Экстрасенс в СССР 2 [Александр Яманов] (fb2) читать онлайн

Экстрасенс в СССР-2

Глава 1 Слежка

Выдержала журналистка около часа. Затем Анастасия подошла к подъезду, начав поджидать жильцов. При этом она следила за улицей, откуда я должен появиться.

И ей сразу повезло. Первым из подъезда вышел Вовочка. Несмотря на свой небольшой рост, он катил взрослый велосипед. Волкова тут же подошла к пацану, заведя разговор. Сосед отвечал неохотно и явно хотел уехать. Но тут девушка, покопавшись в кармане, сыпанула ему в руку мелочь. Этот Павлик Морозов тут же бросил велосипед, рванув обратно в подъезд. Через пару минут он снова появился и отрицательно замотал головой.

Убедившись в моём отсутствии, девушка вернулась в машину, надела солнцезащитные очки и продолжила наблюдение. Так, она просидела полчаса, периодически поглядывая на циферблат наручных часов. Складывалось впечатление, что ей надо ехать. Мои догадки подтвердились через несколько минут. Девушка завела машину, ловко развернулась на небольшом пятачке и уехала через соседний двор.

Я же, озадаченный вернулся в свою коммунальную каморку. Теперь хоть понятно, что журналистка действует одна и не имеет отношения к КГБ или МВД. Поведение Волковой похоже на колхозную самодеятельность или грацию медведя. Товарищи в погонах вели бы себя по-другому, более тонко.

Раз так, то сыграем в шпионов вдвоём. Спрятав купленные у фарцовщика джинсы в шкаф, я надел новенький спортивный костюм с кедами, дождался, когда все соседи уберутся из коридора, и выскочил из дома. Правда, от внимания вездесущего пацана уйти не удалось.

— Вовка, меня никто не искал? — в ответ на вопрос, сосед замотал головой.

Видимо, журналистка достойно оплатила его услуги. Ведь тот держал в руках сразу два вафельных стаканчика, только что купленного пломбира.

— Батька твой, как себя чувствует?

Надо же уточнить как дела у старшего Кравцова. С утра я его не видел.

— Нормально. Сегодня с утра трезвый, как стекло. За чекушкой с ранья сбегал, долго нюхал, на язык пробовал, а потом бутылку мамке отдал. Мол, пусть для гостей оставит. Первый раз такое видел.

В отличие от оплатившей молчание журналистки, отца Вовочка сдал легко. Вылитый Павлик Морозов или Мальчиш-Плохиш.

— Вы с ним сегодня никуда не собирались?

— В два часа в СЮТ пойдём, гонки на картингах смотреть. Он обещал, что его дружбан мне даст прокатиться, — гордо ответил Вовочка.

Получается, кодировка до сих пор действует. Это хорошо, пусть сосед переключится на что-то другое. Иначе сопьётся. Кстати, в моей прошлой жизни главным собутыльником Алексея Соколова был именно Кравцов, превратившийся в конченого алкоголика.

Перестав пытать Вовочку, я осмотрелся на предмет слежки и направился в сторону гостиницы «Чайка».

Мой план подразумевал сидение в засаде. Поэтому пришлось забежать в гастроном и купить еды на остаток дня. Всё как положено. Свежий батон, по двести грамм докторской колбасы и пошехонского сыра, бутылка кефира и две «чебурашки» минералки. Для подпитки мозга прихватил шоколадку Алёнка. В Союзпечати купил несколько газет, на всякий случай.

Добравшись до гостиницы, занял длинную лавочку в тенистом скверике, находящемся через дорогу, принявшись ждать появления красной «копейки». Стоянка перед гостиницей одна и расположена с моей стороны. Поэтому припарковать машину журналистке больше негде.

Ожидание затянулось. Прошло более двух часов, за которые я успел дочитать очередную газету, решить кроссворд и умять полбатона с кефиром. Постепенно меня начало беспокоить предчувствие надвигающейся беды. Не поймёшь, это просто нервы или действие дара.

Решив, что лучшим средством от тревожных мыслей является действие, я начал обдумывать план проникновения в гостиницу. Внутренняя планировка комплекса не проблема. Мне приходилось шататься здесь целыми днями и даже ночами, пока тётя Катя дежурила. Я выучил наизусть витражи и мозаики гостиничного комплекса, изображавшие разные города СССР. Даже сейчас могу нарисовать их по памяти.

Первый этаж представлял собой огромное фойе со стойкой администратора, залом для гостей, откуда можно пройти в ресторан. Со стороны фасада и в подвале располагались помещения для персонала, химчистка, лифтовая и администрация. Номера для постояльцев начинались со второго этажа. Люксы и полулюксы разместились на шестом.

В наличии минимум три способа проникновения внутрь, минуя фойе и стойку администратора. Первый — вход для персонала. Есть центральный, но он вечно закрыт. Зато сбоку, за кустами сирени, имеется невзрачная дверь в полуподвальное помещение прачечной. Её даже в девяностые никогда не закрывал, а сейчас и подавно.

Второй способ больше подходит для ночного времени. Можно забраться на крышу по пожарной лестнице. Ну и третий путь, о котором точно никто не знал, — это ресторан. В полуподвале одно из узеньких окошек не закрывалось на шпингалеты, из-за того, что они неправильно прикручены. Это я обнаружил лет в десять. Пролезть там трудно, но можно. И главное, никто не заметит из-за растущих у стены кустов. Лестница из подвала, заканчивалась дверью, ведущей в техническое помещение, связанное с ресторанным туалетом.

Закончив составлением схемы, я отвлёкся на подошедшего крепкого ещё деда интеллигентного вида, опиравшегося на трость. В шляпе и пиджаке с орденскими планками.

— Здравствуйте, молодой человек. Не помешаю?

Когда я ответил, что нет, тот тяжело опустился на противоположный конец лавочки. Затем распаковал бумажный кулёк, принявшись кидать семечки, слетающимся голубям. Накормив с десяток птиц, дед переключился на принесённую газету «Правда», начав внимательно штудировать статьи.

Он мне не мешал, но его присутствие и полное отсутствие прохожих навело на одну мысль. Давно пора проверить действие дара на расстоянии. Мне очень не понравилась ситуация я ребёнком старообрядцев. Да и как далее зарабатывать деньги? Я, вообще-то, не бессребреник. Надо начинать получать выгоду от своих умений. Но вариант с опаиванием пациентов Матрёниным зельем не самая лучшая идея. Это ведь какой-то аналог галлюциногенов. А вдруг он навредит или попадётся человек, устойчивый к такому воздействию. Все наши манипуляции могут всплыть. Мне же нужно инкогнито. Значит, будем тренироваться, и в процессе кому-то повезёт. Сегодня удача на стороне дедушки. Он ветеран, для него не жалко.

Расположившись примерно в двух метрах от потенциального пациента, я активировал дар, начав просвечивать организм соседа по лавке. Похожие эксперименты мной уже проводились. Но одно дело быстро просветить человека, и совсем другое — проводить тщательное сканирование. Когда прикасаешься к человеку, намного проще. Сейчас процесс больше напоминал работу фонарика, чей узкий луч освещал небольшие участки темноты. Получалось рассмотреть площадь около тридцати квадратных сантиметров. Плохо, но не критично. Наведя луч на голубя, находящегося в четырёх метрах, выяснилось, что сканируемый участок уменьшился, а на большем расстоянии превратился в точку. Да и нет смысла осматривать человека более чем за три метра.

Оставалось выяснить, смогу ли я воздействовать на организм дистанционно. Осмотрев дедулю на предмет хронических заболеваний, обнаружил множество возрастных проблем, не требующих срочного вмешательства. В груди нашёл осколок, оставшийся с войны. Однако кусочек железа без алого ореола, обозначающего опасность. Не вижу смысла его трогать. Здесь скорее можно навредить.

Поэтому мой выбор пал на правое колено ветерана. В отличие от левого, оно сильно изношено, и судя по ореолу, причиняет сильную боль при ходьбе. В прошлой жизни у меня было нечто похожее. Запустил суставы и начал мучиться. Исцеление на расстоянии, выявило небольшой временной лаг, между активацией лечения и благотворным воздействием. Вроде всего секунда, если не меньше. Но если пациент пошевелится, то можно промахнуться. Придётся учитывать это в будущем.

Я не восстановил деду прежнюю подвижность суставов, это невозможно. Это потребует уйму энергии, несколько сеансов и не факт, что получится вылечить до конца. Но мне удалось увеличить толщину и плотность хряща между костями, устранив болезненное трение. При этом ветеран ничего не почувствовал, пока не поднялся, закончив читать газету.

Опираясь на трость, дед привычно шагнул по аллее, но замер, как только переместил вес на правую ногу. Начав топтаться на месте, он не мог понять, куда делась боль в колене. Оглядевшись, ветеран посмотрел на меня и немного смутился. Его поведение со стороны выглядело забавным.

— Молодой человек, спасибо за компанию. До свидания.

— До свидания, — киваю в ответ и начинаю ощущать первые признаки отката.

Странно, но в голове появилось лишь небольшая тяжесть, и ком подступил к горлу. Постаравшись расслабиться, я ожидал более сильной реакции. Хотя в этот раз действовал точечно и быстро. Но более жёстких последствий отката не наблюдалось и через пятнадцать минут. Видимо, действовали постулаты Матрёны о благодарности. Только мне кажется, что это психологический приём со стороны знахарки. Всё дело в рациональном применении дара и его прогрессе. Ведь после колировки Кравцова меня почти не штормило. Значит, на будущее надо дробить лечение, в случае серьёзных заболеваний. И главное, можно попробовать воздействовать на пациента дистанционно. По приезде в деревню обговорю всё с бабкой.

Так я и просидел до девяти вечера, наблюдая за почти пустой стоянкой и входом в гостиницу. От проникновения внутрь пришлось отказаться. Слишком авантюрно. Но чем дальше я ждал возвращения журналистки, тем отчётливее чувствовал, как упускаю что-то важное. Будто прямо сейчас происходят нехорошие события, связанные со мной. А ещё пришло понимание глупости сегодняшнего поступка. Ну, увидел я Волкову. И дальше что? Вряд ли она встретилась бы с кем-то важным на людях.

Ближе к десяти я уже весь извёлся, ругая себя, что не ушёл раньше. Ещё и беспокойство стало ощущаться чуть ли не физически. Что-то внутри требовало найти источник раздражения. Останавливало только непонимание, в какую сторону двигаться.

После десяти беспокойство начало постепенно затухать. И когда я почти успокоился, собираясь уходить, рядом с входом в гостиницу появился персонаж, которому здесь точно делать нечего.

Периодически я вставал, разминая затёкшее тело, но продолжал рассматривать редких прохожих. Поэтому тётя Валя сразу бросилась в глаза. Одетая в лёгкую кофту и тёмный платок, она зачем-то осмотрела стоянку, не заходя в фойе «Чайки». Затем женщина встала возле входа, оказавшись в тени.

Мелькнула мысль, что она подрабатывает уборщицей в ресторане или гостинице. Но тётя Валю внутрь не заходила и кого-то ждала. Судя по внешнему виду, она точно не собирается посетить ресторан. И меня уже начало беспокоить её появление. В совпадения я не верю. Скорее всего, тётка ждёт Волкову. Зачем?

Быстро, будто на перемотке, мысленно прокручиваю наши встречи и разговоры. После инцидента с токарем она несколько раз спрашивала про дочь. Похоже, тётя Валя отчаялась и хваталась за любые соломинки, что логично. Но только уж больно подозрительно уборщица на меня посматривала. В какой-то момент мне даже показалось, что она меня преследует. Может, дело в помощи дяде Славе? Или всё-таки дочь? Тогда при чём здесь журналистка аж из самой Москвы?

Я и рад рассказать тётке про Машу. Но в воспоминаниях Алексея Соколова пробелы или даже блок, касающийся одноклассницы. Не удалось даже вспомнить, как реципиент помогал её искать вместе с остальными добровольцами. Странно.

Ещё загадочнее реакция дара, когда я пытаюсь сконцентрироваться на образе Марии. Этот силуэт, тёмная комната. Прямо мистика какая-то. А затем ещё моё выбрасывание из видения с последующей жуткой головной болью.

Чую, что появление тёти Вали напрямую связано со мной. Значит, придётся дождаться продолжения спектакля и повременить с уходом. Моё подозрение подтвердилось буквально через пятнадцать минут, когда к стоянке подкатил красный «жигуль».

Вышедшая из машины Анастасия Волкова поспешила к стеклянным дверям «Чайки», а тётя Валя вышла из тени. При встрече дамы обнялись, и всё встало на свои места. Вернее, ничего не понятно, кроме того, что меня ждут неприятности.

Так вот откуда эта брезгливость и странные вопросы, задаваемые для составления психологического портрета. Не знаю как, но тётя Валя вышла на журналистку и, видимо, рассказала о своих подозрениях. Но почему ей, а не милиции или прокуратуре? И что это за самодеятельное расследование со слежкой? Ситуация усложняется. Хотя куда уж больше?

Моё оцепенение продлилось недолго. Как только Волкова с уборщицей вошли внутрь огромного фойе, я рванул через дорогу. Несколько секунд, и передо мной витраж гостиницы, через который видно интересующих меня особ.

Перекинувшись с журналисткой парой фраз, администратор гостиницы передала ей ключ с деревянным набалдашником, висевшим по её правую руку. Я знал, что там находятся ключи от двенадцати люксовых номеров, расположенных на шестом этаже.

Выяснив это, я не стал дожидаться, когда парочка начнёт подниматься по широкой мраморной лестнице к лифтовой площадке. Скрывшись в сумраке, ныряю за угол и бегу к пожарной лестнице.

В девяностых, её нижнюю часть укоротили на три метра, чтобы никто не мог подняться наверх. Из-за чего тогда мне пришлось спрыгивать, когда я спускался с крыши. В одиннадцать лет чувство самосохранения сдаёт сбои. Если оно вообще есть. Сейчас лестница целая, поэтому мне удалось быстро подняться, и, перебравшись через парапет, оказаться на крыше.

Разумеется, здесь ничего не изменилось. Единственное отличие заключается в отсутствии диковинной для этих времён спутниковой антенны.

Добравшись знакомой двери, я толкнул её и начал тихонько спускаться по металлической лестнице. Она ведёт в техническое помещение, откуда есть выход в общий коридор. Надо подождать. Здесь темно. Плохо, что графический рисунок на стекле с трудом позволяет рассмотреть освещённый коридор, и понять, что там кто-то есть.

И всё-таки я опоздал. Прошло несколько минут, а за дверью царила привычная тишина. Уж больно быстрые лифты в «Чайке» и народу сейчас мало. Выходить в коридор нельзя, ибо в его конце сидит старшая по этажу.

Сейчас они следят, чтобы постояльцы не водили гостей в номера, и там не ночевали посторонние. Ещё они готовили чай и кофе. На шестом этаже могли даже добавить в кофе коньяк. В девяностые всё изменится. По желанию постояльцев старшие этажа вызывали девочек и продавали спиртное. Разумеется, о прежних нормах советской морали все благополучно забыли. А была ли эта самая советская мораль? Вон таксисты барыжат водкой. Не удивлюсь, если здесь существует секс-индустрия. Понятно, что Яньково слишком небольшой город. Но в областном центре вполне реально. Все любят деньги.

Судя по рассказам опытных коллег тёти Кати, кое-кому разрешали заводить в номер посторонних после одиннадцати. Именно столько только что стукнуло на часах. Мне стало интересно, за какие заслуги журналистке дали такую поблажку. И вообще, какого хрена она занимает номер люкс около недели и, похоже, не думает съезжать? А ведь внизу сидела целая группа командировочных, ожидающих, когда освободится номер. Весело у них тут. Люди могут сутки спать в фойе. Но сейчас речь не о чудесном советском сервисе.

Вспомнились машины, фирменная одежда и диктофон Sony. Понимаю, что Анастасия из Москвы. Только откуда прикид стоимостью в тысячу рублей, и Жигули, которые она явно не бережёт? Что намекает на наличие влиятельной родни у въедливого корреспондента. И ситуация гораздо хуже, чем показалось сначала. Такая персона способна доставить немало неприятностей. Сам факт принадлежности к «комсомолке» уже делает её опасным противником.

Одно хорошо — парочка детективов-любителей пока меня не сдала органам. Значит, есть время во всём разобраться.

Я простоял за стеклом около часа, пытаясь просканировать даром ближайшие номера. Однако кроме боли в висках, ничего не добился. Прошло несколько постояльцев, и одного я даже узнал. Им оказался грузин, продававший цветы на рынке. А неплохо живут советские барыги! Я решил приоткрыть дверь и понаблюдать за происходящим.

Подойдя к дежурной, носатый, что-то положил в её журнал и начал шептать на ухо. В ответ та кивнула и скрылась в подсобном помещении.

Мир начал сверкать новыми красками. Грузин наверняка сунул администратору денег. Скорее всего, за алкоголь.

Вдруг рядом открылась дверь углового люкса под номером 612, выгравированном на медной табличке. Оттуда вышли интересующие меня персоны.

Перепутав направление, уборщица двинулась в мою сторону, и уже потянулись к двери, когда её окликнула Анастасия.

— Валентина Сергеевна, лифт с другой стороны.

— Извините, вы так много рассказали, что я уже не соображаю, куда иду, — устало ответила тётя Валя. — Анастасия, значит, я должна просто тихо наблюдать, ни к кому не обращаться, тем более к Алексею?

— Да, Соколов под круглосуточным наблюдением и никуда от нас не денется, — явно соврала журналистка. — Мне понадобится ещё неделя, чтобы собрать все данные. Сейчас вот жду прибытия архивных бумаг из Москвы.

— Хорошо. Я готова терпеть, сколько понадобится. Но мне всё тяжелее. Сердце подсказывает, что Маша жива. Обещайте помочь её найти.

— Обещаю. Мы обязательно найдём вашу дочь. Для этого я сюда и приехала.

На этот раз Волкова не врала. С расстояния в метр мысли читаются гораздо проще. Здесь даже не знаешь, радоваться или горевать. Вроде акулу пера интересует не мой дар. Однако дамы считают, что я виновен в пропаже Марии. Даже не знаешь, что хуже.

Глава 2 Тучи сгущаются

Когда тётя Валя и журналистка вызвали лифт, я уже был на крыше и наблюдал за выходом в фойе. А через две минуты появились интересующие меня особы. Видно, как женщина сопротивляется, не желая садиться в «копейку». Однако Волкова настояла, намериваясь отвезти уборщицу домой.

Я знал, где она живёт. Туда и обратно ехать минут двадцать пять, а значит, есть время заняться делом. Похоже, сегодня Анастасия показывала тёте Вале некие промежуточные итоги расследования. А так как у неё с собой нет ничего, кроме ключей и небольшой сумочки, значит, все материалы остались в номере.

У меня ключа не имелось, зато я помнил, как в девяностых в номер криминального авторитета пробрался убийца. По совпадению в нём и остановилась журналистка.

Только у полулюксов и люксов на шестом этаже имелись открытые лоджии. Именно через угловую и проник киллер, используя декоративную конструкцию из нержавейки, окружающую название гостиницы «Чайка».

Дождавшись, когда красный «жигуль» уедет, я воспользовался способом убийцы и, словно по лесенке, спустился вниз. Отсутствие какой-либо внешней подсветки и декоративные орнаменты между лоджиями, позволили скрыть мои действия от всех, кто мог в этот момент смотреть снизу.

Пройдя мимо железного стула и столика с пустой чашкой из-под кофе, я добрался до распахнутой настежь двери в номер. При этом мысленно поблагодарил вселенную за то, что в СССР семидесятых, ещё не настала эпоха кондиционеров. Насколько мне известно, «БК-1500» начали выпускать только несколько лет назад. Я видел этот аппарат на одном из домов, но в магазине такой техники нет. Скорее всего, на наш город нет распределения. Наверняка кондиционеры сначала поступают в наиболее жаркие регионы страны и крупнейшие города. Кстати, как-то читал, что советского в этом аппарате ничего нет. Лицензия от Toshiba, вот и всё объяснение его надёжности и простоты обслуживания.

Проникнув в самую большую из комнат люкса, снова мысленно благодарю, на этот раз Анастасию. Девушка оставила включёнными свет в прихожей, телевизор и настольную лампу. Это хорошая маскировка, в том числе звуковая. Хотя зомбоящик работал едва слышно. Передавали какой-то концерт, а вскоре он выключится. Ведь вещание в СССР заканчивалось после полуночи. Или в час, точно не помню.

Сопровождая тётю Катю во время проверки готовности номеров, я не раз побывал в каждом из них. Разумеется, планировка люкса тоже мной хорошо изучена. Номер состоит из прихожей, совмещённого санузла, большой гостиной и спальни. Как ни странно, но сейчас тут такой же мебельный гарнитур, что и в девяностые. А на стене висит стандартная картина с медведями в лесу. Похоже, в будущем здесь обновили только телевизор и холодильник.

Подойдя к круглому столу, обнаруживаю на нём творческий беспорядок. Печатная машинка, фотоаппарат, диктофон, батарейки, стопка кассет, проявленные плёнки и раскрытая папка, разбросаны в пересмешку. Первое, что бросилось в глаза — это напечатанные колхозные фотографии с моей физиономией. Они лежали веером на папке. Аккуратно убрав их в сторону, принимаюсь изучать документы.

В который раз за время пребывания в СССР жалею, что у меня нет смартфона. Это ведь не только телефон, но и фотоаппарат, видеокамера и диктофон. Можно было всё быстро сфотографировать, а потом спокойно просмотреть дома. Сейчас же приходилось быстро читать, поглядывая на часы. Так себе занятие, хотя и бодрит нервную систему.

В папке обнаружились копия метрики, справки с завода, школы, ДОСААФ и милиции. Выписка из армейского личного дела, а также отпечатанные на машинке стенограммы нескольких интервью, каким-то образом связанных со мной и пропавшей девушкой. По идее, некоторые официальные бумаги достать практически невозможно, особенно простой журналистке. Это подтверждает версию о влиятельных покровителях Волковой.

Непонятно, какие выводы сделала девица, изучая год рождения или грамоту за участие в соревнованиях на первенство завода. И к чему вообще подобная информация? Зато среди документов обнаружился набросок моего психологического портрета. Из него выходило, что товарищ Соколов старается выглядеть глупее, чем есть на самом деле. Ещё что-то скрывает за показной откровенностью. А Волкова не дура! Зря мне пришло в голову ломать дурака во время беседы, и с восторженностью был явный перебор. Если для неё это не первое интервью, то различать неискренность девица научилась.

Никаких бумаг, указывающих на связь Алексея Соколова с пропавшей Марией Курцевой, не обнаружилось. Но косвенных данных хватало. Включив диктофон, я прослушал десяток секунд своего интервью. Потом поменял маленькую кассету и опознал голос своей классной руководительницы, вернее Лёхи. Перевернув кассету, обнаруживаю на записи скрипучий голос соседки бабы Глаши. Ничего себе у корреспондентки работоспособность! Похоже, Волкова копала по всем фронтам. В стопке кассет нашлась одна с пометкой «мать возможной жертвы №7». Включив её, я услышал голос тёти Вали. Она рассказывала про то, когда видела дочь.

— Это в субботу днём было. Я с рынка пришла. Спросила, пойдёт ли она со мной к тёте Шуре в больницу. А Маша в ответ говорит, что ей надо к чему-то готовиться. Сама платье праздничное гладит и аж сияет. Эх, если б я только знала, что она пропадёт…

— К чему она готовилась?

— Я тогда подумала, что к походу с девчонками в парк на субботние танцульки. Маша пару раз в месяц летом захаживала на пятак. Но возвращалась домой всегда вовремя. И только один раз, за неделю до пропажи, мне показалось, что её парень провожал.

— Вы его видели? Может, это был Соколов? — быстро спросила журналистка.

— Нет, не видела. У подъезда как раз фонарь перегорел, прошло больше года, а лампочку так и не поменяли, — печально констатировала мать. — Я стояла у окна на кухне и слышала, как они шептались. Когда дочка зашла, я легла в кровать и сделала вид, что сплю.

— А от кого вы узнали, что в день пропажи она собиралась пойти на свидание?

— Так, Лёлька сказала, они ещё со школы дружат. Дочка ей на работе в пятницу призналась, что за ней ухаживает молодой человек, с которым скоро состоится долгожданная встреча.

— А подруга спрашивала, кто этот поклонник?

— Спрашивала, но дочка только туман напустила. Сказала, что пока это тайна, но Лёлька его знает и потом очень удивится. Уж больно она скрытная всегда была, моя Маша.

Понимая, что всю запись прослушать нереально, я заставил себя выключить диктофон и разложил все кассеты по местам. Затем принялся раскладывать бумаги и внезапно обнаружил небольшую карту города, где одно место было помечено красным крестиком.

Перевернув листок, прочитал карандашную запись.

Место обнаружения улики №1: женская заколка с ромашкой. По показанию матери пропавшей, это одна из двух заколок, носимых Марией Курцевой. Предполагаемой жертвы №7.

Странно, но ни о каких обнаруженных милицией, уликах по делу, я точно раньше не слышал. Развернув карту, мигом определяю место. Им оказалась окраина города, где пятиэтажные хрущёвки смыкались с гаражным кооперативом и обширным районом частного сектора. Там вообще чуть ли не целый городок, состоящий из почти тысячи участков с домами. Как раз в той стороне жили родители Саньки. То есть Маша могла пойти в гости как в многоэтажки, так и в частный сектор.

Запомнив место, я вернул бумажку обратно. Посмотрел, всё ли лежит правильно, выглянул с лоджии, убедившись, что красной копейки пока не видно. Несмотря на то что прошло всего десять минут, нервы дают о себе знать. Понимаю, что не виновен. И даже обнаружь меня в номере Волкова, ничего не произойдёт, всё равно дёргаюсь. Уж слишком меня напрягла нумерация жертв.

Я чувствовал, что упускаю нечто важное, потому принялся обыскивать всё подряд. Зайдя в ванную комнату, обнаружил там настоящую фотолабораторию. Всё как положено: красный фонарь, увеличительный аппарат, ванночки для проявки и висящие изображения. Интересно, а где Волкова моется? От неё вроде нормально пахнет. Отгоняю ненужную мысль и продолжаю осмотр.

Рассмотрев сохнущие на верёвках фота, обнаружил знакомые места. Завод, школа, ДОСААФ, дома Маши и мой. Да здесь даже усадьба Матрёны, заснятая вместе с пригорком и частью реки. Когда она уже успела? Вроде каталась с Жуковым, а потом умотала в город.

Кроме этого, обнаружились ещё фото пейзажей, каких-то мусорок и домов, сфотографированных с разных ракурсов. Смоленск я узнал сразу. Всё-таки это наш областной центр, где мне приходилось бывать в прошлой жизни. Но сейчас всплыли воспоминания Алексея. Плохо, что без конкретики.

А это-то ей зачем? Никакими художественными достоинствами фотографии похвастаться не могли. Скорее, наоборот. Им больше подходит определение — уныние и беспросветность. Всё-таки маловато в СССР красок и разнообразия в архитектуре. Всё какое-то серое, ещё и фотографии чёрно-белые. Прямо мечта пессимиста.

Выйдя из санузла, я заметил на полу прихожей раскрытый чемодан, а за ним объёмную кожаную сумку. Ту самую, с которой акула пера приезжала в колхоз. Естественно, я тут же принялся в ней копаться. В первую очередь меня интересовал блокнот журналистки. Вот только внутри было напихано столько всякой всячины, что если записная книжка там и есть, то без встряхивания содержимого сумки точно не обойтись.

Вот кто-нибудь мне ответит, зачем женщины постоянно с собой таскают столько бесполезных предметов? Ведь нормальные мужики как-то живут без постоянного ношения с собой гигиенической помады трёх видов, флакон духов и тем более лака для ногтей. Понимаю, что это косметика. Но ногти надо красить дома, а не в дороге.

Среди коробочек с фотоплёнкой, косметикой и кассетами, обнаружились приветы из-за рубежа. Например, початая пачка американской жвачки и странного ключа с брелоком Мерседес.

В солидном кожаном портмоне обнаружилось внушительное количество купюр различного номинала. Быстро пересчитав пачку, выяснил, что там тридцать десяток, четыре купюр номиналом в пятьдесят рублей и несколько трёшек с пятёрками.

Более пятиста рублей!! Куда ей столько? Это больше, чем я заработал за два месяца пребывания в СССР! Ещё надо учитывать, что четверть моего дохода — левак. Да и колхозная зарплата скорее случайность. На самом деле мои доходы ещё скромнее. А Волкова таскает такую сумму в лопатнике, ещё и бросает его в прихожей.

Быстро окидываю взглядом фирменный шмот, небрежно сложенный в чемодане, и окончательно осознаю, московская акула из очень непростой семейки. Хотя это и ранее было понятно. Только сейчас это начало меня напрягать.

Глядя на кошелёк, промелькнула предательская мыслишка. Может, ну его? Забрать деньги, завтра получить причитающееся и рвануть в Ялту. Сначала на мотоцикле, а потом, чтобы затерялись следы, на междугородных автобусах и перекладных. До конца лета меньше месяца. Затеряться на курорте среди отдыхающих легко. А ближе к бархатному сезону, можно подобрать новое место для жизни. А затем начать зарабатывать на лечении людей.

Странно. Мне снова показалось, что это чужие мысли. Уже было несколько раз такое, когда внутренний голос шептал поступить иначе. Даже вопреки логике и морали. Не сказать, что я весь из себя такой честный. Но есть разница между человеческими слабостями и подлостью. Судя по всему, меня периодически накрывали желания прежнего обитателя тела. Нехорошим человеком был Соколов.

Я ещё раз выглянул с лоджии, проверив, не подъехала ли хозяйка люкса. И только после этого вернулся, отворив дверь спальни. У стены стоял ещё один чемодан, на этот раз пустой. В шкафу висели несколько элегантных платьев, брючный костюм и чёрный плащ. Не все шмотки — фирма, но то отечественная одежда пошита в ателье на заказ. Такие моменты я улавливаю сразу. В прошлой жизни клиентов надо было встречать именно по одёжке. Но не это привлекло моё внимание, а раскрытый дипломат, лежавший на тумбочке рядом с кроватью.

Хотя в спальне царил полумрак, я рассмотрел полдюжины папок, и мои руки буквально затряслись от предвкушения.

На этот раз мне пришлось включить небольшой светильник, предназначенный для чтения книг в постели. После этого я смог рассмотреть подписи на завязанных папках.

1973 год, предполагаемая жертва душителя №1. Смоленск.

1974 год, предполагаемая жертва душителя №2. Рудня.

1974 год, предполагаемая жертва душителя №3. Смоленск.

1975 год, предполагаемая жертва душителя №4. Яньково.

1976 год, предполагаемая жертва душителя №5. Смоленск.

1977 год, предполагаемая жертва душителя №6. Смоленск.

1978 год, предполагаемая жертва душителя? №7 Яньково.

Да при чём здесь семьдесят третий, или четвёртый годы. Пять лет назад Алексей Соколов закончил школу, учился в ДОСААФ, затем ПТУ. А в семьдесят седьмом и восьмом служил в армии, причём в ГДР. Что-то совсем не сходится. Да у меня даже чужие воспоминания имеются в голове. Не сказать, что могу пролистать всю жизнь бывшего соседа. Но когда надо они появляются.

Раскрыв папку номер один, я уставился на копию настоящего уголовного дела, с фотографиями изнасилованной и задушенной девушки, показанием свидетелей, описанием улик, схемами места преступления и чистосердечным признанием подозреваемого. Поднеся поближе к лампе, прицепленную скрепкой фотографию убийцы, я прочитал пояснительную надпись, оставленную красным фломастером, в нижней части.

Удальцов, подозреваемый №1. Признал вину. Раскаялся. Приговорён к высшей мере наказания. Приговор приведён в исполнение.

Под всем этим стоял большой знак вопроса.

В уголовном деле номер два, нечто очень похожее, но жертва найдена в другом районе и перед удушением получила серьёзные травмы. И снова фото человека, но с другой записью. Находится в Смоленском СИЗО.

Мне хотелось во всём разобраться, но посмотрев на часы, понял, что потерял счёт времени, и прошло более двадцати пяти минут. Выбегая на лоджию, я надеялся, что журналистка задержалась. Но взглянув на стоянку, увидел знакомую красную «копейку», рядом с которой никого не было.

Ругнувшись, я рванул в спальню, чтобы выключить свет и сложить папки обратно. Завязывая верёвочки, услышу, как в дверную скважину вставили ключ. И хотя самым простым решением казалось спрятаться под кровать, мне пришла в голову другая идея. Кинув папку в дипломат, я вылетел из спальни. Кеды и толстые ковры помогли пронестись по люксу практически бесшумно. Когда дверь со скрипом отворилась, я уже поднимался по элементам орнамента на крышу.

Спустившись по пожарной лестнице, отошёл подальше и, обогнув видимый из гостинцы участок улицы, снова оказался в сквере, сев на облюбованную лавочку. Теперь свет в номере Анастасии горел во всех окнах. А минут через пять журналистка появилась на лоджии, принявшись попивать кофе за железным столиком.

Меня подмывало вернуться и поговорить с журналисткой по душам. Но с чем я к ней приду? С уверениями, что не виновен? Это не мешает доказать.

А ведь есть вероятность, что Алексей Соколов частично виноват. Не зря у меня провалы в его памяти, как раз связанные с пропажей и поисками Маши. По датам и времени остальные жертвы кроме одной, на меня повесить невозможно. Но мне хватит и убитой девушки, как и пропавшей Курцевой.

А ещё нехорошие мысли, что лезли мне сегодня в голову. Они точно не мои. Ох, чую, разруливание этого дела, простым не будет.

Для начала нужно выяснить, что вообще происходит. Волкова производит впечатление здравого человека и должна понимать очевидное. Убийство произошло во время службы Соколова в армии. Значит, надо идти к ней на встречу и разговаривать снова. Заодно не мешает покопать в подшивках старых газет, вроде они должны быть в библиотеке. Только не уверен, что в СССР печатали информацию про подобные происшествия. Здесь предпочитают продвигать систему: «В Багдаде всё спокойно». Ну, и если что, то всё под контролем партии и правительства. Живите спокойно советские люди, никаких маньяков и серийных убийц нет. Наше общество неспособно породить таких монстров.

Угу. Расскажите это семьям, чьих детей убили Чикатило, Оноприенко, Ткач или Кулик. Как-то смотрел документальный фильм об этих уродах. И ведь их долго не могли поймать, в том числе из-за того, что власти старались скрыть сведения об убийствах.

Всё равно придётся перелопатить прессу, заодно осторожно расспросить народ. Начну с Сани, он у нас любопытный и знает все сплетни со слухами. Резонансное убийство не могло пройти мимо Рыжего. Город у нас маленький и это самое настоящее ЧП. Значит, какая-то информация должна быть.

Кстати, надо подумать о том, чтобы как-то слить ментам фамилии известных серийных убийц. Если мне не изменяет память, то Чикатило и Оноприенко начали убивать как раз в конце семидесятых. Но сначала надо обезопасить самого себя. А то, судя по расстрелянным, в СССР спокойно казнили

Глава 3 Снова на завод

Привычно влившись в толпу рабочих, чувствую, что начинаю получать от них энергетическую подпитку. Ноги сами несли к заводской проходной, по маршруту, который я могу преодолеть с закрытыми глазами. Это позволило перейти в авто режим, и подумать о своих делах. Забавно, что, погрузившись в мысли, я продолжал автоматически выполнять стандартные телодвижения. Например, здоровался за руку со знакомыми, улыбался девчонкам из ОТК. Лишь один раз произошёл системный сбой, когда мы обменялись недобрыми взглядами с дружками жениха Лидки. Придурки!

Если с виду моё тело выглядело расслабленным, то внутри шла нешуточная борьба. И дело не только в свалившейся на голову журналистке.

Период адаптации давно закончился, и мне удалось встроиться в советское общество. По крайней мере, никто пока не заметил подмены. Хотя и общаюсь с достаточно узким кругом людей, но даже Саня считает меня прежним Лёхой Соколовым. Вроде всё хорошо? Нет! Оставаться на заводе — значит топтаться на месте или жить в режиме дня сурка.

Дело даже не в отсутствии разнообразия. Просто теперь у меня есть дар и кое-какие знания из прошлого. Пора начать их применять. В роли спасителя СССР я себя не вижу. Думаю, страну не спасёт даже товарищ Брежнев. Возможно, получилось бы у Сталина. Но…

И зачем её спасть? Чтобы грузины и остальные националы продолжали паразитировать на русских? То же самое касается номенклатурщиков с прочим. Вот скажите, на фига в современных реалиях парторг колхоза? Такой персонаж был необходим на заре коллективизации. А сейчас — это ненужный и даже вредный для предприятия человек. По крайней мере, в сельском хозяйстве. Наслушался я от взрослых механизаторов, какие глупости творили эти проводники власти партии на селе. Приказ сеять в ещё замороженную землю не самый страшный. Или взять дефицит, часто искусственный. А подпольные цеха и процветающая серая экономика? Партия и правительство об этом не знают? Ага, так я и поверил! Значит, не могут или не хотят менять ситуацию к лучшему.

Но и будущее совершенно не образец государства, в котором хочется жить. Плохо, что я ничего не могу изменить. Кардинально уж точно. Однако по зрелым размышлениям здесь лучше, чем в скурвившимся XXI веке. Жутко не хватает компьютера и мобильного телефона. А в остальном никогда не чувствовал себя так спокойно. Сама окружающая атмосфера настраивает на позитивный лад, хотя ты понимаешь, что скоро начнутся перемены. Как всегда, у нас бывает, к худшему.

Для себя я принял решение не дёргаться и начать выстраивать комфортные условия для жизни. Нормальное жильё, обстановка, автомобиль и поездки на море отлично поднимают настроение. А импортный телевизор и видеомагнитофон в какой-то мере заменят комп с мобильником. Книги тоже — весьма полезное дело, загружающее мозг. В общем, надо двигаться в этом направлении. Может, ещё и встречу хорошую девушку. В прошлой жизни не получилось.

И только опасение за своё будущее, заставляло нервничать. Журналистка «комсомолки» встала на ложный след, сделав уже далеко идущие выводы. Не знаю, как на неё вышла тётя Валя. Почему именно меня привязали к исчезновению Маши? Но подобная настойчивость настораживала.

Придётся сделать всё, чтобы отвести от себя подозрения. Только с чего начать? Общаться с Волковой рано, пусть она сама сделает первый шаг. К уборщице лучше за версту не подходить, дабы не спровоцировать. Придётся провести собственное расследование, используя дар. Я ведь на время улавливаю силуэт девушки.

И теперь знаю, с чего начинать. Точка на карте, где милиция нашла заколку с ромашкой. Сегодня надо самому туда наведаться и всё осмотреть. И хотя после пропажи Маши прошёл почти год, попробую, что-то почувствовать.

Погрузившись в размышления, я продолжал двигаться с людским потоком, пока не появился Санька. Хлопнув меня по плечу, Рыжий громко поздоровался со всеми окружающими и начал тихо расспрашивать.

— Решил, что прикупить на свои миллионы? — спросил он.

— Да какие миллионы? Так, крохи. После вчерашней покупки джинс, даже на цветной телевизор не хватает. А чёрно-белый не хочу.

— Вот ты модник! И за сколько взял?

— Две сотни.

Саня присвистнул.

— А я всё никак не решусь. Джинса — это хорошо! Но жаба давит столько денег спекулянтам отдавать.

— Это лучше, чем пропить.

— Да уж, много мы с тобой в селе напропивали. Эти изверги настоящий сухой закон устроили. Кроме первой недели, и выходных толком не было! — возмущённо воскликнул Рыжий и добавил с толикой грусти, — Да я за месяц больше ста грамм только на проводах из колхоза употребил.

— Ничего! Такое воздержание для здоровья полезно. Сегодня-завтра новое направление получим, и через недельку снова в бане у Матрёны окажемся. Как раз скоро битва за урожай зерновых начнётся. А по возвращении уже гульнём по-человечески!

— Да я без проблем. Хоть завтра. Правда, придётся от Тоськи и её братьев придётся бегать, а то как-то мы нехорошо мы расстались.

Вот так, разговаривая о будущих планах, мы прошли через проходную и разбрелись по раздевалкам. Переодевшись, я обнаружил свой погрузчик со снятым аккумулятором и понял, что утро перестаёт быть томным.

Ко мне тут же подошёл механик из транспортного участка.

— Здорово! — мужик протянул мозолистую ладонь, — Лёха, пока тебя не было, на погрузчик стажёра посадили. Ромку, из слесарей. Кто же знал, что она такой рукожоп? Сначала этот изверг, технику чуть в раскалённый шлак не загнал. А потом аккумулятор угробил. Я новый уже выписал, но получать не стал. Боялся, что начальство опять этого дурня за руль посадит. Сам сходи на центральный склад, старый аккумулятор сдай, и новый получи. До обеда надо поставить, а то работы невпроворот. Народ уже злится, что вручную таскать всё приходится. С проводкой только аккуратнее, а то хрен его знает, куда Ромка мог влезть.

С заданием механика я справился за два часа. Попросил местного электрика и тот помог проверить проводку. Когда всё заработало, выехал в цех. После простора при уборке полей, казалось, что стены давят со всех сторон. Видимо, за месяц отвык от тесноты.

А далее меня захлестнула производственная рутина. Отвезти ящики на склад, оттуда привести деталь для ремонта токарного станка. Убрать металлические кроватки со стружкой, заменив их на пустые.

Тело работало автоматически, а голова занималась анализом ситуации. Раз на меня не донесли в органы, значит, доморощенные детективы ещё сомневаются. И есть время. Сколько? Скорее всего, не больше недели. Думаю, гостья из Москвы уже проделала основную работу.

В обед мы дружной компанией двинули в столовую. Я взял стандартный набор и принялся есть. Но мне показалось, что на фоне Наташиной стряпни, местная еда не такая вкусная и наваристая. Не знаю, в чём причина. Может, свежий воздух или более тяжёлая работа, но там с тарелок всё улетало мигом. Сегодня же я еле доел оладышки. Ещё и сметана какая-то постная!

Саня тоже не в восторге от столовской пюрешки с котлеткой. Ничего, привыкнем. И вообще, скоро обратно в колхоз. Когда сдавал поднос на мойку, не заметил Светы Егоровой. Обычно она всегда подходила поближе, и мы перебрасывались парой слов. Странно. Может, заболела? Но позавчера она выглядела нормально.

Вдруг меня изнутри кольнуло неприятное предчувствие, которое я тут же постарался отогнать. В конце концов, повариха могла взять отгул или ушла в отпуск.

В отличие от Светы, Лида заняла своё привычное место, у выхода из столовой. Она раздавала комсомольцам поручения или чего-то напоминала. Только вместо обычного диалога после приветствия, я получил в ответ равнодушный взгляд. Девушка кивнула и подошла к компании девчонок, начав им, что-то втолковывать.

Не думал, что её равнодушие может меня задеть. Но вдруг почувствовал себя неуютно. Что-то неуловимо изменилось в наших отношениях.

После обеда мы с Санькой сходили в кассу, где получили причитающееся. Получка за один месяц и голый оклад за командировку в колхоз, вмиг подняли настроение. Как и ожидалось, вышло чуть больше трёхсот пятидесятирублей. Раньше я бы плясал от счастья, получив такую сумму. Но узнав реалии жизни в СССР, а также цены на электронику с мебелью, просто порадовался. В конце концов, от голода не умираю, жить есть где, и можно ещё приодеться. А далее уже будем действовать поступательно.

Как говорится: хочешь жить, умей вертеться. Однажды мне уже заплатили за исцеление столько же, как за месяц работы на заводе. Значит, можно повторить. Осталось найти более лёгкий путь к деньгам. Всё-таки откаты после исцеления — страшная штука. И у меня уже есть мысли о менее болезненном обогащении.

До конца смены отработал на автомате. Вышел с проходной и сразу рванул домой. Задача на вечер простая — быстро перекусить и сходить на место обнаружения улики. Красный «жигуль» журналистки ждал меня около третьей школы. Потом Волкова заняла привычное место в соседнем дворе. Похоже, слежка въедливой акулы пера продолжается. Она считает меня за идиота? Машина-то приметная. Это не Москва, а небольшой городок. В нашем районе возле подъездов можно встретить только редкие «Москвичи» и «Запорожцы».

Ну, ничего! Пусть катается, раз бензин не жалко. Решил не обращать внимания на слежку. В своём городе я легко скроюсь от кого угодно.

С соседями на кухне общаться не хотелось. Поэтому решил ограничиться бутербродами с сыром, колбасой и сладким чаем. Правда, ввиду вечернего столпотворения, и ожидания вскипания чайника, пришлось выслушать ряд вопросов банды хозяюшек. Они, как всегда, оккупировали газовую плиту и оба обеденных стола. Соколова соседи привыкли тюкать, и на его мнение особого внимания не обращали. Мол, молодой, ещё и непутёвый, подождёт своей очереди или пусть в комнате ужинает.

— Лёшка, где пропадал целый месяц? — спросил Кузьмич.

— Так, он за большим рублём в колхоз на сено ездил, — ответила за меня тётя Люба.

— И сколько заработал? — требовательно произнесла, мешающая суп долговязая Зина.

— Знаем мы сколько, — тут же не устояла тётя Шура. — На заводе оклад, а в колхозе за трудодни, плюс премия. Думаю, четыре сотни точно привёз.

— Ух ты какие деньжищи! — подала голос бабка Глаша, которая любила притворяться глуховатой. — А у меня пенсия пятьдесят четыре рубля.

— Много ли вам с блохастой Муськой надо?– снова влезла Зина.

В этот момент закипел чайник. Задолбали! С трудом сдержался, чтобы не послать лесом бесцеремонную публику. Наливая кипяток, подумал, что мне не хватает чайных пакетиков. Нужно расспросить, может, где продают? Местное грузинское дерьмо, выдаваемое за чай, будет даже хуже суррогата, который совали в пакетики. Или подумать о добавках разных трав. У Матрёны надо взять той же мяты или чабреца. А чтобы не мучиться с завариванием, куплю себе ситечко. Буду как Эллочка-людоедка!

Взяв тарелку с бутербродами и огромную кружку с чаем, я направился в свою комнату. Попытки поддеть или задать очередной вопрос, были мной полностью проигнорированы. Вообще, пора ставить на место местных энергетических вампиров. Хватит мне различного шума, сопровождающего их жизнь и захламлённого коридора. Н

Принимаюсь за бутерброды и продолжаю мысленно ворчать. Достали! Прямо в душу пытаются залезть своим навязчивым вниманием. Всё они про тебя знают и обязательно косточки перемоют. Как только появится возможность, придётся отсюда съехать. Иначе сорвусь. Только что делать с комнатой?

Забыл чайную ложку и вернулся на кухню. В этот момент я увидел мать с отцом и поприветствовал их. Они зашли с сумками. Видимо, после школы по магазинам пробежались. А комнату отдам им! Ещё нарождённой сестре пригодится. Подрастёт, будет, где уроки делать и кукол хранить.

И вообще, в обиду я их не дам. Так что с побегом и новой жизнью в Ялте, придётся повременить. Вернее, лучше совсем забыть. Придёт пора, и до тётки Аглаи обязательно доберусь.

Если с деньгами будет нормально, то расселю эту тараканью слободу, сделаю ремонт и оставлю родителей здесь жить. Здесь недалеко до школы, где они работают. А что? Здесь ведь десятикомнатная квартира, сталинка с высокими потолками, да ещё в центре города. Отсюда до любой точки рукой подать. Пусть люди поживут по-человечески. Или в СССР простым учителям такие хоромы не полагаются?

Размечтавшись, я вернулся в каморку, закрыл дверь и помешал чай. Вот незадача! Даже телевизор не включишь, дабы заглушить разговоры, доносящиеся из кухни. Если запустить проигрыватель, то сразу прибегут с претензиями, мол, громко слушаю музыку.

Моя тема сегодня продержалась недолго. Соседки обсудили, как мне поступить с четырьмя сотнями, постановив, что я должен купить мягкий уголок и горшки для цветов. Только не уточнили на хрена. Я сроду цветов не держал. После этого коллектив начал мыть косточки моим родителям и пожилому математику. Они, видите ли, гордые и не желают толкаться вечером со всеми на кухне, предпочитая готовить ужин ближе к восьми.

Странные люди. Сами себе противоречат. То им места не хватает, а теперь все должны в одно время в кухне находиться.

Едва я доел первый бутерброд, как в дверь громко постучали. Мысленно выматерившись, я встал и распахнул дверь, готовый повторить ругательство вслух. Однако за порогом увидел Вовочку и замолчал на полуслове.

— Дядь Лёш, с тебя пять копеек, — с ходу заявил будущий криминальный авторитет и протянул руку.

— За что? — не понял я наезда.

— За телефон. Он уже пять минут трезвонит. Из-за этих на кухне его никто не слышал. Ну, я и поднял трубку. Баба какая-то. Поспеши, а то она дюже требовала тебя позвать.

— Хорошо. Держи свои беговые.

Вынув из кармана монету, я запустил её в Вовочку, и тот ловко её поймал. Прикрыв дверь, добрался до входа и поднял лежавшую на полочке трубку.

— Алло. Кто это?

— Да я, это я, — раздался голос Матрёны. — Пришлось в заготконтору сходить. Увидела здесь аппарат. Дай, думаю, позвоню, спрошу, как дела? Когда думаете возвращаться с рыжим оглоедом?

— Матрёна Ивановна, да я хоть сегодня назад в Зажолино. Но быстро не получится. Заявку Жуков на время сбора урожая зерновых дал. Но когда её рассмотрят, и какое решение примет начальство, от меня не зависит. Надеюсь, что на этой неделе всё решится. Но на выходные могу приехать. Если вам чего из города надо, давайте запишу.

Когда есть мотоцикл, то тридцать километров туда и обратно плёвое дело, даже по бездорожью.

— Пока ничего не надо. Но ты уж старуху не забывай, приезжай хоть иногда, если путёвку не одобрят. А я стоящую подработку для твоих умений найду.

— Понял. На выходные тогда заскочу, у меня идея есть, — пообещал я.

В этот момент входная дверь распахнулась, и в коммуналку вошёл хмурый Володя Кравцов. В руках он держал бутылку пшеничной водки, с сорванной крышечкой. Тут ещё появилась его жена, начав отчитывать Вовочку. Прямо бесплатный спектакль. Заметив мужа, она устремилась к нему, указав на бутылку.

— Что, опять?

— Не опять, а снова, — грустно вздохнул Кравцов и протянул водку жене. — На, в буфет поставь.

— Что, ещё одну? — удивилась супруга, но я заметил на лице молодой женщины довольную улыбку. — Там их уже две стоит.

— Ничего, если пробкой заткнуть она не выветрится.

Когда восстанавливающаяся ячейка общества направилась к своей комнате, Матрёна спросила.

— Кто там у тебя?

— Да так, один экспериментальный клиент. Учусь на нём людей от алкогольной зависимости лечить, — шёпотом ответил я, — Об этом и хотел с вами поговорить.

— Ты и так можешь? — удивилась знахарка.

— Похоже, могу.

— А долго кодировка действует? — понятно, что Матрёна сразу уловила тему, — А то «торпедо», который в ЛТП колют, очень специфическое лекарство. Слышала, что где-то алкоголиков начали гипнотизировать. Но не верю я во всё это. Если человек сам твёрдо не решил бросить пить, то любой способ временный. Они потом ещё сильнее заливать начинают и сгорают быстрее.

— С момента воздействия прошло два дня. Полёт нормальный. Пациент покупает горючий продукт, пробует, но организм его не принимает, — шепчу в ответ.

— Алёшенька, милок, это замечательно! Знакомая уже три года просит целебную настойку сделать, которая от водки да самогона отваживает. Сын у неё спивается. Похоже, теперь я знаю, где взять секретный ингредиент, которого раньше не хватало, — бабка явно улыбается, хоть я её не вижу.

— Матрёна Ивановна, а сколько знакомая за эту настойку денег даст?

Проводить сеансы кодирования бесплатно, я точно не собираюсь. Одно дело помочь тяжелобольному, и совсем другое, лечить людей от пороков. Не умеешь пить, просто прекрати употреблять алкоголь. Не верю я во все эти россказни про сложность. Адекватный человек, ради семьи и просто нормальной жизни, способен преодолеть тягу к выпивке. Иначе его банально устраивает положение дел. Или это конченные эгоист, плевать хотевший на страдания жены и детей. Кстати, Соколов шёл по той же опасной дорожке. Лёха начал потакать своим слабостям, заливая всё бухлом, ещё и теоретическую базу под это дело подвёл.

— Она не бедная, так что нас не обидит. А желающих бросить пить хватает. Вернее, жён и матерей пьяниц. Знаешь, давай тянуть не будем. Завтра сразу после работы подъезжай. Я к этому моменту отвар сварю и пациентов соберу. Ты не против?

— Раз по финансам не обидят, то буду. Смену на заводе отработаю и примерно к полседьмого прикачу.

— Хорошо, буду ждать с блинами и сметаной.

Едва я договорил, из комнаты рядом с туалетом вышла Галина Сергеевна, работница городского дома культуры. Уставившись на меня, она поправила бигуди и погрозила пальцем.

— Алексей, почему так долго занимаешь телефон? Мне с минуты на минуту должны позвонить.

Повесив трубку, я не стал спорить, хотя за телефонную точку все комнаты платили поровну. Но почему-то местный серпентарий особо заостряет внимание на моей персоне. Хотя за время моего проживания в коммуналке, это третий или четвёртый разговор. И вообще, я месяц отсутствовал. Мысленно выдыхаю, постаравшись успокоиться. Ведь местное бабьё с огнём играет. Процесс запуска диареи мной уже освоен. Могу и не сдержаться. Останавливает только то, что сам потом в туалет не сходишь.

Вернувшись в каморку, я допил остывший чай и съел бутерброды. Потом проверил наличие во дворе красной «копейки», и начал собираться. А буквально через пять минут я уже ехал на «Урале», следя в зеркало заднего вида, за мелькающим позади «жигулёнком».

Волкова прилипла как банный лист. Пришлось выкручиваться. Если просто от неё оторваться, то это вызовет дополнительные подозрения. Поэтому я доехал до дома родителей Рыжего, поставить мотоцикл у забора, и вошёл во двор.

Едва я появился, пёс приветливо замахал хвостом. Потом из дома вышла тётя Тамара и сказала, что мужики ушли помогать соседям, затаскивать новую мебель. В ответ попросил разрешения оставить мотоцикл, и пройти через заднюю калитку к реке.

Получив одобрение, я прошёл через засаженный картошкой участок, выбравшись за забор. Ну а дальше дело техники. Пока Волкова ждала у тупиковой улицы, я обошёл её по параллельной, и буквально через пятнадцать минут оказался на месте, где обнаружили заколку.

Я быстро нашёл вытянутый участок с зелёной травкой, и несколькими высокими липами. Крестик на карте указывал место рядом с тротуаром. С момента находки улики прошёл почти год, и вряд ли здесь можно, что-то найти. Но мне нужно попробовать определить точку отсчёта. Не знаю, как правильно назвать ситуацию.

Обойдя каждое дерево по кругу, потянулся к своему дару и попытался просветить почву. В отличие от тел пациентов, земля не пускала дальше пары сантиметров. В принципе уже неплохо. Обойдя всё ещё раз, я за несколько минут обнаружил несколько пивных пробок, кучу бычков, крышку от консервной банки, монету в три копейки и два ключа на серебристом колечке. Всё не то!

Однако я собирал всё найденное в одном месте, и пока без результатов. Но когда потянулся за утопленными в почву ключами, внезапно почувствовал, как палец кольнуло. Разряд как у пьезозажигалки, но он заставил меня буквально остолбенеть. В глазах тут же потемнело. И я снова увидел тёмное помещение, где теперь угадывались сразу два силуэта.

Глава 4 Кодировка

— Парень, ты чего? — незнакомый голос заставил разлепить веки.

Я обнаружил себя сидящим на траве, привалившись спиной к стволу дерева.

— Тебе плохо или пьяный? — спросил мужик лет сорока.

Судя по внешнему виду, автолюбитель, проходивший мимо со стороны кооперативных гаражей.

— Не, трезвый. Всё нормально, просто отдыхаю.

