Под звездами [Лора Павлов] (fb2) читать онлайн

Лора Павлов Под звездами

1 Джорджия

Больше никаких придурков.

Официально.

Закрыто.

Раз и навсегда.

Я дала себе это молчаливое обещание, крепче сжимая руль, пока снежинки падали с неба и разбивались о лобовое стекло. Я смотрела на дорогу перед собой.

— Проклинаю землю, по которой ты ходишь, Дакота Смит, — прошипела я себе под нос.

Из-за него мне пришлось врать семье и одалживать машину у невесты брата.

Мой бывший вывел слово «мудак» на совершенно новый уровень.

Я была безмерно благодарна Лайле за то, что она одолжила мне машину, чтобы я могла поехать на собеседование. Сегодня в Коттонвуд-Коув было жутко холодно, и идти пешком совершенно не хотелось.

Я не рассказывала семье правду про свою машину, потому что знала — мои братья и сестры взбесятся, а родители расстроятся. А мне придется что-то срочно придумывать.

Я просто выжду. Буду надеяться, что этот морально ущербный выродок образумится, и никто ничего не узнает.

Дакота остался в моем зеркале заднего вида, и я намеревалась оставить его там навсегда — как только верну свою машину.

Сегодня был новый день. Новое начало.

И я была к нему готова.

Мама сводила меня за покупками и выбрала мне новый наряд для собеседования. Она назвала это подарком на выпускной — я всего неделю назад получила диплом.

Город был особенно красив в это время года. Я ехала по Главной улице, где фонари были украшены гирляндами, а над дорогой висели светящиеся огоньки, протянувшиеся через всю улицу. Днем они не выглядели так впечатляюще, но вчера вечером, когда я ужинала с друзьями, город буквально сиял, превращаясь в зимнюю сказку.

Коттонвуд-Коув был не просто моим домом. Это было мое счастливое место.

«Ланкастер Пресс» недавно переехали в большое трехэтажное кирпичное здание, всего в паре кварталов от ресторана моего брата, Рейнольдс. Сегодня у меня было собеседование на должность личного помощника Мэддокса Ланкастера, президента компании.

Говорили, он богат, влиятелен, устрашающе серьезен, еще и ловелас. Совсем недавно переехал в наш город, перенес сюда весь бизнес из мегаполиса и купил один из дорогих особняков. Весь город только и говорил об этом.

Маленькие города и их сплетни — ну, все как всегда.

Лично я не была уверена, что эта работа — то, чем я хочу заниматься, но мне был нужен хоть какой-то заработок. Учитывая, что я временно бездомная и без машины.

Ладно, может, я слегка драматизирую.

Конечно, у меня потрясающая семья, и я могла бы взять машину у родителей или кого-то из четырех старших братьев и сестер. И я не совсем бездомная, ведь сейчас живу у брата Хью и Лайлы.

Но мне хотелось доказать, что я могу справляться сама.

Быть самой младшей из пяти детей, когда все твои старшие братья и сестры — настоящие звезды, было не так-то просто, особенно когда сама толком не знаешь, чего хочешь от жизни.

Так что сначала — план минимум:

Найти работу.

Снять свое жилье.

Вернуть машину.

Первый этап я уже прошла — собеседование с HR состоялось по видеосвязи. Но последнее слово было за Мэддоксом Ланкастером.

Я припарковалась за зданием, в последний раз посмотрела в зеркало и нанесла немного розового блеска для губ. Открыв дверь машины, я тут же пожалела, что не послушала маму, когда она советовала надеть теплые колготки под юбку.

Я отказалась, потому что уже надела светло-кремовый костюм: приталенный жакет с золотыми пуговицами и юбку-карандаш. Мне он нравился, но я хотела добавить образу чуть больше молодости. В конце концов, мне всего двадцать два. Поэтому я выбрала светло-коричневые ботильоны на каблуке — Лайла сказала, что они выглядят очень мило, а вот мама упорно настаивала на классических лодочках телесного цвета.

Слушайте, я устраиваюсь личным помощником, а не ракетостроителем. Да и наряд сам по себе был уже достаточно строгим для меня. Так что ботильоны и несколько браслетов на запястье сделали образ больше похожим на мой стиль.

Я бы назвала это «хипстер-босс-бэйб шик».

Открыв офисную дверь, я тут же узнала женщину, сидевшую за стойкой ресепшена.

— Вирджиния! Не знала, что ты здесь работаешь.

Она подняла глаза, и на ее лице расплылась широкая улыбка.

— Я так обрадовалась, когда увидела твое имя в графике, Джорджия. Работаю здесь с самого открытия. Надеюсь, тебя возьмут, потому что тут слегка напряженно, — прошептала она. — Если ты понимаешь, о чем я.

Приемная выглядела очень внушительно: два черных кожаных дивана, на стенах — обложки книг в рамках. Пол был покрыт серым бетонным покрытием, а за стойкой ресепшена тянулась кирпичная стена от пола до потолка.

— Правда? Многие переехали сюда из города после того, как компания сменила место? Или сотрудников набирали уже здесь?

— И то, и другое. Но мне повезло — офис-менеджер отказалась переезжать из города.

Она огляделась, убедившись, что никто не подслушивает, после чего прикрыла рот ладонями и почти беззвучно прокричала:

— Шеф тут, конечно, грозный. Уже три ассистента сменил с момента открытия. Говорят, с ним тяжело работать. Но я проходила у него собеседование и, ух, — она обмахнулась рукой, — видела бы ты его. Чертовски хорош.

Она покачала головой.

— Страшноватый, конечно, и улыбки от него я пока не видела, но если выполнять свою работу, он не будет лезть. Полностью сосредоточен на бизнесе. Кстати, прямо сейчас он собеседует Джоуи Бёрнса на ту же должность, на которую претендуешь ты.

Вот за что я любила Коттонвуд-Коув — здесь можно было узнать все последние новости буквально за несколько минут.

— Джоуи Бёрнс? — переспросила я.

Я знала его с детства. В нашей компании он был известен как Дракон Пых-Пых. Скейтер, который постоянно курил траву.

— Он самый.

— Зачем ему работа ассистентом президента издательского дома?

Я наклонилась к ее высокой стойке, заглядывая за декоративную кирпичную стену. Офис выглядел круто: стеклянные стены отделяли рабочие места друг от друга, внутри каждого кабинета стоял стол и несколько полок. По боковой стене шла железная лестница, ведущая на второй этаж. Люди двигались туда-сюда, создавая ощущение непрерывной работы.

— Говорят, именно из-за него в прошлом месяце сгорел дом его родителей, — проворчала Вирджиния. — Кажется, кто-то был слишком обдолбан, чтобы потушить свой косяк. Или, как там у вас это сейчас называется?

Она раздраженно покачала головой, а я с трудом удержалась от смеха. Вирджинии было за шестьдесят, она всегда одевалась в яркие наряды, а ее темные волосы были коротко подстрижены, открывая массивные серьги-кольца.

— Родители выставили его за дверь, теперь он живет у брата. Видимо, настало время повзрослеть и найти работу.

— Кто-нибудь еще претендует на это место? — спросила я, когда услышала, как кто-то спускается по лестнице.

Один из кандидатов был в темных узких джинсах и кедах Vans, а второй — в черных классических брюках и черных мокасинах. Брюки заканчивались прямо у щиколотки, открывая кусочек дорогих носков.

Я была уверена, что легко обойду Джоуи. Вероятно, он уже поприветствовал интервьюера фразой: «Йо, чувак». У него всегда были красные глаза, и его любимое слово было «ого», за которым неизменно следовало «чувак».

— Алисия Роджерс тоже подавала заявку. Была здесь вчера. Но эта женщина все еще ходит с палкой в одном месте, если ты понимаешь, о чем я. Надеюсь, она тебе не помешает.

Две пары ног все больше попадали в мое поле зрения. Голова Джоуи уже показалась на лестнице, но второй мужчина, видимо, был очень высоким, потому что пока я видела только его длинные ноги и торс.

Я закатила глаза и повернулась обратно к Вирджинии.

— Эта женщина посадила меня под арест за игру в «Динь-дон, сбежал», когда я была в старшей школе.

Я передернула плечами.

— К тому же, у нее жутко неподвижные брови. Я боюсь, что они так и останутся на ее лице навсегда.

Хороший ботокс — это одно. Но когда все идет не по плану… Алисия — яркий пример второго случая.

— О, я помню ту историю, — хихикнула Вирджиния. — Но Багз не держал тебя в участке слишком долго, верно?

Я тихонько рассмеялась.

Макс Багстер, более известный как Багз, учился в школе вместе с моим старшим братом Кейджем. Когда меня «задержали», он просто усадил меня в свою патрульную машину и отвез за мороженым, пока мы надрывали животы от смеха из-за того, что какая-то женщина вызвала полицию, потому что подросток позвонил в ее дверь и убежал.

— Нет, долго он меня не держал. И если честно, меня до сих пор иногда тянет повторить тот фокус.

— Если решишься, звони. Я хоть и старая, но на себя роль водителя для побега беру с удовольствием.

Я зажала рот рукой, чтобы не расхохотаться в голос.

Обожала Вирджинию Хоксон. Она жила на той же улице, что и мои родители, и всю жизнь была невероятным персонажем.

Но веселье закончилось, как только оба мужчины вышли в полный рост и направились в нашу сторону.

И, черт возьми, вот это президент.

Этот мужчина был что-то с чем-то.

У меня пересохло во рту, когда я задержала на нем взгляд. Он шел рядом с Джоуи, который держал скейтборд под мышкой.

Мэддокс Ланкастер был… невозможным.

Я бы поставила его где-то на уровень роста моих братьев, а они все довольно высокие. Навскидку около метр девяноста. Его карие глаза встретились с моими.

Темные.

Глубокие.

Загадочные.

Темные волосы уложены так, будто он даже не старался. Четкий овал лица, широкие плечи — и явно не самое радушное выражение, когда он приблизился к стойке.

— Ух ты, чувак. Это что, Джорджия Рейнольдс? — улыбнулся Джоуи.

— Привет, Джоуи. Как дела?

— Ну, меня только что отчитали за то, что я пришел на собеседование под кайфом. Но… я же под кайфом, так что мне норм, — он подмигнул и залился смехом. — Но, кажется, шеф не в восторге. Чувак, думаю, это все. Работу я не получу, да?

Он повернулся к мужчине рядом, но тот даже не пытался скрыть раздражение. Вирджиния прыснула со своего места, а я изо всех сил прикусила губу, когда босс посмотрел прямо на меня.

— Думаю, можно с уверенностью сказать, что ты сюда больше не вернешься, Джоуи, — произнес он низким, совершенно серьезным голосом. — А вы, должно быть, мисс Рейнольдс.

Я кивнула, собираясь протянуть руку, но он не дал мне и секунды.

— Я Мэддокс Ланкастер. Следуйте за мной.

Я широко раскрыла глаза, бросив напоследок взгляд на Вирджинию и махнув Джоуи.

Поспешила за боссом вверх по лестнице, каблуки ботильонов громко цокали по металлу. Ланкастер обернулся, и его взгляд медленно опустился вниз по моим ногам… до обуви. Лицо его скривилось в явном неодобрении.

Черт.

Мама, как всегда, была права. Надо было надеть туфли.

Наверху он не сбавил шаг, а я изо всех сил старалась не отставать. На этом этаже не было стеклянных офисов, как внизу. Я насчитала пять кабинетов, а единственная стеклянная стена принадлежала конференц-залу с огромным столом, за которым явно могли разместиться от пятнадцати до двадцати человек.

Наконец он остановился у самой последней двери в коридоре и жестом указал мне войти.

— Садитесь, — его голос был таким же холодным, как и взгляд. Глаза настолько темные, что почти казались черными.

Он обошел стол и сел в кожаное кресло напротив, набрал что-то на компьютере, затем поднял на меня взгляд.

— Надеюсь, вы не предложите мне мармеладку, чтобы снять напряжение.

Я хихикнула, даже несмотря на то, что он не улыбнулся.

— Нет, у меня только резюме.

Я потянулась к кожаному портфелю, который мне одолжила Лайла, достала лист персикового цвета с легким кремовым узором цветов на фоне и передала ему.

Он приподнял брови.

— Ваше резюме цветочное?

— Как и моя личность, — пропела я.

Но мрачный босс даже не усмехнулся. Хотя… его губы дернулись, прежде чем он снова выпрямился.

— Мне не нужна большая личность, мисс Рейнольдс. Мне нужен человек, который может выполнять свою работу. Я очень занятой человек. У меня нет времени на глупые выходки вроде появления на собеседовании под кайфом или, например, на женщину, которая вчера поливала грязью моего сотрудника, просто потому что он ее поприветствовал.

Он откинулся назад, скрестил пальцы на столе и посмотрел прямо на меня.

Я скрестила руки на груди.

Если он думал, что сможет меня запугать, он сильно ошибался. У меня три брата, а мой старший брат — это вообще ходячее испытание на выдержку. Так что я не из пугливых.

Но зато я была довольна тем, что Алисия Роджерс так быстро показала свое истинное лицо. Конкуренция у меня слабенькая. И меня это вполне устраивало.

— Ну, я явно не под кайфом и уж точно не собираюсь плохо отзываться о Вирджинии, потому что я вообще-то ее большая поклонница. Я здесь, чтобы объяснить, почему я лучший кандидат на эту должность. Так что приготовьтесь быть ослепленным, мистер Ланкастер.

Я наклонилась вперед, переплела пальцы и положила руки на колени.

Осмотрелась. Офис выглядел холодным и стерильным. На стене висел диплом Гарварда. Какая неожиданность. Он буквально источал ауру выпускника Лиги Плюща.

Ну и пусть. Я в Лиге Плюща не училась, зато у меня было больше жизненного опыта, чем у большинства.

Я жила по принципу «живем один раз» лучше, чем кто-либо из моих знакомых.

— Я не ищу, чем бы меня ослепить, — пробурчал он, опуская взгляд на мое резюме. — Вижу, вы недавно закончили колледж. У вас художественная специализация?

— История искусств и дополнительная специализация в бизнесе. Это издательская компания, так что, думаю, мой образовательный бэкграунд как раз идеально подходит для этой должности.

Он прочитал еще немного, а потом нахмурился, добравшись до нижней части страницы.

— И как, по-вашему, талант в необычных видах спорта может быть полезен в этой работе? Как это вообще оказалось в вашем резюме?

Я улыбнулась.

— Спасибо, что спросили. С удовольствием расскажу.

Я сделала паузу.

— Обычно люди хороши в футболе, баскетболе, плавании, верно?

Он приподнял бровь.

— Допустим.

— А вот я нет. У меня четыре брата и сестры, и все они с детства блистали в традиционных видах спорта. Я просто не могла их победить — они были старше и быстрее.

— К чему вообще этот рассказ? — спросил он, без тени юмора в голосе.

— Я понимаю, вы нетерпеливы. Я бы тоже так нервничала, встретившись с такой блестящей кандидаткой, — пожала я плечами. — Суть в том, что мне пришлось искать, в чем я могу быть лучшей. И, как оказалось, я просто звезда в необычных видах спорта.

Он провел рукой по лицу, потом посмотрел на меня с выражением человека, который не знает, выгнать меня прямо сейчас или все же послушать дальше.

— Каких именно?

— Бадминтон. Учитель физкультуры в школе говорил, что я могла бы играть на университетском уровне, но я не чувствовала к этому особой страсти.

— Кто бы мог подумать. Вас не вдохновил волан? — Он поднял бровь, и, кажется, уголки его губ дернулись вверх.

— О! Вы знаете, что это такое! — поддела я его. — Но да, волан не смог зажечь во мне огонь. Поэтому в колледже я присоединилась к лиге по пиклболу и, между прочим, в прошлом году стала чемпионкой округа.

— Пиклбол? И с кем вы играли? Это же, кажется, спорт для пенсионеров?

Я закатила глаза.

— Не говорите о том, в чем не разбираетесь. Пиклбол — это спорт для всех возрастов. И я выиграла золото, что как раз ведет к моей мысли.

Ну, может, среди тех, кого я обыграла, были люди с тростями и те, кто перед матчем выпивал бутылочку «Эншура» для энергии, но…

Победа есть победа.

— Так вы собираетесь уже наконец озвучить свою мысль? — прищурился он.

— Я адаптивна. Я умею разбираться в людях, видеть возможности там, где их никто не замечает.

— Вы подаетесь не на должность редактора. Вы хотите быть моей ассистенткой. А нужный талант прямо перед вами.

— Если вы так говорите, Босс. — Я ухмыльнулась.

Он привык запугивать людей. Но на меня это не действовало, и я хотела, чтобы он понял это сразу.

Да, я хотела эту работу.

Но у меня тоже есть гордость.

— Я трудолюбива, готова учиться и сделаю все, что нужно, чтобы получить эту должность.

Я откинулась назад в кресле и подняла бровь.

Теперь волан был на его стороне.

2 Мэддокс

Был ли я в каком-то параллельном мире?

Сначала меня отправили в этот богом забытый городок, чтобы открыть здесь офис несколько месяцев назад — по настоянию деда. Многие наши сотрудники теперь работали удалённо, так что он не видел смысла держать такой большой офис в городе. Финансово это было разумное решение. Сан-Франциско — возмутительно дорогой город. Так что, пока мой брат сбился с пути, а мой придурок-отец, делая вид, что управляет нашей недвижимой компанией, разъезжал по Европе, меня сослали в Коттонвуд-Коув.

Только что я испытал пассивный кайф от какого-то торчка, который предложил мне заглянуть к нему позже, поиграть в видеоигры и накуриться.

Его слова, не мои.

Я не возражал против того, чтобы оставить позади город и пробки, но мне нужна была хорошая команда, чтобы всё это сработало. Последние годы отец проваливал управление, и дед возлагал на меня надежды, что я вдохну новую жизнь в это издательство. Эта компания была его детищем, его гордостью, его страстью. Да, он был одним из крупнейших магнатов недвижимости в стране, но Lancaster Press оставалось одним из старейших издательств в мире. Пусть наши показатели сейчас были на историческом минимуме, и мы уже давно не подписывали контракты с крупными авторами, но он не хотел этого терять. Поэтому он передвинул отца в бизнес недвижимости, а меня поставил у руля издательства.

И я был настроен вернуть нас на вершину.

Но без сильной команды этого не сделать, а не все были готовы переехать в этот маленький город. К счастью, несколько хороших людей из отдела маркетинга согласились на переезд, а двое наших ведущих редакторов, живших в городе, тут же дали согласие. Когда они осознали, насколько дешевле здесь жизнь, сомнений у них не осталось.

Но мне нужны были ещё люди, а местные кандидаты пока что не впечатляли.

— Ладно. Мы выяснили, что вы мастерски владеете пенсионерским видом спорта и добились успехов с воланом. Чем ещё можете похвастаться? — Я приподнял бровь, глядя на ослепительно красивую девушку напротив.

Загорелая кожа, светлые волосы, редкие сапфирово-синие глаза. Классическая калифорнийская девушка, с ямочками, ослепительной улыбкой и всем прочим в комплекте. С характером, который наверняка располагал к ней людей. Но, к сожалению, я не был «большинством людей». Мне была нужна, чёрт возьми, личная помощница, чтобы я наконец перестал тратить время на назначение встреч, заказ канцелярии и бесконечные организационные вопросы.

Я вырос, наблюдая, как ассистенты ведут дела моего деда и отца. И уж точно никто из них не хвастался своим мастерством в бадминтоне.

Мои последние три помощницы оказались катастрофой. Одна чаще болела, чем появлялась на работе. Вторая так напортачила с моим расписанием, что я пропустил важную встречу, да и вообще совершила столько ошибок, что мне пришлось её уволить. А последняя под столом на обеде с клиентом положила руку мне на бедро и полезла пальцами в сторону паха, потому что решила, что это меня расслабит.

Она ошиблась.

Я вышвырнул её к чёртовой матери.

Я не смешивал работу с удовольствием, а помощница мне была нужна для решения задач, а не для того, чтобы угрожать схватить меня за член.

— Ну, я очень организованная. С детства вела весь семейный календарь Рейнольдсов. А я вам скажу, пять подростков и двое взрослых, мечущиеся в семи разных направлениях — не самая лёгкая задача. Я также была ассистенткой у двух профессоров, и они оба оставили мне отличные рекомендации. — Она снова полезла в сумку и протянула мне два письма, напечатанных на персиковой бумаге с цветочным узором.

Какого чёрта она решила, что это произведёт на меня впечатление? Это только отвлекало. Даже раздражало.

Я пробежался по письмам и не мог отрицать, что испытал облегчение. Оба профессора расхваливали её работу. Один даже назвал её лучом солнца.

Допустим, это лучше, чем тот облако марихуаны, которое я только что собеседовал. Или чем та мегера, что приходила вчера и поливала грязью всех подряд, попутно превознося себя как непризнанный гений-отшельник.

Выбор у меня был небольшой, а время шло, так что пора было уже кого-то нанимать.

— Вот с этого и стоило начинать. Это лучше, чем странные увлечения спортом. — Я отложил письма в сторону. — Эта работа — не обычная должность помощницы, мисс Рейнольдс.

— Я не обычная девушка, — ухмыльнулась она.

— Вам действительно нужна эта работа? — Это был важный вопрос. Я не собирался терять время.

— Безусловно. — Она прочистила горло, подалась вперёд и посмотрела мне прямо в глаза. Большинство людей так не делало. — Послушайте, у меня не так много опыта именно в этой сфере, но я очень трудолюбивая и быстро учусь.

Я в этом не сомневалась. Она окончила университет с отличием, а это означало, что она умеет сосредотачиваться и работать на результат.

— Эта должность выходит далеко за рамки обычной офисной работы. Мне нужен человек, который будет выполнять поручения, разбираться с делами у меня дома, а при необходимости — сорваться в поездку в любой момент. Вы будете отвечать за составление моего расписания, возможно, присутствовать на встречах и вести записи, а также время от времени читать рукописи. Так что, как видите, у вас будет масса обязанностей.

— Обожаю обязанности. Ещё не нашлось ни одной, с которой я не справилась, — широко улыбнулась она. Улыбка у неё была настолько заразительной, что в другом случае я бы, возможно, тоже улыбнулась, но её ответ был совершенно бессмысленным.

— На самом деле вам не придётся носить обязанности. Это метафора.

— Это прозвучало немного снисходительно, Босс. Я в курсе. Просто пошутила. Судя по всему, чувство юмора в требования не входит.

Умница. Мне нравилось, что у неё есть острый ум, а не пустая голова. Но если я действительно решу её нанять, а вероятность этого с каждой минутой росла, потому что других кандидатов просто не было, мне придётся сразу обозначить границы.

— Давайте без лишнего остроумия, будем придерживаться профессионального тона, — сказал я, ожидая, что она кивнёт, но, по какой-то причине, она продолжала улыбаться, словно всё это было забавной игрой. Только вот мне было не до шуток. — Вы читаете?

— Людей? — переспросила она, потирая руки, будто уже приготовилась с энтузиазмом рассказать мне о своих талантах.

— Книги, мисс Рейнольдс. Мы всё-таки издательство.

— О. Да. Конечно, — она на мгновение задумалась, и когда я уже собиралась что-то сказать, продолжила: — В основном я читаю инди-авторов. Без обид. Просто мне ближе этот формат. Но, конечно, если вы кого-то подпишете, я с удовольствием прочитаю.

Интересно, что она понимала разницу между традиционным и самостоятельным изданием. Большинство людей не разбирались в этом. Сейчас рынок буквально наводнён самиздатом, но я не ожидал, что моя будущая помощница будет разбираться в таких нюансах.

— Почему вы предпочитаете инди-авторов?

— Ну, я в основном читаю романы. У меня двоюродная сестра, Эшлан Томас, она традиционно издаётся, и я у неё бета-читатель. Она потрясающая. Но помимо неё, в мире самиздата просто огромный выбор авторов в жанре романтики. Если честно, большинство из них — женщины, и, наверное, мне импонирует то, что эти женщины добиваются своих целей. Они пишут, занимаются маркетингом, продают. Они делают всё сами. Это заслуживает уважения.

Я никогда не думал об этом с такой точки зрения. Но это не имело отношения к тому, чем мы занимаемся в Lancaster Press, и она должна была это понимать. Я даже не знал, что Эшлан Томас — её кузина, но решил оставить это на заметку. Подписать её было бы отличным ходом — она сравнительно новая, но очень популярная авторка, имя которой сейчас на слуху.

— Вы понимаете, что мы традиционное издательство, верно? — Я приподнял бровь.

— Конечно. Но вы нанимаете меня, чтобы я управляла вами, а не подбирала авторов.

— Я ещё не нанял вас. И если это случится, вы будете помогать мне, а не управлять мной.

— Найди десять отличий. Но, если что, я готова читать всё, что вы предложите. Вы спросили, что я предпочитаю, и я ответила честно.

Мне это нравилось. Даже если ответ меня не совсем устраивал.

— И сколько книг вы читаете в год?

Зачем я вообще это спрашиваю? Она же не редактор и не дизайнер обложек. По идее, её литературные предпочтения не имели никакого значения. И всё же мне стало любопытно.

Обычно люди, которые любят рассуждать о книгах и писателях, на деле читали всего по две-три книги в год, а их громкие мнения не имели под собой никакой основы.

— Хм… — Она задумалась, и я чуть не усмехнулась. Только что сделала такое громкое заявление, а теперь, скорее всего, не сможет его подтвердить. — Думаю, триста в год — это будет консервативная оценка. Обычно я читаю книгу в день, но иногда дольше, так что, скорее всего, цифра примерно такая.

Я постарался скрыть удивление, медленно кивнув.

— Понятно. Это может быть полезно, если мне понадобится, чтобы вы быстро просмотрели какие-то рукописи перед моим одобрением.

— Я с радостью этим займусь. И, поверьте, я не забуду, что забирать ваш костюм из химчистки и приносить вам кофе тоже входит в мои обязанности. Я знаю, что мне придётся носить много «обязанностей».

— Для чемпиона округа по пиклболу это не должно быть проблемой, — сказал я ровным тоном, хотя внутри боролся с желанием рассмеяться. Обычно я не любил шутить, но тут не смог удержаться.

Следующие сорок минут я потратил на объяснение деталей работы, обсуждение зарплаты и пакета льгот.

— Это значит, что я получила работу? — спросила она, сделав какое-то странное движение плечами, похожее на танец.

Без сомнений, она была обаятельной, чертовски красивой и явно умнее, чем казалась на первый взгляд.

Но в то же время — непрофессиональной и язвительной. Конечно, если спросить моего брата и большинство сотрудников, которые работают у нас давно, они скажут, что я зануда, так что тут уж как посмотреть.

В любом случае, ей следовало сразу уяснить, кто здесь босс, а кто работает на меня. Это работа, и если она не справится, у меня не будет ни малейших сомнений в том, чтобы её уволить. Как бы привлекательна или чертовски сексуальна она ни была.

А она, мать его, была чертовски сексуальна.

— Ты получила работу, — сказал я, поднимаясь на ноги. — Будь здесь завтра ровно в восемь утра, тогда же оформим все документы. Я не терплю опозданий и не принимаю отговорок. У меня мало времени, и мне нужен человек, который умеет работать в таком же ритме.

Она тут же вскочила и, отдав мне военное приветствие, бодро заявила:

— Я вас не подведу, Босс!

— Можешь называть меня мистер Ланкастер, — буркнул я.

На этом разговор был окончен. Я взглянул на часы, осознавая, что у меня встреча через пять минут, и направился к двери. Открыв её, протянул руку, указывая на выход.

— Добро пожаловать в команду. Отдел кадров подготовит все бумаги к утру.

Она радостно вскрикнула, и мои глаза невольно расширились.

— Спасибо, мистер Ланкастер. Не могу дождаться, чтобы поразить вас!

В который раз она вела себя совершенно непрофессионально. Но когда её маленькая ладонь оказалась в моей, мне не захотелось отпускать её. И именно поэтому я тут же выдернул руку.

Оставалось только молча указать ей на выход. Она обернулась, чтобы попрощаться, но я просто закрыл за ней дверь.

Мы не подружки.

Я не веду пустых разговоров.

И это ей следовало понять с самого начала.

Я собирался сделать так, чтобы она это усвоила.

3 Джорджия

Я была благодарна себе за то, что с утра надела штаны, потому что сегодня было пронизывающе холодно. Вчера, когда я возвращалась домой после собеседования, проехала мимо участка, который принадлежал одному из лучших друзей моего брата, Браксу, — там многие местные продавали свои машины. К сожалению, покупка автомобиля была мне сейчас не по карману, но в банке у меня лежали кое-какие деньги, подаренные на выпускной, так что я приобрела самый милый белый скутер. В комплекте даже шёл шлем в тон, а стоило всё это удовольствие всего двести долларов. Это была именно та временная мера, которую я искала.

Я не знала, как долго смогу тянуть с оправданием, что моя машина в ремонте. Мой брат, Хью, уже злился из-за того, что я оставила её в автосервисе в городе, вместо того чтобы отдать её его хорошему другу Родди, который мог бы починить её здесь, в Коттонвуд-Коув, и сделать мне скидку.

Ну конечно.

Я же не дура.

Я умею выкручиваться.

И именно этим я сейчас и занималась. Потому что никакая моя машина в ремонте не была. Её украли.

Хотя, слово «украли» тут, наверное, слишком громкое, ведь я прекрасно знала, кто это сделал.

Дакота Смит, он же мой сумасшедший бывший, забрал мою машину и держал её у себя, отказываясь возвращать, пока я не соглашусь снова с ним встречаться.

Уж я-то умею выбирать, правда?

Я всегда любила находить что-то сломанное и пытаться починить. Проблема была в том, что Дакота был сломан безвозвратно. Он никогда не проявлял ко мне особого интереса, пока кто-то другой не начинал обращать на меня внимание. Или пока я сама не решала, что с меня хватит.

И тогда вдруг он не мог без меня жить.

В последний раз, когда мы виделись, он просто взял мои ключи и уехал на моей машине. Спрятал её где-то и теперь отказывался возвращать.

И это даже не самое худшее, что он со мной делал, но я не собиралась портить себе настроение, вспоминая всё это.

Очевидно, я могла бы пойти в полицию или попросить помощи у семьи, но вся эта ситуация была настолько унизительной, что я надеялась, что он просто одумается. К сожалению, прошло уже несколько недель, а он всё так же заваливал мой телефон сообщениями, уговаривая вернуться, и вёл себя, как полный псих.

Заблокировать его?

О, я бы с удовольствием.

Но он всё ещё держал у себя мою машину, а я хотела её вернуть.

Я припарковала скутер за зданием Lancaster Press и потёрла руки, радуясь, что с утра не забыла схватить свои пушистые белые перчатки. Нос замёрз до онемения. Я схватила сумку, которая лежала в корзине за сиденьем, и поспешила к входной двери.

Очевидно, я пришла первой, потому что дверь была заперта. Я специально приехала пораньше, надеясь произвести хорошее впечатление на своего угрюмого начальника в первый же день работы, а заодно улизнуть из дома до того, как Хью или Лайла заметят, что я езжу на скутере. Мне даже пришлось парковаться за пару кварталов от дома, чтобы они не увидели.

Ещё один минус скутера — он не даёт согреться, как машина, где можно просто включить обогрев и сидеть в тепле.

Телефон завибрировал. Я вытащила его из кармана пальто и начала притоптывать на месте, читая сообщения в нашем бесконечном семейном чате. У меня было три старших брата и одна старшая сестра, и мы все были очень близки.

Бринкли

Удачи сегодня, Джорджи! У тебя всё получится!

Хью

Ты ушла до завтрака? Мы хотели тебя покормить. Я думала, ты начинаешь в 8:00?

Я хотела произвести хорошее впечатление.

Если бы я знала, что придётся ждать на улице, я бы не так рвалась прийти пораньше.

Кейдж

Вот это настрой! Ранняя пташка всегда находит червячка.

Финн

Любители текилы тоже получают червяка. Я с утра на съёмках, иначе точно бы ещё валялась в постели. У тебя всё получится, девочка! Покори этого миллиардера.

Бринкли

Ты сказала ему, что была чемпионкой округа по пиклболу?

Ага. Не похоже, что его это особо впечатлило.

Хью

Ты упомянула свои безумные познания в музыке семидесятых?

Нет, решила приберечь это на потом.

Я начала подпрыгивать на месте, потому что притоптывание уже не помогало, а глаза слезились от холода. Я боялась, что слёзы замёрзнут на щеках, если срочно не согреюсь.

Кейдж

Просто будь собой. Работа уже твоя. А если вдруг что-то пойдёт не так, всегда можешь прийти ко мне. У меня сегодня приём — больная свинья и утка с проблемами пищеварения. Ну разве бывает что-то лучше?

Финн

Свинья и утка заходят в бар…

Хью

А утка говорит: «Не забудьте принести мне счёт».

Моя голова запрокинулась назад от смеха, пока я продолжала бегать на месте изо всех сил.

— Боже мой. Как долго ты здесь стоишь? На улице же жуткий холод, — раздался голос Мэддокса Ланкастера, отчего я едва не подпрыгнула. Резко обернувшись, я ахнула, выронила телефон, потеряла равновесие и с размаху ударилась головой о кирпичную стену, чуть не рухнув на землю.

Две крепкие руки схватили меня за плечи и удержали от падения. Темные карие глаза Мэддокса смотрели на меня с явным беспокойством.

— О, привет, — пробормотала я, пытаясь прийти в себя и потянулась за телефоном, но он опередил меня, наклонившись и подняв его.

Он молча протянул мне телефон, открыл дверь и придержал её, давая мне войти первой. Включил свет, а я поспешно стянула перчатки и шапку, пытаясь пригладить волосы. Губы до сих пор были онемевшими, зубы стучали от холода. Совсем не так я представляла своё первое впечатление.

Он изучал меня несколько секунд, но казалось, что гораздо дольше. Он не улыбался, а его выражение... было ли это раздражение? Злость? Или всё же беспокойство?

— Ты головой не ушиблась? — спросил он низким, хрипловатым голосом.

— Нет, конечно. У моей шапки хорошая защита, — я подняла её за огромный помпон и зачем-то потрясла перед собой, чувствуя себя полной дурой.

— Почему ты не подождала в машине?

— Я не на машине. Она в ремонте, — я прочистила горло, потому что он смотрел на меня так, будто видел меня насквозь. Его прищур говорил, что он мне не верит.

Он меня даже не знал.

Как он мог понять, что я лгу?

Конечно, он был прав, но ведь не должен был знать этого.

— Ты приехала на том белом велосипеде, который я видел на парковке? — его тон был до смешного снисходительным и грубым, и мне это совсем не понравилось.

Я расправила плечи. Он мог быть моим новым боссом, но это не повод вести себя, как последний засранец. Я пришла пораньше, чуть не околела на улице и совсем не нуждалась в том, чтобы меня отчитывали, как ребёнка.

— Это высокомощный скутер, и да, он мой временный транспорт. Но он не имеет никакого отношения к моей работе, так что я не понимаю, почему ты смотришь на меня так, будто я нарушила какие-то правила, хотя, между прочим, сегодня я первая пришла на работу. На своём велосипеде, — я сверкнула на него глазами, и кровь снова прилила к пальцам, потому что я сжала кулаки.

Уголки его губ чуть дрогнули, будто он сдерживал улыбку, и он кивнул:

— Справедливо. Должен признать, я впечатлён. Обычно я всегда прихожу первым. Давай-ка я дам тебе ключ, чтобы в следующий раз, если вдруг ты опять будешь первой, не пришлось мерзнуть на улице.

— Окей, — пробормотала я, и злость начала отступать.

Я последовала за ним по первому этажу, и он показал мне комнату для персонала. Я ахнула, увидев, что там полно протеиновых батончиков, фруктов, орехов и энергетиков.

— Судя по всему, ты любишь перекусы?

— А кто их не любит? — я пожала плечами, идя за ним дальше по коридору. Он показывал кабинеты редакторов, зону маркетинга, а затем мы вошли в просторную комнату для мозгового штурма с диванами и огромными креслами-мешками.

— О, я большая фанатка кресел-мешков. В школе у меня был гигантский розовый, и я спала на нём почти каждую ночь, — сказала я.

Он остановился и посмотрел на меня:

— Любопытно. Ты ездишь на высокомощном скутере и спишь на кресле-мешке.

Он мог быть таким надменным придурком. Но, чёрт возьми, он был до смешного хорош собой. Чёрное пальто, серый шарф… Будто только что сошёл со страницы модного журнала.

Но мне почему-то казалось, что под этим фасадом скрывается более простой парень. И если кто и мог его раскопать, так это я.

— Что сказать, я девушка с множеством талантов… — начала я, но тут мы свернули за угол, и я резко остановилась.

— Что случилось? — Он сунул руки в карманы пальто и внимательно посмотрел на меня.

— Здесь есть теннисный стол? Я же говорила, что преуспеваю в необычных видах спорта.

— Дай угадаю. Ты чемпионка округа по пинг-понгу? — Он пытался звучать саркастично, но в его голосе скользнуло развлечение.

— Думаю, тебе придётся увидеть самому. Ты играешь?

— В пинг-понг? — Он поднял бровь. — Категорически нет.

— Тогда зачем у тебя стол в офисе?

— Потому что исследования показывают, что креативным людям нужны выходы для их энергии. Я дал команде выбрать, что они хотят, и это стало победителем. Но его используют только по особым случаям, во время обеда или после нескольких часов работы, когда команда берёт перерыв. Я не стою у них над душой. Я им доверяю. Если они делают свою работу, я доволен. Так что у них есть место, где можно немного повеселиться, и они это ценят. В городе у нас была похожая система.

Я взглянула в сторону и увидела большой белый лист с именами и номерами. Не терпелось присоединиться и вписать себя в этот список.

Он снова пошёл вперёд, и я поспешила за ним, пока мы поднимались по лестнице на верхний этаж.

— Здесь административные офисы. Вот твоё место, — он указал на стол перед своим кабинетом. Это был большой белый современный Г-образный стол с множеством ящиков и шкафчиков позади. Он не был закрытым, так что я находилась бы на виду.

Я поставила кейс, расстегнула молнию и достала фотографию семьи, поставив её на стол. Затем вытащила свою золотую букву «Д», похожую на пресс-папье, и поставила её в угол, после чего достала блокнот с вдохновляющими цитатами и положила сбоку. Я любила начинать день с позитивной мантры.

Он ухмыльнулся.

— Ты основательно подготовилась. Это твоя семья?

— Ага. Вся наша банда.

— Вас много.

— Рейнольдсов много не бывает, — сказала я, прикусив губу.

— Не знаю насчёт этого. Пока что одного вполне достаточно.

Ого. Он явно не был в восторге от меня. Надо будет это исправить.

— Так я буду работать на всех, кто здесь?

— Абсолютно нет. Ты моя помощница. Если кто-то попытается поручить тебе что-то, скажи мне. Возьми блокнот — они есть в ящике, и заходи ко мне в кабинет. Разберём, чем ты будешь заниматься.

Я заглянула в ящик, увидела скучные спиральные блокноты и тут же закрыла его. Достала из сумки свой блокнот с принтом гепарда и розовую ручку.

Сняв пальто, бросила ключи в верхний ящик и поспешила в его кабинет.

Он уже снял пальто, и его чёрная рубашка в обтяжку подчёркивала широкие плечи. Чёрные брюки, дорогие чёрные мокасины, чёрный ремень...

— Вау. Кто-то сегодня явно вдохновлялся Джонни Кэшем.

— Это блокнот с гепардом?

Он полностью проигнорировал моё замечание, его взгляд прошёлся по моему лицу, затем медленно скользнул вниз к талии. Его глаза внимательно изучали мой розовый шёлковый блузон, и я поспешно разгладила невидимые складки на своих кремовых брюках.

— Именно. У тебя что, что-то против гепардов?

— Ты всегда такая острячка? — спросил он, сложив руки на столе. В нём было что-то внушающее страх, но, по какой-то причине, меня это не пугало. Я могла представить, как большинство людей ёжится под его тяжёлым взглядом.

— Ну, смотря кого спросить. Большая часть моей семьи, вероятно, скажет «да». Друзья, скорее всего, тоже согласятся, — я начала тараторить, но вовремя остановилась.

Он раздражённо выдохнул и поднял руки.

— Ты ведь понимаешь, что я твой начальник, верно?

Очевидно, я знала, что он мой начальник. Он сам проводил собеседование и был президентом компании. Босс явно хотел, чтобы я это хорошенько усвоила.

— Понимаю.

— Тогда давай оставим сарказм за дверью, — он приподнял бровь, и я послушно кивнула.

Вспомни, что мама всегда говорила… Не обязательно озвучивать каждую мысль, которая приходит в голову.

— Поняла, мистер Ланкастер, — сказала я, натянуто улыбнувшись.

Он откинулся в кресле и прочистил горло.

— Хорошо. Теперь объясни, почему ты ездишь на этом нелепом агрегате в такой холод.

— Моя машина в ремонте, — я уже говорила ему это, но раз уж решила быть паинькой, напоминать не стала.

— Когда её починят?

— Надеюсь, скоро.

— И ты не можешь взять машину у кого-нибудь из своих многочисленных родственников? — снова этот снисходительный тон. Но я не поддамся.

— Не хочу их просить. Я пытаюсь доказать, что могу справляться сама. Я только что окончила колледж, пора становиться взрослой.

Уголки его губ едва заметно дёрнулись, и если я правильно читала Мэддокса Ланкастера, то ему понравился мой ответ. Хотя, конечно, он никогда в этом не признается.

— Понимаю. Тогда давай разберём твои обязанности.

Я сняла перьевую крышечку со своей розовой ручки, надела её на другой конец, скрестила ноги и положила блокнот на колени.

Следующие тридцать минут он подробно расписывал мне список обязанностей. Я должна была делать всё — от приготовления кофе и заказа обедов для офиса до присутствия на его встречах и ведения заметок, забора одежды из химчистки и бронирования столиков в ресторанах. Время от времени он также собирался давать мне тексты для ознакомления и запрашивать обратную связь, а ещё — добавлять новые задачи по мере необходимости.

Иными словами, если я не докажу, что способна на большее, то буду девочкой на побегушках.

Но я собиралась впечатлить его по полной.

Необычные виды спорта — моя специализация, но сложные мужчины идут сразу следом.

Ну что ж, Босс, игра начинается.

4 Мэддокс

Нашей команде удалось нащупать ритм в Коттонвуд-Коув. Моя новая ассистентка уже отработала две недели и начала третью с тем же запалом. Она не раз удивляла меня своей трудовой этикой, хотя это всё ещё был испытательный срок.

Я знал, что многие врываются в новую работу с энтузиазмом, но вскоре сдуваются. Джорджия Рейнольдс пока справлялась со всем, что я на неё наваливал, с удивительной лёгкостью. А это о многом говорило, учитывая, что у меня ассистенты менялись чаще, чем у большинства людей чашки с кофе. Я задавал ей не самые приятные поручения, загружал работой, с которой, как мне казалось, она не справится. Но каждый раз она возвращалась с улыбкой. Я требовал от сотрудников многого, но и вознаграждал их за это соответственно. Её я пока не поощрял — ещё слишком рано. Вопрос о том, задержится ли она здесь, оставался открытым.

Если бы в Lancaster Press проводили конкурс популярности, Джорджия была бы королевой офиса. Все еёобожали, хотя она работала всего пару недель. Она знала, как включить обаяние, и я уважал людей, которые умели пользоваться своими сильными сторонами. Многие стараются быть приветливыми, но в её доброжелательности было что-то настоящее, что встречается редко. Её имя красовалось на доске с текущими результатами турнира по пинг-понгу, который сотрудники устраивали во время обеда, — она сразу же включилась в игру. Я заметил, что на обед она тратила всего двадцать минут, потому что был готов её одёрнуть, если бы она проводила в комнате отдыха целый час, развлекаясь с коллегами. Но она спускалась вниз, играла один матч, судя по всему, громила всех, а потом возвращалась к столу и ела, продолжая работать. К тому же она приносила пончики две последние пятницы: в первую — в честь завершения первой недели работы, а на прошлой неделе — по случаю дня рождения Вирджинии. Это принесло ей немало очков. Я поддерживал традицию отмечать пятилетия, десятилетия и двадцатилетия работы сотрудников. Но устраивать праздник за первую неделю? Кто, чёрт возьми, так делает?

Как и от большинства новеньких, я ожидал, что ко второй и третьей неделе её темп спадёт. Это нормально, и я не собирался её жалеть. Но на прошлой неделе она только прибавила обороты и даже не думала сбавлять темп.

Я только что приехал в офис и припарковался рядом с этим чёртовым белым корытом, на котором она ездила. Меня это раздражало. На улице холодина, а она передвигается на небезопасной развалине. Но какого хрена мне до этого вообще дело?

Сегодня я приехал раньше, чтобы быть первым, но она снова меня опередила. Мне не нужно было появляться в офисе так рано, но тот факт, что она с первого дня стабильно оказывалась здесь раньше меня, заставлял вставать с постели чуть раньше обычного.

И сколько, блядь, времени нужно, чтобы починить эту чёртову машину?

Её семья в курсе, что она каждый день ездит на этом гробу на колёсах?

Почему меня это так бесит?

Может, я просто был не в духе из-за того, что проснулся с дикой утренней эрекцией после сна, в котором моя ассистентка сидела у меня на коленях прямо за рабочим столом, без трусиков.

И это был не первый раз, когда она снилась мне. И эта хрень меня бесила.

Я не из тех, кто фантазирует о коллегах.

Когда дело касалось женщин, я всегда держал всё под контролем.

Но сейчас мне срочно требовалась разрядка, и это только усугубляло моё и без того хреновое настроение.

Я вошёл в офис, и меня, как и каждое утро с её прихода, оглушило семидесятнической музыкой. От Karen Carpenter и её Close to You до My Sharona от The Knack — девчонка включала свой плейлист на полную катушку, пока я не появлялся, а потом быстро выключала, не споря. Семидесятые — явно не мой стиль, поэтому я пользовался Shazam, чтобы потом, жалуясь ей, делать вид, будто разбираюсь в этих песнях. Но сегодняшнюю мелодию даже мне не нужно было искать. Dancing Queen от Abba.

Я поднялся наверх и увидел её в своём кабинете — она стояла у картотечного шкафа, спиной ко мне, и орала во всю глотку вместе с записью, льющейся из её телефона.

Она пела так, будто участвовала в «Голосе», и двигала своими горячими бёдрами вниз к полу, словно это было её жизненным призванием. Впрочем, судя по тому, что я наблюдал за последние недели, так она делала всё.

С ней всё было на подъёме. Постоянный, блядь, лучик солнца — если не считать того, что ко мне она относилась с изрядной долей сарказма. Однако с остальными в офисе она была совершенно другой. Казалось, она разбрасывала вокруг себя волшебную пыльцу, как какая-то современная грёбаная Динь-Динь. Проблема была в том, что мне не нужна волшебная пыльца. Как и громкая музыка, гремящая в моём кабинете в семь тридцать утра. И уж точно мне не нравилось, что я не мог отвести глаз от её идеально круглой, упругой задницы.

Я подошёл к столу и со всей силы ударил по её телефону, выключая музыку. Она вздрогнула, резко обернулась, запнулась о собственную ногу и буквально перелетела через мой стол.

Как я и сказал… она была чёртовой феей.

Но теперь эта Динь-Динь только что засветила передо мной свои белые кружевные стринги, которые совершенно не прикрывали её потрясающую попку, когда её юбка задралась во время падения.

Её светлые волосы разметались по плечам. Она моргнула, быстро поправила юбку и вскочила на ноги.

— О, привет. Ты меня напугал.

— Да? И как это возможно? — прошипел я, потому что, по какой-то причине, вид её голой задницы первым делом с утра снова заставил мой член напрячься, и это меня злило.

А. Она работала на меня.

Б. Я всегда контролировал свои реакции на людей.

— Что именно возможно? — спросила она, делая вид, будто оскорблена, и потянулась за телефоном.

— Как я мог тебя напугать, если ты знала, что я приду? И разве я не просил тебя прекратить эту чертову музыку?

— Вижу, у нас опять чудесное настроение, — сказала она, приподняв бровь. У неё был талант оскорблять меня с такой милой интонацией, что я не мог её за это отчитать, потому что формально она не говорила ничего плохого. Хотя мы оба знали, что вежливости тут было не больше, чем в стакане пустого воздуха. — К твоему сведению, у меня будильник на телефоне стоит на 7:40 утра — именно в это время ты приходил сюда каждый день с момента моего прихода. Сегодня ты рано. Я планировала прекратить распространять радость ровно в 7:40. Минуту в минуту. Но теперь, видимо, тучи сгущаются уже с 7:30. И, к слову, в «Mamma Mia»-фандоме не оценили бы твои нападки на эту песню.

— Я думал, мы закончили с твоими умничаниями? — Я обошёл стол, стараясь незаметно поправить стояк, что было непростой задачей, когда зверюга внутри бушевала.

— Я уже закончила, босс. Просто объясняю, что у меня был план, а ты его испортил. Почему ты сегодня пришёл раньше?

— Напомню: я — начальник, ты — сотрудник. Это не тот вопрос, который тебе стоит задавать. — Я сел в кресло и поднял бровь. — А теперь иди порхай обратно к своему столу, Динь-Динь. У меня работа.

— Обожаю Динь-Динь. Это моя любимая фея. Спасибо. — Она с силой захлопнула ящик картотечного шкафа и натянуто улыбнулась.

— Это не был комплимент. — Я кивком показал ей на дверь. Эта девушка за пять минут успела наградить меня головной болью.

Утро было, мягко говоря, хуёвое. Дурацкая «Mamma Mia». Дикая эрекция. Раздражающая боль в голове.

Заиграл телефон. Я услышал, как она весело болтает с кем-то на другом конце провода, а затем линия оборвалась, и зазвонил мой рабочий телефон. Учитывая, что в офисе были только мы двое, я закрыл глаза, сжал переносицу и медленно выдохнул, прежде чем взять трубку.

— Ты сидишь в пяти метрах от меня. Не обязательно пользоваться телефоном. Можно просто сказать вслух.

— Это было бы непрофессионально, не так ли?

— Чего тебе?

— Хильда звонила. Она заболела, — прощебетала она.

— Кто, блядь, такая Хильда?

— Это просто разочарование, Босс. Она твоя домработница, и сказала, что работает у тебя пять дней в неделю. Она называла тебя Мэдди, так что я решила, что вы близки.

Я застонал. Эта женщина никогда не называла меня Мэдди, и я прекрасно понимал, что моя ассистентка издевается надо мной.

— Я зову её миссис Миллер, а она называет меня мистером Ланкастером. Что с ней?

— Она чувствует себя нормально, но у неё ларингит, так что сегодня на работу она не придёт.

— Мне не нужно, чтобы она пела. Она здесь, чтобы убираться. Если она чувствует себя нормально, почему не может прийти? — проворчал я, но, пока она не успела открыть рот, махнул рукой. — Забудь. У меня голова раскалывается. Принеси кофе.

— «Пожалуйста»?

— Что «пожалуйста»? — переспросил я.

— Можно мне, пожалуйста, принести вам кофе? — с невинным видом уточнила она.

— Ты просишь меня принести тебе кофе?

— Я просто напоминаю, что слово «пожалуйста» творит чудеса. Полезно держать это в уме. Сейчас принесу кофе, Босс.

И она повесила трубку, не дав мне ответить.

Какого хрена это вообще было?

Я не поднял голову, когда она поставила чашку на стол, вместе с салфеткой и бананом. Заботливо, учитывая, что я не просил, но обычно сам брал банан, когда приходил утром.

Я взглянул на неё в тот момент, когда она выходила из кабинета. Юбка-карандаш идеально обтягивала её изгибы, и я чертыхнулся, что снова залип. Загорелые ноги, каблуки, от которых у мужчины сносит крышу, и тело, ради которого можно пасть на колени.

И, чёрт возьми, я бы встал перед ней на колени.

Я взял телефон и наконец-то внёс её номер в контакты. Давно собирался это сделать, но всё никак не доходили руки. Не хотел звонить ей по рабочему телефону, после того как сам же её отругал за это. Но в то же время мне не хотелось заводить новый разговор, потому что мой член наконец-то успокоился, а мне нужно было, чтобы она ещё какое-то время оставалась за своим чёртовым столом.

Она моя ассистентка, и её номер в моём телефоне должен быть.

Спасибо за кофе и банан, Динь-Динь.

Динь-Динь

Кто это?

Я усмехнулся, потому что она была чертовски забавной, хоть я и не собирался ей в этом признаваться.

Ты ещё кому-то принесла кофе и банан?

Динь-Динь

Босс?

Очевидно.

Динь-Динь

Это твой способ извиниться?

Нет. Это мой способ поблагодарить тебя за кофе и банан.

Динь-Динь

Пожалуйста. А теперь, если мы ещё научим тебя говорить «спасибо», сменим твой музыкальный вкус, сделаем так, чтобы ты помягче отдавал распоряжения и хоть иногда улыбался… это будет победа.

Не задерживай дыхание, не надейся.

Динь-Динь

Ах… А ты знал, что я какое-то время занималась синхронным плаванием? Задерживать дыхание — ещё один мой секретный талант.

Ты полна сюрпризов. А теперь — за работу.

Динь-Динь

👍

Я отложил телефон как раз в тот момент, когда офис начал заполняться голосами. Джорджия переключила на меня звонок от деда и, подняв руку, закрыла дверь моего кабинета, чтобы я мог поговорить наедине.

— Мэддокс, как там у вас дела? — спросил он своим хрипловатым голосом, который с годами приобрёл такой оттенок из-за курения.

— Всё хорошо. У нас скопилась куча новых рукописей, плюс сегодня днём у нас виртуальная встреча с Артуром Хоббсом.

— Отлично. У него есть новые страницы для тебя? — спросил он.

Артур был автором, занимавшим первую строчку в списке бестселлеров The New York Times, и за последние десять лет мы опубликовали с ним больше двух десятков книг. Сейчас мы вели переговоры с Paramount о заключении контракта на экранизацию, и он был одним из наших самых важных клиентов.

— Он работает над этим. Немного забуксовал, но мы всё обсудим. Хелена не переживает. — Я откинулся в кресле.

Хелена Роузвуд была нашим главным редактором и невероятно талантливой женщиной. Она работала в Lancaster Press с тех пор, как я был ребёнком, и обладала безошибочным чутьём на перспективных авторов.

— Ну, если она не переживает, то и нам не стоит. — Он замолчал, и в трубке раздался его глубокий кашель. Я ждал. Если спросить, в порядке ли он, он только разозлится. Дед был жёстким стариком — его слова, не мои. Магнат в сфере недвижимости, гениальный бизнесмен, но самым ценным его активом была Lancaster Press. Он прочистил горло. — Как там дом? Ты уже обжился?

— Дом хороший. Городок маленький. Всё здесь слишком медленное.

Я откинулся в кожаном кресле и скрестил руки на груди. Я сопротивлялся этому переезду, но только потому, что не хотел уезжать из города. Это было разумное решение для компании. Нам больше не нужно было занимать офис на оживлённой улице Сан-Франциско. В этом не было смысла, а здесь мы могли позволить себе куда больше пространства. Теперь, когда большая часть работы перешла в онлайн, причин оставаться в городе просто не осталось. Дед убрал отца с поста президента Lancaster Press, передав титул мне, и это было идеальное время для того, чтобы сменить обстановку. Начать с чистого листа.

— Медленное — не всегда плохое, парень. И ты — единственный, кому я доверяю вернуть эту компанию на прежний уровень. Твой отец всё ещё зол на меня.

— Переживёт, — сказал я резче, чем намеревался.

Мой отец был дьяволом. Просто он умел это скрывать — за фальшивыми улыбками и дорогими костюмами перед прессой. Единственным плюсом переезда было то, что мне теперь не приходилось видеть его лицо слишком часто. Хотя от семейных обязательств я всё равно никуда не денусь — меня всегда могли отправить в город на вертолёте в любую минуту.

— Помни, что я тебе говорил про злость, — сказал дед, и после паузы стало ясно, что он закурил свою сигару и теперь затягивается.

У него была ХОБЛ (Хроническая обструктивная болезнь лёгких) и хронический курильщикский кашель, но он никогда не мог обойтись без сигары.

— Да-да. Злость вредит только тому, кто её носит. Я понял. — Я потянулся за чашкой кофе и сделал глоток. — Как поживает твоя полуретирская жизнь?

— Вполне неплохо. Я отправил тебе кое-что, что меня заинтересовало. Мара Скай — самиздатовская писательница, которая успела сделать себе имя. Говорят, она ищет издательство для своей следующей книги и заинтересована в традиционном контракте. Я, возможно, а возможно, и нет, раздобыл первые главы, так что у нас есть шанс перехватить её раньше, чем её начнут предлагать другим. Но времени у нас в обрез, надо действовать быстро. Сегодня.

Дед знал абсолютно всех литературных агентов на планете, так что «говорят» обычно означало, что дело действительно движется.

— Думаю, кто-нибудь у нас сможет взглянуть на неё. Она пишет исторические романы, не совсем моё, но я прочитал первые несколько страниц — у неё хороший стиль. Может, Надя глянет? Если нам это интересно, лучше действовать до того, как начнутся официальные переговоры.

— Хорошо. Поручу ей этим заняться с утра. Дам тебе знать, а потом, может быть, ты перестанешь ходить вокруг да около и просто дашь мне контакты её агента, чтобы я связался напрямую, — сказал я, покачав головой. Дед по-прежнему находил способы совать нос в дела компании.

— Сначала скажи, что думаешь, а потом я организую тебе встречу с Тедом Хаггером в городе. Может, загляну на бокал скотча. — Он рассмеялся.

— Ага, конечно, Мара Скай у Теда Хаггера. — Этот ублюдок был полным засранцем, но умудрялся подписывать всех авторов, которые нам были нужны. Терпеть его не мог. — Я думал, бабушка следит за тем, чтобы ты придерживался плана выхода на пенсию.

— Она старается. Но тебе стоит вести себя с Тедом помягче. Ты ещё учишься контролировать свой характер. А помни, агент нам не важен. Нам важен автор. Так что если ради сделки придётся вытерпеть Теда Хаггера, так тому и быть.

— Я умею играть в приличного, дед.

— Конечно, можешь, — сказал он, всё ещё смеясь, но смех тут же перешёл в хриплый кашель. — Ты забываешь, что ты — это я пятьдесят лет назад. Со временем поостынешь. Тебе просто нужна хорошая женщина, которая будет держать тебя в узде. А это всё плейбойство — детские игры.

Я закатил глаза. Он был одним из моих самых любимых людей на планете, а это уже о многом говорило, учитывая, что большинство меня дико раздражало. Но дед был человеком старой закалки. По его мнению, его способ был единственно верным, независимо от того, согласен ты с ним или нет.

— У меня всё под контролем. Я займусь рукописью прямо сейчас и держу тебя в курсе.

— Ладно. Свяжемся позже.

Мы попрощались, и я тут же открыл почту, переслал первые три главы Наде и попросил заняться этим немедленно. Она была далеко не моим любимым редактором в офисе — за долгие годы в издательском бизнесе стала чересчур жёсткой и слишком быстро говорила «нет». Но её специализацией как раз были исторические романы, так что это дело должно было попасть именно к ней.

Раздался лёгкий стук в дверь, и я велел входить.

В кабинет уверенной походкой вошла Джорджия Рейнольдс, неся в руках чашку кофе. В голове тут же вспыхнули образы того, как я сгибаю её пополам прямо на своём столе из вишнёвого дерева, и я мысленно выругался.

— Я увидела, что ты закончил разговор, и подумала, что тебе может понадобиться свежий кофе.

Она поставила чашку на стол и забрала пустую. Она быстро подмечала мои привычки. До обеда я выпивал около четырёх чашек, и она, похоже, уже знала, когда мне нужна следующая.

— Это было заботливо с твоей стороны, — сказал я, скользнув взглядом по её телу, но тут же вернувшись к её сапфировым глазам.

— Что тут сказать, я заботливая девушка. — Она ухмыльнулась и направилась к двери, а я невольно наблюдал, как её бёдра двигаются в такт шагам под обтягивающей чёрной юбкой-карандаш.

— Эй, ты когда-нибудь слышала о Маре Скай?

Она резко развернулась, её челюсть отвисла, подчёркивая пухлые розовые губы.

И я тут же задумался, каково это — почувствовать их на своём члене, который внезапно начал пульсировать, натягивая молнию брюк.

Эта чёртова Динь-Динь меня когда-нибудь угробит.

5 Джорджия

Я ахнула, широко раскрыла рот и издала кучу драматичных звуков, прежде чем смогла наконец заговорить.

— Ты спрашиваешь, слышала ли я о Маре Скай?

— Именно. Да. — Он приподнял бровь, поджав губы, а его тёмно-карие глаза прожигали меня насквозь.

— Небо голубое? Госпожа Ранитер — старая развратница? — Я взмахнула свободной рукой, пытаясь придумать ещё более удачный пример. — А ты — упрямый, невыносимый тип?

Он расхохотался. По-настоящему. И это было, пожалуй, даже более шокирующим, чем сам его вопрос.

— Ну, я не имею ни малейшего представления, кто такая эта твоя госпожа Ранитер, но, похоже, ты права насчёт развратницы. К чему ты ведёшь, Динь-Динь?

Мне нравилось, как он меня называл. Это было мило, да и вообще означало, что он начинает ко мне привыкать, даже если его перепады настроения сводили меня с ума.

— Мара Скай — самый гениальный автор, которого я когда-либо читала. Это моя единственная и неповторимая. Стоит ей что-то выпустить — я тут же покупаю.

— Понятия не имею, что ты сейчас сказала, но звучит здорово. Хочешь взглянуть на первые три главы её неизданной рукописи, которую нам прислали?

Я начала ходить кругами и глубоко дышать, потому что, скажи мне кто-нибудь три недели назад, что я окажусь здесь, я бы никогда в жизни не поверила. Мне собирались дать прочитать неизданные главы Мары Скай? В каком, чёрт возьми, мире я жила? Ведь совсем недавно я дралась в баре со своим психованным бывшим, который выступал там со своей группой и отказывался сказать, где моя машина.

А теперь… Я работала в Lancaster Press личной помощницей самого сексуального и самого раздражающего мужчины на планете, и он собирался позволить мне прочесть эти секретные главы.

Да, да и ещё раз да.

— Я бы с удовольствием их прочитала. — Я остановилась, чуть покачнувшись после всех этих кругов, и тяжело выдохнула.

Его губы слегка изогнулись в уголках — я уже успела понять, что это был максимум улыбки, который можно было получить от Мэддокса Ланкастера.

— Я уже отправил их тебе по почте. Но это только для твоих глаз. Ты не можешь никому об этом рассказывать. Надя тоже сейчас читает, и она не будет в восторге, если узнает, что я позволил своей ассистентке взглянуть на рукопись. Так что отчёты только мне. Поняла?

— Поняла, босс. Ты не пожалеешь. Я дам тебе детальный анализ. — Я отсалютовала ему свободной рукой.

— В этом я не сомневаюсь.

Я вылетела из его кабинета, поспешила к своему столу и поставила рядом с собой его пустую кружку. Открыла файл с рукописью и начала читать.

И вот я уже была в Ирландии. На дворе 1933 год.

Эта женщина писала так, что оторваться было невозможно. Она меня заворожила. Я хотела ещё.

И здравствуй, капитан Джори Уокер.

Её герои всегда были немного альфа-самцами, но с ноткой галантности и щедрой порцией грязных разговоров.

Я набрала заметки, трижды их перечитала и отправила Мэддоксу.

Остаток утра пролетел незаметно, и я поспешила вниз на свой двадцатиминутный чемпионат по пинг-понгу. Каждый день действующий чемпион играл с новым претендентом, и с моего первого дня работы я удерживала титул лидера.

Благодаря моим до безумия соревновательным братьям и сёстрам я легко справлялась с давлением. В нашей семье игры были делом жизни и смерти, и меня так просто не запугаешь.

С Фредди, парнем из отдела маркетинга, я продержалась недолго — победила его настолько быстро, что все начали подшучивать над ним.

— Прости, Фредди. Просто сегодня я была в ударе. — Я поморщилась.

— Не извиняйся, Джорджия. Ты точно никогда не играла на профессиональном уровне? — спросил он, и все рассмеялись.

Я обожала нашу офисную атмосферу. Было весело. Конечно, как и везде, здесь были свои зануды. На вершине этого списка, без сомнений, находилась Надя Райт. Женщина лет шестидесяти с вечно кислой миной. Её раздражали наши игры, смех в обеденный перерыв… да, впрочем, всё на свете.

