Народ и толпа

Народ превращается в толпу, когда массово перестает соображать. И начинает придерживаться внушения, единого несамостоятельного мнения – в спорах по идеологическим и культурным вопросам отрицая мысль, аргументы и истину.

Так забывают милосердие, уничтожая семьи религиозных или классовых врагов. Так не желают знать факты, провозглашая единую патриотическую историю. Так превозносят свой народ над прочими. Так утверждает бесспорную правоту своих и вину чужих.

Толпа отличается от народа экзальтированной гордостью в своей точке зрения и истеричным неприятием любого инакомыслия.

Толпа – это безоговорочное превосходство общего утверждения над любым размышлением, которое грозит сомнением в основах.

Для толпы нет вкусов, оценок и мнений в культуре, искусстве, истории – есть только набор опознавательных знаков «свой – чужой». Чужой – враг, то есть он неизбежно ошибается в истине, то есть в ценностях жизни.

Толпа – это диктат социального инстинкта единства (а внутри того – единомыслия) над индивидуальным инстинктом взаимосвязи со средой, прежде всего (внутри него) над инстинктом анализа информации.

Механизм такой:

Индивидуум ощущает процессы во внешней среде и наводимые ими реакции в своем организме. Его центральная нервная система анализирует эту информацию: фильтруя значимую от незначимой, определяя полезную и вредную, полагая и ощущая благие или вредные последствия. И вырабатывает реакцию на информацию: адаптация, блокирование, бегство, нейтрализация, встраивание в цикл и полезное использование.

На уровне биологии этот процесс бессознателен, инстинктивен.

На социальном, то есть культурном уровне, дело обстоит сложнее. Ибо – мышление процесс личностный, индивидуальный, происходящий в конкретном мозгу. И когда мозг выдает оптимальный вариант реакции на внешнюю информацию – этот результат должен пройти через социальное восприятие. Быть услышан, понят, принят. Быть легитимизирован социумом.

Консервативное и новаторское начала в социуме суть единство борющихся противоположностей. Новый аналитический вывод сильно умного индивида подвергается социальной проверке на прочность.

И вот тогда. Если это блестящий выход из трудной политической, или экономической, или научной кризисной ситуации – новое утверждается с блеском. Если это не актуально – могут обратить внимание через сто или пятьсот лет. А если претендует на актуальность, но выглядит неожиданным и непривычным – отрицается напрочь.

Что новое утверждает себя в борьбе со старым, а мышление большинства всегда инертно – это общее место, банальность. Но если вспомнить, что Наполеон послал Фултона с его проектом парохода, а Министерство обороны США отмахнулось от аэроплана Райтов как от бесполезного аттракциона – то механизм и масштаб инертности человеческой, каковая есть элементарная глупость по отношению к чему-то непривычному – вот масштаб непробиваемой глухоты по отношению к непривычному становится понятнее.

Но. Великие изобретатели, мыслители, художники, политики – все-таки находятся в первых рядах народа, воспринимающих нечто новое и непривычное.

Здесь еще очень важен возраст. Важна молодость! Молодость несет с собой инстинкт нового, инстинкт переустройств: она быстрее овладевает новой информацией, ее взгляды еще не закоснели. Консерватизм – удел стариков.

Так вот, толпа – это один из аспектов существования народа. Одна из сущностей народа. Одна из форм его бытования. Штурм крепости, митинг, защита родного города – происходит в едином порыве людей, и хотя впереди герои, но трусы и ловкачи как-то растворяются среди общей массы, делающей общее дело.

Толпа – одна мысль, одно чувство, одно действие! – это не всегда плохо. Отнюдь. Просто слово стилистически негативно окрашено. А вообще толпа – это одна из необходимых форм народного действия! Без единства нет ни народа, ни страны, ни культуры, ни самого человечества.

Но. Когда отличный строевой фельдфебель. Рассуждает о философии Фомы Аквинского. То совсем не о том мечтали и Фома, и фельдфебель.

Когда методом всенародного голосования хотят решить вопросы о наличии генетики и кибернетики – сами понимаете… Когда весь наш завод в едином порыве осуждает Пастернака и израильскую военщину – хана заводу и Пастернаку, только подлая военщина как-то выкручивается.

Вообще чем неожиданнее, неортодоксальнее точка зрения – тем меньше людей готовы к ее восприятию. Набор точек зрения «простого человека» универсален и прост. Десять Заповедей (в идеале), основные законы государства, мнения авторитетов по главным вопросам и традиционные семейные ценности плюс гендерные удовольствия. К сколько-то самостоятельному мышлению «человек социальный», «человек массовый» не способен в принципе. Он – конформист. Он – верующий в набор догм. Он – песчинка социума, обеспечивающая бетонную монолитность и несокрушимость этого социума.

Самостоятельное мышление – удел единиц.

Самостоятельно мыслящая личность – это социальный мутант.

Отщепенец. Урод. Особенный ребенок. Гипертрофированная способность к анализу информации и созданию сложных информационных моделей.

Разведчик будущего во Всемирном Информационном Пространстве. Большинство разведчиков, естественно, забредают не туда и остаются в неизведанных дебрях боковых путей…

И вот как только народ объединяется в осуждении и неприятии инакомыслия и новой точки зрения – он являет ту свою ипостась, где он толпа. Тупая, непримиримая, нерассуждающая.

Это не важно, каково образование разных членов толпы. Каковы их намерения – они всегда благие. Их объединяет одно: их убеждение проходит поверх непривычных мыслей и аргументов, как танк по мебельному гарнитуру.

…Я хотел сказать, что мои основные установки до скуки просты и традиционны. Те же Заповеди и те же ценности: труд, честность, справедливость, воздаяние по заслугам, милосердие. За тысячи лет все давно сказано.

Но толпа, осуждающая и превозносящая то, что ей внушено, осточертела.

О нас, любимых

Любите ли вы Брамса? А родину? Да, денег мало.

Процветание народа, устройство общежития и государства народа, справедливая и счастливая жизнь народа – в огромной мере зависит от степени внутриэтнической эмпатии. Или внутринациональной эмпатии. Или – проще говоря – насколько хорошо, справедливо и сочувственно люди данного народа относятся друг к другу.

Доброта и справедливость по отношению к своим, забота и сочувствие к своим, взаимопомощь и осознание своего единства – важнейшие качества, принципиально определяющие, насколько хорошо этот народ будет жить. А хорошо – это не только изобильно: хорошо – это еще в сознании справедливости, в атмосфере честности и заботы со стороны окружающих, в духе взаимной близости, не скажем уж взаимной любви, с окружающими.

И вот тут с русским народом не все слава богу.

И проблема власти, проблема политического режима – здесь вторична. Ибо именно перечисленные нами качества и определяют форму власти и специфику режима.

То есть.

Вещь, которая не давала мне покоя десятилетиями – пока я не перестал ездить ночными поездами и не перешел на самолеты. Почему – в любом поезде, в вагоне любого класса – ночью жарко и душно? Проводница нажаривает отопление с вечера, затем отключает его и вентиляцию тоже отключает – что безопасно, но подольше тепло. И спит до утра. Пассажиры могут париться. Отговорки всегда одни: «Я уже отключила. / Я уже включила вентиляцию, сейчас заработает. / В этом вагоне вентиляция не работает, что я могу сделать. / В крайнем (или центральном) купе женщина с ребенком, там ей холодно, она просила потеплее». Ей плевать, что вам жарко. Ей надо поспать. Зарплата маленькая, график трудный, проводников не хватает, необходимо поспать. Если проводников хватает и зарплата не очень маленькая – все равно спит.

Ей плевать на своих людей. Сограждан, соплеменников. Жизнь вообще трудная и несправедливая. Ни хрена, потерпят. Бригадир ее всегда поддержит. Вся администрация пассажирских маршрутов в курсе.

Будучи в должности, обладая определенной властью над жизнью и бытом пассажиров – она делает так, как удобнее ей. А они потерпят. Она не со зла. Просто жизнь так устроена. Она вообще хорошая нормальная баба. Но все-таки сначала для себя. Насколько для себя? Насколько можно, чтоб не нарваться на реальные неприятности – но и до смерти никого не уморить, конечно, она ж не злодей какой. Просто все в жизни устраиваются как могут.

В поликлинике ее обхамит регистраторша и запишет на прием через месяц, торопливый врач поставит неверный диагноз, в аптеке продадут поддельное лекарство, а в магазине купишь чего есть по деньгам – все из фуражного зерна, пальмового масла и тухлого ливера с марганцовкой и краской для внешнего вида. Тем временем ДЕЗ повысил квартплату, а в школе поборы на праздники, обеды и ремонты.

Всем глубоко плевать на всех – особенно тех, с кем не сталкиваешься лично. Жулики из фармацевтической мафии травят людей фальсификатами вместо лекарств. Тут уж жуликам из алкогольных мафий сам бог велел поставлять «виски» и «коньяк» из подпольного осетинского спирта, размешанного в ванне палкой с водой, краской, сахаром и фруктовой эссенцией. Владельцы компаний ЖКХ строят себе особняки в Ницце. Главврач получает половину зарплаты больницы – вторая половина делится на всех врачей, медсестер, санитарок и шоферов.

И каждый охранник, регистратор и клерк посильно использует твою от него зависимость. Не нахамить и не пустить – так хоть навязать ненужную услугу, наврав, что это необходимо.

Не то, чтобы «кто кого может – тот того и гложет». И однако… Не без того.

Власть с абсолютным бездушием обрекла на мучительное и безнадежное угасание тысячи детей-сирот-инвалидов на родине – чтоб досадить американцам, которые мечтали их усыновить и поставить на ноги. Про царя Ирода ничего не слыхали? А Собянин мостит всю Москву плиткой – что любому понятно как распил бюджета, то есть легальное воровство народных денег в чьи надо карманы. Причем! Избранные либерал-интеллигенты поют ему славу про европеизированную красавицу-Москву – в нищей стране, где половина работяг не может свести концы с концами.

Воровство и подлость всегда рядом.

Но! Власть и режим с его угнетением народа – это только верхушка айсберга, хоть на ней и утвердился капитанский мостик. А все мощное тело, плывущее в воронку Мирового Океана – это весь народ, сам народ и есть.

Где продавщицы опять обвешивают покупателей – как водилось всегда на Руси. Где застройщики экономят на материалах, и слышимость в доме насквозь. Где каждый год перекладывают асфальт. И массово травят друг друга поддельными продуктами и алкоголем, лекарствами и невесть чем.

Причем. Если к тебе хорошо отнесутся – сделают все настолько хорошо, как смогут, и абсолютно честно. Но если ты чужой, из общей толпы, безразличная человеческая единица – ну, горе тебе. Хлопот не оберешься и правды не добьешься.

Да вы посмотрите на дедовщину в российской армии! На отношение командиров к подчиненным! На измывательства и поборы! На бессмысленную жестокость! Это – духовный народ?! Да здесь год службы за пять засчитывать надо, здесь выполнение задачи и приемлемый уровень боевой подготовки – это же героизм, заслуживающий высоких наград!

Ветераны могут вспомнить организацию снабжения и быта в Афгане и Чечне, квалификацию командования и воинское единство. Потом, кстати, могут подумать, если охота: могли ли боевые потери наши и вермахта в Отечественную войну быть почти равными, 1,3:1, как нас уверяют патриоты?

Кстати: у немцев школьный класс – это был фронтовой взвод: все знакомы, дружат, понимают друг друга, спаяны. У нас – всегда всех разбрасывали по разным фронтам, родам войск и частям: а чтоб не сговорились, чтоб не было внутренних отношений, помимо командира и замполита. А то вдруг сговорятся и уползут к немцам, или всю часть подговорят сдаться, или пристрелят кого из особистов тишком. В 41-м-то и в 42-м иногда полковыми колоннами сдавались…

Власть у нас завсегда доверяла народу, а и сам народ – друг другу. То есть именно другу может доверить все, и жизнь, и семью – а вот чужому, вообще человеку, статистическому – ни хрена не доверит. Лучше словчить себе для удобства. А он там где-то, неведомый, поди еще больше жульничает, откуда я знаю, люди – они такие…

Вообще мы детей любим – но брошенных детей у нас больше всех. Это кстати о любви к ближнему. И вообще к своему народу, даже к самым родным.

…Когда-то у бабки моей с дедом в Ленинграде была домработница. Приехала из деревни в Петроград после революции, в НЭП, там жизнь и прожила. И блокаду всю пережила. Выжила потому, что была телефонисткой на коммутаторе, получала рабочую карточку и сидела в сравнительном тепле, все-таки не морозе уличном. Как-то энергия сберегалась. И вот она мне, студенту, говорила с тяжелой памятью: «Не знаешь ты, что такое люди. Люди очень недобрые…»

Вопрос: у кого завтрашний день лучше – у добрых или недобрых? Из сильного выйдет сладкое, из едящего – едомое. То был лев. А что выйдет из пчел жужжащих и псов скулящих, коней трудящих и зерен пропащих?..

Вчера и сегодня

Русский народ, предоставленный сам себе, быстро структурируется в социум из бандитского угнетающего большинства и зависимого бесправного угнетаемого меньшинства. При этом каждый страдает от произвола вышестоящих – но осуществляет прозвол над нижестоящими.

Русское большинство недостойно достоинств элитного русского меньшинства – мыслителей, работяг и свободолюбцев, отстаивающих справедливость.

Беда России – несочетаемость ума, силы и совести в одном и том же человеке. Умные и сильные подлы, совестливые глупы или слабы. Исключения? Есть! Их мало – потому и ломают.

Вы сейчас будете смеяться: будущее, пустота и похороны становятся синонимами. Эту академическую грамматику пишет власть, но чтение вслух уголовно наказуемо.

А я и поныне не знаю фамилию парня, который изобрел гранатомет.

Часть первая

Наши мамы склонялись над нами,
Дожидаясь, чтоб мы уснули,
И морочили нас колдунами.
Обманули!..

Лозунг детства

Я помню эту мерзлую песчаную улицу. Была ранняя весна, март, наверное. Яркое солнце уже грело в морозном воздухе. Я шел из школы домой. Ветер нес песок, и глаза секло. Улица, центральная в райцентре, называлась Лазо-Борзинская. Мы жили на станции Борзя Читинской области, в Забайкалье.

На фасаде ДОСА – Доме офицеров Советской Армии – алел плакат. Или транспарант, я понятия не имел. В степной, одноэтажной, деревянной и земляночной Борзе было два каменных двухэтажных здания – ДОСА и Штаб армии. 6-й Гвардейской танковой армии. А я учился в первом классе. И умел читать.

На красном полотнище белыми квадратными буквами было написано:

«Советская избирательная система – самая демократическая в мире».

Я понятия не имел, что такое избирательная система. Система – когда тебе пишут в дневник, что ты систематически опаздываешь на занятия. Что такое демократическая, я вообще ни сном ни духом.

Но я слышал, слышал, по радио прорывалось сквозь мальчишеские мысли и заботы: «Нерушимый блок коммунистов и беспартийных…», «избирательный участок…», «всенародное голосование…».

Что Советский Союз был лучшей, самой могучей и счастливой страной в мире, мы знали отлично. Ну и, очевидно, все советское было лучшее в мире.

Войну мы рисовали так: много красивых зеленых танков с красными звездами – и между ними горит один черный, кривой, со свастикой. А наверху – много голубых самолетов с красными звездами, и между ними – дымит один черный, кривой, со свастикой.

…Я не знал ничего, и знать не мог, об избирательных системах в других странах. Да и не задумывался – до крамольных университетских лет разочарования в советских лозунгах и идеалах. Но! Раньше, чем я получил представление о выборах и демократии – я твердо узнал, что советская избирательная система – самая демократическая в мире! Ты еще не знаешь, почему так, не знаешь, каковы другие системы, не знаешь их достоинств и недостатков, ты еще вообще ничего не знаешь! Но твердый стержень уже всажен, он вознесся и торчит несущей конструкцией в глубине твоего мировоззрения – вот так! Наша, не чья-то! Избирательная! Система, бля! Самая! Демократическая, на хрен! В мире, чтоб вы сдохли!

Мы росли и взрослели, узнавали больше – а понимали столько же. От нас ничего не зависело, мы это знали – но как-то не понимали. Частности и конкретности перед нашими глазами могли не совпадать с картиной, нарисованной мировоззрением. То есть страна самая богатая, а люди могут быть нищими – и одно другому не противоречит!.. Детали могут противоречить общей картине – но бесспорность общей картине счастья, достатка и справедливости неколебима!

О-па! Убеждение первично – знание вторично! Идеология первична – реальность вторична!

(День Выборов – отмечен в календаре, всенародное торжество, единство и счастье. А живопись соцреализма: передовые рабочие в галстуках, старики-колхозники с промытыми бородами, трудовая интеллигенция в очках и шляпах, румяные девушки – да кудри, да гармошка, да нараспашку, на избирательные участки!

А сосед-алкоголик на кухне спозаранок, с важностью и грохотом: «Сейчас выпью маленькую, пойду проголосую!..» Уб-бил бы гада.

А девушка в дверях, слезно: «Ну пожалуйста, пока вы не проголосуете, меня там домой не отпустят, ну сходите, чего вам стоит…»

Но не будем забегать вперед.)

…Лет пятнадцать я прожил, взрослея, со знанием и убеждением, что советская избирательная система – самая демократическая в мире. Ничего не знал, ничего не понимал, ничего не пытался осмыслить – но мнение имел! И убежден был до самой глубины души.

На всю жизнь я запомнил этот первый осознанный, зафиксированный сознанием случай внушения идеологии. Вкладывания идеологемы в неокрепшие мозги. Мозги твердеют, засыхают, деревенеют и каменеют, теряют пластичность и делаются неспособны к восприятию чего-либо нового. А имплантированная установка живет внутри них и формирует вокруг себя картину понятий о мире.

Мозги большинства твердеют, не созрев. В массе люди нуждаются в готовых унифицированных установках. Это социальный инстинкт. Чтобы жить в ладу с окружающими и делать общее дело, вести общий образ жизни, верить в свою правоту.

Почему я возвращаюсь к этому невинному массовому лозунгу моего детства? Потому что это был первый явный случай несовпадения лозунга и жизни. Ибо избирательная система была – наглая ложь, стопроцентная фальсификация, отсутствие какого-либо выбора: стадо под конвоем исполняло лицемерный ритуал. Диктатура Партии коммунистов, а точнее – диктатура высшей партийной бюрократии, узкой группы внутри Политбюро ЦК КПСС. Крепостные крестьяне-колхозники, нищие работяги и интеллигенты, тонкий слой интеллигентской и рабочей аристократии – шахтеры, профессора, знаменитые и лояльные режиму писатели. Госплан на все – от выпуска презервативов до фасона рубашек на пятилетку. И ничего от тебя не зависит, ничего не можешь изменить, а за инициативу бьют. И опускаешь бюллетень с единственной фамилией, вставленной единой и диктаторствующей Партией.

Но ритуал превращен пропагандой в праздник, музыка, дефицитное пиво на избирательных участках, а ты – хозяин, а ты – веришь! Вопреки глазам, мозгам, знакомым и жизненному опыту.

Веришь вопреки уму и глазам. Это важно. Это – сила вбитой идеологии.

Опергруппа

А вот студент Ленинградского Университета в возрасте максимально высокого мнения о своем уме и образованности. Правда, в данном случае ум и образование излишни – едем в стройотряд, на Мангышлак, работать исключительно руками и жариться в пустыне.

Студенческий эшелон. Двадцать плацкартных вагонов по шестьдесят человек и один купейный – штабной, в середине. Кондиционеров еще нет, но окна открываются, вращение ручки поднимает верхнюю часть стекла в паз стенки, и ветра шумят по вагонам. Колеса стучат, мазут пахнет, степь несется назад – все как положено.

Мы – едем в купе штабного вагона. Хотя это наша первая стройка, и никаких должностей у нас нет. Мы – это два филолога и два историка, все после первого курса, девятнадцать лет. За стенкой – командир и комиссар эшелона, районный врач, областной мастер, все или старики (курс пятый), или освобожденные (профессиональные комсомольские работники).

Мы – опергруппа. На рукаве серой формяги типа африканского корпуса Роммеля – красные повязки. Собрали по принципу «кто под руку подвернулся и вид имел». В наши обязанности входит поддержание порядка в эшелоне и доведение приказов руководства до личного состава.

Раз в час мы смотрим на часы – «Пора!» – и, разбившись на две пары, обходим эшелон в нос и хвост. Тамбурные двери хлопают, переходные мостики гремят. Размяклый полуголый народ смотрит неприязненно и в спину иногда называют псами. Это звучит признанием, почти комплиментом.

Мы наблюдаем строго и ответственно.

Изредка видим след выпивки: бутылок нет, но прочий антураж налицо и глаза с красных рож блестят характерно. И наше карательное выражение дает им понять, что можем уличить и покарать. В стройотрядах сухой закон, за нарушение отчисляют, а это может повлечь за собой (пугали нас) и академические неприятности.

И вот мы возвращаемся в свой штабной и закуриваем в коридоре у окна. Проходит командир эшелона – лет тридцати, небольшой и жилистый блондин с манерами бывшего хулигана. Убедительный командир.

И этот убедительный командир спрашивает:

– А куда это, ребята, – спрашивает, – вы все время ходите?

Мы объясняем, что ходим следить за порядком в эшелоне.

А это как? Это – за чем следить?

За соблюдением сухого закона. Ну, чтоб драка не возникла. И чтоб не сидели на ступеньках в открытых дверях тамбуров – это запрещено.

Часто проходите?

Каждый час.

А это кто вам распоряжение дал – чтобы раз и в час?

Мы сами. Установили. Для распорядка.

Много нарушений выявили, пресекли?

Ну, пока не одного. Отвечаем ему с достоинством и ждем сдержанной похвалы за инициативу и примерное исполнение обязанностей.

А командир хмыкнул, хэкнул, подбородком дернул, –

– Сидите, – говорит, – на месте. Не дергайтесь.

Мы говорим: так а делать чего?

А чего делать вам скажут, когда нужно будет.

И пошел.

Мы, натурально, задумались. С одной стороны, мы хотели как лучше. С другой стороны, вроде неудобно ехать в комфортном купе при штабе на правах аристократии и ни хрена не делать: надо же как-то свою должность оправдать! С третьей стороны, груз с плеч свалился – нам это барражирование осточертело – можно отдыхать спокойно.

Да, кстати – на обратном пути мы, уже в общем вагоне с народом, внаглую таранили пузыри прямо из станционного буфета и пускали по кругу – и ничего! И отлично себя чувствовали! А если мимо шло начальство – убирали бутыль за спину и смотрели радостно, а начальство делало строгие глазки и ухмылялось. Ну, выпьет студент – так это ж закон природы.

…И вот прошло полвека, а я помню, как жестко указывал буховатому студиозусу, что имею право снять его с эшелона, а он виновато оправдывался, а я был суров в честном сознании своего долга и права. Вы понимаете? Я над ним не глумился – я был убежден в правильности и необходимости своих действий, иначе нельзя, а как же, есть порядок, правила, приказ, и я должен соблюдать и следить!

Я был – член опергруппы, и моя правда была – правда опергруппы. А другая правда была неправдой. И все тут.

…Но мало того – мало того! Через полгода разразилось факультетское собрание стройкома, голосовали вопрос: после первого курса на дальнюю стройку не направлять, а только на ближнюю. А на дальнюю – уже после первой стройки, заслужив право на героическую романтику. И мы – второкурсники с рельсой на лацканах за Студенческую транспортную стройку на далеком Мангышлаке – дружно поддерживали! Да! Не фиг сразу на дальнюю! Ишь захотели. Пусть сначала в Ленобласти болота поосушают. А уж потом – можно туда, где мы.

То есть: когда сами мы первокурсниками записывались на Мангышлак – слухи об обязательности первой ближней стройки вызывали у нас ярость! Но мы проскочили. И теперь – сами убежденно загоняли первокурсников в пригородные болота.

Да – закон трамвая, своя рубашка ближе к телу, сытый голодного не разумеет – но тут все чуть сложней!.. Мы не были карьеристы, мы не были эгоисты и сволочи, ну, жизнь показала. Наше убеждение, что надо потерпеть ближнюю стройку – чтоб получить право на дальнюю – было абсолютно искренним! И парадоксальным образом даже не собиралось сочетаться с нашим же мнением о нашей ситуации полгода назад. Мысль о несправедливости нашего решения искренне не приходила нам в голову, вот в чем фокус!

…Через сорок лет я приду к выводу о корпоративности искреннего мировоззрения. Но мы опять забегаем.

Кубанские казаки

Это ж был фильмец! Мы его берем как ярчайший пример раздваивания реальности.

Председатель колхоза – красавец. Председатель соседнего колхоза – красавица. Они ездят на красивых, резвых, упитанных лошадях. Хорошо одетые колхозники живут в нарядных домах. На ярмарку едут в шелковых сорочках. Ярмарка ломится от изобилия продовольственных и промышленных товаров. Для сельского клуба председатель покупает рояль. Любовь двух председателей украшает колхозную жизнь. Грусть светла, а радость брызжет. На фоне золотых нив и зеленых садов. Эх, хорошо в стране советской жить!.. (была такая песня)

Тут нет ни одного пьяного, ни одного нищего, ни одного инвалида, и ни одного голодного тоже нет. Никто не ругается, особенно матом.

Рукоприкладство отсутствует. Никого ни за что не сажают – а не за что и некому.

Фантаст Ефремов Иван Антонович с его коммунистическими утопиями – скудоумный графоман против социалистического реализма народного режиссера Ивана Пырьева (ни дна ему ни покрышки). Тьфу на вашу «Туманность Андромеды» против фантастического советского счастья.

Фильма сия создавалась великим народным гением в 1948 году. Это – что? Это – когда? Это после великого послевоенного голода 1946–47 годов. Это когда массовая дистрофия крестьян, когда полтора миллиона умерших от голода, случаи каннибализма и безнадежных бунтов против властей.

Но задача искусства – показать действительность с нужной, партийной точки зрения. «Лакировка действительности», «конфликт между хорошим и отличным» – это все формулировки некогда знаменитые, расхожие. Нас интересует другое – примечательное, характерное, удивительное:

Социальная шизофрения удивляет нас. Вернее даже социопсихологическая. То есть: человек одновременно наблюдает два разных изображения одной и той же реальности – и обоим верит! И они никак не конфликтуют в его мозгу, не вытесняют друг друга. Нет психологической сшибки, нет когнитивного диссонанса.

Упрощаю: на клетке со слоном написано буйвол – и зритель этого зоопарка верит и тому, и другому. Несовпадение надписи содержимому его ничуть не смущает. О как! Он отлично существует в этой двоящейся действительности.

…Итак, советский человек образца 1949 года видел кругом одну реальность, а в кино – другую реальность, и совмещал их простейшим способом. То, что он видит лично вокруг себя – это частность, а в кино – общая типичная картина жизни. Частность может быть противна, неправильна и нежелательна – но она отнюдь не опровергает общей картины жизни. Сосед пьяница и дебошир – но вообще люди хорошие. На работе бардак – но в киножурнале «Новости дня» показывают многие предприятия – и везде порядок, чистота и производительность труда. Черт возьми, у человека может быть понос с метиоризмом, но вообще он звучит ведь гордо, ведь царь природы, плюс ум и благородство.

Между частным, плохим, очевидным – и хорошим, общим, транслируемым – человек выбирает второе.

Во-первых, кино подкреплено авторитетом умных, образованных, ответственных людей. У них ордена, их показывают в Кремле, о них пишут газеты. Их фильмы показывают по всей стране. Уж наверно они лучше знают, что к чему в жизни.

Во-вторых, это очень хорошо – то, что в кино происходит. И люди красивые, и жизнь хорошая, и страданий нет, нет бедности и болезней. Такая жизнь конечно нравится. Такой жизнью пожить никто бы не отказался. И, тем более, все они работают, трудятся, благосостояние их заслуженное, честное, и ничего ведь там невозможного нет – так ведь все и должно быть, так нам и на политинформации говорят, и начальство, и лекторы.

Желание хорошей жизни. Рождающее веру в возможность хорошей жизни. Да когда тебе показывают эту хорошую жизнь таких же людей, как ты. И твоя вера подкрепляется авторитетами. И бесконечные газеты твердят: так и есть!

Это создает эффект наведенного мировосприятия.

Ты воспринимаешь как главное не свой мир, что сам видишь и касаешься, небольшую сферу, в которой реально живешь – а мир общий, огромный, почти весь далекий и невидимый тебе, потому что такой огромный. Этот огромный мир показывают тебе умные люди, которым все верят и которые многого добились в жизни.