Мужик кивнул и побрёл к пятиэтажкам, что-то, недовольно бурча себе под нос.

Поднявшись, я почувствовал, как раскалывается голова. Впрочем, постепенно становилось лучше. Посмотрел на часы и удивлённо присвистнул. Получается, я был без сознания почти полчаса.

Вдруг понимаю, что до сих пор сжимаю в кулаке ключи. Кажется, меня шибануло после соприкосновения именно с ними. Похоже, не все улики здесь милиция собрала.

Пройдясь по вытянутому участку ещё раз, я внимательно всё осмотрел, пока светло. Бросилось в глаза старое повреждение на коре дерева, рядом с которым лежали ключи. Такое ощущение, что кто-то не справился с управлением, и легковая машина, перескочив через бордюр, врезалась в ствол. Несильно, но этого хватило, чтобы бампер рассёк кору.

Оглядев место получше, я вызвал на помощь дар и обнаружил в траве две чешуйки хромированного покрытия. Не уверен, что небольшая авария относится к пропаже Маши, но надо собрать всё. Вытащив из кармана платок, я завернул в него кусочки шлифованного хрома и спрятал в карман. Затем рассмотрел ключи.

Вполне обычные, как от миллионов замков по всей стране. Я пользуюсь почти такими же ключами сейчас, как и в девяностые. Один жёлтый, второй серебристый. Потёртые от частого использования. Думаю, кроме моих отпечатков пальцев, хозяйских на них точно нет. Но я, кажется, знаю, как проверить, кому они принадлежат. Жаль, что прямо сейчас не получится. Тётя Валя наверняка дома. В моём случае нужны максимальные меры предосторожности. Надо бы вообще ключи припрятать, и с собой не таскать.

Закончив с осмотром, я не решился прибегать к помощи дара ещё раз, и направился к дому родителей Рыжего. Открыв неприметную калитку, обнаружил, что всё семейство в сборе. Санин батя спросил про мотоцикл, пришлось рассказать историю его появления. А затем тётя Тамара, под одобрительные кивки мужской части семейства, заставила меня зайти в дом и сесть за стол. Отказываться нельзя, да и не хотелось. Поэтому я вместе со всеми поел вкуснейшие макароны по-флотски, а потам немного почаёвничал.

После этого Рыжий вытащил из сарая канистру бензина, заправил бак мотоцикла по крышку. Потом потребовал, чтобы я отвёз его в заводскую общагу на законное койко-место. Разумеется, мы сразу выдвинулись.

— Мамка деньги не отдаёт, — пожаловался друг, когда мотоцикл медленно проехал мимо затаившихся за поворотом «Жигулей». — Приказала половину полученного на заводе отдавать. Хочет всё на книжку мне положить. А остальное заставляет на одёжку потратить.

— Ну, и в чём она неправа? — спросил я, сидевший позади Рыжий, хлопнул меня по шлему. — Тебе такая сумма в общаге на хрен? Ты наверняка договорился, что будешь проставляться. Вот тётя Тамара и переживает. Ей не нужно, чтобы ты всё заработанное за два месяца, включая колхозные рубли, за неделю прогулял. Какой смысл пахать, как лошадь, чтобы потом всё быстро спустить на водку?

— Ну, я же парням обещал?

— Вот и проставься, только грамотно. В пятницу после работы купи двадцатилитровую канистру «жигулёвского» и солёной рыбы. Да у вас весь этаж упьётся. Сам знаешь, будет пиво, мужики водку сами найдут. А тебе дёшево и сердито. Заодно никто слова плохого не скажет, а наоборот оценят.

— Хорошо, такое мне подходит, — крикнул Саня и добавил. — Но кто-то недавно предлагал в ресторан сходить.

Я сразу подумал о ресторане «Чайка» при гостинице. Козырнее места в нашем захолустье нет. Или придётся ехать в Смоленск. К тому же можно подобрать время визита, и как бы случайно пересечься с журналисткой. Надо подумать. С учётом того, что Волкова за мной следит, то она и сама может пойти на контакт.

— Раз обещал, значит, сходим. Покажу, с какой стороны вилка должна лежать, а с какой ложка. Но тебе предварительно надо приодеться. Извини, Саня, но твоя мать права. Спортивный стиль в ресторане не прокатит. Так что кеды и олимпийку, необходимо сменить на что-то модное.

— Хорошо! Схожу, джинсы себе прикуплю, новую рубаху и штиблеты, — пообещал Рыжий.

Подкатив к общаге, находящейся невдалеке от завода, я высадил дружбана и неспешно покатил к дому. Немного отклонившись от маршрута, проехал мимо трёхэтажного дома тёти Вали. Откуда-то я помнил подъезд и теперь попытался угадать, на каком этаже она живёт. Правда, с наскока не получилось. Наводить справки об адресе нельзя. Поэтому придётся определять квартиру на месте, уловив момент.

Добравшись до дома, я в последний раз посмотрел на промелькнувшую красную «копейку» и ухмыльнулся. Ну, вот неймётся человеку! Какой смысл бесполезно тратить время? Я ведь завтра в деревню рвану. Она поедет следом? А если мне придётся остаться там и вернуться в Яньково утром? Так, скорее всего, и будет.

Главное, что журналистка пока не уверена в моей вине, иначе сдала бы органам. Поэтому пусть катается.

Видимо, после обморока, я держался на морально-волевых. Вторая волна отката резко настигла, как только за мной захлопнулась дверь конуры. В итоге пришлось закинуться цитрамоном, и сразу лечь спать.

Всю ночь снилась чернота, в которой кто-то шевелился. И опять там была не одна, а две едва видимые фигуры.

Несмотря на то что лёг рано, проснулся только благодаря будильнику. Одно хорошо, долгий сон подействовал позитивно. По крайней мере, сознание прояснилось, и исчез даже намёк на слабость. А дальше захлестнула обычная рутина. Всё как обычно. Встреча со знакомыми в толпе, Саня, догнавший рядом с общагой.

* * *

Смена прошла нормально. До обеда поговорил с начальником транспортного, сослался на то, что надо съездить в колхоз, и доделать кое-какие дела. Севастьянов без проблем дал разрешение выйти в среду после обеда.

В столовой снова не было Светы Егоровой. Опять появилось беспокойство, но я не придал ему значения, ибо голова была забита совсем другим. Ещё Рыжий отвлёк, пристав с выбором джинсов. Лида снова включила режим равнодушия. Прочитал обрывок мыслей комсомолки, где она обвиняет меня в тупости, и малость прифигел. Она серьёзно?

Решил не заморачиваться, пустить ситуацию на самотёк, и продолжил работать. В итоге остаток смены прошёл нормально. Уже на выходе с проходной почувствовал чей-то нехороший взгляд. Естественно, это была тётя Валя. Она смотрела на меня из бокового коридора, думала, что не замечу.

Странная она. Хорошо, ты за мной следишь. Сразу возникает вопрос — зачем? Что это даст в глобальном смысле? Мобильных телефонов в этом времени нет, и Волкову не предупредить. Зато вызвать у меня опасения, легко.

После работы хотел быстрее сесть на мотоцикл и уехать, но на выходе меня поймал Саня.

— А я?

Вспоминаю, что утром обмолвился о поездке.

— Да без проблем, поехали, — тут же соглашаюсь.

Вместе веселее. И Рыжий не помеха, всё равно ничего не заметит, заодно отвлечёт на себя внимание.

У поворота в сторону посёлка, в зеркале показалась красная «копейка». Интересно, поедет ли журналистка за нами? Через пару километров выяснилось, что благоразумие восторжествовало. Акула пера отстала. Может, решила поберечь подвеску?

Оно и правильно. Иначе я уже не знаю, как дальше делать вид, что её не замечаю. Тем более в посёлке сделать это практически невозможно.

Хотя днём прошёл небольшой дождик, дорога уже высохла, и до дома Матрёны мы добрались к шести тридцати. Бабка обрадовалась, тут же принявшись накрывать на стол под яблоней. Незапланированный приезд Сани она восприняла нормально, сразу отправив его кормить поросят.

Как и обещала знахарка, нас ждали блины со сметаной, клубничное варенье, домашняя колбаса, сало и душистый хлеб со всяческой зеленью. Ну а после ужина подъехала клиентка. Серьёзного вида женщина на новеньком автомобиле «Нива ВАЗ-2121». Такую машину в этом времени я ещё не видел. Думал, их ещё не выпускают.

— Ну, что? Поехали! — властно произнесла дама, едва зайдя во двор.

— Клара Семёновна, а у тебя всё готово? — спросила бабка в ответ.

— Да, собрала пятёрку самых злостных алкашей. Сидят в конторе с бригадиром, думают, что их в очередной раз перевоспитывать будут.

— Ну, поехали. Давай, ты езжай вперёд. А меня Алёшка подвезёт на мотоцикле. Не дай бог, разолью у тебя в машине, чего вонючего.

— Хорошо! Только не отставайте, дело-то важное.

Оставив Саню на хозяйстве, мы с Матрёной покатили следом за автомобилем.

— Это кто такая?

Ранее этой властной и явно зажиточной женщины я в колхозе не видел.

— Матвеева Клара Семёновна, директор лесхоза — ответила знахарка. — В здешних местах она второй человек после Жукова. А не видел ты её, потому что предприятие базируется в соседнем селе. Оно в два раза меньше нашего, но зато вокруг сплошные леса. Говорят, если бы у нас дорога нормальная была, то там давно бы цех по выпуску деревоплиты поставили. Лесовозы-то по своему колдобистому шляху ездят. А здесь придётся постоянно машины гонять и людей с разных мест возить. Ещё лет пятнадцать назад болтали про возможность проложить до обоих посёлков железнодорожную колею. Если бы сделали, то можно целый деревообрабатывающий комбинат строить. У нас же вокруг лесов, можно пол-Франции накрыть.

И опять всё дело упирается в дорогу. Неужели деятелям из Смоленского обкома до такой степени плевать на местные реалии? Кстати, я заметил, что дорога между сёлами лучше, чем идущая в райцентр. Похоже, председатель и директор лесхоза совместными усилиями подсыпают, где надо гравия и песочка. Только прямого выхода на асфальтовый завод у них нет.

Самое интересное, недавно я вспомнил, как в будущем ездил в эти места на автобусе. Один раз на рыбалку с друзьями, а второй по какому-то поручению тёти Кати. Так вот, в девяностые эти дороги выглядели практически аналогично. Получается, до развала страны, у советской власти руки до ремонта так и не дошли.

Эта Матвеева, тётка явно непростая. Примерно понимаю, какой контингент трудится на столь специфическом предприятии. На лесопилках, складах и цехах деревообработки, работает тот же люд, что и в колхозах. А вот в бригадах вальщиков леса по большей части бывшие сидельцы. Так уж у нас сложилось. И к этому контингенту надо особый подход. Того, кто не умеет правильно обложить трёхэтажным матом и поставить на место, слушаться попросту не будут. Поэтому директор должен состоять из гранита.

— Алёша, давай обсудим, как лечить,– предложила Матрёна, когда в отделении появились первые дома соседнего посёлка.

— Всё просто. Ты даёшь им выпить по одному свои травы, а я буду сзади стоять. Там надо всего минуту. И у меня уже получается воздействовать на расстоянии, пусть небольшом. Только предупреждаю сразу. Как только всех пятерых закодируем, то сразу тикать придётся.

— Думаешь, мужики сразу поймут, что с ними сделали?

— Ага! Я до сих пор боюсь, что мой сосед узнает. Скандала и драки не избежать. Хоть ты и спас человека, он это сразу не поймёт. Или просто не захочет. У алкоголиков психика устроена странно.

— Ничего, прорвёмся. Есть правильные слова, чтобы людей в узде держать.

Добравшись до конторы лесхоза, которая побольше, чем сельсовет, директор завела нас в медпункт. После коротких переговоров со знахаркой Матвеева крикнула бригадиру, чтобы прислал первого алкоголика.

Когда мужика в спецовке посадили на табурет, я стоял позади и делал вид, что рассматриваю таблицу окулистов для проверки зрения.

— Кривоносов! — грозно обратилась директор к мужику. — Месяц назад ты на коленях стоял и обещал, что больше ни одного запоя. Но снова неделю прогулял. Всё, даю тебе последний шанс! Готов закодироваться?

— Семёновна, я согласен. Кодируй. Только ведь не работает это. Не знаю, что с собой делать, как увижу пузырь, сразу с резьбы слетаю, — вроде как смущённо ответил помятый и небритый мужик лет сорока.

— Ничего, милок! Сейчас мы это дело поправим, — ласково пообещала Матрёна.

Знахарка открыла бутылку, наполненную настойкой, и налила в стоявший перед мужиком гранёный стакан грамм сто. В нос сразу шибануло целым букетом запахом, с небольшой толикой алкоголя.

— Пей! — приказала бабка.

Работяга понюхал содержимое стакана и, учуяв спиртное, округлил глаза.

— Семёновна, не обессудь, если снова в загул уйду. Ты сама предложила.

— Пей! — рявкнула Матвеева, и мужик, вздрогнув, опрокинул настойку.

К этому моменту его голова для меня стала полупрозрачной. Я спокойно отсёк все волны импульсов, устремившихся к центру удовольствия.

Проглотив зелье, Кривоносов сморщился, словно выпил какую-то гадость. Сидевшая рядом Матрёна придвинулась ближе к пациенту и начала быстро, что-то шептать ему на ухо.

— Ну, всё. Можешь идти, — знахарка махнула рукой.

Удивлённый алкоголик схватил выпавшую из рук кепку и направился к двери.

— Это всё? — недоверчиво спросила директор.

— Да! Клара Семёновна, давай следующего, — произнесла бабка, не дав Матвеевой опомниться.

Таким же образом мы провели ещё пять сеансов кодирования. При этом я так и простоял на одном месте. Всё происходило одинаково, с небольшими вариациями. Матвеева произносила короткую речь, алкоголик давал обещание. Затем Матрёна наливал сто грамм настойки, а я отрубал каналы получения удовольствия. И только одному здоровому мужику по имени Толик, директор пригрозила штрафными санкциями.

Когда мы закончили, я почувствовал лёгкое головокружение. Но так как применение дара оказалось минимальным, особо не переживал. Доедем, поем, высплюсь и завтра буду как огурец.

— Матрёна, а ты уверена, что всё сработает? — спросила Матвеева с сомнением.

— Даю год гарантии, — уверенно ответила знахарка. — Если кто за это время сорвётся, приезжай, я деньги верну. А чтобы проверить эффект, вот возьми.

Знахарка вытащила из сумки бутылку водки «Коленвал» за три рубля шестьдесят две копейки.

— Сходи и налей им по стопке. Посмотри, что будет, — предложила бабка с улыбкой.

Матвеева взяла водку со стаканом и вышла. Вернувшись через несколько минут, директор без слов кивнула и полезла в сумочку. Достав пачку двадцатипятирублёвок, она отсчитала двенадцать купюр и положила перед знахаркой. Та, не пересчитывая, завернула деньги в платочек.

Выйдя в коридор, Матрёна передала мне половину денег, и побрела к выходу. Я двинулся за ней, а по дороге заглянул в Ленинскую комнату. Там шестеро хмурых мужиков сидели перед открытой бутылкой водки.

— Матрёна Ивановна, уходим, а то сейчас, как начнётся, — поторопил я знахарку, но она также неспешно начала устраиваться в коляске.

— Сегодня они точно за нами в погоню не бросятся, — уверенно заявила бабка.

— Это почему?

— Потому что заговор я им правильный на ушко прочитала. Если не хотят стать слабыми по мужской части, то лучше мне на глаза не попадаться. С претензиями тоже не стоит приходить.

— Всё-таки это зверство. Мужиков всех радостей лишать, — произнёс я, когда мы отъехали.

— Всё правильно, для мужиков это расстройство. Но пить беспробудно тоже неправильно. Ведь у всех жёны и дети, которые на это безобразие смотрят. Пьянство — вот настоящее зверство. К тому же мы предотвратили множество нехороших дел, которые они по пьяной лавочке могли сотворить. А кого-то спасли от реального срока за уголовку.

— А если они потом придут и попросят их раскодировать?

— Зачем? Кстати, а ты сможешь назад всё вернуть?

— Скорее всего, да, — отвечаю неуверенно. — Но скажу сразу, вход — рубль, а выход два, умноженное на пять.

Когда мы подъехали к дому Матрёны, заморосил дождик. Хозяйка посмотрела на сгущающиеся тучи, сделавшие небо совершенно чёрным. Повезло, что успели доехать. Освещение между сёлами, вообще-то, не предусмотрено. Ну, и ехать в ливень по лужам, то ещё удовольствие. Хорошо, что я додумался отпроситься у начальника. Вдруг, завтра дороги размоет, и мы с Рыжим застрянем.

— Полночи будет лить, поэтому оставайтесь спать в бане. Заодно поговорим, а то чую я, что ты какой-то замученный. Расскажешь, что случилось.

Не знаю, как, но Матрёна смогла понять, что в моём настрое что-то изменилось. Предложила помощь, и я был этому рад.

Глава 5 Пропавшая

— Лёша, Саньке пора спать, — заявила Матрёна, когда мы вернулись. — А с тобой милок, пойдём-ка поговорим.

Зайдя в каменный мешок с печкой, она включила свет, и сев за стол, указала на стул, стоящий напротив.

— Давай сначала о наших делах, — предложила она.

— Да без проблем. Не думал, что директор лесхоза столько за кодировку заплатит, — признался я.

— Так, Матвеева не со своих отдала, а из чёрной кассы предприятия. Конечно, могла бы себе забрать, но для общей пользы ей не жалко. Эти мужики, если кодировка не слетит, хорошо работать будут. И лесхозу прибыль принесут. А денег у Клары и так хватает. Если дело выгорит, то она к нам ещё не раз обратится. Обычных пьющих, ну тех, кто только по выходным и на праздники, я ей от водки отвадить не позволю. А в остальном, почему бы не подзаработать? Да и людям польза.

— Чёрная касса, это как? — заинтересовался я.

— Обычно. Ты как маленький. Кому-то пару машин неучтённых досок для строительства дома подкинула. Или прицеп дровишек привезла. Так, копейка в рубль превращается. Думаешь, у нашего Жукова не так? Схема похожая. Только кто-то эти деньги себе в карман кладёт, а другие из неучтённых средств дорогу между сёлами в порядке держат. Или кому-то из колхозников своих стариков похоронить, то все расходы идут из кассы. Без этого в сельской местности не прожить. Сначала ты помог людям, а потом тебе сторицей вернулось. Ну, и друг за друга здесь народ стоит.

Я понял, что Матрёна намекнула на ситуацию с шабашниками.

— Ясно. Значит, будем иногда кодировать.

— Будем, но сейчас речь не об этом. Чую я, что не успел ты в город приехать, как сразу в беду попал.

— Матрёна Ивановна, от тебя ничего не скроешь. Только, получается, влип я давно, да просто раньше не замечал.

— И каковы размеры проблем?

— За такое в СССР дают вплоть до высшей меры.

В ответ знахарка нахмурилась.

— На душегуба ты точно непохож. Признавайся, в чём дело? И давай честно. Если виновен, лучше сразу скажи.

— Год назад пропала девушка. Кое-кто решил, что я замешан.

— Если подозревают, значит, есть основания. Ведь так? — заметила бабка.

Я кивнул. Хотя сам не давал никаких поводов для подозрений.

— Ну, тогда выкладывай. Может, смогу чего посоветовать.

И я рассказал знахарке почти всё. Про пропавшую Машу Курцеву, учившуюся в параллельном классе. О том, как её искали всем заводом. Естественно, упомянул про подозрения тёти Вали. А в конце уже изложил ситуацию журналисткой из Москвы, которая под видом интервью составляла мой психологический портрет. Про слежку тоже рассказал.

Пропустил только две вещи. Первое, что обнаружил в номере журналистки, — папки с копиями уголовных дел и приговорами. А второе, про возможную причастность бывшего хозяина тела. Не говорить же бабке, что я пришелец из будущего.

— Чего-то в этой истории не сходится, — констатировала знахарка, когда я закончил. — Девчонка пропала — это ясно, бывает. Мать подозревает тебя? Тоже понятно. Человек хватается за любую соломинку. Но журналистка не просто так в области объявилась. «Комсомольская правда» — газета всесоюзная, а не местный листок. Одни подозрения этой Вали, рыть землю москвичку не заставят. Есть, что-то ещё. Надо как-то узнать о настоящем интересе этой Волковой. Для этого тебе придётся с ней поговорить. Она не мать пропавшей девицы. И может рассказать, зачем приехала. Ты только веди себя хитрее.

И всё-таки Матрёна — провидица! Сразу определила, что Волкова появилась в области не только из-за меня.

— Так и сделаю. Только обожду несколько деньков. Время терпит.

Говоря это, я ещё не знал, что ошибаюсь. Времени у меня не так много.

* * *

От Матрёны мы уехали в полшестого утра, когда закончился дождь. Мне можно не спешить, так как я отпросился до обеда. Но Санька об этом не побеспокоился. Разгильдяй!

До города ехали медленно, так как пришлось объезжать огромные лужи. Поездка была похожа на бесконечное лавирование. В итоге мы приехали вовремя, даже раньше.

Домой пока решил не возвращаться, поэтому оставил мотоцикл на стоянке у общаги. Сам зашёл вместе с Санькой в его четырёхместный «люкс» и пока он переодевался, уселся на подоконник.

Через несколько минут все проживающие в комнате вместе с Рыжим убыли на работу. А я забрал у друга ключ, пообещав, что до обеда перекантуюсь здесь. Разумеется, он не возражал. Так что можно спокойно понаблюдать за проходной завода.

Тётя Валя появилась, когда к заводу начали сходиться конторские. Им переодеваться не нужно, поэтому кабинетные работники приходили попозже. Когда последний опоздавший исчез за турникетами, а улицы опустели, я начал собираться на вылазку.

И через семь минут уже стоял у старенького трёхэтажного дома, в котором жила тётя Валя с дочкой. По дороге никого не встретил, так что спокойно зашёл в подъезд. Внутри попытался найти табличку с номерами квартир и фамилиями жильцов. Место, где она раньше крепилась, обнаружилась сразу, но сама табличка давно исчезла. Пришлось доставать найденные ключи и осматривать замочные скважины.

Мне повезло, дом был старый. Эпоха металлических дверей пока не наступила, и никто не менял деревянные конструкции, используя однотипные замки под другие ключи. Все двери первого этажа оказались именно такими. На втором нашёлся нужный вариант.

Сразу пробовать открывать, разумеется, не стал, а для начала сходил на третий. Там обнаружилась лестница на чердак и отделанная рейками дверь с подходящим замком. Пока ходил, кто-то вышел из квартиры на первом и вышел из подъезда. Это заставило меня поторопиться.

Обойдя все три интересующиеся двери, попытался почувствовать есть ли внутри люди. И хотя дар выдал только один положительный результат, доверять прощупыванию вслепую не стал.

У двери на втором этаже, где мне показалось, никого нет, я уже хотел проверить замок, как вспомнил один момент. Задрав коврик, обнаруживаю там жёлтенький ключик, очень похожий на один из найденных. Подняв его, приложил свою находку и обнаружил, что зубчики на них отличаются.

Затем вернул ключ на место. Рванул на третий этаж и подошёл к двери, обитой рейками. Сунув жёлтый ключ в скважину, привычно крутанул. Подходит!

Значит, ключи принадлежали Маше, и она их уронила там же, где заколку. Только это ничего не меняет.

Можно просто спокойно уйти, пока меня никто не видел. Но что-то толкнуло меня открыть дверь квартиры.

Осмотрев прихожую, я обнаружил идеальную чистоту. Ковёрные дорожки лежали ровно по центру прохода, а обувь расставлена по линейке. Похоже, тётя Валя относится к чистоте дома похлеще, чем на работе. Придётся вести себя максимально аккуратным и не оставлять следов.

Быстро осмотрев скромную, но чистую кухню, я прошёл по длинному коридору и заглянул в большую комнату. Мебель здесь старая, такую обычно показывают в фильмах о военном времени. Шкафы, буфеты, круглый стол и диван с деревянной спинкой. Видно, семья живёт небогато. Даже черно-белый телевизор старого образца. Хотя если сравнивать с моей коморкой, то это хоромы.

Зал меня не заинтересовал. Прошёл дальше, открыл дверь и очутился в комнате, пропавшей Маши. Заметно, что мать за год не тронула ни одной вещи. На ростовом зеркале фото советских актёров, на письменном столе журналы, конспекты техникума и учебники.

Пол идеально вымыт, пыли нигде нет. Но есть ощущение, что девушка быстро куда-то собиралась и недавно вышла. Похоже, мать каждый раз после уборки возвращает вещи на свои места. На кровати лежит одежда, а на подоконнике нехитрая косметика. Карандаш для подводки стрелок, помада и пудра.

Если была какая-то записка от дочки или дневник, то мать наверняка передала их следователю. Иначе всё лежало бы всё на виду. Ничего подобного я не обнаружил и потому задал себе разумный вопрос. Что я вообще хотел здесь найти?

Осмотрев квартиру ещё раз, я собрался уходить, но тут взгляд зацепился за массажную расчёску. На ней застряли несколько длинных тёмно-рыжих волос. Судя по более светлым корням, окрашенных хной. В СССР с этим делом просто. Краски не хватает, вот народ использует больше перекись и хну.

Тётя Валя — русоволосая. Значит, волосы точно принадлежали пропавшей девушке. Сразу вспомнился эпизод из прошлой жизни. Во время съёмок «бойни», участникам попросили выполнить похожее задание, и найти владельца предмета в старинном особняке. Многие шарлатаны принялись хватать расчёску и проводить всяческие магические ритуалы. Кто-то даже бил в бубен, размахивали черепом и зажжёнными свечами. Псевдоэкстрасенсы просто отвлекали внимание, а потом бродили по дому, пытаясь просто угадать, где спрятался человек. В итоге практически все участники шоу не выполнили задание и лишь двое случайно напоролись на спрятавшегося мужика. Тогда я не стал дотрагиваться до расчёски, понимая, что это не поможет. Но, так уж получилось, случайно оказался в числе счастливчиков.

А вдруг теперь сработает? Ведь у меня есть дарю Ключи же, что-то показали. Я не хотел снова потерять сознание, но любопытство взяло верх над разумом, и пальцы потянулись к расчёске.

Касание снова сопровождалось уколом электрического разряда, прошедшим волной по телу. В глазах потемнело. Но вместо привычной черноты, как в прошлые разы, я чётко увидел силуэт девушки, за которым помаргивала тусклая лампочка.

— На, попей, — девичий голос показался знакомым.

В тот же миг, кто-то начал жадно пить воду. Изображение появилось всего на три-четыре секунды, и я даже увидел эмалированную кружку. И всё. Меня будто выбросило из комнаты. Когда открыл глаза, то обнаружил себя сидящим на полу с расчёской в руке.

— И что это было? — прошептал я.

Если видел всё из глаз пропавшей Маши, то откуда там взялась ещё одна девушка? И вообще, это актуальное видение или пришедшее из прошлого?

Раскладывающаяся голова породила сотню вопросов. Но сейчас не до них. Спохватившись, я посмотрел на часы. Жуть! Точно помню, что заходил в квартиру в восемь тридцать, а сейчас пол-одиннадцатого. Похоже, погружение отняло у меня три часа.

Представив, что будет, если меня здесь обнаружат, я вскочил на ноги и вернул расчёску на место. Затем вышел в коридор и устремился к входной двери. Выглянув в глазок, убедился, что на площадке никого нет, и покинул квартиру. Едва я закрыл дверь на ключ, как в подъезд, кто-то вошёл и начал быстро подниматься по лестнице.

Моментально среагировав на ситуацию, поднимаюсь на чердак. Как оказалось, не зря. Ибо через щель я увидел, что это тётя Валя. Пронесло! Не знаю, почему она вернулась? Может, снова подсказало материнское сердце, на которое уборщица любит ссылаться?

Как только дверь закрылась, я не стал испытывать судьбу и, спустившись с чердака, рванул вниз по лестнице. Оказавшись на улице, едва не перекрестился, обнаружив отсутствие старушек на лавочках. От дома Курцевых я отходил так, чтобы меня не было видно из окон. Рванул прямиком к заводу, я уже через десять минут прошёл проходную. Пока переодевался, наступило обеденное время. Так что вместе с коллегами направился в столовую.

После пережитого и видения, есть не хотелось. Но, чтобы не выделяться, набрал еды как обычно и направился к столу, занятого Санькой и двумя мужиками.

— Где был? — сразу спросил он.

— Задремал у тебя в общаге. Чуть не проспал — соврал я.

— Дверь закрыл?

— Ага. Ключи после смены отдам.

— Чего капусту, тушёную вилкой, ковыряешь? Не нравится? Конечно, после Матрёненых харчей не фонтан, но жрать можно, — заявил Рыжий.

— А ведь капусту сегодня и правда переварили. Недосолено, да и лучка с чёрным перцем я бы добавил. Похоже, без Светки бабы не справляются, — произнёс молодой фрезеровщик, а я сразу напрягся.

— Не понял, а где наша Светка? — спросил Саня.

— Мужики вчера спрашивали, почему пирожки с рисом и яйцом из меню исчезли. Заведующая столовая сказала, что пока некому их печь. Вроде как Егорова уехала на несколько дней к родне в Могилёв. Пообещала, как вернётся, то сразу пирожки появятся.

— Хорошо бы, — мечтательно подхватил его товарищ. — Светкины пироги — это бомба! Да и сама она баба с выдающимися достоинствами!

Мужики заржали, а я уставился на свои начавшие трястись руки. Ведь стало понятно, кто был в моём видении.

Как я сразу не узнал её голос? Светка поила водой пропавшую год назад Машу. А это значит, что обе девушки живы. Но где они? И как там оказалась Светка?

Спрятав руки под столом, я попытался успокоиться. И начал насильно запихивать в рот еду, чтобы не вызвать подозрения. Только как тут успокоишься?

На самом деле ничего нормального в происходящем нет. Это что? Моё предназначение — стать крайним в новой жизни?

В понедельник и вторник Светки не было. Да и парни подтвердили её отсутствие. Но почему заведующая заявил, что повариха уехала к родне? Скорее всего, после того, как Егорова не вышла в понедельник, начальница просто начала выгораживать лучшую повариху.

Возможно, Света раньше ездила к родне. Вот добренькая заведующая написала за сотрудницу заявление на отгул или отпуск за свой счёт. Насколько я помню, родители Егоровой переехали в Могилёв недавно. Настоящих подруг, кроме Людки, у поварихи нет. А моя бывшая на своей волне, к свадьбе готовится, и никого в упор не замечает. Выходит, что пока на работе не поднимут шум, пропажу не хватятся.

Вот засада. А ведь я, скорее всего, последний, кто разговаривал в воскресенье со Светой Егоровой. И это видело полгорода. Помог поднести сумки на свою голову. Кто тогда станет главным подозреваемым? Если бы не пропала Маша, то можно было отнестись к ситуации спокойно. Но сейчас, когда за мной следит журналистка «комсомолки», то ситуация может взорваться в любой момент. И что же теперь делать? Спросил я себя, подходя с подносом к окну для сдачи посуды.

— Если Светка завтра не выйдет, пойду жаловаться, — заявила забравшая поднос работница, обращаясь к своей коллеге.

Я сразу превратился в слух, сделав вид, что рассматривать листочек с меню на неделю.

— Марин, да ладно тебе. Ну, выйдет она не завтра, так в пятницу. Тебе-то чего?

— Того, что приходится чужие обязанности выполнять, — продолжила девушка в белом колпаке. — Меня заведующая даже на день не отпустила, когда издеревни родня приезжала. А Светкины прогулы прикрывают.

Моя догадка насчёт заведующей столовой подтвердилась. Та действительно покрывала отсутствие лучшей поварихи. Только долго это не продлится. И вообще, надо действовать на опережение. На выходе с проходной удовлетворённо кивнул, заметив стоявшую в сторонке «копейку» с журналисткой внутри.

Пора форсировать события.

— Ты джинсы с туфлями купил? — спросил я друга, окинув взглядом его спортивный прикид.

— Когда я успею? Мы же с тобой вчера в село мотались. А сегодня целый день на работе. Но если надо, рядом с родителями один моряк дальнего плавания живёт. Он всяким импортным барахлом торгует. Можем к нему вместе зайти. Поможешь мне шмотьём затариться?

— Да без проблем. Сейчас сядем на мотоцикл и съездим к твоему мариману, — пообещал я, поворачивая вместе с другом к общаге.

— Лёха, а к чему такая срочность? — поинтересовался Рыжий.

— Ну я же тебе обещал, что в ресторан пойдём. Вот в пятницу и посетим «Чайку». Только для этого мы должны быть модными и красивыми.

Отходя от проходной, я снова заметил уборщицу, которая вместе с журналисткой не отрывала от меня глаз.

Глава 6 Кольцо сжимается

Стоило завернуть в частный сектор, как «копейка» журналистки прекратила нас преследовать. Ну, наконец-то! Наверное, устала за мной гоняться. Или поняла, что красная машина больно приметная и я, в конце концов, её обязательно срисую. А возвращение мотоцикла в центральную часть города, можно постеречь у гаражного кооператива. Отсюда несколько выездов, но каждый виден, если занять правильную позицию.

Дом моряка дальнего плавания стоял невдалеке от жилища Санькиных родителей. Он ничем не выделялся, кроме, доносящегося из окна голос Высоцкого, поющего о пользе утренней гимнастики.

Несмотря на бегающую во дворе собаку, Рыжий смело открыл калитку, а затем заглянул в распахнутое настежь окно.

— Боцман? — позвал он.

Через несколько секунд музыку выключили, а в окне появился мужик лет сорока. Высокий, усатый и в тельняшке. Этакий классический моряк из фильмов.

— Санька, это ты под окнами тарахтишь. Тебе чего? — спросил он и оценивающе посмотрел на меня.

— Батя сказал, ты недавно с рейса вернулся. Наверняка шмоток заграничных привёз. Хочу чего-нибудь прикупить.

— Купить он хочет. А лаве у тебя имеется?

— Конечно, я пол-лета в колхозе деньгу заколачивал, — Рыжий хлопнул по карману брюк.

— А дружок твой, чего молчит? Тоже покупатель или просто посмотреть? Сразу предупреждаю, здесь не картинная галерея, — мореман ещё раз окинул меня взглядом.

— Боцман, всё нормально! Лёха — свой пацан. Со мной в колхоз мотался, так что деньга есть, — произнёс друг.

— Ну, раз финансы позволяют, тогда не стойте на улице, а залетайте в хату, — мужик кивнул на дверь.

Зайдя внутрь, мы поздоровались с хозяином за руку, и тот указал на табуретки, стоящие в комнате.

— Падайте на банки, пассажиры, — Боцман сам уселся в кресло, — Говорите, что конкретно нужно? У меня здесь не «берёзка», но чего-нибудь подберу.

Быстро окидываю взглядом большую комнату. В комнате вполне обычная мебель с вкраплениями заграничного антуража. На стенах несколько плакатов с девчонками в бикини. На столе стопка журналов Playboy и Penthouse. Рядом раскрытая пачка сигарет с верблюдом, и ополовиненная бутылка виски Johnnie Walker Red Label. Прямо рекламная акция, рассчитанная на неискушённого советского покупателя.

Но больше всего меня заинтересовал огромный двухкассетный магнитофон с грудой аудиокассет рядом. Мечта любого меломана в СССР! Санька также с вожделением уставился на Sony.

Этим дело не ограничилось. На стуле лежало несколько пар джинсов, а на диване груда цветастых упаковок с какой-то мелочью.

— Боцман, как сплавал? — спросил Санька.

Судя по резко изменившемуся выражению лица хозяина дома, тот очень недоволен постановкой вопроса.

— Санька, плавает дерьмо в проруби, а моряки ходят!

— Значит, правильно говорить капитан дальнего хождения? — спросил Рыжий, подлив масла в огонь.

Для взрыва красноречия моряка много не понадобилось. Поэтому он сразу разродился небольшим докладом о морской терминологии с использованием таких выражений, как сухопутная крыса, рубить концы и тысяча якорей. За две минуты Саня прослушал лекцию про гальюн, камбуз, рундук, палубу и прочие кубрики с иллюминаторами. При этом Боцман ни разу не оскорбил Рыжего и обошёлся без мата. Мы даже немного поржали.

Закончив, моряк снова смерил нас взглядом и указал на меня

— Значит, так. Мы с тобой одной комплекции и роста. Чего-нибудь подберу.

Затем Боцман обратился к Рыжему.

— С тобой, пловец хренов, сложнее. Но тоже поищем. Теперь говорите конкретно, чего задумали?

— Нужно Саню для похода в ресторан «Чайка» экипировать, — честно признался я.

— Этого рыжего обормота, в ресторан? — Боцман с сомнением покачал головой. — Да его даже в смокинге на порог администратор зала не пустит.

Друг сразу запыхтел, как паровоз, но промолчал. Ведь понятно, что моряк шутит. Между тем мореман распахнул шкаф и начал там копаться.

— Сейчас поищу, кажется, местная фарца у меня не всё выгребла.

Порывшись в фирменных шмотках, он достал джинсы Levi’s и положил Саньке на колени. Затем добавил к ним водолазку и лоферы с кисточками.

— Вот этот прикид будет в тему. Как раз для ресторана.

Рыжий резко вскочил, зашёл за ширму, принявшись надевать вещи. А я посмотрел на раскрытый шкаф.

— Ну а тебе чего? Тоже джинсы? — поинтересовался усатый контрабандист.

Качаю в ответ головой.

— Джинсу я у местных барыг прикупил. Мне бы кроссовки и кожаный пиджак.

— Кроссовки найду. Себе в этот раз две пары привёз. У тебя же сорок четвёртый? — в этот раз киваю, — Кожаный пиджак тоже есть. Ты знаешь, сколько он стоит?

— Две или три сотни? — предполагаю наугад.

— Пятьсот минимум, — Боцман ухмыльнулся, увидев мои округлившиеся глаза.

— Однако под джинсы предлагаю взять вот это. Дёшево и сердито.

После чего мореман вынул из шкафа светло-синий летний пиджак с кожаными вставками на рукавах. Это не заплатки, а так было задумано модельером. В принципе, смотрится неплохо.

— Вот! Модно, молодёжно, дёшево и сердито. И это не кожа, летом париться не будешь. Брал для себя в Италии, но сейчас лаве позарез нужны. За сто восемьдесят уступлю. Только давай без торговли, всё равно скидывать дальше некуда.

Как ни странно, но в мыслях собеседника я прочитал, что это разумная цена. Ещё и со скидкой.

Тут Боцман, вытащив из коробки тёмно-синие кроссовки Adidas с тремя жёлтыми полосками и белой подошвой.

— Натуральная фирма, а не фуфло, что в Москве начали в прошлом году шить. Отдам за сто двадцать.

Я померил и понял — это моё. Конечно, триста семьдесят рублей жалко. Но как говорится, встречают по одёжке, а значит, надо соответствовать.

Пока я расплачивался, из-за шкафа вышел Саня.

— Совсем другое дело! — моряк поднял большой палец, — Правда, придётся малость укоротить. Просто заворачивать штанину, это неправильно. Отдай Тамаре, думаю, она справится. Кстати, как там она? Лекарства, что я в прошлый раз привозил, помогли?

Мысленно Боцман действительно беспокоится. Нормальный мужик! А я его контрабандистом окрестил.

— Не знаю, что помогло, но мамка выздоровела. И на работу уже вышла.

— Это хорошо! Передай ей с батькой привет от Толика. И вот, подарок.

Боцман протянул упаковку с цветастым шейным платком. По его спутанным мыслям я понял, в молодости у моряка были особые отношения с будущими родителями Саньки.

Мои предположения подтвердились, когда Анатолий объявил Саньку цену в двести рублей. На этот раз он скинул конкретно. Судя по улавливаемым мыслям, моряк мог отдать ещё дешевле, по старой дружбе, но ему очень нужны деньги.

Я знаю, на что он собирает. А когда увидел на столе одинокую видеокассету, невольно присвистнул. Ибо сомневался, что в семьдесят девятом в Союзе появились массово видеомагнитофоны. Или я чего-то путаю? Мне казалось, что толчок видеоиндустрии в СССР дал выпуск отечественных «видаков» Электроника.

Тут же вспомнил, что когда-то читал про войну форматов. А кассета Боцмана отличается от привычных мне VHS.

— Можно посмотреть? — спросил я.

— Если угадаешь, что это, без проблем — ответил Боцман.

— Видеокассета. Кажется, формата «Betamax».

— Откуда такие познания? — удивился моряк.

— Читал про видеомагнитофоны в журнале «Юный техник», — соврал я.

— И что думаешь?

— Думаю, видео скоро весь мир захватит. В каждом доме будет видеомагнитофон.

— Ну, ты хватил, в каждый дом! — Боцман усмехнулся. — Знаешь, сколько видак стоит?

— Хороший аппарат может стоить дороже машины. Думаю, пять или даже семь тысяч. Если не десять.

Судя по мелькающим мыслям Боцмана, я оказался недалёк от истины. Хотя сумма просто безумная! Мужики говорят, что за десять косарей можно взять кооперативную двушку, где их строят, конечно. У наших «палестинах» такого жилья нет.

— Да, дороговато! — ответил моряк.

Я же убедился в версии, что он хочет привести два видеомагнитофона следующим рейсом. Один себе, второй на продажу.

Кроме валюты, на покупку техники, придётся с кем-то договариваться для провоза контрабандной. Боцман загорелся этим делом, но для осуществления задуманного приходится собирать все денежные запасы. Купленное нами сегодня, как раз завершало сбор. А через пять дней Анатолию уже в рейс.

— Только смотри, под этот формат видеомагнитофон ни в коем случае не бери, — предупредил я, выказывая на кассету.

— Это почему? Sony — надёжная фирма! У них изображение лучше, чем у конкурентов.

— Изображение лучше, если записывать в определённом формате. А ещё у JVC и Panasonic, кассета до двухсот сорока минут, плёнка длиннее. Также в журнале писали, что Sony — жмоты. Другим производителям свои изобретения только через лицензию разрешают выпускать. А JVC открыли лицензию для всех конкурентов. А это два лидера рынка видеомагнитофонов.

— И что это значит? — не понял моряк.

— Значит, победит тот формат видеомагнитофона, за который не нужно будет отстёгивать лаве создателям формата. Получается, само оборудование и кассеты будут дешевле.

Боцман призадумался, и вроде серьёзно воспринял мои слова. Надеюсь, он не совершит ошибки.

— Мне придётся кое-кого расспросить. В любом случае спасибо за предупреждение. Я бы точно взял Sony. Поэтому вам бонус от фирмы, — с этими словами Боцман залез в шкаф и выгреб из коробки две ручки с раздевающимися девицами.

Мне досталась блондинка, а Саньке брюнетка.

— А если не секрет, зачем вам видеомагнитофон? Смотреть или ещё для чего? — спросил я, когда мы начали собираться.

— Хочу, чтобы в кармане свой якорь был. А не валялся там, куда начальство пошлёт, — ответил боцман загадочно.

Мысленно он думал о своём видеосалоне. Странно. Я думал, что первые подобные заведения начали появляться в середине восьмидесятых, когда открыли кооперативы.

Хотя, как только в Союзе появились первые импортные «видаки», подпольные коммерсанты наверняка начали организовывать просмотры в квартирах. Что-то я об этом читал. Там была смешная история, как несколько семейных пар оказались на просмотре порно. Вот люди удивились-то! Ха-ха!

— Слушай, а про что ты с Боцманом разговаривал? Я почти ничего не понял, — признался рыжий, когда мы вышли из дома.

— Не понял, потому что читать больше надо, а не на дискотеки бегать, — я многозначительно поднял указательный палец вверх, — Не бери в голову. Скоро сам всё узнаешь. Просто представь себе, что дома, на своём телевизоре, можно будет любое кино, когда захочешь. Это и есть видеомагнитофон.

— Даже эротическое? — сразу уточнил Рыжий.

— И его тоже, — подтвердил я.

Саня заставил зайти вместе с ним к родителям домой, чтобы я помог объяснить огромные траты. В итоге задержался почти на час, пока тётя Тамара рассматривала обновки сына, заставляя его несколько раз всё, перемерить. За это время я успел навернуть предложенную тарелку борща со свекольной ботвой, свиными рёбрышками и сметаной. Когда с работы пришёл глава семейства, Рыжий предложил обмыть обновки. Пришлось отказать, сославшись на руль. Теоретически можно выпить и оставить мотоцикл в доме родителей друга. Но решил отказаться.

* * *

Как только я отъехал на сотню метров, то сразу вернулись тревожные мысли. Задача предстоит нелёгкая. Надо поговорить с московской журналисткой, до того момента, пока обнаружат пропажу Светы Егоровой. Не знаю, как буду действовать. Ясно одно, что нельзя поднимать панику. А ещё Волкова должна повлиять на тётю Валю, ибо она может начать бить в колокола. Не нужно быть провидцем, чтобы понять, кого уборщица обвинит в пропаже уже двух девушек.

А похищенных надо начинать искать. Наверняка дар это позволяет. Придётся применить метод проб и ошибок.

Я думал об этом, приближаясь к месту обнаружения заколки и ключей от квартиры. Подъезжая к нескольким рядам кооперативных гаражей, я мысленно представил места обнаружения улик, пытаясь провести линию между двумя точками.

Судя по карте, заколку с ромашкой, нашли чуть дальше места, где лежали ключи. Там же я обнаружил повреждение на коре дерева. Чешуйки шлифованного хрома с бампера это подтверждают. У меня есть подозрение, что это как-то связано с пропажей.

С запозданием понял, что не стоит применять дар, управляя мотоциклом. Но уже было поздно. В глазах резко потемнело. Затем появился свет фар, приближающегося автомобиля. Я осознал, что нахожусь в другом месте, когда увидел знакомые деревья. Именно там были найдены заколка и ключи.

Человек, чьими глазами мне удалось наблюдать за происходящим, бросился к дороге, размахивая руками. Я мало что мог различить, из-за ударившего по глазам яркого света. Это приближающаяся машина вильнула в мою сторону.

Потом раздался отчаянный женский крик. С запозданием понимаю, что кричу я сам, вернее, наблюдаю за происходящим от первого лица, как в виртуальной реальности. Девушка резко развернулась, спеша вернуться за деревья, но толчок сзади заставил её упасть. Затылок пронзило от удара. Она поползла по траве, потом вскочила, прошла несколько метров, но снова упала из-за навалившейся сзади туши.

Я расслышал мужское сопение. Очередной удар по затылку. Потом резкий рывок и взгляд девушки снова повернулся к машине. Бьющий в глаза свет фар и расплывающееся изображение, не позволили рассмотреть не то что номер автомобиля, но даже силуэт кузова. Всё, что я смог различить в блике света, упавшем на лобовое стекло, — это девушку в разорванном платье. Её, словно дёргающуюся куклу, схватил и нёс некто крупный в тёмном и длинном одеянии. Скорее всего, в плаще.

— Врёшь, сука! От меня не уйдёшь!

Рычание неизвестного оказалось последним, что я различил, а потом очнулся, сидя на продолжавшем ехать «Урале».

Увидев перед собой приближающееся дерево, дёргаю руль вправо и отворачиваю в последний момент. Затем мотоцикл перескочил через невысокий бордюр и снова выехал на дорогу. Нажав на тормоз, выключаю сцепление. Оглядываюсь и понимаю, как мне повезло!

Пока сознание погрузилось в отрывок чужих воспоминаний, мотоцикл покинул частный сектор, проехал между рядами гаражного кооператива и пересёк главную дорогу. Авария не случилась просто чудом. Судя по махавшему мне кулаком водителю хлебовоза, ему пришлось уводить грузовик из-за моего самоубийственного манёвра.

Кстати, красный «жигулёнок» журналистки поджидал меня не так уж и далеко. Так что Волкова наверняка всё видела. Кроме мужика, стоявшего возле одного из гаражей, я никого не заметил.

Оставаться здесь не стоит. Ибо после такого точно наступит откат. А значит, надо быстрее доехать до дома.

Понятно, что меня посетили воспоминания Маши Курцевой. Проезжая мимо места происшествия, я ещё раз всё осмотрел. Получается, девушка бежала со стороны гаражей по направлению к хрущёвкам. Она бросилась к появившейся на дороге машине, размахивая руками, и попала прямиком в руки похитителя. Прямо голливудская история какая-то. Это я про их дешёвые фильмы-ужасы. Только мне сейчас не смешно.

Скорее всего, она сбежала оттуда, где её удерживали. И что это за место? Гаражный кооператив с сотнями гаражей или частный сектор, где домов ещё больше? Хотя если это дом, то почему похищенная не обратилась к соседям, а побежала к хрущёвкам?

Много вопросов, но снова без ответов. Одно хорошо. Похоже, это неожиданное погружение позволило значительно сузить район поисков.

Кроме этого, я научился погружаться без взаимодействия с предметами, принадлежащими человеку. А также выяснил, что не стоит экспериментировать, сидя за рулём.

На сегодня оставалось ещё одно важное дело. Но для его выполнения нужно, чтобы акула пера убедилась в моём возвращении домой. Поэтому я оставил мотоцикл под окном, демонстративно накрыл его брезентом и поднялся в квартиру. Зайдя в комнату, я кинул свёрток с обновками в кресло и прилёг на кровать. Меня как раз начал накрывать откат. Только отдохнуть мне не дали. Едва головная боль отступила, как в дверь тихонько постучали.

Открыв её, я увидел Вовочку.

— Дядя Лёша, а мы друзья? — с ходу спросил юный прохиндей.

— Скорее да, чем нет, — уклончиво ответил я, желая понять, что хочет пацан.

— Ну а если друзья, ты мне должен дать погонять на своём мотоцикле.

Выслушав требование, я ухмыльнулся.

— В коляске сколько угодно. А за рулём, только сидя на бензобаке передо мной. Можем, завтра после работы сделать пару кругов по дворам.

— Для первого раза сойдёт.

Вовочка довольно ощерился. Значит, чего-то задумал. Специфический мальчик.

— Ну, с этим решили. И что ты можешь рассказать взамен своему другу?

— Даже не знаю. К примеру, тебя девчонка какая-то сивая недавно искала, — произнёс Вовочка. — А сегодня после шести про тебя товарищ милиционер в гражданке спрашивал. Мол, проживает ли такой в вашей коммунальной квартире?

— Как ты понял, что он милиционер, если товарищ в гражданке? — натужно улыбаюсь, задавая вопрос.

— Я его в форме с погонами старшего лейтенанта видел. Он в школу приходил, лекцию о хулиганстве читал.

Последняя новость меня насторожила. Неужели всё из-за исчезновения Егоровой? Как-то рановато. Я надеялся хотя бы ещё на один-два спокойных дня.

Глава 7 Приготовления

Откат после видений продлился чуть менее часа. К десяти все симптомы исчезли, и голова пришла в норму. Значит, пора выбираться на задание. Перед походом в ресторан нужно провести дополнительную рекогносцировку местности, и кое-что предпринять, дабы потом не приколоться.

Как я и предполагал, «копейки» журналистки на облюбованном месте не оказалось. Похоже, ей действительно начала надоедать слежка. Мои основные маршруты она изучила и ничего особенного не обнаружила. Так зачем тратить время, если я не веду себя подозрительно?

В отличие от тёти Вали, Анастасия явно не верит, что Маша жива. А ещё я почувствовал изменение отношения к своей персоне. Или к журналистке пришла некая информация, которая снизила интерес.

Плохо одно. В случае слухов о пропаже Светланы, уборщица сразу сообщит об этом журналистке. А та снова возбудится по этому поводу. Её гипотетических связей наверняка хватит для привлечения к моей персоне внимания правоохранительных органов. Именно этого необходимо избежать, чтобы продолжить эксперименты по поиску девушек. Думаю, на всё мне понадобится не меньше недели.

Сунув новую одежду в спортивную сумку, я выскользнул из комнаты в полдесятого. А уже к десяти был на месте. Гостиница «Чайка» жила своей вечерней жизнью. Не знаю, до какого часа в будни работает ресторан, но посетителей внутри хватает.

А вот график администраторов гостиницы и метрдотеля мне известен, потому смогу появиться там, в нужный момент.

Ресторан «Чайка» оформлен в морском стиле. На стене за сценой мозаика с океанскими просторами, кораблями и, разумеется, чайками. Кроме этого, в заведении уже сейчас размещался настоящий бар со стойкой, установкой для приготовления кофе на песке и высокими стульями для посетителей. Стену бутылок за барменом, украшало колесо морского штурвала и канаты. Свет искусственно приглушён, что в сочетании со световыми зайчиками, отражающимися от диско-шара, висящего у потолка, создаёт интимную обстановку. Прямо ВИП атмосфера, больше присущая валютным барам столицы или Прибалтики. И вдруг такая роскошь в нашем захолустье.

По легенде, услышанной в девяностые от тёти Кати, подобных изысков не должно было быть и в помине. Но первый директор комплекса долго работал в торговом представительстве СССР в капстране, вот и заморочился. Товарищ продавил просто шикарный дизайн и оформление. Именно из-за этого ресторан «Чайка» считался культовым в нашем городе и районе. Вот после распада СССР за него и развернулась настоящая бандитская война. Видать, кто-то тешил свои юношеские комплексы.

Сейчас вечер среды. Вместо вокально-инструментального ансамбля, развлекающего гостей, на сцене расположился одинокий пианист, исполнявший джазовую мелодию. Половина столиков оказалась занята, хотя посетителей в ресторане негусто. Скорее всего, большинство командировочные. Остальные — местные завсегдатаи со связями и при деньгах, позволяющих себе здесь регулярно ужинать.

Правда, стоило мне подойти к боковому витражу ресторана и заглянуть внутрь, я понял, что пришёл зря.

У барной стойки на высоком стуле сидела московская акула пера собственной персоной. Волкова пила кофе, рассматривала записи в блокноте и дымила сигаретой. Кроме этого, рядом с ней стоял бокал с каким-то спиртным, скорее всего, коньяком. Как я и предполагал, Анастасия проводила вечера в ресторане. Это хорошо, но сегодня её присутствие лишнее.

Красиво жить не запретишь, подумал я, глядя на поведение журналистки. Она ведёт себя естественно, не обращая внимания на окружающих. Будто посещать подобные заведения для акулы норма. А я, наоборот, начали рассматривать посетителей и думать, как быть дальше.

Обилием блюд и бутылок, выделялся только один столик, за которым сидел грузин, торгующий цветами на рынке. Значит, действительно может позволить себе не только жить в люксе, но и проводить время в ресторане. Сейчас он явно скучал, подливал себе коньяк, периодически посматривая, то на сцену, то на журналистку.

Неожиданно, но проблему мне помог решить именно барыга. Встав из-за стола, он выдернул из вазы десяток гвоздик и направился к музыканту. Сунул тапёру купюру и тот сразу начал наигрывать «Сулико». После этого грузин подошёл к стойке и что-то сказал бармену, при этом повелительно махнув рукой.

А пока тот доставал необычную бутылку, носатый положил цветы перед москвичкой и попытался обнять её за талию. У меня аж кулаки сжались от злобы. Вот такое говно, занимающееся спекуляцией, чувствует себя хозяевами жизни в СССР. Ну, и традиционно в России они ведут себя по-хамски.

Надо отдать должное Волковой. Девушке не потребовалось помощи, чтобы отшить барыгу. Затянувшись сигаретой, она выпустила клуб дыма прямо хаму в лицо, и произнесла какую-то резкость.

Видать у джигита взыграла горячая кровь, а по сути, чувство безнаказанности, и он что-то произнёс в ответ. Затушив сигарету в пепельнице, журналистка плеснула ему в лицо остатки коньяка и направилась к выходу из ресторана. Грызун хотел броситься следом, но заметил, что на него смотрят все посетители. Немного постояв, он резко развернулся и направился к своему столу.

Если честно, Анастасии повезло, что в зале не было его соотечественников носатого. Ведь ему пришлось бы действовать иначе, дабы держать марку перед своими. И всё закончилось бы минимум скандалом.

Увидев, как журналистка направляется к лифту, я рванул за гостиницу. Выйдя из кустов, добрался до двери химчистки и дёрнул за ручку. Она, как я и предполагал, оказалась открыта. Именно отсюда персонал выходил покурить или мог тайком уйти пораньше с работы. Кто же закроет столь нужную дверь?