— Нет, но, думаю, турниры по пиклболу здорово подготовили меня к нашим пинг-понг-схваткам, — хохотнула я.

— Может, ты просто талантлива во всём? — протянул Крейг, мурлыкающим голосом. Этот парень был тем ещё бабником. Недавно переехал сюда из города и тоже работал в маркетинге. Он был хорош собой и прекрасно об этом знал.

— Это лучшее, что ты смог придумать? — закатила глаза Сидни.

Она была моей любимой новой подругой в офисе. Мы были ровесницами, обе переехали сюда из города, а теперь она работала у нас специалистом по соцсетям. Делала всю графику и тизеры для компании.

Я подняла взгляд и увидела, как угрюмая Надя спускается по лестнице после встречи с Мэддоксом. Бросила взгляд на телефон, проверяя время.

— Ладно, ребята, мне пора. Увидимся на следующем перерыве. — Я помахала рукой и поспешила прочь. Каблуки ботильонов застучали по металлическим ступеням, когда я вбежала наверх и бросила телефон на стол.

— Динь-Динь, живо ко мне! — раздался голос моего босса из кабинета, и я тут же направилась к нему. Этот мужчина был невыносимо нетерпеливым и требовательным.

Но мне это даже нравилось.

Я могла справиться с чем угодно.

— Что случилось? — спросила я, и он махнул рукой, показывая, чтобы я закрыла дверь и вошла.

— Садись. — Он что-то открыл на мониторе, а затем посмотрел на меня с другого конца стола. — Я прочитал твои заметки по книге Мары Скай. Тебе она действительно так понравилась?

— Понравилась — это слабо сказано. Думаю, это будет её лучшая работа. Ты её читал?

— Читал. Мне тоже понравилась. Но Наде не зашла. Она, вообще-то, не фанатка Мары.

У меня глаза чуть из орбит не выскочили. Эта женщина специализировалась на историческом романе, и ей не нравилась Мара Скай?

— Думаю, Наде Райт стоит сменить фамилию на Надя Ошибка.

Он расхохотался — резко и громко. Я даже вздрогнула, а потом не смогла удержаться и засмеялась вместе с ним. Это уже второй раз за сегодня. Можно было бы себя похлопать по плечу за такое достижение.

— У Нади, в принципе, предвзятое отношение к самиздату, так что, думаю, дело скорее в этом, а не в самой книге.

— Да уж. Её сложно чем-то впечатлить. — Я закатила глаза. — Мара пишет так, что полностью погружает в историю. Никто не захватывает меня так, как она. И эта книга в очередной раз это доказала. Единственный человек, кто способен зацепить меня так же быстро, — это моя кузина.

— Мне бы хотелось с ней поговорить, если вдруг сможешь это устроить. Мы хотели бы поработать с ней над её следующей серией, но её агент не в восторге от моего деда — он отклонил несколько её рукописей, которые ей казались перспективными. Но теперь у руля я, так что, может, она пересмотрит своё отношение?

— Организовать встречу — без проблем. Ничего обещать не могу, но она точно согласится на разговор. Она лучшая.

— Ты просто кладезь сюрпризов.

— Стараюсь, — сказала я, поднимаясь. — Послушай, ты не захочешь, чтобы этот роман достался кому-то другому. Она — лучшее, что есть в этом жанре.

— Я сейчас же позвоню и уточню, какие шаги можно предпринять дальше. Но у меня есть проблема, и мне нужна твоя помощь.

— Что случилось?

— Через час у меня Zoom-встреча с советом директоров, а я утром забыл пиджак дома. Хильда заболела, так что не сможет его привезти, а у меня через пять минут звонок с Артуром Хоббсом, так что я просто не могу выйти.

— Давай ключи, — сказала я, подходя ближе. — Я съезжу и привезу. Просто скажи, где он лежит, и что именно тебе нужно. Буду быстрее, чем ты успеешь заметить.

Он сузил глаза, внимательно меня разглядывая.

— А откуда ты знаешь, где я живу?

— Это Коттонвуд-Коув, Босс. Ты купил самый большой дом в городе. Все знают, где ты живёшь.

Он потер затылок и кивнул.

— Ладно. Я пришлю тебе код от ворот, чтобы ты могла заехать, и код от гаража. Главная спальня на первом этаже, шкаф — за ванной.

— Думаю, я справлюсь с поиском шкафа. — Я сложила руки на талии. — Что именно мне взять?

— Все мои пиджаки висят слева, бери тёмно-синий твидовый. И никаких поисков лишнего, — добавил он, приподняв бровь. Но уголки его губ снова дёрнулись вверх — значит, поддразнивал.

— Давай так: ты добудешь мне ещё несколько глав книги Мары, а я молниеносно вернусь с твоим пиджаком.

— Ах, ты теперь условия ставишь?

— Я просто говорю, что ты знаешь, где искать талант, — ответила я, пятясь к двери.

Его взгляд скользнул по моему телу, и я сжала бёдра вместе. Он расстегнул манжеты рубашки и пару раз закатал рукава, обнажая предплечья. Движение было таким сексуальным, что я едва не споткнулась, но быстро взяла себя в руки.

— Живо. Вернись до начала моей встречи, — приказал он, и я, закрыв за собой дверь, поспешила выполнять задание.

Я схватила пальто, поспешно спустилась вниз и уселась на Скути. Да, я его так назвала. Я быстро привязываюсь к вещам. Натянула шлем поверх шапки и бросила сумку в корзину за сиденьем. К счастью, снег больше не шёл, и солнце светило вовсю. Надела солнцезащитные очки и направилась к огромному дому на вершине холма.

По дороге несколько раз оглянулась, убедившись, что мои братья и сёстры не где-то поблизости. Пока мне удавалось скрывать Скути от них. Если бы Хью узнал, что я езжу на работу на скутере, он бы пришёл в ярость. Он был уверен, что Ланкастеры каждый день присылают за мной машину, поэтому мне приходилось выходить из дома заранее, пока никто не увидел, как я бегу по улице к своему скутеру.

Ещё один день из жизни девушки, которой приходилось скрывать, что её бывший украл у неё машину.

Я подъехала к воротам и набрала код от кованых железных створок, окружавших территорию. Когда они открылись, я въехала на круговую подъездную дорожку, разинув рот от изумления. Я видела этот дом издалека, но никогда не была так близко, чтобы рассмотреть всю каменную отделку и детали. Положение дома позволяло предположить, что из него открывался просто потрясающий вид на воду.

Входная дверь была из тёмного дерева — массивная и внушительная. Я припарковала скутер перед гаражом, который тоже был сделан из тёмного дерева с чёрными металлическими акцентами.

Достав телефон, я стянула перчатки и набрала код от гаража. Даже гараж выглядел роскошно. Пол был выложен белым глянцевым бетоном с чёрными и золотыми вкраплениями. Над ним висели грубоватые, в деревенском стиле светильники. Внутри стояли три спортивных автомобиля — не удивительно, что он предлагал мне взять одну из его машин, от чего я, разумеется, отказалась.

Я быстро вошла внутрь, зная, что мне нужно быть там и обратно не дольше двадцати пяти минут, чтобы вернуться в офис вовремя.

В доме повсюду шёл тёмный деревянный пол, а на потолке висели балки в том же оттенке. Я не удержалась и заглянула в кухню — она была такой же потрясающей, как и весь остальной дом. Тёмные деревянные шкафы, две огромные чёрные островные стойки и белые каменные столешницы. Мужественно, но со вкусом.

Дом выглядел как из глянцевого журнала — явно его оформлял профессиональный дизайнер.

Я побежала по коридору туда, где, по моим догадкам, была его спальня, и замерла, восхищённо оглядывая её. Вся задняя стена была из окон, выходящих на океан. Дом стоял на холме, так что спуск к воде был бы непростым, но вид, наверняка, открывался из каждой комнаты.

На кровати с балдахином лежало медно-коричневое покрывало, и меня вдруг потянуло прыгнуть на неё просто ради забавы. Но я профессионал… могла ли я позволить себе такую детскую выходку?

Я усмехнулась и направилась в ванную, оглядывая чёрные подвесные фонари, свисающие над этим величественным пространством. Душевая кабина была настолько огромной, что в ней легко могло разместиться человек двадцать, а рядом стояла массивная отдельно стоящая ванна.

Я никогда не видела ничего подобного. Меня никогда особо не впечатляли деньги, и мне было всё равно на такие вещи, потому что я любила дом, в котором выросла, и никогда ни в чём не нуждалась.

Кроме своей машины.

Но это… это был совсем другой мир.

В таком месте я бы просто заблудилась.

Мне вдруг подумалось, не бывает ли Мэддоксу одиноко в этом доме. Я бы точно чувствовала себя неуютно, живи я одна в таком огромном особняке — тут вполне могла бы прятаться целая футбольная команда, и ты даже не заметила бы.

Но кто знает, может, он и не проводил здесь ночи в одиночестве. Может, у него была девушка. Он никогда не говорил со мной о личном. Конечно, мы проводили много времени вместе, он бесконечно раздавал мне поручения, но это всегда касалось работы.

Может, у него была женщина.

Или много женщин.

Я вошла в гардеробную и резко остановилась. Свет включать не пришлось — он был на датчике движения, и вся комната мгновенно осветилась, стоило мне зайти внутрь.

Святые угодники.

Такого я не видела ни в кино, ни в модных журналах. Я тут же набрала Бринкли по видеосвязи, и она ответила, но почему-то шёпотом.

— Почему ты шепчешь? — спросила я.

— Иду на встречу. А ты вообще где? — Она продолжала говорить тихо, а я развернула камеру и провела ею по гардеробной.

— В доме Босса. Ему понадобился пиджак для встречи. Ты только посмотри на это.

— Чёрт, у него даже пуфик есть, чтобы сидеть, пока надеваешь обувь. Моя квартира размером с почтовую марку, мне даже в гостиной толком сесть некуда. — Она усмехнулась, всё ещё понижая голос.

— О боже. Тут есть колонка для музыки. Думаю, надо немного повеселиться. Иди на встречу, я потом тебе позвоню.

— Только не влипни ни в какую историю, — сказала она уже своим обычным голосом, который был явно громче шёпота, а я рассмеялась и отключилась.

Я подключила телефон к колонке и включила свой любимый плейлист с хитами семидесятых.

Мой взгляд зацепился за целую секцию бейсболок, каждая полка была подсвечена. Отдельная зона для костюмов, даже джинсы висели идеально выглаженные, развешенные в отдельном отсеке. У него была целая полка для запонок, парфюмов и всяких мужских штучек, которые, видимо, положено иметь богатым людям.

На одной из полок, отдельно от всего, лежала потрясающая коричневая замшевая ковбойская шляпа. Я нахлобучила её на голову и посмотрела в зеркало.

— Ты была права, мам. Мне пока не встретилась шляпа, которая бы мне не шла, — хихикнула я, в то время как из колонок зазвучала I'm Coming Out Дайаны Росс.

Я уже нашла его тёмно-синий пиджак, аккуратно повесила его на дверь, но тут взгляд зацепился за роскошный чёрный бархатный пиджак. Я просунула руки в рукава и застонала от удовольствия — такой мягкий, такой тёплый, даже если полностью поглотил меня своим размером.

А затем заиграла одна из моих любимых песен…

И это могло означать только одно.

Танцевальная вечеринка.

6 Мэддокс

Этот день превратился в настоящий цирк. Артур Хоббс вышел на связь, а потом вдруг заявил, что его тошнит, и начал сухо рыгать прямо в трубку, после чего с громким звуком вырвал, пока я был на громкой связи. Я сказал ему, что мы можем перенести разговор, и завершил звонок, даже не будучи уверенным, что он меня услышал.

Я плохо переносил звуки рвоты, поэтому решил использовать это время, чтобы ещё раз взглянуть на заметки Джорджии. Я прочитал три главы работы Мары и полностью согласился со своей ассистенткой. Хотя это был не тот жанр, который я обычно читал, я знал, что такое хорошая литература. Этот талант достался мне от дедушки, легенды в мире издательского дела.

Надя раскритиковала вступление, хотя, по моему мнению, оно было почти безупречно. Поэтому я позвонил деду и рассказал, что моя ассистентка — заядлая читательница, и ей эта рукопись очень понравилась. А я с ней полностью согласен.

Он уже знал, что Тед собирался завтра предложить эту историю другим издательствам, поэтому велел мне перенести заседание совета, а сам назначил встречу с этим мудаком Тедом Хаггером на ужин в городе. Сказал взять с собой ассистентку, лететь на вертолёте и не опаздывать.

Проблема была в том, что моя чертова ассистентка не отвечала на звонки. Куртка, за которой она пошла, мне больше не нужна, но нам обоим нужно было собрать вещи и через час быть на борту.

Я запрыгнул в машину и помчался домой, обнаружив её нелепый мотороллер, припаркованный у меня в подъезде. Бесило, что она продолжала ездить на этой рухляди, хотя я предлагал ей временный автомобиль — у меня их было несколько, — но она отказалась. Уперлась, как осёл, заявив, что ей не нужны подачки.

Ну, ей нужна была нормальная машина, и мне было плевать, как она её получит.

Я зашёл внутрь, и музыка загремела на весь дом.

Какого чёрта?

Она что, устроила вечеринку?

Я достал телефон, запустил Shazam и покачал головой.

Slow Ride — Foghat.

Её вкус в музыке был так же ужасен, как и в транспорте.

Я прошёл через спальню и остановился у стены, откуда был хороший обзор на мой гардероб. Она меня не видела, но я прекрасно видел её.

Она стояла на кожаном пуфе в ботильонах — кстати, это отдельный повод для разборок, но сейчас мне было бы всё равно, даже если бы она раскрасила стены баллончиком.

Я был полностью заворожён.

На ней был мой чёрный бархатный пиджак, который прикрывал бёдра. Всё, что я видел, — это длинные ноги и ботильоны. А вдруг под пиджаком ничего нет? Это была бы фантастика. На голове у неё красовалась ковбойская шляпа — моя. Вернее, моего деда. Он когда-то отдал её мне.

Она орала слова песни, которая теперь навсегда станет моей любимой. Танцевала, покачивала бёдрами, вертелась в такт музыке.

Полностью погружённая в своё выступление.

Начался более медленный проигрыш, она присела, чуть повернулась, и я увидел, как она играет на воображаемой гитаре. Я едва не выдал себя, когда понял, что в руке у неё баллон с пеной для бритья, который она использовала как микрофон. Она бросила его на пуф и снова вступила в припев.

А потом подпрыгнула, как рок-звезда, приземлилась на пол, развернулась — и её взгляд встретился с моим.

Она напоследок пропела строчку, но уже намного тише.

— О, привет, Босс. Эм… я как раз собиралась уходить.

Она метнулась к колонке, выключила музыку, и комната погрузилась в тишину. Только её тяжёлое дыхание нарушало её. Я шагнул внутрь. Её грудь вздымалась от интенсивного концерта, она несколько раз моргнула, глядя на меня.

— По шкале от одного до десяти… насколько я вляпалась?

Чёрт. Я хотел уложить её прямо на этот пуф, зарыться лицом между её бёдер.

Прикоснуться, попробовать её на вкус, заставить стонать моё имя.

Я прижал грудь к её груди и слегка сдвинул шляпу назад, чтобы видеть её глаза.

— Тебе идёт.

— Уверена, что на тебе он выглядел бы гораздо лучше, — прошептала она.

Запах цветков апельсина и корицы заполнил мои лёгкие.

— Я просто зашла за твоим пиджаком и немного отвлеклась.

— Я заметил.

— Ты злишься?

Её язык скользнул по пухлой нижней губе, и мой член удвоился в размерах, бешено упираясь в молнию брюк.

Отойди к чёрту, мужик. Она твоя сотрудница. Слишком милая. Слишком хорошая. Слишком чертовски соблазнительная. Полностью под запретом.

Я отступил, снял с её головы шляпу и убрал на полку, где ей и место.

— Совсем не то, что я просил тебя сделать. Но у нас нет времени спорить.

Я сунул руку под чёрный бархатный пиджак, чтобы помочь ей снять его, и кончиками пальцев задел нежную кожу её шеи. Резко стянул с неё пиджак, прошёл к другой стороне гардероба, схватил дорожную сумку и кинул внутрь несколько вещей. Потом взял свежий костюм для сегодняшнего вечера.

У меня всегда был готов несессер, так как я часто ездил в командировки, а моя ассистентка, на удивление, молчала — впервые с момента нашей встречи.

— Поехали к тебе. Тебе нужно собрать вещи.

— Мне нужно собрать вещи? — Она едва поспевала за мной, пока мы шли через дом. — Ты выгоняешь меня из Коттонвуд-Коув?

Хорошо, что я шёл впереди, потому что чувствовал, как по моему лицу расплывается улыбка. Она была чертовски милой, и я любил её подкалывать.

Я открыл входную дверь, а она в это время накинула пальто, схватила перчатки и шапку с тумбочки в прихожей. Я жестом указал ей выходить и направился к машине, открывая переднюю пассажирскую дверь.

— У меня тут своя машина, — сказала она, глядя на меня так, будто у меня три головы.

— У тебя нет машины.

— Моя настоящая машина в ремонте, а этот...

Я не дал ей закончить. Поднял руки, останавливая её.

— В машину. Сейчас же, — рявкнул я.

На этот раз она даже не придумала острого ответа. Просто залезла в салон, и я вопросительно поднял бровь, дожидаясь, пока она пристегнётся.

— Ты мне что, отец?

— Я твой чертов босс. Пристегнись. Сейчас.

Она сверлила меня взглядом, но всё же потянулась за ремнём, и я захлопнул дверь. Она была самой упрямой женщиной, которую я когда-либо встречал. Спорила о том, можно ли зимой гонять на этом сраном мотороллере.

Я знал, что её брат владеет Рейнольдс — самым популярным рестораном и баром в Коттонвуд-Коув. Весь этот чёртов город только о нём и говорил. Пожалуй, на днях загляну туда и спрошу у него, как он вообще допускает, чтобы его сестра передвигалась на этом ведре с гайками.

Потому что я знал её всего пару недель, но мне это уже не нравилось.

Я открыл багажник, подошёл к её моторизованному куску хлама, снял шлем с руля, а затем поднял сам мотороллер и запихнул его внутрь. Весил он, конечно, больше обычного велосипеда, но всё равно не давал никакой защиты.

Закрыв багажник, я сел в машину, завёл двигатель и выехал со двора.

— Где ты живёшь?

— Зачем тебе? — Она повернулась ко мне, подозрительно прищурившись. — Это просто дурацкая песня. Ты слишком остро реагируешь. Ты что, никогда не устраивал концерты в душе или в собственной спальне?

— Какого хрена ты несёшь? — прошипел я. — Ты вообще умеешь отвечать на вопросы, не задавая миллион встречных?

— Ты правда меня увольняешь из-за того, что я танцевала в твоём пафосном, вычурном, напыщенном гардеробе? Открою тебе глаза, Гений: не у всех есть такие раздутые шкафы. Я просто немного повеселилась. Так и подай в суд на меня. Хотя нет, почему бы тебе просто не уволить меня? Я делала всё, что ты просил, последние две недели. Каждый день приходила раньше. Приносила пончики и печенье. Я вообще-то лучшая в пинг-понг в этом грёбаном офисе. Общалась со всеми, даже с этой надменной Надей Ошибкой. Следила, чтобы твой кофе всегда был свежим — ровно каждые два с половиной часа, потому что моя сестра Бринкли говорит, что потом он становится несвежим. Бегала за твоим дурацким пиджаком на холоде, между прочим, несмотря на то, что ты вечно гонишь на мой транспорт…

Она кричала, а потом её голос сорвался на всхлип.

Я резко свернул на обочину и поставил машину на парковку.

— Надя Ошибка, да? — попытался пошутить я, хотя у меня внутри всё сжалось от того, что у неё по щекам текли слёзы, а губы дрожали.

Видеть её расстроенной было физически больно.

Я не был из тех мужчин, кто так реагирует на женские слёзы. Обычно это был сигнал свалить. Поскорее убраться подальше. Но почему-то сейчас я сдерживал себя, чтобы не притянуть её к себе.

— Это всё, что ты вынесла из моего ответа? — Она провела ладонью по щекам и покачала головой.

— Очень подходяще. — Я наклонился и большим пальцем аккуратно стёр слёзы у неё под глазами, один за другим. — Перестань плакать. Немедленно.

— Ты не можешь приказывать мне перестать плакать! — Она вскинула руки.

— Могу. И уже сделал это. Так что твой аргумент, как обычно, несостоятелен, Динь-Динь.

— Я не скажу тебе свой адрес, пока не узнаю, за что ты меня увольняешь. — Её нижняя губа снова дрогнула.

— Да чтоб тебя... Я тебя не увольняю. Мы едем в город. Тебе нужна сумка, потому что мы остаёмся на ночь.

— Я еду в город? С тобой? — Её глаза расширились в ожидании ответа.

— Именно. Мы встречаемся с агентом Мары Скай. Он тот ещё засранец, но нам нужно заключить сделку, пока он не предложил её другим. Так что будь добра, скажи мне адрес, чтобы ты могла забрать вещи. Остальные твои оскорбления обсудим в вертолёте.

Она кивнула.

— Поезжай по этой улице до знака стоп, а потом поверни направо.

Она продолжала давать мне указания, пока мы не подъехали к её дому, и тогда она попросила остановиться.

— Это здесь? — Я посмотрел в окно на ранчо, расположенное на большом участке земли, метрах в шестидесяти от дороги.

— Эм… помнишь, как ты просил меня просто отвечать на вопросы, а не задавать встречные?

— Да. И у нас нет времени на игры, Динь-Динь.

Она прикусила нижнюю губу и начала нервно теребить пальцы.

— Мне нужно забрать скутер отсюда. Мой брат живёт в двух кварталах отсюда, и я живу у него в пристройке. Это типа гостевой комнаты с отдельным входом.

— Я знаю, что такое пристройка. И какого хрена мы должны вытаскивать твой кусок хлама в двух кварталах от его дома?

— Потому что они не знают, что я на нём езжу. Я не хочу, чтобы моя семья за меня переживала. Они думают, что моя машина в ремонте.

Я громко выдохнул. Всё с этой девушкой было как чёртов квест.

— Где твоя чёртова машина? Без отговорок. Просто скажи.

Она глубоко вздохнула, посмотрела в окно, а потом снова на меня.

— Мой бывший не слишком хорошо пережил наш разрыв. Он украл мою машину перед самым выпускным, когда я возвращалась домой. И теперь не хочет её отдавать. Так что все думают, что она в ремонте. Я купила этот мотороллер, чтобы добираться на работу, пока не придумаю, что делать.

Мои пальцы сжались в кулаки.

Я заставил себя успокоиться, прежде чем говорить.

— Как он её украл?

— Просто забрал ключи и спрятал её где-то. Я дважды ходила в бар, где он играет со своей группой, и пыталась уговорить его сказать, где она, но он не отдаст её, пока не получит желаемое.

— Кто вообще так делает? И чего он хочет?

— Вернуться ко мне. — Она пожала плечами.

Я провёл рукой по лицу.

Нет. Так дела не пойдут. Этот мудак держал её машину в заложниках, и это меня ни хренане устраивало.

— Как его зовут? И название группы?

— Зачем тебе?

— Ты опять это сделала. Ответила вопросом на вопрос. Если хочешь, чтобы я вытащил этот грёбаный скутер из багажника и оставил его здесь, то назови мне его имя. Сейчас же.

— Дакота Смит. Его группа называется The Burnout.

— Ну вот, не так уж и сложно, да? — проворчал я, выходя из машины.

Я вытащил её скутер из багажника и оставил у обочины.

Мы ехали молча, пока я вёз её к дому брата.

Пока она бегала собирать вещи, я воспользовался этим временем, чтобы позвонить Вестону. Этот человек много лет работал на мою семью. Что-то вроде частного детектива, телохранителя и человека, который решает любые проблемы. Он всегда был на зарплате у моего отца, потому что у того часто возникали… сложности, требующие вмешательства.

Я вкратце объяснил ситуацию и попросил его разобраться. Я буду в городе уже сегодня вечером, и у меня не будет ни малейших проблем навестить этого ублюдка и поболтать с ним по душам. Я верну её машину. Если это будет последнее, что я сделаю.

Я же её босс.

Это было меньшее, что я мог для неё сделать.

7 Джорджия

Я влетела в дом, наспех сунула в сумку своё самое красивое чёрное платье для ужина и прихватила туфли на каблуках. Встреча с агентом в городе — это явно не тот случай, когда можно появиться в ботинках. Добавила пижаму, сменную одежду на завтра, собрала всю свою косметику и средства для ухода, запихнула их в другую сумку и поспешила обратно на улицу.

Этот день был изматывающим, а теперь я ещё и лечу в город на вертолёте, чтобы встретиться с агентом моего любимого писателя.

Мой босс застал меня за танцами в его гардеробной — в его же пиджаке и шляпе.

Наверное, это самый унизительный момент в моей жизни.

Хотя нет. Возможно, его переплюнуло то, что я разрыдалась перед ним, решив, что он меня уволил. А потом мне ещё и пришлось рассказать ему про бывшего, который меня шантажировал.

Если бы сейчас кто-нибудь заглянул в словарь на слово «катастрофа», там точно была бы моя фотография — с баллончиком для бритья в руках, пританцовывающей в гардеробной своего вечно угрюмого босса.

Обратно в офис мы ехали в полной тишине. Он быстро провёл меня по лестнице через боковую дверь, о существовании которой я даже не подозревала. Она вела прямо на крышу здания, где стоял его вертолёт.

Сегодняшний день был для меня экспресс-знакомством с жизнью богатых и знаменитых: гардеробные, размером с мою квартиру в городе, и вертолётные площадки на крышах.

Мэддокс нёс обе наши сумки, а свободной рукой легко коснулся моей поясницы, направляя меня к вертолёту. Возле него стоял мужчина, представившийся Бенджамином. Он открыл дверь и кивнул мне, когда я забралась внутрь.

Когда мы поднялись в воздух, мужчины перекинулись парой фраз, а я до сих пор не проронила ни слова.

— Ты в порядке? — Он наклонился ближе, и его губы слегка коснулись моего уха.

Я сжала ноги вместе, уставилась в окно, а потом посмотрела на него.

— Да. Я просто не предупредила семью, что уезжаю.

Он посмотрел на меня, словно сама мысль о том, что родные могут не знать, где я нахожусь, была ему чужда.

— Напиши им сообщение.

Я кивнула, быстро отправила родителям короткое сообщение, а затем зашла в семейный чат с братьями и сёстрами.

Эй. Я в вертолёте, лечу в город по работе. Буду дома завтра.

Бринкли

Роскошные гардеробные, а теперь ещё и вертолёт? Давай, Джорджи, жги!

Финн

Я что-то пропустил? О чём вообще речь?

Кейдж

Вот почему тебе не стоит заводить собаку. С ней нельзя просто взять и уехать, когда вздумается. #урокнабудущее

Хью

Хватит быть таким #занудой, брат. Повеселись в городе!

Бринкли

Где ты остановишься? Готова поспорить, это какое-нибудь шикарное место!

— Мы остановимся в Four Seasons, — раздался низкий голос Мэддокса, когда он наклонился ко мне через плечо и прочитал мои сообщения.

Я тут же положила телефон себе на колени и метнула в него взгляд.

— Нехорошо читать чужие сообщения через плечо.

— Говорит женщина, которая только что танцевала в моём гардеробе. Кто знает, может, ты ещё и мои боксёры обнюхивала, — ухмыльнулся он, и его рука случайно коснулась моей.

Я не отдёрнулась. Мы сидели в вертолёте слишком близко друг к другу, а когда машина резко накренилась, я одновременно подпрыгнула и взвизгнула.

Бенджамин бросил на меня взгляд через плечо и извинился, а Мэддокс тихо рассмеялся, легко проведя указательным пальцем по тыльной стороне моей ладони.

— Всё в порядке.

Было ещё несколько рывков, и я снова ахнула, а потом развернулась и уткнулась лицом в его грудь, пока мы не приземлились.

Скажу одно: шалфей и сандаловое дерево умеют успокаивать нервы. Этот мужчина пах силой, уверенностью и чертовски привлекательно. И я была полностью за это.

Когда мы оказались на земле, он слегка наклонил меня назад, прочистил горло, и я тут же выпрямилась.

— Прости. Просто я не привыкла к такому транспорту, — пробормотала я, потянулась за сумочкой и отстегнула ремень безопасности.

— Говорит женщина, которая разъезжает по городу на ржавом куске металла, который в любой момент может развалиться.

Я закатила глаза и вышла, когда Бенджамин открыл дверь.

— Спасибо за поездку, Бенджамин. Эти визги — не твоя вина, тут дело во мне.

Он усмехнулся.

— Увидимся завтра. Хорошего вечера.

Прямо у выхода нас уже ждал автомобиль.

— Ух ты. Да у тебя тут целая команда на подхвате, да?

— Это единственный плюс переезда из города. Я могу водить свою машину. Немного уединения. Никаких журналистов, лезущих в мою жизнь.

— Ах, жизнь богатого светского льва, — поддразнила я, садясь в машину следом за ним. Мэддокс представил меня водителю, Джейдену, и мы обменялись коротким приветствием.

— И какой минус у твоей Коттонвуд-Коув? Слишком мало красивых женщин?

Он бросил на меня взгляд, будто собирался что-то сказать, но передумал.

— Я скучаю по еде в городе. А вот с женщинами у меня проблем никогда не было.

Я хотела подколоть его за самоуверенность, но понимала, что это правда. Он выглядел так, словно вышел со съёмки мужского глянца: высокий, широкоплечий, с подтянутым телом, запахом, который сводил с ума, и гардеробом, за который любая женщина отдала бы почку.

Он был идеальным во всех смыслах.

И, что ещё важнее, он был умён. Потому что прислушался ко мне насчёт Марры Скай, в отличие от его редактора, который, казалось бы, должен был разбираться в таких вещах.

— Как насчёт того, чтобы я угостила тебя в Рейнольдс, когда вернёмся? — предложила я.

Он поднял бровь, и я поспешила объяснить:

— Не как свидание. Просто, ну, в знак профессиональной благодарности. Ты прислушался к моему совету по поводу книги, и я это ценю. А хороший кусок рёбрышек заставит тебя изменить мнение о еде в Коттонвуд-Коув.

— Во-первых, ты меня не угощаешь. Я твой босс.

— Полегче, альфа-самец. Мой брат владеет этим местом. Я просто хотела похвастаться. Так что платить я всё равно не собиралась, — усмехнулась я, а Джейден громко рассмеялся, за что тут же получил предупреждающий взгляд от Мэддокса.

— Рад, что мы это прояснили. Во-вторых, я прочитал первые три главы и согласился с тобой. Именно поэтому мы сейчас едем на эту встречу. И в-третьих, я довольно привередлив в еде, так что переубедить меня будет непросто.

Он замолчал, когда машина остановилась перед роскошным отелем.

— Ладно, вот план. У тебя свой номер, у меня свой. Переодеваемся и встречаемся внизу через час.

— Ты тоже здесь остановишься?

— А ты предпочла бы, чтобы я ночевал в другом месте? — Он закатил глаза.

— Нет. Я просто подумала, что у тебя здесь есть дом. Или квартира. Или пентхаус, что-то в этом роде.

Джейден открыл дверь, и Мэддокс кивнул мне, чтобы я выходила. Мы попрощались с водителем и направились внутрь.

Мэддокс Ланкастер явно был в этом городе важной шишкой, потому что с того момента, как мы вошли в холл, вокруг него все засуетились.

Ему тут же вручили ключи, забрали наши сумки, а он уверенно повёл меня к лифтам, как человек, который бывал здесь не раз.

Внутри лифта он встал напротив меня, держа дистанцию. Я тут же наклонилась, чтобы незаметно понюхать подмышки — вдруг от меня пахнет потом? Потому что в вертолёте он так близко держался, а теперь словно избегал.

Нет.

Я пахла апельсиновым крем-брюле. А крем-брюле любят все, верно?

— У меня здесь есть квартира, но мы не будем в городе достаточно долго, чтобы туда ехать. Встреча проходит в этом отеле, так что я просто останусь здесь на ночь.

— Хмм… Ты, похоже, бываешь здесь часто. Персонал явно тебя знает.

Его лицо осталось абсолютно непроницаемым.

— Этот отель принадлежит моему деду. Я с детства сюда приезжал.

— Чёрт. Мой дед владеет яблоневым садом, и я всегда думала, что это круто, но Four Seasons — это совсем другой уровень.

— Владельцы недвижимости покупают отдельные здания, а Four Seasons управляет ими. Дед инвестирует в то, что кажется ему прибыльным. Так что если бы яблоневый сад был выгодным вложением, он бы его первым купил.

Двери лифта открылись, и он жестом показал мне, чтобы я выходила.

— Буду знать. А я уже думала, что ты водишь сюда всех своих девушек. Ну знаешь, из тех, кто не приглашает женщин к себе домой, а встречается с ними в дорогом отеле.

Я лукаво приподняла брови, а он вдруг остановился у двери и посмотрел на меня так, будто у меня выросла третья голова.

— Вижу, ты читаешь слишком много романтической беллетристики. И, похоже, тебя очень волнует, с кем я провожу время за пределами работы, — сухо заметил он.

— Не льсти себе. Просто подумала, что такой привлекательный мужчина, у которого есть доступ к лучшему отелю в городе... Это кажется вполне логичным местом для… — Я пожала плечами, осознав, что понятия не имею, зачем вообще вслух сказала это.

Он шагнул ближе, заставив меня прижаться спиной к двери — похоже, моей комнаты, раз мы здесь остановились.

— Привлекательный, значит?

— Это не секрет. Пресса называет тебя самым горячим холостяком в городе, — пробормотала я, нервно облизав пересохшие губы, пытаясь сохранить видимость спокойствия.

— Ты что, следишь за мной, Динь-Динь?

— Я работаю на тебя. Это моя работа — знать, чем ты занимаешься и с кем… ну…

— С кем я сплю? — Он приподнял бровь.

Я резко вдохнула, ошеломлённая и его близостью, и тем, что мы вообще обсуждали подобное.

Он усмехнулся и отступил на шаг.

— Язык проглотила?

— Нет. Всё в порядке. И мне абсолютно безразлично, с кем ты… спишь.

— Отлично. Так и оставим. Я не встречаюсь с женщинами, которые на меня работают.

Из моих губ вырвался истеричный смешок, а он тем временем вставил ключ-карту в замок.

— О, пожалуйста. Ты определённо не в моём вкусе.

— Верно. Твой вкус — это парни, которые крадут твою машину и шантажируют тебя.

Он распахнул дверь и протянул мне ключ как раз в тот момент, когда в коридоре появился парень с нашими сумками.

Мэддокс склонился к моему уху.

— Но, на всякий случай, Динь-Динь, я во вкусе у всех.

Он всё так же держал дверь открытой, пока я указала носильщику на свою сумку и зашла в номер.

Мэддокс тем временем направился через коридор к угловому люксу.

— Вторую сумку отнесите туда, — кивнул он в сторону своей двери, а затем повернулся ко мне.

— Увидимся через сорок пять минут. Ты будешь записывать и наблюдать.

Я ничего не ответила, просто закрыла за собой дверь, пересекла комнату и рухнула на кровать.

Мой босс — настоящий парадокс.

Угрюмый и загадочный, но в то же время заботливый и внимательный. И, судя по всему, с вполне здоровым эго.

Телефон завибрировал, и я вытащила его из сумочки.

Дакота

Ты не сможешь игнорировать меня вечно, детка. Рано или поздно ты захочешь вернуть свою машину.

Я застонала и швырнула телефон на кровать, потом направилась в ванную.

Сегодня вечером меня ждала важная встреча.

Я сидела за столом переговоров, которые могли открыть передо мной невероятные возможности.

Так что я не собиралась думать о своём сумасшедшем бывшем, о проблемах с машиной или о том, что мой босс буквально заполонил все мои мысли.

И днём, и ночью.

Прошлой ночью мне даже приснился грязный сон с этим ублюдком. Скорее всего, потому что мы слишком много времени проводили вместе, а он каким-то образом умудрялся доводить меня до бешенства.

Хотя в моём сне он был далеко не под моей кожей. Скорее, он был между моими бёдрами. У меня было предчувствие, что Босс точно знает, как доставить удовольствие женщине.

Но эти мысли я оставлю при себе.

8 Мэддокс

Я написал Джорджии, чтобы сказать, что иду в бар, и предложил встретиться там. Она вошла неторопливой походкой в черном платье и чертовски сексуальных бежевых туфлях.

Сегодня без ботильонов.

Её волосы были собраны и завязаны в какой-то узел на затылке, и выглядела она потрясающе.

Профессионально. Сексуально.

До черта завораживающе.

Я сохранил нейтральное выражение лица, не желая показывать, что внутри меня буквально трясло. Черт возьми, это же моя сотрудница. Моя ассистентка.

Я не был ходячим клише — этот титул всегда принадлежал моему отцу.

— Так что, если он не задаёт тебе прямой вопрос, просто записывай и кивай. Когда имеем дело с такими, как Тед Хаггер, чем меньше говорим, тем лучше. Пусть говорит сам. Пусть загоняет себя в угол. Нам нужно только получить согласие на подписание контракта с Марой, а потом — ни слова. Вот так и теряются сделки.

— Поняла, Босс. Я готова. Буду идеальной ассистенткой. Ты меня даже не заметишь. — Она усмехнулась, а я закатил глаза.

Но аромат цветков апельсина и корицы заполнял мои легкие, так что не заметить её было бы невозможно.

— Вот и мой мальчик. — Грубый голос деда вырвал меня из непрофессиональных мыслей.

Я поднялся на ноги, и Джорджия сделала то же самое.

— Рад тебя видеть. — Я притянул его в объятия. — Это моя ассистентка, Джорджия Рейнольдс. Я говорил тебе, что она большая поклонница творчества Мары.

Он пожал ей руку, слегка приподняв бровь, разглядывая её. Она была ослепительна, в этом не было сомнений.

— Ну, думаю, тебе будет приятно узнать, что сама Мара Скай присоединится к нам сегодня вечером, — сказал он.

У Джорджии отвисла челюсть. Её полные розовые губы сложились в идеальный круг. Мысли о том, чем бы можно было занять этот сладкий рот…

Черт, да что со мной?

Я должен взять себя в руки.

Я не был из тех, кого женщины выбивают из колеи. Да, был достаточно вежлив, внимателен в постели, всегда ставил удовольствие партнерши на первое место, но я не пялился, не фантазировал и не думал о чем-то, выходящем за рамки момента.

Хороший ужин, лёгкий разговор и отличная ночь в постели.

Вот кем я был.

Без привязанностей.

Никогда.

— Мара Скай придёт на ужин? — прошептала Джорджия и обеими руками обхватила ладонь моего деда, что ему, очевидно, понравилось, потому что он улыбнулся ей в ответ.

— Да, — подтвердил он, прежде чем повернуться на чей-то зов.

В бар зашёл Тед Хаггер в дорогом костюме, размахивая руками. Пропустить его было невозможно — на каждом пальце у него сверкали кольца, на запястье блестели часы, и он явно делал всё, чтобы их заметили.

Выглядел он, как пройдоха, выпендривающийся своими деньгами.

Я наклонился к Джорджии, когда дед протянул Теду руку.

— Держи себя в руках, Динь-Динь.

Она кивнула и тяжело выдохнула, пока дедушка представлял нас.

Я терпеть не мог этого типа, но пришлось быть вежливым — нам нужно было подписать Мару, а без него это не случилось бы.

Разумеется, этот мудак поцеловал Джорджии руку, и мне стоило огромного труда не схватить его за зализанные гелем волосы и не напомнить, что это деловая встреча.

Мне не нужно, чтобы он слюнявил мою ассистентку, черт возьми.

— Мэддокс, сколько лет, сколько зим? Год, наверное, с последней встречи?

Хотелось бы, чтобы это было правдой. На самом деле мы виделись на светском мероприятии три месяца назад.

— Что-то вроде того. Спасибо, что согласился встретиться с нами так срочно.

— Конечно. Мара уже в пути, так что можем занять столик и подождать её там. Предполагаю, что закажем самую дорогую бутылку вина, ведь я представляю сейчас самую горячую писательницу на рынке.

Его смех был противным, фальшивым и до жути раздражающим.

Дед рассмеялся, потому что умел играть в эти игры лучше меня.

— Разумеется. Всё за наш счёт. Спасибо, что дал мне первоочередное право на подписание контракта.

Мы подошли к стойке хостес, и девушка проводила нас к столу в глубине ресторана. Сегодня здесь было полно народу, но в этом уголке было гораздо тише. Это место всегда было любимым у моего деда, и я вырос, приходя сюда.

Мы заняли свои места, и этот скользкий тип тут же уселся рядом с Джорджией, что, мягко говоря, меня взбесило. Я сел напротив неё, а мой дедушка — во главе стола. Мы оставили место рядом со мной и напротив Теда для его клиентки.

— Так значит, ты работаешь на этого парня, да? — Тед ухмыльнулся, его глаза слишком явно скользнули по её лицу и груди, и я прочистил горло, чтобы напомнить ему, что за ним наблюдают.

— Да, работаю, — ответила она с каменным лицом, чего я за ней раньше не замечал. Было видно, что он ей не нравится, но она держалась профессионально, и мне это определённо нравилось.

— Ну, если тебе когда-нибудь надоест эта провинциальная глушь, знай, что в моей фирме в городе всегда есть вакансии. Кстати, как раз сейчас ищу нового ассистента.

Этот ублюдок пытался переманить моего сотрудника, пока я угощал его ужином? Конечно, он менял помощниц даже быстрее, чем я, но по другим причинам. Я был трудоголиком, который требовал идеального исполнения работы, и это оказывалось непосильным для многих. А у него была репутация бабника, и ходили слухи, что не одна женщина жаловалась на него в отдел кадров. Правда, он всегда умудрялся откупиться.

Мне не нравилось, что он сидит рядом с Джорджией.

Мне не нравилось, что он дышит с ней одним воздухом.

— Тед, я скажу это один раз и больше повторять не буду. Мы заинтересованы в сотрудничестве с Марой, но если ты ещё раз попробуешь переманить моего сотрудника, я переверну этот стол и объясню тебе правила приличия. Мне плевать, если это сорвёт сделку. Ты понял меня?

— Эй, эй, полегче, здоровяк, — рассмеялся он. — Это просто бизнес, брат. Но я вижу, что ты очень привязан к своей ассистентке.

Мой дед бросил на меня взгляд, прежде чем снова повернуться к Теду.

— Чтобы ты понимал, Тед, мы не отчаянно нуждаемся в этой сделке. Мы — крупнейшее издательство в стране, и с нами уже работают самые влиятельные авторы. Мара — талантливая писательница, и мы хотели бы с ней сотрудничать, но ты не будешь неуважительно обращаться с нашими сотрудниками. Мы уйдём отсюда так быстро, что у тебя голова закружится.

— Ну, яблоко от яблони недалеко падает, как я погляжу, — пожал он плечами, совершенно не смутившись. Этот парень ссорился с людьми чаще, чем ладил, так что это для него было в порядке вещей. — Джорджия, похоже, вам крупно повезло с начальством.

— Ну, знаете, я ведь родом из провинциальной глуши, так что считаю себя счастливой, работая в Lancaster Press. Да и мы, девушки из маленьких городков, тоже умеем быть верными, мистер Хаггер, — она улыбнулась, но улыбка была неискренней. Она старалась оставаться профессиональной, но при этом не упускала возможности поставить его на место.

И мне это чертовски понравилось.

— В маленьких городках действительно есть что-то особенное, не так ли, господа? — Он многозначительно приподнял брови, словно это был просто дружеский обмен любезностями, тогда как все остальные за столом явно чувствовали напряжение.

А потом он вдруг поднялся на ноги и посмотрел в сторону входа.

— А вот и она. Мара, спасибо, что присоединилась к нам.

Он представил её всем, и я заметил, как Джорджия закусила нижнюю губу, стараясь не выдать эмоций, пока пожимала руку писательницы. Мы снова заняли свои места, Тед заказал две бутылки самого дорогого вина в меню, а затем мы сделали заказ на ужин.

Я сразу перешёл к делу, сказав Маре, что нас очень впечатлил её рукописный отрывок и мы готовы сделать ей предложение прямо сегодня.

— Это просто потрясающая новость, — сказала она. — Я сразу сказала Теду, что хочу работать только с Lancaster Press. Подписать контракт с вашим издательством давно было в моём списке желаемого. Я знаю, что вам не приглянулась моя предыдущая серия, но надеялась, что эта вас заинтересует.

Она улыбнулась, бросила взгляд на своего агента, а затем снова повернулась ко мне.

— Если бы вы отказались, я бы сама поехала в Коттонвуд-Коув и лично убедила вас в том, что мне стоит дать шанс.

Мы никогда раньше не получали от неё рукописи, по крайней мере за те десять лет, что я работал в компании.

С профессиональной точки зрения подставлять Теда было бы не самым мудрым решением, но, учитывая, как он облизывался, поглядывая на мою ассистентку, выбора у меня не оставалось.

— Уверяю вас, мы бы вас ни за что не отвергли. Насколько мне известно, это первый раз, когда мы получили от вас рукопись, и мы сразу ухватились за этот шанс.

Мой дед рассмеялся, потому что прекрасно понимал, что я делаю. Мы не собирались прикрывать этого придурка.

— Я уже стар, так что если только ты не подавала нам рукописи в то время, когда я не руководил Lancaster Press, я бы об этом знал.

Мара сузила глаза, переводя взгляд с нас на своего агента, явно сбитая с толку.

— Ну, нет смысла зацикливаться на прошлом. Все мы знаем, что документы иногда могут теряться, — вмешался Тед.

Он подал нам её рукопись только потому, что она собиралась обойти его. Этот тип оказался ещё большим мудаком, чем я думал.

— Ладно. Мы можем обсудить это позже, Тед, — сухо ответила Мара. — Сегодня я хочу сосредоточиться на будущем. Так вам действительно понравилось?

— Мы в восторге, — сказал мой дед. — Вот Джорджия, например, твоя большая поклонница. Она прочла все твои книги и просто влюбилась в этот текст.

Мара радостно всплеснула руками.

— Да ладно? Правда? Это так много для меня значит, Джорджия, спасибо!

— Ты шутишь? Это тебе спасибо! Я покупаю твои книги, как только они выходят. Иногда даже всю ночь не сплю, чтобы дочитать.

— Ну, теперь я буду отправлять тебе ранние копии всех своих книг, — с улыбкой ответила Мара.

В книжном мире такие экземпляры для предварительного чтения были настоящей находкой.

— Ого! Это так круто! Я уже читаю черновики для своей кузины, а теперь ещё и для тебя, — Джорджия подняла бокал. — За это стоит выпить!

Все подняли бокалы, и Мара сделала глоток, прежде чем снова повернуться к Джорджии.

— Кто твоя кузина?

— Эшлан Томас. Сейчас она Эшлан Кинг, но пишет под своей девичьей фамилией.

Глаза Мары округлились.

— Обожаю её книги! Я прочитала всё, что она написала.

Они продолжили болтать, пока официанты ставили перед нами блюда. Джорджия договорилась, что Эшлан приедет в Коттонвуд-Коув, когда Мара навестит нас. Разговор ушёл в сторону от деловых вопросов, но, судя по тому, как быстро они нашли общий язык, это только играло нам на руку.

Джорджия взглянула на меня и мягко вернула разговор в рабочее русло.

— Вообще-то Мэддокс не читает исторические романы, но даже его этот текст зацепил. Думаю, у тебя появился новый поклонник.

Мара перевела взгляд на меня, и мы обсудили сильные стороны её рукописи, а также то, куда она собиралась развивать историю. Мой дед был полностью увлечён тем, как она разъясняла сюжетные конфликты и рассказывала, каким будет счастливый финал.

— Блестяще. Когда ты сможешь прислать нам следующие главы?

— Книга уже готова. Я думала, Тед сказал вам об этом. Мы просто не хотели сразу перегружать вас всей рукописью, если бы вы не были заинтересованы.

Я докончил жевать, потянулся за бокалом вина и сказал:

— Мы более чем заинтересованы. Мы можем подготовить контракт уже завтра, если предложенные условия тебе подходят.

Мы предлагали ей сделку на четыре книги — редкий случай для нас, но она была страстно увлечена этой серией, а мы знали, что она невероятно талантлива.

— Да. Я готова подписать контракт прямо сейчас, — она радостно сплела пальцы и рассмеялась.

— Считай, что дело сделано. Завтра отправим документы в ваш офис, Тед, — дед посмотрел на её агента, явно недовольный тем, что тот солгал о подаче рукописи.

— Отлично. Мы их изучим и вернём вам в ближайшее время, — Тед мельком взглянул на телефон, словно у него было что-то поважнее, чем тот факт, что мы только что устно договорились о контракте.

Мара несколько секунд наблюдала за ним, потом снова повернулась к нам.

— Давайте обменяемся контактами, чтобы держать связь?

Она передала телефон Джорджии, и та записала в него свой номер и номер нашего офиса, а затем отправила себе сообщение, чтобы сохранить и номер Мары.

Голова Теда резко поднялась.

— В этом нет необходимости. У меня уже есть их контакты. Ну, кроме номера Джорджии. Думаю, мне стоит его записать на случай, если я не смогу дозвониться до этого громилы.

Я закатил глаза. Ему не было никакой надобности связываться с ней.

— Если ты позвонишь на мою прямую линию, Джорджия ответит и соединит нас. Этого вполне достаточно.

Я пресёк этот разговор на корню и бросил быстрый взгляд на Джорджию, чтобы убедиться, что она не собирается давать этому ублюдку свой номер.

— Ну, тогда я позвоню тебе в офис завтра, Джорджия, — ухмыльнулся он и убрал телефон в карман пиджака.

Мы закончили ужин и отметили сделку десертами, пока Мара и Джорджия увлечённо обсуждали книги. Тед упомянул, что у него, возможно, есть ещё один клиент, заинтересованный в сотрудничестве с нами, но я был уверен, что он просто пытается загладить свою вину после того, как его сегодня уличили во лжи.

Когда мы все поднялись из-за стола, дед сказал, что позвонит мне утром. Тед вышел из ресторана вместе с Марой, и, судя по их напряжённому разговору, она его хорошенько отчитывала.

Мы с Джорджией молча направились к лифтам, дождались, пока двери откроются, и зашли внутрь.

— Ты хорошо справилась сегодня, — сказал я, встав напротив неё, потому что мне нужна была дистанция.

Её аромат. Её глаза. Её улыбка.

Это сводило меня с ума, а такое положение дел мне совсем не нравилось.

— Спасибо. Я её просто обожаю. Она потрясающая. А вот её агент — тот ещё тип, да?

— Да. К сожалению, у него на руках самые крупные авторы, и нам так или иначе приходится с ним работать. Но ты отлично его поставила на место.

— Спасибо. Это сейчас был второй комплимент за две минуты, Босс? — её голос был наполнен лукавой насмешкой, и когда двери открылись, я сделал жест, предлагая ей выйти первой.

Всё-таки я был джентльменом.

И это совершенно не имело отношения к тому, что у меня была возможность полюбоваться, как её бёдра двигаются в такт шагам, пока она идёт по коридору.

— Не зазнавайся. Я всё ещё считаю, что твоя машина — полный хлам. И ты ведь плясала у меня в шкафу, так что эти два факта никуда не делись.

Я усмехнулся, останавливаясь у своей двери, а она, прислонившись спиной к двери своего номера, лениво улыбнулась.

— Зато какие у меня движения, да?

Лучшие, что я когда-либо видел. Но я этого не скажу. Я же её начальник.

— Спокойной ночи, Динь-Динь.

И с этими словами я повернулся и вошёл в свою комнату.

На телефоне высветилось сообщение от Хизер, женщины, с которой у меня время от времени бывали встречи. Но почему-то сегодня мне совсем не хотелось компании. Потому что я не мог выбросить из головы свою чёртову ассистентку.

9 Джоджия

Я плюхнулась на кровать и взяла телефон, чтобы пролистать наш семейный чат и посмотреть, что я пропустила сегодня вечером.

Финн

Только что снимал постельную сцену с Джессикой Карсон, и в жизни она ещё горячее. Кажется, они собираются сделать её моей новой любовной линией. 😏

Кейдж

Ну и тяжёлый денёк на работе. Ты там раздеваешься с самой Джессикой чёртовой Карсон, а я проверяю зрение хомяка семейства Уилсонов. Где я свернул не туда, выбирая карьеру?

Бринкли

Джессика Карсон, конечно, нереально горячая, но я как-то смотрела с ней интервью — и, честно говоря, она слишком высокого мнения о себе. А мне только что пришлось зайти в раздевалку к куче потных игроков НФЛ, и я увидела больше задниц, чем кому-либо вообще стоит видеть за один раз. Но, чёрт возьми, какие же у них красивые задницы.

Хью

Тут столько всего намешано. Постельные сцены, хомяки и куча задниц? Джорджи, может, тебе есть что рассказать?

Бринкли

Она сейчас на встрече с Марой Скай. Хотя её босс чертовски привлекательный. Даже если он угрюмый засранец. Но разве не такие самые лучшие?

Я здесь. Встреча была потрясающая! Она подписывает контракт на четыре книги с Lancaster Press, и весь вечер говорила со мной. Кажется, я нашла своё призвание. Правда, за столом никто не был голым.

Кейдж

Я знал, что ты найдёшь своё призвание. И ты смогла объединить свою степень в бизнесе с любовью к книгам. Горжусь тобой, Джорджи.

Финн

Эй, я только что снялся в постельной сцене с одной из самых горячих восходящих звёзд планеты. Ты гордишься мной, Кейдж?

Хью

Думаю, он точно завидует. Кейдж, тебе нужна женщина. Проводить дни с поросятами, цыплятами и хомяками — это не слишком здоровый образ жизни. 😂

Бринкли

Это всё же лучше, чем все эти модные бутик-собачки, которых ты видел, когда жил в ЛА. Не надо недооценивать прелесть жизни в маленьком городке.

Кейдж

Говорит девушка, которая сама живёт в городе.

Я так рада, что ты воспитываешь Грейси в Коттонвуд-Коув, а не в Лос-Анджелесе. Я буду дома завтра. Скажи ей, что я поеду с вами к Санте в эти выходные, как и обещала. Джей Ар — лучший Санта на свете.

Финн

Это точно, но мистер Вебер всё ещё управляет деревней Санты и наряжается эльфом? В прошлом году он был конкретно не в себе. Он отрыжкой мне в лицо дал, да ещё и разил итальянской колбасой и мятным шнапсом. Теперь я не могу есть леденцы в форме трости, не испытывая флэшбэков.

Хью

Вчера вечером он был в ресторане, заливал в себя виски сауэр, да ещё и в зелёном комбинезоне с шапкой. Так что можно с уверенностью сказать — он всё ещё пьяный эльф.

Кейдж

Боже мой. Этот человек был пьяным эльфом ещё, когда мы были детьми. Как у него до сих пор работает печень?

Бринкли

Помнишь тот год, когда мы сделали рождественское фото, я с Джорджи на коленях у Санты, а вы стоите вокруг для нашей семейной открытки, и мистер Вебер влез в кадр?

Да! Мама была в бешенстве, когда заказала двести пятьдесят открыток, а потом увидела, как на заднем плане какой-то эльф с подозрительно красными глазами прыгает в кадр. 🙄

Кейдж

Ну, если он отрыгнёт на мою дочь, мне придётся с ним серьёзно поговорить.

Бринкли

Я бы заплатила деньги, чтобы увидеть, как ты включаешь режим защитника и наезжаешь на мистера Вебера..

Хью

Почему бы вам всем не прийти на ужин в ресторан после того, как отведёте Грейси к Санте? Я приглашу маму и папу тоже.

Отлично. Иду спать. Завтра буду дома.

Я пошла в ванную и набрала пенную ванну в этой шикарной ванне. Заколола волосы и погрузилась в воду. Была уже по уши в бета-чтении новой книги моей кузины Эшлан. Я часто читала на телефоне через приложение Kindle, когда на экране вдруг всплыло сообщение от Мэддокса.

Босс

Только что отправил тебе на почту копию контракта, который мы завтра утром отправляем Маре. Проверь его для меня, и потом перешлём ей и её придурковатому агенту.

Я так сильно рассмеялась, что чуть не уронила телефон в ванну.

Рада, что мы работаем с ней напрямую, а не только через него. От него у меня не самое хорошее предчувствие.

Босс

Отлично. Он — сплошная проблема. Скажи, почему вы с твоим бывшим расстались?

Это было неожиданно. Почему ему вдруг захотелось узнать об этом сейчас?

Отличный переход. А почему ты вдруг спрашиваешь?

Босс

Ты только что ответила на вопрос… ещё одним вопросом.

Зато я последовательна. Теперь ответь на вопрос, пожалуйста.

Босс

Потому что моя сотрудница ездит по снегу на моторизированном велосипеде из-за того, что её придурок бывший украл у неё машину. Он тебя шантажирует. Так что мне хочется понять, почему он так тяжело переживает расставание.

Я тяжело вздохнула.

Там было много всего. У нас не так уж много общего. Но последней каплей стало то, что я пошла на один из его концертов. Я ждала его в комнате за баром, когда кто-то включил пожарную сигнализацию. Вместо того чтобы просто выбежать через чёрный ход, я побежала искать его.

Мои ноги соскользнули, пока я печатала сообщение, и вода плеснулась через край ванны, а пена покрыла мои руки.

Босс

Ты собираешься рассказать, что случилось дальше? Думаю, ты так и не воспользовалась чёрным ходом?

Вот именно! 😂 Ты сам мне подыграл. Я ещё не закончила рассказ, но у меня руки были в пене, пришлось вытирать.

Босс

У тебя просто абсурдное чувство юмора. И зачем ты вообще играешь с пеной?

Я в ванной. Добавила пену, и она попала на руки. В общем…

Босс

А уместно ли переписываться со своим боссом, когда ты голая в ванной?

А уместно ли моему боссу писать мне в такой поздний час или спрашивать про моего бывшего?

Босс

Туше. Давай, заканчивай историю. Ты в комнате за баром, срабатывает пожарная сигнализация.

Я побежала искать его, правильно? Потому что, если место загорится, ты сначала захочешь убедиться, что твой партнёр в безопасности. Рядом с той комнатой, где я была, был выход, но я им не воспользовалась. Я побежала к сцене, чтобы найти его. А он просто выбежал через парадную дверь. Даже не подумал о том, чтобы убедиться, что я в порядке. А потом я нашла его, смеющегося и болтающего с участниками группы, как ни в чём не бывало. Он даже не попытался меня найти. И в тот момент я поняла, что всё кончено.

Босс

Кто, блядь, так вообще делает?

Дакота Смит.

Босс

Глупое имя. Значит, ты его бросила. А потом он украл твою машину?

Хотела бы я, чтобы всё было так просто. Я его бросила. Он пытался вернуть меня, но я его игнорировала. Тогда он переспал с моей соседкой по комнате, потому что закатил истерику.

Босс

Такое не придумаешь. И после того, как он переспал с твоей соседкой, он ещё и твою машину украл?

Я застала их голыми в её комнате и была просто в шоке. Моя соседка рыдала и извинялась, а Дакота заявил, что это моя вина, потому что я его бросила. Потом он схватил мои ключи со стола и ушёл, прежде чем я успела что-то понять.

Босс

Такое даже в книгах бы не сработало. Думаю, ты с той соседкой больше не дружишь?

Нет, не дружим. И она ещё сидела рядом со мной на выпускной церемонии, что было жутко неловко. Она всё ещё пытается звонить, но после такого уже нет пути назад.

Босс

И твоя семья не знает, что он украл твою машину?

Они не знают вообще ничего. Им было бы больно. Мои братья, скорее всего, набросились бы на него. А Бринкли устроила бы им обоим словесную взбучку. Но я справлюсь.

Босс

Ага, справляешься… Разъезжая на мотороллере по снегу.

У тебя есть братья или сёстры?

Босс

Младший брат. Он, скорее всего, и машину бы у тебя украл, и с соседкой твоей переспал, так что, если когда-нибудь его встретишь — держись подальше.

Поняла. Твой дедушка мне очень нравится. А твои родители тоже здесь живут?

Босс

Экскурсия в личную жизнь окончена, Динь-Динь. Иди спать.

Принято, Босс.

Босс

Вот именно! Спокойной ночи.

Я рассмеялась, затем отложила телефон, потянулась за полотенцем и вытерлась.

Натянув пижаму, забралась в постель.

И заснула с мыслями о том, как мой босс поставил на место человека, который сегодня предложил мне работу.

Мэддокс Ланкастер умел удивлять.

Неделя пролетела незаметно.

Я спешила выйти из офиса, потому что сегодня вечером собиралась вместе с братом Кейджем отвести мою племянницу Грейси к Санте. После этого вся семья встречалась в Рейнольдс, и прошло уже несколько недель с тех пор, как мы все были вместе.

Бринкли жила в городе.

Финн снимался в маленьком городке где-то между Коттонвуд-Коув и Сан-Франциско.

А Хью и Кейдж были заняты работой.

С родителями я виделась часто, но в последние дни не успевала, и они ждали не дождутся, когда я расскажу о своей поездке и встрече с Марой Скай.

На работе было безумно много дел — у Мэддокса график всегда был загружен, и между предстоящими командировками и контрактами, которые должны были выйти, я буквально не успевала передохнуть.

Зато мне каким-то чудом удавалось оставаться в числе лидеров в офисном пинг-понге. И вообще, работа мне действительно нравилась.

Было много дел, но при этом интересно и сложно — в хорошем смысле.

Мой босс по-прежнему был утомительным и требовательным, но меня это не напрягало, потому что Мара подписала контракт, а Мэддокс дал мне копию её рукописи для прочтения. Он решил не передавать эту книгу Наде, которая сначала отвергла её, но потом передумала, узнав, что Lancaster Press всё же заключил с ней контракт. Вместо этого Мэддокс поручил работу главному редактору, Хелене, и позволил мне участвовать в обсуждении, объявив меня экспертом по историческим романам.

Из-за этого я последние несколько ночей засиживалась допоздна с книгой. Закончила её только вчера, и это, без сомнений, лучшая работа Мары.

Мы с ней не прекращали переписываться, обсуждая книгу.

Можно сказать, что мы с Марой Скай теперь практически подруги.

Моя кузина Эшлан была на седьмом небе от счастья, когда узнала, что Мара знает её имя. Мы даже запланировали совместный обед через пару недель, после праздников, когда обе они согласились приехать в город.

Жизнь была прекрасна.

Я только что провела двухчасовую встречу с Хеленой, обсуждая рукопись, когда вдруг раздался вызов на её внутреннюю линию — Мэддокс искал меня.

— Босс тебя требует. Спасибо, что помогла обсудить всё это. У тебя хороший глаз, Джорджия. И, знаешь, ты, похоже, была права насчёт обложки — она действительно больше похожа на фэнтези, чем на исторический роман. Я уже дала команде задание разработать концепцию, о которой мы говорили несколько дней назад.

В каком мире вообще кто-то слушает мои идеи по таким важным вопросам?

Я покачала головой и улыбнулась.

— Ух ты. Спасибо огромное, что позволила мне участвовать в этом.

Дверь резко распахнулась, и на пороге появился Мэддокс. Он выглядел раздражённым — сжатая челюсть, напряжённые плечи, приподнятая бровь и сжатые в прямую линию губы.

— Я звонил и писал. Ты нужна. Сейчас.

Хелена тихо рассмеялась.

— Прости, это моя вина.

Он поднял руку, отмахиваясь, с натянутой улыбкой.

— Всё нормально. Пойдём, Динь-Динь.

Теперь он открыто называл меня так в офисе, и Сидни находила это ужасно смешным — просто потому, что от него никто не ожидал чего-то подобного. Но остальные не комментировали. Думаю, все понимали, что мы работаем вместе очень тесно и в какой-то степени даже подружились.

— Где пожар? Мы говорили о книге, — прошипела я, попрощавшись с Хеленой.

Мы и так проводили кучу времени вместе.

Он писал мне бесконечно, требуя то одно, то другое.

Днём и ночью.

Он вывел понятие «личный ассистент» на совершенно новый уровень. А терпение явно не входило в число его сильных сторон.

— Два часа — более чем достаточно. Пошли со мной.

Он был таким раздражительным, таким властным. И мне это безумно нравилось.

Каждое утро я просыпалась в отличном настроении.

Я каким-то образом нашла здесь своё место.