…И свою многотрудную жизнь советский человек воспринимал как частность, кучку отдельных недостатков, нормальные и не смертельные жизненные препятствия. А вот устройство всей страны, жизнь всего народа – это была зона справедливости, устроенности, совести и ума. Работящести и зажиточности.

И человек клял начальство и безруких работяг, качество товаров и план по валу – но за нашу советскую родину, самую справедливую и гуманную, честную и добрую – готов был грызть глотку и проливать кровь.

Человек совершенно искренне видит одно – а понимает другое. Сталкивается с одним – а верит в другое.

Иллюзия сплошь и рядом важнее очевидности. В своих суждениях и оценках человек чаще руководствуется наведенной иллюзией, нежели очевидной картиной.

…Так что жили в бедности и голоде – но знали, что это только здесь, ну еще в нескольких местах, но вообще, в главном – та счастливая жизнь «Кубанских казаков» важнее, повсеместнее, правильнее – и по большому счету реальнее наших частных страданий.

Рычаги

Простенький рассказ среднего советского прозаика Александра Яшина прославился. Дело в начале хрущевских времен было, эпоха ХХ Съезда КПСС – разоблачим кровавого Сталина и продолжим строить социализм с человеческим лицом.

Сидят в избе-развалюхе четыре мужика. Председатель, стало быть, колхоза этого, нищего, как все крестьянство страны, животновод, кладовщик и бригадир: местное правление. Надымили цигарками с самосадом и сетуют, что хозяйство организовано плохо, а начальство руководит сверху неумно.

А потом – р-раз: это они начинают партийное собрание! И нормальные адекватные мужики словно переключают внутренний регистр: несут официальную демагогию и всерьез предлагают всякую фигню, чтоб какие-то высосанные из пальца и из воздуха премии, штрафы, социалистические соревнования и прочая муть отразили линию районного руководства. Чтобы их партийные отчеты в райком соответствовали намеченным партией процессам в стране.

И у людей вдруг меняется словарь, выражения лиц, даже тембр и интонации голоса меняются. Хоп! – и люди повернулись другой стороной своей сущности.

Фиговатый рассказ очень силен именно резким сопоставлением двух социальных ролей одного и того же человека: вот он как крестьянин на своей (хоть и советской) земле, работник с человеческими заботами – и вот он как единица Коммунистической Партии, и претворяет в жизнь политику родной партии. Человек как личность – и как винтик бюрократической машины.

Вот такие «Рычаги» написал Яшин, а больше ведь о нем и вспомнить нечего.

Поразительно не то, что в человеке совмещаются две социальные роли – в человеке и больше совмещается. Отец, сын, муж, друг, работник, патриот, болельщик, охотник и бытовой пьяница – прекрасной души человек, знакомьтесь, это ваш новый сосед. И не то удивляет, что две социальные роли противоречат друг другу – страдающий от идиотизма власти крестьянин и верный исполнитель приказов этой власти. Человек – животное политическое, а значит подневольное. Как индивидуум хочет одного – а как член социума делает другое. Об этом социально-психологическом дуализме мы еще много говорить будем. Вот эсэсовец любит детей – а работает в концлагере. Вот любитель природы – валит лес: на жизнь зарабатывает.

Главное здесь – что как только человек воплощается в одну социальную роль – другая перестает для него существовать. Он не шизофреник, раздвоением личности страдать не способен. Или он заезженный донельзя Советской Властью крестьянин – или он проводник идей Советской Власти и ее функционер. По очереди! Но не одновременно, не в один и тот же миг.

И когда он крестьянин – он осуждает некомпетентного и черствого функционера-начальника, не вникающего в труд и нужды крестьян. Но когда он сам функционер – он абсолютно чужд смыслу и заботам реальной (его же собственной!!!) крестьянской жизни.

Из этого можно сделать вывод. Важнейший вывод! – и очень просто выглядящий:

Человек одновременно может придерживаться только одной системы взглядов, каковая система взглядов присуща его социальной роли на этот момент.

И интереснейшее следствие из этого вывода:

Человек способен абсолютно искренне менять свои взгляды в зависимости от смены своей социальной роли.

И тут вдруг у меня из-за плеча высовывается коллега – филолог-русист-фольклорист и кричит, тыча обличительным перстом:

– Сытый голодного не разумеет!

И мы должны с нимсогласиться: да, народ это всегда знал, не углубляясь в теорию социальной психологии. На своей шкуре веками испытывает.

Вообще русский человек постоянно страдает от произвола чиновников. Об этом много писали, и Пушкин еще писал, а уж Салтыков-Щедрин как припечатывал. Но горе в другом даже, в другом секрет этого горя вечного! А в том, что как только страдающий русский садится в кресло чиновника – он волшебным образом преображается: жертва дракона превращается в дракона. Вчерашний страдалец начинает тиранить просителей, а они страдают, и ничего в принципе не меняется. И дело здесь не в короткой памяти и не сволочном характере, а в том, что в комедии жизни он сменил амплуа – и характер роли вместе с ним. А комедия в России отличается тем, что на власть управы нет – так чего не куражиться.

Или еще иначе можно сказать:

Бытие определяет сознание.

То есть: кто ты есть – так ты и думаешь. Сменится твое бытие – сменится и сознание, будь спок.

Правда бесправного просителя и правда всесильного чиновника – это две разные правды. И одна правда отторгает другую – мгновенно, в принципе, это как переход в другое измерение, в другую систему понятий и ценностей. Щелк – и переключилось.

Партизаны и женщины

Пардон за обман. Это не те партизаны, которые по лесам железные дороги подрывают и склады жгут. Эти «партизаны» – офицеры запаса, получившие когда-то звание после военной кафедры своего вполне гражданского вуза. Их раз в несколько лет норовили дернуть на двухмесячные офицерские сборы. Некоторым это нравилось: зарплата сохраняется, от семьи отдохнешь, игра в войну не всерьез, чего не развлечься.

Итак. Карелия. Лес, озеро, гарнизон. Небо, солнце: август. Курилка – бочка вкопана меж трех скамеек. Взвод курит: сорок рыл тридцатилетних ленинградцев. Лейтенанты, вашу мать. Только что автобус привез и выгрузил, только что в формягу переодели, х/б летнее офицерское полевое, и вот курим, анекдоты травим и гогочем подчеркнуто тупо. Вживаемся.

Забор, казарма, плац, дорожка – территория.

И – по этой дорожке идет женщина. Появилась из двери штаба, и мы видим ее сбоку и удаляющуюся со спины. Лет тридцати. Приятно полноватая при всех обводах. И на солнце сарафанчик ее слегка просвечивает – в рамках приличий.

И вдруг взвод, не сговариваясь, поворачивает головы и дружно тянет вслед: «У-у-у-у!..» Как голодные петеушники. Как зэки из тайги. Как голодные зимовщики с острова. Такой хамовато-комплиментарный вой, такая смесь глумления с неприличным намеком.

Слушайте! Еще обед не наступил – сегодня утром все встали с постели со своими законными, временными или случайными подругами. Женатые, приличные, трудящиеся, несудимые. Культурные все по самое не могу, инженеры и научные сотрудники. Сугубо штатские. Чего завыли вслед бабе, как придурки?.. Тридцатилетние папаши.

А – переключились. Сменили социальную роль. Вчерашние солдаты и курсанты. Снова в армии. Х/б, курилка, забор со звездами, отдание чести: сплошь мужской коллектив. А что есть главнейшая ценность гарнизонного воина? Баба! Первая строчка приоритетной шкалы. Водка – уже вторая. Так как же не возбудиться, не приветствовать, не позиционировать себя эдаким половым разгильдяем.

И мы чувствовали себя так, что это даже не невинная шалость – а нормальная реакция, естественное приветствие, одобрили женщину, и что.

Мы выходим за забор – через пятьсот метров Выборг. Там на улице нам в голову не приходит улюлюкать вслед девушкам. Не говоря о Ленинграде. Дикари-то мы дикари, но в географии разбираемся.

Ну, смена социальной роли – смена точки зрения, смена поведенческого стереотипа, смена шкалы ценностей – это, в общем, понятно. Мы, взрослые мужчины, могли в столовой устроить бенц повару или дежурному по кухне, если нам недодали грошового черствого печенья, переварили макароны, неровно нарезали масло. Поводы для реакций были неразличимо мелки с точки зрения свободного человека – но солдаты и зэки нас поймут.

Важнее и характернее другое. Эта средней привлекательности женщина возбудила нас. Неожиданная среди военного гарнизона (хотя вольнонаемных везде хватает). По контрасту среди толпы в форме – особенно женщина, женщина в энной степени: особенная, единственная, не такая как все остальные люди здесь. У нее все женское, больше этого ни у кого здесь нет: это сильно выделяется, контрастирует, подчеркивается – возбуждает.

А вот идет она в Выборге по тротуару – не выделяется и не возбуждает; ну, не больше обычного.

…То есть. Не только мировоззрение. Не только правда как картина жизни и действий в этой жизни. Может меняться в зависимости от обстоятельств субъекта. Но. На биологическом уровне, инстинктивном, на уровне базового из инстинктов – полового – оценка объекта и отношение к объекту может меняться. И здесь не та смена условий, что ты месяц не ел и импотентен, или приговорен к смерти и не до баб. Нет, все куда мягче и проще. Зрение воспринимает эту женщину как единственный возможный объект сексуального влечения в радиусе видимости, и что главнее – в радиусе принципиальной социальной досягаемости. И среди множества людей она – единственный представитель этого пола.

Ты видишь ее в Выборге – и ничего особенного. Видишь в гарнизоне – и аж глазки закатываются.

…Можно, конечно, обмануть и половой инстинкт. Но все-таки его уговорить сменить влечение гораздо труднее. А акт размножения – первейший приоритет организма. И если уж здесь смена обстоятельств способна повлиять на «точку зрения организма» и «мировоззрение полового инстинкта» – так что? Так даже наше чувство регулируется различием условий. Ну, в известной степени регулируется.

Бухарские палачи

Советской литературе эпохи Гражданской войны и следующего десятилетия вообще был свойствен экспрессивный реализм, переходящий в жесткий натурализм. Таким образом, повесть основоположника таджикской советской литературы Садриддина Айни «Бухарские палачи» вполне впечатляла деталями. С подробностями книга.

Поздно вечером, после работы, усталые палачи сидят у костерка: пьют чай и отдыхают. Обычные рабочие люди со своими заботами. О делах говорят, случаи разные обсуждают и высказывают мнения. Работы много, она тяжелая и не слишком приятная, а платят ведь мало. Власть сейчас отправляет на казнь людей больше обычного, и нагрузки возросли. А ведь некоторые виды казни хлопотны, требуют больше времени и труда. Да и людей в общем иногда стоит пожалеть, их можно убивать легче, зачем зря столько мучений. И канавка для стока крови мала, и веревки гниловаты, и на арбах для вывоза экономят, мало их, жди пока обернутся – и снова трупы грузи, майся всю ночь.

И здоровье не очень, и не вознаграждают по заслугам, и куда вообще жизнь идет, нелегка наша доля.

Заметьте – это задолго до концлагерей СС, и уж это ни в коем случае не про расстрельные подвалы ЧК, откуда сотрудников нередко отправляли в психушку лечить нервы.

Айни был неплохой писатель. И палачам его вдруг начинаешь сочувствовать – проникаешься. Усталые работяги, по-своему добрые и неглупые.

Человек при деле – превращается в профессионала и отчуждается от сути и смысла своего дела. Это нормальная часть его человеческой жизни. Он видит свою работу изнутри сферы своего существования, где и работа эта расположена. Ему что дрова колоть, что людей рубить.

…Видите ли. Дело есть важнейшая часть человека. Человек существует для действия, для дела, такова его функция в мире, такова его сущность. И когда он начинает заниматься делом – его пластичное сознание пристраивается к этому делу, прилипает, льнет, формирует себя по всем бугоркам и впадинам этого дела.

Сознание человека едино с функцией этого человека в окружающей среде. Действие кормит тело, в котором генерируется сознание. А сознание планирует оптимальнейший способ действия этого тела.

Поэтому сознание жертвы и охотника – два разных сознания, хотя планируют они весьма близкие способы действий. Но – с двух разных точек зрения, с двух разных жизненных установок планируют. И две особи, два носителя этих сознаний – ненавидят друг друга в антагонистическом противоречии: правда одного не сдохнуть без добычи от голода – и правда другого не сдохнуть на зубах охотника.

А вы говорите: диалектика приро-оды, сытый голодного не разуме-ет, гусь свинье не товарищ.

Волк и заяц живут в двух разных мирах. Им понять друг друга – значит сдохнуть. Ибо правда одного – это смерть для другого. Что и происходит при столкновении их миров.

Поэтому «неудобный» казнимый, слишком живучий или наоборот, слишком слабый и преждевременно умерший – искреннее огорчение и лишние переживания для палача. Который просто старается качественно и с минимальными собственными затратами энергии выполнить свою работу, каковая есть важнейшая часть его собственной жизни, единственной и драгоценной.

…Моя правда, то есть мое мировоззрение, задано моей ролью в мире, моей функцией в мире, моим местом и задачей в сложной социальной конструкции общества.

Я есть то, что я делаю. Из этого следует, что. Я есть то, что я думаю – в заданности интересов, пользы и необходимости моего дела.

Мудрец

Вот поэтому былинный мудрец, мудрец из эпосов и сказаний – удален от всего, что может отвлечь его мысли, повлиять на его мировоззрение. От людей он удален топографически, расстоянием, жить ему предпочтительнее отшельником – в скиту, шалаше, пещере, горной хижине или лесной избушке. От страстей старец удален возрастом, аскетическими потребностями и седой бородой. От дел удален бездельным созерцанием и размышлением. От человеческих привязанностей удален одиночеством, отсутствием семьи.

Собственно, у мудреца нет даже родины. Он не патриот. Он на этой земле – как частица мыслящей природы, он принадлежит всей земле как воздух, вода, листва.

Он – равноудален от всех людей, групп и интересов. Эта равноудаленность – залог свободной объективности его правды, его мировоззрения. Из своего одиночества и незаинтересованности ни в чем – он один может сопоставлять все точки зрения, нужды и интересы объективно, взвешивая их значимость для отдельных людей и людских групп.

Мудрец соотносит все объекты с единой моралью и единой этикой. У него нет личных и групповых предпочтений, его суждение ведет гармония мира, справедливость и добро для всех.

Равноудаленность и отсутствие страстей и интересов рождает объективность – что значит: все объекты анализируются и оцениваются в единой и равной на всем пространстве системе координат. Эта система координат не стягивается гуще к какой-то точке, растягиваясь на периферии, как бывает у заинтересованного человека, который неизбежно тянет истину мира на себя.

Но люди склонны к конфликтам, это качество имманентное – что делать? Тогда мудрец подобен священнику или врачу – понимает всех и сочувствует всем, ибо несовершенен мир и человек несовершенен.

Но. Весы Господа Бога никогда не застывают в равновесии. И мудрец приемлет победу правых и смерть виновных, если таковые определимы из точки всеобщего равновесия.

Ибо Мир есть движение, и жизнь есть движение, и сам мудрец, при всей своей невозмутимости – тоже существует в движении.

Для зоолога может быть справедливость во взаимоотношениях зайцев и волков – но для зайцев выкладки зоолога не справедливость!..

Мир может быть справедлив в целом – но отношения отдельных групп и индивидуумов в заданных Природой условиях существования – справедливыми не являются. И более того – справедливыми быть не могут! Вот такова доля наша.

Мудрец видит и приемлет все истины – ибо не имеет личного интереса до этой жизни. Он существует в гармонии с пространством и Богом – равно соучаствуя в любой судьбе и приемля ее. Понять все может лишь тот, кто не добивается ничего.

Мудрец – это аналитическая гиперспособность мозга, ибо он заведомо отказался от любого практического вывода, бесконечно анализируя со всех сторон.

Олень и мясокомбинат

Первый и последний раз был я в убойном цеху мясокомбината, когда после многомесячного перегона из Монголии по алтайским горам пришли мы со скотом в Бийск, где и сдали гурт под фактуру по счету и общим весом. И проследив, как с весовой площадки наши сарлыки и бараны пошли по коридору в ворота приемки, кинули им вслед свои кнуты, закурили, и решили для начала отдыха поглядеть, как там выглядит мясокомбинат, конечная точка наших трудов и маяты, изнутри.

Мы были привычны класть барана на бок и отрезать ему голову кухонным ножом, как горбушку от батона. Но тут мы сомлели.

Огромное серо-бетонное пространство, далеко вверху потолок, огромные пыльные окна в разбежавшихся стенах. И – работа.

На конвейере – подвешенной на высоте глаз цепи с зажимами – плыли бесконечной чередой куры, подвешенные вверх ногой. Вместо голов внизу у кур капало с красных обрубков шей.

На другой ленте, потолще, точно так же плыли вверх ногами бараны, только что живые, уже без голов, отсеченных вот над тем переполненным головами лотком.

А на третьей ленте, высокой и мощной, медленно ехали, тоже свисая еще имеющимися головами вниз, оглушенные током коровы. На помосте внизу перед ними стояли два бойца в грязно-бело-серых окровавленных халатах и с длинными ножами в руках. То и дело окуная ножи в бочку с водой смыть кровь, они вонзали острейшие мясницкие ножи корове глубоко в основание шеи и делали длинный разрез вдоль всего горла до самой челюсти. Из полуметрового раскрывающегося разреза выплескивался водопад черной крови, и конвейер передвигался дальше.

Пол был в потоках крови, она постоянно смывалась водой в решетки. Запах подавлял сознание.

Мы вышли, матерясь скупо и сдавленно.

– Да ну его на хрен такую работу – сказали мы, отдышавшись на воздухе и закурив. – Хрен ли, что в городе. Уж лучше в горах, на воле, нормально, без этой хреноты. Ну так что – в палатке поспать. Плохо, что ли? Идешь, на коне едешь, чай варишь, человеческая жизнь. И как они тут пашут?

Так это я только к тому, что мы обсудили еще один нас впечатливший момент. Там за столиком у окна несколько девушек сидело, на птичьем участке. Молоденькие, веселые, в сравнительно чистых халатах – пили чай и ели бутерброды. И щебетали. На этом месте обсуждения мы пришли в магазин, взяли по полбанки на рыло без закуси (есть никто не хотел) и вынесли свое суждение:

Ко всему, сука, человек привыкает. Поначалу, поди, страшно им было, тошнило, коленки дрожали. А потом привыкли, конечно. А чего – работа, подруги, зарплата, да кругом все такое же делают, а коллектив нормальный, и о семье девкам думать надо, да залетел кто-то обязательно, и одеться хорошо охота – жизнь, в общем. Ко всему привыкнешь. Нам-то поначалу тоже в горах неуютно было. Холодно, мокро, барана долбаного через притор не протолкнешь. А потом втянулись – и ништяк, отлично жили, ребята, ничего трудного. Ну – за то, что хорошо дошли!

И вообще: мясо есть любишь? – а кто в убойном цеху работать будет?

…Через пять лет я работал на промысловой охоте в тундре. А летом полярным коротким идет сезонный отстрел дикого северного оленя – тогда его на Таймыре много было. Говорили, что оленина по высоким ценам идет на экспорт во Францию – диетическое мясо, экологически чистое и нежирное.

Набитых оленей бригада должна сразу освежевать и туши повесить под навес, а ливер раздельно в ящики; шкуры пересыпать солью и сложить в стопки; все подготовить к вывозу вертолетом. Иначе испортится.

Голова отдельно, рога у быков вырубить отдельно, языки вырезать и сложить отдельно, брюхо взрезать и вынутые кишки выбросить в вырытую яму, камус с ног снять, шкуру ободрать и так далее – ну, процесс. Для головы – топор, на остальное – небольшой нож.

И когда в первый раз ты это делаешь – подавляешь тошноту и внутреннюю дрожь. Страшновато, жутковато, противно и не хочется. А куда денешься? Назвался груздем – полезай в кузов. Рядом бригада, и никто удовольствия от этого занятия не испытывает. А молотят! Олень пошел – лови день!

Через две недели – эмоций ноль. Тяжелая работа. Лимфа разъедает малейшую царапину на руках. Поясница болит – внагиб работаешь потный на ветру. И сноровисто так молотишь – раз! раз! раз! следующий.

И вдруг в какой-то момент, когда мы разогнулись перекурить, я поймал себя на страшноватой мысли. Что сейчас, поднаторев и втянувшийся – я мог бы точно так же разделать человека, причем живого. Под шею подложить чурочку, подвинув ее за специально вбитую скобу. Стукнуть по шее топором, голову отложить в сторону. Зажав меж двух пальцев кончик ножа, вскрыть брюхо и выпотрошить. Рассекая лезвием связки, по локтевым и коленным суставам отделить конечности. И никаких эмоций.

Вдруг я понял работу палача. Топор, плаха, туша, ничего особенного.

Других не спрашивал, не знаю. Такие мысли от себя нормальный человек гонит. И я гоню, а память хранит.

Не думаю, что я особенный. Может, воображение почувствительнее. Работа-то была вполне даже обычная.

После того сезона я завязал с охотой. Любой. Зачем же их убивать. Ты его можешь – а он тебя нет. И жизнь твоя от этого прокорма не зависит.

А еще помню краткую злобу, с которой один из наших ругал мертвого олененка, если нож уже тупился или провел им не там. Он его убил – и он же его ненавидит. Ну, чтобы дело и чувство соответствовали друг другу.

…Вот эти девочки с бутербродами в убойном цеху, ни разу не садистки, вот это чувство палача над разделанным оленем – они как раз иллюстрируют очень наглядно, как не только мировоззрение человека определяется его образом жизни, социальной ролью и корпоративными ценностями – но даже его мироощущение, его эмоциональный комплекс как реакция на внешнюю информацию – зависят от дела, которым человек занимается, от его группы и цели.

Готов повторить: человек есть приложение к его делу. И его мировоззрение – информационное обеспечение психического здоровья, цельности личности, что необходимо для эффективного функционирования при выполнении дела.

Твоя жизненная задача – это и есть ты.

(P. S. Когда Ханна Арендт в «Банальности зла» описывает будничную деятельность и житейские мотивы функционеров гитлеровской машины уничтожения – она лишь честна и добросовестна: но эта добросовестная честность была воспринята общественностью, полагавшей идеал гуманизма сущностью человека, – была воспринята как философское откровение. Элементарную правду человеческой натуры, если нельзя ее опровергнуть, – можно подать как открытие. Что называется – врать меньше надо себе и другим, не воображая желаемое действительным.)

Суворов

Знаменитый историк и писатель Виктор Суворов, он же профессиональный разведчик Владимир Богданович Резун, совершил поступок масштаба редкого, глобального. Он в одиночку перевернул устоявшееся мировое представление о причинах и начале величайшей из войн человечества – Второй Мировой. Такое деяние обычно именуется научным подвигом.

То есть с 22 июня 1941 года – дня нападения фашистской Германии на Советский Союз – и по сию пору исключительно и именно Германия, ее агрессивная политика и человеконенавистническая идеология, считалась виновником Второй Мировой. С Германией боролись союзники – СССР, США, Франция и все страны Британского Содружества: весь прогрессивный мир. Они повергли фашизм и осудили его Международным трибуналом в Нюрнберге: американцы, русские, англичане и французы. И главных фашистов повесили.

Немцы с 1939 года напали на Польшу, Данию, Голландию, Норвегию, Францию, Югославию, Грецию, и в конце концов на Советский Союз. Неготовый же к войне Советский Союз, первое в мире социалистическое государство рабочих и крестьян, войны боялся, пытался избежать, даже заключил с Гитлером мирный договор, который тот нарушил. И поначалу Советский Союз, конечно, терпел поражения в войне и отступал, потому что врагов было больше, техника у них была лучше и ее было больше, и они напали неожиданно.

Вот эти полувековые представления мировой общественности и всех историков Суворов опрокинул и разрушил. Причем исключительно фактами – конкретными и доступными.

Позвольте, сказал он, с 1 сентября 1939 года Германия захватила те-то и те-то страны с совершением таких-то военных действий. А СССР в тот же период, заключив с ней договор, захватил такие-то и такие-то страны с проведением таких-то военных действий: Финская война, аннексия Карелии, Эстонии, Латвии, Литвы, восточной части располовиненной с Германией Польши и Бесарабию с Буковиной у румын прихватила.

Вот сколько сил и техники было на 22 июня у немцев – и сколько у нас: танков и самолетов у нас больше в шесть раз, причем новейших образцов столько, сколько половина всей немецкой техники, где таких образцов вовсе не было. А личного состава столько же, а через неделю – вдвое больше, чем у немцев.

А вот как росла численность Красной Армии в 1939–1941 гг., а вот сколько новых частей было сформировано и каких.

А вот как передислоцировались наши войска в эти два года, особенно в предвоенные месяцы.

Немцы скрытно сосредоточились на нашей границе – а мы еще раньше скрытно сосредоточились на немецкой границе. Причем так скрытно сосредоточились, что по сей день ни в одном историческом труде нельзя прочесть, где же были дислоцированы советские войска, и какие именно, и сколько их вообще было, и когда они прибыли в места дислокации. А главное – с какой задачей они там расположились? Архивы засекречены. Карты засекречены. Не время еще раскрывать нам те секреты, товарищи.

Суворов в одиночку проделал этот гигантский труд, вылавливая информацию по крупицам из разных статей и многочисленных военных мемуаров. И сложил мега-мозаику – Вооруженные Силы СССР в 1939–1941 гг. Рост численности и вооружений, передвижения, резервы.

Сначала этот подкоп под мировую историю блокировали, как могли. Потом сенсация прорвалась, и раздался вопль негодования профессиональных историков. А эхом – ругань и стон честных обывателей. Так что, мы все идиоты?! Ну, идиоты не идиоты, но как дети или пьяные: что-то видим – а зачем и почему понять не можем.

Однако в начале 90-х военные архивы чуток и ненадолго раскрыли, и выкладки Суворова подтверждались документально.

И теперь существуют две версии начала Второй Мировой войны.

Версия первая – суворовская: СССР готовил освободительный поход на Европу с целью установления социализма. Он приготовил горы оружия и милитаризовал всю страну. А оккупант Европы смутьян Гитлер действовал ему на руку: ослабить Европу и заставить мечтать об освобождении. Но – Гитлер понял подготовку удара ему в спину и ударил первый, чтобы спасти себя. Почти совсем готовая к нападению, но не готовая к обороне Красная Армия терпела сокрушительные поражения 41 года.

Версия вторая – официально-шизофреническая: Советский Союз боялся войны и хотел ее избежать или оттянуть, поэтому он не верил предупреждениям о скором начале войны, но тайно сосредоточил огромные силы на границе, но запретил им поддаваться на любые провокации немцев, но накануне стал снимать колючую проволоку на границе, разминировать самими же заминированные пограничные мосты и начали отселять местное население из приграничной полосы: войну не ждали – но все чувствовали, что она скоро начнется! Но немцы напали неожиданно! И плана обороны страны у нас не оказалось. Ну как-то не нашли его нигде.

Официальная версия категорически опровергает Суворова в главном: ну допустим даже, вы правильно все написали, кроме одного – не хотели мы нападать первыми, нет, никогда! А почему тогда война стала неожиданной, если Москва уже фронты образовала и полевые командные пункты подготовила? Ну, это они на всякий случай. А проволоку зачем снимали? Это местная глупость. А войска зачем в приграничных лесах спрятали? Ну, чтоб усилить границу на случай нападения. А гигантские склады боеприпасов и ГСМ прямо у границы зачем? А вот это головотяпство, Сталин армию-то обезглавил перед войной.

То есть:

Версия первая: СССР был отлично готов к наступательной войне, и Сталин не верил, что гораздо более слабая Германия нападет на своего союзника-поставщика СССР, ввязавшись в губительную войну на два фронта. Но Гитлер сыграл ва-банк, чтоб не попасть под Сталина, если тот ударит первым – а подготовку СССР к войне вовсе скрыть было невозможно.

Версия вторая: все советское командование во главе со Сталиным были идиоты, ибо с точки зрения обороны их действия выглядят дико. Они провели скрытую мобилизацию, подготовили мобилизацию общую, напечатали военные плакаты и написали военные песни. Они перебросили к границе в два эшелона практически всю армию. Но ничего не понимали ни в планах обороны, ни в расположениях войск, ни в строительстве укреплений, ни в боеготовности. Согнали толпы людей и горы техники к границе и запретили обороняться без особого приказа, чтоб не дай бог не рассердить Гитлера. Немцы всех и перемололи. Меньшим числом и меньшей техникой.

…Эти общеизвестные ныне вещи я кратко повторил здесь лишь с одной целью. Суворов, человек к жалобам отнюдь не склонный, биография не та, пару раз в разговорах посетовал мне на непостижимую, непробиваемую глупость ряда читателей вообще и историков в частности.

