспользовался трансфигурацией и создал для неё одежду на первое время, дабы прикрыть срам, при виде которого он немного смущался. Далее же они направились в дом Альбуса, чтобы поговорить с женщиной в более спокойной обстановке, узнать о мире, откуда она якобы пришла и взамен рассказать ей про свой.

Если поначалу они всё ещё ожидали от незнакомки различных неожиданностей и были к ним подспудно готовы, то чем больше волшебники проводили с ней времени, тем сильнее Альбус понимал, что перед ними никакой не монстр, а такая же, как и они, волшебница, пусть и из другого мира, где колдуют без волшебных палочек и умеют путешествовать по мирам.

По итогам их авантюры никто из них не оказался счастлив. Альбус так и не вернул к жизни свою сестру, а Геллерт кроме очевидного провала задумки вдобавок ещё и потерял свой драгоценный Дар Смерти, о чём очень сильно сожалел. Лишь их новоявленная гостья, казалось, была полностью удовлетворённой своим собственным появлением в их мире.

И как быть со столь необычной новой знакомой, никто из двух старых друзей не имел ни малейшего представления.

* * *

POV Женщина из другого мира

Она прошла через множество миров. Была в таких ужасных и негостеприимных местах, что любой другой на её месте бы либо просто сдох, либо перед этим ещё и лишился рассудка или своей души. Странствия её заняли долгие, долгие годы, и она сбилась со счёта, сколько именно миров посетила и сколько времени в них провела.

Иногда путнице казалось, что её поискам не будет конца. Она искала не силы и не власти, не места и не разумных, но ответов и правды. После Откровения, что снизошло на её в самый значительный момент жизни, женщина задалась целью найти тех, кто даст ей ответы. Найти истину, смысл её бытия и то, откуда берётся само Начало всего сущего, увиденного ею.

Раз за разом, мир за миром она всё приближалась к этому заветному знанию. Многие и многие испытания ждали её на пути, и с каждым из них она так или иначе справилась.

И вот, ей открылся проход в предпоследний мир. Чудный, любопытный и прямо-таки пышащий эманациями настоящего, коих здесь было больше, чем в любом другом из миров, включая тот, где она появилась на свет.

«Здесь… Здесь я смогу сделать Это!», — поняла она, как только использовала свои магические способности, дабы защититься от парочки беспокойных людей, что видели в ней угрозу по прибытии.

Она могла бы их стереть в порошок. Может, они и доставили бы ей хлопот, но в своих силах женщина из другого мира не сомневалась. Молодые юноши, разменявшие всего третий или четвёртый десяток лет, при всём желании не могли составить ей достойной конкуренции, сколь бы талантливы и подкованы в магическом ремесле собственного мира они ни были.

Но время доминации давно прошло, как ушёл и интерес в подобного рода игрищах. Ей не хотелось принуждать, не было ни капельки желания покорять и демонстрировать свою мощь — женщина лишь искала ответов и более не была заинтересована ни в чём ином.

Одного из смертных людей звали Альбусом, а другого Геллертом. Она порядком их смутила и всё же смогла добиться прекращения агрессии одной лишь дипломатией, подкреплённой видом её нагого тела. Женщина могла бы создать иллюзию одеяний, да и сотворить ткань из ничего тоже имела возможность, если бы приложила достаточно усилий. Однако ей нравилось удивлять и смущать, показывать себя и при этом вводить лишь недавно окрепшие умы в краску.

Альбус её заинтересовал куда больше своего друга, к которому тот явно испытывал какие-то чувства. Если он был пусть и несчастным, но достаточно притягательным мужчиной, со своими идеалами и интересным мировоззрением, пусть и с заскоками, то вот Геллерт… Он осознавал её затаённую мощь куда лучше, был одним из тех многочисленных амбициозных деятелей, на которых она порядком насмотрелась за время странствий. Казалось, он даже чувствовал, что интересует её в куда меньшей степени, оттого и вёл себя ещё более дерзко, более вызывающе.

Она могла ответить и заткнуть его за пояс в любой момент, но специально не делала этого, зля этим самым тщеславного волшебника ещё сильнее. Такие личности любят либо преклонение, либо уничтожение. Первым заниматься не собиралась она, а второе просто не получилось бы совершить уже у него, так как Геллерт подспудно понимал разницу в их весовых категориях и более выносить этого понимания не желал.

— Я ухожу, Альбус, — сказал он своему другу через двое суток после её появления. — Ты должен быть осторожен с ней. Она только кажется невинной, но… Напиши мне, если что-то прояснится. И знай, что ты можешь рассчитывать на мою помощь в любое время.

Так они остались вдвоём в той берлоге, где жил сам Альбус. Они много разговаривали — женщина рассказывала ему истории своих приключений, делилась многочисленными знаниями о магии, которые она успела накопить за время своих долгий путешествий по мирам, а он же в ответ объяснял гостье о своём мире: его правилах, законах и обычаях.

Магия в разных мирах всегда работала по-разному. Сама она уже к этому привыкла и сумела адаптировать свои силы к любому месту, где есть хотя бы крупица тех энергий, что способны сотворять сверхъестественное. Так что и в данном мире у неё не было с этим особых проблем — куда тяжелее путнице приходилось в местах, напрочь лишённых магических сил. Тогда ей приходилось хитрить и изгаляться, дабы найти нужный ключ и продолжить своё путешествие к заветной цели.

— Мне нужно отправляться в школу Хогвартс — я говорил тебе о ней, — сказал ей в один из дней Альбус. — Я рассказал тебе о многом и, думаю, ты вполне сможешь освоиться и без моей дальнейшей помощи. С твоими-то силами это не должно стать проблемой.

— Альбус, — она нежно погладила его по руке, всё ещё удивляясь этому человеку. Он имел представление о силе, которой она обладает — она не сильно-то скрывала свои навыки и возможности во время их долгих разговоров и делилась почти обо всём без утайки. И при том он ни капельки не боялся её, не опасался и за время их мимолётного знакомства стал даже в каком-то роде доверять ей. Кто-то сказал бы, что Альбус Дамблдор является обычным простаком, доверчивым глупцом, но она-то видела, что это совсем не так.

Он просто давал ей возможность проявить свои лучшие качества. Верил в её порядочность, пока она не сделала ничего предосудительного.

«Милый, милый Альбус, добрейшая душа… Как жаль, что ты повстречал меня».

— Ты всё ещё хочешь вернуть её? — спросила она, сохраняя телесный и зрительный контакт.

Он тут же погрустнел и опустил голову:

— Воскрешающий камень утерян… Исчез в пространстве между мирами, по твоим же словам. Без него, боюсь, это решительно невозможно.

— Но ты ведь даже не спросил меня об этом, — сделала она явный намёк.