Внутри оказалась темно, но я знаю маршрут с детства. Потому спокойно прошёл через пахнущее стиральным порошком помещение. Открыв боковую дверь, я попал в комнату для хранения грязного белья и полотенец. Сразу включил свет и быстро переоделся. Затем спрятал сумку со спортивной одеждой за тележку, и вышел в длинный коридор, освещённый только одной лампочкой. Пройдя вдоль стен, покрытых кафелем, добрался до развилки. Отсюда можно попасть в техническую зону, на кухню ресторана или подняться по лесенке к площадке с лифтами. Я направился именно туда.

Приоткрыв неприметную дверь, проверил, есть ли кто у лифтов. Никого не обнаружив, перешагнул через верёвочку и ступил на красную дорожку. С площадки можно уйти вверх по лестнице, ведущей на этажи гостиницы, или спуститься в фойе, где находится стойка администратора. Слева от неё расположился стол, за которым сейчас сидел метрдотель ресторана и что-то записывал в рабочий журнал.

Ещё в дальней части фойе на диване расположилась парочка командировочных с чемоданами. Им предоставят номер либо по звонку, сняв горкомовскую бронь, либо завтра с утра, когда кто-то съедет. По-другому, здесь на ночь человека не оставят. Тем интереснее ситуация с грузином, спокойно живущим в люксе. То есть барыга, спокойно занимает место людей, приехавших в город по необходимости.

У входа в стеклянное фойе сидел пожилой, но крепкий привратник в фуражке. Судя по виду, бывший военный. Он следил за порядком в ресторане, и чтобы внутрь не попадал нежелательный элемент.

Мне нужно произвести правильное впечатление. И точно нельзя нервничать или показывать неуверенность. Поэтому, спускаясь с лестницы, я немного задержался на верхних ступеньках и демонстративно посмотрел себя в ростовом зеркале. Дождавшись, когда привратник, метрдотель и администраторша обратят на меня внимание, посмотрел на последнюю.

Администраторов в гостинице всего четыре. Они меняются каждые двенадцать часов. Работают два через два. Всех жильцов гостиницы, естественно, не знают. И увидев прилично одетого парня, спустившегося по лестнице в фойе, любая подумает, что он живёт на нижних этажах в четырёхместных номерах.

Кивнув незнакомой мне симпатичной женщине, я пожелал ей доброго вечера. Она ответила тем же самым, при этом, не выказав никакого беспокойства. Потом я посмотрел на привратника, кивнул ему и направился к метрдотелю.

Он оказался единственный, кого я сразу узнал. Это был Иван Константинович Рябцев. Человек, который в девяностые станет директором комплекса. Хороший карьерный взлёт.

На самом деле мутный товарищ. С одной стороны, поддерживал порядок и дисциплину. А с другой, просто патологически жаден и высокомерен. Именно из-за его глупости в девяностые здесь и развязалась война.

Упустив возможно приватизировать комплекс, Рябцев привлёк к отжиму лакомого объекта криминальную группировку из Москвы. В результате местные серьёзно закусились с приезжими, и понеслось. Череда встреч авторитетов разного уровня на стрелках ни к чему хорошему не привела. В конце концов, у кого-то сдали нервы и приезжим спалили автомобили.

Вот тогда-то и начался раскручиваться маховик насилия. Сначала драка в ресторане, потом попытка захвата «Чайки» приезжей бригадой. Как продолжение, перестрелка в ресторане и на стоянке. Именно тогда тётю Катю чуть не убили, что вынудило её написать заявление об уходе.

После этого я больше здесь не бывал. Но про череду заказных убийств знал весь город. Последним, кого застрелили в собственном Мерседесе, был именно Рябцев. Как говорится, награда нашла героя.

Моя маскировка сработала, и Иван решил, что перед ним постоялец гостиницы. К этому контингенту здесь особое отношение. Но оно действует только с утра и до семнадцати часов. В это время постоялец может позавтракать либо взять комплексный обед. Такой поход в ресторан обходится совсем недорого, если без алкоголя, конечно.

Профессионально оценив мою фирменную одежду, Рябцев понял, что клиент перспективный. Тем не менее, он театрально развёл руками.

— Извините, но кухня прекратила работать полчаса назад. Поэтому сегодня поесть не удастся. Через сорок минут закроется и сам ресторан.

— Иван Константинович, а бар ещё функционирует. Я бы выпил кофейку с коньячком.

— Да, да, конечно, — выпалил Рябцев, пытаясь понять, откуда незнакомый приезжий знает его имя и отчество. — До одиннадцати бармен в вашем распоряжении.

— Вот и хорошо. А можно зарезервировать столик на двоих, в пятницу вечером? — спросил я.

— Пятница, суббота и воскресенье — самые востребованные дни. В эти дни с пяти часов выступает вокально-инструментальный ансамбль. У них очень хороший солист. К тому же работаем до часу ночи. Но вот насчёт резерва столика? Даже не знаю, остались ли они?

Почти скороговоркой выпалил метрдотель, набивая цену, и демонстративно принялся листать крохотный блокнот, извлечённый из кармана.

— Посмотрите получше. Очень надо, — сказал я и вынул из кармана заранее заготовленную купюру.

Увидев, вложенный в журнал червонец, Рябцев тут же его закрыл.

— Кажется, вам повезло, — произнёс он. — Утром как раз сняли бронь с одного столика на двоих. С шести часов пятницы он будет свободен. И место очень хорошее, недалеко от сцены.

Отодвинув журнал, метрдотель ткнул пальцем в план зала. Мне это место подходит больше всего.

— Отлично! Договорились!

— Да. Как вас записать? По номеру номера гостиницы или фамилии.

— Запишите, столик на Алексея Ивановича.

Я не собирался скрываться, но фамилию назвать не стал. Иначе у метрдотеля может появиться идея, уточнить, в каком номере остановился перспективный клиент. Процент такого поступка небольшой, но лучше перестраховаться.

Зайдя в зал, я быстро осмотрел его изнутри. Задерживаться здесь нет смысла, но надо засветиться перед барменом. Заодно нужно прикупить кое-что для нового Санькиного образа.

Сев на высокий стул, я попросил сделать кофе и дать пачку Мальборо. Оказалось, сигареты есть в продаже и стоят всего рубль. Скорее всего, начальник цеха готовой продукции закупается именно здесь. Но вообще — это жуткий дефицит. Хорошо, что бросил курить, как попал в СССР.

Не смотря оставшиеся полчаса до закрытия, клиенты не спешили уходить. Всё как обычно. Люди сидят до последнего. Особенно выделялся продавец цветов. Он скучал, сидя в одиночестве, рассматривал посетительниц. Но подойти не решался, ибо все были с мужчинами. А несчастный грузин сегодня без поддержки соплеменников. Какая неудача!

Попросив у бармена меню, чтобы оценить, чего ждать при посещении, я быстро его изучил. Удивительно, но комплексный обед стоит рубль восемьдесят. Вечером, если без алкоголя и деликатесов, можно уложиться в трёшку. Халява!

В пятницу я не собирался экономить, но всё равно приятно. Хотя всё может пойти по другому сценарию. Короче, будем посмотреть. Заодно возьмём побольше денег.

Попробовав кофе с коньяком, в очередной раз не скрываю удивления, на этот раз качеству напитка. В магазине кофе попросту нет. Меня как-то угостили индийским растворимым в железной банке. Ужас! Зёрен в продаже нет от слова совсем. Чай тоже шлак, хоть не пей. Хорошо, что я озаботился дополнительными травками. Впрочем, пора уходить.

Расплатившись пятирублёвой купюрой и, не попросив сдачи, я вышел из ресторана за пятнадцать минут до закрытия. Попрощавшись кивком с метрдотелем, поднялся по мраморной лестнице, и, пройдя мимо лифтов, скрылся с глаз сидевшего у дверей привратника.

Вернувшись в прачечную тем же маршрутом, я быстро переоделся. И уже через пять минут двинулся в сторону дома. Перейдя на другую сторону улицы, посмотрел на окна люкса шестого этажа. Судя по бликам на потолке, в номере включён телевизор. Машина на стоянке. Значит, журналистка в гостинице.

Промелькнула мысль отменить пятничный спектакль, и прямо сейчас воспользоваться маршрутом через крышу. Можно попробовать забраться в номер и объясниться с Волковой. Только она может начать паниковать. Стоп! Снова начали появляться чужие мысли. Сейчас лучше идти домой.

А в пятницу надо сделать всё правильно. Сыграю небольшую сценку, вынудив Анастасию проявить себя, а дальше будем действовать по обстоятельствам.

* * *

Следующий день прошёл без происшествий. Спокойно отработал смену. Пропажу Егоровой не обнаружили. Кроме Рыжего, меня никто не доставал. Во время обеда я задержался в столовой и попытался подслушать работниц общепита, но ничего необычного не уловил. Если бы Свету хватились, то слухи уже пошли.

Ситуация с интересовавшимся мной милиционером разрешилась в пятницу. После обеда меня вызвали на проходную. Там я поговорил с оперуполномоченным уголовного розыска, старшим лейтенантом Корнеевым, которому поручили уточнить пару моментов по инциденту с дракой. Так, ничего особенного. Вроде нюансы, но я кое-что учуял. За фасадом формальных вопросов прослеживался интерес к моей персоне. Корнееву явно поручили ко мне присмотреться. И что-то мне подсказывает, что ветерок дует со стороны областной прокуратуры.

Это плохо. Надо срочно найти пропавших девчонок, пока тучи не начали сгущаться. С этими мыслями мы с Санькой добрались до коммуналки. Прежде чем выйти в свет, я принялся его инструктировать. Накануне мы с ним уже разговаривали. А сегодня просто повторение. Чтобы Рыжий не начал волноваться в самый ответственный момент.

— Киса, вы готовы к выходу в свет? — спрашиваю Саню, когда тот переоделся и стал похож на московского мажора.

Рыжий быстро закивал, пребывая в возбуждённом состоянии.

— Тогда выдвигаемая! А то там уже музыка играет!

Глава 8 Ресторан

Рыжему, идею проникновения в гостиницу через чёрный ход, пришлось презентовать как увлекательное приключение. Разумеется, тот сразу включился и, хотя немного мандражировал. Да и нервничал друг не из-за способа проникновения, а предвкушением увидеть место, о котором все слышали, но мало кто был.

Летом в шесть часов светло, поэтому шаркаться по подворотням не с руки. Пришлось действовать в открытую. Я пытался незаметно улизнуть из коммуналки, но закон подлости никто не отменял. Нас с Санькой на пороге встретила соседка с дочерью, вернувшиеся из универмага с покупками.

Дамы смотрели на наш прикид ошарашенными глазами. Пятнадцатилетняя Валя аж прокусила губу, уставившись на джинсы с кроссовками. Её мама тоже не могла вымолвить слова. Никто не ожидал, что мы можем так одеться.

Вежливо поздоровавшись, я придержал дверь соседкам, позволив войти. Понятно, что через минуту наша коммунальная «Канатчикова дача» начнёт гудеть, как потревоженный улей. Или осиное гнездо, что вернее. Плевать. У нас сегодня выход в советский полусвет!

В пятницу рабочие и служащие не спешили домой с работы. Народ старался успеть заскочить в магазины до закрытия. А кто-то, поужинав, выходил погулять с детьми и редкими домашними животными. В будущем я привык к обилию собак мелких пород. Здесь же, кроме болонок, ничего подобного не наблюдалось. Преобладали овчарки, крупные пудели и лайки с завёрнутыми хвостами. В это время к собачьему племени относятся иначе, более рационально.

Мне пришлось скинуть пиджак, и остаться в белой рубахе, чтобы меньше выделяться. Несмотря на это, нас с Саней замечали. Джинсы с кроссовками являются показателем определённого достатка. Вернее, в нашем городке с подобной одеждой немалые проблемы. Всё-таки большая часть жителей связана с несколькими заводами. Рабочий класс одевается проще, и модники сразу бросаются в глаза. Выражение встречать по одёжке работает на все сто.

— Лёха, как-то мне неуютно, — признался Рыжий, когда за спиной прозвучало слово «пижоны».

Возглас донёсся из очереди в магазин промтовары. Толпа собралась немалая. Наверное, прошёл слух, что на прилавки выкинут какой-то дефицит. Пусть завидуют. Но у моего друга иное восприятие происходящего.

— Прикинь, что будет, если я в джинсе и лоферах с кисточками в общагу припрусь? — продолжал комплектовать Саня.

— Пока своей комнаты нет, не советую. Сразу кто-то попросит одеть на танцульки или день рождения девушки. Фирма по рукам пойдёт, не будешь успевать стирать и дырки штопать, — предостерёг я, вспомнив, когда в армии у меня, впервые появился комплект гражданки для самохода.

Купленная на Воронежском рынке одежда быстро стала общественным достоянием всей роты. Ею пользовались, независимо от размера носителя. Ведь брюки можно закатать, а болтающиеся кроссовки привязать к щиколотке шнурками.

— Ну, как-то неудобно… — начал было дружбан.

— Саня, ты за этот шмот пот проливал, когда целый месяц по двенадцать часов в день пахал. Поэтому храни обновы у родителей и не раздавай никому. А насчёт неудобства просто не реагируй. Люди в массе своей завистливы. Хотя многие никогда в этом себе не признаются. А ещё никто не мешает парням поднять жопу с дивана, отказаться от бухла на выходные, и бабла заработать. Поэтому мнение подобной публики тебя не должно волновать в принципе. Зато смотри, как на тебя девчонки смотрят! И хватит в трениках и кедах ходить. Привыкай к нормальному прикиду. Сам почувствуешь, как люди начнут к тебе относиться. Главное — ты заработал на одежду и никому не должен. Тем более всякой общяговской шелупони.

Под мотивационную лекцию мы добрались до гостиничного комплекса. Я уже хотел провести Саньку через химчистку, но передумал. Перед входом в фойе стоял привратник, который видел меня в среду.

Снова надев пиджак, я попросил Рыжего не отставать и направился к стеклянным дверям «Чайки». Сейчас около семи, но народ уже начал подтягиваться. Кого-то привратник пускал, остальных сразу разворачивал. Невезучей в основном оказывалась скромно одетая молодёжь. Сделав попытку попасть в ресторан, большинство неудачников сразу уходило. И только шесть парней и девчонок собрались сбоку от входа.

Когда мы уже подходили, раздался голос привратника.

— Молодые люди, всё равно сегодня не пущу. Идите лучше в дом культуры на дискотеку или в парк на танцы.

Мужик окинул нас профессиональным взглядом, и молча открыл дверь. Из проскочившего обрывка мыслей, я выяснил, что он меня узнал.

— Максимыч, а этих пижонов, почему пустил? — возмущённо воскликнул высокий парень.

— Не твоего ума дела, — ответил привратник.

Войдя в фойе, я мигом оценил обстановку. За стойкой администратора стояла будущая сменщица тёти Кати и разговаривала со съезжающими жильцами. Сейчас Маргарита Степановна была на пятнадцать лет моложе, но я её всё равно узнал.

Повернувшись к ресторану, посмотрел в глаза метрдотеля, тот дежурно улыбнулся. Напоминать, на кого зарезервирован столик, не понадобилось. Рябцев махнул рукой молодой официантке, и та отвела нас к небольшому столику с табличкой «Бронь».

Так получилось, что в этот момент ресторанный ВИА сделал паузу, закончив песню. Поэтому гости начали рассматривать нас с Санькой. Я же быстро оценил контингент и изменившуюся расстановку столов, оставшись довольным увиденным.

Часть столов сдвинули в ряд, около затемняющих зал ресторана витражей. Судя по количеству золотых украшений и цветастых нарядов дам, здесь банкет у работников торговли. Чествовали добродушного на вид толстяка в солидном костюме. Я с местными торгашами не знаком, но узнал кассиршу из универмага и продавца из мебельного.

Невдалеке от нас столы сдвинули буквой «Г». Контингент — сплошь молодёжь. На одной из девушек фата. И хотя свадебного платья нет, похоже, это настоящая свадьба. Вернее, люди просто отмечают роспись в ЗАГСе.

Остальные столики тоже заняты или зарезервированы. Молодёжи много, но большинству присутствующих больше тридцати. Народ одет неплохо — костюмы, джинсы, модные рубашки. На дамах тоже фирма и обилие украшений. Флёр зажиточности буквально витал в воздухе, приправленном табачным дымом.

Привратник прав. Несмотря на советские реалии, здесь не нужны клиенты, способные потратить пятёрку с человека. Двадцать пять — минималка, это если с алкоголем. А лучше больше. Так, заведение общепита перевыполнит план, но не это главное. Для персонала уж точно. Прогрессивная премия каждый месяц — это хорошо. Но она не сравнится с утаиванием прибыли, обсчётом клиентов и чаевыми.

Насколько я помнил, весь левак и чаевые собирали в кубышку и делили между персоналом, согласно табелю о рангах. Директор «Чайки» наверху пирамиды. Метрдотель и повара на ступень ниже. Дальше бармен и официанты. Внизу работники кухни. Так что даже посудомойкам и уборщице доставалось по три-пять рублей дополнительно к зарплате. И это каждую смену в жирные дни, то есть пятницу, субботу и воскресенье. Такая вот социалистическая экономика.

Судя по обилию блюд и бутылок на столах, контингент собрался что надо. Особенно выделялся тот самый шестиместный стол, что в среду занимал торговец цветами. На этот раз барыга не один, а в тесном кругу своих соплеменников. К сожалению, один из носатых оказался знакомым. Тот самый — бригадир шабашников.

В отличие от соотечественников, Георгий сидел, понуро глядя в рюмку с коньяком. Поэтому он меня не заметил. Видимо, ситуация с долгом до конца не разрешилась.

Но грузины меня не беспокоили. Нервировал отсутствие акулы пера. Красная «копейка» Анастасии стояла перед гостиницей. Сегодня она за мной не следила. И хотя несколько столиков до сих пор не заняты, у меня возникли сомнения в своей затее.

Вдруг не придёт? А все эти пляски с бубном окажутся напрасными? Получится, что я не решил проблему, а просто вывел Саньку в свет. Только ситуацию надо разруливать. Слежка Волковой и возможные неприятности со стороны милиции, мешали сосредоточиться на поисках девушек.

Вчера вечером я несколько раз попробовал подключиться к каналу информации, но не смог войти в транс. Что-то мешало. Предполагаю, что волнение.

— Вам принести сразу, что-то из спиртного и готовых закусок? Или сначала посмотрите меню? — спросила официантка, выведя меня из раздумий.

Её нервная полуулыбка намекала на сомнения получить нормальные чаевые от незнакомых клиентов, тем более таких молодых. Поэтому пришлось нанести упреждающий удар.

Достав из кармана пиджака пятёрку, аккуратно сую купюру в кармашек её фартука и искренне улыбаюсь.

— Девушка-красавица, это аванс, чтобы вы про нас не забывали. А пока принесите нам по бутылке «Армянского коньяка» и «Советского шампанского». Всё остальное, как полагается, лимонад «Буратино» и минералку. Холодные закуски и салаты на ваш выбор, а также бутерброды с чёрной и красной икрой. Сделайте так, чтобы стол через пять минут выглядел нормально. Если на подходе есть шашлык, тащите сюда четыре порции сзеленью. А меню оставьте, мы с товарищем посмотрим и чуть позже сделаем заказ основного блюда.

Пять рублей чаевых за скорость подачи и заготовленная заранее скороговорка, произвела нужный эффект. Девушка скрылась из виду, даже не став ничего записывать. Буквально через несколько минут на столе начало появляться всякое. Вкусное, конечно! Первыми принесли спиртное, сок и бутылки с газировкой. Далее бутерброды с икрой и нарезки.

Санька сидел с ошалелыми глазами, наблюдая, как стол быстро стол заполняется едой. Дружбан явно не решался к чему-то притронуться.

— И чего сидим? Кого ждём? Давай жахнем по пятьдесят грамм продукции армянских виноделов. Выпьем для расслабления моральных устоев советского гражданина. Потом добавим и начнём с презрением вкушать буржуинские деликатесы, — произношу с улыбкой.

Два раза повторять не понадобилось. Схватив бутылку коньяка, Рыжий принялся наполнять рюмки.

Выпили, закусили бутербродами с чёрной икрой. Говорят, коньяк надо закусывать лимоном или твёрдым сыром. Но мы простые советские люди, поэтому употребим напиток с простым продуктом.

В этот момент на сцену начали возвращаться музыканты. Своими стилизованными костюмами они напоминали белорусских «Песняров». Исполнив первой песню про Яся и конюшину, ребята подтвердили мою догадку. Надо признаться, раньше я воспринимал подобные песни как старьё. Но, сидя рядом со сценой, осознал, что музыка звучит зажигательно. Тем более, группа действительно лабала профессионально.

Они сразу заставили часть посетителей подняться и отправиться на танцпол. Санька после второй рюмки, наконец-то, расслабился и принялся осматривать зал в поисках, кого бы пригласить. Девушку, с таким же намерением, я заметил сразу, за столом молодожёнов. Дёрнув Рыжего за рукав водолазки, кивнул в нужную сторону.

Девушка оказалась миловидной, но, на мой взгляд, чересчур щуплой. Такую можно принять за малолетку, с едва начавшими появляться холмиками в районе груди.

Увидев её, Саня сморщил физиономию. Тогда я кивнул ему в сторону одной из работниц советской торговли, откровенно нас рассматривающую.

— Выбирай, либо сорок пять килограмм молодости, не отягощённых даже вторым размером. Либо центнер с четвёртым размером. Всё как ты любишь.

Выслушав мой шёпот, друг закатил глаза, словно мученик, и направился к столу молодожёнов.

Мысленно похвалив друга за выбор, я подвинул тарелки, чтобы официантка поставила вытянутую посудину с ещё дымящимися на шампурах шашлыками. И в этот момент почувствовал взгляд, буквально обжёгшим мне спину.

Догадавшись, кто это, я принялся делать вид, что не замечаю Волкову. Девушка расположилась в дальнем углу ресторана за небольшим столиком. И всё-таки она не профи. Узнала меня, когда вошла, и сразу принялась сверлить взглядом.

О том, что журналистка удивлена, сообщали её округлившиеся глаза. Подобная встреча никак не вписывалась в картину мира девушки. Я бы тоже не поверил, если наблюдаемый оказался рядом с местом моего проживания.

Рыжий вовсю зажигал на танцполе с худенькой девушкой в цветастом сарафане. А я спокойно поглощал недурственный шашлык из свинины, пока он горячий.

Саня сел за стол только через двадцать минут, после очередного тайм-аута музыкантов. Разгорячённый и явно собиравшийся вскоре вернуться. Худенькой незнакомке совместное ногодрыжество тоже пришлось по духу. Молодые люди кидали друг на друга весьма заинтересованные взгляды. Выпив стопку коньяка, друг вцепился в шашлык. Пусть кушает и поменьше пьёт. Тем более, скоро продолжение дискотеки.

Закрепила результат лезгинка, которую заказали гости из Грузии. Наблюдая за танцующими, я подумал, что этот танец здесь воспринимается по-другому. В моё время он начал вызывать раздражение из-за разных придурков, демонстративно танцующих её, где попало.

Я же прибегнул к помощи дара, желая уловить мысли окружающих. Иногда это получалось. Разгорячённые танцами и алкоголем посетители ресторана транслировали всякое.

Жених подсчитывал в уме сумму заказанного, желая понять, останется ли хоть что-то с собранного гостями. Именинник за столом работников торговли о расходах не думал. Ему было неудобно сидеть во главе стола, когда директор районного торга с женой расположились, чуть ли не на другом краю. О выплёскивающихся наружу желаниях одного из приглашённых цветочником грузин, лучше вообще умолчать.

Позитива было намного больше. Он даже бил через край. Люди получали эмоциональную подпитку и делились с окружающими своей энергией. Хотя я просто сидел и наблюдал, кое-что перепало и мне.

Заставив Саньку выпить минералки и доесть порцию шашлыка, я не позволил ему выпить очередную рюмку. А сам размышлял, как найти способ пообщаться с журналисткой в непринуждённой обстановке.

Можно сделать вид, что узнал, и подойти самому. Но лучше, чтобы она это сделала сама. Только как этого добиться?

Как ни странно, но во время следующего блока песен от ВИА, проблема разрешилась сама. Несколько дам со стола работников торговли посматривали на меня с явным интересом. Поэтому, когда лидер ансамбля объявил белый танец, в мою сторону выдвинулась увешанная золотом мадам, весьма выдающихся форм.

Я уже думал, как отказать максимально вежливо, когда сбоку выскочила Анастасия и спасла меня от надвигающейся стихии.

— Алексей, может, потанцуем? — предложила она.

Я, разумеется, вскочил со стула.

— Вы, здесь? — мне даже не пришлось разыгрывать удивление.

Выходя на танцпол, я по-прежнему не мог прочитать её мысли, но почувствовал некоторые изменения.

— А чему вы удивляетесь? Я же сама сказала, что остановилась в «Чайке».

— Если честно, думал, что вы уже давно уехали и не ожидал увидеть в Яньково, — соврал я.

— Нет, у меня остались в вашем городке кое-какие дела. В понедельник встречусь с одной женщиной и вечером уеду в Москву.

На этот раз она говорила вполне искренне.

— И когда ждать статью в «комсомолке»?

— Увы, но, скорее всего, публикация состоится позже. Редакционное задание поменялось. Но я постараюсь, чтобы интервью использовали коллеги в одном тематическом очерке. Фото тоже может пригодиться.

— Выходит, вы зря приезжали в наши края?

— Ну почему же. Выкроила время, заняться большой работой, которая, возможно, превратится в серию очерков или даже книгу.

Немного помолчав, журналистка продолжила.

— Алексей, я хотела признаться, что чуть совершила ошибку, способную испортить вашу репутацию и даже жизнь. Я рада, что не стала спешить и во всём разобралась.

Волкова немного лукавила, но, в общем, говорила правду. Но если она узнает о пропаже Егоровой, то всё изменится. И моя спокойная жизнь закончится уже в понедельник.

Она хотела продолжить, но в этот момент нас толкнули. Причём сделали это специально. Обернувшись, я уставился на цветочника, который зачем-то атаковал нас вместе с работницей торговли. Какая колоритная парочка! И чего им спокойно не танцуется?

— Что такое, дорогой, проблемы? — сразу произнёс носатый, косясь на мою спутницу.

Хотелось сломать выпирающий шнобель. Но вторая драка за месяц, и опять с грузинами, мне без надобности. Однако в моём арсенале появились методы, практически бесконтактного воздействия.

— Какие могут быть проблемы между представителями братских народов? — изображаю пьяную улыбку, — Ты торгуешь цветами, я покупаю и вполне доволен. Хочу тебя за это поблагодарить от всего нашего города.

Я протянул к собеседнику руку для приветствия. Тот хотел совсем другого, но вынужден был её пожать. Грузин попытался сдавить мою ладонь, но получил в ответ волну дара. Дёрнувшись, как от удара током, он отдёрнул онемевшие пальцы и ругнулся по-грузински.

— Желаю тебе того же самого — ответил я, наблюдая, как цветочник отступает к своему столу.

При этом барыга забыл про свою опешившую спутницу. Стычка произошла на краю танцпола в полумраке и продлилась несколько секунд. Думаю, никто не обратил внимания на инцидент.

— Может, подышим воздухом, — предложила Волкова, когда музыка закончила играть.

Разумеется, она не поняла, что на самом деле произошло. Но обратила внимание на злобные взгляды грузин.

— А вообще, предлагаю подняться на несколько минут ко мне в номер. Хочу передать вам часть отпечатанных фотографий, — вдруг добавила журналистка.

Это разумно развести стороны, пока не началось нечто большее. Я это, разумеется, оценил. Тем более, пока происходит именно то, что мне нужно.

Посмотрев на Саню, я увидел, что он продолжает танцевать с миниатюрной девушкой в кругу молодёжи. Друг в надёжных руках. Не хочется ненужных эксцессов, потому я благодарно кивнул Анастасии и направился за ней к выходу.

Мы поднялись по мраморной лестнице к площадке между этажами. Затем поднялась на лифте на шестой. Сейчас около десяти, но сидевшая за столом старшая этажа, ничего не сказала. Я же шёл по длиннющему коридору и не знал, как начать трудный, но столь необходимый разговор. Все заготовки вдруг выветрились из головы.

Разумеется, я не собирался вываливать на неё всю правду и придумал вполне достоверную версию событий. Только сейчас меня, что-то останавливало.

— Горячая кровь у наших гостей из солнечной Грузии — сказала девушка, словно извиняясь за инцидент. — Пусть товарищ немного остынет.

— Это да, — согласился я, подходя к последнему в ряду номеру люкс.

Вытянув из сумочки ключ с огромным деревянным набалдашником, Волкова какое-то время провозилась с замком. Потом пропустила меня, пододвинула чемодан к двери, чтобы та не закрылась и прошла в гостиную.

Журналистка явно не собирается оставаться со мной наедине. Разумно. Я стоял посреди комнаты, ожидая, пока она копается в бумагах на столе. Размышляя, как начать разговор, невольно залюбовался спортивной фигурой Волковой. Поэтому только в последний момент почувствовал опасность.

Ковровая дорожка в коридоре скрывала шаги. Поэтому развернувшись, я с удивлением обнаружил трёх горцев буквально в двух метрах от себя. Одним из них оказался цветочник, второй неизвестный, а третий, конечно, бригадир шабашников. Он и указал на меня волосатым пальцем.

— Это точно тракторист, из-за которого пострадали наши, — произнёс он, когда троица ввалилась внутрь номера.

Обвинение произнесено, а значит, просто так не выкрутиться. Придётся снова бить грузин. Как же они не к месту.

Глава 9 Точки расставлены

Целый ворох чужих мыслей ворвался в сознание, дав возможность воссоздать картину происходящего. Цветочник решил, что его унизили. Горит желанием отомстить. Более того, он считает, что мы должны извиняться, стоя на коленях.

А причина обострения — случайность. Почему-то всё произошло именно в этот день.

Узнавший меня бригадир шабашников, именно сегодня отдал ключи от машины соплеменникам, чтобы рассчитаться с долгами и нанять адвоката для своих отморозков. Он был раздражён, зол и хотел отомстить тому, кого считал виновником проблем. Естественно, этим человеком оказался именно я.

Третьим персонажем оказался грузинский решала, который забрал машину у Георгия. Ему единственному не нужен конфликт. Но он пошёл, чтобы в случае чего разрулить ситуацию или получить прибыль. Работа у человека такая.

Бригадир кинулся в бой первым, не обращая внимания на требование журналистки покинуть номер. Подскочив, он попытался достать меня кулаком в глаз. Я же не собирался устраивать трёхраундовый бой, поэтому ответил максимально жёстко.

Поднырнув под руку носатого, пробил ему в печень, одновременно передавая силовой импульс. Профессиональным боксёром меня не назовёшь, но кое-что умею. Правда, сейчас главную роль сыграла заёмная энергия ударившая по печени. И ведь получилось!

Георгий сломанной куклой рухнул на пол. Я же инстинктивно пригнулся, чудом заметив, как стоявший на пороге цветочник сделал резкий выпад. Расстояние в два метра исключало удар, но чуйка не подвела. Нечто тяжёлое пролетело над головой, а сзади послышался звук удара и вскрик Волковой.

Цветочник хищно ухмыльнулся и ринулся ко мне, грязно матерясь. Но тут же схлопотал боковой в скулу, разумеется, приправленным хорошей порцией энергии.

Рухнув рядом с Георгием, барыга дёрнулся и затих. Тут же вмешался третий персонаж.

— Всё биджо, мы уходим!

Решала выставил руку, как бы защищаясь, схватил цветочника за шкирку и поволок его из номера. В это время бригадир открыл глаза.

Лопнувшие капилляры выглядели жутко. Но не это главное. Судя по тому, что я увидел, просветив брюхо грузина, его ждут крупные проблемы с печенью. Уже в скором времени. Кое-кто перестарался. Но мне этого урода не жалко. Тем более, сразу после нападения.

Тут вернулся решала и выволок Георгия из номера. Было желание выставить носатых на деньги, но разум взял верх над алчностью. Зачем мне лишние проблемы? А вот завтра можно посетить барыгу, и немного поправить ему здоровье. Решале тоже, если тот не смоется из Яньково. Вот такой я кровожадный! Хватит прощать всякую мразь!

Захлопнув дверь, я услышал прерывистое дыхание Волковой. Развернувшись, наблюдаю лежащую на полу девушку, которая скребла пятками о ковёр, хватаясь за горло. Только этого не хватало!

Не понимая, что случилось, я кинулся к журналистке. Мельком бросаю взгляд на ключ от номера с тяжёлой деревяшкой и цифрами «601». Похоже, выпущенный цветочником снаряд неудачно попал в Анастасию. Только куда?

Призвав на помощь дар, я принялся осматривать ставшее полупрозрачным тело. Живот, грудная клетка, лёгкие и сердце в порядке! Нет областей, залитых розовым цветом. А вот лёгкие подрагивают, работая натужно. Значит, что-то мешает. Поднявшись выше, я сразу обнаружил источник проблем.

Брошенный набалдашник случайно попал прямо в горло и буквально вмял трахею, вызвав коллапс органов дыхания. Если не сделать трахеотомию, то девушка задохнётся в течение ближайших двух-трёх минут. Опытный хирург сделал бы именно так. У меня же есть только теоретические знания. В своё время мы с группой тренировались на специальном манекене. Но сейчас опасно делать разрез обычным ножом, и запускать в трахею первую попавшуюся трубочку. Надежда только на дар.

Направив энергию на вогнувшиеся пластинки трахейных хрящей, я мысленно потянул их на себя. Канал раскрылся, и сопение тут же превратилось в хрип, мешающий продолжать, работать. Пришлось отвлечься, заставив лёгкие временно не расширяться. Тем самым я успокоил начавшую дёргаться пациентку и продолжил манипуляции.

Выровняв стенки трахеальных хрящей, принимаюсь сливать энергию в восстановление повреждённых пластинок, стараясь, чтобы там не скапливалась естественная слизь.

Хорошо, что я вовремя среагировал. Закончив, внимательно осматриваю пациентку и запускаю лёгкие. Резкий вздох тут же наполнил их воздухом, и девушка, закашлялась, выплёвывая кусочки красноватой слизи. Мне пришлось держать её в положении на боку. Всё по науке. Магической. Ха-ха!

Дыхание восстановилось через минуту, но Волкова так и не пришла в сознание. Ожидая, что в любой момент может зайти кто-то из персонала, я перенёс девушку на диван.

Прислушался, подойдя к двери. Но всё тихо. Хотя старшая по этажу обязана была увидеть, что произошло. Это странно. Может, побежала за помощью?

Между тем Анастасия продолжала спокойно сопеть с закрытыми глазами. Я же обратил внимание на раскрытый дипломат со знакомыми папками. Не удержавшись, подошёл к столу. Разложил их все по номерам. Заметил что мой номер перечёркнут, а рядом появилась запись: «Не виновен».

Странно! Что изменилось за несколько дней? Будем изучать.

Открыв папку, вижу лежавшее сверху письмо. Судя по адресу, получателем является тётя Валя. А вот с адресом отправителя непонятки. Город Омск, улица Ленина, но без номера дома и квартиры. Наклеены марки, стоят почтовые штемпеля, всё указывало, что письмо пришло именно оттуда.

Вытащив из конверта несколько тетрадных листочков в клеточку, я развернул их и прочитал заголовок: «Любимой мамочке!».

Пробегаюсь по аккуратно написанным строчкам. Суть стала понятна сразу. На восьми страницах Маша сообщала, как у неё всё хорошо. Извинялись, что уехала с любимым человеком, не попрощавшись, и просила пока её не искать. Кроме этого, она сообщила о беременности. В письме указана куча подробностей про новую жизнь, работу и того, кто её увёз. В конце Курцева пообещала, что после рождения ребёнка, они сыграют свадьбу и обязательно пригласят маму.

Вроде всё правдоподобно. Для далёкого от ситуации человека, конечно. Хотя даже тётя Валя может поверить. Похититель неплохо постарался! Но я-то знал точно, что всё это липовая туфта. Так вот почему акула пера перестала за мной следить? Даже уборщица по-другому сегодня утром посмотрела.

Под письмом обнаружился черновик запроса на проведение графологической экспертизы, направленной московскому криминалисту. Значит, Волкова сомневается, что логично.

Меня это послание полностью обеляет. Ещё уводит возможный сектор поиска далеко отсюда. Аж в Омск. Не знаю, каким образом укравшему Машу маньяку удалось отправить письмо. Возможно, он использует кого-то втёмную. Или катается по стране, как вариант.

Смущает один момент. Письмо пришло не случайно именно сейчас, когда журналистка рыщет по городу. Похититель каким-то образом узнал о Волковой и принял контрмеры. А значит, они где-то пересекались. И при чём здесь дела с несколькими эпизодами убийств? Ведь за каждое убийство, кто-то уже осуждён, либо находится под следствием. Правда, я не досмотрел дела до конца.

Подойдя к двери, я снова не услышал никакого шума. Выйдя на лоджию, также не заметил около гостиницы ни одной милицейской машины. Сирен тоже неслышно. Неужели грузины смогли порешать вопрос со старшей этажа? С одной стороны — это жуть! Ведь на нас фактически напали три человека. А с другой, мне точно не нужен лишний шум.

Пока есть время, я разложил папки по номерам и принялся подробно их изучать.

За первое убийство с изнасилованием жертвы один гражданин уже осуждён и приговорён к высшей мере наказания. Справка повествует, что приговор приведён в исполнение.

Обстоятельства следующего убийства отличались. Судя по выводам следствия и мнению экспертов, жертву тоже изнасиловали, но умерла она из-за побоев. Во мнении экспертов имелась запись про асфиксию в результате удушения, как и в первом случае, но на эту версию не напирали. За это дело осудили сразу двоих. Разумеется, за действия в группе лиц и по предварительному сговору. Имелись признательные показания преступников. Народный суд не скупился и впаял им по десятке строгача.

Далее изнасилование в извращённой форме, побои. Жертву нашли живой на трассе Москва — Минск, но в больнице она скончалась. Никаких зацепок. Двух подозреваемых отпустили за недостаточностью улик. Но через некоторое время осудили другого человека. Дали тоже десять лет.

Ещё один эпизод. Убийства. Про изнасилование в деле ничего. Следов не обнаружено. На первый взгляд жертву вообще сбила машина, причём не насмерть. Но потом преступник оттащил её в кусты и задушил куском проволоки. Ещё один осужденный. Какоё то неприятный тип. Вот только судя по записям, у него не было своей машины. Странно. были ещё подозреваемые, но их выпустили.

Пятый эпизод тоже изнасилование в извращённой форме, издевательство, следы пыток, длившихся минимум несколько дней. И снова удушение жертвы. Теперь верёвкой. Подозреваемый — рецидивист, ранее сидевший за различные преступления. Имеется признание, а ещё есть запись об отказе от показаний во время судебного заседания. Кроме этого, в папке лежала записку от адвоката подозреваемого. Тот обращался к Волковой, просил помочь и сообщал, что прокуратура теперь требует назначить высшую меру наказания. Решение народного суда города Смоленска пока нет. Значит, заседания по делу ещё идут.

Непонятно только одно. За шесть лишь косвенно похожих эпизодов один человек расстрелян. Пятеро сидят, и ещё одному грозит вышка. Тогда при чём здесь Алексей Соколов, который в момент первых эпизодов ходил в школу? Потом служил в армии, далеко от Смоленской области.

И ещё, пропавшие Маша со Светой? Они в отличие от остальных жертв, скорее всего, живы?

Как-то не похоже происходящее на действия одного преступника. И вообще, всё притянуто за уши.

Услышав глубокий вдох, я посмотрел на Анастасию. Та открыла глаза и резко села на диване, дотронувшись до горла. Затем осмотрела комнату, явно в поисках непрошеных гостей.

— Где они⁈ — сипло спросила журналистка.

— Ты про наших грузинских друзей?

— Да. Этот, из ресторана. Он кинул в меня чем-то тяжёлым и попал вот сюда… — она схватилась за горло и закашлялась. Но через пару секунд заговорила нормальным голосом. — Попал прямо в горло. Я помню, как упала и начала задыхаться.

— Он попал, а потом схлопотал по роже, — невозмутимо произношу в ответ. — Я осмотрел горло. Кажется, всё обошлось. Просто болезненный ушиб. Видимо, перенервничала и упала без сознания.

— Надо вызвать милицию, и написать заявление о нападении.

— Думаю, не стоит этого делать.

Журналистка вопросительно вскинули бровь.

— Почему? Милиция во всём разберётся.

— Поверь, я уже с ними разобрался. В номер они больше не сунутся. Думаю, тебя тоже будут обходить за километр.

Думаю, не стоит говорить, что процесс наказания продолжится завтра. Кто не спрятался, я не виноват.

— Как разобрался?

— Рабоче-крестьянскими методами. Выбил из тупых голов неуважение и чувство безнаказанности. Заодно одному подорвал здоровье. Сами они в милицию не обратятся. Но если наберёшь 02, то грузины напишут ответное заявление. А оно нам надо? Хватит мне конфликта в колхозе.

Волкова, нехотя кивнула, и только сейчас заметила раскрытые папки.

— Зачем ты это читаешь? Я не разрешала!

Возмутилась она, вскакивая с дивана, но новый приступ кашля заставил девушку замолкнуть.

— Извини, ты потеряла сознание. Я положил тебя на диван и решил остаться, пока не очнёшься. А потом стало любопытно над чем ты работаешь. Вот и увлёкся. Может, объяснишь, что это такое? — поднимаю папку со своим делом, — Почему-то это не похоже на заготовку статьи о простом рабочем завода «Металлист», приехавшим помогать колхозникам.

Выслушав меня, Анастасия ненадолго замолчала, собираясь с мыслями.

— Видишь ли, Алексей. Всё непросто… — начала она.

— Вижу — перебиваю Волкову, я и поочерёдно тыкаю в каждую из папок. — Какие-то сплошные изнасилования, издевательства, пытки и убийства с удушением. Ещё папка с подобием моего личного дела лежит среди всего этого добра. Анастасия, я не пойму, зачем это всё? Враньё с интервью и обещание написать мифический очерк. А ещё за последнюю неделю я трижды замечал твою машину. Причём в разных местах и в разное время. Думал, что мне показалось. Ты что за мной следила?

— А если и следила, то что? — ответила журналистка, сузив глаза. — Значит, так надо. Хотела убедиться…

Волкова резко замолчала.

— Убедиться в том, что я причастен к её пропаже?

Вынув из своей папки фото Маши, я положил его на стол.

— Да, я тебя подозревала — призналась журналистка.

— По какой причине?

— В редакцию «комсомолки» пришло письмо от матери пропавшей Марии Курцевой. Мне показалось, что оно связано с тем делом, которым я занимаюсь последние два года. Поэтому и приехала в Яньково, встретилась с Валентиной. Она указала на тебя, как главного подозреваемого. Так и сказала: «Моё материнское сердце чует, что только он знает, где дочь».

— Это похоже на бред!

— Но я всё равно решила проверить. Сначала хотела просто морально поддержать женщину, потом увлеклась. Уж больно необычно ты себя ведёшь. А два дня назад пришло письмо от Марии. Где она рассказала о своём побеге из Яньково с любимым человеком. Почерк её, стиль изложения тоже похож. Сейчас я жду результат экспертизы текста из Москвы. Но предполагаю, там ничего необычного не обнаружится. Так что все подозрения с тебя автоматически снимаются. Чему я рада,– вроде искренне добавила Волкова, хотя она всё равно, что-то не договаривает.

— Хорошо! Но как я связан с этим? — указываю на остальные папки.

— Это и есть дело, которым я занимаюсь последние два года.

— Интересно, а почему вы с тётей Валей не сдали меня милиции? — решаю уточнить странный момент.

— Это касается темы моего расследования, — уклончиво ответила журналистка.

— Так не пойдёт. Объясни поподробнее.

— Для этого мне надо, кое-что выяснить. Алексей, что ты знаешь о людях, которые убивают других не ради выгоды. И это не месть или ревность, а…

— Ты о маньяках? — перебиваю Волкову, показывая, что в теме.

— Да, о них. Откуда у тебя такая информация? В СССР такие дела засекречены! Официально их у нас их нет.

— Я много читаю. Плюс служил в ГДР, где более подробно пишут о Западе и их проблемах. Сплетни со слухами тоже никто не отменял. Информация всё равно просачивается в народ. — я снова указал на папки. — Хочешь сказать, что все девушки стали жертвой одного человека?

— Если честно, сначала эту идею высказал один патологоанатом из Москвы. А я подхватила это кровавое знамя немного попозже.

— Тогда откуда осуждённые? Здесь одна вышка. Пятеро сидят, получив немалые сроки. Ещё одного судят в Смоленске прямо сейчас. Как всё это понимать? — делаю вид, что удивлён происходящим.

— Так и понимай. Областная прокуратура не желает признавать наличие серийных убийств и за каждое находит отдельного козла отпущения. Иногда даже двоих. Странно, что один случай пока не раскрыт. На них не похоже. Если бы я сообщила о тебе до того, как расследовала всё сама, ты мог легко присоединиться к остальным. Поэтому пришлось следить, вынюхивать и ждать твоего возможного прокола.

Мне тоже не понравился следователь, присланный из Смоленска. И скорее его послал тот прокурор, что проведёт дела, подгоняет результаты и отправляет невиновных на зону.

Похоже, шальная пуля правосудия, опять пролетела над головой. Правда, непонятно надолго ли? Ведь теперь мне придётся раскрыть журналистке кое-какие карты. Естественно, про дар лучше молчать.

— Хорошо, это мы выяснили, — я тяжко вздохнул, собираясь с мыслями. — Анастасия, а как ты относишься к предположению, что письмо от Маши — туфта?

— Мать узнала почерк, — возродила акула пера, но сразу насторожилась.

— А ещё она указала на меня, как на главного подозреваемого.

— Допустим. Но кто написал подделку и отправил письмо? И главное, зачем?

— Если Маша жива, то похититель мог заставить написать письмо.

— Похоже, ты хочешь, чтобы я снова начала подозревать тебя? — спросила Анастасия, — Какой похититель? Алексей, а ведь ты темнишь?

— Можешь снова начинать меня подозревать. И я не темню, а сам пытаюсь разобраться в происходящем. Твои дела только всё запутали.

В глазах Волковой сразу загорелся огонёк любопытства. Она снова подобралась, будто кошка перед прыжком.

— Недавно в Яньково пропала ещё одна девушка. Моя одноклассница, работающая поварихой в заводской столовой. Кстати, она хорошо знала Марию Курцеву. Пока её никто не хватился. Но Светлана Егорова точно исчезла, и скоро об этом станет известно.

— А ты откуда знаешь? — Волкова впилась в меня взглядом.

Глава 10 Должок

Всё-таки с Санькой нехорошо получилось. По сути, я сбежал из ресторана, не заплатив за счёт. Надо было хоть предупредить друга. Но кто знал, что так получится?

Друг, как обычно, увлёкся новой девушкой. Понимаю, танцы, перед тобой красотка, гремящая музыка и полумрак с диско-шаром. Кажется, Рыжий даже не заметил моего конфликта с барыгой, и последующего исчезновения. А я потом не смог уйти из номера. Въедливая акула пера не отпускала, пока не расставлены все точки над i. Ресторан, скорее всего, уже закрылся. Надеюсь, что у друга хватит денег оплатить счёт.

— А ты откуда знаешь, о ещё одной пропавшей девушке?

Вопрос Волковой заставил тщательно подбирать слова. Судя по копиям уголовных дел, её крыша круче любого областного прокурора. И как я предполагаю, Анастасия хочет доказать этому человеку, что может чего-то добиться сама. К примеру, раскрутить попавшееся в руки дело, помочь простым людям и в будущем написать книгу.

Жаль, что я не могу прочитать мысли журналистки. Эмоции считываю, но сами мысли нет. Так бы я узнал, что она обо мне думает, и кто за ней стоит. Ну, не спрашивать же в лоб? Хотя есть у меня версия, скорее всего, правильная.

Высокопоставленный любовник? Отпадает. Слишком молодая, а в СССР такое дело напоказ не выставляется. Времена другие. Наоборот, подобных пассий принято скрывать, а не хвастаться. Есть ещё один приметный фактор. Судя по манере держаться и пренебрежительному отношению к аппаратуре, дорогой одежде и машине, она родилась в семье московской элиты. Наверняка всё воспринимает как должное. Значит, семья изначально из высших эшелонов власти. Возможно, уровень глав министерств или ЦК КПСС.

И кто там у неё? Папа, мама? Нет. Её явно балуют и многое позволяют. Скорее всего, кто-то постарше. Дед? И я не удивлюсь, если товарищ периодически участвует в охотничьих забавах Леонида Ильича. Ну, слишком она круто выглядит для вчерашней студентки, коей и является. Хотя там и родители могут быть непростыми. Например, дипломаты или собкоры в капстране. Поэтому такой шмот и диктофон. Ещё денег пачка, которые блондинка не считает.

Похоже, грузинскому барыге очень повезло, что я оказался рядом в момент повреждения трахеи у внучки такого человека. В противном случае его бы по-тихому удавили.

Проанализировав ситуацию, решаю, что можно сообщить журналистке. Будем надеяться на продвинутость Волковой в вопросе экстрасенсорики.

— Всё началось с тёти Вали. Думаешь, она ко мне не подходила? Подходила и не раз. Задавала странные вопросы, вещала про своё материнское сердце. И что дочка пропала не просто так.

— Мне она про это подробно не рассказывала. Но я понимаю, о чём речь, — кивнул Волкова.

— Вот видишь. А я из-за этого начал чаще смотреть по сторонам. И неожиданно заметил пропажу Светы Егоровой. Она точно исчезла, даже не сомневайся. Скорее всего, похищена тем же недочеловеком. Не знаю, связан он как-то с твоими уголовными делами, но это точно маньяк.

После этого журналистка завалила меня уточняющими вопросами. Пришлось почти час отвечать про ситуацию с Егоровой. В том числе, рассказать о наших отношениях. Говорил я почти честно, понимая, что тема экстрасенсорики всё равно всплывёт. И лучше самому сделать первый шаг.

— Я не понимаю, почему ты уверен, что Свету похитили, и девушки живы? — с сомнением спросила москвичка.

— Анастасия, что ты знаешь об экстрасенсах?

Акула пера вопросительно вскинули брови.

— В некоторых московских кругах, эта тема сейчас популярна. Как всякие гороскопы с НЛО. Ведь у людей есть доступ к западным журналам и литературе. Но я в эту хиромантию с оккультизмом не верю. Предпочитаю доверять тому, что доказано наукой.

— А по работе в газете ты когда-нибудь сталкивалась с экстрасенсами?

— Да. Как-то в редакцию пришла женщина, утверждающая, что может читать мысли и двигать силой сознания спичечный коробок. Усадили её за стол. Она действительно двигала спички. Но, когда наш фотограф вытащил магнит, коробок к нему прилип. Оказалось, между стенками поместили спрессованную металлическую стружку. На колене этой обманщицы был прикреплён свой магнит, которым она водила под столом. А про тех, кто общается с духами, лечит наложением рук или предсказывает будущее, я лучше промолчу. Сплошь шарлатаны. Но есть дураки, которые этому верят.

— Скажем так, я сам из таких шарлатанов, — произношу с усмешкой, — Могу немного, но чую, что девушки живы и находятся в одном месте.

Журналистка ухмыльнулась в ответ.

— Если докажешь, то поверю. Когда речь идёт о жизни людей, то плевать на предрассудки. Но если оплошаешь, я начну подозревать тебя ещё больше, — призналась блондинка.

— Хорошо! Значит, ты согласишься провести небольшой эксперимент?

— Без проблем! Мне теперь самой любопытно. Что тебе нужно для проведения опыта?

Отлично! Мне необходим такой союзник, как Волкова.

— В папке с моим личным делом я обнаружил упоминание улики, заколки с ромашкой. Кстати, хотел, как её вообще смогли отыскать и пристыковаться к пропаже Курцевой?

— Заколку случайно нашла Машина знакомая. Украшение необычное, самодельное. Вручную расписано лаком. Когда её нашли, то после пропажи девушки прошло всего несколько дней. Знакомая узнала приметную вещь, лежавшую в траве рядом с тротуаром. Сразу сообщила куда надо, а мать подтвердила подлинность, — журналистка вытащила сигареты из сумочки и чиркнула зажигалкой.

В ответ я сморщился, как от неприятного запаха. Не люблю курящих женщин. Но Анастасию моя реакция не смутила. Наверное, ей сейчас необходим никотин.

— Ты сможешь достать её на денёк? — продолжаю беседу.

— Утром позвоню одному человеку. Улику выдадут на короткое время, но только в понедельник.

— Значит, в понедельник и попробуем провести эксперимент, — киваю в ответ.

Затем я сообщил Волковой, что завтра или послезавтра к ней прибежит тётя Валя с новостью о пропавшей поварихе, попрощался и покинул номер. Дежурная этажа дремала в каморке на кресле. Чтобы не разбудить тётку, я не стал вызвать лифт. Спустился по лестнице. С ней мы потом разберёмся. Кстати, я попросил журналистку прояснить момент, почему администратор не вмешалась и не вызвала милицию. По итогам расследования приму решение.

В фойе, кроме администратора, никого не было, а ресторан оказался закрыт. Надеюсь, Рыжий разобрался со счётом и сделал всё, в соответствии с моими инструкциями. Я вообще-то собираюсь посещать кабак и дальше. Денег ему должно хватить. Работница гостиницы смотрела на меня осуждающе. Оно и понятно. Сейчас времена СССР, и задерживаться после одиннадцати в чужих номерах неправильно. Надо оставаться до утра. Ха-ха!

* * *

Проснувшись в своей каморке, посмотрел на будильник. Полдвенадцатого! Неслабо я надавил на массу! Откат накрыл меня сразу после прихода. Вернее, потряхивать начало ещё по дороге домой. Хорошо, что у гостиницы удалось поймать такси. Это просто везение по меркам нашего города. Таксопарк у нас один, и считается блатным предприятием. Туда сложно устроиться и ещё сложнее вызвать машину. Приходится договариваться через знакомых, либо просить человека с машиной отвезти.

Голова не болит, что замечательно. Быстро пробегаюсь по деталям разговора с Волковой. Вроде ничего лишнего я не сказал.

Открыв дверь, надеясь попасть в душ, я обнаружил в коридоре Вовочку. Пацан стоя так посмотрел на меня, будто я ему рубль должен.

— Дядя Лёша, ты брехло или как? –интеллигентно начал мальчик. — Обещал со мной на мотоцикле погонять, а сам спишь до двенадцати.

И ведь даже в лоб не дашь. Мелкий обмылок прав. Обещание надо выполнять.

— И тебе здравствуйте. Если твой батька будет не против, то сегодня прокатимся, — согласился я.

В этот момент из кухни появился Володя.

— Батька не против. Лёха, увези этого троглодита, хотя бы на пару часов. С семи утра никому не даёт спать. То на картинг его в СЮТ своди, то мороженое купи. Завтра с утра на рыбалку заставляет идти. А ещё он на новый фильм деньги у мамки стрельнул. А там дети до шестнадцати не допускаются. Но я почему-то уверен, что Вовочка в кинозал точно попадёт.

Угу. Теперь понятно, почему из пацана вырос бандит. С таким-то воспитанием! Кто мешает отцу поднять жопу и сходить в СЮТ?

— Хорошо! Раз батька разрешил, собирайся, съездим в старый город. Надо друга проведать.

Чудесным образом ванна оказалась свободна, так что я смог почистить зубы и принять душ. А буквально через пятнадцать минут мы катили по улицам Яньково. Вовочка сидел на бензобаке передо мной, и всю дорогу пытался перехватить управление мотоциклом. Из-за этого пришлось с ним буквально бороться, не позволяя дотянуться до ручки газа.

Перед тем как ехать к Саньке, я решил закончить одно дело, и направил «Урал» к городскому рынку. Оставив малолетнего охламона охранять мотоцикл, прошёлся по овощным рядом и купил самый большой арбуз. Затем повернул к входу, обнаружив продавца цветов на своём обычном месте.

