Глава 1

Дом призрак, который хранил историю моего прошлого. Тех людей, что никогда больше не войдут в двери, не обнимут и не скажут: «Здравствуй». Тех, кто покинул меня, оставив такие обширные пустоты в душе, что я задыхалась. Просто ловила себя на мысли: мне не хватает воздуха.

На стенах старые портреты с улыбками, смехом и объятиями, а в душе тоска такая снедающая, такая жгучая, что хотелось захлебнуться.

Больше всего я любила именно тот снимок, где мама смотрит в сторону, улыбаясь кому-то. На заднем фоне над ней возвышалась Академия Дракмор. Потрясающее, загадочное место, куда я так отчаянно хотела попасть, лелея надежду найти её призрак в тех стенах. Но поступить туда, означало потерять то немногое, что у меня было. Бабушка останется совсем одна.

Я так и не решилась подать заявление на поступление и теперь понимала, шансов попасть в Академию у меня просто не осталось. В середине лета они не принимали заявки, списки тех, кто начнёт обучение в октябре были уже давно оглашены. Мне осталось только идти дальше, продолжая делать вид, что я живая, а не тень призрака.

– Береника? – Послышался голос бабушки. – Пойдём дорогая, нам предстоит сегодня трудный день.

Она мягко улыбнулась, взяла меня под руку и вывела из дома. Церковь – не то место, где я любила находиться, но сегодня именно тот день, когда этого требовали убеждения бабушки. Она не позволит остаться дома.

– Мы должны придаться воспоминаниям о том, какими они были, когда находились рядом с нами. Ты не можешь просто сидеть дома смотреть на все те фотографии и плакать. Мёртвых нужно вспоминать с улыбкой на губах и, да, она грустной будет, печальной, но того требует долг.

– Конечно, ведь нам так необходимо предаться воспоминаниям о тех, кто ушёл от нас, – в моём тоне чувствовался сарказм, но боже, сколько тайной, непостижимой боли, содержалось в каждой букве.

Бабушка цыкнула неодобрительно, когда мы вошли в церковь. Аромат ладана, корицы и гвоздики такой душный и концентрированный, ударил в нос. Он, казалось, тут же оплёл меня своим удушающим запахом, проник в гортань, прокатился по трахее, как липкий мёд, и я проглотила тот ком.

Заунывный голос священника в чёрной мантии действовал на нервы, чтобы не расстраивать бабушку пришлось высидеть весь час, пока длилась молитвенная речь. И я вовсе не вспоминала счастливые моменты с мамой или Линкольном, перед моими глазами стояли сцены более кровавые. Те, что не подходили прекрасной обители святых.

Взгляд задержался на привычном месте – фреска, нарисованная на стене, каждый раз вызывала жуткое чувство неправильности. Бабушка неправа, я не могла сидеть в церкви под удушающим ароматам ладана, который щипал нос, смотреть на картину чертей и дьявола веселящихся, пирующих в аду, и думать о прекрасных моментах. Наоборот, в моей голове вспыхивали картины более жуткие и запретные, в священных стенах церкви.

Пустые глаза. Холодная кожа. Кровь. А после могила, которую медленно заполняют землёй. Именно те моменты всегда всплывали в памяти. В обычные дни я не позволяла себе даже задуматься о том, что потеряла, но сегодня не могла заставить тени прошлого покинуть пределы моего сознания. Они всегда кружились рядом, били по мне, но я стойко выдерживала те нападки.

Сегодня, было всего несколько человек, и я понимала, что не смогу быстро покинуть пределы церкви. Бабушка знала, как на меня влияют большие скопления людей и не пыталась держать насильно. После того как мы похоронили Линкольна в прошлом году, та боязнь толпы только усилилась. Я не могла сдержать себя. Тремор бил по телу, словно кувалда, лёгкие резко сокращали поступление кислорода так необходимого мне, будто кто-то невидимой, призрачной рукой сдавливал трахею, по коже холодный пот, а в голове бесновались тени.

Мужественно высидев отведённое время, которое бабушка считала допустимым, мы вышли на улицу, и я задохнулась, когда чистый воздух обжёг лёгкие. Хотелось прокашляться, но поймав на себе осуждающий взгляд бабушки я снова проглотила горечь, скопившуюся во рту и проводила её домой.

– Мне пора, а ты должна отдохнуть, – поцеловав её в щёку, прошептала.

– Не задерживайся сегодня на смене, я приготовлю ужин.

– Конечно.

Ужин – это её способ почтить память моей мамы и Линкольна того, кто так долго был моим другом. Того, кто являлся неотъемлемой частью моего сердца, когда в возрасте семнадцати лет мы впервые поцеловались. Линк тот, кто сорвал первый поцелуй в старших классах. Он водил меня на выпускной. Он забрал мою девственность, а потом просто ушёл.

– Нет. Ты не станешь думать о прошлом, – прошептала строго. – Не сейчас, Береника. Возможно в будущем, но не сейчас.

Пытаясь держаться тени от деревьев, солнце обжигало кожу, пока добиралась до кафе «Тринити», я снова упала в ту горькую яму, наполненную воспоминаниями о прошлом. Это постоянный монолог внутри души, который я пыталась заблокировать, но редко получалось. Каждое чёртово воспоминание, словно демон, ковырялось внутри черепа напоминая о том, что потеряла и никогда не смогу вернуть.

Я делала лучший кофе во всём городе и любила работу, ведь Робби позволял выходить на смену тогда, когда я была свободна от учёбы в колледже. К тому же не иметь свободного времени как раз то, в чём я отчаянно нуждалась. Своего рода терапия от Береники: не хочешь вспоминать о том, чего лишилась – работай, учись, читай. Именно так я и взаимодействовала с миром, который казался мне самым страшным монстром. В один момент он разворачивал пасть и сжирал тебя, а после выплёвывал, оставляя такие обширные пустоты, в которых зияли дыры.

– Привет, Робби, – махнув седовласому мужчине, я направилась в небольшую комнату позади прилавка.

Аромат кофейных зёрен, такой грубый и горький, заставил тело расслабиться. Вот мой любимый запах, от которого я чувствовала себя спокойной и уравновешенной.

– Доброе, Береника, – пробурчал в ответ Робби.

Схватив с крючка кофейного цвета фартук, надела поверх майки и направилась в зал. Летом никто не заказывал горький, горячий кофе, все любили холодные коктейли, и я хорошо научилась сочетать вкусы кофе, льда и наполнителей, вроде кокосовой стружки, ванили, сливок.Он опустил взгляд решая очередной ребус, а я только усмехнулась.

Все мысли об утреннем посещении церкви постепенно ушли туда, откуда я никогда добровольно их не вытаскивала. Мне нравилась неспешная суета, сам процесс приготовления холодного фраппе. Когда колокольчик звякнул я подняла голову и не сдержала улыбки.

Если нужно было одним словом описать девушку с книгой, я бы назвала её – солнечной. Золотые волосы, как у диснеевской принцессы. Большие, выразительные глаза. Тонкая шея, изящная, словно статуэтка, фарфоровая. Девушка с книгой очевидно отдаёт предпочтение тени, а не солнечным лучам. И она единственная, кто предпочитал в тридцатиградусную жару, горячий кофе.

Та девушка, что предпочитала ирландские сливки, смешанные с крепким кофе, села за столик возле окна, достала толстую книгу и казалось её поглотили строчки, описанные на пожелтевших страницах. Я наблюдала за ней с нескрываемым интересом пытаясь понять, что такого может быть в той истории, что девушка не замечала ничего вокруг? Она даже не вздрогнула, когда разбилась чашка, с ярким звоном опустившись на мраморный пол. Она не чувствовала, как я наблюдаю за ней. И тогда я решила последовать правилам из детства. Знаете, когда мы просто подходили к другому ребёнку и говорили: «Давай дружить?». Почему взрослые так не умеют? Где, в какой момент взросления мы потеряли эту красивую и милую способность просто знакомиться?

– Привет, – тихо сказала, когда присела напротив девушки.

Она подняла глаза и посмотрела на меня своими пронзительными серо-голубыми глазами словно, когда бог создавал её, решил, что глаза будут похожи на небо, которое заволокло свинцовыми тучами. Карамельного цвета волосы упали на плечо, когда девушка подняла голову и улыбнулась.

– Привет, – голос мягкий, немного тихий, словно она не могла говорить громче.

– Твоя книга настолько хороша? – Кивнула я, улыбнувшись в ответ. Она не поняла, потому мне пришлось объяснить. – Ты так увлечённо читаешь. Поглощена, утонула, словно в море, в той истории.

Она смотрела на меня мгновение после чего глухо хохотнула. Да, голос определённо казался слишком тихим и немного неправильным.

– На самом деле – это моя любимая история.

– Можно взглянуть? – Спросила осторожно.

Руки чесались от потребности потрогать тёмный кожаный переплёт. Я хотела прижать её к себе и вдохнуть аромат. Для меня книги всегда пахли по-разному в зависимости от того, кто их владелец.

Девушка молча вложила закладку на место, в середине истории, и кивнула. Я потянулась не в силах совладать со своим любопытством. Как и казалось обложка на ощупь мягкой была, приятно лаская кожу. Не пытаясь скрыть интереса, всё же не стала её нюхать, это могло быть неправильно понято, раскрыла на первой странице и прочла:

«Яд. Влияние токсина на внутреннюю систему человека. Возможность манипулировать умом».

Вскинув брови, удивлённо посмотрела на свою собеседницу.

– Эту историю невозможно рассказать, нужно прочесть. И судя по тому как ты держишь книгу, будто это твоё самое дорогое сокровище, думаю, ты просто окунёшься в исследования, описанные в тех строчках…

Я не успела ответить, как услышала голос Робби. Виновато улыбнувшись встала, но тут же добавила:

– Не уходи, скоро вернусь, – я протянула руку тоскливо посмотрела на книгу и добавила. – Береника.

Она ответила вежливо, словно была увлечена нашим знакомством или оглушена моей наглостью.

– Дея.

Я ушла на кухню, приняла заказ и к тому времени когда у меня оказалось свободное окошко, увидела пустой столик. Разочарование казалось обжигало язык от того, что Дея ушла, не смотря на мою просьбу. Я подошла к столику за пустой чашкой, когда взгляд привлекла мягкая тёмная обложка. Она оставила свою книгу. Прижав её к груди, я все-таки вдохнула аромат страниц, чувствуя лёгкий запах жасмина и чего-то тёплого, словно солнечные лучи. Открыв первую страницу, увидела записку. Её почерк был красивым, плавным и привлекательным.

«Окунись в эту историю, но не забудь отдать, когда вернусь за ней. Береги её. Эта книга дорога для меня».

Прижав книгу к груди словно драгоценность, я спрятала её в сумке и вернулась за стойку, чтобы закрыть смену. Последний покупатель, желающий глотнуть живительного напитка, и я смогу уйти.

– Опоздала всего на двадцать минут, – пожурила бабушка, когда я вошла домой. Она уже сидела за столом, накрытым с изяществом и утончённостью.

Я мягко улыбнулась, кинула сумку на стул и присела за стол.

– Я в нетерпении, – не желая отвечать на её замечание, произнесла.

Потёрла руки, но к еде не притрагивалась. Терпение. Бабушка не любила, когда с едой торопились. Её мягкий, добрый смех наполнил комнату светом. В подобные моменты я наслаждалась своей жизнью, понимая, что её сила, упорство и мягкость – это моя броня. Бабушка всегда рядом была и никогда не давала мне размякнуть. Позволила поплакать несколько дней после похорон Линкольна, но потом решительно велела взять себя в руки и идти дальше.

– В память о тех, кого мы потеряли, но всегда будем помнить. Они оставили пламенный, неизгладимый след в наших душах и как бы больно не было, пусто и одиноко порой, мы не забудем о них. Будем вспоминать, позволяя им жить в наших мыслях, – не отрывая от меня своего взгляда, произнесла бабушка.

Бранда де Вир никогда не боялась своих чувств, и меня всегда заставляла не скрывать тех жутких монстров, которые, словно черви грызли изнутри. Она всегда велела помнить и никогда не забывать. Да больно, но это не повод прятаться от хороших воспоминаний, которые оставили в наших мыслях близкие люди.

– А теперь приступим.

Она кивнула, и я разложила по тарелкам сочную курицу, которую бабушка запекла, ещё овощи и мягкий домашний хлеб. Я знала, она сама замесила тесто. То, с какой любовью бабушка готовила, всегда меня впечатляло. Потому, когда мы садились за стол она требовала от меня терпения и теперь я не спешила, медленно прожёвывая мягкое мясо. Оно таяло во рту наполняя каждую клеточку блаженством. Бабушка любила не просто кушать, потому что нужно, а для того, чтобы чувствовать еду. Понимать её вкус и наслаждаться.

– Это было потрясающе.

– Как всегда, – без тени самодовольства, заявила бабушка. – Полежи немного со мной.

Я убрала со стола и зашла в её комнату. Забралась на кровать, обняла, как делала она в детстве. Мне нравился аромат. Он напоминал счастливые моменты то, как бабушка играла со мной в куклы, строила дома из подушек и одеял, а после мы сидели там с фонариком, и она рассказывала сказки. Как укладывала меня спать, ложась рядом и обнимая – это так откликалось в душе, что я всегда старалась быть ближе к ней. Не знаю сколько пролежала, когда услышала тихое размеренное дыхание. Выскользнув, поцеловала в щёку, укрыла одеялом и пошла в свою комнату. Но сон не то, что я выбрала, меня ждало тайное путешествие в другую историю.

Взяв книгу, которую оставила Дея, я погрузилась в чтение. Умение фантазировать, воображать и представлять то, что написано в книгах всегда волновало, ведь я могла узнать так много, буквально проникнуть в душу другого человека. Книга – это своеобразный телепорт в другой мир, и я наслаждалась каждым путешествием открывая новую историю.

***

– На улице так печёт, что мне дышать нечем, – задыхаясь, сказала Руби. – Сделай свой самый холодный коктейль, Береника. Иначе я не смогу работать.

Капельки пота блестели у неё на лбу, когда девушка присела на свободный стул. Каждый столик в нашем заведении был занят. Люди отчаянно искали убежище в прохладе. Кондиционеры работали на всю мощность и это ослабляло напряжение от невыносимой жары.

Сделав холодный кофе, я поставила бокал на стол. Руби тут же потянула за трубочку и застонала.

– Я прямо чувствую, как внутри всё охлаждается. Мои органы очевидно перегрелись и вот-вот лопнут от напряжения.

– По-моему ты преувеличиваешь, – засмеявшись, прокомментировала.

– По-моему ты преуменьшаешь.

Она допила напиток обошла стойку и скрылась в комнате, чтобы переодеться. Руби работала официанткой и ловко справлялась с подносом, маневрируя между переполненными столиками. Подобное «наводнение» было два раз в год. Лето без исключения, когда жара сводила всех с ума. И зима, когда в преддверии рождества люди искали уюта и покоя. Я любила рождество и каждую порцию кофе, которое готовила. С корицей, имбирём, пряностями и украшениями. Это было потрясающе.

– Как тебе книга? – Вырвал меня из раздумий тихий голос, и снова я задалась вопросом: почему Дея говорит так тихо, словно повысь она тон и её связки лопнут? Но спрашивать казалось грубым, потому я подарила ей приветливую улыбку и сделала любимый кофе.

– Ты была права, когда сказала, что объяснить не получится, эту историю нужно прочесть. Мне безумно понравилось и у меня к тебе миллион вопросов.

Она улыбнулась задору в моём голосе.

– Мы обязательно должны найти время, чтобы обсудить подробности, – ответила Дея и мне пришлось приблизиться к ней ближе, чтобы расслышать. Из-за шума голос казался слишком незаметным. – Вижу у тебя много работы, не стану мешать.

Я достала книгу, которую она мне одолжила и протянула. Дея убрала её в сумку, когда я заметила на тыльной стороне руки кровь. Красная, засохшая она потрескалась, и я сглотнула от кома в горле. Что-то неприятное ухнуло вниз, и кажется, разбилось внутри.

– У тебя кровь, – тихо выдохнула.

Она непонимающе посмотрела мне в глаза. Взяв ладонь, я перевернула тыльной стороной, когда Дея тихо засмеялась. Она потянулась, взяла салфетку и прошлась по коже.

– Краплак, – выдохнула Дея. – Его извлекают из корней красильной морены, или краппа.

– Что? – переспросила я.

– Это краска, Береника, – она оттёрла каждую чёрточку, и я выдохнула, не понимая, что до этого сдерживала дыхание. – Я художник, поэтому не удивляйся если увидишь пятна на моей коже или одежде.

– Ух ты, потрясающе. Пригласишь на выставку?

Почему-то с этой девушкой правила детства «говори то, о чём думаешь», безошибочно работали.

Она мягко улыбнулась и поднялась, сделав последний глоток кофе.

– Конечно. Я дам тебе знать, когда это произойдёт, но если хочешь могла бы показать тебе некоторые свои работы.

– Конечно хочу, – в моём голосе было слишком много энтузиазма.

– Тогда приходи в мастерскую в воскресенье к пяти. Буду ждать.

Кивнув я проводила её взглядом, чувствуя трепетное волнение в груди. Пожалуй, это будет интересное путешествие, как и наше знакомство.

Я делала последние приготовления к завтрашней смене. Протёрла столы, задвинула стулья. Убрала чашки, когда тихий, почти неслышный звон колокольчика, заставил меня вздрогнуть. Подняв глаза, посмотрела на высокого мужчину, вошедшего в «Тринити».

– Мы уже закрываемся…

– Сделай мне кофе.

Бывают такие моменты в жизни, когда ты просто понимаешь что-то не так. Интуиция. Шестое чувство. Подсознание. Как угодно, но все они сигнализировали о том, что этот мужчина опасен.

Незнакомец присел за стойку, его лицо скрывала широкая шляпа, я видела только бледную кожу подбородка и морщинки вокруг рта, будто он постоянно был чем-то недоволен, когда сжимал губы в тонкую линию. Развернувшись засыпала молотый кофе в холдер прижала темпером и заправила в кофе машину надеясь, что он пришёл именно за ним. Нет. Говорило нечто внутри меня, но я не могла просто вызвать полицию. Что я скажу? В кофейню пришёл покупатель, от которого у меня по коже мурашки? Смешно.

– Вы давно тут живёте? – Спросил он, вынуждая меня обернуться.

– Да, всю жизнь. Родилась здесь, – нахмурившись ответила.

Он не улыбнулся, но я увидела, как мужчина кивнул всё ещё не снимая шляпы. Прятался, что не может не настораживать. Я вцепилась пальцами в стол позади и пыталась заставить машину работать быстрее. Капельки кофе стекали в чашку, по-моему, слишком медленно и это нервировало.

– Ваши родители тоже живут в этом городе?

Его вопросы заставляли нервничать. Паниковать. Желать выставить этого мужчину вон.

– Мои родители умерли, – чётко, без тени эмоций, выдала я.

И почти воздела руки к небу услышав, что кофе готов. Обернувшись быстро взяла чашку, накрыла крышкой, чувствуя, как от волнения вспотели ладони. Обернувшись хотела пожелать мужчине всего хорошего и поскорее закрыть дверь кофейни, но никого за стойкой не оказалось.

Поставив чашку дрожащими руками, я кулаками протёрла глаза, пытаясь понять, что случилось? Мне ведь не показалось, правда? Нет, не показалось. На столе, в том месте, где сидел незнакомец, лежал конверт из чёрной плотной бумаги. Взяв его, я увидела сургучную печать с большими буквами «АД». Взломав сургуч, вынула белоснежную, дорогую бумагу, и когда прочла, не поверила своим глазам.

«Академия „Дракмор“

Уважаемая, мисс Береника де Вир, информируем Вас о предоставлении места в нашей Академии. Вы получили максимальный балл для прохождения по стипендиальной программе, включающей в себя бесплатное обучение в течении одного года, после чего ваше пребывание будет пересмотрено.

Форма для всех студентов утверждена советом Академии Дракмор и будет выдана Вам по прибытии, вместе со всем необходимым материалом для дальнейшего обучения.

Свод правил, а также необходимых учебников прилагается. Ознакомьтесь внимательно с тем, что необходимо иметь при себе, когда будете оформлять документы на поступление.

Занятия в Академии Дракмор начинаются 1 октября, но приехать вы, как и все студенты, обязаны не позднее 27 сентября.

С уважением,

Мисс Элис Норфолд».

К письму прилагался список необходимых книг, а также нарядов, которые должны присутствовать в гардеробе каждой студентки для праздничных вечеров в Дракморе. Приёмы, балы, собрания – они требовали определённого дресс-кода, но я не стала заострять на этом внимание. Меня больше привлёк список книг и одна из них была у меня. Та самая, которую я взяла почитать у Деи.

«Яд. Влияние токсина на внутреннюю систему человека. Возможность манипулировать умом».

Невероятная книга, из которой я сделала весьма много пометок в свой ежедневник.

Итак, что же содержалось в приложении к письму?

Список книг, которые необходимо получить в библиотеке Дракмора:

1. «Код яда» – Вирджиния Холл

2. «Алхимия трав» – Аманда Кресли

3. «Сила Луны» – Томас Дрейк

4. «Круг двенадцати» – Филипп Лоусон

5. «Яд. Влияние токсина на внутреннюю систему человека. Возможность манипулировать умом» – Аарон Девил

6. «Тысяча трав и грибов. Их токсины и патогены» – Руби Вок

7. «История Академии Дракмор» – Альдо Рокфорд

8. «Теория влияния на подсознание человека» – Купер Муун

Так же полагалось иметь:

1. Платья тёмных оттенков (выбор цвета одежды остаётся за Академией).

2. Личные принадлежности, так как форму вам выдадут в Академии.

Я знала, что возьму одно платье то, которое подарила бабушка на день рождение. Оно не было чёрным, а глубоким синим с переливающимися камнями, словно по ткани рассыпали мириады звёзд, и просто идеально подходило требованиям Академии к цветовой гамме моего гардероба.

Руки дрожали, когда я закрывала дверь на замок и вводила код сигнализации. Мои мысли роились в голове, словно черви, одна цеплялась за другую и так по кругу. Письмо, которое я спрятала в сумку, прожигало своим весом. Я знала, что такое Дракмор и понимала насколько мало шансов у меня попасть туда. Бюджетные места, их было всего десять в этом году, шанс оказаться среди тех, кому посчастливилось выбить место в золотой Академии, казалось невозможно. Дракмор – это высшая лига. Ставки там были заоблачно завышены, и я никак не могла представить, что окажусь оной из тех, кому дадут бюджетное место для обучения.

Тихий шорох отвлёк загнанные мысли. Обернувшись, заметила высокую тень. Не пытаясь подойти и рассмотреть, развернулась и ускорила шаг. Чем быстрее я шла, тем больше чувствовала себя загнанным зверем. Ловушка. Именно так всё и выглядело. Не сдержав паники, которая наконец схватила меня в железные тиски, я побежала.

Тихий шорох позади не прекращался, когда, перебирая ногами как сумасшедшая, я неслась к дому. Он усиливался, словно ещё немного и меня догонят. Схватят и затащат в один из тех одиноких, мрачных переулков, которые кишели крысами и бездомными людьми. Паника разрослась до вселенских масштабов, когда я буквально почувствовала чью-то тяжёлую ладонь на своей спине. Оборачиваться не имело смысла, я собьюсь, могу упасть и тогда точно не успею сбежать от ужаса, охватившего тело когтистыми лапами.

Крик – бешенный, отчаянный сорвался с губ, когда я увидела огоньки из окон нашего дома. Всё в тот момент оборвалось. Доли секунды, в которые моё тело среагировало молниеносно, я рванула вперёд, вырвавшись из хватки и буквально влетела в дверь, чувствуя, как пульс скачет в венах. Тело пульсировало от дикой пробежки, когда я обернулась, пытаясь найти того, кто меня схватил. Лёгкая тень отделилась от здания, и я чётко различила высокий силуэт мужчины. Широкие плечи, длинное чёрное пальто и шляпа, очень похожая на шляпу мужчины оставившего приглашение в Академию.

Глава 2

Судорожно сжимая письмо в руках, всё ещё думала, что это какая-то ошибка, ведь я не отправляла документы на поступление. Единственный вариант выяснить, розыгрыш это или нет, позвонить, и когда девушка ответила, что мои документы одобрены, я была удивлена. Но больше всего меня поразил тот, кто их отправил – Линкольн. Он подал заявку, когда был ещё жив.

Это разорвало меня изнутри. Живот тянуло, словно во мне взорвалась бомба, по щекам покатились слёзы, пока девушка пыталась добиться от меня ответа. Я всхлипывала, чувствуя, как катятся горячие, солёные капли по коже.

Элис Норфолд объяснила, что нужно приехать не позднее открытия в честь нового учебного года. Занятия начинались с октября месяца и мне нужно было прибыть двадцать пятого сентября. Она продиктовала адрес, рассказала, как доехать, но всё казалось будто в тумане. Я не могла осознать того, что Линк действительно это сделал перед тем, как умереть.

В воскресенье всё ещё ошеломлённая, что поеду учиться в Академию Дракмор, туда, где когда-то за партой сидела мама, разрывало ожиданием, смешанным со страхом, направилась на экскурсию по мастерской Деи.

– Пока не слишком шикарно, но мне нравится это место. В нём есть свой шарм, – тихо прокомментировала Дея.

Здание и правда не отличалось роскошью, скорее напоминало немного опустевший, старинный дом с облупившейся краской, и почерневшими трещинами на потолке. Внутри огромного пространства стояли картины, лежали эскизы, краски, палитры всевозможных оттенков. И только когда обвела взглядом всё пространство, начала понимать, что имела в виду Дея.

– Пожалуй, ты права. В том какой вид открывается из того эркерного окна – захватывает дух.

– Я надеялась тебе понравится общая атмосфера, она напоминает место, в котором я родилась.

Её голос надломился и стал слишком тихим, но я приняла каждое слово. Дея не торопилась заполнить тишину между нами, она позволила насладится мрачной атмосферой, и когда я разглядела картину, что притянула моё внимание, не смогла поверить.

Академия Дракмор, только не такая какой её видели другие: яркая, наполненная жизнью и светом. В той картине чувствовалась напряжённость. Мгла. Чернь, что просачивалась сквозь полотно и мурашками бежала по коже. Тёмные краски, яростные мазки, словно в тот момент художник выражал свои истинные чувства: гнев, мрачный тон, резкость, страдание. Серые тучи угрюмо нависали над куполом Академии, касаясь её вершины. Окна без света, вокруг темно и одиноко. Позади расположился молчаливый, тайный лес, и я не заметила ни одного зелёного листочка, все казались серыми, пожухлыми, словно кто-то высосал из них яркие краски.

– Академия Дракмор такой, какой я видела её изнутри, – прокомментировала Дея, когда я слишком долго не могла оторваться от потрясающей, мрачной красоты. – Это место завораживает, но и пугает.

– Просто невероятно как тебе удалось выразить всё таким тёмным, неприступным, но это завораживает.

Она подарила мне маленькую улыбку позволив изучить другие картины. И каждая из них будоражила нервы, вызывала восторг и невероятное чувство притяжения.

Картина с вороном. Лицо девушки изображено лишь наполовину, глаза закрыты, а по щеке бежит одинокая слеза. На плече сидит чёрный ворон и клювом собирает те солёные капли. Дрожь пробежала по коже от того, насколько реалистично и правдоподобно была выполнена работа. Слишком откровенно, словно Дея разрешила заглянуть в душу к девушке и понять, о чём она плачет. Уверена, для каждого, кто увидит данное творение, чувства найдут свою отправную точку.

Там были завораживающие пейзажи леса с более яркими красками, чем на картине с Академией, густого тумана, что пластами лежал на земле, словно живой. Будто можно подойти и зачерпнуть в ладони его вязкую мглу.

– Ты невероятно рисуешь, Дея.

– Благодарю.

Прищурившись, я решила рассказать о своём отъезде, потому что верила, между нами зарождалась дружба и мне она нравилась. Это словно незримые нити, когда люди знакомились – между ними протягивались взаимные струны, которые настраивали два совершенно разных человека на одну волну, и с каждой встречей, с каждым разговором, скрепляли всё больше.

– Скоро я уезжаю в Академию Дракмор. Вот почему меня так увлекла твоя картина, – пыталась объяснить свои чувства в тот момент. И то, каким взглядом на меня посмотрела Дея, немного испугало. Заставило почувствовать холодок между нами. – Меня пригласили по стипендии, но надеюсь, несмотря на мой отъезд, мы продолжим общение.

Дея как-то странно замерла, напряглась и только кивнула, погрузившись в свои мысли. После этого она казалась скованной и очень отстраненной. Я подумала, что виновата в её настроение и не стала задерживаться, ушла.

Прежде чем уехать, написала заявление на увольнение. Ближе к обеду поехала на кладбище, долго сидела у могилы Линкольна рассказывая обо всём, что произошло. Благодарила за то, что он был тем, кто отправил документы на поступление. Я не понимала, как это произошло и почему, но это просто случилось. Я решилась на поездку, ведь чувствовала – должна пойти на этот шаг. Это то, чего я хотела: учиться, получать знания, узнавать что-то новое. Так хотела окунуться в ту мистическую атмосферу, узнать истории, связанные с тем местом.

Пришлось пересечь океан, чтобы попасть в Академию. Мне понравился город Шартре, раскинувшийся у изножья моря. Он был красивым. Сказочным. Домики, словно построены одним человеком, так подходили друг другу.

Казалось, я чувствую аромат соли и сочной зелени, которым пропитались те места, и когда сошла на берег, просто замерла. Деревья оказались невероятными, кроме огромных высоких сосен, елей, покрытых зелёными иголочками, стояли красные, словно покрытые пламенем с толстыми стволами – ягодный тис, лиственница, ольха. Это было чертовски красиво, невероятно, словно я оказалась в сказке.

Дорога ровная, но извилистая, уходила вверх, в гору, туда, где возвышался Дракмор. Я крепко сжимала руль ладонями, которые вспотели от волнения, ведь мне предстояло жить в новом месте, не зная его обитателей. Надеялась, удастся завести друзей даже среди тех, кто там учился, а я знала, контингент Академии был далеко не простым. Скорее самые яростные, могущественные, сильные студенты, чьи родители обладали реальной властью в этом мире.

Солнце уже клонилось к закату забирая с собой ещё тёплые, в конце сентября, лучи, когда с неба упали первые капли дождя, разбиваясь о лобовое стекло. По обеим сторонам тянулся густой лес, а я всё ещё не могла взобраться на крутом повороте в гору.

Дождь усиливался с пугающей быстротой, когда машина просто заглохла. Тихо чертыхнувшись, пыталась завести двигатель, но ничего не выходило. Откинувшись назад, понимала, сидеть здесь и ждать помощи, которой не будет, бессмысленно. Телефон разрядился, к тому же я не знала к кому могла обратиться?

Схватив сумку, вышла под холодные капли дождя, теперь разбивающиеся о мою кожу, взяла портфель, оставив чемодан в багажнике, по прибытии нужно будет попросить отогнать машину в мастерскую, чемодан забрать, а пока придётся справляться самой.

Мокрая, дрожащая и усталая добралась до Академии, вода капала, словно я только что приняла ванну в одежде. Я не знала куда идти, и единственная мысль, пришедшая в голову – постучать в дверь. Это было небольшое здание, похожее на домики те, что видела внизу, у подножия моря. Здраво рассудив, что это место могло принадлежать охраннику, так как располагалось у самого входа на территорию Дракмора, замерла, не решившись сразу тарабанить в дверь. Несколько минут стояла, переминаясь с ноги на ногу, не в состоянии постучать.

Глупо, очень глупо, ведь в тот момент, когда девушка объясняла дорогу в административный корпус, я плакала, не совсем понимая, что она говорит, и пытаясь теперь вспомнить слова. Но никак не могла ухватиться за суть, тот момент, где нужно было остановится.

Так и не решившись постучать, стояла под небольшим навесом, под козырьком, у самой двери и ждала, когда ливень прекратится, тогда я наверняка смогу увидеть кого-нибудь, кто поможет разобраться. Я чувствовала, как мою кожу обволакивает густой туман и это вызывало дрожь по телу, когда внезапно дверь открылась.

Я не могла произнести ни единого слова, обернувшись и увидев перед собой мужчину. Металлический взгляд, словно по телу прошлись лезвием, был призван отступить, но я не сделала этого. Он прищурился, явно не одобряя такого поведения, хотел, чтобы ушла. Мужчина смотрел на меня, не задав ни одного вопроса, ожидая, когда объясню, что именно делаю на пороге его дома. Он скрестил руки на груди и прислонился к косяку, а я замерла не зная, как объясниться.

Вода капала с мокрых волос, преображая белые локоны в грязные пряди, что-то между пожухлыми листьями и сырой землёй. Мужчина делал то же самое: оглядывал меня с ног до головы. Незнакомец был выше на голову, в чёрной рубашке и чёрных брюках, босыми ногами по полу. Глубокий шрам, разрезавший его лицо как бы на две части – от левой щеки до правого виска, – придавал суровому лицу грозное выражение. Угловатая челюсть, ярко очерченные скулы, словно их высек умелый скульптор.

Взгляд прожигал меня сквозь мокрую одежду, оттого внутри что-то щёлкнуло, словно включили тумблер, который до этого был выключен. Его чёрные волосы растрепались, спадая на лоб и прикрывая глаза. Он поднял правую руку и провёл по волосам убирая назад, когда я заметила на большом и среднем пальце два чёрных простых кольца, больше похожих на обручальные. Они были широкими и красиво переливались от света исходящего из открытой двери дома. Определенно не охранник, но теперь уже поздно отступать.

Я попыталась выдавить слова, которые вязкой смолой опутали гортань, но не смогла. Стоило спросить, как попасть в главный корпус, чтобы получить ключи от комнаты, но язык не слушался. Я приросла к полу, будто из него вырвались корни деревьев и опутали ноги, заставляя оставаться на месте.

– Вы глухонемая? – Тот вопрос разлился по воздуху как твёрдый гравий. Он был грубым, необработанным, с тёмными нотками предупреждения.

Я снова открыла рот пытаясь объяснить своё поведение, когда мужчина опередил меня.

– Очевидно заблудилась,иначе не стояла бы возле незнакомой двери.

Он по-волчьи ухмыльнулся, показывая зубы, то не улыбка была – оскал. Такой, от которого по телу пробежала дрожь, очень похожая на страх. Кислый привкус появился во рту от предостережения в его словах, но я не могла просто уйти. Мне помощь нужна.

– Что, Энцо снова уснул и забыл запереть ворота? – Выглянул он вперёд, пытаясь рассмотреть за плотной стеной дождя и тумана человека, о котором говорил. – Придётся провести с ним разъяснительную беседу. Я устал объяснять глупым студентам, что невежливо отрывать людей от своих дел, даже если те заблудились.

В тот момент, когда дверь начала закрываться, я услышала свой голос, словно та сдерживающая стена исчезла.

– Послушайте, я немного заблудилась, к тому же мои вещи остались в машине, которая сломалась не в силах преодолеть подъём, ведущий в Академию…

Проигнорировав мои слова, словно не услышал, мужчина повернулся спиной и потянул дверь. Не знаю почему отреагировала именно так, но моё тело действовало молниеносно. Секунда, которой хватило бы закрыть дверь, и моя нога оказалась на пороге, блокируя попытку незнакомца огородится от меня. Прикусив губу, считала про себя секунды, когда он медленно обернулся, бросив на меня суровый взгляд.

– Отпустите, – рычание, приказ – жёсткий и беспрекословный.

Положив ладонь на дверь, я стальным тоном, ответила:

– Тут и правда очень холодно, а я промокла. Можно подожду в прихожей?

– Нет, – рыкнул мужчина. – Оставайтесь на месте, скоро за вами придут.

– Дайте мне хотя бы куртку, я замерзла.

Его взгляд не дрогнул на мою отчаянную просьбу. Никакого ответа, только выжженное до пепла молчание. Руки покалывало от холода, нос замёрз, как и ноги, но этому незнакомцу, похоже, было глубоко плевать на то, что мне некомфортно. Стиснув зубы, отодвинула ногу и дверь тут же захлопнулась. Пробормотав проклятие, кинула на тёмный кусок дерева свирепый взгляд, проклиная мужчину за подобное хладнокровие, и не выдержав, яростно стукнула со всей силы. Потом ещё раз и ещё. Единственный плюс в моём срыве, руки понемногу начали согреваться.

В тот момент было наплевать, что это незнакомое место, чужой дом и мужчина, с которым я не должна была вести себя подобным образом, но от усталости и всех приключений, которые пережила за этот день, мне показалось хорошим вариантом выплеснуть сдерживаемую злость и гнев.

Ярость всё ещё бежала по венам заставляя с шумом дышать, чтобы успокоится, когда дверь открылась и в меня полетело нечто тёмное. Стянув неизвестный предмет с головы, прищурилась, поняв, что он бросил куртку. Большая, широкая и чёрная, с металлическими пуговицами, она была огромной, когда я укуталась, но аромат, что коснулся носа, казался будоражащим. Смесь пряностей, чего-то тёплого, словно она лежала около камина, окутал лёгкие и я вдыхала его прислонившись к перилам. Очевидно нужно ждать, пока не придёт кто-то из персонала и не покажет дорогу.

К моему счастью ожидание продлилось недолго, когда появилась девушка. Она сложила массивный зонт серебристого цвета и улыбнулась.

– Мисс де Вир, полагаю? – Я только кивнула, когда она продолжила. – Добро пожаловать в Академию Дракмор. Элис Норфолд, пойдёмте, и я вам всё объясню.

Спрятавшись под гигантским зонтом, мы направились по тропинке вперёд. Честно признать сама я бы не нашла дорогу к тому корпусу, слишком много поворотов, к тому же было довольно темно и туманно. Как только мы оказались внутри большого помещения я открыла рот и не смогла закрыть, следуя за Элис. То, как было отделано всё внутри – завораживало. Никогда не видела ничего подобного. Я помнила несколько снимков с мамой, но они не передавали того волшебства, если не увидеть в реальности. Своими глазами.

– Присаживайтесь, – указав напротив себя, приветливо предложила Элис. Не успела я присесть, как в комнату вошла ещё одна девушка. Она поставила на стол две чашки с горячим чаем и так же быстро ушла. – Понимаю ваше замешательство, но кажется я довольно подробно объяснила, как найти административный корпус.

– Простите…

Она не позволила закончить, отмахнувшись рукой, а я почувствовала себя глупо. Щёки покраснели, пальцы на руках дрожали, когда Элис велела выпить горячего чая, чтобы продолжить разговор.

– Итак, занятия начинаются с первого октября. У вас есть время удобно расположиться и узнать территорию Академии. Завтра мисс Ромарис, из студенческого совета, проведёт вам экскурсию и объяснит основные правила поведения внутри Дракмора.

– Хорошо.

Элис протянула ключ и несколько бумаг.

– Прочтите эти правила, ознакомьтесь с положением, – показывая на листки, объясняла она. – Здесь так же есть карта Дракмора и список ваших основных предметов. Всё необходимое для учебы вы можете найти в нашей библиотеке… – она открыла карту и указала на здание, расположенное в центре. – …там можно найти абсолютно любой материал по каждому из ваших предметов. Если необходимо взять книгу или какую-то рукопись сделайте это через библиотекаря, проставив соответствующие отметки.

Я кивала, сейчас слушая чертовски внимательно. Мне очень не хотелось повторения того недоразумения, в которое попала. Всё ещё чувствуя стыд на кончиках ушей, я поднялась, когда Элис закончила.

– Роза проводит вас в корпус для девушек, а завтра вы сможете исследовать всю территорию. Надеюсь экскурсия с мисс Ромарис позволит вам лучше ориентироваться.

Я поняла её замечание и почувствовала, как щёки снова покрылись румянцем.

– Благодарю. За всё.

Элис натянуто улыбнулась и кивнула на дверь. Развернувшись я увидела, очевидно Розу, которая вышла из административного корпуса на улицу и повела меня по широкой дорожке.

– Это общежитие для тех, кто приезжает в Академию Дракмор.

– Много здесь таких? – Полюбопытствовала я

– Большинство учащихся родились здесь, в Шартре. У нас не так много тех, кого приглашают из внешнего мира, – завуалированно ответила Роза. Она махнула вперёд. – Это главная лестница, выше расположены комнаты других студентов. Ваша находится на первом этаже.

Мы не стали подниматься по широкой лестнице, которая привлекла моё внимание, а обошли её и оказались в коридоре. По обе стороны тянулись двери с номерами комнат, когда Роза остановилась.

– Это ваша.

Поблагодарив, я вставила ключ и вошла. Меня встретила темнота, которую рассеивал лунный свет, льющийся через большое окно. Прозрачная поверхность тянулась от пола до самого потолка открывая вид на огромную территорию, усеянную мрачными тенями. Я определённо видела деревья, тянувшиеся ввысь, но рассмотреть что-то большее не смогла.

Справа и слева стояли кровати, и так как одна была расправлена, но пуста, я поняла, что моя находится слева. Сняв с плеч куртку, в которую всё ещё куталась, отметила, что комната, как бы делилась на две половины. У каждой имелась своя кровать, а также ванная комната с душем. Включив ночник, скинула с себя мокрые вещи, оставшись в джинсах и майке. Приняв душ, закуталась в полотенце, потому что вся моя одежда так и осталась в багажнике…

– Чёрт! – В отчаяние воскликнула.

Я совсем забыла сказать Элис, что мои вещи остались в машине. Но сейчас, единственное чего жаждало тело – отдых. Завтра утром обязательно обращусь к ней с просьбой доставить машину в Академию. Я была опустошена, измотана и без сил. Упав в кровать, укрылась с головой. Завтра. Я подумаю обо всём, что произошло, завтра.

Глава 3

Чувствуя тонкую грань между сном и явью, я пыталась открыть глаза, но не могла, словно что-то запрещало это сделать. Как сон может быть настолько реалистичным и живым, будто я на самом деле чувствовала дыхание другого человека, жар огня, плясавшего в костре, холод леса, окутавшего меня густым маревом? Сны для меня казались просто словом, ведь раньше я никогда не помнила то место, в которое проваливалась, а сейчас? Что поменяла эта ночь? Или быть может всему виной место, в котором я находилась?

Тихий скрип заставил меня разлепить глаза и повернуть голову. На противоположной стороне там, где расположилась вторая кровать, лежала девушка. Её взгляд исследовал меня, спрятавшуюся под одеялом. Девушка наблюдала, словно я интересный экспонат. Уверена, если бы у моей соседки был микроскоп или разделочный нож, она бы уже вскрыла меня, чтобы заглянуть внутрь и убедится правда ли перед ней человек?

– Валенсия Арго, – тонким голоском, представилась незнакомка. – Ты?

– Береника де Вир.

Мы оценивали друг друга несколько долгих минут, пока Валенсия не кивнула, словно решила, что я вполне достойна её внимания, а может и дружбы? Ведь мы будем соседями на протяжении всего года и могли бы…

– Перестань так много думать, Береника, – скривив губы в улыбе, кинула Валенсия. – Так как ты тут оказалась? Богатые родители, родственники, связи?

То, что она не включила в свой список возможность обучения по стипендии, не сильно удивило после того, как Роза заметила, что в Академию редко приглашают студентов из внешнего мира. Уверена, она не относила к ним тех, чьи родители занимали высокое положение и платили огромные деньги за пребывание в Дракморе. Так как у меня не было прямого ответа на этот вопрос, я только пожала плечами, не пытаясь рассказать странную историю моего зачисления в Академию.

– Послушай, Валенсия…

– Можно просто Вел, – перебила она.

– Конечно, Вел. Понимаю, это немного неожиданно, но не могла бы ты одолжить мне свою одежду?

Когда на мой вопрос девушка вскинула брови, явно ожидая увлекательной истории, я выдала краткую версию своего неудачного прибытия в Академию, опустив моё неправильное поведение при столкновении с угрюмым незнакомцем.

Мне повезло, что мы с Валенсией были почти одной комплектации – вот только она оказалась намного выше, но это пустяк, ведь мне не в чем было идти на запланированную экскурсию. Надев чёрные джинсы, которые пришлось подвернуть и тёплый пушистый свитер, сочного зелёного цвета, который приятно ласкал кожу, я почувствовала на себе оценивающий взгляд Валенсии.

– Зелёный – определённо твой тип. Выглядишь потрясающе.

Стук в дверь прервал наше знакомство. Тут же она открылась и на пороге застыла высокая девушка с рыжей копной кудрявых волос, на которой красовался милый, красного цвета, берет. Она казалась очаровательной в дизайнерской одежде, с приветливой улыбкой на губах.

– Има Ромарис, – кивнула, поприветствовав Валенсию. Её взгляд упал на меня. – Вижу, ты готова к небольшой экскурсии. Пойдём, моё время ограничено.

Когда мы вышли на улицу, прохлада после вчерашнего дождя, окутала тело. Казалось, словно конденсат повис в воздухе и тела касались капельки тумана. Воздух здесь был более насыщенным и чистым, чем в окружении больших высоток и многочисленных дорог с машинами.

– Первое, и самое важное – это правила.

– Много?

От сарказма в моём тоне, Има недовольно сгримасничала.

– Каждое из них имеет свою историю и вполне обоснованно. Первое – комендантский час. В десять вечера – отбой, никто не должен находиться за пределами своих комнат. Наказание? – Она на секунду задумалась и пожала плечами. – Честно сказать не припомню, когда в последний раз такое случалось. Второе – посещение обязательных мероприятий, которые устраивает Академия: собрания и объявления входят в их число. Никаких вечеринок, пьянства, появление на лекциях с опозданием. Это отразится на твоих оценках, а значит на твоём пребывании в Академии.

Оглядевшись по сторонам, я только сейчас оценила красоту Дракмора. Невероятное, огромное и старинное здание, казалось возвышалось, касаясь самих облаков. С правой стороны виднелись деревья, стеной стоявшие, словно прочный забор. Их стволы были огромными, мрачными исполинами, что возвышались над нами.

– Главное здание – Дарк холл. Здесь проходит большинство лекций, множество аудиторий, в которых можно заблудится, но мы исправим это.

Она быстро засеменила к лестнице, ведущей в Дарк холл, толкнула дверь, и словно ураган подхватил меня, провела по всем этажам, показала аудитории, в которых проводились лекции. Я не пыталась объяснить, что всё равно вполне могу потеряться, не похоже, чтобы Има волновалась на этот счёт, просто смотрела, кивала и старалась запомнить шквал информации, которой она изобиловала.

– Справа – Торн холл, там есть всё, что тебе может понадобиться: кофе, вкусная еда, а ещё потрясающая выпечка, – она обернулась, засияв лучезарной улыбкой. – Синнабон с корицей, круассан политый кленовым сиропом – мои фавориты. Обязательно попробуй.

Она щебетала как птичка, переходя от одного здания к другому и в моей голове всё вставало на свои места. Первое и самое важное – библиотека, которую они называли – Брон холл. Мы не заходили внутрь здания, и я почувствовала, как печаль окутывает сознание. Казалось, в нос ударил тот самый аромат книг и чернил, напечатанных на листах, но я уже знала, где будет сосредоточенно моё внимание. В тот момент хотелось исследовать каждый уголок этого мрачного, но завораживающего места, особенно после красочных рассказов Имы.

– Так же на территории есть несколько корпоративных зданий, в которых живут профессора, большой зал в Дарк холле предназначен для торжественных мероприятий и собраний. Сквер позади твоей комнаты открыт для посещений, только не забывай: находится на территории после десяти вечера, запрещено.

– Что так? – Вскинув брови и не скрывая любопытства, уточнила.

– Во-первых это время комендантского часа, в которое все студенты обязаны находится в своих комнатах. Во-вторых, всё, что происходит ночью не может быть хорошим. Просто предостережение, к которому ты должна прислушаться.

Уверена, каждое правило, которое пыталась донести до меня Има имело под собой жёсткие основания. То есть вечеринки, прогулки поздней ночью по территории, имели реальные истории в прошлом. Интересно.

– Ах, да, мы не дошли до главной достопримечательности Дракмора – это Лунарий. Потрясающее, магическое место, которое ты обязательно должна увидеть. Там проходят лекции профессора Иерихона, которые ты вскоре посетишь. Уверена, это место поразит тебя, – она остановилась и посмотрела на меня задумчивым взглядом. – Ну на этом, полагаю, мы можем закончить наше путешествие.

Понимание того насколько сложная вокруг система должно было остановить, но мне так хотелось принять участие в обучении. Самые сильные профессора, необычная, построенная на их эксклюзивном опыте программа обучения, казалась слишком заманчивой, чтобы отказываться. Я знала, многие обучаются здесь с самого детства, ведь при Академии имелась школа, но это не значит, что не смогу достигнуть их уровня и понять каждый предмет.

– Спасибо, – искренне ответила.

– Если нужна будет помощь, обязательно обращайся. И ещё, присоединись к закрытой группе нашей Академии, в которой выкладывают важные новости: анонсы предстоящих мероприятий, и остальные интересные сведения.

Она продиктовала адрес, и я поняла, что у Академии имелся свой собственный сайт, на котором действительно было много информации. Отослав запрос на вступление в закрытую группу, только для учащихся здесь студентов, я направилась к Элис, чтобы попросить о помощи.

Встретив меня улыбкой, она спросила:

– Надеюсь ваша экскурсия была приятной и полезной?

– Конечно. Это потрясающее место. Мне понравилось.

Элис довольно кивнула и смотрела на меня с ожиданием. Если всё прошло хорошо, по её мнению, я не должна была приходить в административный корпус.

– Могу ли я как-то добраться до своей машины? – Задала вопрос Элис, которая явно не понимала, что я имею ввиду. – Может у вас есть эвакуатор…

– Простите?

– Академия Дракмор – это весьма долгое… – и утомительное, мысленно добавила я. – … путешествие. Машина сломалась, когда я направлялась по склону, поэтому мне нужно вернуться, чтобы забрать свои вещи или вызвать эвакуатор.

Между нами повисло молчание, казалось девушка не совсем меня понимает.

– Ваши вещи доставили сегодня, а машина уже находится в мастерской, – снисходительно объяснила Элис. – Могу я вам ещё чем-нибудь помочь?

Я неуверенно покачала головой, заметив, как она расслабилась и тут же спросила:

– А кто вызвал эвакуатор?

– Тристан Вирмор.

Элис вскинула брови, словно ожидала от меня очередного вопроса, но я только кивнула, и вышла на улицу. Тристан Вирмор? Кто это, чёрт возьми? И почему он решил помочь мне? Понимая, что это пустая трата времени, я закинула в дальний ящик те вопросы, и зашагала по тропинке.

На моём пути встречались студенты, одетые в обычную одежду. Они были заняты изучением Академии так же, как я. Рассматривали, исследовали, интересовались. Это вызвало на губах мимолётную улыбку. Я дышала ароматом хвои и пожухлых листьев, утоптанных в сырой земле. Осень, здесь, казалась более насыщенной. Яркие оттенки зелени, словно вспышки, цепляли взгляд.

Статуи. Так много больших, величественных статуй, вылепленных из гипса, которые украшали всю территорию Академии. Насколько я знала статуи – это гармония. Искусство несло в себе душевный мир, разум, равновесие, а ещё частичку космической души несмотря на то, что многие выражали трагические эмоции.

Я остановилась напротив одинокой статуи, имеющей обтекаемый контур, словно скульптор передавал движение в самый напряжённый момент и воплощал в себе идеальное представление о совершенном, гармонически развитом теле. Она обладала какой-то необъяснимой для меня магией жеста. Фигура казалась настолько реальной, словно вуаль покрывающая тело девушки, была настоящей. Я представляла себе движение гармоники, сжимающейся с одной стороны и раздувающейся с другой. Равновесие плеч и круглых бёдер, придавали спокойное изящество всей фигуре. В профиль она была выгнута и напоминала букву S.

Баланс света и тени был просто невероятным. С точностью до миллиметра, скульптор выверял каждую деталь, прорисовывая железными инструментами изящное тело статуи. В каждой из этих фигур ощущалась некая нега, подчинённая чувству меры. Казалось, в них заключён сам воздух, магия и тайны этого места.

Прикрыв глаза, словно так смогла бы избавится от той картины, которую узрело моё сознание, я снова их открыла, но ничего не поменялось, когда уставилась на статую девы, плачущей кровавыми слезами. Они оставили розовые борозды на её щеках, и это меня напугало. Понимание того, что это не реально, не может оказаться правдой, не отменяло того факта, что на меня смотрели пустые глаза.

Пятясь от того устрашающего образа, я споткнулась и чуть не упала, когда меня потянули назад, в вертикальное положение. Я почувствовала позади себя сильное тело, что прижималось к моей спине. А после этого, тело обрело грубый, острый голос.

– Стоит внимательнее смотреть под ноги, иначе рискуешь сломать свои конечности, красотка.

Обернувшись, я прищурилась, заметив парня с тёмно-каштановыми кудрявыми волосами и безукоризненной улыбкой, словно кто-то создал её используя геометрические фигуры и точные математические вычисления. Подстроил под нужным углом кончики губ, растянул равномерно, чтобы всё выглядело правильным.

– Непременно последую твоему совету, – сухо прокомментировала его замечание.

В ответ он смотрел на меня будто исследовал. По спине пробежала дрожь страха от узнавания в глазах парня. Я никогда раньше его не встречала, но вот он, похоже, узнал меня.

– Две левые ноги – это хреново, – скривился он. Голос плотный, вязкий и злобный, словно я испортила ему настроение. – Следи за собой.

От угрозы в том предупреждении я отступила, но тут же остановила себя. Не успела ответить на его колкость, как парень прошёл мимо, при этом задев меня своим плечом. Это предупреждение держаться подальше, но я всё ещё не понимала: почему?

***

Всё это начиналось весьма сюрреалистично, как в фильмах показывают. Главная героиня сидит за столом, тут открывается дверь и влетает красивый, сногсшибательный… Да, только в моём случае ни один из пунктов не сходился. Он был не один – их было четверо.

– Всадники, – шепнула Валенсия.

Четыре парня, словно и правда всадники апокалипсиса, сошедшие прямо с обложки модного журнала, грациозно вошли в Торн холл, где мы с Вел пили кофе. Они не просто выглядели как самые привлекательные парни Академии, они транслировали невероятную силу и мощь, будто плащи, она висела на их плечах и кричала о том, что перед тобой сила, с которой придётся считаться.

– Встречала одного, – на вопросительный взгляд Вел, пояснила. – Столкнулась, когда возвращалась в комнату, очень странный парень.

Я указала пальцем в сторону кудрявого шатена в тёмной одежде.

– Деймос, – горько выплюнула Валенсия. – Послушай, постарайся не попадаться ему на глаза…

– Почему?

– Если он на кого-то положит глаз, то весь следующий учебный год не даст продохнуть. Будет постоянно подкалывать и издеваться.

Я внимательно посмотрела на девушку и нахмурилась.

– Ты тоже прошла через это?

Её взгляд казался затуманенным, словно ушёл далеко в прошлое, которое оставило неизгладимый след в душе Валенсии. Очевидно играть с большими, грозными всадниками, не самая лучшая идея, но никто не напрашивался. Они сами выбирали жертву, а после – атаковали.

Валенсия пожала плечами так и не прокомментировав мой вопрос, и я оставила её, не пытаясь найти ответ. В каждом из нас есть свои раны, которые никто не желает показывать.

– Почему всадники? – Спросила, наблюдая за тем, с какой невероятной грацией они двигались по земле. Это и правда было завораживающе. И бесило.

Вел легко переключилась на другую тему, не пытаясь объяснить своё поведение.

– На самом деле это довольно интересная история, – пожевав задумчиво губу, пробормотала Валенсия. – Сто пятьдесят лет назад на этом месте построили Академию, точнее первой грандиозной постройкой стал – Дарк холл. Самое большое, высокое и невероятное архитектурное строение. Четыре семьи объединились и решили сделать из простого клочка земли произведение искусства. Им это удалось. Каждое следующее поколение, по мере правления, добавляло свои локации и сейчас ты видишь Академию такой, какой её сделали основатели. Их дети вступали в права владения в двадцать один год, но насколько я знаю, та часть весьма мала, так как они всё ещё продолжают обучение. Так вот, всадники – дети основателей. Верхушка. Те, кто можно сказать, держат руку, которая управляет каждым человеком в Дракморе.

– И правда довольно интересная история, – пробормотала в ответ.

– Хей, привет.

К нам подсели три человека. Парень в круглых очках и россыпью веснушек на лице, который кинул приветствие, и две девушки. Они, очевидно, знали Валенсию, потому всё их внимание сосредоточилось на моей персоне.

– Береника, – кивнув, представилась.

– Брок, – протянул руку парень, и когда я ответила, он не пожал мою ладонь, а прижал к своим губам. – Приятно. Это Скай и Хейли. А ты новая соседка Вел?

– Очевидно, – ответила я.

– Новая игрушка, – тихо заметила Скай, постукивая пальцами по столу. – Не часто в Дракморе появляются те, кого мы не знаем, но, когда это происходит, год становится более интересным.

– Что конкретно ты имеешь в виду? – Уточнила я.

– О, не обращай на неё внимание, – отмахнулась Хейли, бросив на подругу убийственный взгляд.

– В этом году тех, кто напрямую не относится к Академии всего пять человек, и по тому, как реагируют всадники, могу сказать, ты уже завладела их вниманием, – продолжала Скай, не смотря на упрёк Хейли. – Интересно будет посмотреть, чем закончится игра.

Повисшая после её слов тишина давила на меня невидимой силой. Той, с которой на вас положат бетонную плиту и будут смотреть как она вас раздавит. Я прекрасно понимала, о чём они говорили и то предупреждение Валенсии. Училась в школе и знала тех, кто мнил себя выше других. Обычные парни, которые провозглашали себя королями школы, выбирали жертву и играли с ней: унижая, запугивая, но это не значило, что я готова сбежать. Мне не нужно внимание всадников или отношения, я жаждала знаний, и возможности идти по тонкой нити из прошлого, в поисках призрака мамы, который тихо бродил по этим тропинкам много лет назад.

– Ты готова к сегодняшнему вечеру? – Прищурившись, с интересом, спросила Хейли.

– Она ещё не в курсе, – вместо меня ответила Вел. Её взгляд упал на меня. – Сегодня бал в честь начала учебного года и все должны присутствовать.

От её слов в животе поднялась спираль страха, которую я пыталась подавить, не показывая своих чувств. Большие вечеринки, закрытые помещения – не моя колея. Но то, как Вел произнесла «все должны присутствовать», означало одно – я не смогу отказаться.

– Есть определенный дресс-код? – Мой голос не дрогнул, хотя по венам всё ещё струился страх.

– Конечно, – весело пропела Хейли. – Вечернее платье в тёмных тонах, никаких вульгарных красных или белых полутонов. Тематика в этом году не изменилась, как всегда, чёрный – цвет Дракмора.

– Мы что-нибудь подберём, – прищурившись, сказала Вел, когда я посмотрела на неё в надежде улизнуть. Она качнула головой и встала. – Пойдём, у нас много работы. Увидимся вечером.

Она махнула ребятам и направилась к выходу, когда я поднялась, попрощаться с теми, кто остался за столом и пошла за Вел.

Остаток дня мы провели в комнате пытаясь найти то самое платье, которое подходило бы требованиям Академии. Валенсия отвергла мой вариант и так как у меня имелся только один достойный наряд, пришлось позволить девушке наряжать меня, пока она выбирала нужный образ. Я чувствовала себя манекеном, которым умело играет кукловод. Валенсия переодевала меня десятки раз, пока не остановилась на темно-фиолетовом платье с открытой спиной и разрезом спереди. Ткань похожая на бархат, казалась почти чёрной, и только при движении можно рассмотреть фиолетовый оттенок.

– У нас нет времени подшивать подол, потому надевай каблуки и всё будет чётко гармонировать, – давала строгие указания она.

– Тебе нравится это? – Показав на кровать, заваленную платьями, спросила с любопытством. – Мода? Примерки?

Валенсия принялась надевать платья на плечики и убирать в шкаф, когда её голос заставил меня сосредоточится на ответе, а не своём отражении в зеркале.

– Это просто хобби. Отец никогда не позволит заниматься модой в профессиональном плане, но это не мешает мне делать эскизы и придумывать платья…

– Ты сама их сшила? – Округлила я глаза от шока.

– Некоторые – да. Мне нравится делать одежду своими руками.

– И у тебя отлично получается.

Она отмахнулась от моего комплимента увлёкшись разбором гардероба, который вытащила из шкафа. Недоверчиво покачивая головой, я сняла платье повесила и направилась в ванну, всё ещё думая над словами Вел. Мне было не понятно, почему родители пытаются постоянно контролировать жизнь своих детей? Почему не позволяют выбрать тот путь, по которому хочет идти их ребёнок? Это глупо. Ведь я действительно знала насколько сложной и запутанной выходит судьба тех, чьи родители вмешиваются, ломая своих детей.

Валенсия сделала мне лёгкий макияж, от которого я пыталась отказаться, завила волосы, и когда весь образ собрался в одну точку, я тихо выдохнула, поблагодарив её. Волосы длинными локонами струились по тёмной ткани платья, что резко контрастировало на моей светлой коже.

– Если ты хотела, чтобы я не привлекала внимание всадников, стоило надеть на меня мешок, – угрюмо промычала. – Это определённо не позволит мне спрятаться.

– Ты уже опоздала с этим, Береника, так что пусть увидят тебя, словно в ореоле тьмы, – встав позади, ответила Вел. Она мягко улыбнулась алыми губами. – Тебе идет быть такой, будто на своих плечах ты несешь тьму, к которой хочется прикоснуться.

Я всё ещё недоверчиво качала головой, когда мы надели пальто и вышли на улицу, окунувшись в прохладный осенний воздух. Другие студенты уже направлялись к Дарк холлу, в котором пройдёт бал, но я не торопилась, отчасти оттягивая момент своего прибытия, отчасти из-за высоких каблуков.

Я никогда прежде не бывала на подобных мероприятиях и от этого чувствовала себя не в своей тарелке. Массовые сборища ещё тот катализатор для моего сознания, но не прийти не могла.

Все кругом развлекались, потягивая дорогое шампанское. Девушки с вечерними прическами, в потрясающих платьях всевозможных тёмных оттенков. Мужская половина в смокингах. Потрясающее сочетание богатства и могущества в одном помещении, вот только я не вписывалась, и платье, которое выбрала для меня Вел, казалось слишком тяжелым на теле. Оно тянуло к полу и мне хотелось прилечь, чтобы вынести его вес. Шикарное, но не моё.

Я стояла, прислонившись к колонне играя роль наблюдателя, пока остальные веселились под звуки музыки. Я была очарована теми нотами то, с какой лёгкостью и мощью звучали голоса, на самом деле потрясало. Пока мой взгляд гулял по многочисленным студентам Академии я запнулась, когда увидела мужчину, стоящего в пол оборота. Могло показаться это тот самый момент, когда всё вокруг затихает, время останавливается, чтобы ты мог насладиться, впитать в себя образ другого человека. Высокий, точно выше меня на голову, широкие плечи, чёрные волосы, немного вьющиеся, он то и дело проводил рукой, убирая их со лба. Во всем чёрном он выглядел как та самая ворона, среди белых рубашек. Притягивал внимание, словно магнит.

Я была уверена, он чувствовал, как на него смотрят, я не одна такая была, но именно мне казалось, что тот незнакомец обернётся и поймает мой жадный взгляд. Эй, ведь, никто не запрещал любоваться тем, что умело и слишком кропотливо создал бог? Именно этим я и занималась: наслаждалась красотой, как произведением искусства, когда обзор мне перекрыл парень с кошачьей улыбкой на лице.

– Похоже, мы ещё не знакомы, – он протянул руку и представился. – Морриган Торн.

– Всадник? – Прищурившись, спросила.

Это вызвало на его лице забавное выражение: смесь довольства и удивления.

– Можно просто Мор, – кивнул он. – А ты?

А я была недовольна, что мне перекрыли весь обзор.

– Береника де Вир.

Прищурившись, Мор всё ещё не опустивший свою руку подошёл на шаг ближе, явно ожидая от меня какой-то реакции, но я не понимала, в чём соль игры?

– Думаешь, мне стоит упасть в обморок? – Насмешливо, спросила. Он удивился и вопросительно приподнял брови. – Мне стоит быть польщенной, что один из всадников оказал внимание. Послушай, я знаю, как работает иерархия, училась в школе и проходила всё, что ты пытаешься до меня донести, но нельзя ли пропустить эту часть и сразу перейти к тому чего ты хочешь?

– Танец, – тут же выстрелил Мор.

– О, не стоит.

– Почему?

– Не думаю, что это хорошо отразится на твоей репутации. Тебе нельзя появляться в моей компании. Это чревато.

Не ожидала я услышать в ответ его раскатистый, довольный смех. Это казалось странным и немного сбивало с толку. Но больше всего мне не понравилась реакция других: они поворачивали в нашу сторону свои головы и казались заинтересованными.

Мор склонился и шепнул на ухо, всё ещё с улыбкой в голосе:

– Боюсь уже слишком поздно, Береника. Тебе стоит принять моё предложение…

– Иначе буду выглядеть как дура? – Подсказал я, когда он не закончил предложение. – Что же, давай, веди меня, привлекающий внимание всадник.

Я вложила свою руку в его раскрытую ладонь и позволила вывести меня в центр зала, где мы присоединились к танцующим парам. Я игнорировала взгляды других, просто потому, что мне было наплевать, о чём они думают. Уже знала и не хотела занимать свои мысли теми сплетнями, которые поползут, словно змеи, по коридорам Академии. Мой взгляд постоянно возвращался в исходную точку, туда, где всё ещё стоял мужчина в чёрном. Он привлекал внимание.

– От тебя хорошо пахнет, – слова Мора не казались льстивыми или заискивающими, скорее то была констатация факта, и это для разнообразия приятно удивило. – Мне нравится тонкий аромат спелой вишни, словно ты только что съела её.

– Может так и было? – Бросила в ответ.

– Твои слова совсем не вяжутся с внешностью.

– А что не так?

Мор не ответил всё ещё посмеиваясь кошачьей ухмылкой, когда я почувствовала, что меня поймали. В тот миг мои ноги запнулись и только благодаря Мору, и его крепким объятиям вокруг тела, не споткнулась. Мужчина в чёрном, которого я бесстыдно разглядывала всё это время, повернулся и поймал мой взгляд. То было всего мгновение, но мне его хватило, чтобы понять одно: я его знаю. В его дверь я нагло стучала, когда вся промокшая прибыла в Академию. Его куртка всё ещё лежала в моих вещах, и я тайно наслаждалась ароматом чистого воздуха, смешанного с травами. Не смогла определить их вкус, но мне нравилось, что он пахнет лесом. Чёрт.

В следующее мгновение Мор повернул меня, ведя в танце, и когда прозвучала последняя нота, мы остановились. Я отстранилась первая и отошла, но Мор схватил меня за руку, разворачивая к себе.

– Знаешь, ты привлекаешь внимание, хоть вовсе его не ищешь.

– Надеюсь этот танец не сильно повлияет на твою репутацию и не кинет пятно на твоё доброе имя, всадник, – скривив губы я поклонилась и вышла из бального зала, чувствуя на себе взгляд Мора.

Знаю, почему зацепила его, слишком несдержанная и прямолинейная, но эй, я не собиралась подстраиваться под общие правила и вышагивать, будто королевская особа. Во мне не было голубой крови тех, кто учился в Академии Дракмор, но я воспользуюсь каждым шансом и получу то, что мне предложат, не пытаясь измениться.

Глава 4

– Смерть в чёрном, – прокомментировал моё появление, Иерихон. – Не зря среди студентов ходят байки о тебе. И ты поддерживаешь их каждый раз, когда появляешься на подобных мероприятиях.

– Ты же знаешь, я бы не пришёл, если мог. То, что совет ввёл это в обязательство, чертовски бесит.

Иерихон только усмехнулся, понимая, что я мог просто не прийти и не понести наказание за свой отказ, но мне нужно было присутствовать сегодня. Игра продолжалась, и я не собирался сбавлять обороты всё ещё расставляя шахматы в нужном мне порядке.

В отличие от меня, выбравшего чёрный во всём, Иерихон надел синий костюм. Он казался красивым и хорошим, даже добрым профессором, о котором не ходили мрачные слухи, в отличие от моей персоны, но мало кто знал, что внутри скрывается чернильное сердце, пропитанное тьмой. Наши руки были в крови, наши умы занимали мысли только о мести и возмездии, и, если я показывал свою тёмную сторону каждому, не пытаясь надеть личину доброты, Иерихон действовал в другом направлении.

– Скоро речь основателей, так что поторопись, – я скинул длинное пальто, поправил манжеты и бросив на него один единственный взгляд, направился к двери.

– Не хочешь просветить меня о своих планах?

– Это просто обязательство…

– Не думай, что не знаю твоих манипуляций. И не понимаю того, почему не раскрываешь все карты. Каждый шаг имеет определённую цель и сегодня она, очевидно, находится в Дарк холле. Если будет нужно посвяти меня в свои планы, чтобы помочь.

– Ничего, о чём тебе стоит волноваться, – сжав его плечо ответил, чтобы успокоить.

– Это связано с отцом?

Вопрос, словно ледяной шквал, упал на нас, застывших возле двери. Стиснув зубы, я только кивнул, не желая лгать и тут же увидел бешенный вихрь агонии в глазах Иерихона.

– Всё ещё не уверен, что он полностью покинул свой пост. Он манипулятор, умеет дергать за нужные ниточки, как никто из основателей, так что не горячись. Мы должны найти его логово, чтобы убить изнутри.

Иерихон кивнул и толкнул дверь. Гомон сотни учащихся наполнил мою голову, дезориентируя на секунду. Отрезав посторонний шум, я сделал глубокий вздох, прежде чем направится к основателям.

– Тристан, рад видеть тебя, – искренне поприветствовал Балморал Торн. – Уверен, в этом году ты порадуешь нас полным выпуском.

Он, очевидно, намекал на то, что в середине учебного процесса я исключал из своей группы многих студентов только потому, что они не тянули данный им материал и не умели отстаивать свою позицию, но мне было плевать. Они хотели от меня слишком многого, но я никогда не шёл на поводу, всегда действуя по своим личным правилам.

– Всё зависит от того, насколько умны окажутся эти студенты, так что не возлагай больших надежд, – скривился, приветствуя остальных членов совета.

Илия Ван Доренберг – в отличие от остальных всегда казался слишком собранным и спокойным. Его сила заключалась в жёстком контроле, и конечно, чертовски огромном счёте в банке.

Лука Девос – ещё одна тёмная лошадка, манипулирующая жизнью своего сына, словно это его вторая сущность, которой он имел право управлять. Держал Брана на коротком поводке и контролировал каждый шаг.

Киан Оландер – единственный, кого я не подозревал в исчезновении ноктюрны. Я отследил доставку до ближайшего огромного мегаполиса, но там все следы, которые можно было найти, просто исчезли. Ничего, я найду каждого виновного и накажу соответствующим образом.

– От тебя, друг мой, зависит тоже очень многое, но с учётом того, как дико и страстно ты преподаёшь, верю, что большинство студентов просто не в силах потянуть тот объём информации, который ты выдаёшь на своих лекциях, – вступил в разговор Киан. – Тебе нужен помощник…

– Ассистент, которому можно доверить часть информации, – перебил Илия. – Присмотрись к тем, кто поступил в этом году и попробуй найти самого одарённого.

– Хочешь сказать я не справляюсь один? – Нахмурив брови, прямо спросил. Основатели любили играть в словесные игры, они были коварны и более чем искушены в подобных делах, потому моя прямота всегда оказывала на них довольно забавное действие. Ставила в тупик. – Я не могу доверить подобные важные исследования обычному студенту. Это слишком опасно и чревато последствиями. А ты знаешь они будут иметь громкий резонанс во всём мире.

Илия развёл руками как бы говоря, что не готов подтвердить мои слова, но и опровергать своё наглое заявление не собирается. Я увидел взгляд Иерихона, который выражал подобно мне – чувство неприязни. Илия Ван Доренберг всегда казался мне слишком проворным и коварным. Он единственный из основателей, кто никогда не нарушал правила, но то лишь иллюзия, вуаль, о которой знал каждый из присутствующих. Просто Илия лучше других заметал следы, скрывал своё влияние на определённые обстоятельства, но он имел слишком много тайн, которые пытался тщательно охранять. Это не значит, что я не доберусь до каждой из них и не вскрою его, как консервную банку.

– В любом случае сейчас не то время, когда стоит впускать чужаков в наши тайны. Тристан прав, если что-то выйдет на поверхность нам не отбиться от всего мира, – вступился Балморал Торн. – Стоит сосредоточится на поимке предателя, найти то, что принадлежит нам и вернуть всё на свои места.

– Если бы ноктюрну кто-то использовал, я бы уже знал, – понизив тон на октаву, парировал Киан. – Помимо моих людей, каждый из вас, так же озабочен этим вопросом, но никто пока не нашёл реальных доказательств.

– Нам остаётся только ждать, – вынес вердикт Иерихон. Он хлопнул меня по плечу и слегка сжал, предупреждая о том, чтобы молчал. Это легко, я не собирался подогревать интерес основателей. Но Иерихон слишком сильно переживал обо мне. – Полагаю этот вечер должен стать фееричным, так почему бы нам не отпраздновать, а?

После его слов то, с каким лёгким и весёлым тоном говорил Иерихон, все немного расслабились и начали обсуждать деловые сделки, что в их понимании равнялось простой и чрезвычайно интересной темой.

– Осторожнее, брат. Ты ходишь по тонкому льду, который уже трещит и вот-вот пойдут расколы, – шепнул Иерихон. – Оглянуться не успеешь, как пойдёшь ко дну.

– Мы не на детской площадке, и ты понимаешь, каждый шаг чреват падением.

Отвлёкшись я обвёл взглядом огромное сборище профессоров и студентов, собравшихся в Дарк холле. Как всегда, основатели не поскупились на торжественную и чертовски дорогую организацию бала. Они пригласили репортеров, которые несомненно отснимут лучший материал, и после утверждения, покажут во всех новостных каналах. Это распространится, как лесной пожар, и привлечёт многих желающих учиться в Академию. Хоть я и понимал, мы не нуждались в новых студентах, но реклама, которая поддерживала репутацию Дракмора всегда грела интерес тех, кто уже учился, выплачивая огромные суммы денег за возможность отдать своих драгоценных детей лучшим профессорам.

Она не была причиной, по которой я решил посетить это дурацкое мероприятие, но я не мог не найти её глазами. Танец. Конечно, она танцевала с Морриганом Торном, одним из всадников. Очаровательное совпадение. Во мне вспыхнуло чувство дежавю, которое не было наигранным. Подобный сценарий я уже видел, и он произошёл не более чем в прошлом году.

Береника де Вир. Девушка, у которой не было огромного состояния, позволяющего учиться в Академии Дракмор, тем не менее сейчас вальсировала по залу с Морриганом. Стипендия – глупое совпадение, в которое я не верил. Она оказалась здесь по чьей-то прихоти, и я выясню кто пригласил эту девушку на территорию Дракмора.

Я всё ещё чертовски злился после того наглого вторжения в мой дом, потому выяснил всю её подноготную. Изучай своих врагов и держи ближе, чем друзей. Это правило, которое я никогда не забуду. Так я и действовал большую часть жизни. Если ты владеешь информацией – ты владеешь миром. Шантаж. Запугивание. Манипуляция. Всё это легко сделать, когда есть весомые аргументы и доказательства.

– Как всегда потрясающе выглядишь, – услышал я мурлыкающий тон Иерихона.

Обернувшись, увидел Арлин Коваль – профессора по литературе. Она подошла и нежно обняла меня, подарив поцелуй в щёку. Пожалуй, только ей подобное сходило с рук.

– А ты не изменяешь своим предпочтениям, – окинув мое чёрное одеяние, прокомментировала. – Но чёрный – твой цвет, как ни крути.

– Нарываешься на ответный комплимент? – Вскинув брови, уточнил. – От тебя не может оторваться ни один мужчина в этом зале.

И это правда было так. Изящное, тёмно-изумрудное, почти чёрное платье в пол, прекрасно очерчивало идеальные контуры фигуры.

– Не льсти мне, Тристан, – мягко улыбнулась Арлин. Она никогда не играла и не пыталась лгать, даже в тот момент, когда два года назад, я поймал её за кражей документов. Та история и сблизила нас. – Итак, какие ставки в этом году?

– Не думаю, что они сильно изменяться, учитывая итоги прошлого выпуска, – втянулся в разговор Иерихон. Мы втроём стояли возле стены и оценивали студентов наполнивших зал Дарк холла. – Они слишком импульсивны и горячи.

– Ты недалекоушёл от них по возрасту, – заметила Арлин.

– Я старая душа, ты же знаешь, – скривив губы, парировал Иерихон.

В тот миг я поймал его взгляд и заметил то, что он показывал слишком редко – боль. Да, она как червь сидела в нём разъедая душу, но он никогда не пытался найти ответы. Не спрашивал меня, понимая, что не дам ключ к разгадке. Пока есть угроза со стороны отца, он не может найти то, что я так тщательно спрятал. Мы оба боялись за неё и не хотели повторения той ужасной ночи, когда над Академией Дракмор взошла кровавая луна.

– Потанцуй со мной, – протянув ладонь, предложил Иерихон.

Арлин довольно кивнула и позволила ему увести себя в мягком, плавном вальсе. И действительно то, как Иерихон рассуждал делало его старой, закаленной жестоким детством, душой. Он был испытуемым. Он страдал. Но это всё ничто по сравнению с тем, что его сознанием так грязно манипулировали. Заставляли делать гадкие, порой страшные вещи, и о каждой из них я знал.

Из мрачных мыслей меня вырвал громкий голос Балморала Торна.

– Уважаемые студенты, солнцезащитный крем в стенах нашей Академии вам не понадобится, а вот тёплые пальто и шапки точно, – начал он свою приветственную речь. Все затаили дыхание, когда позади Балморала встали другие основатели. Они производили устрашающее впечатление в хорошем смысле – транслировали силу, харизму, ум, богатство. Это чертовски сильно влияло на каждого человека. – Я хочу, чтобы каждый из вас замечал те моменты, в которых вы по-настоящему счастливы. У меня самого это получается довольно неплохо, но временами и я забываю о чувстве эйфории. Просто сидя в уютном кресле, в библиотеке, держа хорошую книгу в руках, задайте себе вопрос: «Если не это здорово, то что?». Я хочу пожелать каждому из вас в своей жизни поступать именно так. Когда всё хорошо остановитесь и спросите себя: «Если не это хорошо, тогда что?». Поднимите руки, если последуете моему совету.