– Ты понимаешь, ну ведь все уже разложено; ну уже ставишь вопрос элементарно: граждане, послушайте, а если бы Гитлер не напал – мы так бы и были союзником фашистской Германии все десять лет действия Договора? Они бы продолжали завоевывать Англию, оккупировать всю Европу, готовить межконтинентальные ракеты на США, разрабатывать атомную бомбу – а мы поставляли бы им чугун, уголь, нефть, зерно, редкоземы для брони и бронебойных снарядов и поздравляли с днем рождения товарища Адольфа Гитлера, лучшего друга трудящихся немцев? Молчат!.. «Сталин знал, что Гитлер все равно нападет». Так построй оборону, заройся в землю, доведи до каждого план действий и передай кодовое слово при нападении. У нас была наступательная доктрина первого удара – так что вы крутитесь и изворачиваетесь? А вы что – не видите наступательного характера всей диспозиции? Ударные группы армий в выступах!

То есть. Очень ясно и логически мыслящий человек. Доводящий мысль до предельной простоты. Реконструировал по сотням тысяч деталей картину. Бесспорно достоверную. Которую невозможно опровергнуть. Можно уточнять отдельные частности, но именно отдельные частности. И эта картина, эта модель многосложной действительности, обладает абсолютной объясняющей силой. С точки зрения вот такого хода вещей, вот такой теории реконструкции все поступки, перемещения, изменения, приказы – все происходящее в два предвоенные года в СССР становится логичным, объяснимым, правильным, оправданным поставленными целями.

Традиционная официальная версия не объясняет ничего, оправдывая любую несуразицу глупостью командования и армейским головотяпством. Это как джокер в картах историка – шлеп из рукава: «А потому что глупость, чего еще объяснять».

И вот масса людей, да и подавляющее большинство историков – отнюдь не только российских – логичную и скрупулезно доказательную точку зрения Суворова не приемлют. Расклад простой: Гитлер сволочь – Сталин дурак. Гитлер агрессор – Сталин жертва. Гитлер-убийца сожжен – Сталин-союзник среди победителей.

Нацизм реабилитации не подлежит. Нюрнбергский трибунал пересмотру не подлежит. А что это значит? Что в любом столкновении нацизма с кем угодно всегда виноват нацизм – и значит другой прав. Нацизм всегда агрессор – и значит другой жертва агрессии. Агрессия – всегда плохо. Жертва – всегда хорошо, в смысле морально, в смысле жертва всегда права, а агрессор всегда неправ.

Уравнять в замыслах Гитлера и Сталина – значит Гитлера отчасти обелить. Как бы оба, если изолированно брать данный конкретный случай, виноваты в равной степени. А если принять ту – геббельсовскую, геббельсовскую! – точку зрения, что Гитлер хотел лишь обезопаситься от советского нападения, а Сталин хотел советизировать всю Европу – так ничего себе! Это что, вообще Сталин хуже Гитлера?!

Внимание.

Происходит когнитивный диссонанс.

Сталкиваются две взаимоисключающие мысли – две разные картины мира:

Картина первая: Советский Союз – жертва агрессии: мы мирные, честные, сильные, но доверчивые и не готовые. Хорошие мы, правильные, достойные! Но нас обманули, коварно перехитрили – и жестоко напали. Ну, а недостатки и просчеты у нас, конечно, были. Правда, значит у нас много идиотов и раздолбаев. Но подлецов нет!

Картина вторая: Советский Союз хотел ударить по Германии и взять под себя Европу. И тогда он действовал логично, правильно, эффективно! И хотел сокрушить фашизм и установить везде коммунизм – чего программно никогда не скрывал. Но в таком случае он коварный, жестокий, скрывает правду, это он начал 2-ю Мировую войну в большей степени, чем Германия, и уж в гораздо большей, чем Англия (которая, собственно, 3 сентября 1939 объявила войну Германии, чем и началась 2-я Мировая).

Резюмируя грубо: СССР был умен, силен и готов уничтожить фашизм – и был он при этом упрежденный агрессор, который спланировал, спровоцировал и фактически запустил самую страшную из войн.

Еще грубее: Советский Союз был либо глупый и хороший – либо умный и плохой. Честный дурак – или умный подлец.

И народы, победившие гитлеровский фашизм, утверждают: среди нас не было подлецов – ни умных, ни глупых! Борьба с германским фашизмом есть добро, и борцы – нравственны!

Групповая самоидентификация не позволяет большинству признать себя народом агрессивным, подлым и жестоким. Это противоречит моральной самооценке! Мы доверчивы, разгильдяисты и даже технически отсталы – ладно, это пожалуйста. Но подлы, лживы, коварны и жестоки – да ни за что!

Психологическая и мировоззренческая корпоративная истина – против объективной и нейтральной.

Моральная самооценка – против объективной, ей противоречащей.

И в результате? Человек и народ отвергают очевидную истину – если эта истина снижает его моральную самооценку, разрушает его самоидентификацию и его миропонимание.

Моральная хорошесть человека и народа есть стержень, вокруг которого выстраивается индивидуальное и групповое (народное) мировоззрение и миропонимание.

…Для обычного человека и группы понять – означает оправдать; понять – адекватно моральному приятию, согласию, добрению. Для обычного человека и толпы существует только то объяснение событий, которое служит к его чести – его оправданию, одобрению, моральному согласию, нравственному утверждению. Все действия СССР в связи со 2-й Мировой должны быть морально оправданы – ибо СССР сокрушил фашизм. Народное сознание воспринимает только дихотомию: черное – белое. Гитлер плохой? – значит СССР хороший! Все. Оттенков и полутонов человек толпы не понимает.

…Человеку говорят: твоя мать – шлюха, вот неопровержимые факты. Нормальный человек отвечает: ты мерзавец и лжец, моя мать добрая и честная женщина, заботящаяся обо мне, а тебе я заткну твою подлую глотку.

И если истина противоречит групповой самоидентификации – которая всегда позитивна! – то истина отвергается ради сохранения самоидентификации. (Каковая позитивная самоидентификация необходима социальной системе для существования, функционирования и выполнения объективной задачи.)

Поэтому пророк не должен удивляться ни побиванию камнями, ни костру, ни глумливой рецензии на книгу. Больно, конечно, обидно, досадно. Но логично.

Очевидность и неопровержимость истины отнюдь не гарантируют ни понимания, ни согласия с ней.

Интеллектуальный консерватизм есть отражение инстинкта морального самосохранения. Сохранить свой мир, дабы сохранить свою личность – свое функционирование в этом мире в согласии со своим пониманием и оценкой этого мира.

Любая интеллектуальная новация задевает внутреннее равновесие личностей, кто соприкасаются с этой новой, измененной информацией. А личности стремятся сохранить себя – свое внутреннее равновесие, свой мир и себя в нем!

Светает; страшно перечесть; кому порукой ваша честь?.. Если ты объявил хорошее плохим – и тогда с гениальной ясностью открылась картина мира, прежде запутанная, непонятная и туманная – аплодисментов не будет. Скандал – да, страшенный. А оваций – не дождешься.

Кстати, Дарвина многие мечтали сжечь. Ничего, Ламарк просто умер забытый в нищете.

Человек и толпа ненавидят и отвергают истину, которая ломает их картину мира. А особенно если она рушит их мировоззрение и лишает смысла их убеждения и саму жизнь.

Это не только ко Второй мировой относится. Вообще ко всему. Но сразу трудно принять это.

Гений и толпа
^{в смысле согласия-несогласия информации}

Социум по факту должен иметь единообразные точки зрения по основным предметам. Это единое мнение уже не есть вопрос рационального подхода – но символ веры, знак единства, причастности к социуму.

Мнение, соответствующее принятому – это маркер системы распознавания «свой – чужой». А когда свой вдруг оказывается при выяснении мнений чужим – это явный гад и предатель.

Явление это носит объективный характер. Значимость объединяющего факта может быть абсолютно условна. Наилучший пример – футбольные фанаты. Какая команда в какую игру – не один ли хрен?! Но – отыскать достоинства у своего и недостатки у чужого.

Единство объединяющего мнения – это информационный уровень самоструктуризации социума из аморфной массы в ориентированный коллектив. Это момент самоусложнения социума – а самоусложнение носит характер природный, естественный, вселенский.

Итак. Вот есть некое принятое в стране и народе мнение. Как правило – насчет исторических событий. Как правило – к славе данного народа и в некоторое посрамление народа-врага-партнера.

Завышенная коллективная (групповая) самооценка и косметическая ложь в истории – это нормально. Но сейчас мы о другом. О степени устойчивости устоявшейся оценки.

Самый общий пример – образ матери. Самый родной, первейший, начальный человек, воплощение любви, заботы и самоотверженности. Это воспринимается инстинктивно в первые же дни, недели, месяцы жизни. Далее мать может оказаться плохим человеком – но базовое отношение первично, остается. Если же мать порочат со стороны, уличают другие в дурных поступках – это чужое мнение не только отвергается, но оскорбительно. Плохо отозваться о твоей матери – оскорбить тебя и показать себя в твоих глазах дерьмом и врагом; если это правда – то еще хуже: тем больнее оскорбление, тем непримиримее неприязнь.

Спор футбольных фанатов – тут предмет объективно безразличен, ибо суть – в приверженности корпоративной ценности и более того – корпоративной истине.

Внимание! –

Корпоративная ценность имеет свойство укореняться и принимать качество корпоративной истины. О-па?

Итак.

Когда речь идет об истории народа – ее славе и достижениях – мы имеем дело с корпоративными ценностями. Высокая групповая самооценка поднимает нас в собственных глазах. Дает основания гордиться собой, быть довольным, удовлетворенным, уважать себя. Мы убеждаемся в высокой степени своей групповой самореализации.

Кроме того.

Есть набор качеств, которые всегда ценятся и которые каждый (если судьба позволяет) народ хотел бы иметь:

Сила. Благородство. Ум. Стойкость. Честность. Верность. Выносливость. Трудолюбие. Храбрость. Мужество. Бесстрашие. Великодушие. Бескорыстие. Щедрость. Талантливость. Изобретательность. Красота, кстати. Доброта.

А есть качества вроде бы мешающие народу, но простительные, проистекающие из продолжения его благородных достоинств:

Наивность. Доверчивость. Простота. Терпение. Верность договору даже вопреки собственным интересам.

А есть недостатки, которые народы склонны себе прощать:

Лень. Безалаберность. Мотовство. Легкомыслие.

Теперь – немного о прошлом: II Мировая война и СССР.

Удивительно, казалось бы:

Уже смирились с тем узнанным, что был Красный Террор, что уничтожили интеллигенцию, дворянство и духовенство. Что раскулачили и выморили всех трудолюбивых и умелых крестьян в коллективизацию. Что уничтожили перед войной всю армейскую верхушку. Что расстреляли в 1937–1938 гг. 800 000 человек, уничтожили всю старую партию Ленина, сгноили несколько (сколько?..) миллионов людей в лагерях. Что был страшный Голодомор. Но!!! Признать, что расстреляли 20 000 польских офицеров – трудно! Не может быть! Вот уж это – клевета! Разум отказывается верить.

Почему?.. А потому что информация новая – это раз. И потому что со зверствами внутренней политики народ смирился – «репрессии были неизбежны при индустриализации». А вот зверства во внешней политике – мы не приемлем! Ибо в целом мы – наследники СССР – хорошие! Честные! Благородные! Гуманные! Не смейте клеветать.

Что мы делали сами с собой – это наше внутреннее дело. И мы признали ошибки и преступления. А вот обвинения со стороны, от других, от чужих, что мы над ними преступления совершали – это совсем другое дело. Это как бы возлагают на нас на всех коллективную ответственность: русские против поляков или русские против финнов. Это вызывает у нас моральное отторжение. Это нам очень неприятно от вас слышать, что-то очень поганое есть в ваших обвинениях, марающее нашу национальную честь и гордость.

Обвинение извне наносит ущерб нашей групповой – и через то индивидуальной – идентичности. Типа: хоть лично ты и хороший парень – но вообще вы, русские, сволочи.

Вроде как у Пушкина: ругаю свое отечество, но от иностранца слышать такое досадно. А потому что Пушкин сам был часть отечества. И когда он ругает – он себя от дряней отделяет. А когда иностранец ругает – он говорит: «Вы. У вас. У русских». И Пушкин причастен. А он не дрянь! И вот эта семантическая разница употребления личных местоимений первого и второго лица «мы – вы» – она болезненно задевает: ты с ближними тоже попадаешь под раздачу.

За ГУЛАГ отвечает проклятое НКВД. А вот за расстрелы поляков или зверства в Германии отвечает вроде как весь народ или вся армия. А вот тут мы не согласны. Хотя не успеваем разобраться в психологических причинах своего отношения.

Системная правильность и оправданность своего социума по сравнению с другими и при столкновении с другими – это важнейший и глубочайший архетип человеческого сознания. Я бы даже рискнул сказать – коллективного бессознательного.

Поэтому. Когда Суворов говорит, что СССР хотел напасть на Германию. То. Вопреки логике. Вопреки тому, что фашизм был наш враг, а союз с ним был дипломатическим маневром. Вопреки тому, что неизбежность войны была понятна всем, и Сталину в первую очередь. Вопреки тому, что предоставлять смертельному врагу инициативу в войне – то есть позволять ему нанести первый удар по нашим войскам и нашей территории – есть преступление перед своей страной и страшная стратегическая ошибка. Вопреки тому, что удар Германии по нашим изготовленным к нападению, но не готовым к обороне войскам – снимает упреки в неумении воевать, в плохом вооружении и необученности войск. Вопреки тому, что такая точка зрения есть спасение нашей чести, нашего умения думать, работать и воевать. Вопреки всему! – Народное сознание против.

Ибо архетип: мы миролюбивы, мы никогда ни на кого не нападали первыми, мы гуманные, мы всегда за мир. А иная точка зрения – пачкает нас в собственных глазах. Мы не можем быть агрессором! Ни за что!

А ударили по Японии? А она плохая, лелеяла замыслы, а мы во исполнение союзнического долга по договору с нашими союзниками.

А напали на Финляндию? Мы не могли же допустить, чтобы так близко от города Ленина! Предлагали им другую территорию, а они не захотели отдать нам Карелию.

А Прибалтика? А у них произошли революции, их народ сам к нам решил присоединиться. И вообще в начинающейся войне – не мы, так немцы бы их оккупировали.

(И точно так же оправдывали и одобряли бы нападение СССР на Германию: мощная государственная пропаганда создала бы миф о праведности и необходимости этого шага, и народ верил и гордился собой и своей мудрой, сильной, правой страной!!!)

Моя страна – всегда права, хорошая и миролюбивая.

И никакими аргументами ты не перешибешь социальный инстинкт. А социальный инстинкт повелевает защищать свой социум и ставить его выше прочих. А на вербальном уровне информационного аспекта – социальный инстинкт проявляется в отрицании всего, что не соответствует положительному образу своего социума в глазах личности. Все! Это – инстинкт. А убеждения – это оформление инстинкта на уровне логики, и только.

В определенном смысле социальный инстинкт можно назвать консервативным. Все за одно – и все сохраняют то, что уже есть, победило ранее врагов, препятствия, иные мнения, причем неоднократно. И вот – придерживаясь наших истин и наших ценностей, мы тут живем, и неплохо живем. И наша неплохая жизнь – наилучшее доказательство истинности наших взглядов.

Консерватизм обеспечивает устойчивость системы.

Но. Все течет, все изменяется. Появляются новые вызовы, надо приспосабливаться к новым условиям существования. Зреет готовность к социальной мутации. К эволюционному изменению социума.

Мутанты – это кто? Инакомыслящие. Те, кто хотят странного. Блаженные, психи, чудики, люди с вывихнутым мозгом. Почти все их прожекты – бред, ерунда, фигня, плоды ошибок и психических сдвигов. Ан светит малый процент здравых суждений! В этом безумстве есть, однако, своя логика и расчет.

И когда социальная система близится к неустойчивому состоянию, и трещит каркас мировоззрения, и жутковатый лик Непонятного высовывается из обломков вчерашнего благополучия – вот тут вперед выходит укротитель, фокусник, объяснятель и созидатель, и возглавляет очередную Перестройку цивилизации: науки, политики, культуры. Еще вчера он был незаметен – а если заметен, то осмеян и оплеван. Но История делает поворот – и он оказывается впереди.

Строго говоря, это и есть гений. Гений – это человек, для которого истина социума, большинства, консервативная и корпоративная истина – не более чем информация к сведению и размышлению. Но отнюдь не указатель на дороге, и не поляна, обвешенная запретными красными флажками.

Гений – это самостоятельность, наглость, скептицизм, неудовлетворенность. И принципиальное отрицание запретного и невозможного.

Гений – это принципиально новое решение проблемы.

Нонконформисты, нигилисты, скандалисты и фантазеры – это грядка, где с кучей навоза перемешаны жемчужины. Как зерна истины, они дают всходыбудущего.

Пророк – это тот, кто видит истину, заслоненную от толпы стеной, построенной вчера и не дающей идти дальше.

Короче и проще: социуму необходимо меньшинство, которое адекватно воспринимает информацию и транслирует ее большинству. Чаще всего большинство уничтожает дестабилизирующее меньшинство – из инстинкта самосохранения. Но социум всегда продолжает генерировать из своих недр это меньшинство! Потому что обратная связь со средой системе (социальной) также необходима. Иначе косный социум не сумеет разглядеть изменения, не приспособится к ним и погибнет.

Так что с корпоративной, социальной точки зрения, гений – это информационный урод. Он не так видит и не тому учит.

Хула и травля – знак качества для пророка.

Травля – это налог на гениальность. Гений всегда перечит толпе. А пуще всего толпа мстит тому, кому вчера поклонялась. Так сказать, чувство меняет знак, сохраняя силу.

Дуализм, понимаешь. Диалектика, опять же. Единство и борьба противоположностей. В том числе – двух противоположных истин, которые равно необходимы.

…Гераклит из Эфеса, сын царя и потомок основателя города, отказался от власти, сбросил багряный плащ, швырял грязью в неразумных сограждан, удалился в горы, и никто не знает, велел ли он похоронить себя по зороастрийскому обряду, или обмазался перед смертью навозом как средством от водянки.

Ленин и мумия

Сидели мы вечером на кухне тесной и теплой компанией недавних выпускников университета. Ныне – сторублевых учителей и мэнээсов. Середина семидесятых за окном стояла, самое что ни на есть брежневское время – тихо, глухо и стабильно, как мухе в тесте.

И говорили о том, что так дальше жить нельзя. Тотальная ложь, любая инициатива давится, границы в мир закрыты, цензура обезумела, КГБ ловит ведьм, перспективой не пахнет. Но вспыхивали и встречные патриотические голоса: бесплатное образование, гарантированная сторублевая работа хоть где, бандитизма у нас нет, а человек человеку брат.

Углубились в истоки, помянули родной Ленинград как «люльку трех революций», и черт меня дернул за язык насчет того, что почитать святыней державы мумию вождя в мини-пирамиде посреди столицы – это вообще-то диковато, если вдуматься: архаика египетская!

Акустическое пространство разделилось на краткое ржание меньшинства и глубокое молчание большинства. Затем одна наша девочка, уже мать двух детей и член партии, отреагировала с внутренней дрожью в голосе, что она никогда не воспринимала Ленина в Мавзолее как мумию. И звучало внутри того голоса, женского, материнского, что я ей друг, но чужого сдала бы куда надо с такими мыслями и мировоззрением враждебным нам и чуждым.

И тут муж ее, также коммунист и перспективный молодой офицер, крякнул, закурил и пробурчал в мою защиту: но ведь действительно мумия, а что ж это еще такое. И в воздухе сгустился семейный конфликт на ровном месте.

Девочка-жена-коммунист чуть не заплакала. И сказала, что оно, может, и так, но все-таки не так. И для миллионов людей, и сотен миллионов во всем мире, это не мумия, хотя физически, материально, может и так – но духовно совсем не так! А это гений, который освободил народы и указал путь к равенству и счастью всех, кто трудится, а об этом люди тысячи лет мечтали, а Ленин своим великим гением это сделал, и мы все ему обязаны, живя в стране, которую он создал и его ученики.

Тогда все вспомнили бессмертный тост разведчика «За нашу победу!», чокнулись и выпили, и проехали скорей подальше это политическое место. Ну, чтобы одни не выглядели дураками, а вторые предателями, потому что все мы друг друга любили.

Из этого следует мораль первая. Главное – дать происходящему нужное название. А там – хоть ковер из мечети выноси, как говорят наши башибузукистые друзья турки.

Мораль вторая. Любой предмет можно по-разному назвать и соответственно рассматривать и расценить его с разных сторон.

Мораль третья. Мы рассматриваем и расцениваем объект с точки зрения собственного мировоззрения и в своем информационном поле приводим его в системное соответствие, в системное единство со всей своей картиной мира. Мы находит такой угол зрения, такую перспективу, чтобы объект гармонично вписался в общую картину нашего мира.

И если объект вдруг подадут нам неожиданной стороной, окрашенным не в те слова, получившим непривычный смысл – он не лезет в нашу картину мира, не соответствует, не гармонирует с окружающими конструкциями! И мы выбрасываем его вон, как не подошедший камушек мозаики, не того размера стекло витража, не встающую на место деталь Лего.

При столкновении и несоответствии частного с общим – человек, естественно, стремится прежде всего сохранить общее. И если частное его нарушает – самое простое решение выкинуть это частное вон. Чтоб не мешало. Не рушило конструкцию мира.

Назвать Ленина в Мавзолее мумией – означает покуситься на все мировоззрение советского коммуниста-ленинца. Качнуть все устои, усомниться во всех истинах. Посягнуть на его убеждения и весь его мир. Это все равно что в косвенной форме назвать его дураком с ложными убеждениями и ошибочным мировоззрением, и работает он на неправильное и ненужное дело, и жизнь его бессмысленна получается и даже вредна тогда.

За это муж-офицер лет на сорок пораньше меня бы расстрелял лично. Но тут Хрущев с 20-м Съездом и Брежнев с либерализмом уже расслабили народ, отравили скептицизмом…

Мне что представляется интересным и примечательным в том мелком случае? Наготу простейшего противопоставления. Да – Ленин мумия. Но нет – он не мумия!

Человек не хочет принимать слово, которое стилистически противоречит его картине мира. Он согласен с этим словом, с его семантическим наполнением – со смыслом то бишь, со значением его. Он согласен, что это так! Но он не согласен! Нельзя этим словом характеризовать объект – эта характеристика неприемлема! Хотя верна. Но не верна! Потому что стилистический оборот слова разрушает картину мира этого человека.

В результате?

Человек не может воспринять информацию об объекте, если эта информация противоречит его мировоззрению.

Искренне не может! Такова психология личности и такова социальная психология. Так устроено наше сознание и подсознание.

Часть вторая
^{Иллюзии истории}

Пушкин в системе ценностей

Отношение к Пушкину для русского человека – отнюдь не вопрос литературного вкуса или даже общей образованности. Поклонение Пушкину – это символ веры. В русской культуре это святыня.

Любовь к Пушкину для русского – это так же, как любовь к Родине, родителям, березкам и славным подвигам предков. Пункт обязательного списка. Характеристика моральной пригодности.

Любовь к Пушкину означает духовную причастность ценностям своего народа. Сигнал опознавательной системы «свой – чужой».

Однажды в Петербурге, сев к бомбиле, я сказал ехать на Стрелку, к Пушкинскому Дому. Водитель, экспансивный кавказец, уразумев разъяснения адреса, в знак своей компетентности возгласил с шумным акцентом: «Вот Пушкин был, да? Сколько лет написал – все знают! Молодец, да?» Вряд ли он читал Пушкина даже в школе – если он ходил в школу. Но Пушкин как знак величия русских ему был известен.

Очень мало кто читал сегодня «Записки русского путешественника» Карамзина или баллады Жуковского, не говоря об «Иване Выжигине» Булгарина или «Русских в 1812 году» Загоскина. А ведь были книги знаменитые, куда выше почитаемые современниками, нежели «Евгений Онегин» и «Капитанская дочка». В те времена любить Пушкина было совсем не обязательно, номером первым русской словесности он отнюдь не был, а отношение критики случалось весьма прохладно; да и тиражи сильно уступали тогдашним бестселлерам.

В результате длительной и сложной культурной эволюции – эволюции социальной, политической, идеологической, а также эстетической и пропагандистской – на литературной доске ретроспективно произошла масса перемещений. Критики, литературоведы и политики-пропагандисты мяли общественное мнение, как скульптор глину. И всякий диспетчер общественного мнения руководствовался собственными вкусами и интересами – субъективно или объективно, прямо или косвенно менял картину литературы прошлого.

Фиксируя и анализируя историю – мы всегда корректируем ее согласно собственным представлениям о сущем и должном. Историк не просто пристрастен – он соучаствует в сотворении истории. Толпа историков всегда имеет претензию подменить собой Божью Рать.

Никто и никогда не обвинял Пушкина в бездарности – но ни один талант не может достичь высот мифа о себе. А великий миф сложился эффектно и эффективно из вех биографии – ссылка, дуэли, красавица-жена, близость к царю, трагическая смерть – и далее использование политиками! Юношеские стихи о свободе цитировали оппозиционеры и революционеры всех мастей, поэта изображали жертвой душителя-царя, а советская власть и вовсе создала образ Пушкина – борца с царизмом и его жертвы. (Несчастный Николай! Богато содержал придворного поэта, уплатил по смерти полтораста тыщ золотых рублей карточных и иных долгов, ввел в придворный круг – а взамен только иногда написать нужные государству стихи. Потомки таки неблагодарны.)

Табель о рангах литературного (да и любой корпорации) пантеона – это один из архетипов социокультурного пространства. Структура литературного пантеона такова, что в середине эдакого полусферического пространства, эдакой пещеры в толще времени, стоит высокий постамент-колонна для Номера Первого. Вокруг кольцом колонны пониже, штук шесть. Это для Номеров Вторых – тоже гениев, но не такого масштаба. А по периферии дюжина постаментов-пеньков для Номеров Третьих – большие таланты, но уже не гении.

Яркий свет сфокусирован на Номере Первом, хорошо освещены и Вторые Номера, а уж по краю полумрака теснятся у стен таланты и одаренности, которым ни постаментов, ни пьедесталов не досталось. Но если порыться в литературном хламе – мы и их отыщем и вспомним.

Что произойдет, если Номер Первый на центральном высоком пьедестале – вдруг исчезнет? аннигилирует? бесследно изымется из истории? – Произойдет мгновенная рокировка, и один из Номеров Вторых окажется на пьедестале Номера Первого. То есть. Номер Первый есть всегда! Как есть первый в любом забеге и любом соревновании. Сколько бы ты ни убирал самых быстрых – все равно один будет быстрее прочих.

Исчезнет Пушкин – Номером Первым мгновенно воплотится Лермонтов. Исчезнет Лермонтов – пьедестал Первого займет Гоголь. Свято место пусто не бывает. Точно?

Не всегда почитался Номером Первым в английской литературе Шекспир. Не всегда расценивался как гений Бах. И вообще современники уморили Сократа. А Маяковский стал «лучшим поэтом советской современности» после реакции товарища Сталина на письмо Лили Брик, посмертно.

И вот здесь отношение к Пушкину в школьном учебнике и отношение к Пастернаку или Бродскому в гуманитарно-свободомыслящей российской среде – ничем принципиально не отличаются. Поклонение – знак причастности к своей касте. Не-поклонение, тем паче критика, а уж вообще недопустима не-любовь – знак глупости, невежества, плебейства и душевного хамства. Это уже не вопрос литературного вкуса!

Есть грань, за которой вопрос разума переходит в вопрос веры. Рациональное перевоплощается в моральное. Правильно и неправильно превращаются в хорошо и плохо.

Если ты не признаешь наших оценок первых гениев – то ты не разделяешь наше мировоззрение. Ты неправильно видишь нашу пещеру – или стоишь не там, или зашел не туда. Значит ты чужой. А живешь среди нас. Жрешь наш хлеб и дышишь нашим воздухом. А нас считаешь дураками – ниже себя то есть. Кто ты после этого? Гадина ты после этого! Предатель, пятая колонна, низкопоклонник перед заграницей, у тебя вообще ничего святого нет.

Опровергая эстетическую оценку человека – мы косвенно называем его жлобом. Это обидно. Вероятно, он не согласится. А может обозвать. И вообще такие споры портят отношения.

Опровергая интеллектуальную оценку человека – мы тем самым называем его дураком. Если он академик – он может и поспорить с тобой. А если личность незатейливых умственных возможностей? Да он пошлет тебя подальше и прибавит, что всем прекрасно известно, как все обстоит на самом деле, а ты просто невежественное чмо без образования, но с претензиями.