Выглядел он помятым. Кепка «аэродром» натянута на лоб. А солнцезащитные очки, как у черепахи из мультфильма, с трудом скрывают фингал. Похоже, сегодня барыге работать не хотелось, но суббота — хлебный день. Полгорода и жители ближайшей сельской местности на рынке. Заодно сегодня многие отмечают день рождения и прочие праздники. А цветочных магазинов у нас нет. Вернее, в единственном подобном заведении нормальных цветов не найти. Зато на рынке можно купить много чего. Например, гладиолусы, георгины или пионы. Здесь у грузина есть конкуренты из местных. Вот он и работает через силу. Ничего, мы сейчас добавим в его скучную жизнь немного красок. Специфического цвета! Гы!

Я не стал подходить близко, а встал за соседними рядами. Затем мысленно потянулся к барыге, проделав манипуляции, опробованные на парторге. Есть контакт! Но, видать, перестарался. Уж слишком у меня много злости к этому горному козлу. Или барану? Неважно. Главное, результат не заставил себя ждать. Грузин буквально через минуту дёрнулся, и тут же побежал в сторону общественного туалета.

Ничего, иногда полезно посидеть и подумать над своим поведением. Ведь не юнец, на вид лет тридцать пять. В Грузии наверняка жена и дети, а ему всё неймётся. Хочется здесь к девчонкам приставать. Ещё и ведёт себя как оккупант. Зато теперь у носатого весьма насыщенный график и нет времени на всякие глупости. Сил я влил немало, поэтому недели две гость нашей области будет занят. Парторгу надо тоже обновить заклинание. Сначала уточню, как он работает. Если по-прежнему ведёт себя как барин и стучит на председателя, то тотальное очищение кишечника ему обеспечено.

Разобравшись со спекулянтом, я направился на выход, как вдруг заметил знакомые лица. Ими оказались Степан с Натальей. Видимо, приехали в субботу кое-что прикупить.

Подошёл, поздоровались. Меня встретили приветливо.

— А вы чего здесь? Чего-то решили купить? Так у вас всё своё, деревенское.

— Да если бы! — махнул рукой шофёр, — Привезли участкового на вокзал встретить дочку с женой. Они из санатория возвращаются. Московский поезд опаздывает часа на два, вот и решили по рынку прогуляться, пока Панфилов там ждёт. А арбузы у нас не растут, но иногда хочется.

Степан ткнул в мою покупку.

— Из санатория. Они что, на Чёрном море были?

Прямых маршрутов на юг от нас нет. Надо ездить через Минск или столицу.

— Да, почти полгода. Только завидовать нечему. Санаторий специализированный, лечебный. Для детей с проблемами опорно-двигательного аппарата. Так что Леночка Панфилова море только через окно видела, — грустно произнесла Наталья, — А жена участкового на это время нянечкой устроилась и жила при санатории.

Этого я не знал. Вот почему участковый такой смурной всё время ходит.

— И как? Советская медицина справилась? — аккуратно поинтересовался я.

— Да какой там! — Степан снова махнул рукой, — Панфиловы Леночку несколько раз в Москву возили. Там какой-то профессор, типа светило медицины, её лечит. Говорит, что в ближайшие год-два она точно лежачей останется.

— А какая у неё болезнь, точный диагноз есть?

— Я не разбираюсь, что там у неё, — ответил водитель.

— Что-то связано со спинным мозгом. Из-за этого не может ходить, но руки, ноги и шея работают, — произнесла Наталья.

— Ясно — произношу вслух, понимая, что ничего не ясно. — А чего же её из лечебного санатория выписали, если не вылечили?

— Панфилов сказал, что время пребывания закончилось. А так как положительной динамики нет, пока может и дома полежать. Поставили на очередь. Обещали, что следующая квота только через год-два появится, — объяснила повариха.

— Значит, вы часа через два обратно в село?

— Да. Жуков разрешил мой грузовик использовать. Правда, по такой дороге придётся со скоростью пешехода ехать, чтобы не растрясти.

— А Панфилов не хочет отвезти дочку к Матрёне? — спросил я, к этому моменту уже всё решив.

Лечить бесплатно никого не буду. Но участковому, как и многим сельчанам, я должен. И с такими вещами шутить нельзя.

— Даже не знаю, сможет ли она помочь? — с сомнением проворчал Степан.

— Ну, вам же помогла, — напомнил я. — Конечно, она просто деревенская знахарка, но вдруг чего подскажет или травку правильную подберёт. Можно же попробовать. Пусть не вылечит, но страдания ребёнку облегчит.

— Мы с Панфилова поговорим, — пообещала Наталья. — Тем более он сейчас готов за любую возможность ухватиться.

Мы ещё перекинулись парой слов и распрощались.

* * *

Во дворе Санькиных родителей Вовочка тут же полез гладить обалдевшего от такой наглости дворового пса. А я наконец-то встретился с другом.

— Вот ты гад! Убежал с этой блондинистой москвичкой, бросил меня одного! — выпалил Рыжий, но беззлобно.

Видимо, хорошо проведённый вечер перечеркнул все неудобства, связанные с моим исчезновением.

— Как погулял? — спросил я.

— Лучше бы спросил, сколько должен, — ответил Санька.

— Ну, и сколько?

— Счёт аж шестьдесят восемь рублей с копейками! Это такие деньжищи! Если бы ты заранее не предупредил, что надо обязательно дать десятку сверху, то я бы даже не подумал. Это ведь половина моего месячного оклада!

Всё это Санька выпалил шёпотом, чтобы не услышала тётя Тамара, возившаяся в веранде.

— Значит, сорокет с меня, — отсчитал четыре десятки и сую их Рыжему.

Но друг махнул головой.

— Неправильно это. Ты твоей даже трети нет. Я коньяк, шампанское и закусь с Люсей и её подружками приговорил.

— Санька, я тебя позвал, а потом исчез. Значит, мой просчёт. Так что бери и не выкаблучивайся. Надеюсь, ты остался доволен? Как, говоришь, девушку зовут? Люся?

— Ага, Людмила, — мечтательно проговорил Рыжий.

— Надеюсь, проводил?

— Да! Нацеливался вволю у подъезда! Помнишь доярку Тоську? Она за месяц столько себя обжимать не позволяла! А эта…

— Когда встречаетесь?

— В воскресенье обещал в кино её сводить.

— Давай там аккуратнее. Чую, что Люся, в отличие от Тоси, сама тебя на сеновал потащит. Только она не знает, что не в твоём вкусе. Смотри не обидь девушку отказом.

— Это почему не в моём вкусе? — возмутился Саня.

— Сам говорил, тебе крупные нравятся, чтобы буфера выпирали и всё такое, — напомнил я с улыбкой.

— Да мало ли я, что говорил, — отмахнулся Рыжий. — Кстати! Угадай, кого я в ресторане встретил, когда ты с блондинкой уходил?

Молча пожимаю плечами. Я всё-таки экстрасенс, а не телепат.

—Нашу Лиду, комсорга. Оказывается, она тоже там была. За столом в компании молодёжи сидела. И знаешь, как она смотрела, когда ты уходил? — Саня сделал большие глаза.

— Могу предположить, — ответил я.

Странно, что вчера не удалось почувствовать её присутствие. Видимо, меня поглотили совсем другие цели.

— Давай завтра с нами в кино? Можешь свою блондинку позвать, — предложил дружбан.

— Нет, там пока всё сложно. Тем более я завтра с утра в посёлок поеду. Надо бабку Матрёну навестить, — поделился я своими планами.

— Ладно, тогда зови своего малолетнего хулигана, а то он нашего пса совсем испортит. Тот, вообще-то, должен быть злым и нести караульно-постовую службу. Пошли в дом. Мать обедом всех накормит. Потом арбуз твой навернём, — сказал Санька, схватив мой презент.

Это мы поддерживаем! Нормальной домашней еды мне здесь не хватает. Вроде и готовить умею. Однако, как зайдёшь на общую кухню, так всё желание пропадает. Хотя надо борща отварить. Он на второй и третий день даже вкуснее, поэтому перерасхода продуктов не будет.

Доставив Вовочку к родителям, я зашторил окна в каморке и сел на кровать. Затем сжал в кулаке ключи от квартиры Маши, попытавшись снова войти в транс и установить контакт с девушкой. Как и два дня до этого, почти ничего не произошло. Нет, перед закрытыми глазами замелькали какие-то невнятные образы. Но ничего кроме головной боли я не добился.

После нескольких попыток решил поберечь силы, так как завтра они могут понадобиться.

Глава 11 Снова деревня

В семь утра воскресенья меня разбудили Вовочка и его папаша. Вчера я уснул рано, под бубнящий аккомпанемент телевизора из соседней комнаты. Вроде выспался, но будить меня столь радикально не просил.

— Лёха, мы уже позавтракали, тебе омлета с чаем на кухне оставили, — с ходу начал Володя. — Давай собирайся, пей чай пока горячий, а то уже ехать пора.

— Куда ехать? — я вроде не собирался, кого-то брать с собой в село.

— Как куда? Вовочка сказал, что ты в Зажолино отправляешься, и согласился нас по дороге до водохранилища докинуть. Ну, там, где рядышком пионерский лагерь «Орлёнок».

Кравцов указал на связку удочек и собранный рюкзак, стоящий возле их двери. После чего ситуация прояснилась. Вчера Вовочка услышал, что я собираюсь ехать в село, и он решил сдёрнуть батю на рыбалку. Малолетний манипулятор.

— Вовочка, это когда я тебе обещал? — решаю малость потроллить пацана, стыдливо уставившегося в пол. — Ладно, раз собрались, то сейчас позавтракаю, и поедем. Только смотрите, обратно на мотоцикл не надейтесь. Я не знаю, когда закончу дела и во сколько вернусь. Придётся вам до трёх часов на берегу сидеть, а потом на автобусе назад поедите.

Напомнил соседям, что автобусов сегодня больше не будет. Если они не успеют на остановку, то пойдут пешком до города. А это часа полтора, плюс тридцать минут до нашего дома. Отец с сыном оказались в курсе, поэтому я пошёл чистить зубы и завтракать.

Дорога в Зажолино тянулась длинной ухабистой лентой, выгоревшей на августовском солнце. Асфальт кое-где появлялся, но кусками. «Урал» с коляской мерно покачивался, виляя из стороны в сторону. Я вёл железную махину, чувствуя, как вибрация руля отдаётся в пальцах и ладонях, знакомое, почти медитативное ощущение. В коляске примостился Вовочка, а за спиной на пассажирском сиденье, устроился его отец.

Пассажиры сошли у песчаного косогора, ведущего к водохранилищу. Володя молча взял рюкзак с нехитрыми рыболовными снастями и кастрюлькой для ухи, кивнув мне в знак благодарности.

Вовочка, прежде чем побежать за отцом, обернулся и крикнул.

— Спасибо, дядя Лёша!

В глазах мальчика, обычно озорных и бесшабашных, я увидел недетскую радость, а что-то другое. Взрослое, наверное. А ещё Вова ловил каждый жест и слово отца, будто боялся упустить важный момент.

Дальше я ехал один, и в голове начали крутиться мысли. Тихие и неспешные, как просёлочная дорога.

Алексей, поздравляю тебя! Блестяще сыграно. Гуманист, благодетель, избавитель от зелёного змия. Мысленно говорю себе, объезжая здоровенную выбоину. Закодировал отца семейства на свою голову. Отныне его трезвые выходные — это моя забота.

Теперь он не будет, как раньше, с вечера пятницы по воскресенье пропадать в гаражах, откуда его буквально выносили. По вечерам будней Кравцов тоже периодически устраивал на кухне заседания с бутылкой. Теперь он трезвый. Совсем. А трезвый Володя — это сила природы, которой нужно задать правильное направление. И, судя по всему, направлять его придётся сыну. А мне суждено подбрасывать семейство на рыбалку или совершать ещё какую-то благородную миссию. И ведь сам же обрёк себя, на дополнительную социальную нагрузку.

Я невольно усмехнулся. Юмор горьковатый, но без него было совсем тоскливо. Мысленный взор услужливо подсовывал картинки из будущего. Вовка, уже не Вовочка, а взрослый, угрюмый мужик с наколками, судимостями и претензиями на звание авторитета. Тот самый путь, который, как я знаю, уготован ему, если ничего не менять. А его отец, спивающийся и опускающийся на дно, — один из миллионов таких же бывших граждан СССР.

Солнце припекало спину сквозь ситцевую рубашку. Останавливаю аппарат и тянусь к фляжке с водой. Тёплая, но пойдёт.

Мысли вернулись к сегодняшней ситуации. Вовочка-то ведёт себя странно. Не узнаю я его. Раньше это был маленький ураган в пределах коммуналки. То красками измажет все двери или сломает замок в туалете. Однажды мальчик насыпал вредной соседке под дверь кнопки. Отчаянный пацан, мающийся от скуки и безнадзорности. А сегодня? Липнет к отцу, как репей. Тянет его за руку, тараторит про удочки и червяков. Требует активно проводить время. И не просто требует, а контролирует и строит программу мероприятий.

— Пап, а давай потом картошку печёную сделаем! Пап, а щуку поймаем?

Сразу вспомнились слова пацана.

Стало понятно, что все его прежние проделки — это попытка достучаться до отца. Мальчик хочет обратить на себя внимание любым путём. Однако до кодировки Кравцова впустую. Элементарная психология, которую в моём будущем веке разжёвывали на каждом углу. А здесь, вроде взрослые люди не видят очевидного.

Вовка хулиганит? Перебесится, — твердят окружающие. Только он превратился в нечто злое и нехорошее. Зато есть шанс, что теперь из соседа вырастит нормальный человек. Неидеальный, конечно. Со своими тараканами, как у всех. Но человек, который будет работать, заведёт семью, начнёт брать уже своего сына на рыбалку. Вместо того чтобы кошмарить родной город.

Надо перестать рефлексировать, а просто добавить плюсик к собственной карме. Ведь у младшего Кравцова на руках хватало крови.

Отъехав от водохранилища, я решил чуть срезать и покатил вдоль разноцветного заборчика. Он был невысок, скорее символический. За ним, как на ладони, открывался пионерский лагерь «Орлёнок».

Засмотревшись, я машинально сбавил ход до минимума. Со стороны мой поступок выглядел подозрительно. Но меня зацепила картина, развернувшаяся на плацу. Огромная площадка была заполнена детьми. В прошлом мне не удалось побывать в таком месте. А ведь ребята явно счастливы! Хотя их с утра загнали на линейку.

Сейчас он лагерь полон жизни и строгого порядка. Построение. Не просто кучка детей, а именно построение, с выравниванием носочков, напряжёнными спинками и серьёзными, даже важными лицами. Несколько сотен пионеров в шортах и красных галстуках. Все — от малышни до долговязых подростков, выстроились в шеренги.

В центре, у высокой бело-голубой мачты замерла группа знаменосцев. Горнисты, вытянувшись в струнку, поднесли к губам блестящие на солнце трубы. Барабанщики замерли с палочками. Раздалась команда, и воздух наполнился трелью горнов и чёткой дробью. Ярко-алый флаг с серпом и молотом пополз вверх по мачте, медленно разворачиваясь и трепеща на утреннем ветерке. Находящиеся на площадке замерли, подняв руки в пионерском салюте. Где-то в первых рядах звонкий голос начал произносить пионерскую речёвку, подхваченную хором.

«Добро пожаловать, или посторонним вход воспрещён», — пронеслось у меня в голове. Прямо кадр в кадр. Только здесь нет иронии, а есть что-то настоящее. Масса детей и ритуал, наполненный для них смыслом. Пусть и плохо понимаемым, но ощущаемым самой сутью. Причастность к чему-то большому и важному. С линейки они пойдут на завтрак, а потом спорт, кружки, купание под присмотром вожатых в водохранилище. Алый кусок материи над крышами бараков станет для них просто частью пейзажа. Но в этот момент именно он всех объединяет.

Вовочка вчера обмолвился, что его в прошлом году отправляли сюда на июльскую смену. Послали, чтобы перевоспитать. Но по словам мальчика, он только и мечтал, чтобы сбежать. А как на рыбалку, так батьку потянул именно сюда. Странный психологический выверт. Место коллективного детского отдыха стало для него символом, к которому он подсознательно тянулся.

А у меня в памяти, поверх этой идиллической картины, всплыли совсем другие образы. Снова конец девяностых. Этот же пионерлагерь «Орлёнок», но уже без флага, горнов и пионеров. Облезшая краска на ставших выше заборах. Охрана с дубинками на воротах. Лагерь превратили в подобие турбазы, но весьма специфической. Сюда приезжали не дети, а взрослые дяди на иномарках с пивом и мангалами в багажниках.

Отдохнуть, выпить, сходить в баньку с девочками и уединиться в номерах, нарезанных из бывших пионерских отрядов. Место, где когда-то пели «Взвейтесь кострами, синие ночи!», оглашал шансон Круга и Шафутинского, звон рюмок и иногда трески выстрелов.

О бывшем пионерлагере в городе тогда ходили нехорошие слухи.

И именно здесь, в конце того самого лихого десятилетия, и исчезнет выросший Вовочка. Вернее, криминальный авторитет Вован.

А вдруг? Снова промелькнула мысль. Может, с трезвым отцом и новой, пока ещё хрупкой нитью между ними, судьба пацана качнётся в другую сторону? Не к лесу и брошенной машине, а например, в сторону ПТУ? Или на завод. В армию, наконец. Станет он сварщиком, шофером или милиционером. Да какая разница. Главное не одноразовым авторитетом, а человеком.

Мне вдруг дико захотелось увидеть, как повернётся эта спираль. Как будто я влез в чужую жизнь не просто участником, а зрителем уникального эксперимента. Жутковато, но и чертовски интересно.

А мой взгляд всё не мог оторваться от пионеров, которые после линейки весёлой и шумной гурьбой направились в столовую. И на фоне этого яркого и живого зрелища меня накрыла холодная волна. Я думал не о Вовочке, а о чём-то большем. Обо всей стране и её устройств, где мне приходится жить уже два месяца. Или повезло сюда попасть?

Ведь здешнее общество совершенно другое. Да, я насмотрелся на всякие недостатки: дефицит, огромные очереди, скученность в коммуналках, обнаглевших партократов и не менее мерзких работников торговли.

При этом люди здесь в массе своей иные. В них нет этой вечной тревоги за завтрашний день, озлобленного индивидуализма и готовности пройти по головам. Они больше доверяют друг другу, помогают соседям и даже обычным прохожим. У людей есть уверенность и какой-то стержень. Здесь нет безработицы, зато имеется бесплатная медицина и образование, пусть с изъянами. Заодно у людей есть общий культурный код, песни и праздники. Тот же пионерлагерь с его линейками, является его частью.

И глядя на этот алый флаг, я с горечью подумал. Как же вы, наверху всё это уничтожили? Как дали всему этому развалиться?

Власть забронозовела в своих кабинетах настолько, отгородившись от простых людей стеной из служебных «Чаек» и спецобслуживания. Руководители перестали чувствовать, чем дышит и живёт народ. Кто мешал обеспечить страну модными джинсами, цветными телевизорами и доступными машинами? Дошло до того, что символом развала страны стало отсутствие колбасы.

Сейчас в магазинах продукты ещё есть, хотя недостаточно. Но пройдёт совсем немного времени, и в Москву потянутся «колбасные электрички». Это ведь самый настоящий позор!

От этих мыслей стало тошно. И вдруг накатило другое чувство. Острое, холодное и животное. Это не мои мысли, чужие. Я замер на сиденье, уставившись в пространство перед собой, уже не видя ни дороги, ни лагеря. Меня пронзило ясное ощущение, что где-то рядом находится настоящее зло. Не абстрактное «плохое», а именно злое. Как взгляд хищника из темноты леса. Оно мелькнуло и скрылось, оставив после себя ледяной след.

Я аж вздрогнул, почувствовал головокружение и схватился за руль покрепче.

— Что за чёрт? — прошипел сам себе. — Накаркал? Сожаление о потерянной эпохе довело до галлюцинаций или это что-то другое?

Тряхнув головой, будто отгоняя назойливую муху, я нажал на педаль газа. «Урал» дёрнулся, фыркнул сизым и покатил вперёд.

* * *

Чем ближе к колхозным угодьям, тем сильнее дорога превращалась в грунтовую колею. Пыль поднималась из-под колёс и стелилась позади длинным шлейфом. Воздух стал другим, запахло свежескошенным сеном.

Потянулись знакомые поля, а справа, на пригорке, показалась недостроенная свиноферма. Каркас из белого кирпича уже поднялся на добрые два метра. Несколько фигурок в пропылённых кепках неспешно двигались вдоль стены. Слышался мерный звук бетономешалки.

Я пригляделся. Эти строители, точно не грузины и не полноценная бригада. Похоже, работали свои, местные. Меньше десяти человек.

Значит, Жуков не стал замораживать объект до следующего года. Логика у председателя железная: стройматериалы, особенно стропила и цемент, в этом году уже завезены. Оставить их под открытым небом на зиму, значит, испортить. А до осени полмесяца. Теоретически, если вкачать сюда людские ресурсы, можно к заморозкам успеть. Вот только где их взять?

Идёт страда. Каждый колхозник в поле по двенадцать часов. Ещё у каждого есть личное хозяйство: корова, свиньи, куры, огород и полгектара под картошку. После тяжелейшего рабочего дня человек приходил домой и начинал вторую смену. Силы не безграничны, значит, строителей просто не найти.

Конечно, всегда есть категория людей, работающих спустя рукава, пропивающих большую часть зарплаты. Собственное хозяйство их тоже не особо интересует. Такие были, есть и будут, в любую эпоху. Вот только и на стройке их работать не заставить. Значит, Жуков собрал кого смог, но их мало.

Какое мне дело до проблем колхоза? Я начал ловить себя на мысли, что не прочь сюда перебраться. Уж слишком достаёт меня коммуналка.

Дом Матрёны на возвышенности, как всегда, казался островком тишины и покоя. Но сегодня эту пастораль нарушал мотоцикл, стоящий у ворот. Не какой-нибудь, а узнаваемый сразу. Жёлто-синий «Урал» с коляской Панфилова.

Значит, получилось. Степан с Натальей смогли-таки уговорить участкового привезти дочку Лену.

Зайдя во двор через приоткрытые ворота, я первым делом увидел самого Панфилова. Он сидел под яблоней, спиной к улице, и курил. Услышав шаги, лейтенант обернулся и махнул рукой, подзывая к себе.

Я подошёл, поздоровался за руку и сел напротив. Лицо у участкового измождённое, с глубокими тенями под глазами. Глаза, обычно цепкие и внимательные, сейчас смотрели устало и с раздражением.

— Лёха, — начал он, не повышая голоса, но с явным упрёком, — Ты понимаешь, в какое положение меня поставил? Ты чего наделал?

Я молчал, давая милиционеру выговориться. Он затянулся, выпустил клубы дыма и продолжил.

— Моя Ксения… Она готова за любую соломинку ухватиться. Думаешь, мы не пробовали? В Москву сколько раз дочь возили! Жена, как тигрица к лучшим светилам прорывалась! Не взятками! А своим упорством, слезами и нервами. Квоту в лечебный санаторий на Чёрном море выбила. Деньги… Всё, что можно было собрать ушли на это. И что? Ничего! Лена, как не ходила, так и не ходит. А тут… Это ведь ты подсунул нам бабку Матрёну?

Панфилов перешёл почти на шёпот, а я читал в его мыслях то, о чём он не сказал бы никогда. Усталость отца, который морально истлел изнутри, глядя на страдания дочери и мучения жены. Читал, как он выматывается на службе, останавливая драки, пьяные дебоши и расследуя кражи, а потом возвращается в дом, просто пропитанный отчаянием.

Удивительно, что Панфилов не озлобился на весь белый свет, не стал брать взятки, не спился и не превратился в тупого служаку. Он оставался принципиальным и честным, но внутри уже сломленным. А ведь именно участковый спас меня в деле с шабашниками.

— Товарищ старший лейтенант, — начал я осторожно, когда он снова уставился в стол. — Пусть бабка посмотрит девочку. Может, травы подберёт и сделает целебную настойку. Вдруг поможет? Хуже точно не будет.

В ответ Панфилов отмахнулся, будто отгонял надоедливую муху.

— Да смотрела она уже! — вырвалось у него с горечью. — Не раз. До всех этих московских светил. И травы свои давала, и настойки вонючие делала. Ни хрена не помогло! Зря мы сюда заехали. Зря ты у Ксении надежду возродил. Мы только мучаем себя.

Не знал. Степан и Наталья тоже об этом умолчали. Но теперь поздно, дело сделано.

Тем временем Матрёна вышла из верхней части дома, где находятся её личные покои. Странно. Она никого туда не пускала. Ни больных, ни страждущих. Я и сам при наших доверительных отношениях, никогда не переступал порог жилой половины. И вдруг она пустила туда Ксению с Леной.

Матрёна спустилась с высокого крыльца, держась за скрипучие перила. Спустившись, она посмотрела на меня. Осуждающе. Здесь мне переводчик не нужен.

— Пойдём, Алёша, — сказала она тихо. — Поможешь по хозяйству.

В хлеву нас встретило знакомое хрюканье. Здесь жил мой первый гонорар. Заметно подросшие поросята тыкались пятачками в деревянную перегородку, пытаясь рассмотреть нас через щели.

Рыжий обозвал их Наф-Нафом, Ниф-Нифом, Нуф-Нуфом и Павлом Егорычем, как начальника цеха.

Знахарка, не глядя на меня, принялась сбрасывать в корыто заваренный комбикорм, заливая его свежей молочной сывороткой. Я взял ведро с водой, чтобы налить в соседнее корыто, но она резко остановила меня жестом.

— Стой! Пусть сначала доедят, а то они в воду полезут, — бросила бабка и, наконец, повернулась ко мне.

— Алёшка! — начала она, — Ты хоть понимаешь, что натворил? Почему хоть одним глазком на девочку не глянул, прежде чем ко мне их присылать?

Я молчал, понимая, что любые оправдания сейчас бесполезны.

— Она не просто больной ребёнок. Лежачая. Совсем. Уже четыре года. Её даже набок повернуться нельзя. Профессора эти, московские, руки уже умыли. Запретили даже пробовать что-либо новое, только поддерживающая терапия. А ты… ты подсунул им меня, как последнюю соломинку утопающему. Которую они уже раз десять ломали.

— Значит, лежачая, — тихо проговорил я вслух, больше для себя. — С позвоночником большие проблемы. Надо бы мне посмотреть.

— Это не игрушки, — прошептала знахарка, — Заодно подумай об откате. Ты ведь можешь себе навредить. При чём серьёзно.

— Матрёна Ивановна, раньше же получалось, — произнёс я твёрдо. — Давай пробовать, вдруг получится.

После того как хрюкающая братия была накормлена, бабка указала на баню.

— Иди, помойся, — скомандовала она.

Прохладная вода немного прояснила мысли и укрепила уверенность в себе. Когда я вытерся полотенцем, знахарка уже ждала у крыльца.

— Лёша, зайди в дом. Надо кое-что передвинуть. Силы-то у тебя, хоть отбавляй, раз на драки с грузинами хватает.

— Матрёна Ивановна, помогу без проблем, — отвечаю для видимости.

Хотя Панфилов не обращал на нас внимания. А через несколько секунд я впервые переступил порог жилой половины дома. Увиденное, заставило меня замереть на секунду, забыв о цели визита и гнетущей атмосфере во дворе.

Я ожидал чего угодно: скромной деревенской обстановки, закопчённых икон в углу, простой лавки да печи. Но никак не этого.

Передо мной предстал не дом, а музей. Вернее, островок совершенно иной, дореволюционной жизни, застывший и тщательно сохранённый в капсуле времени. Свет из небольших, но чистых окон падал на отличную мебель. Не дубовую, а из красного дерева и карельской берёзы. Плавные линии с искусной резьбой и замысловатыми виньетками. Это не просто банальный винтаж, а подлинный антиквариат. Вещи, дышащие историей и стариной.

Мягкая мебель, стулья и кресла, обиты цветастым бархатом и расшитым шёлком с причудливыми восточными узорами, напоминавшими китайскую работу.

Стеклянные вставки в буфетах и этажерках не простые, а с тончайшими витражами в виде геометрических орнаментов или мелких цветков. Зеркала в массивных рамах. В серванте поблёскивала посуда — изящные фарфоровые чашки с кобальтовой росписью и столовые приборы, от которых исходил матовый блеск, слишком благородный для мельхиора. Похоже на настоящее серебро.

Мой взгляд скользнул по книжным шкафам. Корешки книг — толстые, в коже, многие с потускневшим, но всё ещё различимым тиснением золотом. Не собрания сочинений Ленина или сельскохозяйственные справочники, а старые фолианты. Явно дореволюционные издания. В углу расположилась каминная печь, облицованная изразцами небесно-голубого цвета, с ручной росписью.

Богатство. Не выставляемое напоказ, но оттого ещё впечатляющее. Обстановка круче, чем интерьеры зажиточных купцов, которые я видел в музеях. Здесь чувствовался не просто достаток, а вкус. Коллекция, которую в моём времени оценили бы в десятки, если не сотни тысяч долларов. А для СССР 1979 года всё выглядит просто бесценным. Такую роскошь нельзя ни купить, ни продать. Открыто, конечно.

Теперь мне стала понятна алчность тётки Аглаи. Ей нужен отнюдь не дом, а всё это.

На одной стене висели фотографии. Старые. Семейные. На некоторых я узнавал этот же дом, рядом люди в дореволюционной одежде. На других, народ уже в гимнастёрках и косоворотках времён войны. Есть и семейный портрет Матрёны, мужа и детей.

— Чего уставился, как баран на новые ворота? — раздался сварливый голос знахарки. — Мебель не съест. Иди сюда, поможешь сундук к печке передвинуть. Старый уже, тяжёлый. Одной не справиться.

Оставив кеды на половике у порога, я прошёл через наполненную запахом старых книг, гостиную. Дверь в одну из спален была приоткрыта.

Внутри стояла добротная кровать. На ней лежала девочка лет десяти. Лицо красивое, но бледное, почти прозрачное. Резанула печаль, застывшая в глазах. Из-под кружевного платочка выбиваются две русые косички. Она смотрела в мою сторону, но, скорее всего, ничего не замечала.

Рядом, на стуле, сидела Ксения. Миловидная женщина, сейчас выглядевшая измождённой. Думаю, мать давно толком не спала.

Я осторожно кашлянул, привлекая внимание. Обе пары глаз, усталые матери и печальные дочери, уставились на меня.

— Здравствуйте, меня зовут Алексей, — сказал я как можно мягче.

— Ксения, а это Лена, — коротко отозвалась женщина.

В этот момент Матрёна начала раздавать приказы.

— Алёшка, значит так. Сундук сюда, а тумбочку, поближе к кровати, — произнесла она, указывая изделие из тёмного дерева. — И рукомойник керамический из веранды принеси.

Я молча выполнил поручения. Передвинул тумбочку, принёс тяжёлый рукомойник с полотенцем на крючке.

Знахарка указала кивком, куда его поставить, а затем повернулась к Ксении.

— Дай-ка Алексею свою папку с бумагами медицинскими.

Ксения удивлённо встрепенулась. Её взгляд снова прошёлся по мне.

— А он что, разбирается? — спросила она.

— Лёшка, немного учился в медицинском, — приврала Матрёна. — Случай его заинтересовал. Пусть посмотрит. Может, мне объяснит, что там к чему.

Я кивнул, стараясь выглядеть серьёзно и компетентно, насколько это возможно для человека в олимпийке, только что таскавшего рукомойник.

Ксения со вздохом протянула мне потёртую папку.

— Ладно, Алексей. Раз интересно, посмотри. Если, конечно, разберёшься.

Это не папка, а хроника многолетних страданий. Я сел за старинный письменный стол, отодвинул в сторону тяжёлую чернильницу и развязал завязки.

Внутри оказался целый ворох бумаг. Правда, всё сложено аккуратно. Выписки, заключения, рентгеновские, результаты анализов, заключения, написанные врачебным почерком, более похожие на каракули. Погрузившись в чтение, я отключился от окружающей обстановки.

Главное — это недетский церебральный паралич или что-то подобное. Даже не знаю, как можно вылечить такое заболевание. Про травмы в документах тоже ничего нет. Но это не значило, что их не было. Возможно, не спохватились вовремя.

Ни одной попытки хирургического вмешательства. Московские светила не смогли поставить один диагноз. Это тревожный знак. Лечение сводилось к курсам различных препаратов, массажу и поддерживающей терапии, которая, немного помогала, но не влияла на причину заболевания.

Чем дольше я читал, тем сильнее запутывался. Несколько врачей выдвигали разные, порой противоречивые диагнозы. Надо смотреть самому. Собственно, для этого меня и позвали. Незаметно киваю Матрёне, стоявшей у двери.

Среагировав, она тут же подошла к Ксении и положила руку ей на плечо.

— Ксения, давай сходим, с мужем твоим поговорим. А Лёша пока здесь посидит, почитает что-нибудь твоей дочке, — в голосе знахарки появились тёплые нотки. — Пойдём. Надо и тебе развеяться. Просто пешком пройтись и воздухом подышать тоже полезно.

Мать девочки заколебалась. Вдруг нам помогла Лена.

— Мама, иди. Пусть дядя Лёша со мной посидит.

Ксения вздохнула, затем поправила одеяло и вышла из комнаты вслед за Матрёной.

Дверь закрылась. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только тихим дыханием девочки. Времени у меня в обрез, не больше десяти — пятнадцати минут. Значит, нельзя тянуть. Медленно, стараясь не делать резких движений, я пододвинул к кровати тяжёлый стул, похожий на один из тех, за которыми гонялся Остап Бендер. Девочка следила за мной своими огромными глазами. Взгляд только у неё слишком взрослый.

Мой взгляд скользнул по книгам, аккуратно сложенным на прикроватной тумбочке. «Путешествия Гулливера», «Пятнадцатилетний капитан», «20 000 лье под водой», «Граф Монте-Кристо», «Малыш и Карлсон, который живёт на крыше», сказки Пушкина в потрёпанном сборнике. Библиотека мечтателя и пленника в одном лице.

— Что из этого уже прочитала? — спросил я, чтобы завязать хоть какой-то разговор.

— Всё, — тихо ответила она. Голосок был тонким, но ясным. — Два раза.

Понятно. Четыре года в кровати. Времени хватит, чтобы перечитать всю мировую классику.

— А «Трёх мушкетёров» читала?

Лена покачала головой, и в её глазах мелькнула искорка интереса.

— Нет. Только кино смотрела.

— Обязательно найду и привезу, — пообещал я искренне. — Книга отличается от фильма.

Заметив разгорающийся интерес, я начал расспрашивать девочку про литературу. Оказывается, она много читает, что неудивительно. Я говорил медленно, одновременно начав фокусировать взгляд на Лене.

Мир начал терять чёткость, краски поблекли, а тело девочки стало полупрозрачным. Сначала появились контуры, затем кости, очертания внутренних органов, смутная сеть сосудов. Одежда, простая ночная рубашка почти не мешала, её я мог легко «просветить». А вот одеяло, особенно в складках, создавало помехи, словно туманные пятна на изображении. Пришлось усилить концентрацию.

И тогда увидел всё. Позвоночник от основания черепа до самого копчика окутан чем-то вроде розовато-сизой дымки. Она неоднородная. Гуще в грудном и поясничном отделах. Но страшнее не сгустки, а то, что от них, словно щупальца, отходили тонкие, почти невидимые нити.

Странно, но очаг не являлся частью физического тела. Нити уходили куда-то вовне. Как мне показалось, через них утекала жизненная сила девочки. Будто сотни небольших отверстий, ослабляющих плотину. Тело боролось, пыталось компенсировать потери, но утечки истощали его, не давая энергии дойти до мышц и нервных окончаний, чтобы подать команду для движения.

У меня от этой картины похолодело внутри. Что это? Какой-то вид энергетической утечки? Неужели реальная порча, о которой рассказывала знахари? Или это редкое заболевание?

Я продолжил расспрашивать про любимые книги Лены, а сам тщательно сканировал каждый позвонок и сгустки. Девочка оживилась и с увлечением рассказывала, что ей больше всего нравится в литературе.

Это бессилие заставило злиться на себя. На свою ограниченность, на дерзость, с которой я ввязался в это.

Надо что-то сделать. Хотя бы минимум. Хотя бы попробовать!

В памяти всплыли обрывки знаний. А что, если нити не причина, а следствие какого-то воздействия? Возможно, связанное с утечкой спинномозговой жидкости. Кажется, оно называется ликвория. Интересно, что будет, если закрыть утечку? Почему не запечатать каналы, ведущие в никуда?

Теория безумная, но других вариантов нет. Решившись, я снова сосредоточился. Представив собственные энергетические потоки, начинаю медленно закрывать утечки. Мысленно сжимал их, сворачивал, как лепестки, и запечатывал белым свечением, которое исходило от меня. Лена ничего не чувствовала. Она рассказывала про силу духа и упорство Эдмонда Дантеса.

Странно, но с каждым закрытым пробоем из меня самого вытягивались силы. Не физические, а какие-то глубинные, резервные. Будто я отдаю девочке капельки собственной жизненной энергии. Пот выступил на лбу, спина взмокла. Голова начала кружиться от напряжения. Но я не останавливался. Видел, как картина меняется. Нити одна за другой начали исчезать, а болезненная дымка вокруг посветлела. Этого мало. Но хоть что-то.

Я работал, уже почти на автомате, движимый одной мыслью. Ещё одну. Затем следующую. Вдруг из сеней раздался звук шагов и приглушённые голоса. Возвращались Матрёна и Ксения.

Я резко оборвал связь. Мир вокруг обрёл цвет и плотность. Картина полупрозрачного детского тела погасла.

Перед выходом из транса удалось определить, что я закрыл чуть больше половины пробоев. Но вымотало меня так, будто пришлось тащить на себе целый воз с грузом. Дыхание сбилось, в ушах гудело, а пот со лба тёк градом, капая на старые половицы. Пытаюсь отдышаться и скрыть своё состояние, когда дверь в комнату отворилась.

— Пап, а дядя Лёша обещал мне привезти книгу «Три мушкетёра», — выпалила Леночка, обращаясь к вошедшему Панфилову.

— И когда он тебе её привезти обещал? — спросила Матрёна, глядя на меня.

Понятно, что спрашивает о другом.

— Во вторник привезу, — обещаю, оценивая свои силы.

— Значит, до вторника пробудете у меня, — произнесла знахарка.

После чего мы с ней вышли на улицу, а родители остались наедине с дочкой. Кто бы знал, чего мне стоило подняться со стула и не упасть.

— Что скажешь?

— Всё сложно. Кое-что получилось, но выжало меня полностью, — достаю платок и вытираю пот, — Сейчас полежу в бане, чтобы немного восстановиться. Потом уеду. Послезавтра доделаю работу до конца.

— Иди поспи. Я там тебе целебный отвар оставила на столе. Чтобы всё до дна выпил, — бабка погрозила пальцем.

Чувствую, как меня догоняет откат. Даже голос Матрёны прозвучал будто издалека. В бане я еле допил отвар и отключился.

Глава 12 Понедельник день тяжелый

Первые два часа в голове будто звонил колокол и одновременно стучал молот, старающиеся разбить черепную коробку изнутри. Несколько раз мне удалось провалиться в болезненную дрёму. Но и там не было спасенья. Меня атаковали странные видения. Они переключались, будто слайды в проекторе. Раньше в школах были такие.

Сначала я видел себя на Красной площади в рядах демонстрантов, проходящих мимо мавзолея. На вершине монумента стоял Брежнев в окружении знакомых персонажей. С самого края шеренги советских вождей расположился Горбачёв.

Следующий кадр. Я на забитой болельщиками трибуне ревущего стадиона. Судя по форме, играют «Спартак» и киевское «Динамо». После чего декорации сменились. Звучит знакомая с детства песня, а в небо на шариках взлетает огромный олимпийский мишка.

Затем меня накрыло несколько образов, но уже не таких приятных. Драка в проливной дождь под тусклым светом уличного фонаря, и мелькающий перед глазами клинок. Резкое переключение на больничную палату, потом появился мрачный коридор с рядом тюремных камер и, наконец, кладбище. Я не видел того, кто лежит в гробу. Но среди стоявших рядом удалось рассмотреть своих молодых родителей, Наталью со Степаном и председателя Жукова.

Удивительно, но после двух часов пребывания в таком состоянии, мне стало намного легче. Не знаю, что помогло. Может, кувшин с Матрёниным отваром или то, что я накануне хорошо выспался. В общем, отлегло. Когда отступила головная боль, даже на душе стало легче.

Наручные часы показывали, что уже без десяти три. Значит, не получится забрать своих соседей с остановки «Пионерлагерь». А вот ехать, пожалуй, пора. Сложно смотреть на курящего сигарету за сигаретой участкового и его измождённую жену. Один их вид вытягивал силы.

Выбравшись из бани, я со всеми распрощался. За мной на улицу вышла Матрёна, проинформировавшая, что из-за сегодняшней пациентки придётся отложить очередной сеанс кодирования, запрошенный директором лесхоза.

— Сколько горемык она хочет вылечить на этот раз? — заинтересовался я.

Работа с алкоголиками пока выходит наиболее прибыльной и наименее энергозатратной.

— Восемь человек. Как отойдёшь, дай знать. Позвони в колхозную контору, мне сообщат. Съездим к Кларе и заработаем по двести рублей.

Напомнив, что когда-нибудь мы нарвёмся на бунт закодированных, я покинул посёлок. Проехал мимо пустой остановки, но через два километра обнаружил знакомые фигуры. Похоже, они всё-таки задержались и опоздали на автобус, осуществляющий единственный воскресный рейс.

— Рыбаки, как улов? — спрашиваю, остановив мотоцикл.

— На водохранилище гон щуки поймали. Смотри, я три штуки на спиннинг взял! — довольный Кравцов указал на распухший рюкзак.

— Пап, а я тебе говорил, что дядя Лёша за нами заедет. Могли вообще на остановке подождать, и пешком под солнцем не тащиться, — выдал прошаренный Вовочка, забираясь в люльку.

— Лёха, одна из щук твоя. Бери самую большую. Она на три кило потянет, — предложил сосед.

— Возиться с чисткой точно не буду, — произношу в ответ. — Но если твоя жена котлет накрутит и с пюрешкой сделает, то зовите. От угощения не откажусь.

Володя тут же уверил меня, что не будет тянуть с готовкой. Судя по всему, мужик действительно счастлив. Всю дорогу он рассказывал, как они совершали подвиги на ниве рыбной ловли. Естественно, трофеи постепенно увеличивались до невероятных размеров. Нормальный он мужик! И Вовочка тоже доволен, тот комментировал рассказа отца с улыбкой, периодически того подкалывая.

Вторая волна отката накрыла меня уже дома. Она сопровождалась головокружением, но без тошноты. Поэтому я прилёг на койку и начал вспоминать про маньяков, действовавших в СССР. Надо ведь ещё сопоставить времена.

Первый кто пришёл на ум, конечно, Чикатило. Но мне кажется, что он убивать после восьмидесятого. И что с ним делать? Этого ублюдка точно нельзя оставлять без внимания.

Я не особо интересовался биографией этого урода, но помню из документальных фильмов места, где он убивал. К тому же сама фамилия не такая распространённая. Можно найти, были бы только связи и желание. И, как мне кажется, у одной моей знакомой такие рычаги имеются.

Когда решим вопрос с похищением, солью информацию Волковой. Если акула пера схватится, то уже не отпустит. Я уже понял, что эта девица одержима профессией. А если советская Фемида не справится с товарищем-маньяком, то сам подъеду и решу вопрос кардинально. Думаю, подобное даже Матрёна одобрит, узнай она, что творил этот выродок.

Удалось вспомнить ещё о нескольких персонажах, но надо уточнить время их смертельной деятельности. Снова лучше обратиться к Волковой, у которой должен быть доступ к информации о серийных убийствах. В Смоленской области тоже имелся такой персонаж. Вроде убивал девушек по всей области. Кажется, поймали в девяностые, но подробностей не помню.

А вдруг это нынешний похититель? Жаль, что я не особо этим интересовался в своё время. Придётся искать при помощи дара.

К тому же меня не просто так посетили странные видения. Кто лежал в гробе понятно. Понять бы, какая кривая дорожка к этому привела.

После ужина, не добавившего мне хорошего настроения, я уснул. Всё-таки организм требует больше отдыха после столь сильных нагрузок.

А утро понедельника, шествуя в толпе рабочих к проходной завода, обнаруживаю, что начала распространяться новость о пропаже Егоровой.

Пока мужики только перекидывались парой фраз по этому поводу, но я знал, скоро весь завод загудит. Первая часть смены прошла в трудах, и у меня не было времени отвлекаться. Зато во время обеда сбылись мои предположения.

— Слышал, что Светка пропала? — спросил Санька, ставя на стол поднос с едой.

Я кивнул, и молча приступил к супу.

— Говорят, сбежала со своим новым ухажёром, — тут же сообщил сидящий напротив токарь.

— Да не. Ты чего городишь? — возразил пожилой механик. — Мне Маринка — кладовщица сказала, что Светке надоело работать в столовке за сто двадцать рублей, и она решила в Ленинград податься, где на теплоходный камбуз устроилась. Мол, там у поваров зарплата чуть ли не в два раза выше.

— А я слышал, что за деньгой точно погналась, но не в Ленинград, а на БАМ. Там за вахту знаешь, сколько платят?

Не мужики, а бабушки со скамейки. Пока меня эти слухи не затрагивают, но скоро кто-то вспомнит про наши со Светкой отношения. Я ведь с ней общался, водил в кино, а в день пропажи помог дотащить до дома сумки с едой. Если начнётся расследование, то всё всплывёт. И наверняка кто-то видел нас на рынке. Город-то небольшой.

Как назло, на выходе из столовой встретил Лиду. Судя по прочитанным мыслям, это произошло не случайно. Комсорг меня поджидала.

— Соколов, а почему ты, как вернулся из колхоза, не заходишь на политинформацию? — начала она дежурной фразой.

— Лидия, извини, но как-то в последнее некогда. Занят очень.

— Вот как? Значит, на собрание прийти времени нет. А на ресторан, где вы со своим рыжим дружком отплясывали, нашлось? — иронично спросила девушка.

После этих слов любое желание оправдаться напрочь исчезло. Я ещё глянул на комсорга с откровенной насмешкой.

— Советский гражданин имеет право посещать любые заведения общепита, когда оно работает. По конституции СССР это не запрещено. Заработал деньги в колхозе, могу потратить на всё что угодно: ресторан, деликатесы или отдать в Фонд мира. Я общественный порядок в «Чайке» не нарушал, как свинья не напился. Поэтому не стоит меня отчитывать как пионера. А насчёт посещения подобных заведений, то вам, Лидия, лучше обратить внимание на себя. Вы же их регулярно посещаете? И деньги откуда-то берутся. Только потом, кто-то начинает бороться за мою нравственность и читать нотации.

Не обращая внимания на покрасневшую девицу, я прошёл мимо. Отойдя на несколько шагов, удалось уловить целый поток сумбурных мыслей. На этот раз она собиралась подойти к делу более серьёзно. В общем, будет мстить по своей линии. Плевать. Никто не заставит меня посещать эти глупые собрания. И общественная жизнь мне тоже глубоко параллельна. Будут давить, пожалуюсь заму транспортного цеха, отвечающего за ремонт. Я ведь чиню не только свой погрузчик, но и ещё помогаю по мелочам. При этом на общественных началах. А могу просто с газеткой сидеть, в ожидании нужного объёма работ. Если откажусь помогать, то сильно подведу цех. Чего делать не хотелось.

После обеда я почувствовал, как меня начинает напрягать атмосфера на заводе. Вроде всё как обычно. Никто при упоминании Светы не добавил фамилию Соколов. Санька эту тему почти не муссирует. Однако начало появляться ощущение, что я сижу на пороховой бочке.

К тому же понимаю, что банально перерос завод. Надо отсюда уходить, для начала хотя бы в колхоз. Там простор, свежий воздух, и возможность начать более плотно работать по клиентам Матрёны. Потом можно подумать о переезде в Зажолино на постоянную основу. Надо только узнать, как обстоят дела с жильём.

Непонятно одно. Почему на «Металлисте» не собирают новую партию механизаторов? Страда в разгаре. А Жуков говорил, что подал заявку и указал в ней меня с Санькой.

Выйдя после работы, я обнаружил невдалеке от проходной, знакомый красный «жигулёнок». Рядом стояли Волкова и тётя Валя. Народ рассматривал фифу с тачкой, но спокойно проходил мимо.

Уборщица выглядела озадаченной. Та лишь кивком ответила на моё приветствие, одарила задумчивым взглядом и пошла в сторону завода. Если судить по её спутанным мыслям, то она снова начинает меня подозревать.

Это уже серьёзно. Если Курцева пойдёт в милицию, то сразу начнётся переполох. Может, сразу на допрос меня не потащат, но пойдут уже другие слухи. А оно мне надо? Придётся ускоряться.

— Здравствуй, Алексей, — поприветствовала Анастасия вполне нормально, но появившееся напряжение я всё равно заметил.

Поздоровавшись в ответ, я, повинуясь жесту москвички, полез на переднее сидение. Завтра ведь достанут с вопросами, кто это начал забирать меня с работы. Дождался, когда Волкова сядет за руль, и указал на идущую к проходной тётю Валю.

— Как она восприняла наш договор?

— Непросто, — призналась журналистка. — Вчера вечером прибежала в гостиницу, с сообщением о пропаже Егоровой и новыми обвинениями в твой адрес. Пришлось с ней обстоятельно поговорить. Она знает, что можно совершить ошибку из-за слишком пристрастных работников прокуратуры. Только это заставляет её придержать информацию о своих подозрениях.

— Нехорошо это всё. Боюсь, что она проколется первому сотруднику милиции, пришедшему опрашивать коллег Светы.

— Алексей, нам придётся ей довериться.

— Ладно. Принесла, что обещала? — перевожу разговор на более важную тему.

— Да, вот заколка, — открыв бардачок, журналистка указала на бумажный конверт. — Одно условие, утром надо вернуть.

— Нам и одного часа хватит, — отмахиваюсь в ответ.

— Возьми посмотри, — предложила Анастасия, но я отрицательно замотал головой.

Эксперименты показали, что вещь разыскиваемого работает только один раз. Так что второго шанса попросту не будет.

— Нельзя раньше времени, к тому же надо настроиться.

— И как это будет? — поинтересовалась акула пера.

— Сейчас мы заскочим в книжный магазин. Я обещал человеку купить книгу. Потом часик посидим в летнем кафе «Лакомка», — Волкова с недоумением посмотрела на меня, пришлось объяснять. — Всё нормально. Подождём, когда уменьшится количество людей на улице. Так работать легче. Заодно выпьем кофе с чем-нибудь сладким для улучшения работы мозга. После этого поедем на место обнаружения улики.

— Хорошо, так и сделаем, — согласилась журналистка.

И всё-таки мнеудалось её заинтриговать. Похоже, она не особо верит в мои способности, но не хочет упускать шанс прикоснуться к чему-то необычному.

Минут через десять «копейка» остановилась рядом с огромным книжным магазином. Он занимал весь первый этаж здания. Для нашего небольшого городка — это просто огромная торговая площадь.

В девяностые книжный какое-то время существовал, но потом очередной вороватый мэр его технично прикрыл. Слуга народа продал помещение за три копейки своему товарищу по бизнесу. Там быстро сделали ремонт, закрыли окна баннерами, поставили игровые автоматы и начали выкачивать деньги из неискушённой местной публики. Хотя по закону в магазине ещё пять лет должны были продаваться книги.

Точно так же мэр поступил с двумя городскими музеями и несколькими бюджетными конторами. Кроме этого, он хотел продать кинотеатр «Родина». Но сидящие в горсовете депутаты потребовали долю, и Родину продать не дали.

Я был тогда подростком, но знал всё, как и другие жители города. Думаю, областные власти тоже были в курсе, но сделать ничего не могли. Или не захотели.

Зайдя в магазин вместе с журналисткой, я осмотрел знакомый интерьер. Книжек на полках хватало. Однако пройдясь по просторному павильону, выяснилось, что ассортимент весьма скудный. Хотелось купить несколько книг, но их нет.

Зато имелась куча партийной и политической литературы. Чаще всего с добротными обложками. Малоизвестные современные писатели. Много поэзии. Книги про ВОВ и гражданскую. Сборники писателей разных стран, по большей части социалистических.

Фантастики и детективов имелось мизерное количество, но кое-что попадалось на глаза. Правда, сразу видно — быстро разбирают. А в конце зала располагались отделы с детской литературой, филателией и канцелярской продукцией.

Однако многого здесь нет. Отсутствуют даже собрания сочинений отечественных и зарубежных классиков. Много отдельных произведений, чаще в мягких обложках, но всё вразнобой. Приключенческая литература отсутствует напрочь. Ситуация удивительная и заставляющая подумать о моём просчёте.

Подойдя к двум распаковывающим свёртки продавщицам, я кашлянул, привлекая к себе внимание.

— Девушки-красавицы, извините. А книгу Дюма «Три мушкетёра», где можно посмотреть?

Услышав вопрос, одна из них хохотнула, а вторая заулыбалась. Причём, судя по прочитанным мыслям, они подумали, что это шутка.

— «Три мушкетёра», на полке вместе с Швейком, братьями Стругацкими, Агатой Кристи, Жюль Верном и Конан Дойлем. Может вам ещё показать, где «Мастер и Маргарита» стоит?

Уловив долю сарказма в словах девушки, я немного напрягся, но тут же понял, что она не со зла.

— Молодой человек, я могу записать вас на получение «Трёх мушкетёров», — сказала вторая продавщица. — Но для этого вам надо сдать двадцать килограмм макулатуры и принести нам талончик. Только предупреждаю, сейчас из Дюма ничего нет. Был «Граф Монте-Кристо», но его и по талончикам давно разобрали.

Судя по мыслям, девушка не врала. В магазине действительно нет произведений Дюма.

Не понимаю, что происходит. Ведь в девяностые этого добра хватало. Книги продавали везде: на вокзалах, барахолках и в киосках. А на книжных полках у людей было всё, что сейчас в дефиците. По крайней мере, в тех домах, где мне удалось побывать. Получалось, граждане расхватывали книги как горячие пирожки, а государство снова не успевает удовлетворить спрос. Странная политика. Глупая. Не хватает бумаги? Так может начать печатать больше тех книг, которые востребованы у населения?

— Алексей, а зачем тебе «Три мушкетёра»? — спросила журналистка.

— Обещал привести одной прикованной к постели девочке, — честно ответил я.

— Ну, если так, то могу помочь. Знаю, куда надо заехать.

Выйдя из книжного, мы сели в «Жигули». Минут через десять «копейка» подъехала к гостинице. Оставив меня в машине, Анастасия сходила в гостиницу и вынесла толстую книгу в твёрдом переплёте. Издание оказалось отличное. На последней странице я увидел штамп личной библиотеки, вот только фамилию прочитать не смог. А жаль, скорее всего, она бы меня удивила.

Я поблагодарил Волкову, а потом мы зашли в ресторан пить кофе и перекусить, чтобы выждать хотя бы до семи. К этому времени автомобилисты уже поставят машины в гаражи, и интересующее нас место должно опустеть.

Ближе к семи меня начал накрывать мандраж. Я не собирался раскрывать все карты Анастасии. Скорее хотел провернуть небольшую, но достоверную аферу. Однако есть ощущение, что эксперимент с заколкой сработает и сделает нас на шаг ближе к пропавшим девушкам.

Для того чтобы отвлечься, я постучал по книге, лежавшей на барной стойке.

— Забавно получилось. Оказывается, нужная книга у тебя с собой.

— Да, прихватила случайно во время последнего посещение дедушкиной библиотеки. После прошлогоднего просмотра телевизионной версии, захотела перечитать, но времени не было. Думала, что зря взяла. Рада, что это не так.

Значит, моя догадка о влиятельном деде Волковой подтверждается. Остаётся узнать, кто он. Личные библиотеки с печатями в СССР семидесятых имели не многие.

— А твой дед не отругает за пропажу книги?