Конечно, и предсказуемо, каждый в большом зале поднял правую руку и снова затаил дыхание, ловя каждое слово Балморала Торна. Я подавил в себе желание скривить губы, потому что его речь всегда вызывала восторг. Балморал умел влиять на сознание любого человека, даже не применяя ноктюрну. Смешно и нелепо, но я признавал его потрясающее умение оратора.

– А теперь я хочу спросить: «Был ли у вас учитель, который помог увидеть насколько жизнь может быть красивой и увлекательной?». Если его не было, надеюсь, пребывая в нашей Академии вы найдете то прекрасное, которое будет радовать ваши души. А если был, произнесите его имя тому, кто стоит рядом. Итак, а теперь: «Если не это здорово… – он широко развёл руки в стороны указывая на праздник вокруг, и улыбнулся. – …тогда что?».

Гул аплодисментов был ему ответом, и я понимал каждого из тех, кто смотрел на помост где, гордо расправив плечи стояли основатели. Сам таким же был, когда-то в далёком прошлом.

– Потрясающая речь, Балморал. Как всегда, – тепло отозвался Киан Оландер, ещё один любитель публичных выступлений. И если у Балморала получалось безраздельно завладеть вниманием огромной аудитории, то Киан брал мудростью и харизмой. – Некоторые из вас точно знают, чем хотели бы заниматься, в то время как другие, задаются вопросом, а что если это не моё? Как сказать родителям, что я не хочу идти той дорогой, которую избрал? Тот выбор, который вам предстоит сделать является переломным моментом. Точка отсчёта – пойти именно так, как велит душа или так, как обязывает долг перед семьей. Помните одно: жизнь – это одна большая череда подобных решающих моментов. И каждому из вас в независимости от выбора, который предстоит сделать, каким бы трудным он ни был, я желаю счастливого финала. Добро пожаловать в Академию Дракмор.

Очередное рукоплескание зала, после чего возобновились танцы, когда пространство наполнила красивая музыка. Пожалуй, для меня сегодняшний вечер окончен. Стоит вернуться в лабораторию и продолжить свои исследования.

Киан Оландер остановил меня притаившись в тени, за колонной.

– Что скажешь по поводу исчезновения ноктюрны? Есть какие-то зацепки?

– Пока мне больше нечего добавить. Всё что знал, я объявил на совете, – опёршись о перила, я пожевал губу, поправил очки, и посмотрел на него пытаясь понять к чему это уединение?

– Знаю, ты подозреваешь кого-то из основателей, в ответ они думают на тебя.

– А ты нейтральная сторона? – Сарказм, словно нечто живое и тёмное, струился в каждом слове.

Я прекрасно понимал, они думают на меня и это вполне логично. Я тот, кто владел лабораторией, проводил исследования, очищал ноктюрну и бережно хранил, пока кто-то не выкрал те важные экземпляры. Чтобы получить новые, мне требовалось много времени и это бесило, так как замедляло остальные этапы, к которым я уже должен был приступить.

– Я тот, кто не верит никому. В том числе тебе, Тристан.

– И все же ты говоришь именно со мной. В чём подвох, Киан?

– В том, что я, как и ты ценю свойства ноктюрны, ведь мы не зря построили Академию Дракмор именно на этой земле. И если она окажется распространена, последствия будут самыми ужасными. Нам нужно найти всё, что было украдено. К тому же я хочу взглянуть в глаза предателю.

– Почему ты думаешь, что не смотришь сейчас в его глаза?

Он задумался на мгновение, а после улыбнулся, отрицательно покачав головой.

– Я не исключаю тебя из уравнения, но это было бы слишком опасно, поступи ты так. К тому же в твоих руках содержится вся лаборатория. Ты тот, кто работает с ноктюрной, исследует и даёт реальные результаты, – он сощурил глаза, словно знал какую-то тайну. – К тому же я знаю твои истинные мотивы и цели.

Я не стал отвечать или опровергать его слова, Киан мог знать об этом, но мне было плевать. Уходя, он обернулся, и тихо бросил одно лишь слово, которое пробежало по телу дрожью ярости:

– Месть.

Верно. Я искал мести. Жаждал её. Хотел испепелить того, кому предназначалось каждое чёртово горькое чувство, обитающее в моей душе. Немного помедлив я смотрел на пустой проём, за которым скрылся Киан и хотел уже вернуться к своему изначальному маршруту, когда услышал тень голосов.

– Ты уверен?

– Абсолютно. Я проверил всю информацию, и она не может быть её дочерью. Разные фамилии, место рождения и жительства. Это вообще исключено, у Амелии никогда не было дочери.

Тишина казалась гнетущей, но я не шевелился, заставляя лёгкие работать на минимуме, чтобы не привлекать внимание. Мне не понравилась паника в голосе Ван Доренберга, а теперь, когда я стал свидетелем его беспокойства, мне стало интересно. Поскольку я не мог выйти, чтобы увидеть второго мужчину, пришлось сосредоточится на голосе, но я никак не мог опознать его.

– Но она так похожа на неё.

– Такое бывает, к тому же сходство не стопроцентное. Я бы даже сказал отдалённое.

За этим последовала тишина, а после Ван Доренберг добавил:

– Я помню её, словно Амелия всё ещё стоит перед моими глазами, и ты не представляешь какой это шок увидеть её точную копию.

– И что?

– А то что та история оказалась весьма кровавой.

Амелия? Имя, которое ничего мне не говорило, но я обязательно наведу справки и выясню кто из студентов мог так откровенно шокировать одного из основателей. Шаги удалялись, потому я рискнул выглянуть, но увидел только удаляющуюся спину Илии.

Глава 5

Не луч солнца разбудил меня, а тихий стук капель о стекло. Валенсия всё ещё спала, накрывшись одеялом с головой, когда я поднялась и подошла к окну. Дождь шёл этому месту. Посмотрев на землю, я заметила странную особенность, словно туман, что появлялся из леса, сейчас исчезал под каплями дождя. Будто тот прибивал его к земле заставляя отступить. Небо было затянуто тучами, но всё равно казалось светлым.

Я стояла возле окна рисуя кончиками пальцев на запотевшем стекле, когда заметила высокую фигуру в длинном пальто быстро шагающую по тропинке, ведущей к лесу. Я точно знала кто это, точнее не его имя или статус в Академии, это был мой незнакомец, чья куртка всё ещё согревала меня ночью. Я куталась в его запах, словно в защитный кокон и вдыхала без остановки, даже не пытаясь понять причину своего поведения. Принимала как данность, ведь у меня не осталось никаких запретов. Всё, что было дорого, уже давно потеряно. Тот, кто был дорог, глубоко под землей.

– Не думаешь, что ещё слишком рано? – Хриплым голосом пробубнила из-под одеяла Вел.

Я проводила взглядом тёмную фигуру, когда та скрылась за кромкой леса, находя это очень занимательным и интересным. Что я буду с этим делать?

Внутри вспыхнул огонь протеста, но я понимала, всё равно рано или поздно исследую каждый уголок Академии, потому что не смогу оставить свою нужду в познании. Слишком любопытна. Слишком прямолинейна. И, конечно, слишком упряма, чтобы отступить. Бабушка всегда говорила: моё любопытство до добра не доведёт. И я никогда не слушала её, а потом стояла в углу, когда она наказывала непослушную внучку.

– Вчера ты привлекла внимание.

– Насколько всё плохо? – Отвернувшись от окна, спросила.

Вел показала голову из-под одеяла и скривила губы.

– Не всё так плохо, но теперь у тебя будут определённые сложности.

– И в чём же они выражаются?

Она задумчиво пожевала губу обдумывая варианты, когда наконец выдала:

– Когда на кого-то падает внимание всадников, а это довольно часто происходит, не жди ничего хорошего. Каждый из них в отдельности совсем неплохи, но, когда они вместе, а это практически всегда, всё идет к чёрту. Они задираю, унижают, любят устраивать концерты, и главная роль в этом году оказалась у тебя, Береника.

Я поморщилась, понимая её предупреждение. Четверо парней провозгласивших себя главными в Академии не принесут спокойствия. Они будут давить, нагнетать, а после, когда сдамся, чего от меня ожидают, завершат свои домогательства громким крещендо. Валенсия права, вчера я попала на радар каждого из всадников и теперь для того, чтобы сорваться с крючка, нужен план.

Когда я влилась в утреннюю какофонию звуков и разговоров, удивилась ещё раз. Точнее в который раз. Все ученики выглядели потрясающе. Никого я не заметила в короткой юбке или шортах. Форма. Да, в этой Академии всё казалось слишком строгим и претенциозным. Но какая это была форма. Невероятного глубокого синего цвета: плиссированные юбки ниже колена, у парней – брюки. А ещё пиджаки с нашивкой Академии Дракмор. И вот здесь кто-то мог позволить себе надеть просто рубашку, а кто-то жилетку под пиджак. Галстуки. Туфли. И правда, дисциплина казалась идеальной, но я, как и все вокруг понимала, то лишь показное. Вуаль, за которой ученики скрывали свои скверные характеры и привычки. Не всё так идеально, как может показаться на первый взгляд.

Профессора придерживались тех же правил и носили форму, вот только у них был больший выбор в цветах, но также все носили пиджаки с вышитой эмблемой Академии, словно принадлежали этому месту заключив эксклюзивный контракт.

Мне нравилось то, с какой интенсивностью начался день. Первые три лекции я прослушала на одном дыхании. Каждый из профессоров рассказывал о своём предмете так воодушевлённо и красочно, что меня тут же вовлекало в водоворот слов. Мозг жадно поглощал информацию, словно до этого несколько месяцев голодал. Так поглощают пищу, когда долгое время был лишён еды.

Перерыв между занятиями позволил зайти за кофе в Торн холл.

– Чёрный, без сахара.

– Сливки?

– Нет, – отрицательно покачала головой, на вопрос баристы.

Я, словно не в Академии находилась, а в маленьком городке, в котором была своя инфраструктура и она казалась потрясающей. Пожалуй, не хватало только магазинов для шопинга, который мне был, впрочем, неинтересен.

– Чёрный, как твоё сердце? – Спросил позади грубый голос.

Обернувшись, я внимательно посмотрела на девушку. Барби. Да, форма как у всех, но то, как я и говорила, всего лишь вуаль. Её макияж был красивым, не кричащим, губы покрыты блеском, волосы зачёсаны в идеальный конский хвост, на руках маникюр с матовым оттенком лака. Даже в форменной одежде она выглядела как кукла. Красивая. С бледной кожей, словно слишком редко бывала на солнце и это ей шло.

– Ваш кофе.

Поблагодарив баристу я уже направилась к двери, когда решила ответить. В тот момент чертёнок внутри захотел проверить границы этой девочки, которая считала забавным высказаться о моём чёрном сердце.

– Рада, что ты заметила, сердце всё же у меня есть, – она сомкнула губы размазывая и так идеальный тон блеска. – А твоё какого цвета? Розового или такое, словно единорога вырвало?

Пока она думала над моим ответом я решила уйти, заметив кошачью ухмылку на губах Мора, который стоял поблизости. Он со своими всадниками похоже услышал каждое слово, но сейчас я не хотела сталкиваться с ними. План. Мне нужен чёртов план. Я заметила, что Мор хотел подойти, потому увеличила темп и вырвалась из здания, будто за мной гнался дьявол.

Дарк холл – огромное и как мне уже было известно, самое первое строение Академии, встретило непривычной тишиной. Я направилась вперёд, изучая аудитории, пока не нашла свою. Верхние места были заняты, но мне казалось это нелепым, садиться на задние ряды в надежде, что не заметят. Хотя я и понимала выбор тех, кто хотел быть незамеченным. Я кинула сумку на третью парту, там было свободное место, достала тетрадь, открыла ноутбук, загрузила его и откинулась назад.

Оставалось всего пять минут, когда в аудиторию вошли всадники, а за ними стайка девчонок, среди которых оказалась Барби. Интересно. Похоже сегодня моё терпение будет испытанно не один раз. Поджав губы, я выкинула все мысли о них и погрузилась в чтение вводной лекции по ядам.

Звук проворачивающегося ключа в замке заставил моё внимание вернуться в настоящее. Обернувшись, почти открыла рот, когда по ступенькам начал спускаться мужчина.

На нём было длинное пальто с тяжёлыми металлическими пуговицами, начинающимися от ворота и заканчивающимися у подола, чёрного алебастрового цвета, который подходил суровой внешности и тёмному магнетизму, что распространял незнакомец. Когда он скинул пальто под ним оказалась чёрная рубашка, поверх был надет жилет из красного бархата с золотыми пуговицами с каким-то рисунком. Он был как смерть – весь в чёрном. Такой же опасный, манящий, и устрашающий.

Мужчина схватил мел и написал на доске своё имя. В то мгновение всё во мне перевернулось от осознания что незнакомец, к которому я так отчаянно колотила в дверь, являлся профессором. Чёрт.

Красивым каллиграфическим почерком на доске было написано: «Профессор Тристан Вирмор».

Серьезно? Вирмор? Вот и ответ на вопрос: кто доставил мои вещи на следующий день и отогнал машину в мастерскую. Что ж, похоже, я задолжала извинение за своё поведение и быть может благодарность. Профессор Вирмор всё ещё в полной тишине достал очки в тёмной оправе, надел их, бросив быстрый взгляд на аудиторию. На секунду он зацепился за меня, я сглотнула, чувствуя, как отяжелели конечности, словно налитые свинцом. Казалось той секунды хватило, чтобы я утонула в его глазах.

– Всех, кто опаздывает ждёт большое разочарование. Дверь закрыта, и никто не сможет войти, а так как это является практически равносильно отсутствию на занятиях, в ваших оценках появляется соответствующая пометка, – его голос вибрировал по закрытой аудитории, и никто не смел сказать ни слова.

В моём горле образовался шар, размером с кулак, воздух застрял. Я чувствовала себя неправильной здесь, до сих пор ни на одной из лекций не было ничего подобного. Но в его владениях, словно оказалась в личном аду профессора Вирмора, было слишком неуютно. Скорее всего это из-за тех нелепых ситуаций, которые мне пришлось пережить до этого момента. Сделав медленный вдох, я так же тихо выдохнула, когда он продолжил мрачном тоном.

– Мой предмет позволит вам заглянуть гораздо глубже в привычную окружающую среду и понять происхождение самых невероятных действий. В конце учебного года каждый будет сдавать экзамен, к тому же часто вам придётся делать доклады и отстаивать свою точку зрения, привлекая на свою сторону неоспоримые доказательства, которые должны быть чётко аргументированы. Это весьма специфический и сложный предмет, потому скажу лишь один раз: если не готовы отстаивать свои убеждения, естественно, с железными аргументами, можете покинуть аудиторию и выбрать другой предмет. Сейчас, на данном этапе, я даю вам такую возможность, кто не воспользуется и впоследствии решит, что не готов к подобным дискуссиям и спорам, у вас будут неприятности.

В тот момент он накинул на каждого ученика петлю и ждал кто сорвётся, но никто не двинулся с места. Очаровательно. Его речь казалась заслуживала Оскара. Такая пламенная и безапелляционная. Он давал шанс уйти, но никто им не воспользовался.

– Вененум – что в переводе с латинского означает – яд. В роли яда может оказаться практически любое химическое соединение, попавшего в организм в количестве, способном вызвать нарушение жизненно важных функций и создать опасность для жизни. Токсичность вещества тем больше, чем меньше его количество вызовет расстройство жизнедеятельности организма. «Всё есть яд! Ничто не лишено ядовитости. Яд делает незаметным только доза!», – тут же приступил к лекции профессор Вирмор. – Чьи это слова?

Пока профессор ждал ответа я внимательно изучала его. На правой руке два чёрных кольца – одно на среднем пальце, другое на большом. Легкая щетина, прямой, закрытый взгляд. Лицо рассекал шрам, как бы разделяя его на две половины. И это вызывало во мне вопросы, ответы на которые я не просто хотела, жаждала, получить.

– Знаменитый врач средневековья – Парацельс, – крикнул кто-то с задних рядов.

– Верно, – кивнул профессор. – Яд – вещество, приводящее в определённых дозах, небольших относительно массы тела, к нарушению жизнедеятельности организма: к отравлению, заболеваниям, иным болезненным состояниям и к смертельным исходам. Яды биологического происхождения называются – токсинами. Их действие изучает – токсикология. Яды биологического происхождения изучает – токсинология. Большинство лекарств также являются ядами при передозировке. Отношение максимальной дозы лекарственного средства, не проявляющей токсичности, к дозе, дающей нужный эффект называется – терапевтическим индексом. Что я только что сказал, мисс?

Профессор Вирмор никак не обратился ко мне, но этого и не требовалось, судя по тому прямому и безапелляционному взгляду, которым он фиксировал меня на месте. Да, я отвлеклась, но не значит, что не слушала. Позади послышалось тихое бормотание, как будто кто-то хотел помочь, удивительно, после я непременно найду этого смельчака и поблагодарю, но не стоит.

Похоже каждый сидящий ждал от меня извинений, особенно профессор. Он не улыбался, словно победил, но я видела лёгкое подрагивание губ, будто он с трудом удерживал злую ухмылку.

– Отношение максимальной дозы лекарственного средства, не проявляющей токсичности, к дозе, дающей нужный эффект называется – терапевтическим индексом.

Он не поджал губы, не сощурил глаза, но те лёгкие морщинки на лбу, которые я заметила говорили о том, что профессор не надеялся на подобный ответ. Вот так-то. Я слушаю. Внимательно и мой взгляд, когда я не отвела его говорил именно это. Мне интересно и плевать, что я облажалась с ним и была возможно слишком груба. Не дам профессору Вирмору повода как-то занизить мои умственные познания.

– Многие химические вещества, принятые внутрь в оптимальной дозе, приводят к восстановлению нарушенных какой-либо болезнью функций организма и тем самым проявляются их лечебные свойства. Другие соединения являются составной частью живого организма – белки, жиры, углеводы, поэтому для проявления их токсических свойств нужны особые условия. Чаще токсическое действие оказывают чуждые живому организму вещества, которые получили название «ксенобиотики». Хenos – чужой. Некоторые вещества, находясь в определённом количестве и состоянии в среде животного организма, являются обязательным условием их существования, например, микроэлементы такие как – серебро, кадмий, литий.

Напряжение не то слово, которым я могла описать полтора часа проведённые в аудитории. Скорее дикий, всепоглощающий интерес. Но то глубокое противостояние, которое началось с нашего знакомства довлело надо мной, словно незримый призрак витал над головой, пока я делала пометки и записи. Пожалуй, это самый интересный предмет, который мне приходилось слушать. Невероятно. Профессор Вирмор был действительно идеален в том, как преподносил каждое слово. Я глотала их сотни, тысячи, и наслаждалась голосом, который околдовывал, заставляя слушать и слышать.

Моё разочарование казалось слишком явным, когда пришло время уходить. Все быстро собрали свои принадлежности и буквально понеслись к двери, я тоже хотела последовать за ними, словно мы стая антилоп на водопое, а профессор тот самый хищник, который пришёл покормиться. Ещё мгновение и он с жадностью вопьётся зубами в тёплое свежее мясо.

Господи, какие нелепые сравнения приходят в голову. Не спеша собрала вещи явно пытаясь показать тому самому хищнику, что не боюсь, поднялась, когда последние студенты покинули аудиторию.

– Мисс де Вир… – то каким твёрдым, словно камень тембром он произнес моё имя, заставило остановиться на середине ступенек. Половина пути. У меня осталось совсем немного, чтобы убраться из царства ада. – Вы всё ещё должны мне.

Сначала я не поняла, о чём он говорит, но потом вспомнила куртку, висевшую на спинке кровати. Не желая отвечать, вышла из кабинета всё ещё чувствуя дикое напряжение в теле. Мысли зудели в голове, а тело предательски дрожало от напряжения, которое я испытывала на протяжении всей лекции.

Глава 6

Если бы существовало зелье смелости, я бы пила его каждый раз, как переступала порог ада, в котором властвовал профессор Вирмор. Нервы натягивались как тетива, до предела, и казалось звенели. Внутри я пыталась сосредоточиться на словах, которые произносили его губы, на записях, которые делала, но каждый раз ловила себя на том, что меня уносит прочь от лекции. И я думала вовсе не о том, как яд действует на муравьев, о чём сегодня рассказывал профессор, а о том, как сильно обжигали мою кожу его взгляды.

На какое-то мгновение профессор Вирмор поймал мой взгляд, пока остальные сидели, спрятавшись за своими ноутбуками и лихорадочно набирая текст, я пропала. Провалилась в его личный ад и не могла выбраться. Даже мысли о том, что не стоит играть с дьяволом, не возникло.

Тёмная оправа очков невероятно подходила ему и это ещё одна деталь, которая завораживала. Притягивала. Манила. Словно он тот самый яд, который отравлял мою кровь. Каждая деталь образа то, с какой невероятной грацией он входил в зал, как двигался, одевался, исключительно в строгие, чёрные цвета, всё это тщательно продуманный камуфляж, который затягивал.

Профессор и студентка – почти тоже самое, что красавица и чудовище. Это заставило меня фыркнуть и вызвать на лице профессора Вирмора недовольство.

– Вам кажется слишком скучно, мисс де Вир? – Официальным тоном, его голос прокатился по притихшей аудитории. Я не пыталась ответить, сделав вид, что просто обдумываю свои слова, когда этот засранец подкинул очередную бомбу. – Спуститесь и покажите какие мысли вы успели записать.

Он кинул небрежный взгляд на часы на своём запястье.

– Прошло уже пятнадцать минут, уверен, вы близки к финалу.

То, каким тоном прозвучали последние слова, заставило меня вздрогнуть. Близка к финалу? Он именно это имел ввиду? Чёрт, нужно выкинуть те мысли из головы и не сходить с ума о том, кому не интересна. Сомневаюсь, что жажда трахнуть студентку настолько отчаянная, что профессор сможет пойти против системы и нарушить правила. Нет. Он просто играет, и я как тот самый муравей в поисках пищи кидаюсь на его подачки, словно другого предложения никогда не будет. Тот яд, который впрыскивал он в мои вены – раскалённым добела афродизиаком, убивал меня. Медленно. Шаг за шагом.

Понимая, чего он добивается я, сжав зубы, поднялась взяла в руки ноутбук и спустилась вниз, наплевав на все взгляды, которые сверлили мою прямую спину. Я не стала обходить стол остановившись напротив, поставила ноутбук и ждала. Прядь волос упала ему на лоб, когда профессор подался вперёд, читая пару абзацев, которые я успела напечатать. Этого оказалось слишком мало, он прав, прошло уже пятнадцать минут, и я должна была сделать половину работы, но из-за постоянного давления от его присутствия, не могла сконцентрироваться. Хреново.

– Похоже у вас проблемы с концентрацией? – Сухо прокомментировал профессор Вирмор мою работу. – Или нет достойных доказательств?

Я провела языком по верхней губе и это определённо ему не понравилось. Решив капнуть глубже, так как стояла к остальной аудитории спиной, прикусила губу, пристально глядя на профессора. Он не мог показать свои истинные чувства, уверена, увидела бы недовольство и даже ярость, потому, когда тихо приказал вернуться на своё место и закончить работу до конца урока, я мысленно себе поаплодировала. Думаю, ни одна студентка пыталась с ним флиртовать, может даже как-то зацепить и привлечь внимание, но он никогда не шёл на провокацию. Я просто воспользовалась возможностью и получила то, чего хотела – сбежала.

Чтобы не сорваться, как только вернулась на место, сосредоточилась на клавиатуре и позволила мыслям заплясать в голове. Я вылавливала каждую из них и ставила на своё место. К тому времени, когда пришлось сдавать работу загрузила и отправила тёмному профессору из ада.

В этот раз я так же не спешила, собирая тетради и выключая ноутбук – это своего рода игра, которая увлекла меня слишком сильно. Не стоило дразнить того, кто мог с лёгкостью стать причастен к моему отчислению, но сбегать как это делали другие, не хотела. Чёртова гордость не позволяла просто уйти. Я демонстрировала своё упрямство, показывая, что не боюсь и не стану бежать от того, кто сидел внизу за большим столом и руководил балом.

Махнув рукой, нечаянно скинула сумку, из которой вывалилось несколько карандашей и тетрадей. Если последние я быстро собрала, то карандаши, два предателя, покатились вниз, каждый раз тихо стуча по ступеням. Добравшись до последней, я довольно вскрикнула, догнав пропажу, когда осознала насколько глупо выглядела. Плевать.

Вскочив я почти выругалась, когда увидела перед собой профессора Вирмора. Он протянул последний сбежавший карандаш и тогда я совершила первую ошибку. Решила проверить насколько далеко могу зайти за границу дозволенного и нарушить правила: позволила нашим рукам соприкоснуться. Мы оба понимали, что я могла просто взять свой карандаш, не коснувшись его голой кожи, и оба понимали, я не сделала этого. Дыхание застряло в горле пытаясь вырваться, словно запертая в клетке птица. По позвоночнику прошла волна мурашек.

– Ваша смелость, мисс де Вир, не принесет ничего хорошего, – его тихий, с хрипом голос, прошёлся по мне, как ласка – жестокая и ранящая. – Не стоит испытывать моё терпение.

– Иначе что? – Резко сорвались слова, которым я не должна была позволять выходить из своего рта.

Его рука крепче сжала мою и это заставило нервно выдохнуть. Я подняла взгляд и столкнулась с его глазами. Не стоило. Не нужно было заходить за границу личного пространства и испытывать терпение профессора, но теперь уже слишком поздно отступать.

– Если вы действительно настолько умны, как показываете на занятиях, не станете проверять, что может произойти.

Он отступил и направился к своему столу, а я помчалась вверх по ступеням. На последней почти споткнулась, но кто-то придержал меня за локоть. Подняв взгляд, слова благодарности замерли на губах, когда я встретилась с глазами цвета солнца. Они казались золотыми с коричневыми вкраплениями. Светлые, почти белые волосы, заплетённые в косу, которая была перекинула вперёд на плечо, синий строгий костюм, а поверх кожаная куртка, от которой пахло кедром и чем-то древесным.

– Спасибо, – пробормотала я, когда незнакомец отступил.

Он кивнул, бросил взгляд вниз, а после снова посмотрел на меня. Я не стала оборачиваться, вылетев как пуля из кабинета. Только оказавшись на улице и глотая жадно воздух, понимала, что больше не во владениях профессора Вирмора. Я на свободе и за мной никто не гонится. Спокойно. И единственное место в которое я могла пойти, чтобы успокоить адреналин, словно цунами бушующий в венах – библиотека. Книги всегда позволяли расслабиться и погрузиться в другую историю. Своеобразный телепорт, который уносил туда, где открывалась истина.

Мне было до жути страшно и интересно, словно паутина тайн, мглы и скелетов, спрятанных в Академии Дракмор, пожирали. Невероятные истории, которые я глотала, будто пила крепкое спиртное, которое обжигало гортань и скапливалось в голове. Одна пластина наслаивалась на другую и так по экспоненте – головокружительно, вкусно, запретно.

Одним из открытий стала история о «кровавом дереве».

«Кампшевое дерево – которое также называют „кровавое дерево“. Сок этого растения имеет в своём составе очень ценное красильное вещество – кампеш, которое делает его похожим на кровь.

Именно на том месте, где росло дерево проводились казни. Одним из тех, кого жестоко истязали, привязав к стволу, был Никлай. Когда-то он командовал целым легионом. В то время, велась борьба за землю и господство в Шартре. Ему довелось родится и расти в период бесконечных войн. В один из периодов его командования случилось нашествие варваров. Они сжигали дома, разоряли земли, забирали людей в плен, оставляя в живых лишь тех, кто соглашался сменить свою веру.

На холме там, где сейчас располагался Дарк холл стояла церковь, и её служители решили оказать сопротивление вступив в ряды Никлая, но противостоять обученной армии, исповедники веры не смогли. Их захватили в плен так же, как и Никлая. Каждому из пленных предложили отречься от веры, тогда им даровали бы жизнь, но Никлай отказался, за что и был предан мучительной смерти.

Именно около этого дерева был убит Никлай за свой отказ принять чужую веру и отдать душу в услужение варварского народа. То дерево, растущее на месте казни Никлая, с каждым днём росло, и будто увеличивалось, поглощая тело в своём чреве.

Люди верили, что кампшевое дерево имеет целительные свойства, используя сок в качестве лекарства. Делали из него мазь и применяли как своеобразное снадобье. Но использовать сок кампшевого дерева можно было только в период цветения – октябре. Тогда ярко алые капли бережно собирали и изготавливали лекарства.

Зная про темных духов обитающих в сердце Шартре люди верили, что кампшевое дерево охраняет их от дьявола. На этой земле обитало нечто ядовитое, заключённое в сам воздух, которым они дышали. Тот воздух оказывал определённое влияние играя с разумом так, как того требовала природа».

Я знала, как минимум ещё одно произведение, где дерево могло обладать целебными свойствами, а сок его был похож на алую кровь. В «Божественной комедии» Данте рассказывал о лесе, в котором люди превращались в деревья. И если сломать ветку, то из неё текла кровь.

Больше всего меня зацепили последние строчки, говорящие о некоем злом духе обитающем на земле Шартре. Человеческий разум слишком сложная, и в тоже время настолько легко манипулируемая вещь, что мне стало жутко интересно узнать глубже, раскрыть эту тему…

– Библиотека – вот значит кому отдано твоё сердце, – прошуршал надо мной спокойный голос Мора. – Кажется, это подходит тебе.

Он махнул на окружавшие меня полки с книгами, и я подавила вздох разочарования, который готов был сорваться с губ.

– Похоже мы решили, что тебе находиться в моей компании неразумно. Это привлекает слишком много ненужного внимания.

– Ты решила. Не я, – категорически заявил Мор и присел рядом со мной, как будто я его приглашала. – Я же сказал, ты весьма интересна и мне хочется исследовать тебя так же, как ты пытаешься поглотить истории из древних книг.

– А ты хорош, – присвистнула я, отметив его подкат. – Но давай я расскажу, что узнала. Ты обратил на меня внимание и это мне не нравится по многим причинам, но самая главная, я выделю её для тебя: я не играю. Понимаешь?

Он бросил долгий взгляд назад, и я проследила за ним, заметив трио. Ага, кажется всадники всегда ходят толпой, так они сильнее и это сложно оспорить, но мне не нужно их внимание. Понимаю, я новая игрушка – вот только мне не интересны забавы тех, кто намного выше меня по положению. И я с лёгкостью признавала это, но они похоже были настроены весьма серьезно.

– Похоже сплетни опережают меня, – невесело буркнул Мор, снова бросив на меня внимательный взгляд.

– Так всегда бывает, когда ты слишком… – я прикусила губу пытаясь понять какое определение ему больше подходит. – … слишком высокого о себе мнения.

– Хорошо выкрутилась, Береника, – словно послушную ученицу, похвалил Мор. – Значит, по-твоему, я слишком высокого о себе мнения?

Не желая продолжать разговор, я задумалась над тем, как давно этот парень пьёт восхищение окружающих его людей, когда к нам присоединились остальные. Один из них в затемнённых солнцезащитных очках привлёк моё внимание. Я проигнорировала остальных пытаясь понять в чём причина подобного выбора, пока Мор представлял всадников. Бран, Деймос и Фобос. Шестерёнки в моём мозгу лихорадочно работали, сопоставляя их имена с реальными всадниками апокалипсиса, и я осознала насколько их родители оказались предвзяты в момент, когда давали имена своим наследникам, назвав их в честь смертельной четвёрки, которая несёт голод, смерть, болезнь и отчаяние. Очаровательно.

– Ты слепнешь от света или возможно что-то прячешь? – Не удержав своего любопытства, спросила.

Я чувствовала, как остальные замерли от моего вопроса и понимала: не стоило так прямо спрашивать, но эй, я не стану подстраиваться под их привычный ритм жизни, где каждый боялся, уважал или превозносил всадников. Для меня они был просто парнями, которые есть в каждой школе те, что привлекают всеобщее внимание, получают лучших девчонок и купаются в роскоши.

Вместо ответа Бран поднял очки водрузив их на голову и открыв правду. Похоже я не ошиблась – он действительно прятал за стеклами нечто необычное. Шрам.

У Деймоса были прекрасные и необычные глаза. Один зрачок имел голубоватый оттенок, другой тёмно-карий. И он заметил мой заинтересованный взгляд, но не отвернулся, позволив запечатлеть его образ на подкорке моего сознания. У Фобоса волосы были пепельного оттенка, и это тоже заставило меня изучать его как интересный экспонат. Да я словно в музей попала. Интересные, с необычной внешностью, ведь у каждого было нечто своё: интригующее и притягивающее внимание, да ещё с именами смертельной четвёрки – довольно занятная получалась история.

– Ладно, ты заинтриговал меня, – обращаясь к Мору, сдалась. – Расскажи вашу историю.

– О, теперь я привлёк твоё внимание? Прекрасно. Но ты ведь понимаешь ничего не даётся задаром.

С притворным сожалением вздохнув, я поднялась, прижимая к себе книги и произнесла:

– Ну что ж, тогда вынуждена попрощаться с великолепной четвёркой, – заметив на их лицах недоумение, усмехнулась, увидев, как довольно оскалился Мор и добавила. – Надеюсь, увидеться с вами нескоро.

Затерявшись между книжными полками, расставила по местам всё книги, когда наткнулась на интересный корешок, что привлёк ко мне внимание, словно кто-то специально немного выставил его вперёд, чтобы заметила. Пожав плечами ухватила книгу и потянула на себя. Увлечённая своей новой добычей: «Фазы луны, влияние планет на сознание человека и его организм. Угнетение функций», я не заметила, что нарушила конфиденциальный разговор.

Профессор Вирмор стоял в следующем от меня проёме между книжных полок и разговаривал с девушкой, точнее говорила она, а он, словно статуя, застыл и не шевелился. Я слышала только обвинения, которые сыпались на него, будто девушка не могла сдержать поток слов. Они жалили её изнутри заставляя каждую строчку складываться в предложение, которое выговаривала девушка, даже не пытаясь контролировать свой тон.

– Она любила заниматься, особенно обожала ваш предмет. Конечно, ведь увлечение ядами и тот, кто его преподаёт всегда являлось искушающей темой. Что и говорить вы только поддерживали атмосферу туманности и страха, когда вели свои лекции. Больше всего времени Джейн проводила за исследованиями, в том числе «ночной королевы». Говорила, вы сделаете её своей ассистенткой, чтобы помогала при проведении опытов. И что же, когда она подобралась к правде, то исчезла. Я знаю, что видела, профессор, – отчеканила девушка. – Джейн Остего никогда не участвовала в ритуалах и прочем дерьме, которым занимаются всадники. И она тем более не принимала ноктюрны. Оказывается, вы отличный манипулятор и превосходный лжец. Ведь Джейн с вами уходила с той вечеринки…

Я знала, что подслушивать не хорошо и это чревато огромными проблемами, но интерес как всегда превысил здравый смысл и цеплялся за каждое слово, которое поизносила та незнакомка.

– Тристан, признай, ты ведь виновен в её исчезновении…

Вот здесь произошло нечто весьма захватывающее. Профессор не прикоснулся к девушке, он сделал шаг вперёд, от испуга та отскочила и вжалась спиной в книжные полки.

Он склонился и громовым голосом, чеканя каждое слово, произнёс:

– Вы перешли границу обращаясь ко мне по имени, хотя не имели на это никакого права. И обвинили в пропаже девушки, которую я даже не знал.

Я видела, как мелкая дрожь сотрясает её тело от страха перед мощью профессора Вирмора.

– Извините…

– Не стоит. Вы уже довольно чётко высказались и дали понять, я виновен во всём, что происходит в Академии. Ещё раз увижу вас и считайте, что вы здесь не числитесь.

– Но я… но вы мой профессор…

– Стоило вспомнить об этом перед храброй бравадой. Сейчас уже слишком поздно, – он склонился ещё ближе, и казалось, девушка сжалась в комочек пытаясь превратиться в нечто маленькое, и сбежать. – Сейчас же переведитесь с моего курса и выберите другой предмет.

Он ещё несколько мгновений гипнотизировал её своим взглядом, но я видела только спину, а после отступил. Девушка сбежала, не оглянувшись, а профессор застыл. Тогда-то я и поняла, он почувствовал присутствие третьей стороны. Безошибочно угадав место, откуда подсматривала, он впился в меня своим взглядом пытаясь запугать как ту девушку, но понимал, со мной этот номер не сработает.

Я капнула гораздо глубже, чем он позволял другим и не боялась. Нет, вру. Конечно, испытывала страх, потому что он – профессор, старше меня на восемь лет, если верить Валенсии, с властью в этом мире, а я всего лишь любопытная девчонка, но тот страх был каким-то неправильным. Не так боятся тех, кто может причинить вред или сделать больно.

Возможно мой мозг просто по-другому воспринимал сигналы? Не знаю, но, когда я не двинулась с места и не сделала ничего, чтобы сбежать, будто не слышала их разговор, он сжал губы в тонкую линию и развернувшись ушёл.

Выдохнув воздух, который задерживала в груди, прислонилась лбом к полке, пытаясь решить: какого чёрта делаю, когда почувствовала тьму, что коконом оплела моё тело. Напряжение тут же вернулось с удвоенной силой, словно на меня накинули тяжёлый канат. Профессор Вирмор стоял позади, так близко, что это граничило с сумасшествием, но я не пошевелилась.

Это было похоже на противостояние двух величин, вот только я в том уравнении вовсе не обладала силой, и мужчина стоящий позади прекрасно это осознавал. Казалось, само его присутствие сгущало и отягощало воздух вокруг. Профессор Вирмор не трогал меня, но боже, я каждой клеточкой ощущала его присутствие. Жар тела, пульсацию дикого волнения, которое бежало со скоростью двести километров в час по кровотоку, и это нервировало. Я не привыкла чувствовать себя добычей, а именно так сейчас складывалась ситуация. Обстановка накалялась с каждым тихим вздохом, его – в мою шею, и моего – судорожного. Я вцепилась в книгу, что всё ещё держала в руках, чувствуя, как дрожит тело и незнание, что он может сделать, сказать – пугало.

В тот момент никто из нас не думал, что стоять так близко – запрещено. Профессор не имел право вот так откровенно вторгаться в личное пространство студента, но кого это волновало? Цунами ощущений, которые вызывала та ситуация смели все мысли о правильности или неправильности происходящего. И только тихие голоса, что доносились поодаль от нас, смогли нарушить плотный кокон угрозы, которым сковал меня этот мужчина.

– Слишком похоже на ещё одну ошибку, – единственное, что он произнес, прежде чем уйти, оставив меня в одиночестве.

Воздух, который до этого мгновения казался разреженным и неосязаемым, теперь вернулся лавиной, накрыв мои лёгкие. Я пыталась восстановить дыхание, когда мимо ряда, в котором пряталась, прошли студенты. Они едва посмотрели в мою сторону, но теперь, осознав опасность, в которой находилась, я почувствовала, как кожу закололи сотни ледяных иголочек. Чёрт. Поставив на место книгу, которая привлекла моё внимание и заставила оказаться в подобной пугающей ситуации, вышла из библиотеки и направилась к себе в комнату.

Глава 7

Огненно-красные, жёлтые, зелёные листья лежали на земле, когда мы с Валенсией направились вдоль Дарк холла. В выходной всё казалось более тихим, чем в обычные дни, когда вокруг постоянно бродили студены. Осенний воздух здесь был намного чище, чем в городе. Так же, как и холод – он пробирался сквозь лес и гулял по территории, окутывая влажностью и прохладным ароматом моря.

Склонившись, я собирала красивые осенние листья, когда Валенсия протянула руку. Отдав ей свою добычу, наблюдала как девушка плетёт из тех самых листьев венок, используя их длинные хвостики.

– Тебе идёт осень, – надев мне на голову венок, произнесла Вел. – Смотрится готически, словно у дерева тебя ждет профессиональный фотограф.

Брок дурачился, запрыгивая на кучи листьев, собранных по земле. Он набирал полные ладони и кидал в Хейли, пока Скай прислонившись к дереву наблюдала за ними со скучающим видом. Она была наименее разговорчивой, и если Брок с Хейли легко приняли меня в свою компанию, то Скай так и не открылась. Холодная, отчуждённая, с тем мрачным взглядом, обращённым в мою сторону, который порой пугал.

– Тебе идёт больше. Яркий оттенок твоих волос, на фоне мрачного мистического строения, смотрится куда лучше. Поверь. Я не лгу.

Валенсия улыбнулась, щёки покрылись лёгким румянцем, в тот миг я уловила еёэмоции. Не уверена, но мне казалось её редко кто хвалил, и показывал насколько важны именно её чувства и эмоции.

– Ты сжульничал, – закричала Хейли, когда Брок кинул в неё очередную охапку листьев, и пока девушка пыталась стряхнуть их с лица, повалил на землю. – Месть моя будет мучительной. Лучше беги.

Брок довольно хлопнул в ладоши бросив на нас радостный взгляд, словно собака получившая кость и побежал. Хейли сорвалась с места последовав за ним со всех ног.

– Эй, – послышался голос, мы обернулись, и я скривилась, увидев Мора. Он держал в руках телефон и когда поняла, что делает фото, разозлилась. – Потрясающий кадр.

Его губы растянулись в ухмылке, и я готова была ответить, когда почувствовала, что Валенсия застыла рядом со мной. Порой казалось люди настолько глубоко переживали свои провалы и отказы, что это сильно влияло на их жизнь. Между Валенсией и Мором была какая-то история, которую я не знала, но в отличие от парня, что выглядел так, словно впервые её увидел, Валенсия переживала то, что произошло между ними слишком глубоко. Это болело внутри неё и не позволяло ответить тем же спокойствием.

– Я вспомнила, что должна быть в Торн холле, – выпалила Вел.

Не позволив мне вмешаться развернулась и стремительно убежала. Я посмотрела Мору в глаза, пытаясь найти там проблеск эмоций, но он никак не отреагировал на внезапный уход Вел. Скорее даже не заметил, будто мы вдвоём стояли.

– Что это? – Спросил Мор, протянув руку к венку.

Сняв его с головы, я заметила на листьях капли крови. Руки дрогнули, венок упал на землю. Я протянула вперёд ладони, осмотрела и ничего не нашла. Обследовала пальцами голову, лицо, но, когда вновь посмотрела на руки, они оказались чистыми. Что за…?

– Все понятно. Кто-то снова решил поиграть, – самоуверенно и как-то злобно, прошипел Мор.

Он направился вперёд туда, где возвышалось огромное дерево. Его ствол, казалось, не смогли бы обнять и три человека, настолько толстым был и могучим.

– Это предупреждение. Кровь кампеша весьма завуалированный символ, говорящий о том, что ты и есть цель. Берегись, Береника, охота началась, – прокомментировала Скай, оторвавшись от ствола дерева. Я совсем забыла про неё, так тихо девушка наблюдала за остальными, не пытаясь принять участие в разговоре. – Снова сбежала, стоило большому злому волку появиться в пределах видимости.

– Ты о чём?

Её тяжелый взгляд упал на меня, когда Скай кивнула в сторону скрывшейся Валенсии.

– Ты ведь не знаешь всю историю, верно? – Самодовольно заявила девушка. – Уверена, Вел рано или поздно откроет свой секрет, но помни, каждое слово, которое ты услышишь, имеет две стороны. Не всегда плохой человек является злом.

Она пожала плечами будто всё, что сказала до этого, было лишь в моём воображении и развернувшись направилась к общежитию, но тут же остановилась, словно вспомнив важную деталь.

Скай обернулась и тихо, но весьма серьезно, добавила:

– Мор несомненно красивый, я бы даже сказала сногсшибательный парень, у него отлично подвешен язык, и он не страдает от недостатка внимания, так что будь осторожна. Тебе необходимо знать больше, чтобы понимать правила игры, иначе велик шанс проиграть, Береника.

В очередной раз после встречи со Скай, я чувствовала себя неуютно. От неё исходило нечто пугающее и мрачное. Случайно брошенные фразы, действия, поступки – всё это влияло на моё сознание. Для меня Скай казалась самой загадочной личностью и не в хорошем смысле.

Выкинув те навязчивые мысли из головы, я направилась к Мору не в силах поверить, что это то самое кампшевое дерево, о котором читала легенду. Нижняя ветвь была сломана, и я подошла ближе, чтобы убедиться – она кровоточила. Алые капли сока, словно настоящая кровь, стекали по грубой коре и падали на землю. Невероятно. Растерев между пальцами красную влагу, поднесла их к носу ожидая почувствовать металлический, острый запах крови, но нет. Консистенция была вязкой и густой, но то не кровь.

– Это кампшевое дерево. Его сок содержит частицы красного сандала, потому если сломать ветку или отпилить, то вместо привычного сока пойдет кровь. Вот только это камуфляж.

– Невероятно, – пробормотала, всё ещё впечатлённая.

Мор как-то странно посмотрел на меня, прежде чем взял за руку. Я хотела вырваться, когда он достал платок и протёр мои испачканные пальцы. Джентльмен? Маловероятно. Скорее спектакль, которым я должна впечатлиться.

– Ты знаешь легенду этого дерева? – Всё ещё удерживая мою руку в своей, спросил. – Конечно, знаешь. Наверняка, прочла в книге, но ты не знаешь другую сторону медали.

– Верно, у каждой истории всегда есть две стороны, – вспомнив слова Скай, пробормотала.

Мор кивнул и продолжил:

– В давние времена соком кампшевого дерева помечали тех, кого считали предателем. Это своеобразный ритуал перед охотой. Людей помечали красным сандалом, рисуя на лбу мишень, за которой впоследствии велась охота. Получить подобный знак – означало верную смерть. Не было ни единого шанса на спасение. Никто не мог даровать тебе свободу или помиловать, после оглашения вердикта.

От каждого его слова по коже пробегали мурашки. Это волновало и пугало. Я как завороженная слушала его голос, не отрывая взгляда от дерева и задавалась вопросом: правда ли это? Сколько истины было в той легенде? Ведь ни одна история не возникала на пустом месте, в каждой имелась доля правды. И мне было интересно сколько её в этой с деревом, в котором заточили живого человека?

С леса позади подкрадывалось нечто тёмное и жуткое по мере того, как Мор рассказывал об этом невероятном месте. Когда он закончил я всё ещё смотрела на дерево и не заметила угрозы, пока она не подобралась слишком близко. Его рука нежно погладила меня по щеке, а лицо оказалось близко к моему. Если отстранюсь – это заставит Мора воспротивиться и зайти дальше, чем мне бы хотелось. Не пытаясь прервать те намерения, я положила ладонь на его губы всё ещё оставаясь на месте. Подняла глаза и встретила взгляд, в котором сейчас плескались эмоции. Замечательно. Я вовсе не хотела вызывать никаких эмоций, скорее равнодушие или безразличие.

Я читала в глазах Мора желание получить поцелуй, а в моих он должен был прочесть – отказ. Я не искала отношений, не хотела близости, тем более с одним из четвёрки.

– Мне не интересно, – тихо произнесла, зная, что он услышит. – Твоя игра получить меня, не сработает, Мор. Я не ищу отношений, никаких. Ни на одну ночь, ни тем более – глубоких.

Он прищурился, ярость вспыхнула в глазах, но Мор не сделал попытки убрать мою ладонь со своих губ и получить поцелуй. Он прикоснулся горячими губами к кончикам моих пальцев и отступил.

– Это ещё не конец.

– Конечно. Ты так просто не отстанешь, правда?

Мор не ответил, развернулся и спустился по склону, а я не провожала его взглядом. Отвернулась и направилась к дереву. Обошла по кругу лаская ладонью шершавую кору и вспоминая слова Мора. Потрясающая легенда, такая же невероятная как та, которую я узнала из книги. Академия Дракмор была пугающе привлекательной со своими жуткими секретами, и прошлым, в котором затаились кровавые тени.

После того столкновения я вернулась в Брон холл и читала до позднего вечера. Тьма густая и властная опустилась на Академию растворив в себе последний заходящий отблеск солнца. Сегодняшний день оказался для меня трудным и запутанным. Мысли носились в голове лихорадочным потоком, даже в то время, пока пыталась дописать работу. Сложив все учебники и расставив на полки, я не торопилась покинуть стены библиотеки. Высокие полки завораживали, манили, словно издали я слышала тихий шелест голосов – это те многочисленные миллионы историй, которые содержала в себе каждая книга и я хотела прочесть их. Познать. Разгадать.

За стеклянными окнами властвовала осень с её моросящим дождем и пожухлыми прелыми листьями, но здесь царила совсем иная атмосфера. Словно я нашла врата в другое измерение и могла окунуться в лето, когда за окнами стояла зима.

Не думала, что прогулка по коридорам Брон холла может привести меня в место, где вода казалась бирюзовой, а мужчина, что плавал брасом, ловко орудуя руками и используя воду как своеобразный рычаг, чтобы двигаться вперёд, таким манящим. Мышцы бугрились на спине, когда он выныривал и вновь опускался под воду, завораживая.

Дверь оказалась не запертой, и я вошла, даже не подумав остановиться. Наверняка это место не предназначалось для студентов, но, когда мой взгляд упал на профессора Вирмора, уйти уже не смогла.Поднимаясь по лестнице, я не ожидала найти в стенах библиотеки бассейн. Он располагался на последнем этаже, где крыша была стеклянной, открывая вид на миллионы маленьких горящих, словно алмазы, звёзд.

– Это не то место, где вы должны находится, мисс де Вир.

Я совсем пропустила тот момент, когда профессор перестал плавать и остановился, ухватившись за край бортика. Его тёмный взгляд, в который мне так невероятно сложно было смотреть, пугал.

– Не видела запрещающих знаков, – пожала плечами. – Думаю, бассейн вполне подходит под определение общественного места.

– Не этот, – скрипя зубами, ответил профессор.

Его кожа казалась бронзовой под тёплыми лучами ламп, что горели на потолке. Свет был приглушён, создавая уютную атмосферу для одного. Но вот проблема, он уже не был один, и теперь подобная атмосфера предполагала собой не уют, а нечто более личное, интимное.

– Оставаться здесь не самое умное ваше решение, к тому же нарушать правила не лучшая идея, – он кивнул на часы, висевшие высоко на стене. – Через пятнадцать минут вы должны быть в своей комнате.

Он откинул голову назад смотря на меня снизу вверх, но всё равно я чувствовала себя слишком маленькой под тем грозным взглядом. Нас разделяло около четырёх метров, но моя кожа была влажной и это вовсе не от температуры в помещении. От взгляда. Слов. Напряжения между нами, которое я возможно выдумала, так неосторожно играя с дьяволом. Он не просто обожжёт, когда решит положить конец моим дурацким выходкам, он раздавит, а после утащит на самое дно своего личного ада.

– У вас есть какой-то вопрос ко мне? – Выгнув брови, спросил профессор. – Или вламываться в двери, даже не постучав, ваша фирменная привычка?

Прикусив губу, я поняла, он прав. Что я здесь делаю? Почему так дерзко и неправильно веду себя с тем, кто гораздо старше, к тому же выше меня по положению? Стоять здесь и огрызаться на каждое замечание профессора Вирмора, глупо и совсем неразумно.

– Прошу прощения за моё вторжение, – выдавила я влажными губами. – К тому же я задолжала вам искреннюю благодарность за помощь. И за машину.

Он никак не прокомментировал моё откровенное признание всё ещё не сводя своего взгляда с моего лица. Жар поднялся вверх по позвоночнику, осел бисеринками пота на лице, когда профессор Вирмор нырнул на глубину и двинулся в моём направлении. Бежать? Нет, слишком просто и не для той, которая застыла в надежде получить хоть небольшую порцию внимания от загадочного мужчины.

Подтянувшись на бортике, в одно плавное движение взобрался наверх и двинулся на меня, уверенной, скользящей поступью хищника. Профессор Вирмор поймал меня в плен своих глаз. Создал ловушку из своего тела опустив руки по обе стороны моего лица, упёршись ладонями в стену. Я находилась в клетке из стальных мышц, но не это волновало в тот момент, а близость. Обнажённая кожа, по которой стекали миллионы капелек воды. Влажные чёрные волосы, сейчас укрывающие лицо. И никаких очков. Я привыкла видеть профессора в них и теперь, когда смотрела в глаза без того барьера из стекол и тяжёлой тёмной оправы, не могла оторваться.

– Играя с огнём вы рискуете обжечься, мисс де Вир, но играя с дьяволом – никогда не сможете предугадать всевозможные последствия, – тихий голос, наполненный тьмой, словно нечто тайное, касалось моей кожи, когда профессор склонился, заглянув в глаза и тихим, хриплым шёпотом добавил. – А сейчас лучше уйти, чтобы избежать непоправимой ошибки, за которую нам обоим придётся расплачиваться своими судьбами.

Ещё одна секунда и он оторвал своё тело от моего, развернулся, показывая тугие мышцы спины, сильные бёдра и направился прочь. Сдержав разочарованный вздох, я последовала тому совету и покинула тёплый бассейн, который несомненно привлекал внимание. Жажда оказаться в той бирюзовой воде вместе с ним была настолько всепоглощающей что, вернувшись в свою комнату я ещё долго лежала в кровати, а сон так и не приходил.

***

Стеклянный купол просто нереальных размеров, что укрыл землю, впечатлял. На входе были выгравированы знаки луны и солнца, а по всему дверному проёму нарисованы какие-то символы. Невероятное место захватывающее дух. Как только я переступила порог оказалась в зелёной роще, словно кто-то создал райский уголок в том мрачном, пропахшем дождями и пожухлыми листьями, месте.

Потрясающее не то слово – сногсшибательное? Тоже не относится к истине. Завораживающее, манящее, привлекательное, искушающее – да, так оно и было. Лунарий в Академии Дракмор искушал своим величием и какой-то нереальной жизнью. Слишком похож на сказочное место, которое кто-то словно вырвал из страниц книги, решив разбавить мрачность Академии.

Вот что привлекало и вызывало интерес в Дракморе – это отдельные, узкие специализации, которые преподавали только здесь.

На помосте, к которому вели пять ступеней стоял большой телескоп, покрытый матовой чёрной краской. Парты расположены не как в остальных аудиториях, а рядами.

Когда мы с Валенсией заняли свои места, я глубоко вдохнула, пытаясь отделить один аромат от другого. Здесь пахло свежестью, а ещё присутствовал какой-то знакомый аромат трав. Пока я пыталась разложить его на составляющие, послышались тяжёлые шаги. Открыв глаза увидела высокого мужчину, одетого в кожаную куртку ниже бёдер. Его длинные светлые волосы были заплетены в косу, откинутую за спину. Он прошёлся взглядом по партам и на секунду задержался на мне. Это тот самый мужчина, которого я встретила, когда сбегала от профессора Вирмора.

– Обращайтесь ко мне – профессор Иерихон, – скинув куртку и оставшись в чёрных штанах и тёмного глубокого синего цвета рубашке, безапелляционно заявил он.

Я нахмурилась от просьбы, приказа, да именно так оно и прозвучало, когда Валенсия склонилась и тихо шепнула:

– Его фамилия Вирмор.

Она смотрела, ожидая, когда шестерёнки в моём мозгу встанут на свои места, заполнят пустоты и создадут связь с тем, что было и тем, что происходило сейчас.

– Братья?

Валенсия посмотрела на меня прищурив глаза и только кивнула. Это вызвало во мне волну нового интереса. Пока профессор Иерихон разглядывал бумаги на столе, я рассматривала его, пытаясь найти сходство с тёмным, мрачным братом, но, пожалуй, мне удалось найти не сходство, а десять отличий. Цвет волос у профессора Вирмора был чёрным, как ночь, они казались немного кудрявыми на концах, а у профессора Иерихона были светлыми. Глаза тоже отличались. Черты лица. Но их высокий рост, широкие плечи, телосложение, пожалуй, можно привести к общему знаменателю…

– Он выглядит слишком молодым для профессора, – тихо пробормотала, обращаясь к Валенсии. – Сколько ему? Двадцать два?

– Профессор Иерихон получил свою должность по рекомендации своего брата и ещё нескольких учредителей совета. Основатели поддержали три против одного, насколько я знаю. Да он молод, но разве не красавчик?

– Ты должна рассказать мне об этом подробнее.

– Вам скучно стало, мисс Арго и мисс де Вир? – Спросил профессор Иерихон, обращая внимание всей аудитории к нам.

Валенсия пихнула меня под столом ногой, и я поняла, сама виновата вот и выкручивайся теперь.

– Не думаю, что на ваших уроках есть место для скуки, профессор Иерихон, – выдала я мягким глубоким голосом, явно неожидающему подобного ответа, профессору. Он демонстративно сложил руки на груди, явно ожидая чего-то ещё. Ага. Поняла. – Прошу прощения.

Он кивнул не сразу, сверля меня с Валенсией взглядом светлых глаз, но после я смогла выдохнуть, когда мужчина снова сосредоточился на своём предмете.

– Солярность и Лунарность. Энергия солнца – хаотична, в то время как энергия луны – упорядочена. Лунная сторона не имеет отношение к нашему телу – это энергия снов, которая активна именно в то время, когда тело спит. Говоря о солнечной и лунной энергии вы должны понимать есть ли в вас отражение на стороне порядка, или же она на стороне хаоса. То есть отличать энергию солнца от энергии солнечной стороны и энергию луны от лунной стороны, – он прошёлся вдоль доски и написал: «Левое и правое полушария мозга». – Многие думают, что лунарность и солярность влияют именно на нашу мозговую активность, но это далеко не так. Если сопоставить всё, что вы знаете об энергии с тем, как работают наши органы и система организма в целом, не найдете стопроцентную идентичность. Солярность выражается в соответствие с симпатической, а лунарность – парасимпатической нервной системы. Две эти части относятся к вегетативной нервной системе, которая не поддаётся сознательному влиянию.

Внимательно слушая лекцию, я нашла связь данного предмета с биологией нашего тела. То есть лунарий своего рода углублённое понимание нашего организма. Для меня оказалось весьма интересно слушать профессора, но для восприятия и понимания было сложно.

– Факторы, активизирующие симпатическую нервную систему то есть – солярность – это страх, беспокойство, стресс, а также физическая нагрузка. В те моменты, когда ваше тело находится на пределе, как эмоциональном, так и физическом. Лунарность – парасимпатическая нервная система – её активизирует отдых, медитация, качественный сон. Определить к какому типу относится человек не так просто.

– То есть солярий предполагает боевой характер, тот кто живёт наяву и умеет защитить себя в стрессовых ситуациях? – Спросил один из студентов, когда профессор задумался, уставившись в одну точку. – А более мягкий, уступчивый, с богатым воображением – это наверняка лунарий?

– Мистер Вольштейн, вы рассуждаете в нужном направлении, но это ещё не показатель, и невозможно просто так определить принадлежность человека к лунариям или соляриям, – профессор Иерихон прищурился, обошёл свой стол и присел на край. – Вы к какому типу относитесь?

– Солярий.

– Отлично, но позвольте спросить, вы не имеете богатого воображения? Или быть может не мечтаете? – Когда парень понял свою ошибку, профессор Иерихон кивнул, как бы утверждая своё высказывание. – Вот об этом мы и будем говорить, изучая архетипы и пытаясь найти ту тонкую грань, которая позволит определить правильное соотношение солярности и лунарности.

В тот момент, когда дискуссия закончилась я поняла, что мне придётся прочитать немало книг. И радовало то, что этот предмет имел очень близкое отношение к биологии. Мои глаза горели предвкушением поглощая каждую новую деталь, которую излагал профессор Иерихон.

– Если вы ещё не знаете к какому типу относитесь, мы это выясним. Поднимите руку те, кто не проходил тест.

Среди всех студентов только моя рука была поднята. Профессор посмотрел на меня долгим задумчивым взглядом, будто не хотел произносить следующие слова.

– Тогда останьтесь после урока, и мы это исправим.

Как только лекция закончилась, Валенсия поднялась и бросив мне улыбку, тихо шепнула:

– Желаю удачи.

– Думаешь, она мне понадобится? Или предупреждаешь?

– Удача никому не помешает, – подмигнув, ответила Вел, и ушла вслед за остальными студентами.

Неприятно быть одной, когда остальные уже давно знали свою принадлежность, но ведь они учились в школе при Академии Дракмор, жили в Шартре, и знали гораздо больше, чем я.

– Как вы сюда попали? – Встретив меня у своего стола, спросил профессор.

– Приглашение, – пересохшими губами ответила.

Он вскинул брови.

– Стипендия?

Я смогла только кивнуть. Профессор Иерихон странно посмотрел на меня и покачал головой.

– Что не так? – Спросила. Он не ответил. – Ваша реакция…

– Какая?

– Словно это глупо или невозможно. Я читала, что в Академии Дракмор есть отдельное направление стипендиатов. Так что…

– Так что приступим, мисс де Вир, – он протянул несколько листов и приказал внимательно, анализируя каждый ответ, записать их. – Те, кто родился в Шартре знают свою принадлежность с детства. Это легко сделать, когда тебе пять, но гораздо труднее в осознанном, более глубоком, возрасте. Расскажите, вам сняться сны?

Присев за пустую парту, я подняла взгляд оставив листочки на столе. Прикусив карандаш, задумалась о том, насколько откровенной стоит быть?

– Своим поведением вы уже ответили на мой вопрос. Тогда следующий: какие они – ваши сны?

– Более глубокие и запоминающиеся. Реалистичные. Наполненные запахами дождя, жаром костра и звуками моря, леса. Порой страшные. Непредсказуемые. Просыпаясь, я как будто выныриваю из-под толщи воды и пытаюсь отчаянно заполнить лёгкие кислородом.

Он долго смотрел на меня, будто пытался вынуть ответы из головы и попробовать на вкус. Уверена, ему бы не понравился кислый привкус страха, но от того насколько бездонным было внимание профессора, мне стало некомфортно. Передернув плечами, оторвала свой взгляд и позволила сознанию углубиться в те вопросы, которые были напечатаны на белоснежной бумаге. После тридцати минут осознанной работы, я сдала ответы профессору.

– Вы можете быть свободны, мисс де Вир, – уткнувшись в книгу, пробормотал он. Даже не подняв своего взгляда, махнул на дверь. – Результаты не будут быстрыми, но я могу уже сейчас предположить, что ваш тип – солярий.

Покидая то потрясающее, дышащее жизнью место, я была уверена в одном – профессор Иерихон тоже завораживал меня, вот только не в том плане, в котором это было с профессором Вирмором, а как-то иначе.

Пробираясь по тропинке к Брон холлу, я всё время прокручивала в голове наш разговор и пыталась найти ответ. В какой момент всё пошло не так? Но каждый раз, он ускользал, словно склизкий червяк, не позволяя найти отгадку.

Сидя в одиночестве своей комнаты я пыталась читать книгу, когда мой взгляд упал на окно. Ночь накрыла землю забирая владения себе, и не позволяя свету уличных фонарей пробраться сквозь мрачную темноту. Пожевав губу снова опустила взгляд на строчки книги.

Тихий скрип двери, привлёк внимание. Обернувшись, никого не заметила, думала это Валенсия вернулась, но комната позади была пуста. В окно что-то ударило, и я напряглась. Обернувшись, открыла рот пытаясь закричать, когда на меня в ответ посмотрело нечто похожее на человека. Лицо укрывал череп с вытянутой мордой и острыми рогами, а всё остальное тело было закрыто чёрной мантией с капюшоном.

Воздух покинул лёгкие и крик вышел рванным, но сильным. Вскочив, я бросилась в ванную и закрыла дверь со второй попытки, продолжая кричать. Ручка двери тут же повернулась и послышался скрежет ногтей по дереву. Я попятилась, стукнувшись о стену. Сползла вниз, закрыв голову руками, чтобы не слышать того жуткого скрипа, словно не ногтями, а железными гвоздями вели по дереву. Оно трещало и выло, вызывая мурашки по всему телу. В лёгких закончился воздух, когда дверь содрогнулась от удара и всё затихло. Этого просто не может быть, я ведь видела его там, на улице, за стеклом, как этот монстр смог так быстро появиться в моей комнате?

Меня трясло, пока в дверь снова не забарабанили.

– Береника, – этот голос я узнала.

Руки всё ещё тряслись, когда открывала задвижку. На той стороне стоял Мор со своей свитой. Он казался испуганным, когда увидел мои глаза. Я вышла, а когда увидела дверь, снова содрогнулась. Она была испещрена рванными, глубокими бороздами. Прикрыв рот рукой рассказала о том, что видела и заметила, как четверо парней переглянулись.

– Он находился не за окном, Береника, – мягко объяснил Мор. – Ты видела его отражение.

То есть тот страшный монстр стоял позади?

Ещё одна стрела страха пронзила позвоночник, когда услышала тихий смех. Обернувшись, заметила Деймоса сидящего на корточках возле ковра. Подойдя ближе увидела большие следы от обуви. Они правы, тот безумный монстр стоял прямо за моей спиной. Чёрт. Но смех всё ещё продолжался, пока я не встретилась глазами с Браном.

– Девчонки всегда так впечатлительны. Не думал, что ты одна из них, – а потом он тихим шёпотом добавил. – Трусишка.

В голову начали закрадываться сомнительные мысли и образы. Всадники выбрали жертву, и каждый в Академии знал, что это я. Так может игра началась?

– Не думай, что не смогу ответить. Сил хватит.

– А у тебя коготочки есть, киска? – В ответ уколол Бран. – Так что же ты не воспользовалась ими? Вместо того, чтобы кричать, стоило дать отпор.

– Может стоило, но не думай, что в следующий раз не отвечу.

Он засмеялся, откинув голову назад, словно каждое моё слово против его, вызывало восторг. Сопротивление. Им нравилось то, что я не боялась, а могла достойно ответить сопернику.

– Уходи, – мотнув головой на дверь, строго приказал Мор.

Молчаливая перепалка взглядами, когда Бран зарычал, но позволил Деймосу вывести его. Дверь закрылась и тогда всё внимание Мора сосредоточилось на мне. Дрожь охватила тело, и он заметил это. Преодолев расстояние, разделяющее нас, прижал к себе в тёплых объятиях, но я не ответила. Не стоит поощрять того, кто охотился за моей юбкой.

– Очевидно, это просто глупые шутки. Не бери в голову.

Я не стала соглашаться, потому что имела кардинально отличное от его предположения, мнение. Выбрали именно меня, чтобы напугать и у них получилось, вот только я не уверена, кто стоял за той маской?

– Что вы здесь делаете, ведь это корпус девушек?

– Если тебя волнует вопрос: не мы стоим за тем представлением? То, нет. Но я постараюсь выяснить кто это был. А теперь ложись и попробуй уснуть.

Мор отстранился и поцеловал меня в лоб. Наши взгляды встретились на секунду, но я заметила его беспокойство. И опять вопрос, который не давал покоя: правда ли это или Мор слишком хороший актёр?

Прежде чем лечь, я несколько раз проверила замок на двери. Валенсия покачала головой, явно не одобряя моего страха, но чёрт, мне было наплевать. После того как услышала её тихое сопение, приставила стул спинкой к ручке, подёргала и удовлетворив небольшую часть своей испуганной души, забралась под одеяло. Сон всегда был для меня чем-то прекрасным, там можно жить параллельно реальности. Словно у меня было две жизни, а не одна та, в которой утром я открывала глаза встречая новый день. Здесь всё было дозволено и только мой мозг мог ограничить фантазии. А их после насыщенных встреч в Академии было предостаточно. С избытком.

Сон сладкое царство, в котором я любила проводить время особенно сейчас, когда фантазии о Тристане Вирморе заполнили голову. Только в мире грёз я могла отпустить тот запретный барьер и сделать всё, о чём мечтала, когда видела его.

Я была честна, когда сказала, что здесь мои сны обрели чёткое осознание. Даже сейчас, чувствуя беспокойство после того столкновения, я не могла прогнать пугающее ощущение чужих рук на своём теле. Лёгкое касание большой ладони по бедру. Горячее дыхание на коже, словно я лежала на кровати, позволив мужчине так откровенно ласкать своё тело.

Не знаю, как это работало и почему мой сон был настолько реален, что я чувствовала всё, каждое касание ладони по моей обнажённой коже, тёплое дыхание, укус.

Внизу живота пульсировало желание, тягучими сгустками скапливаясь между бёдер. Задыхаясь от страсти, волной, накрывшей сознание, я проснулась с колотящимся сердцем и мокрыми трусиками. В комнате всё ещё было темно, потому пришлось вглядываться в каждый предмет мебели и только услышав размеренное сопение на соседней кровати, я откинулась на подушки и недоверчиво покачала головой.

В тот момент готова была поверить, что разум играет со мной в игры, потому что чувствовала аромат хвои и морской воды, дикости. Те руки, словно всё ещё блуждали по телу, мягко касаясь бёдер. Откинув одеяло, достала телефон и включила фонарик, когда увидела красные следы от зубов на своей коже. Прикрыв рот ладонью, чтобы не разбудить Вел, я снова прошлась взглядом по комнате, но там никого кроме нас двоих не было. Это взорвало мой мозг, потому что не могло быть реальным. Кто мог прийти в комнату и сделать всё это? Реалистичный сон с видимыми следами на теле – это просто чертовски сильно пугало.

Глава 8

Она привлекла моё внимание. Завладела мыслями, и что хуже всего, заставила желать попробовать её тело. Вкус кожи. Горечь поцелуя. Я слышал, что произошло в комнате этим вечером и скрипел зубами, но понимал, не стоит привлекать внимание. Эти игры казались слишком грязными, и я знал в каком направлении следует искать.

Я оценил её осторожность и стул приставленный к двери, это весьма разумно в подобных обстоятельствах, но такие препятствия не остановят того, кто хотел получить кусочек тёплой плоти. Потайные ходы расположенные по всей Академии, которые я слишком хорошо изучил, позволяли уже несколько ночей следить за ней.

Береника де Вир повернулась в кровати к стене и тогда я позволил себе сделать то, чего хотел. Жаждал. Голодал. Эта девочка никогда не узнает, что я стоял ночью в её комнате прикасался и ласкал тело. Впитывал тихие стоны, слетавшие с губ. Мисс де Вир никогда не узнает, что я слышал своё имя на её губах. Тот хриплый переплёт из букв, который впился в мой мозг, зацепился и тянул, отчаянно, до скрежета в мышцах. Заставлял вспоминать снова, и снова тот голос, произносивший моё имя. Уверен, я снился мисс де Вир, и мы делали гораздо больше, чем позволяли правила Академии.

Её подтянутое тело украшали трусики, и тонкая майка, через которую я видел очертание сосков. Они набухли и чётко прорисовывались сквозь тонкое полотно белой ткани. Не сдерживая свои желания, провёл по груди, почувствовав мягкость кожи, потёр сосок между большим и указательным пальцем, наблюдая за её лицом. О, нет, оно вовсе не было похоже на безмятежное, там творился настоящий ад. Ад под названием – похоть.

Моя рука скользнула по её бедру до линии трусиков, и я должен был остановиться на этом самом моменте, но слишком горячим и сладким было хриплое дыхание, стоны и тепло кожи. Даже запретов в голове не возникло о том, что это не просто неподобающе, словно я чёртов праведник, это под запретом. Правила, я всегда их нарушал, но никогда именно это. Запрет на отношения между профессором и студентом. Условия были весьма жёсткими: отчисление – это только одна грань и довольно отвратительная.

Её дыхание участилось, когда я скользнул пальцами по трусикам в развилку между бёдер. Влажная ткань порадовала меня. Склонившись прикусил кожу на бедре, девушка захныкала, схватив простынь в кулак. Она повернулась на спину, раскинув руки в стороны, предоставив мне отличный обзор на своё тело. Не сдержавшись, склонился и провёл языком вдоль линии кожи на внутренней стороне бедра. Подобные игры опасны и приведут к самому худшему концу, но кого это волнует, когда в моих руках так отчаянно нужная мне девушка? Разница в возрасте? Меня это не трогало, я слишком собственник и всегда получал то, что хотел.

Я не мог надышаться ароматом её кожи, лизал, покусывал, оставляя красные полосы и понимая, что утром, когда Береника проснется они останутся, но как она объяснит себе подобное, меня меньше всего волновало. Она боялась меня. Она хотела меня. Два желания, которые отчаянно в ней боролись.

Усмехнувшись её стону скользнул с кровати, когда девушка часто задышала. Похоже, почувствовала, наконец, меня. Я ушёл, понимая, что она проснулась, но меня уже не было в той комнате.

Тёмные тоннели пахли сыростью, но мне нравился тот глубокий, острый аромат. Я знал, точно не засну до рассвета, потому даже не стал возвращаться домой. Спустившись вниз по тоннелю толкнул дверь, которая не издала ни единого звука, слишком часто пользовался этим ходом, чтобы хранить свои секреты подальше от тех, кто охотился за мной. Прохлада в помещении на нижнем уровне лаборатории, казалась очаровательной и густой. Она обволакивала тело коконом, прочищая мысли. Я с лёгкостью отогнал от себя воспоминания о моих руках, что ласкали мисс де Вир во сне, но не так легко было усмирить желание, которым наполнилось моё существо.

До занятий оставалось ровно два часа, и я с толком использовал каждую минуту, погрузившись в работу. Никто не знал об этой лаборатории, даже Иерихон. Ему опаснее всего доверять подобные тайны. Брат никогда не настаивал на этом, но я понимал, ему неприятна сама мысль, что он может с лёгкостью предать меня. Чем меньше он знал, тем лучше для каждого из нас. Отец всё ещё руководил сознанием Иерихона, и я пытался выяснить как снять то давление, которое ноктюрна оказывала на него. Этот наркотик, который произрастал только в Шартре, на мшистых болотах в глубине мрачного леса, был слишком опасным оружием и каждый хотел им завладеть.

Сейчас самое главное, что меня тревожило – это пропавшие материалы и большая часть ноктюрны, которую я очистил, создав идеальный наркотик. Кто-то узнал о моём тайном убежище и выкрал ценные экземпляры. Меня больше заботило к кому они попадут? Но это всего лишь вопрос времени, когда я найду виновных. Мне придется поменять место локации. Я уже спрятал все экземпляры, которые вывел из ноктюрны, но это не значит, что теперь могу спокойно оставаться здесь. Нужен новый тайник и у меня имелся план, как его найти.Мой отец достиг больших успехов в разработке идеального вещества позволяющего манипулировать сознанием любого человека, но зашёл слишком далеко и поплатился за это, жаль только не своей жизнью.

Покинув лабораторию по мрачному тоннелю, я вышел на улицу недалеко от своего дома. Быстрый душ, строгая одежда, длинное пальто, и я направился на очередную экзекуцию. Только сегодня в меню была Береника де Вир. Она несомненно видела отметины на своём теле, которые я не потрудился замаскировать и задавалась вопросом: откуда у неё следы зубов на бедрах, красная кожа и царапины?

«Поиграем с вашим сознанием, мисс де Вир».

Это будет весёлое и увлекательное путешествие, если она не сломается раньше.

– Сегодня мы перейдем от изучения к практике, – громовым голосом заявил я, поднявшись во весь рост. И хотя все студенты сидели выше меня я возвышался, показывая каждому, кто правит балом. – Умение отстаивать свою позицию в том или ином вопросе, может оказаться жизненно важным инструментом на протяжении всей вашей жизни. Итак, начнём?

Исследуя притихшую аудиторию, я внутренне усмехался, представляя их ужас от того, что столкнутся со мной. Это как в школе, ты становишься тихим и пытаешься не привлекать к себе внимание в надежде, что учитель не спросит, но всё равно избежать столкновения не получится.

– Первая пара – мистер Озера и мисс Линк.

Я обескуражил их заставив выступать не против меня, ещё слишком слабы, я раздавлю их одним своим аргументом, а бороться за моё внимание против друг друга. Это будет интересным противостоянием, а для меня хорошим отвлечением.

– Мистер Озера, вы должны доказать полезные свойства белладонны. Привести чёткие аргументы основываясь на достоверных источниках и исследованиях в области этого растения, – обойдя стол, я присел на углу, скрестив руки на груди. Краем глаза заметил, как напряглась мисс де Вир и удержал своё внимание на двух студентах, вставших напротив друг друга. – Мисс Линк, ваша задача разбить доказательства мистера Озера, так же основываясь на текущих исследованиях.

Девушка непонимающе уставилась на меня, пытаясь разобраться в задании. Чёртовы дети, когда дело доходит до вечеринок они гуляют, не раздумывая о последствиях, пьют, принимают наркотики, трахаются, но, когда нужно действительно быть взрослыми, коими они являлись, каждый падает в пропасть.

– Как нейтрализовать то или иное поведение, – пояснил, чтобы Озера не разбил её одним своим аргументом. – Используйте каждый доступный инструмент в борьбе за главенство. Вы справитесь?

Она неуверенно кивнула, и я тут же понял, что это будет неравная битва. Мисс Линк не из тех, кто до победного станет отстаивать свою точку зрения прибегая к любым доводам. Это будет не так весело, как я надеялся, но мне нужно знать, как они исследовали те темы, которые я давал. От этого зависит насколько глубоко я могу погрузить их дальше в мир ядовитых растений.

– Белладонна – иными словами «растение Дьявола», имеет в своей основе яд – атропин, который может вызвать тяжёлое отравление, или смерть, если его использовать в определённых дозах, – уверенно начал Озера. – В результате у человека начинается сильное возбуждение, которое доходит до бешенства. Так же её используют в виде мази, которая через поры просачивается в организм человека, вызывая галлюцинации. После подобного применения белладонны, люди погружаются в сон на двадцать четыре часа. Вот как они описывают свои сновидения:

«Во время этого сна подопытные чувствовали, что с непреодолимой силой вовлечены в некий воздушный круговорот. Они были охвачены необыкновенным возбуждением, а также странным состоянием блаженства, происходившим от совершенно безумного впечатления невесомости ног, увеличившихся в объёме и отделившихся от тела. В то же самое время они чувствовали себя опьянёнными мыслями о том, что летят. Подопытные видели то, чего никогда не могло произойти в настоящем мире, наяву. Тьма затягивала их сознание рисуя страшные картины потаённых страхов. То, чего боялись, скрывая глубоко в сознании, белладонна безжалостно доставала на поверхность, и играла с разумом тех людей».

Я не кивнул, но внутренне был доволен его нападением. Озера отлично справился со своей задачей ссылаясь на достоверные источники данного растения и опытов, которые проводили. Не уверен, что мисс Линк сможет достойно апеллировать подобное наступление, но все в аудитории затаились и ждали её ответа.