Если ты докажешь человеку то, во что он не хочет верить – он тебя возненавидит.

Но не будем излишне обобщать раньше времени.

Я чего говорю?

Я говорю, что если малообразованному русскому (не национальность, а культурная самоидентификация) указать на недостатки Пушкина и покритиковать – его реакция будет негативной. Для него это неожиданная информация, нештатная ситуация. Ему плевать на Пушкина как поэта и личность. Но ему важен Пушкин как знак национально-культурной самоидентификации. Пушкин как знак занимает свое место в его картине мира. А покушение на свой мир он не приветствует. Все знают, что Пушкин гений, величайший русский поэт, наша гордость. Вот! Наша гордость! А ты кого мараешь, гад?

Нежелание изменять свою картину мира – это естественный инстинкт психического самосохранения личности. Это стремление к душевному равновесию – то есть покою, то есть отсутствию стресса.

Психика человека диктует ему избегать стресса, разрешать стрессовые ситуации. Если поступающая информация сигнализирует об опасности – врубается инстинкт «дерись или беги». А если поступающая информация является излишней – она отсортировывается и отбрасывается как избыточная, мешающая, отвлекающая.

По большому счету человеку на Пушкина плевать. За пределами России весь мир отлично обходится без Пушкина. Но. Пушкин для русского – это устойчивый элемент групповой (национальной) самоидентификации. А вот коррекция самоидентификации – страшно неудобная, нежелательная, болезненная вещь. Коррекция самоидентификации – это стресс. И в данном случае – стресс совершенно не нужный!

Коррекция самоидентификации – это своего рода личностная, психологическая операция на уровне смены пола. Психологическая пластическая хирургия. Человек вдруг узнает, что у него другая мать; или отец. Или он не немец, а еврей – а он мечтал о карьере в СС. Или в тяжелый час родственник вернул ему долг и спас – а на самом деле эти деньги прислал ему враг, потому что враг-то знал, что ты ему брат. Или твоя честная работа в НКВД оказывается преступной.

Или – мы народ самой лучшей, самой глубоко духовной литературы в мире. И вдруг оказывается, что мы народ десятой литературы в мире, потому что раньше нас, мощнее и богаче – литературы французская, немецкая, английская, итальянская, испанская и испаноязычная; так ведь и американская неслаба. А самые справедливые герои – англичанин Робин Гуд и немец Карл Моор, а самый благородный – француз Квазимодо, самый привлекательный и замечательный – француз д’Артаньян, а символы мужества и стойкости – герои американцев Джека Лондона и Эрнеста Хемингуэя. Ке мала фортуна!

Да что ж меня все заносит-то наперед батьки в пекло… Мы ж о Пушкине. «Кушкин, Кушкин! А ты, мальчик, не кизди, иди себе.»

Почему, если завести чисто литературоведческий – а хоть и читательский – разговор о Пушкине, непредвзятый и объективный – реакцией будет недоумение в лучшем случае и враждебная ругань в худшем? Причем недоумение быстро перетечет в обвинения и поучения, а ругань перерастет в серьезную ссору? Рядовой Иванов, мне не нужен чистый плац, мне нужно, чтоб ты мучился! Мне не нужно несовершенство Пушкина – мне нужно, чтоб ты признал: наш король самый могучий! наши воины самые отважные! моя дама самая прекрасная! наш великий поэт самый великий!

Ты говоришь, что пролог к «Медному всаднику» – блестящие стихи, что «Повести Белкина» – гениальная проза, что «Евгений Онегин» написан удивительно, беспрецедентно для эпохи простым, чистым, абсолютно живым и легким русским языком. О’кей, парень, все с тобой согласны. Тогда ты добавляешь, что многие пушкинские стихи не шедевры, что-то в альбом, что-то к случаю, а что-то и примитивно, ну рифмы-то возьмите: правил – заставил, занемог – не мог, ты – красоты, вновь – любовь. Сюжет «Онегина» банален, и «Дубровский» банален и страшно затянут в месте судебного документа, и все это абсолютно вторично по отношению к немецкой и французской литературе. И давным-давно Пушкина никто для себя не читает, и залили его патокой и засюсюкали по самое не могу.

И вот тут ты единомышленника встретишь редко. Как это!?

Раскрываешь книгу – доказываешь.

Получаешь ответ – и ничего плохого, а есть и вообще гениальные строки, а вот Белинский писал, а Бонди, а целая библиотека написана! Академики! Исследовали! Ученые! Доказали! Лицей! Гармоничный! Пока свободою горим! Чудное мгновенье! Я от тебя такого не ожидала…

…Когда я написал «Памятник Дантесу» – радио с телевизором меня просто достали массированной подготовкой к двухсотлетию: «До дня рождения Алекса-андра Сергеевича осталось семьдесят два-а дня! сю-сю-сю!..» Так молодежь восприняла рассказ на ура и спорила, правда там или я придумал – сам свидетель. Но это еще неокрепшие умы, сопротивляющиеся школьной тоталитарной заразе. Потом умы крепнут, и скептическая неприязнь к школе сменяется ностальгией и возрастным примирением. Изучать было противно и скучно, но школьные имплантированные взгляды со временем стали собственными! Скучно – но правильно!

Знак Пушкина – внутри них, а изучение их не волнует; а твоя истина – снаружи и мешается, как соринка в глазу.

Им не нужна правда о Пушкине – им нужно величие своей культуры. Много вас таких Зоилов пытается плюнуть на нашего Гомера.

Культ личности

Образ гения и героя – будь то Пушкин, Ленин или маршал Жуков – создаются по одному закону. Есть бесспорная и яркая доминанта. Великий и гениальный поэт, политик, военачальник. Величие этой доминанты задает масштаб и стилистику образа.

То есть. Доминирующая черта героя определяет яркость, величие, положительность его образа. Ибо его роль для нас, для народа и истории – огромна и благотворна.

А коли образ величественный и светлый – так и состоит он из величественных и светлых черт и качеств. Они гармонично соответствуют друг другу.

Мы, поклонники и потомки, идем в познании образа не от частных мелочей к общему – но наоборот: от генеральной черты мы реконструируем подходящие, соответствующие, гармонично с ней соседствующие черты и свойства мелкие, частные, разные. И у нас всегда получается икона! Ибо главную идею, главное достоинство героя – нельзя мельчить и марать грязными мелочами!

Образ героя строится как корабль: закладывается киль, он определяет размер и тип – к нему подбираются соответствующие шпангоуты, и уже к набранному каркасу крепится и раскрашивается обшивка.

Биография героя создается не по законам документального расследования – но по законам романтической литературы. Величие образа первично – подтверждающие его детали вторичны, служебны, их отбор определен задачей.

Мы любим и уважаем героя за главное – и прочие его черты представляем себе в соответствии со своей любовью. А любовь – не то, чтобы слепа… Но видит то, что ей нужно, и толкует факты так, как ей хочется.

Если народ любит и ценит своего гения и героя – как он может дать ему объективную характеристику? Глупо ожидать. Только превосходная степень всех качеств.

Образ героя необходимо идеализирован и комплиментарен, являясь персонификацией народного величия и таланта.

…Культ личности как архетип виден в русской культуре прежде всего как образ Пушкина. Пушкин свят и неприкасаем. Он – наше все. Все его черты прекрасны, все поступки безупречны. Инакомыслие в этом вопросе есть подлость. Все факты, которые возможно истолковать к его пользе – читаются только комплиментарно. А которые явно неблаговидны – обязаны замалчиваться. Через пять лет после восстания декабристов свободолюбец воспевал подавление Польского восстания – на деньги царя и во славу великодержавности: и молодец, патриот. Болезни Венеры – ах, это пылкость в любви. Раз за разом отказывали в сватовстве – детали. И так далее по длинному списку. Не в том дело, что ложь как умолчание и идеализация канонизирована. А в том, что попытка сказать правду, и вполне известную, вызывает только ненависть. Вот этот психологический феномен и примечателен.

Культ личности – это персонификация групповой славы и величия. Народ – это фанаты героя, его слава осеняет их, его гений их возвеличивает. Не в силах предъявить величие собственное – они обретают его в преданности кумиру, в объединении вокруг его божественного блеска. Они – члены группы великого вождя – а только великий народ может породить великого вождя. Величие вождя и народа – едины!

Культовый герой – это наше общее достояние, как земля или история. Он – наше создание, мы делегировали ему свою силу и волю, ум и власть.

Короче. Кумиры есть и будут – потому что у народа есть в них потребность. Кумир – это элемент структуризации аморфной людской массы в социум с единой системой ценностей и взглядов.

Когда мальчик в концлагере кричит перед входом газовой камеры: «Сталин отомстит!» – он не имеет в виду рябого грузина Джугашвили, он кричит о могучей державе с несокрушимой армией, которая уничтожит всех убийц, и Сталин здесь – как знамя над общей силой. И понимание имени как символа – не должно мешать пониманию всей правды в истинном свете.

Культ всегда лжив. И вечен. По необходимости. По факту. Это персонификация потребного народу качества в превосходной, идеальной степени. Иванов, мне не нужна правда, мне нужен герой. Образ для поклонения, подражания и общественного самоуважения.

А когда развенчивают тиранов – толпа делает кумирами ученых, священников или эстрадных певцов, в зависимости от эпохи.

…Да, кстати – злодеев назначают примерно так же. Образ злодея – это как бы мусоросборник эпохи. Его злодейство тоже гипертрофировано как доминанта – и все прочие черты гармонично ему соответствуют. В печатную машину заправляется черная краска – и разница только в ее густоте и оттенках. В российской традиции так любят изображать Наполеона и Чингиз-хана, не говоря о Гитлере и всем его окружении. При Советской Власти так подавались белые генералы; кстати и Солженицын, а Фаддей Булгарин до сих пор исполняет в мартирологе роль злодея русской литературы – будучи крупнейшей в ней и заслуженной фигурой.

Что надо сказать? Что массовому сознанию и историческому мышлению по их устройству потребны архетипы социальных фигур как носителей идеальных качеств. То есть: потребна ложь. И эта ложь защищаема искренне и ревниво. Величие нужнее правды.

Магический стиль Достоевского

В школе меня от Достоевского не то чтобы тошнило… Но это было вроде обеда, на первый взгляд полезно-невкусного, а на второй он оказывался вылеплен из сухого репейника с касторкой. Это чтение вводило в депрессию и вызывало активный протест. Каждому студенту по топору! Понятный герой был Рогожин: истерика от такой жизни, зарезать всех к черту и уйти в каторгу.

А потом на Ленинградском филфаке спецкурс по Достоевскому читал Бялый! Из года в год процесс повторялся – из аудитории на двадцать мест переезжали на семьдесят, и к зиме ленинградский бомонд сидел в первых рядах актового зала филфака: так было же что послушать.

И вот что тут можно объяснить людям мудрым и тонким? «Ну не люблю я его!..» Но поскольку место Достоевского в пантеоне было незыблемо и бесспорно, мне в удел оставалось казниться собственной ограниченностью и неспособностью насладиться шедеврами. Вот золотился отборный виноград в литературных чертогах, который я никак не мог укусить. А если кусал – во рту оставалась дрянь какая-то вследствие моих дефективных культуропереваривательных ферментов.

Я сначала-то прочитал у Хемингуэя – он был кумиром и знаком эпохи – про то, как он читал Достоевского: «Я никак не мог понять, как человек может писать так плохо, так безнадежно плохо, и при этом производить такое сильнейшее впечатление». Много позже я узнал, что Хемингуэй не знал, как плохо писал Достоевский: он читал его в переводах на английский Констанс Гарнет. А это изрядная адаптация к съедобному английскому начала XX века.

И тогда же, в школе, наткнулся в «Золотой розе» Паустовского (или у Олеши?..) на чудеснейшее воспоминание. Элегически и назидательно изложенное к сведению прежде всего молодых литераторов и иже с ними. Как молодой Костя, еще не Константин Георгиевич, работал в одной редакции. И читал поток рукописей графоманов. И вдруг в сером тексте попалась удивительная и прекрасная страница, она словно мерцала сиреневым свечением и благоухала. И он никак не мог понять – что же это такое, как же это?.. И продолжал вчитываться, и вдруг увидел: Настасья Филипповна! Это же Достоевский! Бессмертный «Идиот»!

Я бросил Олешу (или Паустовского?..), схватил с полки «Идиота» и ну читать, пока не позовут к ужину. И сцену у камина с бросанием денег, и воспитание юной наложницы, и как с князем, и с купцом – ищу страницу, которая сиренево светится. А она как «Джоконда» у Раневской: так знаменита, что сама выбирает, кому будет светиться, а кому нет. Мне – фигу.

Уже в университете я прочитал у Бунина вполне известное: что как прекрасно бы ужасно написанные романы Достоевского переписать хорошим, чистым, подобающим языком. И понял, что нас как минимум двое. Бунин мне вообще всегда нравился. И про язык он понимал явно лучше Достоевского. Не говоря о женщинах.

…После тридцати лет я перестал стыдиться перед самим собою своей нелюбви к Достоевскому. Нельзя любить всех. Это уже не любовь, а помесь свального греха с национальным конформизмом. Лучше иметь собственное мнение, чем чужое мнение будет иметь тебя.

Я успокоился в понимании, как мне казалось, гениальности психологических многослойных раскопок Достоевского. Как геолог бьет шурфы через слои пород или бурит скважину и достает керн с послойным образцом залегаемых на глубине минералов – так он дает послойные срезы человеческой психики до глубоких глубин.

При этом можно не соглашаться с его мировоззрением, можно не считать глубокой философией «Легенду о Великом инквизиторе», можно вообще отрицать христианскую картину мира – но послойный срез психологии человека в глубину отрицать, похоже, все-таки нельзя.

Можно воспринимать Достоевского как писателя депрессивного, видящего жизнь в весьма тягостном, мрачном свете. Разбойник и блудница войдут в Царствие Небесное – Раскольников и Соня – это гениальное перерождение детективного намерения в переосмысление и осовременивание Евангелия. Но к счастливой и продуктивной жизни ни хрена не вдохновляет. А что-то остается от желания мрачно напиться и забыться.

…Так возвращаясь к стилю Достоевского – при вдумчивом анализе соотношения вербального и семантического слоев видно, что автор повторяет одно и то же по нескольку раз, иногда по многу, с незначительными отклонениями – повторяет многословно, неряшливо, коряво, приблизительно – но в результате этих неуклюжих и неудобочитаемых повторов он передает в конце концов абсолютно точно и исчерпывающе – мысль, ощущение, мимолетный нюанс отношений. Как плохо пишет! – но как точно доносит до читателя свою мысль, чувство, картину!

И лишь много позднее я узнал тоже известное – что все свои поздние романы Достоевский не писал, а надиктовывал. Надиктовывал иногда десятками страниц за ночь – и чаще ничего потом не правил. Опять же, нередко в спешке работать приходилось, сроки сдачи рукописи поджимали. Ну так о каком стиле, о какой работе над словом может здесь идти речь. Это вам не «Повести Белкина» и не пять редакций «Войны и мира».

Светится, говорите? Вот в глаз тебе засветить – и любая страница засветится! Хоть Ивана Шевцова, хоть Чарлза Буковски. Особенно инструкции по гражданской обороне.

…Какое отношение к теме нашей скромной попытки исследования имеет это развлекательное паралитературоведение? (Ну зачем уж я о себе так-то, подумал Мольер.) А такое, что сегодня всех читателей Достоевского можно разделить на несколько нехитрых разрядов.

Первые. Не слышали и не узнают.

Вторые. Слышали, но не читали и не прочтут. Вот эти вторые, в свою очередь, делятся на: а). В гробу мы видали эту ископаемую скукоту, в которой ничего интересного и вообще нужного сегодня нет. б). О да, это великий и гениальный русский классик, известный во всем мире.

Третьи. Читали в школе по обязанности. Отношение – совершенно аналогично вторым.

Четвертые. Читающие, культурные люди, уважающие культуру. Отношение – аналогично разряду три и два пункт б).

Пятое. Филологи-русисты. Значимость классиков вне обсуждения, их величие – это наш мир, внутри которого мы. Но в принципе – отношение то же, что выше – пункт б).

И вот у гения – гениально должно быть все, в том числе стиль. И качеством стиль Достоевского от Лермонтова не отличается – просто особенности разные.

Литературная игра «Сделай сам»: возьмите одного литературоведа, один роман Достоевского, раскройте его два раза на любом развороте, прочтите оба разворота вслух, затем повозите по ним лицом литературоведа и велите показать достоинства стиля.

Глубокий и изощренный психолог, соединявший глубины психологии с высотами философии и тем гениальный в литературе – был омерзительный стилист. Бездарный стилист. Без чувства слова и фразы, без языкового слуха. А он вообще по жизни не слышал людей, он жил внутри себя и разговаривал всерьез внутри себя. Он разговаривал с собеседником – не как вдвоем играют в теннис, а как один играет в сквош – стенка отражает твой мяч, и ты делаешь следующий удар, играя сам с собой и воспринимая только отражение собственных слов.

Ничего особенного и ничего унизительного. Гений не обязан быть гением во всем. И бездарность гения в одном не умаляет его гениальности в другом.

(А вы возьмите любую монографию специалиста по русскому языку. Ее же читать невозможно. Спотыкач. Языкового слуха нет, владения словом нет! А изучает! Иногда дело пишет и даже открытия делает. И вообще мало ли блестящих ученых были никудышными лекторами. Ну, если честно – то мало. Но бывали.)

Ей-богу – ну поставьте еще опыт. Попробуйте отредактировать, хоть мысленно, любую «Повесть Белкина». Или любой абзац «Героя нашего времени». Любую страницу «Войны и мира». Или рассказ позднего Чехова, или Бунина 1916 года. Здесь попахивает совершенством.

А теперь возьмите любые десять страниц Достоевского, и представьте себе, что редактор дал вам задание сократить текст вдвое, сохранив всю суть и придав удобочитаемость. Не десять – хоть три. Попробуйте. Вам будет интересно.

Итого.

Читают Достоевского очень мало, даже в России. Читавшие и не читавшие знают, что он гений. Гениальная книга – это какая? – умная, глубокая, хорошо изображает жизнь и характеры, душу людей и мотивы их поступков, и написана хорошим языком с соблюдением законов и пропорций: композиция, сюжет и так далее.

В представлении масс стиль гения и классика не может быть плох. Вера в авторитет сильнее и важнее собственного понимания. И если какая-либо информация противоречит мировоззренческой установке – тем хуже для информации.

В школьника пихают Достоевского, как касторку в больного. Языковое чутье и общее мировоззрение школьника решительно отвергает Достоевского. Он согласится воспринять краткий вразумительный пересказ, адаптацию с выделением основных мыслей и идей. Это профанация? В общем да.

Но. Влияние, которое классики оказывают своим искусством на эстетические и идейные воззрения общества – это как правило косвенное влияние. Через массовое искусство, высказывания авторитетов культуры и тому подобное. Адаптация несъедобной для масс классики – скорее благо. Ибо вопрос не стоит: читать оригинал или адаптацию. Вопрос стоит: читать адаптацию или вообще ничего.

Оригинал Достоевского в наше время – для любителей и избранных, но отнюдь не для всех; что мы и так наблюдаем.

Отвергая элементарную истину – гениальный психолог и провидец Достоевский был неряшливый, примитивный и омерзительный стилист – люди просто не хотят правды, не нуждаются в ней, отвергают ее и клеймят носителей такой правды.

Почему? Потому что это нарушает цельность и гармонию их комфортного слаженного мира. И порочит кумира. И снижает индивидуальную и групповую самооценку. Их мир от этого не делается лучше, приятнее, продуктивнее, понятнее! То есть такая правда противоречит базовому подсознательному и психологическому стремлению человека: чтобы все было хорошо, полезно, приятно, утверждающе, цельно, просто, удобно, вдохновляло и способствовало.

В чаще истин

В старом французском фильме «Супружеская жизнь» история одной любви и развода дана с двух точек зрения. Вот первая серия – версия мужа: как все было – и виновата во всем скверная жена. А вот серия вторая – версия жены: все было совсем иначе – и виноват неверный и ревнивый муж.

И две картины одной жизни – не совмещаются! Не совпадают! Супруги видят разные детали, слышат разные слова, замечают разную ложь и помнят разное время событий. И оба совершенно честны.

Эта избирательность памяти основана на субъективности отношения. Объективно они жили одной жизнью, в одном доме, в одно время. Субъективно они жили в двух параллельных реальностях.

Любовь каждого, его ревность, усталость и обида, неудовлетворенность и подозрения, обманутые мечты и жажда быть понятым – привели к полному непониманию другого. К несовместимости. К невозможности достигнуть согласия. Ибо. Правда одного – ложь для другого. Взаимно.

При этом – мучатся, и хотят понимания, и еще любят!.. И каждый клянется правдой и уличает другого во лжи…

То есть. Избирательность нашей памяти. И нашего внимания. Может решительно зависеть от нашего индивидуального отношения к происходящему. Восприятие реальности зависит от нашего эмоционального настроя. (Вообще фильм с французской гривуазностью работал на постмодернистскую французскую философию своего времени – просто иллюстрируя релятивистскую концепцию истины.)

…Если бы, конечно, был третейский судья. Объективный, справедливый и мудрый. Бог! Так ведь и ему не поверили бы – вздыхали о тяжести Высшей кары.

…А вот вариант интереснее, и иррациональная мудрость Востока заполняет весь объем миропонимания, как облако перед объемным взрывом. Это гениальный и знаменитый рассказ Акутагавы Рюноскэ «В чаще». Так кто же убил самурая – разбойник, жена, или он сам покончил с собой? Ах, в тексте рассказа есть прямой отсыл к «Балладе Рэдингской тюрьмы» Уайльда: «Ведь каждый, кто на свете жил, любимых убивал: один жестокостью, другой – отравою похвал… кто властью золота душил, кто похотью слепой… но ведь не каждый принял смерть за то, что он убил!» Приговоренный разбойник Тадземару говорит: «…вы убиваете властью, деньгами, а иногда просто льстивыми словами…»

Жизнь убила. Мир людских отношений…

«В чаще» – это рассказ о непознаваемости и неоднозначности истины, да. Но еще, и важнее – это рассказ о человеческом благородстве, о стоицизме, и о том, что каждый человек воспринимает жизнь в соответствии со своим мировоззрением. И одновременно, одновременно!! О том, что ты можешь думать о реальности что угодно, не соглашаясь с другими, – но реальный результат всегда будет один и тот же! Независимо от ваших мыслей и споров о мотивах и обстоятельствах.

Короче. Жизненная позиция человека диктует ему образ правды. Что бы ты ни видел – это твоя собственная проекция на мир реальности.

А вот чудный пример из литературы уже иного жанра – «Искусство приобретать друзей и оказывать влияние на людей» Дейла Карнеги. Эта книга пользовалась бешеным успехом: миллионы людей учились по ней корректировать свою жизнь. Да, так толпы полиции штурмуют квартиру в Нью-Йорке, где отстреливается гангстер Френсис «Два ствола» Кроули. Он перестрелял кучу народу, причем без необходимости убийств ни по ходу грабежей, ни для ухода от погони – а вот к случаю пришлось, типа подвинуть в сторону. И этот убийца, пятная своей кровью бумагу, пишет, когда кончились патроны: «Под моим пиджаком бьется усталое, но доброе сердце, которое никому не хотело зла». Готовясь к казни в тюрьме Синг-Синг, он с горечью произнес: «Вот что я получаю за то, что защищал людей».

Человек искренне видит одно – а окружающие получают от него вовсе даже другое из двух 9-миллиметровых пистолетов. Однако на пороге смерти не лгут – Кроули видел себя несчастной жертвой.

Борьба с образом

Информационные войны идут на уровне борьбы одних стереотипов с другими. Одна информационная модель, в той или иной мере искусственная, вымышленная – противопоставляется другой информационной модели.

Трафарет правды борется с трафаретом лжи – как борец представляет себе ситуацию.

Политическая, идеологическая, социальная, культурная война в обществе или между обществами, или с отдельными личностями – обычно ведется не на уровне адекватной информации, но на уровне искаженных информационных образов.

Вот есть человек, или его книга, или теория. Шаг первый к созданию негативного информационного трафарета: объект неадекватно истолкован, его мотивы и действия искажены, детали перевраны, доказательства подтасованы. Цель заранее задана: создать негатив.

А вот критик-толкователь. Он имеет собственный взгляд на предмет обсуждения, затронутый кем-то другим. Причем этот взгляд как правило не самостоятелен, но заемный. Он базируется на искусственном, сконструированном мировоззрении – и со своей позиции рассматривает не предмет спора (как вещь-саму-по-себе), но его информационную модель.

Меломан с образованием заочной музыкальной школы критикует пение Карузо, которое Мойша изобразил ему по телефону. Этот древний одесский анекдот удивительно точно отображает суть оценок, выносимых большинством оценщиков.

Связь между рассматриваемым объектом и аналитическим мозговым центром организована по принципу испорченного телефона в придачу к кривым очкам. Тэкэзэть, атмосферная рефракция и горное эхо.

Конкретный информационный образ правды борется с образом неправды. Образ правды – чаще всего плод демагогии и корпоративной истины, вложенный в мозг борца. А образ неправды создан тем же лагерем единомышленников и корпорантов, откорректирован тем же мировоззрением приверженцев как им враждебный. Точки зрения сшибаются со звоном и пролетают друг мимо друга, предъявляя победный звук.

И что важно в борьбе образов: часть критикуемой информации умалчивается, часть искажается, часть трактуется заведомо недобросовестно, в своих интересах. А собственная информация по мере нужды освобождается от конкретики и переводится на уровень демагогии – то есть формально верных утверждений, относящихся к некоей абстрактной действительности без прямой конкретной связи с темой борьбы.

Игнорируя ряд принципиальных фактов и достоверных источников, борец обрушивается на выводы оппонента, оставшиеся без доказательств и вне связи с контекстом. То есть: он обрушивается на информационную модель оппонента, которую сам же создал, резко исказив первоисточник.

То есть: сначала ставится себе задача – еще раз подтвердить, что я прав, по жизни вообще и здесь конкретно. Это даже не задача, это дежурная позиция, на том стоим и стоять будем. Затем образ оппонента рассматривается избирательно: все сильные аргументы против нас мы утопим, затеним, уменьшим, проигнорируем – зато слабые места и ошибки раздуем, раскрасим и выставим на всеобщее обозрение.

Ложь дискуссии рождается из изначально ошибочной, недобросовестной информации. Из сознательного нежелания или психологической невозможности адекватно оценить исходную информацию. Из вольного или невольного непонимания исходного материала – то есть исходная информация не приведена во взаимообусловленное единство на своем месте с общим корпусом информации всего культурного пространства.

То есть: дискуссии на гуманитарные темы не научны в том смысле, что не воспроизводят изначально условия корректного опыта. Они умственно недобросовестны. Их предмет как правило не оговорен корректно.

Какая может быть дискуссия о свободе, если сначала не оговорено для данной дискуссии понимание свободы, границы и смысл термина? Какой спор о хорошем или плохом человеке, если нет объективного рассмотрения личности и жизни этого человека на всем протяжении и в перспективе – причем не «вообще», а конкретно с точки зрения добра или зла в парадигме морали, или достижения политической цели, или адаптации в группе и т. д.

Любой дискуссии как правило предшествует искажение реальности.

Нежелание анализировать исходную реальность объясняется стремлением утвердить собственную истину – индивидуальную, групповую, корпоративную.

Необъективность в дискуссии объясняется стремлением к победе и самоутверждению. Где разум как способность к анализу информации всегда играет подчиненную цель.

Работая с образами – мы не стремимся к объективности. Мы стремимся к достижению своей цели. И информационный образ объекта неизбежно и необходимо корректируется в соответствии с полезностью и нужностью избранной точки зрения.

Коррекция информационного образа объекта подчинена цели рассмотрения этого объекта.

Очень коротко: субъект норовит бессознательно врать про объект для своей пользы.

Медийный образ

«С человеком надо пуд соли съесть», – это, значит, чтобы его как следует узнать. А то простое ежедневное знание по бытовому общению – оно поверхностное, неглубокое. Как себя поведет человек в серьезной ситуации, чем он дышит, каков он на самом деле – это еще разобраться надо. Можно всю жизнь рядом в конторе проработать – и не узнать: а он шпион, или детей на пожаре спас, или тайный маньяк-убийца.

«Подать себя в лучшем свете», «Показать себя с выгодной стороны», – это что значит? Это значит создать о себе хорошее впечатление в чьих-то глазах. То есть? А если на самом деле ты жадный, подлый и трусливый с двумя судимостями по позорным статьям? Но ты изображаешь из себя на встрече джентльмена с безупречными манерами и умным лицом. Одеться грамотно, говорить скупо, шуткам смеяться без ржания и в скатерть не сморкаться.