— Нет. Он мне многое позволяет. Возможно, даже чересчур много. Пять лет назад он даже помог создать при моём университете студенческий стройотряд. Чтобы его внучка съездила на настоящую стройку. Всего на одно лето, — усмехнулась Волкова, — Я уже давно работаю в «комсомолке», а стройотряд до сих пор существует. В следующем году на БАМ поедут.

Зацепившись за информацию, пытаюсь вытащить больше информации.

— Кстати, а ты с ребятами из твоего стройотряда на связи?

Акула пера кивнула.

— Да.

— А они сейчас свободны?

— Кажется, да. Состав после возвращения с очередной стройки заметно поредел, студенты готовятся к новому учебному году. Но в конце осени парни начнут набирать молодняк.

— А как они посмотрят на то, чтобы приехать в один колхоз на пару месяцев? Работа не особо сложная. Председатель, человек сговорчивый и не скупой, — закидываю удочку.

— Не скупой — это хорошо. И ехать недалеко, если это село, о котором я подумала. Думаю, можно им позвонить и договориться.

— Вот и хорошо! — заметив, что на часах уже семь, я поспешил расплатиться с барменом.

А в пятнадцать минут восьмого мы уже подъезжали нужному месту. Попросив Анастасию, чтобы она поставила машину подальше, я аккуратно скинул ключи Маши в том месте, где их обнаружил, вдавив в землю. После чего уселся на траву рядом с повреждённым машиной деревом.

— Зачем ты сел? — спросила подошедшая журналистка.

— Не хочу упасть и что-то сломать, если удастся войти в транс, — снова честно ответил я. — А теперь разверни свёрток с уликой и положи передо мной.

Волкова выполнила просьбу и отошла на несколько шагов. В этот момент я решал, как лучше доиграть спектакль, если не сработает улика. Но дельных мыслей не возникало. А взяв лакированную ромашку, я сразу провалился в непроглядную темноту.

Глава 13 Новые видения

— Провалившись в непроглядную тьму, я попытался хоть что-то рассмотреть. Но в этот раз не увидел даже человеческих силуэтов. Зато пришло ощущение, что нахожусь под землёй. Её вкус и запах окутал меня полностью.

Неужели опоздал? Тревожная мысль заставила сконцентрироваться сильнее, и тут я услышал девичьи голоса.

— Перловая каша закончилась, — произнесла Егорова. — А этого гада нет уже два дня. Странно, но я хочу, чтобы он снова появился и, хотя бы на несколько минут включил свет.

— Лишение света — один из его уроков покорности. Иногда урод пропадает неделями, — тихо проговорила Курцева. — Когда он снова появится и вытянет тебя на занятие, не сопротивляйся. Иначе снова накажет.

Живы! Или это просто мои фантазии?

— Ничего, я к битью ремнём с детства привычная, — ответила Света.

Судя по бодрому голосу, девушка морально не сдалась.

— Это сейчас ремень, пока он не хочет портить новую игрушку. Потом за неповиновение он начнёт тушить о тебя сигареты и бить палкой по рукам с пяткам. Ещё он душит шнуром, пока ты не теряешь сознание. Я думала, что уже умерла.

Мария произнесла чудовищные слова так спокойно, отчего мне стало страшно.

— Ну, не убьёт же меня этот урод?

— Убить он меня никогда не грозился. Наоборот, каждый раз обещает отпустить. Только когда я оказалась здесь в первый раз, то нашла в углу остатки чужой одежды. Женской.

— Думаешь, здесь до тебя кто-то был? — нервно поинтересовалась Света.

— Да, — подтвердила Маша.

— Как думаешь, он её отпустил?

— Я думаю, он никого не отпускает, — ответила Курцева обречённым голосом.

После этого меня грубо вышвырнуло из видения. Очнувшись, я увидел лицо Волковой. Почувствовал запах нашатырного спирта и инстинктивно отвернулся от открытой ампулы.

Ощущение было гаденькое, словно побывал в могиле. К тому же голова продолжала кружиться, а в висках пульсировала боль.

— Сколько я был в трансе? — спрашиваю хриплым голосом.

— Чуть больше двадцати минут. Сначала я подумала, что ты придуряешься. А потом вижу человек без сознания. Не выдержала и побежала аптечкой, — в интонациях Анастасии переплеталось сразу несколько чувств.

Журналистка указала на лежавший рядом футляр из дерматина.

— Ясно. Во время прошлого эксперимента произошло нечто подобное.

Голос вроде приходит в порядок и голова не так болит.

— Ты что-то видел? — глаза Волковой сверкнули от предвкушения.

— Дай прийти в себя. Всё расскажу, а пока помоги встать. Надо кое-что отыскать, пока помню.

После того как Анастасия помогла подняться, я подошёл к месту, где заранее втоптал в землю ключи. Пошарив для виду в траве, достал их и вложил журналистке в руку.

— На, потом проверишь. Они должны подойти к квартире Марии Курцевой.

Осмотрев потемневшие ключи, Волкова нахмурилась.

— Алексей, ты заставляешь меня снова начать тебя подозревать…

— Слушай примерный расклад, — перебиваю девушку, — Был поздний вечер или ночь. Маша бежала со стороны гаражей. Автомобиль с похитителем ехал оттуда…

Я детально описал своё прошлое видение. Затем дождался, когда журналистка сама осмотрит повреждённое дерево и найдёт несколько блестящих чешуек, оставшихся от бампера.

— Странно. Будто место совсем не осматривали, — удивлённо проговорила она. — А ведь здесь осталось так много улик.

— В милиции работают обычные люди. Их послали, и они просто прошлись по травке. Понятно, что без эксперта криминалиста ничего не нашли. А если в это время лил дождь, то вообще постояли на тротуаре. Разумеется, потом в рапорте написали, что всё подробно осмотрели.

Не хочу наговаривать на правоохранителей, но сразу вспомнился знаковый случай из моего времени. Тогда целый район искал пропавшего мальчика, ставшего жертвой убийцы. И именно два милиционера отнеслись к работе халатно. Зато добровольцы, решившие ещё проверить участок, нашли сожжённое тело.

— Значит, она бежала со стороны гаражей, и он её схватил. Интересно, это была их первая встреча? Он её выследил и напал?

Я отрицательно покачал головой.

— Нет, она каким-то образом смогла сбежать оттуда, где её держали.

— Может, один из гаражей? — резонно предположила Волкова, рассматривая строения.

— Если у похитителя есть автомобиль, то вывод напрашивается сам собой.

— Но в гараже могут услышать соседи.

— А если он держит девушку глубоко в подвале, расположенном на уровень ниже ям и подвалов? Или на два. Кто знает, какие там катакомбы?

— И сколько здесь гаражей?

— В одном ряду штук сорок. Это примерно. Здесь четыре первых кооператива города. А ещё несколько рядов старых гаражей рядом с дачным товариществом, — пытаюсь прикинуть масштаб целого района, отданного автолюбителям.

Только не все строения принадлежат владельцам машин. Многие используют их в качестве кладовок. Поэтому народа здесь ходит гораздо меньше, чем может показаться. Всё-таки нельзя сравнивать количество машин в СССР и моём будущем. Хотя большая часть граждан, сейчас предпочитает ставить автомобили именно в гаражи.

— Более четырёхста строений. Чтобы обыскать такое количество, придётся привлекать всех: милицию, военных и пожарных, — энтузиазма в голосе Волковой поубавилось.

— Нельзя, — подтвердил я. — Если навести следователей прокуратуры и МВД, то они насторожат похитителя. Он испугается и может провести зачистку. То есть убить девушек.

Поясняю удивлённо вскинувшейся москвичке. Подобных выражений в этом времени ещё нет.

— Зато теперь мы знаем, что обеих девушек похитил один человек. И главное — они живы. Только есть ещё одна проблема. Они могут содержать в частном секторе. А там гораздо больше домов, чем здесь гаражей.

— Алексей, ты так говоришь, словно их видел, — Волкова вычленила из моих слов главное.

— Не видел, но слышал разговор. Значит, живы, — пытаюсь пресечь скепсис собеседницы.

Анастасия всё равно смотрела на меня с недоверием, принявшись крутить найденные ключи на пальце.

— Не веришь?

— Даже не знаю. Я должна сегодня отдать заколку. Заодно передам на экспертизу кусочки покрытия с бампера. Надеюсь, можно будет установить модель автомобиля. Это сильно сузит круг поиска. У меня есть такая возможность.

— Хорошая идея! — похвалил я акулу пера.

— А прямо сейчас я съезжу и проверю ключи.

— И это здравая мысль! — хвалю московскую мисс Марпл.

— Может подобрать, что-то из вещей Марии для проведения ещё одного сеанса? — предложила вошедшая во вкус Анастасия.

— Почему нет? Но не факт, что сработает. Как я заметил, мои умения срабатывают редко и нельзя повторно использовать одну вещь. Нужен настрой, а лучше найти вещь, принадлежащую похитителю. Вот это заметно облегчит поиск.

— Хорошо. Я подумаю, как воплотить это в жизнь, — пообещала журналистка.

Судя по всему, ей в голову пришла какая-то идея.

— Ты поедешь со мной к Валентине?

— Нет, мне нужно как можно меньше попадаться ей на глаза. А то боюсь, тётка сорвётся. Тем более я не знаю, как ответить на вопросы, которые у неё могут возникнуть. Ключи проверь сама, о результате сообщи по телефону. Пока же я немного прогуляюсь по гаражному кооперативу, попробую что-нибудь нащупать.

Так и решили. Когда Анастасия уехала, я направился к гаражам. Вообще-то, кооперативов здесь несколько. Кроме этого, в нескольких местах стояли ряды неказистых самостроев, больше используемых под кладовки. Их хозяева появлялись здесь редко. Консервацию народ хранит в подвалах своих домов. А в сараях оставляют всякий хлам.

За час я обошёл все ряды, добравшись до садового товарищества. Ничего не нащупал, но несколько раз ловил приступы дежавю. Ведь я сотни раз проходил здесь в своём детстве. Тогда гаражей стало ещё больше. Они появились у железной дороги и даже в лесу за садовым товариществом.

Мои подозрения подтвердились. За всё время удалось встретить всего два человека, ставивших машины. Видать, мужики припозднились. Голова гудела, поэтому, закончив бесплодный поиск, пришлось отправиться домой. Мозги варили плохо, так что про покупку продуктов на ужин, я, разумеется, забыл. Думал, лягу голодным, но как только появился в коммуналке, ко мне постучался Вовочка и позвал на кухню. Там меня ждали малосольные огурцы, тарелка с картофельным пюре и двумя огромными рыбными котлетами.

— Дядя Лёша, мне приказали тебя покормить, — деловито заявил пацан.

— Спасибо. А родители твои где? — спросил я, накинувшись на еду.

— В кино пошли.

— В понедельник? Как-то неожиданно, — чуть ли не урчу от удовольствия.

— Да я сам в шоке. Батька с того дня, как зарок дал, сильно поменялся, — произнёс Вовочка, сев рядом на табуретку.

— Ну, и как тебе?

— Пока непонятно, но рыбалка и картинг мне понравились. Теперь надо заставить родителей в следующем году путёвки от профсоюза добыть. Очень хочу чёрное море увидеть.

Слушая вполне разумные планы Вовочки, я не заметил, как съел всю еду. Тут на кухню зашёл математик, и мы с пацаном разбрелись по своим комнатам.

Через полчаса я уже подумывал о сне, как раздалась телефонная трель.

Пройдя по длинному коридору, я снял трубку, откуда раздался голос Анастасии.

— Ключи подошли, — доложила она. — Какие планы на завтра?

— Завтра после работы покачу в село. Надо завести обещанную книгу.

— Хорошо, — ответила журналистка, — Мне есть чем заняться. Тогда встречаемся послезавтра.

Чую, что Волкова решила сыграть в настоящего детектива. Как бы всё не обернулось очередной проблемой.

* * *

Следующий день начался так же, как остальные. Сплошной день сурка. Очередь в туалет и ванну. Завтрак чаем с бутербродами. Прогулка в толпе рабочих до заводской проходной. Встреча с Санькой, работа на погрузчике, столовая, новая порция слухов и снова работа.

Но есть небольшое отличие. Слухи о пропавшей Егоровой достигли небывалого градуса. Народ даже на перекурах обсуждал только эту тему. А в самом конце смены меня вдруг вызвал начальник цеха. Оставив погрузчик у транспортного, я направился в контору, где встретил вышедшего из кабинета Саньку. Он не успел мне ничего сказать, так как секретарша Михеева сразу пригласила в кабинет. Ясно одно — судя по кислому виду, друга только что пропесочили.

— Соколов, чего встал на пороге? Заходи.

Ну, я и зашёл. Хотел, как обычно, сесть за стол для совещаний, но оценив подчёркнуто-серьезную рожу начальника, решил не усугублять. Придётся выслушать всё стоя.

Закурив своё любимое «Мальборо», Михеев с удовольствием затянулся и только потом начал беседу.

— Мне передали, что тебя искала милиция. Я навёл справки и узнал об устроенной тобой драке в клубе, во время командировки в колхоз. Странно, но Жуков не позвонил директору завода и не сообщил об инциденте. Так что мне пришлось узнавать всё самому.

Павел Егорович говорил, как на собрании. Громко, чтобы его было слышно в приёмной и коридоре конторы. А ещё я сразу понял, что слова в ответ не вставить не позволят. Перерывы он делал для того, чтобы затянуться.

— Я думал, что вы с рыжим дружком за ум взялись. Больше не опаздываете на работу. Ни одного прогула. Пьяными вас в последнее время никто не видел. В подшефный колхоз первыми вызвались поехать. А вдруг такое! Драка. Наверняка в пьяном виде. Я пока не видел бумаг, но слышал, что кому-то грозит статья за хулиганство, — начальник начал нагнетать ситуации.

Он ведь думает, что перед ним прежний Соколов — человек бесконфликтный, и не знающий себе цену. Плюс, регулярные залёты давали возможность начальству давить на чувство вины Алексея. Только Кеша Белов человек иной формации.

Ловя всплывающие мысли Михеева, я невольно начал скалиться. Внутренне, конечно. Не разобравшись, товарищ вываливает пустые обвинения. Однако делает это с энтузиазмом. Такое ощущение, что Павла неслабо накрутили, и он пытается на мне оттоптаться. Интересно, кто этот интриган? Людка, которая бывшая, или Лидка, которая комсорг. В принципе, какая разница?

Выслушивать всякий бред от мутного типа, я не собирался. Начинать спорить и что-то доказывать? Тоже не стоит. Просто надо быстрее закончить лицемерное действо. Именно для этого, я, как бы невзначай, придвинулся поближе к столу.

— Решено! Больше ни в какие списки на поездку в колхоз, я вас с дружком не запишу. И знайте, теперь вы оба у меня на карандаше. Заводской комсорг уже в курсе ситуации и скоро вами займётся….

В этот момент Михеев снова затянулся и тут же закашлялся и удивлённо посмотрел на сигарету. Затем он попытался продолжить речь, но товарища снова накрыл сухой кашель. Положив сигарету на край пепельницы, он потянулся к графину. Плеснул половину гранёного стакана и залпом выпил.

Во время всех этих манипуляций лицо начальника побагровело. Он снова начал говорить, но в этот момент, поднимающийся от пепельницы сигаретный дым, попал товарищу в нос. Новый приступ кашля огласил кабинет.

— Павел Егорович, может, я пойду? А вы когда-нибудь потом, когда прокашляетесь, договорите что хотели, — предложил я, едва сдерживая улыбку.

Уж больно хорошо прошёл мой маленький эксперимент.

Михеев снова попытался что-то сказать, но не позволил очередной приступ кашля. В результате он махнул мне в сторону двери, а сам затушил сигарету, рванул к окну и распахнул его настежь.

Уже выходя из кабинета, я снова задумался об увольнении с завода. Не пустит он меня в колхоз? Хозяин хренов! Я тебе не крепостной! Захочу, напишу заявление, и поминайте, как звали. Жаль, нельзя уйти сейчас, пока не разрешилась ситуация с Егоровой. Вернее, можно, но только зачем порождать лишние подозрения к своей персоне?

А вот возможность дистанционного влиять на голосовые связки, во время курения, надо запомнить. Если приспичит, то буду использовать в будущем.

Конечно, это не полное кодирование от курева. Но думаю, периодические приступы кашля Михееву гарантированы. Не всегда, но в момент курения или даже вдыхания табачного дыма, его будет накрывать. По-хорошему, к этому козлу надо применить более радикальные методы. Однако он пока не сделал мне ничего плохого. И ранее помогал Соколову, хотя периодически поругивал. Нельзя разбрасываться даром.

Выйдя из кабинета, я махнул поджидавшему меня Рыжему, и в этот момент увидел в конце коридора комсорга. Лида явно сидела в очередной своей засаде. Вот только сегодня мне не до неё.

Решив не пересекаться, я потянул Саньку к другой лестнице. Уже через минуту мы шли по цеху в сторону раздевалок.

— Лёха, я так и не понял, чего Михеев, словно с цепи сорвался? За что он меня так отчихвостил? — Рыжий даже начал махать руками от возмущения.

— Как за что? За компанию со мной. Саня, не бери в голову, прорвёмся.

— Возьми меня сегодня с собой в колхоз. Надо проветриться.

— Без проблем. Поехали.

После приёма душа я взял из шкафчика упакованную в газету книгу Три мушкетёра. Дождался Рыжего и направился к проходной. Как и предполагалось, на другой стороне улицы нас ждала новая засада в лице неутомимого комсорга.

На этот раз мы наверняка попали бы в её ловчие сети, но нам повезло. Рядом на стоянке обнаружилась знакомая красная машина. Волкова тут же вышла и махнула рукой, привлекая внимание.

— Хочу съездить с тобой в Зажолино, — с ходу начала акула пера. — Созвонилась с парнями из стройотряда. Они попросили, чтобы я присмотрелась получше к недостроенным свинофермам. Хотят узнать, сколько там работы осталось, и какое количество народу понадобится.

Я по-прежнему не мог читать её мысли. Но она точно почти не врёт. А ещё журналистка хочет за мной ещё раз проследить, как говорится, на всякий случай.

— Если не жалко бить машину на колдобинах, то поехали. Но предупреждаю сразу, нам придётся взять с собой одно рыжее невоспитанное чудище.

Я указал на друга, а журналистка нехотя кивнула. Меня такой расклад полностью устраивал. При Саньке она не сможет задавать мне вопросы по поводу экстрасенсорики.

Рыжий не подвёл и всю дорогу до Зажолино, сидя на заднем сидении, травил анекдоты про Петьку и Василия Ивановича. Причём некоторые оказались смешными, а от иных даже у меня уши сворачивались в трубочку.

По дороге заехали на недостроенные свинофермы. Анастасия всё осмотрела и даже сделала несколько снимков.

— Я думаю, моих друзей устроит этот объект, — заявила Волкова после того, как мы отъехали от стройки. — У них хватит людей, чтобы закончить всё за два месяца. Завтра же позвоню и дам командиру стройотряда телефон сельсовета. Он сам свяжется с Жуковым, и они смогут договориться.

Приехав к дому Матрёны, мы не обнаружили рядом мотоцикла участкового. Когда я заходил во двор, почувствовал непривычный мандраж. Но увидев знахарку, сидящую за столом под яблоней, то руки держать перестали.

Судя по её лицу, она не расстроена, а скорее чем-то озадачена. Представив Матрёне Волкову, я позволил ей рассказать про стройотряд. Потом Санька потащил Анастасию в свинарник показывать своих хрюкающих подопечных.

— Ну что там? — спросил я Матрёну, кивнув в сторону дома.

— Алёша, даже не знаю, что тебе сказать. Вчера я готова была тебя прибить, если бы ты вернулся.

— Что, сильно Леночка мучилась?

— Да. Пришлось ей микстуру из пары корешков и грибочков сварить. Когда Лена, наконец, уснула, думала, облегчила её мучения только на время. Но с утра она чувствует себя хорошо. Ест как положено, пьёт, что дают, не капризничает. Про тебя и обещанную книгу, несколько раз вспоминала, — отчиталась бабка.

— Матрёна Ивановна, как думаешь, стоит сегодня второй сеанс провести?

— Если ты уверен в себе, то делай. Вроде лечение работает. Только как быть с откатом? Поэтому решать тебе. Может, сегодня провести лёгкий сеанс и не перетруждаться? Думаю, через часик девочка проснётся, и ты сможешь с ней минут пятнадцать пообщаться. А пока зови своих спутников к столу. Буду вас кормить кашей гречневой с мясом, запечённой в русской печке.

Желудок призывно забурчал. Насчёт лечения подумаю. Надо просто не увлекаться. Иначе можно вызвать у Волковой новые подозрения.

Глава 14 Повторный сеанс

Томлёная в печи каша — это вещь! Вроде всё просто: гречка, вода, лук, соль и мясо. Но когда Матрёна открыла чугунный котелок, то у народа откровенно потекли слюнки от столь бесподобного аромата.

Удивила реакция москвички, снявшей пробу. Анастасия заявила, что каша не хуже настоящего плова, чем вызвала скептический взгляд Матрёны. А затем журналистка еле оторвалась от тарелки, с явным трудом отказавшись от добавки. Нам с Саней диеты без надобности, поэтому мы навернули и вторую порцию.

Поужинав, я начал дожидаться команды идти в дом. А пока мы чаёвничали, Волкова начала расспрашивать Матреёну о целительстве. Начала журналистка издалека, но постепенно вопросы стали более заковыристыми. Бабка, как ни странно, с удовольствием ей отвечала, но технично свела беседу в краеведческую плоскость. Сразу стало понято, что со старой партизанки акуле пера ничего путного не вытянуть.

Примерно через час из дома вышла Ксения. Круги вокруг глаз показывали, что мать Леночки по-прежнему спит только урывками. Однако взгляд женщины поменялся. В нём вместо отчаяния появились ростки надежды.

— Как и обещал, привёз. Хочу отдать, — показываю книгу.

— Алексей, она о вас спрашивала. Конечно, заходите. Заодно можете присмотреть за дочкой полчасика?

— Без проблем. Почитаю ей книгу, — произношу в ответ.

После этого Матрёна напомнила, что перед входом в хату нужно снимать обувь, а сама усадила уставшую женщину за стол. Поднявшись, я сделал всё, как полагается, и, поздоровавшись с девочкой, протянул ей книгу.

— Спасибо, дядя Лёша! Ух ты! Как здесь много иллюстраций! — Леночка начала быстро листать страницы.

Сразу заметно, что моторика рук у неё улучшилась. Я приготовился к сеансу и хотел начать действовать под видом монотонного чтения, как девочка мигом перекроила все мои планы.

— Дядя Лёша, вот скажи. Д’Артаньян с мушкетёрами давали присягу королю Франции?

— Конечно, — подтвердил я.

— А этот Бекингем, получается, был любовником королевы Франции? — глаза девочки внимательно смотрели на меня.

— Получается, так, — отвечаю уже настороженно.

Я понял, к чему Леночка клонит, и удивился недетской прозорливости. Начавшийся разговор заставил отложить начало сеанса.

— Интересные дела. Получается кардинал Ришелье, миледи Винтер и граф Рошфор делали всё для блага Франции?

— И какие ещё несоответствия ты заметила в телепостановке? — спросил я, запуская процесс сканирования.

Девочка начала объяснять про нехорошее поведение мушкетёров, двойную мораль и откровенное предательство. А я продолжил осматривать ставшее полупрозрачным тело.

Первое, что бросилось в глаза — это заметно изменившееся количество утечек жизненной силы. Ведь мне удалось закрыть только половину каналов, выводящих энергию в никуда. А сейчас получается, что половина остававшихся нитей начали сворачиваться сами.

Похоже, первым вмешательством мне удалось запустить механизм самовосстановления. Пока всё держалось на волоске, и, если тело получит новый урон, процесс может обратиться вспять. Именно над этим сегодня и надо поработать.

Используя дар, я принялся закрывать точечно только самые серьёзные утечки. Едва заметные и начавшиеся сворачиваться нити, не трогал. Организм должен справиться сам, ведь только так можно выработать иммунитет. К сожалению, работать по площадям не получается.

Зато теперь я уверен, всё получится. Остаётся решить, как преподать выздоровление ребёнка окружающим. Придётся что-то придумать, дабы не привлекать внимание к Матрёне.

На этот раз процесс исцеления забрал намного меньше энергии, чем в прошлый сеанс. Помогли растущий опыт и более выверенная стратегия. В результате, когда я закончил, розовое свечение вокруг позвоночника превратилось в лёгкую дымку, слегка окутывающую шейный и поясничный отделы.

Во время беседы Леночка так увлеклась анализом личностей мушкетёров, что не заметила, как подвинулась, чтобы лежать удобнее. Раньше для этого ей нужна была помощь.

Со временем количество подобных случаев начнёт увеличиваться. Конечно, родители это заметят, и первый же врач диагностирует признаки ремиссии.

Тело девочки пролежало практически неподвижно больше четырёх лет. Понятно, что ей делами массажи и прочую физиотерапию. Периодически Лене становилось легче. Но мышцы атрофированы, и их придётся долгое время восстанавливать. Поэтому вариант «встань и иди», в течение ближайшего месяца неосуществим в принципе. Всё-таки сосуд тёти Тамары и псориаз Натальи — совершенно иные заболевания. Конечно, можно попробовать помочь в дальнейшем восстановлении девочки. Только зачем? Пусть дальше работаю врачи.

Завершив сеанс исцеления, я проговорил: с Леночкой ещё около получаса. Уверил, что ответы на все вопросы она найдёт в книге, которая подтвердит её правоту. В этот момент из раскрытого окна донёсся звук подъезжающего мотоцикла. А потом в дом вошёл участковый с женой. Я сразу вышел и тут же был выловлен Матрёной.

— Ну что? — спросила она шёпотом.

— Если организм справится, через пару месяцев будет ходить. А через полгода бегать!

— Это хорошо! Значит, пора действовать, а то они у меня загостились. Хорошо, что ты журналистку привёз. Она почти час с Ксенией проболтало о дочке. Я подслушала и, кажется, знаю, как это использовать.

— Матрёна Ивановна, действуй, — устало киваю в ответ.

— Ты пока к четвергу готовься. Как приедешь, двинем алкашей перековывать, — съюморила бабка.

Через полчаса бабка позвала родителей Леночки к столу на серьёзный разговор.

— Ну что мне хочется вам сказать — начала Матрёна печальным тоном. — Как видите, бабка снова не справилась. Признаю, не действуют больше мои отвары и старинные наговоры. Конечно, могу дальше продолжить девочку мучить, но только зачем?

— А я говорил! — участковый обвёл всех тяжёлым взглядом, но одновременно в его мыслях промелькнули проблески надежды. — Надо снова в область ехать и квоту выбивать.

— Не надо ничего выбивать, — Анастасия отрицательно покачала головой. — Сегодня же вечером позвоню отцу в Москву. Он в Минздраве работает. Думаю, уже на этой неделе всё решится. Поэтому готовьтесь ехать в столицу. Я уверена, что официальная медицина поможет лучше, чем народные методы.

Думаю, не надо уточнять, какой пост занимает товарищ Волков. Значит, всё будет нормально.

— Ну, здесь даже я спорить не буду, — Матрёна печально вздохнула, сделав вид, что умывает руки.

Когда мы собирались уезжать, ко мне подошёл Панфилов и отвёл в сторонку.

— Лёха, а ты эту журналистку, специально сюда привёз? — спросил он.

— Ну, да, — соврал я. — Сам понимаешь, у неё в Москве связей, как у дворняги блох. Знал, что не устоит и захочет помочь Леночке.

— Спасибо! Извини, что я в прошлый раз сорвался, — милиционер в знак благодарности сжал мою ладонь.

— Я всё понимаю. Главное, чтобы была польза. Ты тоже неплохо мне помог.

Панфилов кивнул.

— Знаешь, я почему-то ещё вчера почувствовал, когда Леночке после приступа легче стало, что у нас появится ещё один шанс. И оказался прав. Спасибо тебе огромное!

Выслушав признания участкового, я сел в «жигулёнок» акулы пера, и мы двинулись в сторону города.

Откат накрыл меня в дороге. Он оказался не таким мощным, как и предполагалось. Немного болела и кружилась голова, но терпимо. Боль не мешала поддерживать беседу и слушать Санькины анекдоты. Если бы не чудовищные колдобины, то считай всё хорошо. Положительно надо решать с дорогой и в ближайшее время. Может, рассказать Волковой о ситуации и саботаже областных властей?

В город вернулись поздно. Остаточные волны отката продолжали накрывать меня даже в конуре. Поэтому я сразу завалился спать, не обращая внимания на бубнёж телевизора, доносящийся из-за стены, с прочими опостылевшими звуками.

* * *

В среду день начался, как обычно. Дорога, Санька, проходная, работа на погрузчике. В обед по столовой прокатилась новая весть. Начальство связалось с родителями Егоровой. Выяснилось, они не в курсе, где дочь. А завтра отец с братом должны приехать, чтобы помочь с поисками.

Пока меня это не касается. Но чую, последние деньки спокойной жизни подошли к концу.

После работы возле проходной меня ждала журналистка. Анастасия указала на пассажирское, сообщила, что пора обсудить и выработать план дальнейших действий. Я не против. Под удивлёнными взглядами заводчан «жигулёнок» покатил в сторону гостиницы Чайка.

Местом для обсуждения выбрали ресторан. Шесть часов вечера в среду, не время для аншлага. Те, кто просто хотел поесть, уже это сделали. А те, кто хотят выпить и потанцевать, ещё не пришли. Поэтому столик на двоих в дальнем углу для нас нашёлся.

Я заметил, как метрдотель смотрит на Анастасию, и прочитал часть его мыслей. Нет, мужик не рассматривал девичьи прелести, а желал угодить. Подобное возможно только в одном случае, если его предупредило начальство об особом статусе гостьи. Думаю, при отсутствии свободных столиков, нам бы вынесли его из подсобки.

Пока усаживались, Волкова рассказала, что вчера созвонилась по поводу Леночки Панфиловой. А с утра ей перезвонили и сообщили, что примут ребёнка на обследование в Бурденко уже через несколько дней. Врачи ничего не обещали, но рекомендации из министерства, должны подействовать как надо.

Заказав рубленый бифштекс с яйцом и салат мимоза, я уставился на Анастасию, начавшую раскладывать на столе подробную карту города со всеми домами.

— Откуда такое богатство?

— От человека, который организовал выдачу улики по делу о пропаже Маши Курцевой, — туманно ответила Волкова.

Понятно, что товарищ из органов. И, скорее всего, ведёт собственное расследование, расходящееся с официальной версией.

Взяв красный карандаш, журналистка начала очерчивать сектор гаражного кооператива.

— По документам здесь чуть больше четырёхсот гаражей. Ещё около двух сотен самострой. В большинстве своём — это сваренные из чего попало железные коробки и нечто похожее, сколоченное из досок. Кое-где стоят погреба в два яруса, принадлежащие жителям ближайших пятиэтажек.

— И сколько здесь настоящих автолюбителей, хранящих свои машины в гаражах? — задаю очень важный вопрос.

— По бумагам чуть меньше трёхсот. Но данные старые, так что сейчас не меньше трёхсот пятидесяти. Ещё около сотни машин могут стоять в самостроях. Те гаражи, где ставят мотоциклы или хранят всякое барахло, можно сразу вычеркнуть.

— Всё равно работы непочатый край. Боюсь, без помощи мы будем месяцами бродить вокруг гаражей. Похоже, необходимо действовать по-другому. Надо определить круг подозреваемых, и искать среди них.

— И откуда взять этот круг? — логично спросила Волкова. — Мы не знаем, где искать этого гада. Из кого будем выбирать?

— Есть у меня одна идейка. Похититель заставил Машу написать письмо маме. Но мне кажется, что это послание для тебя.

— Для меня? — удивлённая журналистка аж захлопала длинными ресничками.

— Это реакция на твоё появление в городе и интерес к делу. Где-то ты его зацепила, вот и заставила задёргаться.

— Хочешь сказать, что я могла встретить похитителя во время журналистского расследования? — спросила Волкова, нахмурив брови.

— Да, ты с ним встречалась. Не могу объяснить, я просто это чувствую. А поддельное письмо только подтверждает мои догадки. Расскажи, кого успела расспросить, про Машу и про меня?

Журналистка мигом сунула руку в сумку, и на столе появился знакомый блокнотик.

— На заводе я разговаривала с кладовщицами, грузчиками, непосредственным начальником Курцевой, комсоргом и начальником цеха готовой продукции, — быстро перечислила Волкова и вдруг добавила, — Кстати, заметила одну странность. Михеев ведёт себя так, будто он директор завода. Чего у вас там происходит?

— Директор — пожилой пенсионер. Через год-два и он переедет на дачу возиться с парниками. На «Металлисте» все знают, что Михеев его преемник. Хотя есть главный инженер и начальник производства, Павел замкнул многие процессы он на себе, — выдаю краткую справку о положении дел.

Кстати, надо подумать о делишках Михеева. Если он вор, то такой директор градообразующего производства Яньково не нужен.

— Ясно. Их всех я помещаю сюда, — Анастасия быстро начертила столбик с сокращениями фамилий, — Следующие — это ваша с Машей школа. Наговорила там всякого, но добилась информации по классу Курцевой и, конечно, параллельным. Разговаривала с директором, завучем, классными руководителями и физруком. Директор уже в возрасте, классные руководительницы женщины. Физрук странный, но, похоже, он просто тайный алкоголик. А вот завуч показался мне странным. Сразу видно, мужчина властный и не терпящий возражений. Пытался давить на меня авторитетом. Да и легковая машина у него, кажется, есть.

— Кроме завуча, в школе есть химик, учитель труда, математик, библиотекарь и военрук. Мужская часть коллектива небольшая, но они точно в курсе проявленного тобой интереса.

— Кстати, я видела в школе молоденького учителя, — Волкова смешно сморщила носик, будто вспомнив неприятный случай, — Он как-то странно на меня косился. Надо найти список и выписать всех мужчин, имеющих отношение к третьей средней.

— А наличие у них гаража, облегчит задачу. Как насчёт родни Курцевой? Есть кто-то живущий поблизости, кроме мамы.

— Да. Я напросилась на свадьбу родственника Маши. Пообщалась практически со всеми. Все нормальные, работящие люди. Гуляют весело, — улыбнулась журналистка, — Из подозрительных я бы выделила двух двоюродных братьев Маши. Может, мне показалось, но они вообще не интересовались её пропажей. Адреса у меня выписаны, тоже придётся проверять.

— Кто там дальше?

— Дальше вечерний техникум, в котором она училась. Там очень много мужчин — сокурсники и преподаватели. Правда, там я расспрашивала меньше всего. Сейчас лето, многих даже в городе нет.

— Надо собрать всех в единый список. Вспомни, может, ты кого-то забыла? Или с кем-то поговорила и не придала этому значение.

— Дай мне одну ночь. Память у меня хорошая, так что вспомню всех, — пообещала Анастасия. — Кстати, возможно, совсем скоро мне удастся получить доступ к улике по одному из закрытых дел. Найденная на месте преступления кожаная перчатка, предположительно принадлежала убийце. Но чтобы её пощупать, нам придётся съездить в Смоленск.

— Я готов, только скажи когда. Если надо, возьму отгул, — пообещал я, ухватившись за интересное предложение.

Акула пера принялась выписывать фамилии, и делать пометки. А я в это время с удовольствием опустошил тарелки, принесённые знакомой официанткой. Еда оказалась что надо! И не особо дорого. Если будет постоянный доход, то буду бывать здесь чаще.

После кофе сообщил Волковой, что хочу ещё раз пройтись вокруг гаражей. Увлечённая работой Анастасия, просто кивнула. Я расплатился и вышел из ресторана, спросив у администратора о такси. С мотором проблем не оказалось. Вот что значит правильно поставленный сервис! Главное, плати два счётчика.

Добравшись до гаражей, я бродил по кооперативу около часа. Кое-где останавливался, пытаясь прислушаться к внутренним ощущениям, но безрезультатно. Единственная попытка подумать о девушках и войти в транс, закончилась полным провалом. Я даже черноты не смог увидеть, но зато словил откат. В итоге пришлось идти в коммуналку, борясь с тошнотой и головокружением.

Вернувшись домой, сразу лёг спать. Завтра после работы надо сгонять в посёлок, потом посмотрим.

* * *

В три часа ночи я проснулся от страшной жажды. После частого использования дара такое уже бывало. Встал и отправился на кухню. Чтобы не разбудить соседей, шёл на цыпочках. Уже заходя на кухню, замечаю в темноте резкое движение.

Кошка Муська юркнула мимо в коридор, и я успел заметить её хозяйку. Баба Глаша, открыв холодильник, копалась в чужих продуктах. Увидев меня, она ойкнула, схватилась за сердце и сползла по стенке.

Ну только этого мне не хватало. Подбежав к ней, я просветил грудную клетку старухи и рассмотрел замершее сердце. Похоже, остановка произошла от испуга. Да как так? Мысли галопом побежали в голове. Бабку я помню по своему детству. Значит, жить ей ещё не меньше пятнадцати лет.

— Нет, бабка, только не в мою смену, — прошептал я и аккуратно запустил, потрёпанное, но ещё вполне здоровое сердце.

Глаша сразу же задышала, раскрыла глаза и уставилась на меня. В тот же момент появившаяся рядом Муська полезла к ней на руки.

— Кто здесь? — спросила старуха.

— Ночной дожор, — ответил я и, достав со своей полки остатки сыра с колбасой, сунул ей в руки.

Глава 15 Первый подозреваемый

Четверг стал очередным днём сурка. С утра и до конца смены тянулась рабочая рутина. Одно отличие, почему-то не появился Саня. Иногда его отправляют по делам в другие города, поэтому я не удивился. В столовой друга тоже не было. Далее не было времени думать о друге, так как меня завалили работой до конца смены. А при выходе с проходной меня ожидали новые персонажи нашего спектакля.

Рядом с заводоуправлением стояла милицейская машина. Невдалеке собралась представительная делегация, состоящая из начальства во главе с Михеевым. Ещё я заметил комсорга Лиду, милиционера с майорскими погонами и двоих незнакомых мужчин.

Младший из них похож на Свету Егорову. По всей видимости, её брат. Значит, второй отец. Здесь не надо быть Шерлоком, чтобы догадаться.

С противоположной стороны, на уже привычном месте припарковался красный «жигулёнок» Волковой. Подойдя ближе, я поздоровался с журналисткойи кивнул на группу граждан.

— Кажется, начинается переполох?

— Пока только предпосылки, — поправила Анастасия. — Сейчас вечер четверга. Завтра пятница, поэтому ничего начаться не успеет. А в субботу и воскресенье, сам понимаешь, никто без команды сверху поднимать градус не станет. К тому же пока я не вижу представителей прокуратуры. Мой опыт подсказывает, что торнадо начнёт раскручиваться только в понедельник.

— Значит, у нас осталось три дня. А потом возьмутся за меня.

— Лёша, знаю, тебе сегодня нужно съездить в посёлок. Но давай сначала доедем до гаражей, — попросила акула пера и пояснила, — Я составила список подозреваемых, переписала из архива кучу фамилий собственников автомобилей. Имеются кое-какие совпадения.

— Хорошо! Только быстро, а то Матрёна ворчать будет.

Пока мы ехали, журналистка сунула мне на изучение кучу бумаг, с планом расположения гаражных кооперативов и списком подозреваемых.

— Получается, школьный завуч, военком, сокурсник и несколько человек с завода имеют личные автомобили, являясь членами кооператива?

— Да. Я чувствую, это кто-то из них, — с энтузиазмом заявила Волкова.

Девушку явно охватила волна охотничьего азарта. Оно и понятно. Москвичка — натура увлекающаяся, к тому же трудоголик. Анастасия даже успела проявить ночью десятка полтора фотографий с рядами гаражей. Всё снято так, чтобы на воротах были видны индивидуальные номера.

Нет, такую акулу со связями надо иметь строго в друзьях. Будь на дворе иные времена, я бы попробовал затащить девушку в постель. Красивая она! Но сейчас опасно играть с огнём. Да и кто я для московской журналистки? Рабочий со странностями и более ничего. Ни нормального жилья, ни денег, ни перспектив. И вообще, лучше не мешать дело и личную жизнь.

— Ты хочешь подъехать к каждому гаражу, чтобы я прислушался к своим чувствам? — уточнил я, не разделяя энтузиазма Волковой.

— Да. А вдруг ты что-то почувствуешь?

— Давай попробуем. Только осторожно. Не надо соваться туда, где есть хозяева, — решаю не спорить с возбуждённой журналисткой.

Всего на плане восемь обведённых красным карандашом объектов. Мы поочерёдно подъехали к каждому и постояли по одной-две минуты. Первые пять закрытых гаражей никаких эмоций у меня не вызвали. У шестого оказались открыты ворота. Рядом стоял мотоцикл «Минск». Его хозяина я узнал сразу — заводской грузчик. А ещё дружок Федота и Людкиного жениха. Тот самый, что стоял в парке и кривил рожу, но никак себя не проявлял.

— Ты его знаешь? — сразу спросила Анастасия.

— Да, учились в школе. Он на год старше. Друг жениха моей бывшей девушки.

— Давай поподробнее. У тебя была девушка? — вдруг спросила Волкова.

— Была, до армии. Со службы она меня не дождалась.

— Ты не рассказывал. Надеюсь, она жива? — улыбнулась журналистка.

— Людка-то? Живее всех живых. Я давно отпустил ситуацию, а ей всё неймётся. Кстати, они со Светой Егоровой одноклассницы и лучшие подруги. Короче, полная Санта-Барбара, — вырвалось у меня

— А что такое Санта-Барбара? — удивилась девушка.

— Да это какой-то город в США. На карте недавно видел. Почему-то пришло на ум, — я начал неубедительно оправдываться.

— Этот друг Людкиного жениха, может быть причастен к исчезновению девушек?

— Мутный он какой-то. Но если честно, я здесь ничего обычного не учуял. И автомобиля в гараже нет, — решаю не поддаваться личной неприязни.

— Автомобиль есть у его отца. Жигули первой модели, синего цвета.

— Ладно, поехали дальше, а то ещё нас заметит.

Покинув основную территорию кооператива, мы подъехали ещё к одному ряду гаражей, находящемуся недалеко от садового товарищества. Здесь я первый раз, что-то почуял.

Гаражи стояли вдоль дороги, загораживая забор СТ. Судя по номерам, от одного до сорока двух, это самая первая часть кооператива. Остальные участки застраивали позже.

Интересующие нас объекты носили номера шесть и семнадцать. Прямо сейчас ближайший был открыт. Рядом замер белый «Москвич-412», а возле него крутился школьный завуч, преподающий физику в старших классах. Звали его Малышев Роман Геннадьевич.

Чужие воспоминания прежнего Алексея Соколова сразу всплыли в моей голове. Оказалось, что Малышев всегда был очень строг. Он не терпел пререканий и карал учеников вызовом родителей. Ещё товарищ любил разбирать поведение провинившихся ребят на педсовете. По слухам, учитель давал поблажки только красивым девочкам, но в порочащих связях замечен не был.

Вряд ли это наш клиент. Но подозрения сорокалетний завуч точно вызывает.

— Бампер «Москвича» цел, — констатировал я.

— Он мог его сменить, — произнесла Анастасия.

Стало понятно, что она готова прямо сейчас ринуться в атаку. Что логично. Мрачный завуч действительно выглядел подозрительно. К тому же вот он открытый гараж. Можно спуститься в подвал и всё проверить. Если обнаружится люк, ведущий ниже, значит, и девушки там. Вроде логично. Только я бы не торопился. Слишком всё получается просто.

Тем временем Волкова начала перечислять факты в пользу вины Малышева.

— Участок находится на отшибе. Сбоку от крайнего гаража начинается настоящий лес. Позади дачи. По большей части на участках маленькие домики для хранения инвентаря и укрытия от дождя. Ночью там никого нет. Частный сектор на другой стороне дороги. Получается практически идеальное место. А ещё рядом дорога, вдоль которой Маша бежала в сторону городской застройки.

Аргументы журналистки казались железобетонными. К тому же рядом с завучем я действительно ощущал некое напряжение. Хотелось поверить, что мы нашли похитителя, но осторожность заставляла повременить с выводами.

— Не вздумай ничего предпринимать, — накрываю руку девушки, лежащую на рычаге переключения скоростей.

Я почувствовал, что Анастасия дрожит от волнения.

— А если они там внизу⁈ Мы сможем выпустить девушек уже через несколько минут! — возмутилась журналистка.

— Ты что, милиция? Ну, подъедем мы сейчас к нему. А что дальше? Начнёшь задавать вопросы? А если он пошлёт нас подальше? Тогда монтировкой по голове и лезем в яму для осмотра?

— Мы можем ошарашить его обвинениями. И думаю, ты способен справиться с Малышевым, как сделал это с ворвавшимися в мой номер грузинами.

— Может быть. Если у него в багажнике нет обреза или тесака под пиджаком. А что, если он невиновен? И вообще, это не наши методы, — произношу спокойно, стараясь успокоить журналистку.

— Прямо как в фильме, — нервно усмехнулась она в ответ, — А какие они наши методы? Вдруг он тот самый? Он и по возрасту подходит.

— Ты имеешь в виду изверга, который, возможно, убивал девушек по всей Смоленской области? А прокуратура повесила дела на невиновных граждан?

Анастасия быстро закивала. Состояние девушки объяснимо. Сколько она там вела расследование? Больше двух лет? Наверное, поиски уже превратились в нечто личное. Надеюсь, это ненавязчивая идея.

— Настя, нельзя так. Если это твой душегуб, то отлично! Наконец, нашла! Честь тебе и хвала! Но ещё раз повторю. Вдруг это ошибка? Поднимем шумиху, а внизу никого нет. Обвиним заслуженного человека в серьёзном преступлении. В ответ он начнёт на нас жаловаться. Уже завтра полгорода узнает о случившемся. Ты о девчонках подумала. Если слухи дойдут до настоящего похитителя, то он их просто убьёт и затаится. Жди потом, когда он выйдет на охоту. О чём я даже думать не хочу. Здесь нельзя спешить.

Последний аргумент подействовал на девушку. Она перестала дёргаться и посмотрела на меня.

— Хорошо. Завтра я узнаю всё, что смогу об этом человеке. Мы снова увидимся и всё обсудим, — произнесла Волкова более спокойным тоном, — А сейчас, что ты можешь сказать, глядя на машину, гараж и окрестности?

— Тебе нужен анализ? Хорошо. Судя по моим воспоминаниям о Малышеве, совпадающим с его опрятной одеждой и идеально чистой машиной, он знатный аккуратист. Кажется, завуч — член партии. Имеет кучу областных грамот и поощрений за работу в школе. Пока ему не дали заслуженного учителя, но товарищ на хорошем счету у начальства. Вроде не женат. О детях тоже ничего не слышал. А между тем, ему больше сорока. Если честно, то именно такие мужики у меня вызывают подозрения. Ведь зачем-то человек, не любящий детей, посвятил свою жизнь их обучению и воспитанию? За этим может стоять какое-то психическое заболевание.

— Похоже на настоящий психологический портрет. Откуда у рабочего с завода такие познания? — удивилась Анастасия.

— Просто люблю читать. В том числе детективы и даже научную литературу. Было время, когда я хотел поступать в медицинский институт.

Мой ответ заметно удивил москвичку.

— Что сам думаешь? Он или нет? — девушка вернулась к персоне Малышева.

— Во время нашего разговора Света упоминала кого-то авторитетного, с кем она собралась встретиться. Жаль, у меня в тот момент голова была забита совсем другим, и многое из сказанного прошло мимо ушей. У Маши перед исчезновением ведь тоже появился тайный поклонник. Однако, завуч, которому за сорок, слабо тянет на героя девичьих грёз. Пусть обе девицы не ждали принцев, но они молодые и симпатичные. Ладно, клюнула одна. Но обе?

Анастасия утвердительно кивнула.

— Хорошие доводы. Но я всё равно хочу обыскать гараж Малышева.

— Теперь поговорим насчёт гаража, — решаю добавить ещё один аргумент, — Этот ряд построили раньше остальных, шесть-семь лет назад. Насколько я знаю, процесс был следующим. Фундамент и специальные плиты с проёмом для осмотра машины сдаёт заказчикам подрядная организация. Бывает, что стены между гаражами ставят сами автолюбители, ради экономии средств. Но всё делают официально нанятые строители. Если хозяину гаража нужна не только яма, но и подвал, но это оговаривается отдельно. Если человек захочет вырыть ещё один подземный этаж, то он сможет сделать это самостоятельно.

— За шесть лет завуч мог вырыть целый лабиринт, — резонно заметила москвичка, закурив сигарету.

— Для этого ему пришлось бы вывозить лишний грунт кубометрами, — продолжаю, слегка поморщившись от табачного дыма, — Везти его далеко, нет смысла. Значит, надо искать подобное место поблизости. Сегодня не дёргайся и оставь Малышева в покое. Он от нас никуда не денется. А завтра мы вместе осмотрим окрестности более тщательно.

— Хорошо, — согласилась вроде успокаивавшаяся Волкова.

Она завела двигатель, и машина начала выбираться из кооператива.

— Тогда докинь меня до дома, а то надо спешить в посёлок. Если хочешь, вместе съездим на твоей копейке? — предложил я, чувствуя, что нельзя оставлять чересчур деятельную акулу пера.

— Нет. В Зажолино без необходимости я больше не поеду. Иначе на этой дороге всю подвеску оставлю, — произнесла Анастасия, поворачивая в сторону центра города. — Ничего, я уже деду позвонила. Скоро вашими Смоленскими обкомовцами займутся.

— Вот тут давай поподробнее, — я весь превратился в слух.

— А чего рассказывать? В конце тридцатикилометрового участка бездорожья расположен лучший колхоз района и второй по показателям всей области. Предприятие — почти миллионер. Кроме этого, дальше стоит лесхоз, готовый при наличии нормальной дороги, вырасти до настоящего ДОКа. За такое обком со всеми его комитетами надо пропесочить, если не хуже.

— И кто этим займётся?

— Я заканчиваю писать критическую статью. Её «комсомолка» точно опубликует. А дед обещал телевизионщиков прислать. Он свои обещания всегда выполняет. Так что в течение недели Жукову надо ждать гостей.

— И кто конкретно нагрянет? — насторожиться я, — Надо бы председателя предупредить.

— Если хочешь, сообщи, что скоро к нему приедет съёмочная группа телепрограммы «Сельский час». Надеюсь, знаешь про такую и хоть иногда смотришь?

— Знаю. А насчёт смотреть, всё сложно. В моей коммунальной каморке даже телевизора нет. Всё руки не доходят телевизор приобрести, — произношу с нотками стыда в голосе.

— Да ты что? А как же ты без новостей? — удивилась Анастасия.

— Радио слушаю и газеты читаю, — отвечаю почти честно.

В комнате отдыха у нас всегда включён радиоприёмник. А в туалете хватает различной прессы.

Подкатив к повороту во двор, Волкова меня высадила, но тут же позвала.

— Чуть не забыла! Помнишь, я говорила про возможность пощупать реальную улику?

— Конечно.

— Тогда бери в понедельник отгул. Поедем утром в Смоленск.

— Хорошо, что предупредила насчёт отгула. Настя, ещё раз прошу, не лезь без меня к Малышеву. И не вздумай сообщать о нём в органы. На кону жизни двух девчонок.

Надеюсь, она меня послушается. Проводив взглядом уезжающую машину, я направился к мотоциклу.

* * *

Через пять минут «Урал» уже гнал в сторону посёлка. Разумеется, Матрёне меня хорошенько прочихвостила за опоздание. Потом мы с ней долетели до лесхоза и приступили к делу.

Процесс уже налажен, так что управились быстро. Если не считать небольшой эксцесс с алкоголиком, пытавшимся скрыться из конторы через окно ленинской комнаты. Ситуация комическая.

Но мне немного жаль мужиков. Как бы у них позже не начались проблемы психологического характера. Многие ведь одиноки, и у них просто нет нормальной семейной жизни, как у того же Володи. Впрочем, все пошли на кодировку добровольно. Ну, кроме беглеца.

Получив положенное вознаграждение от директрисы, мы уехали, пока в нас не полетели камни.

— Держи свои двести целковых.

Матрёна передала мне небольшой пресс десятирублёвок, как только мы вошли в ворота усадьбы.

— Деньги лёгкие, но когда-нибудь нас за кодировку начнут вылавливать и бить, — сообщил я.

— Зря ты так. Мы делаем самое настоящее добро. За это жердями по деревне не гоняют. Тем более я каждому из алкашей шепчу. Мол, приходите, можно всё назад вернуть, но готовьтесь раскошелиться. Как видишь, пока никто не появился.

— Как я вижу, Панфиловы уже съехали? — обвожу взглядом пустой двор.

— Сегодня днём их Степан в город повёз. Если всё пойдёт по плану, то они сейчас в поезде, идущем в Москву.

— Это хорошо. Тогда и я поехал. Надо успеть к Жукову домой заскочить. Есть для него новости.

— Езжай, Алёша. Заодно с дочкой его познакомишься. Она как раз сегодня из Москвы на остаток лета приехала, — как бы невзначай произнесла Матрёна.

Однако ощущается в словах бабки какой-то подвох.

Глава 16 Ольга

Подкатив к дому Жукова, я остановил мотоцикл рядом с его «козликом». Жилище председателя отличалось от соседей наличием кирпичной пристройки, по размеру едва не превышающей сам дом.

В отличие от Матрёны, собачья будка во дворе председателя оказалась занята серьёзного вида псом. Он хоть не лаял, но смотрел подозрительно. Раньше собаки меня старательно обходили, видимо, ощущая, что могу дать отпор. Проверять, как поведёт себя молодой кобель, я не стал. Тем более заходить без спроса в чужой двор неправильно.

Заметила меня девушка, вышедшая из пристройки. Высокая шатенка с длинными волосами, доходящими до поясницы. Красивая! Платье, туфли на каблуках, неброский макияж и разочарование на лице намекали, что она ждала кого-то другого. Девица явно собралась на свидание.

— Вы к отцу? — спросила она.

— Да.

— А он захочет с вами общаться? — зачем-то уточнила девушка улыбнувшись.

Улыбка у неё тоже красивая! Фигура так вообще заслуживает внимания скульпторов!

— Не знаю. Скажите, что Алексей Соколов приехал. Механизатор из города, — отвечаю с серьёзным выражением лица.

Девушка скрылась в дверях, но появилась через минуту.

— Заходите, Алексей Соколов, заводской механизатор, — произнесла она иронично, — Отец ужинает, но согласился с тобой поговорить. Полкана не бойся. Если надо, то придержу.

— Я и не боюсь.

Пройдя мимо собаки, подошёл к крыльцу и встал рядом с дочкой председателя.

— Я уже представился. А вас как зовут?

— А вам зачем? — спросила она, подтвердив мои догадки, насчёт непростого норова.

— Не дочкой же председателя вас обзывать? — добавляю в голос толику сарказма.

Судя по нахмуренным бровям, девушка сразу поняла про издёвку.

— Хорошо! Зовите меня Ольгой Фёдоровной.

— Как скажете, Ольга Фёдоровна, — пробурчал я, так и не поняв, чего она начала выпендриваться.

— Соколов, чего в дверях застрял? Хватит дочке моей глазки строить. Давай, заходи в хату, — из дома раздался голос председателя.

Жуков сидел за круглым столом и ел борщ со всеми причитающимися к блюду продуктами.

— Садись. Борщ будешь? Пока горячий могу налить.

— Нет. Я сыт. У меня разговор на две-три минуты. Потом в город покачу, пока светло.

— Если хочешь спросить про возвращение в колхоз, то без проблем. Заявку на завод я уже подал. Они чего-то там тянут, но наверняка ты с рыжим охламоном уже в списке, — произнёс председатель, проглотив очередную ложку борща.

— Фёдор Михайлович, из списков нас на заводе пока вычеркнули.

Я рассказал, как заводское начальство краем уха услышало про инцидент с шабашниками и сделало неправильные выводы.

— Так что нам с Санькой пока колхозная жизнь не светит. Но я сейчас не для этого разговора зашёл, — продолжаю разговор.