– Белладонна является ядом и лекарством одновременно, – мягким тоном начла мисс Линк. – С помощью белладонны женщины на протяжении многих сотен лет пытались стать красивее. Причём, иногда даже с риском для своей жизни, ведь белладонна – растение ядовитое. В древнем Риме женщины применяли сок белладонны для того, чтобы расширить зрачки, тем самым сделать глаза выразительнее и привлекательнее. Соком ягод римлянки румянили себе щёки. В средние века белладонна также использовалась модницами в качестве косметического средства. Она может использоваться как во благо, так и во вред.

Тишина наступила после заявления мисс Линк, и когда я уже хотел подвести итоги и вызвать очередную пару для противостояния, она добавила:

– Всё зависит от намерений использующего её человека и дозы. Каждый вид яда несёт в себе как разрушение, так и полезные свойства. Зависит от того, что ищет человек, использующий яд.

Кивнув, я был впечатлён. Не ожидал услышать от мисс Линк то, чему уделял большее внимание на своих лекциях. Она права, в каждом ядовитом растении есть и полезные свойства, всё зависит от того, кто их использует и чего жаждет получить.

– Хорошее начало, мистер Озера. Достойное. Вижу глубину ваших знаний, но это не означает, что стоит останавливаться, чем глубже вы падаете в эту тему, тем больше познаёте, – бросив взгляд на мисс Линк, я не удержался от комментария. – Вы выбрали хорошую тактику, но в следующий раз попробуйте прибегнуть к более углубленному свойству растения. Мне важно понимать насколько вы разбираетесь в ядах, а не в красоте.

Её щеки покраснели от моего замечания, но я проигнорировал ту реакцию. Отпустив студентов на свои места назвал следующую пару, и когда все были увлечены их яростной перепалкой, посмотрел на мисс де Вир, зная, она исследует меня, думая, что не замечаю. Я ловил её глаза на своём теле, руках, которые ночью крепко сжимали её бедра, на своих губах, которые целовали её кожу. Теперь я чётко дал понять, что вижу её и в ответ девушка не отвела взгляд.

Не сдержав довольства, ухмыльнулся, понимая, что она заметит и мне дико понравился тот ответ. Алые щёки, румянец распространился на декольте, её дыхание сбилось, губы приоткрылись, а глаза забегали по аудитории в панике. Она боялась выдать себя, показать, что думала обо мне и не в плане профессор-студентка, а более грязном и развратном.

«Слишком поздно, девочка. Я уже проник тебе не только под кожу, я в твоём кровотоке».

Казалось все выдохнули после очередного сражения, когда я решил провести ещё одно столкновение. Интерес пожирал меня продираясь когтями и скрежеща по костям, поэтому я решил удовлетворить своё любопытство.

– Мистер Торн и мисс де Вир.

Тихий гул пронёсся по аудитории, пока я пытался скрыть довольство на своём лице. Она не ожидала услышать свою фамилию, но тем не менее с прямой спиной вышла в центр, заняв своё место напротив Морригана. Я не упустил момента, когда он нагло подмигнул ей и что-то тихо прошептал. Береника де Вир поджала губы и кинула на него долгий, грубый взгляд, явно не одобряя слов Морригана. Интересное противостояние, за которым будет не скучно наблюдать.

– Аспид, – я не пытался объяснить или дать какие-то подробности. Единственное слово и Береника де Вир не разочаровала меня.

– Самые крупные ядовитые животные – змеи. Для впрыскивания яда у них имеются зубы с полостью, из которой яд вводится в жертву. В яде аспидовых змей в целом преобладают нейротоксины, что даёт при укусе характерную клиническую картину. Местные явления в области укуса почти не развиваются: нет ни опухоли, ни покраснения, зато быстро наступает смерть, вследствие угнетения нервной системы, в первую очередь паралича дыхательного центра. Укус крупных аспидов, например, кобры, представляет смертельную опасность для человека. К этому семейству относится самая ядовитая наземная змея в мире – тайпан Маккоя. В месте укуса может ощущаться боль, однако обычно как она, так и отёк или эритема минимальны. В типичном случае через несколько часов после начала интоксикации развиваются неврологические симптомы. Первыми появляются эйфория, головокружение или сонливость, затем – фасцикуляция, тремор, слабость, усиленное слюноотделение, тошнота и рвота. Симптомы могут прогрессировать до паралича и угнетения дыхания. Клинические проявления иногда становятся заметными только спустя семь часов, после укуса, при отсутствии какой-либо местной реакции, подтверждающей действие змеиного яда. Смерть обычно наступает в течение суток, как результат дыхательной недостаточности.

У меня было чёткое осознание того, что мисс де Вир цитирует учебник. Она выпалила все это на одном дыхании сильным голосом, который завораживал. Я любил умных людей тех, кто умел пользоватьсясвоими мозгами и похоже Береника де Вир являлась одной из них. Она впитывала информацию как губка, собирала сведения, и я знал, что это титанический труд, так как часто видел её в библиотеке сидящую над книгами. Любовь к знаниям, жажда вбирать новое – это меня притягивало.

– Я бы нежно высосал яд из твоего кровотока, Береника, – елейным тоном промурлыкал Морриган, от чего вся аудитория наполнилась смешками.

– Не уверена, что это было бы лучше, чем умереть от укуса Аспида, – скривившись, но с милой улыбкой на губах, парировала мисс де Вир.

– Не забывайте зачем вы здесь, – строгим голосом отчеканил я, ставя студентов на место. – Ваш ответ, мистер Торн.

Морриган в своей обычной манере развёл руками показывая, что безоружен, но я как никто другой знал этого мальчишку. Слишком самоуверенный и горделивый, чтобы отдать победу девушке, за которой он охотился.

– Существует эффективный антитоксин против яда Аспида. Нужна кожная проба и наличие под рукой адреналина. В случае отрицательной кожной пробы вводят препарат изотонического раствора. Антитоксин следует вводить как можно быстрее, не дожидаясь развития симптомов. Коммерческого антитоксина против яда Аспида не существует, и при его укусах лечение обычно только поддерживающее. Все пострадавшие от укусов должны внимательно наблюдаться не менее суток. После введения антитоксина возможна сывороточная болезнь. Наркотики, угнетающие дыхание, например, морфин, противопоказаны. – Вот она и появилась горделивая голова, которая не позволит ему отдать победу другому, будь то девушка или парень. – К тому же яд Аспида не то, что стоит выбирать. По-моему, слишком очевидно если не хочешь оказаться обвинённым в смерти человека. Нужно действовать более тонко и выбирать с умом.

– Неуместное дополнение, которое стоит обдумать, мистер Торн, – оборвал я резко. – Если вы знаете о тех ядах, которые действуют отлично от яда Аспидов, напишите мне на эту тему работу и сдайте к следующему понедельнику. И хорошо, чтобы в работе были указаны чёткие действия и полное исчезновение яда к моменту обнаружения смерти.

Он никак не отреагировал на моё требование, но я понимал, Морриган недоволен тем, что я осадил его. Это противостояние длилось всегда и сейчас не закончится невзирая на то, что девушка, апеллировавшая против, заинтересовала меня.

Закончив лекцию, я как всегда дал много материала для изучения, но этого и следовало ожидать, когда идешь на мои занятия. Я не довольствовался меньшим.

– Снова устраивал бои? – Вскинув брови, спросил Иерихон, встретив меня в коридоре.

– В следующий раз присоединяйся. Было весьма увлекательно, – он не стал расспрашивать, потому что я редко мог назвать подобные занятия увлекательными, а я не стал объяснять, почему выдал именно это определение. – Как обстоят дела?

– Неплохо, учитывая то, что мне так и не удалось отследить поставку ноктюрны. Они не просто замели следы. Они словно обрубили все хвосты, не оставив ничего, что могло бы привести к источнику наших проблем.

Недоверчиво покачав головой, я поджал губы. Мы должно быть что-то упустили.

– Итак, остается всё ещё трое основателей, которых мы подозреваем. К тому же есть некоторые люди, которые знают о чистых экземплярах в твоей лаборатории, – констатировал Иерихон. – Если они действовали, то только прикрываясь поддельными фирмами. Я проверил их офшорные счета и ничего не накопал.

– Не оставляй попыток. Когда ноктюрна даст о себе знать нам нужно быть первыми, кто её поймает.

Сжав губы, я покачал головой понимая, единственный способ узнать – выждать. Только время покажет, где обосновалась «ночная королева», потому что будут последствия и тогда Иерихон их найдёт. Хреново, но сделать что-то ещё мы не могли. Все ниточки, ведущие к побережью Варош были отрезаны, не оставив нам ни единой зацепки.

Глава 9

На раскрытую ладонь падали прохладные капли дождя, когда мы с Валенсией спустились по ступеням. Вдыхая аромат леса, словно дождь усиливал звуки природы делая их более яркими и контрастными. Странное чувство тревоги и волнения, поселившееся в тот вечер, когда человек в устрашающей маске находился в комнате и смотрел на меня в отражение окна, никуда не ушёл. Я невольно огляделась по сторонам в поисках чего-то или кого-то, но кроме нас утром в субботу на территории Академии, никого не было. Похоже, все разъехались на выходные или сидели в своих комнатах.

– Давай, запрыгивай, я подвезу, – кивнула Вел на чёрный, небольшой трёхдверный купер. – Только учти, не смогу забрать тебя.

– Сама доберусь, – отмахнулась.

Мне нужно было выбраться за пределы Дракмора. Я жаждала пройтись по городку, что уютно расположился вблизи бушующего моря. Исследовать. Познавать. Мне до жути хотелось проникнуться той атмосферой невероятных легенд, о которых уже прочла. Так как машину, которую брала в аренду, чтобы доехать до Академии ещё не вернули из мастерской, у меня не было другого варианта.

Мне нравилась тихая безмятежность, которая царила в Шартре. Словно кто-то куполом накрыл это место, изолировав от остального мира. В душе всё ещё оставалось тепло от того знакомства с Агнеш Вардал.

Её домик был из тех, что рисуют иллюстраторы в детских сказках. Серые бетонные кирпичи, увитые зелёными лозами плюща, с коричневой черепицей и дымоходной трубой, из которой ввысь поднимался дым. Перед домом хозяйка разбила сад и там происходило буйство красок, словно каждый цветок соперничал с другим, пытаясь превзойти, показать свою красоту и грацию. Вырезанные ставни окон походили на завораживающую работу искусного мастера. Красивые завитки и спирали из стального железа. Сбоку спряталось высокое дерево, оно стояло так близко к дому, будто охраняя. Безмолвный страж.

Заметив чёрную кожаную куртку, длинные светлые волосы, заплетённые в косу, я не смогла сдержать своего любопытства. Профессор Иерихон вошёл в тот же домик, из которого вышла я, но меня не заметил. И я задумалась: что могло связывать его с той чарующий невероятно доброй душой, которая жила там?

Она ведь с таким добром и лаской приняла меня, угостила чаем и вкусным тыквенным пирогом, который я чувствовала до сих пор на кончике языка, словно не хотела забывать его вкус: то как нежно таял во рту, какое удовольствие приносил. Мне даже хотелось застонать, но я только прикрывала глаза, когда пробовала очередной кусочек. Это было невероятно.

Не сдержав любопытства заглянула в окно и увидела момент, когда Агнеш отстранилась от Иерихона, словно они только что обнимались. Она послала ему тёплую улыбку, взяла за руки и что-то сказала, на лице читалась нежность.

Мне стало интересно: какова их история? Но я сомневалась, что профессор Академии будет откровенничать со студенткой. Разумно решив, что это слишком личное и вести себя подобным образом не стоит, отвернулась и направилась к единственной дороге, ведущей в Академию. Мне предстояло взобраться на гору, хоть подъём и был ровный, но всё равно очень тяжёлый.

Сумерки уже наступали, предстояло пройти очень длинный путь, чтобы добраться, но мне нравилась неспешная прогулка. Воздух казался солёным, пропитанным тёмным морем, вкусом свежести и глубины. Дождь закончился, но аромат прибитой пыли, зачаровывал. Я вдыхала его наполняя до отказа лёгкие, потом выпускала, чтобы снова вдохнуть. На голых ветках висели капли дождя. Я шла по дороге, а ветер словно в воронку засасывал листья и кружил их унося вверх.

Я сжимала в одной руке пузырёк с экстрактом фиалки, которую подарила Агнеш, когда мимо проехал чёрный матовый внедорожник. Я чувствовала, как подступает ночь, словно кто-то высасывал из воздуха всё тепло, которое появлялось с первыми рассветными лучами. В один момент стало очень холодно, воздух чувствовался плотным и морозным.

Щёки пощипывало, а по земле уже начал струится лёгкий туман, который каждый вечер выползал, словно искал новую жертву, чтобы утащить её в самое сердце леса.

Внезапно внедорожник остановился. Я заметила красные габаритные огни, но продолжала идти, решив, что мне ничего не угрожает. Сейчас ведь не ночь, к тому же не думала, что это может обернуться для меня чем-то плохим. А жаль, всё произошло именно так.

Когда проходила мимо пассажирской двери, даже не обернулась, чтобы посмотреть кто сидит за рулём. Тут же раздался сигнал. Вздрогнув от испуга, выронила пузырёк, который разбился о землю. Воздух тут же взорвался ароматом фиалки. Мне было так жаль, что на глаза навернулись слёзы.

Склонившись, попыталась собрать, но ничего не вышло, пузырёк разлетелся на осколки.

Дверь машины открылась, и я услышала грубый, почти злой голос профессора Вирмора:

– Вы же знаете, что в такое время не положено ходить, тем более в одиночку. Что вы здесь делаете, мисс де Вир?

Вздрогнув я сжала в руках осколки, которые собрала и почувствовала острую боль. Медленно поднявшись разомкнула руку позволив разбитому флакону вместе с моей кровью капать с ладони и падать на асфальт. Профессор Вирмор заметил это и нахмурился. Он не пытался подойти или сделать что-то ещё, стоял на своём месте положив руку на дверь машины, и смотрел на меня грубым взором, словно был недоволен, что я оказалась здесь и сейчас, на его пути. Недоволен тем, что позволил себе остановиться и обратить внимание на студентку, которая в сумерках возвращалась в Академию.

Вскинув брови, прикусила губу, отметив что эта встреча, снова волновала что-то тёмное, мрачное, внутри меня. То, что всегда тянулось к профессору. То, что манило меня в нём: мрачная фигура настроения, ни одной улыбки, и грубый голос, режущий, причиняющий боль.

– Садитесь в машину, мисс де Вир. Здесь небезопасно бродить в одиночестве, к тому же в сумерках, когда туман уже выбирается из леса, – больше не добавив ни слова сел в машину и захлопнул дверь.

Я крепко сжала руки в кулаки, не чувствуя боли от пореза на ладони. Похоже, было всего два варианта: либо отказать ему, и показать насколько упряма, чтобы пешком пойти в Академию, уверена в этом случае Тристан Вирмор не станет ждать, заведёт мотор и уедет, ни разу не оглянувшись. Либо в комфорте доехать до Академии, что займёт всего несколько минут. И я решила быть разумной, проглотив свою упрямую натуру.

Медленно подошла к пассажирской двери, открыла, забралась на сиденье и уставилась в окно ни разу не посмотрев на профессора, когда в поле моего зрения появилась рука с чёрным платком.

Бросив один-единственный взгляд, я услышала:

– Приложите к руке.

Значит, заметил мою рану и не хотел, чтобы я своей кровью запятнала его дорогой внедорожник?

Обернув ткань вокруг ладони снова посмотрела в окно, когда профессор завёл двигатель и в лицо мне ударило тепло. Это был потрясающий контраст после холодного воздуха.

В полной тишине мы доехали до Академии. Как только он припарковался на специальной стоянке, отведённой для преподавателей, я выскочила из машины и направилась к общежитию, когда почувствовала грубую ладонь на своей руке. Профессор Вирмор ни разу не прикасался ко мне кожа к коже, уверена, это плохая идея, если бы он коснулся меня, я почувствовала его тепло, а это не то, что нужно мне. Я и так была переполнена его магнетической аурой.

– Нужно обработать рану. Следуйте за мной, – строго отчеканил он тоном, не терпящим возражений. Чистый приказ, вибрирующий силой.

Поджав губы, развернулся, и направился к своему дому тому, в который я постучала в свой первый день, когда пришла сюда вся мокрая, дрожащая и усталая.

Была бы умной не пошла за ним, развернулась и побежала в свою комнату, обработала рану и легла в кровать свернувшись клубочком, чтобы не думать о нём. Но похоже в тот момент я не была умной и чётко осознавала, когда следовала за профессором, что играю с огнём. Я знала, в конце концов этот огонь поглотит меня и превратит в пепел.

Тристан Вмирмор открыл дверь, я последовала за ним, сняла ботинки и застыла на пороге. Профессор ни сказав ни слова, указал кивком головы на диван. Пока я следовала молчаливому приказу мужчина скрылся в одной из комнат, наверно то была ванна, вернувшись, присел напротив и протянул руку, но я не спешила протягивать свою. Он не говорил, ожидая, когда я переборю что-то внутри себя, позволю осмотреть рану и обработать.

Закусив губу, подняла взгляд и поняла, что профессор смотрит на меня. Не просто на меня, он смотрит именно на меня, на ту, которой я действительно была глубоко в душе. Видел какие тайны прятала, какая тьма клубилась в моих мыслях.

Всё ещё не отрывая взгляда протянула руку, позволив его ладони коснутся моей и тогда поняла, что была права в каждом своём суждении. Почувствовав прикосновение кожа к коже, тепло, которое он передавал, грубую мозолистую руку, словно он занимался тяжёлой работой, задрожала.

– Не думала, что у преподавателей могут быть такие грубые, мозолистые ладони, – тихо выдавила.

– Вы ничего не знаете о профессорах, мисс де Вир. Уверяю вас, преподавание не единственное, что интересует меня.

Не дав ответить, он склонился над ладонью размотал чёрный платок и раскрыл. То, насколько внимательным он был, сразило меня. Профессор Вирмор сжал пальцами пинцет, которым доставал из моих многочисленных ран, небольшие осколки, что остались от стекла.

– Вы были в «Зодиаке»? – Спросил тихо.

– Да, – также тихо, отозвалась я. – Откуда вы знаете?

Он склонился и втянул воздух рядом с моей ладонью, а после прошептал:

– Пахнет фиалками.

Меня затрясло. Внутри всё сжалось в маленький комочек.

– Да, из-за вас я разбила флакон, который подарила мне Агнеш и теперь придётся вернуться в «Зодиак», чтобы приобрести новый.

Профессор как-то странно посмотрел на меня, покачал головой и снова окунулся в работу. Он тщательно осмотрел рану, самая глубокая пересекала всю ладонь. В тот момент, когда он посигналил я испугалась и сильно сжала стекло, которое порезало кожу, но сейчас мне не было больно. Лёгкая, тупая пульсация. Его прикосновения перекрывали все чувства, потому мне хотелось, чтобы они никогда не прекращались. Хотелось получить больше.

Он смазал раненную кожу какой-то мазью и забинтовал. Поднявшись собрал приборы и ушёл, снова скрывшись в одной из комнат. Не зная, что делать я схватила чёрный платок и направилась к двери, понимая это всё, что мне было дано сегодня. Натянув ботинки открыла дверь и ушла. Да, в тот момент я бежала, хоть сама решила последовать за ним, позволить позаботиться обо мне, чего не позволяла уже давно никому, только Линкольн обрабатывал мои раны, когда получала синяки или разбивала коленки.

Боль – тупая, агонизирующая, свернулась в груди. Я готова была задохнуться, когда ноги сорвались с места и я побежала вперёд, не оглядываясь, не сказав слов благодарности. Просто бежала не в силах остановиться, пока не оказалась возле двери своей комнаты. Толкнув, вошла внутрь, закрыла дверь и направилась в ванную. Скинула одежду, забралась в душ, и когда горячие капли воды били по коже позволила воде придушить те мысли, которые пожаром готовы были разгореться внутри.

Сложив руки в молитвенном жесте, подставила их под тугие струи, пока вода била под ногти. Это было то, что я делала чаще всего, когда Линк погиб. Своеобразная пытка, наказание за то, в чём по сути я не виновата. Но я всё равно винила себя, ведь он лежал на глубине трех метров, а я всё ещё была жива. Всё ещё могла дышать, наслаждаться жизнью, исполнить свою мечту получив образование в Академии Дракмор.

***

– А всадники умеют устроить настоящее шоу, – пробормотал парень, стоящий рядом с нами. – Просто невероятные снобы.

Он поморщился при виде четырех парней, верхом сидящих на конях. Это действительно казалось впечатляющим, и мы с Валенсией застыли на месте, как и все в Академии. Мор сидел на белом жеребце, Бран отдал предпочтение чёрному, Деймос выбрал рыжего, а Фобос – серебристого.

– Они что действительно подражают всадникам апокалипсиса? – Недоверчиво покачивая головой, спросила.

– Иногда мне кажется они гораздо хуже тех, что записаны в исторических хрониках, – пробормотала Вел.

– Это шоу не надоедает, потому что каждый год есть новенькие студенты, которые не знакомы с правилами Академии, – подойдя к нам, заметил Брок. – На следующей неделе рокболл, уверен, ты даже не знаешь, что твориться на поле. А трибуны просто сходят с ума от адреналина и игры, которая разворачивается перед болельщиками.

– Рокболл?

Брок довольно оскалился, пока мы наблюдали за процессией всадников верхом на красивых маститых жеребцах.

– На самом деле Дракмор имеет в своей основе соревнования во многих видах спорта. Фехтование, например. Конную борьбу. Но самым знаменитым был и остается рокболл, – положив подбородок мне на плечо, ответил Брок. – Ничего не планируй на следующую пятницу. Пойдёшь со мной, и я всё объясню по ходу игры.

– Уверен? – Прищурившись, уточнила.

– Ты не пожалеешь, – он улыбнулся, сверкнув ямочками на щеках и кивнул на всадников. – Выпендрёжники, но если не они, то кто? Поверь, та ноша, которую каждый несёт, велика и порой неподъёмна.

– Что я слышу, ты защищаешь их? – Прошипела злобно Вел.

Она толкнула Брока в плечо, когда тот поднял руки, сдаваясь.

– Просто хочу, чтобы Береника не думала…

– О том, что они засранцы? – Выпалила Валенсия.

Пока ребята припирались я поймала на себе взгляд Мора. По мере того как его конь двигался вперёд, грациозной поступью, взгляд всадника не отрывался от моего. Он не просто говорил, кричал о том, что я не смогу сбежать. Он охотник, а я цель, на которой уже поставили мишень. Я на его радарах каждую чёртову минуту, пока нахожусь в Дракморе.

– Пора на занятие, – резко отвернувшись, чтобы разорвать то послание, которое горделиво транслировал Мор, бросила ребятам. – Встретимся в аудитории.

Они всё ещё спорили за моей спиной, пока я тяжёлой поступью направлялась к Дарк холлу. Меня беспокоила нездоровая одержимость Мора моей персоной. И больше всего волновало то, насколько серьезно он к этому относится. Ведь всё ложь. Он на самом деле не хотел меня, только тело, очередной трофей и это болью било внутри.

Арлин Коваль – профессор по литературе, оказалась просто сногсшибательной женщиной. В строгом костюме, невероятного лавандового цвета блузке, она привлекала внимание. У меня складывалось такое чувство, что преподавательский состав выбирали не только по критериям лучших оценок и высокого IQ. Немаловажным фактором в пункте при приёме на работу, являлась внешность. Все, кто преподавал в Академии отличался хорошим вкусом и красивыми чертами лица. Будто каждого человека специально подбирали.

– Carpe diem – с латинского это выражение означает – «наслаждайся моментом». Или же – «будь счастлив в эту секунду». Данное выражение является призывом Горация проживать каждый ваш день в поисках положительных моментов удовольствия, не откладывая свою жизнь на неопределённое время, – когда Арлин Коваль говорила, её голос чарующей песней распространялся по аудитории, касаясь сознания. Мягкий, глубокий и ласковый, словно она могла не просто рассказать свою лекцию, а пропеть на одном дыхании. – Memento Mori – «помните, что вы смертны». По сути своей каждое из этих выражений можно приравнять к общему знаменателю, но это не так. Carpe diem – живи сейчас, не упускай момент и радуйся. Memento Mori – определяется смирением с тем, что мы смертны и у каждого человека довольно короткое существование на земле.

– А вы радуетесь жизни, профессор?

Вдруг услышала я нахальный голос одного из всадников. Обернувшись, увидела довольную улыбку Брана, который не пытался скрыть сарказма, сочащегося из его рта. Он как змея стелился по проходу и спускался вниз, замерев возле Арлин, чтобы оставить ядовитый укус на её теле.

Поджав губы, она встретила его взгляд и покачала головой.

– Мистер Девос, невозможно каждый день улыбаться и чувствовать себя довольным… – от её ответа губы Брана превратились в волчью ухмылку, когда профессор коварно закончила, возвращая ту колкость. – Но это не значит, что даже в самые тёмные для нас времена, нельзя найти нечто хорошее. Ведь даже в ночи, когда кажется, что нельзя найти выход, обязательно будет хороший момент. Он не всегда вызовет в вас улыбку или чувство довольства, но он не позволит остановиться на полпути и поглотить вас.

Не дав Брану выкинуть очередное замечание, профессор Коваль углубилась в тему жизни и смерти, приводя довольно интересные доводы. А после ссылалась на мировые произведения, где чётко проводила параллель с темой сегодняшней лекции. Она действовала так же, как профессор Вирмор, подкрепляла каждое своё слово аргументами, которые сложно было оспорить.

После того, как Арлин Коваль дала задание, каждый уставился в свой ноутбук пытаясь найти ответ на самый важный вопрос в жизни: «Какова наша цель на этой земле?», когда услышала входящее сообщение.

«Общее собрание. Все студенты обязаны присутствовать после окончания занятий в Дарк холле».

– По поводу чего? – Указав на сообщение в телефоне, спросила у Вел.

– Как обычно объявят о предстоящем мероприятии в честь рождества и добавят ещё какой-нибудь чепухи. Не переживай, это не займет много времени.

Кода мы покинули кабинет я потянулась за телефоном, чтобы проверить почту.

– Чёрт! – С горечью воскликнула.

– Что? – Обернувшись, спросила Вел.

– Иди, я догоню. Телефон забыла.

Развернувшись, поспешила к аудитории, не думая, что увижу Брана стоящего напротив профессора Коваль. Арлин выглядела напуганной и отрешённой, словно те слова, что сказал всадник до того как я появилась, шокировали. Они не заметили меня, и я застыла, не понимая, что делать? Стоит постучать? Покашлять?

Но не успела ничего предпринять, как Бран сделал два шага, сократив расстояние между ними. Я прикусила губу, когда он склонился к Арлин, будто вдохнул аромат волос. Её руки крепко сжимали стол позади, когда Бран что-то прошептал. В тот же момент профессор Коваль вскинула руку намереваясь ударить его, но всадник не позволил. Он перехватил удар и громко засмеялся.

– Применив агрессию, вы получите её в ответ, – его тон был чёрным и угрожающим, когда Бран отстранился и направился к выходу.

Не желая быть пойманной, я отступила в нишу, чтобы избежать столкновения с всадником, но не ожидала, что этот выбор превратится в очередное столкновение. Я оказалась в ловушке, когда тёмная тень появилась в поле зрения.

– Вы знаете, что шпионить не самая хорошая черта характера? Или вы настолько любопытны, что не можете себя сдержать? – Голос профессора Вирмора был вязким и сырым, словно я разозлила его. – Не думаете, что это не ваше дело?

Профессор Вирмор как всегда был одет в броню: длинное чёрное пальто с тяжёлыми металлическими пуговицами. Волосы зачёсаны назад, но несколько прядей легли на лоб и это было чертовски сексуально.

– Я только хотела забрать телефон, – мой голос сочился страхом, адреналин всё ещё бурлил в крови после той интимной сцены и вылился испугом, когда профессор застал меня за подслушиванием.

– Хорошая попытка, но этого недостаточно, – его слова были такими же грубыми, как гравий. – Держитесь подальше от неприятностей, иначе это может привести вас туда, где спасения не будет.

Он прожигал своим тёмным мрачным взглядом, а я задыхалась пойманная в ловушку. Позади стена, впереди стальное тело профессора, который злился на меня и это приводило сознание в то состояние паники, которого я так опасалась. Пытаясь сделать вздох, я не смогла. Горло не слушалось. Связки сковало стальным замком. Кадык дёрнулся, когда я хотела сглотнуть горечь во рту, но не смогла.

Уверена, у него было гораздо больше скелетов в шкафу, чем хранила я, но тот чёрный взгляд, что лизнул меня по позвоночнику, наполнил решимостью.

– Я не следила…

– Разве? – С наигранным весельем, спросил Тристан.

– Я же сказала, что вернулась за своим телефоном.

– Тогда стоило быть более громкой, чтобы вас услышали.

Злость позволила панике уйти подальше. Тело дрожало от насмешки в глазах профессора Вирмора, когда я развернулась, вспомнив о собрании, но напоследок зло бросила:

– Мы закончили.

– О, нет, мисс де Вир, мы ещё даже не начинали.

Его слова – остро заточенные клинки вонзились в спину, но я не дрогнула. Не обернулась, когда закрывала дверь. Дрожь сковала тело, но я упрямо продолжала идти вперёд, отказываясь дать власть своему сознанию. Не здесь. И тем более не сейчас. Я не могла развалиться, позволив тем кинжалам ранить меня.

Найдя Валенсию с ребятами, я подошла к ним, когда она одними губами спросила: «Где ты была?». Качнув головой, выдавила слабую улыбку и обратила внимание на помост. Орион Гарлин один из тех, кто управлял Академией Дракмор, стоял там, ожидая, когда все утихнут. Он подарил нам свою обворожительную улыбку и начал собрание.

– Пожалуй, самое важное – это Рождественский бал. В этом году дресс-код более лояльный, но тон платья должен оставаться неизменным – тёмные оттенки, никаких полутонов. Маски – ещё одна деталь вашего костюма, которая несомненно станет весьма привлекательным аксессуаром…

Профессора стояли справа, но я наблюдала только за двоими из них. Дрожь паники всё ещё окутывала сознание после того столкновения, но я не могла позволить увидеть мой страх. В какой-то момент я почувствовала холодок по коже. Струйку пота по позвоночнику. Затруднённое дыхание, которое со свистом готово было вырваться из лёгких, словно кто-то выкачал весь воздух, заставляя кожу гореть от нехватки кислорода.

– Я не могу, – прошептала, сухими губами.

Мой взгляд беспорядочно метался по заполненному студентами пространству, пока искала путь отступления.

– Что ты говоришь? – Склонившись ко мне, спросила Валенсия. Она взяла мою руку, и когда наши взгляды встретились, нахмурилась. – В чём дело? Береника, ты дрожишь и кожа холодная.

– Мне нужно выбраться, – снова тихим свистом вырвалось.

Она странно посмотрела на меня, но не стала задавать вопросов.

– Пригнись.

Я так и поступила, пытаясь сдержать вопль безумия, застрявший в горле. Валенсия потянула меня за собой пытаясь скрыться в огромной толпе студентов. Когда мы достигли полоски света, она кивнула на дверь в боковом проходе.

– Иди и постарайся не блуждать по территории одна. Просто выдохни и возвращайся.

Я только кивнула пробираясь вперёд. Руки дрожали, когда моя ладонь схватилась за ручку. Я пыталась толкнуть дверь, но ничего не получалось. Всхлипнув, хотела обернуться, когда позади почувствовала каменную стену. Его рука легла на мою холодную ладонь и толкнула.

Хрип вырвался из горла, надорванный и слишком жгучий. Как только оказалась на улице, морозный воздух укусил за обнажённые участки кожи, но мне понравилось это. Схватившись за перилла, судорожно втягивала в себя воздух, которого лишилась в большом зале. Оборачиваться не стала и так знала кто стоит позади. Его энергия, то как профессор Вирмор чувствовался во мне, словно внутри была определённая частота, настроенная только на него, казалось безумием. Или очередным бредом моего сознания.

Мозг снова заработал, посылая незамедлительную команду лёгким. Горло сдавило от первого горького вздоха, который прорвался сквозь онемевшие связки. Тот глоток воздуха был для меня жгучим и неприятным, когда прокатился по гортани и опустился в лёгкие, заполняя собой каждую клеточку, насыщая кислородом кровь, что быстрее побежала по венам.

Согнувшись, упёрлась руками о колени, пытаясь минимизировать жёсткие толчки воздуха, проникающие в организм. Мне понадобилось несколько минут, чтобы паника прошла и дыхание выровнялось. Я думала, что осталась одна, но профессор всё то время наблюдал, как хищник: голодный, жадный до чужих секретов.

Я чувствовала прожигающий спину взгляд, но не могла достойно встретить его. Броня. Она нужна мне сейчас, как и воздух. Но я не могла нарастить её так же быстро, как восстанавливала клетки кислорода в крови. Я не могла остановить тремор в руках, когда увидела тёмный силуэт справа. Профессор подошёл ближе, но не задавал никаких вопросов. Он видел отчаяние, мой побег и наверняка хотел задать те самые вопросы, но я не уверена, что готова принять их.

Сделав глубокий вдох задержала дыхание пытаясь прогнать дрожь из рук, а после выпустила воздух. Повернула голову и столкнулась с закрытым, нечитаемым взглядом тёмных глаз. В голове тут же вспыхнула злость от нашего недавнего столкновения, когда в один момент всё разрушилось.

Не думала, что его руки на мне будут чувствоваться, как стальная стена. Тристан Вирмор – скала, о которую бьются волны, а я в тот момент ощущала себя на её вершине и понимала, меня ничто не коснётся, не погубит. Словно он отрезал весь остальной мир и позволил не просто окунуться, а упасть в ту глубину его объятий, которых мне не хватало. Я всё ещё дрожала, словно по коже пускали мелкие разряды тока, пока руки профессора кольцом обнимали меня, прижимая к стальному телу. Его подбородок упёрся в мою макушку.

Профессор Вирмор отстранился так же внезапно, как и приблизился. Он смотрел на меня, но взгляд уже замкнулся, словно кто-то перещёлкнул выключателем. В одно мгновение, которое казалось таким правильным и будоражащим он показал своих демонов, коснулся моей души, того запретного и неприкасаемого, что было внутри меня, а после, просто стёр всё одним лишь мгновением. Щёлк. И всё. Никого я больше не видела за той оболочкой. Тень человека, который секунду назад обнимал меня так крепко, что я могла поклясться, мои кости трещали, а душа дышала, будто живая.

Он был грубой силой и властью, с которой я не могла справиться, но это не значило, что струшу и сбегу. Противостояние, я готова к нему. Профессор Вирмор прочёл мою гордость и упрямство то, с каким железным напором я встретила его взгляд, не позволив сломить моё сознание.

Он не сказал ни слова, просто смотрел, заставляя моё тело повиноваться. Я отступила, повернулась и направилась к своей комнате. Уверена, то собрание уже окончено и мне нечего делать в столь поздний час, тем более с профессором. Казалось, я чувствовала прожигающий взгляд даже когда скрылась с его радара.

Вошла в комнату, прикрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Тяжёлый вздох вырвался из меня, когда Валенсия подпрыгнула явно обеспокоенная.

– На тебе лица нет. Что произошло?

– Ненавижу подобные сборища. У меня паника. Дышать трудно. Прости.

Я покачала головой прерывая её вопросы и закрылась в ванной. Приняла душ, обернула тело полотенцем, но, когда посмотрела на запотевшее зеркало, меня пробрал озноб. Кто-то снова оставил послание:

«Убегай, пока можешь, птичка».

Буквы были выведены на запотевшем зеркале. Чёткое предупреждение. Уверена, Валенсия находилась в комнате, дверь я заперла, так что никто не мог войти…

Бросила взгляд на окно и прищурилась, заметив токую щель, словно кто-то не до конца его закрыл. Снова дрожь по телу, холодок по спине, когда поняла, что пока мылась кто-то пробрался внутрь и оставил послание. Для чего? Напугать. Заставить бояться. Или быть может они хотели, чтобы я окончательно сошла с ума?

Защёлкнув окно повернулась к зеркалу, увидев капельки воды прочертившие запотевшую поверхность. Смахнула рукой те слова, стирая одну за другой буквы, но не смогла вычеркнуть из своей памяти. Они плотно отпечатались в сознании. Жгли. Предупреждали, но я не желала поддаваться панике.

Надев трусики и майку, забралась под одеяло и укутавшись закрыла глаза, не позволив демонам пировать в моём сознании. Я захлопнула ту дверь и смогла снова окунуться в обжигающую силу объятий профессора Вирмора.

Глава 10

Осознанные сны – это дерьмово. Утром я встала разбитая и нервная. Видеть всё своими глазами, бродить по лесу натыкаясь на туман, словно на жуткую неприступную стену, ощущать холод сырой земли и запах дурманящего аромата трав, слишком мучительно. Именно там я и провела свой сон. Проснувшись, чувствовала, будто ночью находилась не в кровати, а в лесу, блуждала, искала и боялась. Уверена, у меня под глазами были синяки, и я даже не потрудилась замазать их, прежде чем покинула комнату.

Торн холл со своей потрясающей архитектурой будоражил нервы. Внутри потолок был отделан золотом, сверху свисала огромная хрустальная люстра. Тут и там стояли островки из столиков и уютных диванов, обитых синим бархатом. Живые зелёные растения, такие высокие, что некоторые достигали потолка, казались слишком сказочными, чтобы их заключить в бетонные стены. И самое очаровательное – это ароматы выпечки. Утром сладость сахарной пудры, сиропа и кофе, кружил голову.

– Сахар? – Спросил бариста.

– Нет. Спасибо, – улыбнулась.

Взяв синнабон, который в день экскурсии по Дракмору мне советовала Има Ромарис и кофе, я выбрала столик возле окна. Широкий подоконник так и манил забраться на него и неспешно потягивать кофе, но я не стала искушать судьбу. Это было бы слишком дико, поступи я так, как велела душа.

– Думаешь, хорошо устроилась? – Услышала язвительный голос Селены. Та самая Барби, везде преследовавшая всадников. Когда я не ответила, Селена недовольно чмокнула блестящими губами. – Что, разговаривать тебя не учили?

– Ревнивая подружка?

– Послушай, если на тебя обратили внимание – это не значит, что можно вести себя подобным образом. Ты приглашённая, – слово прозвучало с предельным омерзением, будто это нечто заразное. – Иными словами – никто. Студентка, которая не продержится и года, а после вылетит.

Она пыталась вывести меня на эмоции и это читалось в каждом колком замечании, но меня интересовало другое: зачем? Что чёрт побери я тронула, чтобы привлечь её внимание?

Потягивая чёрный, как ночь и горький, как полынь кофе, я задумчиво окинула её взглядом заметив Мора, который внимательно следил за нашим разговором.

– Так зачем переживать? – Она скривила губы, сделала шаг ближе в надежде, что отстранюсь, но я этого не сделала. – Просто сложно постоянно брызгать ядом, как гадюка и понимать, что твои попытки напрасны. Не стоит связываться со мной.

– Думаешь, ты особенная? Думаешь, неприкосновенная? – Она как-то горько рассмеялась, не отрывая от меня своих глаз. – По нашим меркам ты годишься в слуги.

– Жаль тогда тебя, – она вскинула брови, явно не понимая моего комментария. – Насколько низко нужно пасть, чтобы разбираться со слугой?

Пока Селена пыталась обуздать свой гнев я демонстративно отвернулась, давая понять, что разговор окончен и уставилась в окно. Дождя сегодня не было, но то, какой плотный воздух окружал Академию, пугало. Я так глубоко погрузилась в свои мысли, что не сразу заметила протянутую руку. Она была сильной, с длинными ухоженными пальцами.

– Пойдём со мной.

Мор. Он стоял возле столика с протянутой ладонью и ждал. А я? Что ж, я вложила свою руку в его и позволила увести меня. Не понимаю, что за порыв внутри решил подыграть его просьбе, но я пошла, и когда Мор привёл нас в огромное помещение, где располагались дорожки, нахмурилась.

– Устраивайся поудобнее и смотри. Уверен, тебе понравится.

Он не сказал больше ничего, и я решила подождать. Когда через несколько минут Мор вышел, он был одет в белое обмундирование. В правой руке держал рапиру, в левой – белый шлем с железной сеткой, призванной защищать лицо. Посмотрев в мою сторону улыбнулся, и надел шлем, скрыв лицо. Напротив, на дорожке, встал его противник. Фехтование. Они собирались сражаться на рапирах и это взволновало меня. Интерес. Да, я определённо чувствовала интерес.

Шпага, казалось, легко гнулась, когда Мор поставил её кончик, уперев в твёрдый пол, но это было не так. Ноги твёрдо стояли на специальной дорожке, расчерченной линиями.

Противники кивнули друг другу и сделали первые выпады. Мор выбрал наступательную тактику боя, в ответ его противник нападал реагируя слишком бурно. Первое поражение нанёс Мор. Его укол в правую руку противника, заставил последнего грязно выругаться, а после всё закрутилось с ещё большим азартом и скоростью. Мор наступал, нанося один удар за другим, пока его соперник пытался увернуться и уколоть кончиком своей рапиры. В тот момент всадник напоминал больше робота, чем настоящего человека, так ловко орудовал рапирой.

Я смотрела за каждым шагом не зная правил, но немного понимая, что именно считалось ударом и поражением. Они не фехтовали, а танцевали в смертоносном танце движений и острых клинков.

Когда бой закончился противники поклонились друг другу и скрылись в раздевалке, а я не стала дожидаться Мора. Он хотел произвести впечатление и ему это определённо удалось. Красивый, сильный и потрясающе самоуверенный. Опасное сочетание, которое меня заинтриговало, но не так, как та режущая, острая опасность, исходящая от профессора Вирмора. Он воспламенял мои нервы, играл с сознанием. Сплетал слова так, что я запутывалась в паутине его коварства и не понимала: хочу ли выбраться?

Проходя по коридору, услышала яростный лязг рапир. Не сдержав любопытства вошла в приоткрытую дверь и застыла. Эта дуэль кардинально отличалась от той, что я видела. Иерихон и Тристан Вирмор скрестили рапиры в очередном крещендо, которое казалось, поднялось до самого потолка и тихим резонирующим звуком, опустилось вниз. Разбилось о пол, словно мощная волна, что подстегнула соперников.

Мужчины были без костюмов, в одних тренировочных штанах, босыми ногами по полу. В правой руке у каждого рапира, никаких масок, никакой защиты и это было просто невероятное зрелище. Профессор Вирмор в чёрных штанах низко сидящих на бёдрах. На груди блестели капельки пота, руки сильные, вены вздувались от каждого шага и действия. Они наносили удары с яростью, но так отчётливо, словно знали, как увернуться или ранить другого. Словно они оттачивали своё мастерство годами.

Потрясающая игра, будто мужчины танцевали на раскалённых углях: взмахи рук, умелое отступление и снова нападение. Волосы Тристана Вирмора, всегда зачёсанные назад, сейчас закрывали лоб. Он был сосредоточен и внимателен, а я не могла оторвать своего взгляда.

Звон скрещенных рапир всё ещё резонировал в воздухе, когда взгляд профессора столкнулся с моим. Я понимала, он видел, как смотрела на тело в бисеринках пота, грудь тяжело вздымалась от усиленной тренировки, а глаза, чёрт, его глаза прожигали дыры во мне.

«Это было невероятное зрелище», – подумала, и кажется он прочёл те мысли, будто крючком вырвал из моей головы.

Я понимала, что меня поймали, профессор Иерихон тоже смотрел в мою сторону, со своей длинной косой, перекинутой через одно плечо. Они ждали извинений быть может, но почему я должна это делать? Дверь была открыта, и я просто стала единственным зрителем их дуэли.

– Впечатляюще, – задыхаясь произнесла, зная, что не этого комментария ожидал каждый из них.

Тристан нахмурился, а Иерихон лишь хохотнул. Развернувшись я медленно вышла, не пытаясь бежать, хоть ноги и требовали отбросить всё к чёрту и сбежать с места преступления. Да, именно так я и чувствовала, словно вошла туда, куда не следовало. Не стоило подсматривать, но то уже прошлое, которое я не в силах изменить.

Вернувшись в комнату, я не была готова к очередному «сюрпризу». На моей тумбочке лежал пузырек, наполненный чем-то красным. Кровь – первое слово, пришедшее на ум. Но самое больное то, что ударило по мне агонией: бабочка с распростёртыми крыльями, прибитая к деревянной поверхности тумбочки. Аккуратно вытащила гвозди, и почувствовала, как по щеке скатилась слеза.

Схватив пузырек, направилась на улицу, при этом не имея конкретную цель. Лунарий – я пришла к самому светлому и прекрасному в Академии Дракмор. Сейчас здесь стояла абсолютная тишина. Она была красивой для моих ушей и израненного сердца. Та бабочка с прибитыми крыльями стала раной на душе.

Не имея конкретной цели, бродила по Лунарию, вдыхая свежесть растений и красивых лепестков, которые, не смотря на холодную погоду за окном, здесь цвели.

Задумавшись, я не сразу почувствовала перемену в воздухе.

– Если нужно подумать – это лучшее место в Дракморе, – тихо, чтобы не испугать, пробормотал профессор Иерихон.

Пытаясь успокоить бешенный темп сердца, я согласно кивнула. Тишина, казалась, не слишком комфортной, но я не знала, имею ли право задать те вопросы, которые крутились на кончике языка?

– Это место приносит умиротворение. Есть нечто тихое и такое неуловимое, что успокаивает мою душу, – я не пыталась установить контакт глаза в глаза, просто смотрела вперёд и рассуждала. – Те раны, что болят внутри… здесь не так горько вспоминать о том, что потеряно.

– Согласен с вами, мисс де Вир, у каждого из нас есть старые шрамы.

– Похоже, ваш слишком острый и свежий, – решила рискнуть и капнуть глубже.

Профессор Иерихон не стал язвить или пытаться быть грубым, вместо этого тихо ответив:

– Вы правы. Моя ещё даже не затянулась. Не уверен, что это когда-нибудь произойдет.

Каждый из нас в тот момент, очевидно, думал о тех, кого потерял. Ошибки. Неправильно принятые решения. Последствия. Каждый подобный момент гнался за мной, как стая голодных собак, и однажды они настигнут меня.

– Вы самый молодой преподаватель в Академии. Как это произошло? Не думала, что в таком возрасте можно добиться подобных высот.

– А вы знаете сколько мне лет?

Он прислонился к стеллажу, заполненному книгами, скрестив руки на груди и посмотрел на меня.

– Профессор…

– В подобной ситуации, думаю, можно обращаться ко мне по имени. К тому же вы правы, я молод, но вполне заслужил эту должность. Молодость, не равно глупости, мисс де Вир.

– Береника, – закатила я глаза, теперь чувствуя себя намного более свободно. Было в его разрешении перейти на имена нечто лёгкое. Раскрепощённое. Дозволенное. – Я мечтала попасть в Дракмор, потому что здесь когда-то училась моя мама. И каждая лекция, на которой присутствовала, вызывала восхищение.

– Весьма лестно это слышать, но в твоих словах чувствуется тревога.

Тяжело выдохнув, снова отвела взгляд.

– Игры. Кто-то в очередной раз решил послать предупреждение, но я до сих пор не понимаю: почему? Кому я так противна, чтобы устраивать подобные отвратительные поступки?

– Не расскажешь поподробнее?

В его вопросе не было требования, скорее предложение доверится. Рассказать о том, что мучает меня и не даёт покоя. И я доверилась. Почему? Потому что в тот момент – это было довольно легко сделать. Наш разговор стал более личным и открытым, словно не с профессором я разговаривала, а с другом. Может быть сыграла роль обстановка или то, что мы были ровесниками, не знаю.

Рассказав Иерихону встретившую меня картину в комнате, я будто избавилась от тяжкого бремени. Тот огромный камень,что мёртвым грузом с миллионом вопросов лежал на дне моей души, немного ослаб. Стал не таким давящим.

– Профессор… – он вскинул брови, и я улыбнулась. – Иерихон, скажи, бывали здесь подобные прецеденты?

Его губы сжались в тонкую линию от ярости, а глаза сузились, словно он пытался откопать в своей памяти нечто похожее на мою ситуацию. Но вместо ответа попросил тот самый пузырек, который я решила выкинуть, чтобы не мучить себя новыми вопросами.

– Я должен выяснить кому принадлежит кровь. Если это конечно она.

– Думаешь, она может быть человеческой? – Икнув от ядовитого чувства страха, спросила.

– Не исключаю подобного.

Протянув тот маленький флакончик, я заметила, как дрогнула рука, но тут же сжала её в кулак. Я сила. Я скала, о которую могут разбиться другие, пытаясь навредить мне.

Иерихон заметил мои манипуляции, и тихо добавил:

– Не стоит слишком глубоко вникать в вопросы: кто и зачем? Лучше утонуть в учебе, показав тем самым, что тебя не сломать.

Я долгое мгновение смотрела ему в глаза, прежде чем кивнула.

– Спасибо за разговор.

– А теперь тебе лучше отправиться в свою комнату.

Не добавив больше ни слова Иерихон отвернулся и направился к своему столу. Приняв это как знак, я ушла, но всю дорогу до комнаты не переставала чувствовать на себе чей-то взгляд.

Закрыв дверь выдохнула и направилась в ванную. Мышцы ныли, словно я долго занималась спортом, а мысли всё ещё сплетённые в огромный клубок, пугали. Включив воду, набрала полную ванну, скинула халат и застонала. Невероятное чувство эйфории наполнило меня спокойствием.

Тихо напевая детскую балладу, которую бабушка часто пела перед сном, я сдувала с рук пену, когда почувствовала прикосновение к ноге. Тело напряглось от ударной волны страха. Резко сев, пошевелила мышцами, разогнала ладонями белое кружево, но увидела только свои ноги и больше ничего. Внутри что-то кольнуло, но я не позволила той тонкой струйке страха завладеть мной. Откинулась назад и прикрыла глаза, не в силах бороться со сном.

– Береника, – нежно позвал сладкий женский голос. – Береника, пойдём со мной.

Распахнув глаза, я напряглась, но обведя взглядом пустую ванную, никого не заметила.

– Вода исцелит тебя, стоит только ей довериться. Не пугайся, просто расслабься и позволь нам помочь.

Скрип наполнил мои уши яростным звуком, когда почувствовала запах чего-то гнилого. Как разлагается сырое мясо, горький, противный аромат, атаковал нос.

Ужас охватил всё тело. Страх едкими жалящими волнами атаковал сознание, парализуя мышцы. Волнами накатывала паника. Дышать было нечем.Пытаясь вскочить на ноги, поняла, что не могу пошевелиться. Вода сомкнулась над головой, когда шею оплели невидимые руки. Пытаясь держаться за бортики с ужасом осознала, что не в силах выбраться. Руки скользнули в воду и их тут же сковали не давая возможности спастись.

Глупо пытаться кричать, но именно это я и сделала, позволив воде скользнуть в гортань. Уже не чувствуя сил для борьбы, я брыкалась и сопротивлялась из последних сил, когда давление исчезло.

Вынырнув, как ненормальная втянула воздух, что обжёг трахею и ядовитым маревом осел в лёгких. Поспешив, выбралась из ванной, схватила халат и укутавшись в него замерла, снова почувствовав пристальный взгляд.

Посмотрев вниз увидела тонкий тёмный силуэт. Из-под ванной на меня смотрели глаза. Страх удушающей волной лизнул позвоночник, когда я попятилась не в силах закрыть глаза, чтобы прогнать то сумасшедшее видение.

Я закричала. Хватая ртом воздух, вылетела из ванной и мне показалось, услышала слабый смех, эхом доносящийся вслед.

– Что случилось? – Схватив меня за руки, спросила Вел.

Позади стояла Скай, как всегда безэмоциональная и спокойная. Уверена, на моём лице был написан ужас, глаза широко распахнуты, тело дрожит, а голос, я никак не могла выдавить из себя слова, что жгли изнутри.

– Береника, что произошло? – Напуганная моим состоянием, снова спросила Вел.

Скай обошла нас и направилась в ванну, а я замерла, ожидая услышать очередной вопль, но ничего не было. Абсолютная тишина.

– Ты в ванной уснула и испугалась? – Донёсся слабый вопрос Скай.

В нём было столько насмешки, что мне стало тошно.

Валенсия взяла меня под руку и подтолкнула вперёд. Когда мы вошли, Скай стояла возле наполовину опустевшей ванны и с сомнением смотрела на меня. Её поведение, как легко всегда реагировала на то, что вызывало во мне ужас, волновало, и не в хорошем смысле.

– Мне показалось… – шепнула, уставившись на то место, где видела глаза, смотрящие на меня и покачала головой.

Сейчас, когда со мной находились девочки я понимала, как это должно было выглядеть, потому заткнулась и тихо пояснила.

– Кажется я уснула и ушла под воду, – голос, словно натёртый наждачкой: хриплый и рванный.

Вел уложила меня в кровать, пока Скай внимательно, слишком откровенно, наблюдала за всей эскападой. Я слышала их тихий разговор свернувшись калачиком в постели и пыталась найти оправдание. Какой-то крючок, который позволил бы списать всё на усталость и подавленное настроение, но так ничего не нашла.

Лёгкое жжение на запястьях, привлекло внимание. Протянув руку к свету, заметила красные следы, словно жгутами опутали кожу. Дрожь страха вновь прошибла тело, когда реальность накрыла удушающей лавиной.

В ту ночь я спала со светильником и всё время просыпаясь, смотрела на дверь в ванную.

***

Утром долго стояла в ванной и смотрела на себя в зеркало, словно до сих пор чувствовала тяжесть тех призрачных рук на коже. Когда лёгкие, едва различимые солнечные лучи проникли в комнату, вчерашний ужас казался выдумкой. Я заглянула под ванную, обошла каждый уголок, но конечно никого не обнаружила. Сложно просто откинуть то мрачное воспоминание, когда шея болела, а на запястьях всё ещё виднелись красные следы.

Теперь мой выбор никогда не будет в пользу ванной, не после того, как слышала манящие голоса, за которыми хотелось последовать и ледяное прикосновение рук, пытавшихся утопить меня.

Выйдя на улицу, я не была готова к встрече с всадником, но Мору как всегда было плевать на чувства других.

– Ты просто сбежала. Признай это, Береника, – саркастичным тоном произнес Мор, подстраиваясь под мой шаг, когда я не остановилась. – Я же сказал, что не оставлю это просто так.

Пропустив сегодня кофе, я сразу же направилась в Дарк холл. Нервы на пределе, словно струны туго натянутой гитары, одно неверное движение или слово, вызовет цепную реакцию и лавиной накроет сознание.

– Что это? – Спросила, прищурив глаза. Пока другие спешили занять места, я стояла возле двери, крепко сжимая учебники. – Эта игра?

Мор прикрыл глаза и вздохнул, будто набирался сил для очередного шага. Да, он пытался разыграть свою партию и поставить меня на то место куда определил, но я не чёртова фигура на его шахматной доске. Я просто девушка, которая привлекла внимание этого парня и не желала соглашаться на дурацкие условия, что диктовал всадник.

– Это было игрой, и она продолжится, пока я не получу то, за чем охочусь, – откровение явное и жёсткое, поразило меня.

– И чего же ты хочешь? – Понизив голос, спросила, хотя ответ уже был вложен в моё сознание и пульсировал там навязчиво и так предсказуемо.

Мор сделала шаг вперёд, положил свои руки по обе стороны от моей головы, склонился и тихо выдохнул:

– Тебя.

– Секс слишком примитивно, – поморщилась я. – Ты жаждешь показать, что главный и всегда берёшь то, чего хочешь. И я понимаю это, но со мной просто перестань пытаться. У тебя есть личная армия, которая ходит по пятам и может дать то, что ты ищешь. Я, не они.

– В этом всё дело, Береника, – он оторвал свою руку от стены и поймал мой локон волос между пальцев. Потянул слегка. – Вся проблема в том, что ты не они.

– Отказ, – произнесла я. – Тебе никогда не говорили «нет»? Это заставляет ещё яростней сражаться за моё внимание?

– Почему же? Отказывали, но меня это никогда не задевало, – хриплый тон его голоса заставил меня напрячься, секунда и я готова была сорваться с места. Заметив мою реакцию Мор скривил губы, будто это раздражало и отстранился. – Будь готова завтра, к одиннадцати. Я зайду.

Не добавив больше ничего скрылся в аудитории. Пытаясь собрать все части головоломки воедино, я осталась на месте, пока не заметила профессора Вирмора, направляющегося к аудитории. Я не позволила себе поднять глаза, когда он остановился напротив. Смотрела на полы длинного пальто, вдыхала аромат солёного моря, ветра и коры: древесный, землистый запах, который завораживал, и это помогло собрать себя воедино.

Откинув голову, встретила взгляд тёмно-шоколадных глаз. Его челюсти были плотно сжаты, скулы острые, а в глазах приказ. Отлепившись от стены, развернулась и вошла в аудиторию, чувствуя острый взгляд. Спустившись, заняла своё место и позволила другим пугающим мыслям покинуть голову. Это было не сложно с учётом того, что данное занятие вёл профессор Вирмор. Он всегда говорил настолько завораживающе и глубоко, что я не могла оторваться.

Глава 11

Иногда мне казалось Академия Дракмор – это большие массивные строения, которые я обследовала, когда выпадала возможность, но сверив свой маршрут с картой, понимала, здесь гораздо больше локаций, чем представлялось.

Большой стадион для игры в рокболл находился у кромки леса и вмещал в себя не только всех студентов, но и тех, кто приехал поболеть за команду. Родители, родственники, даже репортёры, которые расположились на самых выгодных позициях, чтобы отснять лучшие кадры, а после транслировать по телевидению.

– Спускайся, – крикнул Брок, увидев меня.

Проталкиваясь сквозь толпу обезумевших фанатов, я заняла свободное место и повернулась к Броку.

– Остальные надо полагать не так сильно любят всадников, чтобы болеть за них?

– Потрясающий сарказм, но ты права. Хотя не совсем, – он кивнул вниз, и я присмотрелась к группе поддержки обнаружив Барби, а также Хейли. – Она потрясающе исполняет финты. А когда дело дойдёт до победы, ты удивишься увидев, что Хейли делает в воздухе.

– Я по меньшей мере заинтригована.

Прямоугольный корт, разделённый пополам воздушной сеткой с воротами, расположенными за каждым концом, казался огромным. На поле вышли две команды, в каждой по шесть человек. Они прошлись по корту, приветствуя соперников, пока трибуны сходили с ума. Крики, подбадривающие всадников, оглушали. Рёв толпы был неистовым и заразительным, но я не стала одной из их рьяных болельщиц.

– Атакующая команда имеет преимущество в счёте из-за очков подачи и корта. Сегодня мы та самая сторона, так что держись крепче, детка, – нагло заявил Брок. – Рокболл предполагает собой следующую цель: сделать так, чтобы мяч упал на площадке противника, но также включает в себя комбинацию ударов ногами и отбивающих игровых действий.

Когда мяч подбросили вверх Деймос был тем, кто не дал ему коснуться земли, отбив ударом правой ноги.

– Того, кто не даёт мячу коснуться земли называют – либеро, – комментировал Брок каждое действие всадников.

Мяч отбил руками Фобос и сделал это весьма впечатляюще, с силой, с которой он закрутился и полетел на сторону противника, через сетку. Между ними завязалась грязная борьба, где каждый удар был точно отработан и силён. Мяч крутился, перескакивал с одной стороны на другую, но не падал. Никто не хотел получить поражение.

– Фобос – связующий, то есть тот, кто продумывает атаку, даёт пас нападению.

Брок рассказал про позицию всех шести игроков с каждой стороны, пока я, разинув рот от восхищения смотрела за полётом мяча. Это было волнующе. Задорно и чертовски безудержно.

Мы просидели до самого конца, чтобы поздравить громкими криками нашу команду, которая называлась, как бы банально это ни звучало – «Всадники». Команда болельщиц, в перерывах, развлекали зрителей, и я восхищалась тем, как умело Хейли делала поддержки и повороты. Просто невероятно.

Брок проводил меня до комнаты, и пожелав спокойных снов, удалился. На его лице была та самая улыбочка: «Я же говорил, ты будешь в восторге».

Я знала, что Мор придёт и ровно в одиннадцать он постучал в мою дверь. Открыв, заметила на нём чёрные джинсы, в тон им водолазку с высоким горлом, а сверху кожаную куртку. Он тот самый принц из сказок со своими светлыми платиновыми волосами и карими глазами, но душа у него не столь красива, скорее коварна и опасна. На грани.

– Как тебе игра?

– Заметил, да?

– Как я мог пропустить такое? Ты наслаждалась, – не вопрос.

Не видела смысла лгать, потому призналась честно.

– Меня впечатлило. Потрясающее взаимодействие между вами, словно думали одной головой.

– Мы связаны командной работой и изнуряющими тренировками, так что это норма.

Мору понравился мой откровенный ответ. Он был рад, что я увидела его на поле и наслаждалась тем бешенным перебрасыванием мяча.

– Где же твоя свита? – Оглядев коридор, спросила, ожидая увидеть троих друзей. – Думала, ты не ходишь без них.

– Очень остроумно, Береника. Пойдём.

– Позволь узнать куда?

– Сегодня ритуальная ночь. Луна в первой фазе, а это время силы. Уверен, тебе понравится, – он протянул руку, как часто это делал, словно без его ладони, будто она путеводная звезда, за которой я должна беспрекословно следовать, не найду дорогу. Или попросту сбегу. – Смелее, я не тот монстр, которого стоит опасаться.

– А что есть хищники сильнее тебя, о которых я не знаю?

Закрыв дверь, проигнорировала его ладонь и пошла рядом. Реакция Мора предсказуема – разочарование, но это не мои проблемы. Он продолжал давить и пытаться сделать из меня свою игрушку, а я не шла на провокацию. Боролась, и это изводило его.

– Сильнее? Вряд ли. Опаснее? Определённо.

Я ждала, когда он продолжит, но Мор молчал.

– И кто попадает под категорию «опасный»?

Он остановился и поймал мой взгляд своим.

– Ты знаешь, Береника.

От его слов меня пробрал озноб. Такой, который холодком чувствуется на коже. Который вызывает покалывание в затылке и сухость во рту. Мор сделал шаг вперёд, но не пытался прикоснуться. Он всё ещё приковывал меня своим взглядом, когда его губы зашевелились.

– Тристан Вирмор – один из них. Тех, кто входит в список «опасный», – я знала, что на моём лице Мор не сможет прочесть ни единой эмоции, но его выбор явно был неспроста. Уверена, никто не видел того мимолётного падения, когда профессор обнимал меня, но его выбор дал мне пищу для размышлений. – Одно из самых главных правил Академии является то, в котором говорится о запрете. Никаких связей с преподавателями.

– Это должно что-то значить? – Спокойным тоном спросила.

– Это должно предостеречь.

– Было бы неплохо если бы относилось ко мне, – ложь так легко сорвалась с языка и это удивило Мора. – Так ты расскажешь почему он опасен?

– Ты не понимаешь, как здесь всё работает и это большое упущение, Береника. Ты же читала те легенды, которые поселились в Академии и не все из них ложь, но найти правду ты сможешь только сама, а когда поймёшь может оказаться слишком поздно.

Мы вышли из кампуса и направились по тропинке, что вела к лесу. Его слова резонировали в сознании, когда я решила сменить тему. Мор очень наблюдательный, но я не совершала ничего предосудительного. Только если в моих мыслях, но они крепко были заперты в сознании.

– Я думала, ночью опасно бродить по лесу. Ты решил убить меня, а тело придать земле, чтобы никто не нашёл?

Он захохотал от моего предположения, а я почувствовала, что эта игра слишком запутанна и мне она не нравится.

– Это единственная ночь, в которую туман не оплетает землю своим коконом, – пояснил Мор. – Так что не следует опасаться. К тому же, кроме нас там будет ещё много ребят.

– Ну конечно, а я предположила, что ты решил устроить свидание в стиле убийцы.

– Ты хочешь свидание? Не проблема.

– Проблема. Для меня. Ты примешь это как одобрение…

– Но ты чётко дала понять, что я не в твоём вкусе.

– Твой характер не в моём вкусе, Мор.

– И что же с ним не так?

– Ты не говоришь правду. Ты играешь. Хочешь трахнуть меня, и что потом? Возьмёшь мои трусики повесишь на шею и будешь показывать всем? Ещё одна девушка в твою коллекцию. Фу.

– Боюсь ты не совсем понимаешь того, что происходит, – он хотел добавить что-то ещё, но нас прервал тихий хохот.

– О, ты привёл с собой непосвящённую, – Бран вышел из-за дерева и направился к нам. – Это будет весело.

Когда мы оказались на поляне я заметила факелы, воткнутые в землю – они образовывали круг. В центре стоял каменный алтарь с выгравированными на нём символами и рисунками. Казалось, здесь собралось и правда много людей, так что страх остаться наедине с Мором в лесу, отступил. И тут я осознала, туман, который каждый вечер, стоило солнцу зайти, не появился. Лёгкая дымка, та самая, которую я ощущала весь день, висела в воздухе.

Мор ушёл, а Бран держащий в руках бокал, протянул мне.

– Выпей, тебе понравится. Так действие будет гораздо эффективнее, – он держал пластиковый стаканчик протянутым, но я не пыталась взять его. Пожав плечами, Бран опрокинул содержимое внутрь, и тут же оскалился в волчьей улыбке. – Не переживай, ты здесь надолго не задержишься.

Его последний комментарий был язвительным и двусмысленным. Где здесь? В лесу? Или в Академии?

Я чувствовала аромат благовоний, которые вились в воздухе, но не понимала, откуда он исходит? Кроме факелов здесь не было других источников огня. И тогда меня осенило, что туда они и положили какие-то травы. Аромат, казался, искушающим и чарующим.

Пока все вокруг пели что-то непонятное, я дышала этими маленькими частичками трав, похожих на сочные ягоды. Казалось, даже чувствую, как кладу ту ягоду в рот, и когда мои зубы смыкались, она брызгала соком, заполняя сладостью, сочностью и ярким вкусом. Слюна скопилась во рту, и я сглотнула, позволив той картинке стать реальной.

Бран развернулся и направился вслед за Мором. Прислонившись к дереву, я смотрела, как четыре всадника встали вокруг алтаря. Начиная с Мора каждый из них сделал глоток из золотой чаши передавая её по кругу. Деймос был последним. Он поставил чашу на алтарь и протянул руки. Когда круг из четырёх замкнулся, они откинули головы назад и грубыми, резко контрастирующими в наступившей тишине голосами, начали петь. Я не понимала слов, но то, как лился их голос оплетая моё тело, пробираясь с каждым вздохом в лёгкие, распространяясь по организму, как зараза, вызывало чувство тревоги.

Тряхнув головой, пыталась избавиться от сладкого дурмана, но с каждым моим вздохом он становился сильнее. Мышцы в теле расслаблялись, и паника, зарождающаяся где-то глубоко в сознании, исчезла. Я смотрела как всадники отпустили руки разомкнув круг, но продолжали петь. К каждому из них подошла девушка, подавая маску. Они укрыли свои лица и наступила тотальная тишина.

Когда всадники встали в линию перед толпой своих друзей, я должна была задохнуться от ужаса при виде яростных, устрашающих масок, укрывших их лица, но страха не было. Я стояла, прижавшись плечом к стволу огромной ели и кайфовала от каждого мгновения.

Деймос подошёл ко мне несколько мгновений спустя, и тоном, не терпящим возражений, приказал:

– На колени.

– Что? – Тряхнув головой, спросила.

– Она не пила, – как бы объясняя моё неподчинение, вставил Бран, останавливаясь рядом с Деймосом. – Нужно больше времени, чтобы всё подействовало.

Схватив меня за шею, Деймос приказал:

– Зажми ей нос.

Бран повиновался, зажав нос, пока я не почувствовала, что задыхаюсь. Открыв рот, поняла, что в меня влили ту дрянь, которую изначально предлагал Бран. Чёрт. Борьба? Я не знала в тот момент этого слова. Оно казалось просто набором букв, а не действием, которое я должна выполнить.

Туман в голове усилился, когда мне пришлось сглотнуть, чтобы снова дышать. Деймос довольно кивнул и велел отпустить.

– Повторю последний раз и лучше тебе не сопротивляться, – его голос завораживал, а глаза в той маске казались слишком большими. Зрачок будто расширился, занимая всё пространство, блокируя радужку. Наркотики – это последняя связная мысль, которая пришла в голову. Она током прошлась по венам, но тут же затихла, словно её никогда и не было. – На колени.

Его приказ – моё повиновение. Я была так рада исполнить ту просьбу. И когда встала на колени, сырость и грязь въелась в ткань штанов, а мне было наплевать. В ожидании я посмотрела на Деймоса.

– А теперь поклонись.

Беспрекословно повинуясь каждому приказу, поклонилась, чувствуя, как тело борется с тем, что мозг так легко уступает. И меня должно было волновать, пугать подобное, но я не испытывала ничего, кроме чувства правильности. Да. Именно здесь я должна быть. Исполнять их приказы. Служить. Повиноваться.

– Что, теперь желание дерзить, отпало? – Вопрос, очевидно риторический, но я не могла бы ответить, так как забыла слова. Был только тот, чьи команды я выполняла, никаких мыслей. – Мне нравится твоё унижение. А теперь встань.

Поднявшись я смотрела на всадника, ожидая нового приказа. Кончики пальцев покалывало от волнения, будто я наконец нашла своё место. Здесь. В этом круге силы с тем, кто заставлял меня повиноваться.

Деймос взял меня за руку, с другой стороны встал Бран, и вместе мы направились в круг. Они подвели меня к алтарю, когда Деймос надавил на плечи. Вновь оказавшись на коленях, запрокинула голову, когда они взяли чашу и вылили её содержимое мне в рот. Фобос появился в поле зрения держа в руках какие-то ягоды. Он раздавил их между пальцев, яркий алый сок брызнул в стороны, когда всадник склонился и написал что-то на моём лбу.

– Теперь ты перестанешь показывать свои коготки, – довольно усмехнувшись, рыкнул Бран.

Он поднял меня с колен, повернул к тем, кто всё ещё стоял в кругу, и тут раздались довольные вопли. Вспышка ослепила, от снимка, который кто-то сделал, когда я почувствовала позади себя грубые руки.

Бран, обняв меня за талию, склонился и шепнул:

– Теперь ты никто, просто очередная дешёвка, которая решила, что может противостоять нашей силе. Запомни, крошка, ты ничтожество.

– Я ничтожество, – прошептали губы.

– Верно, – его руки на мне сжимались сильнее, причиняя боль. – А теперь ты должна понимать, если начнёшь высовываться, мы раздавим тебя. Не суйся к нам, особенно к Мору. А теперь иди.

Он подтолкнул меня в круг, где каждый начал отталкивать моё разваливающееся на части, тело. Я моргала, пытаясь настроить фокус, чёткость картинки перед собой, но все лица сливались в нечто размытое. Казалось я вижу, как корни деревьев шевелятся под сырой землёй, словно хотели вырваться и схватить добычу, сжать так крепко, пока не послышится хруст костей, и поглотить.

Капли крови на земле привлекли внимание, когда осознала, что лежу, касаясь кончиком пальца красной ягоды. Медленно, сжимая большим пальцем, я сдавила её. Алые капли сока потекли по коже, и мне хотелось слизать их, когда почувствовала, как меня отрывают от земли.

Новый, совершенно неправильный аромат заполнил нос, когда моя голова уткнулась в чьё-то плечо. Я слышала грубые голоса, но не могла разобрать слов. Чувствовала тепло, когда меня прижали к телу, а после толчки, словно мы шли куда-то. Моё сознание жаждало получить новый приказ, исполнить его, и через несколько мгновений, а может то были минуты или часы? Я его получила.

– Сядь, – строгий, пропитанный гневом голос, и я повиновалась.

Так легко. Просто выполнять команды, которые мне давали. Я послушная игрушка.

Подняв взгляд на профессора Вирмора, почувствовала, как губы разъехались в медленной, ленивой улыбке.

– Чего ещё ты бы хотел? – Ласка в моём голосе настолько откровенна и ядовита, что он нахмурил брови.

– Что именно?

Когда профессор облизал свои губы, это подтолкнуло меня дальше. Сегодня не было никаких преград, можно с лёгкостью признать все свои желания. Словно кто-то стёр грани и теперь позволялось говорить без утайки.

– А не хочешь, чтобы я поцеловала тебя?

Мой взгляд прошёлся по его телу и остановился на том, что явственно указывало на желание. Тёмный, мрачный рык прокатился по моему телу, словно возбуждающая волна афродизиака.

– Как только отойдёте от действия яда, я задам этот вопрос, мисс де Вир, – он сделал шаг вперёд и резко остановился. – Ложитесь.

Когда я повиновалась, профессор добавил ещё один приказ.

– Спите.

И я вырубилась. Просто, словно кто-то выключил свет.

***

Проснулась оттого, что упала. Лёжа на спине смотрела на незнакомый потолок и пыталась пробраться сквозь туман в голове. Да там словно дымка, всё казалось мрачным и густым, будто вчера я выпила слишком много спиртного. Знакомое чувство, учитывая, что я находилась в подобном состоянии после смерти Линкольна. Да, в тот момент алкоголь казался слишком хорошим лекарем.

Не моя комната. Не моя кровать. Не мой дом. Всё не моё – чужое. Медленно сев прислонилась к дивану, и когда обвела взглядом пространство вокруг, всё щёлкнуло, словно кто-то снова переключил выключатель. Я настроилась на правильную частоту, понимая, что нахожусь в доме профессора Вирмора. Снова обследовав комнату замерла, когда заметила его в дверном проёме. Тристан стоял, скрестив руки на груди, в спортивных чёрных штанах, с голым торсом. Босые ноги утопали в мягком ковре.

Когда я нашла его взгляд, сглотнула.

– Неловкий момент?

– Нет. Скорее огромная ошибка.

Он знал, что я не смогу отвести взгляда, поэтому появился в комнате в одних лишь штанах, укрывающих бёдра. Волосы мокрые, с них стекала вода, привлекая внимание. Капельки бежали по обнаженной груди и впитывались на талии в ткань штанов. Конечно чёрный – он ведь был соткан из тьмы и примерял тот цвет, которым пропитался. Я заметила на груди профессора татуировку и теперь знала, что его тип – солярий. Справа, на рёбрах татуировка, сплетённая из букв, но я не смогла их прочесть.

Сглотнув, попыталась взять себя в руки. Тело всё ещё ватное и усталое, словно вчера я пробежала длинный марафон. Кто-то выкачал из меня всю силу и оставил в пустой оболочке этого тела.

– Ну как, всё ещё хочешь поцелуя?

Я не пыталась задавать вопросы. Не пыталась выяснить почему мы перешли на «ты»? Не отвела взгляда, когда профессор вскинул брови, явно ожидая ответа. Просто онемела, язык разбух и из горла не вырвался тот звук, который сидел на стенках гортани пытаясь выйти наружу и покалечить меня.

Уверена, я была похожа на кролика, попавшего в силки к охотнику. Непонимание явно отражалось в моих глазах, но он не спешил ответить на вопросы, ожидая, когда отвечу на его. Не получив от меня ничего, профессор Вирмор развернулся и вышел, но ненадолго. Вернулся держа в руках чёрную кофту с капюшоном и бросил мне.

– Через тридцать минут начнутся занятия, а я не люблю, когда на мои уроки опаздывают. Поторопитесь, мисс де Вир, или не попадёте в аудиторию.

Схватив кофту, натянула на своё тело утопая в древесном аромате. Накинув капюшон, поднялась и выскользнула из дома, пытаясь незаметно пробраться к себе в комнату.

В то утро судьба оказалась на моей стороне и уже через двадцать минут я подходила к аудитории готовая встретить этот день и столкнуться с тем, кто вчера заставил меня сделать то, о чём я не просила. Гнев был во мне так силён. Он бурлил по венам, словно кто-то залил в артерии бензин и хватило одного лишь взгляда на Мора, сидящего со своими всадниками, чтобы поджечь всё внутри. Но выяснять отношения, это не по мне. Месть —лучшее лекарство от унижения. От того, через что они заставили меня пройти в том адском кругу силы.

Я вспомнила всё что делала, говорила, и не собиралась играть в открытую. Их четверо, я одна, явный перевес с их стороны, но это не значит, что не смогу отомстить. Найду способ и накажу каждого.

Тихие шепотки преследовали меня на каждом шагу, и когда Валенсия протянула телефон, я поняла, вчерашнее шоу записывали. Каждый момент отпечатался в памяти ярким клеймом, а ярость дикая, неконтролируемая разжигала внутри опасные мысли. Я разрушу их репутацию. Пройдусь по каждому из всадников, а они даже не узнают кто нанёс удар.

Посмотрев вниз, поймала взгляд профессора Вирмора и тут же в голове вспыхнул вчерашний вечер. Каждое моё слово, то предложение о поцелуе, горело раскалённым ожогом внутри. Расплавляло и горчило, как полынь. Он опустил голову к телефону и тогда я чётко осознала, профессор сморит видео. Не понимаю откуда он узнал, ведь тот чат, в котором, словно лесной пожар распространялись слухи, был только у студентов, но профессор видел моё унижение. Падение.

Позади, на доске была написана тема, и я скривила губы ещё больше ненавидя всадников.

«Влияние яда на подсознание человека».

Обычно мне с лёгкостью удавалось погрузиться в новую тему, тем более сегодня, казалось, чертовски интересный материал, но не могла сосредоточится, так яростно ожидая окончания лекции. Я не слышала слов профессора, не понимала диалогов и ответов, которые давали студенты, просто отключилась, уставившись в одну точку. На доску, туда, где откровенно было написано о ядах, что могут влиять на сознание человека.

Пыталась найти ответ, как всадникам удалось так изменить мои мысли, буквально пробраться в голову и заглушить все страхи, подчинить меня, опустив на колени гордость? Но не находила ответа. Какое растение способно вот так с лёгкостью разрушить внутреннее «я»? Подавить волю?

– Афродизиаки, – будто ответ на мой вопрос, озвучил профессор Вирмор, и тон его голоса уколол меня. Это привлекло внимание. – Вещества определённым образом стимулирующие и усиливающие либидо у мужчин и женщин. Самый распространенный афродизиак животного происхождения – мускус. Это студенистое красно-коричневое вещество, расположенное в брюхе животного. Оно служит для привлечения самки во время гона, и конечно для того, чтобы пометить свою территорию…

Вернувшись в комнату, я хотела рухнуть на кровать и забыть обо всём, но застыла, увидев на подушке чёрную розу. Стебель был с острыми шипами, когда аккуратно, чтобы не пораниться, взяла в руки и поднесла к носу. Свет из окна заставил цветок поменять цвет. Она не была чёрной, как мне показалось с самого начала. Роза имела глубокий бархатный оттенок бордо с тонким, но таким впечатляющим ароматом.