Ты создал образ для употребления возможными партнерами. Вообще ты задумал их обобрать, ты профессиональный мошенник. И в твои профессиональные умениявходит создавать образ честнейшего бизнесмена, вызывающего полное доверие и дружескую симпатию.

А потом суд, свидетели заламывают руки, пострадавшие ахают и стонут: такой приличный молодой человек, кто бы мог подумать!..

Это – самый простой пример расхождения между сутью человека и его образом в глазах окружающих.

Между образом человека, создаваемым для внешнего употребления, и сутью человека – всегда ножницы. То есть всегда.

Некоторые вещи «как бы» не входят в образ по умолчанию. Отправление физиологических потребностей, ковыряние в носу, некоторая интимная гигиена и прочее рыгание. Если элементы подобного интима включить в свой публичный образ – скажут о шоке, эпатаже, вульгарности и в лучшем случае художественной оригинальности. Здесь – люфт между публичным образом и лично-интимным – обычный люфт, стандартный, можно сказать.

А вот суровый начальник. Требовательный, неподкупный. Этот образ – для подчиненных. А для его вышестоящих начальников – образ другой: услужлив, понятлив, исполнителен, скромен, шутке подхихикнет в меру. О, а вот и образ для домашнего употребления: молодая стерва-жена вьет из старпера веревки, и он все терпит, и счета оплачивает безропотно, и любовников в лицо знает, лишь бы не ушла и в постели до тела допустила. Но иногда ездит к проститутке садо-мазо, и за хорошие деньги хлещет ее плетью, кроет матюгами и подвергает ужасным способам, которые даже сексуальными назвать нельзя, но ему в наслаждение: душеньку отведет до оргазма.

Широка, говорите, русская душа? Это вы бросьте, ширина категория геометрическая и национальности не имеет.

…Короче – мы имеем дело не с человеком, а с его образом. Иначе выражаясь – с его информационной моделью. И он никогда не горит желанием выкладывать тебе адекватно всю информацию о себе.

И. Мы составляем мнение о человеке на основании той информации, которой располагаем. Вот вывалился компромат – и человек оказался хуже (его информационный образ стал хуже). И вдруг – опровержение – клевета все! И образ вернулся в первобытное состояние: вон крылья белые за спиной растут.

Но. Поскольку чужая душа потемки. А мнение иметь о человеке надо, чтобы с ним какие-то отношения строить и вообще в картину мира вписать. То мы идентифицируем суть человека с его информационной моделью, которой располагаем.

И вот тут начинаются технологии.

Реклама, хвала, рассказы о подвигах и достоинствах – это создание резко позитивного образа. А суть может остаться прежней, нетронутой, даже и незначительной может остаться: ничтожный мужичонка.

Клевета, очернение, раздувание ошибок – и вот мы имеем отрицательный образ. А человек, может быть, на самом деле хороший. Опустить его решили конкуренты в бизнесе или политике, обычное дело. Ан народ верит!

Чем дальше ты от человека, не знакомого лично – тем легче впарить тебе о нем все, что угодно. От святости и гениальности до детоубийства и паранойи.

Тут – оп! – происходит подмена знания верой. Вот ты черпаешь из телевизора массу информации. В том числе погода, биржевые курсы, передачи о науке и искусстве. Владение этой информацией, имение ее в своей голове ты называешь знанием. Информация эта рациональна, логична, и по всему соответствует действительности. Кроме погоды на завтра, конечно.

Тебе рассказывают биографии звезд, ученых, политиков. И вроде все верно. Даты, награды, встречи. Ты получаешь знание этого.

И вот тебе начинают в авторитетной телепередаче рассказывать, что такой-то человек – негодяй и лжец. И приводятся примеры, которые ты лично не можешь проверить. И знакомые твои не могут. И вы верите тому, что услышали. Ну, пока не услышите серьезных опровержений.

А если все СМИ задудели в одну дуду? Хана тебе, мальчик. Это и есть правда. Всеобщее мнение. Знание! Раз все знают.

А если это повторить десять тысяч раз? Тогда это бесспорная истина. И сомневаться не в чем! Это – часть нашего мира в нашем представлении.

А называется это не шибко изящным словом «пропаганда». Это компостер для ваших мозгов. Это вкладывание в ваш мозг образа, специально созданного для вас. Чтоб вы вели себя так, как надо заказчику пропаганды.

А для примеров:

ТРОЦКИЙ. Этот образ в России – а в основном в СССР – претерпел самую полную метаморфозу. В революцию 1905 года Троцкий был одним из создателей и председателем первого Петербургского Совета рабочих депутатов. В 1908 году основал и стал выпускать газету «Правда». В 1917 организовал и возглавил Октябрьский переворот и произнес историческую первую речь на Съезде советов. Как наркоминдел почти полгода оттягивал договор с Германией; слово «нарком» – народный комиссар – придумал и ввел он. Как наркомвоенмор воссоздал систему военкоматов, создал Красную Армию, призвал офицеров больше, чем служило у белых, лично нарисовал и приказал ввести орден Красного Знамени, лично написал текст Присяги, два года в своем поезде мотался по фронтам, командуя и контролируя. Ленин был стратег и глава партии – Троцкий был практик и командующий эпохи революции и Гражданской войны. Это был тандем. Портрет Троцкого висел в каждом Красном уголке каждой армейской части. Он был Номер Два – почти наравне в Номером Один. Его авторитет был колоссален – после Ленина несравним ни с чьим.

Через пять лет после смерти Ленина Троцкий был усилиями сотоварищей смещен со всех постов, исключен из Партии, сослан в Казахстан, а затем выслан из пределов СССР. Все его друзья и выдвиженцы были расстреляны. А сам он был объявлен главным врагом народа, смыт со всех фотографий, замазан на всех картинах, все статьи и книги были изъяты, и упоминался исключительно в отрицательном аспекте: враг народа, враг Ленина, предатель дела революции, оппортунист, ревизионист, и главное – троцкист! – и основатель троцкизма. Что такое «троцкизм» никто толком сказать не мог, но сажали и расстреливали за него исправно. И никто не смел слова сказать иначе! А уж как до хрипоты обличали его на собраниях и требовали расстрела врагам народа – троцкистам!

А следующее поколение, уже не помнившее великой славы и свершений Троцкого, имело это все за чистую правду. А иное мнение – за вражеское и предательское.

Вот вам две информационные модели одного и того же человека. И инакомыслие расценивалось как преступление и акт вражды!

СТАЛИН. Вот прямо сегодня – как две стороны одной медали. Сторонники и поклонники знают и помнят: скромен в быту, один из вождей революции, соратник Ленина, провел индустриализацию страны, при нем расцвели колхозы и задымили заводы, благодаря ему победили в Великой Отечественной войне, его уважали Рузвельт и Черчилль, при нем создали атомную бомбу и социалистическую систему стран. И было равенство, социальные лифты и гарантии, трудолюбие, и не было коррупции. А поносят его сегодня наймиты Запада, казнокрады и развратники, ненавидящие свою страну и свою культуру, которых неплохо бы раскулачить и кое-кого пристрелить.

Антисталинисты заходятся в негодовании и готовы передушить наследников Сталина, но уже фигурально: морально уничтожить и умственно развенчать мерзавцев. Эта посредственность уничтожила цвет русского крестьянства, выморила миллионы людей голодомором и миллионы в ГУЛАГе, сельское хозяйство опущено и подбито навсегда, все заводы строили американские инженеры и выпускалось там только оружие, в войну забросали врага трупами и цифры потерь засекретили, всю верхушку Партии он уничтожил, науку разгромил и поставил под контроль идеологии, все самостоятельное уничтожил, правили серости, и все боялись слово лишнее сказать.

Спор слепого с глухим: осталось пять тысяч книг с пометками этого много читавшего, образованного и умного человека! – нет, он был так коварен и цинично жесток, что пересажал даже жен своих ближайших подручных – Молотова, Кагановича и компании! Он спал на казенном диване, после него остались подшитые сапоги, старая шинель и деньги на партвзносы в ящике стола! – нет, он угробил генетику и кибернетику в СССР, заставил запуганных людей жить в нищете, запретил всем ездить за границу, умертвил литературу и живопись! При нем уничтожалось все талантливое! – неправда, при нем беспризорники становились академиками!

Заметьте – никто из ныне спорящих Сталина живьем и близко не знал. Каждый имеет дело с информационной моделью – и вот эти модели у них разные. Мы сейчас не про то, где тут правда. Мы про то, что правда каждого здесь слеплена из информационных блоков, которые он получил со стороны в готовом виде.

ГИТЛЕР. Предельно простой вопрос. Воплощения сатанинского зла, фашист и убийца. Развязал страшнейшую и самую кровавую войну в истории. Поголовно уничтожал всех евреев, цыган, гомосексуалистов и коммунистов. Помутил рассудок всех немцев и сделал народ преступниками.

Это не подлежит сомнению. Никакие оправдания недопустимы и невозможны. Всемерное осуждение Гитлера безоговорочно. Чудовище!

А можно ли помянуть, что Адольф Гитлер любил свою мать и переживал ее раннюю смерть? Это ведь правда. Да, это правда. Но говорить любую человечную правду об этом монстре как-то нехорошо. Что-то в этом неправильное. Хотя это и правда.

А то, что он был патриот Германии и добровольцем записался в армию после начала Первой мировой (хотя был подданным Австрии)? И был храбрый солдат, ранен, травлен газами, награжден? Ну, мы вынуждены признать, что это тоже правда… но это никак не отменяет всех его злодеяний!

Разумеется не отменяет. А еще он был блестящий оратор, приводивший толпы в экстаз. А-а, площадной горлопан, кривляка, истеричный актер, умел толпе лапши на уши навешать. Пусть так – но возбудить и подчинить своим мыслям и чувствам мог, да.

А это ничего, что он в несколько лет уничтожил безработицу и резко поднял жизненный уровень всех немцев? Да – а вы забыли экспроприацию всего имущества евреев, Ночь длинных ножей и Хрустальную ночь, концлагеря и доносы, штурмовиков и СС? Нет, мы помним, и лучше было Гитлера уничтожить в колыбели, никто не спорит… а, в колыбели негуманно? Ладно, тогда в восемнадцать лет, а еще лучше – убить на фронте, прекрасный выход, но – не случилось. Все его зло – заслуживает вечных адских мук. Но безработица кончилась? Уровень поднялся?

Развязывание Второй Мировой войны – эпохальное преступление. Но объединение с Австрией, немцами Судетов и коридор в Данциг – это было законное право немецкого народа? Погодите, погодите: и Ллойд-Джордж, и Ленин, (кому Ллойд-Джордж не нравится) говорили еще в 1919 году после Версальского договора – буквально в голос: «В этом несправедливом и грабительском мире я вижу все основания и зачатки неизбежной и скорой будущей войны». Это когда Германии и обкорнанной Австрии запретили соединиться, чего они обе хотели, отрезали от Германии населенные немцами Судеты в пользу создаваемой Чехословакии (которой не было никогда раньше) и оттяпали немелкие куски Германии в пользу Польши, которой вернули утерянную полтора века назад государственность. Плюс наложили контрибуцию, которая на пятнадцать лет ввергла немцев в страшную нищету – аккуратную, гордую, сдержанную нищету. Кстати – СССР очень порицал Англию с Францией за это зверство и сочувствовал Германии.

Допустим, я полагаю, что в 1945 году СС следовало расстрелять поголовно – по спискам и по алфавиту. Но. Если устав СС не одобрял спиртного и курения и утверждал как ценность крепкую семью – есть ли это плохо само по себе? С точки зрения плодить больше здоровых эсэсовцев – это, конечно, плохо. А вот с точки зрения придерживаться этих именно взглядов – безусловно хорошо. Нет?

А у вас не появилось сейчас чувство неловкости и протеста: не может быть в СС абсолютно ничего хорошего! Почему? Потому что доминантный информационный вектор, простите за выражение, преобладает над всей прочей информацией, приобретающей под его воздействием общую негативную окраску. То есть: да, было и хорошее, но плохое так велико и ужасно, что говорить о чем бы то ни было хорошем – недопустимо, безнравственно, это равносильно частичному оправданию фашизма. Такова простейшая бытовая логика.

С точки зрения цельной нравственности – в эсэсовцах все ужасно. Как они изображались в советских книгах военного и послевоенного времени: вонючие, уродливые, глупые и подлые.

А почему телешедевр 1970-х – «17 мгновений весны» подал нам умных и обаятельных красавцев в элегантной черной форме СС от Хуго Босс? Это был акт эстетического протеста, крамольно и нагло переходящего в протест политический: всех уже так задолбала тупая советская власть, что даже злейших ее – наших! – врагов хотелось облагородить: для разнообразия и чтоб показать фигу в кармане.

Мы создаем медийный образ в соответствии со своими симпатиями и пожеланиями – и потом сами подпадаем под его воздействие – имея за правду собственное творение, собой же созданную информационную модель.

А вот «маршал Победы» – Жуков Георгий Константинович. Посреди Манежной площади на бронзовом коне. Где Жуков – там победа. Любое слово против Жукова – оскорбляются военные журналисты, военные историки и широкие слои фанатов. Про ветеранов войны сказать уже невозможно – умерли все, тысяча глубоких стариков за девяносто много уже не опишут и не рассудят. Они его знали? Нет – они о нем слышали и читали. Что слышали? – А то, что им сказали. Если же начать приводить факты и цифры, даты и результаты – выясняется, что все сражения Жуков выигрывал только при несколькократном преимуществе над противником в живой силе и технике, с гораздо большими потерями; а все неудачи и провалы умело перекладывал на других, избегая ответственности во всех рискованных случаях. Зато удачи приписывал себе. За что и был Сталиным после войны снят, понижен и удален.

Но. Поскольку в войне, особенно в страшной и выигранной войне необходим герой-гениальный-полководец, а Сталина Никита в 1956-м развенчал посмертно из вождя-гениального-полководца в кровавого организатора репрессий, проспавшего начало войны и воевавшего по глобусу. То! Освободился пьедестал под обязательный памятник! А кого ставить? Жукова и поставили. Но на всякий случай подождали, пока умрет, а то черт его знает, чего он наворотит с его бонапартизмом. В искусстве и пропаганде 1945–1965 годов Жуков ни разу не великий. Только еще с 1953 по 1957 был велик – это когда Хрущев его поднял и использовал, пока не выкинул вон от греха подальше.

…Таким образом. Журналисты и политтехнологи. В кинофильмах и телесериалах, газетах и порталах, книгах и подборках новостей. Создают медийную, виртуальную, параллельную действительность. И в ней – медийные образы, которые лепятся и переделываются по заказу. Так шьют костюм, скрывающий недостатки фигуры, и так шьют дело из материала заказчика. И за неимением гербовой потребитель читает на простой. Проглатывает и усваивает не переваривая. Ибо ему фабрикуют продукт, готовый к усвоению без переваривания. Его уже за тебя и для тебя переварили, ты знай рот разевай.

Ты знаешь то, что тебе предназначили знать. И веришь в то, во что тебя заставили поверить. Тебя играют втемную, дурачок.

И запомни. Чтобы знать правду – необходимо узнать и понять разного-всякого раз в двадцать больше нужного, оно переплетено вокруг этой правды, маленький кусочек которой из всего этого слепленного воедино, сотканного, сросшегося пространства и времени тебе вздумалось узнать и понять. Понятно, что большинство пьет из копытца и с переменным успехом проживает жизнь козленочками.

Отказ от правды, отказ сменить свою точку зрения, пусть глупую и заемную – это еще и лень душевная, слабость мозговая, нежелание разбираться самому, что там кругом всего наверчено.

Человек толпы – как птенец с разинутым ртом: так и просит – вложи мне готовое, мне же нужно иметь мнение.

Они тебе вложат. Всю жизнь от геморроя мозга лечиться будешь.

Берия

Вот уж человек, правда и неправда в образе которого менялись местами, как акробат крутит сальто.

Когда Сталин в 1938 году заменил в НКВД Ежова на Берию – Лаврентий Павлович мгновенно стал всенародно знаменитым и любимым верным ленинцем, беззаветно отдающим все силы борьбе с врагами народа. Он стал членом Политбюро ЦК ВКП(б), его портреты висели на стенах между Сталиным и Молотовым, их несли на демонстрациях по Красной площади, его именем назывались пионерские дружины и корабли. Все знали правду, и она состояла в том, что Берия хороший человек, много делает для страны и радеет за народ. Он выпустил на свободу незаконно репрессированных при Ежове, он курирует массу важнейших отраслей промышленности, и вообще он друг пионеров.

После смерти Сталина Берия был утвержден первым заместителем Председателя Верховного Совета СССР и министром МВД (куда входило и бывшее МГБ, то есть ведомства госбезопасности и внутренних дел). И по реальному весу, будучи главой всех внутренних сил и имея огромное влияние и авторитет в административных кругах, стал номером первым во власти.

Через четыре месяца товарищи по партии его сместили, обвинили в шпионаже и попытке реставрации капитализма плюс моральное разложение, и быстро расстреляли. Ну а когда его маненечко того, тогда узнали мы всю правду про него: чуть коммунизм не завалил, кругом всех девушек растлил, и что не видел дальше носа своего. Из песни слова не выкинешь, да! Всю прежнюю информацию о Берии изъяли и запретили. А взамен довели до всеобщего сведения новый ее вариант. Последний. «Последний» – это идеологический синоним слова «подлинный».

Под куплеты «Берия-Берия, утерял доверие, а товарищ Маленков надавал ему пинков!» ошарашенные сограждане узнали правду. Берия Лаврентий Павлович был чудовищный развратник, его холуи затаскивали в его страшный черный автомобиль красивых несовершеннолетних девочек прямо днем на улицах. Свежие девочки сменяли прежних в его гареме, и больше несчастных никто никогда не видел. Его страшная власть была безгранична, он по макушку в крови невинных жертв, по его приказам расстреляли и посадили миллионы. Его все боялись, он стремился удовлетворять свои самые низменные инстинкты. Не говоря уже о том, что он сговорился с капиталистами отдать им Социалистическую Восточную Германию и изменил учению Ленина-Сталина, извратив социализм; а также английский шпион. То, что объявила газета «Правда» – и было в СССР правдой. И народ верил! Ну, подавляющее большинство точно верило. А чему еще верить?

М-да – и лишь ничтожная часть старых, битых, умных понимала, что властная группа – Маленков-Молотов-Булганин-Хрущев – просто вешает на Берию все грехи и оправдывает свою борьбу за власть. Для народа это чересчур сложно.

…И проходит пятнадцать лет, и в одном ленинградском доме я, студент в гостях, случайно вижу и слушаю физика-ядерщика, оборонщика, последнего живого из семнадцати человек первого набора Курчатовской группы. Бомбу, стало быть, они делали.

Огромная комната в коммуналке, четырехметровые потолки, свет люстры над длинным столом не доходит до полутемных углов, сохраненный хрусталь и скромное меню с вином и бутылкой водки. Уцелевшая ленинградская интеллигенция.

За столом сидели старики и говорили о своем, давнем. Зашла речь о Берии – время «культпросвета» было. И этот физик крайне высоко отзывается об административных и руководящих качествах Берии. Удивительно быстро, говорит, вникал в вопрос. Трудности понимал, гнал в шею – да, но никого не наказывал. Все требуемое – обеспечивал беспрекословно. Нервы не мотал. И сам себя загонял тоже, мы же видели. Вообще производил впечатление человека отзывчивого и не злого. И умен, этого не отнимешь. Умел нестандартно подойти к вопросу.

Батюшки-светы. Оказывается, Берия курировал советский атомный проект! Вот ка-ак… Важнее в те годы ничего не было. И хорошо курировал, утверждает тот, кто делал бомбу!..

У меня в конце стола рот открывался, и оливье из него вываливалось. Я такого и вообразить не мог. Берия был кровопийца! Развратник! Преступник! И тут такое твою мать. Нет, я, разумеется, не собирался как верный комсомолец поехать на Литейный и просигнализировать в КГБ о враге народа и его подрывных разговорах. Но охренение было сильное. Я, как бы это выразиться, испытывал чувство отчуждения и неприязни к этому человеку из-за его слов. Я находился в компании своего идеологического врага, врага советской власти и нашего образа мыслей. О! – врага наших ценностей! Тогда это слово еще не было в ходу.

Но при этом – я испытывал к нему огромное уважение и общечеловеческую благодарность! Он – физик-теоретик из группы самого Курчатова, человек-легенда, гений и самосожженец науки, настоящий советский ученый и патриот. Это ему и его коллегам и друзьям мы обязаны миром на Земле, нашим военным могуществом и славой. Да для меня честь находиться с ним в одной комнате!

Оборота «когнитивный диссонанс» тогда тоже не было. Не знали даже выражения «психологическая сшибка». А сшибка была будьте-нате.

…Я долго шел ленинградским поздним вечером к себе, курил и, ясно дело, думал. Пытался думать. Как это так. Высочайшие достоинства этого физика и его честность сомнению не подлежат. Берия – не просто кровавый палач, садист и развратник, это вообще синоним мерзкого изверга, тоже сомнению не подлежит. Как же так?

А наутро я об этом не думал, ехал на лекции, потом мы шли в столовку, потом в библиотеку, потом пить в общагу, и было нам по восемнадцать лет, думать ой сколько было о чем, а чувствовать еще больше, а дел так вообще такую кучу и представить невозможно.

…И вот мне уже за тридцать. Брежневский застой. Пьем и ночь разговариваем с ровесником, писателем из Киева. Образованный человек в истории и политике. И он повествует, как Берия выпустил народ из лагерей в 53-м году. И первым делом прекратил дело врачей-убийц и тоже всех выпустил. И все приготовления к массовой депортации евреев на Дальний Восток с крушением поезда интеллигентской элиты на Байкале тоже отменил. Но дело даже не в этом. А в том, что он хотел провести антибюрократические реформы. Даже – антисоциалистические. Прекратить идиотизм планового хозяйства. Своего рода НЭП вернуть. А это требовало сузить безграничные полномочия Коммунистической Партии, понизить ее роль – чтоб не руководила всем на свете. Чтоб присланный из города секретарь сельского райкома не приказывал колхозникам, когда сеять. Чтоб не пахать в конце месяца-квартала-года, выполняя план – а работать нормально, по уму, и делать не то, что тебе запланировали, а потом выбросят – а то, что нужно людям, что все покупать захотят. Короче, реформа планового социализма в сторону свободного конкурентного капитализма. С прямой материальной заинтересованностью в качестве и нужности своей продукции. Вот за это товарищи по партии его и шлепнули – жуковские офицеры прямо в кремлевском коридоре пристрелили и вынесли в ковре. Какой суд?! – дивизия Дзержинского, чтоб бои в Москве, кому оно все на хрен надо.

И проходит время. И товарищ Берия оказывается ох не простым товарищем. И лучше бы он сам в 53-м холодном году перестрелял Хрущева с Булганиным и Молотова с Маленковым. И пошла бы наша история другим путем. Куда более разумным, гуманным и благополучным. Прав был мой старый товарищ, давно съехавший в дальние дали.

Да – Берия исполнял приказы, и руководил депортацией народов, и его ведомство следило за людьми, и сажало по разнарядке, поставляя гулаговских рабов на стройки страны, и расстреливали тех, кого сочли политическими врагами – хотя масштаб, конечно, не 37-го года, террора такого уже не было. Но он, уничтожив массу народа на Кавказе и везде, совершил злодеяний столько, сколько подобало фигуре его уровня: он был функционер, член внутренней партии, репрессии – это был необходимый аспект карьеры и вообще делания больших дел по руководящей линии.

При этом. Он не был палачом по своей сущности. По психологии и мировоззрению. Просто – а вот такая работа была. Даже палач может не одобрять какие-то казни – но он уже работник цеха и член команды, он рубит по обязанности, без злобы. Ага.

Он хотел власти – безусловно, как все они. Он был умен – бесспорно; пожалуй, умней остальных. Переоценил себя, недооценил коллег – обычная ошибка, бывает. Но. Он собрался всерьез развернуть страну. Реформировать. Сохраняя власть и контроль партии – перейти, говоря сегодняшним языком, к рыночным отношениям. Но без коррупции и бандитизма – государство будет жестко следить за соблюдением законов, ГБ и менты у него в кулаке. А вот жестокости без необходимости, запугивания народа, репрессий – вот этого нам не надо. Нам надо, чтоб человек работал свободно – потому что иначе мы проигрываем Западу и будем проигрывать. И не будет тогда прочно ни наше государство, ни наша идея. Потому что в другую сторону смотреть люди будут.

А еще – он-то лучше всех знал, что вся документация по атомному проекту украдена у американцев, и фактически мы скопировали «незаконно-лицензионную» бомбу, которую они разработали, создали и испытали. А дальше что? Так и красть всю жизнь?.. А если не удастся?

…Ну, а если у него кроме законной жены была еще одна постоянная любовница-содержанка-гражданская-подруга-молодая, которую он любил, – так это уж дело настолько обычное, что рядить тут не о чем. Это такой же зловещий разврат, как шпионаж на Англию. Они вам сочинят про вашего дедушку-пирата.

Вот вам Берия-хороший – любимый руководитель и верный сподвижник великого Сталина, вот вам Берия-плохой – садист и сексуальный маньяк, убийца и шпион, враг социализма и предатель, а вот вам Берия черно-белый – кровищи понапускал, но придя к власти стал делать добро и планы имел величественные и благотворные, да убили его соперники.

И выбирай себе правду какую хочешь.

Но! Чем больше информации, чем основательнее ты ее переварил и сопоставил все факты – тем картина, открывшаяся тебе, к правде и ближе.

Правда – это знание. Вместо знания тебе забивают мозг пропагандой. Правду надо искать, и нельзя принимать ее на веру. Правда может шокировать, скандализовать, обрушить тебя в обморок и вообще привести в сумасшедший дом. Не верь, не бойся, не проси!

И когда обалдение и негодование от поступившей к тебе информации схлынет – начинай думать и проверять. Лишь Бог всегда прав.

Сталин и Троцкий – имидж

Вклад Троцкого и Сталина в победу и становление Советской власти, заслуги их перед партией – к моменту смерти Ленина были несоизмеримы.

Троцкий был Номером Вторым – председатель Петросовета, организатор и руководитель Октябрьского переворота, нарком иностранных дел и нарком военно-морских, создатель и руководитель Красной Армии; он ввел орден Красного знамени и написал текст присяги, он был председателем РВС – Революционного Военного Комитета и осуществлял верховное командование всеми военными действиями, приведшими к победе в Гражданской войне. Он был знаменитый теоретик коммунизма и первый оратор страны.

Сталин к тому моменту был не шибко учен, по-русски говорил с еще большим акцентом, чем позднее, должность в 1917 году редактора «Правды» была технической, пост наркома по национальным делам специально для него создали по указанию Ленина, чтоб поддержать повыше верного исполнителя. Членом РВС фронтов его также ставил Ленин: Сталин кусал ненавидимого им Троцкого, которому сильно завидовал, а Ленину нужен был «сдерживатель-враг» популярного и блестящего Троцкого. Чтоб совсем уж не заносился и нервничал. И должность генерального секретаря ЦК РКП(б), на которую в 1922 г. поставили Сталина, была тогда чисто организационно-технической.

Имиджи у них в глазах партии и народа были несопоставимы.

И вот после смерти Ленина Троцкий, в сознании своих заслуг и возможностей, имея за собой преданную Красную Армию, особо даже не заморачивался. Политбюро было органом коллегиальным, все решения принимались голосованием, а аргументация и авторитет Троцкого на обсуждениях всегда были выше. И идеи его были ярче и значительнее.

Ну, вопрос практической внутрипартийной борьбы в верхах Сталин решил аппаратными союзами и интригами. Из зависти и страха товарищи по партии объединялись против Троцкого последовательными блоками – и сожрали друг друга, а Троцкий был первым зарезанным пирогом. Плюс выдвиженцы Сталина голосовали по его указке, заботясь о собственных карьерах. И с армии Троцкого сняли.

Но куда мы денем славу Троцкого огромную, заслуги несравненные, авторитет бескрайний? И Сталин, который уже начал учиться, и учился всю оставшуюся жизнь очень трудолюбиво, приступил к разрушению имиджа Троцкого.

Сначала он писал свои речи для съездов и пленумов. Где льстил залу и критиковал Троцкого, сомневаясь в его былых заслугах. Потом к этому делу подключили газеты. На политинформациях – а их проводили в каждом цехе и в каждой конторе – лекторы и политинформаторы открывали все новые сведения о Троцком, и чем дальше тем хуже.