— Алексей, ты насчёт колхозной жизни, не зарекайся. Если прижимают на заводе, то увольняйся. Я тебя и твоего дружка хоть завтра в бригаду зачислю, ибо по работе к вам нареканий не было. В сезон будете по четыреста пятьдесят зарабатывать. Зимой по сто пятьдесят или двести, но и работы там почти не будет, — вдруг подался вперёд Жуков.

Дело понятное. В колхозе хронический дефицит нормальных кадров. Будь ты хоть трижды предприятие-миллионер, но народ всё равно смотрит в сторону города.

— Хорошо. Буду иметь в виду — сказал я, решив серьёзно обдумать переезд.

— Лёша, так чего ты зашёл?

— Вы помните журналистку, которая приезжала брать интервью? — спросил я и после кивка председателя продолжил, — Хотел предупредить, что она вызвала в Зажолино представителей программы «Сельский час».

Услышав новость, Жуков нахмурился и отложил краюху хлеба с ложкой.

— Только этого нам не хватал, — вместо одобрения недовольно проворчал он. — Недавно обкомовская пуля в сантиметре над головой просвистела. Я думал пока Егоров на больничном, от нас до зимы отстанут, а тут такое. Нет, после телевизионщиков обком на нас всех собак спустит. Все жилы вытянут и начнут через колено ломать, насчёт показателей.

— По моей информации, обкомовцам после выхода программы несладко придётся. Волкова собирается опубликовать статью в «комсомолке» о плохой дороге, ведущей к лучшему колхозу района. Насколько я понял, в «часе» эту тему тоже отразят. Как обычно, без особой критики, просто констатируют, что хорошо. Но нормальной дороги до передовиков нет, и кто-то в этом виноват.

Выслушав новости, председатель какое-то время размышлял, а потом пристально посмотрел на меня.

— Лёшка, признавайся! Это ты ей тему с дорогой подкинул. Я точно знаю, что идею со стройотрядом твоё дело. Люди видели, как вы вокруг недостроя круги наматывали.

— Фёдор Михайлович, да как можно? Это всё она сама. Анастасия пару раз из райцентра до Зажолино и обратно на своём «жигулёнке» прокатилась. Здесь даже самый тупой всё поймёт, — я начал оправдываться для приличия.

— Выходит, это не я жук, а ты у нас настоящий жучара! — повеселевший председатель погрозил мне пальцем. Затем его взгляд снова стал серьёзным. — Алексей, а теперь слушай сюда. Если волна, которую ты запустил, поможет, и дорогу начнут делать, то я тебя на любую вакансию возьму. Хоть в колхоз, хоть в сельсовет. И с жильём помогу. Ты же понимаешь, что такое для нас дорога?

— Понимаю. Из-за этого и влез. Главное, чтобы боком это дело не вылезло, — произношу, мысленно ликуя.

— Ничего, прорвёмся. Только у меня есть маленькая просьба.

— Какая? — спросил я, и тут же прочитал отгадку во всплывших на поверхность мыслях Жукова

— Надо, чтобы Волкова в статье одного товарища Егорова упомянула, а других обкомовцев не тронула.

Задумка Жукова понятна. Если ответственность за запущенную дорогу ляжет на весь обком, то это только сплоит номенклатуру. Ведь всех товарищей не уволят или отправят на другие должности? Они ведь заслуженные и ответственные. Слуги народа, короче.

Зато даже новые кадры затаят злобу на председателя колхоза. Если удару подвергнется один деятель, то его, и сделают крайним. Обычная практика для власти всех времён. Но Жукова начнут опасаться и попытаются помириться. Пусть ненадолго, но Михалыч выиграет время.

— Хорошо. Подкину ей такую мыслишку, — пообещал я.

Жуков аж расцвёл, встал из стола и пожал мне руку. Затем мы вышли на улицу и стали свидетелями следующей картины.

Прямо к калитке подкатил вишнёвые «жигули» парторга Романова. Из него вышел хозяин и поздоровался с председателем. На меня он посмотрел, как на пустое место и даже не ответил на вежливый кивок.

Ну вот ничему его жизнь не учит. Зачем заводить врагов на ровном месте? Тут из пристройки появилась нарядная Ольга. Помахав рукой отцу, она подошла к машине парторга.

Судя по выражению лица Жукова, происходящее ему решительно не нравилось. Не знаю с почему, но у меня появилось объяснение происходящему. Скорее всего, дочка хочет показать папе, что уже стала взрослой. А Романов попросту не устоял перед её обаянием. Хотя этот шнырь, мог просто подсуетиться. Ему же здесь скучно.

— Фёдор Михалыч, мы поужинаем в «Чайке», и я сразу верну Ольгу домой, — произнёс парторг с видом победителя.

Он даже не скрывал торжества. Похоже, основная часть спектакля началась до похода парочки в ресторан. Поэтому Жуков и промолчал. Я неожиданно понял, что хочу вмешаться в происходящее, дабы ситуация не приняла неприятный оборот.

— Фёдор Михайлович, до свидания.

Пожав жёсткую руку председателя, я направился к калитке. В этот момент Романов распахнул водительскую дверцу и начал садиться. Удобное положение для моей каверзы. Быстро сосредотачиваюсь и призываю дар.

Мне показалось, что всё получилось. Однако мгновенного эффекта не последовало. Возможно, организм парторга начал адаптироваться к подобным вызовам или не хватило силы. Усевшись на мотоцикл, я наблюдал, как машина отъезжает от дома председателя под композицию группы Boney M.

Стартанув следом, я задержался возле дома культуры, чтобы поздороваться с компанией знакомых парней и девчонок, собравшихся на вечерний киносеанс. А ведь парторг мог сводить дочь председателя в кино, а не ехать в город, чтобы посетить ресторан за полтора часа до его закрытия.

Вот пижон. И всё-таки надо узнать, чем Романов так провинился, что его сослали в наши Палестины. Попрощавшись с молодёжью, я рванул в сторону выезда из деревни, но Жигули так и не догнал.

Автомобиль обнаружился на обочине, чуть дальше того места, где сломалась «Волг» Егорова. Похоже, организм парторга смог отдалить неприятный момент, но дал сбой на кочках. Оно и немудрено. Меня самого на этих колдобинах укачивает.

Хозяина машины внутри не было, а Ольга в красивом платье стояла рядом и смотрела на клонящееся к закату солнце. Разумеется, я остановился.

— Ольга Фёдоровна, вижу у вас здесь поломка, — произношу, глядя в сторону лесополосы, где засел её кавалер. — Может, вас назад отвезти?

Выслушав предложение, дочь председателя фыркнула.

— Соколов, я как-нибудь без тебя справлюсь. Езжай куда хотел.

— Наше дело предложить, — пробурчал я и поехал в город.

Забавно, но мне удалось уловить обрывки мыслей девушки. Она знает о моём столкновении с шабашниками. Кстати, ей рассказали совсем иной вариант произошедшего. Где меня выставили каким-то хулиганом, навредившим не только председателю Жукову, но и всему колхозу. Уж не Романов ли постарался? Тогда мой подарок оказался заслуженным.

Я не опасался оставить девушку на дороге одну. Сейчас поздно темнее. А если она поспешит, то может добраться до клуба до начала киносеанса. Здесь напрямик через скошенное поле минут двадцать.

Размышляя о завтрашнем продолжении поиска, я катил в сторону Яньково, и вдруг за пару километров до начала нормальной дороги почувствовал беспокойство. А ещё впереди по шоссе ехал одинокий автомобиль, следовавший в сторону города.

— Не может быть!

Я крутанул ручку газа до упора и рванул вперёд, не обращая внимания на кочки.

Водитель легковушки продолжал осторожно объезжать ямы, и какое-то время казалось, что мне удастся его догнать. Но выехав на нормальную дорогу, машина увеличила скорость и скрылась из виду. Закат не позволили рассмотреть ни марку, ни расцветку автомобиля.

Доверяя собственным чувствам, я рванул в сторону гаражного кооператива и быстро добрался до интересующего меня ряда гаражей. Увидев, что один из первых открыт, хотел подъехать. Но оказалось, что это не гараж Малышева.

* * *

Очередной день важных новостей не принёс. Зато появившийся Санька с самого утра обрушил на меня ворох новых слухов и сплетен. Вроде ничего особенного, но теперь в них лидировала новость об исчезновении Егоровой.

— Со слов понятой, присутствующей вчера на вскрытии квартиры Светы, стол в зале накрыт по-праздничному. На двоих, судя по столовым приборам и тарелкам. Еда прокисла, а в духовке осталась запечённая утка. Выходит, наша повариха исчезла неделю назад.

— А ты где вчера пропадал? — спросил я, делая вид, что меня не интересует тема похищения.

— Гонял в Москву по заводским делам, — ответил Рыжий, — Там какая-то неразбериха с запчастями вышла. В ОТК сказали, что случайно не на той бумажке штамп поставили. А склад готовой продукции отгрузил брак вместо изделий высшего сорта. Я с начальником склада ездил, меняли брак на нормальные детали. Думал, на два дня застрянем, но обошлось. Кравцов в итоге меня накормил обедом, а ещё дал червонец за помощь в погрузке и разгрузке. Но весь день убили на дорогу.

Понятно, что ситуация связана с махинациями Михеева и заведующего складом готовой продукции. Похоже, эта движуха является частью схемы обогащения. В последнее время начальник цеха начал меня напрягать. Поэтому я уточнил у Сани, на какую СТС они ездили, и запомнил адрес. Возможно, скоро пригодится.

После работы Рыжий напомнил, что в воскресенье футбол, и поспешил к дому родителей. Меня это вполне устраивало, так как рядом с проходной уже ждала журналистка.

— Прокуратура открыла дело о пропаже Егоровой, — сообщила Анастасия, когда я сел рядом.

— Как и ожидалось. На понедельник я взял отгул, поедем в Смоленск. Чую, что во вторник они уже выйдут на меня.

— Значит, мы должны найти девушек раньше. Если мы нашли похитителя, и это Малышев, то будет легче, — произнесла журналистка.

Но я не разделял её энтузиазм.

— Поехали, посмотрим, стоит ли нам дальше копать под завуча, — произнёс я с сомнением, вспомнив про вчерашнюю машину. — Кстати, чем ты сегодня занималась?

— Довела гостиничную работницу до нервного срыва и дописала разгромную статью о раздолбанной дороге. Вечером сделаю парочку правок и отправлю заказным письмом в редакцию. Там уже ждут.

— Ты про старшейшую этажа, пропустившую толпу грузин? А потом сделала вид, что драки не было?

Журналистка кивнула, глядя на дорогу.

— С этого дня она больше не старшая этажа. Директор «Чайки» хотел уволить её за пропуск посторонних и торговлю коньком, но я не стала настаивать. Она мать-одиночка с двумя детьми. В итоге ей влепили выговор и перевели с испытательным сроком горничной. Кстати, нахального цветочника ещё в понедельник заставили съехать из люкса. Так что я его больше не видела.

— Я хотел поделиться кое-какой информацией насчёт статьи. Вернее, у председателя Жукова есть просьба.

Журналистка молча кивнула, ожидая продолжения.

— Председатель попросил не критиковать весь обком, а только настоящего виновника.

— Ты имеешь в виду товарища Егорова? — спросила Волкова, показывая, что владеет ситуацией.

— Да. Это у него на колхоз большой зуб. Однако Жуков — кремень, не позволяет собой командовать и делает всё на пользу колхозу. Обкомовец из-за этого бесится и вставляет палки в колёса. Поверь, я сам был свидетелем.

— Не знала, что это личное. Я Егорова в статье упоминала, но вскользь. Теперь придётся сделать его главным героем репортажа, — хищно улыбнулась акула пера.

Похоже, судьба партийного интригана решена. Оно и правильно.

Так, за разговорами мы прибыли на место. Машину оставили возле частного сектора, подальше от интересующих нас гаражей. Потом разделились и начали обходить окрестности. Обнаруженные мной косвенные улики, вызвали смешанные чувства. С одной стороны, кое-какие подозрения подтверждались. А с другой, сильнее всё запутывали. Поэтому пока рано делиться подозрениями с Волковой.

Глава 17 Следствие ведут дилетанты

Навал с десяток кубометров песка обнаружился сбоку от гаража под номером один. Землю вывозили явно после завершения строительства. Поначалу я воспринял это как доказательство. Но осмотрев всё, детально, понял, что песок могли привести специально. Дорога, вдоль которой стояли гаражи, с уклоном и основу под боковыми гаражами изначально поднимали. А потом могли укрепить выпирающую из земли часть фундамента.

Кроме этого, за кооперативом обнаружилась ливневая канава. Она выходила из-за забора СТ и находилась всего в полутора метрах от задних стенок гаражей. Сейчас воды мало, но во время таяния снега или сильного дождя, здесь образовывалась настоящая мини-река.

Поэтому у меня возникли подозрения в наличии больших подвалов у двух десятков боковых гаражей. Если они существуют, то их должно было подтапливать. Тогда там даже нельзя хранить продукты, не говоря о людях.

— Что скажешь? — спросила подошедшая Анастасия.

— Здесь низина и проходит ливнёвка. За гаражами постоянно стоит вода. Конечно, смотровую яму не затопит, так как фундамент гаражей приподнят. Но я бы не стал копать ещё один подземный уровень. Но предполагается, что таких уровней у похитителя должно быть минимум два, если не три.

— Вынуждена согласиться. Если бы гараж Малышева стоял повыше, как выше двадцатого номера.

Журналистка указала рукой на расположение строений.

— Из-за наклона дождевая вода стекает по дороге. Выше этого места только садовое товарищество. Кстати, ты не узнавала? У нашего завуча, случайно, нет участка с домиком за гаражами?

— Нет, завуч не садовод. Складывается впечатление, что Роман Геннадьевич со всех сторон положительный персонаж. Он из семьи потомственных педагогов. Дед до революции руководил гимназией, а мать с отцом — заслуженные учителя. Старшая сестра преподаёт в Смоленском педагогическом институте. Племянник работает в местном техникуме и ведёт кружки в доме пионеров. Партийный. Ни одного взыскания или выговора. Грамот и всяких дипломов не поместится на стенках одной комнаты. Судя по всему, его ждёт должность директора школы, либо кресло повыше. Возможно, даже областного уровня. Одна странность, нет жены и детей. А ведь ему сорок два года.

— Тебе не кажется, что мы слишком быстро уверовали в виновность завуча? Уж больно удобная персона. Ещё я рядом с ним чую, что-то нехорошее. Только погнавшись за Малышевым, можно упустить настоящего преступника.

Выйдя из кооператива, мы направились в сторону машины. Несколько гаражей оказались открыты, и журналистка, не стесняясь, заглядывала в них. Естественно, её интересовали подвалы. Решив закрыть эту тему, я перешёл дорогу, и направился к распахнутому настежь гаражу под номером двадцать восемь. Там как раз пожилой автолюбитель возился с «Москвичом 407».

— Здравствуйте! Вы не подскажете, а в подвалах этих гаражей картошка хорошо хранится? — с ходу спросил я.

— А ты что купить гараж собрался? — мужик зачем-то ответил вопросом на вопрос.

Может, еврей? Вроде не похож. Зато в мыслях товарища я сразу прочитал ответ.

— Да, недавно прочитал в газете объявление о продаже. Прохожу мимо, вижу открыто, думаю, дай поинтересуюсь, — вру и не краснею, — Вообще у меня «Урал». А гараж нужен больше как кладовка.

— Нет здесь нормальных подвалов. Изначально в проекте кооператива были, но выяснилось, что песок под гаражами плывёт. Строители сказали, мол, водоносный слой. Я на свой страх и риск вырыл погребок полтора на полтора метра, чуть ниже смотровой ямы. Жена запилила. Надо же где-то банки с консервацией хранить. Так, его весной постоянно подтапливает, — мужчина тяжко вздохнул, — Если хотите купить гараж с полноценным подвалом, то вам в ту сторону.

Дядька указал гаражи, тянущиеся вдоль частного сектора.

— Спасибо за подсказку, — сказал я и вернулся к ожидавшей меня Волковой, — Ну что? Всё слышала?

Журналистка кивнула.

— Могло нехорошо получиться. А я чуть не сдала завуча товарищу из местной милиции, кто мне помогает, — неожиданно призналась она.

— Настя, мы же, кажется, договорились. Никаких действий без предварительной проверки со всех сторон.

— Просто я слишком долго его вычисляла. А Малышев сто процентов подходит по возрасту. Ещё машина с гаражом на отшибе города. Ведь он мог ездить и убивать по всей области.

— Ты пытаешься привязать дело похищенных девушек к убийце. Но это могут быть разные люди.

— А если это действительно он. Представляешь, его поймают, и следствие докажет, что людей ошибочно осудили. Тех, кого расстреляли, к сожалению, не вернуть. Но реабилитация для родни и друзей значит немало, — эмоционально воскликнула Волкова.

— Расскажи, как ты вообще на это дело вышла? Откуда взялись подозрения о серийном убийце? — спрашиваю с интересом.

— Это не я, а известный в узких кругах криминалист. Доктор Кац ещё и врач-патологоанатом. К нему попали материалы разных уголовных дел, присланных из Смоленска для дополнительной проверки. Так получилось, что он сложил их в одно место по территориальному признаку. А когда начал перебирать бумаги, заметил признаки серийности.

— Что конкретно?

— Методы убийств. Если отбросить повреждения на телах, то они похожи. Это удушение жертвы руками или шнуром. Но это не всё. Главное, что сразу зацепило Каца — у всех жертв, волосы были покрашены хной. Похоже, убийцу привлекало именно это.

— Хм. А ведь Курцева точно красилась хной! — я тут же вспомнил волосы, оставшиеся на расчёске. — А вот Егорова индийским средством не грешила.

— Скоро я это выясню, — уверенно пообещала.

— Ты не рассказала, как именно к тебе попали материалы этих дел от эксперта? — напомнил я.

— Кац давно дружит с нашей семьёй и знает, в какой редакции я работаю. Сам он периодически попадал в опалу и понимает, что о серийных убийствах нельзя рассказывать никому лишнему. Но он поделился с отцом, а я подслушала. Правда, мне кажется, что так и было задумано.

— Надеюсь, в Смоленске я что-то почувствую, прикоснувшись к улике, — пытаюсь обнадёжить расстроенную девушку. — И не забывай, что Маша бежала по дороге с этой стороны. Значит, мы на верном пути. Однако я бы добавил к зоне поисков частный сектор и садовое товарищество.

Указываю на калитку в воротах, ведущую на знакомую с детства территорию. В прошлой жизни мы с пацанами лазили туда за сливами и яблоками.

— Открыто. Может, зайдём? — предложила Анастасия.

— Пошли. Сторож появится только после девяти.

Зайдя внутрь самого старого в городе СТ, носившего гордое название «Юбилейное», мы прошли мимо запертой будки сторожки с телефоном-автоматом, висящем под навесом. Именно по нему сторож вызывал милицию, когда я с пацанами устраивал ночные налёты в девяностые.

В моё время фруктовые деревья здесь были выше, а ягодные кусты раскидистее. А вот разбросанные по участкам домики, больше похожие на жилище карликов, оказались такими же мелкими, как в моей юности. Немного выделялись постройки, имевшие второй этаж, больше похожие на скворечник с единственным окном и острой крышей.

Кирпичных домов в товариществе раз-два и обчёлся. Кое-где стояли бани и железные гаражи. Но большинство садоводов довольствовалось сараями для хранения инструментов и пристроенными к ним беседками для отдыха. Только сейчас заметил, как убого всё выглядит.

— Да уж, это не подмосковные дачи, — будто прочитала мои мысли Волкова. — У деда в Переделкино дом хоть и наполовину деревянный, но может занять любой из этих участков.

Представив размеры, явно не одноэтажного домика, я невольно присвистнул. Неплохо живёт отечественная партократия. Надо как-нибудь поинтересоваться у Волковой, кто её дед.

— Что ты хочешь от рабочих с завода и остальных местных организаций? Для многих и шесть соток — предел мечтаний, а у других участки того меньше. На что строить большие дома? Да и не принято это в здешних местах. А тот, кто с деньгами не хочет особо выделяться. Из-за чего большинству граждан кажется, что все равны. Живут в одинаковых квартирах, ездят на похожих машинах и получают примерно равную зарплату. В СССР только партийная номенклатура может позволить себе что-то существенное. У неё спецобслуживание и прочие собственные секции в ГУМе. А ещё избранные товарищи не стоят в очереди, чтобы получить путёвку на курорт в бархатный сезон. Про жилищные условия лучше промолчать, — не сдержался я.

— А если они это заслужили? — возразила напрягшаяся Анастасия.

— Конечно, заслужили! Кто бы сомневался? — отвечаю с иронией. Только мне кажется, что наверху давно забыли о строительстве коммунизма для всех советских граждан. И я их понимаю. Ведь они сами живут, как при коммунизме. А народ может подождать.

Волкова зыркнула на меня своими глазищами, захотев поспорить. Но передумала, видимо, решив, что сейчас не вовремя. Подойдя к яблоне, она сорвала выглядевший зрелым плод, откусила и тут же сморщилась.

— Фу, кислятина! — выдала она.

— Это же Антоновка! Яблоки станут сладкими только осенью. Хочешь нормальное, сорви вон с того дерева, — я указал на яблоню с другой стороны проезда.

Подойдя к указанному дереву, Анастасия с сомнением оглянулась.

— Они мелкие. Ты уверен?

— Кусай смело. Это «Коробовка» — ответил я, вспомнив, сколько раз с пацанами обрывал именно это дерево.

— Сладкое как мёд! — удивлённо подтвердила журналистка, впившись в яблоко. — Ты здесь бывал раньше?

— Давно, ещё до армии. Когда-то я неплохо знал, где можно нарвать слив, яблок и ягод.

— И что ты думаешь об этом СТ? Есть какие-то ощущения? — спросила Волкова, приступив ко второму яблоку.

— Чувствую некоторое беспокойство, а значит, место перспективное. К тому же отсюда идёт та самая дорога.

— На дорогу Маша могла выбежать со стороны частного сектора, — напомнила журналистка.

— Не знаю. Там дома стоят рядами, все жилые. Почему она побежала к пятиэтажкам, а не начала стучаться к соседям в окна? Здесь слишком много вопросов без ответов. Гаражи и садовое товарищество перспективнее, — делюсь сомнениями. — Давай по всем пройдёмся. Здесь где-то под двести участков, может, чего заметим.

— Как думаешь, какие из домов перспективные? — спросила Анастасия, рассматривая постройки побольше и повыше.

— Думаю, размер здесь не главное. У похитителя может просто стоять крепкий сарай. Да и сам участок не факт, что ухожен. Ему не важна верхняя часть. Скорее всего, надо искать признаки строительства, но где ничего толком не возведено. Ведь нормальный подвал не сделаешь без кирпича, арматуры и цемента.

Обходя участки, мы периодически наталкивались на садоводов. Кто-то полол и поливал грядки, другие, закончив работу и закрыв парники, направлялись к воротам. Народу хватало. Однако ближе к ночи здесь почти никого не остаётся. В эти времена народ на дачах ещё не жил. У нас уж точно.

Закончив обход, я не почувствовал ничего особенного. Разве что совпадали некоторые признаки. Где-то находились свежие следы строительства, но за сараем обнаруживался кирпичный гараж. Или встречался неухоженный участок, к которому прилагалась сидевшая за столом компания подвыпивших личностей. Но это не то.

— Эх, мне бы попасть в квартиру Егоровой попасть, — произнёс я, когда мы после двух часов блуждания, направились к выходу. — Там наверняка хватает предметов, которые можно использовать для поиска.

— Пока туда не попасть. У меня пока нет данных о том, как продвигается расследование. Но я знаю, что после осмотра милицией, в квартире остались родственники Светы. Я как раз завтра хотела наведаться к ним в гости и всё осмотреть. Но как подключить к этому делу тебя, даже не знаю.

— Нельзя мне туда при родне соваться. Брат с отцом запомнят и потом сообщат следователю. Но можно использовать твой поход.

Делаю многозначительную паузу. Разумеется, Анастасия догадалась и отрицательно замотала головой.

— Лёша, ты сдурел? — возмутилась она. — Хочешь, чтобы я стащила какую-то вещь Егоровой?

— Позаимствовала, — поправляю акулу, — И только для пользы дела. И лучше не одну, а несколько.

— А если заметят? — щёки Волковой заметно покраснели. — Представь себе, московская журналистка пришла расспросить о пропавшей девушке. Я буду обещать помочь, а одновременно шарить глазами по комнате, как квартирный вор?

— Настя, посмотри на ситуацию под другим углом. Вдруг это уже завтра поможет нам найти место содержания девчонок? Я ведь действительно чувствую, как мы бродим кругами совсем рядом. Однако что-то неуловимое от нас постоянно ускользает. Нужен катализатор, если так можно выразиться.

Пригладив растрёпанные ветерком волосы, журналистка одарила меня недобрым взглядом.

— И что лучше всего взять из квартиры?

— Что-то несущественное, чем Света точно пользовалась перед исчезновением. Несколько вещей из одного места не бери. Я уже выяснил, если транс подействует, то только один раз.

Анастасия нехотя кивнула, и стало понятно, что она выполнит просьбу. Значит, у меня появится ещё один шанс заглянуть в подземелье похитителя.

Негромко переговариваясь, мы вернулись к воротам СТ. Тут я заметил открытую будку возле выхода и сидящую на лавке женщину, отмахивающуюся веточкой от комаров. Судя по тому как, она придирчиво рассматривала всех прохожих, это и есть ночной сторож.

— Настя, не спеши выходить и не вздумай сообщить, что ты журналистка. Хочу попытаться расспросить вон ту даму бальзаковского возраста, — предупреждаю Волкову и киваю в сторону местного секьюрити.

Чувствую, что отгадка вопросов, где-то рядом. И надо найти общий язык с тёткой, чего бы то ни стоило. Совать деньги, конечно, не вариант. Времена другие. Но можно просканировать женщину на какую-нибудь беспокоящую её болячку, и втихую подлечить. А она поделится информацией.

— Здравствуйте — начал я приветливо, и тут же осёкся, натолкнувшись на подозрительный и недобрый взгляд женщины.

— Кто такие⁈ — рявкнула она вместо приветствия, а цепкие глазки забегали по нам, изучая каждое движение.Одновременно с этим сторож поднялась, захрустев больными коленями. — Я здесь всех знаю! Вы точно не члены садового товарищества. Ещё и яблок нарвали.

Тётка указала на два мелких плода, которые сжимала в руке Анастасия. Такой подход мигом подавил желание помочь. Причём прочитанные мысли, этой не особо умной особы, подтвердили верность моего решения. Сторожа переполняла непонятная ненависть, как у брехливого пса, мимо территории которого, кто-то случайно прошёл.

— Граждане! — тётка начала она взывать к парочке припозднившихся дачников. — Пока я не на дежурстве, у вас здесь проходной двор. Ну, ничего, я сейчас милицию вызову.

Опешившая от обвинений Волкова выбросила яблоки и посмотрела на меня.

— Уходим. Слова здесь бесполезны, — произнёс я, и, обойдя пытавшуюся преградить нам путь сторожа, направился к калитке.

— Что это было? — спросила Волкова, когда мы вышли наружу.

Нам в спину летели обвинения и проклятия.

— Не обращай внимания. Синдром вахтёра. Такое не лечится.

Глава 18 Круг сужается

Расследование просто вымотало морально, поэтому вернувшись домой, я сразу уснул. Ночью мне несколько раз приснился эпизод с Машей. Подсознание будто пыталось подсказать, дав возможность изучить, как похититель прервал её побег.

Девушка раз за разом выбегала на дорогу навстречу ярким автомобильным фарам. И снова попадала в руки своего мучителя. Проснувшись, я сел на кровати и задумался. К чему бы всё это?

Ответ пришёл практически сразу. Я ведь в семьдесят девятом году! Здесь нет мобильной связи, камер наблюдения и сигнализации, способной подать сигнал маньяку о бегстве жертвы. Между тем он как будто знал, что она будет бежать по дороге к многоквартирным домам, и ехал навстречу. В совпадения я не верю. Значит, его кто-то предупредил. Но кто, как и зачем? Непонятно. Сообщник?

Сразу захотелось поделиться догадкой с акулой пера. Выйдя в коридор, я увидел, что телефон свободен, и устремился к нему. Дозвонившись до «Чайки», попросил соединить с номером 612, назвав фамилию Волковой. Но мне ответили, что она ушла полчаса назад.

— Ранняя пташка, — проговорил я, ведь на часах восемь утра субботы.

И что мне остаётся делать? Ничего. Пока просто ждать звонка журналистки и надеяться на успешное изъятие вещей с квартиры Егоровой.

А ещё я чувствовал, сгущающиеся надо мной тучи. Казалось, что осталось от силы два спокойных дня. Заодно инстинкт самосохранения подсказывал о необходимости вести себя как обычно и поменьше отсвечивать. Первым порывом было вообще уехать к Матрёне. Если бы у неё имелся телефон, то это наилучший выход. Однако за неимением связи, я привязан к аппарату, установленному в коммуналке.

В итоге я накрутил себя так, что, ожидая звонок, даже в магазин не выходил. Пришлось довольствоваться купленной после возвращения из посёлка пачкой пельменей и остатками масла с хлебом. Когда-то у меня имелась колбаска, но её пришлось отдать едва не помершей от испуга бабе Глаше.

За неимением телевизора целый день крутил пластинки, читал книги из библиотеки Соколова и тягал двухпудовую гирю. С соседями общаться не хотелось, но периодически прибегавший Вовочка разбавлял тягучее ожидание.

Стучался пацан по любому поводу. Сначала попросил помочь решить сложные примеры по математике. Затем уговорил меня поверить велосипед и одновременно потребовал рассказать про триста лет татаро-монгольского ига. Заодно объяснить, как оно не помешало созданию государства на территории нашей необъятной родины. Нормальные у него вопросы в субботу! Я разве похож на историка?

Пришлось поколдовать со звёздочками на велике, и подробно объяснить про империю Чингисхана, в которую входили раздроблённые русские княжества. Потом описать возникновение центра будущей Руси, рождённого в постоянных войнах и внешнем давлении. Но все мои мысли крутились вокруг телефона.

Когда соседки его освобождали, я раз десять позвонил в гостиницу. Но Волкова не появлялась ни в ресторане, ни в номере. Похоже, она целый день занималась расследованием. Чем дольше она не давала о себе знать, тем больше у меня росло беспокойство. Хотя куда уж больше?

Ближе к вечеру я решил отправиться к гостинице, но как только начал переодеваться, услышал звук подъезжающей легковушки. Выглянув в окно, увидел красную «копейку», перегородившую выезд моему мотоциклу. Через две минуты я уже садился на пассажирское сидение.

— Наши дела совсем плохи! — с ходу огорошила Анастасия.

— Рассказывай.

— Похоже, в этот раз ржавые шестерёнки областной прокуратуры завертелись раньше, чем предполагалось. Не знаю причин подобной прыти, но с утра в город прибыл следователь из Смоленска. Это только первая пташка, призванная взбодрить местных и ускорить расследование исчезновения Егоровой.

— У прибывшего есть фамилия? — спросил я, чувствуя, как холодеет затылок.

— Да. Юрист второго класса Горюнов Василий Петрович.

Услышав знакомую фамилию, я невольно скривился. Волкова это сразу заметила.

— Ты его знаешь? — удивилась она.

— Да, пересекались. Ты ведь слышала об инциденте с шабашниками в Зажолино, едва не закончившемся поножовщиной. Сама видела грузин, пытавшихся ворваться к тебе в номер. Именно этот Горюнов во время дознания и пытался на меня повесить собак, — коротко доложил я.

— Судя по стилю работы, его начальник именно тот, кто вёл все уголовные дела серийного убийцы. А значит, в понедельник прибудет и сам старший советник юстиции Жевнерович со своей командой. Всё даже хуже, чем казалось вначале.

— Как думаешь, прокурорские меня сразу возьмут?

— Когда я сегодня была на квартире Егоровой, туда заявился Горюнов. Я с ним познакомилась, и во время опроса родни смогла мельком заглянуть в разложенные на столе бумаги. Там есть интересный список из трёх десяток фамилий, скорее всего, подозреваемых. Твоя фамилия подчёркнута красным, иначе я бы не успела её рассмотреть, — сообщила Волкова.

— Вот значит как! Поэтому меня целый день душа не на месте. Горюнов спрашивал родню Светы обо мне?

— Нет. Но это всего-навсего предварительная беседа. Насколько я понимаю, данные о тебе пришли от участкового.

— Представь, что начнётся, когда меня свяжут с пропажей Курцевой? Два эпизода для прокурорских, как красная тряпка. Я учился с девушками в параллельных классах. Работал на одном производстве и общался. Если те, кто нас видел, начнут давать показания, я сам начну в них верить. А ещё эта ситуация с грузинскими шабашниками. Там всё очень странно. Такое ощущение, что Горюнов приехал с установкой обвинить именно меня. Благо помог участковый, но уже колхозный.

— Поэтому я только сейчас от мамы Курцевой. Попросила её ни с кем не делиться своими подозрениями. Но она на взводе. Если и выдержит от похода к следователю, то только до понедельника, — похоже, плохие новости у Волковой не заканчиваются.

— К ней у меня претензий нет. Понимаю её и не осуждаю. Мать чувствует, что дочь жива, а ситуация вокруг начинает накаляться. И других подозреваемых, по её мнению нет, — произношу совершенно искренне. — А теперь слушай мою догадку.

Я пересказал журналистке подробности побега Курцевой, и о чудесном появлении похитителя в нужное время.

— Понимаешь, это всё не случайно. Откуда он мог узнать, что похищенная девушка сбежала?

— Ты хочешь сказать, что ему сообщили? — журналистка округлила глаза.

— Да. Кто-то заметил побег и сразу позвонил по телефону. Похититель выехал навстречу и смог перехватить Машу, в сотне метров от пятиэтажек. Поверь, я чую. Таких совпадений не бывает.

— Для того чтобы позвонить, нужен телефон. Значит, гаражи отпадают. Плюс, от тех построек, что с нормальными подвалами, до дерева рукой подать. Остаётся садовое товарищество, откуда Маша бежала. Ведь в частном секторе она могла постучать в двери любого дома. А в СТ рядом с воротами на будке сторожа висит таксофон. Получается, подземелье похитителя находится, где-то там.

— Даю руку на отсечение, — подтверждаю догадки Анастасии.

— Но как такое возможно? Кто будет сообщать похитителю о сбежавшей пленнице?

— Сам не понимаю. И появление добровольного помощника объяснить не могу.

— Садовое товарищество, точно! Там, где-то двести участков по шесть-десять соток. Очень узкий круг владельцев огородов. С этим можно работать, — произнесла Волкова.

— Согласен. Жаль только времени у нас нет, — произношу в ответ, и смотрю девушке в глаза. — Настя, ты смогла достать вещи Курцевой?

Раскрыв сумочку, москвичка вытащила носовой платок со своими инициалами и, развернув его, положила губную помаду на торпеду Жигулей.

— Этим Света точно пользовалась. Причём буквально за час-два до похищения.

— Ты уверена?

— На все сто! Может, ты не заметил, но я девушка и немного разбираюсь подобных делах, — с улыбкой произнесла Анастасия и пару раз хлопнула накрашенными ресничками.

— Тогда не стоит тянуть. Начинаем, — говорю девушке и щёлкаю кнопкой магнитолы, останавливая едва слышную запись зарубежной эстрады.

После чего я выключил подсветку салона и взял в руку губную помаду. Поначалу ничего не произошло, но стоило мне снять колпачок и начать выкручиваться красный столбик, как сознание стал окутывать сумрак. Цветочно-маслянистый запах помады ударил в нос, и меня окончательно выключило.

Липкая тьма навалилась со всех сторон, окуная в непроглядный океан. Всё происходило так же, как прежде. Но сегодня чернота рассеялась рывком, и я увидел прямо перед носом забрызганную побелкой лампочку.

Потом картинка начала отдаляться. Под тусклым светом удалось рассмотреть стены небольшого помещения. На них проступали характерные метки от неровной опалубки и множество рисунков побелкой, похожих на наскальную живопись. Складывалось впечатление, что силуэты людей и животных рисовали на ощупь.

Кроме этого, в стене обнаружилась почти квадратная железная дверь, больше похожая на люк. Она была оборудована смотровым глазком. Ещё на стене я заметил электрообогреватель и обрезок водопроводной трубы, торчавший из покрытого разводами потолка. Из трубы с периодичностью в две-три секунды капала вода.

Угол обзора, чьими глазами я наблюдал, продолжил смещаться. И мне удалось рассмотреть помещение полностью. Вода капала во вмурованный в стену и пол унитаз. Бачка не было видно, но имелся обрезок верёвки, торчавший из отверстия в стене. После чего я увидел них сидела Маша, кутаясь в грубое одеяло. Исхудавшая и грязная девушка, была кое-как острижена клочками. Прямо узник концлагеря из документальных фильмов. Курцева морщились от света, но всё равно блаженно улыбалась.

— Света, прошло уже четыре часа, как ты смогла зажечь свет, а мне всё не верится, что он горит, — призналась она, и пару раз болезненно кашлянула.

— За год могла бы и сама додуматься кинуть провод от обогревателя к лампочке. Тут же всё открыто. Проводов целый моток. Теперь мы не зависим от его выключателя и можем включать свет, когда хотим, — ответила Егорова, подтвердив, что я вижу именно её глазами. — Ничего! В следующий раз я налью на пол воду и кину проводок. Если наступит в лужу, то его ударит током.

— Светка, ты что? Не вздумай! — Маша замотала головой и испуганно прижалась к стене. — За это хозяин нас накажет! Я ведь тебе рассказывала, что он со мной делал после попытки побега? До сих пор ощущаю пальцы на моей шее! Чувствую, как задыхаюсь, а потом как меня откачивают. Не хочу, чтобы он проделывал то же самое с тобой.

— Что он сможет сделать, если мы вдвоём откажемся подчиняться⁈ — воскликнула Егорова.

— Хозяин может не кормить нас несколько дней. А когда мы ослабнем, он будет делать с нами всё, что захочет. Даже кандалы и цепи не понадобятся. Света, если мы что-то задумаем, то у нас будет только один шанс. Поэтому нельзя спешить.

— Ничего! Тебя до сих пор мать ищет, значит, и меня будут. Кто-то должен был видеть, как это сволочь заходила в мой подъезд.

— Света, я тоже верила, что меня найдут. Но уже не надеюсь. Тем более он полгода назад признался, что если милиция выйдет на мой след, он первым делом закроет плитой воздуховод, а потом откроет кран, — Маша указала грязным пальцем на торчавшую из потолка водопроводную трубу. — По его словам, она не зависит от дачников, набирающих воду для полива. Подземелье зальёт до потолка за час-полтора. А ещё. А ещё это может сделать даже не он, а другой человек, после телефонного звонка.

— Вот мразь! — в сердцах выпалила Света. — Но какой гад согласится ему помогать?

— Хозяин сказал — наивная соседка. Она будет думать, что наполняет цистерну водой для полива огорода.

Девушки продолжали говорить, но их голоса начали размываться, будто они удаляются. Свет тоже начал меркнуть под разводами наплывавшей тьмы. Я пытался не дать контакту прерваться, попытавшись узнать больше информации или имя похитителя. Какое-то время мне удалось продержаться, но потом тьма буквально вышвырнула моё сознание в привычную реальность.

Закашлявшись от неприятного вкуса во рту, я раскрыл глаза.

— Что ты видел? — Анастасия сразу включила подсветку салона.

— Они живы! И теперь я уверен, что подземелье находится под одним из дачных домиков.

— Если это действительно так, то я могу прямо сейчас поехать к человеку, помогающему мне в вашем городке. Объясню ситуацию. Совру, что у меня есть наводка. Ради такого я готова обманывать сколько угодно. Думаю, мне удастся убедить майора отправить людей в СТ для проверки. Найти спуск в подвал станет вопросом времени, — эмоционально зачастила Волкова.

— Здесь ты ошибаешься. Ситуация осложняется наличием водопроводной трубы в подвале, где содержаться девушки. Как только ты начнёшь действовать и люди узнают, что в товариществе начались обысками, из трубы польётся вода, которая в течение часа зальёт подземелье. Кстати, похититель может это сделать чужими руками, то есть дистанционно.

— А если перекрыть водоснабжение? — не сдавалась журналистка.

— Как вариант можно попробовать, но зачем рисковать? Во-первых, центральный коллектор городского водоканала проходит рядом с дачами. А значит, отводов в садовое товарищество может быть несколько. Во-вторых, ты уверена, что там нет незаконных врезок? Насколько я знаю, такое здесь не редкость. Пройдись по частному сектору. У большинства к баням и домам вода подведена, а по проекту там только уличные колонки. Воду придётся перекрывать во всём городе. К тому же я уверен, что похититель надёжно замаскировал спуск в подвал. Нутром чую, не просто там внизу всё это устроено. Может, ублюдок вырыл два или три подземных этажа. Или сделал какой-нибудь отнорок в сторону границы СТ.

— Если сделать всё по уму, то можно их спасти уже сегодня! — выпалила Анастасия.

— Ты уверена, что получится по уму? Это мы знаем, что девушки содержаться в товариществе. А что если кто-то отнесётся к поискам недобросовестно? Например, милиционер плохо осмотрит невзрачный сарай, пройдёт мимо закрытого дёрном люка, или произойдёт какая-то накладка.

Журналистка нехотя замотала головой.

— Напомню, у девушек не больше часа на спасение после начала обыска участков. Из этого и надо исходить. К тому же здесь надо проводить настоящую войсковую операцию с заранее разработанным планом. Необходимо пригнать технику, на всякий случай. Экскаватор, бульдозер и грузовики для вывоза грунта. А ещё загнать батальон солдат для прочёсывания территории. Ты уверена, что способна с помощью майора всё это организовать? Ведь проверенных сведений у нас нет. Только домыслы и мои видения, о которых лучше молчать.

Выслушав мои замечания, акула пера нахмурилась, и какое-то время сидела молча.

— Подобное сможет организовать мой дед, но точно не завтра и даже не через неделю, — признала она.

— Вот и не надо дёргаться раньше времени. Конечно, его почти нет. Но я чувствую, скоро что-то изменится, и мы сможем вычислить гада, — подбодрил я журналистку.

— Что нам делать?

— Завтра поговори с майором и добейся возможности пошарить в городском архиве. Нам нужны фамилии всех владельцев дачных участков и их ближайших родственников.

— Будет трудно, но я постараюсь, — пообещала Волкова. — А ты чем займёшься?

— Я буду делать вид, что ничего не происходит. Авось до понедельника такое поведение прокатит. А потом, если ничего не изменится, мы с утра съездим в Смоленск, где я смогу прикоснуться к перчатке предполагаемого убийцы. Конечно, почерк у того гада другой, но вдруг я ошибаюсь.

На этом мы расстались. Волкова уехала в гостиницу, а я вернулся домой ловить волны неминуемого отката.

Глава 19 Доживем до понедельника?

Около десяти утра в мою дверь настойчиво постучали. Воскресенье, вообще-то! Кому делать нечего? Нехорошее предчувствие и накативший откат не дали нормально выспаться. Поэтому я не ждал ничего хорошего от раннего визита. После завтрака меня немного сморило, и даже появилась мысль поспать.

Увидев на пороге Саньку с двумя трёхлитровыми банками пива, я улыбнулся, вспомнив былые деньки. Тогда главной нашей проблемой было отсутствие денег. Вернее, меня посетили мысли прежнего Алексея. Кстати, в этом времени выражение «выпить по баночке пива» заиграло совершенно другими красками.

Не рановато ли для пива? Подумал я, пропуская Рыжего в комнату.

— Не понял! Ты ещё не собрался? — тут же возмутился друг, открывая одну банку.

— И куда я должен собраться? — не понял я.

— Как куда? В одиннадцать же договорились сыграть в футбол цех на цех. Забыл, что ли?

Так и есть. Забегался в поисках маньяка. Возникло желание отказаться. Но выпив с Санькой по стакану пенного, понял, что не хочу целый день сидеть в коммуналке. Это ведь мука, просто ждать, без возможности повлиять на ситуацию.

— Ладно, жди. Сейчас спортивную форму соберу, и пойдём, побегаем на свежем воздухе. Давай только пиво на потом оставим.

Санька замахал головой, но когда я отвернулся к шкафу, снова приложился к напитку. В общем, вышил мы, ополовинив одну банку. Правда, большую часть употребил мой рыжий друг.

— Кстати, ты кого в пятницу перевозил?

— Так не только в пятницу. Из-за Боцмана я вчера только вечером из Смоленска вернулся, — грустно вздохнул Саня.

— Что за переезды, затянувшиеся аж на два дня? — заинтересовался я.

Рыжий сначала отмахнулся, но тут же начал рассказывать. Из его объяснения выяснилось, моряк в очередной раз нашёл любовь всей жизни. Странная история. За пару дней до отбытия в трёхмесячное плавание Боцман решил пересилить к своей зазнобе, прихватив все ценные вещи.

Именно по этой причине, он задействовал несколько местных знакомых. И, разумеется, после переезда устроил настоящее новоселье. Только Саня оказался не рад такому празднику, ведь он за рулём.

— А почему у Боцмана очередная любовь на всю жизнь? — спросил я.

— У него каждый раз так. Встретит эффектную девушку, по ресторанам прокатит, шмотки подарит. Сразу переселяется к ней жить или к себе привозит. А потом вахта, и океан их разлучает. Думаешь, дамы, клюющие на шмотки и рестораны, шибко верные? Ничего подобного! Ни одна пока больше двух рейсов не выдержала.

— Зато какая романтика! — шутливо возразил я. — Полюбил, погулял, уехал, приехал и расстался. А потом бац — на горизонте новая любовь на всю жизнь. Как в той песне: «Наш Боцман, кажется, влюбился, ворчали грузчики в порту».

Шагая к футбольному полю, мы несколько раз останавливались, поэтому на футбол явились с одной полупустой банкой. Я пригубил напиток для приличия, пил больше Саня.

Судя по разминающимся и переодевающимся игрокам, сегодня собрались обычные рабочие из цеха готовой продукции и литейного. Естественно, в команде противника нарисовался Федот. Как без него? Дружок Людкиного жениха смотрел на меня волком и желал чего-то явно нехорошего. Только мне на него наплевать.

Предстоящий матч собрал человек пятнадцать зрителей. Поэтому я сразу обратил внимание, что на одной из лавочек сидят Жора Мальцев, нынешний тренер «Металлиста», и незнакомый мужчина весьма солидного вида.

Уж не по мою ли душу они собрались? А ведь вся троица действительно посматривает в мою сторону. Во время разминки я пару раз пробежал мимо и прочитал обрывки мыслей, подтвердив свои подозрения.

Похоже, Мальцев рассказал о прошлой игре и решил устроить мне смотрины. Наверное, хотя попробовать меня взять вратарём в «Металлист». Только этого мне не хватало!

Становиться звездой футбола я не собираюсь. К тому же ещё в прошлый раз выяснилось, что предчувствие не всегда помогает отбивать мячи. На уровне завода я могу творить чудеса. Но стоит подняться на уровень выше, как блеск моей игры начнёт тускнеть. Или придётся расходовать гораздо больше силы. А оно мне надо? Лучше людей лечить. Вон обыкновенная кодировка за десять дней принесла пятьсот рублей! Только внешние факторы никак не позволяют заняться делом.

Выбросив лишние мысли, я встал на ворота и начал играть, не обращая внимания на сигналы, посланные даром. В результате первый тайм прошёл обычно для такого матча, и наша команда пропустил два гола. Парни из цеха тоже на месте не стояли, отплатили сопернику тем же.

Когда до конца тайма оставалось минут десять, тренер «Металлиста» с солидным мужчиной встали, попрощались с Мальцевым и ушли. После чего нападающий соперников отправил мяч в девятку моих ворот. Ситуация заставила первый раз применить дар и чудом отразить удар.

— Лёха, ты сегодня просто вратарь-дырка! — возмутился Рыжий, когда мы сели на лавочки.

Тут же подошла будущая звезда футбола. Мальцев степенно поздоровался со всеми мужиками.

— Алексей, ты почему в начале игры такой мяч не достал? — спросил он с укором, — Ведь был похожий момент.

— Я не профессиональный спортсмен, а любитель. Извини, что не оправдал доверия. Так уж получается, играю нестабильно. Сегодня ещё ничего. Иной раз намного хуже получается.

Разговаривая с Мальцевым, я заметил, как Федот переоделся и, явно не собираясь доигрывать, быстро ушёл. При этом парень бросал на меня нехорошие взгляды.

Опять что-то задумал? Чего ему неймётся? Главное, из спутанных мыслей этого индивидуума, непонятно, что плохого ему сделал Соколов.

А ещё меня будто сжало тисками от предчувствия наступающей опасности. Поэтому я дождался, когда Мальцев отойдёт, и повернулся к Рыжему.

— Санька, на какое время Боцман свою хату оставил? И когда съедет?

Рыжий призадумался и принялся загибать пальцы.

— Сегодня он дома, вечером бате ключи принесёт, чтобы тот кота кормил. Послезавтра ему уезжать. Потом три месяца рейс. Это минимум.

— Как он посмотрит, если я на три месяца к нему заселюсь? — спрашиваю, вспоминая нормальный деревянный дом, с побелёнными потолками и стенами, оклеенными новыми обоями.

— Думаю, не откажет, — сразу ответил Саня. — Он каждый раз перед вахтой собирается в городскую газету объявление дать. Планирует дом сдать, но каждый раз забывает. Условия, насколько я помню, такие: платишь за свет, перед выездом заправляешь газовый баллон и с тебя двадцать пять рублей в месяц за проживание. После игры могу к нему подскочить и ключи забрать.

— Такой расклад меня устраивает. Вот держи, отдай ему пятьдесят рублей за два месяца вперёд.

Аккуратно отсчитав пять красненьких десяток, передаю их Сане. Друг кивнул и спрятал купюры под стельку своих новеньких кед. После этого я посмотрел на Рыжего максимально серьёзно, отчего тот аж дёрнулся.

— Теперь слушай сюда. Про моё переселение в дом Боцмана никому ни слова.

— Так батька же спросит, почему тот ключ не занёс? — возразил Саня.

— Да знаю я твоего батьку! Как рабочая неделя начнётся, ему не до того будет. Вспомнит только к выходным. А к этому времени у меня всё решится. Если пересечёмся, то я расскажу, что снял дом.

Рыжий насторожился и воровато огляделся по сторонам.

— Лёха, ты сегодня мутный какой-то. Признавайся, чего натворил?

— Пока вроде ничего. Но скоро могут начаться проблемы. Помнишь мои недавние злоключения?

Санька часто закивал.

— Вполне возможно, мне придётся лечь на дно, примерно на недельку.

— Ты же знаешь, когда надо я могила. В дом Боцмана есть вход со стороны реки. Из местных никто не увидит, если вечером по тропинке заходить. Огород у него давно зарос, вот тебе дополнительная маскировка, — тихо произнёс Рыжий, — А кроме батьки, туда никто не ходит. Короче, лучшего места, чтобы от ментов спрятаться, не найти. А я тебе еду могу носить. Кота же всё равно надо кормить, вот никто и не заподозрит.

Мне понравился настрой друга. Да и его мысли не отличались от слов. Повезло мне с ним!

— Ладно, особо не напрягайся. Авось пронесёт, — подбодрил я Саню. — Теперь пошли матч доигрывать, а то все нас уже на поле ждут.

Второй тайм я отыграл как надо. Пропустил только один сложный удар. В итоге мы выиграли со счётом 4: 3. Участники игры остались довольны результатом и начали весело перешучиваться, выбирая место, где будут пить пиво.

После окончания игры, я подошёл к лавке, чтобы переодеться, и в этот момент Санька зашептал.

— Лёха, глянь-ка. Там у аллеи не по твою душу собрались гвардейцы кардинала? — друг кивнул в сторону школы.

Присмотревшись, я заметил там Людкиного жениха, переговаривающегося с Федотом. Оказалось, что Людка тоже сидит рядышком на лавочке. Вместе с ней ещё кто-то. Кажется, молчаливый друг её избранника.

— Кажется, по мою душу. Главное, не лезь. Я сам разберусь. Твоя задача отдать Боцману деньги, договориться и забрать ключи. Ты меня понял?

Рыжий понял, что дело серьёзное и быстро закивал. Можно было уйти по другой дороге, но накатившая злость заставила изменить планы. Достали они меня!

Дождался, пока Санька убежит, я попрощался с мужиками, предложившими пойти, пить пиво на площадь к бочке. И только после того этого закинул спортивную сумку на плечо, двинулся в сторону школы.

В воскресенье скверик у школы всегда пуст. Стена кустов отгораживает его от города. Поэтому происходящее там можно увидеть только с третьего этажа здания. Естественно, сегодня в школе никого нет.

На это и рассчитывала поджидавшая компания. Вот только они не учли одного. Меня уединение устраивает ещё больше. Вход в скверик перегородила подбоченившаяся Людку, и вставшие по её бокам прихвостни.

— Лёшка, где Светка? — чересчур театрально воскликнула режиссёр этого кордебалета. — Даже не говори, что не знаешь! Соседи видели, как ты тащил её сумки с рынка! А потом она пропала!

Забавно, но судя по мыслям, Людке наплевать на пропавшую подругу. Просто бывшая, считающая себя уязвлённой, решила воспользоваться ситуацией, чтобы меня в очередной раз зацепить. Заодно натравить своих приспешников. Ну, не дура? Всё не может понять, что я начал её откровенно игнорировать. Хотя по идее всё должно быть наоборот.

Пора эту королеву спускать с небес на землю. Заодно отрихтовать её мушкетёров. Ребята совсем начали забываться. Плохо, что нельзя их хорошенько поломать. Сейчас мне внимание милиции точно не нужно. А ведь эти твари в прошлом покалечили Соколова. Они точно заслужили как минимум сломанных носов.

— Ты забыла, но я с Егоровой даже не встречался. Поэтому не знаю, где она. Ещё вопросы есть?

Девушка возмущённо фыркнула.

— Два часа назад я разговаривала со следователем из Смоленска. Он спрашивал про тебя и Свету. Так что не отрицай. В милиции уже знают, что ты причастен к пропаже моей лучшей подруги.

Пафос в словах Людки заставил меня злобно ухмыльнуться.

— Да что с ним разговаривать? — вперёд выдвинулся Федот.

Свинчатка снова зажата в кулаке этого урода. Но я всё равно попытался разойтись миром.

— Ещё шаг в мою сторону и пожалеете, — произношу тихо, одновременно вызываю на помощь дар.

Федот притормозил, почувствовав опасность. Есть в нём, что-то такое звериное. Вернее, крысиное.

— Да чего вы слушаете этого мудака? — из-за Федота вышел Людкин жених.

В его мыслях читалось желание покрасоваться перед любимой и показать себя настоящим мужиком. Хочешь казаться крутым? Получай!

Среагировав на протянутую к моей олимпийке руку, я врезал ему в солнечное сплетение. Особой силы не вкладывал, но не забыл добавить энергию дара.

Женишку наверняка показалось, что его лягнула лошадь. Отлетев в сторону, он схватился за грудь. Одновременно с этим подскочивший ко мне молчаливый друг, получил хук слева также с сюрпризом. После чего немногословный боец отправился в нокаут.

Настала пора разобраться с бросившимся в атаку Федотом. Ещё раз пожалев, что нельзя его искалечить, я сделал шаг вперёд и встретил урода прямым ударом ногой в живот. Энергетический импульс усилил удар, заставив крысёныша буквально забиться в конвульсиях. Это я хорошо попал!

Осмотрев корчившихся на земле придурков, я перевёл взгляд на организатора этого цирка. Очень хотелось влепить опешившей Людке пощёчину. Лучше две. Останавливало только внимание ко мне со стороны прокуратуры. Глупо будет сесть за синяки, доказав, что ты не виновен в похищении.

— Предупреждаю первый и последний раз. Успокойся и забудь о прошлом. Запомни, мне на тебя даже смотреть противно, — последние слова заставили девушку дёрнуться. — Живи со своим Ромео, рожай детей или делай, чего хочешь. Хоть на голове ходи. Но если вы ещё раз встанете у меня на пути, то покалечу всех. Особенно этого крысёныша.

Не сдержавшись, заряжаю с ноги взвизгнувшему Федоту. Как хорошо! Давно надо было сделать это. Ужас в глазах бывшей девушки тоже доставил некоторое удовольствие. Впрочем, плевать на неё. Как Соколов мог повестись на такое убожество? Надеюсь, меня поняли?