— Что ты хочешь сказать…

— Я долго изучала всё, связанное с человеческими душами, с живыми и мёртвыми… Я могла бы тебе помочь.

— Но… правда? — он посмотрел на неё умоляющим взглядом.

«Мне не хочется этого делать, Альбус… Но я кое-что задолжала, а долги надо возвращать, уж прости».

— Правда, — она улыбнулась ему. — Мне понадобится время, а также твоя помощь, ведь ваш мир работает по немного другим магическим правилам — не к таким, к которым привыкла я. Но, думаю, мы сможем вернуть твою сестру.

Признательности в глазах Альбуса не было предела.

— Но школа…

— Я поеду с тобой в этот загадочный Хогвартс, — решила она, — ты же сможешь назначить меня своей ассистенткой по этой странной «Трансфигурации», не так ли? По твоим словам там самая большая библиотека по магии, что мне поможет в своих изысканиях.

— Если ты так думаешь… Хорошо, — согласился он по итогу.

Она не хотела с ним играться, как делала эта со многими до него. Но здесь её подталкивала к этому исходу одна услуга, которую она задолжала сущностям из прошлого мира.

«Вы сохранили мне жизнь взамен на то, чтобы я провела ваше влияние в новый мир… Так я и сделаю», — подумала она, чувствуя, как стучит сердце, связанное демонической энергией, которую надо было как можно скорее использовать для создания связи. — «Прости, Альбус, но ты подходишь для исполнения моих обязательств лучше всех остальных. Ведь именно тебе, быть может, удастся сдержать этих монстров в узде, пока я буду заниматься подготовкой к новому, самому главному переходу».

Так они и отправились вместе в школу Хогвартс. Альбус вновь обрёл надежду на возвращение своей сестры, но ей нужно было большее — чтобы всё получилось как надо, она собиралась покорить этого добряка без остатка, выветрив все ненужные мысли и чувства насчёт этого злополучного и подозрительного Геллерта.

«Нет, друг мой. Ты мог всю жизнь думать, что тебя влечёт к мальчикам, но я исправлю это недоразумение… Ведь ты нужен мне».

Она собиралась исполнить своё обещание и вернуть его сестру к жизни — у неё даже появились мысли, как это можно провернуть. Но только вот Альбус и не подозревал, что вместе с возвращением Арианы Дамблдор в его мир проникнет другая, куда более опасная и разрушительная сила.

И скоро он с ней столкнётся лицом к лицу — уж она-то позаботиться об этом.

Конец POV

Глава 20. Миру следует соответствовать

Без перемен до вершин не мечтай

Забраться, пока кем-то из них ты не стал.

Лучше перетерпеть, пережить, переждать,

Но только лишь остаться бы собой… (с)

* * *

Больше недели мне понадобилось, чтобы привести мысли в порядок и окончательно осознать всю глубину того откровения, что мне приоткрылось из-под завесы тайн Хогвартса. Я столь рьяно стремился узнать, постичь это сокрытое знание, понять причинно-следственные связи всего происходящего в школе хаоса… Однако, исполнив данное желание, мне оказалось не под силу сходу сориентироваться и разложить всё по полочкам — на это понадобилось какое-то время.

Хогвартс тем временем отходил от нападения дементоров, что явно не являлись частью школьной программы, и справлялся с его последствиями. В тот же день в школу прибыли авроры и приступили к методичной нейтрализации рассеянных по окрестностям групп созданий тьмы. Они, конечно, не использовали те убивающие дементоров неизвестные чары, что я лицезрел. В ход пускалась другая, я бы сказал — обычная магия, которой волшебники загоняли существ словно на охоте и заключали самих сбежавших стражников под стражу, отправляя их в неизвестные дали. Может, обратно в Азкабан, а может ещё куда…

Однако прорыв этот, по услышанным мною слухам, был уж слишком, прямо-таки беспрецедентно велик. Настолько, что даже с гибелью основного костяка от волшебства Дамблдора, на свободе остались ещё многие, многие твари. Кто-то из студентов рассказал, как узнал от родителей, что множество дементоров вскоре после нападения улетели восвояси и даже умудрились покинуть пределы Магической Британии.

Видимо, поняли, что не способны победить того конкурента, что поселился в подземельях Хогвартса, и решили дистанцироваться от него на максимально далёкое расстояние. Не удивлюсь, если их заметят в какой-нибудь Азии, Африке или Америке — после очень быстрой смерти своих главарей они вряд ли осмелятся обитать где-то ближе.

Ещё одной витающей в школьных сплетнях новостью оказалась страшная деталь, потрясшая всё магическое сообщество. Оказалось, что это Волан-де-морт каким-то образом смог проникнуть в тюрьму, освободить заключённых Азкабана, а заодно и дементоров, объявив тем самым всему миру в целом и британскому Министерству Магии в частности о своём полноценном возвращении в качестве игрока на этой политическо-магической доске. Вести о его возвращении были оглашены народу ещё тогда, год назад, но до недавних пор Тёмный Лорд никак себя не проявлял. Копил силы, наверное.

И пусть столь дерзкое и внезапное нападение довольно быстро сошло на нет, трупы по его итогу всё же были. МакГонагалл, по всей видимости, и правда сдохла. о чём не сожалел, казалось, вообще никто — даже другие преподаватели. Слишком уж сильно не любили её скверный нрав, упивание жестокостью и безразмерную гордыню. Но кроме неё жертвами творящейся неразберихи стали и студенты в количестве четырёх человек, которые получили от нападавших свои финальные «поцелуи». Я никого из них особо не знал — один мальчик-первокурсник, одна девчонка со второго курса, с которой я всего лишь перекинулся парой слов в начале года, не более, ну и двое со старших курсов, про которых я знал лишь их имена, но сам, кажется, ни разу не общался напрямую.

Хоть в чём-то наш невезучий третий курс пронесло. Аж самому не верится.

И пусть удар по школе вышел серьёзным, всё довольно быстро стало приходить в норму. Истощённые студенты, которых дементоры испивали, но не выпили до конца, постепенно восстанавливались и возвращались из больничного крыла. Разрушения от битв и стычек починили и восстановили на следующий же день. Ну а о произошедшем в подземельях вообще, казалось, не знал никто, так как это держалось в строгой тайне и любые сплетни на этот счёт были из разряда особо опасных — таких, за которые может очень и очень сильно прилететь от вечно бдящего преподавательского состава даже без МакГонагалл. Прецеденты уже были…

Конечно, мы с Уэнсдей молчали в тряпочку. Нам буквально подарили вторую жизнь — с первой и я, и она попрощались в тот момент, когда находились в лапах этого монстра. Даже Гарри не рассказали, а остальным и подавно — раз Грюм сказал, что ни одна душа не должна об этом знать, то именно так и будет.