И вот уже всем внушалось всеми имеющимися способами, что ничего особенного Троцкий не сделал, с Лениным всегда враждовал, взгляды имел неправильные, и не зря сам наш великий и святой Ильич называл его не иначе как: «Иудушка Троцкий». Все портреты его убрали, на всех фотографиях заретушировали, из всех документов вычеркнули, книги изъяли.

И если в 1924 году великий товарищ Троцкий был Вождь Революции № 2 и создатель Красной Армии – то в 1929 году за связь с ним и вообще «троцкизм» сажали и расстреливали. Потому что негодяй и смертельный враг.

Образ Троцкого в глазах народа претерпел разительное изменение. Прошло еще пятнадцать лет – и практически все, кто его знал и помнил, были уничтожены. А поколение, еще хранящее память прошлых времен, было запугано до ужаса и оболванено до состояния полена. И через четверть века после его свержения со всех высот – он стал воплощением зла и предательства, подлый враг народа, исчадие ада. Информационная модель была создана, отшлифована и вбита в сознание масс.

И! Что характерно! Теперь правда о Троцком – воспринималась пугливым и ошарашенным собеседником как государственное преступление! Покушение на святые устои нашей родной страны! Попытка сказать такую правду расценивалась как поступок безнравственный и враждебный! Это было враждебно нашему патриотизму и любви к родине – а уж это чувства святые!

Одновременно враждебной подлостью и гадской пропагандой воспринимались слова, что Троцкого убил советский агент по приказу Сталина. Мы?! Убийство?! За границей?! Никогда!..

Но. Товарищ Сталин уничтожил образ вождя товарища Троцкого и заменил его образом врага и негодяя без заслуг – не для того, чтобы свято место пустовало. Одновременно он занялся полезнейшим делом создания собственного образа. И преуспел в нем на удивление историков и к восторгу океана фанатов.

Во-первых, еще ранее сокрушения Троцкого, Сталин начал создание исполинского и божественного образа Всемирного Гения Ленина. Ленин затенял все и всех. Близко никто не стоял по способностям и величию качеств и заслуг. Заоблачный Исполин. А Сталин – сподвижник, младший друг, единственный ученик, приближенный помощник. Наследник Великого Вождя, благословленный им на продолжение дела и осененный во всех свершениях его гением и его наследием.

Во-вторых, ликвидировать и опорочить, предав позору и забвению, всех реальных соратников и друзей Ленина, товарищей по партии и элиту Революции и государства. Бухарин больше не теоретик, с Зиновьевым Ленин в Разливе больше от полиции не скрывался, Каменев больше не идеолог и не функционер элиты, Пятаков – не любимец партии, Рыков и Томский – враги. Все они ренегаты, оппортунисты, предатели, раскольники, скрытые и явные враги народа, извращенцы марксизма-ленинизма, а также троцкисты. Всех – сняли, опозорили, расстреляли и внесли в поучительный мартиролог презренных врагов. Хоп! – и поле чисто, а посередине – Сталин в белом.

В-третьих – тщательный отбор друзей и сторонников, превозносящих гений Сталина. Мгновенно умершие вслед за Лениным Дзержинский (ох много знал!..) и Фрунзе. Тупые и верные Ворошилов и Буденный, быстро понявшие функцию лизания сапога. Тупые исполнительные подручные Молотов и Каганович.

В-четвертых – контроль за тоталитарной пропагандой, в несколько лет слепившей из Сталина образ гениального теоретика, непобедимого практика, которого Ленин посылал в труднейшие места и Сталин с блеском перевыполнял любые задачи. Незаменимый руководитель, любимый вождь!

В-пятых – придать Вождю нужные качества и отполировать образ до блеска. Он скромен и неприхотлив, у него трудная и славная биография, полная опасностей и побед, он работает без отдыха и сна на благо народа и страны, он бескорыстен и отзывчив, добр к своим и беспощаден к нашим врагам, у него добрый юмор и непобедимое обаяние, он такой простой и в то же время такой образованный и мудрый!..

Н-ну – и как тут не застонать от счастья и любви?.. Какой Вождь нам достался! Что бы мы без него делали!

…И все это не имело ну почти вовсе никакого отношения к рябому от оспы, маленькому и сухорукому грузину Джугашвили. Он был хитер, коварен, скрытен и мстителен. Бесконечно честолюбив и властолюбив. Очень завистлив и ревнив. Не верил никому. Был бесконечно терпелив и очень жесток, беспощаден был. Вкусы и манеры имел грубые, юмор хамский. С годами зауважал себя за волю, ум и победы так, что никого из людей как соперника или равного себе и близко рядом не представлял. К людям относился цинично, потребительски, безжалостно.

И когда сегодня сталинисты и антисталинисты сцепляются – это они пытаются оставить только один из двух образов: великий и человечный вождь-отец – и кровавый тиран заурядного ума. Причем антисталинисты отказывают ему даже в огромной памяти, железной воле, потрясающей работоспособности и страсти к чтению и самообучению – а сталинисты пенноротно отрицают миллионы жертв ГУЛАГа, голодомора, раскулачивания и прочих репрессий.

Противники вообще отказывают ему в уме, внешнеполитическом таланте, да в любых человеческих качествах, и все свершения эпохи объявляют сделанными вопреки Сталину – то есть успехи государства были сделаны народом вопреки государственному руководству; ну не идиоты ли? А фанаты верят, что все «враги народа» и были врагами, что гениальный Генералиссимус и выиграл войну своим полководческим гением, и люди при нем были счастливы, держава велика, а справедливость норма жизни. Тот же кретинизм, профиль с другой стороны.

То есть. Действительность слишком сложна, переплетена и многоцветна, чтобы каждый, человек массы то есть, начинал в ней разбираться и оценивать: кто чего стоит в каких ситуациях вследствие каких качеств. Ему надо проще: хороший или плохой. Для него политтехнологи и рекламщики и создают образ. Образ для массового пользования. Этот образ условен и весьма отличен от оригинала.

Оценивая великих и споря о них – люди имеют дело отнюдь не с реальными людьми. А с их информационными образами. Когда речь о крупных медийных фигурах – рассуждают только о медийных образах. То есть созданных им на потребу.

Толпа не для того, чтобы рассуждать. Толпа для того, чтобы иметь простую и цельную точку зрения. А именно и в крайнем выражении: он плохой или хороший?

Трафарет

Сознанию сложно и излишне воспринимать и помнить мир во множестве всех его нюансов. Сознание есть прежде всего аппарат для прикладного анализа информации: что следует принимать во внимание, чтобы правильно отреагировать на сигнал и оптимальным образом поступить к пользе особи. Таким образом, сознание всегда склонно упрощать картину мира, акцентируя и преувеличивая принципиально важную информацию и пригашая, убирая в сторону не важную, принципиально ничего для действий не меняющую. Это подобно фокусировке бинокулярного зрения: охотник хорошо и подробно видит то, что конкретно привлекло его внимание – возможную добычу и препятствия – и практически не замечает цветочки и всякую дребедень по сторонам.

То есть. Сознание стремится привести картину миру к краткой и принципиальной информационной схеме, нужной для достижения своих целей и формирования цельной системы своих взглядов. Мировоззрение человека стремится к конкретности и возможной простоте, допустимо сказать. Информация структурируется наиболее удобным для пользования образом – излишнее отбрасывается, отторгается, не замечается, забывается. А если зря путается в сознании – только раздражает, как помеха.

Сознание свертывает и кодирует информацию до знака, символа информационного сообщения – и уже этим символом оперирует на практике: свой – чужой, полезно – вредно, и далее по обстановке.

Еще раз, чуть иначе:

Рядовому человеку очень трудно держать в сознании множество разноречивых подробностей и аспектов какого-то явления и при этом быть способным его оценивать. Рядовой человек склонен сводить понимание чего бы то ни было к простой дихотомии: хорошо – плохо, нужно – не нужно, друзья – враги, прав – виноват, черное – белое.

На примере «рядового человека» ясно видно, что мышление и когнитивные способности – не сами по себе, но играют обслуживающую роль по отношению к инстинкту выживания, и изначально, на самом глубинном уровне, работают на обеспечение жизненных потребностей, начиная с базовых и важнейших. Вот враг: драться или бежать? Вот чужой человек: друг или враг? Вот животное: опасное или безвредное? Съедобное или ядовитое? И вообще: отдохнуть или идти? Селиться здесь или там? Бежать от погони налево или направо?

Первейшая функция мышления сводится к решению простой альтернативы: поступить так или эдак. Выбор из двух главных вариантов. В конце концов, любая цепь умозаключений упирается в этот простейший выбор: поступать на этот факультет или на тот? Идти в армию или откосить? Дать взятку или работать честно? Заступиться за слабого или пройти мимо?

Что характерно: и Закон, и Мораль, и Совесть в каждом конкретном конфликтном случае велят делать определенный выбор – одно из двух в конечном итоге: предпочесть правильное неправильному.

Чем ниже уровень мыслительных способностей персоны, тем более прикладной характер носит сам тип его мышления. У простейших животных реакция: на пищу и благоприятную среду приближаться – от опасности и неблагоприятной среды удаляться. На этом уровне базируется и прикладное мышление человека: нужное и приятное мне хорошо и желательно – ненужное и неприятное плохо, нежелательно, опасно.

И свой могучий мозг с его колоссальными возможностями «простой человек» использует как государственную печать для колки орехов: стремится понять, вот это рассматриваемое явление ему нужно или нет? Для него плохо или нет? То есть – оно хорошее или плохое?

И естественно, что всю информацию «простой человек» классифицирует, норовя свести в конце концов к той самой простой дихотомии: так это хорошо или плохо? Правильно или неправильно? Сложные ответы типа: смотря с какой точки зрения, смотря с какой целью, или – оба неправы, но по-разному, или – и в том и в другом есть свое хорошее и свое плохое – такие ответы «простого человека» не удовлетворяют и раздражают.

Он продолжает добиваться: «Так правы были красные или белые?» «Так Советский Союз – это было хорошо или плохо?» «Так есть нужно много или мало?» «Так джаз лучше рока, а Пушкин лучше Толстого?» А вот без подробностей, оттенков и нюансов, вот без этого «с одной стороны, с другой стороны». Особенно бесит его: «Нельзя так сравнивать». Почему нельзя?! Ведь в жизни всегда и по всем поводам: или так – или эдак. Не надо юлить, ты мне прямо скажи: мне донести на брата-убийцу – или же спрятать его? Я человек конкретный, и жизнь – она конкретная.

Что такое трафарет? Это забор с двумя калитками, над ними написано: «Сюда ходи» и «Сюда не ходи». Вот и весь выбор, больше входов нет.

Но когда ты входишь – за калиткой оказывается масса загородок, участков, комнат и переходов. А за другой калиткой – там своя такая же разгороженная территория. И между этими двумя половинами пространства натянута сетка – от середины забора до горизонта. Буквой «Т» получается. Что характерно – по лабиринту тоннелей и коридорчиков из одной половины можно попасть в другую.

Пока ты перед забором – ты всего этого не видишь. И в какую бы загородочку, по какому бы адресочку ты ни шел – перед забором необходимо определиться: тебе в левую калитку или в правую. Главное – с пустой проезжей части свернуть куда надо, а там дальше разберемся. Так нам каким путем ближе – тудой или сюдой? Чтоб там все адреса, среди которых и мой тоже оказался. Да погоди ты мне про водопровод и условия договора, мне надо понять, чтоб комфортно было, а конкретности потом. Отвали со своей этажностью и солнечной стороной, ты мне конкретно скажи – там жильцы довольны? Ну вот и все. Да не колышут меня твои потолки, автостоянки, квартплата и район, мне вообще знать надо – там хорошо? Вот! А ты все мутил.

Переехал. Сука, что ж ты мне не сказал, что там по ночам режут, и вода на восьмой этаж не доходит?! Я-то думал, что раз хорошо, так все и в порядке… А в другом районе – тогда там хорошо, да?

Так ты же смотри: между калитками у забора вкопан столб с большой табличкой: «Область общего понимания». А под ней – другая, ярко-красная: «Пункт принятия генерального решения».

Трафарет, забор с двумя калитками – это простейшее устройство для самоопределения человека в жизненном пространстве. Для ориентирования в сложном и довольно замаскированном мире. Выбор пути для топографических идиотов. Первый шаг. Он же чаще всего и последний.

И таких заборов масса – на все случаи жизни, во всех измерениях. И в каждом заборе – две калиточки, и над каждой калиточкой – надпись: тебе сюда – тебе не сюда, тут хорошо – тут плохо, здесь все правильно – здесь все неправильно.

Ну так человек – не бродячая собака, ему некогда вбегать во все калиточки и там внутри территорий обнюхивать и разглядывать все загончики. Он бежит своим путем по своим делам. Но вдоль пути то и дело попадаются заборы. И он замедляет ненадолго бег и разбирает надпись над калиточкой: как там жизнь по сторонам моей жизни?

Но собаки бегут стаей, и свое собачье «хорошо – плохо» давно определили. Так что в основном альтернативы давно решены.

Лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным.

Своя рубашка ближе к телу.

Но каждый хороший человек – патриот.

Враги всегда плохие.

Русские лучше всех (о себе так – американцы, англичане, испанцы, только не немцы).

Твой народ умен, честен, благороден и храбр.

И вообще устойчивые образы:

Лайнер – серебристый.

Фрукт – яблоко.

Стрелой – пронзенный.

Так вот, последнее. «Простой человек» в калиточку не пролезает:у него извилины в мозгу слишком толстые и негибкие. «Простые человеки» разбивают палаточный лагерь под вывеской. Пустырь превращается в трущобное селение. Для умственных трущобцев калиточка – это последняя инстанция. И все, кто сквозь нее прошли и по загончикам разделились – ему единым миром мазаны. Кто в нашу калитку вошел за наш забор – значит наш, точка, вот это я и хотел знать, мне достаточно.

Самое главное, что нужно понимать о трафарете: сквозь забор внутренних построек не видно. Трафарет неопровержим. Наличие трафарета – это качество мышления. Трафарет может быть только заменен другим трафаретом.

Агрессор – плохо. Вероломство – плохо. Нам не сюда. Поэтому наш Советский Союз никогда не мог первый напасть на гитлеровскую Германию. И ни на кого не мог. Ни на Финляндию, ни на Прибалтику, ни на Румынию, ни на Японию. Те первые начали. Или сами согласились. Или не пошли навстречу.

Американцы богатые и расчетливые, немцы аккуратные и точные, японцы вежливые и жестокие, евреи умные, жадные и хитрые, русские добрые, талантливые и храбрые, итальянцы музыкальные и шумные.

Трафарет – это самое простое одношаговое сочетание предметов и качеств, крайне устойчивое по причине общепринятого и многократного подтверждения и абсолютной объясняющей силы.

Трафарет в логике подобен раковой клетке в организме. Она очень живуча по причине своей абсолютной простоты и тем самым устойчивости.

Трафарет крайне устойчив, ибо он есть истина как продукт общественного договора и многократного повторения.

Трафарет чаще всего ложен. И как ложь – отрицает правду.

Ложь как трафарет обладает огромной устойчивостью против правды. Правда – вещь сложная, если начать разбираться. А разбираться человеку необходимо только в том, что его лично касается и что он в состоянии изменить. Насчет прочего мира человеку достаточно простейшей маркировки – для самого общего мировоззрения.

Трафарет – это упрощенный заменитель истины.

Трафарет – этот обобщение проблемы на все случаи жизни.

И вот как обобщение – трафарет отрицает нюансы. То есть:

Как общий случай правды – трафарет отрицает частные случаи правды.

Трафарет – это абстракция. И как абстракция – он отрицает конкретность. Во всех случаях, когда частная мелкая конкретность не совпадает с абстракцией – трафарет ее отрицает.

А поскольку дьявол в мелочах. И любая случайность хоть в каких-то мелочах всегда индивидуальна. То вот что главное для нас в этом сочинении:

Образец трафарета в мебельном производстве – Прокрустово ложе. Оно несло смерть всем живым – не совпадали по размеру.

…Архетип в принципе расплывчат и не сводим к уровню конкретности.

Часть третья

А чтоб вы все провалились с вашим бредом о победе добра над истиной!

Карл Поппер как основатель идеологии постмодерна

В 1957 году вышла работа Поппера «Нищета историцизма». Ее основная идея была намечена еще в знаменитой «Открытое общество и его враги». Суть в том, что объективных законов истории не существует. История создается конкретными поступками конкретных людей в конкретных обстоятельствах; их сумма и есть история. А поскольку зависят поступки и их результаты от множества разнообразных, конкретных и заранее не предсказуемых факторов – то о каких «объективных законах истории» мы можем говорить? Если нельзя было заранее предвидеть и учесть ни извержения далекого вулкана и последующее похолодание климата, ни землетрясение, ни эпидемию, ни нашествия дальних народов, ни даже упавший на голову камень (не говоря о яблоке, ага). Так можем мы предсказывать и знать заранее свое будущее? Конечно нет. Так о какой объективности исторических законов вы говорите? Так что не надо вашего всеобщего исторического детерминизма – ибо он невозможен. И не надо фатализма как его следствия – ибо если все объективно предопределено, то чего ж дергаться, так, что ли? Нет, граждане: как люди захотят, как решат, как постараются сделать и приложат к этому силы, и при этом все время будут учитывать свои ошибки, исправлять их и стремиться дальше – вот так все дальше и сложится. Все в руках человеческих.

Вот вкратце взгляд Поппера на историю. На ее законы и на роль свободной личности. Перефразируя старика Бернштейна: «Закон – ничто, свободная воля человека – все».

Признанный одним из великих философов ХХ века, влиятельный прежде всего как политический философ, Карл Поппер был чистой воды волюнтарист. Классический. То есть именно в своем понимании истории. Тут он был идеалист чистой воды. (Как, в сущности, все высочайшей и чистейшей души люди – они не могут смириться с неизбежностью зла: отсюда следуют все их философические построения. Увы нам.)

Сам Поппер выразил свое кредо с римской прямотой: «Будущее зависит от нас, и над нами не довлеет никакая историческая необходимость». Умри, Денис, лучше не напишешь.

То есть он полагал, что человек может сделать все, что захочет (ну, что в человеческих силах). И это таки так! Но сначала он еще должен это захотеть. А вот хотеть по своему хотению человек уже не в силах. Наше хотение очень мало поддается нашему рациональному управлению этим хотением. И хоть ты лопни. Наши желания есть проявления наших инстинктов, а наши инстинкты заданы от рождения, природой, эволюцией, как необходимые механизмы нашего жизнеобеспечения, и хоть ты сдохни. Инстинкты можно окультуривать, что всегда у человека и происходило. Их проявления можно корректировать и ограничивать – в каких-то рамках. Что всегда и происходило. Но в принципе комплекс человеческих желаний остается постоянным.

Психическая структура личности, ее мощность и энергетика, что есть одно целое с мощностью и энергетикой всего тела человека, изощренность мышления и стремление действовать, познавая мир и переделывая его – вот что лежит в основе человеческой истории и определяет ее.

…Но мы говорим сейчас не о моем взгляде на историю и прогресс. И не о моем энергоэволюционизме как основе исторического движения и развития. И не о том, что движение истории – это социальная эволюция и никак иначе, и никакие люди со всеми войсками и инквизициями мира не в силах социальную эволюцию остановить. Так что объективный закон уже есть – один для начала. Усложнение трудовых приспособлений идет всегда по нарастающей – то есть техническая эволюция. Сумма информации растет – так что информационная эволюция, если хотите. Анализ природных явлений все глубже и сложнее – от научной эволюции вы никуда не денетесь. И государственное устройство делалось все сложнее – так что политическая эволюция налицо. И социальных групп почковалось все больше, и все сложнее были их особенности и права. Социальная эволюция. И только в этом направлении двигалась вся история!

И все цивилизации, проходя фазы своего развития, переставали быть: загнивали, рассыпались, рушились. И через время сменялись другими. И основные принципы существования систем, в том числе социальных, необходимо понимать, панимашь.

Так что уж и вовсе у вас нет объективных законов-то?..

Но поскольку у нас тут парламент не место для дискуссий, мы все-таки сосредоточимся на Поппере и его точке зрения, оказавшей столь огромное влияние на всю западную историю последнего полувека.

Бедный старый Карл. Если исходить из того, что человек абсолютно свободен в своих мыслях и действиях, и над ним не довлеют никакие законы истории – он был, мнэ-э… мы далеки от вульгарного слова «дурак»… но в общем вы меня поняли. Если путь ведет умного к глупости, то ум его мнимый: умоподобный симулякр. Удивительная смесь из позитивизма, идеализма, оптимизма и декларативной неспособности к системному мышлению. Что в результате дало исторический примитивизм на уровне детского сада: веди себя хорошо – вырастешь значительным человеком. Агитплакат из сатирического романа: «Как захотим – так и сделаем».

А вот на уровне объективных общественных законов, в частности закона накопления, развития и распространения информации – это плод скрещивания позитивизма и экзистенциализма: так два куска мяса, размельчившись и прокрутившись через мясорубку, дают на выходе тонкий смешанный фарш, превосходный для котлет «идеалистический волюнтаризм». Исторический неопримитивизм в знакомой форме: «Пацан сказал – пацан сделал». Постмодернизм в области философии истории – именно так и никак иначе: все возможно и относительно, будьте проще. Раздробить систему на части, отказаться от наработанных и известных приемов и результатов, принципиально принять новую точку зрения, подвергнуть критике все, что было до тебя в этой области – и создать нечто, не бывшее раньше.

Близились шестидесятые годы, и наступало время торжества и господства контркультуры. Исторические взгляды Поппера абсолютно созвучны эпохе: это контркультура в философии истории. Это ново и свежо, это оригинально и очень просто, это броско и неожиданно, это ниспровержение замшелых основ и эпатаж в одном флаконе. Это битники в поэзии, гомосексуалисты в любви, пацифисты в войне, наркомания как мудрость и уравниловка как справедливая политика. Получите Историю в контексте.

…Идет время, и требует смены взглядов и критериев. Мозги всегда требуют новых идей: сознание пробует на зуб все формы миропонимания. И как даже самые идиотские формы абстракционизма пришли с модернистской когортой на смену классическому искусству от Джотто до Ван Гога – исторический волюнтаризм сменил объективистские и позитивные учения. Никакой объективистской социологии, никакой позитивистской истории – человек сам все делает и сам за все отвечает.

За скобками источник мировоззрения понятен: эсэсовцы и прочие гитлеровские преступники ссылались на приказы, окружение и то, что «время было такое». Понятный (и верный) взгляд уцелевшего еврея Поппера – нет, ответственность на каждом, кто совершил преступление, ибо только из конкретных преступлений конкретных преступников и складываются преступные государства и войны.

Ну, а далее рьяные фанаты и старательные последователи, ученики и популяризаторы, – несут идею в массы. И по пути вульгаризируют любимые мысли и высказывания каждый чуток да по-своему. Творчески продвигают! А тут еще студенты – благодатный материал: рвением горят, а мозги еще не окрепли, и простые объяснения и рецепты укореняются в них и колосятся лучше всего.

И вот конец, хоть не трагичный, но досадный. Карл Поппер – огромный авторитет. Антифашист. Левый. Прогрессивный. Мудрый. Создатель новых и оригинальных учений и теорий в философии. Современный! Так его же изучать надо, раздел «Современная философия».

И есть у этого великого мудреца жутко гениальное место: что мы сильно захотим и умно будем делать – то и будет в жизни. А вот это – колоссально!!! Вот за это – либеральное и демократическое спасибо! Это нам – как точка опоры для рычага, которым мы перевернем мир получше Архимеда!

Ибо. Душой мы жаждем, как лучше, справедливее, честнее и гуманнее. А умом мы придумываем и рассчитываем, как можно сделать все для этого, что в наших силах. А чувствами нашими мы этого хотим изо всей мочи. А силами нашими делаем все, что в возможностях человеческих, для достижения нашей благой и необходимой цели. А воля наша железная тоже нам в помощь, кстати: она не даст отступить, бросить начатое, сдаться.

Так что мы все можем! Только захотеть, понять и работать! «Мы справимся».

…В том, что здесь написано, нет ни капельки утрирования. Именно так понимают устройство общества западные либералы, демократы, студенты, левые, профессура и журналисты, а также политики. (Вот финансисты и политики умнее и циничнее, они в это не верят, но публично придерживаются политкорректности – sine qua non.)

Они даже не убеждены – они твердо знают – то есть они убеждены, что они твердо знают – что это научная истина. Это установила современная философия и социология. Это известно всем современным умным и образованным людям.

И только невежды и дураки думают иначе. Но они ошибаются.

Схема защиты продвинутого интеллектуала проста:

А если эти невежды и дураки выдвигают против моих взглядов какие-то аргументы, которые сами по себе выглядят правдоподобно, и которые я не могу вот так сразу опровергнуть? Значит, я недостаточно информирован в этой узкой области. Я просто не располагаю готовыми контраргументами. Я должен подобрать возражения из того, что мне известно. Потому что в каких-то частностях дурака и невежду иногда бывает трудно опровергнуть. Он может быть даже и остроумен, и ловок, и даже знает что-то. Но общая картина мира ему недоступна. Дурак не понимает, как устроен мир и человек, а просвещенный современный я это знаю. И это главное. Даже если ты не можешь что-то доказать дураку и невеже – это еще не значит, что ты не прав. Верно?

Что там сказал Гельвеций, который Клод-Адриан? «Знание некоторых принципов избавляет от необходимости знания многих фактов»? Прав был умный швейцарец, недаром стал генеральным откупщиком.

…Вот с точки зрения этой постмодернистской идеологии, отрицающей любые закономерности истории и усовершенствованной адептами до степени полного идиотизма, западные леваки отрицают очевидную действительность.

Желаемое не просто выдается за действительное. Но в подтверждение призывается авторитет науки, образования, ума и гуманизма. Любое желание можно объявить возможным – если оно прямо не противоречит физике, теории вероятности и логике. Если ты будешь очень старательно работать в науке – станешь нобелевским лауреатом, ты не хуже других. А вообще и грубо говоря: Рай на Земле построить не только можно, но и создать его по любому проекту, который мы придумаем своим умом для блага человечества. Ум, воля и желание – вот единственные двигатели Истории.

Любая блажь может быть взаправду создана – если правильно и страстно подойти к делу.

Человек не подчиняется никаким законам Вселенной, кроме прямой физики, которую мы в принципиальной мере постигли. Но в пределах известной физики – человеческая воля свободна.

Историческая философия Поппера сводится к реанимации тезиса о свободе воли. В масштабах человеческой истории – к абсолютной свободе воли. Нужно быть гением, чтобы ехать с этой хохмой в Одессу; и далее везде.

А если люди в течение Истории познавали и делали все больше, объемнее, мощнее, сложнее – так это потому, что они так хотели. В поисках безопасности и комфорта. Властвовать над Природой. Реализовывать свои потенции.

А это ничего, что веществу, материи, атомам, из которых Природа и Эволюция сформировали человека – 5 миллиардов лет? В среднем? И что человек – это очередная (на сегодня самая высокая, сложная) форма существования Материи? Что Человек – это плод усложняющейся самоорганизации Материи – это ничего?

По достижении определенной стадии самоорганизации Материи – этот процесс отменяет свое объективное, Вселенское, развитие и дальше человек творит Историю по собственному хотению. Вселенная дальше развивается сама по себе и своим законам – а человечество развивается само по себе, по своему свободному хотению. Ну-ну.

Принципиальная ошибка Поппера в том, что сумма частностей как система не равна сумме частностей по отдельности. Сумма свободных воль не есть их арифметическое сложение, но всегда и неизбежно дает системно новый результат. Бригаду, корпорацию, государство – социальную пирамиду. Со своей иерархией и автоматически возникающими внутренними связями и общими закономерностями. Как солдат свободен выполнить приказ наилучшим образом – так человек свободен наилучшим образом реализовывать собою законы Природы. Каждый по отдельности может выкобениваться как угодно – но вся эта человеческая куча вместе все равно движется в предопределенном направлении.

Воля ваша, но это удивительно, сколько умных слов, сложных мыслей и длинных предложений можно употребить для выражения банальной глупости. Главное – чтобы людям она нравилась и была понятна.

Европейские ценности

1. Европейские ценности исходят из того, что Европа существует. С ее европейской культурой, ментальностью, этикой, правами личности и христианскими традициями. С трудолюбием, честностью, уважением к окружающим и разнообразными свободами. И вот в сфере этой культуры, в ее рамках, и существуют эти ценности. Политические, идеологические, социальные и ментальные. Они являются частью всей этой европейской культуры. И имеют общечеловеческое значение.