Людка кинулась к качающему из стороны в сторону жениху, а я переступил через Федота и побрёл дальше. Жаловаться в милицию они не пойдут. Людка вообще не захочет более обо мне говорить. А парням будет стыдно рассказать, что я с ними справился в одиночку. Если уж начистоту, то в эти времена из-за драки, не закончившейся увечьями, в милицию заявления не пишут.

Я же направился в коммуналку. Надо собрать вещи, забрать деньги из тайника и ехать на мотоцикле в дом Боцмана. Вернее, насчёт «Урала» надо подумать. Может, оставлю его Сане.

Только моим планам сбыться не суждено. Задумавшись, и ещё не отойдя от драки, я вышел из-за угла дома. Где сразу наткнулся на милицейский «козлик» жёлто-синего цвета.

Рядом стояли двое в форме. Сержант, что запирал меня в архиве сельсовета, и местный участковый в звании лейтенанта.

Меня заметили и узнали, так что делать ноги уже поздно.

— Гражданин Соколов? — начал официальным тоном участковый.

— Ну, я.

— Сейчас вы проедете с нами для дачи показаний.

Выслушав милиционера, я указал на спортивную сумку.

— Домой можно зайти, форму оставить?

— Бери собой. Времени нет, — отмахнулся старлей.

Странно, но мысленно ему нет до меня никакого дела. Вернее, участковый недоволен, что его выдернули в законный выходной на службу и он не хочет тратить на меня много времени.

По идее можно с ними справиться, а потом уехать на мотоцикле. Но зачем? Это автоматически переведёт меня из статуса свидетеля в подозреваемого.

Сев в машину, я понял, что мы едем в РОВД. Здесь, в общем-то, недалеко. Наручники мне не надевали. По прибытии не обыскали и провели через боковой вход на второй этаж, где обычно сидели участковые. Затем завели в кабинет.

Внутри за столом сидел юрист второго класса, Горюнов. Увидев меня, следователь ухмыльнулся. А по его мыслям стало понятно, что теперь у него ко мне появилась личная неприязнь.

— Соколов, заходи. Давно не виделись, — произнёс советник с видом победителя и указал на стул.

Глава 20 Допрос

Какое-то время Горюнов степенно перекладывал бумаги. Я сразу почуял его беспокойство, никак не связанное с моей скромной персоной. Но откуда оно взялось, с ходу выяснить не удалось. Кроме этого мысли следователя просто кричали о нежелание находиться в нашем городке. Ему не нравилось всё: дело о пропаже девушки, перспектива меня допрашивать и сам приезд. Как и участковый, советник переживал по поводу испорченных выходных.

— Соколов, а тебе не кажется, что мы слишком часто встречаемся? — наконец, спросил Горюнов.

— Всегда готов пообщаться с образованным человеком, — отвечаю, мысленно ухмыляясь.

Понимаю, что нарываюсь. Но я решил более не строить из себя недалёкого тракториста. Заодно не могу простить советнику работу на грузинских барыг. В свою очередь, следователь тоже сделал выводы. Однако будет пытаться загнать меня в тупик обычной манерой, повторением десятка вопросов по кругу. Моё предположение тут же подтвердилось.

— Соколов, давно ли ты знаешь Светлану Егорову, работницу столовой завода «Металлист».

— Давно с детства. Мы одноклассники. Десять лет просидели на соседних партах.

Предвосхищая лишние вопросы, я начал выкладывать самую суть истории наших нехитрых взаимоотношений с Егоровой. Говорил всё только по делу. На вопросы отвечал однозначно.

Да, знаком. Нет, не друзья. Скорее, товарищи. Конфликтов никогда не было. Близких отношений, как у парня и девушки, тоже нет. Тот, кто утверждает обратное, заблуждается или выдаёт желаемое за действительное. Обеспокоен ли я её пропажей? Конечно, как и половина работников завода. Её любят на предприятии за добрый характер и умение печь пирожки. Надеюсь, что у одноклассницы всё хорошо, и она скоро появится.

— Вас видели вместе в кинотеатре, — произнёс следователь с таким видом, будто доказал нашу тайную любовную связь.

При этом в мыслях Горюнова удалось прочитать, что информацией с ним поделилась Людка. Добавив многое от себя, конечно. Вот гадина! Не зря я пугнул её вместе с долбанными мушкетёрами.

— В кино мы ходили, — отвечаю спокойно. — Но это было полтора месяца назад. Кстати, тот, то вам об этом рассказал, должен был упомянуть Лидию, заводского комсорга. Мы пошли на премьеру втроём, после политинформации в ленинской комнате.

Про комсорга Людка упомянуть, разумеется, забыла. А информация удивила следователя. В этот момент я узнал, откуда у Горюнова в мыслях проскальзывает болезненное беспокойство. Оказывается, у него ныл зуб, и продолжалось это уже не первый день.

Отвечая на повторяющиеся вопросы Горюнова, я вызвал дар и принялся сканировать челюсти следователя. Источник болевых ощущений обнаружился сразу. В связи с чем у меня родился нехитрый план.

Чтобы воздействовать на зубной нерв, находящийся в нормальном состоянии, пришлось бы хорошенько поднапрячься. Но в этом случае мне сразу удалось установить с болевой зоной устойчивый контакт. Немного поэкспериментировав, я выяснил, как повышать и понижать болевые ощущения.

В результате я начал повышать уровень боли, когда советник задавал вопросы, и понижать в момент ответов. Горюнова злило, что у меня есть ответ на каждый вопрос. Однако в результате воздействия, его внимание переключилось на зубную боль.

Какое-то время Горюнов не замечал, что мой голос успокаивает боль. Но через полчаса его подсознание начало подстраиваться под ситуацию, и следователь почти перестал меня перебивать. В результате я даже начал наглеть и укорять советника.

— Василий Петрович, зачем вы опять спрашиваете о мнимых отношениях с Егоровой? Вы же знаете, где я провёл последний месяц. В городе я не появлялся, о чём вам расскажут десятки людей. И вообще, меня тогда интересовала другая девушка. Та самая, из-за которой разгорелся конфликт с шабашниками.

Я специально упоминал этот эпизод и делал это не зря. Едва стоило рассказать про расследование стычки с грузинами, как в сознании Горюнова начали всплывать обрывки его общения со старшего советника юстиции Жевнеровича. Именно он послал Василия в Яньково.

Из воспоминаний следователя выяснилось, что областной прокурор — настоящий самодур. Похоже, Волкова верно его описала, и её подозрения не беспочвенны. А ещё я узнал, что начальство собирается прибыть в наш городок в понедельник. И вот тогда-то всё и завертится.

И встречи с ним не избежать. Кстати, Горюнов тоже на это надеялся. И хотя дознаватель не верил в мою вину, по его извращённой логике выходило, что прокурор легко сможет привязать меня к пропаже Егоровой.

Он просто уверен, что Жевнерович быстро прижмёт меня, при помощи своих людей, которые могут заставить сознаться человека в чём угодно. И они делали это ранее, причём неоднократно. Когда я осознал полученную информацию, то разозлился не на шутку. Надо будет разобраться с этим деятелем.

Теперь я поверил в версию журналистки о невинно осуждённых людях. Хотя сам Горюнов никого не пытал, его старшие товарищи творили с подозреваемыми чудовищные вещи. О чём советник догадывался или даже знал, судя по прочитанным мыслям.

Если честно, я не ожидал столкнуться с подобным в СССР конца семидесятых. Видимо, свой отпечаток наложили просмотренные в юности фильмы, вроде «Следствие ведут знатоки» и «Рождённые революцией». Вон она, сила инерции.

Не думаю, что подобный беспредел лютует на всей территории Союза. Но мне хватает этой жути в родной области. И не надо скидывать всё на отдельные личности, дискредитирующие всю правовую систему страны.

В конце концов, мне надоел допрос, и я заставил Горюнова думать исключительно о нарастающей зубной боли.

— Василий Петрович, вы уже в пятый раз спрашиваете, помогал ли я донести Егоровой сумки с рынка в день её исчезновения. Мне непонятно зачем? Никто ведь не отрицаю, что помогал. Только я донёс сумки до подъезда и пошёл домой, к Светлане не поднимался. Я в её квартире вообще ни разу не был.

— О чём она с вами разговаривала? Может, кого-то упомянула? — не сдавался следователь, игнорируя боль.

В этот момент мне удалось уловить ещё один момент. Такое произошло впервые. Ранее мне я улавливал только мысли, и вдруг появилось короткое ведение.

Перед моим взглядом появился сервированный стол с испорченной едой. Повсюду летали мухи. Думаю, запах в комнате стоял соответствующий. Рядом криминалист снимал отпечатки пальцев со столовых приборов.

Оказалось, что гость Светы тщательно вытер все следы своего пребывания. Удалось обнаружить только один чужой отпечаток пальца снизу хрустальной салатницы. Мои отпечатки уже проверили, и они, разумеется, не совпали. Тогда чего следователь хочет?

— Насколько я понял, Света ждала гостя. Хвасталась, что все удивятся, когда он с ней сойдётся. Поэтому и закупилась на рынке, решив удивить человека кулинарными талантами, — отвечаю на вопрос.

— Она называла имена, фамилии? А может, указала место его работы? — произнёс Горюнов, переиначив уже заданный вопрос.

— Нет, я вам уже отвечал. Тумана она с этим мужчиной, конечно, напустила. Значит, это наш, городской. Но рядом с ней я никого не видел. Правда, особо не присматривался. Вам лучше её подружек и близких знакомых спросить.

Решаю перевести стрелки на Людку и её компанию. Но Горюнов не сдавался, начав снова задавать похожие вопросы. Он идиот? Может, добавить силы и сделать его зубную боль не выносимой? Но ведь не садист, и уже перестал давить на болевую точку следователя. Однако моё терпение подходит к концу.

— Алексей, а что ты скажешь об исчезновении Марии Курцевой, — якобы неожиданно сменил тему Горюнов.

Я, наоборот, облегчённо выдохнул, ибо слишком долго ждал этого вопроса.

— А она здесь при чём? — вполне искренне удивился я. — В прошлом году мы искали её всем заводом. Её мать очень переживала. Тогда ещё ходили разные сплетни об исчезновения. Но я недавно услышал новый слух. Вроде Маша прислала весточку из другого города. Выходит, она жива и здорова.

— Откуда ты это узнал?

— Мужики в столовой говорили, что тётя Валя письмо от дочки показывала. Вам назвать фамилии, от кого я это узнал?

Здесь можно не волноваться. Показать всем письмо уборщице посоветовала Волкова. Об этом ползавода знают.

И снова пошли вопросы по кругу. Горюнов явно не знал, как со мной поступить. Надоел он мне, пуще репы пареной. Когда часы показали четыре часа, я решил, что пора закругляться.

Изобретать велосипед не пришлось. Я просто добавил энергии, увеличив боль по максимуму. Видать, кольнуло следователя неслабо. Он схватился за щёку и с трудом сдержал стон.

— Наверное, у вас флюс вылез — указываю на его распухшую щёку. — Неужели не болит?

— Почему не болит? Ещё как болит! — прошипел Горюнов. — Только кто снимет с тебя показания?

— Дело ваше, — деланно удивившись, смотрю на часы. — Я никуда не денусь. Ни завтра, ни и послезавтра. А вот дежурный дантист в стоматологии воскресеньям до пяти вечера сидит. Если поторопитесь, то успеете на приём. Пятьдесят минут у вас есть.

Дабы простимулировать мыслительную деятельность следователя, я добавил ещё энергии. Горюнов вновь схватился за щеку и, наконец, принял решение. Василий встал и открыл дверь кабинета.

— Сержант. В стоматологии врач по воскресеньям работает?

— Да. Должен дежурить до пяти, но может уйти пораньше, — донеслось из коридора.

— Я ему уйду! — рявкнул Горюнов. — Давай заводи машину, сейчас поедем. И позови участкового.

— Старший лейтенант час назад домой ушёл.

— Как ушёл⁈ — опешил следователь.

— Да так. У него сегодня выходной. Он так и сказал, что хватит. Мол, полдня на ваши поручения истратил, — с плохо скрываемым удовольствием произнёс сержант.

— Бардак! — снова воскликнул следователь и повернулся ко мне. — Соколов, подойди сюда. Вот, распишись в протоколе.

Горюнов вернулся за стол и пододвинул мне несколько бумажек, которые я принялся нарочито медленно просматривать.

— Ты чего тянешь? Записывал всё с твоих слов. Распишись вот здесь и не задерживай.

Поставив закорючку, я вышел из кабинета. Затем взял оставленную в коридоре спортивную сумку и принялся наблюдать, как следователь поспешно запирает кабинет. Пробегая мимо, он снова зыркнул на меня.

— Смотри, Соколов! Чтобы из города в ближайшие дни ни ногой. Понял?

В этот момент Горюнов застонал, схватившись за щёку, и рванул к лестничному пролёту.

Дождавшись, когда милицейский козлик умчится в сторону стоматологии, я спокойно улизнул из РОВД через боковой выход и рванул домой. Добежав до коммуналки, вытряхнул форму из сумки, собрал кое-какую одежду и забрал деньги из тайника.

Затем я вышел из квартиры, спустился на улицу и сразу запрыгнул на мотоцикл. До Боцмана я решил ехать по дальнему маршруту, чтобы случайно не нарваться на милицейскую машину. Бог его знает, что взбредёт в голову Горюнову.

Конечно, можно просто уехать из города. Знаю, что не пропаду и выкручусь. Но зачем подаваться в бега, навлекая на себя подозрение? И без моей помощи, похищенные девушки не вернутся домой.

Заметив будку таксофона, я вспомнил о договорённости сжурналисткой и остановился. Сунув две копейки в прорезь, набрал номер гостиницы. На этот раз повезло. Администратор нашла Волкову в ресторане, и уже через минуту меня соединили с телефоном на барной стойке.

— Значит, не зря я предупредила администраторшу, что жду звонка — похвалила себя Настя. — Что расскажешь? Как твои дела?

— Могло быть лучше, но вроде пока обошлось. Сегодня заезжал в РОВД к нашему общему знакомому. Долго сидели и говорили о девушках. Недавно закончили, сейчас гуляю.

Я знаю, что телефон гостиницы может слушать персонал, поэтому говорил завуалировано, насколько это возможно. Анастасия всё поняла и приняла игру.

— Это хорошо, что гуляешь. А я сегодня с боем пробилась в архив. Так что теперь у нас есть целое досье на садовое товарищество. Придётся всю ночь сидеть разбираться.

— Как думаешь, больше этот знакомый к тебе не обратится? — продолжила она.

— Обязательно обратится, — уверенно ответил я. — Завтра прибудет его начальство. Так что этот цирк только начинается.

— Может, тебе на время куда-то переместиться?

— Уже занимаюсь этим вопросом. Поэтому завтра к коммуналке не подъезжай. Встречаемся в девять утра за гастрономом.

— Буду на месте без пяти минут, — произнесла акула.

— Отлично! Есть ещё один вопрос. У нас не будет проблем, учитывая, что завтра в город приезжает целая делегация, как раз из Смоленска?

— Нет. Наш визит запланирован заранее. В Смоленске будет ждать знакомый деда. Ему хватит моего удостоверения корреспондента. Нас заведут внутрь, всё покажут и таким же образом выведут, — уверила меня Волкова.

Закончив разговор, я повесил трубку. Потом зашёл в продуктовый магазин и забил коляску мотоцикла продуктами, чтобы мне хватило на неделю. Для успокоения нервов прихватил десяток бутылок жигулёвского пива и два флакона армянского трёхзвёздочного коньяка.

Подкатил к дому Боцмана со стороны реки. По широкой тропе с этой стороны машина не проедет, а мотоциклу в самый раз. Но лучше отдать аппарат Рыжему, иначе кто-то заметит. Едва я подумал о Саньке, как его голова замелькала за забором. Посмотрев на мотоцикл, он открыл старый лодочный сарай и без слов помог закатить его внутрь. Так даже лучше. Никто не свяжет меня с другом. Мол, Лёха уехал.

Дом стоял немного на отшибе. По заверениям Рыжего ближайшая соседка — глухая бабка. Поэтому я надеялся, что наш манёвр никто не заметил. А ещё мне понравился заросший огород и раскидистые яблони с отвисшими от поспевших плодов ветками. Здесь даже до уличного туалета можно ходить спокойно. Из-за бурьяна и фруктовых деревьев никто не заметит.

— Значит, так, — по-деловому начал Санька, поставив набитые продуктами сумки рядом с тарахтящим холодильником «ЗИЛ». — Боцман полчаса назад укатил в Смоленск. Перед этим сделал скидку и за трёхмесячное проживание взял шестьдесят рублей. Поэтому с тебя червонец.

— Без проблем.

Я отдал Рыжему десятку и принялся внимательно осматривать дом. Увиденное меня вполне устроило. Боцман забрал только цветной телевизор, диван, кресла, заграничные шмотки и аппаратуру. Зато моряк оставил всю старую мебель, кровать, и чёрно-белый телевизор «Горизонт».

В результате после распития бутылки коньяка с Санькой, я первый раз в этом мире лёг спать под бубнёж телевизора.

Глава 21 Вояж в Смоленск

Без пятнадцати девять я стоял за гастрономом, наблюдая, как разгружается машина, доставившая продукты. До места встречи удалось добраться спокойно. Группами служащих и работниками торговли, чьи организации открывались позже производств, послужили хорошей маскировкой. Вроде городок у нас небольшой, но почти всё взрослое население трудится. Поэтому надо устраивать настоящую облаву, чтобы поймать обычного человека, якобы спешащего по своим делам.

Сегодня розыска можно не опасаться, но к вечеру всё может измениться. Чувствую, что группа из областной прокуратуры обязательно захочет встретиться со всеми свидетелями и подозреваемыми. Только у меня имелись иные планы на этот счёт.

Журналистка подъехала без пяти девять. Поздоровавшись, она сунула мне кипу листков со списками, напечатанными на машинке.

— Полночи их составляла. Пока ничего не понятно. Уже запуталась во владельцах автомобилей, садовых участков и гаражей. Город маленький, но, оказывается, частной собственности здесь хватает. Теперь придётся наведаться в ЗАГС и узнать, кто кому приходится роднёй. Ведь есть ещё женщины, не сменившие фамилии при замужестве, — пожаловалась Анастасия.

— Хорошая работа! Надеюсь, она поможет нам его вычислить, — произношу в ответ.

А сам вспомнил, как легко в будущем найти связи между людьми. Достаточно зайти в соцсети или найти информацию в открытых банках данных. Это не считая закрытых источников, которые можно приобрести на Совке или Горбушке.

Выехав из города, мы добрались до трассы Москва — Минск. Здесь размещается стационарный пункт ГАИ. Когда «Жигули» проезжала мимо, я невольно напрягся, но гаишник нас проигнорировал.

— Как всё будет происходить в Смоленске? — решаю уточнить нюансы.

— Мы подъедем к областному управлению МВД. За ним находится неприметное здание архива. Там надо встретиться с человеком деда, майором Васильевым. Он отведёт нас в хранилище. Запрос на ознакомление с уликами по одному из уголовных дел сделан заранее. Поэтому никаких проблем возникнуть не должно, — быстро ответила Волкова.

— А как ты объяснишь моё присутствие?

— Ты мой ассистент, помогающий нести вон ту бандуру, — Анастасия указала на заднее сидение, где лежал ящик с ручками. — Это устройство для фотокопирования. У меня есть разрешение на съёмку дела. Если честно, это можно сделать при помощи фотоаппарата, но с оборудованием я могу объяснить присутствие ассистента.

— Нужно, чтобы мне никто не мешал. Получится?

— Попробую сделать так, чтобы у тебя было хотя бы полчаса. Работай, пока я буду просматривать материалы, и делать фотокопии.

Времени, конечно, маловато. Но лучших условий для контакта с уликой точно не будет. Волкова и так делает невозможные вещи. Спасибо высокопоставленному дедушке! Хоть какая-то польза от партократа.

* * *

До Смоленска мы доехали за час. Если честно, было непривычно смотреть на город без целых кварталов высотных домов. Конечно, он и в будущем не стал суперсовременным. Но сейчас Смоленск выглядел так, словно на дворе не конец семидесятых, а пятидесятые годы. На многих улицах вместо асфальта брусчатка, причём отвратительная и выщербленная. А трамваи можно снимать в фильмах про ВОВ. Я немного утрирую, но ситуация печальная.

Одно оставалось прежним: крепостные стены с башнями, памятники на местах сражений, купола многочисленных храмов и не напускной, а настоящий флёр истории, окутывающий каждую частичку древнего города.

Прибыв на место, мы припарковались рядом с тенистым сквериком и принялись ждать. Седовласый майор милиции появился только в полдвенадцатого. Поздоровавшись с журналисткой, он подозрительно посмотрел на меня и лежащий на лавке ящик.

— Настя, тебе точно необходим ассистент? — голос майора оказался неожиданно приятным.

— Да, Артём Николаевич. Без него я эту бандуру не дотащу, — акула указала на ящик.

— Хорошо, тогда заходим через технический вход. Там покажем твоё разрешение и документы.

— Проблем не будет?

— Сегодня понедельник. С утра планёрки и прочие нервотрёпки. Нам главное — успеть к окну выдачи до обеда. У тебя будет час, не больше.

Судя по мыслям майора, он делал это не только по просьбе высокопоставленного товарища из Москвы. Похоже, Васильев лично заинтересован в расследовании. Видимо, по нему в своё время прошёлся каток областной прокуратуры. А старший советник юстиции для милиционера, что-то вроде кровника.

Пока мы шли за Васильевым, я выяснил, что майор возглавляет ОБХСС Яньково, а в областном центре бывает три-четыре раза в месяц. Что за проблема у него с прокурором, неясно. Зато не удивлюсь, если одинокая звёздочка на погонах весьма зрелого товарища и занимаемая им низкая должность — заслуга Жевнеровича.

В здание архива мы зашли, как и описывал Артём Николаевич. Майора хорошо знали, поэтому сидевший за стеклом милиционер, особо нас не рассматривал, а просто переписал фамилии из паспортов в журнал.

К окну выдачи наша троица подошла без десяти двенадцать. Здесь Васильеву даже говорить ничего не пришлось. Сидевший за перегородкой старший лейтенант, просто забрал листки разрешения на осмотр и фотокопирование. Кивнув майору, он сразу выложил перевязанную бечёвкой папку.

— Здесь все материалы. Можете занять вторую смотровую. Но предупреждаю сразу, вы не сможете вернуть документы до часа, у меня обед, — предупреди старлей, несказанно меня обрадовав.

Зайдя в небольшую комнатку без окон, я принялся устанавливать тяжёлую конструкцию на стол. С другой стороны, журналистка распаковывала толстенную папку и аккуратно выкладывала бумаги.

Также, — Настя вытащила несколько бумажных пакетов с надписью улики. Майор внимательно наблюдал за нами и явно не собирался уходить. Проводить эксперимент в его присутствии нельзя. Ведь непонятно, как мой организм откликнется на поиск. Скорее всего, я, как обычно, отключусь. И нам придётся, что-то объяснять Васильеву. И вообще, лишние свидетели, стоящие за спиной мне без надобности.

Анастасия заметила моё беспокойство и сразу кивнула. Минут десять она рассматривала бумаги и фотографии, потом установила фотоаппарат в конструкцию, начав копирование.

Майор какое-то время продолжал внимательно наблюдать за каждым нашим движением, а потом сел на стул, подглядывая на часы.

— Артём Николаевич, я хочу сфотографировать каждую улику и все материалы дела. Придётся несколько раз менять плёнки в фотоаппарате. Это займёт больше часа. Если вам надо куда-то отойти, то даже не сомневайтесь. Вы же знаете, у меня ничего не пропадёт.

Судя по мыслям Васильева, в час он должен зайти к какому-то начальнику. Кроме этого, милиционер не позавтракал и хотел забежать в столовую областного управления.

— Хорошо! Оставлю вас одних. Из смотрового кабинета не выходить. Туалета здесь нет, да и без меня из архива вас не выпустят, — наконец произнёс майор.

После того как он ушёл, мы с Волковой переглянулись, а затем она положила передо мной толстый конверт.

— Здесь кожаная перчатка предполагаемого серийного убийцы. На суде прокурор привёл её, как вещественное доказательство. Скорее всего, её подкинули. Несмотря на то что второй перчатки у мужчины не нашли, его осудили на десять лет. Понятно, что это всего лишь одна из улик.

Выключив основной свет в комнате, я включил настольную лампу и максимально придвинулся к столу, чтобы не упасть со стула.

— Раскрой и вытряхни перчатку из конверта. Только руками не касайся, — Анастасия в точности всё исполнила. — Не уверен, что на этот раз сработает. Но если я отключусь, то не трогай меня, пока сам не очнусь. И не фотографируй, а то вдруг это помешает концентрации.

Волкова кивнула и села напротив. Я же положил руки на вытертую от долгого ношения чёрную перчатку, сразу провалившись в видение.

* * *

Через мгновение передо мной предстали руки в знакомых перчатках. Они лежали на руле легкового автомобиля, оплетённом красной и синей проволокой. За лобовым стеклом бушевал ливень, и мотающиеся туда-сюда дворники едва успевали расчистить обзор водителю.

Понятно. Я нахожусь в машине предполагаемого убийцы и вижу всё его глазами. Судя по приборной панели, это не «Жигули» и не «Волга». Нечто знакомое. Кажется, «Москвич». Под зеркалом заднего вида болтается резиновая обезьяна, бьющая в тарелки. А в самом зеркале я увидел лицо симпатичной девушки.

Она смотрела на меня, а картинка вокруг резко изменилась. Теперь дождь хлестал сверху на перекошенное лицо красавицы, а чёрные перчатки давили на её горло.

Ужасная сцена едва не выкинула меня из ведения, но я заставил себя остаться и смотреть дальше. Как только широко распахнутые глаза девушки остекленели, меня снова перекинуло в другое место.

Вокруг мелькал ночной лес, а впереди, в луче фонаря появился девичий силуэт. Обнажённая, волосы до пояса, она бежала и звала на помощь. И снова я увидел две чёрные перчатки, одна сжимала фонарик, а вторая монтировку, которая через секунду обрушила на голову жертвы.

После этого я увидел ещё несколько коротких эпизодов, заканчивающихся убийством. Мне было тошно смотреть, как маньяк бьёт, насилует и душит своих жертв. Но необходимость заставила досмотреть видения до конца.

В результате меня снова перебросило на новое место. Теперь это был заснеженный съезд с дороги. Вокруг вечерние сумраки. Сверху валят хлопья снега. Белый «Москвич» с разбитой фарой, тарахтит в полуметре. И снова чёрные перчатки душат куском провода очередную жертву. На этот раз девушка походила на изломанную куклу, по всей видимости, до удушения её сбил автомобиль.

Закончив своё грязное дело, маньяк наступил на застывшее тело, и из его глотки вырвалось хриплое завывание. Будто шакал или гиена, радовавшаяся убийству жертвы. Сняв перчатку, он бросил её на капот, зачерпнул рукой снег и протёр им лицо.

Когда машина уехала, перчатка осталась лежать рядом с жертвой. А я с ужасом понял, что девушка ещё дышит. После увиденного моё желание удержать трансляцию только укрепилось. Далее меня буквально вышвырнуло в другой слой реальности.

Яркое летнее солнце ударило по глазам. Я обнаружил себя стоящим на деревянной площадке, расположившейся посреди асфальтированного плаца. А в десяти метрах от меня стояли шеренги разновозрастных детей. Одеты по-разному, но у каждого на шее повязан пионерский галстук.

Судя по грохоту двух барабанов и звуку горна, я оказался в эпицентре пионерского ритуала. Невдалеке стоял флагшток с реющим над головой знаменем, а за рядами детей видны две знакомые гипсовые статуи. Барабанщик и пионерка, отдающая честь.

Узнав место, я удивился. Но более всего неприятно поразило, что я с вожделением рассматриваю обтянутые короткими шортиками ягодицы пионервожатой, стоявшей возле стойки с микрофоном. Вернее, это смотрел маньяк.

Когда барабаны с горном замолчали, раздались слова девушки.

— Пионер, будь готов!

Хор детских голосов ответил.

— Всегда готов!

После этого картинка стала чёрно-белой и тусклой. Не смотря жуткую головную боль, я пытался удержаться в видении и хоть как-то идентифицировать убийцу. Но не смог.

Последним, что я услышал, когда картинка исчезла, это музыка и хор голосов, исполняющих пионерский гимн.

'Взвейтесь кострами, синие ночи!

Мы пионеры — дети рабочих.

Близится эра светлых годов.

Клич пионера: «Всегда будь готов!»

* * *

Я очнулся от удара ладонью по щеке и уставился на склонившегося Васильева. Оглядевшись, стало понятно, что я лежу на паркетном полу смотровой.

— Парень, ты как? — озабоченно спросил майор.

— Вроде нормально, — пытаюсь говорить бодро.

Однако есть ощущение, что головная боль отступила ненадолго, и скоро придёт первая волна отката.

— Артём Николаевич, Алексей очень впечатлительный, — произнесла появившаяся в поле зрения Волкова. — Увидел фото сбитой автомобилем, а потом задушенной жертвы, и потерял сознание.

— Настя, зачем ты вообще товарищу их показывала? Если он такого раньше не видел, то реакция понятна, — пожурил журналистку Васильев, и протянул мне гранёный стакан с водой.

Усевшись прямо на полу, я жадно выпил тёплую воду и почувствовал, что немного отдалил откат.

— А я уже испугался. Захожу, твой ассистент на полу, а ты пытаешься его поднять. Ну, что? Надеюсь, вы здесь закончили? У меня осталось буквально десять минут, чтобы вывести вас из архива.

— Я уже всё сфотографировала, — соврала акула пера и посмотрела на меня. — Лёша, ты как? Пришёл в себя? Сможешь собрать всё в ящик и дотащить до машины?

— Да, всё нормально, — подтвердил я, начав разбирать фотокопировальную установку и укладывать её в футляр.

Тем временем майор просмотрел страницы дела, вернул конверты с уликами в папку и быстро всё зашнуровал. А через десять минут мы добрались до автомобиля Анастасии.

— Открой багажник, — попросил я и поставил ящик внутрь.

После этого забрался на заднее сидение и откинулся на спинку.

— Ты чего? — удивилась Анастасия.

— Так надо. А сейчас гони до ближайшего продуктового. Купи чекушку коньяка и три бутылки лечебной минералки. Лучше всего «Ессентуки» с газом. Ещё возьми чего-нибудь сладенького. Шоколад, мармелад или какие-нибудь конфеты, которые нетрудно жевать. Надеюсь, это поможет нормально пережить откат.

«Копейка» тронулась, и по дороге журналистка рассказала, как испугалась за меня. Оказалось, я находился на той стороне почти час. И только вернувшийся Васильев смог вывести меня из обморока при помощи пары пощёчин.

Волкова очень хотела узнать, что я увидел, но повременила с расспросами, понимая моё состояние. Она быстро выполнила все пожелания, но заехала не в продовольственный магазин, а в кафе. Поэтому через десять минут на заднем сидении появилась бутылка «Белого аиста», пять запотевших бутылок минералки и коробка от торта, наполненная всяческими эклерами, бизе и корзинками с кремом.

— Теперь гони назад в Яньково, — попросил я, и Настя молча нажала на педаль газа.

После ста грамм коньяка, я осушил чебурашку «Ессентуки-17» и заел всё двумя эклерами. После чего вновь появившаяся головная боль немного отступила. Похоже, способ борьбы с откатом методом поглощения алкоголя, глюкозы и воды, оказался вполне действенным. Организм вместо того, чтобы отключиться, продолжил работать. А ничего себе способ! Приятный!

— Что ты узнал? — спросила Анастасия, когда «копейка» выехала из Смоленска на трассу.

— Эта перчатка действительно принадлежит серийному убийце.

— Уверен? — зачем-то уточнила акула, посмотрев на меня в зеркало заднего вида.

— На все сто. Я видел минимум пять убийств, — отвечаю, поморщившись от нахлынувших воспоминаний.

— Я так и знала, что Кац был прав! — Журналистка в сердцах стукнула ладонями по рулю. — Только представь, сколько людей пострадало от действий областной прокуратуры? Человека расстреляли ни за что, ещё шестеро сидят. Это какой-то изощрённый садизм со стороны правоохранительных органов!

— У этих действий прокуратуры имеется имя и фамилия. Старший советник юстиции — Михаил Кузьмич Жевнерович, — произношу со злой усмешкой, — И мне кажется, что его преступления этими делами не ограничиваются. Вот скажи, сколько лет он работает в прокуратуре?

— Больше двадцати лет, точно не скажу.

— Думаешь, все эти годы он вёл себя по-другому? Ничего подобного! Эта тварь в погонах наверняка посадила десятки невиновных людей! Представь, что творится на душе у тех, кто отсидел по ложному обвинению? А у родных и близких якобы преступников! Я уж молчу про казнённого человека! И это происходит в самой справедливой стране в мире! По зазрениям наших вождей, конечно, — не удерживаюсь от шпильки в сторону Настиного деда, — Послушай их, так коммунизм почти наступил. Надо только подождать.

— И как мы докажем, что Жевнерович посадил не тех? — Волкова не отреагировала на подначку.

— Сначала нам необходимо найти настоящего убийцу. А дальше решим, как выведем на чистую воду гниду в погонах.

— Ты узнал фамилию убийцы? — с надеждой спросила журналистка.

— Нет. Даже лица не видел. Но есть и полезная информация.

— Какая? Лёша, не томи.

— Я выяснил, что смоленский убийца и похититель один и тот же урод.

— Как такое возможно? Серийные убийцы действуют по одной, выработанной годами схеме поведения, — Волкова усомнилась в моих словах, — Мне удалось получить кое-какие сведения об этих извергах. Обычно у маньяков одинаковый почерк.

— Извини, но мне сложно объяснить. Да и не хочется ещё раз вспоминать весь этот ужас. Главное, след убийцы ведёт в Яньково.

— Ты знаешь, где он находится? — воскликнула девушка, чуть не бросив руль.

Это она зря. Глупо получится, если мы оба погибнем в автокатастрофе.

— Да. В пионерлагере «Орлёнок», — спокойно отвечаю Волковой, — Ты давай, на дорогу смотри.

— Пионерлагерь? Значит, он всё-таки связан со сферой образования, — произнесла акула, будто не услышав последних моих слов.

— Наверняка. Причём напрямую, он в этой сфере работает. Теперь осталось выяснить, кто он, и узнать, какой из участков СТ ему принадлежит. Определив точное местоположение девушек, можно дать наводку нашей доблестной милиции.

Волкова удовлетворённо закивала, что-то обдумывая.

— Надеюсь, твой майор сможет в нужный момент поставить всех на уши?

— У Васильева со связями всё нормально. Если я правильно преподнесу информацию, которая в будущем ударит по Жевнеровичу, он всё сделает в лучшем виде.

— Как я понимаю, у майора с прокурором давняя история взаимоотношений.

— Когда-то Васильев попал в команду Жевнеровича и не прижился. Наверное, не хотел заставлять невинных людей признаваться в преступлениях. В результате он ушёл в ОБХСС. Однако прокурор долго пытался выжить его из органов и мешал продвижению по службе, — тщательно подбирая слова, произнесла журналистка и вдруг добавила, — Плюс, у Артёма Николаевича есть личный мотив. Одна из жертв — его двоюродная племянница. Поэтому он это дело не оставит и поможет нам, даже рискуя погонами.

Журналистка подтвердила мои догадки. Ещё и добавила пару фрагментов в складывающийся пазл. Такой союзник — лучший из всех возможных вариантов. Осталось узнать, почему Волкова не хочет обратиться к своему дедушке. Он смог бы навести шороху на всю область. Ведь дело касается убийств и невинно осуждённых.

Акула пера попыталась обрушить на меня лавину вопросов, о подробностях убийств, но была сразу остановлена.

— Давай так. Все вопросы потом. Мне надо часик полежать спокойно, и лучше вздремнуть, чтобы быть в полном порядке. Если хотим спасти девушек, расслабляться нельзя. А теперь гони в пионерлагерь, пора установить личность убийцы.

Глава 22 Цель близка

Я не стал рассказывать Анастасии о том случае. Тогда проезжая мимо пионерлагеря, мне почудилось присутствие чего-то злого. Потом след маньяка обнаружился на дороге, ведущей в город.

Размышляя о новых вводных, я не заметил, как задремал и очнулся только через час. «Жигули» акулы пера влетели в выбоину, подбросив меня чуть ли не до потолка машины.

— Аккуратнее, дамочка, не дрова везёте, — произношу, сморщившись и разминая затёкшую шею.

Мы как раз подъехали к повороту с табличкой: «До пионерлагеря Орлёнок три километра».

— Извини, я и так старалась ехать осторожнее. Десять километров по этим чёртовым ухабам мы двигались со скоростью велосипедиста! — проворчала журналистка, — И всё равно нашли свою яму! Как люди ездят здесь годами? Это же форменное издевательство!

— Ничего. Скоро выйдет твоя статья о разбитой дороге, ведущей к лучшему колхозу области. А когда телевизионщики из «Сельского часа» собственными задницами почувствуют прелести перемещения по этому ужасу, то начнутся изменения. А пока остановись, пересяду на пассажирское сидение.

— Тебе лучше? — спросила Волкова, выполнив мои указания.

— Да. Вроде вхожу в норму. Голова чуть гудит, но не критично.

— Тогда ответь, как ты собираешься вычислять нашего серийного убийцу? — журналистка аж подобралась, хотя продолжала рулить.

Есть в ней, что-то от ищейки. В хорошем смысле, конечно. Она действительно повёрнута на своей профессии. Криминальных журналистов в стране пока нет, вот Волкова им и станет. Думаю, она не остановится после нейтрализации смоленского убийцы. Поэтому надо подумать и подкинуть ей информацию о других маньяках, терроризировавших население СССР. Мне удалось кое-что вспомнить, и уже есть небольшой список изуверов. Не знаю, чем занималась советская милиция, но позволять безнаказанно убивать десятки людей — за гранью моего понимания. Заодно посоветую создать особую группу при МВД, занимающуюся именно серийными убийцами. Пусть дед москвички принесёт народу хоть какую-то пользу.

— Поехали к воротам лагеря. Я тебе лучше всё покажу, — вяло машу рукой.

К «Орлёнку» вела засыпанная щебнем грунтовка, идущая через сосновый лес. За полкилометра до ворот она раздваивалась. Прямой путь вёл в пионерлагерь, а боковая ветка, уходящая налево, к водохранилищу. Она проходила вдоль длинного забора. Именно по ней я отвозил на рыбалку Вовочку с отцом.

Попросив журналистку остановить, я указал на стволы деревьев, за которыми просматривался периметр лагеря.

— В общем, стратегия у нас такая. Сейчас мы подъезжаем к воротам, и кое-что проверяем. Если убийца здесь, то на стоянке должен стоять белый «Москвич-412».

— Неужели это завуч? — удивлённо воскликнула Анастасия.

— Вряд ли. Понимаю, его кандидатура просто напрашивается. Но не исходит от него угрозы. По-другому объяснить не могу, просто поверь моему чутью.

— Тогда кто?

— Скоро выясним. Главное не торопись. Нельзя его спугнуть. Помни о девушках, которых он может убить по одному звонку, — пытаюсь успокоить возбуждённую журналистку.

Подъехав ближе, мы действительно увидели белый «Москвич», стоявший рядом с «Жигулями» четвёртой модели и оранжевым «Запорожцем».

— Смотри! Он действительно здесь! — воскликнула акула, и мне пришлось снова её останавливать.

— Не торопись! Сейчас у нас другая задача. Паркуемся рядом и осматриваем бампер «Москвича» на предмет повреждений. Правую фару наверняка меняли, её тоже изучаем. Ещё руль машины должен быть оплетён красно-синей проволокой, а с зеркала заднего вида свисает обезьяна, бьющая в тарелки. Если мои видения не врут.

— Откуда такие подробности? — удивилась Анастасия.

— Видел мельком. Я бы тоже номер запомнил, только он был залеплен снегом. И ещё одно. Даже не думай спрашивать у пионеров, что сидят на КПП, чья это машина. По легенде мы едем к водохранилищу и свернули не в ту сторону. Быстро осматриваем машину. Если пионеры подойдут, то спрашиваем, как проехать к водохранилищу, разворачивается и уезжаем.

— А почему нельзя спросить? Ведь это сразу облегчи поиски. А так мы уже сегодня можем выйти на место содержания девушек.

— Дети могут передать, что владельцем машины интересовалась светловолосая девушка в джинсах и импортной куртке. Которая ещё и передвигается на красной «копейке». Убийца уже срисовал твой интерес к пропаже Маши и сразу среагировал, отправив письмо её матери. Представь, как он отреагирует, когда поймёт, что это именно ты спрашиваешь о нём?

Странная она. Здесь надо проявлять терпение, а у Волковой будто пропадает логическое мышление, и ею начинают двигать чувства. Хотя и меня слегка колотит от напряжения.

Выслушав меня, журналистка кивнула, а мы как раз подкатили к небольшой стоянке сбоку от ворот. Нам повезло. Возле КПП на холостых тарахтел мотоцикл с коляской. А слезшие с него мужчина и женщина просили двух пионеров позвать сыночка, чтобы предать «голодающему» огромную сумку с продуктами.

На нас никто не обратил внимания. Поэтому Настя смогла быстро осмотреть «Москвич», делая вид, что проверяет колёса своей машины.

— Бампер явно выпрямляли и подкрашивали серебрянкой, фары немного отличаются по оттенку, руль в красно-синем плетении, а под зеркалом висит обезьяна, как ты описал! — ошарашено произнесла Анастасия, рухнув на водительское сиденье. — А ещё автомобиль не завуча.

— Вот и хорошо! Теперь давай обратно. Едем до развилки, там поворачивай к водохранилищу. Дальше вдоль забора, я укажу, где остановиться.

— У меня есть номер автомобиля, теперь он от нас не уйдёт! Можно хоть сейчас звонить майору Васильеву и договариваться о встрече, — зачастила Волкова, заводя двигатель.

— Не спеши. Сначала я должен посмотреть на этого ублюдка, потом начинаем подтягивать кавалерию.

Акула не стала спорить. Через несколько минут я указал ей на небольшую полянку, расположенную недалеко от берега водохранилища, попросив остановиться. Подойдя к забору пионерлагеря, прилегающему к столовой, я осмотрелся и перемахнул через него.

Рядом находилась открытая пристройка с инструментом для уборки и баки для мусора. Заглянув внутрь строения, я снял с гвоздя один из тёмно-синих халатов, которые обычно носят грузчики и уборщики. Маскировка так себе, но временно сойдёт.

Никто не собирался ходить по главным аллеям и тротуарам. Взяв лопату, я направился вдоль ряда кустов и смог незаметно добраться до административного корпуса. У меня была стопроцентная уверенность, что маньяк именно там. Поэтому не удивительно, что я увидел его в группе пионервожатых, стоявших у доски с объявлениями и стенгазетой.

Сразу пришло понимание, что симпатичный мужчина лет тридцати, именно тот, кого мы ищем. Хватило одного взгляда, как появилось ощущение чего-то мрачного и опасного.

А ещё из памяти прежнего Алексея внезапно всплыл фрагмент с этим персонажем. Ублюдок точно так же стоял в компании с девушками около вечернего техникума. И среди них находилась улыбающаяся Маша.

Маньяк обладал мужественным лицом, спортивной фигурой и оказался примерно моего роста. То есть где-то метр семьдесят семь. Не культурист, но со спортом дружит. Одет в рубашку с коротким рукавом, брюки и туфли. Вроде не импорт, но вещи добротные.

С пионервожатыми маньяк общается как старший наставник, но периодически улыбается и по-свойски обнимает одну из девушек. Та не сопротивляется. Видно, компания мужчины ей приятна. Мне же захотелось подойти и начать лупить больного ублюдка лопатой до тех пор, пока тот не сдохнет. Однако сразу вспомнились похищенные девушки и сидящие в тюрьме невинные люди. Им мой порыв не поможет.

Пока я стоял за кустами, беседа коллег закончилась. Почти все направились в сторону столовой, а рядом со стендом осталась та самая пионервожатая, которую обнимал маньяк.

Подойдя ближе, я кашлянул, отвлекая незнакомку от манипуляций со стенгазетой.

— Извините, не подскажите? — спросил я, когда девушка оглянулась.

— Да, конечно. Что вам?

— Мне сказали найти завхоза лагеря. Это не он с вами сейчас стоял?

— Нет, что вы! Нашего завхоза зовут Павел Егорович, и он ветеран войны. Сейчас наверняка в своей каптёрке чинит сломанные кровати или стулья. А это был Малышев Марат Евгеньевич, заместитель директора лагеря по воспитательной работе. Ещё он театральный кружок по вечерам ведёт, — зачем-то добавила девушка и мило покраснела.

Понятно, налицо влюблённость в образцово-показательного, ещё и молодого, начальника.

— Спасибо большое! — поблагодарил я и снова повернулся в сторону склада, где располагалась каптёрка. — Пойду к завхозу.

Девушка кивнула, и тут же потеряла ко мне интерес, продолжив возиться со стенгазетой. Надеюсь, она не будет рассказывать о встрече коллегам. Я же вернулся тем же путём, вернул инструмент с халатом на место и перемахнул через забор. Расположившись на пассажирском сиденье, начинаю описывать ситуацию подрагивающей от нетерпения журналистке.

— Записывай. Убийцу зовут Малышев Марат Евгеньевич. Сейчас он заместитель директора пионерлагеря «Орлёнок» по воспитательной работе. А вообще, преподаёт в вечернем техникуме и ведёт театральную студию в доме пионеров. Знаю я его, только шапочно. На вид лет тридцать, спортивный и весь такой мужественный. Номер автомобиля ты уже записала.

— Малышев? Такая же фамилия у школьного завуча!

— Ты сама рассказывала о династии потомственных педагогов. Автомобили просто одинаковые. Скорее всего, родственники одновременно получили сертификат на покупку и купили похожие «Москвичи». Хотя Марат слишком молодой. Уточни, возможно, автомобиль оформлен на его отца или мать.

— У нас проблема. Я проверяла список собственников участков СТ, и среди них нет фамилии Малышев, — произнесла Настя после небольшой паузы.

— Скорее всего, один из участков товарищества принадлежит его родне, как и машина. Но пока мы это не выясним, никому ни слова. Надо узнать об убийце всё, не вызвав подозрений. Я и так сделал ошибку, что полез с расспросами. Мне тоже сложно сдерживаться, когда цель уже перед носом.

На том и сошлись. Взявшая след Анастасия решила снова посетить архив. Меня же высадили за мостом у речки, откуда можно спокойно добраться до дома Боцмана. Сидеть без дела не хотелось. Нужно действовать, но лучше дождаться темноты.

Чтобы убить время, я пожарил котлеты и картошкой. При этом волны отката продолжали вызывать приступы головной боли, но обошлось без обмороков. Даже спать не тянуло, хватило отдыха в машине.

В шесть часов появился Саня, прокравшись в дом словно вор. Вид у Рыжего был озабоченный.

— Ты вовремя. Садись, сейчас есть будем, — указываю на стол.

— Даже не знаю, — произнёс друг, — До еды ли тебе будет, когда узнаешь, что на заводе.

— Рассказывай, — накладываю еду в тарелки.

— С утра всё нормально было, а в обед началось. Тебя искали два милиционера. Ходили по заводу вместе с Михеевым. Я слышал, как начальник транспортного цеха объяснял, что ты заранее взял отгул на понедельник. Потом начали по одному вызывать рабочих в кабинет Егорыча. Меня одним из первых выдернули. И знаешь, кто меня там встретил? — Саня сделал мхатовскую паузу, — Тот самый следователь, что приезжал в село после драки с носатыми.

— Он допрашивал тебя под протокол или это была просто беседа? — спрашиваю, дожевав кусок котлеты.

Не стоит показывать Рыжему мою озабоченность.

— Вроде просто расспросил, но в протокол всё записал и потом заставил меня расписаться.

— Чего спрашивал?

— Про драку в селе ни слова. Больше требовал подробно рассказать, чем ты занимался в последнее время. А ещё допытывался, какие у тебя отношения со Светкой Егоровой.

— Что ты ответил?

— Правду, что никаких отношений нет. Просто одноклассники, поддерживающие общение.

Внезапно Рыжий стал серьёзнее и, отложив вилку, придвинулся ближе.

— Лёха, мне кажется, они хотят на тебя Светкину пропажу повесить, — произнёс он шёпотом.

— Так и есть. Но ты знаешь, что я не при делах?

Саня закивал.

— Следователь сказал, чтобы я сообщил в милицию, если узнаю, где ты находишься. Пришлось пообещать, что позвоню. А после работы я специально мимо твоей коммуналки прошёл. Рядом с подъездом дежурит милицейская машина. Похоже, тебя ищут всерьёз.

Выслушав Саньку, я понял, что приехавшая из Смоленска группа пошла по самому простому пути. Есть косвенный подозреваемый, значит, надо брать его в оборот. Наверняка Горюнов уже получил по шапке от начальника за то, что отпустил меня из РОВД. Поэтому он сейчас землю роет. Ничего страшного. Главное, не попасться до обнаружения девушек. А там даже столь специфическое следствие удостоверится в моей невиновности.

Посидев с Саней почти девяти вечера, я оставил его одного, а сам выбрался из дома. На улице смеркается, поэтому пора действовать. Одно плохо, нельзя пользоваться мотоциклом. Слишком он заметен. К тому же пешком проще перемещаться по знакомым с детства подворотням.

Рядом со зданием гостиницы стояла телефонная будка. Откуда я и связался с Волковой.

— Настя, я скоро зайду, — сообщаю в трубку, когда администратор переключила на номер.

— Не советую. Мне сегодня звонили прокурорские. Похоже, за тебя взялись основательно. Не удивлюсь, если они предупредили администрацию гостиницы.

— Ничего, я аккуратно и через чёрный ход. Как услышишь стук в дверь, сразу открывай.

Повесив трубку, я обошёл фонари перед входом в гостиницу, и добрался до тёмной стороны здания. Хотя рядом на стоянке не было милицейских или иных подозрительных автомобилей, лучше вести себя максимально осторожно.

Выбрав самый безопасный способ, я забрался на крышу по пожарной лестнице. Конечно, дальше проще всего было перебраться прямо в лоджию номера, но лучше поступить иначе. А вдруг Волкова испугается.

Пройдя через спуск на верхний этаж, я замер перед стеклянной дверью, ведущей в общий коридор, и принялся ждать. Надо поймать момент, когда старшая этажа покинет свой пост.

По идее ей нельзя отлучаться, но каждая из них делает это довольно часто. Попробуй, посиди двенадцать часов.

Подходящий момент подвернулся буквально через десять минут. Женщина встала и направилась в сторону туалета, находящегося за выходом из лифта. Едва она скрылась из виду, я проскользнул в коридор и тихонько постучал в дверь под номером 612.

Анастасия открыла практически мгновенно. Поэтому уже через несколько секунд я склонился над столом, где были аккуратно разложены бумаги.

— Что здесь у нас?

— Увы, но пока обнадёжить нечем. У Марата Малышева нет никаких связей, ни с садовым товариществом, ни даже с гаражным кооперативом. Я проверила буквально всё. Машина тоже не его, как ты и говорил, — грустно вздохнула акула, — Заодно удалось узнать несколько этапов его биографии.

Надо посоветовать ей, нормально отдохнуть. Вон вся бледная, и это нездоровый блеск в глазах. Ещё заболеет в самый ненужный момент.

— Возможно, садовый участок перепродан, но официально не оформлен. Или знакомые отдали его в постоянное пользование по устному договору, — подкидываю версию.

— Или собственник давно умер, а наследников попросту нет. Можно предложить множество вариантов. Но скажу одно, что расстраивает меня больше всего, — Волкова закурила и выпустила дым в сторону окна, — Чем больше я копалась в биографии Марата, тем больше убеждалась, что прижать его будет очень трудно. А без показаний девушек просто невозможно.

— Объясни, откуда такие выводы?

— Да потому что младший Малышев со всех сторон идеальный. Отличник, окончивший ВУЗ с красным дипломом и начавший работать в вечернем техникуме по распределению. Хотя ему предлагали преподавать в Смоленском институте, он вернулся в родной город. Марат не просто партийный, а вхож в городской комитет партии, является депутатом горсовета и членом постоянной комиссии по образованию. Плюс, в свободное время занимается театральной студии, о чём тебе известно. Где они со студентами ставят небольшие спектакли про Павку Корчагина, молодогвардейцев и Зою Космодемьянскую. Тема идеологически правильная и радующая начальство, — усмехнулась Волкова, — А ещё Малышев третий год подряд трудится заместителем директора пионерлагеря. И в отличие от двоюродного брата у него есть жена, временно проживающая в Смоленске.

— Очень деятельный тип. Ещё и правильный. Даже слишком. Ты права, руководство таких персонажей любит и в обиду не даст. Если мы сейчас притащим его в милицию и каким-то чудом заставим признаться, то Жевнерович нам не поверит.

Акула пера кивнула, соглашаясь, снова выпустив клубы дыма.

Пока Настя говорила, я почувствовал, что какая-то информация резанула мне слух. Стоп! Откуда у неё такие подробности биографии Малышева?

— Алексей, я хочу кое в чём признаться, — произнесла Волкова с нотками вины.

А я сразу догадался, от кого поступила информация.

— Кому ты сообщила об убийце?

— Васильеву, но я рассказала ему не всё. Он знает только, что у меня появился железобетонный подозреваемый. И что о нём не знает Жевнерович.

— Как майор отреагировал?

— Васильев готов поднять всех на уши. Предупредил, что придётся действовать через голову начальства и связываться с Москвой напрямую. Сейчас ждёт от меня подробностей, — москвичка затушила недокуренную сигарету в пепельнице.

— Хорошо, что ждёт и всё понимает. Главное, чтобы он не начал действовать раньше времени.

— Может, рассказать ему о Малышеве? Пусть его возьмут и допросят, — предложила журналистка.

— Кто будет допрашивать?

Смотрю на Волкову, как на несмышлёное дитя.

— Старший советник юстиции Жевнерович, — буркнула акула пера. — Может, в этот раз он сработает правильно и расколет серийного убийцу.

Журналистка молода, но далеко не наивна. Просто она хочет, как-то помочь, и не может сидеть на месте. Надо пресечь эту нездоровую жажду деятельности. Ну, нельзя нам торопиться.

— Настя, сейчас выдохни и ответь на один вопрос. С какими подозреваемыми раньше имели дела Жевнерович и его команда? Дай осуждённым людям краткую характеристику.

— Два работника городского водоканала, слесари. Оба знатные алкоголики и разгильдяи. Грузчик из магазина, раньше отсидевший год за тунеядство. Водитель грузовика, несколько раз привлекавшийся за мелкое хулиганство. Подсобный рабочий чулочно-носочного комбината, сидел по малолетке полтора года. Были ещё мелиораторы, те постоянно воровали по мелочи, материал и солярку, меняя всё на самогон, — будто по бумажке отбарабанила журналистка.

— Ту веришь, что после столь специфической публики, прокурор всерьёз возьмётся за Малышева? Думаешь, он будет давать на педагога, члена партии и депутата. Да у нашего убийцы поощрений и значков, будто у бульдога-чемпиона с областной выставки. Прокурору проще надавить на такого, как я, законными и незаконными способами. Кстати, у меня до армии два привода в милицию за всякую мелочь. На заводе скажут, что раньше я часто прогуливал и не раз замечен пьяным в общественных местах. Да и драка с грузинами находится в стадии завершения следственных действий.

Волкова всё поняла и была готова согласиться с моими доводами. Но всё равно решила указать на ещё один аргумент.

— У следствия появился отпечаток пальца, найденный в квартире Егоровой. Мне о нём рассказал Васильев. А вдруг этот отпечаток Малышева?

— Даже если это его отпечаток, то это косвенные улики. К тому же Малышев наверняка объяснит появление отпечатка. Например, расскажет историю о посуде, принесённой в театральную студию для репетиции.

— Так что же нам делать? — спросила журналистка, у которой не осталось аргументов.