Мэддокс повёл меня вниз по лестнице, и несколько человек крикнули мне что-то насчёт сегодняшнего матча в пинг-понг, где я буквально уничтожила Крэйга. Он всю неделю побеждал всех подряд и решил бросить мне вызов, чтобы снова завоевать титул.

— А ну, за работу! Пинг-понг закончен, — прорычал Мэддокс.

— Говорит человек, который никогда не играет, — усмехнулась я, следуя за ним к выходу и обходя здание.

На улице было жутко холодно, но он, казалось, вообще этого не замечал.

Он повернулся и протянул мне ключи.

Передо мной стояла моя развалина… только теперь она выглядела так, будто прошла капитальный ремонт. Он что, покрасил её? Раньше машина была выцветшего серого цвета, а теперь — матово-чёрной.

— Это моя машина?

— Да.

— Как ты её вернул?

— Я забрал её ещё той ночью, когда мы были в городе. Но она была в ужасном состоянии. Он что, снял с неё краску? Это был просто отвратительный серый, выглядело… как полное дерьмо.

— Нет, такой она и была, когда я её купила. Не будь груб, Денежный Мешок. Не у всех есть выбор цвета, когда покупаешь первую машину.

Я обошла её кругом, заглядывая внутрь.

— Но я смотрю, ты выбрал чёрный? Цвет твоего холодного, черствого сердца? — поддразнила я. — Она потрясающая. Спасибо. Я даже не знаю, что сказать.

— Вот это да, ты впервые осталась без слов. Иногда меньше — значит больше, Динь-Динь.

— Говорит человек, который зарабатывает на жизнь публикацией слов, — парировала я, подняв бровь и потирая замёрзшие руки, пока с неба начинал падать снег.

И тут он меня удивил.

Снял свой пиджак и набросил мне на плечи.

Он мог быть таким ворчливым в один момент, а в следующий — вдруг сбивать с толку чем-то по-настоящему добрым.

Он съездил в город, чтобы вернуть мою машину.

Может, у Босса всё-таки было сердце.

10 Мэддокс

— Так он просто отдал тебе машину, когда ты попросил? — спросила меня Джорджия, запрокинув голову, чтобы снежинки падали ей на милое лицо.

— Он жалкий. Я бы мог сломать его пополам, если бы захотел. Так что нет, он не сопротивлялся. Нытик. Поплакал, повозмущался, я досчитал до трёх и он сам отдал ключи. Я же говорил тебе… ты встречалась с мальчишками, а не с мужчинами.

Всё оказалось слишком просто. Бар, где этот придурок-бывший выступал, был арендован у компании Lancaster Properties. Я сделал звонок, меня провели в подсобку, шоу временно приостановили ради нашей встречи. Эта тряпка даже расплакалась и стал твердить, что всё ещё её любит. Я ясно дал ему понять, чтобы он больше не лез к ней, иначе я навещу его снова, но тогда уже без лишней любезности.

И я не шутил.

— Ты теперь, значит, эксперт по свиданиям? — Она усмехнулась.

Мне нравилось, как она язвила со мной, хотя со всеми остальными быласама солнечность. Я вызывал в ней эту сторону, и мне это чертовски нравилось.

— У меня всё отлично, спасибо за заботу.

— Странно, я не видела ни одного свидания в твоём расписании, — заметила она, вглядываясь в меня.

— Я личную жизнь отдельно держу, Динь-Динь.

Я приподнял бровь, наблюдая, как её маленькие кулачки сжимаются, прежде чем она запихнула руки в карманы моего пиджака. Снег валил всё сильнее, но я совершенно не возражал стоять здесь с ней, несмотря на то что уже почти отморозил себе всё, что можно. Оно того стоило — побыть с ней наедине без четырёх сотен чертовых людей вокруг, вечно требующих решения своих проблем.

— Если бы ты с кем-то встречался здесь, в Коттонвуд-Коув, я бы точно об этом услышала. Вирджиния всё про всех знает, — сказала она, насмешливо, но в глазах у неё читалось беспокойство, ждущая ответа.

И она была права.

Я никуда не ходил.

Ни разу с того дня, как она пришла ко мне на собеседование.

А ведь мне стоило бы выпустить пар. Перестать фантазировать о своей помощнице.

— На самом деле, у меня свидание сегодня вечером. Идём в ресторан твоего брата. Судя по отзывам, он лучший в городе. А я люблю производить впечатление.

Я не мог скрыть улыбку. Чёрт, я теперь вообще постоянно улыбался. Она вытащила из меня ту сторону, которую я обычно ненавидел, но сейчас меня это ничуть не раздражало. Она выглядела ревнивой, и мне это безумно нравилось. Насколько это вообще ненормально?

— Серьёзно?

— Не понимаю, что тебя так удивляет, но да. Серьёзно.

— Это просто чудесно. Моя семья как раз собирается ужинать там сегодня после того, как мы сводим племянницу к Санте. Не терпится познакомиться с твоей девушкой.

— Я не завожу девушек, — сказал я, и она поёжилась. Я повернул её к зданию и положил ладонь ей на поясницу, чтобы проводить внутрь.

— А что тогда? Просто угощаешь их ужином и делаешь, что хочешь? — спросила она. Когда мы вошли внутрь, она подняла на меня взгляд своими тёмно-синими глазами, полными любопытства.

Я наклонился к её уху.

— Угощаю ужином… а потом заставляю их забыть обо всём на свете.

Она скрестила руки на груди, стоя в холле, всего в нескольких метрах от вездесущей Вирджинии Хоксон, которая, к счастью, была увлечена разговором по телефону.

— Один раз и всё? — Она приподняла бровь.

— Нет. У меня много постоянных клиентов. — Я усмехнулся, зная, как это её бесит, и мне это нравилось. — Хэзер — одна из таких. Мы виделись уже много раз. Сегодня она приезжает сюда. Без всяких двойных смыслов. — Я подмигнул. — Её бесило, что я не нашёл для неё времени, пока был в городе — всё был занят твоим бывшим уродом, — и она настояла, что сама приедет сюда.

Я сам не понимал, что со мной происходит, но с тех пор как мы съездили в город… Нет, с тех пор как она крутила задом в шкафу под «Slow Ride», я пересмотрел своё отношение к нашим рабочим отношениям. Джорджия меняла меня. С ней было легко. Я смеялся чаще, чем когда-либо. И меня это не напрягало. Даже я заметил, что та холодная отстранённость, которой я так тщательно учился у отца, испарилась. Джорджия действовала на меня и физически, и эмоционально, и мне это нравилось.

Она провела языком по губам.

— Ну что ж, замечательно. Ей повезло, если вам обоим это подходит. Я бы никогда не стала участвовать в такой сделке.

Коготки выпустила — и мне это нравилось.

— И почему же, Динь-Динь?

— Потому что это значит, что вы оба можете делать, что захотите, когда не вместе.

— Верно.

— Я бы никогда не смогла быть с мужчиной, который готов делить меня с кем-то ещё. Мне нужен тот, кто не вынес бы даже мысли о том, что кто-то другой прикасается ко мне, — сказала она, подняв бровь, будто только что поставила меня на место.

— А Дакота, этот воришка, был таким же? Когда не трахал твою соседку по комнате? — Мне не следовало этого говорить. Это было подло. Но она уже слишком лезла мне под кожу, потому что даже разговор о том, что другой мужчина её касается, бесил меня.

Всё это было до ужаса непрофессионально и неподобающе по миллиону причин, и мне было наплевать. Джорджия для меня значила куда больше, чем я хотел признавать.

Она прочистила горло и сохранила спокойное выражение лица, но я заметил боль в её глазах.

Я вёл себя как ублюдок.

И она должна была это знать.

— Спасибо, что напомнил об этом, учитывая, что ты один из немногих, кому я вообще об этом рассказывала. Но если уж тебе так интересно — да, он был довольно собственническим. И я закончила с ним задолго до того, как он полез налево, но для меня это в любом случае был бы конец. Я не делюсь, Босс.

— Молодец. Держись за своего мистера Совершенство. И могу тебя заверить — это точно не тот придурок из города.

— Думаешь, я стану брать советы по свиданиям от тебя? — сказала она, взглянув на телефон, когда тот завибрировал. — Уже поздно. Мне надо отправить пару писем и поехать к брату, мы собираемся отвезти племянницу к Санте. Видимо, увижу тебя и твою даму вечера в Рейнольдс.

Я громко рассмеялся.

— Видимо, так и будет, Динь-Динь.

Она сняла с плеч мой пиджак и швырнула его мне, прежде чем пройти через офис обратно наверх. Её останавливали на каждом шагу — все её обожали.

Я не торопился. Смотрел, как она поднимается по лестнице, как её стройные ноги грациозно перешагивают ступени одну за другой. Это было неправильно, но я ничего не мог с собой поделать. Эта женщина занимала все мои мысли. А ужин с Хэзер я откровенно тянул.

Я согласился, чтобы она приехала, потому что она была настойчива до безумия. Мне действительно нужно было переспать с кем-то. Прошло слишком много времени, и это был единственный шанс вытравить Джорджию Рейнольдс из своей головы.

Хэзер Оливия была дочерью состоятельного банкира и явно искала себе богатого мужа. С самого начала я был с ней предельно откровенен, когда она активно пыталась меня заполучить. Я всегда честно говорил женщинам, с которыми проводил время. Мне нравился ужин, хорошая бутылка вина, иногда — театр или опера. Мне нравилось иметь спутницу для мероприятий, где нужно было появляться с кем-то. Но ничего большего мне не хотелось. Я прекрасно знал, к чему это приводит, и меня это не интересовало. Я не пускал женщин в свою жизнь. У каждого своя версия сказки. Моя мать считала, что мой отец — её принц на белом коне. И хотя он подарил ей замок и всё лучшее, что только можно купить за деньги, очень скоро она поняла, что за это придётся заплатить. Что слова «пока смерть не разлучит нас» для него ничего не значили.

Он был эгоистичным ублюдком с блуждающим взглядом и ледяным сердцем. Он унижал её в самый тяжёлый для неё момент, методично разрушая её, пока её тело буквально таяло у нас на глазах.

Любовь переоценена. Чушь это всё. Я не стану утверждать, что для кого-то она не работает. Мои бабушка с дедушкой — редкое исключение, им повезло. Но я слишком хорошо понимал, что большинство женщин, которые пытались вцепиться в меня, жаждали всего двух вещей.

Имени Ланкастер и денег Ланкастеров.

Это шло в комплекте.

И я был почти уверен, что Хэзер хотела именно этого.

Но мы уже два года виделись время от времени, и ей было ясно: моё мнение не изменится. Тем не менее она продолжала возвращаться.

Она приехала сюда на машине с водителем — как и положено избалованной принцессе. Она не работала и не имела каких-то серьёзных амбиций, кроме как ходить по магазинам и найти мужа, который обеспечит ей безбедную жизнь. Поэтому я и не понимал, почему она до сих пор не переключилась на кого-то другого. На кого-то, кто реально даст ей то, чего она хочет.

Она была чертовски красива — это отрицать не имело смысла.

Я приехал в ресторан Рейнольдс и сразу направился к столику в глубине зала. Место было довольно оживлённое, вокруг стоял гул голосов и смех. Тёмное дерево на полу, каменные вставки на стенах — всё придавало заведению характер. Уютно, с налётом деревенского шика.

Я поднял глаза и увидел, как Хэзер идёт ко мне. Её чёрные волосы были идеально прямыми и блестели, а обтягивающее красное платье заканчивалось чуть ниже колен. Поверх она накинула длинное чёрное меховое пальто, почти до земли, и как всегда — высоченные каблуки. Все головы повернулись в её сторону: она явно бросалась в глаза на фоне людей в джинсах и свитерах. Я встал и быстро обнял её.

— Рад тебя видеть.

— Ну, у меня не было выбора, пришлось самой к тебе ехать, — сказала она, и в голосе прозвучало лёгкое раздражение. — Не могу поверить, что ты живёшь в этой дыре. Здесь ведь, наверное, просто ужасно?

Я помог ей снять пальто и повесил его на соседний стул. Отодвинул для неё стул, и она села, а я устроился напротив.

— Знаешь, в последнее время всё не так уж плохо. Я привык. Здесь спокойно. Нет папарацци, которые снимают тебя каждый раз, как выйдешь поужинать. Нет пробок. А офис процветает, так что жаловаться не на что.

— Ну и зачем тогда наряжаться, если никто тебя потом не выложит в интернете? — Она усмехнулась. — Наверняка, с шопингом здесь тоже не ахти. Какие-нибудь бутики, конечно, есть, но я ведь люблю бренды. Надеюсь, ты покажешь мне свой новый дом, пока я здесь. Я расстроилась, что ты не пригласил меня туда.

Разумеется, расстроилась. Моя идея встретиться здесь была вполне осознанной. Я редко приводил женщин к себе домой. Даже когда жил в городе, предпочитал отели. Джорджия, кстати, абсолютно точно подметила это раньше, но признаться ей я бы ни за что не стал. Я не любил впускать людей в своё личное пространство и уж точно никогда не оставался ночевать с женщинами. У меня были на это свои причины, и я всегда давал понять это сразу. Хэзер наверняка надеялась, что сегодня всё будет иначе. И я знал, что мне действительно нужно переспать с кем-то.

Но как именно это произойдёт, я ещё не решил.

Скорее всего, отвезу её в местный отель, а сам спокойно вернусь домой.

Я ещё не успел ответить, как рядом раздался шум. В ресторан зашла большая компания, и почему-то все на них оборачивались.

Динь-Динь.

Наверняка, это и была знаменитая семья Рейнольдсов. Джорджия, запрокинув голову, смеялась так, что слышно было через весь зал. Рядом стояла другая женщина с длинными тёмными волосами, что-то ей весело говорила. Здоровенный мужик с длинными волосами обнимал ещё одну брюнетку. Высокий парень держал на руках маленькую девочку, а другой — активно жестикулировал, что-то рассказывая. Пожилая симпатичная пара стояла чуть в стороне, держась за руки, глядя на своих с абсолютным обожанием.

Как сцена из какого-нибудь чертового фильма. Все красивые, как на подбор, и явно близкие, как настоящая семья. Хостес ресторана подошла к тому длинноволосому мужчине и женщине рядом, они что-то ответили и направились в другую сторону. Видимо, это и был брат Джорджии, владелец заведения. Остальные сели за стол недалеко от моего.

Джорджия тараторила без умолку, но как только её взгляд нашёл меня, она замерла. Глаза скользнули к Хэзер, она что-то сказала своей семье, пока те рассаживались, и направилась к нашему столику.

Моё тело среагировало мгновенно, и это меня выбесило. Реагировать нужно было на Хэзер, а не на мою помощницу.

На Джорджии были тёмные облегающие джинсы и сапоги без каблуков, которые поднимались выше колен. Чёрт подери, выглядело это чертовски привлекательно. Кремовый свитер с высоким воротом, волосы крупными волнами спадали на плечи.

— Привет, — промурлыкала она, подходя к столику.

— Привет. Джорджия, это моя подруга Хэзер. Хэзер, Джорджия — моя ассистентка в Lancaster Press, — представил я их, кивнув в сторону Хэзер. Та скривила губы в тонкую линию, глядя на Джорджию с теплотой айсберга.

— Приятно познакомиться, — сказала Джорджия, протянув руку. Хэзер смотрела на её руку дольше, чем стоило, прежде чем на пару секунд небрежно коснуться кончиков её пальцев, тут же отвернувшись, ясно показывая: общаться ей не хочется.

Меня это чертовски выбесило.

Я знал, что она может быть холодной, но такого от неё ещё не видел.

— Взаимно, — произнесла Хэзер, но при этом смотрела на меня, а не на женщину, стоящую у нашего стола.

— Эй! — Джорджия наклонилась вперёд, помахала рукой прямо перед лицом моей спутницы и громко рассмеялась. — Думаю, ты меня видишь, раз я вот стою тут.

Какая же у неё смелость.

Хэзер вздрогнула и, ойкнув, посмотрела на неё.

— Вижу.

— Ну и прекрасно. Я тебя тоже вижу, — ухмыльнулась Джорджия. В её словах было больше смысла, чем просто констатация факта.

— Ну, раз ты уже не на работе… — Хэзер натянуто улыбнулась, уголки губ приподнялись.

— Я вообще-то никогда полностью не «вне работы» с Боссом, — Джорджия осталась совершенно невозмутимой, несмотря на хамство со стороны моей спутницы. Меня это злило всё сильнее, и я точно собирался дать Хэзер понять, что к чему. — Хорошего вам вечера.

Она развернулась и ушла к своему столику. Пожилой мужчина, которого я принял за её отца, придержал для неё стул рядом с собой, и взгляд, которым он смотрел на неё, был именно таким, каким отец должен смотреть на обожаемую дочь. Я сам такого взгляда от своего отца никогда не удостаивался.

Подошёл официант, мы сделали заказ, выбрали напитки. Я хотел ускорить процесс, потому что этот вечер был для меня уже закончен. Когда официантка ушла, я посмотрел на женщину напротив.

— Это было лишним. Ты была груба.

— Она твоя помощница, не клиент. Я не думала, что нужно с ней стараться, — сказала она, подняв на меня взгляд с вызовом, одна бровь взметнулась вверх.

— То есть ты выбираешь, кому стоит проявлять уважение, а кому нет? — процедил я, в то время как официантка поставила наши бокалы с вином, и я сделал глоток.

— Конечно. Я не трачу энергию на тех, кто неважен. А она неважна.

У меня закипала кровь.

Она не могла быть более неправа. И я только ждал, когда смогу отправить её восвояси, как только мы доедим. Сегодня мой член снова будет полагаться на мою правую руку. Лучше уже в сотый раз в этой неделе кончить, думая о своей помощнице, чем провести ночь с этой женщиной.

Счёт, пожалуйста.

11 Джорджия

Отец рассказывал о наших бесконечных поездках к Санте за все эти годы, а Грейси была увлечена рисованием картинки, где она с Сантой.

Это было ужасно мило, и память моего телефона уже ломилась от фотографий, где Грейси сидит у него на коленях и с серьёзным видом перечисляет ему весь длинный список своих рождественских желаний. Я сделала ещё пару снимков, когда Кейдж кипел, пока мистер Вебер неотступно следовал за ним по пятам, не умолкая ни на минуту. Кейдж всё время наклонялся ко мне и шептал, что обязательно оставит гадкий отзыв в Yelp о том, как его преследовал эльф под мухой.

Будто кто-то в Коттонвуд-Коув вообще читает эти отзывы. Это же маленький город. Здесь и так все всё знают, никакие рецензии не нужны. Но упрямому старшему брату нужно было куда-то выплеснуть своё раздражение, так что я не стала портить ему удовольствие и указывать на это.

Но мои глаза всё равно то и дело возвращались к столику в нескольких метрах, где сидел мой босс с ледяной королевой. Эта женщина даже не пыталась притворяться.

Она была сущим олицетворением слова «стерва», тут уж никаких сомнений.

Телефон завибрировал на столе, пока все вокруг продолжали смеяться, разговаривать и рассказывать истории, а перед нами уже ставили еду.

Босс

Извини. Я дал ей понять, что она была груба.

Грубость — это когда кто-то забывает сказать спасибо. А твоя спутница могла бы и самому дьяволу фору дать. Честно, не понимаю, что ты нашёл в человеке, от которого так и веет типичной «королевой злых девчонок» и который по теплоте не уступает ледяной статуе.

Босс

Разве твой последний парень не угнал твою машину?

Да. Но его здесь нет, верно?

Босс

Справедливо. Ничего, если я подойду и познакомлюсь с твоей семьёй? Обещаю, оскорблять тебя не стану.

Они бы с удовольствием с тобой познакомились. Я просто не рискнула бы подойти к вам — вдруг твоя спутница вытащит палку из задницы и решит кого-нибудь ею отдубасить.

Босс

Мудрое решение. Сейчас подойду.

Кейдж в этот момент как раз возмущался по поводу Санты, когда к нашему столу подошёл Мэддокс, и все тут же обернулись.

У него вообще был какой-то особый талант привлекать внимание. И дело было не только в его росте и внешности. Всё дело в его манере держаться.

— Простите, что прерываю. Я просто хотел представиться, — начал он, но его перебила моя племянница:

— Ты босс тёти Джорджи?

Все рассмеялись, а у Мэддокса едва дёрнулся уголок губ, прежде чем его лицо озарила улыбка.

— Именно. Я Мэддокс Ланкастер. Хотел сказать, что вы воспитали потрясающую девушку. Она отлично справляется со своей работой.

— Она у нас лучшая. Тут и сомнений нет, — сказал отец. — Я Брэдфорд Рейнольдс, а это моя жена Алана. — Он представил всех за столом, и Мэддокс обошёл круг, пожимая каждому руку. Это было неожиданно, но приятно.

Когда он подошёл к Грейси, она вскинула руку, предлагая пять. Мэддокс легко хлопнул её ладонь и присел, чтобы быть на одном уровне с ней.

— Ты сегодня ходила к Санте?

Она ахнула.

— Он тебе сказал?!

Я прикрыла рот рукой, чтобы не расхохотаться, уже готовая к тому, что Мэддокс поправит её и скажет, что это я рассказала ему, куда мы собираемся. Но он умудрился снова меня удивить:

— Сказал. Я встретил его по пути сюда, и он велел мне найти самую очаровательную девочку здесь и передать, что она первая в его списке.

Куда только делся наш вечно мрачный мистер Ланкастер? Может, он уже переспал со своей злобной королевой и теперь расслаблен?

Все за столом улыбались, даже Кейдж, а это уже о многом говорило.

— Спасибо, Босс! Я сказала папе, что в этом году буду самой хорошей девочкой.

Мэддокс выпрямился, улыбнулся ей.

— Думаю, ты уже заслужила это. Было приятно познакомиться со всеми. Не буду больше отвлекать вас от ужина.

Он спокойно вернулся к своему столику, а Бринкли наклонилась ко мне поближе.

— Чёрт возьми. У меня аж яичники взорвались. Он такой горячий… и сексуальный. И, честно говоря, не такой уж и злой… Хотя, с его внешностью, мне бы это было всё равно.

Я облизнула губы, пытаясь успокоить своё бешеное сердце, потому что чувствовала то же самое.

— Он точно был любезнее с вами, чем обычно. Наверняка, думает, что я вам пожаловалась, как он груб, и теперь хочет выставить меня драматичной. Хотя… должна признать, пару раз я видела эту его мягкую сторону. На работе он просто довольно жёсткий. — Я не могла рассказать ей, что он сделал для меня с машиной, потому что тогда пришлось бы выложить всю историю, а этого мне совершенно не хотелось.

— Ну, он явно к тебе неровно дышит.

— Терпеть меня не может, — хмыкнула я, потому что она явно неправильно всё читала.

— Он глаз с тебя не сводил с тех пор, как ты вошла. Не думаю, что его спутница этим довольна. И уж точно сомневаюсь, что ей сегодня что-то светит. — Она засмеялась.

— Не будь смешной. Я работаю на него. Он сам мне постоянно об этом напоминает. Да и он старше меня, встречается с женщинами, а не с выпускницами колледжа.

— Ты женщина. И что, что он старше? Не настолько, чтобы это было проблемой. А ты встречаешься с какими-то неудачниками, а перед тобой сидит настоящий мужчина.

— О чём вы тут шушукаетесь? — поинтересовалась мама.

— Ничего особенного. Рабочие дела, — пожала я плечами.

— Ну, твой босс явно тобой впечатлён, — сказала мама.

— Определённо впечатлён, — поддразнила Бринкли.

— И правильно. Она у нас замечательная, — подмигнула мне Лайла. — Работает без устали. Мы её почти не видим.

Я обожала жить с Хью и Лайлой, но она была права. Обычно я приходила домой так поздно, что они уже спали. И выходила рано, чтобы не попадаться им на глаза с этим самокатом, но теперь, когда Мэддокс вернул мне машину, можно было позволить себе не спешить по утрам.

— Спасибо. Сегодня как раз машину забрала, — с гордостью сказала я.

— Ага… значит, боссу больше не придётся каждое утро присылать за тобой машину, да? — усмехнулся Хью.

— Нет, теперь я сама себя вожу.

Я ненавидела то, что пришлось им наврать, но иногда небольшая ложь необходима, чтобы избежать лишней драмы.

— Гляди-ка, наша Джорджи взрослеет, — поддразнил Кейдж, закидывая в рот луковое кольцо.

— Мне скоро пора обратно, — сказал Финн, потирая живот. — Завтра рано на съёмки.

— Я тебя подвезу по пути в город, — Бринкли взяла свой стакан и сделала глоток воды. — Хорошо, что успели выкроить время для семейного ужина на этой неделе.

— Ну, это ж особенный день, когда наша внучка встречается с Сантой, — заметил отец.

— И наша внучка — первая в списке. Босс сам сказал.

Я скользнула взглядом в сторону и увидела, как Мэддокс и его спутница покидают ресторан. Он что, собирается забрать её к себе домой?

От самой мысли, что она окажется в его шикарном доме, меня передёрнуло.

От мысли, что она окажется с ним.

— Ты в порядке? — спросил Финн, обнимая меня за плечи. — Ты выглядишь немного бледной.

— Да, всё нормально. Просто устала.

— Твой босс, вроде, нормальный мужик. Не то, что я ожидал, — сказал он. — Думал, он окажется каким-нибудь богатым, надменным ублюдком.

— Ну, богатым он точно является. Надменным тоже может быть. И моменты, когда он ведёт себя как полный придурок, у него случаются. — Но ведь именно он взял меня с собой на ту встречу и познакомил с автором-единорогом. Дал мне прочитать весь рукописный текст. И именно он вернул мне машину. Он полон сюрпризов. — Но у него есть и приличная сторона.

— А это его жена была? — спросил Финн. — Она ничего такая, горячая.

— Она не его жена, — прошипела я.

— О-о-о, спокойно, тигрица. Похоже, задел за живое.

Мы все поднялись из-за стола и направились к выходу. Я обняла Финна на прощание.

— Совсем нет. Просто она была не очень-то мила. И красивая тоже, если уж на то пошло, не так ли?

Он рассмеялся и покачал головой.

— Нет. Я ошибался. Очень даже непривлекательная.

— О ком это вы? — встрял Кейдж, высунув голову. — Про ту горячую штучку с твоим боссом? Это его жена?

— Нет, — закатила я глаза. — Он не женат.

— Я вот как раз и говорил ей, какая она непривлекательная, — с усмешкой сказал Финн.

— Женщина в красном платье? — Кейдж явно не улавливал намёков. — С большой грудью, круглой задницей и симпатичным лицом?

— У неё вечное выражение «стерва при исполнении», — буркнула я.

— Даже стервы могут быть горячими, — заметил Кейдж, а Финн метнул в его сторону взгляд, каким мои три брата всегда могли без слов обмениваться посланиями. — Но эта точно не была горячей. Точно нет.

Теперь уже я рассмеялась, повернулась к Кейджу и обняла его.

— Спокойной ночи, братишка.

— Спасибо, что пошла с нами к Санте. Люблю тебя, Джорджи.

— Я тебя тоже. Было весело. — Я наклонилась, чтобы поцеловать Грейси на прощание, пока она похлопывала Хью по щекам своими маленькими ладошками.

— Люблю тебя, — сказала она, когда Кейдж забрал её у брата, а я попрощалась с родителями.

Мы с Хью и Лайлой сели в машину и поехали домой. Всю дорогу они расспрашивали меня про моего босса, и я отвечала на миллион их вопросов. Когда добрались до дома, они предложили посмотреть фильм, но я отказалась — слишком устала. Поднялась к себе в комнату, чтобы устроиться с хорошей книгой и постараться забыть этот вечер.

Почему у меня было такое паршивое настроение?

Босс имеет полное право встречаться с кем хочет. Почему меня это вообще волнует? Он мой начальник.

Не больше.

На следующей неделе мы с Мэддоксом были заняты как никогда, стараясь завершить максимум дел до рождественских каникул. Рождество уже стояло за углом, а я только в прошлые выходные закончила все покупки.

Мэддокс загонял меня до изнеможения. Рабочие дни были длинными — я никогда не уходила из офиса раньше него. В этом году я взяла на себя заказ всех корпоративных подарков, а он ещё и поручил мне выбрать подарки для всех в его личном списке. Была приятно удивлена, что Хэзер в списке не оказалось, хотя, возможно, он купил ей что-то сам… И вместо того чтобы, как он обычно делал, взять всё в одном месте и одинаково для всех членов семьи, я потратила время, чтобы разузнать о каждом получателе и их интересах. Это было много работы, но я справилась.

А сегодня вечером у меня было свидание.

После того вечера, когда я увидела его с той ужасной женщиной, у меня вдруг появилось желание напомнить себе, что я тоже могу пойти вперёд.

Или, может быть, мне просто хотелось сообщить об этом ему.

С тех пор я не спрашивала про Хэзер, и мы спокойно вернулись к обычному деловому режиму. Почти каждый вечер он заказывал нам ужин в офис, и я ела прямо в его кабинете, пока мы работали.

Но сегодня мне нужно было уйти пораньше, и я заранее его предупредила. Причину не назвала, просто сказала, что ухожу в нормальное время. Он тогда не задал ни одного вопроса, так что, возможно, ему было всё равно.

Телефон на столе зазвонил как раз в тот момент, когда я выключала компьютер.

— Да? — ответила я. Я и так знала, что это он. В офисе остались только мы двое.

— Ты заказала ужин? Хочется пасту. Как тебе идея?

— Я уже заказала тебе ужин, и паста там есть. Доставят через полчаса. Но помнишь, я сегодня ухожу, так что ужинать здесь не буду.

— Куда идёшь?

Почему я так радовалась, что смогу ему это сказать?

— У меня свидание.

Тишина. Гробовая. Щелчки клавиатуры прекратились.

— Ты на линии? — спросила я.

— Да. Только не говори, что снова с этим придурком, который угнал твою машину. Я второй раз тебе её возвращать не собираюсь. Вторых шансов я не даю, Динь-Динь. Один раз — и всё, — прорычал он.

Я закатила глаза, хотя он не мог меня видеть.

— Нет. И, если честно, это вообще не твоё дело, но я иду на свидание с парнем из школы. Джейк нормальный, и машину у меня точно не украдёт. Но спасибо, что в очередной раз напомнил мне о моём величайшем провале.

— Эй, я тут ни при чём, если у тебя ужасный вкус на мужчин.

— Ну, после встречи с твоей спутницей, думаю, у нас с тобой это общее.

— Мои спутницы у меня ничего не воруют, — прошипел он.

— Зато они алчные ледяные королевы без капли характера?

— А твой ноющий бывший ревел, как девчонка, когда я с ним поговорил. Так что, думаю, ты всё-таки побеждаешь в номинации «худший выбор всех времён».

— Я не позволю тебе испортить мне вечер своим кислым настроением. Я ухожу. Сам возьмёшь трубку и сам спустишься за своим ужином. Я уже не на работе, Босс, — отрезала я.

Он появился в дверях так быстро, что я аж подскочила.

— В этом ты на свидание пойдёшь?

— Нет. Надену что-нибудь особенно сексуальное, — натянуто улыбнулась я, надевая пальто.

— Только не переусердствуй. Завтра у нас встреча с Артуром Хоббсом, и мне не нужен больной сотрудник, — скрестил он руки на груди.

— Я не заболею. Буду там.

— Если ты загуляешь и не придёшь вовремя, вертолёт без тебя улетит, — его голос стал тёмным, злым, он шагнул ближе и аккуратно застегнул моё пальто у горла.

— Я когда-нибудь опаздывала? — приподняла я бровь. — Тебе не нравится, что я иду на свидание?

Его губы сжались, и он фыркнул.

— С чего бы мне волноваться из-за твоего свидания?

— Не знаю, Босс. Ты кажешься слегка раздражённым. — Я скосила взгляд на его руки на моём пальто.

Он отпустил меня и отступил на шаг.

— Я раздражаюсь, когда люди не выполняют свою работу.

— А я раздражаюсь, когда от людей укачивает. — Я схватила сумку и, не оборачиваясь, направилась к двери.

— Это вообще не имеет смысла. Запомни: иногда меньше — значит больше, Динь-Динь! — крикнул он мне вслед, пока я спускалась по лестнице.

Меньше — больше… ага, как же.

Он был надменным, самодовольным придурком, и я ни за что не собиралась позволить ему испортить мой вечер.

Я села в машину, быстро доехала до дома, чтобы переодеться и освежить макияж.

Уже через тридцать минут я подъехала к «Коттонвуд Кафе». Владелица заведения, миссис Ранитер, была настоящим стихийным бедствием — вечно задавала слишком много личных вопросов, но именно здесь Джейк Прюитт хотел встретиться.

Я всё ещё кипела после разговора с Мэддоксом, когда вошла внутрь, и миссис Ранитер тут же набросилась на меня.

— Джорджия Рейнольдс. Вот это да. Джейк сказал мне, что встречается с тобой здесь, и я так понимаю, что вы уже скоро будете тереться друг о друга, — промурлыкала она. — Но расскажи мне лучше про своего босса. Такой красавец. Есть у него женщина?

Я закатила глаза и устало выдохнула.

— Я не сводница. Я, на секундочку, личный ассистент. Я не управляю его личной жизнью. И стыдно вам должно быть за то, что ставите всех в неловкое положение, когда люди просто хотят прийти сюда и поесть ваши чёртовы макароны с сыром.

Её глаза распахнулись. Эта женщина спрашивала меня о моей сексуальной жизни слишком много раз. Она годами доставала меня разговорами о девственности и как-то раз за семейным ужином прямо заявила моим родителям, что точно знает: я уже не девственница, как только приехала домой после первого курса колледжа. Тогда мы, конечно, посмеялись и решили, что у неё явно не все дома, но меня не покидало ощущение, что она была права. Будто у неё был какой-то нюх на это.

И мне это уже порядком надоело.

Особенно учитывая, что у меня в этом плане давненько тишина, а работа на мужчину, который, кажется, снится всем женщинам этого города, совсем не помогала моему положению.

Я была одновременно голодная и чертовски возбуждённая.

Ужасное сочетание.

— Ну что ж… давай-ка я тебе макароны принесу, — натянуто улыбнулась она, прежде чем буркнуть себе под нос: — Ясно одно — кому-то точно не светит сегодня.

Я закатила глаза и направилась к столику, где сидел Джейк. Он улыбнулся и помахал мне. Мы давно не виделись — он учился на Восточном побережье и домой возвращался нечасто. Но всегда был хорошим парнем.

— Ну надо же, какое приятное зрелище для усталых глаз — Джорджия Рейнольдс, — сказал он, вставая и обнимая меня.

Он был симпатичным.

Пах как еловая ветка.

Имел хорошую работу — бухгалтера.

Но, чёрт побери, всё, о чём я могла думать, — это о секси-ублюдке, который умудрился испортить мне вечер.

12 Мэддокс

Чёртова паста была совсем не той, что я ел на днях.

Она нарочно издевается надо мной?

Я взял телефон и написал ей сообщение.

Они прислали спагетти с фрикадельками, а ты же знаешь, я терпеть не могу томатный соус.

Динь-Динь

Ну, бывает, всякое дерьмо случается. Сейчас позвоню и скажу им прислать правильный заказ, ваше высочество. 👑🖕

Показывать своему начальнику средний палец — крайне непрофессионально. Забей на пасту. Я еду домой. Поем что-нибудь там.

Динь-Динь

Тогда я пришлю правильную пасту прямо к тебе домой.

Я прекрасно понимал, что веду себя как полный придурок. Дело было вовсе не в пасте. Там и соуса-то почти не было. Меня бесило, что она была на свидании, хотя это вообще не имело никакого смысла.

Забей, Динь-Динь. Они всё равно, скорее всего, опять всё напутают, а я, если честно, и не так уж голоден. Иди, развлекайся со своим кавалером.

Динь-Динь

Это ты сейчас извинился, что ли?

Точно нет.

Но в каком-то смысле — да. Извинялся я редко, но прекрасно понимал, что был неправ.

Динь-Динь

А что если я сама заеду за пастой и привезу её к тебе домой, чтобы убедиться, что всё правильно? Так будет лучше?

Теперь она привлекла моё внимание.

Что, свидание не задалось?

Я уставился на телефон, как долбаный подросток, который ждёт, когда загрузится порно.

Динь-Динь

Нет. Мой самоуверенный, нелепый, вечно ворчливый и вспыльчивый начальник испортил мне настроение. А мой кавалер уже сорок минут рассказывает про свою бывшую девушку и только что закончил рыдать из-за их расставания. Срочная рабочая проблема сейчас бы очень пригодилась.

Я улыбнулся — ничего не мог с собой поделать.

Я вовсе не нелепый.

Динь-Динь

Тебя из всего сказанного задело только это?

Что тут скажешь? Ты меня хорошо знаешь. Закажу нам ужин из Рейнольдс. Встречаемся у меня дома через двадцать минут. Всё равно надо обсудить с тобой кое-какие контракты.

Я вовсе не собирался этого делать. Но чертовски хотел, чтобы она приехала.

Хотел так сильно, что перед глазами почти темнело.

Динь-Динь

Отлично. Я так злилась, что даже есть не могла.

Ну что ж, позволь мне исправить твоё настроение.

Динь-Динь

Всё когда-то бывает в первый раз.

Настоящий умник.

Я быстро позвонил в Рейнольдс и заказал ужин, потому что знал, как она любит еду в ресторане своего брата. Нам обоим взял рёбра — заметил, как она уплетала их в тот вечер, когда я был там с Хэзер. С тех пор мне всё мерещилось, как Джорджия облизывает соус с пальцев. В придачу заказал по одному из всех десертов в меню — так сказать, в качестве извинения.

И сам слегка охренел от того, как меня распирало от предвкушения — ужин, встреча у меня дома… Такое со мной случалось нечасто.

Но плевать.

Вот насколько я уже был втянут в эту девушку.

Я бесился с того самого момента, как она ушла, и всё потому, что сказала, что идёт на свидание.

Что за ублюдок устраивает истерику из-за женщины, в чувствах к которой он даже самому себе не признался, если она идёт на встречу с кем-то другим?

В своё оправдание скажу: я и не знал, что вообще способен испытывать какие-то чувства к кому-то, пока эта женщина не влетела в мою жизнь, как ветер в открытое окно.

Вот настолько давно это было.

Я подъехал к Рейнольдс и быстрым шагом направился внутрь.

— Привет, красавчик, — сказала хостес, отчего мне стало неловко. Девчонка явно была лет на десять младше меня.

— Здравствуйте. У меня заказ на вынос на имя Мэддокс Ланкастер, — я даже не улыбнулся. Не хватало, чтобы ребёнок что-то себе напридумывал.

— Мэддокс, рад тебя видеть, — появился Хью Рейнольдс, обошёл стойку и протянул мне большой пакет с едой. — Спасибо, что заказал у нас.

— Конечно. — Я не стал уточнять, что заказ для его сестры.

— Джорджия заранее позвонила, чтобы убедиться, что заказ не напутают. Рассказала про тот косяк в другом месте, — усмехнулся он.

Ну и семейка. Видимо, они всё время на связи. У меня с братом такого не было — мы в семье вообще не привыкли к излишним эмоциям.

Ясное дело.

Теперь, наверное, её брат решил, что я последний нытик, раз жалуюсь на еду.

Хотя к чёрту этот томатный соус.

— Да, наверное, выгляжу как придурок. Просто был не в настроении, — пожал я плечами.

Он внимательно посмотрел на меня, потом хлопнул по плечу:

— Бывает. Не парься. Надеюсь, мы всё правильно сделали и это знак, что есть тебе нужно только у нас.

Я кивнул и взял пакет.

— У вас, черт возьми, вкусно. Спасибо.

— Эй, Мэддокс, — окликнул он, когда я уже собирался уходить.

— А?

Он подошёл ближе. Мы стояли в стороне от стойки, ресторан снова был полон. Видно, реально лучшее место в городе. Но никто на нас не обращал внимания.

— Джорджия — вся из света и улыбки, но сердце у неё ранимое.

Что, блядь, это сейчас значило? Я помнил, она говорила, что их мама — терапевт, может, они все такие откровенные.

— Ну, она со всеми на работе мила, кроме меня, так что не знаю, к чему ты это, — попытался я отшутиться.

Он усмехнулся.

— Думаю, ты прекрасно понимаешь, к чему это, дружище.

Я не понимал. Хотя догадывался, что он в курсе, что между нами что-то есть. Джорджия, небось, всё семье выкладывает.

— Мне кажется, она меня терпеть не может.

— Джорджия не умеет ненавидеть. Она именно такая, как ты думаешь — сплошная доброта. Всегда такой была. Так что… не лезь, если не уверен, что хочешь лезть. Понял меня?

Теперь я понимал, почему она не рассказала семье, что у неё угнали машину. Этот парень моего роста, на вид простой и надёжный, но ощущение такое, что если я обижу его сестру — он меня найдёт и медленно прикончит.

— Понял.

— Отлично. И, кстати, хороший ход с десертами. Это точно подкупит. Она у нас сластёна. Увидимся, брат. — Он громко рассмеялся, снова хлопнул меня по плечу и направился к бару.

Почему у меня было чувство, что я ухожу не только с пакетом еды, но и с предупреждением?

Типа: приятного аппетита, дружок, но если облажаешься — завтра утром найдёшь в постели лошадиную голову.

Дома я быстро вошёл, включил камин и разложил еду на столе.

Раздался звонок в дверь, и я попытался стряхнуть с себя всё, что чувствовал.

Нервозность. Волнение.

Это ведь просто ужин. Сотрудница пришла.

И неважно, что последние недели моя правая рука работала без остановки при мыслях о ней. Я же ничего не предпринял. Пока. Я не был тем, кто строит отношения или пускается во всю эту ерунду с чувствами.

А Хью Рейнольдс был прав. Его сестра — сплошная доброта. Та самая девушка, которая заслуживает всех этих сказок про принцев и кареты.

Я открыл дверь, и она стояла там в светло-голубом тренче.

— Привет, босс. Я умираю с голоду. — Она прошла мимо меня прямиком на кухню, как будто всегда здесь жила. Может, после её безумного пения в моём гардеробе — так оно и было.

Я налил нам вина, поставил бокал перед ней и сел напротив.

Взял вилку, чтобы начать, но она подняла бокал и вопросительно изогнула бровь. Я отложил вилку и сделал то же самое.

— За то, что ты признал свою неправоту. Пусть и не прямо, но почти, — сказала она.

— Выпью за это, но только потому, что пить хочется, — усмехнулся я.

Мы чокнулись, и я отпил, не сводя с неё взгляда.

— Как прошло свидание?

— Ну, кажется, я помогла ему вернуться к бывшей. Мы всё обсудили, я помогла написать сообщение — теперь они снова общаются. Так что, думаю, свидание было успешным, — улыбнулась она.

И чёрт возьми, у меня в груди что-то сжалось.

Улыбка Джорджии Рейнольдс стоила дороже любого подарка, который я когда-либо получал. А моя семья, между прочим, была богата до неприличия, и подарками у нас выражали любовь. Так что это о многом говорит.

— Конечно, ты их свела. Все дети Рейнольдс что, в терапевтов метят? Твой брат, кстати, показался мне довольно глубоким парнем. Видел его сегодня в ресторане.

— У Хью огромное сердце, но он делает вид, что весь из себя жёсткий. Кейдж — ворчун, но отдаст последнюю рубашку. Финн — один сплошной романтик, и не скрывает этого. Бринкли — кремень, но верная до мозга костей. Так что да, у всех у них есть какие-то волшебные черты. — Она прикусила губу, задумавшись. — А расскажи про своего брата.

— Мой брат… злой. Он ненавидит нашего отца. Ненавидит груз ответственности, который идёт в комплекте с фамилией Ланкастер. И единственное, что его связывает с семейным бизнесом — это деньги. Он с радостью их тратит. А их у нас столько, что никто с ним особо не спорит.

— Звучит так, будто он просто потерян. — Её тёмно-синие глаза были полны сочувствия. — Деньги могут купить вещи. Но они не купят ни счастья, ни любви. Почему он такой злой?

Я доел ребро и положил кость на тарелку, раздумывая над её вопросом. Глубокие разговоры — точно не моё. Никогда.

Я привык держать личное при себе.

Но Джорджии Рейнольдс я почему-то доверял. Хотя сам до конца не понимал почему.

Я тяжело выдохнул.

— Наш отец — редкостный мудак. Не тот тип мудаков, которых ты знаешь. Даже не как твой последний парень. Он… тёмный человек, настоящая дрянь.

— Расскажи.

— Может, мне для начала стоит заставить тебя подписать соглашение о неразглашении? — усмехнулся я, но шутка была ближе к правде, чем казалась. У нас в семье свои секреты умели беречь.

— Если скажешь, что это секрет, я унесу его с собой в могилу. Я тебя не продам. Мне деньги ни к чему. У меня уже есть всё, что я хочу.

Она рассмеялась, но я понял, что сказала это совершенно серьёзно. И меня это поразило. Девушка, у которой до недавнего времени даже машины своей не было, которая живёт в пристройке у брата, утверждает, что у неё есть всё, что ей нужно. Я с детства окружён людьми, у которых есть буквально всё.

Огромные дома и дорогие машины. Отпуска, о которых большинству и мечтать не приходится. Украшения, сумки, любые люксовые вещи, какие только можно захотеть. Но все они были несчастливы по-своему.

А у этой девушки действительно было всё, что ей нужно. Я уважал это. Восхищался этим.

И, наверное, завидовал.

— Про отца в прессе писали за эти годы немало, и в основном — что он тот ещё ублюдок. Но это лишь верхушка айсберга. Его не было дома — ни как отца, ни как мужа. Самовлюблённый эгоист. Но денег у него столько, что все вокруг готовы прощать ему абсолютно всё.

Джорджия слушала внимательно, ковыряя вилкой картошку, будто я рассказывал ей что-то по-настоящему важное.

— А твоя мама?

Я даже вздрогнул от её вопроса — удивился, что она не знает.

— Ты, значит, таблоиды не читаешь, да? Моя мама умерла, когда я учился в старших классах. Два года она боролась с болезнью Лу Герига, её ещё называют БАС.

Её глаза наполнились слезами, и она покачала головой.

В ней было столько сочувствия, столько сердца… В чём-то она напоминала мне маму.

— Мне очень жаль, Мэддокс, — прошептала она.

— Удивлён, что ты меня не гуглила. Её борьба с болезнью разлетелась по всему интернету. Трагедия жены миллиардера, ушедшей слишком рано, — скривился я.

— Я бы никогда тебя не гуглила. Я предпочитаю составлять мнение о людях сама. Очень жаль твою маму. Это должно было быть невыносимо тяжело.

Тяжело — это ещё мягко сказано.

Когда один родитель любит тебя безусловно, а потом его больше нет… Это превращает тебя в холодного, бесчувственного ублюдка, по крайней мере, в личных отношениях.

И это — ещё одна причина держаться от неё подальше.

Но иногда все причины в мире не имеют никакого значения.

Потому что желание быть с ней перевешивало всё.

13 Джорджия

У меня сжалось сердце. Я шла сюда с намерением высказать ему всё, что думаю, а в итоге хотела только обнять его и как-то сделать так, чтобы всё стало лучше.

Я не могла представить себе такую потерю. Мои кузены потеряли свою маму, мою тётю, слишком рано, и для всех нас это было ужасное время.

Горе — жестокий зверь.

— Вы с братом близки? — спросила я, потому что после всего, что им пришлось пережить, мне было сложно представить, чтобы они не опирались друг на друга.

— Мы близки… по-своему. Но после смерти мамы он закрылся. Впрочем, мы все тогда закрылись. Уайл — человек вспыльчивый и безрассудный.

От тяжести в груди стало трудно дышать.

— Думаю, он, скорее всего, просто одинок. Он жил с вашим отцом после того, как мамы не стало?

— Нет. Он восновном ненавидит нашего отца. — Мэддокс тяжело вздохнул и посмотрел на меня, как будто решал, сколько ещё готов сказать. — БАС — страшная болезнь. Отец совсем не справился, мягко говоря. Он женился на супермодели, и вроде как, когда-то они были безумно влюблены. По крайней мере, мама так говорила. И я помню, что он бывал дома куда чаще до того, как она заболела. Но после диагноза он просто исчез. Конечно, у нас были деньги, ресурсы — мы наняли сиделку, которая жила с нами на постоянной основе в последний год, плюс был обычный персонал. Мама отказывалась ложиться в больницу, хотела остаться дома, среди семьи. А отец в это время разъезжал по свету, его фотографировали с какими-то женщинами, и ему было наплевать, каково это было маме — терять контроль над телом и речью каждый божий день.

— Боже мой… — прошептала я, пытаясь справиться с комком в горле, настолько густым, что трудно было говорить. — Ты был с ней до самого конца?

— Мы с Уайли были с ней. Она оставалась в сознании, понимаешь? И я научился разбирать её речь в последние недели, хотя большинство уже не могли понять, что она говорит. Я тогда позвонил отцу, умолял его вернуться домой, но он был где-то в Европе с какой-то случайной женщиной. Ему не нужно было иметь ничего общего с мамой после того, как она заболела. Так что я видел, как она страдала физически… но ещё сильнее — эмоционально.

— Это ужасно. Он так и не приехал попрощаться?

— Нет. Его не было дома уже несколько недель — как раз тогда, когда всё стало совсем плохо. Говорит, не мог на это смотреть. Он эгоистичный ублюдок. Думал, что нянечки со всем справятся. А мама не хотела умирать с женщиной, которую едва знала, рядом с кроватью.

— И что случилось?

— Это было в канун Рождества. Все должны были поехать к бабушке с дедушкой на следующий день. Видимо, отец собирался порадовать нас своим появлением утром — как какое-то хреновое рождественское чудо. Мама тогда уже была в инвалидной коляске, она давно не ходила. Но я понимал, что дела плохи, потому что она всё время задыхалась и отказывалась подключаться к аппарату вентиляции. Она больше не хотела продлевать жизнь, потому что чувствовала, что уже не живёт, понимаешь?

— Понимаю.

Он кивнул, отвернулся, а потом снова посмотрел на меня:

— Ночью меня разбудил странный звук — хрип. Я уже слышал его раньше, но обычно рядом была медсестра и успокаивала её. В ту ночь я не услышал ни её, ни чьего-то голоса, поэтому пошёл в мамину комнату. Она лежала в постели, задыхалась. Я начал звать на помощь, но в доме не оказалось ни медсестры, ни персонала. Никого.

Его плечи были напряжены, взгляд стал отстранённым, и у меня сердце сжалось от того, как он выглядел.

— Где они были? — прошептала я.

— Мы узнали только на следующее утро, что она отправила всех домой. Думаю, она понимала, что это конец. Не хотела, чтобы они были рядом. Они уважили её желание. А я, чёрт возьми, остался с ней. Я видел, как она сделала свой последний вдох.

— Мэддокс... — прошептала я, губы задрожали. — Уайл был с тобой?

Он покачал головой:

— Я пытался его оградить. Сказал, чтобы пошёл за телефоном и вызвал скорую. Сам бил маму по спине, когда она захлёбывалась у меня на руках. А когда она перестала кашлять и задыхаться, попробовал сделать искусственное дыхание. Но её уже не было.

Он был рядом с матерью в её последний момент. В Рождество, к тому же. Подставил плечо брату. Семье. Но кто был рядом с ним?

— Мэддокс, мне так жаль...

— Да, это было тяжёлое время. Я старался держаться ради брата, потому что он тонул в этом горе. Но он уже никогда не был прежним после того, как её не стало. А потом я уехал в Гарвард в следующем году, и мы все всё ещё горевали. Мы так долго наблюдали, как она мучается... а потом её просто не стало.

— А твой отец?

— После маминой смерти он долго не показывался. Понятно, что он был на похоронах, но мы с ним не разговаривали. Наверное, какая-то доля стыда у него есть за то, как он её бросил в последние дни. Хочется верить, что хоть что-то он чувствует, но я не знаю. Теперь мы делаем всё, что положено для семьи. Он появляется на тех мероприятиях, где нужна картинка для прессы — выпускные, свадьбы родственников. Мы все натягиваем фальшивые улыбки и играем счастливую семью. Он сказал всё, что нужно, журналистам, чтобы выглядеть скорбящим вдовцом. Выставил себя жертвой. Но правда в том, что моя мама любила хладнокровного ублюдка, а он просто не способен любить кого-то в ответ.

Я поднялась, и его глаза чуть расширились, когда я подошла к нему. Жестом показала отодвинуть стул. Он не стал спорить и подчинился. Я села к нему на колени, обвила руками за шею и прижалась лицом к его ключице.

Сначала он не шевелился, но и не оттолкнул меня. А через несколько минут его руки обвили меня, пальцы запутались в моих волосах.

Мы молчали так ещё какое-то время, прежде чем он заговорил:

— Ты слишком хорошая, Джорджия Рейнольдс. — Он чуть отстранился, и его тёмные глаза внимательно искали мой взгляд.

— И ты слишком хороший, Мэддокс Ланкастер. Просто изо всех сил стараешься это скрыть.

Он покачал головой:

— Я не прикидываюсь тем, кем не являюсь, Динь-Динь. Я такой, какой есть.

— А какой ты? — спросила я, кончиками пальцев мягко проводя по щетине на его подбородке.

Я хотела этого мужчину до боли.

Даже когда он выводил меня из себя — я всё равно хотела его.

— Я сосредоточен на работе. А когда не работаю — довольно эгоистичен. Требую много от окружающих. — Его рука легла на мой подбородок, большим пальцем он провёл по моей нижней губе. — Я не умею строить отношения, Динь-Динь. Ты же видела меня с Хэзер. Это мой максимум.

— По-моему, сегодня ты зашёл куда глубже. Расскажи мне о своей маме до того, как она заболела. Какая она была? — Я провела пальцами по его волосам, и он прикрыл глаза, давая понять, что ему это нравится.

Его тёмные глаза снова нашли мои. Он прочистил горло и тяжело выдохнул:

— Моя мама была потрясающим человеком. Лучшей из лучших. Но жизнь к ней несправедлива. Ей досталась ужасная болезнь и муж — кусок дерьма. Но когда мы с оми злились на отца и говорили гадости про него, мама всегда останавливала нас и говорила, что их отношения подарили ей два самых больших дара.

— Тебя и твоего брата, — прошептала я.

Он кивнул:

— Ага. Мы втроём были как три мушкетёра. Отец постоянно разъезжал по делам. Мамина любимая вещь — выходить вечером на балкон, под звёзды, и смотреть на небо. Она начала это, когда мы с Уайлом были совсем маленькими, и каждый вечер перед сном мы обязательно выходили с ней. Когда она заболела, это стало для неё самым любимым моментом. Я выкатывал её на балкон в инвалидной коляске. — Его глаза заблестели, и он прочистил горло.

— Это прекрасно. А что вы там искали? — спросила я, наблюдая, как его лицо смягчается, когда он говорит о матери.

— Мы смотрели на разные размеры и формы звёзд, а мама видела узоры, которые мы с Уайлом не могли разглядеть. Она говорила, что видит сердце в звёздах или фею, и мы с братом изо всех сил пытались это тоже увидеть, понимаешь? Но в основном, конечно, мы показывали планеты, а она говорила, что небеса светят для нас. У мамы была потрясающая фантазия. Она несколько лет работала с моим дедом в Lancaster Press, до того как заболела, потому что обожала читать.

— Значит, она была близка с твоими бабушкой и дедушкой? — спросила я.

— Да. Они её обожали. Она сама устроила так, чтобы Уайл переехал к ним на последние два года школы после того, как её не стало. Она знала, что отец не будет рядом, а хотела, чтобы я уехал учиться. Думаю, она боялась, что если проживёт ещё год, я бы не уехал.

— Ей стоило об этом волноваться?

— Да. Я бы остался с ней до конца. — Мэддокс пожал плечами. — Она была верной, доброй… — Он на мгновение отвёл взгляд. — Она была хорошей до самой сути. И всё развалилось, когда её не стало. Ну, с отцом, я имею в виду. Гнев поселился в нас с Уайлом, и нам было невыносимо находиться рядом с ним.

— Звучит так, будто твоя мама была тем самым клеем, что держал вас вместе.

Он кивнул:

— Была.

— Слушай, у меня идея.

— У тебя всегда идеи, Динь-Динь. Давай, выкладывай.

— У тебя куча десертов и шикарный вид. А что если мы выйдем на задний двор и съедим их там?

— Под звёздами, — сказал он, взгляд снова устремился ко мне.

— Именно. Готова поспорить, это то место, где ты ближе всего чувствуешь себя рядом с ней.

Он долго смотрел на меня:

— Я уже давно не сижу под звёздами. Так что даже не знаю.

— Пошли. — Я поднялась, и в ту же секунду, как только отстранилась, почувствовала, как не хватает его рук.

— На улице холодно, — заметил он.

Я подошла к дивану, взяла пальто и шапку, начала укутываться:

— Мы можем тепло одеться, у тебя же там камин. Не говори только, что боишься холода.

Он уже встал, покачал головой, потянулся за пальто, висевшим на барном стуле, надел его. Натянул тёмно-синюю шапку и взял с кухни пакеты с десертами.

— Я мало чего боюсь, Динь-Динь. И холод мне нравится.

— Да ну?

— Ага. В отличие от тебя, я предпочитаю традиционные виды спорта. На склоне тебе за мной не угнаться, — бросил он через плечо с ухмылкой.

Когда мои перчатки были на руках, шапка надёжно укрыла голову, а молния пальто застёгнута до самого подбородка, мы вышли во двор.

Мэддокс за считаные минуты разжёг камин, и мы устроились на уютном Г-образном диване. Он протянул мне пластиковую вилку и стал открывать контейнеры.

Мы попробовали каждый десерт, оба сошлись на том, что персиковый коблер — безусловный фаворит, хотя масляный кекс был не сильно позади. Он рассказывал мне про семейные поездки на разные горнолыжные курорты по всей стране, и я легко могла представить, как он с братом наперегонки несётся с горы.

Эта сторона Мэддокса была такой уязвимой. Настоящей, обнажённой. Я любила то, что он доверял мне достаточно, чтобы показывать её.

— Научи меня смотреть на звёзды, — сказала я, запрокидывая голову назад и глядя на это прекрасное ночное небо. Огни мерцали над нами, и он сдвинул в сторону десерты, убрал контейнеры в стопку на столик. Подтянул меня ближе, скользнув моим телом по дивану, пока моё бедро не коснулось его, обнял меня рукой. Я положила голову ему на плечо, и мы оба смотрели вверх.

— Видишь те, что не мерцают? — спросил он.

— Да.

— Это планеты.

— А те, что мерцают — звёзды, правильно?

— Ага.

— Под звёздами спокойно, правда?

— Очень. Давненько я так не сидел.

Я показала пальцем на то, как звёзды собрались в узор:

— Смотри. Корона.

Он тихо усмехнулся:

— И правда, вижу.

Мы молчали, просто глядя на небо, слыша только собственное дыхание в прохладном воздухе.

— Ты чувствуешь себя ближе к ней здесь? — спросила я тихо, мягко.

Он не ответил сразу.

— Знаешь… да. Спасибо, что вытащила меня сюда.

— Я готова встречаться с тобой под звёздами в любое время, Босс.

Мы сидели там, молча, долго. Потом он переключил разговор на мою семью. Спросил, каково было расти с такой кучей братьев и сестёр, и откровенно смеялся, слушая истории о том, в какие передряги мы попадали, пока были детьми.

— Звучит как настоящее волшебное детство, да?

— Так и было.

— Это многое объясняет, — сказал он, повернувшись ко мне. Лунный свет освещал его красивое лицо.

— И что же это объясняет? — я улыбнулась ему.

— Почему ты как маленькая фея, разбрасывающая радость вокруг себя.

Я засмеялась:

— Не всегда я такая фея. Но стараюсь жить по максимуму, знаешь? Хотя я умею быть и с перчиком, ты сам видел.

— Видел — но только со мной. И есть причина, почему ты со мной осторожна. Это твои инстинкты подсказывают держать оборону, — его рука скользнула к моей шее, и я поднялась на колени, чтобы развернуться к нему лицом.

— А может, просто с тобой мне настолько комфортно, что я могу быть собой.

— Похоже, это обоюдно, потому что я никому никогда не рассказывал про свою семью. Видимо, я слаб перед феями. — Он улыбнулся, настоящая, открытая улыбка, и мне показалось, что это первая такая улыбка от Мэддокса, что я получала.

— Видимо, я тоже неравнодушна к мрачным и загадочным типам, — сказала я, склоняясь ближе.

— Что видишь — то и получаешь со мной, Джорджия. — Впервые он назвал меня полным именем с того самого дня, как мы познакомились.

— А что, если мне нравится то, что я вижу?

— Невозможно. — Его большой палец медленно провёл по моей нижней губе.

— Почему? — прошептала я.

— Ну, для начала, я твой босс.

— И что? Будем клише. Меня называли и похуже, — рассмеялась я, но его лицо оставалось серьёзным.

— Я не тот парень, Динь-Динь. Я не умею строить отношения.

— Ну, давай вспомним, как у меня прошли последние. Он закончил в постели с моей соседкой и потом держал мою машину в заложниках. Может, мне вообще стоит перестать быть «девушкой для отношений». Может, пора что-то поменять. — Я приподняла бровь.

— Я не трахаю своих сотрудников, — прошипел он, и я видела, как он борется сам с собой, заглядывая мне в глаза.

— Расслабься, Босс. Я тоже не трахаюсь с теми, с кем не встречаюсь, — пожала я плечами, но его лицо было так близко, и всё, чего я хотела, — наклониться и прижаться губами к его губам.

Я почти ощущала вкус этого поцелуя.

Его глаза расширились от моих слов, а потом снова скользнули к моим губам.

— Тогда решено. Остаёмся в профессиональных рамках.

— Ну, знаешь… я уже сидела у тебя на коленях на кухне, а теперь мы вообще запутались, глядя на звёзды. Так что, думаю, с рамками мы немного накосячили.

— Чем? Мы же не перешли черту.

— Мы ведь друзья, правда?

— У меня нет подруг.

— Ты ведь и о своей маме никому никогда не рассказывал, так? А ещё ты вернул мне машину и мы откровенно болтали о своих семьях. Ты делал такое с какой-нибудь другой женщиной?

— Нет. Никогда. Моё последнее короткое что-то было ещё в колледже, и она постоянно рыдала, потому что, цитирую, я был «холодный, закрытый, самоуверенный ублюдок».

— Согласна со всем, кроме закрытого, — сказала я, и мы оба засмеялись.

— Значит, ты моя первая подруга, Динь-Динь.

— Я ведь говорила тебе, что я профи в нестандартных вещах? Вот, пожалуйста. Ещё один первый раз.

— Ага, — кивнул он, палец скользнул с моих губ, и я почувствовала, как он отдаляется.

— Но, — сказала я, и он тут же встретил мой взгляд, — я не думаю, что один поцелуй навредит. Мы любопытны. Мы друзья. Друзья иногда целуются, верно?

— Да ну? — усмехнулся он.

— Конечно. Мы ведь много времени проводим вместе. Оба свободны. Друзья. Оба понимаем, что это ничего не значит. Просто почесать там, где чешется.

— Один раз. Один поцелуй, — сказал он. Не вопрос. Условие.

— Ну что, готовься, Босс.

Он не колебался. Его губы накрыли мои, и я приоткрыла рот, приглашая. Его язык мягко скользнул внутрь, двигаясь медленно, но уверенно. Его руки были везде. На моём лице, шее, спине. Я даже не заметила, как оказалась у него на коленях, обхватив его бёдрами, потому что всё вокруг стало размытым.

Меня никто и никогда не целовал вот так.

И я знала — одного раза точно не хватит.

14 Мэддокс

Её губы были мягкими, и в ту же секунду я проклял тот факт, что мы находимся на улице — между нами было слишком много одежды.

Один раз и хватит. Этого больше не повторится. Но, чёрт возьми, если это не был лучший поцелуй в моей жизни.

Я сдёрнул с неё шапку — мне нужно было запустить пальцы в её шелковистые волосы. Она тёрлась обо меня, и мой член налился так, что я всерьёз подумал, будто он прорвёт молнию на джинсах. С её губ вырвался тихий стон, и я продолжал исследовать её рот языком, жаждая большего. Желая большего. Хотел ли я когда-нибудь женщину так, как хотел её?

Это было опасно. Безрассудно. Она работала на меня.

Мысли о моём отце вспыхнули в голове, и я резко отстранился. Этот человек был ходячим клише. Я уже сбился со счёта, сколько помощниц за эти годы он перешёл черту с ними.

Я положил ладони ей на щёки и отстранил.

Её глаза были дикими, губы распухли от моих поцелуев. Я слегка прикусил её нижнюю губу напоследок.