И всё же школа Хогвартс поразительно быстро восстанавливается от любых потрясений. Недели не прошло, как по залам и этажам летали дементоры и высасывали души из школьников, а учебный распорядок уже вернулся в норму, МакГонагалл подыскали временную замену, преподаватели вели себя как ни в чём не бывало и студенты невольно им в этом подражали. Ведь замок — не место для сопливых и слабохарактерных. Такие в первые же года обучения либо вымирают, либо адаптируются и эволюционируют. Даже мне, увидевшему такое, что и в кошмарных снах-то вряд ли приснится, удивительным образом удавалось совмещать свои думы с посещением уроков и классическим распорядком дня.

Выдрессировали нас отменно, надо сказать. Столько дерьма уже пережили, что отчуждать от себя в самые кратчайшие сроки все переживания, кризисы и потрясения стало как будто бы в порядке вещей.

— Сегодня? — спросила меня Уэнсдей.

— Если ты достала, то сегодня, — ответил я.

Больше тянуть было попросту нельзя, ведь с каждым днём мои близкие друзья были где-то там, в мрачных застенках Хогвартса. И каждый день, что я проводил в нерешительности, мог оказаться для них последним.

Надо, надо их вызволять. Без вариантов.

Я уже успел сопоставить увиденное и каким-то чудом пережитое со всеми теми подсказками, которыми меня снабжали в течение всего учебного года. И наконец осознал, чего же от меня, собственно, хотят.

Могла ли иметь место ошибка в моих умозаключениях? Да, могла. И я фатально подставлюсь, если окажусь неправ. Но всё буквально кричало о том, что я отыскал верное решение. Пазл, так сказать, сошёлся.

Ну а когда я поделился всей картиной с Уэнсдей — лишь с ней я мог говорить начистоту о том, что мы видели — она пришла к тем же выводам.

— Ты правда хочешь это сделать? — решила она уточнить мою степень решимости.

— Не хочу. Должен. Ради Гермионы, Рона, Симуса, Драко…

— А если их не отпустят? Если это просто… провокация? Замудрённая и извращённая — прямо в духе Хогвартса. Я и сама не верю в это, но вдруг?

— То я совершу ужасный поступок ни за что, и поплачусь за это сполна. Но, эй, мы ведь уже мертвы, не так ли? — я позволил себе грустно улыбнуться.

— Всё-таки до тебя дошёл этот концепт.

— Ты же и сама предлагала это сделать. Чего тогда сейчас сомневаешься?

— Ну не у всех же на виду! — возразила она. — Я бы тихо, в неприметном местечке. А потом строила бы невинные глазки, будто вообще здесь не при чём.

— Так будет показательнее. Если я правильно понимаю задумку директора то… пусть студенты увидят. Посмотрят на реакцию преподавателей и Дамблдора… Ну так что, ты достала?

— Ну естественно, — вздохнула она. — На, держи. Моя мать проводила меня с этой вещицей таким долгим взглядом, что мне даже самой захотелось совершить что-нибудь эдакое. Просто так, забавы ради.

— Да ладно тебе придуриваться, я же знаю, что в душе ты добрая, — сказал я, забирая нужный мне в предстоящем «шоу» предмет и убирая его в полы мантии.

Уэнсдей посмотрела на меня так, будто бы я сказал форменную глупость касательно доброты девочки. Ох уж этот её образ…

А я ведь и правда узнал подругу куда лучше после нашего путешествия во времени и встречи с монстром подземелий. Подумать только — Уэнсдей Аддамс и вся её семья из другого мира! Прямо как я! Только вот и её родной мир, по словам самой Уэнсдей, тоже содержит мистическую подоплёку, хоть и немного другую. Но до чего же сильно он похож на тот, в котором родился и вырос я! Та же современность двадцатых годов двадцать первого века, те же страны, исторические события… Прямо параллельная вселенная какая-то.

Уэнсдей неохотно, но всё же рассказала мне об этом после небольших увиливаний. Не вдавалась в подробности, но поведала, что жили они в знакомых мне США, а потом внезапно вместе со всем своим особняком переместились уже в СШТА, где правили балом магловские порядки, дискриминирующие и эксплуатирующие волшебников. Как спустя почти что год обитания в подполье им пришлось бежать, как на корабль во время плавания напал морской монстр и её отец погиб… Ну, и как по прибытию в Магическую Британию они оказались здесь по сути на птичьих правах и только благодаря помощи профессора Весс смогли натурализоваться и, так сказать, влиться в магическое сообщество с пометкой «свои» в личном деле.

Я, соответственно, поведал ей в ответ о своей немного скорректированной истории. Она ведь тоже совсем не глупая и сама прекрасно слышала слова монстра про «чужих». Пришлось рассказать, как очутился здесь, как пришло письмо из школы волшебства… Ну не говорить же ей, что я вселился в тело Кайла Голдена? Не пояснять же, что на самом деле на уровне сознания я на десяток лет старше! Да и с каждым прожитым здесь годом я ощущаю это всё меньше, да и сам себя уже давненько считаю именно что Кайлом и ни кем иным. Пришлось приврать в деталях, но суть я рассказал правдивую, так что теперь мы оба знаем о нашем взаимном «иномирстве» и согласились тоже держать это втайне ото всех остальных.

Да, череда воспоминаний, что накрыла меня перед лицом неминуемой смерти, напомнила о моём прошлом «я». Но это было словно… сон. Или какое-то далёкое-предалёкоё воспоминание, что уже давным-давно поросло былью.

Теперь я совершенно другой человек. Неотъемлемая часть этой искажённой Поттерианы, с которой на самом деле уже и сам успел невольно свыкнуться. Маглорождённый волшебник. Ученик школы Хогвартс. Кайл Голден…

— А ему ты собираешься сообщить о своей задумке? — вытянула меня Уэнсдей из мыслей своим вопросом.

Я увидел, что рукой она показывала в сторону заходящего в нашу комнату Гарри.

— Хей, о чём болтаете? Представляете, там кто-то бладжер вытащил прямо в гостиной. Еле успели поймать. Повезло им, что МакГонагалл нет…

— Да, Гарри… Мне надо тебя кое о чём предупредить.

— А?

— Садись. Слушай… понимаешь, есть вероятность того, что я нашёл способ, как вызволить наших друзей из их заточения.

— Серьёзно?! — он тут же подскочил. — Кайл, это же здорово! Что надо делать? Куда идти? Мне доставать мантию-невидимку?

— Тихо ты, Гарри, успокойся. Никуда идти не надо. Понимаешь ли… есть вещи, которые мы тебе не можем рассказать. Иначе и нам, и тебе очень не поздоровится.