Глава 12

Игра должна продолжаться, и никто не смеет сдвигать пешки без моего согласия, но что делать с той, которая не вписывалась в эту партию? Я не знал, куда поставить её, как назвать, и как ходить. Не понимал, чего ждать в следующий миг. Слишком откровенная, оттого непредсказуемая. Береника де Вир не умела лгать и коварно строить планы, как делали мы с Иерихоном всю жизнь. И это так отличалось от того, что я постоянно чувствовал, что выбивало меня из игры.

Для того, чтобы сбить её столку пришлось провести лекцию, которая вообще не входила в мой курс. Но план состоял в том, чтобы дать Беренике де Вир зацепку и ей стали – афродизиаки. Она умная девочка, сможет покопать и найти что-то настолько близкое, насколько это возможно, остальное додумает её сознание. Ведь мисс де Вир должна заполнить пустоты, которыми была переполнена.

Ноктюрна вовсе не афродизиак, она более сложная в понимании. Разложить каждую составляющую на атомы, понять почему именно в Шартре она растёт? Почему действует на сознание человека делая из него куклу без мыслей, страхов и противоречий? Слишком сложно. Даже я не совсем понимал её тотальный контроль над человеческим разумом, хоть и работал с ноктюрной дольше всех.

Просматривая видеоархив, всё ещё помнил тот вопрос, который зудел в голове, не позволяя сосредоточится.

«А не хочешь, чтобы я поцеловала тебя?»

– Чёрт! – Ударив по столу, воскликнул.

Сняв очки, протёр глаза откинувшись в кресле. Провёл ладонью по волосам убирая пряди со лба.

Я точно знал, что всадники применили ноктюрну, но также понимал, никто не будет наказывать их за то дерьмовое шоу, которое они устроили в лесу. Они проделывали подобный фокус каждый год. И каждый чёртов год у них была жертва, которую снимали, заставляя исполнять приказы. Единственное правило, которое всадники никогда не нарушали, это распространение информации о необычных свойствах ноктюрны. Круг четырёх, их круг, хранил секреты с тех пор, как основатели возвели Дарк холл.

Уверен, Береника де Вир задавалась вопросом: какое вещество способно вот так кардинально влиять на сознание, но сколько бы не искала, она не найдёт ответ. Просматривая видео на телефоне, сжимал до боли зубы, от ярости. Чётко понимал, откуда исходят те ядовитые чувства…

Моё внимание привлекла картинка на мониторе. Надев очки, я перемотал и снова присмотрелся.

Всё ещё задаваясь вопросом почему Береника де Вир находится в Академии Дракмор, перерыл весь архив с записями видеонаблюдений, а с ней и ответ, кто решил зачислить её и нашёл то, что искал. Кто-то стёр запись от тринадцатого августа. Мой мозг лихорадочно работал, когда нашёл зацепку. Я вспомнил, что именно тринадцатого Иерихон отсутствовал в Академии. То подозрение роилось внутри, словно червь. Слишком много совпадений и параллелей, которые нужно было связать воедино.

Зная, что время поджимает, я закрыл программу и направился в свой кабинет. Как только вошёл, дверь закрылась, предательски щёлкнув замком. Обернувшись, заметил Арлин, которая стояла возле стены, ожидая меня.

– Мне требуется хорошее представление. Сногсшибательное, – встретив мой взгляд, прямо заявила она. – Я бы не обратилась к тебе, но Иерихон, ты ведь понимаешь, не согласится. Он слишком неприкосновенен.

– А я значит сгожусь? – Ядовито выплюнул.

Это вовсе не заставило её развернуться и выбежать из кабинета. Ох, нет, у этой девушки был стальной характер. Она оторвалась от стены и направилась ко мне. Повернувшись, позволил подойти ближе и встать между моих разведённых ног.

– Нет, Тристан, но ты свободен и вполне можешь подыграть. Иерихон на подобное не согласится.

Самая первая мысль, словно пуля из пистолета, приставленного к виску, пронеслась со скоростью света и принесла горечь. Береника де Вир увидит каждое моё действие и совершенно точно обесценит то, что я позволил себе в её присутствии. Разговоры на грани, прикосновения, которые не мог позволить себе профессор со студенткой. Взгляды, долгие и глубокие. Многообещающие.

– Я не могу обратиться ни к кому другому, не предоставив реальных объяснений, – она положила ладони на мои плечи склонилась, заглянув в глаза. – Ты ведь позволишь мне не раскрывать правду.

Я знал, что соглашусь, потому что хотел поддержать. То, с каким отчаянием прозвучала та просьбы выбило из равновесия. Арлин Коваль никогда не просила о помощи, даже в самые трудные времена, которые ей прошлось пережить, она справлялась сама, но сейчас, очевидно что-то действительно было не так.

– И для кого спектакль?

Она молча смотрела мне в глаза давая понять, это та самая правда, которой девушка не намерена делится. Её ладони всё ещё лежали на моих плечах, и тепло от них распространялось по телу, но не так взрывоопасно и ядерно, как это происходило в присутствии Береники де Вир. Чёрт. От одного её присутствия тело полыхало, адреналин захлёстывал с удушающей силой, а член упирался в молнию брюк и только благодаря пиджаку я мог не волноваться, что кто-то заметит моё возбуждение.

– Чего конкретно ты хочешь?

Я понимал её просьбу, видел вызов в глазах, её прикосновения и взгляд. Сейчас он поменялся, не такой дружелюбный, как обычно, более глубокий и порочный.

– Прикосновений, – шепнула она, склонившись ещё ближе. – Возможность держать за руку, обнимать.

– Поцелуи тоже входят в этот список? – Скользнув взглядом, спросил.

Арлин была прекрасна с личиком в форме сердца, алыми губами и бледно-голубыми глазами, но не она зажигала пламя горячей похоти в моей душе. Не она та, к которой я желал прикасаться, держать за руку, обнимать и трахать. Грубо. Горячо. Развратно.

– Ты готов к этому?

– У меня есть выбор?

– Ты всегда можешь сказать «нет», – мягко улыбнулась Арлин.

– Нет, – тут же бросил.

Её глаза в тот момент напоминали заблудившегося оленёнка: огромные, влажные и молящие о том, чтобы его не бросали.

Она отстранилась и внимательно посмотрела на меня, будто пытаясь вскрыть, чтобы залезть в мою голову и распутать тот проклятый клубок мыслей, запутанных эмоций, который отравлял изнутри.

– У тебя кто-то есть, – не вопрос, горькое утверждение. – Насколько всё серьёзно?

Я не пытался отрицать, но и ответа от меня она не получила. Горькое разочарование, словно проглотила полынь, наполнило её взгляд. Обречённость. Тоска.

– Я могу подыграть и подарить тебе несколько поцелуев, но они будут фальшивыми, – сдался. – Ты ведь понимаешь, что я выясню правду?

– Сейчас не имеет значения, а когда узнаешь, надеюсь всё уже будет в прошлом.

Поднявшись, протянул руку, Арлин тут же вложила свою тёплую ладонь. Потянув к себе, обнял её позволив себе привыкнуть к аромату и прикосновениям. Впитать обречённость и надежду, которую я дал. А после склонился и тихо шепнул:

– Будь осторожна в своей игре.

***

– Они устроили охоту, – вспылил Иерихон, когда мы встретились позади Академии, после комендантского часа. – Чёртовы придурки, уверен, это они играют с ней.

– Подробности, Иерихон. Не забывай, я не тот, кто читает мысли.

– Новенькая, которая приехала в Академию по приглашению. Кто-то играет с её разумом. Запугивает. Уверен, то послание, которое оставили, не последнее. Она рассказала, что, вернувшись в свою комнату обнаружила на тумбочке стеклянный флакон с красной жидкостью, рядом была прибита бабочка.

Внутри взметнулся вихрь вызвавший пожар в каждой чёртовой клеточке тела, ведь я точно понимал, о ком говорил Иерихон. В этом году стипендиатов было всего пятеро и только одна подходила под описание.

– Береника де Вир, девочка, с которой ты знаком слишком близко, – заметив мой взгляд, он усмехнулся. – Думаешь, не вижу, что происходит?

– Просвети меня, брат.

Он хохотнул и стукнул меня по плечу.

– Тебе это не идёт, прикидываться идиотом. Но не заходи слишком далеко, это опасно. Последствия, которые обрушаться на вас обоих, будут грому подобны. Грех, ведь он всегда искушает, помни об этом.

Пробираясь вглубь леса, позволяя туману окутывать наши тела, я не стал комментировать его слова. Каждое чёртово из них дёргало мои нервы, натягивая струны эмоций до предела.

– Чья кровь?

– Животное. Скорее всего птица или кто-то из мелких грызунов.

Углубляясь в туманный лес, мы надели маски укрыв дыхательные пути. Чем ближе продвигались к болоту, тем опаснее становилось. С туманом, в котором содержались частички влаги – ноктюрна легко вплетается в сам воздух. Она распространяет свой токсин. Это опасно, он оплетает разум медленно, как змея, вызывая галлюцинации. Люди видят то, что не является реальным.

Мшистая местность леса, папоротник, зелень, окружавшая нас со всех сторон – сочилась ядом, но так отчаянно завораживала.

– Мне нужно найти информацию об одном человеке, – не оборачиваясь, сказал Иерихону.

– Имя.

– Амелия.

Он вскинул брови, ожидая от меня каких-то подробностей, но в том то и проблема, у меня не было ни одной.

– Больше ничего не добавишь?

– Я больше ничего не знаю. Только имя.

– Сумасшедший ублюдок, – выплюнул Иерихон.

Я пробовал пробить это имя, но не нашёл ни одного документа. Система архива в Академии была гораздо больше, чем могли думать непосвящённые, но не было ни одной девушки с подобным именем.

– Предыстория, – заглянув в глаза Иерихону, ответил. – Илия ван Доренбегр разговаривал с мистером Х, лица я не видел, так вот он говорил о ком-то из студентов как две капли воды похожем на эту Амелию. Я решил выяснить кто именно привлёк его внимание. Если откинуть шелуху, то остается пятеро студентов поступивших в этом году. Среди них три девушки, так что мне нужно выяснить кто из них так напугал ван Доренберга.

– Просто невероятно, – недоверчиво качнув головой, выдохнул Иерихон. – Ты находишь проблемы даже там, где их нет.

– Мне нужна информация. В нашем архиве нет ни одной девушки с подобным именем, – проигнорировав его сарказм, продолжил. – Это означает одно из двух, либо та незнакомка не имеет никакого отношения, либо…

– Она могла быть одной из посвящённых.

Кивнув я отвернулся и продолжил свой путь. Если мои догадки верны и Амелия была посвящена в историю ноктюрны, то единственное, что она получила по выходу – смерть.

***

Наблюдать за студентами, развлекающимися у бассейна не самое приятное времяпровождения, но я поймал себя на мысли, что мне нравится смотреть как Береника де Вир с гордостью несёт свою корону. Они не победили после того концерта в лесу. Она каждому дала понять, что не станет прятаться.

Я видел момент падения и того, кто поспособствовал этому. Береника де Вир полностью ушла под воду, пока остальные посмеивались. Деймос даже не пытался сбежать с места преступления, ведь именно он, как бы случайно задел её плечом, присел на корточки и уставился в воду ожидая, когда она вынырнет.

Девушка всплыла на поверхность расплескивая воду и отплёвываясь. Заметив Деймоса она зло улыбнулась, после чего брызнула водой. Приличная порция, окатила всадника, намочив одежду и лицо.

Мне нравилось, что она даёт сдачу. Противостоит и отвечает той же монетой. Умная девочка. Если хочешь жить с волками, либо стань одним из них, либо будешь съеден, и она становилась тем самым волком, который готов разорвать своих обидчиков. В какой-то момент мне даже хотелось поаплодировать её смелости.

– Приятно, правда? – Выплюнула сардонически Береника.

– Око за око, – прозвучал голос Мора, который смотрел на Беренику щенячьими глазами.

Для меня это стало новостью. Открытием. И не самым приятным. Мор никогда не позволял себе привязываться. Он трахал девчонок, которые были не против, даже рады отдаться ему, но это продолжалось недолго, после чего менял фаворитку и так до бесконечности, но здесь было нечто более глубокое. Зыбкое. Разбивающее, словно миллионы осколков.

Береника отплыла от них и вылезла на противоположном краю. Её тело облепила одежда, привлекая всеобщее внимание и моё в том числе. Застыв, тяжело сглотнул, когда понял, что девушка была без лифчика. Светлая одежда в сочетании с водой, превращалась в почти прозрачную. Шипение вырвалось изо рта, пока я пытался сдержать себя.

Кто-то свистнул и громко крикнул:

– Ух, ты ничего себе, Береника, потрясающие соски.

Женская грудь в обтягивающей белой рубашке, без нижнего белья, сводила с ума. Та картина была до жути сексуальной, намного глубже, чемесли бы я увидел её без какой-либо одежды.

Ткань натянулась, я видел чёткие очертания ореолы и сосков. Это молнией полыхнуло по позвоночнику. Дрожью по коже прошлось. Лавиной похоти. И от этого мой член стал каменным. Я чувствовал, как кровь пульсировала, а тело ныло от жажды обладать той, которая мне не принадлежит.

Девушка скрестила руки на груди, не пытаясь выяснить так ли это на самом деле, когда подошёл Мор. Он накинул ей на плечи полотенце, но она скинула его, грозно посмотрев на всадника. Развернувшись, Береника не побежала, о нет, она выпрямилась и с достоинством, которого очевидно не испытывала, покинула сборище идиотов.

Не в силах сдержать себя, направился по её следу и обнаружил в маленькой комнатке предназначенной для хранения инвентаря. Проскользнув внутрь позволил увидеть мой замкнутый взгляд, и тихо выдохнул:

– Похоже, вы стали новой интересной игрушкой?

Она вздрогнула от моего тихого глубокого голоса, наполненного чем-то мрачным, выдавая хреновое настроение. Её тело била мелкая дрожь. Холод. Замёрзла.

– Думаю, им интересно посмотреть, как сильно они должны надавить, чтобы сломать меня.

Я удивился, когда правда так легко проскользнула между нами. И тогда мне захотелось капнуть немного глубже.

– И сколько ещё вы готовы вынести?

Вместо ответа она уставилась в окно чувствуя, как ветер завывает, словно убитая горем волчица. Он с такой силой трепал деревья те самые могучие стволы, которые словно солдаты защищали Академию, заставляя девушку дрожать ещё сильнее. Наверняка, завтра на земле будут лежать обломки тех тонких, ещё не окрепших, веток.

– Вам интересно, потому что?

Она оставила вопрос незаконченным намеренно, но я не стал отвечать. Береника поднялась на ноги позабыв о том, что намокла, всплеснула руками предоставив мне вид своей сексуальной груди. Я не мог смотреть ей в глаза пропуская ту злую тираду, которую девушка выплёвывала, словно каждое слово жалило язык. Я наблюдал за её грудью, что покачивалась от движений. На секунду Береника замолчала и опустила взгляд вниз, поняв, куда направлены мои глаза. В тот момент мне показалось она прикроет грудь руками, как сделала это возле бассейна, но девушка только приоткрыла рот, когда я нашел её взгляд своим.

Между нами повисло тяжёлое молчание такое, которое не разрушишь. Оно сплелось в тесном пространстве притягивая нас, словно два магнита. Я видел вену, на шее, которая пульсировала слишком быстро, очевидно пульс бил по коже с перебоями, от возникшей картины.

Подавив желание зарычать от разочарования, от того, что отказал себе в возможности попробовать её, скинул с плеч пиджак и протянул вперёд. Не потому, что был галантным кавалером, а потому, что, оставшись с ней наедине не мог гарантировать, что не сорвусь. Её грудь с розовыми ореолами и торчащими от холода сосками, искушающим, слишком провокационным образом, горела в моём воображении. Лучше позволить ей укрыться, иначе увидь я её почти обнаженной, не сдержусь. Возбуждение всё ещё плясало по коже, лёгкими толчками и её вид никак не способствует тому, чтобы я держал себя в руках. Не переходил черту.

– Благодарю, – тихо, слишком хрипло, шепнула девушка.

Она накинула пиджак на плечи и стянула концы укрывая своё тело от моего жадного, голодного взгляда.

– В середине века необычные изменения на коже считались отметинами дьявола. Во времена инквизиции можно было запросто прослыть ведьмой или колдуном за одну-единственную родинку на видном месте, – россыпь родинок на её шее вызвала во мне желание провести по ним языком. Всосать кожу до глубоко лилового оттенка. Представляя её с отметинами на теле оставленными мной, жар опалил лёгкие, живот напрягся, а член пульсировал, болезненно прижимаясь к ширинке брюк. – Родинка чуть выше колена указывала на наличие способностей к магии. То есть, те люди могли по мнению инквизиторов выходить на связь с потусторонним миром. Им часто снятся осознанные сны, означая, что у таких людей крепкая энергетическая связь с иным миром.

Я видел шокированное удивление на её лице, потому что в теории описал то, что было красиво расположено на её теле. В ту ночь, когда пробрался в комнату Береники в первый раз, мой взгляд отметил россыпь родинок на шее и под коленом. Ещё одна на внутренней стороне бедра, которую я отчаянно хотел облизать языком.

Она сглотнула и едва слышно спросила:

– У вас есть подобные родинки? За которые в те времена посчитали бы тем, кто подчиняется дьяволу?

– Я и есть дьявол, – сырым, въедливым тоном, выстрелил. – Тьма – моё царство.

Мой ответ заставил её вздрогнуть, но я не уверен, что страх был тому виной. Береника не боялась, всё так же прямо глядя в мои глаза.

– Вы господин ада?

– Я властитель, что удерживает демонов…

– В своей душе, – тихим, пропитанным болью голосом, перебила она.

Береника де Вир даже не понимала, как близка к правде. Те демоны, которых я удерживал, сжимая до боли зубы кусали, бесили и рвали на части, ослепляя вспышками памяти из прошлого.

Она подошла ко мне, и я прочёл в глазах желание прикосновения. Всё всегда начинается со взгляда, вот только такого как у неё, я никогда не видел. Поэтому моего начала никогда не было. Не отпуская выразительные, такие глубокие глаза, тыльной стороной ладони коснулся руки, что висела безвольно вдоль тела. Она вздрогнула, словно её ударило током, что было близко к тем ощущениям, которые испытывал я. Береника опустила взгляд вниз, будто хотела запечатлеть в сознании тот момент. Осознать, что всё реально, ещё не представляя какие картины уже в ту секунду развивало моё воображение.

Она прошлась языком по нижней губе привлекая моё внимание. Сглотнула так тяжело и грубо, что я снова повторил то прикосновение. Воздух был концентрирован. Лёгкие горели. Мышцы сводило от напряжения сделать больше. Схватить за шею привлекая к себе. Сжать талию. Лизнуть губы и вытащить на поверхность тот страстный горячий стон, который Береника дарила мне в том сне, не представляя, что в миг я подсел на её голос. Мольбу, в каждом шёпоте. В том, как она простонала моё имя, когда пребывала в глубоком сне.

Сделав шаг, я позволил нашим телам столкнуться. Почувствовать жар кожи.

– Что…?

– Когда хочу что-то взять, я не спрашиваю.

Голос грубый от похоти, что горела в венах, но я не успел закончить. Дверь открылась, и я услышал гравийный тон брата.

– Не пересекай черту. В следующий раз это может быть кто-то из студентов или ещё хуже основателей.

Береника, как и следовало ожидать отскочила от меня. Глаза дикие, взгляд потерянный, испуганный. Она тяжело сглотнула, но надо отдать ей должное, не сбежала. Проигнорировав мой взгляд, направилась к двери всё ещё кутаясь в мой пиджак и вышла, опустив голову вниз. Как только девушка скрылась, я позволил Иерихону поймать мой взгляд. Не уверен, что именно он увидел, но злость окрасившая его лицо напрягала.

– Неосмотрительно, не думаешь? – Голос скрежетал, словно гравий по асфальту. – Ты ведь не просто трахнуть её хочешь, не задумывался о последствиях своих решений, Тристан?

– Я не намерен обсуждать это сейчас.

Мы прожигали друг друга злыми, горячими взглядами. Иерихон справедливо заметил каждое моё неверное решение. Он видел сквозь вуаль мои мысли, с лёгкостью читал то, что было написано в душе и это по меньшей мере чертовски сильно бесило. Рычать хотелось. Отбиваться. Доказать, он не прав. Но проблема в том, что Иерихон был прав в каждом слове. Я не просто хотел трахнуть мисс де Вир, я хотел её на более глубоком уровне. Завладеть телом, это всего лишь первый бастион. Увлечь мысли, заманить сознание туда, где скрывались мои демоны, гораздо интереснее. И тяга пойти по этому конкретному пути только сильнее оплетала мой мозг.

Вернувшись домой я метался по комнате, как загнанный в клетку зверь. Столько мыслей, чувств и желаний, которые обрушились, словно кто-то открыл платину. Снёс к чертям всё моё обладание и выдержку. А теперь те эмоции затопили, поглощая и не позволяя переключить мысли.

Глава 13

Мы с Валенсией сидели за одним столом готовясь к очередному докладу. Я пыталась вчитываться в текст, но мысли всё равно возвращались к той пугающей вечеринке в лесу и моему пробуждению в доме профессора Вирмора.

– Они пытались манипулировать тобой, – развеивая мои мысли, выдохнула Вел. – Эта игра чертовски опасна, но их задницы покрывают, поэтому всадникам всё сходит с рук.

В её голосе чувствовалась дрожь, и я прищурилась. Валенсия боялась Мора, когда тот находился рядом и каждый раз сбегала. Я понимала, их связывает история из прошлого, но не знала деталей.

– Я чувствовала себя, словно кукла, которой легко манипулируют. Готова была выполнить каждый приказ, который мне отдали, – мне было горько от этих слов, но заметив, как расширились зрачки Валенсии поняла, она испытала на себе тоже самое. – Как далеко они зашли с тобой, Вел?

– Мы не будем это обсуждать, – категорически заявила она.

Девушка уткнулась в книгу буквально отгородившись от меня. Я снова попробовала углубиться в чтение, решив пока оставить ту мрачную историю, но понимала, должна выяснить. Мор не тот, кто расскажет так же, как и Валенсия. Оставались её друзья, но я сомневалась, что они доверятся мне в этом вопросе.

– У них должны быть слабые места. Расскажи мне, – озвучила крутившуюся мысль в голове. – Давай, Вел.

Она откинулась на спинку кресла и прищурилась, пытаясь понят мой интерес. Не сложно сложить два и два. Вел пришла к нужному знаменателю, и когда осознание, словно лампочка вспыхнуло над её головой, девушка ахнула. Очевидно никто никогда не пытался дать отпор всадникам и это неудивительно, но вот проблема, мне нечего терять. Да, обучение являлось приоритетом, но это всё, что они могли отнять.

– Используй тщеславие, гордыню, популярность и оберни против них. Тем, кто дорожит своей репутацией не понравится, когда их окунут в дерьмо. Их пороки окажутся их слабостью, – пропела Вел. – Фобос гордится своими платиновыми волосами и безупречными манерами. Деймос любит себя и это не просто слово. Он как хорошенькая девчонка ухаживает за собой: внешность, кожа, идеальная улыбка, красивое тело. Сложнее всего будет с Морриганом и Браном. У них нет тех же пороков, как у других всадников, но, если ты хорошенько покопаешь, найдешь для каждого что-нибудь интересное.

Она не договаривала, это было слишком очевидно, но я пока не стала настаивать. Начнём с двух, и пока я буду осуществлять свой план мести, найду способ нанести удар другим.

Я держала в руках книгу, когда увидела за последним столом профессора Вирмора. Он что-то увлечённо изучал. На его столе стопкам громоздились книги и какие-то свитки. Я пыталась читать, потянувшись за следующей историей, но не смогла отвести глаз от того, как отчаянно и рьяно он изучает то, что было перед ним. Слишком захватывающе.

Услышав тихий смешок оторвала взгляд от профессора и увидела, как Валенсия обернулась, понимая, куда было направлено моё внимание.

– Наверное, интересная книга. Расскажешь, что узнала? – С весельем в голосе, спросила она.

– Конечно, – кивнула, пытаясь придумать достойный ответ, когда Вел захохотала.

– Похоже те исследования куда интереснее, чем книга, которую ты даже не удосужилась перевернуть.

Поняв, о чём она говорит, я встала.

– Не переживай это было не слишком очевидно, но послушай, не стоит увлекаться им, как бы сексуально это не выглядело в твоих фантазиях, – тихим голосом, заставила меня остановиться Вел. Прищурившись, замерла, слушая. – Думаю, каждая девушка не только в Дракморе, но и за его пределами хоть раз предавалась развратным фантазиям с профессором Вирмором, но он никогда не отвечал ни одной из них.

– Что, были интересные случаи? – Не сдержав вымученной улыбки, спросила.

– Откровенные письма, попытки остаться с ним один на один в аудитории или его кабинете, дверь, в которой он всегда держит открытой. Кто-то даже пытался поцеловать, и я не говорю уже о подарках.

– Что за подарки?

– Шоколадные торты на его столе, пирожные, которые девочки готовили сами. Или более пикантные – трусики. Флаконы с приворотным зельем, амулеты и прочая чепуха, которую покупают в ведьмовской лавке в Шартре. Туристы обожают подобное дерьмо, не понимая, что их нагло разводят.

Я вспыхнула, представив, как профессор Вирмор находит в своём портфеле, или кабинете, сексуальные чёрные трусики студентки.

– Думаю, он понимает насколько сильный и сбивающий с ног оказывает эффект своим присутствием, но он слишком часто проводит время с Арлин Коваль.

– Профессор Коваль, по литературе? – Закусив губу, чтобы сдержать поток вопросов, снедающих нутро, спросила.

– Ты же видела её и думаю, понятно, они подходят друг другу. Как по возрасту, так и по положению. А ещё гармонично смотрятся, как пара.

По статусу, по положению, по возрасту – все те пункты, в которых я никогда не преуспею. Не буду равной ему. Валенсия пожала печами, как бы говоря: «Я предупредила, а там как знаешь». Но, чёрт, как же горько стало от этого разговора.

Низко опустив голову направилась вдоль стеллажей пытаясь найти книги о цветах и забыть о возможных отношениях профессора Вирмора и Арлин Коваль. Мне хотелось понять значение той розы, которую я сразу приняла за чёрную. Она должна что-то значить и, если быть честной я надеялась её подарил тот, кто занимает все мои мысли. Хоть это и казалось маловероятным.

Держа в руках очередную книгу, я искала ответ на вопрос, но так ничего толком и не смогла открыть. Мне до ужаса хотелось понять значение той розы. Что она несёт в себе? Её тёмно-бордовый бархатный цвет волновал, но не так сильно, как тонкий аромат сладости.

– Не думал, что вас интересуют розы, мисс де Вир, – раздался над ухом, тихий голос. – Очевидно, вы ищете какой-то ответ?

Профессор Вирмор явно заглянул через плечо и прочёл название книги, которую держала в руках. Не оборачиваясь, кивнула, потому что знала, голос мой не выдержит, если отвечу. Он дрогнет. Это опасно в подобных обстоятельствах. Я всего лишь студентка и то, что твориться с моими чувствами к этому конкретному мужчине – обжигает.

– Я мог бы помочь. Вам стоит рассказать подробнее.

– Чёрная роза. Хотела узнать её значение.

Тишина позади заставила меня обернуться. Я думала, он ушёл, но то, как посмотрел на меня профессор Вирмор, заставило сердце учащённо забиться.

– Чёрная роза, значит? – Его вопрос лизнул меня по позвоночнику, обжигая откровением.

– Она очень похожа на чёрную, но на самом деле, если рассмотреть более внимательно, при свете её тон кажется тёмно-бордовым, почти чёрным. Она ведь должна иметь какое-то значение?

– Почему вы думаете так? – Скрестив руки на груди, спросил он. – Тьма никогда не несёт в себе света.

– Что это значит?

– Это значит, что не следует искать то, о чём не хотите знать. Или получить ту информацию, которую не готовы принять.

Я поджала губы и отвернулась.

– Спасибо за помощь. Пожалуй, найду значение сама.

Я думала он уйдет, но, когда почувствовала позади тепло, о, нет, Тристан Вирмор не прикоснулся, но встал слишком близко, это выбило меня из равновесия. С шумом выпустив воздух заметила, как рука профессора поднялась вверх, указательным пальцем он прошёлся по корешкам книг и остановился на одной. Потянул, и когда она оказалась в его руках, позади услышала шуршание страниц.

– У подобного подарка имеется несколько значений и не каждое может оказаться приятным, – ударил его голос мне в спину. – Страсть глубокая и бездонная.

От его тона моё тело покрылось мурашками, а пульс участился. То, как профессор Вирмор читал каждую строчку, будоражило. Проникало в поры и заражало теми значениями, которые он открывал.

– Другое значение: предложение преданности и любви, глубоких чувств и привязанности. Какое вам нравиться больше?

Повернувшись, встретила испытывающий взгляд и сглотнула. Профессор задал вопрос, и я хотела ответить, но понимала, не могу выбрать один из вариантов. Если роза была от него, я хотела оба значения.

Он отдал книгу, и развернувшись, ушёл. Я посмотрела на свои руки и тогда увидела ещё одно значение, которое профессор намеренно не прочёл, оставив мне смой разбираться с этим.

«Чёрную розу дарили на похороны. Она означает скорбь, потерю, смерть».

Что-то внутри перевернулось. Книга жгла руки, и я поставила её на полку.

Когда вернулась в комнату всё, казалось, стояло на своих местах, но что-то во мне подняло свою голову, заставляя быть внимательнее. Проверив пространство, заглянула под кровать, проверила шкафы и ванные комнаты, но не нашла ничего неправильного. И только когда мой взгляд упал на розу я прикрыла рот рукой: её бархатные лепестки колыхались синеватым пламенем.

На тумбочке рядом с вазой была разлита какая-то жидкость. Протянув руку растерла её пальцами, но никакого аромата не почувствовала. А роза тем временем мягко полыхала. То пламя завораживало, но не настолько, чтобы я оставила её гореть дальше. Схватив тонкое маленькое полотенце, хотела накинуть на цветок, когда мою руку объяло то же самое синеватое пламя.

Когда поднесла ладонь к лицу, завороженная маленькими язычками, внутри поднялась волна страха. Она, словно огромная вуаль, скользнула по телу распространяясь по кровотоку, засела в лёгких, где уже рвался наружу дикий крик, но я так и не смогла его выдохнуть.

Боли не было, когда бросилась в ванную. Включив холодную воду сунула ладонь под быстрый поток и выдохнула, когда пламя погасло. Всё ещё не чувствуя ожогов, которые должны были быть, я рассматривала руку под водой, когда в комнату вошла Валенсия. Позади неё толпились друзья. Протиснувшись, ко мне подошёл Брок.

– Что произошло?

– Почему твоя роза горит адским пламенем? – Тут же, спросила Вел. – Огонь попал на кожу?

– Да, – подтвердил Брок поморщившись, когда его взгляд упал на мою ладонь.

Рука, казалось, онемела от ледяной воды. Я опустила свой взгляд вниз и задохнулась: кожа стала красной, словно её натёрли свеклой.

– Дай полотенце, – велел Брок Валенсии. – Быстрее.

Она сорвала с держателя маленькое полотенце и кинула ему. Брок намочил тряпку, обернул мою руку и вытащил из-под воды.

– Пойдём, нужно доставить тебя в медпункт. Необходимо наблюдение и мазь, которая снимет ожог.

Брок накинул мне на плечи кофту и повёл по коридору, придерживая мою руку всё ещё забинтованную холодным мокрым полотенцем.

Как только мы вошли в кабинет, он тут же начал объяснять ситуацию.

– Это хорошо, что вы среагировали незамедлительно. Холодная вода помогла, но вы ещё несколько дней будете испытывать боль, – осмотрев мою красную ладонь, нахмурившись, сказала Ула Стенли. – Каждый день приходите ко мне для осмотра и перевязки. Рану не мочить и не пытаться самостоятельно наложить мазь. Я постараюсь сделать всё, чтобы у вас не осталось видимых следов, но пока не могу ничего обещать.

– То есть ожоги возможно останутся? – Заикаясь, спросила.

Брок стоял позади и сжимал моё плечо в знак поддержки. Это утешало в каком-то смысле, и пока он находился позади, молчаливый и поддерживающий, мне было легче справится с шоком.

– Как я уже сказала, сейчас рано давать точные прогнозы, но через три-четыре дня я буду знать наверняка. Главное не пропускайте приёмы. Жду вас каждый день, вечером, в шесть.

– Конечно.

– Как вы себя чувствуете? – Прищурившись, спросила Ула. – Головокружение, боль, онемение?

В моих венах бушевал адреналин затмевая тот самый въедливый страх, когда качнула головой на каждый её вопрос. Ула протянула таблетки.

– Примите на ночь и, если утром боль будет слишком сильной, можете выпить одну, но старайтесь не злоупотреблять. А сейчас возвращайтесь в свою комнату и поспите. Вас ждут не самые простые дни, мисс де Вир.

– Думаешь, кто-то намеренно хотел этого? – Спросила Брока, пока мы возвращались обратно.

Он кинул на меня странный взгляд, словно раздумывая, стоит ли отвечать правду или накормить меня сладкой ложью?

– Правда. Мне нужно знать, Брок.

Тяжёлый выдох, будто он готовился к долгому погружению под воду.

– Думаю, кто-то намеренно поджёг розу, но тот, кто это сделал не знал, что огонь попадёт на кожу и принесёт видимый ущерб, – кивнул он. – В любом случае эту информацию передадут в охранный сектор, но не думаю, что они найдут поджигателя. Здесь слишком много студентов, а без видимых доказательств, это как искать иголку в стоге сена.

В моей голове уже крутились определённые мысли, и они касались всадников. Деймос слишком сильно был предвзят ко мне. Они начали свою игру, в которую я не хотела играть, но теперь мне придётся ответить, и я найду способ испортить им жизнь.

Внутри всё пульсировало от знания того, что я не сломалась и могу дать отпор. Они пугали меня, пытаясь выгнать из Дракмора, но я не сдамся без боя. Связывая воедино все случаи, которые со мной произошли, можно подумать их четвёрка повинна в каждом. Записки, «сувениры», которые они оставляли, тот мужчина, напугавший меня… Каждая чёртова ниточка вела к всадникам.

***

Присутствовать на уроках оказалось довольно мучительно. Боль медленно пульсировала по кровотоку, отдаваясь в ладони. Я приняла таблетку, и она подавила чувства, но я всё равно не могла отделаться от ощущения, что правую руку жжёт. Словно младенца положила на колени укрывая под партой, но, когда пришло время уходить, он не отпустил.

– Мисс де Вир, задержитесь, – грубый голос, прошёлся по мне острым лезвием.

Не пытаясь спуститься, ждала пока профессор Вирмор не поравнялся со мной. Его взгляд просканировал моё тело, остановившись на обмотанной белым бинтом, руке. Мне не нужно было слышать вопрос, он явно читался в его глазах. Но я не торопилась отвечать.

– Что произошло? – Не дождавшись ответа, всё же спросил профессор Вирмор.

– Недоразумение, – легко пожала плечами.

То, с какой простотой ложь коснулась моих губ, удивляло. Я не привыкла играть вот так утаивая правду, но ему в тот момент выдала именно то чертовски дурацкое оправдание. Его взгляд прищурился, а губы сжались в тонкую линию, словно профессор был недоволен. О, он прекрасно понимал, что это ложь, но не стал давить.

– Прекрасно. Можете быть свободны.

Развернувшись, спустился вниз к своему столу, а я направилась вон из аудитории, но спиной чувствовала прожигающий, неодобрительный взгляд. Достигнув последней ступеньки направилась к двери, когда на пороге появилась Арлин Коваль.

На мгновение застыв, прикрыла глаза, когда услышала её мягкие шаги по ступеням, ведущим к профессору Вирмору. Стук каблуков отдавался в ушах, когда она обошла стол и склонившись поцеловала Тристана в щёку. Не помню в какой именно момент я решила обернуться, но узреть всю картину, казалось необходимо. Запечатлеть её на подкорке моего сознания, чтобы что?

В тот миг, когда губы Арлин коснулись кожи профессора он смотрел на меня. Взгляд, прожигающий вызовом и чем-то таким холодным, словно я стояла слишком близко к огромному леднику.

Наконец, оторвав свой взгляд, вылетела из аудитории и направилась в комнату, пытаясь заглушить те ядовитые чувства, которые оплетали меня изнутри, сжимая кости и заставляя их трещать. Приказав себе сосредоточиться, закрыла тот зверский водоворот и сосредоточилась на том, что действительно было важно. Лёжа вчера в кровати и пытаясь уснуть, я нашла способ ответить каждому из всадников. Их игра была нечестной, даже пугающей, но я смогу отбить каждый удар и сделаю свой ход.

Уже у входа я столкнулась с великолепной четвёркой. Вот только они были не королями, скорее демонами. Мор поднялся, увидев меня, будто действительно переживал, но я уже не верила его глазам, они так отчаянно врали мне на протяжении нескольких месяцев. Каждый из парней посмотрел на мою руку, и только Деймос оскалился в злорадной усмешке.

– Не стоит совать руку туда, откуда можешь не выйти целой и невредимой. Похоже тебе не помешает урок самосохранения, иначе может статься ты и подожжёшь всю Академию.

О, да, я понимала, о чём он говорил, ведь слухи – это самая лакомая часть обучения и после того случая, про меня, конечно же, распространили сплетни. Поджигатель – так меня теперь называли. Шептались. Подсовывали в шкафчик подожжённую бумагу, спички.

– Аррр, – оскалившись, сделала выпад.

Это вызвало слишком бурную реакцию. Деймос откинул голову назад и хохотнул.

– Потрясающая выдержка и да, мне нравятся твои коготочки.

– Лучше не испытывай меня, иначе попробуешь их на своей коже.

– Угрожаешь? – Тут же став серьёзным, сделал шаг ко мне Деймос.

Вмиг всё веселье испарилось из его глаз, сделав чертовски бешенным, словно погладили против шерсти дикое животное. Бран и Фобос напряглись, сделав шаг навстречу Деймосу, когда Мор подтолкнул меня, уводя от всадников.

Посмотрев в мои полыхающие яростью глаза, тихо прошептал:

– Я не хочу быть твоим врагом, Береника, – и снова в каждой чёртовой букве, в этом предложении слышалась искренность, которая разбивала меня изнутри.

– Но ты позволил им манипулировать мной! – Не сдержав гнева, выдохнула. – Ты не сделал ничего, чтобы остановить то дерьмо.

– Я не был тем, кто отдавал приказы. И я бы точно не позволил им так играть с тобой…

– Тогда для чего ты привёл меня? – Я толкнула его в грудь, отчаянно нуждаясь найти хоть какой-то ответ. Мне хотелось выплеснуть всю ту бешенную ярость, что клубком змей сплелась в душе. – Зачем пошёл на это?

Мор позволил каждый удар, принимая мой гнев, будто наказание за свой проступок. Это остановило меня. Он здесь ни разу ни жертва, я та которую использовали, издевались и унижали. А он стоял там, опустив руки вдоль тела, ладони сжаты в кулаки так, что вены вздулись.

– Хотел показать тебе незапятнанный туманом лес. Провести с тобой время, – горько прошептали его губы.

Мор поднял руку, будто хотел коснуться моего лица, и я сделала шаг назад, чувствуя слишком интенсивные взгляды троих всадников позади.

– Но? – Когда он запнулся, подтолкнула.

Он поджал губы и не ответил, только качнул головой.

– Что это было? Не поверю, что просто смесь трав или афродизиак, который повлиял таким образом на моё сознание, полностью лишив воли.

Но и на этот вопрос Мор ничего не ответил, зажав зубами нижнюю губу, словно не сделай он этого, проболтается. Разочарованно покачав головой, развернулась и ушла.

Скай лежала на кровати Валенсии, когда я толкнула дверь с такой силой, что та хлопнула, громко ударившись о раму. Она встретила мой взгляд своим слишком спокойным, просканировала, отметив каждую деталь и снова уткнулась в телефон. Бросив сумку н а кровать, опустила голову на руки спрятав лицо в ладонях.

– Всадники никогда не отпускают свою жертву, – вдруг услышала голос Скай. – Тебя тоже не спустят с крючка, тем более в этой игре ставки слишком высоки.

– Что ты имеешь в виду? – Скрипя зубами, пробормотала в ладони, всё ещё не желая встречаться с ней взглядом.

– Ты интересная не плачешь, не ломаешься, как остальные игрушки. Ты сильная, Береника, а сила всегда привлекает. Они те, кто ломают, а после переступают, словно мусор и идут дальше.

Недоверчиво покачивая головой, я понимала, Скай права. Всадники привыкли ломать, но я не хотела стать одной из тех, кто плакал, унижался признавая их лидерство. Я не убегала, каждый раз смело встречаясь с ними. Огрызаясь. Деймос самый злобный из четвёрки явно наслаждался, но стоило мне бросить ту угрозу, как всё в его лице затвердело. Скулы заострились, взгляд стал такой дикий, как у наркомана, который принимал дозу: зрачки расширились, закрывая белую плёнку, губы сжались в отчаянной попытке не набросится на противника.

– Похоже, ты слишком много думаешь об этой ситуации, – подняв наконец голову, заметила я. – С чего бы это?

Скай не успела ответить, когда в комнату вошла Валенсия. Она бросила взгляд между нами, но не стала расспрашивать.

– Мы собирались в Торн холл, присоединишься?

– Нет. Но, спасибо.

Когда девочки ушли я легла на кровать, прикрыв глаза рукой и позволила мыслям построить идеальную цепочку действий, которым последую. Проигрывая в сознании каждую деталь, которую узнала о всадниках, я чувствовала, как мои губы расплываются в довольной усмешке. Тихий стук в дверь вырвал меня из того состояния неги, в котором я упивалась падением власти всадников.

Открыв дверь, удивилась, увидев Иму Ромарис.

– Тебя вызывают в кабинет, профессора Вирмора, – она повернулась, чтобы уйти, когда я почувствовала горечь, застрявшую в горле.

– Проводишь?

– Нет. Благодарю, но попадаться ему на глаза, не самая лучшая идея. Третий этаж, до конца по коридору. Обязательно поторопись, он не любит ждать.

Пытаясь найти ответ на вопрос, что именно он хотел от меня? Я бросалась из крайности в крайность.

Злился из-за того, что подсмотрела за их поцелуем с Арлин Коваль? Или за то, что не ответила на вопрос? Неужели тот доклад, который я приготовила на прошлой неделе оказался провальным?

Я много раз читала его, выискивала ошибки и неточности, словно не могла остановиться. Да, когда делала любую другую работу, прикладывала все силы, чтобы получить хорошую оценку и они были, но то, как я выкладывалась на его занятиях, сколько материала читала и постоянно углублялась в другие источники, которые находила, это, пожалуй, слишком. Мне казалось, что именно профессору Вирмору я должна сдавать отличный вариант, без помарок, без промахов и ошибок.

Миллион мыслей атаковали голову, пока я направлялась к кабинету профессора. Страх залёг в животе, руки дрожали, когда остановилась напротив открытой двери. Как будто почувствовав моё присутствие профессор Вирмор поднял голову оторвавшись от тетрадей на столе. Его взгляд сквозь очки ничего не выражал, что ещё больше заставило нервничать.

Он кивнул, приглашая войти и меня порадовало то, что профессор не закрывал дверь, словно в любой момент я могла легко сбежать. Кажется, он читал меня как открытую книгу. Его рот дёрнулся в лёгкой улыбке, приподняв кончики губ.

Мои ладони вспотели, когда он поднялся обошёл стол, чтобы встать напротив.

– Как рука?

Ула Стенли разрешила снять бинты, но кожа всё ещё не восстановилась. Я хотела спрятать руку, когда ладонь профессора заковала меня в клеть. Он провёл большим пальцем по внешней стороне, словно хотел утешить, излечить раны. Я замерла. Дыхание застряло в горле от его откровения, но я не шевелилась, позволив тому моменту поглотить нас.

Тихий голос донёсся до меня, дверь в его кабинет была приоткрыта. Я не отпрянула и это вспыхнуло одобрением в глазах профессора. Он отступил, обошёл стол.

– Присаживайтесь, мисс де Вир, – кивнул на кресло.

Сложив руки на коленях заглянула в его глаза, прикусила губу в ожидании.

– У меня проблемы? – Не выдержав давящего взгляда, спросила.

– Будут, если это окажется в комитете.

Его рука скользнула по столу, пальцы зажимали белую бумагу, на которой чёрным шрифтом было напечатано моё имя. Похоже на работу, которую я готовила для профессора Вирмора. Сердце дрогнуло, когда он кивнул, указывая на листок.

– Уверен, это ошибка с учётом всех происшествий, но прежде чем принять решение, мне нужно ваше подтверждение.

Схватив листки, я пробежала глазами доклад, который готовила по ядам и почувствовала, как щёки окрасило ярким румянцем. Стыд. Да, самое первое, ядерное чувство. Гнев, который ледяной волной смыл стыдливость, был следующей уничтожающей эмоцией. Ярость от того, что меня так откровенно подставили. Всадники. Единственное ключевое слово в этой яростной неразберихе.

В тот миг я вспомнила, что сдала свою работу, положив на стол профессора и ушла, но в аудитории всё ещё оставались другие студенты. И если это сделали не всадники, то кто-то с их подачи. Меня не поддерживают, я незнакомка, врагиня и чужестранка, а они короли в Дракморе.

– Это не…

– Через десять минут жду настоящую работу. Если она есть, вам нужно только распечатать и принести сюда, – он поднялся, обошёл стол и замер позади меня. – Похоже, ваша война вышла на новый уровень, мисс де Вир.

Не знаю, чего больше было в его голосе: насмешки, одобрения или скрытой гордости? В любом случае мне не нравилась его осведомленность в этом вопросе, ведь я понимала, профессор один из тех, кто прикрывает всадников. Злость клочками собиралась в душе, когда я поднялась и направилась к двери.

– Я не стану прикрывать их спину, мисс де Вир, – чётко отчеканил профессор Вирмор. Я застыла, поравнявшись с ним. – Вас легко прочесть.

Тристан стоял слишком близко, непозволительно для той, которая грезила о его прикосновениях. О его запахе. О поцелуе. Его губы так близко от моих и мне казалось он пытается остановиться, отстранится, но не может, будто я магнит и его тянет так отчаянно, до боли сильно, что не попробовать не возможно.

– Задай тот вопрос. Спроси меня ещё раз.

Он понимал о чём прошу, и я ждала. Его решение, единственное, что имело смысл в тот момент. Дыхание рвалось из лёгких, кровь кипела от адреналина, а нервы так напряжены, что я готова была сбежать в ожидании ответа.

– Всё ещё хочешь поцелуя? – О, какой тон. Хриплый, низкий и волнующий. Он прокатился по мне ударной волной и унёс на глубину его океана.

– Да.

Я чувствовала, как горела тонкая кожа на губах. Ощущала его давление и понимала – это не поцелуй, это нечто большее, настолько огромное, что то чувство поглощало меня полностью. Уничтожало.

Тристан брал. Глотал каждый мой вздох. Сминал своими губами мои, вторгался в рот языком и забирал каждый тихий стон прямо с моих губ. Глотал его, пожирал и вновь возвращался, чтобы ещё больше углубить поцелуй.

Его рука на моей шее сжимала, удерживала и требовала подчинения. Я скользнула пальцами по спине, погладила напряжённые тугие мышцы и ответила, позволив нашим языкам тот голодный нескончаемый похоти танец. Тристан провёл большим пальцем по моим губам, лизнул кожу, а я не смогла сдержаться и склонилась к нему в поисках тех острых реальных чувств, которые вызывал во мне Тристан Вирмор.

В тот момент не было мыслей, только голые чувства. Слишком поглощающие. Больные. Запретные. Я должна была остановить себя и вспомнить Тристан не принадлежал мне, он проводил свои ночи в объятиях Арлин Коваль. Но, чёрт, как же сладок оказался тот поцелуй.

Отстранившись он прикусил мою нижнюю губу. Коснулся своего лба моим, пока я дико глотала кислород, не в силах заполнить лёгкие и сделать правильный вдох. Тристан не сказал ни слова, но позволил на мгновение увидеть проблеск эмоций в своих глазах. И я задохнулась, понимая, что его влечение ко мне прямо пропорционально моему. Дикое. На грани безумия.

– Не погружайся в меня с головой, это опасно, Береника. Я не хочу стать причиной твоего срыва.

Тристан прижал меня к стене и говорил в мои губы жёстко, словно хлыст, его тембр голоса рассекал воздух и касался моей кожи, оставляя жжёные раны, которые после несомненно превратятся в рубцы, запечатлённые глубоко в душе.

– Мы заражены одним безумием на двоих. Нас накрыло одной волной, теперь ты в моём океане, Береника.

Глава 14

Именно поэтому я не хотел прикасаться к ней узнавать каков на вкус её поцелуй. Будет ли её кожа ощущаться бархатом на моём языке? Вкусом хвои или солёного моря? Потому что как только коснулся я не смог больше сказать «нет». Не смог держаться подальше несмотря на то, что нас разделяло слишком много запретов. То, с какой силой мня тянуло к ней убивало. Чёртов адский круговорот. Воронка, в которую засасывало с безжалостной силой.

– Ула, мне нужен полный отчёт о произошедшем с мисс де Вир, – тон не предполагал отказа или капитуляции.

Ула Стенли, женщина тридцати пяти лет с добрым лицом и ласковыми руками, которая относилась к своим подопечным с чрезмерной теплотой, удивилась. Она скрестила руки и прищурила глаза вглядываясь в моё лицо, но это было напрасно, мы оба знали, моё лицо каменная маска, за которую не проникнет никто, если я того не захочу.

– Береника де Вир обратилась ко мне две недели назад с ожогом. Кожа была красной и очень воспаленной, но то, что девушка вовремя среагировала и позволила холодной воде заглушить очаг возгорания, травмы по итогу оказались минимальны, – мягким, но предостерегающим тоном, выдала Ула. – Всю информацию я уже направила в сектор безопасности, так зачем тебе это знать, Тристан?

– Ты прекрасно понимаешь чьих рук может быть подобная выходка.

Она кивнула медленно и весьма заинтересованно.

– Всадники всегда играют со своими одногруппниками, но это никогда не вредило их здоровью.

– Именно, – подтвердил я. – Потому нужно быть готовым если что-то пойдёт не так.

– Предоставишь отчёт основателям?

– Если придётся, то да.

Я обвёл взглядом окружающую обстановку отметив как всегда идеальную чистоту, но тот запах антисептика и стерильности, давил на сознание. Я ненавидел больницы, а именно так и пахло во владениях Улы Стенли. Порядком, чистотой и лекарствами.

– Как именно она получила ожог?

– Её друг рассказал, что они нашли девушку в ванной. Она пришла в комнату и увидела, как роза полыхает пламенем. Пытаясь потушить его, рука Береники загорелась.

Мысль о том, что кто-то облил розу, которую я оставил Беренике, бесила. Зверь рычал внутри пытаясь взять всё в свои руки и найти виновных. Он выл и продирался, желая наказать каждого, кто стоял за тем поджогом. Напитаться их ужасом и криками. То было предупреждение, которое Береника не могла понять, но я знал.

– Есть что-то ещё? – Поднявшись спросил.

Ула секунду смотрела пристальным взглядом пытаясь разгадать меня, но я самая сложная задача, не имеющая решения. Ей не по силам найти однозначный ответ, на вопрос, который светился в умных глазах Улы.

– Нет.

– Что ж, тогда до встречи.

Развернувшись, вышел и направился в кабинет. Мысли гнались вперёд с бешенной скоростью не давая сосредоточится, но у меня ещё была работа, которую нужно выполнить.

Войдя в кабинет, не ожидал найти там брата. Иерихон стоял спиной ко мне безучастно сканируя взглядом оживлённый внутренний двор. Ярость снова взметнулась в душе ядовитой силой, что отравляла горечью, я проглотил то яркое и слишком отвратительно чувство. Закрыл дверь. Брат повернул голову и вскинул брови.

– Это был ты, – в моём голосе чувствовалось явное обвинение. Оно было злым и ярким. Оно заставило Иерихона сощурить глаза и оторваться от окна.

– Подробности не помешали бы, – ответил, вставая напротив.

Он возвышался, и я понимал что то игра. Я обвинил, Иерихон потребовал доказательств, и чёрт они у меня были. Повернув ноутбук включил запись и наблюдал за реакцией, но знал, что кроме каменного выражения на лице, ничего не прочту. Слишком хорошо каждый из нас научился скрывать от мира свои истинные эмоции. Либо ты приспосабливаешься и выживаешь, либо страдаешь и тогда смерть приходит за тобой. Просто. Костляво. И правдиво.

– А ты забыл, как он вводил ноктюрну в мои вены? – Горько, ядовито и жгуче прозвучало то обвинение. – Я никогда не чувствовал себя способным контролировать тело и мысли. Будто собака на привязи, и когда хозяин злился, получал сполна. Он управлял мной всегда, и я мечтаю только о том, что однажды смогу оборвать те нити, связывающие его со мной.

Видео, которое мне прислал анонимный пользователь подтверждало, что присутствие Береники де Вир в стенах Дракмора было спланированно. Вопросы всё ещё кружили в голове голодными стервятниками, клевали и вырывали куски мяса, пока я гнался отчаянно за ответами. На видео видно, что именно Иерихон составлял то приглашение, вбивал данные подтасовав результаты, ведь на её место наверняка нашлось бы по меньшей мере тысячи желающих. Бесплатное обучение в самой масштабной и эксклюзивной по меркам знаний Академии желали многие, но счастливый билет достался именно Беренике де Вир.

– Даже если это я, в любом случае он наверняка велел забыть.

– Что именно есть в ней такого, что отец заставил девушку появиться в пределах Академии? – Задумчиво пробормотал. – Он не делает шагов просто так, лишь бы поиграть. Нам нужно найти какую-то связь. Она есть я в этом уверен.

– Дай мне покопаться этом, – спустя долгую минуту молчания предложил Иерихон. – Если что-то я есть я найду. Обязательно.

Его бесила сама возможность жить не по своим правилам. Следовать не своей воле, а по чужому приказу. Я был зол, чертовски сильно, но понимал, что гневом ничего не решить. Иерихон не тот, кто принял решение ввести в игру нового игрока. Кивнув я позволил ему уйти, пытаясь поверить в то, что он сможет отыскать хоть какую-то зацепку, которая даст ответ.

***

Я так увлёкся книгой, что не заметил тьмы опустившейся на город. В этом всегда таилось нечто мрачное. Оно чувствовалось в воздухе – загустевшем, глубоком и дурманящем. Многие недооценивали землю Шартре и платили за это своим разумом, мыслями, телом. И только те, кто жил здесь из поколения в поколение помнили легенды минувших дней. То, с какой скоростью туман, что приносил из леса аромат ноктюрны, может лишить людей здравого рассудка.

Сняв очки, потёр глаза откинув голову назад, когда заметил за дальним столом спящую девушку. Она лежала на одной руке, другой удерживая ладонью раскрытую книгу. Поднявшись, подошёл к мисс де Вир совсем не удивившись, что этим поздним гостем, кроме меня, оказалась именно она. Слишком часто видел, как девушка исследует Академию привлекая не только моё внимание.

Её рот слегка был приоткрыт, глаза плотно сжаты, а дыхание, казалось, лёгким, словно она вовсе не дышала. Прядь волос упала на лицо, и даже не позволив себе задуматься над тем ворохом мыслей, которые пронеслись в голове, протянул руку и заправил локон за ухо.

Почему кто-то с таким упорством пытается найти больше информации? Углубиться настолько, что это возможно даст тот толчок, который поможет понят секреты, хранившиеся в Академии Дракмор? В этой библиотеке содержались тома многих книг, которые можно прочесть, вникнуть в действие ноктюрны и, если она их найдет я был уверен поймёт, как работает этот определённый яд. Но многие более ценные экземпляры хранились в тайнике, о котором знали только основатели и преподавательский состав. Каждый из нас подписал соглашение о неразглашении любой информации, что содержалась в тайнике.

Обо всех исследованиях, проводимых в стенах Дракмора знали только доверенные лица, и никто извне не мог догадаться о влиянии ноктюрны на сознание человека. Но с тем, что было сейчас похоже кто-то нарушил эту тайну. Основатели удалили любое упоминание «ночной королевы», спрятали древние рукописи, в которых рассказывалось о влиянии этогоневероятного цветка. Но я знал. Так глубоко изучал и погружался, что знал каждую мельчайшую деталь.

Лет триста назад на живых людях проводили опыты. На месте Дракмора в то время стояла лечебница и там содержались не только те, кого осудили за убийство, но и здоровые люди. Я читал отчёты, как обычных граждан – мужчин, и девушек, насильственно упекали в то учреждение.

Тихий вздох сорвавшийся с её пухлых губ послал разряд молнии по моему телу. Я сидел на краю стола уперев правую руку в бедро и вдыхал аромат её волос, когда почувствовал пробуждение. Медленно Береника подняла взгляд позволив оставить то мизерное расстояние между нашими лицами и это чертовой агонией вспыхнуло внутри.

– Не самая лучшая идея находиться здесь в одиночестве со студенткой, – её хриплый упрёк, заставил мои губы разъехаться в пленительной, злой усмешке.

– Чертовски неправильная ситуация, но я готов платить.

Моё признание сделало её глаза ещё больше. Береника подняла ладонь и коснулась пальцами щеки, которую рассекал шрам. Она точно проследила ту линию. Я схватил её запястье прижал к губам чувствуя на коже рванный пульс. Прикусил, вырвав лёгкий вздох. Лизнул, чем заработал стон, отчаянный на грани.

Я платил ей той же монетой – правдой. Похоже, она единственная получила от меня то, что давала. В этом для меня крылась своя загадка. Тайна, которую я непременно разгадаю.

Тот момент нежной тоски, который я позволил себе разделить с Береникой был разрушен тихим скрипом. Она откинулась назад, увеличивая между нами расстояние и прищурилась.

– Давно вы за мной следите?

В тоне чувствовалась насмешка и мне она понравилась. Новый виток по спирали прошёлся и осел глубоко под рёбрами.

– Не так долго, как хотелось бы.

Я поймал её на том моменте, когда Береника заметила моё возбуждение. Её взгляд словно не мог оторваться от моих бёдер. Ткань брюк натянулась под давлением члена и то, как её глаза пожирали моё тело, чертовски возбуждало.

– Нравится то, что видишь? – Грубым, от хрипоты голосом, спросил.

– Да, – в ответ, просто признала она.

Это обжигало каждый раз. Её правда. То, с какой лёгкостью она говорила, не пытаясь скрыть свои чувства и желания. То, как легко отдавала истину, в которой я нуждался. Я так давно привык играть в опасные и коварные игры, что теперь, когда встретил другого соперника, казалось мир не состоит из чёрных и белых квадратов. Это не просто шахматная доска, которая всегда была моей жизнью, с появлением Береники она обретала другие оттенки чёрного.

Глава 15

– Если ты что-то задумала, то сегодня идеальная возможность это осуществить, – плюхнувшись напротив меня в библиотеке, задумчиво пробормотала Вел. На мой непонимающий взгляд, она коварно усмехнулась. – Привести твой план мести в действие. Сегодня точка отсчёта.

– Что ты придумала? – С интересом спросила я, отложив книгу. – Мне нужны подробности.

Валенсия округлила глаза, словно я шокировала её подобным предположением.

– Я придумала? Ты издеваешься, Береника, – она театрально всплеснула руками и закатила глаза. – Это ты собралась мстить. Не я. Так что у кого и есть секреты, то точно не у меня.

– Что от меня требуется?

В тот миг, как прозвучал мой вопрос, глаза Вел наполнились ожиданием, и чем-то близко похожим на триумф. Словно она хотела этого противостояния, мести и войны не меньше, чем я.

– Просто будь готова к девяти вечера, остальное за мной.

Не понимая, что она задумала я кивнула, и снова углубилась в чтение.

«Яд. Влияние на человека и его сознание».

Эта книга была интересна тем, что в ней рассказывалось как яд применяли не для убийства, а именно для манипуляции сознанием. Очень похоже на то, что я испытала в лесу, когда оказалась на вечеринке. Деймос отдавал приказы, я повиновалась, словно так и должно было быть. Чертовски отвратительное чувство, но в том и парадокс, оно приходит только после того, как организм очистится от яда.

Так что же это было? Я не знала ни одного токсина способного подобным образом действовать на человека, потому с глубоким осознанием копалась в книгах, пытаясь найти ответ.

Профессор Вирмор не отвечал на вопросы, а другие преподаватели не обладали столь широкими, углубленными знаниями в области ядов. Пришлось найти альтернативу и погрузиться в чтение подобных книг, которые меня весьма увлекали.

Конечно, на страницах не упоминалось названия трав, цветов или ягод, которые давали подобный результат, но я не теряла надежды найти хоть небольшое упоминание, чтобы пойти по тонкому следу и отыскать правду. Академия была гораздо более пугающей и тайной, чем мог показаться её фасад. Красивая. Старинная. Дорогая. Но то лишь мишура, на которую попадаются самые состоятельные и богатые люди во всём мире, пытаясь выбить место своим драгоценным отпрыскам.

Закрыв книгу, я с разочарованием сделала несколько пометок на ссылки других писателей и их мемуары, которые следует прочесть. Вернула на место все книги, которые брала и направилась в комнату. Рука восстановилась от той мази, которую прописала Ула Стенли, полностью. Кожа ровная и гладкая, словно и не было никакого ожога.

Капельки воды барабанили по телу, пока я внимательно наблюдала за тем участком, где огонь охватил мою ладонь. Что-то тяжёлое сдавило рёбра, схватило в удушливый захват гортань, и я поняла, мои страхи увеличивались с геометрической прогрессией. Нарастали, как снежный ком: огромный и чертовски больной.

Прикрыв глаза, делала медленные вдохи, считая про себя. Это помогало в некоторой мере успокоить сознание и вернуть контроль над телом.

Как и просила Валенсия, я была готова к девяти. Она влетела в нашу комнату, бросила на меня быстрый взгляд и довольно кивнув, скрылась в ванной. Десять минут ожидания и Вел была готова. Накинув пальто, я спрятала сумочку, в которой заранее приготовила всё, что понадобится для осуществления плана, и мы вышли на улицу. Морозный воздух ударил в лицо, когда пошли по тропинке огибая Дарк холл.

– Уверена, на днях выпадет первый снег.

– Откуда знаешь?

– Это чувствуется в воздухе. Мороз щиплет кожу. Аромат холода, словно мы находимся в ледяной пещере. Так всегда случается.

– Я люблю снег, – тихо призналась. – Надеюсь, ты права.

– Конечно, права. Не забывай, я выросла в Шартре.

Поднявшись по ступенькам, мы вошли в тёплый холл. В коридорах не было ни души. Тишина. И полное умиротворение.

– Что мы здесь делаем?

– Ты просила показать логово всадников, – потянув меня вверх по широкой лестнице, ответила Вел.

– О, так мы просто войдём и сделаем то, что я задумала?

Она засмеялась и покачала головой. Когда мы остановились возле центральной двери на третьем этаже, я почувствовала, как прохладная дрожь страха пробежала по позвоночнику.

– Не вмешивай меня в свои дела и ничего не рассказывай. Я всего лишь проводник, который доставит тебя в нужное место. На этом всё.

– Значит, можно не принимать твоё желание отомстить только не самой, а моими руками, за жест доброй воли?

Не ответив Вел толкнула дверь и потянула меня внутрь. Приглушённая атмосфера, словно гудящая энергия, прошлась по коже. Следом была ещё одна дверь, за которой слышалось тихое гудение музыки. Похоже, правило вечеринок не касалось всадников.

Когда Валенсия открыла вторую дверь, я поняла, она привела меня на вечеринку. Огромная комната вмещала множество пьяных, танцующих студентов. Справа стоял бильярдный стол, за ним играли два всадника. Бран и Деймос. Увидев их, я позволила руке Вел скользнуть с моего запястья. Тень. Мне нужно то, что укроет и не позволит Деймосу увидеть меня.

В последний момент вспомнив о своей миссии, крепче сжала ремешок сумки и догнала Вел.

– Мне нужна комната Фобоса и Деймоса.

Скрыв улыбку, она указала на дальнюю сторону огромного зала.

– Это их общее пространство и да, вечеринки тут не редкость, если уметь их правильно организовывать. Самое главное, нарушая правила, не попасться. Если что, беги. Их комнаты находятся за теми дверьми, – она ткнула пальцем на две высоких дубовых двери. Такое ощущение, что это здание строилось для королевских особ. Да, что ходить далеко, всадники себя таковыми и считали. – Слева – Фобос. Справа, комната Деймоса.

Так как все были увлечены танцами, выпивкой и ещё бог знает чем, мне легко удалось проскользнуть в первую комнату. Из окон лился лунный свет показывая изысканную обстановку. Большая кровать с балдахином, заправленная тяжёлым пледом сапфирового оттенка. Всё в этой комнате кричало о богатстве и тщеславии. Толкнув дверь, я оказалась в ванной.

– Фобос, очевидно, чёртов педант, – пробормотала своему отражению.

Все пузырьки, которых было великое множество, стояли ровными рядами на полках. Очевидно, Вел знала их слишком хорошо, и это играло мне на руку. Используя её слова, я легко нашла способ ответить на то унизительное происшествие в лесу. Да, это развяжет между мной и всадниками войну, но пока они не узнают, что это моих рук дело, ничего страшного не случится.

Быстро закончив, я спрятала пузырёк в сумку и так же тихо покинула королевские покои. Толкнув следующую дверь, оказалась в комнате Деймоса. Он пугал меня и вызывал необоснованное чувство тревоги. Именно Деймос заставил меня подчиниться и встать перед ним на колени, но было что-то более глубокое, почему я недолюбливала его персону.

Проигнорировав мрачную комнату в тёмных оттенках, я снова вошла в ванную и быстро нашла то, что нужно. Убрав все свидетельства своего пребывания на территории всадников, вышла, снова окунувшись в дурманящую атмосферу вечеринки. Когда мой взгляд нашёл глаза Вел, я кивнула на верь и она поспешила вперёд. Мы легко покинули мрачные владения всадников и направились в комнату, когда я решила сделать очередной ход.

– Иди, а я тебя догоню, – подтолкнув Вел вперёд, произнесла.

– Что ты хочешь…?

– Ты же просила не посвящать тебя в мои мстительные планы. Думаю, ты была права, чего не знаешь, того не скажешь, – она заколебалась не уверенная стоит ли меня отпускать. – Иди же.

Кивнув, Валенсия скрылась в коридоре, а я достала бумагу, ручку и записала быстрое послание, оставив его под дверью в учебный отдел. Постучав, тут же спустилась вниз и спряталась за лестницей. Сердце отбивало нервный ритм, пока ждала. Прошло несколько минут прежде чем дверь открылась. В надежде, что они обнаружат оставленное мной послание, я тихо скрылась в своей комнате.

Ночь, казалась, слишком долгой и мучительной. Мой сон то углублялся, словно я проваливалась в самую страшную впадину, то прерывался.

Утром, обнаружив под глазами синяки, я не удивилась. Пожевав губу сполоснула лицо холодной водой, когда услышала крик Вел. Сердце дрогнуло в груди, когда выбежала из ванной.

Она разразилась довольным смехом упав на кровать, когда я подошла и заметила на экране телефона фотографию вчерашней вечеринки.

«Нарушение комендантского часа. Правила созданы не для того, чтобы их нарушать. Им нужно чётко и неукоснительно следовать. За любое неповиновение полагается штраф. Каждый студент присутствующий на данном мероприятии заслуженно понесёт наказание».

Прочитала я, взяв телефон Вел в руки.

– Так вот что ты делала вчера? Тайное послание и их весёлое шоу накрыли, – сквозь смех, выдохнула Вел. – Не могу поверить, что ты по кирпичику разрушаешь их власть. Это просто невероятно.

– Сомневаюсь, что кто-то из них будет наказан.

Их иерархия власти слишком узурпирована и могущественна, чтобы всадники, сыны основателей Дракмора, понесли заслуженное наказание.

– Думаю, им запретят впредь устраивать вечеринки, но на этом всё, – согласилась Вел. – Но сама идея сдать их, чертовски великолепна.

Я уже хотела ответить, когда наши телефоны издали созвучный сигнал. В чате, в котором мне рекомендовал зарегистрироваться Брок, появились свежие новости. И они были тем, ради чего я вчера посетила вечеринку. Месть так сладка на вкус.

Вел встала позади меня, когда я кликнула на первое фото. Фобос стоял в пол оборота и вместо красивых платиновых волос нас встретил оттенок пурпурного. Яркий, живой и совершенно неуместный на его голове. Кто-то успел заснять его и выложил это в общий студенческий чат, как делали со мной, распыляя слухи о моей потрясающей способности поджигать всё вокруг. Кто-то даже написал о моей половой ориентации. Теперь они глотнут того же яда, которым пытались облить меня.

– А ты хороша, – пропела Валенсия, выхватив у меня свой телефон.

Она пролистала сотню насмешливых и порой грубых сообщений, когда открыла небольшое видео, на шесть секунд, в котором мы лицезрели испорченную внешность ещё одного всадника. Деймос со своим красивым строгим лицом, теперь выглядел как прыщавый мальчишка в пубертатном возрасте.

Вел посмотрела на меня, а потом снова засмеялась, повалившись на кровать. Она держалась за живот, пока я пересматривала красочное видео того, как Деймос матерится, отчаянно хватаясь за волосы. Его гладкая кожа была покрыта красными воспаленными точками и это смотрелось весьма красиво. Победа была сладкой на вкус, но я понимала это ещё далеко не конец.

***

Когда проснувшись увидела потрясающий пейзаж за окном, казалось жизнь сделала очередной поворот, бросив меня в пугающую завораживающую сказку. Именно так выглядела всегда для меня зима. Начало декабря. Ожидание снега и вот ты открываешь глаза, а вокруг всё укрыто белоснежным, сверкающим на солнце блеском, покрывалом. По-другому не описать того, что произошло всего за одну ночь, пока я сладко спала.

Деревья укрыл плотный кокон белоснежного покрывала. На земле лежали сугробы, снег валил большими хлопьями. Мне до ужаса хотелось выбежать на улицу и поймать несколько снежинок горячим ртом. Всё вокруг превратилось в нечто невероятное. Дракмор выглядел таким величественным, укрытым снегом. Более реальный и пугающий, чем прежде. Осенью, когда вокруг лежали листья, сырая земля, была пропитана многочисленными дождями и туманом, подобный резкий переход казался волшебством.

– Я была права. Вот она зима вступает в свои владения и показывает, что ей нет равных.

Я смогла только кивнуть, полностью соглашаясь с Валенсией. Это было потрясающее сказочное волшебство.

– Ты была права.

– Какие планы? – Лениво потянувшись в кровати, спросила Вел. – Снова будешь все выходные пропадать в Брон холле?

– Нет. Сегодня я хочу отправится в небольшое путешествие.

– Расскажи поподробнее.

Приложив руку к стеклу, словно могла коснуться той волшебной атмосферы за окном, я почувствовала холод на коже.

– Хочу съездить в город.

– У тебя есть какая-то определённая цель? – Прищурившись, спросила Вел.

– Ничего конкретного.

Я снова вернулась в «Зодиак». Прохаживаясь по полкам уставленным всякими склянками и травами, пыталась решить: зачем мне это нужно? Почему меня постоянно привлекало это место? Его атмосфера казалась дружелюбной, как и сама владелица, которая угостила меня в прошлый раз потрясающим чаем с тыквенным пирогом, но я чувствовала нечто мрачное, скрытое под той иллюзией правды. Словно можно было взять нож и вспороть, чтобы увидеть изнанку того места.

На подоконнике стояла свеча, справа стопкой лежали старые книги, в вазе теплилась жизнью одинокая роза, которая и привлекла моё внимание. Она была чёрной, но я знала, если посмотреть при свете, её бархатистые лепестки окажутся багряно бордового оттенка. Не в силах отойти от окна с единственным цветком, я закусила губу пытаясь понять, как правильно спросить Агнеш о том, откуда она? Это может быть просто совпадение, что наверняка является правдой, но я хотела капнуть глубже.

Агнеш налила в глиняную кружку какой-то ароматный чай, и вдохнув его, я стала зависима. Он пах апельсином, корицей, цветами и лесом. Словно она умелый волшебник, который смешал нужные ингредиенты, чтобы получить потрясающую смесь.

– Что это за чай? – Позволив терпкому, насыщенному вкусу, пропитать мои внутренности, с удивлением спросила.

– Здесь есть несколько трав, которые я собираю на болоте. Они придают тот восхитительный необычный аромат леса.

– На болоте?

– Что тебя так удивляет, Береника? Это обычная практика. Многие делают заготовки на зиму. Этот чай есть в каждой семье, потому что он имеет потрясающее действие.

– И какое же?

Агнеш прищурилась, и склонившись ближе, прошептала, словно то был величайший секрет:

– Он помогает согреться и забыть плохие моменты.

Подарив мне улыбку, она отошла, а я не могла понять насколько правдивы её слова. Мой взгляд снова вернулся к подоконнику с одинокой розой.

– Скажите, что это за роза? – Спросила, подойдя к прилавку, за которым суетилась Агнеш.

– Её называют «чёрная смерть».

– Вы знаете, что она означает?

Агнеш остановилась, держа в руках какие-то баночки и пристально посмотрела мне в глаза.

– Всё зависит только от того, кто даритель. Каждый вкладывает в это свой смысл. Так как «чёрная смерть» считается редким цветком, дарят её не так часто. Кто-то с плохими помыслами может оставить в знак предупреждения, мести и правосудия. Другой, скажем тот, кто увлёкся, подарит её с желанием показать насколько жаждет встречи.

Интересно. Самое важное в её словах то, что имеет лишь смысл тот, кто делает подарок, а именно этого я не знала. С учётом всех происшествий, которые произошли со мной, не была уже уверенна, что та роза не предупреждение. Возможно тот, кто пытался выгнать меня из Академии, оставил розу, словно предупреждая, если останусь, все зайдёт намного глубже и будет болезненнее.

– Скажите, как вы получили эту розу?

– Подарок, – просто пожала она плечами, и я прикусила губу понимая, это всё, что она готова мне дать.

Она отвернулась, явно давая понять, что разговор окончен и я не стала давить. Агнеш была слишком добра и имела полное право сказать только то, что считала нужным.

В первый раз я не обратила внимание на секцию, в которой содержались яды, но сейчас она привлекла меня. Медленно и досконально изучала самые разнообразные названия ядов, которые содержались в небольших стеклянных пузырьках. Белладонна, цианид, аматоксин, рицин, и тогда наткнулась на ноктюрну. Небольшая этикетка, на которой было написано:

«Ноктюрна – ночная бабочка».

Никогда прежде не слышала о таком виде яда и это вызывало жалящие вопросы в сознании. Они кусали, давили и рвали на части, заставляя колесики мыслей крутиться в усиленном режиме. Мне хотелось подробнее узнать о том, почему здесь вообще можно было купить нечто подобное, но Агнеш была занята с покупателями, и я понимала, не могу сейчас получить ответ.

Достав телефон набрала в интернете название, но поисковая система переводила меня на определение ноктюрны и ничего не говорилось о наличии яда с таким названием.

Как он действует? Для чего нужен?

Похоже придётся задать тот вопрос профессору Вирмору. Это его стихия. Отчётливо понимая, он уж точно знает всё, но не уверена, что расскажет.

В этот раз я настояла на том, чтобы заплатить за небольшую баночку с ароматом фиалки, которую купила у Агнеш. Поблагодарив, направилась к своей машине, когда сумерки уже накрыли город. От снега стало светлее, но мне всё равно было не по себе, когда возвращалась по серпантину в Академию. Да, возможно параноик, но я закрыла изнутри двери и ехала с маленькой скоростью, потому что на дороге лежал снег.

Справа что-то промелькнуло, но так быстро, что я не успела определить источник. А когда повернула голову закричала, ударив ногой по тормозам. Впереди, посреди дороги, неподвижно стояла девушка. Я смотрела на неё и не могла оторвать глаз: волосы свисали мокрыми прядями, на теле нечто похожее на плотную ночнушку или сарафан, ноги босые. Я не могла разглядеть глаза, они были укрыты волосами.

Руки дрожали, когда потянулась к двери. Щёлкнула блокировка, я вышла, чувствуя тревогу, разрастающуюся внутри.

– Что с вами случилось? Помощь нужна?

Она не отвечала и это жутко нервировало. Волоски на моих руках поднялись, в горле застрял страх, но я понимала, что не могу просто сесть обратно в машину и уехать. Одеревеневшими ногами оторвалась от земли и сократила между нами расстояние.

– Я могу отвезти вас в безопасное место, – тихим голосом, словно боялась, что она негативно отреагирует на мой тон, произнесла. – Пойдёмте со мной.

Девушка не шевелилась и это заставило сердце сжаться в ужасе. Слишком всё казалось неправильным и сюрреалистичным. Протянув руку, мягко взяла ледяную ладонь, и она позволила. Пройдя несколько шагов открыла пассажирскую дверь и усадила девушку в кресло.

Обойдя машину, забралась на водительское сидение и рванула с места, всё время поглядывая на застывшую фигуру. Когда мы въехали на территорию Академии первое что сделала, повернулась к ней и тихо пояснила.

– Подождите меня всего несколько минут, я приведу помощь. Хорошо?

Естественно девушка ничего не ответила и тогда я вышла, закрыв за собой дверь. Конечно, за помощью я пошла туда, куда была уверена, что не должна. Но не успела дойти, когда дверь в его дом распахнулась и на порог вышла Арлин Коваль. Высокая, одетая в яркое зимнее пальто с меховым воротником, она казалась снежной королевой из сказки. Её волосы струились по плечам лёгкими локонами.

Замерев, смотрела как в дверном проёме появился профессор Вирмор, и когда девушка потянулась, он позволил оставить поцелуй на своей щеке. Арлин отвернулась и ушла, а он всё ещё смотрел ей вслед, пока ветер трепал чёрные волосы. Наверное, я как-то выдала себя, потому что Тристан обернулся так резко, словно почувствовал чужака. Да, именно так я и выглядела.