— Всё. Один раз. Выпустили пар.

Её взгляд скользнул по моему лицу, и я увидел там всё. Боль. Непонимание. Но она быстро взяла себя в руки, лицо стало жёстким.

— Ага. И вообще, ничего особенного.

Она соскользнула с моих колен, а я потянулся за её шапкой. Я не стал её переубеждать — оба знали, что она врёт. Да и сам я делал то же самое.

Этого дерьма не будет. Я не такой человек.

Я поднялся, выключил огонь в очаге. Она помогла собрать десерты, и я, краем глаза, заметил, как она в последний раз подняла голову к звёздам.

И, чёрт подери, у меня в груди всё сжалось.

Вот от чего я всегда держался подальше. Сегодня я капитально облажался. Слишком много рассказал. Перешёл черту. Тяга к ней была слишком сильной. И это до чертиков меня пугало.

Мы вернулись в дом, она поставила контейнеры, что принесла, и потянулась за сумкой и ключами.

— Спасибо за ужин.

— Ага. Завтра важный день. Не опаздывай.

Она задержала взгляд на мне, затем кивнула:

— Никогда. Увидимся утром.

Я проводил её до двери и ждал, пока она не сядет в машину, прежде чем вернуться внутрь. Думал обо всём, что мы сегодня сказали друг другу.

Мне понравилось слушать про её семью, и если уж быть честным — было приятно говорить о матери с кем-то, кому не нужно опасаться, что всё это завтра окажется в прессе. Журналисты только и ждали, чтобы выкопать новый кусочек грязи про мою семью. Последние месяцы мы ограждали маму от внимания, и хотя все знали, что она проиграла борьбу с БАС, никто не имел понятия, через что ей пришлось пройти.

Посмотрим, насколько надёжна Джорджия Рейнольдс. Потому что ничего из того, что я ей рассказал, не было публичным.

Про звёзды знали только Уайл и я.

Я взял телефон. Прошло слишком много времени. Меня бесило, что между мной и братом выросла такая стена. И ещё сильнее я ненавидел отца. Его разрушительное поведение обошлось нам всем слишком дорого.

Привет. Как ты?

Я ждал. Обычно он не отвечал сразу, но три маленькие точки мигали на экране — значит, что-то печатал.

Уайл

Вообще-то, у меня всё нормально, брат. Жду не дождусь, когда увижу тебя на Рождество.

Мы всегда отмечали Рождество в доме у бабушки с дедушкой. Но с тех пор как не стало мамы, всё было уже не так. Найти собственную мать без пульса в канун Рождества — такое, знаешь ли, меняет настроение праздника. Но бабушка с дедушкой всегда старались изо всех сил, чтобы это всё-таки было праздником. Они ведь тоже были очень близки с мамой, и каждый год в это время мы все тяжело переживали её потерю.

Кроме отца. Для него это был просто ещё один день, когда можно открыть подарки и поесть чего-нибудь дорогого. У этого человека и сердца-то не было.

Я тоже. Почему бы тебе не приехать ко мне в Коттонвуд-Коув на несколько дней после праздников? Думаю, тебе здесь понравится.

Уайл

А красивые женщины там есть?

Я подумал о Джорджии и тихо зарычал, хотя сидел один. Мой брат всегда был тем ещё бабником, и уж её бы точно не оставил в покое. Придётся проследить, чтобы этого не случилось.

Да, здесь полно красивых женщин.🙄

Уайли

Отец звонил мне, но я не отвечал. Ты его в последнее время видел?

Я был в городе пару недель назад, мы с ним пообедали. Всё та же хрень, день сурка. Да, я тоже несколько звонков проигнорировал, но скоро мы этого ублюдка увидим.

Уайл

Скучаю, брат. Скоро увидимся.

Это было больше, чем я слышал от Уайла за последнее время. Весь прошлый год он был где-то в разъездах, и я надеялся, что в итоге он вернётся в город. Может, даже согласится работать со мной здесь или с отцом в его агентстве недвижимости.

Я направился в ванную и включил душ. Телефон пикнул, и я опустил глаза — сообщение от Джорджии.

Динь-Динь

Спасибо, что доверился мне и рассказал про свою маму. Я рада, что мы с тобой друзья, Босс.

Я подумал, не упомянуть ли про тот поцелуй. Спросить, понравилось ли ей так же, как мне. Но играть с огнём я не собирался. Уже обжигался слишком много раз в жизни.

Я тоже. Спокойной ночи, Динь-Динь.

Следующие несколько дней прошли в бешеном ритме — у нас было полно дел с Марой Скай. Я только что закончил Zoom-звонок с Paramount и Артуром Хоббсом, и там тоже всё двигалось вперёд. Помимо того, что мои редакторы разбирали присланные рукописи, их читала ещё и моя личная помощница. Та самая, которая теперь называла себя моей «лучшей подружкой» и заодно была главной героиней каждой, мать её, фантазии, что вертелась у меня в голове.

Я спустился вниз на праздничную вечеринку, которую Джорджия устроила для офиса. Был день перед Сочельником, и офис закрывался до самого начала января. Обычно мы просто заказывали обед, но, разумеется, моя помощница не могла обойтись без украшений — она превратила всё это в полноценный праздник.

Лично я к Рождеству относился, мягко говоря, паршиво. Оно напоминало мне о грусти, тьме и смерти. Сомневаюсь, что Hallmark напечатает такую открытку, но так уж я себя чувствовал. Однако, стоило мне спуститься и увидеть Джорджию в обтягивающем зелёном платье, в колготках в красно-белую полоску и с зелёной шапкой на голове, как вся моя ненависть к праздникам куда-то улетучилась.

— Это ещё что за цирк? — спросил я, останавливаясь перед ней и скользнув взглядом по её шикарной фигуре. До этого на ней был совсем другой наряд.

— Я хозяйка, так что переоделась в костюм эльфа.

Если она эльф, то я готов обнимать это чёртово Рождество за все возможные места, потому что сексуальнее праздничного настроения я в жизни не видел.

— С каких это пор эльфы выглядят так хорошо? — наклонился я к её уху, прежде чем успел себя остановить. Я ведь старался держать дистанцию после того поцелуя, от которого до сих пор плавился, но стоило мне увидеть её в этом зелёном платьице — и мозги напрочь отключились.

— Ты что, правда в хорошем настроении? — промурлыкала она. — Может, попробуешь выбить меня из чемпионата по пинг-понгу? Никого больше нет, кто бы мог меня обыграть.

— Уверена, что хочешь рисковать? Сейчас ты на вершине.

— Я была бы не против, если бы ты оказался сверху, — подмигнула она, и как, чёрт побери, разговор снова скатился к сексу?

Тяга к ней была чертовски сильной. Я выматывался, стараясь бороться с этим почти каждый день.

— Вы будете бросать ей вызов, босс? — подошёл Фредди с бокалом вина.

— Конечно. Я готов принять вызов.

Джорджия подпрыгнула, покрутилась, сделала какой-то смешной пируэт, и все засмеялись, пока она шла к своему краю стола. Я потер руки, взял ракетку и пару раз постучал ею по столу.

— Не поддавайся мне, Босс, — сказала она, пока все вокруг стояли, перекусывали едой из Рейнольдс, которую она заказала, и потягивали коктейли. Из колонок играла рождественская музыка, и я посмотрел на неё.

— Никакой пощады, Динь-Динь.

Да, я назвал её по прозвищу прямо при всём офисе. Всем было очевидно, что мои отношения с Джорджией немного отличаются, но она ведь моя личная помощница, так что мы работали бок о бок. Никто не выглядел удивлённым, и мне было плевать, даже если бы это кого-то напрягло.

Она запрокинула голову, засмеялась, отбила мячик через сетку, и мы начали.

Я был удивлён, насколько хорошо она играет. Но я с детства играл во всё подряд, так что с мячами и ракетками у меня всегда проблем не было. Все вокруг то и дело ахали, пока мы отбивали мячик туда-сюда, и казалось, что этот матч длится вечность для обычной партии в пинг-понг. Тогда я немного ускорился и набрал пару очков, она сделала то же самое. Счёт сравнялся, и все вокруг были чересчур вовлечены, но я понимал — дело скорее в том, что у них начинался отпуск, настроение было отличное, все хотели немного развлечься.

Матчбол.

Я быстро раскусил её стиль игры. Левая сторона у неё слабее. Каждый раз, когда мне нужно было взять очко, я бил туда, и она промахивалась.

Её улыбка сияла, а в глазах плясали озорные огоньки.

— Матчбол, Босс. Один из нас победитель, другой — нет. Готов?

Выноси её. Бей в левую сторону, придурок.

Но когда я в последний раз поднял глаза и встретился с ней взглядом, в котором сияли сапфировые глаза, мне стало наплевать на победу. Я просто хотел увидеть её улыбку. Это ведь был всего лишь чёртов матч по пинг-понгу. В своей жизни я выигрывал уже достаточно.

Так что я послал мяч на правую сторону, и она тут же отбила. Я сделал вид, что стараюсь дотянуться, но специально промахнулся в последний момент, когда мячик отскочил.

В комнате раздались аплодисменты, а я посмотрел на неё — она внимательно наблюдала за мной, пока ставила ракетку на стол.

Я обошёл стол и протянул руку:

— Хорошая игра, Динь-Динь. Ты чемпион.

Она кивнула, её маленькая ладонь скользнула в мою, и она шепнула:

— Ты сейчас дал мне победу?

— Я похож на человека, который станет нарочно проигрывать хоть в чём-то?

Она внимательно посмотрела на меня, но тут кто-то уже позвал её разрезать торт. Я остался в углу и окинул взглядом всё вокруг. Казалось, будто Санта с миссис Клаус устроили здесь разгром: всюду красное, зелёное, мишура. Но все улыбались, веселились — и это было главным.

— Она пошла этому месту на пользу, — раздалось рядом, и я увидел Хелену Роузвуд.

— Да. Думаю, ты права.

— Может, и тебе она на пользу. Приятно хоть иногда видеть улыбку на твоём лице, Мэддокс, — сказала она.

Эта женщина знала меня и до смерти матери, и после. Я был почти уверен, что она догадывается — та тяжесть, что я несу с тех пор, так и не ушла.

— Это не улыбка, а усмешка, — ответил я, и она хихикнула, обняв меня на прощание.

— С Рождеством. Увидимся после праздников. — Она развернулась и ушла.

Народ стал расходиться, все прощались. Джорджия собирала мусор вместе с Вирджинией, у которой на голове была нелепая красно-зелёная повязка с пружинками и шариками на концах. Смотрелось дико, но меня почему-то это тронуло. Я знал, кто её на это уговорил.

Я поднялся обратно в кабинет, чтобы закончить пару писем, прежде чем завершить день. Внизу стало совсем тихо, я решил, что все уже разошлись, но знал — Динь-Динь никогда бы не ушла, не попрощавшись. Подарок для неё я приготовил, но вручать его при всех не собирался.

Зазвонил офисный телефон, и я услышал её голос прямо за дверью. Она звучала без особого энтузиазма — я подумал, что, наверное, это кто-то впаривает нам что-то. Она поставила звонящего на удержание и появилась в дверях.

— Эй. Это твой отец. Говорит, звонил тебе на мобильный несколько раз, не может дозвониться. Сказал, дело срочное.

Лёд страха пробежал по венам — я сразу подумал о бабушке с дедушкой, но с бабушкой я говорил утром, и всё было нормально. Однако отец никогда так настойчиво не пытался со мной связаться.

Я кивнул:

— Понял. Можешь закрывать дверь и ехать домой. С Рождеством, Динь-Динь.

Она приоткрыла рот, будто хотела что-то сказать, но потом кивнула и прикрыла дверь.

— Что там у тебя срочного? — спросил я, поднимая трубку, голос мой был абсолютно ровным.

— С Рождеством и тебе. Я несколько дней пытаюсь до тебя и Уайла дозвониться. Не судьба перезвонить?

— Был занят.

Я никогда не перезванивал ему в это время года. Лишнее напоминание, насколько я его презирал. И слушать про его роскошные поездки по Европе или прочее дерьмо желания не было.

— Ну, я тоже был занят, Мэддокс. Но новости есть.

— Дай угадаю. Кто-то наконец понял, кто ты есть на самом деле, и теперь тебе нужно, чтобы я врал за тебя?

Он усмехнулся:

— Ты смешной. Нет, сынок. Я женился. И она ждёт ребёнка. У тебя будет новый братик или сестрёнка. Если это не лучшая новость для праздников — тогда я не знаю, что ею может быть.

— Ты, блядь, издеваешься? Ты бросил свою первую жену, когда она умирала. Думаешь, брак — это вообще хорошая идея для тебя? — отец ничуть не изменился с тех пор, как умерла мама. Это не стало для него ни звонком к пробуждению, ни точкой невозврата — он просто продолжил своё, меняя женщин как перчатки, раздавая обещания, которых никогда не сдерживал, и закидывая деньгами любую неприятную ситуацию, чтобы та исчезла.

— Повтори это ещё раз, и я заставлю твоего деда лишить тебя всех титулов, что он тебе дал, ты, надменный ублюдок. У тебя та жизнь, что есть, потому что ты мой сын. Ты понятия не имеешь, каково это — смотреть, как умирает женщина, которую ты любишь, прямо у тебя на глазах. Ты слышишь меня?

— Ты орёшь, так что да, слышу, — прорычал я. — И я прекрасно знаю, каково это — смотреть, как умирает тот, кого ты любишь, потому что я, чёрт возьми, был там. Уайл был там. А ты был где? С кем? Бог знает где и с кем.

— Мы не будем это обсуждать сейчас. Завтра мы будем на рождественском ужине, и там будет фотограф, чтобы сделать семейные снимки. Мы хотим оформить всё официально до того, как новость о ребёнке просочится в прессу. В Новый год устроим приём. Небольшое мероприятие в отеле. Будет красная дорожка и фотографы, так что убедись, что и ты, и Уайл там будете. И завтра вечером у тебя будет дружелюбное лицо. Понял?

— У тебя вообще хоть капля раскаяния есть за всё дерьмо, что ты натворил?

— Мэддокс, ты мой сын. Я тебя люблю. Понимаю, что ты злишься. Да, я совершил много ошибок в своей жизни. Но твоя мать не умерла потому, что я мудак. Она умерла, потому что у неё была ужасная болезнь, и она забрала её у нас. Когда ты и Уайл, наконец, перестанете винить меня и признаете это, может, мы все сможем двигаться дальше. Завтра увидимся. Я ожидаю, что ты там будешь. И твои бабушка с дедушкой тоже. Будет как раньше. Семейный ужин, и ты будешь вежлив с моей женой, и сфотографируешься, и всё прочее дерьмо, которое мы уже миллион раз делали. Так что хватит дуться и включайся.

Меня всегда поражало, сколько дерьма мои бабушка с дедушкой терпели от отца. Но он был их единственным ребёнком, и, несмотря на то, что они не одобряли, как он живёт, они любили его безусловно.

Как и должен любить родитель. Так, как мама любила меня и Уайла.

Я завершил звонок и написал сообщение Уайлу, а потом увидел групповую переписку от деда — он сообщил, что нас обоих ждут завтра вечером и в Новый год.

Послание было ясным. Наша семья будет поддерживать моего отца и его жену. И мы с Уайлом не исключение.

Я подошёл к мини-бару, взял бутылку виски, налил двойную и залпом выпил, чувствуя, как холодный алкоголь обжигает горло.

Потом налил снова. И снова.

15 Джорджия

Я услышала, как стакан с грохотом разбился о стену, и уже битый час ходила взад-вперёд возле двери его кабинета. Раньше до меня доносились крики, а потом лампочка на телефоне погасла — значит, разговор с его отцом закончился. Прошёл час, дверь так и не открылась. Он сказал мне ехать домой, но я не могла просто уйти, зная, что ему плохо.

К тому же в машине у меня лежал подарок для него — я хотела вручить его до Рождества.

Я постучала. Ответа не было, и тогда я толкнула дверь.

Мэддокс сидел за своим столом: волосы взъерошены, пиджак валяется на полу, рубашка расстёгнута, рукава закатаны, обнажая мускулистые предплечья. На столе стояла бутылка виски, а на полу в нескольких шагах от него — осколки стекла.

— Я думал, сказал тебе ехать домой, — пробормотал он, слова были пьяные, смазанные.

— Я не хотела тебя оставлять, если ты расстроен.

Он долго смотрел на меня, и я вдруг почувствовала себя неловко в этом своём костюме эльфа.

— Почему ты, блядь, такая хорошая, Динь-Динь?

Я подошла ближе, как раз в тот момент, когда он опрокинул в себя ещё один глоток.

— Скажи мне, что случилось.

— Зачем? У тебя идеальная семья. И ты это заслужила. А у меня этого нет. И я не хочу втягивать тебя в своё дерьмо. Понимаешь?

Он злился, налил себе ещё. Я попыталась забрать у него бутылку, но он поставил её обратно перед собой.

— Мы друзья. А друзья для этого и нужны, — сказала я, протягивая руку к его стакану, но он дёрнул его, быстро выпил до дна, не дав мне перехватить.

Он вытер рот тыльной стороной ладони.

— Да? Думаешь, правда?

— Думаю, — я подошла ближе.

Он ухмыльнулся и тяжело поднялся, но тут же плюхнулся обратно в кресло, расхохотавшись:

— Ну что ж, а я — друг, который хочет тебя трахнуть, Джорджия Рейнольдс. Как тебе такое? — Он поднял бровь. — Да. Вот такой я хороший друг. Каждый долбаный день думаю о том, как бы согнуть тебя через свой стол. Как целовать тебя, пробовать на вкус и… — Он покачал головой, потом вперил в меня взгляд. — Я козёл, Динь-Динь. Беги, пока не поздно.

Вот это номер.

Я присела перед ним:

— Перестань. Я отвезу тебя домой.

Он снова налил и выпил. Я видела, как пару раз он мог позволить себе бокал вина, но таким — пьяным, не в себе — я его ещё не видела.

— Он, блядь, женился. Мой отец, — прошептал он, обхватив моё лицо ладонями и глядя на меня. Глаза блестели, в них застыло столько боли, что у меня перехватило дыхание. — У него будет ещё один, блядь, ребёнок, Динь-Динь. А она ушла. Будто её никогда и не было.

— Так расскажи о ней. Отметь её. Перестань прятать свои воспоминания о ней — от всех и от себя.

Он покачал головой, снова опрокинул виски.

— Я так чёртовски устал. Езжай домой, Джорджия Рейнольдс.

— Я не оставлю тебя здесь.

Он застонал, откинул голову на спинку кожаного кресла, закрыл глаза. Я наклонилась, пытаясь поднять его на ноги, но он был как камень. Пробормотал что-то неразборчивое, а я выпрямилась, начав метаться по кабинету, лихорадочно соображая, что делать. Перетащить его у меня не получится — слишком тяжёлый. Я выбежала в лаунж-зону, сделала ему кофе, грызла ноготь, пока пыталась придумать, как быть дальше.

Оставить его здесь — не вариант. Просто не вариант.

Я взяла телефон и написала сообщение Хью. Не в семейный чат — не хотелось, чтобы все знали, что тут происходит.

Мой босс из-за чего-то сильно расстроен и перепил. Я не могу его поднять, чтобы отвезти домой — он слишком тяжёлый, и оставить его здесь тоже не могу.

Хью

Уже еду. Попробуй влить в него кофе, если получится. Буду через пять минут.

Я улыбнулась, уставившись в телефон. Любой из моих братьев ответил бы точно так же. Мне повезло родиться в семье, которая всегда была рядом, стоило только позвать.

У Мэддокса такого не было. У него были частные самолёты, вертолёты, шикарные дома с гардеробными, которые были больше моей спальни.

Но семью и любовь не купишь.

Я вернулась в его кабинет. Он сидел, откинувшись в кресле с закрытыми глазами, и выглядел довольно спокойно. В комнате было слышно только его ровное дыхание.

Рубашка на нём была расстёгнута, немного тёмных волос на груди выглядывало из-под ткани. Я осторожно коснулась его предплечья, и он тут же открыл глаза. Вены чётко проступали под золотистой кожей.

— Динь-Динь, — прошептал он.

— Эй, можешь попробовать выпить пару глотков кофе для меня?

— Почему ты здесь? — его губы чуть приоткрылись, когда я поднесла кружку, и он сделал глоток.

— Я не оставлю тебя. Так что перестань тратить силы зря.

Он кивнул, и мы сидели молча, пока я уговаривала его сделать ещё несколько глотков.

— Ты слишком чёртовски хорошая, — пробормотал он, и в этот момент в дверях раздался шум, и все трое моих братьев ввалились в кабинет.

Прощай, тихое решение вопроса.

— Ты всех притащил? — прошипела я, ставя кружку на стол.

— Мы были вместе. Лайла с Бринкс ждут тебя у меня дома для вашей девчачьей посиделки, а мы как раз собирались заехать в Рейнольдс перекусить и выпить. — Хью уже оттеснил меня и смотрел на Мэддокса. — Ты как, брат?

— И почему ты позвонила ему, а не мне? — добавил Кейдж, обходя стол с другой стороны, а следом за ним шагал Финн.

— Потому что ты бы мне прочитал лекцию о том, что я сижу здесь после работы, — пожала я плечами.

— Ты вообще не должна быть здесь одна, когда на улице темно и не с кем проводить тебя до машины, — буркнул Кейдж.

— Я бы её проводил, — пробормотал Мэддокс, слова его всё ещё были пьяными.

Финн расхохотался:

— Что-то мне подсказывает, что сегодня это не получилось бы. И почему я не был первым, кому ты позвонила?

— Потому что ты вообще должен был приехать только поздно вечером, — покачала я головой. Забавно, что все они злились, что я не набрала их в первую очередь.

— Эй. Какая разница, кому она позвонила? Мы уже здесь, — отмахнулся Хью и попытался поднять Мэддокса на ноги, но тот тут же рухнул обратно в кресло.

— Оставьте меня здесь. Я просплюсь.

— Мы не оставим тебя здесь! — крикнула я, потому что устала слушать, как он это повторяет.

Мои братья уставились на меня, пока Хью не наклонился и не оказался лицом к лицу с моим боссом:

— Я сейчас тебя подниму. Только не вздумай сопротивляться, иначе мы оба грохнемся.

— Я слишком устал, чтобы с тобой бороться, — пробурчал Мэддокс. Хью перебросил его себе через плечо — выглядело это довольно комично, учитывая, что они были почти одного роста и комплекции. Он поднялся, держа Мэддокса, а тот пробормотал:

— У тебя такая чёртовски красивая сестра, знаешь?

— Оу. Вот как, — Кейдж поднял бровь.

— Ладно, погнали, — усмехнулся Финн.

Мы поспешили к машинам, я пыталась уговорить Хью посадить Мэддокса в мою машину, но он отказался. Посадил его на переднее сиденье своего пикапа, а Кейдж и Финн прыгнули в мою машину, причём Кейдж, конечно же, сразу занял место за рулём, настояв, чтобы я ехала с ними. Хью следовал за нами, пока мы ехали к дому Мэддокса.

— Так что там у вас? — спросил Кейдж.

— Да ничего. Он мой босс, и мне просто было не по себе оставлять его одного в таком состоянии.

— Ты правильно поступила, Джорджи. Он вроде нормальный мужик. Тебе нравится на него работать, да? — спросил Финн.

— Да. Работа отличная. Я занимаюсь куда большим, чем рассчитывала. Мэддокс теперь даёт мне читать рукописи, я познакомилась с парой авторов — это круто, и он сам такой умный, знаешь? Он действительно хорош в своём деле, — сказала я и заметила, как Кейдж смотрит на меня в зеркале заднего вида.

— Он тебе нравится, — поднял он бровь, поворачивая за угол и останавливаясь перед большими коваными воротами. Я продиктовала код, он ввёл его, и мы проехали по длинной подъездной дорожке к дому Мэддокса. — Между вами что-то было?

— Конечно нет, — ахнула я. Я многим делилась с братьями, но кое-что оставалось только моим. И тот поцелуй с Мэддоксом был как раз из таких вещей.

— Ну, странно тогда, что он так восхищался, какая ты красивая, — усмехнулся Кейдж, ставя машину на парковку.

— Он пьян. Сказал, что кружка для кофе красивая, пока вы не вошли, — закатила я глаза. На самом деле он такого не говорил, но мне не хотелось, чтобы Кейдж копался в моих делах.

— Ему, похоже, ты сильно нравишься, Джорджи, — Финн взглянул на меня с пассажирского сиденья и многозначительно поднял брови.

— Глупости, — отмахнулась я, выходя из машины.

Они оба прекрасно понимали, что между нами что-то есть. Но было ли? Ведь кроме одного поцелуя ничего и не произошло.

Одного восхитительного, чертовски сексуального поцелуя.

Я поспешила через подъездную дорожку, ввела код на панели у гаража, и мы все вошли в дом. Мэддокс уже шёл сам, опираясь на Хью.

Я отправилась на кухню, поставила вариться кофе, а потом мы все сидели ещё целый час, наблюдая, как этот красивый, крупный, мрачный мужчина постепенно трезвеет. Он молчал, и я знала, что ему стыдно из-за того, что я позвала братьев. Но он пил кофе и слушал, как Хью, Кейдж и Финн болтают о пустяках.

Мэддокс провёл рукой по лицу, наклонившись вперёд:

— Спасибо, что помогли мне добраться домой. Простите за всё это. Отец сообщил новости, и я, скажем так, сорвался. Простите, что втянул вашу сестру. Я был уверен, что она уже уехала.

— Не за что извиняться, брат. С каждым бывает. Ты друг Джорджи, а значит, и нам друг, — Хью хлопнул его по плечу.

— Она не знала, что мы все приедем, так что не вини её, — добавил Кейдж, обернувшись и подмигнув мне. Иногда он мог быть удивительно заботливым.

— Я не собираюсь её винить. Это я не должен был ставить её в такую ситуацию. Это моя вина. Вы, ребята, можете ехать. Я уже в порядке, не буду больше тратить ваше время.

— Планы на праздники есть? — спросил Хью.

— Ага. Завтра еду в город.

— Ну, если вдруг передумаешь — у Рейнольдсов всегда найдётся лишняя тарелка. Наша мама готовит как на армию, все будут рады, — Кейдж протянул руку.

— Спасибо. Думаю, бабушка меня прибьёт, если я не приеду, но всё равно ценю приглашение.

— Дай сюда телефон, — Финн поднялся и протянул ему его. Мэддокс вернул аппарат, и мой брат быстро что-то набрал. — Я записал свой номер, мало ли, пригодится.

— Хорошего тебе Рождества, ладно? — сказал он, вставая и немного покачиваясь. — Спасибо, что помогли мне выбраться из этого дерьма.

Хью сделал наклонившись сделал мужские объятия, Финн повторил то же, и все трое направились к выходу.

Я встала напротив него:

— Доберись до города спокойно, ладно?

— Ага. Извини, что испортил тебе вечер, — он наклонился и поцеловал меня в щёку. — С Рождеством, Динь-Динь.

— Ты мне ничего не испортил, — сказала я, беря его за руку, пока мы смотрели друг на друга. — Если захочешь поговорить, можешь позвонить.

Он прочистил горло, взгляд скользнул за моё плечо, туда, где мои братья уже вышли за дверь:

— Ты и так сделала для меня слишком много. Увидимся через неделю.

У меня сжалось в груди, когда он убрал руку.

С того момента, как я начала здесь работать, не прошло и дня, чтобы мы не виделись. Даже в выходные он всегда находил, чем нас занять. Мы созванивались по нескольку раз в день. Но по его тону было понятно — ближайшее время он собирается исчезнуть.

Я так и не вручила ему подарок. Он лежал у меня в багажнике, но братья уже ждали, а Мэддокс, похоже, хотел, чтобы я ушла. Значит, отдам ему, когда он вернётся.

— Ладно. Удачи в дороге, — неловко подняла я руку, хотя больше всего хотелось обнять его и заставить заговорить.

Хотелось, чтобы он попросил остаться.

Но я знала — Мэддокс на это не пойдёт.

Я вышла из дома, проглотив ком, подступивший к горлу.

Потому что в какой-то момент боль Мэддокса Ланкастера стала моей болью.

Я чувствовала, как ему плохо.

Чувствовала это до последней капли.

16 Мэддокс

Я проснулся с раскалывающейся головой и поплёлся на кухню за большим стаканом воды, двумя таблетками парацетамола и крепким горячим кофе. Вчерашний день обернулся сущим цирком с конями. Мне было чертовски стыдно, что я позволил себе быть таким небрежным перед Джорджией и её братьями.

Я ведь не из тех.

Я всегда держал всё под контролем.

Я знал лучше, и всё равно дал слабину.

Дал дерьму, что идёт отмоего отца, влиять на себя, а ведь я столько сил тратил на то, чтобы этого больше не происходило.

Поднялся на ноги и пошёл к шкафу. Проспал полдня к чертям, а нужно было собирать сумку, меня ждали две ночи у бабушки с дедом. Все подарки за меня купила Джорджия, отказавшись брать одинаковые вещи для всех моих родственников. Сказала, что дорогой подарок не делает его хорошим. Она считала, что каждому нужен подарок, который подходит именно ему. Так что она засыпала меня миллионом сраных вопросов про мою семью, а потом всё купила, упаковала и сложила в огромный пакет у моей входной двери, чтобы я ничего не забыл.

Она ещё и все корпоративные подарки разрулила, и сотрудникам, и партнёрам. Девчонка не упускает ни одной детали. В этом году я сам ни одного подарка не купил, если не считать тот, что взял для неё. Это было самое малое, что я мог сделать после того, как она за меня всё организовала — и покупки, и офисную вечеринку. Поэтому я последовал её совету и выбрал для неё что-то личное, что, как мне казалось, ей понравится.

Но подарить я это так и не успел. Набрался как скотина и оставил коробочку лежать в ящике стола.

А теперь не хотел откладывать. Хотел подарить ей сейчас. Она ведь была рядом со мной вчера, когда я вёл себя как пьяный мудак.

Я быстро накидал вещи в сумку и прыгнул в душ. Горячая вода хлестала по спине, а я прижимал лоб к стене, не в силах выбросить из головы Джорджию. Её лицо передо мной, когда она склонилась надо мной, ладони по обе стороны моего лица.

Эти глаза.

Эти губы.

Я сжал свой член, когда воспоминание о нашем поцелуе накрыло с головой.

Как бы это было — прикоснуться к ней.

И я позволил себе дойти до конца.

Нашёл разрядку.

Не то чтобы я гордился тем, что почти каждый день дрочу, представляя свою помощницу. С тех пор как она начала у меня работать, у меня не было ни одной женщины.

Такого со мной никогда раньше не случалось, и я до сих пор не мог понять, какого чёрта.

Словно проклятие какое-то наслала, потому что кроме неё в голове — никого.

Привёл себя в порядок, выключил воду и быстро оделся.

Отправил короткое сообщение пилоту, Бенджамину, чтобы знал — вылетим позже, чем планировал.

Мне нужно было заехать в офис, забрать её подарок и выяснить, где, чёрт побери, живёт её семья. Она ведь говорила, что на ближайшие дни остаётся у родителей — вся семья собиралась на праздники. Я не мог прийти к ним с пустыми руками, значит, нужно было придумать ещё что-нибудь и для них.

Я не полный мудак.

Никогда не являюсь в гости с пустыми руками, особенно на Рождество.

Но, мать его, у Рейнольдсов целая армия, а я не самый большой любитель шопинга, так что надо будет как-то выкручиваться.

После четырёх остановок в самом жизнерадостном, мать его, городке на планете я решил перекусить в кафе Коттонвуд. Динь-Динь предупреждала меня про это место, и, чёрт возьми, не зря. Хозяйка заведения оказалась, мягко говоря, странной. Она неторопливо оглядела меня с головы до пят и задержала взгляд ниже пояса, отчего я почувствовал себя чертовски неуютно.

— Простите. Я просто хотел заказать сэндвич с собой. Я спешу.

— Вы всегда спешите, мистер Ланкастер? — пропела женщина постарше с пухлыми губами и грудью, выпирающей из платья так, что глаз не отведёшь, правда, не в хорошем смысле.

Сначала я прорывался сквозь толпу в пекарне, потом в гастрономе, который, к счастью, согласился собрать неплохую подарочную корзину с вином, крекерами и шоколадом для родителей Джорджии. Её братьям я взял по бутылке хорошего виски — она как-то упоминала, что они это любят. Её сестре и невесте брата — по бутылке вина. И всё ещё не знал, что купить её племяннице, потому что в детях я ни черта не понимал. А теперь вот пришлось иметь дело с этой чересчур озабоченной тёткой, которая явно не прочь была залезть на меня, как на дерево.

К тому же у меня дичайшее похмелье и общее самочувствие говно.

— Я не знаю, что здесь происходит, но я просто хочу заказать сэндвич на вынос, — бросил я ей выразительный взгляд, надеясь, что она поймёт намёк.

— Джорджия Рейнольдс у вас работает, верно?

Может, эта мадам всё-таки окажется полезной.

— Да, работает. Мне нужно передать ей одну вещь, но это сюрприз. Вы случайно не знаете, где живут Рейнольдсы? Кажется, сегодня она у родителей.

Она разразилась громким хохотом, а потом наконец взяла себя в руки.

— Да все знают, где живут Рейнольдсы.

— Ну, видимо, не все, потому что я не знаю. Не могли бы вы записать адрес, пока готовите мой сэндвич с индейкой на ржаном? — Я протянул ей карту, потому что дожидаться, пока она примет заказ, мне уже надоело.

— Конечно, красавчик. Сейчас всё будет, — пропела она и странно по-дурацки вильнула бёдрами. Я быстро отвернулся.

Неподалёку стояла женщина лет тридцати пяти, держа за руку маленькую девочку, на глазок примерно ровесницу племянницы Джорджии. Я подошёл.

— Простите, — сказал я. Женщина повернулась и улыбнулась.

— Здравствуйте. Мы знакомы?

— Нет, нет. Просто... ситуация немного неловкая. Мне нужно купить подарок для девочки примерно возраста вашей дочери, а я в детских подарках полный ноль. Не подскажете, куда лучше заглянуть?

Она усмехнулась.

— Ах, ничего страшного! Сходите в Tipsy Tea — это самый милый магазинчик для детей в городе. Там полно всяких подарков, и они ещё праздники устраивают. Вам точно помогут.

— Благодарю. Очень выручили, — кивнул я и быстро написал пилоту сообщение, что буду готов через час.

— Вот, милый. Адрес Рейнольдсов — в пакете, а ещё там мой номер телефона, вдруг понадобится. В любое время. Днём и ночью. Обязательно возвращайся к миссис Ранитер, хорошо? — промурлыкала эта полоумная охотница. Люди, которые говорят о себе в третьем лице, всегда выбешивали меня до чёртиков.

— Спасибо, наверное, — буркнул я, прижал пакет с сэндвичем подмышкой и поспешил к тому чайному магазинчику, о котором мне рассказали.

Tipsy Tea.

Я открыл дверь и сразу увидел в углу двух девочек-близняшек, которые устраивали форменный ор на двоих, топали ногами и орали на свою маму.

Меня передёрнуло.

Я ничего не понимал в детях, знал только, что обычно держусь от них подальше.

Но племянница Джорджии, кажется, была исключением.

— Здравствуйте! Вам чем-то помочь? — спросила девушка с широкой улыбкой.

— Да. Мне нужен подарок для маленькой девочки вот примерно такого роста, — я поднял руку чуть ниже пояса. — Судя по всему, она хорошая девчонка, а сегодня канун Рождества, и мне нужно прийти к ней с подарком.

— Ладно, меня зовут Матильда, я владею этим магазином. А ты знаешь имя девочки? — спросила она. Только в маленьком городке тебе могут задать такой вопрос, когда ты покупаешь подарок, или без всяких вопросов выдать адрес, который ты ищешь. В этом у провинциальной жизни, конечно, были свои плюсы.

— Её зовут Грэйси Рейнольдс. Знаешь её?

Она захлопала в ладоши.

— Ах, она самая милая девочка в нашем городке! Сколько ты хочешь потратить?

— Сколько нужно, чтобы купить ей что-то хорошее, — пожал я плечами. Я понятия не имел, сколько вообще стоит подарок для ребёнка.

Она усмехнулась.

— Сложно сказать, что её отец уже приготовил ей на Рождество, но я знаю одну вещь, которая наверняка ей понравится.

— Что это?

Я уже начинал нервничать — один из этих чертовых близнецов только что вцепился зубами в ногу своей матери, и мне хотелось поскорее убраться отсюда к чёртовой бабушке.

— Ну, можно подарить ей впечатление. — Она снова хлопнула в ладоши, как будто придумала самое гениальное решение в мире.

— Впечатление? А его можно запаковать, чтобы я отнёс ей подарок?

Она рассмеялась.

— Конечно. Мы можем устроить для неё чайную вечеринку — на восемь человек. Если ты готов потратиться, конечно. Все девочки в городе мечтают о такой вечеринке здесь, а у неё никогда не было. Она сможет пригласить бабушку, тётушек и пару подружек, если захочет.

— Думаешь, ей это понравится? — Я уже вытащил кошелёк из заднего кармана.

— О да! Мы готовим маленькие сэндвичи, печенье, подаём чай, девочки наряжаются. Это целое событие.

Я протянул ей карту.

— И вы сможете красиво упаковать?

— Конечно. Это так мило с твоей стороны, — сказала она, доставая какой-то сертификат, пробивая с меня триста долларов и завязывая на пакете нарядный бант. В этот момент мне что-то врезалось в спину.

Я обернулся и увидел, как одно из отродий Сатаны ехидно ухмыляется, а у моих ног валяется какая-то блондинистая кукла. Очевидно, что она метнула её в меня нарочно. Я посмотрел вниз на маленькую рыжую с веснушками и дикими глазами, потом поднял куклу.

— Ты сейчас кинула в меня этой штукой?

— Ещё как кинула. И что ты с этим собираешься делать, мистер?

Я снова повернулся к Матильде, пока она оформляла чек. Её глаза были круглыми, а лицо покраснело.

— Какие у меня тут вообще есть варианты? Я правильно понимаю, что ничего толком сделать не могу? — спросил я у хозяйки.

Она слабо рассмеялась и метнула взгляд в сторону матери, которая стояла в нескольких метрах и болтала по телефону, пока вторая близняшка срывала с вешалок вещи и бросала их на пол. А рыжая маленькая дьяволица стояла прямо рядом со мной, скрестив руки на груди, и явно ждала ответа.

Будто она, мать её, босс мафии, а я — её личный мальчик на побегушках.

— К сожалению, они всегда такие, когда сюда приходят, — прошептала Матильда.

Да ну нахрен. Эта женщина ведёт бизнес, была достаточно доброй, чтобы продать мне этот самый «опыт», и точно не заслуживала подобного. Да и я тоже не заслуживал того, чтобы в меня кидались сраные дети. Я подписал чек, убрал карту в кошелёк и сунул его обратно в карман джинсов.

Я наклонился.

— Знаешь, что я сделаю, Рыжая? Я очень хорошо знаком с Санта-Клаусом и обязательно передам ему, что ты только что запустила резиновой Барби в спину ни в чём не повинного человека. Как тебе такое?

Матильда прыснула со смеху. Маленькая демоница рванула к матери с криками, а я кивнул и направился к выходу.

Машина была доверху забита подарками. Я успел откусить пару раз от сэндвича, вытащил записку из пакета. Разумеется, на ней был не только адрес, но и телефонный номер с большими оранжевыми губами, будто она поцеловала бумажку.

Меня передёрнуло, я бросил остатки сэндвича обратно в пакет и выехал на заснеженные улицы к дому Рейнольдсов. Дом светился как настоящая рождественская сказка. Огни украшали каждый сантиметр дома, как раз когда начинало смеркаться. С таким темпом я успею к ужину у бабушки с дедом только в самый последний момент.

Я припарковался, вытащил все пакеты и подарочную корзину и направился к двери. На улице был жуткий холод, и я вздрогнул, когда мимо меня начали внезапно оживать и надуваться огромные фигуры — Санта-Клаус, упряжка оленей и поезд. Эти ребята подошли к делу серьёзно. Очевидно, всё было подключено к таймерам, и я оказался как раз вовремя для их светового шоу.

Я постучал в дверь, и открыл её Хью с ухмылкой.

— Ну надо же… вот так сюрприз.

— Ага. Мне нужно было кое-что передать твоей сестре, но я не хотел показаться козлом и прийти с пустыми руками в канун Рождества, — сказал я.

Он рассмеялся и взял из моих рук большую подарочную корзину.

— Да расслабься ты. Всё нормально. Заходи.

Из соседней комнаты доносилась музыка, и я сразу узнал мелодию. «I Will Survive» — ещё одна любимая песня Джорджии.

— У вас тут все слушают такую необычную музыку? — спросил я, когда он забрал у меня ещё несколько пакетов.

Улыбка на его лице расползлась ещё шире.

— Нет. Ты просто попал как раз в нужный момент. Кейдж выигрывает наш семейный турнир по нардам каждый год уже лет десять подряд, а сейчас Джорджия собирается его обставить. Так вот, она и Бринкс всегда включают эту песню, когда что-то крутое происходит, и, похоже, она уже поставила её на всю громкость, готовясь к празднованию.

Когда мы заглянули за угол, вся семья столпилась вокруг большого стола в стиле фермерского дома на кухне. Пахло индейкой, яблоками и корицей, и у меня заурчало в животе. Я едва съел пару кусочков сэндвича — аппетит пропал после встречи с маленьким агрессором.

Нас никто не заметил, мы стояли у стены, и Хью хитро усмехался, как будто нам достались лучшие места для того, что сейчас должно было произойти. Он поставил корзину на пол, а я аккуратно опустил пакеты рядом.

Динь-Динь встряхнула кубики, бросила их, и прежде чем я понял, что происходит, она вскочила и закричала. Её сестра тоже вскочила, начала подпрыгивать рядом с ней. Все смеялись, а Джорджия и Бринкли повернулись к своему старшему брату, который сидел напротив стола и закатывал глаза.

Они запели вместе с музыкой.

Что-то там про то, как он должен встать и выйти за дверь.

Хохот стоял оглушительный, и даже Кейдж присоединился к ним.

Грэйси начала танцевать вместе с тётями.

— Тётя Джорджия обыграла папу! Теперь он должен выйти за дверь, да?

Все снова расхохотались.

Господи. Да это просто чёртова рождественская мелодрама какая-то.

Настоящее счастье. Невозможно было этого не заметить.

— Правильно, малышка, — сказал Кейдж, поднимаясь, пока его сёстры продолжали орать под музыку, а невеста Хью присоединилась к ним, плясала вместе. — А ваши тётушки — ужасные победители.

Грэйси ахнула, прикрыла рот руками, и все замерли, глядя на неё. Она ткнула пальцем прямо в меня.

— Папа! Санта прислал босса ко мне!

Я расхохотался, потому что это, пожалуй, было самое милое, что я когда-либо видел.

Кто-то выключил музыку, и комната погрузилась в тишину.

— Отличный приём, скажу я вам. Почему все вдруг замолчали? — сказал Хью, продолжая смеяться, пока Лайла подошла и обняла его.

Все наконец зашевелились и кинулись здороваться, а Грэйси подошла прямо ко мне, вытянув руки. Я просто уставился на неё, не понимая, что она делает.

— Обнимашки, Босс, — заявила она. Я посмотрел на её отца, он кивнул с усмешкой, и я осторожно поднял девочку на руки.

Она обвила руками мою шею и положила голову мне на плечо, а я чуть дышать не забыл, не зная, как себя вести. От неё пахло пряной тыквой и ананасом — странная комбинация, но на Грэйси Рейнольдс это пахло просто… сладостью.

— Спасибо, — прошептал я, когда её кудряшки щекотали мне нос.

Она откинулась назад.

— А все эти подарки кому?

— Грэйси Рейнольдс, так не спрашивают, — сказал Кейдж, забирая её у меня на руки.

А Джорджия просто стояла, уставившись на меня с открытым ртом.

Эти тёмно-синие глаза впились в мои.

Как всегда.

17 Джорджия

Я ещё не успела отойти от своей эпической победы в нарды, как просто остолбенела, увидев Мэддокса Ланкастера у нас на кухне. Как он вообще узнал, где живут мои родители? Он ведь мне сегодня даже не писал, и я была уверена, что он уже уехал в город. А теперь самый сексуальный мужчина на планете стоял у нас дома с подарками для всей семьи.

— Ого. Вот это сюрприз. Что ты здесь делаешь? — спросила я, подходя ближе.

— Хотел передать тебе кое-что и просто пожелать всем счастливого Рождества, — ответил он, подхватил большую корзину и передал её моему отцу как раз в тот момент, когда мама обняла его.

— Какой ты молодец, Мэддокс. Спасибо тебе, — сказала она.

— Да, ничего особенного, — он прочистил горло, и я едва не разорвалась от переполнявшего меня ощущения, наблюдая, как он немного смущённо раздаёт пакеты. Он позаботился о каждом. А потом наклонился, чтобы встретиться взглядом с Грэйси, которую Кейдж уже опустил на пол. — А это для тебя.

Она посмотрела на пакет и, завидев логотип Tipsy Tea, её лицо буквально озарилось.

— Босс, — прошептала она, и вся комната взорвалась смехом. Грэйси была без ума от этого магазинчика. Я всегда водила её туда, когда устраивала нам маленькое свидание — мы выбирали наклейки или какую-нибудь мелочь.

— Это её любимый магазин, — сказала я.

Она вытащила из пакета что-то вроде подарочного сертификата, и я не сдержала улыбку, потому что мне сложно было представить себе Мэддокса внутри этого милого магазинчика. Грэйси уставилась на бумажку, а потом с разбега кинулась ему на шею и обвила пухлыми ручками.

— Что это? — спросил Кейдж.

Грэйси снова взглянула на сертификат.

— Не знаю, но это от моего Босса.

Моя сестра Бринкли бросила на меня взгляд и многозначительно повела бровями. Все тут же попали под обаяние этого высокого красавца, который так неожиданно появился на пороге. Даже моя племянница.

— Дай-ка, малышка, гляну, — сказал Кейдж, наклоняясь и забирая бумажку у Грэйси. — Ого. Чайная вечеринка на восемь человек.

Грэйси запрыгала на месте и радостно закричала.

— Это очень мило с твоей стороны, — Кейдж хлопнул Мэддокса по спине, когда тот выпрямился.

— Рад, что понравилось. С Рождеством. Мне пора ехать, а то бабушка уже наверняка звонила, чтобы убедиться, что я в пути, — он посмотрел на меня — единственную, у кого в руках не было пакета, пока все остальные вскрывали свои подарки и благодарили его.

В типичной манере семьи Рейнольдсов всё сопровождалось бесконечными объятиями и восторгами, и мне стоило больших усилий не рассмеяться, потому что было видно, что для него всё это немного в тягость — он явно не из тех, кто обожает обниматься. Но при этом я замечала, как каждый раз, когда кто-то подходил к нему, уголки его губ чуть поднимались.

Я взяла ключи от машины из сумочки.

— Я провожу тебя.

Мы прошли через дом, остановились в прихожей, и я накинула пальто.

— Не нужно провожать меня, — сказал он и полез в карман пальто, доставая маленькую голубую коробочку.

Фирменный голубой цвет Tiffany.

— У меня есть для тебя кое-что в машине. Но после всего, что было вчера, я так и не успела тебе это подарить.

— Я вёл себя как мудак, и мне жаль. У меня для тебя тоже кое-что есть. Я не хотел уезжать, не отдав это, — он протянул мне коробочку, и сердце у меня заколотилось так, что я была уверена — сейчас выскочит из груди.

Я сняла белый атласный бантик и приподняла крышку, не веря глазам: внутри лежала изящная золотая цепочка с подвеской в виде сверкающей алмазной звезды.

Он прочистил горло.

— Я не мастер в шопинге, как ты знаешь — ты ведь за меня все подарки купила. Но ты говорила, что подарок должен нравиться тому, кому его даришь. Я увидел это и подумал о тебе. Спасибо, что показала мне, что снова можно смотреть на звёзды.

Глаза защипало, всё поплыло перед глазами. Я достала подвеску, внимательно разглядывая.

— Она потрясающая.

— Да? Как и ты, Динь-Динь. Прости за то, что наговорил вчера. Это было лишнее.

— Мне это не показалось лишним, — я игриво повела бровями. — Я тоже об этом думаю, знаешь?

Он сделал шаг ближе.

— О чём ты думаешь?

— О нас.

Он провёл рукой по лицу, будто не знал, как ответить. Я протянула ему цепочку и повернулась спиной, приподняв волосы, чтобы он помог мне её надеть.

Его пальцы скользнули по чувствительной коже у основания шеи, и мне захотелось, чтобы этот момент длился вечно.

— Готово, — его голос был низким, хриплым.

Я повернулась и подошла к зеркалу, висящему над столиком у входной двери, любуясь украшением.

— Мне очень нравится. Спасибо. Пойдём, я хочу вручить тебе твой подарок.

Он подошёл ближе, кончиками пальцев провёл по подвеске, что покоилась между моими ключицами, а потом нашёл молнию на моём пальто и медленно потянул её вверх до самого подбородка.

Я закатила глаза.

— Ты ведь знаешь, что я могу застегнуть молнию сама?

— Может, мне просто нравится делать для тебя такие вещи.

С этим ответом я была полностью согласна, так что открыла дверь, и он последовал за мной к моей машине, которая стояла всего в нескольких шагах от его. Я открыла багажник и вытащила большую коробку, обёрнутую бумагой с весёлыми снеговиками и перевязанную бело-красным бантом из тюля. Он развязал бант, разорвал бумагу, а я скомкала её и бросила обратно в багажник, прежде чем захлопнуть его, чтобы мы могли прислониться к машине. Он посмотрел на коробку с изображением телескопа.

— Мне очень нравится. Спасибо. У нас дома мама всегда держала такой на террасе.

— Теперь, когда будешь смотреть на звёзды, у тебя будет лучший вид, — сказала я, прикусывая губу.

— А что, если мне этот вид нравится больше всего? — он поднял руку и коснулся моей щеки, и я замерла.

— Может, стоит перестать бояться и взять то, что хочешь?

— А что хочешь ты, Динь-Динь?

— Я хочу, чтобы ты меня поцеловал. Без обязательств. Просто поцелуй, чтобы хватило держаться ещё неделю.

Он усмехнулся и подошёл ближе. Моя спина упиралась в машину, и его губы накрыли мои. Его пальцы зарылись в мои волосы, и он поцеловал меня с такой отчаянной жадностью, что я чувствовала её в каждом нервном окончании. Прежде чем я успела осознать, что происходит, он поднял меня, и мои ноги обвили его талию. Я обняла его за шею, провела пальцами по его волосам, и он тихо простонал. Его язык переплёлся с моим. Я могла бы целовать этого мужчину вечно — и всё равно этого было бы мало.

Телефон внезапно подал сигнал — сработал будильник, и мы оба вздрогнули. Он отстранился, взгляд его метался по моим глазам, пока он выключал сигнал.

— Мне пора. — Он склонил лоб к моему. — Я уже дважды откладывал вылет, а Бенджамину тоже нужно попасть в город, чтобы успеть к празднику со своей семьёй.

Он чуть отодвинул голову, но продолжал держать меня в своих объятиях. Я коснулась ладонями его лица и улыбнулась.

— Спасибо за сегодня. Я до сих пор не верю, что ты всё это сделал. И даже зашёл в Tipsy Tea.

— Никогда больше. Это место — опасно. На меня там напали, — он поднял бровь, но я уловила в его голосе нотку веселья, даже если он пытался скрыть её.

— Что случилось?

— Какой-то чёртов маленький дьявол с рыжими волосами и веснушками запустил мне в спину куклой. Это уже после того, как они с двойняшкой разнесли магазин и одна из них укусила мать за ногу. А потом эта маленькая чертовка встала передо мной, выпрямив плечи, как будто я просто тряпка, которой можно пугать.

Я откинула голову назад и расхохоталась, но застонала, почувствовав, как его эрекция упирается мне в бедро. Этот мужчина доводил меня до того, что моё тело не знало, чего хочет больше — его или ещё одну порцию смеха.

— Это близняшки Уоррен. Крэсса и Кэйтлин. Они в городе известны, что сущие демонята. Мать у них длинноволосая блондинка, вечно с телефоном?

— Ага. Она вообще пальцем не пошевелила, так что я вытащил козырь — сказал, что дружу с Сантой и доложу ему о поведении её дочки. Мелкая ведьма не оценила, но, уверен, она до сих пор терроризирует Матильду, которая слишком добрая, чтобы с этим справляться.

— Я обожаю Матильду. Я работала в этом магазине одно лето, когда ещё училась в старших классах. Она просто лучшая, — вздохнула я, когда он аккуратно опустил меня обратно на землю. — Гляди-ка, Мэддокс Ланкастер. Ты уже почти местный.

— Да уж? Ну, меня тут успела домогаться старуха из кафе Коттонвуд. А потом меня атаковали в этом чёртовом магазине пьяных чайных вечеринок. Так что, скажем так, местные пока не особо радушны.

Я прикрыла рот рукой, чтобы заглушить смех.

— Обещаю, город у нас очень дружелюбный.

— Есть тут один житель, который мне действительно не безразличен, — его рука скользнула к моей шее. — Но ты ведь знаешь, что я в этом деле никакой, Динь-Динь. Я не хожу на свидания. И ты работаешь на меня, так что тут ещё и эта проблема.

— Давай не будем забегать вперёд? Ты хотел меня поцеловать. Я хотела поцеловать тебя. Думаю, оба хотели бы, чтобы это повторилось. И это никого не касается, кроме нас, — я положила ладони ему на грудь.

— Звучит неплохо, — усмехнулся он, легко прикусив мою нижнюю губу и зарычав. — Я позвоню тебе позже. С Рождеством.

Он подхватил коробку с телескопом и, пятясь, пошёл к своей машине.

— С Рождеством, Босс.

Он поставил коробку в багажник, сел за руль, завёл двигатель и опустил окно.

— Я не уеду, пока ты не зайдёшь внутрь. Давай.

Я рассмеялась.

— Такой командир. Это же Коттонвуд-Коув. Здесь бояться нечего.

— Ну, вообще-то сегодня меня атаковал пятилетний ребёнок. Так что я бы не стал зарекаться, что где-то безопасно.

Я хохотнула, шагая по дорожке к дому и махнув ему на прощание. Когда я открыла дверь, услышала громкий грохот и приглушённый смех, а потом обернулась и увидела, как Хью, Лайла, Бринкли, Финн и Кейдж впятером отбегают от большого окна в гостиной, а лампа на столике лежит на полу, абажур с неё съехал набок.

— Серьёзно? Вы за мной шпионите? — Я вскинула руки.

— Да это был какой поцелуй! Кто-нибудь, вызовите пожарных, а то тут сейчас всё полыхнёт, — Бринкли обняла меня за талию и расхохоталась.

— Я вообще-то пыталась остановить их и сказать, чтобы дали вам немного личного пространства… но когда он тебя поднял, я уже не могла отвести глаз, — Лайла появилась с другой стороны, улыбаясь.

— У меня будто кислоту в глаза плеснули. Нельзя так целоваться на подъездной дорожке в канун Рождества, Джорджи, — зашипел Кейдж. — Это просто… неправильно.

— Неправильно? Подглядывать за мной неправильно, лицемер ты эдакий.

— Если тебя это утешит… — начал Хью, поднимая лампу обратно на столик, — Финн, Кейдж и я все закрыли глаза, когда он тебя поцеловал. Нам это видеть не хотелось. Просто мы были любопытны, есть ли там что-то, о чём ты нам не рассказываешь, потому что выглядело так, будто есть.

— И, как оказалось, мы были правы. А Кейдж теперь в шоке, потому что понял, что происходит, слишком поздно и не успел отвернуться, — Финн расхохотался.

— Вот и поделом. Это не ваше дело, — я сняла пальто, повесила его на вешалку и пошла в столовую, а вся семейка потянулась следом. Мама с папой как раз начали расставлять блюда на столе.

На столе бело-золотая посуда, вдоль всей длины — белые цветы вперемешку с зелёными веточками. Мама обожала продумывать тему, и оформление всегда было безупречным. Днём она работала терапевтом, но в плане организации праздников могла бы дать фору самой Марте Стюарт.

— Я согласна с Джорджи, — сказала мама, посмотрев на меня и улыбнувшись. — Я же просила вас оставить её в покое. Она взрослая женщина и прекрасно справляется.

У меня сжалось сердце. Иногда быть младшей из пяти детей было утомительно — все относились ко мне как к малышу. И родители в этом плане отличались больше всех. Но услышать, как мама встала на мою сторону, значило для меня очень многое. Я старалась найти свой путь — устроилась на первую серьёзную работу и сейчас искала себе жильё, ведь теперь у меня была стабильная зарплата.

— Тётя Джорджи — большая девочка, — сказала Грэйси, сидя за столом и наблюдая, как родители расставляют блюда. У неё был листок бумаги и карандаши, она что-то яркое рисовала.

— Не важно, сколько ей лет. Мы просто хотели убедиться, что с ней всё в порядке, — сказал Кейдж, наклоняясь и целуя меня в щёку.

— Ну а мне он нравится. Давай, покажи, что он тебе подарил, раз уж нас всех одарил, а тебя как бы между делом. Хотя тот поцелуй мы все видели, и он был ого-го, — Бринкли ухмыльнулась.

Братья расхохотались, отец нахмурился, мама закатила глаза, а Лайла пыталась скрыть улыбку. Грэйси смотрела на всех с полным непониманием.

— Он подарил мне вот эту красивую подвеску, — я покрутила пальцами звезду.

Мама подошла, рот приоткрыт, глядя на украшение.

— Вау. Она потрясающая. Похоже, у вас с ним очень… особенная дружба.

— Эм… я, вообще-то, своих друзей не целую и не дарю им бриллиантовые украшения на Рождество, — буркнул Кейдж.

— У тебя вообще нет подруг, — Финн поднял бровь, и все засмеялись.

— Босс твой парень, тётя Джорджи? — спросила Грэйси.

— Нет. Он, знаешь ли, особо не встречается с кем-то. Так что этого не будет. Но он хороший друг, — особенно тот, с кем я бы с радостью не вылезала из постели.

— Конечно, друг, — хмыкнула Бринкли, усаживаясь на своё место.

Все расселись вокруг стола, и разговоры, смех не смолкали. Но моя рука всё время тянулась к шее, пальцы крутили цепочку.

И я никак не могла перестать думать о том поцелуе.

О нём.

18 Мэддокс

Я приехал как раз к ужину и бегом поднялся по дорожке к дому, держа пакеты в руках. Даже не знал толком, что в итоге Джорджия купила всем. Я дал ей идеи для подарков моим родственникам и предупредил, что отец может привести с собой какую-нибудь случайную женщину, хотя тогда ещё не знал, что это окажется его новая жена, с которой мне предстояло только познакомиться. Но вряд ли от меня можно было ожидать, что я принесу подарок женщине, о которой узнал вчера.

Дверь открыл Бентли — он работал у моих бабушки с дедушкой с тех пор, как я родился. Дом у них огромный, с большим хрустальным люстрой над парадным холлом. Полы повсюду выложены белым и чёрным мрамором.

— Мэддокс, как приятно тебя видеть, — сказал пожилой мужчина, протягивая руки к моим пакетам.

— Спасибо. И я рад вас видеть. С Рождеством, — я снял пальто, и он обменял его на пакеты. Наклонившись к нему, я спросил вполголоса: — Уже начались какие-нибудь сцены?

Он усмехнулся:

— Нет. Все в гостиной — коктейли, закуски, и новобрачные выглядят вполне счастливыми.

— Уайл здесь?

— Да. И первое, что он спросил, когда зашёл пару минут назад, — приехал ли ты. Кажется, он очень ждёт своего... — Он задумался.

— Напарника? — подсказал я. Мы всегда так шутили в юности.

— Точно. Хочешь, я отнесу пакеты?

Он перекинул моё пальто через руку.

— Спасибо, но я сам. Увидимся чуть позже.

Он кивнул, а я направился по длинному коридору. Дом был очень официальным, но это было единственное место, которое казалось мне настоящим домом. Я проводил здесь большую часть детства. Отец продал наш старый дом вскоре после того, как мама умерла, — никто из нас не хотел там оставаться. Этот дом стал для нас базой. Уайли жил здесь последние два года школы, а я приезжал сюда во время учёбы в колледже.

Когда я вошёл в гостиную, бабушка с дедушкой разговаривали с моим братом. Ни отца, ни его... новой жены видно не было.

— Мэддокс! — завопила бабушка, как только меня увидела, и тут же вскочила.

Её седые волосы были уложены в какую-то всегда неизменно строгую причёску, доходившую до шеи. На ней была её фирменная чёрная юбка ниже колен и белая шёлковая блузка. Я поставил пакеты рядом с собой на пол как раз перед тем, как она заключила меня в объятия. Она была для меня самым близким человеком после матери, и я обожал её. Единственное, в чём мы не сходились, — это отец.

Её единственный ребёнок. Она любила его, несмотря ни на что, и очень хотела, чтобы Уайл и я наладили с ним отношения. Для этой женщины я бы сделал почти всё. Прошёл бы сквозь огонь. Поймал бы пулю. Но сближаться с отцом — этого не было и в планах. Я ему не доверял. Я его не любил.

Чёрт, я частично винил его в смерти мамы. Потому что, хоть её тело и разрушил БАС, день за днём забирая жизнь, сломленное сердце тоже сыграло свою роль в этом кошмаре.

Назад дороги не было.

После бабушки меня обнял дедушка, а потом Уайли. Он сжал меня так сильно, что аж дыхание перехватило, а потом наклонился к уху и прошептал:

— Пристегни ремни. Ты сейчас ни за что не поверишь.

Поехали.

Миссис Уинтерс, которая работала у моих бабушки с дедушкой последние десять лет, подошла с бокалом шампанского и протянула его мне.

— Спасибо, — сказал я, замечая, что у всех на столике перед диваном тоже стояли бокалы.

Все расселись по местам и потянулись к своим напиткам. Я устроился в синем бархатном кресле рядом с диваном и сделал глоток, как раз в тот момент, когда мой отец вошёл в комнату с другого входа. Рядом с ним шла Клэр Страусс.

— Мэддокс, сынок. Думал, ты обрадуешься узнать, что твоя новая мачеха — давняя подруга семьи.

Я захлебнулся шампанским, а брат громко рассмеялся. Клэр была дочерью Джона Страусса, лучшего друга моего отца. Мы практически росли вместе, и мама всегда подталкивала меня к тому, чтобы я начал с ней встречаться. Но Клэр всегда была для меня скорее как сестра, чем кто-то, с кем я мог бы строить отношения. И мысль переступить эту черту никогда не приходила мне в голову.

Очевидно, у моего отца с моральными границами было туго.

Но такого поворота я не ожидал. Она была моего возраста, для начала. И я сильно сомневался, что Джон обрадуется этой новости.

Я встал на ноги, пока миссис Уинтерс суетилась, протягивая мне несколько салфеток, чтобы помочь привести себя в порядок.

— Простите. Вы меня застали врасплох.

Я прочистил горло и нехотя пожал отцу руку, когда он протянул её мне. Ближе нас с ним ничего и не связывало — даже рукопожатие давалось с трудом.

— Привет, Мэддокс. Рада тебя видеть, — сказала Клэр, подходя обнять меня. Я хлопнул её по спине, пытаясь понять, какого чёрта она делает рядом с моим отцом. — Давненько не виделись. Нам есть о чём поболтать.

Очевидно. Ты спишь с моим отцом и носишь под сердцем его дьявольское отродье.

— Я тоже рад тебя видеть, — произнёс я, сделав шаг назад и натянуто улыбнувшись.

Когда мои глаза встретились с Уайл, на его лице сияла широкая ухмылка. Он считал всё происходящее чертовски смешным. Он тоже ненавидел моего отца, но никогда не воспринимал дерьмо так серьёзно, как я. Он всё пропускал сквозь смех, даже если злился.

А бабушка с дедушкой вели себя так, будто это не самая странная чертовщина на свете.

— Разве это не замечательная новость? — сказала бабушка.

Не уверен, что «замечательная» — подходящее слово.

Я уж точно не собирался упоминать, что Уайли и я в детстве вместе принимали ванну с пеной с нашей новой мачехой.

— Да, правда, великолепная. Правда, брат? — Уайл посмотрел на меня, и озорная ухмылка едва не расползалась по его лицу.

— Это, конечно… очень неожиданно. А как твои родители восприняли эту новость? — спросил я, делая глоток шампанского.