— Это из-за того нападения на школу, да? Когда меня утащил Сириус, вы всё-таки смогли что-то узнать?

— Да. И, прости, друг, но поведать тебе об этом не можем, пойми нас правильно.

— Вас накажут, да? Я понимаю… — медленно кивнул Гарри. — Хорошо. Так что от меня требуется? О чём ты хотел предупредить?

— Сегодня на ужине я кое-что сделаю, Гарри, — сказал я, глядя ему в глаза. — И хочу, чтобы ты понимал, что я не обезумел, не сорвался и не поехал крышей. Всё, что ты увидишь — это необходимость, чтобы спасти Рона, Гермиону и остальных.

— Тебе… нужна моя помощь в чём-то?

— Нет. Я справлюсь один. Но ты главное не вмешивайся, что бы не случилось, хорошо? И просто будь готов увидеть нечто… плохое.

— Я понял. Надеюсь, это и правда поможет их вернуть…

— А уж я-то как надеюсь, — ответил я другу.

Гарри отнёсся к моему предупреждению вполне спокойно. Либо не представляет, что именно такого «плохого» я могу сделать на ужине, либо и правда готов принять и понять любой мой поступок… Тут уж я даже не знаю, какая версия наиболее вероятна. Гарри и раньше был храбрецом в нужный час, но сейчас, за три года он ещё больше возмужал. Не стал обладателем той фанатичной веры в добро и справедливость, а скорее стал более… взрослым, что ли. Как и все мы, наверное.

Хорошо, одной проблемой меньше. Ну и хоть кто-то из всей толпы будет знать, что именно мною движет.

Ведь пришло время мне самому стать монстром.

* * *

Время ужина любимо многими студентами. Занятия давно закончились, уроки на завтра скорее всего сделаны, собрания клубов завершились — самая пора для того, чтобы набить желудок снедью да отправиться на боковую до следующего, полного событий и впечатлений, дня.

Мне же кусок в горло не лез. Сидел, настраивал себя на предстоящее действо под внимательными взглядами Уэнсдей и Гарри. И если Гарри не знал, чего ему ожидать от сегодняшнего ужина, то вот Аддамс прекрасно понимала причину моего мандража.

— Доедает, — сказала Уэнсдей мимолётно. — Через пару минут встанет и пойдёт в гостиную. Если готов, то надо идти сейчас.

Я оглядел зал, что ещё был полон и студентами, и преподавателями. Даже Дамблдор до сих пор занимал своё центральное место, хоть частенько исчезал задолго до окончания ужина, ну или же вовсе на него не являлся.

Так даже лучше, наверное. Увижу его реакцию и сразу же всё пойму.

— Быстро он.

— Ага. Ну что, делаем или нет?

— Делаем. Но не колдуй без нужды, просто не допусти, чтобы в меня прилетели заклинания.

— Да понятно всё, Кайл… Ты справишься. Так надо.

Да. Так надо. Именно это от меня и ожидают уже целый учебный год. Даже нужная цель имеется, чтоб её…

Мы с Уэнсдей встали и направились к выходу. Гарри хотел было пойти с нами, но я одним жестом показал, чтобы он оставался за столом.

Подошли ко входу, остановившись рядом с дверьми. Студенты только-только заканчивали трапезу и начинали уходить, но пока что подавляющее большинство всё ещё сидело на своих местах.

Я увидел, как объект вместе со своими дружками из клуба встал со скамьи и, переговариваясь, направился в мою сторону. Настроение у него было явно хорошим и приподнятым — вон как улыбается, даже жестикулирует от эмоций.

У моих друзей вот сейчас навряд ли есть хотя бы капелька подобного настроя…

Он заметил меня только тогда, когда подошёл совсем близко. Я сделал два шага в сторону и встал прямо напротив него. Уэнсдей расположилась чуть левее за моей спиной.

— Скажи мне, слизеринец, — сказал я достаточно громко и уверенно, — правду ли говорят, что это ты моих друзей подставил? Что подкинул письмо Гарри и Симусу. Что проклял на Магловедении Драко, подставив его под гнев профессора. Что избил Рона, а до этого натравил на него гиппогрифа… Скажи мне, Нотт, это правда?

Говорил специально долго, ровно и отчётливо, чтобы каждый поблизости меня услышал, как и его дружки-слизеринцы. Вопрос в том, будет ли он оправдываться и врать, захочет ли избежать предъявы или же решит покрасоваться, посчитав меня в более слабой позиции, да ещё и почувствовав смелость, находясь у всех на виду.

— Голден… — скорчил он показную гримасу отвращения. — Забыл своё место, изгой?

— Отвечай на вопрос, Нотт.

— А что если и так? — он погано усмехнулся, но при этом незаметно вытащил волшебную палочку. — Что ты мне сделаешь? Дружки твои получили по заслугам. Я только не понимаю, как ты сам всё ещё не сиганул с Астрономической башни, ха-ха! Ты ведь не жилец, я даже поставил в клубе на то, что ты не протянешь до конца года и тоже получишь свою долю… последствий. Свали уже, предводитель изгоев. С тобой и разговаривать-то должно быть стрёмно любому уважающему себя студенту.

Понятно. Решил козырнуть своим превосходством и поддержкой клуба, не забыв упомянуть его в разговоре. Ублюдок.

— А ты думаешь, что сам защищён? Наивный неудачник… Неужели тебе вскружило голову, Нотт? Ладно я, но ты-то ведь совсем без яиц ходишь, раз бьёшь исподтишка по однокурсникам. Кто ты для Хогвартса? Так, пыль, очередная отрыжка волшебного мира, после смерти которого никто не проронит ни слезинки.

— Да ты… — он в злости направил вперёд свою волшебную палочку, но я оказался куда быстрее.

Негоже нарушать школьные правила и использовать волшебство в Большом зале. Устрой я здесь магическую дуэль, и меня просто остановят и накажут, а цели я своей так и не добьюсь. Поэтому… я молниеносно сблизился с Ноттом, отправив свой кулак ему прямо в челюсть, а другой рукой резко выхватив палочку слизеринца и отправив её в полёт куда-то за спину.

Он явно не ожидал подобного. Помнится, в прошлом году мыего неплохо побили после дуэльного турнира, в котором он решился использовать против нас опасные и болезненные чары. Но то было так… по-детски. Поставили пару синяков, да и дело с концом. Здесь же… детские забавы кончились.

Пока окружающие нас студенты естественным образом создавали полукруг рядом с начавшейся дракой, я времени зря не терял — взял Нотта за мантию, врезал ещё пару раз по лицу, да повалил на землю.