— Ты будешь сидеть в номере рядом с телефоном, и постарайся далеко от него не отходить. Если пойдёшь в ресторан, то предупреди, чтобы сразу переключали туда. Жди и готовься связаться с майором Васильевым или с кем повыше.

— А ты куда?

— Сяду в засаду, где наш убийца просто обязан появиться, — отвечаю со злой усмешкой.

— Садовое товарищество?

— Да. Чую, Малышев не выдержит и приедет проверить девушек. И сделает это он в ближайшие дни. Возможно, и завтра.

Глава 23 Зверь пойман

Добравшись до садового товарищества, я устроился на другой стороне дороги, напротив ворот и принялся ждать. Густая листва кустарника надёжно прикрыла от фар, проезжающих мимо машин. Поэтому можно не бояться бдительного сторожа.

Поначалу, ничего не происходило. Только около одиннадцати из калитки вышли припозднившиеся дачники. Женщина с мужчиной тащили вёдра икорзины. Скорее всего, урожай, предназначенный для консервации.

Когда они выходили, я заметил ту самую пожилую цербершу, грубо выстаивавшую нас территории СТ. Судя по тому, как она недовольно бурчала на садоводов, сторожиха действительно считает себя, чуть ли не местным начальником. В ночное время уж точно. Похоже, синдром вахтёра поражал всех, кто с ним сталкивается.

Но сейчас мне не до мышиной возни. Меня терзало чувство беспокойства, появившееся в момент пребывания в номере журналистки. Она, как раз рассказывала о чересчур активном поиске информации о Малышеве. Подсознание сразу забило тревогу. Сначала показалось, что всему виной признание Анастасии о сливе информации Васильеву. Но постепенно пришло понимание, причина в другом. И меня начали одолевать уже другие мысли.

А вдруг мы опоздали? Ведь убийца мог, что-то почувствовать и начать действовать.

Возникло желание бросить засаду, перелезть через забор и начать бродить по участкам в поисках места содержания девушек. Но понимание абсурдности такого порыва, заставило сидеть смирно. Надо ждать. Хоть два и даже три дня. Ворота — единственное место, где Марат должен появиться.

До часу ночи я просидел будто на иголках. Настораживался при появлении редких машин и расслаблялся, когда они проезжали мимо. Ненавижу ждать.

После часа ночи машины перестали ездить. Поэтому, когда в полтретьего со стороны города дорогу осветили фары, я замер в нетерпении. То, что это Малышев, я понял ещё до того, как белый «Москвич» начал притормаживать перед въездом в товарищество.

Правда, вместо того, чтобы подкатить к воротам, автомобиль развернулся и встал к входу боком. Марат не собирался заезжать внутрь СТ.

Выйдя из автомобиля, Марат подошёл к калитке. Послышались звуки его голоса, перемежающиеся недовольным бурчанием сторожихи. Решив подслушать разговор, я начал пробираться через кусты. Но работающая на холостых оборотах не давала понять, о чём идёт речь. Понятно только одно: тётка, что-то эмоционально выговаривает Малышеву или жалуется.

А когда я подобрался ближе и расслышал пару слов, учитель внезапно попрощался, сел в машину и уехал в сторону города.

И что это было? Неужели, вредная сторожиха не захотела пускать ночью на территорию товарищества? Жаль, не удалось услышать разговор. А ещё мне показалось, что Малышев недоволен и куда-то спешит.

Зря я заранее не перелез через забор и не устроился за будкой. Оттуда мало что видно, зато хорошо слышно. Но какой смысл сейчас переживать?

Внезапным отъездом Марат спутал мне все карты. Ведь я хотел проследить до его участка, вырубить и после этого позвонить акуле пера. Пусть она уже подключает майора и тяжёлую артиллерию.

Задумавшись, я внезапно заметил, удаляющуюся спину сторожихи, бредущей между участками. Возникает резонный вопрос, куда она собралась среди ночи? Вернее, уже почти утро.

На территории СТ сейчас работает только один фонарь около сторожки. И лунный свет, конечно, помогает разогнать тьму. Однако гулять по неровной грунтовке между участками — сомнительное удовольствие. Плохо верится, что в её обязанности входит ночной обход территории в несколько квадратных километров. Может, это долгожданный шанс?

Перемахнув через трёхметровый забор, я приземлился между кустами крыжовника и быстро пронёсся вдоль картофельных рядов, грядок с луком и свёклой. После чего выскочил на дорожку, по которой шла сторожиха.

Не заметив её, я немного растерялся. Не с её хрустящими коленями так быстро передвигаться в почти полной темноте. Попытался рассмотреть луч фонарика, и только через пару секунд сообразил, что она ничего не использует для освещения. По всей видимости, тётка идёт по хоженой тысячи раз тропе на ощупь.

Выругавшись, я осторожно рванул к перекрёстку между рядами заросших зеленью участков. Выскочив на него, быстро огляделся и только чудом увидел в лунном свете знакомый силуэт.

Стараясь идти как можно тише, я быстро догнал цербершу и продолжил следить, шагая на расстоянии пятнадцати метров. Старуха же шла вперёд, недовольно брюзжа себе под нос.

Таким образом, мы углубились внутрь садов и огородов метров на триста. Потом свернули налево и по тропинке перешли на параллельную дорогу. Затем добрались до ряда участков, граничивших с противоположным от ворот стороной периметра. После чего двинулись в сторону угловых участков, к которым и дороги нормальной не было.

Не дойдя до последнего участка метров пятьдесят, сторожиха внезапно нырнула между двумя сливами и скрылась за рядами кустов. Я же зашёл на территорию соседнего от тропы участка, и смог дойти до места, откуда раздавалось её недовольное кряхтение.

Стало слышно, как она с чем-то возится. Возникло желание перейти тропу, но в этот момент старуха сама вышла мне навстречу. Но меня хорошо скрывали кусты малины. Чертыхнувшись, церберша повернула в сторону ворот. И в этот момент я уловил обрывок её мыслей, в которых сторожиха напоминала, что должна вернуться в семь утра и закрыть кран.

— Вот же старая сука! — с ненавистью шиплю вслед старухе.

Значит, мои худшие догадки подтвердились. И не зря я подозревал наличие помощника у Малышева. Оказывается, его сообщница — эта озлобленная на весь мир ведьма. Скорее всего, старуха выполняет мелкие поручения убийцы. Именно она год назад заметила сбежавшую Машу и позвонила Марату по таксофону. Не удивлюсь, если это произошло после того, как девушка попросила у тётки помощи. Вот пойди и пойми, она сообщница или просто дура?

Ничего, старая ведьма! Ты своё получишь, в любом случае! Размышляя о сложившейся ситуации, я сразу начал действовать и нырнул в проход между двумя сливами, включив фонарик, прихваченный у Волковой.

Кран, который минуту назад открыла сторожиха, обнаружился за кучей старых досок. Судя по следам бетона, они использовались как опалубка для строительства. Диаметр трубы, к которой он был присобачен, походил на пожарный гидрант. Рядом виднелась верхняя часть вкопанной в землю цистерны. Но непонятно, куда ведёт уходящая в землю труба.

Выключив воду, я потрогал покрывшуюся капельками конденсата трубу и ещё раз обругал старуху с Малышевым. После чего принялся осматривать участок.

С первого взгляда ничего необычного: ряды не прополотой картошки, кусты смородины и крыжовника, а также несколько грядок с овощами. По периметру участок окружают заросли малины. У забора двухэтажный дощатый домик, с крохотной мансардой. Первый этаж больше похож на сарай, из-за ворот, перекрещённых двумя полосами металла, запертыми навесными замками. С другой стороны участка растут яблони и стоят две теплицы.

Но главное — появилось ощущение, что в этом месте под землёй находится кто-то живой. Подбежав к дому, я осмотрел его со всех сторон. Пытаться вломиться через ворота или крепкую дверь, даже не пытался. Я сразу направился к окну.

Не став ничего придумывать, просто прижал к стеклу, найденный на крыльце толстый половник, и ударил кулаком. Послышался приглушённый звон разбитого стекла и упавших осколков. Расчистив себе путь всё тем же половником, я забрался внутрь дома и начал его обыскивать. На второй этаж не поднимался, меня интересовал только пол.

В комнате с небольшой каминной печкой люка не обнаружилось. Пришлось перейти во вторую часть дома, где оказалась мастерская. На стенах и деревянных верстаках расположились всевозможные столярные и слесарные инструменты. В углу стояла передвижная бетономешалка и сварочный аппарат, а у ворот — несколько двухсотлитровых бочек, прикрытых брезентом. Сдёрнув его, я обнаружил в бочках остатки цемента, рядом большую тачку и штабель кирпича. Здесь явно занимались строительством. Но судя по деревянному дому, я не заметил использования цемента с кирпичом. Значит, маньяк рыл подвал.

Только спуска в подполье нет. Надев рукавицы, я перекатил неполные бочки, осмотрев полы под ними и стопкой реек. Потом схватил лом, вскрыл одну из досок пола и обнаружил под ней голую землю. Сунув голову под пол, подсветил себе фонариком и рассмотрел все деревянные сваи, на которых стоял дачный домик. Единственным местом, где хоть что-то прикасались к земле, было основание каминной печки, в дальнем углу. Вернувшись к зал, я снова осмотрел печь, но не обнаружил даже намёка на спуск под землю.

— Какая-то чертовщина!

Думай, Кеша! Время уходит, и сейчас я должен быть совсем в другом месте. Он ведь может уйти!

Прихватив с собой инструмент, я вылез из дома. Далее остановился на середине участка, постарался успокоиться и прислушался к своим чувствам. И меня буквально развернуло к одной из двух теплиц.

Рванув к ней, я раскрыл нехитрую дверцу, проник внутрь, и посветил фонариком. Сразу удивило наличие высокого бурьяна там, где должны располагаться огороженные досками грядки. Нет, здесь росли огурцы, но за ними не ухаживали. Также привлекли внимание деревянные стеллажи в конце теплицы. А ещё я внезапно понял, что сама конструкция стоит под яблонями, где нет доступа к солнцу. И всё боковое остекление из матового стекла, через которое даже днём можно с трудом рассмотреть силуэт человека. Сюда, скорее всего, почти не проникает солнечный свет.

Подойдя к стеллажам, предназначенным для рассады, я снял верхний, потом следующий. Под четвёртым обнаружились едва присыпанные землёй доски. Несколько манипуляций и передо мной предстал большой откидной люк, закрытый на номерной замок.

Вскрыв его прихваченным в доме ломиком, я откинул крышку и увидел ведущую вниз лестницу. Спустившись в подземную комнату, включил свет и обнаружил у стены справа раскрытый шкаф, наполненный женскими вещами. У стены слева стоял большой самодельный топчан, покрытый матрасами и подушками. В бетонную стену было вмуровано железное кольцо, с которого свисали длинные цепи с самодельными наручниками.

Люк, ведущий ещё ниже, обнаружился под фанерной доской. Правда, дверца оказалась из толстого железа и, судя по прорези, закрывалась на ключ. Осмотревшись, я не обнаружил ключей, зато сбоку от шкафа нашёл две трубы. Одна водопроводная, а вторая походила на воздуховод. Первая была ещё холодной, но вода по ней уже не текла. В воздуховоде обнаружилась боковая крышка. Открыв её, я услышал взбудораженные голоса переговаривающихся девушек. Судя по диалогу, они испугались, когда сверху начал бить фонтан, и промокли до нитки. А теперь, когда воду выключили, и загорелся свет, девушки ожидали прихода мучителя.

Убедившись, что жертвы маньяка живы, я вылез наружу и, добравшись до крана, выкрутил винтик удерживающий барашек. После чего закинул его подальше в огород, осветил фонариком табличку с номером участка и направился к воротам садового товарищества.

По дороге желание устроить сторожихе сердечный приступ, сменилось расчётливым прагматизмом. Аккуратно надо с ней. Несмотря на дурость или подлость, старуха — важный свидетель. Думаю, её оправдают, хоть церберша станет изгоем местного общества. Но её судьба уже предрешена. Просто сейчас не время.

Добравшись до будки, я увидел тётку, сидящую на стуле перед воротами. Подошёл сзади и призвал на помощь дар. Через минуту сторожиха захрапела, а я снял трубку и сунул двухкопеечную монетку в прорезь таксофона.

— Здравствуйте, гостиница «Чайка»? Соедините с шестьсот двенадцатым номером.

Администратор явно хотела возразить и сослаться на поздний час. Или ранний? Вон уже светает. Но мой тон оказался убедительным, и меня соединили с люксом.

— Слушаю? — раздался сонный голос Анастасии.

— Настя, главное не перебивай. Времени совсем нет. Запоминай или лучше запиши. Участок номер двести шесть, — я продолжил, когда на другом конце трубки закончилось шебуршание, и Волкова сообщила, что готова записывать, — Вход в подземелье открыт и находится в теплице. Девушки живы. Для проникновения к ним придётся взламывать серьёзного вида замок. Как только повешу трубку, сразу набирай майора Васильева. Пусть поднимает на уши всех, кого сможет. И ещё одно, мы где-то прокололись. Наш клиент собрался встать на лыжи и обрывает все концы. Если бы не я, то он утопил девчонок. Его адрес, указанный в записях, актуален?

— Да. Эта квартира, в которой он постоянно проживает, — подтвердила взволновавшаяся акула пера.

— Его надо срочно брать, иначе сбежит. Я сейчас к нему. Если успею, задержу. Ты всё поняла?

— Да.

Едва журналистка ответила, я повесил трубку и уже хотел перемахнуть через ворота, но в этот момент взгляд снова упал на спящую старуху.

А ведь если милиция промедлит и приедет после семи, то она отправится на участок маньяка, чтобы перекрыть воду. И не найдя вентиль крана, может притащить плоскогубцы и открутить его. Вернее, свернуть механизм и случайно открыть воду.

Этого допускать никак нельзя. Наклонившись, я призвал дар, и колени сторожихи мигом стали прозрачными. Чтобы ведьма больше не могла их нормально разогнуть, мне понадобилось всего минута. Теперь до другого конца садового товарищества тётка сможет добраться только ползком, либо на носилках. Око за око, зуб за зуб! Хватит гуманизма. Надо было и Егорова отправлять не на больничную койку, а в могилу.

Малышев жил недалеко, что логично. Если бегом всего минут десять. Достигнув места, где учитель поймал сбежавшую Машу, я углубился в пятиэтажную застройку и подошёл к нужному дому.

Белый «Москвич» стоял у подъезда. Двигатель работал на холостых оборотах, но в салоне никого не было. Зато на втором этаже горел свет в одной из квартир. Городок у нас рабочий, но люди обычно просыпаются в шесть или семь утра, а не четыре.

Заглянув в салон, я быстро осмотрел заднее сиденье. Оно оказалось буквально забито сумками и связками книг. Мои опасения полностью подтвердились. Перед тем как рвануть в подъезд, я вытащил из кармана прихваченное на даче убийцы шило и проколол два задних колеса.

Зайдя в открытый подъезд, быстро поднимаюсь на второй. Нашёл восьмую квартиру, выкрутил рукавом олимпийки горячую лампочку над электрическим щитком, и прислушался. Внутри кто-то в спешке метался туда-сюда. Оставалось только ждать. Странно, я вообще не нервничаю. Скорее меня переполняет радость от хорошо сделанной работы. Расслабляться рано, но девушки уже спасены. А это главное!

Ожидание продлилось минут десять. Потом распахнулась дверь, и из квартиры вышел Малышев с портфелем в одной руке и чемоданом в другой. Чертыхнувшись из-за перегоревшей лампочки, убийца явно что-то почувствовал и начал оборачиваться. И в этот момент я нанёс удар.–

Не став бить кулаком, я просто врезал открытой ладонью по затылку маньяка. Разумеется, подкрепив её солидной порцией энергии.

Тело Мальцева тут же обмякло и мне пришлось его подхватить, чтобы соседи не проснулись от грохота падающего тела. После чего я затащил его назад в квартиру и, прикрыв дверь, сел в прихожей на табуретку. Необходимо дождаться приезда опергруппы. А ещё надо сдержаться, чтобы не покалечить маньяка и вовремя сбежать.

Глава 24 Сложности

Маньяк лежал посреди коридора лицом вниз и тихо дышал. Я снова едва смог справиться с желанием «поработать» с его вполне здоровым организмом. Сейчас нельзя. Малышев должен быть в состоянии дать показания и рассказать о своих преступлениях.

Я не сомневался, что его прижмут. Несмотря на неофициально приобретённый садовый участок, его наверняка неоднократно видели соседи. Не знаю, какие у них отношения со сторожихой, но она точно молчать не будет. Ну и самыми важными свидетелями станут девушки, которых Марат хотел убить руками вредной тётки.

Просветив голову учителя, я выяснил, что переборщил. Шокирующий импульс ненадолго вырубил большую часть его мозговой деятельности. Подобное наблюдалось у братьев Думбадзе. Тогда они очнулись после драки, но ещё полчаса не могли прийти в себя.

Обыскав поклажу маньяка, я обнаружил в портфеле две пачки червонцев, перемотанных резинкой, и несколько сотен рублей разными купюрами. Неплохо живут заслуженные учителя! Своя квартира, машина и денег немало. Мне такие блага могут только сниться. Продолжив обыск, я обнаружил стопку документов, грамот и всяческих дипломов. Зачем они нужны беглецу непонятно. Похоже, потомственный педагог не смог расстаться с напоминаниями о своих достижениях.

Подумав, я положил одну пачку десяток себе в карман. Марату деньги теперь без надобности, всё равно конфискуют, а мне тысяча рублей точно не помешает. Провозившись всего минут десять, понимаю, что так быстро опергруппа сюда не приедет. Ещё раз, проверив состояние Малышева и, убедившись, что он надолго без сознания, я вышел на площадку, не запирая квартиру, и завернул лампочку обратно.

Глупо попадаться нашей доблестной милиции в руки. Поэтому я устроил наблюдательный пункт недалеко от подъезда, за трансформаторной будкой. Машина с проблесковыми маячками появилась через полчаса. Из неё вылез майор Васильев и трое сотрудников в форме. Следом прикатил мотоцикл с участковым.

Знакомый сержант милиции остался возле «Москвича», а остальные сотрудники рванули в подъезд. После этого я не стал испытывать судьбу и ушёл, пока не стало совсем светло.

Вернувшись в дом Боцмана, я решил искупаться и лечь спать. Но удалось только доползти до кровати. Слишком насыщенным оказался день. Разумеется, я не собирался выходить на работу. Пусть для начала наши органы следствия разберутся с Малышевым и сконцентрируют внимание на его преступлениях.

Спал я на удивление хорошо. Обычно после использования дара меня может начать трясти посреди ночи, а тут будто отключили.

* * *

Разбудил меня деликатный стук в окно. Посмотрев на часы, с удивлением узнаю, что проспал почти до шести вечера. Отодвинув шторку, я увидел Саню и стоявшую за его спиной акулу пера. Незваные гости выглядели немного виновато. Интересно, что случилось?

Запустив гостей в дом, я быстро умылся и включил плиту на веранде, демонстративно поставив сковородку на плиту. Во-первых, очень хотелось есть. А во-вторых, надо получить объяснения от Сани, зачем он привёл сюда Волкову. Мы ведь договаривались совсем о другом.

Попросив журналистку подождать внутри дома, я указал другу на открытый холодильник.

— Жрать хочешь?

— Ага! — ответил Рыжий, и виновато посмотрев на меня, принялся оправдываться. — Лёха, она меня заставила. Поймала на проходной и сказала, что тебе грозит опасность.

— Ладно, с тобой предателем потом разберусь. А сейчас давай-ка начинай жарить яичницу с колбасой и помидорами. А я пока пойду, узнаю причину паники.

Зайдя в дом, я уселся за стол и посмотрел на Анастасию.

— Как там наши дела?

— Ночью всё было на грани. С утра и до обеда почти отлично. Но чем ближе к вечеру, тем хуже и хуже.

— Давай всё по порядку.

— Девушек из подземелья освободили. Они мокрые и напуганные. Курцева морально сломана и сильно истощена. Но все живы.

— Это самое главное. Как Малышев? — задаю наиболее важный вопрос.

— Его взяли. Васильев лично ездил с опергруппой. Но потом в дело вступил Жевнерович со своими дуболомами.

— Чего сотворил этот упырь в погонах? — спрашиваю, уже понимая, что ситуация разворачивается не по моему плану.

— Всё ужасно! Я знала, что он попытается запутать ситуацию. В конце концов, ему надо отвести от себя угрозу. Но советник начал творить какие-то запредельные вещи. Васильев сказал, что прокурор вначале проигнорировал все объективные факты, указывающие на виновность Малышева. Затем устроил спасённым девушкам форменный допрос с пристрастием. И даже пытался связать тебя к истории их похищения.

— Получилось? — спрашиваю со злой усмешкой.

— По словам Васильева, если бы Маша была одна, то Жевнерович смог надавить на неё и заставить подписать нужные показания. Но Егорова устроила настоящий скандал и подробно рассказала, как связалась с Малышевым, доверилась ему и оказалась в подземелье. Ещё она разбила в пух и прах все подозрения смоленских следователей, уверив всех, что ты невиновен.

— Это помогло?

— Для расследования объективных обстоятельств дела помогло. Но ориентировки на тебя прокурор не отозвал, — хмуро ответила Волкова.

— Значит, меня по-прежнему ищут.

— Да. Но это временное явление. Как только прибудет группа следователей из Москвы, они во всём разберутся и твой вопрос снимут с повестки дня, — уверила меня Анастасия.

— И когда ждать столичных гостей?

— В этом заключается часть проблемы. Группа прибудет только через двое-трое суток. Разумеется, пока они едут, советник оформит дело, как ему выгодно. Боюсь, что уже будет поздно и лавры за поимку похитителя и насильника достанутся ему.

— Ты сказала похитителя и насильника? — тут же подметил я. — А как насчёт серийного убийцы остальных девушек?

— А это — главная проблема. Васильев рассказал, что прокурор даже не думает спрашивать Малышева про убийства.

— Оно и понятно. Виновные прокурором уже назначены и понесли «справедливое» наказание, — чувствую, что меня аж перекосило от ненависти, — Несколько человек сидит, один расстрелян. Я тебе скажу больше. Признания Малышева не нужны не только Жевнеровичу. Если поднимут все дела, то всплывут незаконные следственные действия. То есть пытки, угрозы и чего он там ещё применял. И тогда завоняет так, что вздрогнет правоохранительная система не только области, но и всего СССР. Думаешь, это нужно товарищам с большими звёздами на погонах? Ведь получается, что какие-то большие чины пропустили откровенное беззаконие и даже поткали ему. Думаю, наш прокурор найдёт в Смоленске полное понимание и его не дадут в обиду.

— Васильев пытался повлиять и надавить, — продолжила Волкова, не обратив внимания на мой пассаж, — Несмотря на то, что информация пришла по его каналам, майора сразу отстранили от дела. И не надо говорить за всю систему. Там хватает порядочных людей.

— Ну-ну, — усмехаюсь в ответ, — А как ведёт себя Малышев?

— Сначала всё отрицал. Кричал, что он известный педагог, коммунист, депутат и общественный деятель. Качал права и требовал, чтобы его немедленно отпустили. Но потом ему устроили очную ставку с Егоровой. Он очень удивился, что подземелье нашли и девушки выжили. В результате Марат резко поменял показания и потребовал дать ему возможность написать явку с повинной.

— Конечно, Жевнерович на это пошёл, — снова не могу скрыть злую усмешку.

— Естественно! Ему нужно быстрое и победоносное завершение расследования. Он в первый же день получил признательные показания Малышева о похищении девушек. А как привязать к нему убийства, если следователь даже не думает о них спрашивать?

— Вот сука! — в сердцах бросил я, — В свою очередь, Марат далеко не дурак. Он понял, что не отвертится, поэтому взял на себя похищение и изнасилования. За это вышку у нас не дают. Старые убийства ему не угрожают, новых в деле нет. Хотя я не уверен, что мы знаем всё о его преступлениях. Возможно, жертв больше, просто они числятся пропавшими без вести. Или в соседней области тамошний Жевнерович посадил очередного невиновного.

Волкова поморщилась, услышав мои слова, но не стала спорить.

— Скорее всего, ты прав. Васильев обмолвился, что в подземелье обнаружена одежда, принадлежащая другим женщинам. Только не уверена, что прокурор обратит на это внимание. Ему выгодно оградить Марата от других обвинений и спокойно посадить по другой статье. Это какой-то бред! — не выдержала журналистка и достала сигареты.

Дождавшись моего кивка, москвичка чиркнула зажигалкой и сделала затяжку.

— В результате махинаций советника Малышев получит максимум десятку. К тому же, как активно помогающий следствию и имеющий хорошую характеристику, наш учитель будет сидеть на обычной зоне. И трудиться там он будет по своей специальности или найдёт что-то лёгкое, типа должности библиотекаря. Ещё получит снижение срока за хорошее поведение и выйдет через семь лет. Да здравствует самый честный суд в мире! — издевательски изображаю хлопки.

Я вообще не понимаю советскую систему с бредом про хорошую характеристику, перешедшим даже в моё время. Какое она имеет отношение к совершённым преступлениям? Если человек — хороший семьянин, но в качестве хобби насилует чужих детей, то, как можно снижать ему срок? А глупость, когда провинившегося берут на поруки? Интересно, если за рецидив начнут сажать поручителей, то будут ли они существовать в природе? Преступник должен сидеть в тюрьме без всяких скидок. Если его туда не упекли палачи вроде смоленского прокурора, конечно.

— Если Малышев выйдет, он продолжит убивать, — произнесла Анастасия, а я кивнул, в знак согласия.

— Настя, ты выяснила, откуда Марат узнал о нашем интересе? Это я где-то прокололся или…?

— Или, — честно призналась журналистка. — Эх, мне бы вести себя тише. А я побежала в ЗАГС и дворец пионеров. Насколько я поняла, именно из дворца ему и позвонили.

— Хорошо. С этим мы разобрались. А что ты говорила про следователей из московской прокуратуры. Они смогут вмешаться и спутать карты советнику?

— Могут! Но боюсь, что просто не успеют. Прокурор откуда-то узнал о прибытии группы, и завтра увезёт Малышева в Смоленск. Там у него железобетонные позиции в управлении МВД и областной прокуратуре. Как только победные доклады уйдут наверх, москвичам трудно будет его оттеснить. И здесь не поможет даже прямое вмешательство моего деда. Представь, как будет выглядеть со стороны молниеносное расследование и крепкое на вид дело, которое можно уже через месяц передавать в суд. Да Жевнерович за спасение девушек очередной орден получит.

Я кивнул.

— Лёша, надо что-то делать, — проговорила журналистка.

В этот момент в дом зашёл Санька с исходящей паром сковородкой. Судя по объёму яичницы, Рыжий покрошил и пожарил половину холодильника.

— Еда готова. Садитесь жрать, пожалуйста, — сказал он, положив на стол принесённые вилки и нарезанные ломти батона.

Прекратив обсуждать невесёлые новости, я начал есть, продолжив гонять информацию в голове. Ситуация на самом деле отвратительная. Марата надо колоть на предмет убийств именно сейчас. Иначе он успокоится и потом будет поздно. Тем более прокурору невыгодно поднимать старые дела.

Когда мы поели, я ещё раз всё обдумал и принял решение. Конечно, получается слишком рискованно, но другого выхода попросту нет.

— Саня, об этом месте, кроме тебя с Настей, никто не должен знать, — выкладываю на стол ключи. — Когда вернусь, поговорим, а сейчас ничего не спрашивай.

— Ты уверен? — с сомнением спросила Анастасия, догадавшись, что я задумал.

— Другого выхода нет. Настя, надеюсь, ты в случае чего, найдёшь мне хорошего московского адвоката.

Акула быстро закивала.

— Тогда мне пора.

* * *

Через час я стоял недалеко от своего дома, с только что купленной чекушкой в руке. Пришлось прополоскать рот водкой и плеснуть чуток на рукав олимпийки. Остальное полетело в урну. Хорошо, что в последние дни я не брился. Недельная щетина дополнила запойный образ. Поэтому через минуту к подъезду вышел немного пошатывающийся парень.

Меня тут же приняли два сотрудника уголовного розыска в гражданке, вылезшие из стоящих в кустах «Жигулей». Это они думали, что спрятались и их никто не видит. Боги скрыта! В кавычках, конечно.

Разумеется, я не сопротивлялся и буквально через десять минут был доставлен в РОВД. Оформление разыскиваемого гражданина заняло ещё минут двадцать. А потом меня завели в кабинет, где сидел Горюнов и два капитана милиции в возрасте, весьма фактурной наружности. Оба крепкие и с недобрым взглядом. Понятно, что старшие оперуполномоченные не местные, а из команды Жевнеровича.

— Гражданин Соколов, а ведь мы тебя обыскались, — нарочито грозно выдал Горюнов.

Я сразу обратил внимание, что он ведёт себя совсем по-другому. От прежней отстранённости не осталось и следа, зато появился показной энтузиазм и рвение. Но для меня он следователь, стал походить на трусливого и нерешительного школьника, который вдруг осмелел, когда за спиной появились родители. Мне с трудом удалось сдержать презрительную усмешку.

Интересно, что получится из такого следователя, когда он станет начальником? Кошмар, и ничего более. У Горюнова просто нет своего мнения.

— Василий Петрович, так чего меня искать? Как и обещал, я из города ни ногой. Кстати, как ваш зуб? К дантисту на приём успели? — стараюсь изобразить из себя поддатого и благодушного товарища.

В ответ следователь нервно поморщился, вспомнив о мучившей его боли. Опера за его спиной переглянулись и продолжили, молча разглядывать гостя. Судя по их нехитрым мыслям, ничего хорошего меня здесь не ожидает. А ведь ментам известно, что я непричастен к похищению девушек. Ненавижу! С трудом успокаиваюсь и продолжаю сканировать ситуацию.

Оказывается, троица с пяти утра не сомкнула глаз и толком не присела. Сначала они рванули на квартиру Малышева, потом в садовое товарищество. Далее принимали непосредственное участие в обысках, опросе свидетелей, взятии показаний у спасённых девушек и допросе похитителя. Из-за чего даже не поели и перебивались одним куревом.

Я бы их за подобную работоспособность даже похвалил. Только мне известна подноготная этих типов.

— Соколов, от тебя алкоголем за километр несёт. Ты сегодня выпивал? — спросил следователь.

— Не только сегодня, я с воскресного вечера ещё и не просыхал. Вы же, гражданин прокурор, мне только уезжать из города запретили, про водку речи не шло, — изображаю пьяную улыбку.

— Ничего сучоныш, у нас ты быстро протрезвеешь! — зло высказался бочкообразный оперативник.

Судя по мыслям, ему попросту завидно. Он сам сейчас не прочь выпить водочки.

— Попрошу меня не оскорблять, — усмехнувшись, смотрю на закипающего капитана, — Товарищи милиционеры, а за что меня задержали? Объяснили бы, а то я с воскресенья ничего не понимаю. Василий Петрович, вы ведь спрашивали про девушек. Но я слышал, что Свету и Машу уже нашли.

— Откуда знаешь⁈ — вдруг рявкнул Горюнов.

— Об этом не только завод, но уже весь город гудит. Говорят, Егорова уже дома, а Курцева с матерью в больнице. Или это секретная информация? Тогда я молчу, — прикладываю указательный палец к губам и глупо улыбаюсь.

Новости рассказал Санька, поэтому Горюнову ничего не светит.

Внезапно за дверью послышались торопливые шаги, и в кабинет буквально ворвался ещё один персонаж. Сразу стало понятно, что этот невысокий, лысый мужичок и есть старший советник юстиции Жевнерович. Меня поразило его сходство с Хрущёвым. Если бы прокурор был актёром, то мог спокойно его играть кукурузника в кино.

— Значит, вот он наш голубчик! Который недавно с нашими братьями-грузинами подрался — произнёс прокурор, осмотрев меня так, словно кусок мяса.

— Ничего! Скоро мы тобой обстоятельно займёмся, Алексей Соколов, — произнёс прокурор и посмотрел членов своей команды. — Всё, братцы, уже десятый час. На сегодня достаточно допросов и протоколов. Пора немного перекусить, к тому же у нас есть что отпраздновать. Собирайтесь, нас местные в ресторан «Чайка» пригласили.

Услышав про кабак, оба мента улыбнулись, даже позабыв обо мне. Прямо образцовые скоты, а не люди.

— Михаил Кузьмич, а что делать с ним? — спросил Горюнов.

— Пусть до утра внизу посидит. А завтра я им лично займусь. Никуда от нас гражданин Соколов не денется, — проговорил Жевнерович, улыбнувшись.

Он действительно садист. Уж больно у дяди нехорошая улыбка и нездоровый блеск глаза. Как такое убожество смогло удержаться в органах и достичь немалых высот? Ведь кто-то его двигал и писал хорошие характеристики. Эти люди — такие же преступники, как сам прокурор и его ручные псы. Плохо, если они уйдут от ответственности.

— Товарищ прокурор, отпустили бы вы меня, а то спать дюже хочется, — якобы пьяно проговорил я, — А завтра с утра буду, во сколько нужно.

После моих слов на лице Жевнеровича промелькнула гадливость. Не любит товарищ выпивох. А ещё он действительно считает всех граждан хоть в чём-то виноватыми, и готов посадить любого по совокупности прошлых деяний. Как интересный набор психических отклонений! Какие-то детские комплексы? Папашка пил и бил маму с юным Мишей? Или дети чмырили в школе? Вот и разобиделся товарищ на весь мир. А когда он дорвался до возможности играть чужими судьбами, то не смог удержаться. Плевать. Такие ублюдки не должны топтать землю.

— Ничего, Соколов! Скоро ты в Смоленском централе на нарах отоспишься, — пообещал прокурор, и все присутствующие злобно заулыбались.

Суки! Значит, Горюнов в курсе методов, используемых его начальником? Тем хуже для него. С некоторых пор я решил не оставлять таких людей без наказания. И плевать на откат.

Тем временем меня передали местным милиционерам. Оформление продлилось ещё несколько минут. Усталый капитан тоже хотел домой или хотя бы отдохнуть. После меня повели вниз, на полуподвальный этаж РОВД. Если здесь ничего не изменилось до девяностых, то тот план вполне осуществим.

В девяностые я бывал внизу один раз, когда меня вместе с ватагой пацанов заперли после массовой драки около ДК. Пока нас по одному выдёргивали на допрос, прошло немало времени и мне удалось более или менее изучить полуподвал.

Помещение местного ИВС разделено на три части. Сначала идёт кабинет, где сидит дежурный. Затем две клетки с нарами. И далее расположена камера, где обычно сидели суточники, задержанные за мелкое хулиганство. Если Малышева заперли там, то половина моего плана пойдёт насмарку.

После того как мы спустились по лестнице, дежурный по изолятору занёс мои данные в журнал и достал связку ключей. Открыв двери, хмурый лейтенант завёл меня внутрь помещения с двумя клетками, и в этот момент, я невольно заулыбался. Ведь в первой клетке находился тот, кто мне нужен.

Заперев меня, дежурный предупредил, что я пожалею, если буду ночью шуметь, и вышел.

К этому моменту взгляд Малышева успел меня просканировать.

— Здравствуйте, а вас за что? — вежливо спросил маньяк, когда железная дверь закрылась.

— Здравствуй, дорогой! Меня ни за что, — честно ответил я, оскалившись, предвкушая долгую и интересную ночь.

Глава 25 Развязка

В прошлой жизни я много о чём жалел. Не получилось выучиться на врача, создать нормальную семью и родить детей. Я боролся с лжеэкстрасенсами, а в итоге стал одним из них. В какой-то момент, до начала своей карьеры телевизионного шарлатана, меня увлекла психология. Прочитал кучу умных книг, изучал основы сложной науки и даже ходил на курсы. Однако все эти знания почти ничто без медицинской практики.

Конечно, подготовка помогала охмурять богатых клиентов в будущем. Да и здесь мне удалось вписаться в местные реалии, не вызвав подозрений. Но усвоенный материал не делал из меня гуру, умеющего играть на струнах человеческой души для достижения нужного результата.

Вот и сейчас, глядя в лицо маньяка, я не знал, с чего начать. Конечно, можно сразу пойти в атаку и сделать ему очень больно. Но как заставить его подчиниться моей воле? Ведь без этого не достигнуть нужного результата.

Признание Малышева в том, что он убийца, мне без надобности. Я это и так знаю. Не вижу смысла просто причинять страдания человеку. Пусть он и конченый подонок. Как выяснилось, мне больше по нраву лечить людей, а не калечить их. Можно немного подправить здоровье нехорошего человека, чтобы в будущем он стал недееспособным. Как произошло с несостоявшимся вором в законе Ревазом.

Сейчас меня интересует другой результат. Малышев завтра должен написать явку с повинной и признаться в совершении серии убийств. Чтобы уже никто не смог спустить дело на тормозах. Конечно, Жевнерович с командой этому воспротивятся. Но тут уже я вмешаюсь и сделаю, что должен. Если надо, то пойду до конца.

Только Марату светит вышка. Как заставить человека пойти насмерть? Здесь уже неважны действия прокурора. Тем более, если Малышев укажет на некоторые детали незаконно закрытых дел.

Наконец, я решил действовать, внимательно посмотрел на маньяка и сделал вид, что узнал его.

— Слушай, ты случайно, не в техникуме работаешь? — делаю пробный заход.

— Не работаю, а преподаю. Я заслуженный педагог! — поправил меня Малышев.

В ответ я нагло хохотнул. Настолько забавной оказалась его реакция. Будто дворянин, которого обвинили в чём-то неподобающем его статусу.

— Деньги в кассе получаешь, значит, работаешь педагогом. Точно так, как я на заводе и все остальные советские граждане. Так что не умничай, — специально добавляю грубости в свои слова.

— Кажется, мы не переходили на ты, — возмутился маньяк.

— Педагог, в тюрьме, только так и базарят. Чтобы тебя называли на вы, сначала надо заслужить авторитет. Правда, тебе это точно не светит. Ты же тот самый урод, который девчонок в подвале держал и насиловал, — после моих слов Малышев смущённо отвёл глаза.

Какая цаца! Будто его обвинили в краже трёшки у коллег. Какой актёр пропал. Хотя он ведь преподавал в театральном кружке. Талант!

— Это ещё доказать надо, — пробурчал Марат.

— Раз о твоих преступлениях знает весь город, значит докажут. Да и девчонки живы. А им точно скрывать нечего. Поэтому не отвертишься.

Мысли Малышева начали просачиваться наружу, и я уловил его недовольство тем, что Маша со Светой остались живы. Вот скотина!

— Тебя специально ко мне подсадили? — спросил он с усмешкой.

Я оскалился в ответ.

— А если и так? Это что-то меняет? Педагог, ты на зоне плохо сидеть будешь. Это тебе любой сведущий человек скажет. Таких уродов, как ты, зеки не любят. Я бы сам тебя с удовольствием придушил, — говорю совершенно искренне.

Надо заставить Малышева нервничать. Поэтому я потянулся к дару и начал на него влиять. Ничего особенного. Просто вызывал небольшие судороги в спинных мышцах. От этого по телу маньяка побежали холодные мурашки.

Учитель явно не желал продолжать разговор. Улёгшись на откидные нары, он демонстративно отвернулся. Марат думает, что расстояние в два метра убережёт его от любого воздействия. Только он ошибается. Ведь речь не о физическом контакте.

Мои слова засели у него в голове. И он вдруг начал поочерёдно вспоминать тех, кого убивал и насиловал. Маньяк воспроизводил в сознании самые яркие моменты, по его мнению, конечно. А я закрыл глаза и подключился к ментальному каналу, по которому видел происходящее.

Ужасное зрелище вызывало отторжение. Но мне пришлось держать контакт, дабы проникнуть как можно глубже в тёмные закоулки его сознания. Для облегчения процесса я уселся на пары в позу лотоса, прижавшись спиной к прохладной стене.

Полумрак помещения, освещаемого единственной лампочкой, исходившая от меня угроза и тишина, подействовали как надо. Мне удалось погрузиться в больное сознание Марата.

Кроме издевательств и пыток, я увидел фрагменты из детства убийцы, появляющиеся из подсознания словно вспышки. Из этих фрагментов мне удалось составить мозаику, позволяющую понять, с чего всё началось. По идее ситуация стандартная. Только не все после этого идут убивать.

После того как отец Малышева бросил семью, он остался жить со строгой матерью. Только вместо любви и ласки, она почему-то возненавидела сына, обвиняя его в уходе мужа.

Мальчик пытался тянуться к маме, но она оставалась непреклонной, и близко к себе не подпускала. Речи не шло даже о нормальном отношении к ребёнку. Женщина постоянно пыталась скинуть сына родственникам и воспитывала в такой строгости, что даже казарма показалась бы раем. Именно это развило первые отклонения от нормы, переросшие в нечто большее.

Как выяснилось, всего жертв у Малышева восемь. Первая — студентка педагогического института, его сокурсница. На свою беду, девушка покрасила голову хной, как это делала мама маньяка. Именно это послужило триггером.

Позвав девушку на свидание, Марат её задушил и изнасиловал. После этого ему на какое-то время стало легче. Поначалу урод думал, что его найдут и посадят. Но убийство произошло между сессиями, сокурсников даже не опросили. А виновным Жевнерович назначил какого-то бедолагу алкаша, работавшего грузчикам в магазине, возле которого нашли тело.

Удовлетворения от случившегося Малышеву хватило ровно на год. Разумеется, сначала он решил, что больше подобное не повторится. Но постепенно маньяк начал испытывать тягу к ощущениям, полученным в момент убийства.

Старания и прилежность, закончившего обучение с красным дипломом Малышева, оценили в педагогическом институте. Он поступил в аспирантуру и помогал обучать студентов. Заодно периодически ездил в столицу на различные курсы.

Машины у Малышева тогда не было, и он часто передвигался на междугородних автобусах между Москвой, Смоленском и родным городком. А так как он решил не трогать знакомых, то следующей жертвой стала случайная попутчица.

И снова триггером послужили покрашенные хной волосы и схожесть девушки с мамой Марата. Выйдя не на своей остановке, урод проследовал за незнакомкой, направляющейся в село к родне. Пользуясь сумраком, он догнал её и сделал с ней, то же самое, что с однокурсницей.

После чего убийца просто уехал на утреннем автобусе. А следствие вместо поисков настоящего убийцы, обвинило трёх мелиораторов, работающих невдалеке от места преступления.

Из материалов дела я знал, что самого слабого духом мелиоратора Жевнерович назначил главным свидетелем и соучастником. Таким образом, он получил меньший срок. Остальные мужики получили по максимуму, и до сих пор отбывают свои десять лет.

Это убийство не смогло надолго удовлетворить Малышева. Как выяснилось, для большей остроты ощущений, маньяку надо знать жертву. Незнакомки для подобного не подходили.

Осознав это, Марат окончательно поддался нездоровому желанию и начал подбирать девушек из круга знакомых. В результате за следующие три года он довёл счёт своих жертв до шести.

Аппетиты маньяка росли, и он всё с большим трудом с ними справлялся. За этот период Малышев, используя свою харизму и работоспособность, стал важным членом общества. Он вступил в партию, выступал на областных пленумах с докладами и брал на себя всевозможные дополнительные обязанности, чтобы быть в центре внимания и поближе к, как можно большему количеству красивых девушек.

Зарабатывал педагог на нескольких работах неплохо, так что смог купить себе автомобиль «Москвич». Там и родственники помогли продолжателю династии Малышевых. Кроме этого, он нашёл обеспеченную девушку, подчиняющуюся любой его прихоти, и женился на ней. Странно, что не убил.

Супруге Марата приходилось нелегко, учитывая его садистские наклонности. Но собственная психологическая травма заставляла тянуться к нему и подчиняться.

Именно в этот период Малышеву вголову пришла идея захватывать пленниц. Их можно периодически душить, насиловать, а если захочется, оживлять. Именно для этого он неофициально приобрёл садовый участок с частью недействующего водопроводного коллектора, и начал там сооружать своё логово.

Заимев крепкий тыл, и жертву, на которую Малышев мог сливать часть своих извращённых желаний, он не остановился. Сорвавшись, он убил в седьмой раз и чуть на этом не попался. Зимой учитель взялся подвести хорошую знакомую, не сдержался и жестоко её избил и изнасиловал. А когда жертва вырвалась, догнал, сбил машиной и задушил.

Марат думал, что она мертва. Но девушка прожила в реанимации несколько дней. Всё указывало на него, и следствие было очень близко к поимке настоящего маньяка. Но вместо розыска педагога Жевнерович обвинил обнаружившего девушку дальнобойщика.

Именно его сейчас судят. По сведениям Волковой, последнее заседание суда состоится через неделю. Мужик оказался крепким, выдержал давление с пытками и не подписал признательных показаний. Я его в любом случае вытащу, даже если не удастся сломить маньяка.

Малышев знал о том, что был близок к провалу, и решил окончательно уйти в подполье. В прямом и переносном смысле. Последние два года он обустраивал подземное логово, а затем держал там девушек. Как я и предполагал, Маша оказалась не первой узницей. Первой оказалась знакомая маньяка из Смоленского студенческого театра. Она провела под землёй полгода. И однажды просто не ожила после очередного удушения и изнасилования.

В одном из фрагментов воспоминаний Марата я увидел, как он закапывает труп на соседском участке, принадлежащем той самой злой сторожихе.

Скоро такая же участь должна была постичь Машу. А через год Свету. Потом Малышев планировал похитить ту самую пионервожатую, с которой я недавно разговаривал. На этом маньяк останавливаться не собирался и продолжил бы действовать в том же духе. Только теперь он вёл себя аккуратнее.

Сейчас урод лежал ко мне спиной и раз за разом перебирал убийства, выстраивая их по порядку. Каждый отдельный эпизод вызывал у него возбуждение и приливы морального удовлетворения. Как бы он не начал мастурбировать у меня на глазах. Боюсь, что не переживу такого зрелища и шарахну по извращенцу силой от всей души.

Я увидел всё что хотел и понял, как надо действовать. Всё-таки изначальный план оказался излишне сумбурным. Никто не собирается превращать Малышева в беспомощного калеку, но с его возбуждением надо покончить раз и навсегда.

Неподвижность пациента позволила не просто сузить кровеносные сосуды его полового органа, но и заодно сделать Малышева обычным импотентом. Теперь он может пользоваться членом только для мочеиспускания.

Поначалу пациент не понял, что произошло. Но через несколько минут он начал крутиться на месте. Я же только усилил влияние на его нервную систему, следя за импульсами, пробегающими по нейронам головного мозга.

Сконцентрировавшись на его голове, я продолжал видеть сцены убийств, с помощью которых маньяк пытался вернуть себе утерянные ощущения. Урод! Действуя так же, как с кодируемыми алкоголиками, я начал отсекать импульсы, устремляющиеся к центру удовольствия.

Конечно, сейчас процесс протекал сложнее. В отличие от алкоголя, нездоровая страсть к извращениям охватывало большую часть мозга. Действуя планомерно, я справился с задачей за полчаса, и только когда закончил, открыл глаза. Меня немного мутило, но в пределах разумного. Помогли тренировки на несчастных лесорубах.

А вот Малышев сидел на парах, уставившись в одну точку, и трясся как сухой лист на ветру. Это продлилось минут десять, после чего он уставился на меня и жалобно заверещал.

— Мне плохо! В глазах всё поблёкло, а окружающая реальность изменилась. Срочно нужен доктор, лекарства, помощь…

— Тебе, уроду, доктор уже без надобности, — произношу с довольной улыбкой. — Здесь поможет только желание облегчить душу. Педагог, расскажи откровенно о своих преступлениях, сними камень с сердца.

Своё предложение я подкрепил несколькими импульсами по центру удовольствий маньяка. Малышев аж вздрогнул от неожиданного прилива эмоций.

— Разве это поможет? — неуверенно произнёс он, уже сдавшись морально.

— А ты попробуй. Для начала расскажи, где похоронил девушку?

Снова вздрогнув, Малышев начал выдавливать из себя правду. А я поощрял лишившегося всех ощущений маньяка, добавляя небольшие порции импульсов удовлетворения.

Выработать чувство частичного возвращения прежних ощущений, с помощью звучания собственного голоса, оказалось несложно. В результате Марат с облегчением начал делиться своими злодеяниями и убийствами. Причём я сделал так, чтобы ни к каким результатам, кроме неконтролируемого мочеиспускания, эти рассказы не приводили. А тень былого удовольствия, посещала сознание маньяка только в момент самых пиковых откровений. То есть ему необходимо рассказывать о процессе изнасилований, мучений и убийств, чтобы получить хоть частичку нездоровых эмоций, являющихся для него аналогом наркотика.

К шести часам утра педагог не сомкнул глаз, рассказав о преступлениях, пять раз. Я терпел, хотя очень хотел его убить. Зато мне удалось выработать у маньяка ещё одно инстинктивное желание — рассказать о преступлениях кому-нибудь ещё.

— Педагог, я бы посоветовал тебе изложить все откровения на бумаге, — посылаю в мозг Малышева очередной импульс. — Если кто-то не воспримет твои слова всерьёз, то жалуйся всем, кому только можно. Думаю, от этого тебе станет ещё легче. И постепенно вернётся твоё прежнее состояние.

Получив задание, перепрограммированный маньяк встал у решётки, уставившись на металлическую дверь, словно собака, ожидающая хозяина. А когда в полвосьмого она отворилась, Малышев потребовал вызвать дежурного по РОВД с целью немедленно дать признательные показания.

Теперь его уже не заткнуть. Это как развязавший алкоголик, у которого слетела кодировка. Ему надо напиться или, как в нашем случае, выговориться. Конечно, Жевнерович попытается повлиять на ситуацию, но вряд ли успеет. Всё-таки в милиции Яньково работают нормальные мужики, которые не дадут прокурору прикрыть дело. Ведь многие из них знали похищенных девчонок. А здесь ещё и признания в восьми убийствах!

* * *

Малышева увели из клетки в восемь утра. Не знаю, что происходило наверху, но в девять появился майор Васильев. Многозначительно посмотрев на меня, он покачал головой.

— Соколов, ваш с Анастасией обман, мы обсудим позже, — произнёс Васильев и потом указал пальцем на потолок. — Сейчас просто скажи. Как тебе удалось развязать Малышеву язык?

— Товарищ майор, я не при делах. Честное слово! — отвечаю, с трудом сдерживая улыбку, — Он сам, как только ночь наступила, начал рассказывать о своих художествах. Видимо, больше не мог держать в себе, и решил покаяться.

— Ну, допустим, — кивнул Васильев.

В этот момент я прочитал в его мыслях, что смоленским следователям, хоть и с опозданием, но удалось взять дело в свои руки. Хреново!

— Малышев тебе всё рассказал?

— Да. Причём пять раз. Его было просто не остановить, — отвечаю почти честно.

— Он рассказывал, что-то о закопанном трупе девушки?

Я утвердительно закивал.

— Он говорил, что похоронил её чуть больше года назад, на соседнем участке. Там раньше была старая выгребная яма. Даже место несколько раз подробно описал. Там с одной стороны, два куста крыжовника, а с другой, буквально в метре, новый деревянный туалет стоит.

Выслушав меня, майор сразу вышел, Судя по его мыслям, милиционер отправился не к прокурору получать разрешение на эксгумацию, а прямиком на место захоронения.

Всё правильно. Проигнорировать обнаружение тела ещё одной жертвы серийного убийцы, никто не позволит. Как говорится, нет тела — нет дела. А если есть тело, то и виновник, дающий признательные показания, следствию понадобится.

Даже находясь внизу, я чувствовал, как в РОВД растёт напряжение. До обеда обо мне забыли, а после пришёл знакомый сержант и отвёл на второй этаж. Пока меня вели, я увидел незнакомого полковника, двух представительных товарищей в прокурорских мундирах и пробежавшего по коридору Горюнова. Судя по взгляду обоссавшегося кота, которым одарил меня следователь, ничего хорошего группу не ждёт.

Заведя меня в пустой кабинет, сержант дождался, когда за дверью послышатся торопливые шаги, и открыл дверь. Жевнерович буквально ворвался внутрь. На этот раз он надел мундир старшего советника юстиции и нервно курил сигарету.

— Соколов, садись, — приказал прокурор, указав на стул. — Предупреждаю сразу, это просто доверительный разговор, не под протокол. Хочу дать тебе возможность откровенно во всём признаться.

Тут же мне удалось прочитать часть его мыслей. Несмотря на творящееся вокруг и невозможность изменить ситуацию, он воспринимал всё, как временные неудобства.

Это какой же сволочью надо быть! К тому же прокурор уверен, что система не даст его в обиду. Не из-за коррупции, а из-за закостенелости структуры. Что ему грозит? Да ничего! Самое большое — почётное увольнение сохранением всех наград и немаленькой пенсии. Какие замечательные законы в СССР!

Ничего, сейчас мы всё исправим. Я-то из будущего и особыми моральными терзаниями не страдаю. Жевнерович хуже любого убийцы. Те просто больные люди, а он совершает преступления сознательно, будучи облечённым властью.

Расстояние позволило просветить насквозь тело вредителя, осмотрев его на предмет хронических заболеваний. Сердце, вроде ничего. Инфаркт устроить можно, но могут откачать. Лёгкие подпорчены куревом, однако не критично. Печень выглядит похуже, но до цирроза далеко. Мой выбор пал на самую явную и застарелую болячку прокурора — запущенном тромбозе геморроидального узла.

Сидячая работа даёт о себе знать. Этим я и воспользовался. Для того чтобы нанести невидимый удар по болячке, мне понадобилось сконцентрироваться всего на несколько секунд. При этом я постарался купировать боль, чтобы Жевнерович сразу ничего не почувствовал.

— Чего молчишь? Я же к тебе сейчас как товарищ обратился, — лицемерно произнёс прокурор, заёрзав на стуле и затушив сигарету в пепельнице. — Или ты желаешь, чтобы я превратился в грозного гражданина прокурора?

Выдав угрозу, Жевнерович зловеще заулыбался.

— Соколов, думаешь, я не найду за что тебя привлечь? Ошибаешься. По совокупности вины, ты всё равно в чём-то виновен. За это получишь по полной.

— Урод, ты не успеешь на меня ничего повесить, — спокойно ответил я, — И за свои преступления ответишь! Думаешь, твоё начальство простит расстрел невиновного человека? Именно ты и сядешь, гнида прокурорская!

Среагировав на неслыханную наглость, покрасневший Жевнерович вскочил со стула и затряс кулаками у меня перед лицом. Вдруг его глаза резко округлились, а на лице появилась гримаса боли.

Сработала закладка, заставив меня улыбнуться. Настолько смешно выглядел этот ублюдок. Новые ощущения заставили его буквально выскочить из кабинета. Из коридора послышалось, как он приказывает сержанту отвести меня назад в камеру. После чего раздался болезненный вскрик и грохот упавшего тела.

Вскоре в коридоре началась настоящая паника. Кто-то требовал срочно вызвать скорую помощь. Другой голос спрашивал, откуда столько крови. Какая-то женщина просто истерично вопила. У них здесь РОВД или Институт благородных девиц? Откуда столько впечатлительных людей?

Я же сидел и продолжал улыбаться. Пусть мне не удалось поднять своё материальное благополучие. Зато я избавил страну от обезумевшего винтика правоохранительной системы, возомнившего себя вершителем человеческих судеб. Ещё и девушек спас. А денег я заработаю. Чем и займусь, как меня выпустят.

Оглавление

Глава 1 Слежка

Глава 2 Тучи сгущаются

Глава 3 Снова на завод

Глава 4 Кодировка

Глава 5 Пропавшая

Глава 6 Кольцо сжимается

Глава 7 Приготовления

Глава 8 Ресторан

Глава 9 Точки расставлены

Глава 10 Должок

Глава 11 Снова деревня

Глава 12 Понедельник день тяжелый

Глава 13 Новые видения

Глава 14 Повторный сеанс

Глава 15 Первый подозреваемый

Глава 16 Ольга

Глава 17 Следствие ведут дилетанты

Глава 18 Круг сужается

Глава 19 Доживем до понедельника?

Глава 20 Допрос

Глава 21 Вояж в Смоленск

Глава 22 Цель близка

Глава 23 Зверь пойман

Глава 24 Сложности

Глава 25 Развязка

Пожертвовать