Ну так тут надо помнить, что есть Европа в ее современном виде – есть эти ценности. А не будет ее – не будет и ценностей. Вместе с массой других прекрасных вещей.

То есть. Необходимым условием сохранения европейских ценностей – является сохранение Европы в ее нынешнем состоянии. Ибо евроценности – органическая и неотъемлемая часть и продукт именно этого состояния, этого порядка всех вещей.

Самосохранение Европы – условие сохранение ее ценностей.

Это не просто – это примитивно. И тем не менее эта элементарная истина отвергается массой людей: движений, партий и групп. Либерал-социалисты имеют удивительное воззрение: Европа изменяется – а вот ценности должны остаться.

Банда идиотов!!!

Противореча инстинкту культурного и этнического самосохранения Европы – европейские ценности тем самым отрицают сами. Чем больше следование им изменяет Европу – тем меньше сфера их существования.

2. А Европа стремительно перестает быть собой: быть христианской, белой, трудолюбивой, законопослушной, моногамной, воспроизводящейся через детей, уважающей и хранящей свою культуру.

Ширящиеся мусульманские анклавы – области совершенно без европейских ценностей: ни закон, ни права женщин, ни европейская культура там не присутствуют. Это анклавы с неевропейскими или антиевропейскими ценностями – их население быстро множится, их значение растет. Они придерживаются взглядов Шариата и требуют шариатских судов. При этом – европейские власти, элиты и общественное мнение относятся к ним снисходительно и поощрительно.

Разрушение семьи, уничтожение половой и трудовой морали, поощрение паразитизма, нивелирование национальных культур – вы полагаете, что при этой тенденции европейские ценности сохранятся. Где? В ином социокультурном пространстве? С чего бы?

3. Европейская культура базируется на: христианстве, рационализме, демократии, рынке. И создана она мужчинами-европейцами, моногамными гетеросексуалами, воинами и трудягами. Именно они обеспечили сегодняшнее богатство, покой, права и возможности. Именно они придумали и внедрили пресловутые европейские ценности.

И если только! – и как только! – белые гетеросексуальные мужчины-христиане перестанут быть безоговорочно доминирующим большинством в Европе, каковое большинство есть главная рабочая, научная и военная сила, главный налогоплательщик и источник Закона и Права – как только их значение и положение будет подвергнуто сомнению и ущемлению всерьез и надолго! – рухнет вся нынешняя Европа и воцарится беднеющая анархия маргиналов. И вот тогда никаких европейских ценностей уже не останется.

Мусульмане с инвалидами и гомосексуалисты с лесбиянками под управлением феминисток, неосоциалистов и мулл вам организуют такую Европу, что вы сами удивитесь. Железная дверь, пистолет и ящик консервов будут вашими ценностями!

4. Но пока. Тут вам не ломбард. Ценности на аптечных весах не взвешивают и вписанными в перечень не нумеруют. Главные хранители – европейские лидеры и идеологи – в перечислении и конкретизации европейских ценностей несколько расходятся. Утвержденного канонического списка не существует. Единого корректного определения нет. Так что с одной стороны «европейские ценности» подразумеваемы как нечто общепринятое и понятное – а с другой стороны нечто не совсем конкретное, как бы с расплывчатыми границами.

«Европейские ценности» как понятие настолько размыто, расплывчато и стерто постоянным употреблением всуе, что для начала нуждается в формулировании или хотя бы осознании.

Во-первых, это права человека.

А прав этих до фига, их иногда группируют по разделам: личные, культурные, социальные, политические, экономические, экологические, а также коллективные. При желании можно и еще подразделить и выделить.

Здесь:

право на жизнь, неприкосновенность, собственность, выбор местожительства; тайна переписки, равенство перед законом, свобода – совести, слова, печати, собраний, союзов, забастовок; на труд, жилище, охрану детства, медицинское обеспечение, на благоприятную экологическую среду.

А также права семьи, ребенка, коллектива.

И так далее.

В то же время европейские ценности – это совокупная система принципов, норм и правил поведения европейцев. И в этой большой корзине, кроме прав человека и вперемешку с ними, лежит еще много всякого хорошего:

Общность исторической судьбы, право наций на самоопределение, парламентаризм и демократия, права меньшинств, социальная справедливость, светскость общества и культуры.

А также:

Толерантность, мультикультурализм, рыночная экономика, антимилитаризм, плюрализм, равенство полов.

Есть еще много подвидов и примечаний, но самое главное и принципиальное мы перечислили.

5. Исторически все это возводят к «Трем холмам античности»: греческая демократия, римская юриспруденция и христианская этика.

А развитие ведут через Великую хартию вольностей (1215), Билль о правах (1689), Декларацию прав человека и гражданина (1789), ну и Всеобщая декларация прав человека – ООН-1948.

…Пройдя века суровой борьбы за свободу и справедливость, добились всего хорошего.

6. И в условиях безопасности, сытости, мира и комфорта – стали дрябнуть и разлагаться. Таков путь цивилизаций. Не мы первые, не мы последние.

Последовательная борьба за права и ценности, последовательное их развитие – начало переходить меру и превращаться понемногу в свою противоположность.

Борьба против убийств, жестокости и чудовищных способов смертной казни – когда вешали за кражу свиньи, фальшивомонетчика варили в кипящем масле, а с изменника сдирали живьем кожу – к чему в результате привела? К тому, что убийцы – садисты и маньяки содержатся в «евротюрьмах» с хорошим трехразовым питанием, чистым воздухом, прогулками, библиотекой и телевизором, и по желанию могут учиться, хоть заочно в университете, а также мастерить чего-нибудь, если захотят.

Борьба с рабством привела к тому, что заключенного преступника нельзя заставлять работать – какая каторга?! какое шитье рукавиц?! принудительный труд запрещен! Пусть сидит, читает, думает, пишет, если хочет.

Борьба с телесными наказаниями, розгами, шпицрутенами, кнутом палача – привела к тому, что если ночью в твой дом залез вор, чтоб тебя ограбить, но твоей жизни и здоровью он не угрожает – ты не смеешь тронуть его пальцем! Иначе пойдешь под суд! Ты должен вызвать полицию. Можешь пытаться заслонить ему дверь или окно, чтоб не убежал. Но не смей поставить синяк, хоть от пальца!

Борьба с самосудом привела к тому, что если двое насилуют твою жену, а третий с ножом не дает тебе подойти – ты не смеешь перебить их лопатой или ножкой стола, иначе сядешь надолго за причинение вреда их здоровью и покушение на увечье и убийство. Вызывай полицию и зови на помощь, чтоб помешали им потом убегать.

Борьба с расизмом и национализмом привела к тому, что если негр или араб лапает и оскорбляет европейскую женщину – ты не смеешь его бить. Сядешь за побои. Но вот если ты сдуру схватишь черную женщину – хана тебе, сядешь надолго, и бить им тебя перед этим можно сколько влезет.

Борьба за права меньшинств привела к тому, что меньшинец может затеять драку с тобой – но ты не смеешь отвечать, иначе сядешь. Они, меньшинцы, могут оскорблять тебя – но ты за то же самое сядешь.

Без шуток: если афрофранцуз сказал француженке: «Белая сука», – это бытовая неприязнь. Если она ответила: «Черный ублюдок», – это преступление ненависти в вербальной форме.

Ну, а что касается гражданского полноправия сексуальных меньшинств, права на личное достоинство и охрану детства – институт семьи разрушен и продолжает исчезать как государственная политика. Ибо регистрация брака не обязательна, моногамия не обязательна, гетеросексуальность отнюдь не обязательна – но социальные и денежные пособия матерям-одиночкам, которых при любой конкуренции предпочитают семейным, ибо надо помочь – таковы, что спокойнее и выгоднее жить вместе просто так, сколько получится. Это выгоднее, это фактически поощряется. Денег больше, социалка выше, статус ничуть не ниже – и на хрена эти регистрации браков?..

Забота о материнстве привела к такому обдиранию алиментов с разведенных мужей – богатые тоже плачут, впав в бедность; что они радостно приветствуют сожительство без брака: а мужчины вообще к этому всегда были склонны.

Снисходительность и признание прав за сексуальными меньшинствами привело к тому, что если ты вслух посмеешь сказать, что все же гетеросексуальные отношения, они же традиционные, они же раньше назывались нормальными, все-таки природно, ну по биологии, поскольку все-таки инстинкт размножения и репродуктивная функция, так они как бы более основные, что ли, по сравнению с «нетрадиционными» – хана тебе, фашистская рожа. Ты гомофоб, сексошовинист и таким образом неофашист, выразитель пещерной зоологической ненависти к меньшинствам. А вот потому что равенство – полное, абсолютное, во всем, и никто не естественнее кого – ни гей, ни натурал.

Ты против однополых браков?! Точно фашист. Это они уничтожали гомосексуалистов наряду с евреями и цыганами.

Борьба с публичным унижением национально-расовых меньшинств привела к тому, что практически вся преступность Германии, Швеции, Дании – это мусульмане арабского и африканского этносов. Ты посмел это написать в газете? Фашист!!! Ты раздуваешь расовую и религиозную рознь.

Признание равенства и равноправия всех народов привело к абсолютному культурному релятивизму и фактически откровенному отрицанию культурного развития: примитивные поделки дикарей объявляются ничуть не менее значимым искусством, чем все эти ваши Рафаэли. Ах, вранье? Нацист проклятый!..

Свобода печати мягко превратилась в запрет публиковать что-либо, выражающее иную точку зрения – отличную от господствующей, левацкой, либерал-социалистической, элитарной.

7. Свобода мысли превратилась в жесткое отрицание инакомыслия.

Право наций на самоопределение на деле является государственной борьбой с любым сепаратизмом.

Демократия как политическое устройство прекратилось в узурпацию власти леваками и либерал-социалистами, когда мощью всех СМИ мозги электората превращаются в пюре, и оболваненное большинство тупо голосует за кого указано. На этом участие народа в управлении государством заканчивается.

И если – согласно народному волеизъявлению и вопреки интересам элит – к власти приходит «не их» человек – истеблишмент поднимает вой, как сто чертей, узревших крест. И рыдает о конце мира. (Это кстати о Трампе, разумеется.)

Ну, и борьба против телесных наказаний детей, унижений их в семье, плохого содержания всякими жуликами и алкоголиками – привела к созданию ювенальной юстиции и полиции. Ребенок сказал в школе, что мама его шлепнула – и вскоре его, перепуганного и ревущего, вырывают из рук матери и увозят в детский дом с последующим усыновлением в чужую семью. И о страшной пожизненной травме несчастного, о громадности его детского горя, о трагедии разлуки с матерью и родной семьей, домом – особо даже не думают. Это все для его блага. Тут ведь тупая жестокость не хуже диккенсовских бессмертных надзирателей детских работных домов. Этих концлагерных эсэсовок называют «детскими психологами», неплохо, правда?

8. Итак. Когда в Европе чаще всего поминают европейские ценности? После очередного теракта. Или акта противодействия экспансии ЛГБТ. «Мы не позволим им заставить нас отказаться от наших ценностей». Это стандартная формула верности нашему пути. Невзирая на. На что? Ни на что.

То есть. Что конкретно имеется в виду? Ведь не право на чистый воздух? На труд и на счастливое детство? Да и право на забастовку никто в виду не имеет.

Мы конкретно-то отчего не откажемся?

Не откажемся и впредь впускать к себе сотни тысяч и миллионы мусульманских мигрантов. Отборных беженцев – девяносто пять процентов молодые мужики призывного первой очереди призывного возраста. Не откажемся селить их, кормить и давать деньги на карманные расходы. И чтобы полиция не смела их бить, даже если они бьют полицию. Пусть полиция не суется в их районы. И не откажемся давать гулять на свободе им всем – даже тем, кто связан с террористами и пропагандирует джихад, но сам лично вот еще сегодня теракт не совершил. А значит – имеет право на свободу и все остальное.

Не откажем им в мечетях, СМИ на своем языке, традиционной одежде. В женском угнетении не откажем – а это они внутри своих кварталов, а это не преступление, это не наказывается.

Мы не откажемся и впредь культивировать и увеличивать ту среду, из лона которой и выходят террористы. И не позволим нашим гражданам обижать мигрантов, даже если мигранты их бьют и живут за их счет.

9. Господа, вы не объелись белены? Нет, курение у нас строго запрещено.

Мы не откажемся от разрушения семьи, от сокращения рождаемости, от уничтожения всех видов половой морали, от исчезновения нашей культуры, от демографической катастрофы и вымирания нашего народа. Ибо ценности выше жизни народа.

Но. Что есть ценности? То, что способствует всеобщему благу, счастью, справедливости. Прежде всего – жизни, выживанию. Рождению и воспитанию детей. Их светлому будущему. Нашей и их самореализации, действиям, работе и отдыху, открытиям и развлечениям.

Все, что способствует процветанию народа – ценности.

Все, что ведет к уничтожению народа – это угроза, опасность, смерть.

Спасаясь от голода – в конце концов стали умирать от обжорства, заплыв жиром в мозгах не видя действительность из-за толстых щек.

Да – Запад это гарантии сытой жизни, некупленного суда, выполнения социальных гарантий, возможности реализовать свои способности. Это свобода и сытость, это комфорт.

Но. Это инерция и накат трудяг и солдат прошлых поколений и веков. Наследие их законов и порядков. Сегодня это поле свободы и комфорта съеживается на глазах. Ибо насаждается противоположность: подчинение догмам.

10. Любая борьба, не прекращенная вовремя, превращается в борьбу против изначальных целей и задач.

Борьба за все хорошее перешла в стадию самоуничтожения. Так борьба за мир всех зверей приведет к общему их вымиранию – только поступенчатому: волков от голода без зайцев, а зайцев от голода, ибо расплодились и съели все кусты, а с кустами и травой куча мышей вымерла. И так далее.

11. Провозглашение сегодня европейских ценностей есть ложь. Ибо генеральные ценности, упоминаемые здесь, поменяли знак на противоположный. Нет, пока не все. Но основополагающие дегенерировали.

И влепленная в лицо правда здесь – способна разрушить сложившийся порядок, сменить элиты и ориентиры, доставить море неприятностей истеблишменту и лишить смысла жизни левую интеллигенцию.

Поэтому – под прекрасными лозунгами – на защиту своего мира: мира своих благ. (И хрен с ним, с народом, пусть неудачник плачет. Что далеко внизу – то не кажется очень опасным: а, приспособятся к переменам, переквалифицируются, мы с новых технологий прокормим, все равно не рожают, всегда были изменения, и ничего, не надо драматизировать. Чужое вообще не болит.)

12. Верность европейским ценностям сегодня – это демагогия истеблишмента, который не желает расставаться с властью и использует высокую лексику прежних эпох. И как всегда в периоды катастроф и гибели цивилизаций – корыстолюбцев трудно отделить искренних глупцов. Но для преступления все равно, совершается оно из злого умысла или честного неразумия…

<пометка: Приложено к Протоколу обыска и Перечню конфискованных вещественных доказательств по делу о разжигании расовой, национальной и сексуальной розни Праворадикальным движением>.

Политкорректность как сакральная ложь

Политкорректность возникла и развивалась как коррекция языка и языковая цензура – это ладно. Имеет безусловные объяснения и оправдания, и основания имеет. Как еврею не хочется быть жидом, так африканцу не хочется быть негром, гомосексуалисту – педерастом, инвалиду – калекой, а дураку – умственно неполноценным. Ну зачем же людей без нужды обижать? Афроамериканец, гей и люди с ограниченными возможностями. То есть уровень лингвистический – должен соответствовать уровню ментальному, и более того – когнитивному. Он не хуже тебя, у него просто ограниченные возможности, а вообще-то вы равноправны в человеческом обществе.

Язык – он отражает реальность. И в частности – социальные процессы и отношения в обществе. Если женщины равноправны с мужчинами – то и в языке (английском, скажем) слово chairman должно заменяться на слово chairperson.

1. И для начала появляются эвфемизмы. Эвфемизм как вежливость, доброжелательность и такт. Ну ассоциируется у чернокожего слово «негр» с бичом на плантации, униженным поклоном, в бар для белых не входить, университеты не для вас, а вот линчевать могут запросто. И слово «черный» у него те же ассоциации вызывает («коннотации» имеет, панимашь). Ну и пусть будет афроамериканец. А евроамериканец есть? Нет? Не важно. Вы понимаете, что имеется в виду.

А если старикам обидно, что они «старики»? Вы что имеете в виду? Что силы уже не те, и обмен веществ не тот, и детородная функция угасла, кожа в морщинах, на носу очки, а дата рождения в паспорте восемьдесят лет назад? Ну и что! Он тоже равноправен! Ему обидно, что «старик». Пусть будет «лицо пожилого возраста», обвислая твоя морда!

Вот эвфемизм уже – вежливость на грани лжи. Потому что когда говорят «особенные дети» – это ведь не особенные: не вундеркинды, не дети индиго, не с ранними огромными способностями умственными либо физическими, не обладатели каких-то сверхвозможностей. Имеются в виду дети с патологией развития органов или функций, центральной нервной системы, каковая патология классифицируется как болезнь и требует лечения. Недоразвитый физически, умственно, социально. И надо понимать: «особенный» – это он тебе сейчас не интегралы в пять лет брать будет, а ложку держать в руке не может.

Но политкорректность идет дальше! Из элементарного такта и сострадания ты не будешь при родителях называть ребенка калекой. И сам ребенок таких слов слышать не должен. И сверстникам надо объяснить, что дразнить его такими словами – большой грех, нехорошо и нельзя. Но когда здесь нет ни самого несчастного, ни родителей и всех родственников – мы можем называть вещи своими именами? – Тоже нет, запрещает политкорректность. Это нельзя. Нехорошо. Негуманно. Их вообще нельзя считать калеками, нельзя думать о них как о калеках – они просто особенные. И все тут! И вы понимаете, что мы имеем в виду!!!

О-па! Милосердие как ложь из вежливости и сострадания – сменяется ложью как принципом изменения мира. Мы будем думать, что калек не бывает – и их не будет, а будут особенные люди. А помощь, уход, лечение, опека, они же сами жить не могут – они чем от калек отличаются? Нашим представлением о ценности и равноправном достоинстве их личности.

Запомним это благое намерение.

Меняя язык – мы меняем мировоззрение. Меняя мировоззрение – мы меняем мир. Мир есть то, что мы хотим, полагаем должным, добиваемся, сделаем.

2. Политкорректность есть запрет на публичное существование любой информации, которая может оскорбить, обидеть, задеть, унизить какую-либо группу тем, что эту группу объявят хоть в чем-нибудь хуже, ниже, слабее, неспособнее, глупее, аморальнее, криминальнее, агрессивнее, трусливее, отсталее (и так далее), чем другие группы. А если не прямо обвинят, так хоть косвенным намеком заденут.

Но миром правит красота, оу йес. А мать красоты – что? – правильно, симметрия. То есть ни одну группу нельзя публично объявить и лучше других. Умнее, сильнее, способнее в чем бы то ни было, чем другие. То есть тогда другие будут как бы объявлены хуже. Что никак недопустимо.

Где никто не хуже других – там никто не лучше других. И Поликрат, обернувшись, показывает Солону на пройденное гречишное поле, где ни одна метелка не торчит выше других над ровным массивом: видишь, как все гладко, когда оборвешь торчащих выше прочих? Но страшная смерть Поликрата и мудрые законы Солона еще впереди…

Неравенство групп – эт-то еще что значит?! Что по факту принадлежности к какой-то группе человек признается глупее, или слабее, или неспособнее в чем-то, или агрессивнее. Это изначально ограничивает его возможности в жизни, это сужает его права, это ограничивает возможность его счастья. Это вообще признает его менее полноценным членом общества, чем тот, кто признан выше него!

Так-то. Неравенство – это что? Это – дискриминация! Ограничение в правах. Это признание одной группы хуже другой – и тем, кто хуже, меньше в жизни дается. А дискриминации мы не допустим. Ни по какому признаку. Дискриминация – это всегда зло!

Вот вам эгалите! Сейчас будут либерте и фратерните в придачу. Карманы попросим держать шире.

3. Политкорректность, рожденная святым стремлением к равноправию всех людей, пала жертвой того же стремления за гранью разумного. Кто тебя породил – должен вовремя остановиться в своем воздействии, не то он тебя же и убьет. Но перед смертью изуродует до неузнаваемости. Да-да, господа студенты, это тоже называется диалектика.

Для начала политкорректность приняла облик языковой цензуры. Некоторые слова говорить нельзя. Их объявим плохими, стыдными, отсталыми. Призовем на помощь мораль – эти слова объявим аморальными. В подкрепление морали предъявим науку – объявим эти слова антинаучными. И слова, еще вчера обычные граждане словаря, сегодня с обритыми головами и позорными надписями на полосатых робах каторжников, пошли в концлагерь.

4. Но за словами стоят понятия! Так вот понятия тоже нельзя.

Нет слова – значит, нет и явления.

Поручик Ржевский в изумлении: жопа есть – а слова нет!

Ибо любое явление, известное людям, находит свое отражение на семантическом уровне и тем самым на уровне вербальном.

Явление – понимание – словесное выражение.

Нет явления – нет и слова.

Но! Отчасти верно и наоборот:

Нет слова – нет и явления! В смысле – в нашем сознании нет.

Изменяя слово – мы изменяем наше отношение к явлению – мы подвергаем явление переквалификации – и наше сознание теперь на месте прежнего явления сознает нечто иное.

Люди с ограниченными возможностями – это не калеки и не идиоты. Они такие же личности – личности! – как все остальные.

Признание любого человека полноправной личностью – понятийная база для признания за ним всех прав на равные со всеми возможности жизни. А если личности трудно – долг обществу выровнять личность по уровню всех благ, доступных всем и предназначенным.

Вот так устроено человеческое общество. Вот таковы наши гуманные ценности. И они истинны, и по науке тоже так выходит. По целому ряду наук: социологии, социопсихологии, политической философии. Именно таково устройство общества, как открыла и определила современная наука.

А если ты думаешь иначе, по-старому, как во времена расизма и дискриминации, то у тебя пещерные взгляды. И более того: ты элементарно невежествен, неграмотен, не знаком с истинами, установленными современной наукой.

5. Мыслепреступление! Политкорректность реально и всерьез ввела такое понятие. То самое мыслепреступление! Если ты говоришь плохие слова в разговоре со старым другом – вы оба плохие. Дремучие. Расисты. Неофашисты.

А если ты думаешь так наедине с собой – ты тайный расист и фашист. Ты обманываешь других. Но себя не обманешь! Тебе должно быть стыдно, что ты такой. И ведь ты стыдишься признаться в этом публично, правда?

6. Справедливость, гуманизм и наши ценности состоят прежде всего в равных правах всех личностей на все виды счастья и самореализации. Но если личность неустроенна в этой жизни и не может самореализоваться в силу внешних причин – ей надо просто помочь! То есть создать условия для самореализации, которые уже есть у ее более удачливых в жизни товарищей. Ну, подтолкнуть на старте. Дать льгот. Чтоб помочь ей наверстать упущенное из-за несправедливого устройства жизни.

7. Так возникла «позитивная дискриминация» в США, скажем. Когда бедных, глупых, цветных, больных, гомосексуальных – стали предпочитать в приеме на учебу и работу умным, здоровым, богатым, белым и гетеросексуальным. Чтоб на выходе они все подравнялись. Глупых приподнимем – умных приопустим. Подправим несправедливую природу.

Но поскольку вопрос о несправедливости природы – это не только философия, но биология и вообще устройство Вселенной – то мы, пожалуй, ограничимся несправедливостью социальной. Вот государство несправедливо с социальной точки зрения, давая одним незаслуженные врожденно-сословные преимущества, а другим, наоборот, выдавая врожденно-сословные лишения. Это-то мы и должны подправить!

С социальной точки зрения неравенство природы несправедливо. Но мы люди, гуманисты, мы выше животных, и мы исповедуем высшие человеческие ценности. Поэтому мы социально и ментально компенсируем людям то, что им недодала слепая природа.

Если ты умный, здоровый, красивый и энергичный – ты ничем не лучше других, потому что никакой твоей заслуги в том нет. И это несправедливо по отношению к тому, кто ничем не хуже тебя, такой же человек, но имел несчастье родиться в темной нищете, болезненным и уродливым. Ты-то конечно, пробьешься и устроишься в жизни и так, с такими-то данными. А он не сможет, ему по жизни недодано. Это разве справедливо? Ну так надо поставить его впереди тебя, тебе дать всего поменьше, а ему – всего побольше. Чтоб как-то уравнять ваши шансы на жизненный успех.

Так что нет никаких дураков, неучей, хулиганов, а также дебилов и калек. Более того – в определенном смысле нет мужчин и женщин, молодых и стариков: есть люди с равными правами, которым общество обязано обеспечить не просто равные возможности – но обеспечить равную степень реализации их возможностей! Равную степень достижения их притязаний, вплоть до счастья. Все – личности с равными правами человека.

Всем обеспечить поровну счастья и успеха.

Из равных прав человека следует необходимость равных гражданских и социальных правличности.

Кому труднее реализовать – тем надо больше помочь, только и всего, это справедливо, естественно, единственно нормально. Думать иначе – это звериный эгоизм, это пещерное неравенство, это как раз расизм, сексизм, шовинизм, элитаризм – а вот это уже фашизм! вот этого уже нельзя! вот это порядочный человек себе не позволяет.

8. Запомним эту триаду:

Плохие слова – плохие мысли – ошибочные мысли.

Надо только рассматривать проблему последовательно и рассуждать логически – и тогда все, что мы считаем оскорбительным, нежелательным и несправедливым, мы раньше или позже объявим ошибочным, неверным. А попытки исповедовать и проповедовать это ошибочное мы станем расценивать как невежество или фашизм.

Политкорректность соединяет себе в поддержку единым пучком:

Мораль, идеологию, науку и политику.

Немного терпения: экономика, история, культура и искусство последуют за ними.

Выбирайте: я – или пещерный фашизм, предложила политкорректность. Этот ультиматум вызывал в воображении благодетельного миссионера с крестом плюс латного воина с мечом – на случай, если не подкрепленная оружием молитва плохо подействует против лохматого злобного дикаря из пещеры.

Кто не с нами – тот против нас. Мы верно, точно, научно и морально определили и сформулировали, как нужно жить хорошо, правильно, гуманно и прогрессивно. Следовательно, все попытки напасть на нашу точку зрения и опровергнуть ее – аморальны и ошибочны. Враждебны миру, прогрессу и истине.

Нет, Папа Римский непогрешим, ты понял?

9. Но у любого человека – существа социального – есть свои представления о том, что такое хорошо и что такое плохо. Как считает вся его группа. В группе общее мировоззрение и ментальность. Свои единые представления о добре и зле, нужном и запретном, красоте и уродстве. Единое мировоззрение и мораль. Своя единая групповая ментальность и система ценностей. Иначе сосуществовать было бы невозможно.

Так. А у другой группы – кое-что иначе. Представления о красоте. Некоторые аспекты ментальности. Представления о должном. Особенности культуры и уровень ее развития, наконец.

Личная гигиена, дресс-код, пищевые пристрастия и табу, гендерные отношения, способ решения конфликтов, представления об идеальном устройстве общества. (НотаБене)

И вот две такие группы не могут одинаково питаться: свинина, скажем, одной группе запрещена. У них разные религиозные праздники. Разная степень сексуальной свободы: у одних свободный секс по обоюдному согласию, а у других наказание девушки за разговор с незнакомцем и смерть за потерю девственности до брака. И каждая группа считает другую варварами.

Но у них равные права личности на все блага и возможности. И значит, каждый имеет право жить так, как он хочет, и признавать такое же право за другим.

Толерантность. Этим словом такое взаимопризнание инакости друг друга сейчас называется. По-простому: живи сам как хочешь и давай жить другим как они хотят.

Одновременно словом «толерантность» называется признание любых меньшинств равноправными группами равноправных личностей.

10. Но не все так просто. Толерантность – это не просто терпимость. Потому что вообще, в пределах возможного и разумного, все нормальные люди за терпимость. Против войны. Уважать и понимать друг друга. Не заставлять друг друга жить так, как считаешь нужным именно ты и твоя группа. Нет, граждане. Ныне не то.

Толерантность – это убежденность терпеть в одностороннем порядке эгоизм, иждевенчество, агрессию и наглость меньшинств, которых ты сам посадил себе на голову и объявил хорошими и неприкосновенными. И наделил их правами бить и обирать тебя, тебя же за это нагло презирая и требуя еще. Толерантность – это объявление неприкосновенными агрессоров-иждевенцев на том лишь основании, что ты в силах не дать им жрать и вообще стереть в порошок или выкинуть в резервации, а они не в силах одолеть тебя в борьбе. Ну так надо запретить себе использовать силу против них – что бы они ни делали против тебя. Нет, уж если совсем убивают – тогда все же судить. Но снисходительно. Потому что они бедные и угнетенные. А вот слово сказать против них как группы – ни в коем случае! Группа – всегда хорошая! Вот в признании любой иной группы вообще хорошей, а плохими отдельные непринципиальные частности – состоит толерантность.