Я сел на него, не давая слизеринцу подняться. Избиение продолжалось. Его дружки взирали на происходящее рыбьими глазами и даже не попытались помочь Нотту. Тоже мне, друзья, называется…

— Н-на, н-н-на-а, — произносил я с каждым взмахом кулаков, пытаясь пробиться через поставленную Ноттом защитную решётку из собственных рук, что принимали на себя большинство ударов.

— Кайл, остановись! — крикнул кто-то из толпы.

— Что он делает?! Он же так его убьёт!

О-о-о, нет, так я его точно не убью…

— Экспеллиармус, — произнесла позади меня Уэнсдей. — Лучше не вмешивайтесь, ребятки. Дайте мальчикам выяснить отношения.

— Н-н-на-а! — пробил я ещё раз прямо в голову, отчего Нотта повело.

Надо было заканчивать этот балаган. Рано или поздно кто-то решится меня оттащить, не взирая ни на что. Я сноровисто достал из-под мантии предмет, который для меня отыскала Уэнсдей.

— Ты хотел навредить моим друзьям, Нотт?! Хотел, чтобы они умерли?! Ну так получи по заслугам! — крикнул я и что есть силы всадил длинный кинжал прямо в его грудную клетку.

С такой раной долго не живут, если дело не касается волшебного мира. Да и раз уж создал подобное зрелище, то надо довести процесс до самой жёсткой его кульминации!

Я вытащил кинжал из тела Нотта, после чего всадил его вновь. И вновь, и вновь… Истыкал ему весь торс, а один раз попал прямо в горло. Руки мои довольно быстро оказались окровавлены. Поначалу Нотт ещё шевелился, предпринимал слабые попытки вырваться, отстраниться, отползти… Но вскоре все его усилия сошли на нет. Слизеринец пару раз кашлянул кровью, после чего затих, а его остекленевший взгляд уставился прямо в потолок Большого Зала.

Если в момент драки студенты гомонили, делились своими чувствами и впечатлениями, то после уже никто не издавал ни звука — все просто замерли и в немом шоке смотрели на столь внезапное и жестокое убийство одним студентом другого, произошедшее прямо на их глазах.

— А ну убрать палочки! Кому сказал! — вдруг услышал я рык Грюма и его стучащую приближающуюся походку.

Профессор Боевой магии растолкал руками учеников и оказался прямо в центре событий. Ему хватило всего пары секунд, чтобы проанализировать обстановку.

Ну… Дело сделано. Теперь — будь что будет.

— Голден, — рявкнул он на меня. — Поднимайся с пола и иди в свою гостиную. А вы разошлись по своим столам, живо! — перенаправил Грюм командный голос на других студентов.

Сам же профессор приблизился к окровавленному трупу Нотта и даже не наклонился, чтобы прощупать его пульс. Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понять — слизеринец мёртв. Окончательно и бесповоротно. А меня… просто отпускают?

Порядком окровавленный, я поднялся на ноги. И пусть ко мне в данный момент были прикованы десятки, сотни глаз, но сейчас меня интересовал только один зритель. Тот, который сидел по центру преподавательского стола.

Альбус Дамблдор всё ещё был здесь. Я вытер пот со лба, посмотрел в его сторону, прежде чем уйти, и… увидел один еле заметный кивок от директора.

Внутри было пусто. В состоянии аффекта я направился на выход из Большого зала, а немногочисленные ученики расступались передо мной. Вскоре меня нагнали Уэнсдей и Гарри, но они будто почувствовали моё состояние и на протяжении всего пути до гостиной Гриффиндора не проронили ни слова.

Почему я это сделал? Ну… на самом деле, всё было довольно очевидно. Стало ещё тогда, когда Уэнсдей рассказала про значения тех рун, что обрамляли логово монстра подземелий Белакора. Просто принять это было… непросто.

Существо, которое сидит под Хогвартсом и подпитывается душами волшебников, каким-то образом властвует над самим Дамблдором — раз. Существенная часть студентов школы так или иначе погибают во время обучения — два. Недавно произошло нападение дементоров и этот монстр ослаб и изголодался — три. Ну и подсказки — четыре.

Да… Грёбанные подсказки, над которыми я ломал голову не одну сотню часов… До меня просто на каком-то фундаментальном уровне не могло дойти, что они означают. До недавних пор…

Слова из речи Дамблдора в начале года про «принести пользу школе»… Тут всё стало очевидно. Дальше… Намёк МакГонагалл про Хеллоуин! Я всё думал, как та мясорубка с зомбированными студентами должна мне подсказать касательно специализации клуба… Всё оказалось до одурения просто — если бы я только не решил пойти по самому сложному пути, на котором не осмелился убивать других студентов даже в порядке самозащиты. Пойди всё иначе, убей я пару, тройку, десяток учащихся, и от нас бы… отстали? Вполне вероятно. И даже после этого провала меня наказали, отправив в мир картин. Тот самый, в котором я рано или поздно должен был бы попасть к «тёмной» Ариане Дамблдор, чьё полотно висело в секретном зале в подземелье. Там бы я всё выяснил и понял, но тут вмешались другие жители картин вместе с уже «королевой» Арианой и помогли мне вернуться назад, в реальный мир… И лишь чудо в виде нашествия дементоров спасло ситуацию, превратив её из безвыходной просто в отвратную, но при этом вполне решаемую…

Я должен был стать убийцей. По какой-то причине ни преподаватели, ни сам директор не марают свои руки о студентов. Они просто создают условия, в который нет-нет, да кто-нибудь погибнет… И школа… Монстр питается только теми, кто умер в самом Хогвартсе или рядом с ним! То-то на втором курсе Хагриду так влетело за потерю ученика в Запретном лесу! Ну, того, кого раздавил энт.

И число смертей в школе с каждым годом растёт — это подмечали как семейство Уизли, так и многие другие волшебники. Всё потому, что… монстра становится всё труднее сдерживать? Он требует всё больше душ для пропитания? Вполне вероятно, что так оно и есть.

Многое стало гораздо, гораздо понятнее в этой школе. Я решил создать свой клуб… Как раз в то время, когда студентов для удовлетворения потребностей этой мерзости нужно довольно много. Вот Дамблдор и решил дать мне шанс, но только при условии, что я… стану палачом. Тем, кто убьёт студента или утянет на дно с десяток других. Но почему? У него ведь есть целый клуб верных последователей! Зачем так заморачиваться? Заче-е-ем?!

Теперь же, после череды неудач и провалов, я просто не мог не исполнить его желание и волю. Ибо только так я был способен спасти и вернуть своих пропавших друзей — на это мне, по крайней мере, намекнула профессор Весс перед всей этой катавасией с вторжением дементоров.