— Ну, сначала они, скажем так, удивились. Но теперь, когда мы ждём первенца, кажется, они стали к этому относиться проще, — Клэр улыбнулась и взяла отца за руку. Она всегда была умной, доброй и уверенной в себе. Поэтому всё это казалось мне полным бредом. Она явно не делала это ради денег — её семья и так была богата. Чёрт возьми, я вообще не понимал, что у неё в голове.

Надо признать, отец держался на высоте. Словно это был счастливейший момент его жизни.

Мелькнул короткий кадр из прошлого: мать и отец смеются, когда мы с Уайл были маленькими. Иногда память подсовывала мне счастливые моменты, когда наш дом наполняли любовь и смех. Но я помнил и другое — как он заставлял мать повсюду сопровождать его, а нас оставляли с няньками или у бабушки с дедушкой. Отец всегда был человеком, который всё контролировал и многого требовал от окружающих.

А когда мама заболела, он всё больше отдалялся. Мог неделями не появляться дома. И жить становилось легче, когда его не было рядом, так что мы привыкли к этой новой норме в те годы.

— Они смирятся. Мы ведь всегда были как семья, а теперь официально, — сказал отец.

Не думаю, что он осознавал всю серьёзность того, что надул живот и женился на дочери своего лучшего друга. Вряд ли это лучший способ стать семьёй официально.

— Ужин готов, — объявила миссис Уинтерс, и я не помню, когда ещё был так благодарен, что разговор закончился.

В гостиной стояла высокая ёлка, обычно такая же была и в парадной гостиной. Там я ещё не был. В остальном бабушка всегда держала всё просто в это время года, зная, как нам с Уайли тяжело.

И только сейчас до меня дошло — сегодня сочельник. Обычно в этот день у меня в голове крутилась лишь одна мысль — о том, что мы потеряли маму. Но в этом году всё было иначе: я так отвлёкся в Коттонвуд-Коув, выбирая подарки для семьи Джорджии и целуясь с ней, как грёбаный подросток, прямо в машине перед её домом, что настроение было почти слишком хорошим, чтобы меня раздражал факт, что мой отец женился на моей подруге детства. И даже привычная тьма, накрывавшая меня в этот день, куда-то исчезла.

Мы расселись вокруг стола из тёмной вишни, сервированного серебром, льняными салфетками и бабушкиным парадным фарфором. Телефон завибрировал у меня в кармане, и я быстро достал его, отключил звук и спрятал в ладонях на коленях — бабушка бы мне задала, если бы увидела. У неё был строгий запрет на телефоны за столом.

Впрочем, залететь и жениться на дочери лучшего друга, которая младше тебя вдвое, — это не из числа её жёстких правил.

Для отца всегда делались поблажки. Бабушка с дедушкой терпели его, а мама любила до последнего вздоха. Она никогда не говорила о нём плохо, хотя он вёл себя с ней отвратительно. Я никогда не понимал, почему для него одного не существовало правил.

Опустив взгляд, я увидел сообщение от Джорджии. Селфи — нижняя часть её лица, тонкая шея и та самая цепочка.

Динь-Динь

Я в полном восторге. Надеюсь, ты добрался благополучно. Моя семья не перестаёт о тебе говорить. А Грэйси теперь считает, что ты просто обязан прийти на чаепитие. #ещёоднапоездкавTipsyTea

Мне нужно увидеть твоё лицо.

Это было единственное, что я смог придумать сказать, потому что это была правда. В её лице, в глазах, в улыбке было что-то такое… что успокаивало меня. Дарило какое-то странное чувство покоя.

Фото пришло, и она явно смеялась — рот был широко открыт, и даже глаза улыбались. И у меня замедлился пульс. Злость ушла.

Она была лучше, чем глоток виски.

Я сунул телефон обратно в карман, как раз когда официанты наполнили наши бокалы вином и перед каждым поставили тарелки с серебряными куполами. Уайли наклонился ко мне — он сидел рядом. Отец углубился в беседу с дедом, а бабушка засыпала Клэр вопросами про ребёнка.

— Надо отдать старому должное. Он не так предсказуем, как я думал, — сказал Уайл.

— Ты не мог меня предупредить, прежде чем они вошли? — прошипел я и кивнул миссис Уинтерс, когда она поставила передо мной тарелку.

— И упустить, как ты расплёвываешь «Кристал» на бархатное кресло? Ни за что, брат. Это было бесценно. Может, лучший подарок от тебя за долгое время.

— Прекрасно, — покачал я головой и поднёс бокал к губам. Одного шампанского явно не хватит, чтобы пережить этот ужин.

— Как долго нам нужно тут оставаться?

Теперь я понял, почему отцу так нужно было, чтобы мы его поддержали. Джон Страусс был богатым банкиром в городе, а Клэр — известной светской львицей, про которую часто писали после того, как она встречалась с одним актёром пару лет назад. Людям было интересно наблюдать за её роскошной жизнью. А уж новость о том, что она вышла замуж за старого друга своего отца, к тому же известного ловеласа, который постоянно разъезжает по экзотическим местам, — это точно взорвёт таблоиды.

— Я планировал остаться на пару ночей, но думаю, нам стоит уехать завтра вечером, — сказал я.

На самом деле, мне хотелось закончить разговор с Джорджией. Я не спал ни с кем уже несколько месяцев, и, по какой-то причине, пока она сидела у меня в голове и лезла в каждую чёртову мысль, у меня вообще ничего не клеилось. Она сказала, чтобы я не заморачивался. Она знала, кто я, и если её всё устраивало… я тоже не собирался с этим бороться.

— Я встретил одну девушку. Думаю, приглашу её в город на пару дней, а потом присоединюсь к тебе в Кристал-Коув, — сказал он.

— В Коттонвуд-Коув. И вообще-то ты сам меня спрашивал, есть ли там девушки, потому что был свободен. Когда ты успел кого-то встретить?

— Вчера. Я был в Нью-Йорке, она — подруга моих друзей. Слово за слово… и вот. По крайней мере, пока. — Он ухмыльнулся.

— Ну что ж, — сказала миссис Уинтерс, и все разговоры тут же стихли. — Ужин подан.

Серебряные купола с тарелок были сняты, и запах говяжьей вырезки с розмарином тут же наполнил комнату.

Дед поднял бокал и подождал, пока мы сделаем то же самое. Клэр держала в руках стакан с водой и бросила в мою сторону улыбку. Всё это было неловко до крайности. Мы дружили с самого детства. Ездили вместе в семейные поездки. А теперь она носила под сердцем моего брата или сестру?

— За ещё один прекрасный год вместе. За новое приключение для Дэвиса и Клэр и их будущего малыша, за моих внуков, которые оба замечательные, и за мою прекрасную жену, которую я бесконечно люблю. Приятного аппетита.

Бабушка покраснела. Она действительно покраснела. Они были женаты уже больше пятидесяти лет, а между ними до сих пор была искра. Я знал, что такое возможно. Но я и знал другую сторону. Ту, что уродует, разрушает и, в конце концов, высасывает из тебя жизнь.

Я отогнал эти мысли и слушал, как Уайл рассказывал о своих поездках, а Клэр делилась планами на детскую в новом доме, который они должны были закрыть на следующей неделе. Мы ели, пили, а потом переместились в парадную гостиную, чтобы открыть подарки.

Теперь мы всегда делали это на Сочельник. Потому что рождественское утро уже давно не было тем, чем было прежде. И никто больше не притворялся, что всё как раньше.

Я получил от бабушки с дедушкой больше подарков, чем мне было нужно: одежда, обувь, одеколон, дорогие запонки и новые часы. Отец, как обычно, подарил нам деньги. В его стиле. Нам это, впрочем, ни к чему, но я сам никогда особо не заморачивался над подарками, так что кто я такой, чтобы его за это судить?

Главным сюрпризом вечера было наблюдать, как все открывали подарки от меня. Бабушка ахнула, когда развернула коробочку и увидела шикарный браслет с подвесками, символизирующими деда, отца, меня и Уайл. Всех её мальчиков. В глазах у неё блеснули слёзы, и она прижала руку к сердцу.

— Спасибо. Он чудесный, — сказала она тихо, словно слов не хватало.

— Всегда был подлизой. Но, похоже, ты поднял планку, — прошипел мне в ухо Уайл, пока наши бабушка с дедушкой распаковывали корзину с винами и сырами от него.

Я усмехнулся, глядя, как дед снимает бант с большой коробки у себя на коленях. Когда он открыл крышку, он просто смотрел внутрь, молча.

Что, чёрт побери, она ему выбрала?

— Мэддокс, — сказал он дрожащим голосом. — Очень трогательно, мальчик мой.

Первое издание «Великого Гэтсби» для его библиотеки. Джорджия как-то спросила у меня пару недель назад, какая у него любимая книга, но я не придал этому значения. Подумал, ей просто интересно — она всегда задавала кучу вопросов.

Но, чёрт возьми, Джорджия Рейнольдс реально оказалась рок-звездой.

Уайл застонал и наклонился ко мне:

— В следующем году дарим подарки вместе, ублюдок.

Я рассмеялся, и дальше вечер прошёл спокойно. Отец был удивлён, получив от меня пару дорогущих чёрных бархатных тапочек с вышитыми инициалами.

Я был не меньше удивлён, чем он.

Клэр, судя по всему, пришла в восторг от мягкого большого белого пледа, который я ей подарил.

Но больше всего удивил подарок для Уайл. В рамкестояли две фотографии: одна — где мы с ним маленькие, другая — совсем свежая. Видимо, Джорджия покопалась в Facebook, чтобы их найти. Брат уставился на снимки с открытым ртом, а потом заглянул в коробку и достал дорогую профессиональную камеру. Я как-то рассказывал Джорджии, что брат в последнее время увлёкся фотографией во время своих поездок, и меня бесило, что он делает отличные кадры на телефон.

Она явно слушала.

— Чёрт, брат, мне реально надо подтянуться к следующему году, — сказал он, хлопнув меня по плечу. — Огромное спасибо.

Следующий час он изучал свою новую камеру и все примочки к ней, а мы ели десерт, разговаривали, и всё прошло спокойно.

Без взрывов.

Без ссор.

Без драмы.

И самое главное — я пережил этот вечер. Рождество для меня всегда было худшим временем в году, но если завтрашний день пройдёт так же легко, я вернусь домой без потерь.

Не знаю, в какой момент это случилось, но Коттонвуд-Коув стал ощущаться домом.

И я точно знал, почему.

Динь-Динь.

19 Джорджия

Я была у себя в комнате. Хью и Лайла спустились к бухте — тусоваться. На улице мороз, так что я понятия не имела, чем эти двое там занимаются, да, если честно, и знать не особо хотелось. Я с головой ушла в новую книгу, которую мне прислала Мара.

Утро Рождества выдалось прекрасным. Мы все собрались у моих родителей, и там было слишком много подарков, слишком много еды и смеха — хоть отбавляй.

Такое Рождество мне по душе.

Я поставила на зарядку свой новый Kindle, который мне подарила Бринкли, а родители купили кучу новой одежды для работы. Кейдж, как обычно, подарил подписку на Kindle Unlimited — он каждый год так делает, говорит, что это лучшее вложение денег. Финн подарил мне пижаму и тапочки, и я уже не могла дождаться, когда переоденусь в них. А Хью с Лайлой удивили меня роскошным кашемировым свитером.

Но лучше всего было наблюдать, как Грейси открывала свои подарки. Девочка ахала над каждой мелочью, а когда я вручила ей маленькие серёжки, вообще вскрикнула от восторга — ведь это означало, что я поведу её прокалывать уши. Пришлось немало поработать, чтобы уговорить Кейджа, но в итоге он дал добро.

Мэддокс писал мне всё утро, в шоке от того, какие подарки я подобрала для его семьи. Он был в полном восторге, как всё продуманно, но, честно говоря, было совсем несложно, стоит только ответить на пару вопросов. Ну и тот факт, что он сказал мне «трать сколько нужно», тоже сыграл свою роль. С таким бюджетом выбирать подарки — одно удовольствие.

Поразительно, что можно найти в Google, если ввести запрос «подарки для самых богатых людей».

Телефон завибрировал, и я вздрогнула.

Босс

Что на тебе надето?

Вот это неожиданный вопрос. Термобельё. Мы сегодня катались с горки. А ты?

Босс

Неплохо. Ты всё ещё хочешь, чтобы я тебя снова поцеловал?

Я тихо рассмеялась. Об этом я и думала всё время. Пальцы нащупали звёздочку на цепочке у основания шеи.

Я не из тех, кто сомневается. Абсолютно. А ты?

Босс

Да. И как, по-твоему, это будет работать, если я твой начальник?

В спальне начальником буду я.

Я откинулась назад, расхохотавшись, прекрасно понимая, что на это он точно не оставит без ответа.

Босс

Джорджия. Этому уж точно не бывать.

Ладно. Будешь начальником и там, и там. На работе никто не узнает. Ты же дал понять, что не связываешь себя отношениями, так зачем всё усложнять? Просто интрижка, а потом снова станем друзьями, как раньше.

Босс

Тебя это устраивает?

Да. Перестань всё так усложнять.

Босс

Не могу.

Для парня, который якобы не ввязывается в отношения, ты уж больно много об этом думаешь.

Босс

Только с тобой.

Почему?

Босс

Потому что это ты, Динь-Динь. И, честно говоря, ты сейчас мой самый любимый человек. А это о многом говорит, учитывая, что большую часть людей я, мягко говоря, не переношу.

У меня защипало в глазах, и что-то сжалось в груди.

Я тоже тебя люблю.

Ты тоже мой любимый, Мэддокс Ланкастер. Даже когда ты упрямый и ворчливый… всё равно остаёшься моим любимым.

Босс

Открой дверь.

Он что-то мне прислал?

Я вскочила на ноги и распахнула дверь, ведущую наружу, и там стоял самый сексуальный мужчина в мире. Тёмные джинсы. Чёрное пальто. Высокий. Широкоплечий. Пронзительный взгляд.

Я бросилась к нему.

— Что ты здесь делаешь? Ты же говорил, что вернёшься только завтра.

— Я больше не хочу ждать. Не могу перестать о тебе думать, вот и приехал.

— Вау. Ты и правда хочешь меня, да? — поддразнила я, пятясь назад и плюхаясь на кровать.

Он прошёл мимо меня прямиком к шкафу, будто знал, куда идти.

— Ты никогда не был здесь. Откуда знаешь, где шкаф?

Он вышел, держа в руках ярко-розовую спортивную сумку.

— Место здесь подозрительно маленькое, так что найти шкаф не особо сложно. И вообще, я, между прочим, учился в Гарварде, помнишь?

Я расхохоталась и поспешила к шкафу.

— Что мы делаем?

— Собирай вещи на несколько дней. Ты переезжаешь ко мне.

Я внимательно посмотрела на него, натягивая через голову свой свитер с высоким горлом — на улице было холодно. А он уже срывал с вешалок мои свитера и швырял их в сумку.

— Несколько дней? Ты ведь сам не был уверен, что выдержишь больше поцелуя. А теперь решил меня похитить? — рассмеялась я.

Он притянул меня к себе.

— Ты этого хочешь, Динь-Динь? Потому что я, блядь, больше ни о чём другом думать не могу.

— Для человека, который якобы не заводит отношений, ты уж больно командуешь, как всё должно быть, — усмехнулась я.

— Разберёмся по ходу дела. Но сейчас я хочу отвезти тебя домой, — его голос стал низким и властным.

Мне дважды повторять не надо. Я уже недели напролёт фантазировала об этом мужчине.

— Звучит справедливо. Только мне надо что-то сказать брату и Лайле. Всё это ведь своего рода секрет, да? Так ведь интрижки и работают?

Он тяжело вздохнул:

— Они что, собираются сдать нас в отдел кадров? Хотя, честно говоря, это мало что меняет, учитывая, что я владею компанией.

— Конечно, нет. Они и так уже всё подозревают, потому что не могут заниматься своими делами. Но никому не расскажут. Они знают, что это ничего серьёзного. Только вот почему это вообще секрет, если компания твоя? — я закатила глаза, глядя на него снизу вверх. Ему я точно не собиралась рассказывать, как они подглядывали, когда я, как обезьянка, взбиралась на него на улице. Мужчина бы точно дал задний ход. Я пошла в ванную собирать свои туалетные принадлежности, и он, конечно же, увязался за мной.

— Нет смысла посвящать людей, если это временно, верно? У нас несколько выходных, так что разве не ты говорила, что надо жить сегодняшним днём? — он стоял позади, и я посмотрела в зеркало, замечая, как он хмурит брови, изучая меня. Было очевидно, что такие разговоры для него в новинку.

— Да. Однако ты только что сам собрал для меня сумку, чтобы я пожила у тебя пару дней. Так что правила ты уже переписал.

— К чёрту правила. Мы можем сами придумывать их по ходу дела.

— Нравится, как ты мыслишь, Босс, — усмехнулась я, выходя обратно в комнату. Он взял мои туалетные принадлежности и закинул их в розовую сумку. Я быстро накатала Лайле сообщение, попросив её аккуратно донести до брата, что меня пару дней не будет — уехала с начальником.

В ответ пришла целая куча эмодзи: взрывающиеся головы и огонь, и я рассмеялась.

— Готова? — спросил он, запихнув руки в карманы.

— Я родилась готовой, — хмыкнула я, потому что всё это действительно происходило. И я не чувствовала ни нервозности, ни тревоги, ни даже желания загоняться по поводу того, что собираюсь переспать со своим начальником.

Который, кстати, был самым сексуальным мужчиной из всех, кого я когда-либо встречала.

Плюс, я была почти уверена, что он явно не новичок и прекрасно знает, как обращаться с женским телом, в отличие от некоторых парней, с которыми я встречалась.

Он закинул мою сумку себе на плечо и открыл дверь. Я обернулась, чтобы запереть замок, а снег всё ещё валил. Он неожиданно обнял меня за плечи и прижал к себе, торопливо ведя к машине, будто я могла замёрзнуть, если останусь снаружи ещё хоть минуту.

Мэддокс Ланкастер умел удивлять. Он мог быть очень внимательным, когда хотел.

Он помог мне забраться в машину и потянулся к ремню безопасности, но я перехватила его руку.

— Справлюсь сама, — сказала я. Мне точно не нужно было, чтобы он меня баловал в вещах, которые закончились бы ровно в тот момент, когда мы вернёмся к работе после праздников.

Это была моя первая интрижка.

Я считала себя современной женщиной, но всегда спала только с теми, с кем состояла в отношениях.

Только вот эти отношения особо ни к чему хорошему не приводили, так что, может, вот он — ответ на все мои романтические проблемы.

Найти мужчину, с которым приятно проводить время, переспать с ним пару раз.

Что тут сложного?

Без всяких намёков.

— Я рад, что ты здесь, Динь-Динь, — сказал он, прочищая горло, пока мы проехали короткую дистанцию до его дома. Он бросил на меня взгляд, когда загнал машину в гараж и заглушил двигатель. Было видно, что он немного напряжён из-за всей этой ситуации.

— Я думала, ты игрок, — удивлённо посмотрела я на него.

— С какого чёрта ты это взяла? Я он и есть.

— Ну, почему ты тогда такой… — я пожала плечами, а на лице расползлась широкая улыбка. — Неловкий. Разве это не твоя тема?

Он закатил глаза:

— Во-первых, ни черта это не моя тема. Я не обсуждаю, как собираюсь переспать с женщиной. Мы просто это делаем. С самого начала всё понятно. А тут всё по-другому. Ты другая. Поэтому я не хочу тебя напугать или всё испортить.

Я отстегнула ремень и скользнула через сиденье, устроившись у него на коленях:

— Не думаю, что ты, взорвав мне голову, можешь меня чем-то напугать. Давай уж. Я думала, у тебя сердце вообще не работает. Только не начинай тут раскисать.

Он резко дёрнулся подо мной:

— Одна вещь во мне мягкой точно не бывает. Об этом можешь не переживать.

Я развернулась, оседлав его, и заметила, как его глаза расширились:

— Ты просто не привык быть другом женщине, а теперь мы всё усложняем. Я понимаю. Но тебе не о чем беспокоиться. Я прекрасно знаю, что это такое, и меня это более чем устраивает.

— А когда вернёмся к работе?

— Я буду приносить тебе кофе, читать рукописи, которые ты мне пришлёшь, и разбирать твой календарь. Вряд ли я вообще это вспомню. Слушай, у меня было три парня, так что я не девственница. Но, если честно, секс никогда особо меня не впечатлял, и мне бы не составило труда потом находиться рядом с ними, даже если мы больше не вместе. Это просто не было чем-то потрясающим, понимаешь? Может, со мной что-то не так, а может, это просто не моё. Так что, думаю, ты сам всё усложняешь. После этого я буду вести себя абсолютно профессионально. Честное слово, — я подняла два пальца. — Клятва скаута.

— Одно я тебе могу пообещать, Динь-Динь, — сказал он, и его губы скользнули к моей шее.

Я инстинктивно начала тереться о него, и голова сама запрокинулась назад.

— И что ты мне обещаешь?

— Это будет не просто запоминающимся. И, между прочим, мой член считает слово «запоминающимся» оскорбительным. Секс точно твоё. Просто до этого ты встречалась с мальчиками, а с мужчиной у тебя ещё не было. И начну я с того, что встану перед тобой на колени, зароюсь лицом между твоих бёдер и буду лизать тебя, пробовать тебя, пока ты снова и снова не начнёшь кричать моё имя.

Святые угодники.

Я резко подняла голову и, положив ладони по обе стороны его лица, попыталась перевести дыхание.

— Ого, да ты прямо мастер грязных разговоров, — выдохнула я и прикусила нижнюю губу. — Но, к слову… такого у меня ещё не было.

— Такого — это какого? — он положил руку мне под подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом.

— Ну… чтобы кто-то зарывался лицом между моих бёдер, как ты так красиво выразился.

Почему я задыхалась?

— Никто тебя ещё не пробовал, Динь-Динь? — он медленно провёл языком по полным губам, пристально глядя на меня.

Я прочистила горло и покачала головой:

— Нет.

— Как такое вообще возможно?

Я тяжело выдохнула:

— Мой парень в старшей школе, Скотти, был аллергиком — у него была аллергия на орехи. Этот парень вообще ничего не брал в рот, не спросив у мамы, так что, понятное дело, такой вариант отпадал сразу.

Мэддокс покачал головой, не веря в услышанное:

— Невероятно, просто охренеть. Скотти сам себе обломал кайф. И вообще, ради того, чтобы попробовать твою сладкую киску, я бы рискнул даже анафилактическим шоком.

— Ты ненормальный, — прошептала я сквозь смех.

— А остальные двое?

— Первый парень в колледже, Бруно, был из серии «пришёл, увидел, удовлетворился». Ну, ты понимаешь?

— Нет, не понимаю, — сухо сказал он, глаза внимательно изучали моё лицо. — Я же говорил: ты встречалась с мальчишками.

— А потом был Дакота, у него был пирсинг в языке, и я, честно говоря, не хотела рисковать какими-нибудь техническими неполадками там, внизу. Так что я сама поставила этому крест, хотя он особо и не старался. Честно говоря, он был довольно эгоистичным любовником.

— Вот это сюрприз, — процедил он. — Украл твою машину, переспал с соседкой по комнате и заботился только о собственном удовольствии. Ну, типичный придурок.

— Так что… ты вступишь на территорию, где до тебя не ступала нога мужчины, — хихикнула я.

— И это меня заводит до чёртиков. Я хочу быть первым, кто тебя попробует. Сделать так, чтобы тебе было настолько хорошо, что ты никогда не забыла, кто был первым.

Тут стало как-то жарко.

Я кивнула:

— Мне нравится, как это звучит.

— Да? А мне понравится звук, как ты кончаешь у меня на губах.

— О боже, — прошептала я. — Думаю, я не против.

— Это всё, что мне нужно было услышать, — его губы накрыли мои, и я тут же разомкнула рот, впуская его внутрь.

Наши языки сплелись, и он, не разрывая поцелуя, распахнул дверцу машины и поднялся с места, держа меня на руках. Я обвила его талию ногами, и наши губы так и не разошлись.

Я не могла думать.

Не могла дышать.

Пальцы вцепились в его волосы, и я поцеловала его ещё сильнее.

Я не собиралась всё обдумывать. Я собиралась наслаждаться каждой секундой.

Или минутой.

А может, и часами.

20 Мэддокс

Я занёс её в дом, не отрываясь губами от её губ, и прямо так пошёл в спальню. Опустил её на кровать, волосы рассыпались по подушке, как у чёртового ангела. И, чёрт возьми, стоило мне оторваться от её губ — я уже скучал.

Её брови сдвинулись, будто она задумалась о чём-то.

— Эй, здесь нет никакого давления. Ты передумала? — спросил я, ожидая, когда её взгляд встретится с моим.

— Конечно, нет. Но мне нужно спросить тебя кое о чём.

— Спрашивай, — сказал я твёрдо.

— Ты переспал с Хэзер в тот вечер? — её голос был ровным, но глаза внимательно следили за мной.

— Чёрта с два. Я сразу же после ужина отправил её восвояси. Меня бесило, как она с тобой обошлась, — я замолчал на секунду. — Но это не значит то, что тебе бы хотелось.

— А что бы мне хотелось, Босс? — спросила она, слегка прищурив глаза.

— Что я тот самый парень, который достоин всей твоей доброты.

— Почему ты думаешь, что не достоин доброты? — она подняла руку и провела пальцами по щетине на моей челюсти.

— Поверь, у меня есть всё, что мне нужно. Но ты… ты заслуживаешь человека, который сможет дать тебе всё, чего ты хочешь. Всё, что ты заслуживаешь.

Я был всего лишь эгоистичным ублюдком, который хотел её, несмотря ни на что. Зная, что из этого ничего не выйдет. Зная, что всё, скорее всего, закончится катастрофой. Но я всё равно хотел её так сильно, что остановиться уже не мог.

Если только она не скажет, что хочет остановиться.

— Ты опять всё усложняешь. Это просто интрижка, так что держим всё легко и без заморочек.

— А что входит в понятие «интрижка»? — мои губы скользнули к её шее, и я начал целовать и посасывать кожу под самым ухом, облизывая её, и она застонала. Член чуть ли не рвался наружу, давя на молнию джинсов, умоляя об освобождении.

— Ну, я думаю, секс — основа хорошей интрижки, да? Я не знаю. Это больше по твоей части. — Дышала она уже тяжело, прерывисто.

Я продолжил опускаться ниже, к ключице, шепча ей на кожу:

— Верно, Динь-Динь. Много секса.

Она потянула меня за голову, заставляя взглянуть ей в глаза.

— Но есть и правила, Босс.

Её тёплое дыхание щекотало мне щёку.

— Слушаю.

— Ну, я вообще живу по принципу YOLO, — она замолчала, заметив мою непонимающую гримасу. — You only live once. Живём один раз.

— Какого чёрта это вообще значит? — пробормотал я, снова проводя языком по её шее. — И вообще, никогда в жизни столько не разговаривал перед сексом.

Но она снова потянула меня вверх, положив ладони по обе стороны моего лица.

— Я говорю, что живу по принципу YOLO, но… правила всё равно есть.

— Говори, — поднял я бровь, уже теряя терпение.

— Если мы спим друг с другом, то только друг с другом. И когда всё закончится — тогда уже можем делать что захотим.

Я задумался.

— Я никогда не жил по чужим правилам, но с тех пор, как ты зашла в мой офис и стала самой большой занозой в моей жизни, я ни с кем не спал. И, к слову, я не хочу, чтобы ты сейчас была с кем-то ещё. Так что выходит, твоя киска принадлежит мне. Пока что. Ты вся моя, Джорджия Рейнольдс.

— О-о-о… Нравится, как собственнически ты относишься к нашей интрижке. Приятный сюрприз, — протянула она.

Я зарычал, сжал её бёдра и прижал свой напрягшийся член к её центру, стоя между её раздвинутыми ногами.

— Смотри на меня, — велел я.

Её глаза встретились с моими, дыхание стало громче, и я продолжил тереться о неё, говоря:

— Много секса. Только друг с другом. Всё держим в секрете. В офисе — полная профессиональная дистанция. И когда надоест — всё заканчиваем, без обид. Ты уверена, что тебя это устраивает?

— Не обижай меня. Я, как правило, довольно быстро скучаю. Думаю, справлюсь с тем, чтобы по обоюдному согласию переспать пару раз, а потом разойтись. Подозреваю, у этой не-отношений срок годности как у йогурта. Дам неделю. А потом снова будем коллегами, которые бесят друг друга.

— От моего члена за неделю ещё никто не уставал, Динь-Динь. Стоит тебе только попробовать и ты будешь умолять о продолжении.

Она шумно втянула воздух, и мне чертовски нравилось, как она реагировала на мои грязные слова.

— Ты только языком молоть мастак, Босс. Почему бы тебе не доказать это на деле?

— А что, если я приложу свой рот к твоей киске? — наклонился я к её уху, усмехнулся и слегка прикусил чувствительную кожу.

— Ты прямо отличник по части грязных разговоров, да? — прошептала она, голос дрожал, в нём слышалась явная потребность, пока я выпрямился, нависая над ней.

— Я стараюсь быть лучшим в любом деле, Динь-Динь.

— А что, если мы сделаем это один раз и нам не понравится? — спросила она. Обычно меня бесила бы вся эта болтовня перед делом, но в её случае мне нравилось, что она озвучивает каждую мысль вслух.

— Ты ставишь не на ту лошадь. И под лошадью я имею в виду, что у меня, как у жеребца. Я никогда не оставлял женщину неудовлетворённой, — ухмыльнулся я, потянувшись к подолу её свитера. На ней было слишком много одежды.

— Такой самоуверенный, — поддразнила она.

— Я ставлю «член» в слово «самоуверенность», Динь-Динь.

Она рассмеялась и приподнялась, чтобы я мог стянуть с неё одежду.

— Ну что, хвастун, давай посмотрим, на что ты способен.

Я скинул её свитер и тонкую кофту, что была под ним, прямо на пол. На ней был кружевной персиковый бюстгальтер, и при виде её грудей у меня буквально пересохло во рту.

— Чёрт. Эти сиськи мне по ночам снятся, — пробормотал я, ловко расстёгивая застёжку на спине одной рукой, и она тут же откинулась на кровать. Я накрыл её упругие груди своими ладонями — идеально ложились в руки, будто для меня созданы.

Я медленно провёл пальцами по её коже, дразня затвердевшие соски.

— Серьёзно? Ничего особенного, — прошептала она, и я в тот момент понял — она болтает, потому что нервничает. Никто раньше не заставлял её чувствовать себя желанной. Но этой ночью я собирался это исправить. Так, чтобы она никогда не забыла.

— Это, чёрт возьми, произведение искусства, — прорычал я и прикрыл губами одну грудь.

Она тут же резко втянула воздух. Вторую я ласкал рукой, пока языком и губами баловал первую, и она выгибалась, почти отрываясь от кровати. Я не торопился, переходя от одной к другой, а затем ладонь скользнула к поясу её штанов. Я запустил руку под резинку, пробрался между её бёдер, отодвинул ненужную ткань и сразу почувствовал, насколько она мокрая.

Блядь.

Я никогда в жизни не был так возбуждён.

— Такая чертовски мокрая, Динь-Динь. Это однозначно твоё, — усмехнулся я, прижимаясь губами к её груди, пока её пальцы запутывались в моих волосах.

Я отстранился, убрав руку и рот с её тела, и это почти физически болело — так не хотелось терять контакт. Её взгляд метался, глаза горели, а ладонь легла ей на грудь, будто она пыталась успокоить бешеное дыхание.

— Слишком много одежды. Мне нужно, чтобы ты была голой. Я больше не могу ждать, — пробормотал я, сжимая пояс её штанов и стягивая их вниз, медленно проводя пальцами по её длинным, подтянутым бёдрам, прежде чем швырнуть штаны на пол.

Под ними ждали персиковые трусики в тон бюстгальтеру, и я не был из тех, кто славится терпением. Я опустился лицом к её бедрам, вдохнув её аромат. Потом отстранился и медленно стянул трусики вниз по её ногам, с трудом сдерживая желание просто разорвать их.

Она подняла руку, дотянулась до меня:

— Я тоже хочу, чтобы ты был голым.

Я стянул через голову свитер и бросил его на пол рядом с её одеждой. Она приподнялась, опираясь на локти, и провела языком по губам, медленно скользя взглядом по моей груди и животу.

— Впечатляет. Снимай штаны, Босс.

Я смотрел на неё, потому что обычно любил контролировать ситуацию. Но чёрт возьми, как же заводило, что она сама говорит, чего хочет.

Я скинул обувь, потом расстегнул пуговицу и молнию на джинсах, стянул их вместе с трусами и отбросил в сторону. Встал перед ней, мой член стоял, налитый и напряжённый, готовый к бою.

— Вау. Ты как вырезанный из мрамора бог, Мэддокс Ланкастер, — выдохнула она, и мой член тут же, будто по команде, налился ещё сильнее, если это вообще возможно.

Я встал между её ног, плавно опуская её обратно на кровать, провёл ладонью по её щеке.

— Нравится, что видишь, Динь-Динь?

— Да. А тебе?

— Если мой член станет твёрже, он взорвётся к чертям. Ты такая чёртова красавица, — сказал я и накрыл её губы своими.

Я никогда не был любителем разговоров во время секса. Или тем более — засыпать женщину комплиментами. Конечно, мог бросить что-то вроде «ты красивая», но с ней… мне казалось, я не могу наговориться. Она была совершенна в таком виде, какого я раньше не встречал.

И я хотел её больше, чем когда-либо хотел что-либо или кого-либо.

Мой язык скользил в её рот и снова выходил, прежде чем я прикусил её нижнюю губу и начал опускаться ниже, к шее, задерживаясь на каждой груди.

Обеим я уделил одинаковое внимание, а рука в это время медленно скользила между её ног. Она застонала.

Я целовал её ниже, вдоль плоского живота, и заметил, как по золотистой коже пробежали мурашки.

Я дразнил её, водя рукой туда-сюда, чувствуя, как она стала ещё влажнее. Палец нащупал её вход, слегка надавил, и я замер — какая же она узкая. Я убрал руку, а потом втянул палец в рот и тихо простонал:

— Такая чертовски сладкая, Динь-Динь.

Её глаза распахнулись, губы приоткрылись, и она смотрела на меня с удивлением.

— Спасибо, — прошептала она.

Чёрт. Неужели у неё и правда никогда не было мужчины, который хотел бы её так, как я?

Я ухмыльнулся:

— Ты точно уверена, что хочешь этого?

Она судорожно кивнула, и я усмехнулся. Медленно подтянул её к краю кровати и раздвинул ноги ещё шире, прежде чем опуститься на колени перед ней. Осторожно поднял каждую её ногу и перекинул через своё плечо, глядя ей в глаза в последний раз.

— Расслабься. Я с тобой, понялa? Сейчас будет чертовски хорошо.

— Хорошо, — выдохнула она дрожащим голосом.

Я не спешил. Провёл языком по её складкам, дразня, балуя, пока она не начала извиваться. Её пальцы вцепились в мои волосы, когда мой рот нашёл её клитор, и я сильно втянул его, одновременно заменяя язык пальцами.

Я осторожно начал её ласкать, давая ей время поймать свой ритм.

Её дыхание сбилось напрочь, а я продолжал сосать её клитор, играя кончиком языка по краям, пока она не начала выгибаться, прижимаясь ко мне. Я наблюдал за ней, когда ввёл один палец внутрь — сначала она напряглась, а потом расслабилась. Такая чертовски узкая. Я понятия не имел, как мой член вообще туда поместится.

Я двигался в ней, медленно вводя и выводя палец, прежде чем добавить второй. Чувствовал, как она сжимается вокруг меня.

— Мэддокс… — прошипела она, голос дрожал.

Её тело двигалось всё быстрее. Я подстраивался под её ритм, погружая пальцы глубже, а язык и губы повторяли тот же темп, без устали лаская её клитор.

Те тихие звуки, что вырывались из её сладкого рта, сводили меня с ума — я был так твёрд, что едва мог соображать.

Её бёдра подрагивали всё чаще, сильнее.

Нетерпеливая, жадная.

Она задыхалась, ловила воздух.

И я почувствовал это раньше, чем понял. Как её внутренние мышцы сжались на моих пальцах, как её пальцы впились в мои волосы, как её голос срывается, выкрикивая моё имя, пока она не разрывается прямо подо мной. Я остался там, не останавливаясь, давая ей насладиться каждым последним мгновением.

Её дыхание постепенно выровнялось.

— О боже… — прошептала она. — Ничего себе.

Я поднялся, чтобы посмотреть на неё, пока её грудь всё ещё быстро вздымалась и опускалась.

— Ты никогда раньше не кончала, Динь-Динь? — спросил я, забираясь на кровать и подтягивая её к себе, чтобы она устроилась у меня на груди.

— Я знаю, как доставить себе удовольствие, — её голос был низкий, хрипловатый, до дрожи сексуальный, — но ты первый мужчина, который подарил мне оргазм.

Я не знал, почему это чертовски радует меня так сильно. Но это было именно так.

Я хотел быть её первым.

Хотел оставить на ней свой след навсегда.

Сделать её своей во всех смыслах.

Моей.

21 Джорджия

Он гладил меня по волосам, обнимая крепкими руками. Моё тело всё ещё приходило в себя после оргазма, который только что накрыл меня с головой.

Такого со мной никогда не было.

А теперь он держал меня в своих объятиях, моя щека покоилась на его твёрдой груди, пока он прижимал меня к себе.

Если интрижка означает вот это — я определённо за.

Отношения переоценены. Дакота, например, после секса никогда не хотел обниматься. Говорил, что ему нужно побыть одному, чтобы «осмыслить всё». В итоге мы просто лежали рядом, уставившись в потолок.

А тут… эти объятия после секса были почти так же хороши, как то, что случилось минутой раньше.

Хотя в комнате всё равно оставался один явный «слон», который невозможно было игнорировать.

Моя рука скользнула между нами, обхватывая его огромный стояк. Толстый, длинный, твёрдый как камень.

Мэддокс Ланкастер действительно был настоящим мужчиной.

Его тело — словно выточенное произведение искусства. Я даже сбилась со счёта, разглядывая его пресс, когда взгляд скользил по его торсу, полному силы. А когда он сбросил штаны… я просто застыла, не в силах оторвать глаз от этого мужчины и его внушительного достоинства.

Такого я раньше точно не видела.

Я резко вдохнула, чувствуя, как он ещё больше напрягся у меня в руке, пока я продолжала гладить его. Как такое вообще возможно?

И, самое главное, как, чёрт возьми, эта громадина вообще должна во мне уместиться?

Он усмехнулся, дыша тяжело, будто читая мои мысли.

— Всё будет нормально, Динь-Динь. Мы никуда не торопимся, — прошипел он, когда мой большой палец прошёл по его головке, почувствовав скользкость, прежде чем снова опуститься вниз.

— Ладно. У тебя есть презерватив?

— Есть, — голос у него стал хриплым. Он потянулся к тумбочке, открыл ящик, вытащил маленький серебристый пакетик и зубами разорвал его, сбрасывая обёртку на пол, пока я всё ещё держала его в руке.

Я поднялась на колени, отпустила его и протянула руку:

— Покажи, как это делать.

Он внимательно посмотрел на меня:

— Много первых раз за этот вечер, да?

Он вложил презерватив мне в ладонь и направил мою руку к головке своего, честно говоря, мегагигантского члена. Мегагигантский — это вообще слово?

Если такого слова и не существовало, то его срочно нужно было придумать. Потому что иначе объяснить то, что я сейчас видела, было невозможно.

Его рука накрыла мою, когда я медленно раскатывала латекс по всей длине его члена.

Он застал меня врасплох, когда вдруг потянул за бёдра и усадил на себя. Я устроилась, оседлав его бёдра, стоя на коленях, зависая над настоящим горным хребтом под названием Гора Членозавр.

Да… член Мэддокса Ланкастера заслуживал собственного прозвища. Он был настолько впечатляющим.

— Ты сама контролируешь скорость и сколько сможешь взять, ладно? — его взгляд был прикован к моему. — Если вдруг будет неприятно, сразу останавливаемся. Есть и другие варианты.

— Ладно, — выдохнула я, устраиваясь чуть выше него, пока его головка дразняще не коснулась моего входа.

Я так сильно его хотела, что была полна решимости справиться. Медленно опустилась чуть ниже, вздрогнув от ощущения вторжения. Его руки поднялись, накрыли мою грудь, пальцы легонько сжали соски, и из моих губ сорвался стон. Я позволила ему войти чуть глубже.

Сантиметр за сантиметром этого божественного мучения.

Я замирала, давая себе время привыкнуть к его размеру, пока он продолжал исследовать моё тело, а затем притянул мою голову к своим губам.

Он целовал меня медленно, сначала мягко, его язык скользил внутрь и наружу, пока я опускалась чуть глубже. Потом поцелуй стал жаднее, одна рука запуталась в моих волосах, другая скользила вверх и вниз по моей спине. Всё это вместе — смесь удовольствия и лёгкой боли — было настолько ошеломляющим, что я не могла насытиться.

Я медленно опустилась, принимая его целиком, и мы оба замерли на мгновение.

Сначала было непривычно, даже дышать стало тяжело. Но я выпрямилась, сделала несколько глубоких вдохов и посмотрела на него.

Его тёмные глаза были полуприкрыты, губы припухли от поцелуев, а пальцы всё ещё нежно обводили мои груди.

— Такая чертовски красивая, Динь-Динь.

То, как он смотрел на меня, как прикасался ко мне…

Я никогда в жизни не делила с мужчиной ничего более интимного. И я прекрасно понимала, что влипла по уши. Но остановить это уже не могла, даже если бы захотела.

Я медленно поднялась, а его пальцы переплелись с моими, и так же медленно опустилась снова. Повторила это снова и снова, не спеша.

В какой-то момент боль сменилась удовольствием.

Я чувствовала его повсюду.

Наши руки были сцеплены, пока я двигалась на нём, не торопясь, снова и снова.

Он застонал, выскользнув из моих пальцев, и крепко схватил меня за бёдра, подтянув к себе, его губы накрыли одну грудь. Он лизал, посасывал, а мы вместе находили общий ритм.

Потом он переместился ко второй, обводя языком мой сосок, и я запрокинула голову, выгибаясь к нему навстречу.

Быстрее.

Жестче.

Мне было мало.

Его пальцы скользнули между нами, точно находя то место, где мне нужно было его прикосновение.

Я сжалась вокруг него, тело напряглось, когда мощнейшая волна пронеслась сквозь меня, и я дрожала, не в силах сдержать себя.

— Блядь, — прошипел он, вонзаясь в меня один раз.

Второй.

И в следующий момент он сам пошёл за мной, переваливаясь через край.

Из его горла вырвался сдавленный стон, он продолжал двигаться внутри меня, одновременно запуская пальцы в мои волосы и притягивая мои губы к своим.

Никогда прежде я не испытывала ничего подобного.

Этот оргазм заставил предыдущий казаться просто репетицией.

Всё моё тело — руки, пальцы, кожа — покалывало, грудь стучала так сильно, что я слышала, как сердце гулко бьётся в ушах.

Наше тяжёлое дыхание заполняло комнату, а серебристый лунный свет мягко освещал его красивое лицо. Мы так и оставались, я на нём, он с руками, обвившими меня, пока оба не смогли успокоить дыхание.

И тогда он отстранился, чтобы посмотреть на меня.

— Что, чёрт возьми, ты со мной делаешь? — прошептал он.

Я приложила ладонь к его щеке.

— То же самое, что ты со мной.

Он кивнул, аккуратно сдвинул меня с себя и уложил на подушку, а сам поднялся и направился в ванную. Я приподнялась на локтях, наблюдая, как его ягодицы подёргиваются с каждым шагом, как напрягаются длинные, мощные бёдра. Широкие плечи — словно выточены, спина — произведение искусства.

— Я чувствую, как ты на меня смотришь, Динь-Динь.

— Я даже не пытаюсь это скрыть, — усмехнулась я, правда, мой голос был почти неузнаваем. Хриплый, пропитанный сексом. Неужели его член был настолько огромным, что задел мои голосовые связки?

От этой мысли я рассмеялась ещё сильнее, и Мэддокс вышел из ванной, излучая ту самую энергию большого члена, которой не должно было быть столько у одного человека.

Но он носил её как корону.

Он бросился на меня, опрокинул назад, снова переплёл наши пальцы и прижал мои руки над головой.

— Что такого смешного, Динь-Динь?

— Просто… я до сих пор не могу поверить, что всё это произошло, понимаешь? — улыбнулась я.

Он перекатился на спину, подтягивая меня к себе.

— Я не причинил тебе боль?

В нём была какая-то мягкость, которую, я знала, он показывал немногим. И я чувствовала себя невероятно, что он делился ею со мной снова и снова.

— Нет. Ну, сначала это был небольшой шок для системы, — я взглянула на него и улыбнулась. — Но потом… это было просто невероятно.

— Ты такая чёртова сладкая. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь насытиться тобой, Динь-Динь.

Я провела пальцами по его груди, по тонкому слою тёмных волос, обвела каждую из его чётко очерченных мышц.

— Осторожно, Босс. Не вздумай влюбиться в меня.

Он не засмеялся. Ничего не сказал.

Энергия в комнате изменилась.

Я хотела сказать ему, что уже безнадёжно влюблена.

Но знала, что это его напугает.

Это так в моём стиле — влюбиться в мужчину, которого я не могу иметь.

Потому что он с самого начала дал понять: всё это временно. Но это не мешало мне хотеть его.

— Расскажи мне, каково было расти в доме, полном детей и любви, — сказал он неожиданно, его пальцы медленно скользили по моей спине и шее.

— Сумасшедше. Хаотично. Весело. Порой раздражающе, — сказала я. — Быть младшей в семье непросто. Все считают, что знают, что для меня лучше. Но в то же время, нет ни одного дня, когда бы я не чувствовала, насколько меня любят.

— Разве не в этом мечта? — его голос стал низким, серьёзным, будто он задумался о чём-то глубоком.

Я поднялась, чтобы посмотреть на него.

— Я вижу, как смотрит на тебя твой дедушка, Мэддокс. Я не знаю твоего отца, брата или бабушку, но что-то мне подсказывает, что они любят тебя так же сильно.

Он улыбнулся. Той самой редкой улыбкой, которую я иногда от него ловила. Белые зубы, красивое лицо, и улыбка, что доходила до самых тёмных глаз.

— Это потому что ты сама хорошая, Динь-Динь. Ты считаешь, что любить можно всех.

— Не всех. Но я точно знаю, что тебя можно.

Потому что я безумно влюблена в тебя.

Мэддокс крепче прижал меня к себе, и я прислушалась к его дыханию. Как его грудь вздымалась и опускалась подо мной. Ритмичные удары его сердца успокаивали, и я незаметно для себя задремала, чувствуя себя расслабленной и счастливой, как никогда в жизни.

Когда я открыла глаза, в комнате было кромешно темно — значит, ещё ночь. Я огляделась, но Мэддокса рядом не оказалось. Потянулась к телефону — было чуть после двух ночи — и положила его обратно на тумбочку.

Я поднялась, нашла его свитер на полу и натянула его через голову. Тёплый кашемир обволакивал меня, как платье, и я босиком прошла по спальне в коридор.

Куда он мог уйти посреди ночи?

— Мэддокс? — тихо позвала я.

Послышался какой-то приглушённый голос, в котором чувствовалась тревога. Я поспешила к спальне в конце коридора. Когда распахнула дверь, он стоял с поднятыми руками, выкрикивая что-то — казалось, он повторял «помогите», но было сложно разобрать.

Я подошла к кровати и взяла его за руки.

— Эй, это я. Всё хорошо.

Он резко отдёрнул руки, дёрнулся, но я двинулась ближе, ладонями обхватила его лицо.

— Мэддокс. Мэддокс, — тихо звала я.

Я старалась говорить спокойно. Слышала, как мама рассказывала о пациентах с ночными кошмарами — будить их было нельзя. Но смотреть, как он мучается, я не могла.

Я продолжала звать его по имени, пока он не перестал кричать, и его глаза внезапно распахнулись.

Сначала в них было столько ужаса. Растерянность. Боль. Я не могла разобрать всё, что отражалось в его тёмном взгляде.

— Всё хорошо, — прошептала я.

— Динь-Динь? — он несколько раз моргнул, затем сел и провёл рукой по лицу. — Я… Я ушёл. Я не привык проводить ночь с женщинами. Обычно я не остаюсь.

И всё же он попросил меня остаться с ним на несколько дней. Похоже, у нас обоих было слишком много «впервые».

— Почему ты мне не сказал?

— Мне не нравится афишировать, что у меня бывают кошмары, Джорджия. Это не то, чем можно гордиться, — тихо сказал он.

Я мягко подтолкнула его, заставляя лечь на спину, и устроилась рядом, проводя пальцами по его челюсти, стараясь его успокоить.

— И в то же время это не то, за что тебе стоит стыдиться. У многих людей бывают кошмары, Мэддокс.

Он выдохнул, тяжело, как будто сбрасывая груз.

— Чёрт. Всё так сложно. Я хотел, чтобы ты осталась здесь на пару дней, но подумал, если буду спать в другой комнате, то не разбужу тебя.

— Эй, — я положила ладонь ему на грудь, поднимаясь, чтобы заглянуть в его лицо. В комнате было темно, но свет из-за жалюзи позволял разглядеть его черты. — Ты меня не будил. Я сама проснулась и пошла искать тебя.

— Прости, что меня не было рядом. Я должен был сказать.

— Я прощаю тебя. Ты, оказывается, вполне себе обнимательный, Босс.

— Ты первая женщина, которую я вообще хотел держать рядом после секса, — признался он, голос был низкий, чуть неуверенный, будто ему неловко было говорить такое вслух.

— Думаешь, это из-за моих навыков в пиклболе? — поддразнила я, и в голосе слышалась улыбка.

— Или из-за того, как ты оседлала меня, как жокей на Кентуккийском Дерби, — усмехнулся он.

Я рассмеялась.

— Давай поспим ещё, ладно?

— Если вдруг я… — он замялся. — Если снова что-то скажу, или закричу, и это тебя напугает… я хочу, чтобы ты просто ушла.

— Ты меня не пугаешь, Мэддокс, — прошептала я, обвив руками его грудь и снова закрывая глаза.

Меня не пугали кошмары Мэддокса.

Меня пугало только одно — что он почти наверняка разобьёт мне сердце.

22 Мэддокс

Когда я проснулся на следующее утро, первое, что заметил — Джорджии рядом не было. Я вскочил на ноги, сердце сжалось от мысли, что, может быть, я сделал что-то, чем её напугал.

Чёрт. Не стоило мне звать её сюда. О чём я вообще думал?

Ни о чём.

Я просто хотел, чтобы она была рядом, и не стал себя останавливать.

И теперь она знала про кошмары.

Кроме Уайла, она была единственной, кто знал.

Я поспешил в коридор, и запах бекона тут же ударил в нос. Заглянул в спальню — её там не было, так что я натянул спортивные штаны и свой старый худи с логотипом Гарварда и направился на кухню.

Хильде я дал неделю выходных на праздники, хотя она и так почти никогда не готовила.

Из колонки на столешнице негромко играла «My Sharona». Я понял, что она специально сделала потише — не хотела меня будить. Она стояла ко мне спиной, на ней был мой чёрный свитер, который свободно спадал с её миниатюрной фигуры и заканчивался где-то на середине бедра. А на голове — ковбойская шляпа моего деда. Она покачивала бёдрами в такт музыке и как раз разбивала яйцо в сковородку.

Чёрт, как же это было чертовски сексуально.

Я позволил себе пару секунд просто постоять и полюбоваться, прежде чем заговорил:

— Что тут у нас происходит?

Она вздрогнула, уронила яйцо на пол и тихонько пискнула.

Я усмехнулся, подошёл ближе, взял бумажные полотенца и начал вытирать лужу, пока она смотрела на меня.

— Прости. Не хотел тебя напугать.

Когда я выбросил испорченное яйцо в мусор, она протянула руку за чистящим средством и тщательно вытерла остатки на полу. Потом упёрлась руками в бока и улыбнулась мне.

— Столько ласки — естественно, я проголодалась. Надеюсь, ты не против, что я решила приготовить нам завтрак.

— Конечно, не против. — Я сунул руки в карманы, чтобы не потянуться к ней.

Я не мог насмотреться на неё — такого со мной ещё не было.

— Я вот тут подумала насчёт всего этого… флирта, и мне кажется, это вполне может быть моим форматом. Раньше я как-то не так на всё это смотрела. — Она развернулась, разбила ещё одно яйцо в сковородку, а потом вытащила из ящика прихватки и ловко достала бекон из духовки. На столе уже стояли две тарелки — явно, она прекрасно освоилась на кухне — и начала накладывать нам еду. Запах стоял просто с ума сойти.

— О чём именно мы говорим? — спросил я, разливая по стаканам апельсиновый сок, пока она несла тарелки к столу.

— О флирте. Ну смотри: я получила два оргазма, выспалась как младенец, а теперь мы спокойно завтракаем, и всё это чертовски комфортно. Этот флирт лучше любых отношений, что у меня были. — Она пожала плечами, взяла кусочек бекона и откусила.

Всё дело было в том, что это не имело ничего общего с обычным флиртом. Я никогда не звал женщин к себе на несколько дней, не предлагал остаться на ночь. Не спал с кем-то в обнимку и уж точно не получал удовольствие от совместного завтрака.

Я и так проводил с Джорджией кучу времени каждый день, а теперь к этому добавился потрясающий секс — лучший секс в моей жизни, если уж быть честным. И теперь я был в ловушке, потому что хотел только большего.

Ничего общего с флиртом.

Но я, скорее всего, всё испорчу, так что признаваться в этом ей пока не собирался.

— Понимаю. — Я подцепил вилкой немного хэшбрауна, положил в рот и застонал. Чёрт, она реально отлично готовила. — Это восхитительно.

— Вот видишь? Сплошной выигрыш для всех.

Я кивнул, сдерживая улыбку.

— Спасибо, что осталась вчера. Прости за кошмар.

— Небудь смешным. Меня сложно чем-то напугать, Босс. Финн раньше ходил во сне. Как-то ночью, после того как я посмотрела жуткий фильм, он зашёл ко мне в комнату и просто встал надо мной, уставился, как маньяк. Я открыла глаза… и заорала. Он меня до чёртиков напугал. — Она откинула голову и рассмеялась.

— И что ты сделала? — Я наблюдал за ней, ковыряя вилкой яйца.

— Ну, я же не знала, что он спит, — пожала плечами она. — Так что вскочила с кровати и влепила бедняге удар в горло из карате. Думала, он прикалывается надо мной. Потом прибежали родители, всех подняли на уши, и только тогда поняли, что Финн не проснулся. Утром он был, мягко говоря, не в восторге узнать, что я атаковала его посреди ночи. С тех пор он в мою комнату больше не заходил, но иногда до сих пор ходит во сне. Это почти то же самое, что кошмар, и в этом нет ничего постыдного. — Она отпила глоток апельсинового сока, облизала губы, и у меня тут же всё внутри откликнулось.

— Один и тот же кошмар снится мне уже много лет, — признался я. Чёрт, раз уж разговор зашёл, мог бы и объяснить.

— Ты помнишь, что именно тебе снится?

Я отложил вилку.

— Всегда одно и то же. Я нахожу маму в постели… она задыхается, не может дышать. Не понимаю, что, чёрт возьми, делаю, но пытаюсь сделать искусственное дыхание. Ничего не меняется. Во сне всё тянется долго, бесконечно, а в реальности всё произошло за считанные минуты. Но всё настолько ярко, будто я снова там. Переживаю худший момент в своей жизни заново. — Я прочистил горло. Никогда об этом не говорил. Да, Уайл знал, что мне снятся кошмары, но мы не обсуждали детали.

А Джорджия уже не раз доказала, что ей можно доверять — ни разу не подвела, ни о чём, что я ей рассказывал, не пожалела.

Она не собиралась продать меня за быстрый заработок.

— Как часто они у тебя бывают?

— Честно, не знаю. Я ведь живу один и сплю один.

— То есть ты действительно никогда не засыпаешь с... любовницами? — Она специально сказала это с таким преувеличением, что я не сдержал смех.

— Ты говоришь так, будто я какой-то мужской эскорт. Есть много женщин, которым по душе хороший ужин, хороший секс, а потом каждый идёт своей дорогой. Это не такая уж редкость.

— Понимаю, — кивнула она, уголки её губ чуть приподнялись. Она сняла шляпу деда и положила на стол. — Но вот это «после» — оно ведь тоже чертовски хорошее, правда? Или, может, я просто слишком ласковый человек. Но не знаю, Босс, мне понравилось засыпать рядом с тобой. Может, потому что ты и так выжимаешь из меня все соки, я уже привыкла быть рядом. — Она хитро ухмыльнулась.

— Все соки, да? У меня для тебя есть другой «сок». — Я усмехнулся.

— Ну ты и грязный. — Она на секунду задумалась, посмотрела в окно, потом снова перевела взгляд на меня. — Помнишь, как тебе не нравилось, что я ездила на самокате, ещё до того, как мы толком познакомились? Ты ведь знал, что это опасно, верно?

— Да. И даже не начинай про эту моторизованную хреновину. — Я поднял бровь.

— Вот и я к чему. Иногда со стороны виднее. — Она прочистила горло, отпила сок. — Мне кажется, у тебя сильная травма из-за того, как ты нашёл свою маму. И, думаю, если бы ты поговорил с кем-то об этом, это могло бы помочь.

Я закатил глаза:

— А мы сейчас что делаем?

— Да, мы говорим. И я готова обсуждать это с тобой столько, сколько захочешь. Но я ведь не специалист. Я не знаю, как помочь тебе справиться с кошмарами, понимаешь? А ты заслуживаешь того, чтобы спать спокойно и не быть заложником этих воспоминаний. — В её взгляде было столько сочувствия, что у меня сжалось в груди.

— Только не жалей меня, Динь-Динь.

— Никогда бы не пожалела. Ты меня слишком сильно раздражаешь. — Она хмыкнула. — Я просто об этом говорю потому, что моя мама — отличный терапевт. Она помогла многим.

— Мне не нужен психотерапевт.

— Просто к слову… Если вдруг заговоришь с моей мамой, никогда не используй это слово. Для неё оно как триггер. Её это оскорбляет. Она — терапевт, а не «псих». Так что она знает в этом толк гораздо больше, чем ты и я.

— Или ты можешь просто снова покататься на мне… или сесть мне на лицо и не дать уснуть, — усмехнулся я, потянувшись за последним куском бекона.

— С радостью сделаю и то, и другое, — её щёки порозовели, и, чёрт возьми, мне это чертовски нравилось.

— Я подумаю о том, чтобы поговорить с твоей мамой, ладно? — Я поднял руки, когда она начала хлопать в ладоши, будто выиграла главный приз. — Но никаких обещаний.

— Меня и это устроит.

— Ну что, чем займёмся сегодня? — спросил я, потому что она принадлежала мне на ближайшие пару дней.

В принципе, нам не нужно было особо скрываться, если бы мы пошли куда-нибудь поесть — мы и так часто обедали вместе в рабочее время. Можно было бы сказать, что обсуждаем дела. Или я просто пытался найти оправдание тому, чем мы занимались? Если бы я был способен на нормальные отношения, просто сказал бы всем, что мы вместе, и поговорил бы с дедом. Ей, конечно, пришлось бы сменить должность — чертовски непрофессионально спать с собственной помощницей.

А ведь именно этим я и занимался.

Но я не собирался терять её на работе, особенно когда шансов, что всё это продлится дольше выходных, было ровно ноль.

Я просто хотел наслаждаться временем с ней. К следующей неделе страсть уляжется, и мы вернёмся к обычному рабочему режиму.

— Давай сегодня пойдём на лыжню. Я знаю отличную трассу.

— Беговые лыжи такие скучные, разве нет? Почему бы нам просто не покататься с горы?

— Я же говорила… я мастер по нестандартным видам спорта. С горы я катаюсь паршиво. Терпеть не могу подъёмники. И мне не нравится высокая скорость. — Она пожала плечами, и в её признании было что-то такое невинное, что захотелось ей доказать, что она может всё.

— А давай так: один день — лыжня, другой — с горы. А когда пойдём на спуск, я тебя пристрою перед собой и сам задам скорость.

— Ну ничего себе. Это как узнать, что Железный Дровосек таки нашёл сердце. Гляди-ка, размяк.

— Что я тебе говорил насчёт «размяк»? — Я вскочил на ноги, схватил её за руку и потянул со стула. Перекинул через плечо, хлопнул по заднице и понёс по коридору. Она смеялась до слёз, пока я не бросил её на кровать.

Её взгляд скользнул к моим спортивным штанам — там было очевидно, насколько я её хочу. Этот парень жил своей жизнью и явно был одержим Джорджией Рейнольдс.

— Ну, «размяк» точно не про тебя. Как насчёт того, чтобы разобраться с этим вместе в душе?

— Ты хочешь принять душ со мной, Динь-Динь? — спросил я, подходя ближе, поднимая её руки и стаскивая через голову свой свитер. Она оказалась совершенно обнажённой под ним.

Она резко втянула воздух и кивнула, а потом потянулась вперёд, стянула с меня штаны и встала на ноги, засовывая руки под мое худи.

Её прикосновения действовали на меня странно. Они заставляли меня чувствовать то, чему я раньше никогда не позволял проявляться.

Я взял её за руку и повёл в ванную, включил душ. Никогда раньше я не принимал душ с женщиной.

Это всегда казалось слишком интимным.

Но с этой девушкой я был готов на всё впервые.

Она первой ступила в просторную душевую кабину, откинула голову назад и рассмеялась, когда вода хлынула на её красивое лицо.

— Что смешного? — Я прижал её к себе, и мой напряжённый член уткнулся ей в низ живота.

— Просто не могу поверить, что принимаю душ со своим боссом. Похоже, я вывела понятие «непрофессионально» на новый уровень.

Мне не нравилось, что она шутила о непрофессионализме. Это я был её чёртовым начальником. Это я переступил черту. На самом деле, Джорджия была слишком квалифицирована для той работы, что ей поручили. Мне следовало перевести её в другой отдел ещё несколько недель назад, когда я начал давать ей рукописи на прочтение.

— В тебе нет ничего непрофессионального, — прошипел я, поднимая её подбородок, чтобы она посмотрела мне в глаза.

— Пристегни ремни, Босс. Сейчас я покажу тебе, что такое непрофессионально.

И прежде чем я успел сообразить, что происходит, она уже опустилась на колени и обхватила рукой мой член, прежде чем направить его к своим губам.

И в тот момент, когда мне казалось, что лучше уже быть не может, Джорджия Рейнольдс устроила мне лучший минет в жизни.

23 Джорджия

Раньше я никогда не была поклонницей минета. Избегала его всеми возможными способами… но только не сегодня. Мне это понравилось, и в голове это никак не укладывалось.

За последние двадцать четыре часа я поняла одну вещь: доставлять удовольствие Мэддоксу Ланкастеру — это что-то невероятно возбуждающее. То, как он стонал, как резко двигался, как полностью терял над собой контроль, — на это стоило смотреть.

Это заставляло меня чувствовать себя сильной, желанной и до безумия сексуальной.

И вот теперь я стояла под душем с этим красивым мужчиной, который только что вернул мне услугу, опустившись на колени и зарывшись лицом между моих бёдер до тех пор, пока я не закричала его имя и едва держалась на ногах. А потом он ещё и вымыл мне волосы.

Ни один мужчина прежде не мыл мне голову.

Он мягко массировал кожу головы, и я тихонько стонала, пока он осторожно смывал шампунь, следя, чтобы ни капли мыла не попало мне в глаза.

Я намылила руки и принялась осторожно мыть его тело, пока он стоял, скрестив руки на своём мощном торсе, и смотрел на меня.

Флирт или не флирт — всё это превосходило любые ожидания.

Если бы всё закончилось завтра и ни один мужчина больше ко мне не прикоснулся, я бы не жаловалась.

— Если продолжишь покрывать мой член пеной, заставлю тебя снова опуститься на колени и трахну твой сладкий ротик, — его голос был хриплым, взгляд тяжёлым, он не отводил глаз.

Я усмехнулась, ополоснула руки и выключила воду.

Он обернул меня полотенцем, потом сделал то же самое с собой, и следующие сорок пять минут мы провели, собираясь.

Вместе.

Мы разговаривали, смеялись, и он никуда не ушёл, даже когда закончил — остался в ванной, наблюдая, как я наношу макияж и сушу волосы феном.

А вскоре мы уже выходили за дверь.