– Любопытство однажды станет тем, что погубит вас, мисс де Вир, – ровным тоном, выдохнул он.

Пытаясь взять себя в руки набралась смелости и подошла. Та девушка нуждалась в помощи, и я не знала к кому ещё обратиться? Не понимала того, что происходит и это пугало.

– Не хотела прерывать ваше… – я неопределённо махнула рукой, Тристан выгнул брови ожидая продолжения, но его не последовало. Я подумаю об этом после. Да. – Мне помощь нужна.

– Вы знаете правила и осведомлены, что у меня есть приёмные часы, в которые можно записаться.

Он начал закрывать дверь, но я вовремя поставила ногу. Знакомая ситуация, но я и правда нуждалась в помощи.

– Пожалуйста, пойдёмте со мной.

Он нахмурился, и я удивилась, когда с губ сорвался грубый вдох. Быстро натянув ботинки и накинув длинное пальто, то самое тёмно-серого цвета с тяжёлыми металлическими пуговицами, вышел и посмотрел на меня долгим взглядом.

Когда пальцы коснулись моих, я почувствовала вибрацию, словно изнутри кожа загорелась, а кости готовы были расплавится. Магнетизм. Вот как действовал Вирмор, он притягивал меня на каком-то внутреннем механизме, который опалял кожу и заставлял желать большего. И тогда я поняла, взгляд его мог выражать гнев и ярость, недовольство как сейчас, но прикосновения, они всегда вызывали лишь одну эмоцию – жажду. Ту дикую всепоглощающую зависимость, получить больше.

Развернувшись, направилась к машине попутно пересказывая всё с того момента, как увидела девушку, стоящую на дороге. Когда мы подошли к машине, и я дёрнула пассажирскую дверь, он внимательно оглядел пространство и нахмурившись уставился на меня.

– Вы издеваетесь? Или это какой-то розыгрыш, мисс де Вир? Уверяю, он совсем не смешной, потому что я даже не улыбаюсь.

Склонившись, обследовала машину и поняла, что там никого нет. Мой мозг в тот момент, словно поставил всю ситуацию на паузу и медленно пытался соединить все части. Я не верила, что это просто игры моего воображения.

Выпрямившись, встретила его сердитый взгляд, и тихо произнесла, словно оправдывалась:

– Я не лгу. Это правда…

– Насколько велика вероятность встретить посреди дороги, где нет ни домов, ни магазинов раздетую девушку, которая даже не разговаривает? – В его вопросе слышалось столько упрёка и сомнений, что меня это задело.

Профессор схватил меня за локоть и повёл по тропинке, не пытаясь больше ничего сказать. Он был зол и торопился, но я думала это из-за моего вмешательства и той неправдоподобной истории, которую рассказала. Тристан остановился возле ступеней, которые вели прямо к комнате и подтолкнул вперёд.

– Больше не стоит в одиночку ездить в сумерках, мисс де Вир. Мало ли что ещё может вам привидится. А теперь отправляйтесь в комнату.

Развернувшись, он направился к своему дому, полы пальто резко взметнулись, а я только отчаянно прикусила губу. Опустошенная. Огорчённая и весьма недовольная тем, что кто-то стал свидетелем очередной галлюцинации. Мой мозг слишком хитрый и изворотливый, но мне всегда удавалось скрыть то, что я делаю и вижу иногда, но это не сработало с профессором Вирмором. Не сработало, хоть я отчётливо чувствовала ледяную кожу девушки, когда вела к своей машине.

Глава 16

Я солгал Беренике позволив поверить, что та девушка на дороге всего лишь плод её воображения. Жестоко с моей стороны, но я должен был защитить Индию. О ней знали только основатели и несколько преподавателей, включая нас с Иерихоном, так должно оставаться и впредь. Не потому, что не доверял Беренике, просто открыв правду мне пришлось бы выдать слишком многое. Один вопрос непрестанно потянулся бы за другим и так по экспоненте, пока она не раскроет всю правду. Слой за слоем, будет сдирать безжалостно те кусочки головоломки, в которую оказалась вовлечена. Сейчас это не вариант.

Мне стоило огромных трудов заставить её поверить что то всего лишь игра воображения и на самом деле никакой девушки не было. Но что если бы Береника узнала – всё правда? Ярость – определённо. Злость. Да. Ещё миллион вопрос и если с первыми двумя пунктами я легко справлюсь, то третий откроет ей слишком многое. Чёртов ящик Пандоры, который я держал крепко запертым, и она не станет тем ключом, который его откроет. Возможно однажды, но не сейчас.

– Инди снова сбежала, – прошипел я в трубку. – Нам срочно нужно найти её.

Тихий свист разрезал воздух, когда кто-то приземлился на меня, очевидно притаившись на одной из веток.Иерихон ругнулся, и спросив где я, появился через несколько минут. Вместе мы обследовали машину Береники, я заметил мокрый коврик, а также мягкие следы голых ступней. Идя по тому следу, словно собирая хлебные крошки, мы углубились в лес, понимая, что Инди снова направилась к дороге в поисках очередного спасителя, который увезёт её подальше от Дракмора.

– Инди, перестань, ты ведь понимаешь это не сработает, – мягко произнес Иерихон, пока она дрожащими руками держала меня за шею. – Нужно вернуться назад и лечь отдохнуть. Ты так устала. Посмотри? Вокруг такой холод, а ты босиком.

Индия была такой же как Иерихон – испытуемой. Мой отец подверг их определённого вида манипуляциям, и чем дальше он заходил, тем больше их сознание менялось. Вот только различие в том, что Иерихон был сильным. Он определённо изменился, но смог выдержать влияние ноктюрны и то, с какой тщательностью мой отец играл его сознанием, стирая личность Иерихона, ужасало. Инди не смогла, поэтому нам пришлось спрятать её в подземелье Дракмора и наблюдать. Я стал тем, кто охраняет её покой, пытается вернуть хоть немного личности её душе, чтобы исправить дьявольские злодеяния отца.

Мне пришлось взять Инди на руки и отнести по тоннелям в комнату, которую оборудовали с Иерихоном для девушки. Пока брат заваривал горячий чай, я сделал ванночку, опустил её ноги в обжигающую воду, укрыл пледом и заглянул в глаза. Сейчас там, казалось, метались тени и не было ни огонька, ни капли разумных мыслей.

– Что тебя напугало, Инди?

Она дрожала, встретив мой взгляд. Казалось, вода немного отогрела ту часть души, которая ещё оставалась у Инди. Взгляд немного потеплел, ушёл тот остекленевший взор, словно она находилась под гипнозом.

– Тристан, – мягким, хриплым тоном, произнесла Инди.

– Теперь всё в порядке, – успокаивал её.

Иерихон протянул девушке кружку с чаем, и она улыбнулась ему.

– Очередной приступ, да? – Мы не ответили и тогда Инди прикрыла глаза, будто силы держаться больше не осталось. – Я слышу их. Голоса. Все те беспокойные души, что бродят по земле и взывают о помощи.

Подобное происходило не в первый раз, но теперь всё казалось обострилось. Видения или галлюцинации, которые посещали Индию затмевая её разум, становились более глубокими и опасными.

– Они стали агрессивнее. Зовут меня за собой. Велят бежать из Дракмора, пока не стало слишком поздно.

– В следующий раз ты должна рассказать мне, прежде чем поддаваться влиянию тех голосов, – твёрдым тоном приказал. – Индия, я не позволю тебе пойти за теми голосами, куда бы они не звали.

– Ах, ты говоришь о том дне, когда я стояла на краю утеса и готова была прыгнуть вниз, разбившись о скалы? – Грустно пробормотала девушка. Она открыла глаза и окинула нас с Иерихоном печальным взглядом. – Я не настолько сильна, как твой брат, Тристан. Зачем ты продолжаешь сражаться? Почему не отпустишь?

– Это то чего ты хочешь?

Она закусила губу и это было всё, что мне требовалось.

– Если бы ответ был положительным ты бы не сомневалась, Инди. Ты бы выбрала тёмную сторону, которую легче принять. Но отдавшись ей, что по итогу получишь? – Склонившись вперёд и погладив по щеке, спросил. Мой тон был грубым, потому что я не хотел отпускать её. – Вот почему я никогда не перестану бороться. Ты не ошибка и я докажу это. Как только найду способ разрушить влияние ноктюрны, каждый из вас обретёт покой. Он не будет спасением, не позволит стать прежними, вернуться к тому, с чего вы начали, но это будет свобода, которой так жаждет каждый из вас.

Понимал, как мало они верили в мои силы, разрушить давление ноктюрны на их сознание, но никогда не перестану пытаться и однажды найду ответ. Отец воспользовался старыми архивами, изучил все записи и поступил так же, как те люди четыреста лет назад. Он брал не только тех, у кого было нарушено сознание.

– Как только ты решишь, что должна сдаться, скажи мне. Я рядом и не отпущу. Если потребуется буду бороться за тебя, только не пытайся снова вести эту игру в одиночку.

Индия долго смотрела мне в глаза, а после приняла протянутую руку и кивнула. Отлично. Она доверяла, но та тьма, что царила в её разуме порой затмевала здравый смысл. Вот ещё одна причина найти противоядие, освободить их сознание от оков наркотика.

Как только Индия уснула, я оставил их с Иерихоном и направился в лабораторию. Время неумолимо работало против меня. От этого хотелось разорвать каждого на части, потому лучше направить ту бушующую в душе агонию в полезное русло.

***

Зима полностью вступила в свои права укрыв Академию пушистым белоснежным одеялом. Снег искрился на солнце, когда я шёл по границе леса за территорией Дракмора. Тихий хохот, доносившийся откуда-то издалека, привлёк моё внимание. Следуя по тому эху счастливых эмоций, я увидел совершенно невинную детскую игру, к которой не был готов. Береника стояла посередине, откинув голову назад и ловила снежинки ртом. Протянув руку, я позволил одной упасть на чёрную перчатку и рассмотрел её, словно под микроскопом, отметив изощрённый рисунок. Это выглядело слишком невинно и в тоже время чертовски сексуально.

Желание, которое постоянно пульсировало в венах вспыхнуло и пронеслось по кровотоку. Она была неизвестной величиной, которую я должен разгадать. Попробовать. Совратить. Испортить. В конечном итоге так и произойдёт, но я не хотел торопиться. Игра, она была слишком горячей и нервирующей, словно кто-то подогревал мою потребность капнуть глубже, пробраться сквозь её защиту, оголить, вывернуть наизнанку и упиваться той откровенной невинностью, которую мисс де Вир излучала.

Нахмурившись, сделал шаг вперёд, когда к ней подошёл мистер Крок. Он схватил девушку за талию, закружил и меня накрыло взрывной волной недовольства. Протеста. Мало того, что она позволила ему кружить её так, Береника ещё и смеялась.

В следующее мгновение всё оборвалось, словно кто-то обрезал киноплёнку. Снежок прилетел в плечо мистера Крока. Он отпустил Беренику и развернувшись нашёл того, кто стрелял. Угрожающе зарычав сгрёб снег, скомкал шар и бросил в ответ, попав в ноги Валенсии. Между ними началась увлечённая борьба и единственная фигура, за которой я наблюдал, являлась Береника. Её щёки раскраснелись, губы кривились в улыбке, когда она наклонялась, чтобы слепить новый снежок и уварачивалась от летящих в неё снарядов. Развернувшись она приняла удар спиной, и когда подняла взгляд, столкнулась со мной, всё ещё застывшим там и наблюдавшим за игрой.

В её глазах зажёгся какой-то свет, который заставил меня нахмурится. Да, я прекрасно понимал, наше желание дико пропорционально и затрагивает обе стороны, но то, как порой Береника де Вир смотрела на меня, заставляло задуматься насколько глубоко она готова пасть. Ведь со мной она будет именно падать.

Резко развернувшись, я ушёл, потому что желание обернуть вокруг неё свои руки, прижать к телу согреваясь, впитывая тепло, было на грани срыва. Но я не мог сделать этого. Только не там, где каждый мог увидеть. Правила чётко были выбиты на подкорке сознания, и я всегда следовал им. У меня никогда не было такого дикого притяжения к студентке. Романы с профессорами – да. Интрижки. Встречи на одну ночь. Но никогда я не трогал тех, кого учил. Тех, кто был младше меня. И чётко понимал, что с Береникой де Вир все те «никогда» могут гореть в аду, потому что я хочу. Потому что могу. Потому что возьму, когда придёт время.

Лунарий – то место, которое всегда носило умиротворяющий характер. Чистое, красивое своей внутренней природой, которую сохраняло куполообразное строение из стекла. За окнами лежал плотным покрывалом снежный покров, а здесь царила своя атмосфера – лета. Я сидел за столом Иерихона, опустив подбородок на сложенные руки и задавал себе множество вопросов, ответы, на которые до сих пор казались покрыты мрачной тайной. Всё было взаимосвязано и то, что партия ноктюрны исчезла из моей тайной лаборатории, казалось самым опасным. Основатели знали каждый мой шаг, потому что я так хотел. Уверен, кто-то из них наверняка причастен к исчезновению ноктюрны и эта игра продолжиться до тех пор, пока я не найду виновных.

Я задумчиво смотрел в окно на падающий снег и думал о том, что произошло. Время было далеко за семь вечера и мне давно уже следовало уйти, но что-то не отпускало.

Тихий шелест шагов выдернул меня из состояния гиперзадумчивости. Мои глаза встретились со взглядом Береники, когда та замерла, остановившись возле дальней парты. Наши дороги часто пересекались, словно сводя до тех пор, пока я не сорвусь. Моё терпение держалось на хрупком равновесии и то, что мы находились в этом отдалённом здании, не помогало. Я мог сделать с ней тысячу вещей о которых думал, лёжа в своей кровати и закрывая глаза, понимая, что сейчас нас никто не увидит, не разоблачит, не узнает. Лунарий единственное здание, где не было камер наблюдения и прослушивающих устройств. Уединённое.

Та дорожка, которая выстроилась в моей голове, пока наши взгляды пожирали друг друга, не вела к хорошему. Она разрывала все правила на части, и чем дольше Береника смотрела на меня, тем ярче в крови горел пламень желания.

– Могу я войти? – Тихо спросила Береника.

– Вы уже сделали это, – парировал я, махнув рукой.

– Технически я не переступила порог кабинета. Так что вопрос всё ещё актуальный.

Я подавил улыбку готовую сорваться с губ и просто кивнул.

– Могу я задать вопрос, профессор?

Я внутренне напрягся, ожидая от неё детального разбора вчерашнего происшествия.

– Скажите, что собой предполагает ноктюрна?

Не тот вопрос, который я ожидал. Не тот вопрос, на который хотел отвечать. Но выбирая из двух зол эта была более безопасной. К тому же я мог дать ей только часть ответа.

– Встречный вопрос: откуда вы узнали о нём?

– Увидела в «Зодиаке». Там не оказалось никакого пояснения, и когда я поискала через интернет, тоже ничего не нашла.

Конечно, не нашла, это было бы слишком просто. Об этом виде яда знали немногие и те, кто владел знанием хранили его как зеницу ока, иначе пойми мир насколько легко манипулировать человеческим разумом, всё превратиться в ад.

– Ноктюрна – это трава, которая при определённом воздействие выделяет яд. То вещество, которое она содержит, весьма опасно.

– Вещество способное подавлять волю человека? Стирать его чувства?

Умная девочка. Я не сомневался, что она сложит два и два и получит ответ – вот только Береника де Вир наверняка не знала, потому искала ответ у меня, но я не тот, кто откроет правду.

– И вы пришли к такому заключению, потому что?

В её глазах вспыхнул огонь. Да, девочка, я прибегнул к методу преподавания. Дай мне веские аргументы. Доказательства. И тогда, быть может, я приоткрою завесу тайны. Но вот в чём проблема у Береники не было веских доказательств.

– Это всё? – С трудом сглотнув, выдохнула она, вместо ответа на мой вопрос.

– Это всё, что вам следует знать.

В моих венах полыхал огонь, и когда она не отвела свой взгляд, я позволил Беренике увидеть адский пожар в моих глазах. Демоны рвались на волю, и я не уверен, что смогу их сдержать. Чем дольше она стояла там, пока минутная стрелка продолжала отсчёт, тем сильнее во мне нарастало напряжение. В моих глазах ад, пламя и жалящий огонь, в её я увидел ответ. Мне стало интересно насколько далеко она зайдёт? Как глубоко готова прыгнуть в ту бездну, что была моим адом?

Поднявшись, прошёл вперёд уловив тонкий аромат фиалок, который она нанесла на своё тело. Очевидно, девушка не знала, что он действует как афродизиак и не понимала, им только сильнее привлекла моё внимание.

– Сейчас самое время для побега, мисс де Вир, – грубым, хриплым тоном сказал.

Мы стояли рядом, и я видел, как девушка облизнула свои губы, но всё ещё не сдвинулся с места, давая ей возможность сбежать. Единственное сомнение и я выгоню её. Но его не было. Со всем тем знанием, которым она обладала, Береника не пошевелилась. Похоже, желание было гораздо выше пресловутых правил, запрещающих любые отношения между преподавателем и студентом. Даже разница в возрасте не поколебала её уверенности.

Противостояние желанию, весьма опасная игра. На грани. Моё прикосновение заставило её тело сломаться. Губы открылись и с них слетел едва слышный вздох. Это задело во мне что-то более голодное и хищное. Я сверкнул взглядом, поймав её в ловушку своих глаз. Поднял руку, обернув на её шее. Зарылся пальцами в волосы и потянул. Береника откинула голову, позволив мне эту игру.

Склонившись, провёл носом по голому участку кожи. Прикусил за подбородок, лизнул губы, услышав тихий шелест стона. Он скользнул по позвоночнику ударной волной. Тело напряглось. Сердце отбивало бешенный ритм. Пульс зашкаливал. Я сглотнул, кадык дёрнулся, когда Береника потянулась и прикусила своими зубами мою нижнюю губу. Это был тот самой крючок, с которого я сорвался. Рык чистой похоти прокатился по гортани и вылился наружу, окружая нас ещё большим коконом страсти.

Я не слышал, как открылась дверь. Подняв взгляд, увидел вспышку безумного удивления в глазах Арлин. Вот и ответ на её вопрос. Тот, который она задавала, когда я согласился стать её прикрытием. Арлин застыла на секунду, прежде чем улыбнуться и вместо шока, на лицо легла маска безразличия. Словно я смотрел на чистый лист.

Я чувствовал, как бешено бьётся сердце Береники под моей ладонью, когда перевел свой взгляд. Не смог сдержать ядовитой улыбки, разрезавшей уголки моих губ. Глаза как у лани: огромные, испуганные, ноздри трепещут от быстрых толчков воздуха, который она пыталась впихнуть в себя. Неловкость слишком мягко сказано, но именно это чувство горело в глазах Береники.

Я не просто убрал свою руку с её волос на голове. Я прочертил ногтями, помечая кожу, когда заметил дрожь по телу. Береника выдохнула, её взгляд ещё секунду назад, выражающий целый спектр безумия, теперь замкнулся. Она взяла себя в руки и отстранилась. Секунда, и девушка повернулась к Арлин, которая развернулась к нам спиной. Не сказав ни слова Береника вышла, оставив меня диким, жаждущим и голодным.

Воспользовавшись моментом сел за стол поправив дико возбужденный член, когда Арлин обернулась. Она прошлась по моему телу быстрым взглядом, отметив каждое грёбанное изменение. Секунда, и я взял себя в руки с большим трудом, чем мне хотелось. Вскинул брови, ожидая, когда Арлин расскажет почему пришла.

– Мне нужно сопровождение на Рождественский бал.

– Конкретнее, – мой тон был капающей ртутью – злой, яростный, голодный, но Арлин проигнорировала тот всплеск безумия.

– Ты. Я. Танцы. Прикосновения. Объятия. Возможно, поцелуй?

Если остальные пункты она выложила чертовски уверенно, то на последнем стоял знак вопроса. Оскалив губы в злой улыбке, я положил локти на стол, чувствуя возбуждение каждой клеточкой тела. Чёрт. Ни разу в жизни я не ходил со стояком не будучи удовлетворённым. Мне нужен чертовски ледяной душ.

– Как насчёт поцелуя, Тристан? – Выдернув меня из мыслей, спросила Арлин.

– Будет тебе поцелуй.

Она кивнула, не пытаясь подойти ближе. Моё терпение висело на чёртовом краю пропасти, и она понимала это. Развернувшись открыла дверь, но прежде чем уйти не смогла не добавить мягким, не осуждающим тоном:

– Ах, да, в следующий раз лучше закрывай дверь.

Я прищурился от её мягкого замечания, словно Арлин волновалась и наверняка знала о следующем разе. Кончено он будет, я не мог отступить, потому что желал Беренику де Вир, но Арлин…

– Вот почему ты ничего не сказала. Не стала заявлять о том, что расскажешь основателям, как я нарушаю правила, – бросил ей в спину. Арлин обернулась, закусила губу. Её руки сжались в кулаки. Попал в яблочко. – Не то чтобы меня это очень сильно волновало, я смогу выдержать всё, даже падение Академии. Я удержу её и построю снова кирпичик по кирпичику, потому что могу. Потому что хочу этого, но теперь я понимаю, у тебя такая же ситуация. Ты тоже нарушаешь правила, поэтому не осуждаешь меня. И кто же он, Арлин?

Девушка отвернулась, её спина выпрямилась так гордо, словно удостоить меня своим ответом значит разрушить баланс добра и зла. Она ушла и только тихий стук каблуков резонировал в моих ушах.

Опустив руку, я сжал толстый член, пульсирующий сквозь ткань брюк, почувствовав бесконтрольную волну желания и выругался. В тот миг осознание со скоростью товарного поезда врезалось в меня заставив сжать от ярости кулаки. Похоже, у меня нет больше выбора.

***

Сопровождая Арлин, мы вошли в банкетный зал Дарк холла, под руку. Я отметил взгляд каждого, упавший на наши сплетённыеруки, но проигнорировал. Так же, как не стал искать глазами Беренику де Вир, иначе мог сорваться. Я обязательно найду её позже, уверен, она выглядела сногсшибательно. Оценю издалека, чтобы нас разделяло как можно больше пространства и людей. Сжав зубы, я понимал, что ни на секунду не мог ослабить контроль.

– Расслабься немного и насладись моментом. Проблемы, ведь останутся с тобой, но они могут подождать, – шепнула на ухо Арлин. – Дай себе передышку.

Сверху сыпался серпантин, золотыми тонкими полосками, оплетая наши тела. Музыка очаровывала, как и актёры, которых пригласили основатели, для более масштабного шоу. Возле стены, по центру, стояла гигантская пирамида с шампанским, несомненно самым дорогим. Всё кричало о богатстве и статусе. Конечно, основатели никогда не скупились на подобные мероприятия.

– Это так не работает, – сжав её руку, ответил грубо.

Арлин нахмурилась и повернувшись положила ладони мне на грудь. Со стороны, уверен, мы выглядели чертовски правильно. Но внутри меня атаковали совсем противоречивые – радости и любви, чувства. Они тем самым серпантином кружили в душе, не позволяя ослабить жгучую руку контроля, свернувшуюся на моей гортани.

– Не позволяй ситуации контролировать тебя. Я, поверь, знаю, о чём говорю.

Её взгляд метнулся куда-то глубоко в толпу студентов в элегантных нарядах и тут же вернулся ко мне. Паника на секунду застлала её взор, после чего Арлин тряхнула головой, будто только так могла избавиться от тех пожирающих душу мыслей.

– Похоже, ответ гораздо ближе, чем я думал.

Она не стала оспаривать, привстав на цыпочки. Арлин давала мне возможность превратить тот поцелуй в лёгкое заигрывание, но я решил играть до конца. Во первых, мне не нравился блеск боли в глазах и мысли, которые навеяло её признание. Я подозревал, но до конца не был уверен. Позже капну глубже и найду того, кто преследовал её. Во вторых, ревность в глазах Береники де Вир, заставляла ту голодную часть меня удовлетворённо рычать в знак одобрения. Да, мне определённо нравилось с ней играть и получать в ответ правдивые, голые эмоции.

– Ты можешь отказаться, – у самых губ, шепнула Арлин.

Просто поцелуй. Губы к губам. Обнажённая кожа. Лёгкий интерес. Ничего общего с пожирающей похотью безумия другой девушки.Но я не остановился, стерев грань между нашими губами.

Руки Арлин обвились вокруг моей шеи, когда я углубил тот поцелуй, заставив её тихо зашипеть. Но когда мы оторвались и поймали взгляды друг друга, я понял одно, её выражал тоже самое, что и мой. Лёгкую, тонкую струйку интереса, никакой безумной похоти или страсти. Похоже, мы достигли новой грани и теперь вечер пошёл гораздо более непринужденно, чем прежде.

Заиграла музыка и я повёл Арлин в танце, зная, то небольшое представление привлекло слишком множество взглядов. Слухи поползут как тараканы, заполняя умы студентов, но мне было плевать.

– Отличная игра, – скрипя зубами, выдвинул обвинение Иерихон, когда Арлин отлучилась. – Не расскажешь зачем?

– Арлин попросила подыграть.

– Ты издеваешься надо мной? – Повернувшись, выплюнул брат.

– Ты имел на неё какие-то планы? – Вскинув брови в свою очередь, выстрелил я. Его взгляд потемнел до того опасного чернильного оттенка, который говорил о надвигающейся буре. – Думаю, её преследует кто-то из студентов. Она не говорила наверняка, но нетрудно сделать соответствующие выводы.

При моей капитуляции, чтобы утихомирить бурю в его душе, Иерихон расслабился. Складка между бровей разгладилась, когда он сканировал толпу студентов своим взглядом.

– Может тебе это тоже сыграет на руку?

Он кивнул в сторону и тогда я наткнулся на самый дикий взгляд карих глаз. Желание показать ей моё довольство боролось с потребностью подойти и увести в сексуальном танце. Грязных прикосновений я жаждал. Тягучих, словно патока, стонов. Быстрого дыхания на грани потери сознания. Береника де Вир отвернулась, показав обнажённую спину. Слишком глубокий вырез позволял другим касаться её кожи. Другим. Не мне. Это снова натянуло тягучие струны в душе, заставляя напрячься.

– Или это другая игра, брат? – Снова с сомнением, спросил Иерихон. – Похоже, девочке удалось пробраться за стены твоей титановой души, а?

Я не ответил, теперь не в силах отпустить Беренику с моих радаров. Она стояла в компании друзей, но смотрела в мою сторону, будто не в силах отвести взгляд. Я как чёртов наркоман питался её яростью, которая пламенем горела в карих глазах.

– Ты не отвечаешь, потому что нечего сказать или всё действительно гораздо глубже, чем ты готов принять?

– Оставь это, – резкость в моих словах, острым лезвием рассекла воздух.

Иерихон прищурил глаза, пытаясь вцепиться в мою ярость. Он хотел увидеть моих демонов, чтобы получить ответ. Жаждал, словно изголодался по чужим тайнам.

– Она молода…

– Знаю.

– Она твоя студентка…

– Знаю.

– Ты не можешь всё испортить.

Прикрыв глаза, я сжал зубы, чувствуя, как лавина злости окутывает незримой вуалью. Она как мантия, облепила тело. Энергия вокруг пульсировала от переизбытка эмоций, которые я жаждал на ком-нибудь сорвать.

И я чётко видел свою цель, когда Мор подошёл к Беренике предлагая новый бокал шампанского. Она приняла его, сделала глоток, бросив на меня суровый взгляд. Мне хотелось рассмеяться от той прекрасной игры, когда девушка демонстративно отвернулась, сосредоточив своё внимание на всаднике.

– Око за око, – тихо прокомментировал Иерихон, наблюдая за тем спектаклем. – Возможно, я не так и неправ, как думаю.

Я бросил на него предупреждающий взгляд.

– Не бери на себя много, Иерихон.

– Опасная игра не приведёт ни к чему хорошему. Не уверен, что ты понимаешь, что происходит, – я вскинул брови, побуждая его продолжить. – Никогда не видел такой заинтересованности с твоей стороны. Ты ведь не знаешь какого это, упасть в омут с головой?

– Вижу куда ты ведёшь, но я не ты. У нас не те условия, в которых тебе пришлось выбирать между жизнью и смертью.

Он тяжело сглотнул. Прошлое никогда не оставляло его, всегда преследовало и мучило, и я ничем не мог помочь. Пока нет. Я спрятал её, чтобы защитить от отца. Но самое гнилое в этой ситуации, что мне пришлось скрыть её с радаров Иерихона.

– Согласен, условия не те, но ты не можешь просто отмахнуться от последствий, – не сдавался Иерихон. – Ты не можешь вступить в отношения, пока она студентка. Сомневаюсь, что совет простит даже тебя, брат.

– Предлагаешь подождать, пока она закончит Академию? – С сарказмом спросил я.

– Предлагаю положить конец, чем бы это ни было. Не думаешь, что это опасно для неё? Твой отец может использовать Беренику против тебя, – как он сделал это с Иерихоном, но он не стал произносить те слепящие слова вслух. – А теперь главный вопрос, который откроет мне гораздо больше, чем твои препирательства: ты отдашь её или выполнишь его условия, чтобы он отпустил Беренику?

У меня был ответ на его вопрос, Иерихон прочёл его в моих полыхающих гневом глазах. Похоже, он прав в одном: эмоции, которые вызывала во мне Береника де Вир, стирали разумные грани. Глупо, ведь я совсем забыл об опасности. Позволил той незримой связи опутать меня настолько сильно, что ослабил бдительность и даже не подумал, как отец может использовать Беренику против меня.

Она направилась к гигантской башне с бокалами шампанского, когда произошла ужасная ситуация. Я заметил лёгкий толчок Селены Райкор, которая сделала это намеренно. Береника не успела увернуться и падая пыталась схватить воздух в отчаянной попытке остановиться. Тонкий хрусталь упал на пол у её ног и рассыпался миллионами сверкающих осколков.

Конечно, это привлекло всеобщее внимание. Я сжал зубы, чувствуя, как на скулах ходят желваки, когда увидел в руках Селены телефон. Несомненно, то видео уже через несколько минут будет загружено на сайт студентов, и словно лесной пожар распространится по Академии.

Мне не понравилась её реакция. Покачивание. Затуманенный, болезненный взгляд. Лёгкая дрожь по рукам. Я видел действия всадников, точнее одного конкретного. Мор взял её под руку и повёл в сторону выхода. Внутри у меня загорелось противостояние. Опасность, кричали инстинкты, желая, чтобы я сорвался с места и нашёл Беренику.

– Иди. Я прикрою, – наблюдая за мной всё это время, просто сказал Иерихон.

Толкнув дверь, вышел вдохнув морозный воздух, когда услышал тихий скулёж. Береника. Это её голос сорванным шёпотом умолял Мора отпустить. Внутри взметнулось нечто громоздкое и хищное, но, когда я понял, что она пытается обнять его, а он не позволяет, понял одно – её накачали наркотиками. Возможно сильный афродизиак способный разжечь похоть за секунду и проблема в том, что не важно хотел ты человека или нет, ты просто хотел и всё. Точка.

– Мистер Торн, возвращайтесь на праздник.

Наши глаза столкнулись в тот момент. Мор был чертовски против того, чтобы я оставался с Береникой де Вир один на один, к тому же под действием афродизиака. Я был почти уверен, что это именно тот вид наркотика, который сейчас распалял её тело, заставляя мысли кружиться только вокруг секса. Потребности. Она искала удовлетворения. Сладости. Экстаза, но это не значит, что дам ей каждый из пунктов. Нет. Чем больше оргазмов Береника испытает, тем сильнее будет потребность взять ещё.

– Хотите предоставить ей свой член, как истинный джентльмен? – Его рычание не произвело на меня того эффекта, которого Морриган ожидал.

Скрестив руки на груди, я лишь выгнул брови, не давая никакого ответа.

– Пожалуйста, – тихим, молящим голосом, заскулила Береника.

Она снова протянула руки к Мору и тот позволил обвить свою шею, словно девушка лиана, которая не могла остановиться, нуждаясь в телесном контакте.

– Я выясню кто сделал это, не сомневайтесь. А теперь возвращайтесь в Дарк холл.

Между нами противостояние. Вот только Мор – мальчишка, не умеющий должным образом проявлять заботу. Я прекрасно понимал: его чувства реальны, не фальшивка, больше не игра, но то, как он манипулировал Береникой, только отталкивало.

Взяв её руки, я позволил Мору высвободиться и не обращая внимания, обернул хрупкое тело девушки своим пальто. Она замурлыкала, как довольная кошка, когда я подтолкнул её вниз, к ступеням. Взгляд Мора прожигал мою спину всё время, пока мы направлялись по ложному следу. Как только завернули за угол Торн холла я схватил Беренику на руки и понёс домой. Её холодный нос провёл линию по моему горлу то ли согревая, то ли вдыхая аромат моего тела.

– Без ума от вашего запаха… – шептала Береника, пока я отпирал дверь. – Так сладко… так тепло…

Её слова прерывались медленными вздохами, будто девушка специально наполняла свои лёгкие ароматом моего тела.

– Чувствую себя в ваших объятиях такой защищённой. А ещё очень горячей.

– Без подробностей, – проскрипел зубами.

– Нет, это правда, – невнятно бормотала она, губами касаясь голой кожи на шее. – Вся кожа горит. Мне нужно почувствовать ваши руки на моей…

– Стоп, – прервал я, крепче прижав её тело к себе. Боль на секунду прострелила ту туманную дымку желания заставив девушку замолчать.

Каждое неосторожное слово вплеталось в мои вены, оседало в кровотоке, въедалось в кости, и я не мог избавится от тех откровенных признаний даже понимая, что она под кайфом. Это мать его грёбанная пытка.

Завтра, наверняка, глаза будут как у лани: испуганные, большие и молящие ответить на вопросы. Сдержав смешок, толкнул дверь, когда Береника заворочалась в моих руках.

– Отпустите. Мне нужно встать.

Она оказалась на удивление проворной. Высвободилась из моих объятий и встала рядом, покачиваясь.

– Мне так жарко, – скидывая пальто с плеч, шептала, приподнимаясь на носочки.

Её губы скользнули по моему подбородку, когда Береника согнулась от боли. Она схватилась руками за живот и развернувшись сбежала вниз. В подобном состоянии, когда кожа горела, требуя прикосновений, интимных ласк, ей было глубоко плевать на снег. Я последовал за ней, когда девушку вырвало. Сжав в кулак волосы, позволил избавиться от яда, который разъедал её кровь заставляя сердце биться быстрее. Кожа на спине покрылась капельками пота, её температура скакала от высокой к низкой, что было достаточно травматично для организма. Избавившись от содержимого своего желудка, она поднялась и застонала.

– Как же плохо…

Снова подняв её на руки занёс в дом, но не остановился в гостиной. Не пытаясь дать ответ самому себе, отнёс девушку в комнату, уложил на кровать заметив пятна на ткани. Вернувшись из ванной, вытер её лицо влажным полотенцем, после чего приступил к платью. Молния на боку разъехалась и мне осталось пережить самое трудное. Я видел её обнажённое тело, в одних трусиках и майке, но это не уменьшало желания.

На этот раз Береника выбрала бордовый комплект. Атласный бюстгальтер и кружевные трусики. Её длинные ноги вытянулись вдоль кровати, пока я убирал грязное испачканное платье. Достав одну из своих чёрных футболок, просунул руку под её спину, приподнял и надел. Откинул одеяло, укрыл и вышел, сжимая руки в кулаки. Легко было бы воспользоваться её слабостью, но для чего? Этот вопрос и остановил дикий голос в душе. Когда я трахну её, Береника будет помнить каждое мгновение. Каждый чёртов поцелуй. Прикосновение. Толчок. Укус. Каждое. Гребанное. Действие.

Глава 17

Голова раскалывалась от боли. Сердце стучало так сильно, что всё отдавалось агонией в черепе. Так отвратительно и больно. Горло сдавило, когда, открыв глаза, я попыталась сглотнуть. Всё вокруг, будто вуалью укрыто, предметы казались расплывчатыми, не имели чётких контуров. Я снова открыла глаза, потёрла рукой не пытаясь шевелиться, потому что от каждого движения голова резонировала агонией.

– С пробуждением, – послышался рядом тихий голос.

Тристан Вирмор. Я перевела испуганный взгляд на его лицо, склонившееся надо мной и заметила мягкую усмешку, прочертившую уголки губ. Он приложил палец к своим губам, приказывая молчать. Подсунул руку под голову, приподнял.

– Откройте рот, мисс де Вир.

Послушно исполняя его команду, распахнула пересохшие, потрескавшиеся губы и тут же, он положил мне на язык таблетку.

– Теперь вода.

Прохладная жидкость охладила всё внутри, когда я проглотила таблетку. Прежде чем уложить меня на подушку Тристан подсунул что-то и отпустил. Лед. Он приложил к моей голове холод, чтобы минимизировать боль. Поёрзав в кровати под пристальным наблюдением профессора, я поняла, что мои ноги голые. Бюстгальтер и трусики на мне, как и футболка, очевидно, не принадлежавшая мне. Платье. Праздник в честь Рождества. Танцы. Выпивка. Всё со вспышкой молнии пронеслось в голове и единственный вопрос, который волновал: почему я в кровати Тристана Вирмора? Его одежда на мне, а я вне себя от боли.

Повернув голову, бросила вопросительный взгляд. Тристан сидел рядом в кресле, закинув ногу на ногу и смотрел на меня, будто чего-то ожидая.

– Что, никакой истерики? – Серьёзным тоном, спросил он. – Потрясающая реакция на то, что вы проснулись в кровати мужчины.

До момента, когда Мор увёл меня из главного зала, я помнила всё слишком отчётливо. Как увидела профессора Вирмора и профессора Коваль танцующими, а после и целующимися. Укол жгучей лавы под названием «ревность», расколол меня изнутри. Моё фееричное падение на высокую башню из бокалов с шампанским, а после только мимолётные вспышки.

– Что вы помните? – Я открыла рот и ничего не ответила. – Просто чтобы понимать с какого момента нужно начинать рассказ.

– Всё. До того момента, как ушла с Мором.

Его глаза вспыхнули чем-то непонятным. Противоречие? Злость? Я не знала наверняка.

– Вас накачали наркотиками, мисс де Вир. Предполагаю, то был афродизиак. После, вас вырвало, поэтому мне пришлось снять платье и надеть на вас свою футболку.

Густое молчание после его слов свернулось между нами удушающей петлёй. Я понимала смыл каждого слова. Особенно тот момент, когда он раздел меня, увидев в одном белье, и переодел в свою футболку. Я чувствовала красный румянец на щеках, но все же не отвела своего взгляда. В тот миг внутри пронеслось несколько слов брошенных мной, когда профессор Вирмор держал меня на руках. Как неловко.

– Вы снова должны мне одежду.

– Похоже, это становится нашей традицией, я краду ваши вещи, а потом должна вернуть, – голос хриплый, словно горло натёрли наждачкой.

– Похоже, – так же тихо и задумчиво, прошептал он.

В тот момент между нами, словно ножом провели, вскрывая те странные чувства и дикую тягу.

– Вам стоит принять душ и очистить поры. В организме всё ещё содержится токсин, который будет отравлять тело и заражать кровь, – поднявшись и сбросив тот кокон привязанности, выдохнул Тристан. Он указал на дверь слева. – Можете воспользоваться моим душем. Там есть чистые полотенца и халат.

Больше ничего не добавив профессор вышел, прикрыв за собой дверь. Откинув одеяло, я свесила ноги с высокой кровати и медленно поднялась. Пошатываясь, прошла в ванную и увидев себя в зеркале, поморщилась. Под глазами остатки туши, лицо помятое и бледное.

Скинув огромную футболку, я разделась и приняла душ, чувствуя себя более живой. Тристан оказался прав. Когда обернув волосы полотенцем накинула халат, уловила тонкий аромат еды. Булочки? Блины?

Вышла из комнаты и направилась по тому манящему следу, заметив на стенах в коридоре, несколько картин. Они были настолько впечатляющими, что я застыла внимательно рассматривая. То яростные, то плавные мазки, слились в моём сознании в те картины, которые видела у Деи, в мастерской. Я не нашла стопроцентное сходство, но чувствовала одну руку, нарисовавшую эти отчаянные полотна. Внизу, в самом правом углу, стояла лишь буква «М» и это завело меня в тупик.

Тряхнув головой позволила себе оторваться от картин и снова пойти по аромату выпечки, который привёл меня на кухню. Тристан стоял облокотившись на подоконник. Он держал в руках большую чёрную кружку и потягивал кофе, когда я вошла. Нас разделял мраморный стол, на котором стояла ещё одна кружка и тарелка с блинчиками. В животе заурчало.

– Угощайся, – кивком головы, указал на стул.

Присев, вдохнула ароматный кофе и почти замурлыкала от радости. Схватив блин, макнула его в сладкий сироп, откусила, зная, что за каждым моим движением наблюдает Тристан. Прожевав, бросила на него задумчивый взгляд.

– Значит кто-то накачал меня наркотиком? На этот раз вполне похоже, – прикусив губу я почувствовала, как щёки покрылись румянцем. – То, что говорила вчера…

– Что именно? – Явно забавляясь моей попыткой извиниться, проурчал Тристан.

Он сделал глоток кофе, кадык дёрнулся, привлекая внимание. Оторвавшись от его голой кожи, я снова окунулась в мрачный взгляд.

– Думаю, мы оба должны забыть о том, что произошло.

– Я, может быть повторяюсь, но о чём идёт речь?

Глубоко вздохнув, покачала головой.

– Ты совсем не помогаешь.

– А я должен? Может стоит притвориться, что ничего не было? – Это заставило меня почувствовать благодарность и злость одновременно. – Но только после того, как скажешь, что твои слова были ложью. Береника, ты ведь не чувствуешь ко мне того, о чём говорила?

Опасность предостережения, с которым прозвучал тот вопрос, заставила меня вздрогнуть. Тристан знал я всегда говорила правду, поэтому солгать не смогу. Но стоит ли признавать ту агонию, с которой я боролась каждый чёртов день? Ту нить, превращавшуюся с каждой новой встречей в стальной канат, который тянул меня к этому мужчине?

Я хотела завладеть не только его телом. Моё желание было гораздо опаснее и глубже. Разум его меня волновал так же, как и глубина чувств, которые Тристан прятал. И каждое из них я хотела забрать себе, как капризный ребенок спрятать, и никому не показывать.

– Ты не ответишь на вопрос, потому что не хочешь лгать?

– Не хочу, – это по крайней мере было тем, что я могла дать ему сейчас.

Между нами протянулась нить недосказанности. Она тягучей и горькой была. Волновала душу так, что хотелось кричать о несправедливости. О том, что я имею право быть с тем, кого выбрала. Но понимала, что не могу.

– Твои вещи на диване. Можешь переодеваться и уходить, – голос полоснул меня по позвоночнику остротой.

Кивнув, не стала сопротивляться. Схватила одежду, даже не задумавшись кто мог принести её, закрылась в ванной, переоделась и вышла.

Тристан стоял ко мне спиной, смотрел в окно и не шевелился. Не понимаю, как оказалась всего в одном шаге от него. Положила руку на спину, чувствуя дрожь. Не знаю злился ли он или был разочарован и это мучало меня.

– Благодарю, за всё.

Он не ответил только сильнее напрягся. Повернувшись, направилась к двери. Уже на пороге, не в силах уйти вот так разбитой и огорчённой обернулась, и чувственно выпалила:

– Каждое слово, те признания, всё правда, – когда он обернулся и поймал мой взгляд, я грустно улыбнулась. – Чувствую гораздо больше, чем должна.

Не дав ему возможности ответить, развернулась, закрыв дверь и направилась к себе в комнату, придерживаясь тени деревьев, чтобы никто не увидел, как в предрассветных сумерках я выхожу из дома профессора Вирмора.

***

Как бы часто я ни приходила в Лунарий каждый раз казался первым. Я замечала то, чего не видела раньше. Детали, они имели значение и, если кто-то не верил в это, я составляла целую картину только обладая теми маленькими частями, словно собирала паззл.

– Где ты была прошлой ночью? – Спросила Валенсия, стоило мне занять место рядом с ней. Её рот скривился от следующего предположения. – Только не говори, что Мор получил то, за чем охотился?

Я видела вспышки призраков, бегающих в её глазах, и устало покачала головой.

– Он никогда не получит меня, Вел.

Я пересказала ей краткую версию событий умолчав о наркотике и проведённой ночи в кровати Тристана Вирмора. Вел приняла ту историю, но блеск её глаз не обманул, она подозревала я говорю гораздо меньше правды, чем есть на самом деле.

– Похоже, Фобос всё ещё не смог вернуть свой первоначальный цвет волос, – доставая учебник, кивнула на вход Вел.

Обернувшись, заметила, что волосы ещё имели лиловый оттенок, а на концах оставались такими же яркими. Спрятав довольную усмешку, я поняла, что после того видео Деймос категорически отказался выходить из комнаты, пока все его воспаления не сойдут. Так что от квартета всадников осталось трио. Недовольные, злые и жаждущие отомстить, вот только они не знали кому?

Позади нас место занял Брок, который начал рассказывать о том, как над всадниками посмеивались, а во мне горела потребность отомстить ещё двум из них. Это противостояние не закончится моими ответами, но так я чувствовала себя более сильной. Не запуганной девчонкой, которую выбрали для развлечения в этом году, а той, что может принимать самостоятельные решения и пусть никто не понимал откуда нанесён удар, я знала, он мой. Каждая пуля, попавшая по их репутации – моя.

– Фазы луны и их влияние на землю, – властный, сильный голос профессора Иерихона, заставил каждого замолчать и обратить внимание на него. – На данный момент времени более актуальный вопрос: появление кровавой луны. Его можно предсказать с помощью определённых действий.

– Кровавая луна? – Недоверчиво прошептала я.

– Каждый год – это разные даты, но все они происходят в одном месяце, и конечно это не проходит мимо основателей и их сыновей. Колдовская ночь.

Сделав себе пометку, я знала, как только покину Лунарий направлюсь в библиотеку. Когда я получала новые знания мне хотелось углубиться гораздо сильнее. Уйти дальше, чтобы понимать, но я знала наверняка, ещё слишком далека от осознания всего действия, которое здесь происходило.

– На самом деле появление кровавой луны вполне можно объяснить. Спутник земли окрашивается в красные оттенки во время лунного затмения, когда луна, земля и солнце выстраиваются в одну линию так, что земля блокирует прямые солнечные лучи и закрывает луну своей тенью. Но несмотря на все усилия земли, солнечные лучи всё же достигают поверхности луны, но не прямые, а преломлённые, те, которые прошли сквозь атмосферу земли. В процессе часть лучей рассеивается, а часть отражается от луны, и те лучи являются оттенками красного спектра.

Когда он объяснял, как пользоваться огромным телескопом, что находился в задней части Лунария, я задумалась. Позволила водовороту воспоминаний утянуть меня туда, куда не следовало. Ночь, проведённая за разговорами, звёзды, сияющие на небосводе, который в ту ночь не был укрыт облаками. Прикосновения глубокие, долгие взгляды, тишина между нами, касание его губ к моей коже. Дрожь пробежала по телу в том месте, которого коснулись губы профессора Вирмора, когда поймала на себе задумчивый взгляд его брата.

– Наигралась? – Злобный, дьявольский тон, словно осколками в кожу впился.

– Что?

– Не надо дразнить его. Ты не справишься. Чем больше провоцируешь, тем выше шквал его смерча, который Тристан обрушит на тебя. И ты не сможешь выйти живой. Ты утонешь.

– Не понимаю, о чём вы, профессор.

Он не стал отвечать, давая понять взглядом, что прекрасно осведомлён о том, что происходит. Тяжело сглотнув, я выпрямилась. Обвела пустую аудиторию внимательным взглядом, а когда позволила себе заглянуть в глаза Иерихона, сжала губы.

– Это не игра для меня, вовсе.

Не уверена пришлось ему по душе моё признание или полоснуло неверием, но профессор только кивнул, указывая на дверь и отвернувшись, занялся своими делами.

Казалось, судьба даёт мне пощёчину и тут же удивляет. Разговор, который состоялся в Лунарии с профессором Иерихоном всё ещё вызывал внутри вспышки страха.

Уверена, это не то, что я должна была увидеть, когда пришла в библиотеку и оправилась на поиски книг о кровавой луне. В том, что Брон холл был огромным, с множеством полок уставленных книгами местом, имелось своё очарование. Тайные помещения, в которых могли прятаться студенты и целоваться. Только я наткнулась совсем на другую картину. Включив видео, записала каждое прикосновение, каждый поцелуй между Браном и преподавателем по литературе мисс Арлин Коваль.

– Прошу, отпусти меня.

– Но ты ведь хочешь этого, – нагло заявил Бран. Его рука жёстко сжала её между бёдер. – Я ведь чувствую какая ты влажная, горячая и жаждущая.

– Это не то, что мы должны делать. Ты не должен так вести себя со мной. Я старше тебя. Я твой преподаватель. Это идёт вразрез всем тем правилам, которым ты обязан подчиняться как сын основателей, как тот, кто в будущем будет управлять Академией.

И его ответ меня чертовски сильно удивил. Поразил своей искренностью тем, что я не думала он умеет, а ведь Бран чувствовал что-то к ней. Более глубоко и это злило его с такой же силой, с какой он хотел обладать Арлин Коваль.

– Я тот, кто сможет подчинить себе правила и для тебя сделаю исключение, потому что хочу. Потому что ты так же хочешь этого, как бы сильно и отчаянно не говорила «нет». Как бы долго не бегала, я добьюсь тебя. И когда будешь моей расскажу об этом каждому, чтобы ни у кого больше не было сомнений кому ты принадлежишь.

– Но твой отец…

Она всхлипнула, закусив губу, когда Бран сжал её волосы запрокинув голову, заставив встретить его пылающий взгляд.

– Мой отец примет это. Каждое чёртово слово. Каждое чувство и эмоцию, которую я дам. Он примет всё, и не сможет встать между нами. Я не позволю, – то, как грубо и безоговорочно прозвучало его последнее убеждение, заставило меня поверить тем словам.

Я чётко понимала к чему всё идёт, когда Бран сильнее вжался своим телом в её. Арлин застонала и это резонировало в тихой приглушенной части библиотеки. Я понимала почему они выбрали именно это место. Здесь не было ни одного студента, не говоря о преподавателях, и только мне посчастливилось забрести и наткнутся на тайное пристанище любовников. Бран углубил поцелуй, его рука проникла под юбку профессора и снова раздался приглушённый стон. Отличная возможность вернуть должок. Отомстить. Запугать.

Всё, что там происходило было слишком личным, но я не собиралась отступать. Бран всё ещё был в моём списке тех, кого следует наказать. Минус один. Итого трое. Остался только Морриган. На него у меня не было никакой информации то, что можно использовать против всадника, но я не сомневалась, что найду лазейку и укушу его так же больно как, делали это они.

Когда их поцелуй стал таким поглощающим, я прервала видео. Убрав телефон в задний карман, услышала треск. Вскинув голову увидела то, от чего мои глаза расширились. Неверие. Шок. Бран лежал на полу, над ним грозный и властный возвышался профессор Вирмор.

– Ещё раз увижу тебя рядом с ней это будет самое меньшее, что ты получишь, – шипел он ядовито, бросая свои слова на пол.

Арлин взяла Тристана за руку и потянула. Её глаза метались по сторонам, будто в поисках поддержки, но никого не было рядом. Это тихая секция, о чём парочка любовников наверняка знала. В моей голове скрестились все нити, которые я так тщательно плела и теперь они представляли тугую путаницу. Ведь Арлин встречалась с Тристаном, так почему увидев, как его девушка целует другого, он защищал?

Я почувствовала укол, тот самый горький и разочаровывающий зверь под названием «ревность», неистовствовал внутри моего черепа. Казалось, даже слышу его яростный рёв и скрежет острых когтей, когда рука профессора легла на талию Арлин.

Я слишком часто видела их вместе и теперь понимала, что возможно Валенсия права и он никогда не ответит, но тогда что происходило между нами? Почему Тристан Вирмор позволял со мной такие вольности, если в его жизни есть другая? Она согревала его постель? Целовала? Ожог на губах полыхнул болью и осел свинцом в животе.

Пытаясь как можно быстрее сбежать от тех чувств, я задела полку и с неё свалилась книга. Услышав тихое чертыханье позади, ринулась вдоль книжных шкафов, пока не спряталась в нише, словно за мной кто-то бежал. Сердце готово было выскочить из груди от адреналина, несшегося по венам, когда я услышала совсем рядом с собой быстрые шаги. О, да, Бран понял, что кто-то был слишком близко, но не знал видел ли тот тайный незнакомец их любовную встречу или нет?

То, что я прервала столь сладкий порочный момент, мне нравилось. Злобная, мрачная часть меня ликовала, зная, что Бран был чертовски сильно взбешён подобной перспективой. Уверена, его разрывало на части от того, что кто-то мог увидеть их незаконные отношения, которые шли вразрез со всем тем огромным сводом правил Академии Дракмор. И другая та, где он отчаянно хотел трахнуть профессора, но ему помешали.

Просидев в своём укрытии ещё двадцать минут и убедившись, что всадник покинул библиотеку я вышла, убрала книги, которыми была так поглощена и направилась в комнату. Похоже, остался только один всадник и с ним я готова была рискнуть по полной. Мне нужно показать, что эта игра слишком чёрная и неправильная.

– Ты придумала как будешь мстить Брану и Мору?

Я не стала раскрывать свои планы, но мне хотелось понять Валенсию. Что ей движет, кроме жажды отомстить за то, что всадники сделали с ней в прошлом?

– Есть предложения?

– Завтра ночью кровавая луна, – вместо ответа, задумчиво размышляла Вел. – Каждый из всадников родился в этот день. Ты ведь знаешь, что такое случается только один раз в год? Так вот у них разные дни рождения, но все в одном месяце, под эгидой кровавой луны.

Я задумалась над её словами укутанная теплом одеяла, когда Вел продолжила:

– После того фиаско с вечеринкой они наверняка будут осторожны, но несомненно не смогут упустить шанс устроить торжественный вечер по поводу дня рождения Мора.

– Мы сможем попасть? – Понимая к чему ведёт Вел, спросила.

Она подавила зевок, и я заметила, как девушка улыбнулась довольная моим вниманием.

– Не уверена на счёт себя, но ты можешь. Стоит только намекнуть Мору, что ты хочешь поздравить его.

Вел предлагала воспользоваться чувствами Мора, чтобы получить приглашение. Я решила не упускать подобную возможность. Это может оказаться самым провальным вечером для Морригана Торна или же фиаско одержу я. Стоило продумать план с особой тщательностью, но я не могла стянуть воедино все узлы, чтобы прикрыть некоторые дыры. Придётся импровизировать на месте.

Вечеринка оказалась масштабной. Ярко украшенный зал, в котором я была с Вел, пестрел гирляндами и шарами всевозможных оттенков. План как всегда был чертовски прост: око за око. Я видела, как Мор пьёт спиртное принимая поздравления и держалась в стороне, наблюдая за тем, как падёт моя жертва. Выжидала как хищник, притаившийся на охоте.

Вокруг него вились девчонки, прижимались, явно намекая на то, что согласны перейти к более откровенным ласкам, но Мор не казался заинтересованным. Мне нужно было только дождаться нужного момента, а потом напасть.

Я выследила Мора, как охотник преследующий свою добычу и помахала коробкой, которую держала в руках. Его глаза вспыхнули триумфом и мне понравилась та реакция.

– Хочешь поздравить?

– А ты сомневался? – Прищурившись спросила, словно обиделась.

– Хочу открыть и посмотреть, – он протянул руку, но я покачала головой и прикусила губу. – Что не так? Давай сюда свой подарок.

– Хочешь его получить? – Поддразнивала я.

– Конечно.

Я протянула ему бокал, другой рукой подняла свой и решила немного поиграть.

– Тогда давай выпьем за твой праздник, Морриган.

Его глаза блеснули довольством. Прозвучал звон бокалов, когда он опустошил его и вновь уставился на меня.

– Подарок.

Как я и надеялась меня перебила девушка, которая обвилась вокруг крепкого тела всадника, словно лиана.

– Ты обещал отвести меня в свою комнату, – мягко произнесла она, полностью игнорируя моё присутствие. – Мне правда нужно прилечь.

Понимая, что это идеальная возможность я отступила, спрятав подарок за спиной и послала ему кривую ухмылку.

– Не буду мешать. Встретимся после того, как ты закончишь.

Он не успел ответить, я развернулась и затерялась в толпе приглашённых друзей. Выбрав себе идеальное укрытие наблюдала, как Мор взял в ладонь руку девушки и повёл в свою комнату. Он выпил достаточно, чтобы оставаться в сознании, но не настолько, чтобы вычислить меня.

Мор лежал в кровати раскинув руки. Его голова металась по подушке, а кожа горела от пылающего жара наркотика, господствующего в крови. Я привязала его руки к столбикам, в рот вставила кляп, когда распаковала свой подарок. Мор был полностью обнажён и это зрелище завораживало, потому что парень был крепким, красивым, мускулистым. Кожа загорелая мышцы сильные, но меня не волновала его обнажённая красота.

Встав на кровать, сделала несколько фотографий до боли закусив губу, чтобы не засмеяться. Он не должен помнить, что я была здесь. Не должен связать меня с этой унизительной ситуацией. Рядом, на кровати лежала плётка и наручники. Это была потрясающая картина. Я даже знала какую подпись поставлю, когда загружу унизительные фото всадника туда, где каждый студент сможет увидеть. Его репутация пострадает. Это буквально как пощёчина, но после того, что они сделали со мной каждый всадник, заслуживал крови.

– Эй, а где Мор? – Услышала крик за дверью.

Вскочив с кровати кинулась к шкафу и только успела залезть внутрь, когда дверь ударилась о стену и в комнату ввалились все, кто был на вечеринке. Это вовсе не входило в мои планы, но теперь я уже не могла остановить тотального падения Морригана Торна.

Я слышала смешки и шок, который пронёсся по толпе, пока кто-то из всадников не вытолкал гостей и дверь с грохотом закрылась. Это мой шанс сбежать, и я воспользовалась им. Тихо прокралась из комнаты, приоткрыла дверь, не заметив никого выскользнула и ушла, чувствуя внутри фейерверк радости.

Разыгрывалась дикая буря, всё чернело, а над тихой Академией в тёмной высоте неба алым огнём светила луна. Она была такой огромной, я никогда не видела ничего подобного. Я засмотрелась на красный диск, что светил так ярко, но не давал достаточно света, не разгонял тьму ночи, когда увидела совершенно чёрное существо, стоящее на двух ногах.

Страх парализовал каждое нервное окончание, когда существо вдруг упало на четвереньки походя на животное. Когда оно стояло на двух ногах, силуэт был похож на человеческий, но оказавшись на земле он напоминал огромного волка. Рык сотряс пространство, казалось, тот грубый необработанный звук потряс мир, словно зверь почуял добычу и поскольку я была единственным зрителем, то оказалась в ловушке. Мне нужно было вернуться в комнату, но тогда пришлось бы пройти очень близко к тому зверю.

Времени думать не было, потому развернувшись я прижалась к холодному камню стены, пробираясь вдоль корпуса парней, к своей комнате. Два здания отделало несколько метров, если быстро бежать на пределе возможностей, я преодолею его меньше чем за пять минут.

Выдохнув, содрогнулась, услышав новый виток рычания и сорвалась с места. Ветер хлестал по лицу завывая так отчаянно и громко, что хотелось прикрыть уши руками. Воображение рисовало самые пугающие картины, когда я достигла ступеней. Взлетев вверх, толкнула дверь. Оказавшись в тишине, хватала ртом воздух, пытаясь восстановить дыхание. Сердце колотилось о рёбра сильными толчками, когда я оттолкнулась от стены и направилась в комнату. Страх всё ещё густым, потрескивающим гулом гулял по телу, когда Вел встретила меня.

– Ну, как всё прошло?

Её очаровательная радость, меня обескураживала. Вместо ответа я только качнула головой, не пытаясь объяснить растрепанные волосы и грубое дыхание. Очередная иллюзия? Или всё, что я слышала и видела было реальным?

Глава 18

Костёр горел и то пламя ворожило взгляд каждого, а после, будто кто-то подбросил в него какое-то вещество, и вверх, к небу бросился, шипя и потрескивая в воздухе, сноп искр. Сегодня последний день, когда Академия была переполнена студентами. Завтра все разъедутся по домам, и я уже скучала по этому месту, хоть и хотела упасть в тёплые бабушкины объятия.

У нас ещё оставалось время до конца комендантского часа, поэтому мы решили вчетвером посидеть у костра.

По территории всей Академии гуляли обнаженные фотографии Мора в постели, с кляпом во рту и надписью на животе. Это было феерично. Внутри я чувствовала себя как ребёнок, которому дали мешок с самыми вкусными конфетами. Я ликовала.

– Он пытается удалить те фотографии, но не думаю, что это получиться. Все, кто просмотрел их, успели скачать и как только Мор удаляет, кто-то снова загружает картинки, предлагая свои услуги, – фыркнула Хейли. – Не знаю кто тот смельчак, но уважаю его.

Валенсия бросила на меня довольный взгляд и засмеялась. Она была так же счастлива, как и я, если не больше. Как будто моими руками смогла отомстить своему врагу за старые раны, что кровоточили в душе.

– Думаю, Мор не сможет избавиться от клейма мальчика, любящего жёсткий секс с применением игрушек, – заметила Вел. – Даже после того как все вернутся с каникул, он не отмоется от позорного прозвища.

Сейчас Мора называли «зайкой», и мне это очень нравилось.

– Думаю, он заслужил подобное унижение за все свои поступки и грязные делишки.

Ребята как-то странно переглянулись, что не укрылось от меня.

– О чём это вы говорите? – Спросила, чувствуя, как внутри разгорается любопытство. – Не стоит так переглядываться, я вижу вы что-то скрываете. Не хотите говорить не нужно, только не лгите.

Тишина была мне ответом. Никто не хотел вскрывать истинную личину всадников. Как чёрт возьми они жили с этими парнями так долго лет? Неужели есть нечто большее, чем просто запугивания, приколы и издевательства? Но мне не получить ответов на эти вопросы.

Не думала, что в одиночку не стоит возвращаться в комнату. Тихий шелест позади заставил меня резко обернуться, когда столкнулась с пылающей ненавистью всадников. Найдя взглядом глаза Мора, поняла, он пришёл мстить. Каждый из них хотел воздать за то, что были унижены. В тот момент чётко отследила их мысли, они знали, я виновна в каждой ситуации.

Заметив на мне красную накидку, которую предложила надеть Валенсия, Деймос зло усмехнулся.

– Ну, что, красная шапочка, беги за тобой гонятся четыре волка и каждый жаждет возмездия, – его глаза полыхали адским пламенем безумия.

Каждый из всадников демонстративно зарычав, надели маски: страшные, с клыками волка, будто то была настоящая морда животного, только мёртвая. Чучело. Желтизна зубов, почерневшая шерсть, глаза, которые вызывали в душе дикий, первобытный ужас, с красными прожилками.

– Вы шутите?

– А мы похожи на клоунов? – Злобно бросил в ответ Бран. Его голос укрытый волчьей маской, был немного искажен. – А теперь беги, пока есть время.

Я покачала головой и отвернувшись направилась к ступеням, когда меня резко подняли в воздух и понесли в сторону леса. Туман, медленно и тихо, будто ласковый любовник оплетал землю, наслаиваясь с каждой секундой всё больше.

Меня поставили у кромки деревьев, когда Деймос начал отсчёт.

– Десять, девять, восемь…

Я смотрела на них, чувствуя, как паника затмевает разум. Все рациональные мысли, бурлящие в голове, испарились, и на их место пришёл липкий, мерзкий страх.

– Семь, шесть…

Чувствуя, как сердце колотится в груди от адреналина и отчаяния, я понимала, они не позволят сбежать. Полукругом обступили меня загоняя в лес туда, где мне не положено было находиться. Туда, где бродят страшные легенды и жуткие истории.

– Пять…

В тот миг сорвалась с места и окунулась в прохладную влажность леса. Он туманной дымкой был оплетён. Маревом. Видимость неважная, но различить толстые стволы деревьев я смогла, когда мчалась как сумасшедшая вглубь. Позади услышала вой, к которому тут же присоединились ещё три. Похоже моё время закончилось и охота началась.

Понимание того, что меня поймают, будоражило нервы заставляя быстро пробираться по тропинкам, которые вели в неизвестность. Если поймают, уверена, отомстят. И самое страшное – всадники могут воздействовать на моё сознание. Здесь, в глуши лесной, не было ни единого человека. Мне никто не поможет. И я не знала, как далеко они могут зайти в своей жажде возмездия.

Я начала уставать, мышцы ныли от быстроты бега, лёгкие горели, словно кто-то выжигал их пламенем. Вся проблема состояла в том, что я не видела никакого места, где можно укрыться. Мешал туман. Здесь, в сердце тёмного леса он был ещё гуще, словно невидимая стена, мешающая двигаться вперёд.

Снова вой разрезал ночной воздух, и я поняла, они близко. Времени на раздумья не осталось.

– Красная шапочка, большой злой волк скоро нагонит тебя, – крикнул кто-то из всадников.

Выдохнув, я выбраладерево и стала карабкаться вверх, используя ветви, чтобы забраться как можно выше. Мне оставалось надеется, что всадники не найдут то тайное место и уйдут отсюда. Проверив ветку на прочность села на неё обхватив руками и ногами ствол, затаила дыхание, услышав хруст ветвей.

Бросив взгляд вниз, увидела густой туман, что стелился по земле голодным змеем. Если удача окажется на моей стороне, всадники не найдут это тайное укрытие, и я смогу вернуться домой.

– Наверняка, девчонка где-то спряталась, – услышала рядом голос Брана.

– Ей не скрыться, – рыкнул Фобос и стукнул кулаком по дереву.

Они побежали, снова завывая, словно дикие волки и это продолжалось несколько часов. Мысленно, я отсчитывала время, наблюдая за их перемещениями. Взирала на кусочки звездного неба, которые смотрелись отсюда, будто глядела в разбитое стекло. Осколок луны проглядывал сквозь кроны деревьев.

– В дальней пещере никого нет, да она и не смогла бы туда добраться, не завязнув в болоте, – как будто издали, доносились голоса всадников. – Заброшенный дом, старушки Руты, тоже пуст.

– Пора выбираться, если задержимся дольше, то застрянем до самого рассвета, пока туман не рассеется.

– Но ты ведь понимаешь, она не знает о том, что её ждёт?

Послышался довольный, злой смех, кажется, Деймоса.

– В том и вся соль. Береника умрёт от ужаса, пока «ночная королева» будет питаться её страхом. Девчонка даже не подозревает, что загнала себя в ловушку. Или мы или туман, который сыграет с ней, показав все кошмары.

Тело болело и ныло, руки устали, но я не мгла себе позволить пошевелиться. Сознание медленно оплетал туман, поднимаясь с каждым часом всё выше и выше, пока не укрыл моё тело полностью, пытаясь дотянуться до самых облаков. Чувствуя себя совершенно разбитой и больной, закрыла глаза позволив мышцам расслабиться. Это была ошибка. Глобальная. Стоило ослабить контроль, как тело больше не повиновалось, словно мной руководил кто-то другой.

Вскрикнув от боли, осознала, что лежу на земле. На минуту запаниковав подумала, что лишилась зрения, всё вокруг было молочно-серым. Каждый сантиметр воздуха. Подняв руку, провела по сторонам, когда вокруг моей кожи заплясали лёгкие волны. Туман. Это был он.

Поднявшись, скривилась от боли, прострелившей тело. Похоже, расслабившись свалилась с дерева и только чудом не сломала ничего. Лицо горело, я понимала, там наверняка есть царапины. Провела кончиками пальцев над правой бровью, которая отчаянно пульсировала и увидела чёрные капли. Похоже на глубокий порез. Возможно понадобятся швы, после чего непременно останется шрам.

Лес молчал. Всё кругом казалось неживым, мёртвым, пугающим. Следов всадников не было. Ни звуков, ни воя, только я в центре удушающего тумана. Мой мозг оплёл наркотик, такой всепоглощающий и давящий, что хотелось кричать. Возможно я кричала, не помню, слишком много чувств захлестнули, как цунами, и утопили моё хрупкое тело.

Не понимаю, как мне удалось выбраться, но, когда увидела пурпурные оттенки рассвета, вскрикнула, чувствуя, как радость заполняет моё нутро. Похоже все дороги вели меня в одно и тоже место. К единственному мужчине, которого все студенты боялись, а основатели уважали.

Тристан Вирмор со своим братом стояли возле дома, когда я упала на колени, чувствуя слабость в теле. Наши взгляды скрестились, словно рапиры с тонким вибрирующим звоном. Две пары глаз, против моих. В каждом из них повис вопрос и нечто затаённое. Нечто похожее на злость. Они смотрели так, словно ожидали истерики, слёз, мольбы, но нет. Сломать меня? У всадников не получилось найти нужные точки, только не после того, как я увидела Линкольна в гробу и похоронила его.

– Что вы здесь делаете, мисс де Вир?

– Береника, что произошло?

Эти два вопроса прозвучали строго, грозно и одновременно. Тристан бросил осуждающий взгляд в сторону брата, очевидно задаваясь вопросом, какого чёрта тот обращался ко мне по имени.

– Мне нужно немного отдохнуть, – слабым голосом ответила.

Они оба протянули свои руки, и я вцепилась в них позволив поднять меня с колен. Но Тристан тут же подсунул руку под ноги и поднял. Он прижал меня к себе не в силах отвести взгляд от лица. Я закрыла его ладонями, пока профессор нес меня в свой дом.

– Какого чёрта ты забыла в лесу? – Больше не пытаясь осторожничать, спросил Тристан, когда я вырвалась.

Не обратив внимание на их заинтересованные и напуганные взгляды, сняла обувь, ботинки были в грязи, скинула красную накидку и направилась в ванну.

Лицо покрыто капельками крови от веток, которые хлестали по коже, пока убегала, прячась от погони. Над правой бровью вздулась шишка, кожа разошлась и оттуда текла кровь, которую я размазала по коже. Включив воду смыла липкую субстанцию, когда услышала позади тихие шаги.

– Всегда думал, что свободен лишь тот, кто утратил всё, ради чего стоит жить.

В словах Тристана таилось так много скрытых подтекстов, которые я не могла расшифровать. Здесь понадобится карта и несколько инструкций многотомников, чтобы понять истинный смысл его души.

– Сейчас ты свободен?

Он долго смотрел на меня, а потом склонился, схватив в ладонь локон волос. Правой рукой коснулся моего лица, холод от чёрных колец на его пальцах застыл на коже, и тихое хриплое, словно он не мог, не хотел позволить тем буквам покинуть свой рот, донеслось до меня:

– Нет.

Тристан приподнял меня и усадил на столешницу. Он порылся в тумбочке и достал небольшую сумку. Открыл, взял антисептик, обработав каждую рану на моём лице. После того как закончил, в руках появилась игла. Тристан посмотрел мне в глаза зажимая тонкое острие между большим и указательным пальцем, ожидая протеста или вопля, но я только сжала зубы покрепче и позволила обезболить рану, после чего аккуратно сшить разорванные края.

– Возьми, – услышала голос Иерихона, пока Тристан заклеивал рану над бровью. – Шрам останется.

Я протянула руку и взяла таблетку обезболивающего со стаканом воды. Проглотив, почувствовала взгляды мужчин, направленные на меня.

– Так сильно горите желанием узнать правду? Неужели нет никаких догадок?

Они переглянулись, но оба промолчали и тогда я, тихо вздохнув, рассказала всё, начиная с того момента как всадники поймали меня возле корпуса для девушек. Описывала своё состояние, словно находилась под лёгким дурманом и видела, как с каждым моим словом руки Тристана всё крепче сжимаются в кулаки, а в глазах пляшет гнев.

– Те галлюцинации, чем они вызваны? – Прикусив губу, спросила у мужчин. Иерихон поднял взгляд, встретившись глазами с Тристаном в зеркале, позади меня. – Неужели в тумане содержится нечто ядовитое? То, что заставляет человека видеть вещи, которых на самом деле нет?

– И что же ты видела?

Имя Линкольна всплыло в голове, но я только покачала головой. Внутри, так далеко, словно покрыто толстым слоем изоляции, слышала голоса всадников, говорящих о том, что, оставшись одна ночью в лесу, буду болеть тёмными воспоминаниями, и самым ярким из них был образ Линкольна, за которым я отчаянно гналась по тихим тропинкам.

Иерихон ничего не сказав ушёл, оставив нас с Тристаном. Я впилась в его взгляд, моля о большем. Хотела, чтобы он открыл правду, которую знал. Я была уверена в этом наверняка, но тот только отвечал молчанием, которое меня убивало.

Когда Тристан коснулся меня, я задрожала. Его тёплая ладонь скользнула вверх, до бедра. Медленно приблизился, вдыхая аромат моей кожи на шее. Тристан смотрел мне в глаза, словно не мог по-другому. Словно если не касаться меня, не смотреть в глаза, значит не дышать.

Наши лбы соприкоснулись, я чувствовала жар, исходящий от наших тел. В тот миг откровения мы говорили глазами, и я задыхалась от осознания глубины, с которой Тристан смотрел на меня. Его ладонь сжала моё бедро, я не смогла в тот момент сдержать стон удовольствия. Его глаза кричали о чувствах, в которых я готова была добровольно утонуть.

Теперь понимала, о чём Тристан говорил. Я правда находилась в его океане и не могла выбраться. Но я и не хотела этого. Мне не нужен берег, я готова была отдаться той сокрушающей волне и утонуть. Позволить ему забрать меня в самые отдалённые пучины тьмы туда, где море сомкнётся надо мной, поглотит и не отпустит.

– Ты напоминаешь мне океан, самый глубокий, колючий, ледяной. Там, где свет всего лишь слово, набор звуков. Там не бывает тепла, только мгла и беспроглядная тишина.

– Тогда тебе стоит бояться, Береника, – хриплый тон его голоса, ласковой волной пробежал по телу. – Стоит бежать, ведь ты чувствуешь правду. Я не та безопасная гавань, в которой можно укрыться, чтобы переждать бурю.

Его ладони скользнули по моей шее, заставив откинуть голову назад. Тристан приблизил своё лицо и грубым, острым голосом, добавил:

– Я и есть та самая буря. Мощная. Грозовая. Разрушительная.

Секунда молчания, когда я шепнула в его губы:

– Тогда разрушь меня.

В тот миг его поза изменилась. Тело вжалось в моё чертовски откровенно и дико. Он давал почувствовать своё желание между моих бёдер. Стон хриплый, агонизирующий, прокатился по горлу и вышел наружу, когда Тристан лизнул мои губы.

– Очень скоро.

Развернувшись, он оставил меня сидеть там в одиночестве задыхающуюся и горящую.

***

Вечером, я не искала компанию, закрывшись в комнате. Валенсия уехала после обеда, потому взяв в столовой мороженного, я сидела на кровати закутавшись в одеяло и читала. В большом зале Дарк холла установили невероятную высокую ёлку, которую украсили в красно-золотистых тонах. Я долго смотрела на неё, когда увидела, и не могла оторвать глаз. Она была похожа на ожившую мечту. О такой ёлке мечтает каждый ребенок: пушистые веточки, невероятный аромат хвои и свежести, а ещё это непередаваемое чувство праздника.

После той дикой охоты, которую устроили для меня всадники, я хотела ответить новым ударом. Прикусив губу загрузила то провокационное видео, где Бран отчаянно целовал профессора Коваль, и отправила получателю со словами:

«Интересно как отреагирует Академия Дракмор и основатели на подобное недопустимое поведение между учеником и преподавателем? Думаю, стоит принять во внимание опасность, нависшую над твоей головой».

Он несомненно будет чертовски сильно нервничать, ведь в том видео не было ничего невинного. Нарушение правил. Чёткое доказательство его падения, которым я могла воспользоваться, если Бран зайд ёт слишком далеко.

Всю ночь мне снились красивые и пугающие сны. Они, словно видения, преследовали и норовили укусить. Достать. Поймать и не отпускать. Я чувствовала аромат профессора Вирмора, его тёплые ладони, скользящие по моим ногам. Вспышками проносились воспоминания нашей близости. Они кусали меня, больно жалили и не отпускали, словно хотели вдоволь наиграться.

Проснувшись, снова, в который раз, почувствовала, как полыхает тело, будто кто-то поджёг его, заставляя медленно гореть. Внизу живота ныло, лоно пульсировало от желания, кожа покрылась капельками пота. Дыхание тяжёлое, с перебоями, будто я марафон бежала, а не спала. Простыни сбились на талии, когда приложила руку к сердцу. То, с какой силой оно грохотало, отдаваясь в ушах, пугало. Неужели мои сны настолько реальны, что проснувшись я всё ещё могла чувствовать отголоски страсти?

Прохладные струи воды остудили пылающую кожу. Теперь, прежде чем остаться в ванной, я всегда проверяла окно, но все равно не ощущала себя в безопасности. Скребущее чувство, будто за мной наблюдают, не проходило и не отпускало ни на секунду.

Открыв дверь своей комнаты, я нахмурилась, увидев небольшую коробку в праздничной обёрточной бумаге. Красно-зелёные полоски выглядели весьма настораживающе. Подняв её с пола опустила на столик и смотрела, не в силах открыть. Пугающее чувство, поселившееся внутри не покидало меня. Наоборот, разрасталось с каждой секундой всё больше.

Достав записку дрожащими руками, прочитала:

«Беги, беги, птичка. Охотник уже идёт по твоему следу».

Порвав записку, выкинула её вместе с нераспечатанной коробкой в мусорное ведро. Кожа липкая от страха, руки дрожат, а дыхание с перебоями. Тот, кто оставлял мне все эти подарки медленно, но верно добивался того, чего хотел. Моего страха. Ужаса. Того, чтобы я каждый раз оборачивалась назад в поисках чудовища, которое поглотит меня.

Закинув сумку на плечо закрыла комнату, оставив ключ в администрации, и позволила себе несколько минут понаблюдать за потрясающей высокой ёлкой. Мириады огней переливались на ней, завораживая. Гипнотизируя…

– Я думал ты проведёшь рождество в нашей компании, – мягким тоном, заметил Мор.

Повернувшись, я почти застонала от разочарования.