Что же… я условие выполнил. Совершил то, на что меня весь год исподволь подталкивали. Выбрал Нотта, потому что… он навредил моим друзьям. Не он один и вряд ли по своей инициативе — скорее всего, злопамятный слизеринец был простым подручным МакГонагалл, что точила на меня зуб, и действовал по её указке. Ну… теперь два моих врага так или иначе отправились на тот свет. Хоть что-то хорошее в этом всём виднеется.

Теперь черёд Дамблдора. Грюм отпустил меня с места преступления, что уже было хорошим знаком. Но чего мне ожидать дальше? Казни или всё же милости?

* * *

Первым вернулся Симус. Только-только прошло очередное полнолуние, после которого он зашёл к нам в комнату под самый вечер, будто бы и не пропадал вовсе практически на целый месяц.

— Симус! Это и правда ты! — вскочил радостный Гарри и полез обниматься. Я тоже не остался в стороне.

— Где ты был, что с тобой происходило? Рассказывай, друг.

— Кайл, — он посмотрел на меня грустным взглядом. — Мы так сглупили… Не подумали, клюнули на эту ловушку…

— Всё это в прошлом, Симус. Главное, что ты жив и ты вернулся.

— Всё да не всё. Я теперь… теперь… — казалось, наш вечно смелый и позитивный ирландец был готов вот-вот расплакаться.

И у меня не нашлось слов, чтобы его хоть как-то утешить. Да, теперь он оборотень, и это с ним на всю оставшуюся жизнь. Недавно он пережил своё первое превращение, прочувствовал, что это такое, и отныне будет проходить через данные метаморфозы по двенадцать-тринадцать раз в году…

— Как ты будешь учится? Люпин сказал мне, что тебя могут исключить… — взял Гарри инициативу в разговоре в свои руки после небольшого молчания.

— Он и мне подобное говорил. Утверждал, что моя судьба ещё не определенна, а недавно… сказал, что меня решено оставить в Хогвартсе. И что я буду переживать полнолуния совместно с ним и под его присмотром.

— Ты был прав, когда сделал это, Кайл… — прошептал Гарри, которого при всей нашей дружбе всё же задело до глубины души моё хладнокровное убийство однокурсника на глазах у всей школы. — Прав… Другие тоже должны вернуться!

— Я так и знал, что это ты приложил руку к моему спасению, — отреагировал Симус, обращаясь ко мне. — Вроде бы это мы шли спасать тебя, а в итоге получилось всё ровно наоборот…

— Пустое. Мы столько всего прошли сообща, что я не мог бездействовать. Как и вы с Гарри. Один за всех и все за одного, да? — я искренне улыбнулся, казалось, впервые за долгое время.

— Именно так, — подтвердил мои слова Симус. — Кстати, Гарри, поздравляю. Люпин просил передать, что наши с тобой проклятия сняты. Бонус, так сказать, за случившееся со мной.

— Точно, ведь мы так и не выяснили, что они из себя вообще представляли. Ну, отлично, — сказал Гарри, пожав плечами.

Вместе с возвращением Симуса выдохнул и я… Эти пару дней, что прошли с момента убийства Нотта, меня никто не трогал. Сторонились студенты, не обсуждали случившееся преподаватели… Я был в информационной изоляции. И теперь был полностью уверен, что поступил ужасно, но… правильно. И Симус — живое тому подтверждение.

На следующий день наша компания вновь пополнилась. Гермиона и Драко тоже вернулись из заточения… Исхудавшие, истощённые, грязные и до жути робкие, будто бы не верящие своему счастью от обретения свободы.

— Кайл! — тут же кинулась Гермиона в объятья, как только увидела меня. — Ты живой!

— Главное, что ты жива, Гермиона. И ты, Драко, — кивнул я слизеринцу.

— Дерьмовый получился год, да, Голден?

— Именно так, Драко. Именно так… Но теперь всё должно быть позади. Я понял, чего от меня добивались и сделал это.

— Да, мне уже рассказали… Теперь тебя боятся чуть ли не наравне с преподавателями, знаешь? По крайней мере, на Слизерине. После такого гулять по замку как ни в чём не бывало… Многие не понимают, почему ты всё ещё в школе.

Именно этого я по сути и добивался своим представлением. Да, мне пришлось убить студента, и скорее всего Дамблдор ожидал, что я сделаю это тихо и незаметно, как и предлагала Уэнсдей, но… Я, видимо, стал совсем уж прожжённым циником, раз решил воспользоваться даже столь ужасным событием ради пользы и выгоды. Но если убийства не миновать, то какая по сути разница — произойдёт оно втайне или на виду у всех? Последствий-то со стороны школы так и так быть не должно.

Пусть уж лучше я стану опасным и ужасным студентом со связями в администрации школы, чем продолжу быть изгоем, о которого вытирают ноги. Ведь только крыша от директора могла оставить это безнаказанным, верно? Именно так теперь и думали практически все студенты Хогвартса, что играло мне только на руку.

— Я так волновалась! А этот Квирелл — он изверг! Самый настоящий! Держал нас словно скот, глумился и… и…

— Тише, тише, Гермиона. Всё хорошо. Теперь ты свободна и снова с нами, — я погладил её по голове, продолжая обнимать.

— Ребята, — слово взял Гарри. — Симусу уже успели прояснить, что если он не подтянет все темы из пропущенных занятий, то в конце года его ожидает что-то очень плохое. Так что и вам нужно как можно скорее догонять программу.

— Благо мы поможем, да и не думаю, что Гермиона способна хотя бы немного отстать, не так ли? — поддержал я нашу отличницу, вызвав у неё слабую улыбку сквозь слёзы.

Наша компания воссоединялась… Как же хорошо стало на душе. Уже и Нотт не так часто мелькает в ночных кошмарах. Да…

Ещё через три дня последний пропавший — Рон — заявился прямо посреди идущего урока по Истории Магии. Он казалось, был в норме, а мы всеми силами дожидались конца занятия, чтобы поприветствовать друга как следует.

— Тише, тише, раздавите! — сказал он со смехом в голосе. — Да в порядке я, в порядке!

По внешнему виду он и правда выглядел таким же, каким я его помнил.

— Что с тобой было?

— Пять меток… — произнёс он нехотя. — Зато я теперь снова с нулём! — поспешил Рон обрадовать нас отсутствием заработанных татуировок.

— И что с тобой сделали? Только не говори, что теперь как Невилл можешь превращать руку в растительные щупальца, я тебя умоляю, — заявил Симус, который довольно быстро отошёл от своей хандры по поводу оборотничества. Не без нашей помощи, надо сказать.

— Не, ничего такого, — ответил ему Рон. — Но касательно руки — тут ты попал в точку, дружище.

— А что тогда с ней? Тебе сделали очередную пересадку? Кто на этот раз? Да вроде та же самая ведь, не?