Беговые лыжи, держитесь.

— Мы едем слишком быстро! — закричала я, пока он вёл меня вниз по склону. Его ноги обхватывали мои с обеих сторон, руки крепко держали меня за талию, и если бы не белый лыжный комбинезон и куртка в тон, я бы чувствовала, как его возбуждение давит мне в поясницу ещё сильнее.

Я настояла, чтобы мы закрыли лица практически полностью — мало ли кто из офиса окажется здесь. С беговыми лыжами всё было куда проще: весь день мы катались в полном одиночестве, никто не попадался.

Но курорты были переполнены, так что пришлось импровизировать. К тому же, учитывая лютый холод, кутаться в одежду было совсем не проблемой.

— Не ной. Мы еле ползём, — проворчал он у меня у самого уха, прикрытого любимой белой шапкой с огромным помпоном.

Последние пять ночей я проводила у него дома. За это время я уходила всего один раз — посмотреть дом, который только что появился в аренде, пока Мэддокс догонял работу. Заодно заехала к себе, чтобы прихватить лыжную одежду.

Самое удивительное — мне не было скучно, я не раздражалась и совсем не хотела уходить.

Я всё ждала, когда он скажет, что всё кончено, но этого не случалось. Мы так и не обсуждали это. Зато у нас было бесконечное количество секса, мы ели все приёмы пищи вместе, пересмотрели кучу фильмов и дважды выбирались кататься на лыжах — сначала на равнине, потом на горе.

Скоро нам предстояло вернуться в офис, и я понятия не имела, что это будет значить. Мы просто снова станем начальником и подчинённой?

Таков был план, и я не собиралась с ним спорить. Этот флирт сделал для моей уверенности в себе больше, чем я могла представить. Теперь я точно знала, чего хочу от отношений, и больше не собиралась соглашаться на эгоистичных придурков, которые заботятся только о собственном удовольствии или угоняют мою машину. Так что жалеть я ни о чём не буду, даже если всё это продлится недолго.

Даже если будет больно. А я знала, что будет.

Но это я оставлю при себе. Я сама согласилась на такие условия и собиралась наслаждаться каждым моментом, пока они есть, а разбираться с последствиями позже.

У Мэддокса не было ни одного кошмара с той самой первой ночи, и каждое утро он первым делом спрашивал меня об этом.

Мы остановились внизу склона, и он повернулся ко мне, снимая очки.

— В этот раз у тебя лучше получилось. Если не считать бесконечных жалоб на скорость. — Его тёмные глаза внимательно искали мой взгляд за линзами очков.

Я чуть приподняла их, чтобы он мог увидеть меня.

— Отлично. Нам пора ехать.

Я снова опустила очки на лицо, и он усмехнулся. За последние несколько дней он смеялся больше, чем за все те недели, что мы были знакомы. И это делало меня счастливой.

По крайней мере, мы были друзьями.

Вот только я влюбилась в своего друга.

В недосягаемого, хмурого, упрямого и до безумия красивого друга.

— Слушай, если мой брат начнёт к тебе подкатывать, будь с ним построже, — напомнил он, когда мы отстегнули лыжи и сдали их в домик, переобувшись в обычную обувь и направляясь к парковке.

Он открыл для меня пассажирскую дверь, помог сесть, а потом аккуратно пристегнул ремнём безопасности. Я даже не пыталась его остановить. Уже поняла, что вот так Мэддокс проявляет заботу: волнуясь о моей машине, пристёгивая ремень, даря мне больше оргазмов, чем любая женщина заслуживает, или уговаривая попробовать спуск с горы, даже если это не моё. У меня замёрзли руки, он сел за руль и тут же включил обогрев. Я зубами стянула перчатки, когда почувствовала, как телефон завибрировал в кармане.

— Разве он не собирался прийти с девушкой? — спросила я.

— Понятия не имею. Он тот ещё скрытный тип.

— Хмм… Похоже, это у вас семейное, — пробормотала я и открыла телефон, а потом радостно вскрикнула, прочитав письмо от управляющего недвижимостью. — Я получила дом! Могу заехать уже на выходных. Буду жить одна до того, как мы вернёмся на работу.

Мэддокс молча смотрел вперёд, поворачивая на нужную улицу, а потом въехал в длинный проезд к своему дому. Когда он заглушил мотор в гараже, так и не сказал ни слова.

— Эй? Ты слышал меня?

Он обернулся ко мне. Его лицо… было напряжённым.

Расстроенным.

Разочарованным, может?

Или мне показалось?

— Поздравляю. Рад за тебя.

— Это всё? Никакого энтузиазма?

— Я думал, ты останешься со мной до выхода на работу. А что, если я найму кого-то, кто перевезёт твои вещи, чтобы тебе не пришлось уезжать?

У меня челюсть отвисла. Для человека, который якобы ограничивается флиртом, он уже успел удивить меня столько раз, что я со счёту сбилась. Он был внимательным, заботливым, мы разговаривали о вещах, о которых я раньше ни с кем из мужчин не говорила.

Ему было важно, что мне нравится в постели, а нравилось мне буквально всё, что касается Мэддокса Ланкастера. Какие у него мечты. Какой был любимый предмет в школе. Любимый фильм.

Я, конечно, не профессионал в этих делах, но даже в своих годичных отношениях я не погружалась в подобные разговоры так глубоко.

— Честно говоря, у меня особо и мебели нет, — пожала я плечами. — Так что и перевозить особо нечего. Посуда, кухонные принадлежности, какие-то симпатичные украшения, картины на стены. Много времени не займёт.

— А спать ты на чём собираешься?

— Наверное, заберу свою кровать из дома родителей.

— Это безумие, — процедил он сквозь зубы.

Я сняла очки, теперь, когда мы уже были в гараже.

— Это не безумие. Так люди живут, Мэддокс. Сначала снимают или покупают дом, потом постепенно обставляют его. Вот я дом нашла — теперь займусь мебелью.

Он долго смотрел на меня, и я уже привыкла к этой его привычке — изучать, будто пытаясь что-то разгадать.

— У меня есть вещи на складе. Почему бы мне не отправить их тебе?

— Какие вещи? — Я прищурилась, потому что это было совсем неожиданно.

— Кровать. Диван. Стол и стулья. Я не смог их использовать.

— Не смог использовать… в своём особняке? — уточнила я, приподняв бровь. Всё это казалось подозрительным.

— Именно так. Мы, ненормальные люди, иногда покупаем слишком много всего, и не всё помещается. — Он вышел из машины и обошёл, чтобы открыть мне дверь, но я уже сама вылезла.

— Просто странно, что у тебя как раз есть всё, что мне нужно, — сказала я, следуя за ним в дом.

Он резко обернулся, и я буквально врезалась в его грудь.

— У меня есть лишняя мебель, Джорджия. А тебе нужна мебель. Перестань усложнять то, что можно решить просто.

— Ладно. Тогда я заплачу тебе за неё, — сказала я, и наши взгляды сцепились.

Он застонал:

— Ты правда хочешь, чтобы я это сказал?

— Сказать что?

— У меня денег больше, чем я могу потратить. Мне не нужно, чтобы ты платила за мебель, которой я всё равно не пользуюсь. Разве не для этого друзья существуют? — Он ухмыльнулся.

Мои плечи расслабились.

— Пожалуй. Значит, мы и правда друзья, да?

— Ну, если бы ты была хорошей подругой, позволила бы мне отвести тебя в спальню и заняться тобой, пока мой брат не приехал.

— С этим я как-нибудь справлюсь, — хихикнула я.

— Вот и отлично, — он скинул обувь и бросил куртку на диван. — И не вздумай просить кровать у родителей. У меня есть, и я всё организую.

— Боже, ты такой сексуальный, когда говоришь о мебели и переезде, — засмеялась я. Он тут же подхватил меня на руки и закинул на плечо.

— Сейчас я покажу тебе, что такое «сексуальный», Джорджия Рейнольдс.

Он отнёс меня в спальню и бросил на кровать. Наклонился и снял с меня сапоги один за другим, отправляя их на пол. Затем стал стягивать с меня одежду — вещь за вещью.

— Сколько, чёрт побери, слоёв одежды может быть на одной женщине? — проворчал он, а я засмеялась и покачала головой.

— На улице было холодно.

Когда он снял с меня последнюю вещь, его взгляд скользнул по моему телу.

— Да? Ну тогда давай я тебя согрею, детка.

У меня сжалось в груди. Я не знала, что сильнее — то, как он смотрел на меня, или то, что он только что назвал меня «деткой».

Я судорожно втянула воздух и кивнула. Он стянул через голову свой свитер, спустил джинсы вместе с бельём. И я поняла, что никогда не устану смотреть на этого мужчину обнажённым.

Он наклонился надо мной, его рот впился в мои губы.

А потом поцеловал меня в шею, грудь, его руки были повсюду.

— Я обожаю твоё тело, Динь-Динь. Хочу оставить на тебе свои метки. Хочу, чтобы ты была вся моя.

Флирт. Просто флирт. Это не по-настоящему.

— Я хочу тебя, — прошептала я.

Он устроился между моими бёдрами и посмотрел на меня с самой озорной ухмылкой, прежде чем зарыться туда, куда я его хотела. Он не спешил. Дразнил, облизывал, подводил к краю и отступал.

— Пожалуйста, Мэддокс…

Он замер, его взгляд встретился с моим. Его губы блестели от моего желания, и я заёрзала под ним. Он медленно ввёл в меня палец… потом второй… и его рот снова закрылся на моём клиторе.

Этого было достаточно. Я сорвалась в бездну, как это всегда случалось с ним.

Я старалась не думать о том, что скоро всё это закончится.

Потому что сейчас… это казалось вечностью.

Едва успев отдышаться, я увидела, как он бросил взгляд на часы и напомнил, что его брат вот-вот приедет. Так что мы оба поспешили в ванную, чтобы быстро принять душ, и там я опустилась на колени и вернула долг. Вода струилась по его мускулистой груди, когда он нашёл своё облегчение, и из его груди вырвался хриплый, первобытный звук. Это было самое сексуальное, что я когда-либо видела.

Потом мы наскоро вытерлись, оба всё ещё на подъёме от того, что только что произошло.

— Ты точно хочешь, чтобы я была здесь, когда приедет Уайл? — спросила я, когда мы вышли на кухню, уже одетые.

— Конечно. Мы друзья. Почему бы мне не захотеть, чтобы ты познакомилась с моим братом? Я ведь познакомился с твоей семьёй.

Я пожала плечами.

— Это правда. И я с нетерпением жду встречи с ним.

Раздался звонок в дверь. Мэддокс налил мне бокал вина и направился к двери.

— Я думал, ты кого-то приведёшь, — услышала я голос Мэддокса, а в ответ раздался смешок, очень похожий на его.

— Не срослось. Оказалась липучкой пятого уровня, — ответил мужчина. Когда они обошли угол, взгляд Уайла Ланкастера скользнул по мне.

Он действительно напоминал Мэддокса: такие же тёмные глаза, тот же пристальный взгляд, но волосы были светлее. Может, на пару сантиметров ниже и не такой сухощавый, как старший брат. Но тоже подтянутый, красивый и однозначно унаследовал фирменную внешность Ланкастеров.

— А кто у нас тут?

— Я же говорил, что зову друга. Это Джорджия Рейнольдс. Она работает в Lancaster Press, — Мэддокс прочистил горло и обошёл барную стойку, чтобы налить брату бокал вина.

— Ах вот как… А чем ты занимаешься в компании, Джорджия? — мурлыкнул он, его манеры сразу выдали флирта. Он не был таким мрачным и сдержанным, как его брат. Он потянулся к моей руке и поцеловал её.

Но прежде чем я успела ответить, Мэддокс отшлёпал его по руке, и мы оба рассмеялись.

— Она моя административная помощница. Не перегибай.

Уайл широко ухмыльнулся и кивнул:

— Понял. Ты его помощница, и вы вместе ужинаете вне офиса? Это вообще разрешено?

Ну, если учесть, что полчаса назад он держал голову между моих бёдер, подозреваю, мы уже нарушили целый ряд правил.

— Мы работали, — отозвался Мэддокс, передавая ему бокал и глядя на меня. — Не слушай его, он просто издевается. Этот парень никогда в жизни правил не соблюдал.

— Это правда. Но мой брат обычно свои правила чётко соблюдает. Так что это… приятный сюрприз, — он чокнулся со мной бокалами как раз в тот момент, когда снова раздался звонок в дверь.

— Ненавижу сюрпризы, — бросил Мэддокс и пошёл открывать — судя по всему, это была еда, которую он заказал для нас.

— Так какие же правила твой брат обычно соблюдает? — спросила я, пока мы с Уайлом остались вдвоём.

— Ну, Джорджия, может, это тебя удивит, но мой брат, как правило, не устраивает ужины с женщинами из офиса, когда тот закрыт, — он подмигнул, наклонился чуть ближе. — И уж точно не зовёт женщин на непринуждённый семейный ужин с братом. На мероприятия — да. Но ужин у себя дома? Это не мероприятие, верно?

Я сделала глоток вина, обдумывая, что ответить.

— Это не свидание. Мы просто друзья.

— У Мэддокса нет подруг-женщин. Если не считать нашу новую мачеху, — он скользнул взглядом в сторону двери, а потом снова посмотрел на меня, понизив голос. — У меня такое чувство, что ты для него особенная.

Я особенная?

Останусь ли я особенной на следующей неделе, когда всё вернётся в обычное русло?

Очень хотелось бы.

24 Мэддокс

Когда мебель доставили к её новому дому, её братья окинули взглядом всё, что выгружали из машины, и хмыкнули, бросив на меня одинаково понимающие взгляды. Там были все трое. Родители тоже были. Сестра. Невеста Хью тоже пришла.

Все собрались, чтобы посмотреть, как она раскладывает вещи в шкафу.

Единственная, кого не хватало — это маленькая Грейси. Говорили, что она на какой-то игровой встрече, что бы это, чёрт возьми, ни значило.

У Джорджии было немного мелочёвки, чтобы поставить на письменный стол, про который я тоже соврал, будто он у меня где-то валялся.

На самом деле, я заказал всё это в мебельном магазине в городе после того, как она показала мне свой новый дом. Потом пришлось нанять грузчиков и устроить спектакль, будто всё это вытащили из какого-то склада, а не прямиком из магазина.

Потому что она гордая. Хотела доказать, что справится сама.

Хотя правда была в том, что она уже всё доказала.

Она была для меня гораздо больше, чем просто помощница, и не потому, что я её трахал, а потому что она вкалывала, как проклятая.

Так что я считал это бонусом, который она честно заслужила своим трудом.

Хью, Кейдж и Финн стояли рядом со мной на улице, дожидаясь мебельщиков, полагая, что сами будут таскать мебель в дом.

Я провёл весь день в окружении семейства Рейнольдсов, твердя свою заезженную отговорку: мол, оказался по соседству и решил помочь своей ассистентке с переездом.

Её братья, конечно, всё прекрасно понимали. Она прожила у меня неделю. Я сомневался, что её родители что-то подозревают, так что они только нахваливали, какой я заботливый начальник.

Их слова, не мои.

Хотя, если честно, я действительно был заботливым начальником, да?

Чёрт, я ведь буквально пару часов назад держал руки на ней.

Завтра мы возвращались на работу, и это была наша последняя ночь, когда всё ещё называлось «флиртом». И вся ситуация казалась мне теперь откровенно безумной. Я сам выстроил кучу чёртовых правил, и теперь не собирался соблюдать ни одно.

— Хм-м… мы правда должны поверить, что всё это уже было в использовании? — Хью усмехнулся, хлопнув меня по плечу.

Грузчики начали разгружать мебель, и я наклонился к ним:

— Вы точно сняли все бирки и упаковку заранее, как я просил?

— Ага. И все улики выбросили, как вы велели, — один из них ухмыльнулся, а братья Джорджии разразились смехом.

— Это не улики. Это мусор, — покачал я головой. Но все уже прекрасно понимали, что меня поймали с поличным.

Мы молча смотрели, как они вытаскивают из грузовика диван, журнальный столик, письменный стол, кровать, комод, обеденный стол и стулья.

Джорджия тем временем была в доме с Лайлой и Бринкли, раскладывая посуду и декор, что привезла из квартиры в городе, которая, оказывается, сдавалась с мебелью. Её родители отправились на рынок, чтобы набить ей холодильник продуктами.

— Неплохо устроился, братец. Это что, бонусный пакет для сотрудников? — хохотнул Кейдж.

— Она вложила в работу больше, чем кто бы то ни было. Так что я счёл это бонусом.

— Не обращай внимания. Он до сих пор злится, что его разбудили среди ночи из-за того, что миссис Лэмпрос решила, будто её черепаха умирает, — вставил Финн, прикрывая рот, чтобы скрыть смешок.

— Эта чёртова тварь просто икала. Эти люди сумасшедшие, — зашипел Кейдж. — Кто вообще звонит ветеринару среди ночи из-за икоты?

Я пожал плечами:

— Я даже не знал, что черепах водят к врачу.

— Добро пожаловать в безумие маленького городка, — сказал Хью. — Вообще, это реально круто с твоей стороны, брат.

Я кивнул:

— Пустяки.

Как раз в этот момент грузчики закончили разгружать, и Джорджия вышла из дома с Лайлой и Бринкли.

— Ничего себе. Это всё хранилось у тебя на складе? — Джорджия провела пальцами по белому комоду и окинула взглядом остальную мебель. — Выглядит новым.

— Мой декоратор заказал лишнего, так что рад, что теперь всему найдётся применение, — отозвался я.

Бринкли сузила глаза, внимательно меня разглядывая, пока Джорджия с Лайлой плюхнулись на диван, который пока стоял прямо посреди проезда.

— Как жизнь? — один из грузчиков подошёл поближе к Джорджии.

Он серьёзно, что ли?

Он флиртовал с моей, чёрт возьми, — подругой.

— У неё всё отлично, — прорычал я, что вызвало ещё больший смех. Похоже, семейство Рейнольдс находило повод для веселья в любой ситуации. — А теперь можете начинать таскать всё внутрь.

И следующие несколько часов превратились в абсолютный хаос.

Её родители были тут же. Все помогали расставлять вещи, братья не прекращали отпускать ехидные комментарии каждый раз, когда оставались со мной в одной комнате. И, что удивительно, день оказался не таким уж ужасным, каким я его себе представлял.

Все начали прощаться, а я уже только и ждал, чтобы остаться с ней наедине. Мне нужно было поговорить с ней о том, чтобы… продлить нашу ситуацию.

Сегодняшний день мы потеряли, так что добавить пару дней ничего бы не изменило.

Мы взрослые люди, в конце концов. Сможем оставаться профессионалами на работе.

— Просто не могу поверить, какой ты замечательный начальник, Мэддокс, — произнёс Брэдфорд, пожимая мне руку.

— Пап, оставь его в покое. Я его единственный друг в городе, — вставила Джорджия, и тут же бросила на меня виноватый взгляд, словно боялась, что меня задели её слова.

Меня не задели.

На самом деле, мне хотелось сказать ему, что я гораздо больше, чем просто её начальник. Но когда я всё запорю через пару дней, мне бы не хотелось, чтобы её семья меня возненавидела.

— Конечно. Она прекрасно справляется на работе. И она права — она очень помогла мне, с тех пор как я переехал сюда.

— О, уверена, помогла, — пробормотала Бринкли себе под нос, стоя за моей спиной.

Следующей подошла мама Джорджии. Обняла меня, обняла дочь, потом прошлась по всем остальным.

Это вообще было ненормально — насколько они все были любящими. Мой отец обычно использовал шантаж, чтобы заставить нас появиться на каком-нибудь семейном сборище.

Все потихоньку выходили за дверь, и меня поражало, сколько времени занимают у них эти прощания. Она же не в другую страну уезжала. Всего-то переехала на пару кварталов.

Последней вышла Бринкли. Она улыбнулась мне, но подняла бровь и, прежде чем заговорить, подошла ближе.

— Здорово, что у тебя вся эта мебель пылилась в кладовке. Спасибо, что помог Джорджии.

— Конечно. Рад был помочь.

Она обняла меня, наклонилась к уху и прошептала:

— Но если ты её обидишь, я найду тебя и буду медленно пытать.

Я не стал скрывать удивление от её слов, но она тут же запрокинула голову и расхохоталась:

— Ты слишком легко ведёшься, Босс. Шучу.

— Что тут происходит? — спросила Джорджия, возвращаясь в дом после того, как проводила родителей.

Бринкли показала двумя пальцами на свои глаза, а потом перевела жест на меня:

— Он в курсе.

Снова смех.

Я уже устал уследить за всеми этими шутками и предупреждениями.

— Люблю тебя. Увидимся завтра, — сказала Джорджия. — Спасибо за помощь.

Бринкли махнула нам обоим и вышла за дверь.

И вот мы остались одни.

— Ну что, ты выжил, проведя полный день с Рейнольдсами, — пожала плечами она. — Я и не думала, что ты останешься до конца.

— Ну, мне нужно было проследить, чтобы мебель доставили как надо. — Хотя, если честно, я просто хотел быть рядом с ней. Как бы странно это ни звучало.

— Спасибо тебе за всё. Мне неудобно, что я испортила наш последний вечер. Это заняло куда больше времени, чем я ожидала.

Я опустился на диван. Её братья успели развесить фотографии и картины на стенах, и дом уже выглядел так, будто она жила здесь не один месяц. Семейство Рейнольдс справилось бы не хуже дорогостоящей команды декораторов.

— Насчёт этого… Я хотел обсудить пару вариантов, — сказал я, когда она подошла и села рядом.

— Какие, например, варианты?

— Ну, раз уж мы потеряли последний день, я бы не отказался продлить соглашение, если ты не против. Хотя, наверное, будет неловко работать вместе, если я буду командовать тобой.

Она откинула голову и расхохоталась от души:

— Можешь попробовать не командовать мной, учитывая, что я чертовски хорошо справляюсь со своей работой. Но вариант с продлением меня устроит.

— Правда? — спросил я, и пусть меня черепахой с икотой назови, если у меня в груди не кольнуло от восторга.

Она двигалась так быстро, что застала меня врасплох. В одно мгновение оказалась у меня на коленях, обхватив ладонями моё лицо с обеих сторон:

— Мне с тобой пока не скучно, Босс.

— Ты и правда заставишь меня остаться здесь на ночь?

— Ты видел отдельно стоящую ванну на ножках в моей ванной?

— Я не принимаю ванны.

— Ты ещё и не спишь в одной постели с женщинами, с которыми у тебя был секс, но мы ведь это уже изменили, не так ли? Прими ванну со мной, — она сложила руки, словно молилась.

Я внимательно смотрел на её милое лицо. Волосы заплетены в две косы, перекинутые через плечи, а на ней джинсовый комбинезон и худи под ним. И весь, мать его, день я думал о том, как расстёгиваю эти застёжки и утаскиваю её в ванную.

— Давай так, — сказала она.

— Слушаю.

— Я знаю, что у тебя здесь нет вещей. Да и кровать ещё не заправлена. Так что предлагаю: мы вместе залезаем в эту симпатичную ванну — я никогда раньше не принимала ванну с мужчиной, да и ты, думаю, тоже, так что это будет новым для нас обоих. Потом вытираемся, я собираю рабочую одежду и остаюсь на ночь у тебя. Но с завтрашнего дня — по очереди ночуем у друг друга, пока наше соглашение не закончится. По-честному.

Это напоминало её уговоры с лыжами по пересечённой местности — спорт, надо признать, довольно унылый. Медленно, без особого драйва, но сам факт, что она приготовила нам обед и позволила мне идти следом и смотреть, как её аппетитная попка скользит по трассе, делал всё это вполне терпимым.

— Ладно. Договорились, — сказал я и поднялся на ноги. Её ноги обвились вокруг моей талии, пока мы двигались по её маленькому домику с одной спальней. Он был милым, и в нём ощущалась настоящая Джорджия, и, честно говоря, мне здесь нравилось.

Потому что, по всей видимости, мне нравилось быть там, где была она.

И вот это уже не укладывалось у меня в голове. Я поставил её на ноги, и тут зазвонил её телефон. Она вытащила его из заднего кармана джинсов.

— Твой брат пишет. Говорит, ты не отвечаешь на звонки.

— Этот ублюдок всё ещё тебе пишет? Господи, какой он прилипчивый в последнее время, — процедил я сквозь зубы. Они с Уайлом быстро нашли общий язык, что неудивительно — он ладил со всеми, а она вообще была одной из самых располагающих людей, которых я знал.

После ужина он отозвал меня в сторону и велел не облажаться. Я напомнил ему, что мы просто друзья, но он сразу всё понял.

А на следующий день Джорджия повела нас по всему городу, показывая ему окрестности. Она не заставляла нас маскироваться или держаться незаметно, сказала, что с моим братом в компании динамика другая, и никто ничего обсуждать не будет.

Уайл вернулся в Нью-Йорк, но время мы провели отлично.

Я проверил телефон — куча скриншотов новостей о том, что наш отец женился на дочери своего лучшего друга. И, судя по всему, самое обсуждаемое — это то, что они ждут ребёнка.

Я написал Уайлу, что всё скоро утихнет.

Но после того, как я увидел, какая нормальная семья у Джорджии, и прочитал всю эту хрень про отца, меня передёрнуло.

— Эй. Что случилось? Где ты мыслями? — она выключила воду в ванне, когда та уже наполнилась, и потянулась к краю моего свитера, поднимая его, пока я не помог снять его через голову.

— Эта история всплыла про моего отца и Клэр. Думаю, в офисе это ещё долго будут обсуждать, — я потянулся к её комбинезону и расстегнул застёжки. Джинса упала на пол, а я стянул с неё худи.

Она подняла взгляд, когда я дотянулся до застёжки её лифчика и расстегнул его.

— Он такой, какой он есть, Мэддокс. Это не имеет к тебе никакого отношения. Забей на весь этот шум.

— И как ты предлагаешь мне это сделать, Динь-Динь? — я легонько укусил её губы.

— Смирись с этим. Ты не можешь контролировать его и его выбор, так что и отвечать за это не должен. Ты хороший человек, Мэддокс Ланкастер. И это всё, что имеет значение.

Чёрт, она была до невозможности мила.

— Прямо как психотерапевт звучишь.

— М-да, яблоко от яблони недалеко падает. А теперь давай, снимай штаны и полезай в ванну, Босс.

Я рассмеялся. Честно говоря, я не помнил, чтобы когда-либо в жизни смеялся так часто, как с тех пор, как встретил её.

Так что я сделал, как она сказала, и забрался в ванну, которая, казалось, была старше мамонта.

А потом она скользнула за мной и устроилась между моих ног.

И, наверное, впервые в жизни я совсем не возражал против того, чтобы принимать ванну.

Потому что мне вообще ничего не было в тягость, если рядом была она.

25 Джорджия

Мы уже две недели как вернулись в офис. Только что меня выбили с верхушки чемпионата по пинг-понгу — Крэйг из отдела маркетинга уделал меня вчистую, и я только и смогла, что с досадой положить ракетку на стол. Видимо, пока мы были в отпуске после Рождества, он усердно тренировался, а я всё это время была слишком занята тем, чтобы валяться в постели с Боссом, чтобы думать о каких-то там турнирах по пинг-понгу.

Все хлопали меня по спине, говорили, что я ещё отыграюсь, и мне даже стало немного неловко за Крэга — никто особо не радовался его победе.

— Классная игра. Ты меня уделал, — улыбнулась я ему, когда он положил ракетку и подошёл ко мне.

— Ну, игру-то я выиграл. А как насчёт девушки? — он многозначительно поднял брови.

Что? С чего это вдруг?

Я нервно усмехнулась. Конечно, Крэйг заигрывал со мной пару раз, но ничего серьёзного.

— Думаю, того факта, что твоё имя теперь наверху на доске, вполне достаточно для сегодняшней победы, правда?

Он подошёл ближе:

— Я серьёзно, Джорджия. Я каждую свободную минуту уговаривал Фредди играть со мной, чтобы произвести на тебя впечатление.

Вот чёрт. Мне куда больше нравилось, когда моё имя было на первом месте. Победив меня, он не стал для меня интереснее. Скорее наоборот — захотелось снова тренироваться и обыграть его.

— Что ж, я впечатлена твоими навыками в пинг-понге, Крэйг, — сказала я и сделала шаг назад, пока не упёрлась задом в край стола.

— Это единственное, чем я тебя впечатлил? — он почти мурлыкнул, снова приблизившись. Мне совершенно не нравилась такая версия Крэга. И его неспособность уловить настроение — тоже.

— Ты отличный парень, но я встречаюсь с кем-то, — ответила я. Хотя… встречаюсь ли? Мы с Боссом крутим самую длинную интрижку в истории, продлённую уже сколько раз. Но что между нами? Ничего официального.

Хотя на самом деле… это было всё.

Ирония в том, что лучшие отношения в моей жизни даже не считались отношениями. Это был секрет.

Грязный, чертовски приятный секрет.

— Серьёзно? Ты ведь постоянно на работе. Я думал, у тебя нет времени на парня.

Вот уж кто отлично умеет разбирать чужую жизнь на кусочки, вообще ничего о ней не зная. Мы, на секундочку, только двадцать минут в день вместе играем в пинг-понг в компании.

Заметка для себя: Крэйг, оказывается, любит осуждать. Похоже, успехи с ракеткой уже ударили ему в голову.

— Ничего серьёзного, но мы не встречаемся с другими, — пожала я плечами.

— А если я скажу, что я серьёзный парень?

— Поблагодарю тебя за информацию, — пожала плечами снова. Что, чёрт возьми, тут происходит?

— Когда твои не-серьёзные отношения накроются, я буду здесь, Джорджия.

Он был таким… навязчивым. Казалось, он в любой момент достанет бумбокс, закинет его себе на плечо и начнёт петь мне под окнами.

Это было как гром среди ясного неба.

— Джорджия, — раздался за моей спиной низкий голос. Я резко обернулась — и увидела Мэддокса, как всегда мрачного, но сейчас ещё и откровенно злого. Я заметила, как у него на шее вздулись вены, а кулаки были сжаты.

— Обед окончен. В мой кабинет. Сейчас же.

Здравствуй, Босс.

Мне нравилось видеть его таким заведённым.

Крэйг застыл, а я ничего не могла сделать, кроме как положить ладони ему на грудь и мягко оттолкнуть, а потом и посильнее, когда поняла, что он и не думает отступать.

— Извини, — прошептала я, протиснулась между ним и столом и зашагала к лестнице, где мой вечно раздражённый начальник-любовник испепелял взглядом мужчину, который только что звал меня на свидание.

Я быстро поднялась наверх и вошла в его кабинет, и он тут же оказался за мной, захлопнул дверь и повернулся ко мне.

— Что, блядь, это было?

— О чём ты?

— С этим Анус-холом, — прорычал он, приближаясь ко мне и обхватывая мои запястья.

— Анус-холом?

— С этим придурком, Крэйгом. Это его фамилия такая.

Смех вырвался из меня изнутри, сотрясая всё тело.

— Его фамилия Анистило, — сквозь хохот выдавила я.

— Какая разница. Так что это было, а?

— Он пригласил меня на свидание. Ничего особенного.

— И что ты ему ответила? — его пальцы сжались крепче, притягивая меня к себе.

— Я сказала «нет». Сказала, что встречаюсь с кем-то, но ничего серьёзного.

Его взгляд смягчился, он отпустил мои запястья.

— Он уволен к чёрту.

— Что? — я уставилась на него, потрясённо покачав головой. — Ты не можешь его уволить.

— О, ещё как могу. Я владелец этой компании. Он не должен заигрывать с коллегами. Это непрофессионально.

— Смешно слышать это от человека, который трахает свою ассистентку, — фыркнула я и шагнула к двери.

Но он был быстрее. Оказался перед дверью и прислонился к ней спиной:

— Это я трахаю ассистентку? Провожу с ней каждый день, каждую ночь? Разговариваю, смеюсь, принимаю с ней, блядь, ванны с пеной? Думаю, это уже чуть больше, не находишь?

— Не стоит разыгрывать из себя жертву. Мяч всё это время был на твоей стороне. Ты сам хотел держать всё в рамках интрижки, не я, — голос дрогнул, в горле встал комок, а глаза защипало.

Он протянул руку, ладонь лёгкая, тёплая, его пальцы коснулись моей щеки.

— Я не хочу больше держать это в пределах интрижки. Я хочу тебя, Джорджия Рейнольдс. Не хочу, чтобы кто-то ещё звал тебя на свидания в офисе. Хочу, чтобы все знали, что ты — моя. Потому что ты моя. И мы оба это прекрасно знаем.

— Я согласна с этим жить, — прошептала я, когда слеза скатилась по щеке, и его большой палец тут же стёр её. — Так что ты собираешься с этим делать?

— Ну, для начала, ты уволена, — он отпустил меня и направился к своему столу, снова перейдя в рабочий режим.

— Что? Ты меня увольняешь?

— Я не могу трахать свою ассистентку, Динь-Динь.

Я покачала головой, не веря своим ушам.

— Но ты же владеешь этой компанией.

— Это всё равно неприемлемо, — он взял телефон и набрал номер. — Вирджиния? Разместите объявление о поиске новой ресепшионистки.

Я слышала, как она что-то торопливо говорит в трубке, пока он отодвинул телефон и закатил глаза.

— Нет, тебя не увольняют. Ты мой новый администратор, — снова крик на том конце провода, а он лишь подмигнул мне, как будто только что не оставил меня в ступоре. — Её тоже не увольняют. Она получает повышение — теперь она креативный директор. Разошли по офису письмо об изменениях. И ещё — добавь туда, что новый креативный директор и я встречаемся. Твоё первое задание как администратора — разнести эту новость. И убедись, что Крэйг в курсе.

Я слышала, как она визжит в трубке, прежде чем он со стуком положил трубку и посмотрел на меня.

— Я креативный директор? А нам вообще нужно это согласовать с кем-то?

— Я уже получил одобрение совета с утра. Собственно, я собирался тебе это сказать, пока не застал того придурка, клеящегося к тебе.

— И чем я теперь буду заниматься?

— Тем же, чем занималась, только без рутинной ерунды. Будешь участвовать в обсуждении обложек, читать рукописи, давать обратную связь по аннотациям и помогать мне находить новые таланты.

— А кофе тебе по утрам и вещи из химчистки тоже мне носить? —прищурилась я и подошла ближе, обходя стол.

— Вирджинии я свои вещи не доверю. Она уже дважды разлила кофе на стойке на этой неделе. Так что да, если ты готова забирать мои костюмы, буду благодарен. А кофе...

Я обвила его плечи руками, закинув по одной ноге по обе стороны от него, оседлав его.

— А что насчёт кофе?

— Ну, никто не делает его так, как ты.

— Ты просто хочешь найти повод, чтобы я всё так же заходила к тебе в кабинет.

— Я хочу найти повод, чтобы ты всё так же кончала для меня, Джорджия Рейнольдс, — его губы скользнули к моей шее, и я почувствовала, как он напрягся подо мной.

— Я думала, ты не в отношениях, Босс, — прошептала я, хрипло, срывающимся голосом, полный желания.

— Это было до того, как я начал тебя трахать. А теперь мне всё мало, — пробормотал он, целуя мою шею, опускаясь к ключице. — Я хочу сводить тебя на ужин. Спуститься с тобой с горы, не надевая столько амуниции, что аж дышать нечем. Хочу, чтобы все знали, что мы вместе.

— Миссис Ранитер будет так разочарована, — простонала я, когда он прикусил мочку моего уха. — Она всё расспрашивает меня о тебе.

Он резко поднял голову, нахмурившись, взгляд встретился с моим.

— Она вчера двинула меня в причинное место, когда я заезжал за заказом на вынос для нас.

На моём лице расплылась довольная ухмылка.

— Серьёзно?

— Думаю, она хотела якобы случайно коснуться меня, но оступилась и в итоге врезала по самому больному. Чёрт возьми, женщине лет столько, сколько моей бабушке. Кто вообще так делает?

— Она старая развратница, — рассмеялась я. — Ты мне вчера вечером ничего не сказал.

Он вздохнул, в его тёмных глазах появилась мягкость.

— Потому что я скучал по тебе. Когда вернулся домой, всё, чего я хотел, — накормить тебя, раздеть и посидеть с тобой под звёздами.

— Мы почти не ели, — усмехнулась я.

— Вот именно, — он ухмыльнулся, но тут же посерьёзнел. — Знаешь, Динь-Динь, я никогда раньше не делал ничего подобного. Скорее всего, я облажаюсь.

— Ну, в интрижках ты, скажем так, не блистал. Это, конечно, моя первая, но каждый день ты просил продлить её, — поддразнила я его, плавно прижимаясь к его стояку. Его пальцы сжали мои бёдра, пока я продолжала. — Может, в этом у тебя получится лучше.

Он тяжело выдохнул:

— Встань.

Я надула губы, но послушалась.

— Наклонись на мой стол, Динь-Динь. Надо отметить твоё повышение, — он задрал мою юбку, вытащил из бумажника презерватив и ловко разорвал упаковку зубами, надевая его. Его ладони легли мне на ягодицы, сжимая. — Хочешь, чтобы я в последний раз трахнул тебя в этом офисе как свою ассистентку?

Я кивнула, пульсируя от желания. Он отодвинул в сторону мои кружевные трусики, провёл пальцами по влажным складкам и простонал мне в ухо:

— Ты всегда такая мокрая для меня.

— Всегда, — прошептала я.

Он дразнил меня, медленно водя по входу, потом повернул мою голову, чтобы поцеловать. Я извивалась, нетерпеливо, жадно, и с одним резким толчком он вошёл в меня. Я прижала ладонь к губам, чтобы заглушить звуки, которые вырывались.

Это было не в первый раз, когда мы занимались сексом в его офисе. Но впервые — среди бела дня, когда в здании полно людей.

Но ещё это было впервые, когда он был официально моим парнем.

Я вцепилась в край стола, пока желание накатывало всё сильнее.

Его рука скользнула к моей талии, опустилась ниже, и он коснулся меня именно там, где я нуждалась в нём больше всего.

Он всегда знал, чего мне нужно.

— Блядь, — прошипел он мне в ухо. — Такая, мать твою, хорошая.

— Да, — прошептала я, но больше не могла сдерживаться. — Мэддокс...

— Кончи для меня, детка, — его голос был низким, повелительным.

И я подчинилась.

И ничего раньше не ощущалось так правильно.

Потому что я безнадёжно, полностью влюблена в этого мужчину.

26 Мэддокс

Отношения недооценивали. Я серьёзно многое упускал. Хотя вряд ли это имело бы значение — раньше в мире просто не было женщины, с которой мне бы хотелось пройти через всё это. Жизнь умеет удивлять. Умеет подсовывать тебе именно то, что тебе нужно.

А мне нужна была Джорджия Рейнольдс.

Мы встречались официально уже две недели, и у меня не было ни одной жалобы. Всю жизнь я чувствовал себя словно в ловушке рядом с женщинами, с которыми проводил время. Пары свиданий мне всегда хватало.

Но с Джорджией… моего аппетита явно было не утолить.

И сегодняшний вечер был лишним доказательством того, насколько я по ней с ума схожу. Потому что я согласился прийти в дом Хью Рейнольдса на покерную вечеринку, которую он устроил.

Совсем не моё занятие.

Я не особо любил «мужские» вечера и бессмысленные разговоры.

Но тусовка с братьями Джорджии и их друзьями оказалась не такой уж плохой, как я ожидал. Мы с ней уже дважды ужинали с её родителями, а ещё я успел побывать на двух семейных ужинах после того, как мы стали парой. Её братья только посмеивались, потому что, видимо, знали, что мы вместе, задолго до того, как мы сами это признали.

Я сидел за овальным покерным столом, покрытым зелёным сукном, между лучшими друзьями Хью — Браксом и Трэвисом. Напротив меня сидел Финн, между Хью и Кейджем. Мы уже закончили играть и просто болтали, пили, расслаблялись, пока Трэвис ворчал о том, что Финн обобрал нас всех.

— Забираешь наши деньги и ещё смеешь весь вечер в телефоне торчать? — недовольно бурчал Трэвис.

Этот парень рядом со мной казался просто лучиком солнца. Трэвис был братом Лайлы и сам себя называл мрачным ублюдком. Впрочем, он всё валил на то, что у него недавно родился сын, который совсем не давал ему спать.

— Это Риз, — сказал Финн, не отрываясь от телефона. — Мы не так много говорим сейчас, у неё другой часовой пояс.

Я понятия не имел, о чём речь, но Хью, похоже, уловил мой вопросительный взгляд.

— Риз — лучшая подруга Финна. А ещё она дочь лучшей подруги нашей мамы. Мы все вместе росли. Она последние полгода в Лондоне, и эти двое не могут долго не болтать.

— Как две грёбаные школьницы, — фыркнул Кейдж. — Почему бы тебе просто не начать с ней встречаться?

Финн резко поднял голову, смерив его взглядом, от которого мороз по коже. Я хоть и знал их не так давно, но сразу понял — черту тот перешёл. И Кейдж явно это знал.

— Это, мать твою, Риз, идиот. Она моя лучшая подруга. К тому же, на минуточку, она была помолвлена.

— Была — ключевое слово. Сейчас-то не помолвлена, — пожал Кейдж плечами и потянулся за пивом.

Финн молча показал ему средний палец и снова уткнулся в телефон.

— Он бы никогда не рискнул всё испортить, — наконец сказал Хью, потянувшись за пиццей и закинув кусочек себе в рот.

— А ты как, брат? — повернулся ко мне Бракс. — Ты с Джорджией теперь официально, да? И как у вас на работе?

Прекрасно у нас на работе. Мы вместе буквально каждую минуту. Трахаемся и в офисе, и дома. Но, естественно, я этого говорить не стал.

— Она больше не моя ассистентка. Теперь она креативный директор. И в работе справляется просто отлично. Так что всё нормально.

— Он знает, что если сделает ей больно, его найдут и медленно замучают, — подмигнул Кейдж, усмехаясь.

— Я вас, ублюдков, не боюсь. Но Бринкли меня реально пугает. Каждый раз, как встречаю её, она что-то угрожающее шепчет мне на ухо, а потом улыбается и прощается как ни в чём не бывало.

Хью как раз сделал глоток пива и тут же закашлялся так сильно, что Кейджу пришлось похлопать его по спине.

— Всё нормально, — усмехнулся Хью. — Чёртова Бринкли. Она самая страшная из всех Рейнольдсов. Джорджия — сплошные радуги и единороги. А Бринкли — та ещё штучка. Так что не облажайся, братец, — Хью криво ухмыльнулся.

— Поверь, вероятность облажаться у меня очень даже велика. Для меня всё это в новинку, — признался я, потому что они, в целом, были нормальные ребята.

— Слушай, если эти двое справились, у тебя тем более получится, — Трэвис кивнул в сторону Хью и Бракса.

— Когда понимаешь, понимаешь, — хмыкнул Хью. — Я вообще с ума сошёл, когда Лайла прошлым летом вернулась домой.

— Он был таким подкаблучником, я это сразу заметил, задолго до того, как эти идиоты что-то поняли, — вставил Бракс.

— Не произноси слово «подкаблучник» и имя моей сестры в одном предложении при мне. Я этого слышать не хочу. И, к слову о подкаблучниках, глянь в зеркало, умник, — огрызнулся Хью.

Потом они начали рассказывать, как Бракс по уши влип в свою девушку Фрэнни. Теперь они жили вместе, и он всерьёз задумывался о предложении.

У меня внутри всё сжалось. Чёрт, я понятия не имел, что вообще делаю… Но знал точно одно: я без ума от неё.

Я так и не сказал ей, что люблю её. Слабак. Потому что это правда. Но я знал — стоит только произнести эти слова, пути назад уже не будет.

— Слушай, не накручивай себя. У каждого свой темп. Я сам сопротивлялся до последнего, — Хью внимательно посмотрел на меня.

— Пока всё идёт хорошо, — кивнул я.

— Что-нибудь особенное планируешь на её день рождения? — спросил Кейдж. — Она обожает свой день рождения. Отмечает его весь месяц. Так что готовься, разговоров будет море.

У меня сжалось в груди. Я не знал, когда у неё день рождения. Мы говорили обо всём, но это как-то не всплыло. Чёрт, я мог бы хотя бы глянуть её анкету в личном деле. Такие вещи я должен знать.

Я прочистил горло:

— Когда у неё день рождения? Она ещё не упоминала.

Финн громко рассмеялся, отложив телефон:

— Её второе имя тебе должно дать подсказку. Джорджана Валентина Рейнольдс.

— У неё день рождения, блядь, на День святого Валентина?! — я выругался. Конечно. Это же так в её духе — родиться прямо в праздник.

Все засмеялись.

— Точно, — усмехнулся Кейдж, покачав головой.

— Выглядишь напряжённым. Не переживай, до него ещё две недели. Успеешь что-нибудь придумать, — подмигнул Хью.

Я кивнул.

— Но это должно быть что-то особенное, верно? Не просто её день рождения, а ещё и День святого Валентина. Люди в отношениях отмечают его с размахом. Блядь… Может, отвезти её куда-нибудь? — я задумался. Она как-то упоминала, что хотела бы побывать в Париже. Но тут я вспомнил про пятнадцатое число. — Блядь. Не выйдет. У Джорджии на следующий день встреча с клиенткой. Писательницей, которой она восхищается, и она уверена, что нам стоит подписать с ней контракт. График у неё плотный, и это был единственный день, когда она смогла прилететь в Коттонвуд-Коув. Динь-Динь в восторге от этой встречи, так что я не могу попросить её что-то переносить.

— Динь-Динь? — Трэвис приподнял бровь и усмехнулся.

Блядь. Я что, вслух это сказал?

— Говорит парень, который называет жену «шмупи», — Хью тут же его поддел и снова посмотрел на меня. — Тебе никуда её везти не нужно. Она вся про сентиментальные штуки. Чёрт, Лайле больше всего нравится бухта. Это наше место. Найди какое-нибудь особенное место, возьми еду, вино, цветы, — он пожал плечами.

— Кто бы мог подумать, что ты окажешься таким романтичным засранцем, — Кейдж покачал головой. — Но соглашусь. Женщины обожают всю эту романтику. А Джорджия — вообще мягкосердечная. Она будет в восторге.

Я знал, что хочу выбрать что-то под открытым небом. Чтобы можно было сидеть под звёздами. Но у нас с ней не было такого «места». Только мой задний двор.

— А как насчёт того большого пруда, где она вечно каталась на коньках? — предложил Финн. — Придётся немного проехать в горы, но там почти всегда пусто. Джорджия вечно таскала меня туда, чтобы показать, как хорошо умеет кататься.

— Она упоминала это место. Ей там нравится, да? Наверное, лучше, чем лыжи, — усмехнулся я.

— Я рад, что теперь с ней ты, потому что в последний раз, когда она затащила меня кататься, мы провели на трассе семь часов. Я задницу себе отморозил, — покачал головой Хью.

Я рассмеялся:

— Знаю, о чём ты. День был долгий. И скучный до смерти. А вот посмотреть, как она катается, звучит куда лучше. Пруд ещё будет замёрзший в феврале?

Теперь все громко рассмеялись.

— Добро пожаловать в Коттонвуд-Коув, брат. У нас до конца марта тепло и не думает становиться, — ухмыльнулся Бракс, жуя пиццу.

Итак, у меня был план. Я отвезу её туда ночью. Под звёздами. Пикник. Куплю ей новые коньки. Может, поеду днём пораньше и всё подготовлю. Я мог это провернуть.

Возможно, я не такой уж и плохой в этой паре, как думал.

Я не боялся. Я с нетерпением ждал момента, чтобы удивить её.

— Ты справишься, — сказал Финн, подняв бутылку в знак поддержки. — И она же едет с тобой в город на выходных? На приём по случаю свадьбы твоего отца с его новой женой?

В груди неприятно сжалось. Вот чего я действительно не ждал — так это вечера в компании отца и подруги детства, которая теперь беременна от него и связана с ним на всю жизнь. Они устраивали приём в отеле — такая вечеринка после клятв. Всё ради публики, ведь СМИ уже неделю на ушах стоят. Дед решил, что лучше показать всем единый фронт поддержки новобрачных.

— Ага. На выходные поедем, — прочистил я горло.

— Да расслабься ты, брат. Джорджия всех обожает, — отмахнулся Хью.

В этом я не сомневался ни на секунду. Она увидит в нём хорошее. Я даже с нетерпением ждал, когда она познакомится с моей бабушкой, а дед с Уайлом ей точно понравятся. Но сама мысль о том, что отец будет рядом с Джорджией, мне не нравилась.

И ещё меньше нравилась мысль о том, что пресса узнает о нас и к чему это может привести для неё.

Я всегда держал личную жизнь подальше от чужих глаз — это было просто, потому что у меня раньше и не было ничего ценного.

Но теперь она попадёт в кадр — мы уже согласились выйти на красную дорожку и сделать видимость шоу для прессы. Раньше меня фотографировали с женщинами. Но я с ними не встречался. А когда узнают, что мы работаем вместе и она проводит выходные со мной, это станет новостью. Пусть и ненадолго.

И я боялся, что всё это её спугнёт.

— Да, всё будет нормально, — сказал я, стараясь убедить не только их, но и себя.

Надеюсь, после выходных с Ланкастерами она не сбежит куда подальше.

Мы прилетели в город на вертолёте после работы, и вот уже час как были в отеле. Сейчас переодевались к приёму, и я налил себе щедрый бокал виски, устроившись на кровати. Джорджия несколько дней назад съездила со своей сестрой за платьем, ещё в Коттонвуд-Коув, и до сих пор не показывала его мне. Она выставила меня из ванной, чтобы переодеться, — хотела сделать сюрприз.

Мероприятие было с дресс-кодом «чёрный галстук», и на мне был идеально сидящий чёрный смокинг.

Телефон завибрировал, и я бросил взгляд вниз — сообщение от брата.

Уайл

Моя спутница уже начинает меня бесить.

Неудивительно. Кто она?

Уайл

Помнишь Бренди? Ту девчонку, с которой я учился в подготовительной школе? Она до сих пор живёт в городе, сама написала и предложила пойти со мной в качестве плюс один.

Та самая, которая преследовала тебя перед тем, как ты уехал в колледж?

Уайл

Преследовала — это, пожалуй, слишком громко сказано.

А я думал, ты даже подавал на ограничительный ордер.

Уайл

Я тогда был в старших классах. Просто перегнул палку. Со временем понял, что она просто... страстная натура.

А сейчас-то она тебя чем раздражает, если такая уж она замечательная?

Уайл

Потому что она не перестаёт делать сэлфи с нами и выкладывать их. А ты же знаешь, как я отношусь к фотографиям. Оказалась каким-то там инфлюенсером.

Удачи тебе с этим, брат. Увидимся внизу через двадцать минут.

Дверь в ванную распахнулась, и на пороге появилась самая красивая женщина, какую я когда-либо видел. Впрочем, это я уже давно понял, но сейчас… это был совершенно другой уровень.

На ней было чёрное бархатное платье без бретелек, идеально облегающее её фигуру. По ноге шёл разрез, открывая бедро и позволяя ей свободно двигаться. На изящных щиколотках — нюдовые, чертовски сексуальные туфли на ремешках. Она остановилась передо мной. Волосы убраны в элегантный пучок на затылке, и мне стоило огромных усилий не прижать её прямо здесь к стене и не вонзиться в неё.

Я поднялся, руки нашли её ладони, наши пальцы переплелись.

— Ты чертовски красивая, — выдохнул я.

— Ты сам ничего так, Босс, — прошептала она.

— Ты уверена, что всё это тебе сегодня по силам? Ты же знаешь, пресса обязательно сделает снимки, и завтра твоё лицо будет везде в интернете.

Она улыбнулась и, слегка наклонив голову, пожала плечом:

— Я хочу быть с тобой. Так что если это часть твоей жизни, значит, станет и частью моей.

Такая верная.

Такая честная.

Такая готовая отдать себя мне.

Скажи это, придурок. Хватит быть трусом.

Я обхватил её шею, пальцы скользнули по её прекрасной щеке.

— Мне нужно кое-что тебе сказать.

Словно ком застрял в горле, слова не шли. Не потому, что я не чувствовал этого — всё было как раз наоборот.

Я чувствовал абсолютно всё.

Слишком много, с каждым разом всё больше. И это не имело ни малейшего смысла.

Любить кого-то никогда не входило в мои планы.

Но я зашёл слишком далеко. Пути назад не было.

— Скажи, — её взгляд был полон беспокойства, она вглядывалась в мои глаза. — Всё в порядке? Ты можешь рассказать мне всё.

Вот о чём я и говорю.

Обратного пути нет.

— Я... — я замолчал, прочистил горло. — Я люблю тебя, Джорджия.

Эти слова я раньше говорил только двум женщинам — матери и бабушке. И теперь я сказал их. И, чёрт возьми, не было ни малейшего желания бежать. Хотя сердце колотилось, будто я пересёк какую-то невидимую черту, став уязвимым.

Но меня это не пугало.

Я хотел, чтобы она знала, как я чувствую.

Мне нужно было, чтобы она знала.

Она резко вдохнула, её губы разошлись, образовав идеальную букву «О». Словно она никогда не думала, что я это скажу.

Впрочем, я тоже так думал. Но вот мы здесь.

— Я люблю тебя уже давно, — прошептала она, пару раз моргнув, пока две слезинки не скатились по её щеке. Я провёл большим пальцем по её лицу, стирая их.

— Я тоже. Просто мне нужно было время, чтобы к этому прийти.

— Неважно, как мы сюда пришли. Важно, что мы уже здесь, — сказала она тихо.

Она была права.

Теперь нам оставалось только найти наш новый ритм.

И я только надеялся, что после вечера с Ланкастерами ей не захочется сбежать куда подальше.

27 Джорджия

Мэддокс Ланкастер любит меня.

Я уже давно это знала, но не думала, что он когда-нибудь скажет это вслух.

Я чувствовала это каждый раз, когда он смотрел на меня. Каждый раз, когда целовал. Он не из тех мужчин, которые бросаются такими словами просто так. И он рискнул ради меня.

Раньше парни, с которыми я встречалась, тоже говорили, что любят меня, но это никогда не ощущалось вот так.

Это был взгляд Мэддокса в тот момент, когда он признался в любви, — именно он заставил мир вокруг меня сдвинуться с места.

Как будто ничего уже не будет прежним.

Чёрт, когда Дакота сказал, что любит меня, это было над миской рамена, и его глаза так и не оторвались от экрана телевизора. Что-то вроде «люблю тебя, передай соль».

Я знала, что это не навсегда.

До этого момента вообще ничто не казалось «навсегда».

Так что я решила наслаждаться этим, потому что понимала — то, что между нами с Мэддоксом, редкость. Он не бросается словами, и если уж сказал, значит, так и есть.

Он любит меня.

Без всяких сомнений. И такого я раньше не знала, разве что со своей семьёй.

Но потом его телефон зазвонил пару десятков раз, он выругался, осознав, что нас уже ждут внизу, и нам пришлось спешить к выходу.

Я знала, что Мэддокс переживает, что всё это может меня ошеломить. Но нет. Это меня не напрягало. Мне всё это казалось просто странным, но я включила свой внутренний королевский настрой и плыла по течению.

— Ещё один! — крикнул парень в клетчатой рубашке, который весь путь по красной дорожке засыпал нас вопросами. Он чуть ли не бежал за нами к самому входу, пока мы не добрались до отеля.

Странно ли было, что мы останавливались в этом же отеле, и нам пришлось выходить на улицу, чтобы пройтись по красной дорожке и снова войти внутрь?

Да, странно до чертиков. Не самый рациональный способ потратить время, но, кажется, сегодня всё крутилось вокруг «картинки». Вся семья должна была продемонстрировать поддержку Дэвису и Клэр и их свадьбе.

Я даже ещё не встречала их — нас аккуратно вывели через чёрный ход отеля, усадили в шикарную чёрную машину, и я, вместо шампанского, попросила налить мне пива в высокий бокал. Не хотелось опьянеть на пузырьках до знакомства с его семьёй. Мы спокойно потягивали свои напитки, пока машина снова не остановилась у входа в отель, и Мэддокс галантно вышел, помогая мне выбраться из машины и поправляя на мне шикарное чёрное платье.

Мы шли. Улыбались. Несколько фотографов делали снимки, выкрикивая вопросы. Вспышки били в глаза, мешая нормально видеть, но я просто моргала между остановками и старалась сфокусироваться.

Мэддокс то и дело наклонялся ко мне и напоминал не отвечать на их бесконечные вопросы.

А ещё он всё это время шептал мне в ухо всякие непристойности, сбивая с толку и заставляя сердце биться быстрее.

— Я не дождусь, когда вернёмся в номер, чтобы засунуть руки под это платье, стянуть с тебя трусики и выебать до потери сознания. Мне приходится держать пиджак застёгнутым, чтобы они не увидели, как сильно я встал от одного только вида тебя в этом платье.

Я тихо смеялась, пытаясь сделать вид, что всё нормально, сжимала его руку в предупреждении, пока желание медленно разливалось по телу.

Когда сделали последний снимок, мой невероятно красивый кавалер поднял ладонь.

— Всё, это был последний.

— Мистер Ланкастер, а эта очаровательная леди просто подруга или кто-то особенный? — выкрикнул один из фотографов.

Мэддокс остановился и посмотрел на меня. Я прямо видела, как у него в голове крутятся шестерёнки — он решал, как лучше поступить.

— Эта очаровательная леди — моя девушка. И она, безусловно, особенная, — ответил он.

— Давно вы вместе? — донеслось из толпы.

— Кто она? — выкрикнул кто-то ещё.

Мэддокс переплёл наши пальцы, задержался взглядом на мне и сказал:

— Вы получили свою историю. Больше мне добавить нечего. Доброй ночи.

И повёл меня внутрь.

Как только мы вошли в вестибюль, я сразу заметила охрану повсюду. По крайней мере, я предположила, что это они — мужчины в чёрных костюмах, что-то говорящие в наушники и внимательно оглядывающие пространство вокруг.

Один из них подошёл ближе.

— Мэддокс, отлично выглядишь.

— Спасибо, Джаред. Это моя девушка, Джорджия Рейнольдс.

Мужчина кивнул.

— Приятно познакомиться. Я провожу вас обоих в банкетный зал.

Было очевидно, что они строго следят за тем, кто заходит и выходит из лобби. Пока мы шли по коридору за ним, я краем глаза заметила, как ещё один мужчина в костюме идёт позади нас.

С ума сойти. Всё серьёзно.

— Это только когда крупные мероприятия. Ты же бывала со мной в этом отеле раньше, и охрана не требовалась, — Мэддокс говорил тихо, как будто боялся, что меня это напугает.

— Я не паникую. Джаред, кажется, очень приятный, — пожала я плечами, и здоровяк впереди усмехнулся.

— Это её первое семейное мероприятие, — пояснил Мэддокс, сжимая мою руку крепче.

— Добро пожаловать в семью, — кивнул Джаред, остановившись перед дверью и открывая её для нас.

Мэддокс наклонился к моему уху.

— Готова?

— Конечно. Хватит волноваться. Пока всё идёт отлично, Босс.

Он поцеловал меня в лоб и распахнул дверь.

У меня отвисла челюсть, и дыхание перехватило от роскоши помещения. Несколько хрустальных люстр свисали с потолка, играла живая джазовая музыка, кругом стояли столы с белоснежными скатертями и стулья. Это не была огромная вечеринка. Атмосфера была скорее камерной, но при этом очень официальной. Начиная с того, как нас ввели внутрь, и заканчивая охранниками, стоящими по углам зала.

— Наконец-то, — пробормотал Уайл, хмуро глядя на брата, а потом улыбнувшись мне. — Ты сегодня потрясающе выглядишь, Джорджия.

— Спасибо. Ты тоже весьма хорош в этом смокинге.

Женщина рядом с ним театрально откашлялась, явно ожидая представления. На ней было обтягивающее длинное красное платье с вырезами, мало что оставляющими воображению. Но, надо сказать, она умела это носить, и природа щедро наградила её. Грудь у неё была внушительная, и, казалось, платье её вовсе не поддерживало — всё держалось само.

— Прости. Это Бренди. Бренди, помнишь моего брата, Мэддокса? А это его девушка — Джорджия Рейнольдс.

— О, Боже! Какая тебе повезло, охомутала одного из братьев Ланкастеров, да? — она даже не дала мне ответить, резко развернулась, задела меня спиной по груди и тут же подняла телефон, щёлкнув селфи. — Тебя отметить?

— Эм… конечно? — пробормотала я, немного ошарашенная таким знакомством.

— Какой у тебя ник? — спросила она, быстро что-то набирая на экране.

— Просто Джорджия Рейнольдс, — бросила я, заметив, как Мэддокс метнул в сторону брата красноречивый взгляд. И недовольство он даже не скрывал.

— Пойдём возьмём что-нибудь выпить, — сказал он, потянув меня прочь от Бренди, а Уайл недовольно поморщился, явно не горя желанием оставаться с ней один.

И тут перед нами появился мужчина, ростом почти как Мэддокс, но сложением больше похожий на Уайла. Он пожал руку моему парню.

— Ну, наконец-то. Ты сегодня выглядишь как с иголочки, сын.

У него были тёмные, знакомые глаза — такие же, как у Мэддокса. Волосы — тёмные, с сединой, и это ему шло. Но я не могла представить, чтобы мой отец так формально здоровался со мной. Весь обмен выглядел холодно и отстранённо. Было видно, что близкими их не назовёшь. Больше похоже на знакомых, чем на родных.

Рядом с ним стояла красивая женщина, примерно моего возраста, может, чуть старше. Я сразу поняла — это и есть его новая жена.

— Поздравляю, папа. Это Джорджия Рейнольдс. Джорджия, это мой отец, Дэвис Ланкастер, и его жена, Клэр, — представил Мэддокс. Я уже знала все подробности: она дочь лучшего друга его отца и подруга детства Мэддокса и Уайла. Понимала, насколько им сложно смириться с этим. Особенно учитывая, сколько злости у них накопилось из-за того, как он обращался с их матерью в последние годы её жизни.

— Джорджия, очень рад знакомству. Мой отец много о вас рассказывал. Говорит, у вас отличный взгляд на издательское дело, вы нашли несколько перспективных авторов для Lancaster Press, — он пожал мне руку. — Похоже, вы немало успели, если начали в компании в качестве личной помощницы, а теперь стоите здесь в роли его спутницы. Явно яблоко от яблони недалеко падает, верно, Мэддокс?

Его слова ошеломили меня. Он улыбался, смеялся — и в то же время только что меня оскорбил.

Рядом с ним Мэддокс напрягся до предела, я почти физически ощущала, как от него исходит злость.

— Дэвис, это было совсем не смешно, — его жена бросила на меня извиняющийся взгляд. — Привет! Я Клэр. Очевидно, его лучшая половина, — она искренне улыбнулась и обняла нас обоих, и меня, и Мэддокса.

— Извиняюсь, если прозвучало жёстко. Не хотел обидеть. Это ланкастеровское чувство юмора, — Дэвис похлопал меня по плечу, а взгляд Мэддокса тут же метнулся от меня к отцу.

— Нет. Это просто твоё чувство юмора, — голос Мэддокса был ледяным. — Интересно, кстати, учитывая, что ты празднуешь брак с дочерью своего лучшего друга, которая тебе в дочери годится.

Я сжала его руку и улыбнулась:

— Извиняться не нужно. Мне действительно повезло, тут спору нет. У вас потрясающий сын, и я рада, что это вижу не только я. Поздравляю вас обоих. Я счастлива быть здесь и отмечать ваш особенный день.

— Спасибо, Джорджия. Для нас действительно важно, что вы пришли. Знаю, для тебя это странно, Мэддокс, и мне жаль, что так, — Клэр посмотрела сначала на меня, потом на мрачного мужчину рядом со мной, и я заметила, как его плечи чуть расслабились.

— Всё в порядке. Хорошего вечера. Пойду познакомлю Джорджию с бабушкой.

Сухо кивнув, он повёл меня прочь. Я махнула им на прощание и поспешила за ним.

— Давай сначала возьмём что-нибудь выпить, — сказал он. — Мне не помешает.

Я дёрнула его за руку, заставляя остановиться и посмотреть на меня.

— Эй. Я не расстроена. На самом деле мне даже весело. Никогда раньше не бывала на таких вечеринках, и мне нравится, потому что я с тобой. Твой отец меня не обидел. Это не первое моё родео с пассивно-агрессивными комплиментами. Я справлюсь, так что, пожалуйста, перестань волноваться.

— Он такой лицемерный ублюдок, — процедил Мэддокс сквозь зубы. — Мне даже неприятно, что он рядом с тобой.