– Пора объявить перерыв в наших непростых отношениях, – ровным тоном, ответила. – Я устала играть с вами в войну, мне нужна передышка. А вы наверняка сможете придумать множество новых коварных планов.

Он усмехнулся и приблизился ко мне. Я не отступила только потому, что до сих пор не позволяла Мору чувствовать победу. Я не та, которая отступит и позволит увидеть свою слабость. Мор протянул руку, коснулся моей щеки так мягко и нежно, что это поражало. В этом человеке сидело две души, и та что брала верх, когда поблизости не было всадников, меня поражала. Очаровывала. Она мягкой была. Умеющей чувствовать.

– Я буду скучать, Береника, – то, как прозвучал его голос, заставило вздрогнуть, словно Мор залепил мне пощёчину. – Это всего лишь игра то, что мы делаем, но играя с тобой я попал в лабиринт.

– Это признание?

– Это правда, которая меня чертовски сильно бесит. Ты не боишься нас и за каждое действие отвечаешь железным решением. Меня восхищает это.

– Что? – Прищурившись, спросила.

– Твоё упорство. То, с какой силой ты поднимаешься каждый раз и даёшь сдачу. Не отступаешь. Не убегаешь. Встаёшь и смотришь на нас, словно мы ничто.

В его глазах плескались эмоции: уважение, интерес и то, что мне не понравилось больше всего – привязанность. Мор симпатизировал мне, хоть и не хотел этого. Не желал признавать. И показывать. Похоже я нашла его слабую точку, которой непременно воспользуюсь, как только разработаю план. Ведь я отомстила каждому из всадников, но Мор похоже решил, что он легко отделался от меня.

«Нет, мой прекрасный всадник, я не забываю ничего и всегда отвечаю на каждый вызов», – а они бросили в меня их больше, чем можно выдержать.

Мор склонился ближе, задевая своим дыханием кожу. Дрожь прошла по телу, когда его глаза поймали мои. Не знаю, что именно он прочёл, но это дало ему надежду прикоснуться ко мне. Запечатлеть его аромат, тепло кожи, на моём сознании. Я отвернулась, когда Мор попытался прикоснуться к моим губам и тогда почувствовала, как его тепло обжигает мою щёку.

Тихий смешок в волосы и его хриплый, разочарованный голос:

– Все ещё злишься, – не вопрос.

– Ты просто мысли читаешь, – резко заявила. – Знаешь, для того, кто хочет завоевать девушку ты слишком грязно играешь! Та война, которая продолжается, она не способствует нашей близости. Ты либо хочешь меня, либо идёшь со своими друзьями и дальше играешь, строя мне козни. Решение только за тобой, Мор.

Он замер, а у меня в горле застрял вздох. Там, на другом конце комнаты стоял профессор Вирмор. Он выглядел большим злым волком. Небрежно прислонился к стене, скрестив руки на груди и смотрел на меня. Глубоко. Пронзительно. С вопросом в глазах.

И словно вернувшись в тот день, я услышала его голос:

– Теперь уже поздно для побега, – ласковым шёпотом, в котором чувствовалась твердость, говорил он. – Вы можете попытаться, мисс де Вир, но уверяю вас, это не сработает. Вы уже попали в мою ловушку. Из неё нет выхода.

Будто поняв, что именно вспыхнуло в моей голове, он развернулся и вышел, оставив меня с Мором. Я медленно возвращалась в своё тело, на котором всё ещё чувствовала губы Мора. Сердце грохотало так, что лёгким катастрофически не хватало кислорода. И, конечно, же всадник списал моё поведение на своё присутствие.

– Не задумывалась о том, кто рассказал, что это ты стоишь за каждой нашей неудачей? Ведь именно тому, кто сдал тебя, Береника, мы обязаны своей местью. Наше падение было коварным и чертовски сильно потрясло Академию.

– Кто? – Слипшимися от сухости губами, шепнула.

Я уже знала ответ. Понимала, единственный человек, которому доверилась…

– Валенсия Арго.

Отстранившись, Мор довольно усмехнулся и тихо добавил.

– Хорошего пути, Береника.

Не пытаясь ответить, я развернулась и вышла. Закинув сумку на заднее сидение села и завела мотор. Тихо рыкнув, тронулась с места и не оглядываясь покинула территорию Дракмора. Меня ни на секунду не покидало кислое, кровавое чувство предательства.

***

Не думала, что объятия могут быть настолько нужными и важными. Чувствуя тёплый аромат корицы, я дышала полной грудью, пока бабушка обнимала меня. Её руки, как всегда были сильными, а любовь ко мне настолько громкой, что я почувствовала на губах улыбку. Она расцеловала меня, взяла своими ладонями лицо, внимательно исследуя.

– Твои глаза горят, девочка, – кивнула, словно одобряя моё нынешнее состояние. – Мне по нраву видеть тебя такой.

Бабушка помнила меня осунувшуюся, с заплаканными глазами и печальным взглядом. Ком встал в горле, когда подумала о Линкольне, но я безжалостно проглотила его, не позволив призракам из прошлого завладеть собой. Он всегда будет частью меня, моей души, сердца и мыслей. Со временем боль от потери сгладит острые углы, перекроет боль. Будет коварно напоминать, что он когда-то был моей жизнью. Одной её частью.

Приняв душ, порылась в сумке и спустившись протянула бабушке свой подарок. Мне дико нравился аромат фиалки, потому я купила в «Зодиаке» несколько пузырьков. Бабушка казалась странно очарованной вдыхая тот нежный аромат, когда протянула мне небольшую коробочку.

– Он принадлежал твоей маме, – на мой вопросительный взгляд, ответила бабушка.

Открыв коробочку, я увидела серебряный браслет из тонко переплетённых звеньев. Но больше всего моё внимание привлёк кулон в виде луны, и я поняла, что видела такие в книге, когда мы с профессором Иерихоном изучали лунариев и соляриев.

– Мама принадлежала к лунариям? – Подняв взгляд на бабушку, спросила.

Она кивнула, достала браслет и надела на моё левое запястье. Прохладный металл обнял руку, словно всегда принадлежал мне. Во время ужина я не могла оторвать от него пальцев. Правой ладонью поглаживала серебренную цепочку, пока пробовала каждое блюдо заботливо приготовленной бабушкой. Она как всегда была невероятно хороша в этом.

Тристан Вирмор моя навязчивая идея. Когда его не было рядом, такое чувство, будто он всё время, на каждом шагу, преследовал меня. Я ощущала его аромат, присутствие, как будто Тристан стоял рядом. Его руки медленно скользили по моей талии притягивая к себе.

Это выходило далеко за рамки нормальности, но когда я спала, чувствовала запах, тепло прикосновений, жар поцелуев. В тот миг включалось воображение. Мне просто сносило голову потому что, представляла, как просыпаюсь и его грубые руки обнимают меня, притягивая ближе. Я чувствовала Тристана позади себя голой кожей. Его возбуждение, упирающееся в спину, влагу на моих бёдрах. Я отклонялась назад, откидывая голову на его плечо, из меня вырывался хриплый стон, когда он чувственно входил в моё тело…

Ощущая тяжесть в груди, будто кто-то положил туда камни, что так чертовски сложно и невыносимо нести, я смотрела на надгробие. Да, на следующий день, первым и самым важным долгом, был визит к Линкольну.

Я купила его любимый трость-леденец и принесла маленькую ёлочку, которую установила на могиле.

– Ну здравствуй, заблудшая душа, – тихо поприветствовала. – Я так скучаю по тебе.

Холодный воздух обжигал щёки, на которых застыли две дорожки слёз. Казалось, я уже несколько часов стою вот так и смотрю на безмолвное надгробие. Изнутри меня разрывало на части, но я не позволила себе больше плакать. Я хотела, чтобы этот день стал первым из многих, когда я прихожу к Линкольну и рассказываю о том, что со мной произошло. Словно он мог слышать. Понимать. Быть рядом.

– Я ведь так и не успела поблагодарить тебя за эту возможность, Линк. Не думала, что ты способен на такое, но даже после смерти, ты удивляешь. Представляешь, теперь я учусь в Академии Дракмор и это настолько невероятно, что мне всё ещё кажется просто сном. Моей больной фантазией. Но если это она, я не желаю просыпаться.

Засунув руки в карманы куртки, прикусила губу, чувствуя, как душа снова раскалывается на две половины.

– Легенды, связанные с тем местом, просто завораживают, а предметы, мне нравится каждый. Профессора преподают с такой страстью и желанием, что слушаешь даже если не хочешь. Погружаешься в каждую лекцию. Ты же знаешь меня, я всегда питала слабость к книгам, а там их настолько много, что кажется я попала в райский сад. Для меня он выглядел бы именно так, – мой голос был хриплым от эмоций, но я продолжала, словно позволив первому слову вырваться из уст, не могла остановить поток своих чувств, которые мокрая, холодная земля впитывала в себя. – Знаешь, Линк, иногда кажется, что меня преследуют. Я вижу то, чего не может быть на самом деле. Слышу голоса. Шелест, но не тот, который бывает от сильного ветра в деревьях, а некий зловещий, предупреждающий.

Громкое карканье вороны, заставило меня вздрогнуть. Не сдержав вздоха, я оглянулась, но не заметила ни одной птицы. В горле застрял новый крик готовый вырваться из меня, но я зажала рот рукой. Мой вопль казался кощунством на тихой территории кладбища.

Печаль, словно одеяло, укрыла меня с головой, когда направилась в свою любимую кофейню. Она тянулась тяжёлым следом по пятам.

Как только увидела своих друзей, в душе вспыхнула крохотная искорка счастья. Я так соскучилась и до этого момента не понимала насколько сильно.

– Ну как твоя учёба? Ты уже все книги прочла? – Лукаво спросила Руби.

– Перестань. Там слишком огромная библиотека с сотнями, даже нет, тысячами книг. Мне понадобиться больше времени.

Руби захохотала от моего комментария.

– Ладно, наслаждайся кофе, а я пойду работать.

Благодарно кивнув, я задумчиво уставилась на заснеженные улицы города, пока моё одиночество не прервал тихий голос.

– Здравствуй.

Повернувшись, я заметила Дею, остановившуюся напротив. Она казалась испуганной и нерешительной. Я проигнорировала это, поднялась и обняла её, указывая на свободный стул.

– Не составишь компанию?

– Если расскажешь, как проходит твоё обучение.

Мы несколько часов сидели там, потягивая горячий кофе с корицей. Дея хватала каждое моё слово, будто голодная душа жаждущая возможности почувствовать сытость.

– Не расскажешь почему ты покинула Шартре? – Рискнула задать вопрос, который давно крутился у меня на языке.

Она откинулась назад, скрестив руки на груди. Закусила губу. Указательным пальцем Дея провела по ободу кружки и тихо выдохнула.

– Я не могу рассказать о том, что произошло, но это заставило меня оставить город и скрываться.

– Ты прячешься от кого-то? – Подавшись вперёд, широко раскрыв глаза, выдохнула.

– Меня не должны найти, иначе всё может повториться. Это тяжело, ведь там моя семья, там все, кого я знала, а здесь… – она неопределённо махнула рукой, указывая на нас. – …но сейчас скрываться единственное, что мне остаётся.

– И как долго?

Дея закусила губу и пожала плечами.

– Картины позволяют пережить самые больные моменты, которые множатся с прогрессирующей частотой.

– Больные истории, они есть в каждом из нас, – с горечью прошептала я, потирая грудь в том месте, где билось сердце.

Я протянула руку и сжала её ладонь в своей. Дея позволила сделать это и приняла моё прикосновение. Она тяжело сглотнула и отвернулась, уставившись в окно.

– Академия в это время прекрасен, – будто воскрешая в памяти те давние картины из прошлого, прошептала девушка. – Мне не понять, как им удалось с подобной тщательностью создать такое здание. Все те шпили, башенки, витиеватые узоры на стенах Дракмора – это потрясающе.

Мы ещё долго сидели и обсуждали каждое строение на территории Академии, пока на улице не стемнело. Мне нравилось проводить время с Деей – это было так легко, словно мы знали друг друга много лет. Не знаю почему умолчала о Тристане Вирморе, но говорить о своих чувствах к профессору, даже за пределами Академии, казалось неправильным. Никто не должен узнать.

Глава 19

После того как бОльшая часть студентов разъехались по своим домам, чтобы отметить рождество в кругу семьи, я выследил Мора перед его отъездом. Нам предстоял небольшой кровоточащий разговор.

– Мистер Торн, какие у вас претензии к мисс де Вир?

Я говорил ледяным тоном. На лице маска спокойствия, но внутри всё рушилось с такой силой, что дышать было трудно. После той погони, которую они устроили, я стал более жёстким. Придирчивым к их ответам и комментариям, и каждый из всадников заметил это, но они не имели никаких рычагов давления на меня. Слишком юны и неопытны. В их руках не было реальной власти. В моих – да.

– Почему вас это интересует?

– Потому что это никогда не заходило так далеко с другими. Вы перегнули палку и перешли совсем на новый уровень. Это неприемлемо.

– Что?

– Ожог. Преследование. Запугивание. Думаешь, я ничего не знаю? У меня есть глаза и уши в каждом грёбанном месте и вам четверым не скрыться. Если понадобятся доказательства я их предоставлю, тогда даже ваши отцы будут бессильны. Не хочешь испортить репутацию своей семьи, не лезь. Перестань играть и укроти своих псов.

Мор прищурился, словно пытался найти ответ на какой-то вопрос. Он смотрел на меня с лихорадочным блеском в глазах, потому что понимал, я прав. Каждое моё грёбанное слово выстрелило и пулей пронзило его грудь. Жаль только я не увидел крови. Это позволило бы накормить моих демонов, которые жаждали возмездия.

– С каких пор преподаватели вмешиваются в наши дела?

Глупый вопрос, на который я не ответил, заставляя его понять, что любые попытки против Береники, будут чреваты больными последствиями. Возможно, даже кровавыми.

– У вас есть время обдумать мои слова и принять верное решение. Думаю, разговор с вашим отцом окажется действующим рычагом давления.

– Что? Вы рассказали отцу? – Паника. Да, это самое первое чувство, которое взметнулось в его душе, после моих слов.

Приподняв уголки губ в яростной улыбке, я кивнул и увидел то, чего добивался. Поражение. Он понимал, что теперь не сможет выкрутиться. Не после того, как я объявил шах.

– Всего хорошего на каникулах.

После этого мне оставалось только уйти, но то, как сжирала его гнилая сила страха изнутри, слишком заманчивое шоу. И я наслаждался каждой минутой, пока Морриган не сел в машину и не покинул пределы Академии.

– Мне нравится тишина с наступлением каникул. Есть множество интересных возможностей, которые доступны только в отсутствии студентов, – догнав меня, пробормотал Иерихон. – Наказывал Мора? Не думаешь, что это слишком?

– Они поступили глупо, преследуя её и ещё хуже оставив девушку на всю ночь в лесу. Мы с тобой понимаем, что стало причиной тех кошмаров. Это недопустимо. Береника де Вир непосвящённая и не знает той смертельной правды, которую скрывают стены Дракмора.

Иерихон не стал спорить, он прекрасно понимал, что я прав. Но также мы оба знали почему я пригрозил Мору и его псам. Меня мало волновал тот факт, что она не посвящена в историю Дракмора и её витиеватых секретов.

– Скучаешь?

Иерихон был прав, но я не стал давать разъяснение обличая свои чувства в слова. Я предполагал, что будет именно так, когда Береника уехала. Всё началось с того самого первого взгляда, когда мы встретились, как снежный ком накапливалось, лепилось и теперь тот огромный белоснежный шар нёсся на меня с бешенной скоростью.

Пытаясь разрядить своё тело, дать мозгу отдых от постоянной ярости и гнева я спарринговался с Иерихоном, и ни разу не был честен. Наносил запрещённые удары, применял свои навыки и знания, чтобы ослабить ту острую руку, что сжалась на моём горле и душила с каждым днём всё сильнее.

Я искал её глазами в каждом уголке Академии. Ощущал присутствие Береники, аромат фиалок и её клубничного шампуня. В ту рождественскую ночь я снова пришёл к ней в комнату. Смотрел, как Береника спит, комкая простыни. Чувствовал запах желания, когда она простонала моё имя. Снова. И это вызвало дикую улыбку на моём лице. А в душе удовлетворение. Именно так и должно было быть.

Пустующие холлы Академии отличная возможность для опытов. Студенты не станут задавать ненужных вопросов или пытаться выяснить, что происходит за закрытыми дверьми моей лаборатории.

Я сидел на стуле и ждал, когда Иерихон приведёт очередную жертву для испытаний. В подобные моменты грань между тем, что делал мой отец и чем занимался я, была очень тонкой. На острие меча. Но я напоминал себе, что отец намеренно кормил своих подопытных ноктюрной, чтобы их руками совершать коварные планы. Я же делал это совсем с другой целью – найти противоядие. Главный мотив, который преследовал, дать Иерихону свободу от влияния моего отца.

Когда Иерихон вернулся с парнем, лет двадцати, я не стал задавать вопросы. Моральная сторона – меня не интересовала. Мы выбирали только тех, кто шёл по наклонной дорожке, и этот парень, очевидно, совершил нечто противозаконное, поэтому сейчас сидел в кресле, пока я вводил в его вену ноктюрну.

– Там, где есть яд, имеется противоядие, – всегда говорил отец и я хорошо помнил каждый его урок.

Мы с Иерихоном обследовали густую чащу леса, наполненную туманом, который разносил по округе споры «ночной королевы» и отравлял умы жителей, множество раз, но так и не нашли то самое противоядие. Это один из законов природы, в котором чётко говорилось: в местах, где произрастает яд, будь то трава, корни, цветы, рядом обязательно должно быть противоядие. Мы облажались. Каждый чертов раз тратя время на поиски, не находили ни единого шанса отыскать то, что может противостоять ноктюрне.

Парень даже не успел ничего понять, когда я отдал свой первый приказ.

– Расскажи о своей тёмной стороне.

Глаза стеклянные, зрачки расширены, на лбу выступил пот, а руки дрожали, когда парень вцепился пальцами в ручки стула. Я ждал, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Иерихон присел в кресло и скривил губы, понимая какую игру я затеял. Знал, я не его проверяю. Хотел услышать правду, прежде чем решить, насколько жёстко нужно играть, чтобы воздать за совершённые дела, по заслугам.

– Я люблю их крики. Чувствую себя в тот момент самим создателем, который вправе решать судьбу человека. Та магия наполняет мою душу, заполняет пустоты, и я кайфую. Эйфория. Да. Она самое прекрасное чувство, которое я испытывал, – уставившись в мои глаза и покорно выполняя приказ, с каким-то нездоровым благоговением, говорил парень. – Найти жертву, один из наиболее интересных пунктов. Дальше заманить. Заставить поверить. Сделать так, чтобы жертва чувствовала себя со мной в безопасности. А когда приходит миг расплаты – это потрясающе, наблюдать, как они ломаются.

Злость не то слово, которым я мог описать своё настроение. Свирепость. Дикая, хищная тьма, что поедала меня с каждым словом, которое слетало с губ парня. В тот миг хотелось стать той самой силой, что разорвет его на куски и прекратит жалкое существование.

– Ну что ж, тогда начнём нашу игру…

***

После того как мне исполнилось пятнадцать, а отец исчез, оставив разруху, сплетни и пересуды, рождество мы всегда проводили в доме Агнеш. Она часто предоставляла нам ночлег, кормила горячим куриным супом и заботилась так, как не смог отец. Агнеш готовила потрясающую запеканку, которую мы с Иерихоном обожали. Этот год не стал исключением, ведь та, с которой я хотел встретить рождество, слишком далеко.

– Дядя Тристан, – раскинув руки, закричал пятилетний Закари. Он сорвался с места и приземлился прямо в мои объятия. – Ты привез мне подарок?

– Зак – это совсем некрасиво, – сделала замечание Тереза.

Она была дочерью Агнеш, старше меня на три года и всегда относилась к нам, как к семье. Я мысленно считал её своей старшей сестрой, и был благодарен за всю ту помощь, которую Тереза предоставляла, когда мы побитые, как два жалких щенка, приползли на порог их дома.

– Но, мамочка, дядя всегда привозит мне подарки, – обернувшись к своей матери, здраво рассудил он. – Не думаю, что не красиво спрашивать о том, что и так является истиной.

– Боже, – пробормотала Тереза, подавив улыбку.

Она подошла, обняла меня и поцеловала в щёку.

– Не переживай, – отпустив её, пробормотал. – Мне нравятся его рассуждения и вопросы. Честность слишком хороша, чтобы её прятать.

Я присел в кресло усадив Закари на своё колено и протянул большую коробку. При виде красной пожарной машины его глаза загорелись тем детским, наивным, запредельным счастьем. Это вызвало во мне улыбку. Погладив Зака по волосам, я почувствовал, как он нетерпеливо заёрзал на моих коленях.

– Нам нужно открыть его. Сейчас же, – строго заявил Зак.

Отклеив скотч, откинул крышку, вытащил машину с кучей дополнительных приспособлений, и поставил на пол. Зак тут же спрыгнул с моих колен и увлечённо принялся примерять разные насадки, достал лестницу и имитируя звук пожарной машины, поехал по комнате.

Семейный ужин прошёл за весёлыми разговорами, смехом и тёплой атмосферой. Единственное, что омрачало наш праздник отсутствие девушки, которую я так тщательно прятал от отца и Иерихона. Я чувствовал в каждом его слове и действие, напряжение, которое не мог помочь преодолеть. Единственный выход: найти моего отца, отомстить и стереть его имя из хроник Дракмора.

***

Тяжёлое дыхание вырывалось с перерывами. Грудь в капельках пота, на лице злая усмешка. Мы с Иерихоном сверлили друг друга взглядами, пока каждый решал, какой шаг предпринять. За долю секунды я заметил момент, когда Иерихон решил сделать выпад. Звон рапир обволакивал коконом, когда я отбил удар.

– Грязный приём, – довольно выплюнул.

– Так же, как и вся твоя игра, брат.

– Ты готов к возвращению своих подопечных? – В вопросе Иерихона было слишком много подтекста, но я не хотел разбирать тот клубок мыслей.

– Они такие же мои, как и твои.

Выпад. Удар. Я присел уварачиваясь от колкого острия рапиры, пока Иерихон пытался нанести следующий удар. Мы не использовали стандартные приёмы в поединке, скорее та игра была более жёсткой и кровавой. Грязной. Не честной.

Мне хотелось выпустить пар, что скопился внутри, и я не боялся нанести вред брату. Иерихон такой же умелый противник, как я. В детстве мы часто спарринговались, когда отец ставил нас лицом друг к другу без обмундирования. Он любил подобные игры, а мы ненавидели, но не имея права голоса, приходилось подчиняться.

– Чёрт, – грязно выругался бат и подошёл ко мне. – Дай посмотреть.

– Не стоит, – сжав от боли зубы, рыкнул. – Всё в порядке.

Мы пренебрегали правилами, спаррингуясь с голым торсом, без защиты, и наносили друг другу раны, так что это был не первый случай, но то, как обжигал порез от острия рапиры, горело огнём по венам.

Адреналин всё ещё бушевал в крови, словно девятибалльный шторм на море, когда я схватил белую рубашку, накинул и направился домой. Там смогу обработать рану, оставленную рапирой Иерихона, выпить и подумать. Или лучше не думать, ведь каждая мысль приводила меня к запретной теме. Той, что циркулировала в крови каждую чёртову секунду.

Совсем не был готов к тому, что она вернулась. Столкновение произошло неожиданно. Я шипел от боли удерживая руку на груди, чтобы замедлить кровотечение.

– Профессор Вирмор, – выдохнула Береника.

Её голос наполнил мои уши. Аромат фиалок, такой лёгкий и ненавязчивый, коснулся носа. Я хотел ответить, когда её взгляд упал на мою руку. Очевидно, крови оказалось больше, чем я предполагал.

– Вы ранены?

– Пустяки, – мотнул головой и продолжил свой путь, чувствуя её позади.

– Что произошло?

– Ничего, о чём стоило бы переживать.

Я пытался достать аптечку, но одной рукой сделать это было не так просто.Толкнув дверь, вошёл в дом, зная, что она следует за мной. Слишком упряма. Самонадеянна. И чертовски привлекательна. Идеальный коктейль.

– Давайте я.

Оттолкнув меня, Береника достала всё необходимое, повернулась и вскинула брови. Только тут я понял, что смотрел на её круглую попку, пока девушка наклонялась, чтобы достать лекарства. Береника отстранила мою ладонь и принялась расстёгивать рубашку, совсем не понимая, как близко подошла к огню. Она обработала рану, сгущая и так тяжёлый воздух. От её прикосновений к голой коже, по мне пробежал ток. Маленькие электрические заряды наполняли сознание запретными картинами. Безумством. Дикой химией чувств.

Когда Береника в третий раз потянулась ко мне, уже закончив обрабатывать рану, я перехватил её руку, не позволив больше пытать меня, ведь каждое прикосновение – это адская пытка. Я оттолкнул, и девушка отступила, оставив меня наедине с теми снедающими душу чувствами. Позволив ей уйти, я не остановил, потому что сделай это, не отпустил бы. Не смог. Взял то, чего так жаждал.

– Почему? – Её глухой вопрос долетел до меня, когда думал, что Береника ушла.

Не оборачиваясь, прикусил губу, впечатлённый её смелостью. Думал она сбежит. Надеялся, но система похоже где-то дала сбой.

– Потому что, не можешь остаться.

– Почему? – Настаивала она.

Храбрая мышка.

– Потому что, если останешься я не смогу не прикоснуться к тебе, – я обернулся, кинув в неё правду, которую она так хотела. – И одним поцелуем это не закончится, Береника.

Она не двинулась с места заставив меня крепче сжать руки в кулаки и зарычать:

– Иди и не останавливайся.

Береника застыла не в силах сопротивляться и это злило меня, но больше всего заводило, то с каким отчаянным желанием она хотела меня. Того, что я мог дать её телу, как мог разрушить разум и поглотить. Береника не понимала ещё, но тот бурлящий поток безумия во мне, он разрушит.

Напряжение достигло критической точки. Я больше не мог. Не хотел сдерживаться. Не пытаясь остановить себя, быстро преодолел разделявшее нас расстояние. Береника начала отступать, пока не наткнулась на стену. Её взгляд поднялся вверх, встретив мой – пылающий похотью.

Береника поняла, игра закончилась. Она больше не сможет сбежать. Не сможет скрыться и просто отступить. Не сделает вид, что ничего не происходит.

Я каждый чёртов день захлебывался от желания, которое испытывал к этой девушке. И теперь моё терпение закончилось. Я больше не хотел голодать. Намерен был взять то, о чём просило моё тело, о чём вопил мозг. Но когда она сделала решительный шаг вперёд, понял, Береника намерена поменять правила игры. Она не станет следовать моим приказам и это вспыхнуло во мне звериным оскалом. В тот миг она подняла градус игры на новый уровень.

– Ты сделала выбор, девочка.

Единственное, что сказал, прежде чем взять в плен её рот. Она на вкус, как зависимость. Как ошибка. Как горький отвар из трав. Её кожа на моём языке, казалась ванильной, мягкой и греховной. И я пил ту чашу зла не испытывая насыщения. Во мне росла потребность взять больше. Проникнуть глубже.

Береника всхлипнула мне в губы, и я проглотил тот отчаянный, на грани безумия, звук. Она прошлась ладонями по моим плечам, оставив не шее царапины от ногтей. Я вжался своим телом в её, припечатав к стене, с жадностью поглощая тот поцелуй. Скользнув ладонями по попке, позволил Беренике обернуть ноги вокруг моих бёдер. Почувствовав дикое возбуждение, она потёрлась о мой член и застонала, не прерывая поцелуя. Оторвав наши тела от стены, я сделал несколько шагов, пока не почувствовал коленями край кровати. Поставил девушку, оторвав от своего рта, и позволил поглотить огонь моего взгляда.

– Разденься.

Всего секунда нерешительности, на которую Береника застыла, прежде чем потянулась к кофте. Подцепив край, стянула через голову, оставшись в чёрном атласном бюстгальтере. Щёки стали розовыми, жар распространился на грудь, и мне дико нравились те чувства. Я видел под тонкой тканью пики сосков, но стоял на месте, на расстоянии вытянутой руки и ждал. Задавался вопросом: «Как далеко Береника готова зайти?»

– На тебе всё ещё много одежды, – грубо прошептал.

Встретив мой взгляд, она потянулась назад и расстегнула лифчик. Опустила руки, позволив атласной ткани скользнуть по рукам и упасть на край кровати. Похоже, игра начала ей нравиться. Девушка провела ладонью по голой коже живота, коснулась пальцами пуговицы на джинсах, не отрывая свой голодный взгляд от моего.

– Дальше, Береника.

На губах мелькнула едва заметная улыбка, прежде чем она расстегнула молнию и склонилась, спуская джинсы по своим ногам. Медленно. Откровенно. И чертовски горячо.

Рык прокатился по моему горлу, когда она выпрямилась на кровати. Береника возвышалась надо мной, стоя в одних чёрных трусиках, с голой грудью и маленькой улыбкой на губах.

– Подойди.

Сделав шаг к краю, она остановилась, опустив голову и увидев пламя похоти в моих глазах. Я обвёл языком тёплую кожу на её животе, всё ещё не прикасаясь руками. Только мои губы и её нежное тело, покрывшееся мурашками. Она дрожала, когда лизнул ткань трусиков. Застонала, когда прикусил кожу на бедре. Руки Береники зарылись в мои волосы, призывая действовать более грубо, но я игнорировал каждую мольбу.

– Я возьму тебя так, как хотел с самого начала. И поверь, ты никогда не сможешь стереть меня из своей памяти.

Она запомнит каждый поцелуй, каждый укус и отметину, которую я оставлю на коже. Запомнит момент, когда войду в её тело и разрушу разум.

Береника всхлипнула, когда я схватил зубами край трусиков и потянул вниз по ногам. Девушка крепче вцепилась в мои волосы, когда поднялся, оказавшись перед её обнажённым телом. Мои руки больше не желали оставаться без дела. Я схватил её бедра и резко дёрнул вперёд, накрыв губами тёплую кожу.

– Тристан, – на выдохе, донеслось до меня.

Провёл рукой по ноге, поднял и закинул на плечо, открыв своему жадному взору её влажный, набухший клитор. Прошёл медленно языком, всосал маленький бугорок, почувствовав, как пальцы Береники потянули мои волосы. Она была сладкой, слишком откровенной и развратной. Погрузив два пальца, я почувствовал, как девушка внутренними стенками сжала их. Продолжая ласкать языком, трахал пальцами, вырывая откровенные стоны из её горла. Мне нравилось какой страстной была Береника. Она не пыталась скрыть свои эмоции, выражая адское желание на каждую мою ласку.

Дрожь её тела заставила меня остановиться. Береника недовольно застонала, пытаясь вернуть мою голову наместо.

Усмехнувшись, толкнул её на кровать и долго смотрел на обнажённую красоту. Грудь вздымалась от бурного дыхания, в глазах мерцал гнев, перемешанный с желанием. Голод. Да, она дико была голодна и понимала, только я могу стать тем, кто накормит её жаждущее оргазмов, тело.

– Хочу почувствовать, как ты кончаешь.

Потянувшись, сорвал с себя майку, не остановившись ни на секунду. Снял брюки, вместе с боксерами, упиваясь горячим взглядом Береники. Она исследовала каждую клеточку моего тела с отчаянием ребёнка. Впитывала. Взахлеб наслаждалась тем, какой я был обнажённый. Мой член упирался в живот от желания, сдерживаемого долгие месяцы и то, что я дрочил в душе, не помогало насыть тело.

– Свирепый – так бы я описала тебя, – едва слышно прошептала Береника, пожирая моё тело своим взглядом. – Ты похож на тех воинов – викингов…

– Варваров, – поддел я.

Потянувшись к тумбочке взял презерватив, разорвал упаковку зубами и не прерывая зрительного контакта раскатал по своему члену.

– Варвар. Да, – согласилась девушка. – Не хватает только краски на твоём обнажённом теле.

Хохотнув от её слов, которые согрели притаившиеся тени в душе, я опёрся одним коленом в матрас и скользнул по обнажённому телу. От каждой точки соприкосновения наша кожа, словно наэлектризовывалась. Воздух шипел от возбуждения. Само пространство готово было взорваться от той голодной и дикой энергии, которая пульсировала между нами.

Подтянув её колени к груди, провёл пальцем по влажным складкам. Береника застонала, откинув голову назад и мне это не понравилось.

– В глаза. Смотри в мои глаза, Береника.

Кончиком головки прошёлся по её влаге и толкнулся вперёд. Склонившись, втянул её губы в долгий, развратный поцелуй. Руки девушки блуждали по моему телу. Ноги дрожали, пока Береника глотала каждый мой вздох. Она была полностью расслаблена, словно доверяла мне своё тело без единого вопроса или осуждения, и это стало для меня тем спусковым крючком, который толкнул за край. Углубив поцелуй, полностью вошёл, чувствуя, как Береника сжимается вокруг моего члена.

– Ты обещал разрушить меня, – шепнула она в губы. – Но обращаешься так, словно я хрупкая ваза, которая может разбиться на осколки, стоит тебе применить немного больше силы.

– Не стоит просить о том, о чём потом будешь жалеть, Береника.

Вместо ответа она сжала меня и углубила поцелуй. Отстранившись, я легко качнул бёдрами, отстраняясь, применив немного больше силы. Береника выгнулась дугой, но взгляда своего не отвела.

– Держи свои колени, – грубо велел.

Присев, отстранился и позволил телу взять то, чего оно жаждало. Береника лежала передо мной обнимая свои ноги, пока я неспешно двигал бёдрами наслаждаясь нашим единением. Движения были грубыми и глубокими, но не настолько, чтобы разрушить. И как только она начала задыхаться я понял, что больше не могу сдерживаться. Позвоночник напрягся, яйца сжались, когда откинул последние крохи самоконтроля и вошёл в её тело с грубой силой.

Каждое моё движение заставляло Беренику стонать, отчаянно и горячо. С каждым толчком, погружаясь в её тело я чувствовал, что одной ночью это не закончиться. Вот чем и была с самого начала Береника де Вир – наркотиком. Тем самым ядом, которому я позволил отравить мою кровь, заразить мысли и приручить тело. Мне нужно ещё. Но ведь мы только начали…

– Тристан, – вскрикнула девушка, закусив губу, когда её тело отчаянно затряслось от оргазма.

Она сжала мой член внутренними стенками. Я схватил её бедра и погрузился с отчаянным хриплым стоном. Кровь моей раны, страсть и боль, всё переплелось, как паутина, что мы соткали сами, нашими телами, умами, прикосновениями.

Всё ещё глубоко погруженный в её киску я перевернулся, потянув Беренику за собой. Позволил её телу распластаться на моей груди. Я чувствовал горячую сперму наполнившую презерватив, но не мог выйти из неё.

Отстранившись, Береника слезла с меня уперев руки в грудь. Прошлась пальцами по талии, ногтями по бёдрам. Взяла резинку и потянула. Сняв презерватив завязала его и кинула на пол, не отрывая своего взгляда от моего члена. Да, с ней насытится будет чертовски непросто. Я хотел дать ей передышку, прежде чем приступить ко второму раунду, а потом и к третьему, но похоже наши мысли сходились на более глубоком уровне, чем я думал.

– Всё ещё хочешь меня? – Бросив лукавый взгляд, нагло спросила Береника.

– Ответ прямо перед тобой, – хрипло выдохнул, когда она прошлась ногтями по бёдрам, так близко к члену, но не касаясь.

Пытка, которой девушка явно наслаждалась. Она склонилась и подула на кончик члена, вызвав во мне волну новой похоти. Голод грыз изнутри, когда Береника высунула язык и слизала каплю спермы. Не дав сказать мне ни слова, резко опустила свой рот, втянув мой член. Зарычав, я схватился за изголовье кровати, чтобы не зарыться пальцами в её волосы и не причинить боль. Она втянула щёки, когда скользнула обратно и это снова вырвало из меня отчаянный потребности стон.

– На вкус ты немного сладковатый. Знаешь? – Её голос в тот момент был настолько соблазнительным, что я зарычал.

Береника потянулась вперёд и поцеловала меня. Она хотела, чтобы я попробовал себя на её губах. И это было чертовски горячо. Развратно и откровенно.

Глава 20

Пять оргазмов за три часа – это слишком. Казалось, моя кожа готова лопнуть от передозировки. Губы болели после долгих, глубоких поцелуев. Тело в приятной неге было слишком чувствительным, чтобы вынести прикосновение ткани.

Вода в душе была слишком привлекательной перспективой, но если позволю своим желаниям взять верх, то развалюсь на части. Ведь я помнила, как его сильные руки скользили по моему влажному телу, размазывая по коже горьковатый с ароматом цитруса, гель. То, как Тристан мыл моё тело будоражило нервы, натягивало струны души и заставляло снова желать его. Больше. Намного глубже и опаснее, чем следовало.

Скатилась с кровати, нашла свою одежду и превозмогая ленцу, с которой не хотелось прощаться, которая буквально кричала: «Вернись в постель!», оделась и направилась к выходу. Похоже единственное, что умею – это сбегать, но сегодня не из-за страха получить то, чего не имею права желать, а потому, что мне необходимо найти правду. Сегодня единственная ночь перед тем, как студенты вернуться на землю Дракмора и приступят к учёбе. Моё проникновение слишком незаконно, но это единственный вариант, к которому я пришла.

Открытая дверь привлекла внимание. Я не смогла удержать своего любопытства. Книги. Множество полок от пола до самого потолка, уставленных книгами. Это было слишком прекрасно. Тристан Вирмор казался собранным и экспрессивным человеком, а его библиотека настолько великолепной и большой, что у меня руки чесались пройтись по тем историям. Впитать в себя их тайны. Позволить каждой строчке заразить кровь и пульсировать в венах.

Первое, что привлекло внимание – то, как бережно были расставлены книги. По цветам. По размеру и высоте. Пройдя по кабинету, заметила, что справа расположены книги более новые, а к концу старые, немного потрепанные экземпляры. Корешки потрескались от времени и пожелтели.

– Ноктюрна, – выдохнула тихо.

Провела пальцем по корешку и потянула. Успела открыть первую страницу, когда почувствовала густое напряжение, повисшее в воздухе.

– Твоё любопытство слишком губительно, Береника, – тяжёлый, вязкий голос Тристана, заставил меня напрячься. Подняв голову увидела его сощуренные глаза. – Снова сбежать хотела? Какая неудача, что твоя безмерная жажда знаний завлекла в ловушку.

– Не помню, чтобы ты приглашал остаться в твоей постели, – яростные нотки в моём тоне заставили его оскалиться.

– Не стоит думать за меня. Ты не знаешь, чего я хотел, к тому же я всё ещё не закончил.

– Ты серьезно?

Он засмеялся таким мрачным и довольным смехом, что мне не удалось скрыть ответную улыбку.

– Твоя наивность меня обескураживает.

Интенсивность наших взглядов пугала. То, с какой быстротой лёгкий тон разговора приобрёл совершенно иные оттенки. Чёрный. Там определённо преобладала тьма, что клубилась в большом кабинете, пытаясь запугать меня. Перекрыть воздух. Сжать лёгкие и не отпускать.

– Я хочу знать, – прижав к себе книгу, выдохнула. – Расскажи мне.

– Однажды, – став совершенно серьёзным, пробормотал Тристан. – Положи книгу на место, Береника.

Прищурившись, повернулась жалея, что не смогла заглянуть дальше первой страницы и поставила на полку. Мне хотелось погрузиться в тайны, что засели в стенах Дракмора, но Тристан не готов был делиться правдой. Не хотел обнажать грубую, уродливую изнанку секретов, словно клубком змей копошившихся по земле Академии.

Тристан своим телом закрывал весь дверной проём, потому мне пришлось остановиться напротив в ожидании, когда он отступит.

– Ты ведь читала легенды? – Его вопрос не то, чего я ожидала.

Подняв голову кивнула и увидела блеск довольства в глазах. Тристан поддел мой подбородок пальцами погладил по скуле и немного сжал. Он склонился, оказавшись в сантиметре от меня.

– БОльшая часть из них правда, но это далеко не мистические сказки или нечто потустороннее. Нет, Береника, всё гораздо глубже и опаснее, – мягкое прикосновение к моим губам, после чего Тристан отстранился, позволив пройти. Но прежде чем я покинула безопасность его дома, он добавил. – В Брон холле есть очень смелая и правдивая история города Шартре – «Творцы».

Он дал мне подсказку, которой я намеревалась воспользоваться, как только выполню свой план. Вместо того, чтобы отправится в комнату и разобрать вещи, я поменяла направление и поспешила к Дарк холлу.

Мы никогда не нуждались в деньгах, но подработка в кофейне дарила чувство принадлежности. Я не задумывалась откуда у бабушки средства содержать дом и мои потребности, никогда ни в чём не отказывая, а теперь после того, как наткнулась на письмо, задавалась вопросом: кто ежегодно переводил деньги на счёт? Зачем? И мне необходимо было узнать больше. Капнуть глубже, пока не достигну дна.

Не самая лучшая идея, но это единственный шанс. Возможность, за которую я ухватилась. Залезть в кабинет, чтобы найти архив со старыми записями так себе идея, но других у меня просто не имелось. Я так и не смогла отказаться от плана найти ответы на свои вопросы.

Когда сумрак уже прогнал свет я стояла возле огромного шкафа и перебирала файлы с именами тех, кто учился в Академии. Понимала, что в деле мамы не напишут всех подробностей, но всё же жаждала найти хоть что-то. Тот самый след из крошек по которому пойду, пока не доберусь до конечной цели.

Увидев мамину фотографию во мне что-то надорвалось. Дрожащими руками выхватила документы из ящика положила на стол и погрузилась в чтение. Десятки папок, в которых хранилось множество информации, но я игнорировала все, пока искала нужную мне. Нашла несколько фамилий указывающих на то, что основатели тоже когда-то были студентами Дракмора, пересилив себя перелистнула их, хоть жажда узнать побольше о тех, кто создал Академию, казалась поглощала все мысли.

Первое, что вызвало надлом, фамилия – Нокс. Почему в её деле стояла фальшивая фамилия? Амелия де Вир – вот кем была моя мама, но судя по документам, что лежали на столе это не являлось истиной. Зёрна сомнения закопошились в моем мозге, когда перелистнула первую страницу.

Дальше следовала стандартная информация: откуда она родом, оценки, хронология событий, каждый из которых я впитывала в себя, словно губка цеплялась внутри за мою душу, и когда дошла до последней страницы, там оказалась интересная информация. Мама проходила, как и я, тот самый тест на принадлежность к лунариям и соляриям. Я зацепилась за профессора, что проводил его. Всё внутри разорвалось от той фамилии, но я понимала, маловероятно что то был Тристан Вирмор так же, как и его брат. Скорее отец, но я не знала ничего о том где он? И вообще жив ли?

Это дало толчок. Первая хлебная крошка, за которую я потяну и найду ответ. Но больше всего моё внимание привлекло то, что последней страницы в мамином деле не было. Она обрывалась, будто кто-то хотел скрыть информацию.

Услышав тихий шорох обернулась, но никого не заметила: дверь была закрыта, ручка не двигалась. Скорее это мои нервы, потому что шарить в главном здании Дарк холла под покровом сумерек не то, на чём бы я хотела попасться. Сложив аккуратно все листы, вложила папку на своё место и уже хотела закрыть ящик, когда наткнулась на знакомую фамилию.

– Уверен, у тебя есть объяснение, – задумчиво протянул Иерихон.

Я знала, что мои глаза увеличились от шока. Страх, словно крылья бабочки, трепетал по коже. В горле пересохло, руки дрожали, а голос, уверена, если попробую ответить, дрогнет.

– Ты не слишком хорошо умеешь играть в подобное, потому сейчас оказалась в дерьмовой ситуации, – продолжал профессор. Он прикрыл дверь и вошёл в кабинет. Отметил моё положение и выдвинутый ящик за спиной, – Давай я отвечу, сомневаюсь, что сейчас ты способна говорить. Очевидно, ты искала информацию, так что этот пункт оставим. Идём дальше, какую информацию и на кого конкретно ты искала, Береника?

Молчание добродетель, но в моём случае это выбор, который я сделала намеренно. Сжав губы в тонкую линию, пыталась восстановить равновесие. Тот хаос, в который повергло меня присутствие профессора Иерихона уже случившийся факт. Я ничего не могла с этим сделать, нужно идти дальше и если он хотел правды, то вряд ли добьётся её.

– Умно, – но то не похвала была, а осуждение. – Не уверен, что ты понимаешь всю сложность ситуации, в которую попала. Последствия, штука непредсказуемая.

– Вы расскажете об этом?

– Нет, я буду следить за тобой, а когда узнаю, чего добиваешься, чего ищешь…

Я выпрямилась и вскинула голову встретив его взгляд. Не запугает. Профессор усмехнулся и потёр пальцами подбородок, словно задумавшись о чём-то, когда мы услышали шаги в коридоре. Он действовал настолько быстро, что я не успела даже открыть рот. Профессор дёрнул меня за руку и спрятал нас в нише между окном и шкафом. Он прижал к своему рту палец, приказывая молчать, и я прикрыла глаза давая понять, что в этом буду послушна.

В тот миг, когда дверь открылась я замерла, а между нами началась война взглядов. Профессор Иерихон возвышался надо мной такой величественный и непоколебимый, словно скала. Его глаза вопрошали, задавали сотни вопросов, словно рапиры они врезались в меня, но я выставила щит и отбила каждую.

Казалось, прошли часы, когда дверь хлопнула, но не это заставило меня напрячься, а щелчок, который ознаменовал закрытие кабинета на ключ. Чёрт. Похоже профессора Иерихона это не сильно волновало. Отлепив меня от своего тела, он вышел и, я последовала за ним, когда тот резко замер уставившись в сторону стола. Выглянув из-за его плеча, почувствовала, как щёки вспыхнули, увидев в кресле профессора Вирмора. Тристан сидел так вальяжно и гордо, будто всё здесь принадлежало ему.

– Не лучшее место, чтобы устраивать здесь любовные встречи, – грубым голосом, заявил профессор.

Я встретила взгляд Иерихона и знала, что он понимает о чём прошу. О молчании. Не рассказывать о том, что он поймал меня здесь, копошащейся в личных делах учеников Академии. Мне хотелось оставить то грубое замечание, которое жалило своими словами без ответа. Но я понимала, как вся эта ситуация выгладит для Тристана. Меньше часа назад я покинула его постель и сбежала, а теперь он обнаружил меня наедине со своим братом. Чертовски, блять, хреново.

Мы стояли как два человека, которых поймали на месте преступления, вот только единственным нарушителем была я. Иерихон оставил то замечание без ответа, а я не могла просто игнорировать яростный, жалящий взгляд Тристана. И тогда подняла глаза, посмотрела на него, наткнувшись на стену. Да, он был зол: челюсть плотно сжата. Поза, он хотел выглядеть беспечным и расслабленным, но каждая мышца напряжена до предела.

В тот момент профессор Иерихон подтолкнул меня, велев идти. Это вызвало цепную реакцию. Тристан вскочил и направился к двери. Встал к нам лицом и вскинул брови.

– Я всё ещё жду объяснений, – потребовал грубо. – Ты знаешь последствия будут в обоих вариантах. Скажи сейчас, чтобы я знал на что обрекаю тебя, брат.

Иерихон не ответил, снова подтолкнув меня вперёд.

– Открой дверь, – его голос такой же грубый, и мне казалось, словно их языки те самые рапиры, которыми они сейчас ранят друг друга.

Какие-то доли секунды, пока братья сражались глазами заставили меня замереть. Не двигаться. Не дышать. Если обращу их внимание на себя пострадаю.

Тристан выдохнул, повернулся и открыл дверь, но не спешил покинуть то место. Он ждал, когда я подойду. Закусив губу направилась к открытому проёму, чувствуя дрожь по телу и не уверена, что то был страх. Вовсе нет.

Когда проходила мимо Тристана, он схватил меня за руку, останавливая. Поймав мой взгляд глазами задавал вопрос, но я молчала. Сжала губы не желая открывать своё истинное пребывание в кабинете, в который не должна была входить.

Тогда Иерихон грозно рыкнул:

– Отпусти.

Взгляды братьев схлестнулись, Тристан выпустил меня из своего сильного, уверенного захвата, и я ушла. Он отстранился, но отпечаток прикосновения остался на моей коже пламенным клеймом.

Закрыв дверь в комнату не думала, что мне предстоит вынести ещё одну битву. Гнев с новой силой обрушился на меня. Злость захлестнула с такой силой, что дышать стало трудно. Валенсия встретила мой взгляд, и улыбка медленно сползла по её лицу, будто кто-то стёр.

– Я не предавала тебя, Береника, – тусклым голосом пробормотала Вел.

– То есть не ты сдала меня всадникам? – Мой тон, словно рапира резал, оставляя после себя кровоточащие раны.

Её молчание стало тем самым катализатором, который спусковым крючком взорвался. Я кинула на неё презрительный взгляд, не желая больше контактировать с Валенсией.

– Понимаю, почему тебе больно, но всё не так, как ты думаешь, – кажется, её голос сорвался и перешёл во всхлип. Протяжный. Долгий. Ломающийся. – Береника, я ведь так отчаянно полюбила тебя и не стала бы делать этого…

Она резко оборвала свои сова и закусила щёку изнутри. Развернувшись, я схватила сумку и вывалила все вещи на кровать. Меня пожирали изнутри противоречивые эмоции. Жажда поверить, ведь я тоже привязалась к Валенсии и думала, что мы по-настоящему подружились. В противовес ей – жгучее чувство обиды от предательства. Я глушила его все праздники и теперь оно взорвалось изнутри раскалённым добела пламенем.

– Ты единственная знала о моих планах, хоть и просила не раскрывать подробности. Знаешь, что мне пришлось вынести? – Зло бросила, резко повернувшись к ней лицом. – Нет? Я расскажу. Они подкараулили меня возле корпуса для девочек и велели бежать, потому что за мой гонятся волки. Да, их можно назвать стаей, всё-таки четыре человека. Загнали в самую гущу леса и заставили пробираться в поисках укрытия, пока выли на луну или чёрт его знает на что. Я всю ночь просидела на дереве в надежде, что они не поймают меня и видела то, чего не должна была. Самое потаённое, больное, извращённое то, что обитает в уголках моей израненной души. А после собирала себя по кусочкам.

Выпалив всю картину на одном дыхании, я почувствовала внутри пустоту. Она ядовитой была и горькой. Опустошающей.

– Поэтому не надо говорить, как тебе жаль. Не сейчас, Вел. Возможно позже.

Она отвернулась, укрывшись с головой одеялом и больше не пыталась со мной поговорить.

Медленно сознание отключалось. Я находилась на грани между сном и явью, когда почувствовала, что кровать в изножье прогнулась, как будто кто-то сел на матрац, продавив его. Тело замерло, реальность захватила сознание, прогнав едва заметные проблески сна.

Страх повернуться и увидеть то страшное и неведомое существо, которое село на мою кровать, был слишком ужасающим. В горле образовался комок, лёгкие работали с удвоенной силой, сердце колотилось. Тело покрылось испариной, когда вцепилась мёртвой хваткой в одеяло.

Выдохнув в тишину комнаты, медленно повернула голову, готовая выпустить раздирающий гортань вопль, когда поняла, что смотрю на тёмное пустое место в изножье кровати. Присев, откинулась на спинку, обвела комнату испуганным взглядом, поняв, что Валенсия крепко спит, а в комнату сквозь окно проникают пугающие тени от уличного фонаря. Искорёженные, длинные, костлявые ветви дерева за окном тянулись по потолку, словно хотели коснуться меня. Каждая тень в ночное время имела совершенно другое – пугающее очертание.

Понемногу дыхание пришло в норму, пульс успокоился, но я не могла закрыть глаза, боясь пропустить ту самую опасность. Сделав из одеяла своеобразный конверт, чтобы никто не смог проникнуть внутрь, легла на спину продолжая сканировать комнату напуганным взглядом. Внутри было тепло и уютно, как в коконе, и только голова выглядывала из импровизированного конверта-одеяла.

Я проверила внутренние границы, чтобы быть уверенной нет ни одного просвета, ни одной лазейки, как часто делала в детстве, веря в чудовищ под кроватью, которые, стоило закрыть глаза, непременно протянут свои костлявые руки и попытаются забраться под одеяло. В этой тишине каждый шорох за окном, казался зловещим предупреждением. След когтистой ветви дерева на одеяле, полз в мою сторону, пытаясь окутать тьмой. Проглотив ужас, рвавшийся наружу, зажмурилась и стала напевать детскую балладу, которую пела бабушка. Это помогло справиться с нервами и заснуть беспокойным сном.

Не думала, что первая неделя в Академии окажется такой невыносимо сложной. Вел не пыталась больше заговорить со мной, но каждый раз сталкиваясь на территории Дракмора она застывала и хотела что-то сказать, а я разворачивалась и сбегала. Всадники вернулись, но вот что странно Мор не пытался как-то задеть меня. Не разговаривал, лишь слегка кивал в знак приветствия, а остальные его друзья игнорировали, словно меня просто не существовало. Но самым больным было то, что Тристан Вирмор последовал их примеру. Он меня не замечал. Вообще. Игнорировал всю неделю. Не пытался поговорить, не вызывал на допрос с пристрастием, проходил мимо, словно я пустое место. Боль, что уродливыми змеями ворочалась внутри, поедала меня каждый день и к концу недели я задыхалась, не в силах вынести подобного отношения.

Перебирая корешки книг пальцами, я так увлеклась, что не заметила, как ко мне подкралась тень. Был всего лишь один миг, прежде чем на рот легла ладонь, а в нос ударил аромат леса, смешанного с морским ветром. Не пытаясь вырваться, я застыла напряжённая до предела, чувствуя позади большое, сильное тело Тристана.

– Не думаю, что ты понимаешь все последствия своих опрометчивых действий, Береника, – грубо прошипел мне на ухо. – За каждый проступок я накажу и это не будет ласково. Скорее это сожжёт тебя и заставит молить о прощении.

В тот миг я хотела обернуться и поговорить, не понимая ещё что Тристан пребывал глубоко в своей ярости. Одной рукой зажимая мой рот, другой он путешествовал по телу, словно оно безраздельно принадлежало ему одному. Ущипнул сосок, сжал бедро, пока губы его яростно терзали кожу на шее. В тот миг он не был ласковым и нежным, ох, нет, то буря в чистом виде, и я понимала меня просто снесёт, когда он закончит. Разрушит. Да, Тристан Вирмор пришёл разрушать.

Он нагло поднял мою юбку и шепнул:

– Готов поспорить ты уже влажная. Да?

Тихо всхлипнув в его ладонь, я расслабилась, откинув голову ему на плечо. Тристан провёл рукой по моим трусикам и грубо рыкнул. Его щетина колола кожу, поцелуи жалили, словно укусы пчёл, но это только сильнее распалило меня. Тот огонь – карающий, наказывающий за то, что он застал меня наедине со своим братом, пугал.

Прикосновения не были мягкими, они приносили горькое возбуждение, пока Тристан скользил ладонью по моим трусикам. Влага собралась на бёдрах, когда он большим пальцем провёл по клитору. Ноги задрожали, но его объятия были сильными, Тристан удерживал вес моего тела, не позволив упасть.

– Ты ведь даже не представляешь на что я способен, – хищно шептали его губы в мою кожу.

По телу мурашки, но я не могла ответить, его ладонь всё ещё крепко зажимала мой рот. Тристан был беспощаден в своём гневе. Ласкал меня, проводя круги вокруг клитора, растирал влагу и наслаждался каждым мучительным стоном. Я была на грани. Тело вспотело, по виску пробежала капелька пота, ещё одно касание, и я готова была кончить, когда всё резко оборвалось. Один миг и позади я чувствовала только холод. Схватившись за полку, пыталась заставить себя встать, но ноги дрожали. Находиться на грани оргазма и не получить разрядки – это слишком.

– Когда будешь готова, я хочу услышать правду, – оставив меня горячей, возбужденной и сломленной, зло бросил Тристан. Его поцелуй в шею был мягким и таким успокаивающим, что на глазах проступили слёзы. – Всю правду, Береника.

Он ушёл, оставив меня задыхаться от боли, ломящей тело. От потребности. От жажды. И тогда я поняла насколько его месть своеобразна и чертовски жестока. Тело пылало от того, что он не закончил, нервы на пределе, а мне предстояло вытерпеть ещё целый час с ним в одном помещении.

Понадобилось ещё десять минут, чтобы восстановить дыхание, привести тело в порядок и прийти на лекцию. Это будут самые долгие два часа в моей жизни, но я не могла сбежать. Вошла в аудиторию с гордо поднятой головой, заняла своё место, игнорируя всех, как это делали они.

На протяжении всей лекции я ловила на себе взгляды Тристана и заводилась с каждой минутой всё сильнее. Тело пульсировало от адреналина, но я не позволила ему взять верх. Если думает, что приду и буду молить о прощении, глубоко ошибается. Я не та девочка какой он меня, очевидно, считает.

Как только лекция закончилась неспешно поднялась, собрала вещи и двинулась к лестнице, когда услышал позади грубый вопрос:

– Поговорим?

Он всё-таки решил вести себя не как пещерный человек, а как взрослый мужчина? Застыв на мгновение, я тщательно обдумала свои действия и дождавшись, когда уйдет последний студент обернулась. Наши взгляды схлестнулись, как два смертоносных торнадо. Я не отвела взгляд только потому, что этого хотел Тристан. Выдержала яростную волну его эмоций и не отступила.

– Чего именно ты ждёшь? – Спросила, скрестив руки на груди.

Тристан молча оценивал мой дерзкий взгляд, и очевидно, пытался понять, в какую игру я играю. Ответ слишком прост: у меня ничего нет. Только голые чувства, которые я демонстрировал ему. Единственному мужчине, что смог преодолеть тот барьер, который я выстроила после смерти Линкольна.

– Правды, – безапелляционно, заявил Тристан.

Он прислонился бедром к своему столу не пытаясь подойти ближе и ждал. Просто позволил паутине глухой, звенящей тишины, окутать наши разумы.

В тот миг я просто сдалась. Поняла, выяснить у него правду можно только одним способом, раскрыть карты. Сделать пресловутый ход на его шахматной доске, чтобы получить преимущество.

– Единственный мужчина, которого я когда-либо любила умер, и я похоронила его, Тристан. С тех пор прошло больше полутора лет, и никто никогда не привлекал моего внимания настолько, чтобы снова открыться, – горькая правда обжигала гортань, но я не отводила взгляда. Это единственная правда, которая могла разрушить ненависть и ярость, что захлестнула Тристана, ведь он думал я встречаюсь с его братом. Глупо. Обидно. И чертовски обескураживающе. – Не было никого до тех пор, пока не встретила одного очень грубого и неприветливого профессора.

– Продолжай, – мрачно кивнув, подталкивал Тристан. Он понимал, что я решила раскрыть правду и готов был её принять. Доверие – вот оно в чистом и таком опьяняющем виде.

– Я незаконно проникла в кабинет, чтобы найти информацию о своей маме. Хотела понять, что произошло, когда она была студенткой Академии Дракмор, – сглотнув прикрыла глаза, а после на одном дыхании выпалила. – Твой отец был одним из её преподавателей. Где он сейчас?

– Хочешь с ним поговорить? Сомневаюсь, что у тебя получиться, – поджав губы, глухим тоном, ответил Тристан. – Мой отец скрывается от совета, и я так же, как и ты не прочь побеседовать с ним.

Молчание растянулось между нами пугающей тишиной. Оно оплетало таким мощным ужасающим коконом, что мне хотелось закричать, чтобы разрушить тот невидимый пузырь.

– Как звали твою маму? Расскажи мне всю историю, которую знаешь сама, – он присел на край стола, скрестил руки на груди, снял очки, впиваясь в меня своим жгучим требовательным взглядом. – Раскрой карты, и я помогу, Береника.

Прикусив губу, отвела взгляд, пока не нашла якорь. Им стала картина, которую я раньше просто не замечала. Чёрный ворон сидевший на искалеченном дереве. Было нечто завораживающее и в тоже мгновение, пугающее в том образе. Казалось, глаза ворона следили за мной, настолько осознанными были зрачки, прорисованные слишком отчётливо для птицы.

– Её специальность были яды, насколько я знаю. Мама закончила Академию с отличием и всегда была чрезвычайно упрямой, чтобы иметь нечто меньшее. В детстве она часто рассказывала мне о Дракморе, тайном месте, в котором происходило волшебство. И я знала, когда вырасту мне предстоит пройти тот же путь, что и ей, вот только судьба оборвалась. Дала сбой. Когда мне было пять, мама просто исчезла. Бабушка тогда долго молчала, успокаивая меня, но никогда не рассказывала о настоящей причине её смерти. Я помню день похорон, закрытый гроб, глубокую яму и боль, что просочилась в каждую пору. Проникла в кровоток, и сердце перекачивало литры крови вместе с той агонией, которая разносилась по венам, – казалось, я рассказываю ту историю не профессору, а ворону, который слишком внимательно следил за мной. – Амелия де Вир, именно такой я знала свою маму, которая просто в один день исчезла, не оставив после себя ничего, кроме боли и разрушенных надежд. Но в Дарк холле я нашла папку с её фотографией под другой фамилией и теперь понимаю, что де Вир фамилия бабушки, которую мама взяла.

– Кто оплачивал ваши счета? – Тут же задал вопрос Тристан.

– Бабушка. Я никогда не задумывалась о финансовой стороне нашей жизни, принимая как должное всё, что у меня было, но на каникулах нашла письмо, которое бабушка спрятала. Это и подтолкнуло меня к поискам. Мечтая поступить в Академию Дракмор я надеялась стать ближе к маме, пройтись по тем же местам, в которых она когда-то побывала, но до того момента не понимала насколько всё сложно. Запутанно. На самом деле кто-то перечислял деньги на счёт оформленный на моё имя, и я хотела найти подсказки.

– Твоя бабушка никогда не рассказывала о прошлом? Ты задавала вопросы?

– Конечно. Но как только я касалась любой темы связанной с мамой она на корню пресекала любые вопросы, которые могли последовать, – выдохнув, я тихо прошептала. – Вопрос в другом: почему она так поступила? Очевидно, пряталась от кого-то, но кто её враг? И что на самом деле произошло, когда она не вернулась домой?

На последних словах мой голос сломался. В нём слышались нотки страха и слёз, что я безжалостно проглотила, позволив тягучей боли осесть внизу живота.

– Береника, посмотри на меня.

Оторвав глаза от ворона, я встретила взгляд Тристана и поняла, что хочу в тот миг оказаться под его броней. Объятия, которых так жаждало тело в тот миг наших откровенных взглядов, казалось слишком неправильным, ведь дверь в аудиторию была открыта и каждый мог войти, а это недопустимо. Нарушение правил. Тристан сжимал руками стол так, что костяшки побелели, но я не думала, что он способен переступить нить закона.

Оторвав своё тело от стола он в три шага преодолел расстояние и обвил руками моё тело. Одна на талии, прижимала к его тёплому сильному, словно скала телу, другая держала в строгом захвате за шею. Я позволила себе уткнуться ему в грудь и вдохнуть пьянящий аромат кожи.

– Я помогу найти правду, но будь готова принять последствия.

Тихо усмехнувшись в чёрную рубашку, хрипло шепнула:

– По-моему это неподобающее поведение для профессора.

Его рука на моей шее сжалась, не причиняя боли, а показывая, что Тристан готов справиться с последствиями своих действий.

– Неразумно указывать мне, что делать и как поступать, – грубый, резкий тон голоса. – А теперь ответь: ты хочешь окунуться в прошлое? Последствия могут быть самыми непредсказуемыми.

Отстранившись, заглянула ему в глаза и упрямо повторила:

– Хочу знать правду.

Он оставил поцелуй у моего виска и отпустил. Развернувшись, направилась вверх по ступеням, чувствуя прожигающий спину взгляд, но не оглянулась. Знала, если поступлю так, не смогу остановить тот жуткий порыв вернуться туда, где его объятия защитят меня от бури.

Глава 21

Иерихон пропал. Всё внутри переворачивалось от жутких мыслей, пока я сидел в машине, нервно барабаня по рулю. Лес – первое место, в которое я направился, но там не нашёл его. Старый дом, спрятанный глубоко меж деревьев, пустовал. Каменная пещера встретила меня молчанием и влажным воздухом. Следующая остановка – побережье.

Заглушив мотор вышел, запахнув полы пальто, чтобы укрыться от пронзительного ветра. Он подгонял меня, словно велел поторопиться. Волны накатывали на берег одна за другой и мне нравился их шум. Грозный, бойкий и громкий, когда они плавно скользили по чёрному песку обратно, утопая в море.

Кричать и звать брата смысла не было, не услышит, из-за громоподобного шума моря, потому пришлось потрать больше двух часов тщательно прочёсывая побережье.

Иерихон лежал за каменными скалами абсолютно голый раскинув руки в стороны. На мгновение меня прошиб такой ледяной холод, укусил в самое сердце, когда бросил взгляд вверх, на утёс, оплетённый легендами про утопленников. Подошёл, опустился на колени рядом с его холодным распростёртым телом, взял за запястье, и когда услышал слабую нитку пульса, смог выдохнуть сдерживаемое напряжение. Сняв пальто, накинул на тело Иерихона, поднял и прижал к себе.

Мне удалось подогнать машину к задней части дома. Перетащив тело Иерихона в комнату, укутал одеялом, влил горячий чай и принялся ждать. Каждый раз, когда Иерихон пропадал, всегда внутри находилась маленькая часть меня, которая думала, что больше не найду брата. Это разрывало изнутри и заставляло ценить нашу связь.

– Это заняло гораздо больше времени, чем в прошлый раз, – тихо пробормотал, услышав стук зубов.

Найдя мой обеспокоенный взгляд, Иерихон сжал зубы, челюсти напряглись, прорисовывая чёткий контур скул. Он знал, я жду ответов, но получить их в тот момент не мог. Брат был слишком истощён, к тому же замёрз. Придётся дать ему время, но даже после этого не уверен, что он сможет рассказать. Манипулирование – эта сторона слишком коварна и жестока. Ведь со своим приказом отец мог заставить Иерихона забыть его, как только тот выполнит то, что задумано. Так он поступал слишком часто.

– Отдыхай, и помни, ты ни в чём не виноват, – горько выдохнул, чувствуя ярость на себя за то, что не уследил. Не уберёг от очередного падения. – Я буду в зале, нужно проверить важную информацию.

Он прикрыл глаза, не позволив мне увидеть свои эмоции. Покачав головой, я вышел, закрыв дверь. Иерихон капнул глубже, чем мы могли надеется, и теперь нужно подтвердить подозрения, которыми была переполнена голова. Открыв ноутбук вывел на экран всю информацию и погрузился в чтение. Одно за другим я убирал ненужные слова составляя все звенья информации в единую цепочку. Амелия, девушка, которая казалась загадкой, теперь стала настоящим открытием. Откинувшись назад я смотрел на экран монитора и пытался осознать важность её жизни.

Мой мозг работал странным образом представляя шахматную доску со всеми фигурами. Я расставлял по местам каждого причастного, находил недостающие звенья, пока вся игра не стала полноценной. Каждая фигура заняла своё законное место, и когда это произошло я понял, что должен сделать шаг, который может повлечь за собой слишком много дерьма.

В тот миг, когда Береника открыла свои планы и знания, я осознал, что Амелия де Вир, правда, о которой была так тщательно скрыта – это настоящая бомба замедленного действия. Я не просто так спрашивал готова ли Береника к последствиям, ведь они будут иметь масштабный резонанс. И теперь имея на руках доказательства, понимал, насколько сокрушительным окажется каждый мой шаг.

К вечеру поднялся в спальню, обнаружив Иерихона сидящим в кресле напротив большого окна. Он заворожённо смотрел на лес, покрывающийся лёгкой дымкой. В скором времени туман зазмеится по земле, пытаясь вобрать как можно больше пространства, захватив воздух.

– Кажется, он заставил меня забыть нечто очень важное, – пустым, тихим голосом, пробормотал Иерихон, всё ещё не посмотрев мне в глаза. Он приложил руку к груди, словно у него болело, что приходилось сжимать себя крепко, до боли, чтобы не разорваться от тех бомбардирующих чувств. – В душе так грязно и уродливо. Я знаю, он заставил меня сделать нечто непозволительное – убить. Когда очнулся руки были в крови, как и вся одежда, но кого я лишил жизни на этот раз? За что? Я не знаю ответов на эти вопросы.

Меня злило чертовски сильно то, с какой лёгкостью отец выслеживал Иерихона и управлял его жизнью с самого детства. Он был зависим, хотел этого или нет. Я знал, как действует ноктюрна не только потому, что исследовал её расщепляя на мельчайшие атомы и клетки, а потому, что сам попробовал горький вкус наркотика. Приказы казались не просто словом, а велением, что ты выполнял добровольно и без всяких вопросов.

– Если хочешь, я готов выслушать…

– Снова будем заниматься психоанализом? – Ядовито выплюнул брат. – Проверь её.

– Он не может знать, где я спрятал Медею.

– Проверь, – сквозь зубы, рыкнул Иерихон. Он оторвал свой взгляд от окна и впился в меня теми грозными глазами, в которых смерть властвовала.

Порой его демоны казались мне более губительными и ужасающими, чем мои. Они вырывались из самой тёмной части его сломленной души и пировали каждый раз, когда Иерихон вынужден был следовать приказам отца.

– Обязательно проверю.

Иерихон выдохнул и откинулся назад, наблюдая за мной. Мы смотрели друг на друга. Уверен, мысли наши текли в единственном направлении. Я понимал, Иерихон не тот, к кому следует ревновать, но чёрт побери, застав Беренику с братом одних, в тёмном кабинете, мои вены вздулись, а сердце сжала невидимая рука боли. То наказание, которое я спланировал для Береники просто возможность спустить ярость, хоть и сложно было оторвать свои руки от её трепещущего и влажного тела. В своей страсти она была настолько откровенной и открытой, что я упивался каждым мгновением. Даже когда злился.

– Ты ведь понимаешь, я не тот, к кому следует ревновать?

– Она рассказала.

Это удивило Иерихона.

– Слишком непосредственная, – промычал он задумчиво. – Тебе следует быть осторожным, Тристан. Как вообще Береника смогла занять место на твоей шахматной доске? Уверен, чертовски сложно предугадать её следующий шаг, а?

– Издеваешься? – Рыкнул.

Он хрипло засмеялся и это согрело нечто тёмное внутри души. То, что всегда гноилось, ведь я знал, как многое пришлось вынести Иерихону. Пройти сквозь чистилище и остальные круги ада, о которых писал Данте.

– Подожди пока не узнаешь всю правду, тогда смех последнее, что ты будешь чувствовать.

Он слушал внимательно, и чем больше я давал новой, пикантной информации, тем сильнее сжимались его руки на подлокотниках кресла. Да, подобные новости шокируют и заставляют задуматься: сколько ещё коварной лжи основатели скрывали от мира?

***

В своей голове я сделал следующий ход. Проиграл все возможные сценарии, и когда вера в победу укрепилась, подготовил почву, договорившись заранее о встрече. Взяв конверт направился на поиски той, что была по-крупному замешана во всей этой трагической истории.

Знал, что найду Беренику в Бран холле. Её вещи лежали за дальним столом, но девушки не было, значит снова бродит между полок в поисках новых открытий. Уверен, если бы показал тайную библиотеку Академии Дракмор, Береника наверняка заперлась бы там и поглощала одну книгу за другой, пока не узнала всё. Жадная до знаний и новых открытий.

Расположившись на противоположной стороне полок, я ждал, когда она вытащит книгу. Тихий шелест указательного пальца по корешкам, заставил меня улыбнуться. Её тихий вздох удивления, смешанного с частичками страха сказал о том, что Береника увидела меня. Повернувшись, встретил тот задумчивый любопытный взгляд, сквозь щель образовавшуюся между нами.

– Мне нужна ваша помощь, мисс де Вир.

В тот миг её реакция была непредсказуемой и мне дико понравился лукавый огонёк в глазах. Он вспыхнул горячим желанием, смешанным с сотней вопросов, которые, уверен, сидели на кончике языка и просили вырваться на свободу.

– Вы собираетесь рассказать поподробнее?

– Только в том случае, если ваш ответ будет положительным.

– Ах, – шепнула Береника. Её рука взлетела вверх, прикрыв губы. – Тогда позвольте узнать стоит ли мне сказать «да»?

То, что она не сразу кинулась в тот чёрный смерч, который я устроил, заставило меня скрипнуть зубами. Нет, то не злость была, а чувство близкое к восхищению. Продумывает каждый шаг, и как бы сильно не хотела оказаться со мной один на один, прощупывала почву.

– Это должно быть только ваше решение. Я не стану тем, кто направит вас, мисс де Вир.

Она закусила губу, пытаясь найти ответ в моих глазах, но я знал, что там не было ничего, за что девушка могла зацепиться.

– Согласна.

Слишком любопытна, чтобы отказаться. Я кивнул и протянул в отверстие конверт, но не отпустил.

– Спрячьте его и не открывайте, пока не разрешу. Это важно, мисс де Вир.

Береника поколебалась секунду, после чего кивнула.

– Через десять минут жду в машине. Нам предстоит немного прокатиться.

Не дав ей ответить, оставил конверт чётко осознавая, девушка сдержит обещание и не откроет его, пока не придёт время вскрыть изнанку прошлого. Возможно этого и не потребуется, но я сомневался, что тот, к кому мы поедем за ответами, расскажет всё без утайки.

Через десять минут Береника скользнула на пассажирское сидение, бросила на меня вопросительный взгляд, но я промолчал. Завёл двигатель и выехал за пределы Дракмора. Семья Луки Девоса жила на другом конце Шартре, значит наша поездка будет долгой. Тишина просачивалась в меня напрягая и угнетая, но я не хотел разрывать её. Береника будет той, кто нарушит молчание, я был чётко в этом уверен. И просто ждал.

– Так куда мы едем? Я бы хотела понимать…

– Терпение лучшее из качеств, – перебил её, бросив быстрый взгляд на девушку. – Разве это неподогревает твой интерес?

Она скривила лицо, послав мне убийственный взгляд.

– Не люблю сюрпризы, – склонившись вперёд, ответила. – К тому же не обладаю достаточным терпением.

– Я заметил, – поддел её.

Фыркнув, Береника отвернулась к окну демонстрируя покорность, которой в этой ситуации, совсем не пахло. Она была прекрасным игроком, но не настолько коварным, как я. Решив увести её мысли на другую дорожку ту, что грызла меня каждый день, тихо спросил:

– Так что же ты чувствуешь?

Я видел, как она напряглась от моего провокационного вопроса. Знал, девушка понимает, о чём спрашиваю и теперь гадал: ответит ли правду или выберет ложь?

Минуты шли, а она всё ещё не произнесла ни слова. Похоже имелся третий вариант, о котором я забыл – молчание.

– Безопасность не то, что я ожидал от тебя, Береника.

– И чего же ты ожидал?

Остановившись на светофоре повернулся к ней. Склонился достаточно близко, чтобы почувствовать быстрое дыхание. Протянул руку, накрутил локон на палец и потянул на себя. Береника поддалась, слишком мягкая и готовая. Чёрт. Это не то чего я хотел, но в тот момент её ответ казался таким искушающим и сладким.

– Только правды, – выдохнул ей в губы.

Она подняла глаза поймав мой взгляд, когда я резко отстранился и нажал на газ. Если Береника не признает, то в чём мы оба нуждались, я не смогу сделать очередной шаг.

– Хочу тебя, но это даже близко не то слово, которым можно описать ту тягу, Береника. Меня волнует не только твоё сексуально тело, но и твои мысли.

Я сделал первый шаг и это заставило её переосмыслить свои чувства. Я ждал ответной реакции, понимая, что её эмоции прямо пропорциональны моим, но Береника не высказала то признание. Словно что-то удерживало её от правды.

– Я…

– Хочешь меня? – Хриплым тоном прокатился мой голос, перебивая.

– Что?

Я прикрыл глаза наблюдая за ней из полуопущенных век. И таким тихим резонирующим тоном повторил:

– Хочешь мою душу получить?

Внутри у меня всё слетело с катушек. Демоны вырвались на волю и пировали на моих костях.

– А она у тебя есть? – Голос ровный, чёткий и жаждущий.

Да, Береника определённо почувствовала интерес. И это лишь самая маленькая часть того, чего я желал.

– Ледяная, – грубо проскрипел мой голос, словно гравий. – Раненая.

Я прикоснулся к её лицу, провёл ладонью вдоль щеки, большим пальцем прочертил по нижней губе, склонился и в губы выдохнул:

– Тебе подойдёт такая?

Было всего мгновение, которое растянулось между нами кровавой истиной.

– Да, – единственное слово на выдохе, когда поймал её губы своими.

Жгуче и так глубоко, что Береника всхлипнула, отвечая на тот кровожадный, дикий поцелуй. Её губы были мягкими, когда я брал их. Скользнул языком, углубив ту ласку. Жар пронзил позвоночник скопившись неудовлетворённым желанием. Я голодал и так отчаянно снова желал попробовать каждую её часть. Оставить горячие поцелуи на коже. Зубами прочертить линию позвоночника. Услышать, как Береника кончает на моём члене.

С тихим стоном отстранился, перевёл затуманенный взгляд на дорогу и больше не сказав ни слова нажал на газ. Я видел боковым зрением её смятение. Как Береника потирала губы всё ещё чувствуя мой вкус на своём языке. Как вздрогнуло тело, когда я положил свою руку на её бедро. Я ждал, и она не разочаровала, вложив свою ладонь. Довольство наполнило меня, заполняя те тёмные уголки души, которые никогда не смогут напитаться светом. Тьма жила во мне с самого детства и её взрастил в моей душе человек, который назывался отцом.

Я сжал руку Береники крепче, когда припарковал машину у высокого особняка. Повернулся, и бросил на припухшие губы довольный взгляд.

– То, что произойдёт здесь шокирует, но не забывай, я рядом, – погладив мою ладонь она прищурилась, явно не понимая, что конкретно происходит. – Доверься мне.

Дождавшись утвердительного кивка, мы вышли из машины и направились к молчаливому дому. Дворецкий не стал задавать вопросов, когда открыл дверь. Принял нашу одежду и сопроводил в кабинет.

– Здравствуй, – поприветствовал Лука Девос кинув горький взгляд в сторону Береники. – Не думал, что ты возьмешь с собой гостью.