— Та же, та же, — поспешил ответить смущённый Рон, когда Симус захотел было взять его «женскую» руку, обретённую ещё на первом курсе. — Просто теперь она… Ну, принадлежит не совсем мне.

— В каком это смысле? — поднял я вопросительно бровь.

— Короче, я не знаю, как мадам Помфри это сделала. В душе не пониманию во всех тех процедурах, которым подвергался, но… В общем, помните же, чья это была рука, да?

— Рионы О'Нилл, — тут же сказала Гермиона. — Однокурсники не забываются, — выдала она вдруг очень важную и глубокую вещь.

Определённо не забываются. Я помню всех, кто уже не с нами. И список этот только растёт… Подумать только, в начале учёбы нас было аж пятьдесят человек! А сейчас сколько? Сорок? Даже чуть меньше…

— Ну так вот, — продолжил Рон, смущённо прокашлявшись. — В общем, ребята, познакомьтесь ещё раз — это Риона. Риона, познакомься — это мои друзья.

Вдруг случилось нечто необычное. Перед нами стоял расслабленный Рон, как вдруг его левая рука поднялась будто бы без его помощи и приветливо помахала нам.

— Ты хочешь сказать, что мадам Помфри… — начала медленно проговаривать Гермиона, — вселила нашу бывшую однокурсницу Риону О'Нилл… в твою, то есть изначально её… руку?

— Ну… Да? — несмело улыбнулся Рон, как бы показывая, что говорит это на полном серьёзе.

Ох, сколько же в моей пошловатой для данного возраста фантазии появилось шуток и подколов. Девчонка… в руке! Чёрт, неужели душа Рионы или её часть каким-то образом смогла покинуть монстра подземелий из-за нападения дементоров? Может, Помфри как раз не знала, что делать с Роном и готовила его к каким-нибудь смертельным экспериментам, как тут предоставился неплохой шанс попрактиковать… анимансию и химерологию сразу?

— Хи-хи-хи, — вдруг засмеялась Уэнсдей. Не успели все порядком удивиться, как она тут же сделала каменное выражение лица. — Чего? Мне просто щекотно было, вот и всё.

Да уж… Похоже, Вещь, прятавшийся в складках мантии Уэнсдей, порядком заинтересовался столь интересной новой знакомой… У нас тут что, ручной флирт намечается?!

Хотя… Если это самое главное, что меня сейчас волнует, то, похоже, всё и правда начинает налаживаться…

* * *

Остаток учебного года пролетел в меру тихо и незаметно, без каких-либо новых вызовов и происшествий. Нас не третировали, как это происходило в начале — студенты Хогвартса крепко уяснили, что со мной лучше не связываться. Не наказывали и нигде не заточали, в отличие от середины курса. Нам просто… дали спокойно доучиться? Похоже, что так.

Мы не подвели и плотно засели за учёбу, дабы подтянуть отстающих, да и самим показать достойный результат. Ритуалистика, Некромантия, Боевая магия… Все эти и прочие дисциплины начинали потихоньку приносить свои плоды, несмотря на определённые трудности в обучении. Я уже начинал считать себя полноценным волшебников, пусть и находился пока на базовом уровне знаний. Главное, что разобрался как и что работает, отчего зависит и в каком ключе применяется. Остальное же придёт с опытом.

Наш дружный коллектив после длительной разлуки стал, казалось, ещё крепче. Поначалу я предполагал, что своим кровавым представлением оттолкну многих из своего круга, однако… Все они так или иначе вернулись в нашу компанию. Роджер, Лили, Полумна, Джинни… Им тоже пришлось несладко в этом году, пусть ребят и задело всего лишь по касательной. Но вот настали относительно спокойные времена и мы вновь стали проводить время одной общей компанией.

Мы справились с нагрузкой. И Симус, и Рон, и Драко, ну и уж тем более Гермиона без особых проблем смогли сдать ежегодные экзамены по всем предметам. Я тоже не ударил в грязь лицом, а про остальных и говорить нечего — их-то не отрывали от школьной программы.

— Каникулы, Кайл… Два месяца блаженного отдыха! — вздохнул мечтательно Рон. — Наконец-то.

— Надеюсь, что в этот раз всё не будет настолько… плохо, — передёрнула Гермиона плечами, вспоминая наши злоключения прошлым летом.

— Посмотрим, что за опекуна для нас приготовили, — ответил я задумчиво.

— Но теперь-то вы точно на весь август отправитесь к нам в Нору! — сказал уверенно Рон. — Моя матушка очень хочет тебя поблагодарить, Кайл. Ну, ты ведь и близнецам помог, и Джинни защищал, и меня… спас. Короче, она сказала, что перевернёт всё Министерство Магии, если тебя опять где-то потеряют или оставят на более длительный срок. Жаль, что только опекунство получить не смогла. Кого-то уже успели назначить до этого…

— Надеюсь на это, дружище, — я усмехнулся. — В прошлый раз нас умудрились «потерять» сначала в лесной хижине, а потом «оставить» в Азкабане — опыт получился такой себе, если честно.

Так-то меня и Уэнсдей приглашала погостить у неё в конце лета, и Гарри хотел уговорить своих опекунов-Блэков… В общем, варианты у меня были, но первый месяц я вместе с Гермионой и Софи всё равно проведу под патронажем всё ещё неизвестного мне взрослого волшебника. Лили Мун, как оказалось, с нами в этот раз не будет — её подобно Салли-Энн кто-то удочерил и теперь являлся полноценным опекуном для девочки. Странно, но ладно, что тут сказать. Может и правда какой-нибудь родственник нашёлся, а может и что-то ещё.

Дружной компанией мы ввалились в Большой зал и расселись по разным столам факультетов. Впереди был праздничный пир в честь окончания учебного года! Аллилуйя…

Я прошёлся прямо по тому месту, где несколько месяцев назад лежал истекающий кровью Нотт. Чувствовал ли я угрызения совести? Наверное… Понимал ли, что по сути тем самым согласился соответствовать ожиданиям Дамблдора, играть роль его очередной пешки и выветрить из головы весь тот революционный настрой и жажду перемен, что обуяли меня после побега Невилла в прошлом году? Определённо. Пошёл бы я на это ещё раз? Безусловно.

В конечном итоге становятся по-настоящему важны лишь близкие люди, что тебя окружают. Их благополучие, безопасность, жизнь… Ну а совесть, моральные принципы и идеалы — всё это не только абстрактные понятия, но и довольно гибкие. Забывать о них не стоит, но и руководствоваться в первую очередь может быть чревато последствиями — это я за третий курс уяснил на все сто.

— Очередной учебный год подошёл к концу! — провозгласил Дамблдор, поднявшись со своего места и внимательно разглядывая студентов. — Он был полон событий — как радостных, так и печальных. Следующий же год будет особенным для всех нас.