— Он твой отец. Вся твоя семья здесь, и я с нетерпением жду встречи со всеми. Давай уже возьмём напитки и пойдём знакомиться с твоими бабушкой и дедушкой.

Он выдохнул, его лицо стало мягче, взгляд потеплел, и он кивнул:

— Ты, как всегда, маленькая фея, разбрасывающая вокруг волшебную пыльцу, Динь-Динь.

Я приподнялась на носочках и коснулась его губ быстрым поцелуем, как раз в тот момент, когда к нам подошёл официант:

— Что будете заказывать?

— Мне — виски, безо льда. А для леди — лучшее пиво, что у вас есть. Только налейте в бокал для вина, пожалуйста, — Мэддокс даже не моргнул.

Женщина улыбнулась и кивнула:

— Принесу ваши напитки.

— Босс, тот факт, что ты только что заказал мне пиво в винном бокале на такой пафосной вечеринке, говорит о том, что ты не такой уж чопорный, как хочешь казаться.

Он закатил глаза:

— Продолжай умничать и я покажу тебе, какой я чопорный, когда зароюсь лицом между твоих бёдер и доведу тебя до того состояния, что ты забудешь, как тебя зовут…

— Мэддокс! Давно не виделись. Представишь нам свою особенную спутницу?

Он даже глазом не моргнул. Переходил от грязных разговоров к светской беседе быстрее, чем кто-то успевает переключить канал.

— Джон, рад тебя видеть. Это моя девушка, Джорджия Рейнольдс. Джорджия, познакомься — родители Клэр, Джон и Бев Страус. Они были очень близкими друзьями моей матери.

— Так приятно познакомиться, Джорджия. Мы знаем этого красавца с тех пор, как он ещё в пелёнках был, — улыбнулась Бев.

— Взаимно. Думаю, у вас, наверняка, есть парочка забавных историй, — я усмехнулась. — Поздравляю вас с замужеством дочери и будущим пополнением.

— Ну, признаться, сначала мы были удивлены её браком с нашим другом, но в конце концов, главное, что она счастлива, — сказала Бев.

— Вы были с этим в порядке? — Мэддокс понизил голос, внимательно глядя на Джона.

— Что я тебе последние годы твержу, Мэддокс? — он сделал паузу, отпив шампанского, как раз в тот момент, когда официантка нашла нас и вручила нам напитки. Она подмигнула мне, заметив пиво в винном бокале, и я улыбнулась.

— Да-да, жизнь — это про прощение, — с досадой пробормотал Мэддокс. — Не всё простительно, Джон.

— Согласен. И поверь, мы долго не разговаривали с твоим отцом, когда он вёл себя как дурак, пока ваша мама болела. Ты это знаешь. И ещё несколько недель мы с ним не общались, когда Клэр рассказала о их отношениях. Но, Мэддокс, обрывать с ним связи — это больно нам, а не ему. Он всегда был эгоистом, тут я спорить не стану. Но он не тот дьявол, за кого ты его держишь. Он любит тебя и Уайла, и, думаю, любит и нашу дочь. А она явно любит его. Мы воспитали её сильной женщиной, и нам остаётся только доверять, что она знает, что делает.

Мэддокс сделал глоток виски, обдумывая слова старшего мужчины.

— Надеюсь, ты прав. И очень надеюсь, что с ней он поступит лучше, чем с моей матерью.

— То, чего вы с Уайлом не видели, — это годы, когда твой отец оплакивал твою мать. И пока она болела, и после того, как её не стало. Вы с братом были так злы, что просто не могли этого разглядеть. Вы винили его, и я, правда, понимаю ваше чувство. Но, Мэддокс, БАС — ужасная болезнь. Именно она забрала её. А носить в себе столько злости... это не принесёт тебе ничего хорошего, — он положил руку на плечо Мэддокса.

— Благодарю за откровенность. Я это ценю и постараюсь иметь в виду, — спокойно кивнул Мэддокс. — Но сегодня у нас праздник, так что давайте сосредоточимся на этом, ладно?

Он приподнял бокал и отпил ещё.

— Полностью с тобой согласна, — сказала Бев, пару раз моргнув, смахивая эмоции, и взглянула на меня, улыбнувшись.

— Ну что ж, рад был вас видеть. Мы пойдём поздороваемся с моими бабушкой и дедушкой. Если вы нас извините.

Мы попрощались и отошли всего на несколько шагов к тому месту, где стояли его бабушка с дедушкой, беседуя с какой-то парой.

Как только они обернулись и увидели нас, тут же извинились перед собеседниками, и всё их внимание сразу переключилось на меня.

28 Мэддокс

Мы стояли здесь уже почти полчаса, пока мои бабушка с дедушкой умилялись Джорджии. Они были в восторге от неё. Я не удивился. Она была глотком свежего воздуха, особенно на фоне всей этой чопорной публики.

Она смеялась, размахивала руками, что-то оживлённо рассказывала — и все вокруг тянулись к ней.

Она была как солнце, как воплощение всего доброго.

Что-то, чего я никогда не считал, что заслуживаю.

Но, будучи жадным ублюдком, я всё-таки рискнул.

И всё начало меняться.

Находиться на банкете по случаю свадьбы моего отца обычно было бы для меня настоящей пыткой, но я, чёрт возьми, отлично проводил время. Слова Джона прокручивались у меня в голове снова и снова, пока я наблюдал, как моя девушка с бабушкой болтают обо всём подряд — от подарочной упаковки до любимых цветов.

— БАС — это болезнь. Она и забрала её. А носить в себе столько злости — только себе хуже.

В этих словах было много правды. Но что я никак не мог принять — так это то, что она прошла через эту страшную болезнь одна. Без человека, которого любила. И эта боль казалась мне не меньшей, чем та, что причиняло ей тело. Я злился на отца за это. И не знал, как переступить через это.

После последнего кошмара пару дней назад я согласился поговорить с мамой Джорджии. Для меня это было противоестественно.

Я не привык просить о помощи. Всю жизнь сам со своими проблемами разбирался, и идти против этого казалось неправильным.

Я встречался с Джорджией. А её мама — мой терапевт? Ну, звучит как полный бред. Но, по мнению этого солнечного шарика, с которым я встречаюсь, обращаться за помощью — никогда не стыдно.

С Джорджией я говорил о своей матери — а это уже само по себе выходило за рамки привычного. А теперь предстояло пустить в свои воспоминания ещё кого-то, и я не знал, готов ли к этому.

— Прошу всех пройти к столам. Ужин скоро начнётся, — женщина, что всё время приносила нам коктейли, подошла и вместе с другими официантами провела нас к нашим местам.

Мы сидели за главным столом — вместе с моими бабушкой и дедушкой, Уайлом и Бренди, которая пару минут назад пыталась сделать с нами селфи, но я быстро прикрыл её телефон своей огромной лапищей. Здесь не было шоу для прессы. Мы согласились на фото у входа — и на этом, как по мне, точка. Уайл в итоге выхватил у неё телефон и засунул в карман пиджака. Она кивнула и извинилась.

Мой отец с Клэр тоже сидели за нашим столом. Как и её родители.

Мы расселись, я с Уайлом — по обе стороны отца. Джорджия была звездой вечера, и я откинулся в кресле, усмехаясь, как она без умолку болтала со всеми, словно знала их всю жизнь.

И тут меня накрыло. Моя мама была такой же. Никогда не вписывалась в подобные сборища. Простая, весёлая, настоящая. К ней тянулись точно так же.

Джорджия держала всё под контролем. А я, как обычно, зря парился.

Даже очередная дурацкая шуточка отца не сбила её с толку. Она знала, кто она, и плевать хотела на мнение окружающих.

Потому что весь мир был, чёрт подери, её устрицей. Ей не нужно было ни богатство, ни дорогие побрякушки. Ей просто было комфортно в собственной шкуре.

Наверное, именно это меня к ней и притянуло.

С ней рядом было легко, спокойно. Как будто я наконец-то нашёл своё место после долгих лет, когда после смерти матери чувствовал себя чужим.

Джорджия Рейнольдс была как дом.

И мне это чертовски нравилось.

Мы ели.

Мы пили.

Мы смеялись.

А когда Джорджия уговорила группу сыграть какую-то безумную песню из семидесятых, она вытащила меня на танцпол.

Я думал, мой брат сейчас свалится от смеха — так он ухохатывался, глядя на это зрелище.

Ведь именно я был вечно мрачным засранцем на семейных мероприятиях. Не тем парнем, что веселится и танцует на свадьбе собственного отца.

Похоже, Джорджия Рейнольдс записала себе ещё один первый раз.

Мы вернулись из города пару дней назад, а интернет уже успел взорваться фотографиями со свадьбы моего отца. То, что я впервые публично признал, что у меня есть девушка, оказалось куда большим событием, чем сам праздник по поводу женитьбы моего отца на новой, куда более молодой жене.

Джорджия ни капли не смутилась. Она даже не читала, что про нас писали, и только смеялась, когда в городе начали звать её звездой.

Она из тех редких женщин, которые могут выдержать всё это, не моргнув глазом.

Её братья сказали, что устроят себе мужскую вечеринку в день после нашего возвращения, но вместо этого они увезли меня к пруду, где я собирался сделать Джорджии сюрприз на день рождения. Я бы, конечно, выбрал какой-нибудь отель в центре, но это же Джорджия — сидеть на улице в промозглый холод, жевать рёбрышки с тортом, пока она устраивает мне ледовое шоу — вот это по ней. Так что я заказал кучу всяких штук, чтобы сделать всё особенным. Двое парней поедут туда заранее и всё подготовят, а когда мы приедем, место будет светиться, как в чёртов День независимости.

— Я пошёл на встречу, — сказал я, остановившись в дверях.

Она, не отрываясь, смотрела в монитор. Джорджия продолжала работать за своим столом, пока я проводил собеседования на должность, которая освободилась после ухода Вирджинии. Мы как раз занимались тем, что переводили всех на новые позиции, но Джорджия умудрялась совмещать и обязанности моего помощника, и обязанности нового креативного директора.

Никто не говорил ни слова про её повышение и про то, что она встречается с боссом. Потому что все знали, как она пашет, да и, наверное, понимали, что если кто-то осмелится сказать про неё что-то гадкое, я первым выкину его за дверь.

Она усмехнулась:

— Передавай маме привет.

Я приложил палец к губам. Последнее, чего мне хотелось — чтобы все в офисе узнали, что я иду к психотерапевту. Но я дал ей слово, что схожу хотя бы раз, а я человек слова, даже если с утра ходил, как в воду опущенный.

— Скоро вернусь. — Я наклонился над её столом. — И скажи этому грёбаному Крэйгу, чтоб перестал нарываться на реванш в пинг-понг. Он проиграл. Всё, вопрос закрыт, — прошипел я.

Моя девочка вернулась из поездки и разнесла его в пух и прах, и мне каждую секунду этого зрелища хотелось пересматривать. Этот парень всю свою отпускную неделю, блин, тренировал пинг-понг, чтобы обыграть её и попытаться пригласить на свидание. Теперь она снова на вершине, и ему пора бы это принять.

— Может, тебе стоит упомянуть свою агрессию по поводу пинг-понга на сеансе у моей мамы? — вскинула бровь Джорджия.

Я обхватил её за шею и поцеловал так, что у неё дыхание сбилось, а потом вышел.

Кабинет Аланы был недалеко от моего, но на улице было чертовски холодно, так что я всё равно поехал. Как только я припарковался, снег повалил снова. Вот к чему я до сих пор никак не мог привыкнуть — пронизывающий до костей холод тут явно собирался задержаться.

Я бегом добрался до здания, поднялся по лестнице и постучал. Она открыла дверь и обняла меня.

Алана Рейнольдс была прямо как мама из книжки. Готовила воскресные ужины, с радостью выбирала подарки для своих детей, любила каждого из них до последней клеточки. Когда бываешь у них дома, невозможно этого не заметить. Она с Брэдфордом — лучшие, какие только бывают.

Вот почему меня до сих пор удивляло, что они меня приняли.

Меня не так-то просто полюбить. Мне нужно время, чтобы к людям привыкнуть.

И целая жизнь, чтобы кому-то довериться.

Алана подвела меня к дивану напротив своего кресла, и всё выглядело ровно так, как я видел в фильмах. Мой брат после смерти мамы ходил к психотерапевту — настояла бабушка. Но он никогда об этом не говорил, так же как я никогда не говорил о своих кошмарах. Мы оба всегда отмахивались: мол, всё нормально.

— Это вообще нормально — приходить к вам, если я встречаюсь с вашей дочерью? — спросил я, усевшись на край дивана и сцепив руки у себя на коленях.

— А вот скажи, если бы мама твоей девушки не была психотерапевтом, ты бы вообще пришёл?

Я задумался.

— Нет.

— Ну, вот и ответ. Это может помочь. А если это единственный способ тебя сюда заманить — считай, повезло. — Она улыбнулась, её светлые волосы, один в один как у Джорджии, мягко лежали на плечах. — Для меня в этом ничего странного нет. И всё, о чём мы тут говорим, останется в этих четырёх стенах, договорились?

Я кивнул. И следующие сорок минут мы разбирали моё детство, отношения с родителями и ту ужасную ночь, когда я нашёл свою мать. Я и не думал, что зайду так глубоко так быстро, но вот ведь как вышло.

Погружение в здоровенную кучу дерьма из старых травм.

— То есть ты был зол на отца ещё до смерти матери? — спросила она, поправив очки в чёрной оправе, глаза полные сочувствия.

— Блядь... Извините. Да.

— Мэддокс, у меня пятеро детей. Ты можешь выражаться здесь как угодно. Здесь тебя никто не осудит. Мы обсуждаем тяжёлые темы, так что не стесняйся из-за меня.

— Ладно. — Я пожал плечами. — Блядь, да. Его не раз ловили на изменах, пока она болела. Причём он даже не пытался скрываться. Всё было в лоб. Бездумно. Он причинил ей такую боль... И я, блядь, ненавижу его за это.

— Понимаю. Это было предательство и по отношению к тебе, и к Уайлу. А видеть, как твоя мама страдает, особенно когда она борется с тяжёлой болезнью, — для ребёнка это огромное испытание. — Она замолчала, постучала ручкой по губам. — Шла ли когда-нибудь речь о том, чтобы в конце её перевезли в специальное учреждение? Довольно травматично для двух подростков самим справляться со всем этим, когда отец отсутствовал и не поддерживал вас.

Я провёл рукой по лицу. Это была одна из тем, которых я терпеть не мог.

— Она не особо горела желанием покидать наш дом, и с теми возможностями, что у нас были, она получала лучшее лечение, какое только можно было купить за деньги. Но мне кажется, отец сыграл роль в этом решении. По крайней мере, судя по тому, что я как-то подслушал.

— Что именно ты слышал? — мягко спросила она.

— Как-то раз, за пару месяцев до её смерти, он снизошёл до того, чтобы появиться дома, и, увидев, насколько она изменилась с тех пор, как видел её в последний раз, буквальнопоморщился. Они спорили. Она говорила, что не хочет, чтобы мы видели её в таком состоянии. Думаю, она понимала, что конец близок... Но в то же время хотела быть с нами до самого конца. Если это имеет смысл.

— Конечно. Она хотела быть с вами каждую оставшуюся минуту. Я её понимаю. Но при этом она пыталась вас защитить, обдумывая и другие варианты?

— Да. Она упомянула больницу, но отцу эта идея не понравилась — слишком на виду. Её держали дома, болезнь тоже держали в тени. Думаю, если бы люди знали, насколько всё плохо, им бы не понравилось, что отец при этом разгуливает по светским раутам и публично крутит романы, пока его жена дома борется за жизнь.

— Значит, он нанял лучших медсестёр и оставил вас с Уайлом рядом с ней до самого конца. Это был его способ дать ей то, что она хотела, лишь бы самому в этом не участвовать?

— Именно. — Я прочистил горло. Ком в нём становился всё ощутимее, говорить было тяжело. Я никогда раньше не думал об этом именно так.

— Ты когда-нибудь спрашивал отца, почему он не был рядом?

— Мы с ним ссорились об этом много раз. Суть в том, что он эгоист. Он не хотел видеть, как она угасает. Её болезнь была для него неудобством. Когда она заболела, она перестала быть ему нужна.

Она кивнула:

— Ты винишь его в её смерти?

— В каком-то смысле — да. Думаю, он как минимум добавил ей страданий, — ответил я, поднявшись на ноги. Меня начинало трясти. Я подошёл к окну и уставился на падающий снег. Машины ползли медленно, а лужайка перед её офисом уже укрылась свежим белым покровом.

— Он ведь и вас с Уайлом оставил один на один со всем этим. Ты злишься на него за это?

Я медленно выдохнул:

— Нет. Я благодарен, что был с ней до конца.

— Но ведь большая часть ответственности легла именно на тебя, так ведь? Ты пытался оградить Уайла, как мог, и всё тащил на себе. Не самое типичное положение для школьника.

— У нас были хорошие медсёстры. В старших классах я тоже успевал веселиться. Болезнь забрала её довольно быстро, всё стало совсем плохо только в самом конце. Так что, думаю, я справился.

— Но ты был ребёнком. А видеть, как твоя мать делает последний вдох — это травма. Верно? Ты был там один в тот момент.

— Ну да. — Я обернулся к ней, засунув руки в карманы.

— Мне кажется, вся эта травма и вся злость на твоего отца продолжают гнить внутри тебя. Именно из-за этого снятся кошмары. Но если ты будешь об этом говорить и потихоньку отпускать, ты сможешь двигаться дальше. Но придётся часть этого всё-таки отпустить, Мэддокс.

— То есть я должен просто простить отца за то, что он с ней сделал? И тогда мы все будем жить долго и счастливо? — В голосе было больше яда, чем я хотел. Но почему все так легко его прощают? После всего, что он натворил, он этого не заслуживает.

— Я вовсе не это предлагаю, Мэддокс. — Она вскинула бровь, и я вернулся к дивану, снова усевшись напротив неё.

— Ладно. Давайте, выкладывайте.

Её губы едва заметно приподнялись в уголках, а глаза были полны сочувствия, пока она смотрела на меня.

— Думаю, нам стоит поговорить о твоей злости. И поставить её туда, где ей место. Понимаешь, о чём я?

Я провёл рукой по лицу. Меня уже до чертиков вымотал этот разговор. Я терпеть не мог копаться во всём этом дерьме.

— Не особо.

— Честно. — Она усмехнулась. — Смотри, болезнь твоей матери и забрала у неё жизнь. Так ведь?

— Да. — Я изо всех сил сдерживался, чтобы не сорваться, но эти вопросы выводили меня из себя.

— Значит, мы можем ненавидеть БАС за то, что он забрал такую прекрасную женщину так рано. Это справедливо, злиться на это — нормально.

— Согласен.

— И мы можем быть разочарованы в твоём отце за то, что он был никчёмным мужем и таким же никчёмным отцом в момент, когда вы все трое нуждались в нём больше всего.

Я прищурился.

— Меня злит то, что он сделал с моей матерью. Мне плевать на этого человека.

— Это правда, Мэддокс? Ты бы продолжал ходить на его приёмы и семейные собрания, если бы тебе было на него наплевать?

— У меня нет выбора. Он семья.

— Выбор есть всегда. — Она подняла ладонь, когда я уже собирался выпалить что-то резкое. — Я к тому, что он подвёл тебя. Подвёл твою мать. Подвёл твоего брата. Но он не виноват в том, что твоей матери не стало. Он не был рядом — ни с ней, ни с тобой, — но он не причина её смерти. А мне кажется, ты всё это смешал и возложил на него вину за её смерть. Но правда в том, что даже если бы он был хорошим мужем и достойным человеком, её всё равно не было бы с нами. Верно?

Я откинулся на спинку дивана, запрокинул голову и уставился в потолок.

— Это правда. Но это не облегчало её страдания.

— Согласна. Но ты ведь говорил, что твоя мама ни разу не сказала о нём плохого слова? Она любила его, несмотря на его предательство.

— Потому что она была хорошим, чёрт побери, человеком, — прошипел я. — А он — нет.

— Вот именно. У тебя был родитель, который всегда ставил тебя на первое место. И её теперь нет. А я думаю, ты злишься на него не только за то, как он обошёлся с твоей матерью, но и за то, как он обошёлся с тобой и с Уайлом. Ты остался. Ты был рядом с ней. А кто был рядом с тобой?

— Всё нормально. Я ведь выжил, правда? — Мой голос стал почти неузнаваемым — сплошная боль, злость и горе.

— Выжил. Но ты был ребёнком. И не должен был тащить на себе весь этот груз. Так что ты имеешь полное право злиться на отца за то, что он не поддержал вас с братом. За то, что предал твою мать. За то, что не был отцом, в котором вы нуждались. Все эти эмоции справедливы, и ты сам решаешь, что с ними делать. Но мне кажется, маленькая часть тебя всё равно не хочет полностью вычеркнуть его из жизни.

— Я не могу. Я вынужден его видеть на семейных встречах.

— Правда? А что будет, если ты не придёшь? — спросила она, а я сжал переносицу пальцами.

— Разочарую бабушку с дедушкой. Они были хороши со мной, с братом, с мамой. Я ради них туда хожу.

— А есть ли в тебе хоть малая часть, которая хочет отношений с ним?

— Нет, — огрызнулся я, отворачиваясь, но всё же договорил: — Хотя теперь я и вовсе к нему привязан, у него будет ребёнок. Я не могу отвернуться от своей сестры или брата.

— Мэддокс, ты вправе делать всё, что делает тебя счастливым. А судя по тому, что я вижу между тобой и Джорджией, вы оба действительно счастливы.

— Абсолютно, — сказал я. — Без вопросов. Она лучшее, что со мной случалось.

— Ты ведь говорил, что она твои первые серьёзные отношения. Первая женщина, которую ты полюбил с тех пор, как не стало твоей мамы. Так?

— Так.

— Думаю, это знак, что ты готов двигаться дальше. Отпустить часть этой грусти. Ты это заслужил. И продолжать ли тебе отношения с отцом — решать тебе. Но ты должен знать: у тебя также есть право перестать его ненавидеть. Это не будет предательством по отношению к твоей матери. Я хочу, чтобы ты подумал, чего ты сам хочешь дальше. Не беспокойся о бабушке с дедушкой. Они будут любить и его, и тебя, что бы вы ни делали. Думаю, они это доказали, раз смогли простить его поступки. — Она встала и протянула мне руку, дожидаясь, пока я подниму на неё глаза. — Ты имеешь право быть счастливым, Мэддокс. Твоя мама бы этого хотела для тебя.

Чёрт.

Каждое её слово било точно в нервы.

Я кивнул, с комом в горле, таким плотным, что трудно было не то что заговорить — глотнуть.

Поэтому я и не стал.

Просто встал и крепко её обнял.

И сегодня — этого было достаточно.

Я хотел выкинуть всё это из головы и вернуться домой, к своей девочке.

Она — всё, что мне нужно.

А это и есть моё счастье.

29 Джорджия

My legs were gently pushed apart, and I squirmed against the sweetest sensation between my thighs. My eyes blinked a couple times, and I startled when I realized I wasn't dreaming. I glanced down to see a bare-chested Maddox, his eyes hooded as he looked up at me, and he licked his lips as I was sprawled in the middle of his bed.

Мои ноги мягко раздвинулись, и я извивалась под сладчайшими ощущениями между бёдрами. Глаза моргнули пару раз, и я вздрогнула, поняв, что это вовсе не сон. Я опустила взгляд и увидела обнажённого по пояс Мэддокса, его глаза были полуприкрыты, и он смотрел на меня, облизывая губы, пока я лежала, раскинувшись, посреди его кровати.

— С днём рождения и с Днём святого Валентина, Динь-Динь.

Ну что ж, это определённо стоило записать в историю, потому что ещё никто никогда не будил меня на день рождения подобным образом. И мне это чертовски нравилось.

— Спасибо, — пробормотала я, голос всё ещё сонный и полный желания, пока мои пальцы запутывались в его волосах.

— Хочу, чтобы ты начала свой день правильно.

Он снова опустился, его язык ласкал и дразнил самую чувствительную точку, а затем его губы накрыли мой клитор. Моя голова откинулась назад, из груди вырвался стон, ощущение было настолько сильным, что я не могла усидеть на месте, извиваясь и ерзая, а он раз за разом подводил меня к самому краю и тут же отступал. Его палец скользнул внутрь, медленно двигаясь, а потом добавился второй, пока язык продолжал творить чудеса. Но в этот раз... он не отступил.

Моё тело начало дрожать, я сжала его волосы крепче, а за веками взорвались звёзды. Я почти выгнулась дугой, но он удержал меня, его ладонь легла на мой живот, и я сорвалась в бездну.

— Мэддокс! — крикнула я, пока меня трясло от оргазма.

Так мощно.

Так сильно.

Так вкусно.

Смотрите-ка, какая я стала поэтичная. Вот что он со мной делает. И он никуда не спешил, давая мне выжать из этого каждую последнюю каплю удовольствия.

Когда моё тело перестало дрожать, а дыхание выровнялось, он скользнул обратно наверх, положив одну руку мне на щёку, а вторую — на талию.

— С Днём святого Валентина, именинница.

Он поцеловал меня в лоб, потом в нос, в щёки, а затем добрался до губ. Никогда бы не подумала, что этот мужчина такой романтик, но он был именно таким. С тех пор как мои братья проболтались ему, когда у меня день рождения, он ходил самодовольный. Я не нарочно это скрывала. Просто разговор ещё не заходил. Наши отношения вообще напоминали вихрь. А с другой стороны, казалось, будто я знала его целую вечность.

— С Днём святого Валентина. У меня для тебя подарок.

— Сегодня твой день.

— Нет. Сегодня — наш день. — Он так и не сказал, куда мы идём вечером, но последние пару дней был чертовски рассеян, так что я знала — что-то задумал.

Он прижался ко мне, и его эрекция ткнулась мне в низ живота, отчего я расхохоталась.

— Может, начать с того, чтобы отплатить тебе тем же? — Я скользнула рукой под пояс его спортивных штанов и с удовольствием обнаружила, что под ними нет никаких трусов, обхватив его твёрдую, горячую эрекцию.

— Лучше я буду внутри тебя, детка, — прорычал он, пока я проводила пальцами вверх-вниз.

— Я же говорила тебе, что прошло уже тридцать дней с тех пор, как я начала пить таблетки, и я никогда раньше не была с кем-то без защиты. Ты тоже сказал, что не был. Так, может, в этот раз... без презерватива? — прошептала я, потому что сгорала от желания почувствовать его без всяких барьеров между нами.

Его ладонь нашла мою щёку, он убрал волосы с моего лица.

— Ты хочешь, чтобы я вошёл в тебя без всего, да?

Я почувствовала, как щёки вспыхнули. У него, конечно, язык грязный, и, чёрт возьми, мне это нравилось. Я прикусила нижнюю губу.

— Хочу.

— Я тоже. Нет подарка лучше.

Я уже была совершенно голая — спать одетой я разучилась давно. Он вскочил на ноги и сдёрнул свои штаны за пару секунд, заставив меня снова рассмеяться, прежде чем прыгнул обратно на кровать, раздвигая мои ноги и устраиваясь между ними.

— Кто-то сегодня явно нетерпелив, — поддела я его.

Он расплылся в широкой улыбке, идеальные белые зубы, щетина по линии челюсти — чертовски сексуально.

— Потому что у меня для тебя куча сюрпризов.

Моё сердце сжалось от этих слов.

— Не знала, что ты так любишь сюрпризы.

Его взгляд потеплел.

— Никогда не любил. День святого Валентина для меня вообще был пустым звуком. И дни рождения — та же история. Но отмечать день, когда ты появилась на свет... — Он замолчал, отвёл взгляд, а потом снова посмотрел на меня. — Это теперь мой любимый день в году, Динь-Динь.

Дыхание застряло в горле.

Та любовь, что я испытывала к этому мужчине, была чем-то, о чём я раньше и понятия не имела. Это было всё. Я даже не знала, что сердце может настолько целиком принадлежать другому человеку, но моё — принадлежало.

Он медленно ввёл в меня только кончик своего члена, дразня, прежде чем двинуться вперёд, не отводя тёмных глаз от моих, пока заполнял меня. Сантиметр за сантиметром, каждый чертовски прекрасный.

Ощущение того, как он вошёл в меня без всяких барьеров, было неописуемым.

Его руки нашли мои, переплели пальцы, и он прижал их над моей головой.

Я зажмурилась, и из губ вырвался резкий вздох, когда он вошёл до конца.

— Смотри на меня, детка, — его голос был хриплым, но твёрдым.

Я тут же распахнула глаза и встретилась с его взглядом.

Это стало ещё сильнее, ещё острее, пока мы смотрели друг другу в глаза и находили свой ритм. Его большие руки всё ещё сжимали мои, и в тот момент между нами что-то изменилось. Любовь такая сильная, что я не думаю, что хоть один из нас был к этому готов.

— Я, чёрт побери, люблю тебя, — выдохнул он. — Ты это знаешь, правда?

— Конечно. Я так сильно тебя люблю, — прошептала я.

Ощущения накатывали, темп ускорялся. Он отпустил одну из моих рук, чтобы провести пальцами между нашими телами, точно зная, куда прикоснуться.

Точно зная, что мне нужно.

Я выгнулась и простонала. И снова взорвалась. Моё тело одновременно было измотано и окрылено.

Он двинулся ещё раз.

И ещё.

А потом зарычал моё имя, следуя за мной в бездну.

Дыхание было рваным, сердце билось в бешеном ритме. Когда мы оба наконец успокоились, он вышел из меня и ушёл в ванную. Вернулся с тёплым полотенцем, мягко прижал его к моим бёдрам и медленно привёл меня в порядок.

Раздался звонок в дверь, и я вздрогнула.

— Кто это?

— Твой первый подарок. Одевайся и встречай меня там. — Он натянул обратно свои штаны, затем надел через голову худи с надписью Гарвард, подмигнул мне и скрылся за дверью.

Я вскочила с кровати и начала одеваться как можно быстрее. Завязав волосы в небрежный пучок, мельком взглянула на телефон — в чате с братьями и сёстрами уже было несколько сообщений.

Бринкли

С днём рождения, моя любимая сестрёнка! Надеюсь, вы с Боссом уже успели заняться всякими неприличными вещами, чтобы как следует начать твой особенный день. И с Днём святого Валентина всех остальных!

Кейдж

Какого, мать твою, хрена ты пишешь такое в общий чат?! Пусть тебе никогда не доведётся делать неприличные вещи ни с кем, Джорджи. Но с днём рождения тебя. Я бесконечно тобой горжусь и люблю. И с Днём святого Валентина всех остальных романтичных дурней.

Финн

Тут я полностью согласен с Кейджем. Просто проигнорирую эту часть сообщения, Бринкс. Может, вы с ним будете делиться подобным дерьмом в отдельном чате? С днём рождения, Джорджи.

Хью

Делай сегодня всё, что делает тебя счастливой, Джорджи. Люблю тебя и желаю тебе офигенного года. Ты заслуживаешь всего самого лучшего в жизни.

Кейдж

Ого. Вот это было глубоко.

Бринкли

Можно, пожалуйста, обсудить, каким слащавым стал Хью с тех пор, как влюбился? Кейдж, ты вечно ворчишь. Финн, хватит быть сучкой Кейджа.

Эй, ребята! Спасибо за поздравления с днём рождения. Не могу поверить, что стала ещё на год старше. Глядишь, и тридцать уже не за горами.

Финн

Тебе 23…

Но когда-нибудь ведь точно, да? ЛОЛ. День у меня пока отличный, но даже не буду рассказывать вам про все неприличные вещи, которыми я уже успела заняться.

Кейдж

Пожалуйста, не надо. 🤢

Финн

Есть вещи, о которых лучше молчать. 🙈

Хью

Делай, как хочешь, Джорджи. 🤷♂️😍

Бринкли

Вперёд, девочка, вперёд! 👍

С Днём святого Валентина! Люблю вас. 😘

Я засунула телефон в задний карман и поспешила выйти из ванной.

Когда я прошла по длинному коридору и вышла в гостиную, в кухне стояли Мэддокс и Сэл Робертс — старый друг моего отца.

— Привет, Сэл, — сказала я, и прозвучало это скорее как вопрос.

Он рассмеялся:

— Привет, Джорджия. С днём рождения.

Я подошла к Мэддоксу, он стоял с одной стороны кухонного острова, а пожилой мужчина — с другой. Сэл как раз убирал в сторону большой белый рулон бумаги, который только что развернул на столешнице.

— Спасибо. А что здесь происходит?

— Пойду во двор, замеры сделать. Пусть Мэддокс тебе всё расскажет, — усмехнулся он и вышел за дверь.

На острове стояла большая чёрная коробка с белым бантом. Я машинально дотронулась до ключицы и провела пальцами по своему ожерелью с звездой. Казалось, этот подарок будет сложно переплюнуть.

— С днём рождения, детка, — сказал он, подтолкнув коробку ко мне.

Я развязала ленту, сняла крышку и увидела внутри четыре ракетки для пиклбола и несколько наборов мячей. Моя голова запрокинулась, и из меня вырвался смех. Чёрт возьми. Он и правда обращает внимание на такие вещи.

— Ты подарил мне комплект для пиклбола! — взвизгнула я. — Ты правда меня любишь.

Он притянул меня к себе:

— Ну, ты же чемпион округа, разве нет?

— Точно, Босс. Спасибо. А Сэл зачем здесь?

— Хью дал мне его номер. Мы уже встречались пару раз до этого, но ему нужно было сделать ещё несколько замеров перед тем, как они начнут работы на следующей неделе.

— Замеры для чего?

— Я решил построить тебе корт для пиклбола на заднем дворе. Чтобы ты могла играть, когда захочешь. — Чёрт возьми, чем я заслужила этого мужчину?

Он никогда не пытался меня изменить. Любил меня такой, какая я есть.

Я бросилась к нему в объятия, он поднял меня над полом, а я обвила его талию ногами.

— Я не знаю, что я сделала, чтобы заслужить тебя, но чувствую себя самой счастливой девушкой в мире.

— Это я счастливчик, Динь-Динь. — Он поцеловал меня. — А свой подарок ко Дню святого Валентина получишь вечером.

— Всё, что я хочу, уже здесь.

И это была чистая правда.

Мы с Мэддоксом забрали еду на вынос из Рейнольдс, и он категорически отказывался сказать, куда меня везёт.

Мы болтали, ехали всё выше в гору, и довольно быстро я поняла, к чему он клонит.

— Ты везёшь меня к пруду? — усмехнулась я.

Казалось, кто-то буквально залез ко мне в голову, собрал все вещи, которые я люблю, и собрал их в один идеальный день.

Он свернул на просёлочную дорогу, и было очевидно, что он бывал здесь раньше. Навстречу нам спускались два пикапа, что было странно — обычно здесь не бывает движения.

— Не понимаю, откуда все эти люди узнали про пруд. Место довольно уединённое. Только местные знают про него, и ночью сюда никто не ездит, — заметила я, наблюдая, как машины проезжают мимо по узкой дороге.

Он лишь улыбнулся и продолжил путь. Когда мы свернули за угол, у меня отвисла челюсть. Вокруг пруда, на деревьях, мерцали огоньки. Это место всегда было моим любимым, куда я убегала, чтобы остаться наедине с собой.

Здесь я впервые научилась кататься на коньках.

Иногда я приезжала сюда ещё в школе, оставляла машину, укутывалась потеплее, включала музыку и просто мечтала.

Ночью здесь всегда было так ясно, а звёзды танцевали вдали, стоило только посмотреть в окно.

К земле вела тропинка, вдоль которой лежал большой плед и стояли свечи.

— Это так красиво, — прошептала я.

— Это те самые парни и устанавливали всё для нас, — подмигнул он.

— Это точно не пожаробезопасно?

Он расхохотался:

— Свечи на батарейках, Динь-Динь. Хью подсказал мне пару идей, как всё осветить.

— Мне ещё нужно вручить тебе подарок, но теперь я чувствую себя ужасной девушкой, потому что не превратила твоё любимое место в зимнюю сказку. — Я потянулась за свёртком, когда мы остановились в нескольких метрах от пледа.

— Не говори глупостей. Ты уже подарила мне подарок сегодня утром. — Он многозначительно повёл бровями, обернувшись ко мне.

Я нажала на кнопку света над нами и протянула ему свой подарок. Живот сжался от волнения — хотелось, чтобы это было особенным.

Он снял первую упаковку, развернул и перелистнул страницы небольшого прямоугольного буклета.

— Книга купонов, да?

Я перелезла через сиденье, устроившись у него на коленях, пока он держал оставшиеся подарки в руках, позволяя мне устроиться поудобнее. Мне всегда было мало его. Он обнял меня, продолжая листать страницы и хохотать, читая каждый купон.

— Один жизненно важный минет, да? — усмехнулся он, прикусив мне ухо.

— Конечно, именно на этом ты и заострил внимание. А не на дне обучения тебя пиклболу или чтении вслух любовного романа.

— Я в восторге, — сказал он, развернув меня к себе и поцеловав. — Лучший подарок в жизни.

— Ты слишком лёгкая мишень, — хихикнула я и подтолкнула к нему следующий свёрток. Он открыл белую коробку с красным бантом и вытащил футболку с надписью: «Моя девушка выиграла чемпионат округа по пиклболу, а я получил лишь эту дурацкую футболку».

Его голова откинулась назад в истерическом смехе.

Смех Мэддокса Ланкастера был для меня как музыка.

— Обожаю, детка. — Он поцеловал меня в щёку, а я убрала футболку и книгу купонов на заднее сиденье, проталкивая к нему последний подарок.

Он быстро содрал красно-белую упаковочную бумагу в горошек и снял крышку с коробки. Я услышала, как он резко втянул воздух, когда стал рассматривать фотографии в большой рамке с двумя вырезами.

На одной фотографии были он, Уайл и их мама, сидящие на заднем крыльце под звёздами. На другой — мы с Мэддоксом, свернувшиеся калачиком на уличном диване у него во дворе, а над нами мерцали те же звёзды.

— Джорджия, — прошептал он. — Откуда у тебя это?

— Я спросила у Уайла, есть ли у него хорошая фотография вас троих, а он обратился к вашей бабушке. Она сказала, что у неё целые коробки с фотографиями от вашей мамы. Так что в ту ночь, когда ты думал, что я на девичнике с Бринкли и Лайлой, я на самом деле поехала в город, поужинала с твоими бабушкой и дедушкой, и мы вместе перебирали кучу коробок с фотографиями. Когда я увидела эту, я сразу поняла — это то, что я искала.

Его глаза блестели от нахлынувших чувств, и я повернулась, чтобы усесться у него на коленях, а его руки скользнули в мои волосы, убирая их за ухо.

— Это именно то, что я почувствовал, когда встретил тебя, — прошептал он, притянув меня к себе и поцеловав. — Спасибо.

— Ну, конечно, это не корт для пиклбола и не пруд, превращённый в зимнюю сказку, — улыбнулась я. — Но я рада, что тебе понравилось. И хочу, чтобы ты знал: я люблю всё, что ты сделал. Но даже если бы ты ничего не сделал — мне бы хватило и этого. Потому что лучший подарок, который я когда-либо получала — это ты.

— Взаимно, детка. А теперь пошли — покажешь мне все свои трюки. У меня в багажнике ещё один подарок для тебя. Пошли.

— Мне уже нечего дарить, — сказала я, слезая с его колен, пока он открывал дверь. Я побежала по направлению к льду.

— У меня для тебя коньки! — крикнул он мне вслед, но я не остановилась.

Я замедлилась у пледа, на котором лежали цветы и коробка из пекарни. А когда обернулась, увидела, как он идёт ко мне, в чёрной лыжной куртке, неся наш ужин и ещё одну коробку с бантом.

— Я покажу тебе небольшой пролог и без коньков. А потом надену их для финала. Я и босиком могу крутиться, если хочу, — засмеялась я, ступая на лёд, который блестел, как стекло, под лунным светом. Раскинув руки в стороны, я закружилась.

Он поставил еду на плед и покачал головой.

— Ну давай. Покажи.

Я переместилась к середине пруда и закрутилась, пока он смотрел на меня и поднимал телефон, чтобы сделать фото.

— Ладно, ещё один поворот — и пойдём есть. — Я шагнула чуть дальше по льду, и вдруг под ногами что-то хрустнуло. В животе всё сжалось — я сразу поняла, что что-то не так. И в следующую секунду лёд подо мной треснул… и поглотил меня целиком.

30 Мэддокс

В жизни бывают моменты, о которых ты сразу понимаешь — они всё изменят. В ту самую минуту, как они случаются.

Я уже знал это чувство.

Я выронил пакет с едой, телефон, и бросился бежать, прежде чем мозг успел осознать, что происходит.

— Джорджия! — голос, вырвавшийся из моего горла, был неузнаваемым, как будто он не принадлежал мне.

Она только что кружилась.

Смеялась.

Улыбалась.

Мой ангел. Моя любовь.

А потом — просто исчезла подо льдом.

Без предупреждения.

Словно сделала шаг в пустоту и провалилась прямо внутрь. Я успел услышать её вдох... И всё.

Ужас пронёсся по каждой кости в теле, но я знал, что у меня всего несколько секунд, чтобы добраться до неё. Я действовал.

Добежал до кромки, сдёрнул куртку — понимал, что она мне понадобится сухая, когда вытащу её. Лёг на живот и скользил как мог быстрее к центру пруда. Вставать на ноги было слишком рискованно.

Нужно было добраться до проруби и вытащить её.

— Джорджия! — крикнул я снова, приближаясь. Что-то подо мной застучало по льду — я понял, что это она, пытающаяся выбраться.

Я звал её, уже почти дотянувшись до кромки.

Я оставил ноги на льду и сунул голову в ледяную воду.

И тогда увидел — вокруг неё в воде расходился красный шлейф. Она плавала прямо передо мной в своём белом пальто.

Я мысленно молил её подать мне руку, но она была без сознания, тело покачивалось, едва не ускользая. Я протянулся дальше в ледяную пустоту, ухватил её за пальто, и только тогда понял, что красная вода — это кровь. Потянул изо всех сил, откатываясь назад, пока её голова не показалась из проруби, а кровь текла с макушки по лицу.

Встал на колени, вытащил её и зарычал — нечто первобытное, неразборчивое вырвалось из меня. Руки дрожали, я хватал её за щеки, тряс.

— Детка, прошу, — умолял я. Я оттаскивал её как можно дальше от центра, чтобы лёд под нами не проломился снова.

Чёрт.

Это слово повторялось в голове, как мантра.

Добравшись до берега, я склонился, прижал ухо к её губам — она не дышала. Губы посинели. Я перевернул её на бок и ударил по спине, пока изо рта не брызнула вода. Прильнул к её лицу, слушая...

Ничего.

Чёртово ничего.

Я расстегнул её куртку, сложил руки одна на другую и начал надавливать на грудь, крича, рыча, уже сам не понимая, что говорю.

— Двадцать девять, тридцать... Дыши, детка.

Я запрокинул ей голову, зажал нос и вдунул воздух в лёгкие. Увидел, как грудная клетка приподнялась, снова вдохнул.

Она закашлялась, раздался сиплый вдох. Я приложил ухо к её губам, поблагодарил Бога, что она дышит. Но она всё ещё лежала, как тряпичная кукла.

Сдавленный всхлип вырвался, я вытер лицо — сам не понял, это слёзы или вода.

Всё вокруг двигалось, будто в замедленной съёмке. Я знал — нужно действовать быстро.

Подхватил её на руки, закинул через плечо, схватил куртку и помчался к пледу. Выхватил телефон, сорвал край фланелевого одеяла, дёрнул так, что всё вокруг разлетелось, и понёс её к машине. Открыл дверь и начал срывать с неё мокрую одежду, одновременно на громкой связи набирая 911. Завернул её в плед и накрыл своей курткой.

— Мне нужна помощь. Моя девушка провалилась под лёд. Она без сознания, — голос был чужой — пронзительный, панический, на грани срыва.

Оператор выкрикивал инструкции, но я понимал: никто не доберётся сюда быстрее, чем я сам доставлю её в больницу.

Я прыгнул за руль, прижав Джорджию к себе, и сорвался с места, мчась вниз с горы.

— Я везу её в больницу, — отключил вызов и заставил Siri набрать Хью Рейнольдса.

— Брат, ну как всё прошло?

Я снова сдавленно всхлипнул, глотая воздух, пока машина летела по дороге.

— Мэддокс. — В голосе Хью слышалась паника.

— Она провалилась под чёртов лёд! — выкрикнул я, голос наконец прорвался. — Я не успею довезти её до города. Еду в ближайшую больницу.

— Больница в нескольких кварталах от Рейнольдс. Ты рядом. Она дышит?

Я снова не смог вымолвить ни слова, только смотрел вниз, на Джорджию, безжизненно лежащую у меня на коленях.

— Дыши, детка! — выкрикнул я и сбросил вызов, смахивая с глаз влагу.

Видимость расплывалась, но я уже приближался к красному сигналу. Я вдавил клаксон и проскочил перекрёсток, зная, что больница совсем близко. Жёстко нажав на газ, я подскочил на бордюре, чтобы срезать путь, и вырулил к приёмному покою. Остановился у входа, едва поставив машину на парковку, как из дверей вылетела целая команда. Я подхватил Джорджию на руки и выскочил из машины. Понятия не имел, откуда они знали, что мы едем, но, наверное, Хью успел позвонить.

Кровь лилась с её головы по лицу, и трое мужчин потянулись, чтобы забрать её у меня.

Я не отпускал сразу, захлёбываясь всхлипом.

— Сэр, нам нужно осмотреть её. Пожалуйста, дайте нам её.

Я держал её за руку, пока они клали её на каталку, шёл рядом, отвечая на вопросы, но всё происходило так быстро.

— Как долго, по-вашему, она была под водой? — спросил один из мужчин, пока мы двигались сквозь зал ожидания, а к нам уже бежала ещё группа медиков.

— Может, две минуты? — покачал я головой. — Я, чёрт возьми, не знаю! Сначала она не дышала. Но она выплюнула много воды. Я делал ей массаж сердца, и она начала дышать.

Они вкатили её к двойным дверям, и мужчина остановил меня.

— Вам нужно подождать здесь. Мы сделаем всё возможное и вернёмся как можно скорее. Откуда травма головы?

— Я не знаю, чёрт побери. Думаю, она ударилась, когда упала, или подо льдом, когда пыталась выбраться, — покачал я головой, сам не веря в происходящее.

— Спасибо. Мы постараемся как можно быстрее.

Я остался стоять, уставившись в двери, куда её увезли. И внезапно меня накрыла ярость. Нет, чёрт возьми, я не собирался стоять здесь.

Ей нужен был я.

Я толкнул двери, но ко мне тут же подошли двое, прося уйти, и я сорвался.

— Я, блядь, останусь с ней! — взвыл я, но сзади вдруг обхватили руки, крепко прижимая.

— Я его держу. Он просто на взводе, — услышал я голос Хью.

— Вам обоим нужно выйти. Мы не сможем помочь ей, если вы нам мешаете.

Я вскинул руки в знак сдачи, и Хью, не отпуская меня, повёл назад через двери. В коридоре он развернул меня лицом к себе и обнял.

— Всё нормально. Дыши. Расскажи, что случилось. — Его голос был пугающе спокойным.

Я шагнул назад, посмотрел вниз — руки в крови, одежда вся в крови и мокрая.

— Я не знаю. Она побежала к льду, пока я раскладывал еду. Мы разговаривали. Мы просто, чёрт побери, разговаривали. И вдруг она провалилась. Никакого предупреждения. Просто исчезла.

Я привалился к стене. Не мог перевести дыхание.

Я не мог, чёрт возьми, жить в мире, в котором нет Джорджии Рейнольдс.

Не после того, как узнал, что значит жить с ней рядом.

— Господи. Ты весь в крови. — Он взял меня за руки, снял своё пальто и накинул мне на плечи. — Откуда кровь?

— С её головы, — выдавил я, глядя на окровавленные ладони. — Она была без сознания. Не сказала ни слова.

— Она дышала? — голос Хью сорвался, и я резко поднял глаза, увидел панику в его лице.

— Сначала — нет. Я делал ей массаж сердца, и она начала дышать. Но сознание не вернулось. Я не знаю, что, чёрт возьми, произошло. Прости. Я позволил ей выйти на тот лёд. Я, чёрт побери, позволил ей выйти на лёд! — закричал я и развернулся, вбив кулак в стену.

Хью снова схватил меня, как раз в тот момент, когда за угол выбежали Кейдж и Финн. Следующий час прошёл, как в тумане — один за другим начали подтягиваться все родственники Джорджии. Слёзы, вопросы, и каждый обнимал меня, твердя одно и то же: это не моя вина. Лайла принесла мне сухую одежду, а Кейдж с Финном буквально потащили меня в ванную, загнали в кабинку и заставили переодеться. Когда я вышел, отмыл кровь с рук, а потом осел у стены рядом с раковиной, сползая на пол и позволяя себе рухнуть. Они сели по бокам от меня, молча, просто рядом, и я слышал, как они тоже всхлипывают.

Когда приехала Бринкли, она долго мерила шагами коридор, а потом притащила мне горячий чай и заставила выпить, пока сама продолжала ходить взад-вперёд.

Следующие часы были сущим адом. Нам сказали, что у Джорджии тяжёлая черепно-мозговая травма — она, скорее всего, сильно ударилась, когда провалилась под лёд, отсюда и рассечение. Она в коме. И никто не может сказать, сколько времени пройдёт, прежде чем она очнётся.

Я позвонил деду, а он связался со своим другом, известным нейрохирургом из Сан-Франциско. Его доставили сюда на нашем вертолёте, чтобы получить второе мнение. Никто не считал, что Джорджию можно транспортировать, так что врачи будут приезжать к нам — сделаем всё, чтобы она получила лучшее лечение.

Нам разрешили сидеть в палате в реанимации, но в больнице не пускали больше двух человек за раз. Семья договорилась дежурить по очереди.

Я не особо был за эти «смены».

Я здесь. И уходить не собирался.

Когда солнце поднялось, я моргнул пару раз, не отпуская её руки, а голова покоилась на краю кровати, возле её талии. Я всю ночь провёл в кресле у одной стороны кровати, а с другой дремала Алана.

— Доброе утро, Динь-Динь, — прошептал я. — Ты меня слышишь, детка?

Тишина.

Она выглядела спокойно. Ни тени страдания — только свежие швы на лбу.

Волосы растрёпанные, волнистые, высохшие после ледяной воды.

Я зажмурился, вспоминая, какой она была, когда я её вытащил. Синие губы. Беспомощное тело.

Точно так же, как моя мама.

Чёрт побери, я что, проклят?

Две самые важные женщины в моей жизни — и обе доверили свои жизни мне.

Первый раз я подвёл.

Мы всё ещё не знали, пострадал ли мозг Джорджии от нехватки кислорода. Доктор Лексингтон, друг моего деда, согласился с доктором Прюиттом здесь, в Коттонвуд-Коув.

Время покажет.

Сколько, чёрт возьми, лет учиться, чтобы получить диагноз «время покажет»?

Время для меня никогда не было добрым другом.

Оно слишком рано забрало маму.

Я провёл большим пальцем по её безжизненной руке, бросив взгляд на её мать — та спала в другом кресле.

— Я не успел отдать тебе ещё один подарок. В коробке были не только коньки, Джорджия. Там был ключ от дома, — сказал я, и голос предательски дрогнул на последнем слове. — Нашего дома, Динь-Динь. Того самого, с кортом для пиклбола. Обещаю, буду играть сколько угодно, если только ты проснёшься. Если только дашь мне знак, что ты здесь.

Я чуть сжал её руку. Ничего.

Опустил голову, прижав лоб к нашим переплетённым пальцам.

— Прошу тебя, детка. Мне ты нужна.

— Эй, — услышал я голос Аланы и поднял голову. — Как она?

— Без изменений.

Мы оба прекрасно понимали: чем дольше она будет оставаться в таком состоянии, тем хуже.

— Мэддокс. — Алана встала, убрала волосы с лица дочери. — Ты спас ей жизнь.

Глаза мои распахнулись.

— После того как чуть не убил?

— Ты не виноват в том, что лёд проломился. Парни сами сказали тебе отвезти её туда. Я бы тоже сказала отвезти её туда. Это её любимое место. И ты среагировал мгновенно. Я вообще не представляю, как ты так быстро вытащил её, сделал ей массаж сердца и доставил в больницу — всё за какие-то минуты. Вот почему она здесь и дышит.

— Я должен был сам сначала выйти на лёд и проверить его.

— Почему бы кому-то вообще подумать об этом? И, честно, если бы ты вышел первым и провалился, она бы кинулась за тобой так же, как ты за ней. Но у неё не хватило бы сил тебя вытащить. И тогда вас бы не стало обоих. — Её голос оборвался на рыдании. — Моя дочь очень сильная, Мэддокс. Она всегда была борцом.

В палату вошёл доктор Прюитт и снова начал объяснять, что ничего конкретного о её состоянии и прогнозах сказать не может.

Я ненавидел его за это.

Я ненавидел всех в эту минуту.

Пришла медсестра, чтобы сменить капельницу, и когда я увидел синяк на руке Джорджии, я сорвался.

— Кто-нибудь вообще знает, что, чёрт побери, делает?! Вы не можете просто колоть её снова и снова! — сорвалось с меня в тот момент, когда в палату зашли Брэдфорд и Хью. Алана поцеловала меня в щёку и ушла домой переодеться, а её отец и брат сказали, что будут по очереди заходить, чтобы я не оставался один.

Потому что я не собирался, блядь, уходить.

Хью вытянул меня в коридор, сунул в руку кофе и велел успокоиться к чёртовой матери.

— Стены бить и орать на всех — Джорджию быстрее не разбудит, брат, — он вскинул бровь, пока я пил чёрный кофе.

— А ты откуда знаешь? Может, она как раз проснётся, чтобы сказать мне заткнуться, — буркнул я сухо.

Хью хрипло рассмеялся, но смех был не такой громкий, как обычно, и я заметил тёмные круги под его глазами.

Рейнольдсы страдали так же, как и я. Просто я, как обычно, вёл себя как законченный ублюдок — так я привык справляться с болью.

— Ты, может, и прав. Джорджи больше всего любит ставить людей на место, если те ведут себя как идиоты. — Он потер лицо.

— Это плохо, что я не хочу отдавать своё место в палате? Я знаю, вы все чередуетесь, но я не хочу уходить, Хью.

— Нет, Мэддокс. Ты там, где должен быть, и все это понимают. Все сейчас в зале ожидания. Лайла поехала за бейглами и маффинами. Семья оккупирует эту больницу до тех пор, пока она не проснётся. Мы будем по очереди заходить. А ты оставайся рядом со своей девочкой. Она захочет увидеть тебя первым, когда откроет глаза.

Я кивнул:

— Спасибо. Постараюсь хотя бы час никого не послать.

Он кивнул в ответ и выдавил улыбку. Ненастоящую — никто из нас сейчас не мог по-настоящему улыбнуться. Я уже повернулся к палате, когда он положил руку мне на плечо.

— Прости, что предложил тебе отвезти её туда. Мне так, блядь, жаль.

Господи. Он ещё и себя винит?

Я обернулся и крепко его обнял.

— Не надо так.

— Это была моя идея.

Я отстранился:

— Если бы ты видел её лицо, когда мы подъехали... Чёрт, я, наверное, мог бы в тот момент попросить её выйти за меня, и она бы согласилась. Она была так чертовски счастлива, что мы там.

— Да... Она обожает это место. Батя уже прозвонил куда надо, пытаемся понять, как, к чёрту, лёд мог треснуть при таких температурах. Мы годами там катались.

Я только пожал плечами, как Брэдфорд окликнул меня обратно в палату.

Я поспешил обратно в палату, надеясь, что произошло хоть что-то, но всё снова сводилось к очередным обновлениям — теперь говорили, что у неё замедлился пульс.

Я снова занял своё место в кресле, обхватил её руку и пообещал, что буду здесь, когда она проснётся.

Но дневной солнечный свет, заливавший комнату, к вечеру тускнел. Ещё одна ночь без моей девочки.

Ещё одна ночь, когда мы не можем сидеть под звёздами.

Бринкли и Финн по очереди заходили ко мне в поздние часы.

Кейдж просидел рядом со мной несколько часов.

Лайла и Хью были здесь на следующее утро, сменяя друг друга в кресле у другой стороны кровати.

Дни и ночи сливались в одно.

Алана уговаривала меня поехать домой, поспать, принять душ. Но я не собирался уходить, пока не буду знать, что с ней всё в порядке.

Точка. Конец истории.

Комната уже заполнилась цветами от всех в городе.

Самая большая композиция пришла от моего отца, который звонил мне по нескольку раз в день, чтобы узнать новости.

Кто бы, чёрт возьми, мог подумать, что Джорджия Рейнольдс станет той причиной, по которой я начну брать трубку, когда звонит мой отец?

Но он действительно волновался за неё. Потому что она была с ним добра.

Уайл звонил постоянно, как и мои бабушка с дедушкой.

Все её любили.

Я передал их Алане — она лучше справлялась с тем, чтобы всех держать в курсе. Я сам не хотел разговаривать ни с кем, кроме одного человека, с кем говорить не мог.

— Я спущусь в столовую, принесу тебе сэндвич. Ты сегодня ничего не ел, — сказала Алана, когда комната снова погрузилась в полумрак, и мы готовились к третьей ночи в этих креслах. Днём она ездила домой, привозила еду для всех, кто дежурил в больнице. Но у меня не было аппетита.

Я кивнул. Не потому, что хотел есть, а потому что мне нужна была минута наедине. Я не хотел сломаться прямо перед матерью Джорджии. Господи, она родила мою девочку, и я знал, как ей больно. Но держать всё в себе меня уничтожало.

Я обхватил обеими руками её хрупкую ладонь и позволил себе слёзы.

— Детка, мне нужно, чтобы ты проснулась. Никогда бы не подумал, что смогу кого-то так любить. А теперь, когда ты разбудила это во мне, я не знаю, что с этим делать. — Я всхлипнул, пытаясь сдержать слёзы. — Я не смогу жить в мире, в котором нет тебя. Пожалуйста, пожалуйста, Динь-Динь. Не оставляй меня.

Ком в горле не давал дышать. Я уронил голову, прижавшись лбом к её бедру, её рука всё ещё в моей.

И в этот момент я почувствовал.

Её палец медленно скользнул по тыльной стороне моей руки. Ласково. Спасительно. Возвращая меня к жизни.

Я резко поднял голову, посмотрел на неё. Глаза моргали. Рука сжимала мою в ответ.

Я бросил взгляд на старые часы на стене.

Сорок восемь часов и двадцать девять минут чистого ада.

Взгляд Джорджии встретился с моим.

Она очнулась.

31 Джорджия

Всё вокруг гудело, люди сновали туда-сюда, пока я пыталась осознать, что вообще происходит.

Доктор Прюитт, мои родители, братья и сестра — все наперебой рассказывали, что случилось за последние два дня.

Все, кроме моего парня, который так и сидел молча в кресле, наблюдая, как люди приходят и уходят из палаты.

Я слышала его, пока спала. Или, как они это называли, пока была в коме.

Я слышала, как все вокруг меня говорили.

Но голос Мэддокса звучал бесконечно. Я улавливала отрывки воспоминаний — как он держал меня на руках в машине по дороге в больницу, как рыдал. Не помнила точных слов, но ощущала всё: боль, отчаяние, с которым он звал меня.

И здесь, в больнице, я слышала их тоже.

Как сильно он меня нуждался.

Но я не собиралась оставлять Мэддокса. Меня не так просто сломать — ванна со льдом и сотрясение недостаточно, чтобы оторвать меня от этого мужчины. Я просто отдыхала. Просто устала.

Но я знала, что пора проснуться, потому что его боль сотрясала меня изнутри.

Я ненавидела, что ему так плохо.

Он плакал, когда я открыла глаза. Целовал каждую черточку моего лица, выскочил за доктором, а следом вбежала мама.

И с того момента в палате постоянно было слишком много людей. Мы так и не остались вдвоём. Но стоило мне перевести взгляд на него — он смотрел на меня.

Молчаливо наблюдал.

Он выглядел выжатым до последней капли.

Тёмные круги под глазами, цвета синяков. Щетина наросла, на нём был худи Хью и пара спортивных штанов.

Мама рассказала, что он вообще не покидал больницу. Ни чтобы поесть. Ни чтобы поехать домой, поспать, переодеться или принять душ. Он отказывался уходить. Но при этом почти не говорил со мной, пока утром после того, как я очнулась, вся моя семья толпилась вокруг.

— Эй, я дам тебе побыть с родными, ладно? Пойду. — Он поцеловал меня в лоб, и когда отстранился, а наши взгляды встретились, я сразупоняла — что-то не так.

Он выглядел… грустным. Отстранённым. Потерянным.

Может, это была просто усталость, я не знала.

— Да. Конечно. Я в порядке. Спасибо за… — глаза заслезились, и я отвела взгляд. Все уже не раз пересказывали мне, что произошло, и какие-то обрывки я помнила сама, но знала наверняка: Мэддокс спас мне жизнь. — За то, что вытащил меня, за то, что дышал за меня… за то, что остался со мной.

Никаких слов не хватит, чтобы выразить благодарность. Мысли путались, и, хоть я проспала два дня, я была вымотана.

Он приложил палец к моим губам:

— Это ты сама себя спасла, Динь-Динь. Ты чуть не проломила тот лёд изнутри. Ты сильнее, чем думаешь. Отдыхай.

Его рука скользнула из моей, и мне тут же стало её не хватать.

Почему-то это ощущалось как прощание.

Я боролась, чтобы вернуться к нему. А теперь казалось, что он сам отдаляется от меня.

Кейдж

Каково это — быть дома? Тебе что-нибудь нужно? Ты нормально одна, справляешься?

Бринкли

Она дома всего пять минут. Может, подождёшь хоть немного, прежде чем закидывать её вопросами?

Финн

Мама сказала, что ты не захотела, чтобы она осталась у тебя сегодня. Ты точно уверена, что тебе нормально быть одной?

Хью

Мы с Лайлой можем привезти тебе ужин сегодня?

Всё нормально, ребята. Я не была одна уже несколько дней. Хочу просто немного тишины, принять ванну и лечь спать пораньше.

Слон в комнате был очевиден: мой парень ушёл из больницы три дня назад, и с тех пор я от него ничего не слышала. Я звонила, писала — он не отвечал. И все боялись спросить об этом, потому что никто не хотел меня расстраивать. Но всем было ясно, что его отсутствие заметили.

Никто не заметил этого острее, чем я.

И это чертовски больно.

Бринкли

Ты точно не хочешь переночевать сегодня у мамы с папой?

Хью

У тебя есть и комната в моём доме. Тебе совсем не обязательно быть одной.

Я знаю, что вы все переживаете, потому что Мэддокс пропал и не выходит на связь. Но я взрослый человек. Мне не нужно ночевать у мамы с папой или у Хью дома. Я умею быть одна. Со мной всё в порядке. Я дома.

Хью

Он переваривает всё, Джорджи. Это было слишком. Он винит себя в том, что случилось. Парень был в полном раздрае.

Кейдж

В том, что он тебя любит, нет никаких сомнений. Дай ему время. Он придёт в себя.

Финн

Это было страшно. Мы думали, что потеряли тебя, Джорджи. Каждый справляется с такими вещами по-своему.

Бринкли

Ага. Я, блядь, не собираюсь проявлять понимание к тому, кто делает больно моей сестре. Так что если он быстро не возьмёт себя в руки, пусть катится к чёрту. Всё, я сказала.

Финн

Иногда мне кажется, что Бринкс куда больше подошла бы роль мафиози, чем спортивного журналиста.

Хью

Точно. Сейчас от неё конкретно веет гангстерскими вибрациями. Ты меня порой пугаешь, Бринкс.

Кейдж

Обычно я бы с тобой согласился, Бринкс. Но я видел его. Видел это мучение и боль. Он делал ей, чёрт возьми, массаж сердца и вернул её к жизни. Думаю, ему можно дать передышку, пока он разбирается со своими демонами.

Бринкли

Туше. Пожалуй, он действительно заслуживает должное за то, что вытащил тебя из ледяной воды, вернул тебе дыхание и мчался в больницу как угорелый. Даже мафиози иногда могут делать поблажки.

Вы вообще в курсе, что я тоже в этом чате, да? Я знаю, что он сделал, и я благодарна. Я не злюсь на Мэддокса за то, что он сбежал. Ему страшно, и я это понимаю. Я просто надеюсь, что он найдёт дорогу обратно ко мне.