А я не думал, что найду настолько шокирующие сведения из прошлого Луки. Мы с Береникой заняли два кресла, и я заметил с каким вниманием Лука смотрит на девушку. Он впитывал её образ, а потом закрыл глаза и откинулся назад. Я понял, что Лука не будет тем, кто расскажет всю историю.

– Ты знатно морочил всем нам голову. Знаешь ведь, что Иерихон хорош в отслеживании людей и их секретов? – Риторический вопрос, потому я не стал останавливаться. Повернулся к Беренике, которая надо отдать ей должное сидела с гордо поднятой головой и пыталась понять, о чём я чёрт возьми говорю. – Вы ведь никогда не нуждались в деньгах?

– Нет, – тихо ответила девушка.

Мой взгляд вернулся к Луке, который всё ещё сидел с закрытыми глазами. Надеялся, что я говорю наугад? Жаль.

– Тогда я задал себе вопрос кто был тем, кто переводил деньги? Кто содержал вас с бабушкой? Покопавшись, нашёл подставную фирму, с которой поступали деньги.

Береника только качнула головой, ошарашенная и сбитая с толку.

– Представь моё удивление и это мягко сказано, когда узнал, что стоишь за этим ты, Лука. Интерес рос с геометрической прогрессией, и я не стал останавливаться. Мрачная история, в которой слишком много дыр, но те, кто её знают тщательно хранят секрет.

Тишина накрывала нас своим плотным одеялом. Двое из нас прекрасно понимали, о чём идёт речь, а вот та, которой предполагалось сейчас упасть в пропасть, молча переводила взгляд с меня на Луку. Я тоже ждал, барабаня пальцами по подлокотникам кресла, но минуты тикали, а Лука не собирался говорить. Сняв очки, протёр глаза, когда Лука дёрнулся и подался вперёд, но я знал лучше, он не станет раскрывать рот, дождётся, когда закончу я.

– Ну к этому моменту я надеялся, что вступишь ты, Лука, и раздашь ей те карты, которыми она должна была играть с самого начала, но раз молчишь… – я посмотрел на Беренику и кивнул. – Открой конверт, который я тебе дал.

Я заметил дрожь, когда Береника вскрывала запечатанный конверт, но это только начало. Лука закусил губу, пока я наблюдал за девушкой. Её глаза бегали по строчкам касаясь каждой буквы, пропечатанной на белоснежном листе. Как я и говорил, в той истории было слишком много дыр, точнее того, о чём умолчали и полную картину мог раскрыть только Лука, но он так же, как и я смотрел на Беренику.

Честно признаться я не знал, чего от неё ожидать. Криков? Слёз? Молчания? Каждый раз Береника удивляла, реагируя на совершенно патовую ситуацию, спокойствием. Внутри наверняка сходила с ума, орала, надрывая связки, но внешне глушила каждый звук, чётко контролируя своё поведение.

– Очаровательно, – со скрежетом разрезал её голос ту вуаль тишины.

Откинувшись в своём кресле, она смотрела на мужчину, который ответил ей твёрдым взглядом и молчала. Я видел, как крутятся колесики в её голове. Сознание металось по сторонам хватая то одну, то другую мысль.

– Где он? – Спросила Береника.

– Мёртв, – глухим, булькающим звуком, отозвался Лука.

Прикрыв глаза, она покачала головой.

– Я думала вы мой отец, но оказывается это вовсе не так. Вы его брат. Мой дядя, – медленно выдохнула Береника. Я мог бы взять её за руку, но уверен, девушка не примет ту поддержку. Мне было плевать в тот момент, что Лука увидит, проведёт параллель и поймёт нашу связь, но я не стал, позволив им попытаться наладить контакт. – Почему?

Не тот вопрос, который ожидал каждый из нас, но именно поэтому Береника его задала. Похоже она тоже любила ставить в тупик. Заставать врасплох. Хороший ход, ведь так труднее придумать ложь.

– Потому что он любил её. Как и тебя.

Та правда огненной стрелой вонзилась в её душу заставив выпустить ту боль наружу. Одинокая слеза скатилась по щеке, но казалось девушка этого не заметила. Береника крепче сжала руки на подлокотниках кресла и подалась вперёд.

– Что произошло? – Казалось, её голос трескался от каждого нового вопроса.

– Он выбрал её. Девушку, которая завладела сердцем моего брата и поплатился за это своей жизнью. История слишком запутанна и кровава, чтобы ты её знала…

– Не нужно, – резко осекла она его попытку отступить. – Я буду той, кто решит сколько может вынести. Вы не знаете меня. Не понимаете, как глубоко я готова упасть в прошлое.

– Урам сделал всё, чтобы скрыть существование Амелии. Он стёр любые сведения о её беременности, и никто не мог знать правду, но всё же нашёлся тот, кто вскрыл его тщательно продуманный план. Он отказался от роскоши и той жизни для которой был рожден, хотел остаться с твоей матерью, но его предали. Любовь – знаешь, слишком коварна и честолюбива. Из одного человека она делает защитника того, кто пожертвует всем, ради счастья любимого. В душе другого она прорастает чёрными плодами укрепляя свои корни и заставляет причинять боль.

Я слышал, как с шумом вырывается из неё каждый вздох и понимал, пора заканчивать. Поднявшись, взял Беренику за локоть и почувствовал укол гнева, когда она с лёгкостью подчинилась.

– Нам пора.

Лука кивнул, когда я потянул её за собой. Достигнув двери, услышал, как он поднялся и тихо сказал:

– Я бы хотел снова увидеть тебя. Ведь всю твою жизнь я был тем, кто присматривал и оберегал.

Береника никак не отреагировала, и я не стал больше её мучить. Подвёл к машине, открыл дверь, и она послушно забралась внутрь. Так глубокого погрузилась в свои мысли, что не заметила, как мы оказались на стоянке Дракмора. Я проводил её до комнаты, когда Береника обернулась и поймала мой взгляд.

– Не могу поверить, что всё это правда.

Она казалась потерянной и сбитой с толку. Слишком много информации, которая должна была остаться погребённой под тоннами лжи и обмана. Её соседки не было в комнате, потому я хлопнул дверью и защёлкнул замок. В тот миг понимание опалило её черты. Глаза расширились. Девушка высунула язык и провела по верхней губе.

Береника толкнула меня к двери, я разомкнул губы, глотая слова готовые вылететь изо рта. Поймав мой взгляд, она подняла руки и начала расстегивать рубашку, одну пуговицу за другой, пока не дошла до пояса брюк. Медленно, левой рукой прикоснулась к прессу и повела её вверх, распахивая полы рубашки, пока не дошла до шеи.

– Отвлечься хочешь? – Хриплым, надломленным тоном, поддел. – Стоило только сказать.

– Замолчи, – шепнула она в губы, заставив проглотить каждое слово, которое сплелось в нить паутины в голове.

Склонившись, Береника лизнула кожу на моей шее, спустилась губами по груди, лизнула правый сосок, отстранилась и снова заглянула в глаза, потому что хотела утонуть. Рукой погладила пресс и почувствовала, как дрожит моё тело. Ощутила, как напряжены мышцы. Я взял её ладонь и повёл туда, куда хотел, не дожидаясь следующего шага, вниз, чтобы заставить её почувствовать насколько возбужден. Береника желала играть по своим правилам, но не позволю. Руководить могут двое, и я покажу насколько она ошиблась, когда решила, что сможет безнаказанно навязать своё соблазнение. Мы разделим этот момент на двоих.

Наши руки застыли в том положении, глаза сцепились: в моих светилась потребность, голод, жажда, в её водоворот желаний, которые Береника хотела осуществить.

Отстранившись, потянула ремень, расстегнула пуговицу, и я скорее услышал, чем почувствовал, как разъехалась молния. Её кривой звук раздался эхом в тихой комнате.

Береника опустилась вниз, оставила дорожку поцелуев у кромки трусов, а потом произошло то, о чём я мечтал то, что прокручивал в голове, от чего злился, чего не хотел, но так яростно желал. Я прошёлся ладонью по шёлковым волосам, встретил её взгляд и в тот миг пальцами зарылся в тёмные локоны, крепко сжал и потянул, а потом мой голос разорвал наш тихий кокон, словно атомная бомба:

– Перестань играть, – то был рык, наполненный хриплыми нотами.

По её коже мурашки побежали, губы разъехались в хищной улыбке. Она потянула вниз ткань штанов, и когда увидела мой возбуждённый член, тихо застонала. В животе сладко заныла боль, позвоночник напрягся, тело свело от потребности, которая пульсировала в крови, билась яростной мыслью в голове.

Береника взяла член у основания, и я зашипел. Не спеша обвела языком головку, моя рука в её волосах сжалась сильнее. Отстранившись подула, а потом полностью взяла в рот. Мне нравилось, дико до охренения, как её язык скользил по мне, как кончик головки касался стенок горла, и чем больше она вбирала, тем больше я отдавал, своими хриплыми стонами. Откровение, которого Береника так отчаянно желала, я мог отдать его сейчас, когда её чувства были обнажены.

Она сжала член рукой у основания и увеличила темп, всё быстрее и глубже вбирая в себя. Я чувствовал, как внутри меня растёт потребность взять её до конца. Снова сделать то, о чём думал, тайком проникая в её комнату и наблюдая за тем как она спит. Я хотел погрузиться в неё. Трахнуть. Пометить своим запахом. Сделать своей. И чётко знал, её трусики мокрые от желания.

Поняв, что я на грани, крепче сжал её волосы. Береника усилила давление, провела зубами по моей плоти, тогда простонал так глубоко и отчаянно:

– Бля. Слишком много.

Тело напряглось, сердце стучало в ушах, кровь неслась по венам бешенным потоком, когда почувствовал, как мои яйца сжались. Член дернулся в её влажном, горячем ротике. Я прохрипел, кончая. Дрожь прострелила тело, когда привалился к двери позади. Ни на миг не отпускал её взгляд. Видел, как раскраснелась кожа, как дрожат руки, словно Береника пробежала марафон. Мы снова переступили тот запретный барьер. Стёрли к чёрту все правила и мораль, вычеркнули из уравнения других тех, кто не сможет теперь остановить наш скоростной поезд.

Сейчас, сидя передо мной на коленях, с моим членом на её губах, с моим вкусом в её горле, Береника казалась дико обнаженной, хоть всё ещё и оставалась в одежде.

Я приподнял её подбородок, заглянул в глаза и приказом велел:

– Глотай.

Береника секунду смотрела на меня, после чего послушна исполнила приказ. Когда она встала, не пытаясь сбежать, ещё нет, я отдал новый приказ:

– Приведи всё в порядок.

Аккуратно взяла мой член и заправила в трусы, прекрасно сознавая, что я всё ещё возбуждён. Того яркого оргазма, который только что пережил не хватило, чтобы насытить мой голод. Береника застегнула брюки, потом приступила к рубашке, будто в медленной перемотке всё происходило так, как начиналось, только теперь на её губах был вкус моего оргазма, в её мыслях слышны хриплые стоны мужчины, который наслаждался её ласками.

Нежно, большим пальцем, стёр капельки спермы с её губ.

– Я бы хотел попробовать твои губы. Свой вкус на твоём языке…

Но вместо этого склонился и втянул её яростный аромат. В развилке между шеей и плечом, кожа покрылась мурашками, когда я слегка подул на неё.

– Ты мокрая, Береника? – Хриплым, глубоким голосом, порезал её своим вопросом.

Она кивнула через секунду, той секунды явно не хватило времени убедить промолчать или в отрицании покачать головой.

– Используй слова.

– Да, – тот ответ током в меня выстрелил. Такой чистый, сладкий и откровенный.

– Покажи мне.

Она не понимала, чего я хочу и это дико нравилось мне. Направлять её. Учить. Приказывать и знать, что Береника исполнит всё в пределах своей гордости. Да, её строптивый характер слишком силён, чтобы сломить, но я понимал, смогу это сделать. Надавить. Заставить подчиниться, но это будет не так сладко. Я хотел, чтобы она сама сдалась. Добровольно пришла ко мне. И просила.

Я провёл ладонью по её шее и прижал к себе, чтобы выдохнуть в губы:

– Ляг на стол и расставь ноги, чтобы я мог посмотреть насколько ты возбуждена, – отпустив, кивнул на стол в ожидании насколько далеко Береника готова зайти. Удовлетворив мою просьбу, она легла и повернула голову, явно ожидая дальнейших инструкций. – Подними юбку и шире разведи ноги.

В глазах вспыхнул непокорный огонёк, и я вскинул брови, ожидая протеста, но его не последовало. Всё ещё стоя у двери наблюдал, как она задрала юбку, обнажив попку. Длинные ноги крепко упирались в ковёр, когда она развела их предоставляя мне прекрасный вид на влажную кожу. Я заметил влагу на бёдрах и довольно усмехнулся. Ей понравилось каждое прикосновение, каждое моё движение и это заставило Беренику возбудиться. Медленно приблизился, позволив ей прочесть в моих глазах тот голод, который сжирал внутренности и заставлял действовать. Расстегнуть молнию на брюках, достать твёрдый член и войти в неё до упора. А после трахнуть. Медленно, сильно и горячо.

Провёл рукой по круглой попке и услышал тихий стон, сорвавшийся с её языка. Поддел пальцами трусики и потянул, позволив им упасть на пол.

– Переступи, – шершавым, слишком тихим голосом, приказал.

Да, я не контролировал себя, сейчас не мог. Мой чёртов контроль висел на тонкой ниточке, которая вот-вот готова была лопнуть.

Она переступила через трусики, я схватил их и спрятал в карман брюк. Мой трофей. Поднял глаза, заметив распухшие складки. Влага чертовски сексуально блестела на голой коже и это заставило меня действовать. Я провёл большим пальцем между складочками, раздвигая их и находя клитор. Маленький бугорок, который намеренно задел, заставил Беренику дернуться. Она прикусила кулак, когда я приложил указательный палец к своим губам, призывая к тишине. Склонившись, провёл языком по её бедру слишком близко к возбуждению, но недостаточно для того, чтобы она застонала. Игра. О, да, милая сейчас её поведу я.

И тут ручка двери с резким стуком опустилась. Береника вздрогнула явно напуганная, но я даже не шевельнулся. Внутри меня все закипело от подобной дерзости, что в подобный момент, когда я собирался съесть её сладкую киску, посмел потревожить. Разорвать тот момент пленительной страсти, которая окутала каждый сантиметр наших тел. Береника вскочила и проворно вырвалась из моих рук. Адреналин захлестнул каждую клеточку в её теле посылая огонь по венам, когда осознала, что нас могут поймать на месте преступления.

– Тише, – шепнул, медленно поднявшись.

Провёл пальцем по раскрасневшимся губам, высунул язык и лизнул мягкую кожу. Береника прикрыла глаза не в силах сдержать стон, который сорвался и упал между нами, будто в огромную пропасть.

– Теперь уже поздно для побега, – тихим шёпотом, упал между нами мой голос. Он словно плеть хлестнул её по спине, позвоночник дернулся, Береника выпрямилась. – Я чертовски сильный собственник. То, что моё, неделимо.

Ручка снова дёрнулась, и она тяжело сглотнула, явно, пытаясь придумать куда меня спрятать. Я с улыбкой принял её твёрдый, острый взгляд.

– Я слишком большой, чтобы затаиться и ждать, пока ты не выпроводишь того придурка, который посмел помешать мне трахнуть тебя, – её глаза расширились, но к испугу быть обнаруженной, прибавилась толика похоти.

Я провёл своими губами по её и тихо шепнул:

– Не падай слишком глубоко в своё прошлое. Это опасно.

Повернувшись, направился к стене, в которой скрывался потайной ход. Это откроет Беренике слишком многое, но я итак нарушил сотни правил. Не оборачиваясь толкнул дверь и скрылся в тоннеле.

Глава 22

– Какого чёрта ты закрыла дверь? – Накинулась на меня Вел, как только я щёлкнула замком. – Ты что спала? Теперь и днём будешь запираться?

Она прошла мимо, а я всё ещё не могла привести свои мысли в правильное русло. Тристан только что скрылся в тоннеле и это шокировало. Потайные ходы? Теперь поразмыслив, понимала, Академия была построена сотни лет назад и потайные ходы являлись её неотъемлемой частью.

Проигнорировав суровость с которой Вел смотрела на меня, отвернулась и скрылась в ванной. Схватилась руками за раковину заглядывая в своё отражение. Что я там искала? Ответы, быть может. Но увидела только новые вопросы. Больные. Жалящие. Уродливые.

Горечь наполнила меня изнутри, когда погрузилась в прошлое. Сегодняшний день, который я должна была провести в библиотеке, не должен был окончится вот так. Словно сейчас я была разрушена. Разбита. Вывернута наизнанку от той правды, которой поделился со мной Тристан.

Лука Девос мой дядя. Его брат был моим отцом. Это просто не подходило мне. Но чем больше думала, тем отчётливее становились некоторые моменты. Первая встреча с Браном, когда он поймал меня, чтобы не упала. Его взгляд, словно всадник уже видел меня, теперь казался оправданным. Бран что-то знал, только я не понимала, насколько глубоко он был замешан в той истории?

– Невероятно, – выдохнула своему отражению. – Это просто, блять, невозможно.

Пытаясь отойти от шока и собрать мысли в единую картину, наклонилась, сполоснула лицо холодной водой, чувствуя, как капельки стекают по коже. Единственный вариант получить правду, вновь встретиться с Лукой, но мне потребуется время. Тщательный план. И немного храбрости. Да, она покинула меня в тот момент, когда Тристан разрешил распечатать конверт и заглянуть за изнанку прошлого.

Единственное, что могло разбудить мой мозг и освободить от плена тех знаний, которые Тристан заставил меня впитать, работа. Я не была готова анализировать и падать ещё глубже в ту пропасть, потому приняла душ помня прикосновения Тристана, который запер дверь лишая меня возможности сбежать. Тогда я решила поменять правила игры и сделать то, чего он не ожидал. Я жаждала продолжения, хотела снова почувствовать его внутри и получить то незримое окутывающее сознание ощущение важности, но Вел прервала нас. Голод сжигал тело, информация терзала разум, и я готова была подавиться отчаянием, с которым не могла справиться. Тело, словно разрывало на два отдельных участка, а я не понимала, как собрать себя воедино.

Проигнорировав Валенсию, которая смотрела на меня с ожиданием, переоделась и покинула комнату. Торн холл с его впечатляющими ароматами, стал моим убежищем. Горячий кофе и сладкий синнабон составили компанию, когда, сидя за столиком я смотрела в окно, пустая и разрушенная.

– Мор похоже всё ещё не в силах избавиться от тех провокационных фотографий, – услышала позади тихий голос.

Обернувшись, поняла, моё присутствие никто не заметил. Между моим столиком и соседним стояли красивые зелёные папоротники, которые укрывали от чужих глаз. Но по голосу я поняла, это Селена с подружками. Сплетни – одна из самых лучших тем. Опуская кого-то другого, такие люди возвышали себя.

– Всё придёт в норму, когда состоится приём, после сдачи всех экзаменов, – этот голос принадлежал Селене. Ядовитый, коварный и слишком лживый. – Мор пригласил меня на бал, уверена, нас титулуют как самую очаровательную пару Академии. Тогда все слухи позабудутся. К тому же это не правда то, что пишут и говорят. В постели он прекрасный любовник.

Они захихикали, как дурочки коими, очевидно, и являлись, а я превратилась в слух.

– Вы же слышали, что они сделали с этой девчонкой? Заставили бегать по лесу ночью. Играли с ней, как большие злые волки. Береника ведь не поняла предупреждений, которые ей были даны, так что пусть платит за каждый свой проступок.

Снова смех и тихое бормотание. Меня не зацепила их злость, направленная в мою сторону. Те слухи, похоже стали неотъемлемой частью моей жизни в Дракморе.

– К тому же Мор признался, что они заставили Валенсию Арго признаться в том, кто виновен в тех ужасных выходках, – голос Селены понизился на тон и мне пришлось склониться ближе, чтобы услышать следующие слова. – Ноктюрна позволила всадникам повлиять на сознание Валенсии и выдать всю правду. Они приказали, она рассказала обо всём, что творила Береника де Вир. Прекрасно, не находите?

В тот миг я осознала почему Вел сбежала перед рождеством, даже не попрощавшись. Поняла, о чём девушка говорила, когда пыталась объяснить причину своего предательства. Я вспомнила как от одного приказа всадников готова была выполнить что угодно. Даже спрыгнуть со скалы и разбиться.

Ужас пронзил моё существо, словно молния, расколов сознание. Правда всегда субъективна и зависит от того, кому ты поверишь. Поскольку у меня были только слова Мора о предательстве Валенсии, я сделала идиотские выводы, но она даже не пыталась рассказать правду. Почему? Очередной приказ?

Незаметно выскользнув из здания, прошлась по территории пытаясь найти спокойное место, когда наткнулась на лодку. Она была привязана к небольшому причалу, покачиваясь на лёгких волнах. На карте это место было обозначено как «Озеро боли» и мне стало интересно откуда такое название? Пройдя по деревянному причалу, опустилась в лодку проверив надёжность крепления, откинулась назад, устремив взгляд в бесконечное небо.

Я забыла о времени, позволив себе просто быть. Не знаю почему, но именно тогда в моей голове вспыхнули образы Линкольна. Мягкая улыбка, тёплые слова и красивые жесты. Он всегда оберегал, поддерживал и любил, а потом я просто увидела, как Линк выходит на дорогу позволив машине сбить его. Словно в тот момент что-то в его голове сломалось и он, действуя по какому-то чудовищному приказу, решил закончить свою жизнь. Тот миг… я никогда его не забуду. Но самое больно то, что когда его голова лежала на моих коленях я услышала едва хриплый шёпот:

– Не позволяй мне умереть, Береника.

Он не хотел умирать, но именно Линкольн стал тем, кто бросился под машину. Слеза прочертила дорожку по коже, упав в волосы, когда услышала тихий голос.

– Озеро боли не то место, где я думал найти тебя.

– Ты прервал моё уединение, – выдохнула в небо.

– Плакать нормально, Береника, – заметив мою слезу, мягко сказал Иерихон. – Каждый человек может выдержать столько сколько себе позволит.

– А после?

– После все ломаются. Твоя душа своеобразный резервуар, когда он наполняется, ты не в силах выдержать. Не сможешь сдержать тот поток тьмы, что переполнен до краёв.

– Прекрасное сравнение, профессор, – улыбнулась.

Присев, поймала его задумчивый взгляд, отметив синеву под глазами. Иерихон выглядел каким-то потерянным и чужим.

– Что-то случилось?

– Ты не в силах помочь, – горько выдохнул он. – Никто не в силах.

В его голосе слышалась обречённость, словно Иерихон смирился с тем, что уготовила ему судьба и отказывался бороться.

– Почему «Озеро боли»?

Его взгляд прошёлся по глади воды, по лесу, что окружал нас со всех сторон. На губах мелькнула печальная полуулыбка, когда Иерихон начал свой рассказ.

– Ночь полнолуния – это исцеляющая сила и потрясающе мощный источник энергии. Луна в каждом поколении имела особое значение для людей. Сияющая в ночи серебристо-белым блеском, она привлекала к себе своей загадочностью. В полнолуние Озеро боли используют для ритуалов. Студенты знают легенды, связанные с этим местом, зажигают свечи, поют песни в кругу, в память о тех, кто утонул. Это своеобразная дань уважения. Но есть и более глубокая, ужасающая правда, которая тоже является легендой, – голос его лился, как расплавленная лава, выжигая мои мысли. Завораживая. Пленяя. – Это озеро нельзя переплыть без риска для жизни, как бы близко тебе не казался противоположный берег. У него нет дна, потому тела утопленников никогда не находили. Вода без видимых причин меняет цвет от прозрачно-голубого до почти чёрного, водорослей почти нет, дно каменистое. Своеобразная аномальная зона, которая странным образом воздействует на подсознание человека. Со дна бьёт мощный энергетический луч, способный повергнуть человека в ужас. Раньше люди верили в то, что озеро смертельно и не подходили к нему, видя какие ужасы оно могло породить. Но со временем учёные выяснили, что озеро образовалось от падения космического тела.

– Невероятно, – только выдохнула.

Иерихон не отводил своего взгляда от глади воды. А у меня по коже лёгкой волной бегал ужас. Его слова проникали в поры и парализовали сознание. Утопленники. Смерти. Безумие.

– В твоих глазах я вижу страх, Береника, – мягко заметил Иерихон. – Не стоит бояться старых легенд. Ты ведь просила рассказать, так чего боишься?

– Легенды строятся не на пустом месте.

Я медленно поднялась, переступила на причал игнорируя усмешку на губах профессора.

– Ты права, но вот о чём подумай: насколько глубоко те люди боялись этих вод? Очевидно, озеро всего лишь ещё один способ сделать это место загадочным. Почти волшебным.

Я направилась подальше от прозрачной глади озера, Иерихон последовал за мной.

– Но ты права в одном, легенды строятся не на пустом месте. Их корни произрастают из реальных историй.

С этими загадочными словами Иерихон оставил меня.

Вернувшись в комнату только к вечеру, я была слишком измотана. Усталость сковала тело, мышцы не слушались. Я готова была упасть в кровать и забыться во сне, но как только легла, закричала от ужаса, увидев над кроватью прикреплённого к потолку ворона. Мёртвая птица раскачивалась надо мной, парализуя сознание. Она казалась неестественной и слишком ужасающей. Очередное предупреждение? Это казалось настолько жестоким и неправильным, что я потеряла дар речи. Лежала на кровати и смотрела на раскачивающуюся птицу позволив слезам стекать по коже и впитываться в мягкую ткань подушки. Это неправильно. Искаженно и чертовски кроваво.

Поднявшись, потянулась к птице, дёрнула верёвку позволив мёртвому тельцу упасть на кровать. Завернула в ткань и направилась к лесу. Мой мозг просто отключился в тот момент, когда увидела птицу, а тело просто действовало. Не имея лопаты я руками пыталась вырыть яму, чтобы похоронить ворона. Царапала землю, выбрав место между деревьями и ничего не чувствовала. Абсолютная, пугающая тишина. Это хреново. Боль, радость, ярость, гнев – эти чувства делали душу живой, а человека здравомыслящим, но пустота, отсутствие любых эмоций – стирали грани и в теле не было ничего. Оболочка без души.

– Мисс де Вир, что вы здесь делаете? – Я не обернулась на голос Тристана продолжая выкапывать яму, которая углублялась с каждым моим действием.

Не дождавшись ответа, он подошёл и когда увидел лежащую у дерева птицу, выругался. Схватил мои плечи, попытался остановить лихорадочные движения, но я не могла. Мне нужно было сделать это.

– Остановись, – мягко прошептал мне на ухо Тристан, но это не возымело никакого эффекта. – Береника.

Проигнорировав каждую его просьбу, заметила, как Тристан присел рядом и начал помогать. Его руки были сильными, когда Тристан сделала несколько движений, яма стала достаточно большой. Не позволив себе поднять взгляд, взяла тело птицы, отвязала веревку которой было обмотано горло и уложила в землю. Тристан снова, без слов, помог закопать ворона, а после протянул руку сплёл наши пальцы и потянул вглубь леса. Мы определённо шли по тропинке, но я не возражала всё ещё ничего не чувствуя. Внутри пусто, будто кто-то высосал все эмоции и не оставил мне абсолютно ничего. Ни капли.

Когда мы оказались возле домика Тристана, я поняла, чтобы скрыть нас, он использовал тропинку в лесу. Предусмотрительно. Сняв с меня ботинки, он потянул к ванной. Сел на край стула, включил горячую воду и принялся отмывать наши руки. Чёрная вода скатывалась в водосток, а я как завороженная следила за движениями Тристана. Он скользил мыльными ладонями по моей коже, касался каждого пальчика, пока не отмыл. Промокнул руки полотенцем и прижал меня к себе.

– Кто-то подвесил его над моей кроватью. Когда легла, увидела покачивающееся мёртвое тело и закричала, а потом просто онемела, – голос скрежет, словно я наелась камней, грубый, хриплый и ломающийся.

Он не стал успокаивать, говорить какие-то банальные фразы, просто прижал к себе и согревал в тёплых объятиях. Уткнувшись носом во впадинку между шеей и плечом, я наполняла нос его ароматом, позволяя телу расслабиться и выйти из того состояния транса, в котором оно пребывало.

– Пойдём со мной, – взяв меня за руки, велел Тристан.

Когда мы остановились возле двери Брон холла я почувствовала, как ладонь Тристана сжала мою влажную руку. Он не пытался объяснить, что происходит, толкнул тяжелую дубовую дверь и повёл меня вдоль полок, избегая центрального прохода, чтобы не быть замеченным другими студентами. Когда мы остановились в конце самой библиотеке Тристан отвернулся, достал книгу протянул руку, и я услышала тихий писк. Он нажимал комбинацию цифр. Подарив мне мрачную усмешку повернулся, когда полка выдвинулась вперёд, открыв вход в тоннель.

– Ты должно быть шутишь.

– А ты проверь.

Как только я переступила порог, вдоль коридора зажёгся свет, а потайная дверь встала на место.

– Смелее, Береника.

Серые стены отдавали холодом, но тут не было сыро. Скорее чувствовалась некая атмосфера древности. Нечто тайное запретное то, чего я очевидно не должна была увидеть никогда. Толкнув единственную дверь, я оказалась в большом помещении. Тёплый янтарный свет от ламп освещал каждый уголок с полками, что тянулись от самого пола до потолка.

– Ты серьезно?

– Мне даже немного завидно с каким тёплым очарованием ты говоришь об этой комнате, – посмеиваясь, ответил Тристан. – Но, да, я серьезно.

– Уверена, это незаконно, – сощурив глаза, пробормотала.

– Позволь мне самому решать. Я справлюсь, будь уверена.

Полки стояли полукругом и я больше не пытаясь отговорить его увести меня из тайника, прошлась по всему периметру. Деревянная отделка, символы капеллы, флаги и знамёна рыцарских орденов. Я впитывала в себя каждую чёрточку этого помещения, не забывая читать корешки книг. И понимание того, что Тристан нарушил очередное правило, заставило меня по-другому посмотреть на каждый его жест. Похоже, он предельно сильно увяз во мне. Так же как я погрязла в той невыносимой тяге к его душе.Его тон не предполагал никаких дальнейших сомнений или упрёков.

– Настоящий книжный Форт-Нокс.

– Ты хотела знать о ноктюрне, здесь собрано всё, что нам известно.

– Почему тех книг нет в общем доступе?

– Ты ведь уже читала книги с легендами о городе? – Когда я кивнула, он продолжил. – Каждая из них правда. Те, кто живут в Шартре всю жизнь знают истину и не забывают о влиянии ноктюрны в день кровавой луны, когда ветер дует с запада захватывая созревшие споры ноктюрны и используя туман, как вуаль, разносит этот яд по всему городу.

– Так вот откуда те массовые убийства, галлюцинации и помешательства?

– Именно, – Тристан прошёл мимо и потянувшись достал старую потрёпанную книгу. Мои руки чесались, так отчаянно хотелось взять её, вырвать из его ладоней и утопить себя в каждой строчке. Заметив это Тристан усмехнулся. – Твоё желание настолько очаровательно, что мне хочется направить его в другое, более развратное русло.

Тяжело сглотнув скопившуюся во рту слюну, я округлила глаза. Вена на шее пульсировала от жадного откровенного взгляда Тристана, но я не могла позволить ему увлечь той коварной игрой. Бездонным обещанием дикого удовольствия, которое транслировал Тристан.

– Книги. Расскажи мне, – чувствуя, что теряю себя в водовороте горячего взгляда, попросила.

Он понимал моё сопротивление. Знал, как жадно и отчаянно я жажду принять то приглашение. Хитрые искорки в глазах не обманули, когда Тристан позволил мне сделать тот выбор. В этом и была вся соль игры, он позволял пойти тем путем, который выбирала.

– Этот манускрипт считается до сих пор самым таинственным и загадочным. Он был написан неизвестным автором пятьсот лет назад, на неизвестном языке, с использованием непонятных символов. Некоторые убеждены в том, что при создании манускрипта была использована не идентифицированная система письма, разработанная человеком, либо принадлежащая какой-то неизвестной науке.

– Хочу взглянуть, – протянув дрожащую ладонь, попросила. – И да, я понимаю, что каждая книга, пергамент или рукопись, которая хранится здесь, весьма старинная. Дашь перчатки?

Тристан снова хохотнул, обернулся, порывшись в небольшом шкафу, протянул мне белоснежную пару перчаток.

– Посмотри этот манускрипт, а после я дам тебе настоящий клад. Но поторопись, Береника, мы ограничены во времени.

Кивнув со всей серьёзностью, я наконец получила в свои руки тот самый старинный манускрипт и задержала дыхание. Тристан указал головой на дубовый стол, я присела за него. Переворачивая страницы руками, облаченными в перчатки, внутри у меня всё трепетало от того момента откровения.

Непонятные символы заполнили сознание, пока листала страницы. Тристан прав, этот манускрипт скорее породит новые вопросы и не раскроет никаких тайн. Подняв голову, поймала на себе откровенный взгляд Тристана. Он смотрел так открыто и завороженно, словно…

– Видеть, как ты поглощаешь каждую строчку пытаясь найти ответ, чертовски сексуально, – его голос хриплый и немного грубоватый, коснулся моей кожи и поджёг. – Тот огонь, который ты носишь внутри, Береника, он может обжечь.

– Тогда будь осторожен, но, если, коснувшись меня тебя поглотит жар, я спасу. Будь уверен.

Моё наглое заявление заставило его хохотать.

– Ладно, оставим лирику и вернёмся в настоящее, – сглотнув, пробормотал он. – Эта книга может дать ответ, на каждый вопрос, который сидит ярмом в твоей умной головке.

Я протянула ладонь принимая у него старинную книгу в кожаной обложке. Она была невероятной. Такой завораживающе тёмной, что мне не терпелось окунуться в каждую строчку. Всё внимание захватили пожелтевшие от времени страницы. Самое очаровательное – это вензельный шрифт, выведенный пером, от которого я буквально захлебнулась. Вчитываясь в каждую строчку, поглощая буквы и слова, я находила те ответы, которых требовала от Тристана.

«Ноктюрна – «ночная королева», так её прозвали жители Шартре более полувека назад – являлась самым сильным наркотиком. Она действовала на определённые участки мозга, подавляя волю, чувства, желания. Буквально стирая мысли человека, оставляя кукловоду чистый, ничем незапятнанный холст, на котором можно было писать свою собственную историю».

Вот ответ на вопрос, как всадникам удалось заставить меня подчиниться в ночь новолуния, когда мы находились в кругу силы. Вот почему я без всяких колебаний встала на колени и склонила голову, как самая послушная и безропотная рабыня.

– Здесь ничего не сказано о противоядии.

Так много недостающих элементов, которых не понимала, теперь вставали на свои места. Открывали новую правду ту, к которой я не была готова.

– Потому что его не существует, – горько ответил Тристан. – Пока. Я работаю над этим.

– Посвятишь меня в свои тайны?

Тристан указал на книгу в моих руках и с тихим сожалением я протянула ему кожаную обложку. Он расставил всё на свои места, а я чётко запомнила куда Тристан определил книгу, связанную с ноктюрной.

– Пора возвращаться.

– Ты не ответил на мой вопрос.

Сняв перчатки, оставила их на столике и последовала в тоннель.

– Не уверен, что мне следует отвечать.

Как только мы оказались в Брон холле я хотела задать тысячу вопросов, что пришли на место тех старых, но взгляд Тристана заставил меня до боли прикусить губу.

– Дай себе время и не стоит вываливать на меня тонну вопросов, которые огнём полыхают в твоих глазах, Береника, – он нежно погладил мою щёку костяшками пальцев и отступил. – Десять. Я отвечу на десять вопросов, так что будь разумной.

Оставив меня в проходе со стеллажами уставленными книгами, Тристан ушёл. Покачав головой, я направилась в центр, когда почувствовала мягкое прикосновение.

– Ну, здравствуй.

Обернувшись, позволила Мору удержать мою руку. Он не мог видеть нас с Тристаном, но где-то в самой глубокой части души, змеей свернулся страх.

– Я думала ты игнорируешь само моё существование. Похоже, четвёрка наигралась и выпустила свою добычу?

Он улыбнулся, но взгляд оставался слишком пристальным.

– Скорее мне приказали игнорировать тебя. Это не то, что бы я выбрал.

Приказали? Вот значит, как?

– Поэтому ты решил воспользоваться ситуацией и подловить меня, пока рядом никого нет? – Прищурившись, спросила.

Мне чертовски сильно не нравилась вся эта ситуация. Настойчивый взгляд Мора, его признание и то насколько близко он был, чтобы заметить меня с профессором Вирмором. То, с каким теплом Тристан погладил меня по щеке, не могло остаться незамеченным, если Мор действительно следил.

– Я просто хочу, чтобы ты была осторожна.

– Предупреждаешь о том, что вы парни снова готовите очередное испытание? Всё, мир закончился и мне стоит почаще оглядываться?

Он сильнее сжал ладонь на моей руке, и я осознала момент, когда Мор почти признался, что видел нас с профессором. Ледяная волна паники захлестнула меня с головой. Я готова была вырваться из стального захвата и сбежать, но то мгновение длилось всего секунду, после чего Мор выпустил меня и шагнула назад.

– Тебе пора.

Развернувшись он скрылся за поворотом. Прижавшись спиной к стеллажу, я приложила ладонь к сердцу, которое отбивало слишком бешенный темп. Пульс зачастил, а дыхание рвалось из груди, словно я пробежала марафон.

***

Выискивая на ночном небе созвездие стрельца, я так увлеклась, что потеряла счёт времени. Восемь вечера, тьма уже пронзила небо своей чёрной вуалью и звёзды, что зажигались то тут, то там заставляли меня замирать от потрясающей красоты. Каждая из них была похожа на маленький алмаз, сверкающий под солнцем и слепящий. Хотелось протянуть руку и схватить несколько из них, чтобы постоянно смотреть и восхищаться.

Недоверчиво покачивая головой от бредовых мыслей, откинулась на спинку кресла, подняла взгляд наверх, заметив тонкую дымку облаков.

– В тебе слишком много энтузиазма и желания познать всё на свете, – тихий, глубокий голос Тристана, лизнул позвоночник. Кожа покрылась мурашками, когда увидела его стоящего возле открытой двери Лунария.

– Ты следишь за мной? – В шутку спросила.

– Определённо, – не тот ответ, на который я рассчитывала. – Я напугал тебя своим откровением?

– Это обескураживает, – честно призналась.

Тристан как-то странно смотрел на меня, изучая. Пытаясь взломать моё сознание, словно подбирал код, который вскроет изнанку и позволит ему увидеть то, что я прятала внутри. Мои мысли. Каждое больное колкое чувство.

Тристан прошёл вперёд и остановился напротив. Протянул ладонь, и я без раздумий приняла её. Он занял моё место посадив к себе на колени. Это было слишком горячо и грязно, но мне нравилось, как он ощущался рядом. Как близко оказались наши тела. Тот контакт будоражил нервы и заставлял каждое окончание дрожать.

Большие ладони Тристана прошлись по моему позвоночнику сомкнувшись на шее. Я упёрлась руками в его грудь и бросила взгляд на открытую дверь. В любой момент сюда могли войти. Разоблачение века: профессор, трахающий своюстудентку…

– Тебя пугает открытая дверь? – Моё тело ответило громче слов, если бы я обличила их в слова. Я вздрогнула и услышала тихий смешок. – Или тебя это будоражит? Заставляет нервы натянутся под кожей и каждое моё прикосновение, каждое слово или действие, ты ждешь с очарованием. С душой, замершей в ожидании?

Правда. Каждое грёбанное слово попадало в цель. Лёгкое касание его губ к моим это всё, что потребовалось, чтобы разбить вдребезги мои страхи. Застонав, обвила шею руками позволив нашим телам соприкоснуться. Между бёдер чувствовала возбуждение, пока ладони Тристана блуждали по моему телу. Одна рука зарылась в волосы и потянула. Отстранившись, я поймала его голодный взгляд. Он медленно склонился и зубами провёл по голой коже на шее.

– Вот почему видеть тебя поглощённой книгами меня так заводит. В моих объятиях ты делаешь именно это, Береника, отдаёшься моменту. Забываешь о своих страхах и просто наслаждаешься. Берёшь то, что я хочу дать и это чертовски возбуждает.

Он толкнулся бёдрами мне навстречу. Я застонала, услышав, как тот звук разносится глухим эхом в огромном помещении Лунария. Мы сидели в кресле, моё платье укрывало нас от посторонних глаз, никто даже не смог бы подумать, представить, что мы занимаемся чем-то большим, чем просто поцелуи. Никто даже не мог понять насколько глубоко его член похоронен между моими бёдрами. Мы выглядели просто как парочка сумасшедших влюблённых, которые сидят в кресле и целуются, будто не могут напиться друг другом.

Я помнила тот момент, когда мои руки расстегнули ремень и достали его твёрдый возбуждённый член. Помнила момент, когда пальцы Тристана погладили меня между ног, прямо по трусикам, а потом отодвинули их в сторону и вошли в меня. На его губах мелькнул довольный оскал, ведь я была влажная, жаждущая и такая откровенная.

– Мне дико нравится, как ты плавишься от моих прикосновений.

– Твоё присутствие делает невозможное с моим телом и мыслями, – хрипло пробормотала в губы.

– Это определённо заводит, Береника.

Я помнила момент, когда Тристан достал презерватив протянул мне, я зажала его между зубами и тогда потянула обёртку. Он склонил голову зажав кончик, а я смотрела, затаив дыхание, дрожала, как осиновый лист на ветру, будто внутри меня буря была, пока он раскатывал резинку по своему члену.

В тот миг, когда Тристан вошёл в меня произошло непоправимое. Я видела его глаза, слышала шипение и рык сорвавшийся с губ, когда он тесно сжал челюсти, чтобы не выдать насколько ему было приятно, а глаза, боже, в его глазах произошёл атомный взрыв.

– Тише, – прикрыв мой рот ладонью, велел грубым голосом Тристан. – Не шуми.

– Не могу, – переполненная чувствами, от которых тело полыхало, словно меня бросили в костёр, прохрипела. – Те ощущения…

– Их слишком много, – кивнул Тристан, поглаживая мои губы большим пальцем. – Согласен, но, если ты будешь отчаянно стонать нам придётся остановиться.

Увидев, как расширились мои глаза, Тристан улыбнулся.

– Не поступай со мной так.

Он понимал я имела ввиду то наказание, которому Тристан подверг меня в библиотеке. Грубое, жестокое и чертовски яростное.

– Ты заслужила быть наказанной, – полыхнул по мне взглядом Тристан.

Он укусил мою губу и потянул отчего я захныкала, чувствуя внутри, его пульсирующий член. Тристан растягивал меня заставляя отчаянно бороться с желание двигаться. Мне хотелось привстать, чтобы ощутить, как он скользит во мне и вновь наполняет, но руки Тристана крепко сжимали бёдра не позволяя двигаться.

– Я буду тем, кто трахает, Береника, даже когда ты сверху.

– Тогда трахни меня.

Я сжала внутренними стенками его твёрдое возбуждение, и услышала хриплый стон заполнивший пространство, и окутавший нас ядерным коконом страсти.

Эта лавина, которая поразила меня в его глазах, она сбила с ног. Осколками того взрыва меня накрыло так, что я не смогла сдержаться, крепко сжала внутренними мышцами его член и тогда он сорвался. Рука Тристана зарылась в мои волосы, его губы захватили мои. Тот поцелуй был безжалостным, больным таким, какими были мы, будто нам не хватало друг друга. Чем больше прикасались, тем больше нам хотелось. Словно наркотик, заражали друг друга собой, своими прикосновениями, будто яд заражал наши тела. Тот яд страсти тёк по кровотоку и стучал в сердце.

Тристан обхватил ладонями мою попку и насаживал на свой член увеличивая темп. Он рычал, заставлял меня склоняться, чтобы грубо целовать, покусывать кожу и пить мои стоны.

– Спусти платье, хочу увидеть твои возбужденные соски, – хрипел он, наращивая темп.

Протянув руки, я позволила ткани упасть на талию.

– А теперь сожми свою грудь и склонись ближе. Хочу попробовать тебя.

Застонав, я нежно сжала кожу, зажала соски между пальцами и ущипнула, проигнорировав приказ. Тристан зарычал, недовольный тем неповиновением. Удар по внутренней стороне бедра, оставил ожёг. Вскрикнув, я нахмурилась и бросила на него суровый взгляд.

– Я сказал, склонись ко мне, – каждое слово наполнено ртутью, что отравленным ядом бежала по моим венам. – Повинуйся или накажу.

Он знал, как близко я была к тому, чтобы кончить и остановился, сжав мои бёдра. Его член внутри меня пульсировал, заставляя нуждаться в большем. Понимая, что не выиграю, как бы не поступила, какой план не выбрала, склонилась, позволив его горячим губам сомкнуться на пике соска. Тут же Тристан приподнял мою попку и опустил. Хриплый вздох перерос в жалобный стон, когда он сжал зубы укусив меня, а бёдра стали более жёсткими, оглушающе мощно увеличив темп его проникновения. Мой позвоночник напрягся, ноги дрожали, и когда я кончила, Тристан укусил сосок позволив эху моего оргазма прокатится по комнате.

Я прикрыла глаза от того напряжения, закусила до крови губу тихо простонав от наслаждения, не в силах вынести этого горячего, тесного контакта наших тел. Он вдыхал меня. Я выдыхала нас. Тело дрожало от того барьера, за который Тристан заставил меня переступить.

Удерживая свой вес, я позволила ему продолжить тот пир, потому что, мужчина, очевидно, не собирался кончать. Всё внутри горело и сжималось от экстаза, а Тристан продолжал увеличивать силу и глубину толчков. Трение нашей кожи то, как мой клитор тёрся о его живот, заставило почувствовать дрожь. Очередной оргазм мелькал на подсознании, готовый вырваться и поглотить меня.

– Тристан… – хрипела я.

– Дай мне свои губы.

Склонившись, позволила ему пить мой поцелуй. Глотать те стоны наслаждения. Будто моим откровенным желанием он подпитывал своё удовольствие. Очередной оргазм завершился укусом в нижнюю губу, словно Тристан помечал моё тело. Оставлял своеобразные якоря на коже в момент оргазма, чтобы только с ним я могла кончить. Чёртов собственник. Он глухо зарычал, пока я лежала на его груди пытаясь восстановить нехватку кислорода в лёгких.

– Ты ураган, который сносит все мои барьеры к чёртовой матери, – тихо выдохнул мне в волосы.

Его руки удерживали моё тело, не позволяя отстраниться.

– Я думала, торнадо более уместное слово. Или смерч.

Я почувствовала, как задрожала его грудь под моей щекой от хриплого хохота. На секунду воцарилось молчание, после чего Тристан серьезно спросил:

– Страшно?

– От чего?

– От меня.

Боялась ли я его? Возможно. Но не того, что Тристан причинит боль или намеренно обидит. Было в нём нечто такое тёмное и неуловимое, что заставляло меня трепетать от страха. Он плохой… Но я хотела ещё.

Вместо ответа, склонилась и мягко коснулась его лица губами. Оставила поцелуй на щеках, на губах, на кончике носа. А после тихо призналась:

– Думаешь, ты плохой? Сомневаюсь в этом.

– Ты просто не знаешь многого.

– Уверена, у нас будет время для обсуждения каждой темы, – я прикрыла глаза и шёпотом выдохнула. – Ты расскажешь мне о том насколько плохим был, и я решу, что мне с этим делать.

– Ты слишком самоуверенна, – хохотнул Тристан.

Я прервала его речь углубив поцелуй. Насколько злым может быть человек? Пожалуй, это вопрос, ответ на которой не даст ни один учёный.

Глава 23

Мягкость, с которой времена года менялись, обескураживала. Небольшие островки снега таяли, а в воздухе уже чувствовался аромат тёплых солнечных лучей. На деревьях набухали почки, которые должны распуститься очаровательной зеленью и красивыми цветами. Сам воздух не казался суровым и мрачным. Он был мягким и таким ласковым, что мне хотелось протянуть руки и завернуться в него.

Сегодня, пробираясь по самым затенённым местам, я чувствовала дикое волнение в груди. Оно распирало меня изнутри умоляя ноги двигаться быстрее. Но тут же сжималось от ядерного страха, который скручивал внутренности в тугой узел. Сегодня я вошла не в главную дверь, а в потайную. Не знала, что такая была, но с учётом того, кем был Тристан, это должно было быть очевидно. В сознании всё ещё бродили картины прошлой ночи.

Мои волосы были распущены и струились мягкими прядями по спине. Тристан подошёл сзади, я встретила его тёмный, замкнутый взгляд в отражении, и не смогла ничего спросить. Каждое слово, каждый вопрос, который сидел на кончике языка под его тяжёлым давящим взглядом, просто исчез.

Тристан поднял руку и собрал мои волосы в кулак, оголив кожу. Склонился, провёл языком по шее, от чего я задрожала. По коже мурашки, в горле застрял вздох, когда его рот обрушился на мои плечи. Тристан целовал с голодом, как делал каждый раз, словно прикосновение ко мне граничило с безумием, сдержать которое никто из нас был не в силах. Поцелуи горячо клеймили, от одного плеча к другому, пока Тристан не потянул мою голову назад и наши губы не столкнулись в обжигающем танце страсти. Он руководил мной единственным движением руки всё ещё держащей в кулаке волосы.

Я раздевала Тристана рисуя руками по телу узоры. Мы лежали на одной подушке лицом друг к другу совершенно обнажённые. Тристан чертил своей ладонью круги по моему бедру, пока я обводила контур его татуировки. Обнажённый он был прекрасен, но что-то привлекло моё внимание. Те символы, сплетённые из букв красивыми плавными узорами вытатуированные чёрной краской на коже, манили. Указательным пальцем провела по надписи и заглянула ему в глаза.

– Что она означает?

– Amor fati, – хрипло прошептал Тристан, встретившись со мной взглядом. – Люби свою судьбу.

В том, как он произнес те слова, заставило меня почувствовать стеснение в груди. Рёбра расшились, пытаясь найти ответ, впитать ту тьму, с которой слова лились из души Тристана.

– Ты принадлежишь солярии, – решив сменить тему, заметила.

– Так же, как и ты, – шепнул он.

Мне нравилась та дозволенность. Прикасаться к нему просто потому, что хочу, не боясь, что нас могут увидеть. Положив подбородок ему на грудь, провела указательным пальцем по линии шрама на лице. Вопрос застыл на губах, когда Тристан, опустив взгляд, поймал в плен мои глаза.

– Откуда у тебя этот шрам?

Было что-то в его прошлом тайное, покрытое кровавыми воспоминаниями. Костлявое. Неправильное.

– Это произошло три года назад. В лесу. Решив выступить в качестве защитника, я поплатился за ту ночь сполна, – я видела его взгляд и понимала насколько крохотной частью правды он решил поделиться. Мне это не понравилось. Улыбнувшись одними уголками губ, Тристан взял моё лицо в ладони, оставил горячий поцелуй и продолжил. – Иерихон находился под «ноктюрной» и готов был убивать. У него имелась цель, девушка, которая завладела душой и сердцем, потому мне пришлось вмешаться. Он не смог жить дальше если бы причинил ей боль. Я стал его грушей. В ту ночь на небе светила кровавая луна и жертвоприношение отличный способ напугать. Заставить других верить в то, что есть нечто более зловещее и страшное в Шартре.

Я проследила шрам на его лице не в силах поверить, что Иерихон был тем, кто нанес его. Вспомнила вечер, когда вынуждена была покинуть свою комнату и прийти на день рождение Мора в ночь кровавой луны. То, что произошло тогда слишком сильно нервировало. Легенды, которые бродили вокруг, заставляли воображение рисовать самые ядовитые и неправильные картины.

Качнув головой, вырвала себя из тех воспоминаний, но ничего не могла сделать с глупой улыбкой на губах. Ускользнуть из тёплой кровати, из жарких сильных объятий Тристана, казалось преступлением, но мне нужно было вернуться в комнату, пока Вел не проснулась. Я не желала вызывать у неё подозрения.

На носочках пробираясь по полу я даже не дышала, боясь разбудить Валенсию. Тихо расправила кровать, как будто спала всю ночь рядом, а не вернулась тайком из дома профессора десять минут назад, и закрылась в ванной. Быстрый душ помог немного взбодриться, ведь я не была уверена, что смогу пережить занятия и не заснуть на середине лекции.

– Ты плохо спала? – пПихнув меня в бок, спросила Валенсия.

– Снились кошмары, – откинувшись назад, сонно пробормотала.

Я понимала, после того случая не могу доверить Вел подробности моего плохого сна. Мор не трогал меня больше, как и его друзья, но я постоянно сталкивалась с ними. Ловила на себе задумчивые взгляды и нервная дрожь страха пробегала по коже мурашками. Всадники снова могли воспользоваться «ноктюрной», чтобы заставить Валенсию выдать все мои тайны, потому теперь отношения между нами стали мягко говоря натянутыми.

– Сосредоточься, Береника. Не хочу, чтобы ты завалила экзамены.

Она права и мне стоило прекратить тайно пробираться к Тристану домой, но он не позволял отстранится. Ловил меня, поджидал, ласково касался, когда никого не было рядом. Проводя большую часть времени в Брон холле, где имелось множество потайных отделов, Тристан буквально пожирал меня. Не сдерживался. Мы как два голодных до прикосновений и поцелуев подростка, искали встречи, прятались ото всех, скрывая свои отношения. Нарушать правила чертовски весело, будоражит нервы и горячит кровь, но вот последствия, с которыми я могла столкнуться осаждали липким страхом, который не покидал меня ни на минуту.

– Мисс де Вир, вы слушали то, о чём я говорил? – Грубый, острый голос профессора Вирмора заморозил кровь, заставив лёгкие захлебываться от недостатка кислорода.

Подняв взгляд уловила едва заметный блеск веселья в его глазах. Он прекрасно осознавал моё состояние, но то с какой чёртовой самоуверенностью вел себя, меня злило. Тристан выглядел так, словно проспал десять часов, а не два, за эту ночь.

Натянув улыбку, хриплым тоном ответила:

– Конечно, – ложь, я не слышала ничего из того, о чём рассказывал профессор и он прекрасно знал это.

Был момент, когда я подумала, Тристан заставит меня повторить его последние слова, как сделал это на самой первой нашей лекции. Я жаждала вызова и была уверена, что облажаюсь, когда Тристан отвернулся к доске и начал что-то записывать.

– Ты чуть не попалась, – шепнула Валенсия.

Кивнув, я выдохнула напряжение, которое завладело каждой клеточкой, села ровно, словно прут проглотила и заставила себя сосредоточится на лекции, а не том, чтобы снова заснуть.

Как только Тристан завалил нас работой, велев написать больше двадцати страниц, раскрывая глубокую тему ядов, все поспешно собрали вещи и покинули аудиторию. Я не успела выйти за дверь, как Тристан дёрнул меня за руку и прижал к стене, скрыв нас от посторонних глаз. Дикий, безумный, яростный. Я чувствовала его гнев на кончике языка.

– Не делай больше так, – грубо, приказным тоном, велел Тристан.

– Что конкретно вы имеете в виду, профессор Вирмор?

Я пыталась заставить его вспомнить, что это аудитория и в любой момент кто-то может войти. Мы итак нарушили кучу правил, не следует давать другим повод ненавидеть меня ещё больше. Я не хотела, чтобы Тристан пострадал, а именно так и будет, если кто-то узнает.

Тристан склонился ближе, одной рукой он сжимал мою талию, другой схватил за шею и грубо шепнул на ухо:

– Меньше чем пять часов назад я трахал тебя, пробовал на вкус, и ты сладко стонала, когда мой член находился глубоко в тебе, – напоминание. Он не просто говорил те слова заставляя мои щёки краснеть, словно я чересчур увлеклась румянами. Тристан хотел, чтобы я каждую чёртову секунду, проведённую в его постели, помнила, кому принадлежу. – Будь благоразумной и в следующий раз либо разбуди, либо не уходи. Мне чертовски сильно не понравилось, что я проснулся в одиночестве, а от твоего присутствия остался едва уловимый аромат и воспоминания.

Теперь я понимала, чем вызвана та яростная лавина гнева.

– Мне нужно было вернуться до того, как проснётся Валенсия.

– Стоило разбудить меня, – тут же выстрелил он.

Когда я не ответила, расслабившись в его стальном захвате, Тристан коснулся моего носа своим и грубо шепнул:

– Что?

– Я не могла тебя разбудить, ты слишком сладко спал.

Да, именно так. Он казался таким расслабленным, что я не смогла разбудить. Не хотела.

Заметив усмешку, хотела спросить, чему он радуется, когда мои губы обожгло поцелуем. Он граничил с тем безумием, которое мы разделили ночью. Нечто неподдающееся логике и здравому смыслу. Огромное, глубокое чувство жажды, потребности, нужды. Его язык заскользил по моему, рука Тристана прошлась по шее приподняв подбородок, когда он углубил поцелуй. Этот контраст, что мы соприкасались только губами, пока моё тело было прижато к двери, а его на расстоянии, дурманил не хуже любого наркотика.

– В следующий раз это могу оказаться не я, – гравийным тоном, заметил профессор Иерихон.

Тристан оторвался от меня пытаясь заслонить своим телом, но я понимала, Иерихон давно уже знал о нашей связи. Не просто подозревал, он имел в запасе свои собственные козыри. Быть может даже вещественные доказательства против нас. От этой мысли стало не по себе, но я проглотила густой комок и посмотрела на профессора Иерихона.

– Вы можете быть свободны, мисс де Вир, – саркастично протянул он. – Уверен, у вас скоро начнётся следующая лекция. Не хорошо опаздывать.

Тристан всё ещё держал мою ладонь и не отпускал. Я смотрела в глаза профессора Иерихона, пока тот сверлил меня в ответ, гневом, который сжигал все внутренности.

– Помни о нашем разговоре, – тихо сказал Тристан и выпустил мою ладонь.

Заставив тело двигаться, я вышла, оставив братьев в аудитории и не позволила себе оглянуться. Не уверена, что взгляд Иерихона не заставит мою кровь вскипеть, словно лава и сжечь меня изнутри.

***

Я держала в руках свечу стоя на окраине «Озера боли» и смотрела на своё отражение. Гладь воды была настолько прозрачной, тонкой, будто я смотрела на себя в зеркало. Валенсия, Скай и Хейли находились рядом, копируя мои движения, словно мы были одним человеком. Когда Вел сказала, что эта прогулка будет интересным путешествием, я не могла представить насколько.

В голове резонировал голос Иерихона, который рассказывал легенду об озере. Я слышала его, словно Иерихон стоял рядом и нашёптывал мне те слова на ухо. Искушающе. Порочно. И страх от каждой буквы, сплетающейся в слова, оседал дымкой в лёгких, заставлял кровь леденеть в венах, а кости трещать от боли.

В один момент всё изменилось, будто кто-то щёлкнул пальцами, приказав увидеть мне нечто другое. Я созерцала уже не своё лицо. Заглядывала не в свои глаза. Видела силуэт девушки, по её щекам текли чёрные слёзы. Она смотрела на меня и горько плакала. Мне страшно было и жутко от этого, но я не могла оторваться, словно меня кто-то приковал к этому месту. Слова скопились в горле кровоточащим комом, но губы не слушались, отказываясь поизносить их.

Хотела посмотреть на девушек и понять, только я вижу эту галлюцинацию? Но не могла пошевелить ни единой частью своего тела, будто кто-то завладел мной, заперев сознание в клетку.

Трахею сдавило сильными пальцами, словно кто-то намеренно перекрыл воздух, давая только самое необходимое, чтобы оставаться в сознании. Маленькие, короткие глотки, чтобы лёгкие продолжали работать. Страх болезненными шипами раздирал внутренности, тело дрожало от ядерного шквала глубоких эмоций, когда рядом со мной кто-то ударил ладонью по воде. Пошла мягкая рябь, стирая то уродливое лицо девушки взиравшей на меня с глубины озера.

– Береника, – глухо донесся голос Валенсии. Она потянула меня за руку. – Всё в порядке? Ты застыла…

– Как статуя, что увидела призрак, – саркастичным тоном, протянула Скай. – Похоже, с водой у тебя далеко не самые лучшие отношения.

Она, конечно, говорила о той истории, когда я выбежала из ванной, будто меня преследовало кровожадное чудовище. Тряхнув головой, я попятилась, чувствуя, как ноги увязают в глинистом дне и не остановилась, пока не оказалась на берегу. Меня трясло.

– Я же говорила, это хреновая затея, – услышала недовольное бормотание Скай.

Валенсия вышла следом и накинула мне на плечи тёплый плед. Она присела рядом, взяла мои руки в свои и заглянула в глаза.

– Эй, с тобой всё в порядке? – То, с какой заботой Вел произнесла те слова, сдавило грудь.

Кивнув, я как завороженная смотрела на зеркальную гладь озера, пытаясь расслабиться и отпустить дикую дрожь в теле.

– Останусь здесь, – запинаясь, пробормотала.

– Да, думаю, так будет лучше.

Валенсия погладила меня по щеке и повернувшись вернулась к подругам. По колено находясь в воде девушки держали в руках свечи наблюдая за темнеющим небом. Я смотрела на них, а в голове не было ни одной мысли, только громким набатом звучал страх.

Девушки сделали импровизированный круг из трёх, держа свечи на ладонях. Хейли мягко запела старинную песню, к ней присоединились два других голоса, но для меня они звучали по-другому. Искажённо. Словно в их пение вплелись другие голоса, корявые, будто наждачка, они царапали слух.

Окончив свою песню девочки склонились к прозрачной глади озера и опустили свечи. Те поплыли, мягко покачиваясь на воде.

– Мы закончили, – ударив в ладоши, улыбнулась Валенсия.

Поднявшись, поплотнее укуталась в одеяло и поплелась к корпусу для девочек. Они тихо переговаривались, но я отказывалась принимать участие в том разговоре. Мысли всё ещё путались от картин, что увидела в красивой глади озера. Возможно ли что я схожу с ума? Неужели моё сознание ломалось? Безумие? Шизофрения? Или другой диагноз?

Дрожь прокатилась по телу, но я отогнала её усилием воли, когда мы вошли в тёплый холл.

– Каждый в ночь новолуния совершает свои ритуалы, – заметила Валенсия, когда Скай и Хейли попрощались и стали подниматься по лестнице, в свои комнаты. – Это больше похоже на игру, чем настоящий призыв…

Валенсия не успела договорить, когда мы уловили тихий стон, наполненный агонией. Там слышалась не только боль, но резкое, холодное чувство скорби. Мы переглянулись и поспешили к самой дальней двери. Толкнув её, я споткнулась, когда увидела в центре на полу широкий круг.

– Чёрт, – прошипела Валенсия. – Идиоты.

В комнате мы нашли свечи воду и травы. Древние листы, пожелтевшие страницы, и когда я взяла их в руки, увидела нечто пугающее. То были записи о вызове разных существ. Призыв на утопленника, чёрного кота, старый дух из кровоточащего дерева. Призыв на душу девушки, прыгнувшей с обрыва…

– Какого чёрта они делают?

Проигнорировав мой вопрос Валенсия озиралась по сторонам, будто решала, как поступить.

– Оставайся здесь и ничего не трогай, просто присмотри за ними. Я найду кого-нибудь, чтобы разобрались.

Кивнув, словно в тумане, я почувствовала лёгкий ветерок, когда Вел промчалась мимо, не закрыв дверь. А я вбирала в себя то, что происходило в комнате. Занавески распахнуты открывая тёмное небо с полной луной. Её луч точно попадал в центр круга, в котором лежала девушка. По краям круга сидели ещё четверо. Они совсем не обратили на наше вторжение никакого внимания. Их губы двигались, словно те находились в трансе. Шептали какие-то слова, но я не могла чётко расслышать их. По коже бродил мороз, цепляясь за кости. Поёжившись, хотела сделать шаг вперёд, но что-то не давало, словно стена ограждала тех девушек от меня.

– Прекратите, – шёпотом велела. Прочистив горло, уже громче выдохнула. – Хватит.

Девушка в центре круга закричала, сжавшись в комочек, приняла позу эмбриона, крепко прижимая колени к груди. Я сделала шаг, потом ещё один и ещё, когда в комнату влетела Вел. За ней хмурый и строгий стоял профессор Иерихон, поодаль Тристан и профессор Коваль. Все они находились в каком-то странном расположении, будто это не первый ритуал, который им приходится ликвидировать.

– Выйдите, мисс де Вир, – строгим, ледяным тоном, хлестнул меня голос Тристана.

Закусив губу, я сделала шаг к двери, когда его голос разнёсся, словно удар молнии.

– Сейчас же!

Вылетев из комнаты, почувствовала тёплые ладони Вел, которая потянула меня к нашей двери. Закрывшись, мы смотрели друг на друга, пока она не открыла рот.

– Я же говорила каждый выбирает свои ритуалы, но есть те, кто думает, что ночь полнолуния – это хорошая попытка поиграть с потусторонними силами, – она как-то резко махнула рукой на комнату в конце коридора. – Эти идиотки создали круг силы и пытались призвать в тело девушки призрака, если тебе так будет угодно.

– Для чего?

– Задать вопросы. Узнать что-нибудь важное, – она пожала плечами, словно подобное происходило каждый день. – Играть в подобные игры слишком опасно, ведь ты не знаешь кто может откликнуться и прийти с того конца.

У меня в голове не укладывались её слова. Они звучали бредово. И слишком безумно. Очередная волна паники поднялась изнутри, меня затошнило, но я проглотила ту горечь, не пытаясь задавать новых вопросов.

– А теперь нам следует залезть под горячий душ и лечь спать. Возражения не принимаются.

Развернувшись Валенсия скрылась, закрыв дверь и мне пришлось последовать её примеру, но даже обжигающе горячая вода не могла смыть ужас сегодняшней ночи. Тело тряслось, а холод проник так глубоко в душу, что я не могла отогреться ещё очень долго.

***

Последующие за тем чудовищным вечером дни, я готовилась к экзаменам. Для того, чтобы продолжить обучение требовалось сдать каждый на отлично, иначе продлевать стипендию никто не будет. Зная это, я пропадала в библиотеке, искала информацию и впитывала все истории, которые поглощала. Одной из них была книга, о которой говорил Тристан – «Творцы». Переплёт оказался похож на один из тех, что я видела в тайной библиотеке, скрытой в тоннеле Брон холла. Твёрдый, из чёрной кожи с витиеватыми лозами роз и символами.

Я нашла интересные сведения об истории города Шартре. Они ворожили и пугали одинаково. На месте, где сейчас была построена Академия Дракмор, когда-то давно стояла небольшая деревенька и её жители действительно сходили с ума.

«Один раз в год, в ночь кровавой луны, все жители деревни подвергались неумолимому безумию. То, что окутывало их сознание, пускало глубокие корни, что расцветали плодами диких поступков, пугало. Кровавые ритуалы. Жертвоприношения. Песни. Заклинания. Они сплетали в те ночи чудовищные действия, которые на утро оказывались слишком горькими и отравленными».

Теперь я понимала, речь идёт о ноктюрне. То, что яд приносил туман и окутывал разумы чудовищной оболочкой иллюзий, заставляя всех без разбору подчинятся своим страхам и действительно творить настоящее зло, теперь имело веские основания. Доказательства.

«Творцами называют тех, кто научился противостоять злу, что обитало в лесах. Плодородные земли богатые ягодами и разнообразием животных. Охотники преследовали свою добычу и кормили людей отравленным мясом. Эти земли были красивыми излишне, трава казалась сочной и зеленой, деревья высокими и несгибаемыми. Они манили к себе в ловушку и захватывали всех в общую сеть. Город Шартре образовался спустя века, пока земля находилась ничейной. Пустующая, прекрасная долина близ моря».

Я так и не разобралась кто были те самые Творцы, возможно основатели? Но тогда не сходилось, эта книга казалась достаточно старинной, а основатели появились сравнительно недавно. Вопросы бегали в сознании, как полчища муравьев, ищущих пропитание.

– Ты слишком глубоко погрузилась в подготовку. Не желаешь развеется? – Плюхнувшись рядом со мной, предложила Валенсия. – Нам стоит отправиться в Шартре и заглянуть в парочку магазинов.

– Это ещё зачем? – Нахмурив брови, спросила.

– Выпускной, – ярко улыбнулась Валенсия. – Ты ведь не думаешь, что сможешь остаться дома и пропустить всё веселье?

– Именно так.

Она театрально вздохнула, словно я ранила её в самое сердце.

– Так не пойдет.

– Я могу даже не сдать экзамены, а ты…

– Всё сдашь, – отмахнулась Вел. – И даже больше.

Она имела ввиду, что я получу стипендию и продолжу обучение. Если так произойдёт, то в следующем учебном году я должна выбрать более узкую специализацию, с чем у меня не было проблем. Яды. Да. Не потому что Тристан Вирмор был главнокомандующим этого отделения, а потому, что мне дико нравилась сама сущность данного предмета. Нечто такое, чего я не понимала, и жаждала поглубже забраться в те многочисленные слои тайн. Раскрыть. Найти ответы. Найти то, что поможет отгородить сознание от «ночной королевы».

– Давай, собирайся, я жду тебя в машине на парковке.

– Скай и Хейли поедут с нами?

– Да. Нам всем необходимо немного развеется. К тому же неплохо было бы найти потрясающие платья.

Поддавшись её весёлому настроению, я расставила многочисленные книги по полкам и направилась к парковке.

– Ну что, вы готовы? – Заводя машину, спросила Вел.

– Ты чересчур жизнерадостна. Что происходит? – Недовольно пробурчала Скай позади. Я была с ней полностью согласна.

Валенсия только покачала головой и тронулась с места по длинной извилистой дороге, ведущей к подножию города. Мне хотелось бы прогуляться по чёрному песку, послушать шум волн, но Вел не позволила, она тут же вцепилась в мою руку и потащила по многочисленным магазинам. Девчонки примеряли платья, пока я копалась в ворохе одежды пытаясь найти то, что пойдёт мне.

– Это, – держа в руках вешалку с шелковистой тканью сапфирового оттенка, произнесла Валенсия. – Определённо твой вариант. Оно сногсшибательно, Береника.

Я не была в этом так уверена, но оглянувшись на Скай и Хейли, которым Вел тоже подобрала платья, закусила губу. Девочки смотрелись шикарно. Платья были тёмных оттенков, изящные, не слишком откровенные. Хейли приподняла волосы в прическу, оголив зону декольте, посмотрела на меня в зеркало и подмигнула.

– Лёгкая небрежность в причёске, сделает образ более утончённым, – ответила она на мой взгляд. – Примерь то платье, Береника, я хочу взглянуть.

– Вел ни разу не ошибалась, – подтверждая слова Хейли, вклинилась в разговор Скай. – Если она сказала, что это твоё платье, не раздумывай, бери.

– Что тебя останавливает? – Спросила Валенсия, когда я протянула руку за вешалкой.

Оставив вопрос без ответа, направилась в кабинку, скинула одежду, надела платье и задохнулась. Ткань, как лёгкая вуаль, укрывала тело мерцая в ярком свете ламп, словно кто-то рассыпал по ней миллион звёзд. Декольте выполнено в виде корсета, выделяя грудь, делая талию ещё тоньше. От бёдер юбка спадала до самого пола не пышная, а свободная. Я прошлась ладонями по ткани платья, понимая, что Валенсия попала в десятку.

– Ну давай уже, выходи, – услышала голос Хейли.

Откинув шторку, услышала вздохи девочек. Подняв взгляд оценила их выражение. Закусила губу, и посмотрев на Валенсию, тихо шепнула:

– Спасибо.

– Я была права, – улыбнулась та довольно.

Каждая ушла из магазина с покупками. Валенсия заставила меня купить чёрные бархатные туфли на тонкой шпильке по которой вилась серебристая змея. Провокационный наряд, но мне он нравился.

– Предлагаю взять перерыв и пообедать, – задумчиво пробормотала Скай.

– Поддерживаю.

Когда мы направлялись по улочкам я запнулась, остановившись напротив каменного магазинчика. Вывеска гласила «Чёрный оникс».

– Идите, я догоню, – махнула рукой.

Скай посмотрела на меня, потом на «Чёрный оникс» и скривила губы.

– Там ты не найдешь ничего существенного, – её голос, как и прежде сочился сарказмом. – Но можешь зайти. Уверена, подобных магазинов ты ещё не видела.

– Перестань, – ткнула её локтем Хейли. – Береника – это лавка ведьмы. Но не обольщайся на этот счет, Араманта всего лишь обычная шарлатанка. Она собирает травы, ягоды и делает из них масла, которые потрясающе пахнут. Есть не совсем нормальные в нашем понимании – ядовитые, дурманящие, любовные. Впрочем, стоит зайти и посмотреть.

Я осознала, что она имеет в виду и желание зайти забурлило новой волной.

– Иди, а мы будем ждать. Что тебе заказать? – Спросила Вел, указав головой на противоположную улицу, где расположилось кафе.

– Возьми тоже, что и себе, – поблагодарив Вел, ответила, когда девушки повернулись и перешли дорогу, оставив меня.

Колокольчик над дверью тихо звякнул, возвестив продавца о моём прибытии. Никого не заметив за прилавком, я вдохнула сладкий аромат этого места. Он казался приторным, но не удушающим. Смесь трав, арома-масел и чего-то таинственного, тонкой струйкой вьющегося по всему магазинчику.

Тёмные дубовые полки были уставлены всевозможными флаконами. Любопытство подняло свою голову, желая пройтись по этому месту, изучить всё, что было представлено на полках. Именно этим я и занялась, переходя от одной витрины к другой. Читая названия, самые разнообразные и теперь более глубже понимая слова девочек.

Здесь была целая коллекция любовных приворотов, в красивых прозрачных склянках, в виде сердца. Жидкость внутри отличалась цветом от самого ярко-алого, до едва нежно розового. Она переливалась внутри блеском, и мне казалось если открыть флакон, аромат буквально собьёт с ног. Но чем больше я углублялась, тем больше по моим рукам проскальзывал страх. Приворот на болезнь, на удачу и даже смерть. Порча. Я понимала, всё это лишь травы, собранные на болотах в лесу, но не могла отделаться от чувства, что они могли быть опасны. Туристы наверняка скупали подобные товары глупо веря в их действие.

– Что-то заинтересовало? – Скрипучим голосом, спросила женщина.

Обернувшись, я открыла рот, понимая, что не слышала её шагов. Сердце ударилось о грудную клетку, словно молот.

– Интересная коллекция, – только и ответила.

Морщины на лице Араманты стали какими-то глубокими, когда она поджала губы и недовольно посмотрела на меня.

– Если что-то заинтересует дайте мне знать, – строго проговорила она и направилась вглубь магазина.

Проследив взглядом, заметила то, чего раньше не видела, так отчаянно увлёкшись изучением полок со склянками. Круглый стол, на котором посередине стоял стеклянный шар, а впереди веером разложена колода карт Таро. Рядом стояла свеча. Тонкой струйкой дым вился ввысь.

Заметив мой взгляд, женщина присела за стол и кивнула на карты:

– Свою судьбу хочешь узнать?

В тоне было столько издёвки и сарказма, что мне стало трудно дышать. Я никогда не верила в магию. Не понимала, как это с помощью карт можно узнать, что тебя ждёт? Возможно из-за страха, если её предсказание окажется правдой, я покачала головой и попятилась к двери, когда она взяла карту и протянула в мою строну. Прищурившись, Араманта сжала губы от чего морщины разбежались в стороны. Углубились, сделав её намного старше.

– Смерть ходит за тобой по пятам, девочка, – её голос заставил мой позвоночник выпрямиться, когда схватилась за дверную ручку. Я не отрывала от неё своего взгляда, пытаясь сделать ещё один шаг и выйти на свежий воздух, но словно застряла в болоте. Ноги тяжелели и не желали слушаться. – Она говорит с тобой голосами утопленников, а ты игнорируешь те послания. Не отвечай никогда и не иди, куда бы тебя не звали, если хочешь остаться живой.

Те последние слова больно ударили, в голове сразу вспыхнули многочисленные образы, которые я видела в ванной, на озере. Легенды, каждая из них оплетала мой разум, заставляя его кровоточить, словно в моё сознание проникли острые когти. Скреблись внутри черепа, пытаясь найти вход, но я не пускала. Тряхнув головой, толкнула дверь и выпала на улицу, чувствуя, как солнце согревает кожу, вот только внутри всё так же оставалось ледяным.

За всё время, проведённое с девочками я не произнесла и пары слов, слыша в голове тот голос. «Смерть ходит за тобой по пятам». Когда мы вернулись, направилась в комнату, желая поскорее смыть те угнетающие сознание слова. Отогреть свои внутренности, которые скрутило тугим узлом, когда меня вызвали в Драк холл. Я пришла, не понимая к чему эта встреча?

Основатель, один из четырех, сидел напротив и не двигался. Балморал Торн. Отец Мора выглядел пугающе строгим в своём чёрном костюме. Взгляд суровый, брови сдвинуты, а руки спокойно лежат на краю стола. Он буравил меня взглядом, я отвечала, но внутри дрожь страха всё сильнее сотрясала тело. Не знаю сколько длилось то сражение взглядами, но я успела продрогнуть до костей от его злого предостережения. По позвоночнику скатилась струйка пота, когда голос основателя разрезал сознание, впиваясь острыми шипами.

– Вы должны покинуть пределы Академии в течении трёх часов, мисс де Вир.

Мне казалось это злая шутка, но основатель не тот, кто станет шутить? На следующей неделе начинались экзамены, которые я хотела сдать, чтобы продолжить обучение в Дракморе. Я готова была показать свои знания, но похоже теперь мне не придётся даже пробовать.

– Вы серьёзно?

– Совершенно.

– Могу я спросить о причине моего отчисления? – Сглотнув горький ком боли, спросила.

– А вы весьма глупы и самонадеянны, мисс де Вир.

– Но мои оценки идеальны, – без всякой гордости и самомнения, произнесла. То была констатация факта. – Я не пропускала занятий и не понимаю, почему меня отчисляют за неделю до итоговых экзаменов?

– В самом деле не понимаете? – Грубым голосом резал Балморал Торн. Он играл со мной, словно я всего лишь досадная помеха, мешающая его коварным замыслам. – Нарушение правил не то, что я назвал бы незнанием. Вы оступились, допустили чудовищную ошибку, за которую теперь вынуждены платить. Не заставляйте меня устраивать шоу и выпроваживать вас из стен Академии. Покиньте пределы в течении трёх часов, и никто не узнает, как глубоко и низко вы пали.