— О чём это он? — спросил один гриффиндорец-второкурсник.

— В следующем году будет проходить Турнир Семи Школ, — ответил ему сосед. — На этот раз в Хогвартсе!

Турнир Семи Школ, да… Аналог Турниру Четырёх Волшебников, но более постоянный, глобальный и общепринятый в волшебном сообществе, проводящийся каждые два года в одной из школ-участниц. Именно на него ездила во время моего второго курса Оливия Райли.

— Но прежде, чем перейти к новостям, необходимо решить кое-что внутри школы, — продолжил говорить директор. — Надеюсь, все помнят мой посыл в начале года? Он заключался в том, чтобы студенты продемонстрировали свой вклад в развитие и стабильность Хогвартса.

«Развитие и стабильность», как же… С монстром, пожирающим наши души после смерти, ага…

— Увы, но далеко не все показали себя достойно… Однако есть и те, кто смог по-настоящему удивить и облагородить наше несомненно лучшее учебное заведение. Кайл Голден, поднимись.

Я вновь оказался в центре внимания. Спокойно поднялся, посмотрел в сторону директора с самым нейтральным и выжидающим выражением лица.

— Рад сообщить, что ваш клуб прошёл испытательный срок и отныне является полноценной частью нашей внеурочной школьной деятельности! Аплодисменты — Клубу Правосудия! — в зале послышались редкие хлопки, что лишь совсем немного усилились до вежливых, но совсем не массовых.

Вот значит как… Из Клуба Изгоев в Клуб Правосудия, получается… Так я и думал… Дамблдор хотел не просто сделать убийцей меня. Он хотел извратить мою задумку настолько, чтобы сделать из него… Клуб Убийц. Тех, кто будет в час нужды подпитывать голодного монстра убийствами других студентов… Блеск. Сказал бы мне кто-нибудь в начале года, какую свинью нам подложат вместо моей первоначальной задумки — не поверил бы.

— Ух ты, Кайл! У нас теперь клуб! Самый настоящий! — обрадовался Симус, Рон, да и все остальные.

И только лишь мы с Уэнсдей понимали, какое ярмо на нас только что навесили, и радости от этого совсем не испытывали.

— Присаживайтесь, мистер Голден, — сказал мне Дамблдор, что я и сделал в ту же секунду. — Что же, как я и сказал, помимо отличившихся студентов были и те, кто ожиданий не оправдал. А посему… Мною было принято решение расформировать некоторые из клубов ввиду их низкой эффективности и слабой популярности. Клуб Артефакторов — распущен. Книжный клуб — распущен. Клуб Исследователей — распущен. Команды по квиддичу… временно распущены на период следующего учебного года.

В зале поднялся удивлённый ропот. Разом множество студентов лишилось своих маленьких мирков, где им позволяли спокойно заниматься той или иной деятельностью. Где была какая-никакая, а стабильность, где одноклубники в случае беды пришли бы на помощь, а старшекурсники защищали младшие курсы от конфликтов… Неужели для них больше всего этого нет?

— Так это что получается… — медленно проговорил Рон, нахмурив брови. — У нас теперь есть собственный функционирующий клуб, а у многих других его нет? Получается, теперь… это они изгои?

Салли-Энн и Фэй — наши однокурсницы с Гриффиндора — потеряно оглядывались и не понимали, что с ними теперь будет. Лаванда и Парвати же были куда спокойнее, ведь Женский клуб расформирован не был.

— Что же, теперь перейдём к новостям, — сказал Дамблдор и одновременно с этим в Большой зал зашёл фотограф и знакомая мне журналистка, рядом с которой парил пергамент вместе с прытко-пишущим пером. Они тихонько встали у одной из стен и стали выполнять свою прямую работу. — Как многие из вас знают, в следующем учебном году в нашей школе чародейства и волшебства состоится так называемый Турнир Семи Школ.

Да, только вот какая школа в своём уме отправит своих студентов в Хогвартс? Они ведь не могут не знать, что тут происходит, ведь так? Или Дамблдор настолько влиятелен, что подмял под себя мировое магическое господство вместе с Грин-де-Вальдом? Вроде бы так, да не совсем, ведь независимые магические силы всё ещё присутствовали на геополитической карте мира, подконтрольного волшебникам.

— Спешу сообщить радостную весть, — продолжил тем временем Дамблдор, — что название у него будет иным, а следующую новость вы узнаете одними из первых. Совсем недавно русское магическое сообщество в лице школы чародейства и волшебства Колдовстворец изъявило желание присоединиться к данному турниру и тем самым стать восьмой магической школой-участницей! Так что, впервые в истории современного магического мира, нас ожидает Турнир Восьми Школ!

На этот раз аплодисменты были громче и увереннее, но всё равно чувствовалась их наигранность — множество студентов хлопали скорее для проформы, будучи всё ещё в шоке, что их родные клубы перестали более существовать.

— Но и это ещё не всё, — продолжил вещать Дамблдор. Магический фотоаппарат во всю вспыхивал яркими вспышками ради будущих движущихся фотографий на передовице Еженедельного Пророка, а перо натужно скрипело, записывая каждое слово директора Хогвартса. — Ради столь знаменательного для всей Магической Британии события мною было решено помимо классических наград за призовые места учредить дополнительную, что достанется победителю турнира от меня лично.

Дамблдор поднял правую руку вверх, постепенно разжимая свой кулак и показывая что-то публике.

— Что там? Не вижу… — сказал Симус, прищуриваясь.

— Какой-то камешек, — ответил ему более зоркий благодаря очкам Гарри. — Красивый, вроде бы рубин…

Я выпучил глаза, когда понял, что именно держит в руке Дамблдор. Да ладно… Не может быть!

— Представляю вашему вниманию главный приз предстоящего турнира, — провозгласил на весь зал директор. — Философский камень!

Конец третьего курса.

Оглавление

Глава 1. Молодость против старости

Глава 2. Смерть оказалась ловушкой

Глава 3. Оправдание не панацея

Глава 4. Тюрьма для каждого

Глава 5. Думать и подслушивать

Глава 6. Безопасность, вербовка, новенькая

Глава 7. Ждёшь подвоха — получай

Глава 8. Пророчество на двоих

Глава 9. Куда уж хуже?

Глава 10. Ритуалистика и Некромантия

Глава 11. Ах, вот куда…

Глава 12. Безумие забирает отважных

Глава 13. Поражение за поражением

Глава 14. В мире картин

Глава 15. Где Кайл Голден?

Глава 16. И он возвращается!

Глава 17. Тот самый шанс

Глава 18. Тайное становится явью

Глава 19. Всё началось, когда…

Глава 20. Миру следует соответствовать

Пожертвовать