Финн

Думаешь, тебе стоит пойти его найти?

Нет. Он прекрасно знает, как я к нему отношусь. Я не загадка ни в каком виде. Я всегда была с ним честна. Так что он должен вернуться сам, иначе это будет происходить каждый раз, когда ему станет страшно.

Хью

Блядь. Вот это сильно, девочка.

Кейдж

Ты поражаешь меня, Джорджи. Я не даю тебе достаточно должного за то, как ты повзрослела. Я горжусь тобой.

Финн

Кто-то стащил телефон Кейджа?

Кейдж

🖕

Бринкли

Ладно. Пусть ублюдок живёт. Пока. Но лучше бы ему побыстрее разобраться со своим дерьмом.

Хью

Или что? Лошадиная голова в постели?

Кейдж

Давайте без разговоров о мёртвых животных, ладно? Я взял пару дней отпуска, чтобы быть в больнице, а миссис Ремингтон просто взорвала мой телефон сообщениями о том, что мистер Вигглстайн всё ещё холост. Угадайте что? Я тоже всё ещё холост. Этот мопс ничем не отличается от любого другого парня, который просто пытается выжить.

Финн

Тот факт, что ты ставишь себя в один ряд с мопсом, уже о многом говорит. Ты сам выбираешь быть холостым, брат. Очередь женщин, которые не отказались бы стать миссис Доктор Рейнольдс, у дверей стоит.

Бринкли

Погоди. Если выходишь замуж за врача, разве тебе тоже не дают титул «доктор» в обращении?

Хью

Да ну нахрен. Если выходишь замуж за футболиста, это же не значит, что тебя можно называть квотербеком.

Кейдж

Какого чёрта вы вообще несёте? Вы пьяные, что ли?

Финн

Я уже в хлам. Это была шутка, алло. У вас, похоже, чувство юмора вообще на нуле.

Хью

Ты сейчас серьёзно сказал «алло»? Это слово давно умерло. Чёрт, его и в твои-то годы уже никто не использовал.

Бринкли

Давайте вернёмся к делу. Ты с нами, Джорджи?

Да. Наслаждаюсь захватывающей беседой. Иду в ванну. Люблю вас, ребята.

Кейдж

Напиши нам, когда выйдешь, пожалуйста. У тебя было серьёзное сотрясение, и я знаю, что ты хочешь, чтобы мы все называли кому «долгим сном», но по факту — это была кома.

Финн

Вау. Ты и правда доктор. Впечатляющий совет, доктор Рейнольдс.

Хью

Ну, даже если это был просто долгий сон, всё равно дай знать, когда выйдешь из ванны. Ты ведь сильно ударилась головой. Не нужно быть доктором, чтобы понимать, что это опасно.

Бринкли

Я у твоей двери, Джорджи. Открывай. Я остаюсь у тебя ночевать.

Финн

Ну, это тоже подход. Она сказала, что хочет побыть одна, так почему бы не поехать к ней и настоять, чтобы впустила? 😂

Бринкли

🖕

Я босиком подошла к двери и открыла её, увидев, как моя сестра стоит с пакетом из кафе Коттонвуд.

— Я взяла тебе макароны с сыром. Знаю, они твои любимые, — сказала она, проходя внутрь и ставя пакет на столешницу, а затем обняла меня.

Слёзы хлынули сами собой. И впервые с момента аварии я позволила себе разойтись по-настоящему. Я плакала из-за всего, что случилось, и того, через какой стресс пришлось пройти всем вокруг. Плакала от того, что моё любимое место теперь связано с этим ужасным несчастьем. Но больше всего я плакала из-за того, что мужчина, которого я люблю, страдает, а я не могу ему помочь.

— Ты в порядке, Джорджи, — прошептала Бринкли, и голос её дрогнул, когда она произнесла моё имя.

Я отстранилась, вытирая лицо.

— Вау. Ты даже была готова терпеть миссис Ранитер, лишь бы принести мне любимую пасту?

— Такова участь старшей сестры. Но сегодня она обо мне не спрашивала. Только про тебя говорила. — Она подошла к пакету и достала два контейнера, расставив их на кухонной стойке возле барных стульев.

— Правда? Это на неё не похоже.

— Ну, начала она с того, в порядке ли ты. А потом пошли вопросы про тебя и горячего миллиардера. Интересовалась, переспали ли вы. Отметила его рост. Его руки. Сказала, что у него, похоже, большие ступни. И что его угрюмый вид наверняка говорит о том, что он как лев в постели.

Моя челюсть отвисла, и слёзы сменились смехом.

— Она просто невероятна.

Бринкли протянула мне вилку и села рядом, попробовав макароны.

— Да, чёрт возьми, оно того стоило. Ради такого можно потерпеть неловкий разговор.

Я застонала от удовольствия, когда тёплый сыр растёкся во мне.

— Я понимаю её увлечение этим мужчиной. Честно, сама с первой встречи не могла отвести глаз.

— Ты его любишь, да?

— Да.

— Ты ему говорила?

— Говорила. Мы оба это сказали. И я слышала, как он говорил это, когда… — я сделала воздушные кавычки пальцами, — «долго спала». Я знаю, что он меня любит. Я это уже давно знаю.

— Чёрт. Это даже как-то горячо.

— Что? — я улыбнулась и всмотрелась в её лицо.

— Что он сидел возле тебя всё время в больнице и признавался в любви. А потом сбежал, когда ты очнулась, потому что боль почти потерять тебя оказалась слишком сильной. Это как сюжет для какого-нибудь крутого любовного романа.

Я усмехнулась:

— Да, но именно поэтому любовные романы — это выдумка. В жизни всё не так очаровательно. Никто не хочет проходить через ад, чтобы быть вместе, понимаешь? Хотя надо будет сказать Эшлан — она точно может взять такой сюжет для своей следующей книги.

В дверь постучали, и я вздрогнула.

— Думаешь, Боссман прислал ещё цветов? — усмехнулась Бринкли, оглядывая мою квартиру, заваленную букетами, которые он присылал с тех пор, как покинул больницу и пропал.

Я вскочила и пошла к двери. Когда открыла её, у меня глаза полезли на лоб. Дилан, Эверли, Эшлан, Шарлотта и Вивиан стояли там, а Вивиан держала в руках большую розовую коробку из пекарни.

— Что происходит?! — воскликнула я, и они по очереди бросились обнимать меня.

После объятий с каждой и с Бринкли, они сняли пальто, а Вивиан протянула мне коробку с выпечкой.

— Мы подумали, что тебе могут пригодиться кексы после больницы, — она поцеловала меня в щёку.

Эверли ткнула пальцем в Дилан:

— Нам надо было убедиться, что ты в порядке. А тут у нас мешок с деньгами — она уговорила мужа отправить за нами вертолёт, мы по пути прихватили Шарлотту в городе, и вот мы тут.

— Мы знаем, что ты устала. Мы только на пару часов. Посидим, кексов поедим, посмеёмся, как в старые времена, — Эшлан обняла меня за плечи и уткнулась головой.

— Ты знала, да? — хихикнула я, посмотрев на сестру.

— Джорджи, я репортёр, я знаю всё. Конечно, знала. Плюс, кому-то нужно было сказать им, где теперь твоя новая квартира. Так что мы решили, что я сначала накормлю тебя нормальной едой, а потом перейдём к кексам от Виви. — Она перенесла коробку на кофейный столик, и мы все устроились на диване, сбившись в кучу.

— Не могу поверить, что вы все здесь, — сказала я, и подбородок задрожал. Слёзы прорвались, и остановить их я уже не смогла.

Но я чувствовала всю любовь, которая заполнила эту комнату, и это было именно то, что мне нужно.

— Я знаю, ты пережила серьёзную травму, — сказала Шарлотта, — но Бринкс уже успела вкратце рассказать нам, что происходит с Мэддоксом. Парни бывают такими чертовски тупыми. Клянусь, они всегда таскают нас через ад, прежде чем подхватят и закружат.

Эверли взяла салфетку с кофейного столика и вытерла слёзы с моего лица.

— Всё будет хорошо, Джорджи. Каждый справляется с травмой по-своему. Поверь, я могу это подтвердить. Я и сама раньше убегала. Иногда страх потерять кого-то настолько всё затмевает, что разум отказывается работать.

— Но никто не бежит вечно. Он разберётся, — сказала Виви, протягивая мне шоколадный кекс с розовой глазурью, аккуратно оформленной в виде цветка. — Я знаю, что эти твои любимые.

— Кексы делают всё лучше, разве нет? — заметила Эшлан, вытаскивая ванильную булочку из коробки.

— Сто процентов, — Бринкли откусила приличный кусок розовой сахарной глазури и застонала. — Отличное временное средство.

— Ну так расскажи нам про Мэддокса Ланкастера, — сказала Дилан, устроившись поудобнее. — Вульф его знает, говорит, он умный парень и ему он нравится. — Она поморщилась. — Или мы теперь его ненавидим? Потому что я могу распечатать его фото, достать дротики, и мы можем как следует отыграться, если хочешь.

Я одновременно и смеялась, и плакала.

Хотя моё тело всё ещё восстанавливалось, и сердце болело… семья всегда всё облегчала.

И даже если моё сердце навсегда разбито, я не одна.

Но эта мысль снова заставила грудь сжаться.

Потому что я подумала: а не один ли Мэддокс сейчас?

Сидит ли он где-то, мучаясь в одиночку?

И сама мысль о том, что ему больно, заставляла болеть всё моё тело.

32 Мэддокс

В дверь моего номера постучали, и я недовольно поморщился. Ужин я уже заказал, и абсолютно не горел желанием, чтобы меня кто-то тревожил.

Я приехал сюда прямо из больницы. После того, как убедился, что с Джорджией всё в порядке. Всё навалилось на меня в тот момент, когда она открыла глаза.

Не тогда, когда она провалилась под лёд, и не когда я делал ей искусственное дыхание. Словно организм сработал на автопилоте — чистый инстинкт: борись или беги. Я дрался как мог, чтобы довезти её до больницы. Чтобы убедиться, что она выберется.

Но стоило этим сапфировым глазам встретиться с моими... Стоило услышать её хриплый голос...

Меня словно током ударило.

Перед глазами всплывали обрывки того, как я пытался вдохнуть жизнь в маму. Как давил руками ей на грудь. Как её безжизненное тело уносили из дома. Я будто снова переживал всё это. И не мог выбросить из головы образ Джорджии, лежащей на льду с посиневшими губами и неподвижным телом. Позволить себе любить кого-то так, как я люблю её, было самой безрассудной идеей в моей жизни.

Я облажался.

Потому что не переживу, если потеряю эту женщину.

Я посмотрел в глазок и снова чертыхнулся. Какого хрена Уайл здесь?

Открыл дверь.

— Ты, видимо, не получил моё сообщение, что со мной всё нормально и я не хочу никого видеть?

Он прошёл мимо меня, как ни в чём не бывало.

— Получил, конечно. Просто мне плевать, что ты там написал.

Я подошёл к мини-бару, плеснул себе ещё виски и одним глотком опрокинул его, позволяя холодному напитку прожечь горло.

— И что теперь, Мэддокс? — усмехнулся он. — Будешь сидеть тут, запершись, потому что твоя девушка чуть не умерла? Я думал, ты у нас самый взрослый из братьев.

— Да пошёл ты. Ты вообще не представляешь, что случилось. Понятия не имеешь, что у меня в голове. — Я ткнул ему пальцем в лицо, он тут же отмахнулся.

— Не будь придурком. Я сотни раз просил тебя поговорить со мной после той ночи с мамой, но ты вечно закрывался. Так что не надо мне тут. Расскажи, что случилось с Джорджией. Я знаю, она провалилась под лёд, и ты дотащил её до больницы. Но я хочу знать, что у тебя внутри. Что тебя так зацепило?

Я прошёл мимо него и опустился в кресло у рабочего стола.

— Слишком много всего, понимаешь? Она чуть не умерла, Уайл. Это я её туда привёл. Она кружилась на этом чёртовом льду, как маленькая фея, и потом... — Я отвёл взгляд, глядя в окно, за которым небоскрёбы скрывали последние лучи солнца. — И её не стало. Без предупреждения. А когда я вытащил её...

Он налил себе выпить, подтащил стул вплотную ко мне так, что наши колени почти касались.

— Это, должно быть, жутко. Она дышала, когда ты её вытащил?

Я шумно втянул воздух, прежде чем выдохнуть.

— Губы синие. Она не дышала. Я перевернул её на бок, стучал по спине, пытался, чтобы вода вышла из лёгких. А потом делал искусственное дыхание, пока она не задышала. Везде была кровь, и я не знал, что, чёрт возьми, делать. Вызвал скорую, но они ехали слишком долго. Я укутал её, а она была как тряпичная кукла. Без сознания. Но я знал, что она дышит.

Он положил ладонь на мою руку, и я вздрогнул. Ланкастеры не из тех, кто обнимается.

— Наверняка это вернуло тебе память о той ночи с мамой.

— Сначала нет. Только когда она очнулась. И тогда меня накрыло, как грузовиком. — Я провёл рукой по лицу. — Чёрт, Уайл. Если бы я её потерял — всё, конец мне. Как я вообще позволил себе дойти до такого?

— Ты её любишь. А любить — это, мать его, страшно. Но вот ты сидишь здесь, в городе, говоришь, как чуть не потерял её и как бы это тебя сломало… А сам не с ней, когда она нуждается в тебе больше всего.

Я резко поднял голову.

— Я был с ней, когда она нуждалась. Я не отходил от неё.

— Да, ты остался, пока она была в коме, брат. А как только она проснулась — ты свалил. Это, мягко говоря, странно.

— Я вляпался по уши, Уайл. Мне нужно было убедиться, что с ней всё в порядке, но всё это — слишком для меня. Надо быть осторожнее дальше. Больно слишком. И я ведь сам её туда привёл, понимаешь? Какой же из меня, к чёрту, парень? Чуть не угробил её в День святого Валентина. Первую девушку, которую когда-либо любил. Я для этого дерьма не годен.

Он залпом допил янтарную жидкость из стакана, поставил его на стол и покачал головой:

— Ты себя слышишь вообще? Чушь какую-то несёшь. Во-первых, то, что она провалилась под лёд, не имеет к тебе никакого отношения. Это была чертова случайность. Дерьмо случается, Мэддокс, оба это знаем. Это было вне твоего контроля. Мог бы повезти её в какой-нибудь модный ресторан и попасть в аварию по дороге. И это было бы не больше твоей вины, чем лёд. Дерьмовый парень не полез бы в ледяную воду по пояс, между прочим, сам мог провалиться. Ты рискнул. Но сделал это, потому что любишь её. Ты, мать твою, жизнью рисковал ради неё. — Он хлопнул меня по руке, когда я продолжал смотреть в окно, и ждал, пока я повернусь. — Увидеть её в таком состоянии, ясно дело, могло здорово по тебе ударить. Особенно после того, что было с мамой. Но Джорджия не умерла, Мэддокс. Она жива и здорова. Всегда есть риск, когда кого-то любишь. Но мы все когда-нибудь умрём. Нет варианта без риска. Это не значит, что надо переставать любить только потому, что можешь потерять кого-то. Знаешь, в чём прикол, Гарвард? Потеряешь. Все потеряем. Надо просто любить, пока можешь. Верно?

Он посмотрел мне прямо в глаза, и я покачал головой:

— Что, чёрт возьми, здесь происходит? Кто ты и куда дел моего безэмоционального брата?

— Слушай, думаю, это был тревожный звоночек для нас всех. Мы все закрылись после того, как потеряли маму. А она бы так разозлилась из-за этого. Её смысл жизни был в чувствах, понимаешь? В любви к близким.

— Да, — кивнул я.

Я был до чёрта вымотан и понятия не имел, что, блядь, делаю дальше.

— Она бы сейчас на тебя взбесилась, — рассмеялся он.

— Пошёл ты. Ни за что. Она никогда не злилась на меня.

Он ухмыльнулся во весь рот:

— Это правда. Но... ты ради девушки, чёрт побери, героем стал. Вдохнул в неё жизнь, ни на шаг не отходил. А потом она просыпается — и ты сбегаешь? Это, брат, странно.

Я провёл рукой по лицу:

— Всё, понял. Я идиот. Честно говоря, я и не подозревал, что способен любить кого-то так, как люблю её. И это, блядь, пугает до чертиков.

— Ты никогда не был трусом. Соберись уже.

— Ладно, может, хватит с меня этих резких мотивационных речей, дай хоть прийти в себя. Кстати, откуда ты вообще знал, что я здесь? — прищурился я.

— Хью Рейнольдс, видимо, нашёл мой номер в телефоне своей сестры. Позвонил. Говорит, волнуется за тебя. Заехал к тебе домой, в офисе тебя никто с тех пор, как ты уехал из больницы, не видел. Я позвонил в отель, узнал, что ты тут, и приехал. Я, кстати, был в городе — встречался с дедом. Думаю, пора снова включиться в жизнь. Ты меня вдохновил. Согласился взять должность и работать с отцом. Занимаюсь теперь недвижимостью. Что поделать.

— Смотри-ка, сколько сюрпризов.

В дверь снова постучали, я закатил глаза:

— Когда я сказал на ресепшене, что не хочу, чтобы меня беспокоили, они, похоже, решили, что это приглашение стучать каждые пять минут.

— Ладно, я встречаюсь с девушкой в баре. Но этот сюрприз я устроил сам. Можешь не благодарить. — Он подошёл к двери, распахнул её, и я остолбенел, увидев на пороге Алану Рейнольдс.

— Что ты здесь делаешь?

— Она твой терапевт. Хью и я подумали, что тебе не мешало бы провести сессию. У тебя час, вертолёт ждёт, чтобы отвезти её обратно, — Уайл пожал плечами и подмигнул.

Вот же мелкий ублюдок.

— Извини, что тебе пришлось так далеко ехать, — сказал я, отступив в сторону, чтобы она могла пройти.

— Удачи, Алана. Он крепкий орешек, — усмехнулся Уайл, выходя за дверь и давая ей захлопнуться за собой.

Я отодвинул стул у стола, она присела.

— Может, выпить хочешь?

— Пока что нет, спасибо.

Я устроился напротив неё.

— Не стоило ли тебе быть сейчас с Джорджией?

Она улыбнулась:

— С Джорджией всё в порядке, Мэддокс. Её выписали из больницы, все её кузены прилетели в Коттонвуд-Коув, чтобы её поддержать, и у неё всё отлично. Я заходила к ней сегодня днём — видела все цветы, что ты отправил.

Я прокашлялся:

— Хотел, чтобы она знала, что я думаю о ней.

— Думаю, она это знает.

Я откинулся на спинку стула.

— Ты не выглядишь злой на меня…

— Я и не злюсь. Сейчас я твой терапевт. Я здесь, чтобы поговорить о тебе. Видно, что ты проходишь через что-то серьёзное, и я хочу помочь.

— Я бросил вашу дочь, когда она нуждалась во мне больше всего, — сказал я, приподняв бровь, почти умоляя её разозлиться. Так было бы проще.

Её глаза расширились.

— Моя дочь нуждалась в тебе больше всего тогда, когда ты вытащил её из-подо льда и доставил в больницу. Как я могу испытывать что-то, кроме благодарности? Я знаю, как сильно ты любишь Джорджию.

— Я не знаю, почему сбежал. И теперь не знаю, как это исправить. Это чувство, что я могу потерять её… оно поглощает меня. Я тону в страхе, — признался я.

Она наклонилась вперёд и взяла меня за руку.

— Я знаю, почему ты сбежал.

— Почему?

— В те первые дни в больнице, когда она была в коме и никто не знал, очнётся ли она, ты был в шоке. Ты пережил не меньшее потрясение, чем она. Просто твоё никто не видел. Но этот страх, эти воспоминания о том ужасном моменте, как ты её увидел… — Она смахнула слезу, скатившуюся по щеке. — То, что ты сделал тогда, было невероятно трудно. Ты остался спокойным, собранным. Ты сделал всё, что было нужно. А теперь... теперь тоже нелегко. Переварить всё, что произошло. Осознать, что любишь кого-то так сильно, и страх потерять этого человека бьёт прямо в лицо. Особенно, если учесть, что у тебя уже был похожий опыт с матерью, и тогда всё закончилось иначе. Это естественно — думать о том, что могло пойти не так. Так что… сейчас ты просто проживаешь это, Мэддокс.

— Но ей нужен я.

— Джорджия сильная девочка. Но я думаю, что разговор с ней помог бы вам обоим. Она знает, что ты её любишь. Дело не в этом.

— Что вы имеете в виду? Она плохо восстанавливается? — я вскочил, сердце стучало в груди.

Она тоже поднялась, мягкая улыбка озарила её лицо.

— Нет. Физически она идёт на поправку и чувствует себя хорошо. Ей больно, потому что она знает, что тебе больно. Ей не нравится думать, что ты один и справляешься с этим сам.

— Моя маленькая фея… — пробормотал я себе под нос, но Алана усмехнулась, и я понял, что она услышала.

— Я на все сто уверена в тебе, Мэддокс Ланкастер, — сжала она мою руку.

— А я, знаешь, всю жизнь корил отца за то, что он бросил маму, когда она болела. А теперь посмотри на меня — сам сбежал, — пожал я плечами. Меня выворачивала сама мысль, что я могу быть хоть чем-то похож на него. — Похоже, это делает меня лицемером.

— Ты и твой отец — совершенно разные люди, Мэддокс. Я это знаю. Ты это знаешь. Ты не оставил Джорджию, когда она нуждалась в тебе. Никто не сомневается в твоей преданности. Сделать шаг назад, когда тебя парализует страх, — нормально. То, что сделал он, — совсем другое. Но, может, стоит допустить, что часть его поступков тоже шла из страха. Да, после этого он наделал кучу ошибок — это уже его вина. А вот то, что сделаешь ты дальше, зависит только от тебя.

Она наклонилась и поцеловала меня в щёку.

— Ты хороший человек, Мэддокс. Я верю в тебя. Увидимся в Коттонвуд-Коув на следующей неделе, на нашей обычной сессии?

— Спасибо, что приехали. Я разберусь с этим.

— Ни на минуту в этом не сомневаюсь. — Она подняла руку. — А мне пора ловить вертолёт.

— Ещё раз спасибо, — сказал я, пока она уходила по коридору.

Я закрыл дверь и зажмурил глаза.

Что, чёрт побери, я творю? Я что, действительно собираюсь позволить страху помешать быть рядом с женщиной, которую люблю?

Да ни хрена.

Пора протрезветь и взять себя в руки.

А под «взять себя в руки» я имел в виду вернуть свою девушку.

Потому что без неё всё остальное не имеет смысла.

33 Джорджия

Я вошла в офис и увидела лицо, которое мне было незнакомо. Женщина выглядела немного старше меня, с доброй, приветливой улыбкой.

— Привет, я Джорджия. Ты, наверное, наша новая секретарь?

— Джорджия, привет! Да, я здесь всего неделю. Меня зовут Холли. Я начала работать, когда ты была в больнице. Все так переживали за тебя. Я очень хотела познакомиться — ты как раз была на встрече в тот день, когда я проходила собеседование у твоего парня, — сказала она и тут же прикрыла рот рукой, покачав головой. — Мне вообще можно об этом знать? В общем, я с тех пор его не видела. Он сегодня будет?

— Всё в порядке. Это не секрет, что мы вместе. — Я решила опустить тот факт, что о «парне» я не слышала уже несколько дней. — Он не появлялся?

— Нет. С тех пор как я начала, его не было.

За последнюю неделю с лишним столько всего произошло, что казалось, будто прошли годы.

Мэддокс и я признались друг другу в любви, я провалилась под лёд, умерла, вернулась, впала в кому, восстановилась так же стремительно, как и пострадала, а мужчина, с которым я раньше разговаривала по сто раз на дню, который не отходил от меня ни на шаг всё время, пока я была без сознания, исчез, не сказав ни слова.

Но он владелец компании. Вечно скрываться не получится.

— Он скоро появится. Очень рада познакомиться. Добро пожаловать в команду. Тебе здесь точно понравится.

Я направилась к лестнице, и сотрудники один за другим выходили из своих кабинетов, чтобы поприветствовать меня. Все они присылали цветы, печенье и прочие вкусности, пока я лежала в больнице. Я обнимала каждого в свою очередь, даже Надя выглядела растроганной, когда крепко сжала мою руку.

— Мы скучали по тебе. По вам обоим. Мэддокс сегодня тоже вернётся?

Ком встал в горле, но я выдавила улыбку:

— Он скоро вернётся. Нужно кое-что уладить.

Фредди и Крейг сказали, что будут ждать меня за обедом, чтобы защитить свои титулы в пинг-понге.

Сидни рассказала, что у неё накопилось масса сплетен, и пошла со мной вверх по лестнице.

— Я как-то раз даже расплакалась в офисе, так переживала за тебя, — призналась она. — Фредди меня тогда утешал. С тех пор он пригласил меня на ужин, и мы вроде как тайно встречаемся.

— Обожаю это, — покачала я головой с улыбкой. — Два моих любимых человека вместе. Это замечательно.

— Ах, нам так не хватало твоей солнечной энергии, Джорджия. Так рады, что ты вернулась. А где начальник?

Я прочистила горло:

— Он занимается кое-какими семейными делами. Скоро вернётся. Увидимся за обедом.

— Спасибо. Угадай, это он прислал все те цветы сегодня утром? — сказала она, уже сбегая вниз по лестнице.

Цветов я сегодня не получала. Вчера приходили ещё несколько букетов, и я, как всегда, отправила ему сообщение: мол, получила, спасибо, скучаю. Я не собиралась умолять его вернуться. Не после всего, что между нами было. Я знала, он что-то переживает. И зная его, он должен пройти это сам.

Он не отвечал на мои сообщения. Только присылал новые цветы.

Босс никогда не искал лёгких путей.

Вроде того, чтобы просто позвонить и сказать, через что он проходит.

Нет. Он предпочитал заполнять мой дом пионами, гортензиями и открытками, на каждой из которых было одно и то же.

Я тебя люблю. М.

— Джорджия! — раздался радостный визг Вирджинии из-за моего старого стола. Сердце сжалось, увидев её на моём месте. Там, где всё начиналось.

Казалось, с того времени прошла целая вечность.

— Привет! Спасибо тебе огромное за все вкусняшки, что ты передавала мне в больницу.

— Конечно! Ох, как же мы скучали. Босс звонил с утра, чтобы убедиться, что твой кабинет готов.

— Правда? А он не говорил, когда собирается прийти? — старалась я спросить как можно спокойнее.

Она посмотрела на меня с лёгким недоумением. Очевидно, все знали, что мы вместе, но никто не догадывался, что он ушёл после того, как я очнулась, и что мы не разговаривали уже несколько дней.

— Он не говорил. Но, думаю, это он прислал все эти потрясающие букеты. Я велела их поставить в твоём кабинете.

Я свернула за угол, и она пошла за мной следом. На стене рядом с дверью висела табличка: Джорджия Рейнольдс, креативный директор.

Дыхание перехватило, когда я вошла внутрь и увидела белоснежный стол, книжные полки от пола до потолка вдоль стены, и каждую свободную поверхность, заставленную цветами.

Мне нужно было перевести дух.

Я чувствовала себя сбитой с толку, усталой, и внезапно накатил гнев: мужчина, который был мне нужен, продолжал заваливать меня цветами, которые ничего для меня не значили, вместо того чтобы просто прийти и поговорить со мной.

— Я пока устроюсь тут. Спасибо за всё.

Она улыбнулась:

— Принести тебе кофе?

— Пока не надо, но спасибо. — Я закрыла дверь, отчаянно нуждаясь хотя бы в минуте покоя.

Было больно от того, что все спрашивали о нём и ждали, что я, конечно же, буду знать, где он.

Ведь он мой парень.

И человек, которого я люблю.

Но он не имел права убегать от меня каждый раз, когда ему становилось страшно.

Я взяла телефон и тяжело выдохнула.

Привет. Хватит слать мне эти букеты. Достаточно цветов погибло ради того факта, что ты слишком труслив, чтобы сказать мне, что происходит.

И, конечно, ты не ответишь. Это же твоя фишка, да? Ладно, я заканчиваю с этой абсурдной ситуацией.

Да, это было страшно. Мне не нравится, что наш первый День святого Валентина оказался омрачён всем этим ужасом. Но ты не видишь, чтобы я сбегала, правда?

Я умерла. Ты меня вернул. Всё в порядке. Прими это.

Я выброшу все эти цветы в мусор. Больше не приму ни одной доставки, пока ты не поговоришь со мной.

Я провела несколько следующих часов, просматривая электронные письма и читая несколько заявок.

— Привет, — сказала Сидни, стоя в дверях. — Мы заказали еду на вынос, чтобы отметить твой первый день обратно. Можешь вырваться на обед?

Она оглядела комнату, заметив букеты цветов, и ахнула. Я не довела до конца угрозу выбросить их в мусор. Это было просто моё эмоциональное вспышка.

— Никогда бы не подумала, что Мэддокс Ланкастер такой романтик. Он всегда кажется таким устрашающим и угрюмым для всех остальных. Но с тобой… — Она подошла к одному из букетов и наклонилась, чтобы понюхать пионы. — Он совсем другой с тобой.

— В чём именно? — спросила я, потому что мне нужно было напоминание в этот момент.

— Это трудно объяснить. Но ты же знаешь, как мы обе любим наши романтические книги?

— Да.

— Так вот, герой всегда полностью поглощён героиней, верно? Вот что нам так нравится. И Мэддокс именно такой с тобой. Словно больше никто не существует. — Она пожала плечами, направляясь к двери. — Все мы представляли, как он приклеился к твоей стороне, когда ты была в больнице, и никто не знал, проснёшься ли ты вообще. Наверное, это было для него пугающе. Понимаешь, когда ты осознаёшь, что нашёл свою половинку, а потом думаешь, что можешь её потерять… Ах… Не могу себе даже представить.

Я думала о её словах, спускаясь за ней по лестнице. Грудь сжималась, и я остановилась в лаунже, где уже была готова пицца и салаты. На торте было написано: «Добро пожаловать назад!» С изображением конька и большим красным крестом, что на самом деле рассмешило меня впервые после того, как я вспомнила об этом несчастном случае.

Мой отец немного покопался и выяснил, что какой-то парень взял снегоход на лёд в тот день, и кто-то сообщил в парк, за что его оштрафовали. Но проверку безопасности льда ещё не проводили.

На лёд не выходили многие, так что, к сожалению, я, скорее всего, была первой, кто ступил на него после этого.

Я не особо хотела есть с тех пор, как вернулась домой из больницы, но всё же взяла пару кусочков пиццы и пыталась сосредоточиться на разговоре.

Но мои мысли всё время ускользали к Мэддоксу.

И к тому, что сказала Сидни.

Я достала телефон и отправила ещё одно сообщение.

Игнорируй те сообщения, что я писала раньше. Цветы в порядке. Можешь продолжать их присылать, сколько нужно. Я тебя люблю, Босс.

Фредди уговорил меня сыграть партию в пинг-понг, и единственная причина, почему я выигрывала, была в том, что он всё время отвлекался на Сидни, которая подбадривала нас и хихикала, пока мы обменивались ударами. Я не могла сосредоточиться.

А моё сердце... оно уже не было моим.

— Обеденный перерыв закончился, — произнес глубокий голос за моей спиной. — Возвращайся к работе.

Я быстро обернулась и увидела Мэддокса, стоящего в тёмных джинсах, белой рубашке с длинными рукавами и тёмно-синем спортивном пиджаке. В руках он держал большую белую коробку с красивым красным бантом.

Все поспешили поприветствовать его, но, конечно, он их совершенно проигнорировал.

Но его тёмные глаза были направлены на меня.

— Такая энергия героя, — прошептала Сидни, сжимая мою руку и направляясь в свой офис.

— Привет.

— Привет, — сказала я, не двигаясь с места, всё ещё держа ракетку для пинг-понга в руках.

— Я получил твои сообщения, и знаю, что тебе надоели цветы, так что я решил прийти и увидеться с тобой.

— Мне не нужны цветы, Мэддокс, — прошептала я, пока слеза скатилась по щеке.

— Что тебе нужно, Динь-Динь?

Я поставила ракетку, когда он подошёл ближе, и посмотрела на него.

— Мне нужен ты.

— Я твой. Я был твоим с первого дня, когда ты влетела в мой офис. — Он поставил коробку на стол для пинг-понга, а его рука оказалась на моей шее, пальцы касались моей щеки.

— Почему ты ушёл?

Он глубоко вздохнул и выдохнул.

— Потому что почти потерять тебя заставило меня понять, как сильно я тебя люблю, и это меня до чёртиков напугало. Я не хочу жить в мире, в котором тебя нет, Джорджия.

— Я тоже не хочу. Но я не убегаю от тебя из-за этого. — Я приподняла бровь, вызывающе.

— Ну, если ты убежишь, я поймаю тебя. Каждый раз, черт возьми.

— Ты не можешь убежать от этого, — прошептала я.

— Знаю. Прости, Динь-Динь. Поэтому я здесь. Это было трусостью с моей стороны, и у меня нет оправдания, кроме того, что я был в ужасе, что потеряю тебя. Даю тебе слово, что этого больше не повторится. — Он наклонился вперёд и вытер слезы с моего лица, при этом его лоб коснулся моего.

— Я принимаю твоё извинение. Пожалуйста, не говори мне, что это те самые коньки, которые ты собирался подарить мне на День святого Валентина, — сказала я, глядя на белую коробку.

— Чёрт, нет. Ты больше не наденешь коньки, если я смогу что-то с этим сделать. Мы будем держать тебя на твёрдой земле, двигаясь вперёд. — Он отступил и передал мне коробку. — Но в той коробке с коньками было что-то, что я так и не успел тебе подарить. Так что я выбрал нечто другое.

Я сняла бантик, когда его рука лёгким жестом оказалась на моём бедре, и он улыбнулся. Я достала розовый шлем с моим именем, написанным белыми буквами сбоку.

— Для чего это?

— Для пиклбола, детка. Я не позволю тебе играть в спорт без подходящего снаряжения. На самом деле, ты должна носить его, когда играешь в пинг-понг. Кто знает, что может случиться с этим маленьким мячиком?

Моя голова откинулась назад, и я расхохоталась. Так давно я не смеялась, и это было так приятно.

— Я не буду носить этот шлем в офисе, чтобы играть в пинг-понг, ты, перегруженный мужик.

— Посмотри внутрь шлема. Там в верхней части спрятан сюрприз.

Я перевернула шлем и увидела что-то золотое и блестящее. Вытянув ключ из внутреннего ремешка, я подняла его.

— Что это?

— Это ключ от дома. Я хотел попросить тебя переехать ко мне, до того как ты, черт возьми, провалилась под лёд, и мне показалось, что весь мой мир рухнул. — Он потянул меня к себе.

— Ты хочешь, чтобы я жила с тобой, да? — Я прикусила нижнюю губу.

— Очень хочу.

— Но я же подписала контракт на аренду в своём доме, — сказала я, пожав плечами, зная, что ему это не имеет значения.

— Я купил твой арендованный дом пару недель назад. Я твой хозяин, детка. И настаиваю, чтобы ты переехала к своему парню. Я ненавидел каждую секунду, что был вдали от тебя.

— Я тоже.

— Так это да? — Он немного присел, чтобы быть на одном уровне с моими глазами.

— Для тебя всегда да.

Его губы налетели на мои, его язык проник внутрь, и ему было абсолютно всё равно, что мы находились прямо в офисе. Я услышала аплодисменты и восторженные крики, и мы оба отстранились.

Мэддокс посмотрел на всех, кто нас наблюдал, и закатил глаза.

— Никто не умеет работать больше?

Его голос был полон шутливого насмешливого тона, и он аккуратно поцеловал швы, которые ещё остались на моём лбу, прежде чем подхватить меня и прижать к себе, как младенца, пока все смеялись. Он поднялся на лестницу двумя шагами, торопясь в мой офис, мимо Вирджинии, поднимая руку, словно не имел времени на вопросы. Я засмеялась, сжимая ключ в руке, как спасительный предмет.

Наш спасательный круг.

Начало нашего будущего.

И я не могла дождаться, чтобы начать.

34 Мэддокс

— Вот как это делается. Победители побеждают, а неудачники проигрывают! — закричала Джорджия, выполняя какой-то безумный танец, вертясь в своей маленькой юбке с колготками, потому что в Коттонвуд-Коув всё ещё было прохладно.

Она отказалась надевать тот шлем, который я купил ей, несмотря на то, что чёртов мяч прямо врезался ей в щеку, когда она играла с её братом Кейджем на прошлой неделе. Он посмотрел на меня виновато, когда я рычал на него, а остальные её братья и сёстры смеялись.

Обычно я ненавижу проигрывать. Но проигрывать этой девушке — это как победа.

Я любил её энтузиазм и страсть к самым мелким вещам в жизни. Она уже многому меня научила. Я был тем, кто родился в богатой семье, где у меня никогда не было нужды ни в чём. Я путешествовал по миру и пережил то, о чём большинство людей может только мечтать. Но Джорджия Рейнольдс учила меня жизни.

Учила, как жить.

По-настоящему жить.

Игра в пиклбол, пикники в парке, прогулки вдоль залива и воскресные ужины с семьёй.

Мы жили вместе уже два месяца, и сказать, что всё было хорошо, — это было бы огромным преувеличением.

Я захотел того, о чём никогда не думал, что буду желать.

И всё это вращалось вокруг неё.

Я следовал за ней в дом, когда солнце только начинало садиться, и она сказала, что у неё для меня сюрприз.

— Чем ты занимаешься? — спросил я, когда мы прошли через открытие в задней части дома, которое было полностью застеклено, и вся стена открывалась в сторону улицы. Мы всегда оставляли её открытой, когда были дома, потому что сзади нас были горы и потрясающий вид на океан.

— Я знаю, как трудно проигрывать, так что сделаю для тебя что-то приятное. Сиди на этом диване, Босс. Я скоро вернусь.

Я закатил глаза, потому что она обожала подшучивать, когда побеждала меня. Я притворялся, что раздражён, хотя, чёрт возьми, я наслаждался каждой секундой этого.

Я откинулся на большой угловой диван и оглядел комнату. На стенах теперь висели фотографии.

Фотографии меня и моего брата, а также фото с приёма у моего отца в красивой рамке висело на стене. Фото меня и брата с мамой было увеличено и висело среди других. На стенах также были фотографии семьи Джорджии. Но моя любимая фотография была та, где я и моя девушка сидим под звёздами. Это то, что мы делаем каждую ночь перед сном.

И как бы банально это ни звучало, я каждый день благодарил свои чёртовы звёзды за эту девушку.

За то, как она вдохнула в меня жизнь.

Ирония не ускользнула от меня. Хотя формально именно я спас её, сделав искусственное дыхание, по-настоящему это она вернула меня к жизни.

— Готов? — крикнула она из-за угла.

— Всегда готов, детка, — ответил я, используя её же фразу, которую она говорила мне сотню раз.

— Алекса, включи Foghat — «Slow Ride», — скомандовала она нашему маленькому динамику на кухне.

В следующую секунду по дому загремела эта странная, но уже ставшая для нас особенной песня. Она ставила её каждый раз с тех пор, как я признался: именно в тот день влюбился в неё, сам того не осознавая. День, когда она носилась по моей гардеробной, как настоящая рок-звезда.

Она вышла из-за угла — в короткой юбке для пиклбола, без колготок, в белой майке и в ковбойской шляпе, которая раньше принадлежала моему деду. Её фирменная широкая улыбка сияла, а босые ноги легко скользили по полу.

Она начала подпевать, глядя прямо на меня, а я откинулся назад, наслаждаясь представлением. Она подошла ближе, забралась ко мне на колени, перекинув ноги по обе стороны, усаживаясь верхом.

Мои руки скользнули вверх по её стройным, подтянутым бёдрам, а она продолжала петь, улыбаясь мне сверху вниз. Пальцы добрались до самой середины её бедер, и я провёл по тонкому кружеву её трусиков. Она запрокинула голову назад и выдохнула, сдавленно.

Нам друг друга всегда было мало.

И не сказать, чтобы мы не старались насытиться.

Её руки легли мне на плечи, пока я скользнул пальцами под её бельё.

— Хочешь медленную прогулку, детка? — пробормотал я, и она прикусила свою сочную нижнюю губу, когда я провёл пальцами по всей её влажности, и из её груди вырвался стон.

Я опустил руку, стянул свои спортивные штаны до бёдер, выпуская на свободу свой нетерпеливый член, который, похоже, никогда не мог насытиться этой женщиной.

Она поймала мой взгляд, улыбнулась так, что я увидел обе ямочки на её щеках, и медленно, чертовски красиво, опустилась на мой толстый член, поглощая его сантиметр за сантиметром.

Я удержал её на месте, когда оказался полностью внутри, потому что хотел просто насладиться этим мгновением. Потому что рядом с этой женщиной я был именно там, где всегда хотел быть.

Я нашёл свой дом, свою радость и своё счастье в этом маленьком, прекрасном создании с синими, как сапфиры, глазами, золотым сердцем и самой сладкой киской на свете.

Я обхватил её бёдра, помогая ей скользить вверх и вниз по моему члену — медленно, не спеша. Потянулся к её майке, спустил лямки, мне нужно было видеть её тело, это красивое тело. Сдвинул вниз лифчик, а губы уже накрывали её идеальные груди поочерёдно. Я обвёл языком её затвердевшие соски, и она резко вдохнула, запрокинув голову назад.

Она скакала на мне до чёртиков в глазах.

И я не хотел, чтобы это когда-либо заканчивалось.

Её пальцы вцепились в мои плечи, и я знал точно, что ей нужно. Потому что я знал каждую черту, каждую линию её тела.

Я опустил руку между нами, рисуя крохотные круги на её клиторе — именно так, как ей нравилось.

— Да-а-а, — прошипела она, ускоряя движения.

Я обхватил её шею, потянул её лицо к своему и впился в её губы жадным поцелуем. Мой язык скользил в её рот и обратно в том же ритме, в каком я в ней двигался.

Она простонала прямо мне в рот как раз в тот момент, когда еётело задрожало. Её губы разрывались короткими вздохами, и я вогнал себя в неё ещё раз.

Этого было достаточно.

Я сорвался за ней следом.

Как это всегда и происходило.

Уайл

Думаю, я куплю домик в Коттонвуд-Коув. Теперь, когда я живу в городе, хочется иметь место, куда можно сбежать на выходные.

Я рассказывал ему, как мы в последние выходные выходили на лодке, и он знал, насколько мне теперь нравится жить здесь.

Отец сказал, что тоже хочет обзавестись домом здесь. Вы все такие, чёрт возьми, навязчивые.

Уайл

Это всё твоя вина.

С чего вдруг это моя вина?

Уайл

Когда самый хмурый парень на планете вдруг начинает жить в своё удовольствие — люди это замечают, придурок.

То есть, раз я счастлив, вы решили наказать меня тем, что собираетесь переехать сюда?

Он знал, что я шучу, потому что на самом деле приятно было иметь Уайла рядом. Моя семья понемногу залечивала старые раны — всю ту злость и утраты, через которые мы прошли. Отец так и не стал моим любимым человеком, и я никогда не думал, что мы станем близки, но и отталкивать его больше не собирался. Клэр была хорошей женщиной, и у них скоро должен был появиться ребёнок, и почему-то мне не хотелось упустить этот момент. Нам ещё предстояло многое исправить, но мы двигались в правильном направлении.

Уайл

Ещё бы. Слушай, а Джорджия не могла бы свести меня с кем-нибудь из своих подруг?

Ну, сам факт, что ты хочешь, чтобы она свела тебя сразу с несколькими женщинами, — уже плохой знак. Она на такое точно не пойдёт.

Уайл

Не знаю, брат. Твоя девушка ко мне, похоже, неравнодушна. На прошлой неделе, когда я был в городе, она испекла мои любимые печенья. Так что смотри в оба.

Без шансов. Ей нравятся мрачные и умные.

Уайл

Хотя ты самодовольный ублюдок, я рад за тебя, Мэддокс. Ты это заслужил.

Ты что, теперь и сам размяк?

Уайл

Не размяк я, брат. И если хоть кому-то скажешь, что я это ляпнул, я всё наотрез буду отрицать и расскажу всем, как ты до тринадцати лет спал с тем плюшевым пингвином, которого тебе мама подарила.

Это был ты, придурок. Я тебя тоже люблю.

Уайл

Ладно, ладно. Тоже тебя люблю, придурок. Увидимся через пару дней. В субботу поедешь со мной смотреть дома под заказ, не отвертишься.

Я усмехнулся, отложив телефон, и снова уставился на монитор. Наши показатели в этом году шли вверх, мы подписали нескольких новых авторов — и всё это благодаря её невероятному таланту замечать потенциал.

Хотя, если честно, мне никогда не нравилось называть её просто «девушкой». Слово «девушка» не отражало и малой доли того, кем она для меня была. Потому что она была не просто девушкой. Не просто коллегой. И даже не просто другом. Она была всем.

В дверь постучали, и прежде чем я успел что-то сказать, она уже толкнула её и вошла.

Шла ко мне, как всегда уверенно, в белой рубашке на пуговицах, чёрной обтягивающей юбке-карандаш и сексуальных розовых шпильках. Обошла стол, оперлась на край, а её ноги устроились между моими.

— Ну как прошло? — спросил я.

— Подписали контракт на две книги. Легко и просто, — она дважды хлопнула в ладоши и широко улыбнулась. — Эшлан Томас теперь официально клиент Lancaster Press.

Джорджия сама настояла на том, чтобы провести встречу со своей кузиной — она собирала собственное портфолио авторов. И тот факт, что она уже работала напрямую с Марой Скай и Эшлан Томас, был впечатляющим для кого-то в первый год в издательском бизнесе.

Но она знала книги.

Знала рынок.

Обладала потрясающим чутьём в дизайне и тесно работала с художниками, чтобы создать идеальную обложку.

— Ты потрясающая. Каково это — знать, что две из самых востребованных авторов сами просят работать именно с тобой? — Я провёл руками по внешней стороне её бёдер.

— Чертовски приятно. Даже не верится, если честно.

— Почему?

— Ну, когда я сюда пришла, я и понятия не имела, чего хочу от жизни. Только что вырвалась из отвратительных отношений. Училась на художника, мне всегда нравилось творить, но на меня давил груз реальности, надо было искать работу, которая бы меня обеспечивала. — Она пожала плечами, а пальцы нашли мои и переплелись с ними. — А потом я встретила тебя, и всё буквально встало на свои места. Я знаю, чего хочу — и в личной жизни, и в работе. И всё это потому, что я влюбилась в тебя, Босс. Ты помог мне понять, кто я есть.

Я притянул её к себе, усадил к себе на колени и обнял.

— А ты помогла мне понять, что в жизни есть нечто большее, чем просто работа и деньги.

Её голова откинулась назад, опираясь о моё плечо, и она взглянула на меня.

— И что же ты нашёл?

— Что могу, блядь, наслаждаться той жизнью, что у меня есть, а не ненавидеть её. Что я, оказывается, ещё умею смеяться, хотя думал, что забыл как. А ты у нас, детка, смешная до безобразия. — Я прикусил её нижнюю губу, и она тихо рассмеялась.

— Что ещё?

Я провёл большим пальцем по её скуле.

— Что могу снова любить, Динь-Динь. Вот что ты мне подарила. Потому что после того, как я потерял маму, я был уверен, что больше никогда не позволю себе кого-то так сильно любить, чтобы потом было больно терять. И я понял это в тот день, когда ты провалилась под лёд. Этот страх... Я знал, что не переживу. Но вот мы здесь. Любим. Живём. И меня это больше не пугает.

— То есть, по сути, ты мне говоришь, что без меня жить не можешь?

Её губы, блестящие от розовой помады, изогнулись в знакомой улыбке, ямочки на щеках, а сапфировые глаза смотрели так, будто видели мою душу лучше, чем я сам.

— Именно это я и говорю. Поэтому в выходные мы тебя обмотаем пузырчатой плёнкой для семейного турнира по пиклболу, который ты придумала.

— Не дождёшься! Если меня закутают, я не смогу всех уделать. — Она рассмеялась. — Уайл написал, что тоже приедет на турнир.

— Говорил мне. Он теперь тоже дом здесь ищет. Посмотри-ка на себя — все разбитые Ланкастеры вокруг тебя исцеляются и по кусочкам собираются обратно.

— Я ж говорила, у меня талант к странным видам спорта.

— У тебя талант всё делать лучше, Джорджия Рейнольдс.

— А у тебя талант заставлять меня чувствовать, будто я единственная девушка в комнате, — прошептала она.

— Ты и есть единственная девушка в комнате, — усмехнулся я, поднимая бровь.

Но она была права. Неважно, были мы вдвоём или среди толпы.

Я видел только её.

И только она мне была нужна.

— Такой остроумный, — пробормотала она, тёршись носом о мой.

— Знаешь, как мы каждый вечер сидим под звёздами, потому что это наше любимое занятие?

— Да? — Она отстранилась, чтобы посмотреть на меня.

— Так вот, когда ты смотришь на звёзды и рассказываешь обо всём, что видишь, а я дразню тебя, потому что ничего этого не вижу?.. — Я замолчал, встретившись с её взглядом.

— Да. Именно поэтому я хочу, чтобы ты сходил проверил зрение.

— Мне не нужно проверять зрение, детка. Дело не в глазах. Причина, по которой я ничего этого не вижу, в том, что я всегда смотрю на тебя. Даже когда вся ночь усыпана звёздами, я не хочу смотреть никуда больше. Потому что всё, что мне нужно, всё, чего я хочу, прямо передо мной.

— Сейчас ты только что превзошёл всех книжных героев, которых я когда-либо ставила на пьедестал, — прошептала она. — Ты идеальный главный герой.

— Да ну? — Я запустил пальцы в её волосы, притягивая ближе, её губы были всего в одном вздохе от моих.

— Да, — выдохнула она. — Ты безумно красивый, заботливый, угрюмый. Чертовски властный. Но, когда мы остаёмся вдвоём, ты такой нежный и романтичный. И даже не начинай про твой грязный рот в постели. Ты — полный комплект, Босс. Я самая счастливая девушка на планете.

— Мы оба. Я люблю тебя, Динь-Динь.

— Я тебя тоже люблю. И мы сами напишем свой хэппи-энд, правда?

— Ещё бы. Мы начали писать его с того дня, как ты вошла в мой офис.

И это была правда.

Я и не верил ни в какие хэппи-энды до встречи с Джорджией Рейнольдс.

Но теперь я стал тем самым сентиментальным ублюдком, который хочет всё и сразу.

И теперь, когда я нашёл её, отпускать не собирался.

Эпилог

Джорджия

Мы только что убрали после ужина, на который пригласили всех, и после жаркой игры в пиклбол, где Финн дал мне по-настоящему хорошую борьбу. Этот ублюдок никогда даже не играл, но явно унаследовал от меня тот самый ген пиклбола.

Мои родители пришли посмотреть, и мой отец жарил барбекю, чтобы Мэддокс мог судить игры. Здесь был весь народ, кроме Бринкли, у которой была важная пресс-конференция для какого-то знаменитого футболиста, которого она ненавидела. Но моя сестра никогда не позволяла ничему или никому помешать ей получить её историю.

Кейдж пытался научить Грейси играть, но учить — не его конёк, у него терпения было, как у щенка лабрадора. Поэтому мы с Грейси просто весело перебрасывались мячом, пытаясь перебросить его через сетку.

Шаг за шагом.

Уайл зашёл, и все в моей семье его просто обожали. Он работал с Браксом, чтобы найти дом. Бракс владел агентством недвижимости в городе, и он показал Уайлу образец дома, который Трэвис и его компания построили несколько месяцев назад. Он показал нам фотографии, и все мы влюбились в это место, которое было в пешей доступности от нашего дома.

Он и Хью снова вызвали меня на игру в пиклбол, и я наслаждалась каждым моментом. Все были здесь, солнце светило, и был идеальный день для барбекю.

Но затем Купидон выстрелил стрелой прямо в моё сердце, когда я взглянула и увидела Мэддокса, наклонившегося, Грейси прижалась спиной к его груди, а его руки держали её руки, когда она держала ракетку, и он мягко двигал её руками туда и обратно, позволяя ей почувствовать движение.

И именно тогда Хью набрал очко против меня. Что было маленьким чудом, потому что они с Лайлой совсем не фокусировались на игре, так как они согласились на летнюю свадьбу на нашем дворе, учитывая, что у нас большой сад с видом на океан, и они могли бы смотреть прямо на бухту — их любимое место на свете.

Это была идея Мэддокса. Они обсуждали разные места для свадьбы, но ничто не подходило им. Он предложил поставить шатёр в нашем саду, и я ахнула, когда он также сказал, что поле для пиклбола идеально подойдёт для танцпола.

Конечно, я согласилась.

Свадьбы важнее пиклбола.

Я была разумной, особенно когда речь шла о любви.

И это будет покрыто всего на несколько дней, так что я могла с этим смириться.

Они прогулялись по участку, делая фотографии и обсуждая возможные идеи для того, где можно было бы всё устроить. Мы тоже все предложили свои идеи.

Все только что ушли, и мы с Мэддоксом устроились на диване, чтобы посмотреть фильм.

— Ты был так мил с Грейси сегодня, — сказала я, опираясь на него. — Думаю, ты будешь отличным отцом когда-нибудь.

Мы часто обсуждали такие вещи, как брак и дети, и оба хотели этого, но не торопились растить нашу семью. Я только что начала осваиваться в своей новой карьере и наслаждалась своей жизнью с этим мужчиной рядом.

— Я никогда не думал, что это будет то, что я захочу, но ты изменила моё восприятие многих вещей, — он поцеловал меня в лоб. — Я боюсь, что все дети будут не такими, как она, понимаешь? Я имею в виду, Грейси — лучшая. Я бы завёл дюжину детей, если бы знал, что они будут такими, как она. Но если у нас будет такой придурок, как Уайл? Тогда мы будем в полной жопе.

Я рассмеялась, а он улыбнулся, наблюдая за мной. Он любил своего брата, но они всегда любили подшучивать друг над другом.

— Думаю, нам будет хорошо с любыми детьми, которые у нас будут.

— Да. Надеюсь, у нас будет много девочек, которые будут похожи на тебя и унаследуют всю твою доброту. Мир станет лучше с ещё одной Джорджией... — он замедлил голос. — Ты будешь брать мою фамилию, знаешь, да?

— Не хочешь быть Рейнольдсом? — поддразнила я.

— Я уже чувствую себя Рейнольдсом. Твоя семья так и проникает в тебя. Ответь на вопрос, Динь-Динь.

— Когда ты задашь вопрос, я буду счастлива взять твою фамилию... если, конечно, скажу «да», — сказала я, продолжая смеяться.

Он закатил глаза.

— Ну, могу точно сказать, что не буду делать тебе предложение на катке. Но придумаю что-то особенное, когда этот день наступит.

— Может, мы поедем на Скуте, и ты попросишь меня, пока ветер развивает наши волосы, а мы едем по главной улице. Потом поедем за маком и сыром и дадим себе на лапу от миссис Ранитер?

— Ни за что. Я собираюсь ослепить тебя, чёрт побери.

— Ты и так меня ослепляешь каждый день, — сказала я, потому что это была правда.

Я никогда не думала, что жизнь может быть такой хорошей. Я всегда была счастливым человеком с положительным взглядом на жизнь. Но я не могла и мечтать о том, что происходило за последние несколько месяцев.

С того места, с которого я начала.

Где я сейчас. С кем я, и как сильно он меня делает счастливой. Я была девушкой, которая верила в сказки всем сердцем. Но эта — эта была моей любимой.

Мой телефон вибрировал на журнальном столике, я наклонилась вперёд и увидела, что это Бринкли. Я ответила и поставила её на громкую связь.

— Привет, как прошла пресс-конференция?

— Ни хрена хорошего, — сказала она, и её голос сорвался на последнем слове, что заставило меня напрячься и сесть прямо. Бринкли редко расстраивалась, и когда это случалось, обычно был для этого весомый повод.

— Что случилось?

— Линкольн, мать его, Хендрикс, случился, — она всхлипнула.

— Что он сделал?

— Все хотят знать, что этот самоуверенный ублюдок будет делать в следующем году. Его контракт заканчивается, и он не объявил, где будет играть. И он всегда позволяет этому засранцу, Тексу Макгуайру, сообщать важные новости. Он никогда не звонит мне и не признаёт меня, когда мы все собираемся после игр, несмотря на то, как я настаиваю. Он сексистская свинья.

— Да, ты уже говорила об этом, — сказала я, взглянув на Мэддокса, который внимательно слушал.

— Так вот, я узнала, где он был перед пресс-конференцией. И может быть, я прокралась в мужской туалет, когда увидела, что он туда зашёл. Ну и что, — закричала она. — Мы все ходим в туалет, правильно? Не честно, что все мужские репортеры могут поймать его врасплох, пока я сижу в женском туалете? Там нет квотербеков.

Небольшой смех вырвался из уст Мэддокса, и я прикрыла улыбку.

— Это правда.

— Так вот, я застала его врасплох. Не то чтобы я видела его, он ещё не расстегнул молнию. Но очевидно, у него там проблемы, потому что он с ума сошел, что я была там.

— Он на тебя руку поднял? — прошипел Мэддокс.

— Нет, нет, ничего такого. Но он кричал, что никто не даёт ему хоть секунды для себя. Знаешь что, гений? Ты КОЗЕЛ ОТПУЩЕНИЯ в НФЛ. У тебя нет ни секунды на себя. Вот в чем дело.

— Ты это ему сказала? — спросила я, потому что Бринкли была как собака с костью, когда чего-то хотела.

— Да, сказала. И потом я просто спросила, решил ли он, где будет играть. Он — самый горячий свободный агент на рынке. Это история, которую все хотят раскрыть. И мой ублюдочный начальник хочет эту историю любой ценой. Это его точные слова.

— И он ответил?

— Не ответил. Он ткнул пальцем мне в лицо и сказал что-то вроде «как тебе не стыдно». Я выкрикнула то же самое в ответ, когда он в ярости вышел из туалета. А потом он добился того, чтобы меня выгнали с конференции. Охрана буквально вывела меня из здания.

— Нет! — я вскрикнула. — Это ужасно.

— Это ещё не худшая часть.

— Что произошло? — спросил Мэддокс, его тон стал твёрдым, но я слышала в нём беспокойство.

И вот тогда это случилось. Бринкли начала плакать. Я могла вспомнить всего три случая в своей жизни, когда видела, как моя сестра плачет. Один был, когда наша мама постирала её любимый белый кашемировый свитер с красными носками Хью. Другой — когда мы узнали, что наша тётя Бет умерла от рака. И последний — когда мы узнали, что наш отец тоже болен раком, но сейчас он в ремиссии.

— Бринк, — сказала я, моё сердце разрывалось от боли за неё.

— Он публично назвал меня на пресс-конференции и сказал, что я перешла границу. Он реально сказал моё имя на национальном телевидении. А мой начальник только что позвонил и сказал, что мне нужно взять неоплачиваемый отпуск. Это то же самое, что и увольнение, но он оставляет дверь открытой на случай, если я оправлюсь, потому что он знает, что я хороша в своей работе.

— Эй, ты ведь говорила, что устала работать на него и хотела бы стать фрилансером. Ты потрясающий журналист, Бринкли. Это твой шанс сделать этот шаг.

На другом конце было тихо, лишь слышались несколько всхлипов, а затем она прочистила горло.

— Это правда. У меня есть достаточно денег, и я не буду платить этот бешеный арендный платёж в городе. Я могу арендовать место дома на пару месяцев, пока всё не устрою, — сказала она, и её голос стал бодрым, как будто у неё был план, и всё будет в порядке.

— Да. Это отличный план. Ты сможешь развить свой фриланс-бизнес, — сказал Мэддокс, поглаживая мои волосы.

— Мне нравится, как это звучит. Но я не собираюсь жить в пристройке у Хью и Лайлы, и, чёрт возьми, я точно не буду прятаться и жить у мамы с папой. Мне нужно своё место. Я найду милый дом, и смогу работать из дома, — сказала она, теперь её голос звучал уверенно, как будто она точно знала, что делать.

— Эй, мы только что сделали новый ремонт в том доме для аренды, где жила Джорджия. Я планировал сделать ещё несколько работ, но если хочешь, он твой на сколько угодно, — сказал Мэддокс, поглаживая меня по волосам. — И он уже меблирован.

Я усмехнулась, потому что недавно узнала, что вся эта мебель не была его. Он купил её для меня, чтобы я не ждала.

— Правда? Ты не сдал его?

— Не собирался. Я думал, мы предложим его семье, когда кто-то приедет, — сказал он.

— Ну, я настаиваю на том, чтобы платить аренду. Это единственное условие, при котором я соглашусь переехать. Мне не нужны подачки, даже если меня только что публично унизили, — сказала она.

— Чёрт, эти Рейнольдсы со своей гордостью за подачки — это утомительно. Ладно. Аренда — один доллар в месяц. Только не задерживай платежи. Мы выгоним тебя на улицу, — сказал Мэддокс, стараясь держать голос спокойным, но я слышала в нём смех.

— Сделка. И я буду готовить вам ужин, когда захотите, — сказала она.

— Ты не готовишь, — напомнила я.

— Ну, теперь, когда я безработный спортивный журналист, у меня будет больше времени. Может, начну варить варенье в банках. Или выращивать свои овощи. Да, вот что я сделаю. А потом пойду на следующий матч Линкольна Хендрикса и буду кидать в него большие дыни с трибун, — сказала она с яростью.

— Такой гнев — это не здорово, — напомнила я ей. — Отпусти его. Оставь его в зеркале заднего вида и двигайся вперёд. Когда одна дверь закрывается, другая открывается.

Она стонала.

— Ты как ходячая мантра. Он закрыл эту дверь мне перед лицом, и месть — это сучка. Я пройду через эту новую дверь, но я найду способ отомстить этому парню. С этого момента мы все будем проклинать землю, по которой он ходит. Ты поняла?

Мэддокс поморщился. Линкольн Хендрикс был его любимым игроком. Он был огромным фанатом и с нетерпением ждал, когда тот объявит, куда будет играть в следующем году.

— Сделано! — крикнула я. — Линкольн Хендрикс — враг номер один.

Мэддокс закатил глаза, а потом повернулся к телефону.

— Тебе нужна помощь, чтобы собраться?

— Нет. Моя квартира маленькая, и я могу выехать оттуда за несколько дней. Я вас люблю, ребята. Увидимся скоро.

Она положила трубку, и я оперлась на Мэддокса.

— Спасибо, что предложил ей дом. Это было очень мило с твоей стороны.

— Дорогая, — прошептал он. — Как ты думаешь, как она серьезно относится к тому, что мы все теперь ненавидим Линкольна Хендрикса?

Я повернулась в его объятиях, чтобы взглянуть на него.

— Она любит держать обиды. Мы до сих пор не можем говорить о Тимми Уилсоне, потому что он перевернул её велосипед в парке, когда она была в третьем классе.

— Чёрт. Разве Линкольн не игрок, которого любят все трое твоих братьев? — его голос был настолько обеспокоенным, что было трудно не рассмеяться.

— Да. Они большие фанаты.

— И мы все теперь его ненавидим?

Я пожала плечами.

— Это как мы делаем. Я не выдам тебя, если ты будешь молчать о своей тайной любви к мужчине.

Он двинулся так быстро, что я не успела понять, что происходит. Он оказался на мне, перевернув меня на спину, и теперь висел над мной.

— У меня только одна тайная любовь, и это моя будущая жена.

— Ну вот снова. Не угрожай мне хорошим временем. Покажи, что можешь, Босс, — сказала я, усмехаясь.

Его рот прижался к моему в ответ, и мои губы приоткрылись в приглашении. Потому что я не могла насытиться этим мужчиной. И никогда не смогу.

Конец.

Оглавление

1 Джорджия

2 Мэддокс

3 Джорджия

4 Мэддокс

5 Джорджия

6 Мэддокс

7 Джорджия

8 Мэддокс

9 Джоджия

10 Мэддокс

11 Джорджия

12 Мэддокс

13 Джорджия

14 Мэддокс

15 Джорджия

16 Мэддокс

17 Джорджия

18 Мэддокс

19 Джорджия

20 Мэддокс

21 Джорджия

22 Мэддокс

23 Джорджия

24 Мэддокс

25 Джорджия

26 Мэддокс

27 Джорджия

28 Мэддокс

29 Джорджия

30 Мэддокс

31 Джорджия

32 Мэддокс

33 Джорджия

34 Мэддокс

Эпилог

Пожертвовать