Последние слова он произнес громовым тоном, поставив окончательную точку в нашей небольшой дискуссии. Закусив губу до боли, я почувствовала, как горло сжалось, а руки плетьми опустились вдоль тела. Поднявшись, направилась в комнату. Была одна единственная причина моего исключения, они как-то узнали о нашей связи с Тристаном. Нарушение правил. Это единственное, которое я нарушила. И теперь пришло время платить по счетам.

То, что мы с Тристаном строили, нарушая все правила, разрушилось как стеклянный замок, только его осколки стали теми ранами в душе, которые будут пульсировать внутри, гноиться и чертовски сильно болеть.

Глава 24

Чувство надвигающейся бури плотно поселилось под рёбрами и не желало отступать. Мне было ненавистно понимать, что впереди ждёт нечто неизвестное. То, что потопит всю мою игру и оставит с горьким, как полынь, сожалением. Я проверил Иерихона и убедившись, что брат в Лунарии своём тайном месте, где любил проводить время, немного успокоился. Береника стала следующим звеном в этой цепочке событий. Она сидела за столом в Бран холле, погрузившись с головой в чтение. Водила указательным пальцем по строчкам поглощая информацию, как жаждущий странник, заблудившийся в пустыне.

Вернувшись в кабинет, прикрыл дверь оставив небольшую полоску света, откинулся в кресле и уставился в окно. Яркая зелень на деревьях казалась сочным продолжением весны, перетекавшей в лето. Скоро начнутся экзамены и по итогу двадцать процентов студентов будут отчислены, как это происходило каждый год, но я был уверен Береника сдаст каждый из них на отлично. Она глубоко понимала предметы, изучала материал, который давал преподаватель. После утверждения обучения на следующий год, я смогу сделать её своей. У меня был чёткий план наших дальнейших отношений и менять его я не собирался. Основатели примут каждое моё слово.

Улыбнувшись уголками губ, собирался окунуться в работу, когда дверь в кабинет открылась. Балморал Торн вошёл, отрезав нас от студентов. Вальяжно расположился напротив, сцепил руки в замок и посмотрел мне в глаза. Вот тогда я понял, буря пришла. Она не ворвалась смертельным ураганом, она тихой была, оттого более опасной. Он что-то знал. Не пытаясь делать предположения, я ждал.

– Уверен, нарушать правила тебе понравилось больше, чем признать вину в исчезновении ноктюрны.

– Объясни, – отрывисто бросил я в ответ.

Первое, что ударило – документы, которые Балморал положил на стол передо мной. Склонившись, поправил очки читая буквы, замечая цифры, указанные на бумагах. Чёрт. Тот, кто решил меня подставить слишком хорошо подготовился. Передо мной лежали доказательства того, что я виновен в исчезновении ноктюрны. То была выписка с банковского счета, по моим предположениям, за ценный товар.

– Похоже, я стал чертовски богатым, – нагло присвистнул, смело встретив взгляд основателя. – Надеюсь, вы проверили подлинность этих бумаг?

– Перестань играть! – Рявкнул Балморал. Его руки сжались в кулаки. – Конечно, мы всё проверили и убедились, что ты лгал. Для кого ты разрабатывал ноктюрну?

– Понятия не имею, о чём ты говоришь.

На его лице вздулись вены, когда Балморал со злостью ударил ладонями по столу.

– Похоже ты не собираешься выдать мне чистосердечное признание! – Не вопрос, потому я промолчал. – Надо было быть умнее, ведь ты такой же как твой отец. Используешь других для своих собственных целей.

– О, ты уверен в своём заявлении? – Ярость слышалась, как стекло, острая и жгучая. – Мой отец – это зараза, которая уничтожает всё к чему прикасается. Он ломает. Играет судьбами людей, словно бог, которому это позволено. Не стоит делать подобных утверждений, если у тебя нет чётких доказательств, Балморал.

Меня бесило то, с какой лёгкостью он кидался подобными обвинениями. Каждый из основателей видел каких трудов мне стоило восстановить то, что разрушил отец и держать это в своих руках.

Иерихон – они боялись его. Того, на что был способен мой брат. Внутри его душа была сломана, отец слишком часто и неосторожно играл его сознанием, но он выжил и обернул ту тьму, что плотным маревом оплела его сознание, в свою силу. Да, безжалостную. Угнетающую. Пугающую, но Иерихон выковал себя сам, восстал и не остановится, пока не покончит со всем этим дерьмом.

– То, что делал твой отец, используя живых людей как подопытных чудовищная ошибка, за которую он так и не поплатился. Квентин слишком хорошо умеет играть инашёл лазейку, а потом сбежал. Ты не отстаёшь от него ни на шаг, Тристан.

– А ты не думаешь, что доказательства появились слишком быстро и как раз в нужный момент? – Парировав его удар, спросил. – Кто предоставил документы?

Балморал побарабанил пальцами по столу, решая что-то в голове. Если для меня вся жизнь была шахматной доской, Балморал же просчитывал её, словно сложные арифметические задачки.

– Прекрасно, Тристан. Я и не думал, что ты так просто откажешься от своего статуса и уйдешь. Но мы это исправим.

Балморал склонился, достал из портфеля ноутбук, повернул ко мне монитор и включил запись, ту самую, где мы с Береникой были в Лунарии. Я знал, помнил каждое мгновение, каждое прикосновение, но предъявить мне что-то большее Балморал не мог, потому что Береника всего лишь сидела на моих коленях. Основатель ведь не мог знать, что в тот момент мой член находился глубоко в её обжигающем тепле.

С каменным лицом я досмотрел видео, чувствуя жар в костях. Внутри всё сильнее загорался пожар. Гнев. Ярость. Всё самое тёмное и чудовищное смешалось в огромную воронку торнадо.

– Не думал, что в Лунарии есть видеокамеры, – прищурившись на Балморала, ядовито выплюнул. – Что, следить за деятельностью своих преподавателей теперь в почёте у основателей? Возможно, стоит поискать камеры дома?

– Возможно стоит, – в ответ, выстрелил Балморал. – Это любительская запись.

Между нами протянулись нити недосказанности и сопротивления. Он хотел повесить на меня ответственность за все преступления, но я не позволю.

Балморал заглянул мне в глаза и грубо сказал:

– Кто-то следил за тобой или быть может за ней и похоже они добились нужного результата. Все из основателей уже предупреждены. Мы ждём тебя на Совете, и ты знаешь, что последствия будут самыми хреновыми.

Его разочарование гулким эхом повисло в загустевшем воздухе. Балморал поставил точку и вышел, оставив меня одного со своими мыслями. Первое и самое важное – Береника. Вскочив, я направился в её комнату понимая, что могу не успеть.

Я не решился использовать тоннель, чтобы незаметно проникнуть внутрь, на случай если Береника была с Валенсий, потому пришлось постучать. Ожидая ответа, тихо выдохнул, когда она открыла дверь. Я обвёл комнату быстрым взглядом и не найдя её соседку посмотрел на Беренику. Губы искусаны, словно она старалась не заплакать, отчаянно и больно. Глаза сухие и тусклые.

Взяв её лицо в свои ладони, сказал самое важное:

– Я всё исправлю.

Она всхлипнула и прижалась ко мне, так доверчиво и безоговорочно, отчего внутри больно кольнуло.

– Как они узнали? – Тихий шёпот.

– Кто-то снимал нас на видео в Лунарии.

Глаза Береники опасно вспыхнули.

– Там есть камеры?

– Любительская сьемка.

– За нами шпионили, – ахнула она недоверчиво.

Я только кивнул, крепче сжимая лицо Береники в своих ладонях. На кровати лежал чемодан, уже собранный. В комнате не осталось ничего, чтобы напоминало о том, что Береника де Вир находилась здесь. Но каждая наша встреча, каждое мгновение, которые мы разделили с самой первой, когда она вся промокшая стояла на пороге моего дома, были высечены в моей памяти.

– Это не конец, – грубо пробормотал в её губы. Я не позволил отвести взгляд давая понять, что так и есть. – Вернёшься домой не распаковывай вещи, потому что ты не долго будешь вдали от меня.

– Но как?

Я понимал, о чём Береника спрашивает. В голове смертельной волной меня захлестывали мысли, которые складывались в очередной огромный план. Ещё одна партия на моей шахматной доске, которую я намеревался выиграть.

– Я всё решу, Береника, – уверенно заявил и коснулся её губ своими.

Тот поцелуй был отчаянным и глубоким. Она думала, я лгу, чтобы не так больно было прощаться, но не понимала насколько глубоко я увяз в ней. В нас. То, что произошло было предначертано, я верил в это и буду бороться за каждый день рядом с ней. Не остановлюсь, пока не найду виновных. Пока каждый не ответит за то, что посмел разлучить нас.

Береника ласкала мой язык своим, так отчаянно и до боли сжимая мою шею в своих крепких объятиях. Подхватив её, позволил обернуть ноги вокруг моих бёдер, углубив поцелуй. Укусил за нижнюю губу, провёл по ней языком, пробуя, вкушая, наслаждаясь.

– Это не прощание, – шепнул, когда Береника отстранилась.

Она соскользнула с моего тела и отошла к кровати. Взяла в руки чемодан, но тот взгляд, он рвал душу на части. Тёмный, безжалостный, прямой. Она, словно запоминала меня, пытаясь впитать в себя как можно больше.

– Нет, не прощание, – твёрдым голосом, ответила Береника. – Я буду ждать.

Руками коснулась моего лица, провела ладонью по щеке, очерчивая пальцами контур губ, подбородка, коснулась шрама. Я видел в глазах тот огонёк, который говорил о том, что Береника будет бороться. Ждать. Она верила, я всё решу. Позволила мне стать для неё той самой скалой, за которую можно спрятаться, на которую можно опереться и не бояться.

Приподнявшись на носочки мягко коснулась моих губ и тихо шепнула:

– Верю тебе, Тристан.

Её рука соскользнула вниз, безвольной плетью упав вдоль тела. Береника развернулась и вышла, прикрыв за собой дверь. Отрезала себя от меня, чтобы прощание не затянулось и не принесло больше боли, чем уже было. Переполненный суровой яростью, я покинул комнату, используя тоннель.

Я лежал на берегу моря, на чёрном песке и смотрел в безмолвное небо. Волны плескались о берег, накатывали с шумом и горечью, пытаясь достать дальше, а после отступали. Время здесь не имело значения, только хор голосов и мыслей в моей голове. Перебирая варианты, я старался не думать о пустоте, что плотным коконом объяла грудь. То, что я не найду Беренику в пределах Дракмора, кровавой пеленой кружило в сознании. Не смогу наблюдать за ней, во время лекций с насмешливым выражением лица. Не увижу, как она снова и снова поглощает те многочисленные книги, которые любила. Истории, что впитались в её мозг и дали свои плоды. Выход. Мне нужно сыграть так, чтобы победитель был только один. Им буду я. Никаких других вариантов просто не было.

– Так и знал, что найду тебя здесь, – облокотившись о скалу, произнес Иерихон. Он засунул руки в карманы, плечи напряглись, когда наши взгляды встретились. – Насколько всё хреново?

– Предельно, – выдавил, всё ещё позволив телу эту небольшую отсрочку.

– Вас поймали?

– Кто-то снял нас в Лунарии на видео, которое Балморал любезно мне предоставил.

– Насколько всё откровенно?

– Береника сидела на мне и целовала.

Иерихон поджал губы понимая, что за моими словами скрывается гораздо больше, чем я хотел выдать.

– Я предупреждал.

– Не начинай.

– Что ещё?

Выдохнув, я наконец поднялся и направился к Иерихону. Мы смотрели на гладь безмятежного моря, и я понимал, что он самый верный союзник. Даже если отец снова решит поймать его и воспользуется ноктюрной, заставив Иерихона ответить на вопросы, меня сейчас это не волновало.

Вернуть Беренику в Академию. Позволить ей сдать экзамены, продолжить обучение. Вернуть в мои объятия – вот главная цель.

– Балморал предоставил отчёт с моей выписки. Он обвиняет меня в продаже ноктюрны.

Иерихон выругался. Его глаза блестели гневом, который он очень тщательно прятал.

– Расскажи мне свой план.

Он был уверен, что у меня уже есть стратегия и не ошибся. Поджав губы, я направился к машине. Когда мы сели, поехал в самую дальнюю часть Шартре.

– Ты должен проверить тот счёт. Нужно найти, от кого поступили деньги. Как только отыщем предателя, колесики моего замысла закрутятся с бешенной скоростью. Но тебе нужно поторопиться. У меня есть два дня, – Иерихон смотрел на меня, пока я сжимал ладонями руль. – Балморал вызывает на Совет. Им всё известно. Теперь ты мой главный игрок, пока они будут решать мою судьбу.

– Здесь что-то не сходится.

– Объясни, – потребовал, посмотрев на Иерихона.

– Всё это выглядит слишком хорошим спектаклем, где каждый уже наперёд, знает свою роль.

– Думаешь, отец замешан в этом?

То, как напрягся Иерихон, говорило только об одном, он был уверен. Я знал, если это возможно он найдет нужные ниточки, которые раскроют скрывающегося в тени предателя.

– Думаешь, отстранят от занятий? – Неуверенно спросил Иерихон.

– Наверняка так и сделают. В их власти поступить именно так, но они не могут просто заставить меня уйти. Понимают, что мы равны. Я тоже обладаю властью, с которой основатели обязаны считаться. Даже в подобном дерьме я не опущусь на колени и не признаю того, о чём они просят. Хотят спустить всех собак на меня? Мы ещё посмотрим, кто будет вариться в дерьме.

Губы Иерихона сложились в мрачную, зловещую полуулыбку, когда я припарковался у большого дома семьи Девос. Лука принял нас, не задавая вопросов, хотя я чувствовал гнев и ярость исходящую от него. Напряжение плотным кольцом обвившее нас, могло бы сломать, если бы я не был настолько уверен в своей игре.

– Я должен был догадаться, когда вы приезжали, – выдавил злобно Лука. Его глаза сверкали яростью. – Ты чёртов засранец.

Уверен, он говорил не о тех лживых доказательствах моей причастности к исчезновению ноктюрны, а о своей племяннице. Мы с Иерихоном сидели напротив за столом, и я молчал, позволив его ярости вылиться в слова.

– Для чего ты прятал её все эти годы, Лука? От кого?

Мой вопрос застал его врасплох. Лука не был готов к подобному разговору. Думал, я приползу на коленях и буду умолять о прощении? Чёрт, очевидно он забыл с кем имеет дело. Похоже, пришло время напомнить каждому из основателей, что я не играю по их правилам.

– Для чего ты использовал Беренику? Хотел, чтобы девочка стала твоим соучастником? Партнёром? Манипулировать вздумал? – Он тяжело опустил руки на стол и подался вперёд. – Не бывать этому, и я рад, что она покинула пределы Дракмора. Больше ты не сможешь дергать за ниточки.

Он хмурился, произнося каждое слово, выплевывая, словно не мог сдержать своих демонов, которые рвались наружу, пытаясь достать меня, обездвижить и покалечить.

– Закончил? – Обманчиво мягким тоном, поинтересовался я. – А теперь послушай меня. Слушай внимательно, потому что от тебя зависит её будущее. Береника потратила год на обучение и её исключили перед самыми экзаменами, а я этого не намерен терпеть. Она должна закончить Академию, и я верну её.

– Если это очередная твоя игра, я позволю основателям разрушить твою власть и выкинуть далеко за пределы Дракмора, – рыкнул в ответ Лука.

– Слушай внимательно, – снова повторил и раскрыл первый шаг своей злорадной шахматной партии.

***

Совет собрался на нейтральной территории в одном из домов, принадлежащих основателям. Мне он всегда чем-то напоминал тронный зал, где высшие монархи распоряжались жизнью простых смертных. Возможно, основатели чувствовали себя именно так, когда сидели на своих креслах, напоминающих трон, с высокими спинками, обитыми синим бархатом. Резной металлический каркас основания, являл голову животного, яростного, раскрывшего пасть хищника, готовящегося к нападению.

Здесь происходили поистине ужасающие вещи, о которых жители Шартре даже не подозревали. Пытки с целью выведать нужную информацию. Допросы. Убийства.

В моих венах полыхала ярость, когда я обвёл каждого основателя тёмным взглядом. Балморал Торн был поистине суровым и сейчас смотрел на меня волчьим взглядом. Осуждение читалось в каждой чёрточке его лица, но мне было плевать.

Лука Девос, казался таким же отстраненным, но я знал, что в нужный момент, когда все фигуры встанут в нужную партию, он сделает свой ход. Тот, который мне нужен.

Илия Ван Доренберг был доволен моим положением, пойманного предателя. Вот только он не знал, что я в курсе его тёмных делишек. Иерихон потрудился основательно и нашёл нужную ниточку, что открыла мне поистине щедрую тайну, которой я непременно поделюсь с ними и разрушу власть Ван Доренберга. Пока пусть думает, что игру ведёт он. Этот обман доставит мне поистине потрясающее удовольствие. Сломать его, разрушая всё, чем Илия жил лучше мести, которой я жаждал для него.

Киан Оландер скрывал все свои эмоции. Я не смог прочесть ни намека на довольство или злобу. Он оценивал, ожидая, когда все карты будут вскрыты и только после этого сделает свои выводы.

– Тристан Вирмор, ты нарушил наши правила. Непреложные. Те, которые существуют много лет, с какой целью? – Взял слово Балморал. – И учти, твоя власть сейчас ничего не значит. Она не спасет твоё жалкое положение.

Решив не язвить, я встретился с его яростным взглядом. Они знали, я не боюсь и не стану преклоняться, чтобы просить пощадить мою жизнь, слишком жестоко закалила меня судьба, чтобы молить о прощении. Единственное, в чём я был виновен, в отношениях со студенткой, но это легко решаемый вопрос. Мне придётся побороться за право голоса, но я не отступлю.

– Начнём с самого очевидного, нарушение правила на запрет отношений, – мой голос был твердыней, о которую разбились их вдребезги составляемые планы, моего уничтожения. – Береника де Вир, добровольно пошла на эти отношения, понимая риск, с которым связано каждое наше решение. Вы знаете только верхушку айсберга, не представляя, что скрывается там, глубоко за толщей непроницаемой воды.

– Будь конкретным и последовательным в своих рассуждениях, Тристан, – Киан Оландер говорил холодным, отстраненным тоном. – Доказательства. У нас есть прямые доказательства нарушения правил. И чего ты хочешь добиться? Думаешь, мы примем её обратно в Академию, чтобы ты мог и дальше продолжать ваши отношения?

Усмехнувшись злой улыбкой, я грубо заявил:

– Вы восстановите мисс де Вир на прежнее место и позволите сдать все экзамены.

Моя наглость удивили каждого из основателей. Я читал это на их лицах. Чувствовал тонкой струйкой гнева, который окутал весь зал.

– Ты смеешь заявлять об этом? – Зарычал Ван Доренберг. Его ноздри раздулись, руки крепко сжали подлокотники кресла. – Наглец.

– Ты не имеешь права что-либо требовать в сложившихся обстоятельствах, – грубо заявил Лука Девос, прекрасно играя свою роль. – Запрет на отношения касается каждого преподавателя и студента.

Им было бы интересно узнать о связи Брана с Арлин, но я ценил нашу дружбу и не стал выдавать те доказательства, которыми обладал. Эта история для другого раза.

– Мисс де Вир успешно проходила бучение. Её оценки впечатляют так же, как и знания. Она всё равно находилась в Академии, к тому же не подписала договор, – я махнул рукой, указывая на каждого из основателей. – Ваши сыновья поспособствовали тому, чтобы мисс де Вир прониклась тайнами Дракмора. Они запугивали её, дурманили сознание ноктюрной. Устроили охоту в лесах, оставив девушку в одиночестве бродить по болотам и упиваться от горечи своими страхами.

Это было неожиданностью для каждого из них. Основатели знали, что их сыновья любят подобные игры, но никогда, ни с одной жертвой, не заходили так далеко, как это произошло с Береникой. Пусть теперь подавятся теми острыми шипами правды, которую я кидал им в лицо.

– Вы слишком ослабили поводок и каждый из всадников играл нечестно, имея преимущество на своей стороне. Их война была не такой, как вы привыкли видеть. Слишком жестокой и коварной, – злость вспыхнула в крови. Заревела в ушах, но я безжалостно подавил те убивающие эмоции. Холодный рассудок – вот путь к моей цели. – Лучше держать её рядом, к тому же мисс де Вир училась на отлично и не сдала только экзамены, от которых её отстранили из-за разоблачения романа.

Я посмотрел прямо на Луку Девоса. Он понимал, что своим взглядом я заставляю его согласится, поддержать, иначе открою всем в совете, что Береника его племянница, чего Лука не готов был сделать. Я понимал его причины, он желал оградить Беренику от пугающих правил нашего мира и поддерживал, но это не помешало мне манипулировать Лукой.

– Что конкретно ты имеешь ввиду, Тристан? – Спросил Балморал.

– Насколько глубоко Береника де Вир посвящена в ноктюрну? – Тут же задал вопрос Киан. – И, если ты прав на счёт наших сыновей, это должно иметь более грубые последствия.

Опустив благоразумно подробности о том, что сам открыл тайную библиотеку для Береники, я позволил им узнать, что она смогла найти ответ сама.

– Уверен, если девушка начнёт говорить о том, какое влияние может оказать ноктюрна во внешнем мире, скоро мы будем вынуждены встречать у ворот Дракмора делегации весьма опасных представителей власти. И я говорю не только о политиках, – каждый из них осознал насколько глубже и опаснее окажется правда, если к нашему порогу начнут приходить те, кто не считался с законом. Преступники. Мафиози. Убийцы. Каждый хотел завладеть подобный возможностью, раскалывать своих противников только одним приказом. – Всадникам следует преподать урок, после которого они не просто не захотят, а побояться пересекать черту, за которую не должны переступать. Вы восстановите Беренику де Вир, позволите сдать все экзамены, и когда она справиться с каждым, будет зачислена по стипендии на следующий год.

Ван Доренберг нахмурился, явно не понимая откуда у меня подобные мысли и наглость заявлять, что они сделают так, как я требую. Пусть подождёт немного, мы доберемся до самого сладкого, что произойдет сегодня вечером.

Пока остальные выражали несогласие, я дал Луке понять, что не отступлю и верну Беренику любыми способами, просто этот был самый разумный и правильный. Но ради неё я готов был пойти многими другими, более отвратительными и мерзкими. Они не знали, что в их напитки подмешана ноктюрна и, если этот план провалится, я просто перейду к другому.

– Если ты говоришь правду…

– Она не станет болтать о том, что узнала, – нагло заявил Ван Доренберг.

– Возможно, – согласился я, заметив его нахмуренные брови. – Но не сомневаюсь, мисс де Вир, найдет лабораторию и будет проводить опыты, делать исследования, которые рано или поздно всё равно будут обнаружены.

– В этом случае лучше предоставить ей проводить те опыты в пределах Академии, – мрачным тоном заметил Балморал.

– Это разумно, позволить девочке сдать итоговые экзамены, и если она их сдаст, то мы заставим её подписать соглашение, – подал голос Лука. Он отлично умел играть роли, и тогда я вспомнил чем он пожертвовал ради молчания и сохранения тайны. Взгляд Луки блеснул и этот огонёк сказал мне, что у него есть свой собственный план. Чёртов наглец. – Тогда она может стать твоей ассистенткой, Тристан. В конце концов тебе требуется помощь для того, чтобы разработать противоядие.

– Это недопустимо, – гневно бросил Илия. – Он предал нас…

– Ах, да, по поводу предательства, – я щёлкнул пальцами, словно только что вспомнил о самом важном нарушении, в котором меня обвинили. – Я никогда не был таким как мой отец и не буду.

Поймав взгляд Киана вспомнил тот разговор на самом первом мероприятии по поводу начала учебного года. Он, похоже, тоже прокручивал наш разговор в голове. Я знал, на моей стороне Лука, Балморал пока обдумывал мои слова, а Киан должен был поверить. Мне нужно его слово, чтобы сокрушить того, кто сидел с горделивым лицом думая, что ситуация полностью в его власти.

– Я капнул поглубже и потянул за ниточки, чтобы найти решение, которое удовлетворит каждого из нас, – комната наполнилась тягостным ожиданием. Все застыли готовые слушать. Но мне нужно было только предоставить доказательства. – Иерихон, зайди пожалуйста.

Когда брат вошёл в огромный зал все смотрели не на него, а на девушку, которую тот тащил за запястье. Она была связана, потому что не раз пыталась сбежать. Вырваться из той ямы, в которую сама себя загнала. Это удивительно, как Илия мог выбрать себе в союзники кого-то настолько маленького и хрупкого. Но разузнав, мы поняли насколько коварна может оказаться внешность. Её глаза полыхали гневом, а губы сжались в тонкую линию. Надо отдать должное, Эсме не посмотрела ни на одного из основателей, но этого и не требовалось. Я увидел, как напрягся Илия, когда она вошла в зал.

Наши взгляды схлестнулись, как два штормовых смерча, готовые снести всё на своём пути. Он будет бороться руками, зубами, но попытается вырвать себе свободу, хотя каждый из нас понимал, этому не бывать. Я потоплю его и ни разу не пожалею о содеянном.

– Прекрасная, беззащитная Эсме не вызывает никаких подозрений. Слишком хорошенькая девочка, которая просто не может оказаться внутри злодейкой, пока вы не найдете правду. Эсме знает своё дело настолько, что даже Иерихон не сразу смог отследить её перемещения. Так хорошо она заметала следы, что не найти и крошки, по которой можно было пойти.

– Переходи к делу, Тристан, – рявкнул Балморал. Он стал понимать, куда я веду. – Ты тянешь время.

– Эта девушка связна с тем, кто похитил партию ноктюрны и продал на чёрном рынке. К сожалению добиться с помощью обычного допроса подробностей я не смог, но мы обязательно это исправим и найдем покупателей. По запросу своего клиента, она ловко поменяла данные проникнув в мои счета и подменив цифры. На самом деле те цифры, которые ты мне предоставил Балморал, липа. Вуаль, за которой скрывается правда.

– Ты говоришь загадками.

– Илия Ван Доренберг.

Я знал, что он будет играть до последнего, чтобы не быть раскрытым. Илия засмеялся злым, лживым смехом, откинув голову назад, пока взгляды основателей сверлили его подозрениями и неверием.

– Какой же ты сукин сын, – хрипло выдохнул он, прервав смех. – Думаешь, подставить меня получиться, чтобы самому выйти сухим? Нет, Тристан. Все твои слова – ложь, и я докажу это.

Он поднялся, намереваясь уйти, чтобы сбежать. Боялся того, что могут решить основатели, если правда вскроет его гнилую натуру. Но я опередил, не позволив Илии сделать и шага к двери.

– Жаждешь доказательств? Отлично.

Иерихон поднял руку и включил запись, которую мы смогли достать, прежде чем Эсме её удалила.

«Основатели разнюхивают слишком дотошно, проверяя все счета. Мне нужно, чтобы ты сфальсифицировала утечку информации. Переведи на счёт Тристана Вирмора всю сумму, только нужно сделать это так, чтобы всё выглядело правдиво. Ты можешь. Проведи деньги на скрытие офшорные счета, чтобы у меня были доказательства виновности Тристана Вирмора. Цену ты знаешь».

После того как запись прервалась, гнетущее молчание было единственной живой вещью.

Встретив взгляд бездонных глаз Илии, я тихо выплюнул:

– Рыл мне яму, а сам в неё попал. Так вот значит кто нашёл предателя и предоставил лживые улики? Хотел, чтобы всё повесили на меня, Илия? Я признаю, что нарушил правила, но ты… ты предал всё, что мы основали. То, что основали наши предки, ограждая мир от опасности ноктюрны.

– Это наглая ложь, – рыкнул Илия. Его глаза бегали по залу в поисках спасения. Он хотел исчезнуть, чтобы его жалкая жизнь не пострадала, тогда я сделал очередной ход.

– Сотрудничать с дьяволом – значит проиграть, – все посмотрели на меня непонимающим взглядом, когда я выплюнул следующие слова. – Ты был его глазами и ушами. Рассказывал обо всём, что происходило на территории Дракмора и в кругу основателей. Как же он заставил тебя сотрудничать?

– О ком ты говоришь? – Не понимая, спросил Балморал.

– Квентин Вирмор. Он всё это время сотрудничал с моим отцом.

Глаза Илии наполнились красными жилками. На виске пульсировала вена. Теперь он в полной мере понял, как глубоко мне удалось отследить его коварное предательство.

Киан Оландер хлопнул в ладоши привлекая внимание каждого, кто находился в комнате. Если он сделает то, о чём я думал, всё сложится в идеальную кровавую картину разоблачения.

– Каждый из вас пройдет круг истины. Это не обсуждается, – он обвёл взглядом основателей и увидел поднятые руки Балморала и Луки. – Три против одного. Решено.

Каждый понимал, что это означает – с помощью наркотика мы могли по приказу основателей раскрыть свои мысли. В прямом смысле вскрыть душу, чтобы позволить им заглянуть за изнанку и понять кто лжёт. Иерихон рядом со мной напрягся, явно не одобряя подобного шага, о котором я намеренно умолчал зная, что он будет против. Иерихон слишком хорошо понимал, чем может закончиться подобное.

Тайна ноктюрны охранялась много сотен лет, и основатели не просто так построили Академию. Никогда никто не пытался торговать этим наркотиком, чтобы мир узнал на что способна «ночная королева». Этот непреложный закон прописанный в договоре, который каждый из четырёх основателей подписывал, принимая бразды правления, всегда чтился по праву. Но Илия Ван Доренберг нарушил тот договор, и понимал какие последствия его ждут.

– Мы обсудим дальнейшие шаги, когда найдем все ответы.

– Как ты мог пойти на такое? – Недоверчиво прошептал Балморал.

Лука тоже выглядел потрясённым. Я посвятил его только в первую часть своего коварного плана, умолчав о том, какой гнилой останется вторая. Она разрушила саму основу их власти на фундаментальном уровне. Лишила союза. Подорвала доверие. Я не хотел, чтобы произошёл подобный раскол, но по-другому выйти из этой ситуации, в которую Ван Доренберг втянул меня, не смог.

– Чёртов сукин сын, – взревел Илия и бросился на меня. – Всё это ложь. Каждое грёбанное слово – ложь.

– Поэтому ты не должен так отчаянно сражаться, – равнодушно заявил Киан. – Круг истины откроет ваши мысли для нас и покажет кто говорит правду, а кто был предателем всё это время.

Ван Доренберг замахнулся, желая оставить на моём теле видимые раны, но я блокировал удар и врезал ему в солнечное сплетение. Тот согнулся не в силах сделать вдох. Боль разрывала его тело на части.

– Умей достойно принимать поражение, – склонившись прошипел.

– Следуй за мной, – щелкнув пальцами велел Балморал.

Тот не двинулся с места, тогда Киан толкнул его в спину что-то прошептав на ухо. Лука остановился возле Иерихона, бросил на меня задумчивый взгляд.

– Ты пошёл бы до конца, если бы мы не согласились на твои условия?

От его вопроса веяло льдом, но я не стал оправдываться. Похоже он единственный понял, что я собирался использовать ноктюрну. Подавить их сознание и поставить те условия, которые удовлетворят меня.

– Отличная партия, Тристан, – только произнес Лука и забрал Эсме, когда все направились к скрытой двери в стене.

Я не горел желанием следовать за ними, но выбора не было. Я лишился его в тот момент, когда Киан объявил, что каждый из нас пройдёт круг истины. Видел, что происходит внизу там, где стены были серыми в свете тёплых свечей, что достаточно сильно разгоняли мрак тьмы.

Меня проводили в одну из комнат, усадили на стул и поставили чашу с очищенным наркотиком. Три основателя заняли свои места напротив в ожидании, когда я сделаю шаг. Сжав зубы, схватил чашу и опрокинул её содержимое в рот. Язык обожгло, словно лава потекла по трахее, оплела лёгкие, сердце, задела каждый нерв и сосуд в теле. Мир накренился, когда я уставился на основателей в ожидании приказа.

– Что ты знаешь о пропаже ноктюрны? – Вопрос Балморала.

– Мы с Иерихоном смогли отследить перемещение до побережья Варош, но там любые следы просто исчезли, – пустым голосом отвечал, не чувствуя себя собой. – Единственное объяснение, её сбыли на чёрном рынке.

Я знал, что той дозы было слишком мало, но и её хватило, чтобы развязать язык. Мой тон был скрипучим и равнодушным, пока слова плыли по комнате кружа вокруг основателей. Их серьёзные лица видели каждое мгновение, о котором я рассказывал, пока у них не закончились вопросы. Их было слишком много. Откровенные, режущие и глубокие. Но я знал, что они не найдут в моих глазах предателя. Удовлетворившись ответами, они выглядели ещё более злыми, потому что понимали, каждое моё слово правда. Значит предатель сидит в другой комнате. А это просто недопустимо.

Балморал обернулся, его взгляд был злым и усталым, словно этот Совет отобрал все силы. Он встретил мой взгляд и строго отчеканил:

– Мы восстановим мисс де Вир, но если я узнаю, что ты снова перешёл границу, всё обернётся самым кровавым образом, Тристан.

Этого было пока достаточно. Им нужно время всё обдумать. Переварить взрыв, который разнёс тщательно очерченный круг четвёрки основателей. Последствия будут ещё долго болеть и гноиться, но они найдут выход. Всегда находили.

Прежде чем оставить меня проживать собственные страхи, Лука подошёл ближе и задал ещё один вопрос, который жёг меня даже сквозь дурман в голове.

– Береника де Вир, кто она для тебя?

Сжав зубы, я чувствовал, как рот наполняется словами не в силах противится приказу, прозвучавшему в вопросе Луки.

– Она моя.

– Почему ты выбрал именно её? – Продолжал Лука. Он понимал, в обычных обстоятельствах я не дал бы ему ни единого ответа, потому что все они предназначались только для Береники.

– Потому что мне нужен её свет. Её понимание. Поддержка. Мне нужна она.

– Ты ведь не собираешься оставаться в стороне, так ведь? Даже когда она продолжит обучение, ты не оставишь её в покое?

– Нет, – сорвался единственный ответ, который был чистой правдой.

Лука смотрел на меня долгое мгновение прежде чем повернулся и вышел, присоединившись к другим основателям.

Глава 25

Я всё ещё помнила прикосновения Тристана. Его руки – стальная плеть на моих щеках. Его глаза – зеркало моих эмоций. Его губы моя сила, а слова, те самые, что в душу проникли и пустили корни оплетая рёбра, стали мой стеной. Несокрушимой. Огромной. Непобедимой.

Путешествие домой оказалось настолько долгим, словно время в тот день решило вовсе остановиться. Я сожалела о том, что не успела сдать экзамены. О том, что не успела насладиться душой Тристана. Каждое чувство сжирало меня изнутри, откусывая маленькими порциями и доводя до сумасшествия.

Горло сдавило, когда бабушка обняла, приняв в колыбель своих тёплых заботливых объятий. Она не задавала вопросов и весь ужин я промолчала, ковыряясь вилкой в тарелке. Сон оказался тем, что я с отчаянием ждала, но лёжа в кровати смотрела в потолок понимая, что не могу уснуть. Каждое слово, брошенное в момент прощания, резало и съедало кусочек души. Внутри болело то, чему я не могла дать названия. Оно громыхало, отдаваясь давящей агонией по внутренностям. Полыхало. Горело так, что хотелось плакать, но слёз не было. Глаза сухие, губы, искусанные в кровь.

Рассвет лёгкими, как пёрышко прикосновениями бродил по комнате, глаза резало от того, что всю ночь я проворочалась с боку на бок, так и не сумев проскользнуть в сон.

Холодная вода стала тем отрезвляющим катализатором, в котором я нуждалась. Глаза впали, лицо осунулось и покрылось бледностью. Потрясения всего, через что пришлось пройти, чётко отразились на мне, но этого и следовало ожидать.

Семь утра, а я уже направлялась вдоль улиц проснувшегося города туда, куда вело меня сердце. Потребность. Не знала застану ли Дею в том амбаре, где она рисовала свои мрачные картины, и когда остановилась возле двери та оказалась приоткрыта.

Дея сидела напротив окна и смотрела на свои руки. Кофта закатана до локтей. Она что-то писала на коже и когда я приблизилась вскочила, схватившись за сердце.

– Ты напугала меня, – голос тихий, со свистом разрезал воздух, как острый клинок.

Я увидела слово «вердигрис», но проигнорировала, понимая, что Дея не станет объяснять его значение. Она проследила за моим взглядом и быстро опустила рукав, закрыв то слово от моих глаз.

– Что ты здесь делаешь? – Дея прищурилась, отметив моё мрачное лицо и тихо спросила. – В смысле, ты ведь должна готовиться к экзаменам. Что произошло?

Покачав головой, я прикусила губу чувствуя, как внутри снова нарастает паническая волна безысходности. Дея взяла меня за руку и усадила в кресло перед большим окном. Она просто позволила мне быть там. Находиться в её пространстве, не прося ничего взамен. Никакой исповеди или требований. Это раскололо тот шаткий пузырь, в котором я пребывала последние несколько дней.

– Что означает то слово? – Севшим голосом, словно я орала несколько часов и порвала голосовые связки, спросила.

– Вердигрис? – Улыбнувшись, подсказала Дея. Она заправила за ухо прядь волос и встретила мой взгляд. – Самый неуловимый оттенок в живописи. Это красивый сине-зелёный цвет. Он более известен как патина. Его безумно трудно найти и работать на холсте тоже не легко.

– Почему это слово? – Кивнув на её укрытую рукавом руку, спросила.

– Оттенок моей души, – бросив взгляд далеко за пределы простирающегося от нас великолепия летних красок, хрипловато ответила. Здесь природа тоже требовала разнообразия и красоты, но в отличие от Дракмора, казалась не такой сочной и яркой. – Вчера был аметист.

Возможно ли, что её взгляд художника оценивал других людей примеряя к ним оттенки? Словно Дея могла заглянуть поглубже и увидеть ауру человека?

– А какой цвет у меня? – Рискнула спросить.

Она пожевала губу исследуя моё уставшее тело. После кивнула на картины, что полукругом стояли в огромном амбаре. Поднявшись я последовала за ней исследуя и понимая, что в её коллекции за время моего отсутствия прибавились новые портреты.

– Вердигрис, – махнув рукой на высокие шпили Дракмора, указала Дея. – Видишь оттенок синего и зеленоватого, который я использовала, рисуя лес позади Академии?

Кивнув, подошла ближе и провела пальцем по тонким мазкам. Ели высокие с пушистыми ветвями. Желтовато-зелёные липы. А по центру, впереди Дракмора стояло кампешевое дерево. Несколько ветвей были сломаны, на землю капала рубиновая кровь. Две легенды. Одно дерево. В какую верила я? Не уверена. Мне казалось каждая несла в себе частичку правды, когда-то давно случившейся на той земле.

– А это твой, – указала на другую картину Дея. – Оникс. Не чёрный, но близок к нему. Потрескавшийся. Старинный. Глубокий.

– Вполне похоже, – хрипло выдохнула. – Я нарушила правила и поплатилась за это.

Не услышав вопроса, обернулась и поймала на себе задумчивый взгляд девушки. Она покачала головой, словно внутренне спорила сама с собой. Дея пересекла пространство оставив меня у той мрачной картины и присела перед холстом. На нём вырисовывалось золотистое сияние. Краски жёлтых оттенков, словно Дея разложила оранжевый на несколько десятков более глубоких слоёв и с каждым новым взмахом руки сдирала предыдущий оттенок, нанося совершенно новый.

– Это просто невероятно, – шепнула я, стоя позади. То, как она рисовала, пребывая не здесь, не со мной, словно покинула тело позволив воображению то путешествие сквозь километры времени, завораживало.

Не знаю сколько я простояла вот так, за её спиной увлечённо наблюдая за тем, как Дея наносила слой за слоем придавая холсту потрясающий вид, когда что-то прорвало сознание, вспоров острым клинком. Те слова, что я произнесла, теперь ударили ещё больнее. Ведь пока ты не скажешь правду она будет существовать только в голове, но после признания тех слов каждый поступок, действие било, словно молот.

– Роман с преподавателем не то на чём я хотела бы попасться, но именно так всё и произошло, – я заметила, как напряглась спина Деи, но она не перестала мягко, растягивая движения, вести кистью по полотну. – Я встретила его в самый первый день, когда приехала в Академию. В тот день я промокла, взбираясь по серпантинной дороге. Уставшая заявилась к нему и потребовала помощи, а он захлопнул дверь. Знаешь, то как сплелись наши судьбы заставляет верить в то, что есть нечто не поддающееся объяснению и пониманию. То, что заставило нас пройти через сопротивление и нарушить правила.

Я почувствовала, как на губах мелькнула мягкая улыбка, ведь тот шквал эмоций проскользнул через меня. Сотни нитей протянулись сквозь тысячи километров к Тристану Вирмору. Те встречи. Взгляды. Случайные прикосновения. Столкновения. Всё завязалось в крепкий узел, и словно сработал один из законов притяжения, заставив нас стать теми телами, что не могут находиться порознь.

– Прости, что вот так заявилась и вывалила на тебя всё это…

– Кто он?

Закусив губу, встретила взгляд Деи, когда она отложила кисть и обернулась. Руки в жёлтой краске, лицо напряжено, как и вся поза.

– Тристан Вирмор.

То имя грузом легло на плечи, и мне казалось я готова упасть на пол под его неподъёмной тяжестью. Дея выпустила из лёгких тихий вздох и покачала головой, будто не могла поверить в то, что я произнесла его имя. Запретное. Строгое. Испепеляющее.

– Не думала, что он способен на такое.

– Ты осуждаешь? – Мягким тоном спросила.

– Просто это не складывается в то, что я знала о Тристане. Он не тот, кто станет нарушать правила. Никогда не нарушал, не думала, что сможет. Но похоже его железная воля разбилась как стекло, когда ты нашла нужную точку. Своеобразную брешь в его защите.

– Так вы знакомы? И насколько близко?

– Я ведь родилась в Шартре, как и Тристан. Мы дружили с детства, но знаешь…

– Что?

Она засмеялась каким-то неестественным смехом. Хриплый, он карябал моё сознание. Неправильный. Да, вот то слов, которым я могла описать её смех.

– Прости, что разочаровала.

– Я просто поражена, – поднявшись, ответила Дея. – Не думала, что судьба свяжет нас такими нитями. Вед он тот, кто…

Она резко осеклась, будто отрезала следующие слова, не позволив им сорваться с губ. Покачала головой и отвернулась. Взяла кисти и принялась счищать с них краску, забыв о моём существовании в этой плоскости. Её мысли витали где-то не здесь. Далеко. Дальше, чем я могла заглянуть.

– Спасибо за всё. Пожалуй, я должна оставить тебя.

Дея только кивнула так и не посмотрев, когда я ушла. Неправильный разговор. Он душил меня с каждым шагом, который я преодолевала, отрывая себя от того места, в котором было так много тайн и секретов. Я должна была понять, что Дея знает Тристана. Скорее всего Иерихона тоже. Она ведь родилась в Шартре, знала его историю. Училась в Дракморе и прошла те ступени, по которым шаг за шагом поднималась я.

Вернувшись домой к вечеру, я уловила тёплый аромат пряностей.

– Поужинай со мной. Я так скучала по тебе, Береника.

– Конечно.

Заняв своё привычное место, я подумала о том, как это должно быть выглядит для бабушки. Сюрреалистично. Неподобающе. О том, чтобы раскрыть свою тайну не было даже и речи. Как только та мысль появлялась в голове у меня в горле застревал комок. Казалось, я подвела всех, особенно её. Бабушка верила в меня, в моё желание искреннее и чистое – учиться, найти своё место и наслаждаться, а я нарушила правила Академии и была исключена. Скоро придётся раскрыть тайну какой бы больной и неправильной она не была. Но не сегодня.

– Знаю, что-то случилось, но не заставляю тебя рассказывать, – мягко пробормотала бабушка, когда заметила, как я ковыряюсь в тарелке толком ничего не съев. – Понимаю, расскажешь, когда придёт время. Просто знай, я рядом, Береника. Всегда.

Только теперь не я, а она укрывала меня в колыбели своих объятий. Сон окутал сознание туманный и корявый. Искаженный. Я смотрела его через призму кривых зеркал. Всё казалось убийственно правильным и понятным, но тени, что маячили туманными призраками на задворках сознания, подавляли красоту той сцены.Опустив взгляд в тарелку, я кивнула, давая понять, что услышала каждое её признание. Убрав со стола, позволила бабушке полежать со мной.

Тристан, он стоял на краю крутого обрыва и протягивал мне руку. В его глазах читалось отчаяние и потребность. Решимость горела на дне его души. Без слов я поняла, о чём он просит, но не могла подчиниться даже чувствуя, что от этого зависят наши жизни. Нас разделяло не больше трёх шагов, но никто не мог оторвать свои ноги от земли. Тристан молил подойти к нему, взять протянутую ладонь. Я понимала, что последует за тем столкновением, моё безоговорочное падение в бездну. Туда, где волны бушующего моря разбиваются о пики острых скал.

Опустив взгляд заметила, что мои ноги так же как Тристана обвили лозы с острыми шипами. На коже виднелись следы порезов. Кровь сочилась из маленьких ранок, стекая по голым ступням и пропитывая землю рубиновыми слезами.

На лбу выступили капельки пота, когда открыв глаза уставилась в белый потолок своей комнаты. В тот миг вспомнила, как проснулась в Академии увидев над собой покачивающееся тело ворона. Ужас сдавил лёгкие. Мешал протолкнуть очередной вздох наружу и втянуть затем внутрь. Только после прохладного душа, который помог смыть остатки сна я смогла дышать ровно. Без перебоев. Без спазмов, которые сковывали гортань.

На столе лежал букет красивых альстромерий. Бабушка улыбнулась мне и кивнула на цветы.

– Сходи к Линкольну. Думаю, тебе нужно поговорить с кем-то, кто не станет осуждать. Просто выслушает и не отвернётся.

Закусив губу, дрожащими руками взяла букет и посмотрела бабушке в глаза. Мягкие. Она будто говорила, что тоже не осудит и не отвернётся, но излить мысли, открыть душу легче тому, кто давно лишился голоса.

– Спасибо.

Развернувшись, вышла на улицу. Воздух был удушливым. Грозовые серые тучи заволокли небо, повисли свинцовой завесой укрыв город мягким предупреждением. Вдалеке слышались тихие раскаты грома, скорее всего через несколько часов на землю обрушится проливной ливень, но я успею вернуться домой к тому времени.

Кладбище – земля мёртвых, встретило меня тишиной. Пустой. Угнетающей. И такой приятной. Здесь не было городского гула. Шума машин, голосов. Только природа и тихий шелест ветра по земле. Стряхнув с надгробия листья и сухие веточки поставила в вазу альстромерии зная, что они простоят несколько недель и не завянут. Прошлась глазами по буквам, выбитым в камне и почувствовала, как по щеке заскользила слеза.

– Здравствуй, заблудшая душа, – как всегда поздоровалась.

Прикусила губу, понимая, что лавина, которая мешала дышать ровно, прорвалась. Я изливала камню всю свою историю раскрывая изнанку чувств, глубоких переживаний и горя. Та боль, что пронзила нутро потерей Линкольна она до сих пор жгла, оставляя раны в душе. Понимала, что прошло ещё слишком мало времени, ведь тот тихий надломленный шёпот о мольбе всё ещё резонировал в сознании. Но я позволила ему умереть, не сумев спасти.

Мой отчаянный поток слов иссяк в какой-то момент времени, между мной и холодным камнем протянулось молчание. Он впитал в себя каждый всхлип, надрыв, звучащий в душе. И промолчал обо всех ошибках, которые я свершила.

– Сногсшибательная исповедь, – одобрительные нотки в тоне незнакомца, заставили меня резко обернуться.

Крик застрял в горле. Я даже не заметила, что была уже не одна в своём спокойном мире раскаяния и боли.

– Когда шёл по твоему следу не думал, что мне так чертовски сильно повезёт. Двойная удача. Ты даже не представляешь, как я рад встрече. Он действительно постарался и спрятал её там, где я не стану искать.

– Что это значит? – Непонимая алгоритма его слов, спросила.

– Я нашёл не одну девушку, а двух. Но, впрочем, тебя это не касается, – он беспечно махнул рукой, отмахнувшись от моего вопроса, как от надоедливого насекомого.

– Кто вы? – Прищурившись спросила.

Мужчина вскинул брови.

– Ты знаешь ответ.

Что-то кольнуло в груди. Что-то зловещее и пугающее. Потянуло за ту нить, которая тугим клубком сплелась в душе. Его лицо. Тот прямой проницательный взгляд. Чёткие скулы, даже в его возрасте. Морщинки вокруг глаз. На вид ему было не больше шестидесяти, но выглядел мужчина чертовски привлекательно. Статный. Гордый. Высокомерный. И я знала, как он выглядел тридцать лет назад. Передо мной стоял отец Тристана.

– В твоём лице проскальзывают черты Амелии. Явные. Дерзкие. Идеальные. Да, ты такая же несгибаемая как телом, так и характером. Горделивая, – слова лились потоком, и я впитывала их осознавая, что он когда-то преподавал в Академии Дракмор моей маме. – Знаю, у тебя ко мне есть много вопросов. Ну, что же давай, поговорим. Задавай те из них, которые жалят сильнее всего, Береника де Вир.

Сжав руки в кулаки, я смотрела на Квентина Вирмора пытаясь припомнить всё, что знала про него. И единственное чувство, которое затмевало страх – жажда узнать правду. Но я понимала, нужно быть осторожной. Остерегаться его личности, иначе могу попасть в ловушку. Я не знала всей истории, но понимала достаточно, чтобы ни единому слову Квентина не доверять.

– Что произошло?

Он понимал, о чём тот вопрос и был доволен, что я задала именно его. Словно сделала тот ход, которого он жаждал.

– Первоначальный план состоял в том, чтобы отомстить и получить нужные мне услуги. Хотел показать любовнику Амелии, что твоя жизнь принадлежит мне. О, мы интересно поиграли, он сделал для меня многое о том, что просил. Ты даже не представляешь на что он пошёл ради тебя, но это перестало быть интересным, когда я понял, что ты зацепила моего сына. Не уверен, что Тристан знает о любви, но он привязался к тебе и это играет мне на руку. Мне очень интересно как далеко он готов зайти, чтобы получить тебя обратно. Это… – он задумчиво пожевал губу и добавил. – …интригующе.

– Чего вы хотите?

Не знаю, возможно ли было сбежать с учётом того, что Квентин знал обо мне? Ведь он каким-то образом нашёл меня. Значит отследил и место, в котором живу. Холодок пробежал по коже, коснулся затылка, будто кто-то погладил призрачной рукой кожу.

– Это всего лишь знакомство, Береника. Я ведь должен знать ради кого мой сын так отчаянно рыскает и пытается найти ответы. Не думаю, что ему понадобится моё одобрение, но я вынужден признать, что вкус у него достойный.

Квентин стоял напротив в десяти шагах от меня, не пытаясь подойти ближе. Он действительно оценивал меня. То, с каким гордым лицом я стояла, принимая его слова. Как сжимала руки в кулаки. Мои эмоции, мельком проскальзывающие на лице. Он замечал всё, каждую деталь. Каждый шорох и звук, и ему нравилась та игра.

– Я в курсе всех событий, которые происходят в Дракморе. Знаю, что ты познакомилась со своим дядей – Лука Девос. Ведь это он всю жизнь прятал и оберегал тебя. Так скажи, он раскрыл тебе правду? – Квентин опирался на чёрную трость, когда задавал мне те жалящие вопросы. – Ты знаешь о пророчестве?

Решив лучше не отвечать на вопросы, я просто молчала, наблюдая за мужчиной и пытаясь найти ответы на его лице. Бесстрастное. Красивое – да, но словно неживое. Будто кто-то высосал из него краски, лишив малейших чувств. Мёртвое. Да. Всё было непроницаемым кроме глаз. Они блестели жаждой получить от меня ответы. Но я сомневалась, что ему настолько необходимо было знать правду. Казалось, Квентин Вирмор обладал куда большей информацией и даже мои ответы не внесут ничего ценного. Тогда возникал другой вопрос: зачем он действительно пришёл? Чего хотел от меня?

– Значит не знаешь, – кивнул он, понимая, что я не владела всей историей. – Лето. Солнечный день. В небе видны радостные знаки. Вокруг море. Вдалеке стоит красивая девушка, вся в красном. Новолуние. В небе видны пляски богов. Вокруг горы. Невдалеке стоит Смерть, зовущая ту девушку в свои коварные объятия. Смертью заканчивается каждая жизнь. Это истина, не требующая доказательства, но люди ведут себя так, словно не знают этого. За много лет существования человечества, так и не поняли, что сильно заблуждаются.

Его слова как-то подействовали на моё сознание. Одурманили. В тот миг Квентин поднял сомкнутую в кулак ладонь раскрыл и дунул. Пыльца с его руки прокатилась по воздуху, ветер подхватил её неся за собой и ударил в лицо. Только когда моего носа коснулся давящий аромат переспелых яблок и горькой полыни, словно это было сделано специально, чтобы нежнейший запах сделать более жёстким, наделить его званием «ужасающий», меня ударило ледяной волной страха. Где-то слышался намек на листья смородины отдающий медицинским «эффектом». Я никак не могла заблокировать доступ пыльцы к лёгким, когда втянула воздух. Мелкие частицы ноктюрны, я подозревала то была именно она, проскользнул по внутренностям, пощекотал нёбо и осел лёгкостью в животе.

– Слишком легко было манипулировать другими, но эта жертва стоила потраченных усилий, – говорил Квентин, пока его взгляд был устремлён на надгробие позади меня. Я просто стояла и слушала, потому что лишилась всего. Не было ни одной мысли или попытки возразить. Задать вопрос. – Когда нашёл тебя, как бы Лука не прятал свою драгоценную племянницу, понял, что ты должна разнообразить скучное правление основателей. Потрясти их мир. Линкольн мешал моим планам, ведь из-за него ты так и не решилась отправить документы на поступление в Академию Дракмор. И ты была ему так благодарна хоть и не представляла, что я подтолкнул его к той идее. Внедрил в его сознание мысль помочь тебе идти дальше, а не чахнуть в этом городе. Ты достойна большего и теперь я понимаю насколько. А после, чтобы у тебя не было больше внутренних терзаний, я велел ему бросится под машину и отдать свою жизнь, чтобы не тянуть тебя в омут.

Меня не задели его слова, я просто позволила им достигнуть моего тела и впитаться в поры.

– Возвращайся домой и ложись спать. Тебе понадобятся силы для предстоящих подвигов. О, это будет весьма интересно, наблюдать за тобой, Береника де Вир.

Опираясь на трость, он развернулся и ушёл, скрывшись за склепом, а я повиновалась приказу пустая внутри и безэмоциональная. Страх, ужас, радость, любовь – всё исчезло в одночасье и только потому, что кто-то приказал. Давящая тяжесть обрушилась, словно кто-то разрушил каждую стену в моём сознании. Камни посыпались с горы, грозя уничтожить меня, но это не имело значения. Не сейчас, когда я стала безвольной игрушкой кукловода.

Не помню, как оказалась дома, как поднялась в комнату и легла на кровать. Был только момент подчинения и момент пробуждения. В горле неприятная сухость скопилась, пока я поглощала воду. Её прохлада ласково омывала внутренности, смывая последствия ноктюрны. Трижды. Я была под этим веществом трижды и каждый раз не могла сопротивляться. Даже не хотела. И каждый раз это пугало с новой силой.

Возможно ли, что ноктюрна воздействует на определённые участки мозга подавляя чувства и эмоции? Полностью стирая любые признаки на индивидуальность человека? Его уникальность? Те мысли не давали покоя. Я рылась в памяти пытаясь найти ключ, который поможет открыть дверь, скрывающую секреты.

Опустившись на пол, схватила свои колени прижала к груди и зарыдала. Слёзы вырывались глухим рычащим потоком, словно долго сдерживаемый зверь рвали изнутри, исполосовали тело оставив клочки растерзанной души, кровоточащими. Каждое слово, которое сказал Квентин отпечаталось в памяти, ведь он не велел мне забыть. Он хотел, чтобы я помнила. Знала, что виновата в смерти Линкольна, ведь именно из-за него я не посылала документы на поступление в Академию. Не хотела разлучаться с ним.

Получается я виновна в том, что произошло. Каждый день, каждый час вспоминая мольбу Линкольна я чувствовала, что ситуация не сходится. Видела момент, когда он бросился под машину и возможно в других обстоятельствах всё могло быть по-другому, но тот удар оказался смертельным. Линк тогда смотрел на меня в глазах мольба, а в голосе желание жить.

Закусив губу до боли, я пыталась не закричать от ужаса, когда те воспоминания прорвали защитный барьер, за которым я прятала их и хлынули новым кровавым потоком в сознание. Вина пожирала изнутри, разъедала кости, заставляя меня грубо дышать, чтобы не кричать. Бабушка не должна знать. Мне придётся до самого конца своей жизни нести тот груз ответственности за чужую жизнь. За смерть, в которой повинной была я.

***

Когда спустя пять дней пришло новое письмо о том, что я возвращаюсь в Академию, меня накрыла такая пустота, что трудно было дышать. Единственное, что я могла сделать, не позволить себе развалиться. Мне до жути хотелось найти Квентина Вирмора и отомстить за каждый поступок, который лишил жизни Линкольна, но с учетом того, что Квентин обладал ноктюрной – это казалось невозможным. Вот здесь и появился новый план – найти противоядие. Сделать то над чем трудился Тристан, реальным. Осязаемым и тогда…

Возвращение в Дракмор казалось гнетущим и мне было так отчаянно необходимо найти якорь, за который можно зацепиться, чтобы течение не унесло дальше, утопив на самую глубину. Туда, где нет света, только тьма и лёд. Моим океаном был Тристан, но я даже не представляла, как смогу ходить по коридорам Академии, не прикасаясь к нему.

Меня встретил Балморал Торн. Он окинул меня внимательным взглядом, после чего провёл в Дарк холл. Закрыв дверь устроился за столом напротив и тихой грозой его голос пронесся надо мной.

– Вам дали ещё один шанс, не упустите его, – он кивнул на бумаги, что лежали передо мной. – Прежде чем приступите к сдаче экзаменов нужно подписать договор о неразглашении информации. Всё, что вы узнали о ноктюрне должно оставаться в вашей хорошенькой головке и не покидать пределов рта.

Взяв бумаги, я не подписала ни одну, как того ожидал Блморал Торн, пока не прочла каждый пункт, который требовал от меня именно того, о чём предупредил основатель. За пределами Дракмора я не имела права обсуждать ничего, из того о чём узнала здесь. Никаких упоминаний о ноктюрне, её воздействии на сознание и полном подчинении. Вот почему, когда я искала любые упоминания ноктюрны в интернете, не нашла ровным счётом ничего. Они бережно хранили любые сведения о наркотике, который мог бы поработить человечество.

– И ещё одно правило, которое вы не имеете права нарушать, мисс де Вир, – после того как я поставила свою подпись и передала бумаги Балморалу, заявил он.

Я только смотрела, ожидая дальнейших слов.

– Никаких встреч с профессором Вирмором. Его экзамен вы будете сдавать последним в присутствии других оппонентов. Но до тех пор мы исключаем любые встречи между вами.

Вот оно то самое пугающее чувство, которому я должна была противостоять. Никаких встреч и разговоров с Тристаном. Заметив с каким ожиданием наблюдает за мной Балморал, я подавила любое чувство сопротивления. Не сейчас. Тристан обещал справиться с любыми последствиями, так оно и будет, мне нужно довериться, отпустить и позволить ему принять весь удар на себя. Но это шло вразрез с тем, что я чувствовала.

– Я понимаю, – протянула, не позволив голосу дрогнуть.

– Надеюсь вы действительно это имеете ввиду, иначе последствия окажутся гораздо более пугающими чем те, через которые вы уже прошли, – он кивнул на дверь, больше не желая вести тот разговор. – Не имею ни малейшего основания для дальнейшего задержания. Можете возвращаться в вашу комнату и готовиться к экзаменам.

В его тоне слышалось предостережение. То самое, которое говорило: «Теперь за вами будут наблюдать слишком откровенно. И каждый промах или ошибка будут стоить вашего пребывания в Дракморе».

Валенсия встретила меня довольным вскриком, когда я вошла в нашу комнату.

– У меня не было времени рассказать тебе. Сказать пока, – утонув в объятиях Вел, произнесла. – Мне нужно было уехать, потому ничего не сказала. Ситуация требовала срочно покинуть Академию.

– Ты напугала меня до чёртиков. А как же экзамены?

– Всё впереди, – подмигнула.

Ох, если бы Вел только знала какую паутину я сплела и сколько раз лгала… что ж это останется навсегда на моей совести. Основатели не придали огласке нарушение правил и моё отчисление, потому состряпать новую ложь оказалось до жути легко. И это пугало. Лгать не должно быть просто. Ложь требовала отчаяния и чувства несправедливости. Возможно в этом длинном путешествии я где-то лишилась тех эмоций?

Я шла по коридорам Академии в надежде столкнуться с Тристаном и позволить себе хотя бы один единственный взгляд прежде чем сбегу, но никаких следов его присутствия не было. Ни аромата океана и глубокого леса, ни звука голоса. Ничего. Словно он существовал только в моём воображении.

Валенсия долго и красочно рассказывала про бал, который прошёл и моё платье, что теперь снова висело в шкафу, а я только слушала иногда кивала, будто находилась с ней и впитывала те сочные подробности. Но на самом деле моё сознание было далеко не в той комнате. За пределами моего тела. Оно копошилось, ковырялось в поисках ответов. Решения. Пока не сложилось в одну точку, которая пульсировала даже, когда мы легли спать.

Я ковыряла краску на стене, когда услышала тихий свист. Сев на кровать позволила одеялу упасть на талию, когда из потайного хода увидела знакомую фигуру. Губы тут же дернулись в улыбке, когда он поманил меня пальцем.

– Но как?

Мой вопрос потонул в грубом поцелуе. Его губы жалили, словно укусы пчёл. Язык требовательно вторгнулся в мой рот дразнил, прося ответить. Тристан погладил меня по шее одной рукой, другая зарылась пальцами в волосы запрокинув голову, чтобы получить открытый доступ к моим губам. Я тонула в том голодном диком поцелуе, позволив ему забрать моё дыхание лишить остатков горя, которыми была переполнена и просто разрушить ту вуаль пустоты, что обернулась плотным коконом вокруг тела.

Отстранившись он смотрел на меня, не мигая, не отводя ни на секунду своего взгляда, когда я тихо прошептала:

– Твой отец навещал меня.

Тело Тристана напряглось от той правды, разбив оглушающий пузырь страсти. Будто я облила его кислотой, которая впиталась в кожу, прожигая кости. Плавя сознание.

– Он подходил к тебе? – Тихая угроза в вопросе.

Покачав головой, шепотом рассказала о нашей встрече. Слова гулким эком отскакивали от тёмных стен тоннеля, по которому Тристан пробрался в комнату. С каждым словом сжигающая ненависть к себе, к Квентину Вирмору, нарастала гнетущей спиралью. Я позволила слезам пролиться, когда говорила о Линкольне.

– Ты не виновата в его играх. То, что делал мой отец… – он скрипнул зубами, словно говорить об этом было так же больно, как и знать. – Ноктюрна для него была загадкой, которую он хотел разгадать. Все исследования, которые отец проводил, касались не только бумажной работы, но и реальных подопытных. Иерихон – один из них. Он на протяжении всей жизни использовал его как подопытного, играл с сознанием, манипулировал, заставлял делать такие вещи, о которых вслух не говорят.

Я открыла рот в удивлении, не понимая, как это возможно.

– Вы же братья…

Тристан отрицательно качнул головой. Прядь волос упала на лоб, когда он зачесал её назад, погрузив руку в волосы.

– Иерихон не родной мне брат. Нас связали узы куда более опасные и кровавые. Вся та история слишком жуткая, чтобы говорить о ней здесь, но однажды ты узнаешь. Не сейчас. Отец использовал его как ручную зверушку, держал в клетке и выпускал только когда одурманивал сознание.

Раздумывая над его словами, я покрылась липким потом, теперь осознавая гораздо больше, чем прежде. То хитросплетение лжи, что настроил Квентин Вирмор, казалось слишком большим и пугающим. Столько жизней, которыми он управлял. Столько разрушенных судеб. В миг та точка в моём сознании снова запульсировала.

Посмотрев на Тристана, я прикусила губу и призналась:

– Что если противоядия против ноктюрны не существует? Возможно, стоит искать в другом месте? Это не то, что можно воссоздать с помощью определённого набора ингредиентов или трав, – слова пульсировали между нами мягкой правдой. – В том, как ноктюрна воздействует на мозг и блокирует определённые участки, есть подсказка, чтобы избежать тотального контроля.

Тристан отстранился всё ещё не выпуская из своих объятий.

– Не лучше ли найти не противоядие, а то, что заблокирует «ночную королеву»?

– Объясни, – поправив очки, велел Тристан.

– Ноктюрна воздействует на определённые участки мозга подавляя волю человека, стирая любые его мысли и чувства. Грубо говоря то, что делает его личностью просто исчезает под влиянием наркотика. А что если противоядия нет? Что если нужно воздействовать на мозг определённым способом и блокировать ту зону, на которую влияет ноктюрна?

Мои слова оборвали тот поводок ярости на Квентина Вирмора. Тристан смотрел на меня задумчиво прикусив губу и пытаясь прикинуть насколько мои размышления могут оказаться правдой. Но постоянно перебирая в голове способы противостояния, я не нашла ничего, что могло бы противостоять подобной силе наркотика. Казалось, этот способ может помочь взглянуть на всё под другим углом.

– Мне нужно подумать.

– Я бы хотела сделать это вместе с тобой.

Он мягко хохотнул, провёл губами по моим и пошептал:

– Мне так чертовски тебя не хватало.

– Расскажешь, как тебе удалось уговорить основателей вернуть меня и позволить сдать экзамены?

Его глаза хитро блеснули, но Тристан только покачал головой.

– Однажды ты узнаешь об этом, – он заключил моё лицо в свои ладони. Его лоб коснулся моего, взгляд глаза в глаза. Острый, принуждающий, требовательный. – Я знаю какие условия поставили основатели и согласен с ними. Вернись в кровать и выспись, тебе нужно подготовиться. Следующая неделя обещает быть тяжёлой, а я не хочу, чтобы ты завалила экзамены.

– Но ты сам провоцируешь взять то, что под запретом, – хриплый тон моего голоса дал понять Тристану насколько я изголодалась по прикосновениям, по разговорам и его вниманию.

– Это слишком рискованно. И я не хочу снова поставить твоё пребывание здесь под удар. Согласен, что сглупил, когда решил прийти, но желание увидеть тебя, почувствовать, было гораздо сильнее запрета.

Ещё один долгий протяжный поцелуй. Переплетение языков, жар тела и лавина запретных эмоций, прежде чем Тристан оторвался и отстранился.

– Мне нужно обдумать твоё предположение. Не уверен, что это то место где следует искать, но не могу отделаться от мысли, а вдруг ты права? – Он притронулся губами к ладони и прижал её к моим губам даря поцелуй. – Немного удачи никому не повредит.

Позволив его взгляду задержаться на моих покрасневших щеках ещё одно мгновение, я поцеловала ладонь, когда почувствовала, как наши руки переплелись. Что-то холодное коснулось кожи. Тристан поднял наши ладони к небольшому свету от маленького фонаря на стене. Раскрыл мою руку, в которую вложил браслет из чёрного оникса. В центре, соединяя две цепочки, расположился кулон в виде знака солярии.

– Оставь все попытки отблагодарить на потом. Не переживай, я сполна потребую твоей благодарности, – грубым от желания голосом пробормотал Тристан, когда я подняла взгляд от подарка.

– И насколько большой счёт я должна буду оплатить?

Он криво усмехнулся моему дерзкому тону.

– Весьма большой. За одну ночь долг не погасить.

Ответив ему улыбкой, я позволила нашим рукам расцепиться и вернулась в комнату.

***

Четверо. Если на предыдущих экзаменах было два человека, преподаватель и секретарь внимательно слушавший ответы, то сегодня их было четверо. Тристан знал, я приду последней и не сводил с меня своего взгляда. Его глаза загорелись тем огнём, который охватил всё моё тело. Словно лёгкой ласковой рукой он погладил моё сознание, прошептав, что я справлюсь и внимательно наблюдал.

Три основателя, среди которых был мой дядя, следили за мной ястребиными взглядами. Даже сейчас это звучало всё ещё слишком странно, но я не позволила взгляду задержаться на Луке. Это было бы слишком очевидно.

Тристан проследил взглядом по моей руке. Браслет я надела на правое запястье, на удачу. Его тепло рассеивалось маленькими точками, лаская кожу. Одобрительный взгляд Тристана заставил меня поперхнуться и отстраниться. Никто не должен увидеть тот дикий шквал эмоций, которые управляли мной захлестывая, как смертоносное цунами, стоило нам с Тристаном оказаться в одном помещении.

Оттарабанив свою часть ответа, я приняла каждый вопрос, который прилетел от основателей. Они не щадили, кидая свои вопросы, как бомбы, в надежде, что одна из них подорвётся и я не смогу предотвратить тот взрыв. Провалю любой шанс на их благосклонное отношение по поводу моего обучения в Дракморе.

Основатели переглядывались между собой, вот только теперь их было трое. Не хватало Илии Ван Доренберга, но меня это не волновало. Я ждала их решения.

– Мисс де Вир отлично справилась с задачей, поставленной перед ней. Похоже, место ассистента теперь не будет пустовать.

Те слова обрушились на меня непониманием. Я округлила глаза, когда основатели принялись сорить, пока Тристан не перебил их своим грубым заявлением. Он не сводил с меня своего взгляда, когда говорил.

– У мисс де Вир есть мысли касающиеся ноктюрны и её влияния.

Это заставило основателей замолчать и посмотреть на меня под другим углом. Будто до этого момента я была для них своеобразной фигурой, которая являла собой обычный квадрат, а теперь обрела другую форму. Более сложную в понимании и объяснении.

– Просветите нас, – попросил Лука, но я заметила, что тон его был немного мягким. Догадывалась, он не хотел втягивать меня в их внутреннюю вражду, потому наше родство до сих пор хранилось в тайне.

Если я начну юлить и говорить, словно сомневаюсь, они тоже не поверят. Мне хотелось увидеть понимание в их глазах. Чтобы каждый посмотрел на меня не просто как на студентку Дракмора, а на ту, что достойна их внимания. Равную.

– Ноктюрна, как и любой наркотик действует на определённые точки в организме, но вот её отличие от других, весьма сложно в понимании. Я считаю, что найти противоядие в виде какого-то эликсира, невозможно. Стоит посмотреть под другим углом и понять на какие точки в мозге можно надавить, чтобы ослабить действие ноктюрны. Это можно выяснить, методом тщательного обследования. Найти определенную зону, которая сможет не заразиться и подавить контроль ноктюрны.

Я смотрела им в глаза отметив заинтересованные взгляды в ответ. Да, моя теория казалась слишком неправдоподобной, но не исследовать её, значит оставить пробел там, где возможно имелся ответ. Если бы это сработало, основатели имели бы в своих руках неограниченную власть, смогли защитить своё сознание от наркотика, способного подчинить их чужой воле. Я знала, что заинтересовала своим предложением и они могли бы сделать уступку, позволив мне углубиться в изучении той теории.

Вернувшись в комнату, нашла на кровати то самое платье, которое купила к выпускному, но так и не надела. На нём лежала записка. Развернув её, улыбнулась увидев мягкий почерк Тристана.

«Жду тебя на южной стороне „Чёртовой бухты“ в этом платье».

Только несколько строчек, которые закружили мысли бурным хороводом и маленькая карта с указанием места. Мягкая улыбка бродила по моим губам, когда я переодевалась. Волосы оставила лёгкими волнами спадать на плечи. Руки дрожали, будто я собиралась на первое свидание, по итогу так оно и было. До этого момента Тристан не пытался дать название нашим отношениям, но теперь…

Я прогуливалась босиком по чёрному песку, пока волны одна за другой набегали на мои босые ступни, лаская кожу. Это казалось так красиво и волнительно, что дыхание с каждым вздохом замирало где-то посередине между ребрами и быстро стучащим сердцем.

– Хорошо, что тебя не было на балу, – тихий с хриплым оттенком голос, ударил между лопаток. Скользнул откровением по позвоночнику, когда я обернулась. Взгляд Тристана горел тем самым огнём, который вспыхнул внутри меня поджигая, расплавляя, как лаву, которой некуда было выйти. – Я бы не смог удержать свои руки при себе.

Грубоватый хохот наполнил грудь и пролился в тихом шуме волн.

– Ты превосходно справилась. Я очень горжусь тобой, Береника.

Тон его голоса, то с каким отчаянием прозвучало признание, заставило меня взорваться изнутри. Если бы я была одним из тех волшебных мифических существ, то уверена сияла бы, как солнце, от признания Тристана Вирмора.

– Думаю, следующий год будет более чем плодотворным, – скользнув по песку ближе к Тристану, выдохнула.

Его глаза блеснули от моего признания.

– Уверена, что ты говоришь про учёбу? – Игриво спросил он, сделав шаг ко мне.

– Вот и посмотрим, куда нас заведёт обучение.

Тристан долго смотрел мне в глаза, словно не мог до конца поверить в происходящее. Это казалось той самой сказкой, о которой мечтают девчонки, только я знала, нам придётся сражаться за каждую минуту вместе. Отстаивать свои чувства, о которых никто не сказал ни слова. Но я читала всё в его глазах.

Тихая музыка похожая на фортепьяно заиграла, заставив меня замереть. Тристан протянул руку, и я вскинула брови, не понимая к чему обязывал тот жест.

– У тебя ведь так и не было выпускного танца.

Мы не танцевали вальс или медленный танец, скорее то был танец душ. Тристан привлек меня в свои объятия, одна рука скользнула на талию, другая сжала мою ладонь. Босыми ногами утопая в песке мы танцевали по воде разбрызгивая её вокруг. Взгляды не отрывались друг от друга, пока Тристан кружил меня, раскачивал, лаская ладонью тело. В тот миг откровения мы говорили глазами, на губах улыбки, в глазах пламя той самой страсти, которая не сожгла мосты, а закалила их. Он повёл меня глубже в воду, что скользила по коже приятной прохладой. Аромат моря, солёные брызги, запах ночи и луны висевшей серпом в небе, казался головокружительным.

Тристан склонился и скользнул губами по моим. Он прижал меня ближе и тихо шепнул:

– Я утонул в тебе теряя притяжение к земле. Ни на секунду, ни на час, я полностью в твоей душе увяз. И каждое прикосновение к тебе, в моей коже разжигает пламя. Я не хочу отпускать, не хочу засыпать без тебя, Береника. Мне рядом ты нужна. В моих объятиях. В моей кровати, в моём доме, в моей жизни. Каждую чёртову секунду. Хочу тебя. И не стану делиться.

Дрожь предвкушения прошла по телу, прострелила нутро, когда я оставила нежный поцелуй на его шее. Наши ноги скользили по чёрному песку, волны разбивались о нас, пока ноги скользили в танце.

– Тебе не придется делиться, – ответила хриплым шёпотом. – Я твоя, Тристан.

Он отстранился, поймав мой взгляд. Время в тот миг замерло, казалось даже волны перестали плескаться о голую кожу. Поцелуй, обжигающий был. Требовательный. Голодный. Он хотел получить подтверждение своим словам. Сейчас. Без промедления. Я отдала все чувства, позволим им вылиться в прикосновении наших губ.

Музыка прервалась, когда Тристан открыл рот, чтобы ответить. Он нахмурился, достав телефон из кармана. Неизвестный номер. Его зубы крепко сжались. На скулах заходили желваки от ярости, вспыхнувшей в глазах и перекрывшей все те красивые мгновения между нами.

– Да?

– Поздравляю, сын. Ты добился того, чего хотел с помощью инструментов, которыми я учил пользоваться. Шантаж. Манипулирование. Запугивание тоже вошло в этот список, скажи?

Голос Квентина Вирмора был чётко слышен сквозь динамик. Тристан поймал мой взгляд и приложил палец к губам, приказывая молчать.

– Чего ты хочешь?

– О, разве так следует говорить со своим отцом? – Угрожающе цыкнул Квентин. – Я хотел сделать тебе подарок в честь воссоединения. Ведь я одобряю твой выбор. Береника де Вир отличная партия с учётом того, чья кровь течет в её венах.

Я застыла. Холод сковал тело, но это не должно было так пугать. Квентин зал мою маму и наверняка был посвящен в историю её жизни гораздо глубже, чем я хотела бы.

– Волк сорвался с цепи. Он идёт по следу кровоточащего сердца, – довольным тоном пропел Квентин, когда Тристан не ответил и положил трубку.

– Что это значит? – Севшим тоном, спросила.

Тристан сжал зубы, я услышала, как они скрипнули. Его взгляд метал молнии, когда голос сорвался с цепи.

– Толь то, что отец решил сделать свой ход. Волк – это Иерихон.

Благодарности

Надеюсь, вам понравилось это путешествие.

История Тристана Вирмора и Береники де Вир была для меня откровением. Приятным, пугающим, порой ужасающим, откровением. Их чувства, что зарождались, начиная с первого взгляда и до последней строчки. Те нити, что связали два совершенно незнакомых поначалу человека, объединив их души в нечто совершенно потрясающее.

Благодарю за каждый отзыв, который получала на протяжении написания всей книги. Та поддержка была бесценной. Потрясающей. Волнующей и необходимой. Ведь без читателя нет писателя. Это истина, в которой я каждый раз убеждаюсь. Поэтому моя благодарность, конечно, предназначена тем, кто читал, погружаясь в историю запретных отношений Тристана Вирмора и Береники де Вир.

Сандра, не могу не выделить этого светлого, доброго человечка. Её отзывы были одними из самых первых, таких долгожданных и потрясающих. Думаю, она влюбилась в эту историю с первой строчки, немного самонадеянно с моей стороны, но я так чувствую. А я влюбилась в то, с какой отдачей, откровенностью и страстью, она писала свои мысли по поводу каждой главы. Благодарю тебя.

Спасибо за то, что вы со мной.

Но прежде чем вы закроете последнюю страницу, хочу предупредить, это ещё не конец…

С любовью Н. Р.