Толерантность – это свою власть и силу ставить себе в вину: ах, я кормлю их и терплю от них, потому что они несчастные, без меня умрут с голоду, они слабые и бедные, я не должен дать им сдачи, даже если бьют.

Толерантность – это когда в ответ на: «Белая сука!» – нельзя сказать: «Черный ублюдок». Ему можно, это бытовая стычка. А тебе нельзя – это позорный расизм.

Толерантность – это односторонняя терпимость: ты его терпишь и содержишь – а он тебя не терпит, но на тебе паразитирует.

Толерантность – это он тебя мечтает и призывает убить, но ты должен заботиться об его благе. Как белые правозащитники с черными расистами. Как израильтяне должны вести себя с палестинцами. Как шведки должны с понимаем принимать, когда мусульмане их насилуют, и весьма массово, но об этом категорически нельзя писать в СМИ: а вдруг о мусульманах плохо подумают?

Толерантность – это форма лжи. По идеологическим мотивам. Таков сегодняшний смысл этого слова.

11. И вот живут в одном городке католики с протестантами, православные с буддистами, иудеи с мусульманами, белые, черные, желтые, мужчины и женщины, здоровые и инвалиды, нормальные семьи и гомосексуалисты, а также мужчины и женщины, дети и старики. И все они вполне терпимы к обычаям и взглядам каждой группы.

Но. Жизнь такой мультигруппы не очень уже едина. Они по-разному молятся в разное время. Отмечают разные праздники в разные дни. Некоторые иначе одеваются, некоторые иначе питаются. У них бывают иные гендерные отношения и иная сексуальная мораль. А также у них разное искусство: музыка, живопись, литература, а также танцы и резьба по дереву.

И тогда политкорректность говорит о мультикультурализме. То есть в одной стране, в одном городе, пусть живут люди разных культур, и это очень даже хорошо, пусть взаимообогащаются.

Это надо понимать, принимать, приветствовать и терпеть. Вот для этого и существует толерантность.

12. Вот интересно: если женятся люди двух разных культур – что часто бывает. У них в семье сохранятся две культуры? Или все-таки произойдет такое слияние на взаимоприемлемом уровне? Африканец и японка будут одеваться соответственно своим традициям – или предпочтут среднеевропейский стиль? Жить будут в бумажном домике или глиняной хижине? Или в обычной квартире дома европейского типа? А кушать будут по очереди термитов и каракатиц, или будут чередовать итальянскую и японскую кухню? А насчет зарабатывания на жизнь – он угонит коров из соседнего племени, а у нее скоплено денег от работы гейшей? Преинтереснейший был бы, заметьте, кинофильм в жанре комедии нравов.

В семье возможны милые индивидуальные привычки и национально-культурные элементы. Но культура семьи все-таки одна. И с годами супруги все больше похожи друг на друга.

А как насчет цыган, суданцев, ирландцев и эскимосов в одной коммунальной квартире? Представили очередь в туалет и дележку конфорок на кухне? А расписание на уборку мест общего пользования? После двадцати трех не шуметь? Лучше, чтобы морг и тюрьма были прямо напротив.

Но! Кто против мультикультурализма – тот плохой человек! Отсталый, неправильный и аморальный. И для него, чтоб сразу была понятна его порочность и ущербность, придумали специальное слово: ксенофобия. Это страх перед чужими, неприязнь к чужим. Типа социально-психического нездоровья.

А в противовес ксенофобии – открытость, приветливость, свобода, равенство, толерантность.

13. Фрау Меркель напоминает подкрашенный иезуитский монастырь, построенный из картофельного салата. Так вот она несколько лет назад известила мировое сообщество, что политика мультикультурализма провалилась. С чем можно Европу и поздравить. Пока еще есть кого поздравлять.

Видите ли. Человек не остров, да? И он существует только как часть социума, да? И он своим социумом воспитан и сформирован, он есть носитель и продолжатель его культуры, хранитель части всего объема его информации, часть его дела и молекула его тела. Ибо социум – это именно законченная, структурированная, со своими деталями и нюансами, информационно-энерго-материальная система. Вполне даже цельная и единая.

В социуме, как в молекулярной решетке, каждая элементарная частица имеет свой диапазон колебаний, свое пространство движения. Но в общем социум един. И человек в него прочно и неотъемлемо встроен. Вот он завтракает, одевается, едет в транспорте, улыбается девушке и приветствует коллег – и нигде никаких напрягов и осечек. Он в своем социуме. Все его действия и реакция на них – адекватны, ожидаемы, в резонанс. Если при этом он будет встречать приехавших из Африки, Ближнего Востока, Кавказа, Пуэрто-Рико – жизнь его может осложниться. Не всегда знаешь, чего от них ждать. Как он истолкует твой взгляд и жест, как закричит над ухом, как пролезет перед тобой, как шарахнется от тебя женщина в черном от макушки до пят, если ты с ней заговоришь.

В каждой культуре у монад – свой диапазон действий и свои орбиты движения. Ритм и размах колебаний частицы в разных культурах не совпадают. Будучи искусственно совмещены в одном пространстве и взаимно диффузируя – культуры стремятся подчинить одна другую своим законам. Это инстинкт самосохранения!

А при гибридизации, создании единого образа отношений и действий – обе культуры исчезают, и рождается унифицированная, общая. А либерал-социалисты утверждают необходимость сохранения всех самобытных культур! Ибо ни одна не хуже другой!

И тогда в одной стране существуют две культуры. Или три. Или пять. И стремясь сохранить себя – они стремятся не смешиваться с другими!

И страна распадается на анклавы, самоотчуждающиеся друг от друга – при одобрении и покровительстве властей. Нет, власти говорят: дружите и живите вместе, в одном районе и одном доме. Но каждый пусть остается в своей культуре. А вот это невозможно!!

Ясно ли? Или вы ведете себя одинаково с представителями своей культуры и чужой – и тогда путем компромиссов культуры сливаются в одну. Или вы ведете себя со своими одним образом – а с чужими другим образом: и тогда культурная рознь закрепляется и нарастает. Третьего не дано!

(А кстати – какого черта я должен менять свою культуру, если ко мне в дом прется непрошеный сосед?)

И что? И таки постепенно страна перестает быть собой. Вместо собственной культуры и вместо гибридной культуры теория мультикультурности естественно радикализирует отдельные культуры. Не понимать этого может только идиот. Из каковых и состоят современные либеральные идеологи и находящиеся в их идеологическом окормлении политики.

И тогда идиоты скорбно недоумевают: почему, ах ну почему же молодые мусульмане, урожденные граждане приличных стран, дети вполне терпимых и лояльных мигрантов, вдруг начали радикализироваться? Нет, ну кто б мог подумать… ке мала фортуна!..

14. Любая страна существует в единстве своих аспектов на разных уровнях:

• территории

• политического устройства

• военной организации

• экономики

• языка

• религии

• ментальности

• традиций

• истории

• этнического происхождения народа

• идеологии

• культуры.

Все это можно назвать аспектами групповой самоидентификации народа. А можно гранями существования страны, обеспечивающими ее единство.

Это единство можно сравнить с двенадцатислойной кулебякой. И в каждом слое может быть дырка. Если дырок в разных слоях много – и вся кулебяка будет одна большая дырка с ошметьями теста по краям.

Или сравнить с двенадцатью несущими опорами башни. Если выдернуть половину опор – вавилонская башня развалится.

Если мультикультурализм убирает единства религии, ментальности, традиций, истории, этноса, идеологии, культуры и в какой-то степени языка – что остается? Территория, политический строй, армия, экономика. То есть: каркас государства заполняется другим народом с другой культурой. Страна делается другой. И тогда политика, экономика и армия неизбежно реформируются под другой народ с другой ментальностью. И – можно объединяться с другой территорией, заселенной тем же народом.

15. Без политкорректности – для идиотов и зомби:

Культура народа в широком смысле слова – это та основа, которая и определяет форму государства со всеми его институтами. Через государство и посредством государства народ управляет собой.

Степень погрешностей и искажений такого косвенно-ступенчатого самоуправления очень велика. Сначала народные массы делегируют свои полномочия вверх – государству, то есть узкому кругу лиц, которые в рамках законов должны выполнять желания народа, удовлетворять его нужды. А вернее – думать и планировать, как это лучше сделать. А на следующей стадии пожелания масс возвращаются им обратно для исполнения – в виде приказов, законов, создания новых институтов и тому подобное. И эти приказы необходимо распределить по нисходящей административной пирамиде вниз, до самого широкого круга всех отдельных людей, народа то бишь.

Так сначала народ спорит, и сплошь и рядом не тех выбирает в государственные органы; а потом плохо понимает и формулирует, чего ему надо и чего он хочет. Выбрал льстецов и болтунов – раз, неверно понял свои интересы – два; это первая стадия, явная. А избираемые лгали и притворялись – будущая погрешность заложена в стадии первой.

Вторая стадия – государственные мужи обстраиваются аппаратом помощников, а туда попадают друзья, родственники, взяточники, нужные люди. Вот еще погрешность. Из поступающей информации они одно рассматривают, а второе топят: еще погрешность. Потом начинают встраивать в государственные планы собственные интересы: еще погрешность. Потом спускают планы и выделяют средства исполнителям – в том числе коррумпированным, дружественным и т. д. Вот такая вторая стадия.

А на третьей стадии государственные решения спускаются по этажам чиновно-подрядной пирамиды – где у каждого свой характер и свой интерес.

И при этом – при этом! Все эти люди имеют представление – национальное, традиционное, ментальное, культурное – о допустимом и недопустимом. Правильном и неправильном. Обязательном и необязательном.

Ни один работник не всажен на свое место плотно, как заклепка в дырку. У каждого есть некоторая свобода действий, выбора, метода. Каждое звено государственной цепи имеет люфт, зазор, допуск, степень свободы крутиться в своем гнезде.

И вот в зависимости от того, как они будут болтаться и в какую сторону имеют склонность крутиться, насколько полагает народ нормальным для них быть честными или ворами, трудоголиками или разгильдяями, диктаторами или демократами, буквалистами или своими парнями – складывается представление народа о том, каким реально может быть их государство: как будут действовать те, кто влезет наверх? И настолько нормальным будет полагать народ терпеть тиранов, или восставать и менять верхушку. И как надо править, чтобы народ со своими привычками и представлениями о жизни это все понимал и мог как-то устраиваться.

Вот поэтому подходящее американцам не подойдет арабам, а естественное для африканцев будет ужасом для шведов. И как лиса лижет кашу с тарелки, а журавль клюет окрошку из кувшина – каждый будет устраивать свое общежитие в соответствии со своей натурой. Каковая натура всегда есть фенотип на генотип, что знают все биологи – наложение благоприобретенных черт на врожденные признаки.

16. Это было невольное психо-социо-политологическое отступление. Я хотел только сказать, что в конкретных европейских условиях – мультикультурность неизбежно ведет к изменению государства. Практически – уничтожению старого, деконструкции, и монтажу нового, применительно к реалиям нового народонаселения с новой ментальностью.

Отмена мультикультурализма, она же признание крушения теории мультикультурализма – означает, что до идиотов стала доходить изложенная выше нехитрая истина. Это она, может, мне и вам нехитрая. Может, после прочтения в простом изложении еще кому кажется теперь нехитрой. Не важно. Факт тот, что даже до идиотов стало доходить.

17. Но!!! Крушение теории мультикультурализма – означает отмену толерантности, признание толерантности ошибкой! А именно в той ее важнейшей и судьбоносной (вернее, судьбоуничтожительной) части, которая утверждала и требовала толерантности по отношению к другим культурам: ко всем пришлым культурам на территории своей страны – чтоб они имели равное признание и равные возможности, были во всем равноправны. И тогда будет вам счастье.

Огребайте ваше счастье. За сто убитых исламскими террористами граждан страны – можно вешать хотя бы одного политика, который и создал обстановку и атмосферу, где эти теракты стали не просто возможны, но уже объявляются неизбежными?!

То есть. Пока политика мультикультурализма считалась правильной, гуманной, прогрессивной и соответствующей «европейским ценностям» – объявлять ее губительной практически и ошибочной теоретически порицалось как ошибка, ложь и фашизм. А толерантность также была ценность и истина. И протестовать мог только невежда, глупец и аморальный расист.

Вполне очевидная правда злобно и непримиримо отрицалась на идеологическом основании. А идеология проросла в мировоззрение и объявила себя истиной и моралью.

Как там в школе – «практика критерий истины»? Под давлением неопровержимой и тяжкой практики либерал-социалисты частично отказались от своего бреда, столь же благодушного, сколь губительного. Но это не имеет никакого отношения к аргументам, дискуссиям, логике и уму! Это просто жизнь пнула сапогом в пах, и улыбка поблекла.

18. Политкорректность есть соблюдение наших ценностей на уровне не только поступков и законов, но также печати и речи, культуры и искусства, морали и совести. А также на уровне лозунгов, девизов и мемов.

«Свобода, равенство, братство!» 1789 года дополнилось веселым и буйным слоганом 1968 – «Запрещать запрещается!». Сытая избалованная молодежь бэби-бума, изнывающая от невозможности приложить кипучую энергию юности в открытие и созидание нового мира – вложилась в его разрушение. Вот этот «запрет запретов» лег в основание либеральной идеологии начала XXI века. То есть можно все, что не приносит конкретного вреда другому – не ущемляет его свободу и он не протестует.

Глупость и разрушительность этого девиза, подкупающая дураков и более всего приветствуемая разбойниками, явны при ближайшем рассмотрении. Ибо запреты нашей культуры начинаются с Десяти Заповедей. Не убий. Не укради. Не прелюбодействуй. Не лжесвидетельствуй.

Ни одно биологическое сообщество не может существовать без системы императивов и табу. Всегда защищай своих. Действуй во благо стаи, знай свое место, продлевай свой род, не уступай чужаку свою территорию и свою пищу, не отдавай свой кусок.

Запрещен терроризм, запрещена педофилия, запрещена наркоторговля, запрещено воровство и убийство, запрещено обижать детей и оскорблять стариков, запрещено обманывать людей и жить паразитом за чужой спиной, запрещены рабство и садизм, запрещено гадить на улицах и плевать в чужие тарелки.

Любой Закон – это запрет и повеление. Без Закона, свода правил общежития, никакой социум не существует – и не существует человек как существо культурное и социальное.

Правда состоит в том, что левацкая философия – дурь и дерьмо для умственно ограниченных. Поэтому они избегают дискуссий и предпочитают оскорбления. Они утверждают и защищают свой образ жизни – который не требует труда, умственного либо физического, но не выдерживает серьезной и обстоятельной критики.

Приятно быть бездельником, убежденным в своем праве уважать себя и презирать инакомыслящих. Левак ненавидит правду, как лентяй ненавидит работу, как преступник закон, как импотент напоминание о сексуальной несостоятельности, как топор ненавидит воду, а камень воздух.

19. Гомосексуализм как лакмусовая бумажка политкорректности прекрасен и удобен тем, что полностью соответствует основному принципу свободы: разрешено все, что доставляет человеку счастье и никому не причиняет насилия и вреда. Совершеннолетние по взаимному согласию получают удовольствие? Ну так запрещать им это – безнравственно и неправильно! А разрешать, соответственно, нравственно и правильно. И более того – нет никаких оснований не разрешать.

Но далее начинается борьба за права личности. Идеология равенства меньшинств перерастает в идеологию позитивной дискриминации – и вот уже геев необходимо поддерживать, а «натуралы» обойдутся и так… Впрочем, эта тема сегодня слишком принципиальна и обширна, она требует отдельного разговора.

20. После ужасов Первой и Второй мировых войн, после скепсиса вернувшихся поколений, после распространения атеистической марксистской идеологии во всех ее разновидностях, по мере роста левых взглядов среди молодежи и гуманитарной интеллигенции, в обстановке экономического подъема и потребительского бума – христианство на Западе стало сдавать позиции. Здание веры заметно обветшало. Следование обрядам стало немодным.

Религиозные догмы выглядели уже архаичными. Людям было хорошо жить в комфорте и потреблять всякие хорошие вещи: еду и пойло, одежду и машины, музыку и телевизионное развлекалово. Скучающей душе стало мало Библии, она захотела новых ощущений и смысла жизни.

Именно в это время политкорректность подняла голову и стала набирать силу. Она провозглашала и несла свободу и равенство – но эти свобода и равенство тут же оборачивались запретами думать иначе и поступать как раньше. Консерватизм и традиционализм были объявлены чертами фашизма. Любое порицание любых меньшинств клеймилось как расизм. Во всех недостатках представителей всех меньшинств обвинялись условия, созданные большинством – белыми мужчинами-христианами. Это они так устроили этот мир в своих эгоистических групповых интересах – ну так все недостатки это их рук дело.

Политкорректность образовалась как продукт возгонки адской смеси из левацкой идеологии, евангельского непротивления и философии гедонизма. У вас есть право наслаждаться и обязанность не соваться в чужие дела, и в этом все равны. И вот в защите своих устоев политкорректность абсолютно категорична и нетерпима, несогласные объявляются врагами всего хорошего, смешиваются с грязью и выбрасываются вон из поля зрения.

Политкорректность – это контр-религия. И недаром она так непримиримо воюет с церковью. Требует отказа церкви от ряда положений Священного Писания, и громче всего звучит требование отменить порицание мужеложества. Объявить уничтожение Господом Содома и Гоморры актом геноцида сексуальных меньшинств.

Политкорректность добилась от государства отмены закона на независимость церкви от государства. Власть мирская, светская, теперь диктует власти духовной, как надлежит окормлять паству. И приказ венчать однополые пары под страхом уголовного наказания, принятый законодательно, здесь лишь удобная точка опоры для рычага, которым адепты политкорректности стремятся перевернуть мир.

Набравшая беспрекословную мощь Политкорректность сегодня – да, заместила религию на опустевшем идеологическом пустыре. Ибо людям необходимы догматы веры – как пункты координации единого и общего мировоззрения социума. Ибо человеку имманентно присуща социальность – а для этого имманентно потребны общие мировоззренческие критерии. Это коренится в принципе организации социальной материи, и глубже – в принципах устройства Вселенной.

И когда церковь как фактор влияния впала в ничтожество, и люди перестали ходить на службы и следовать Божиим заповедям, и начала хромать и размываться протестантская трудовая этика – Политкорректность вышла из-за ее спины, и подняла голову, и возвысила голос. И оттолкнула ее локтем, и заняла ее место, велев: теперь после меня будешь.

А религия требует чего? – веры. А вера при любом конфликте с рассуждением что? – гонит его прочь и запрещает показываться на глаза.

Так что приверженность Политкорректности и знание ее основных принципов не только заменяет знание многих частных фактов, не только избавляет от необходимости эти факты знать – но и опровергает противоречащие религии факты как ересь. А ересь – она ересь и есть. Погань, темнота души, невежество и безверие.

И адепт Новой Религии Политкорректности в упор не видит твоих еретических фактов. А тебя надлежит сжечь. И счастье твое, что Политкорректность отвергла смертную казнь. А то б недолго рыпался вредитель в поповских опытных руках.

21. Меньшинства могут существовать только потому, что существует большинство!!! Подавление меньшинствами прав и положения большинства – это подавление лианами дерева, благодаря которому они могут существовать – они губят его и умрут вместе с ним!!!

Сосуществование большинства и меньшинств – это диалектическое единство, где большинство выполняет безусловно доминирующую функцию! Не могут выжить инвалиды без здоровых, цветные в цивилизации без белых, гомосеки без нормальных. Сообщества белых гетеросексуальных христианских мужчин создали нашу великую цивилизацию без всякой помощи каких бы то ни было меньшинств – находясь в единстве с женщинами, что естественно, и используя иногда и одно время ряд людей иных народов, что не было обязательно и принципиально. А вот меньшинствам без белых мужчин-христиан ни хрена не выжить! Разве что идите к китайцам и японцам, но они над вами сюсюкать не будут.

О, как ужасно это звучит!.. А ведь чистая правда.

22. Политкорректность категорически клеймит фашизм – с чем мы согласны. Но многие ее адепты приветствуют и поддерживают ряд течений и учений неокоммунизма: последователи Маркса, Троцкого, Мао и Че Гевары. При том, что коммунисты уничтожили больше людей, чем фашисты, и создали государства более страшные. И все их прекраснодушные по замыслу и людоедские по исполнению проекты закончились провалом и миллионами жертв. Но безмозглые леваки громко декларируют свое почтение красным убийцам. И напирают, что красные бандиты были врагами черно-коричневых бандитов – а значит и не бандиты, а борцы за свободу. Левацкая ложь легитимизирована – еще бы, они снова призывают уничтожить буржуазное государство. Они снова хотят в колымские концлагеря, хотя птичьим мозгом этого не понимают.

23. Женщин в спецназ, палубную авиацию, гении конструкторской мысли и победители на мечах в кинопоединках с богатырями. Оу, это не ложь – это модель жизни, какой она должна быть! А насчет поединка в боксе, партии в шахматы, математическая олимпиада? Позор сексистам!

24. Афровикинги и афрорыцари-крестоносцы прекрасны в кино и сериалах. Это не ложь! Это пропаганда равенства, и только. Почему бы Ньютону не быть негром? Долой белое превосходство!

25. Как можно лишить жизни серийного детоубийцу?! Чем мы тогда от него будем отличаться? То есть: невинная жертва и кровавый злодей уравнены в правах, убийство ребенка и кара извергу объявлены равным действием. О нет – всем мы от него отличаемся! Он убивает невинных – а мы защищаем их и спасаем других, ликвидируя убийц.

26. «Любое насилие ужасно». Попугаи, повторяющие слова кретинов, гордятся собой. Более полувека, как Лоренц издал свою «Агрессию» – а они все сю-сю, как дамы-патронессы в приюте для дефективных. Процент тупых, жестоких, наглых и эгоистичных будет всегда – биология называется. И понимают такие только силу. Всему свое время и свое место – насилию в том числе. Изувечить бандита-головореза и тем запугать остальных – гуманнее, чем бомбить город врага, назначенного правительством, нет? Пусть трясутся и калечатся преступники, а не жертвы! Пытать диверсанта, чтобы спасти тысячу мирных людей – да здесь вообще нет разговора о выборе, «гуманизьм» равен массовому убийству. «Ах, вы понимаете, до чего это может дойти?» Предположение и измышленную гиперболу нельзя противопоставлять как аргумент реальной гибели людей. «Гуманизьм» оборачивается ложью, преступностью и страданиями многих.

А уж пришибить на месте наглого хулигана, насильника, вора – это вообще святое. Преступивший закон – поставил себя вне закона. Мразь уже издевается над нормальными людьми – а «гуманисьты» все предостерегают: не смейте самосуд, зовите полицию, если все начнут сами карать преступников – что будет? Отлично будет. Закон и порядок. Господство гражданского общества. То самое безгосударственное самоуправление, о котором мечтали мечтатели.

27. Полвека назад Джон Ролз стал самым великим политическим философом Запада. Что же он открыл, построил, объяснил, предрек? В результате несложных логических спекуляций и психологических предположений, он обосновал как абсолютно и высше справедливое:

У имущих надо забирать и распределять между неимущими, умных надо придерживать, подвигая вперед глупых, одаренные обязаны заботится о бездарных, работящие – о ленивых, потому что никто не виноват, каким его создала Природа. Всех более-менее подровнять во всех благах. Вот такая ортодоксально-распределительная «Теория справедливости».

Очередной вариант евангельских отношений на уровне социалистического уравнительного распределения благ и возможностей. И то, что это уже многократно провалилось во всех вариантах социализма, что эксперименты стоили большой крови, что подобные внедрения рушат рабочую этику и уничтожают экономику, плодят маргиналов – это не важно. Зато это гуманно, человеколюбиво и прекрасно мыслится и звучит!

«Философия» Ролза построена на предположениях и допущениях. Вся ее конструкция спекулятивна, условна, вымышлена. Пятьсот страниц многословной демагогии. Кратко говоря: это нехитрая слащавая ложь!

Но!!! Почему она пришлась ко двору и изучается везде? А потому что она идеально соответствует левой идеологии: равенство, забота о слабых и отставших, небрежение культом успеха, необходимость новых социальных отношений в интересах обделенных меньшинств.

В университетах загаживают мозги. Из идеологических соображений.

28. Ну, и последнее достижение. Вершинное. Коронка.

Как всегда, журналисты в рвении забегают вперед прочих: блестящий газетный заголовок, заслуживающий Пулитцеровской премии:

Наука – это еще не истина!

Вы все ясно поняли? Не важно, как обстоят дела на самом деле. Факты не важны. Действительность не важна. Истина – это то, что мы считаем истиной. Что должно ею быть по нашему разумению. То, во что мы верим. Истина – это такое положение вещей, за которое мы боремся. Потому что ходим, чтобы оно было. Потому что оно хорошее, по нашим представлениям. Наши мысли и желания главны и первичны – реальность вторична и не определяюща, должна подчиняться, следовать, знать свое место.

Истина – это то, что должно быть! А не то, что есть.

Вот в этом вся политкорректность.

23. Запрет на науку!..…..

Цвета равенства

Борьба за гражданские права расовых меньшинств началась в Европе в 1542 году, когда король Испании Карлос I принял закон, запрещающий обращать индейцев в рабство. А в 1624 в братской Португалии запрещается на территории королевства держать в рабстве китайцев. В 1652 году Род-Айленд был еще не штатом, а британской колонией, однако на рабство в нем уже ввели запрет. А штаты Вермонт, Пенсильвания и Массачусетс отменили рабство своими конституциями в XVIII веке, еще до вступления в должность первого президента США Джорджа Вашингтона. В Нью-Йорке и Нью-Джерси это происходит на несколько лет позже. И если полностью чернокожих в США освободила война Севера и Юга в 1865 году, то африканская Нигерия отменила у себя рабство только в 1960 (правда, рабы были своей расы).

Общеизвестно, но не принято лишний раз упоминать, что экипажи рабовладельческих судов, отправлявшихся к берегам Африки за «черным товаром», сами негров по джунглям не ловили. Местные племена охотились на соседей и продавали пленников белым по товарному курсу – за ткани, бусы, топоры и прочий полезный бартер. С их стороны в этом не было ничего расового – только бизнес.

Что характерно: из двух заключавших сделку сторон только покупатель был расистом. А продавец был братопродавцем. Продать человека своей расы – как-то сегодня осуждается меньше, чем купить человека чужой расы. Типа продавец – наивный обманутый дикарь, а вот покупатель – циничный злодей. Если собрат по расе тебя зарежет и съест – это этнография. А если чужак присвоит как вещь и заставит тяжело работать – это преступление. Уравнять в преступности обе стороны сотрудничества правозащитники не соглашаются. Чем немало унижают африканцев.

То есть они были дикари, что с них взять. Так их и надо признать либо дикарями, либо такими же злодеями, как белые покупатели. И много хуже! Белые покупали уже готовых рабов, которых иначе держали бы в еще более ужасном рабстве либо убили. А черные ловили свободных собратьев по расе и обращали в рабов на экспорт ради материальной выгоды.

Нестерпимость ситуации еще и в том, что рабы на американских плантациях жили в среднем дольше, чем в свободной Африке. Хотя это была не жизнь, и любое рабство позорно и недопустимо. Их хоть не ели, не приносили в жертву и не убивали за просто так; кормили впроголодь, но регулярно, от голода не мерли.

Это правда, но это уже не политкорректно. Все черные страдали от белых! И те, кого продавали, и те, кто продавал. Если бы не спрос на рабов – не было бы и предложения, их бы и не ловили. А оставшиеся в Африке спивались и вымирали от оспы, кори, туберкулеза и сифилиса. Хотя если вы хоть немного углубитесь в историю Африки – вы обнаружите жестокие войны на уничтожение, смертельную межплеменную вражду и крайне низкую продолжительность жизни. Они и без белых прекрасно друг друга уничтожали. Что продолжают успешно делать и сейчас – невзирая на ооновскую гуманитарку, госпиталя с лекарствами и прочую кормежку и одежду.

Это тоже правда, но говорить так тоже неполиткорректно. Они не виноваты. Мы мало им сочувствуем и помогаем. Мы даем им огнестрельное оружие. Мы разрушили их традиционный образ жизни – но эта ложь есть уже предмет отдельной науки; мы удаляемся от темы разговора.

Да, еще про Либерию. В 1822 году чернокожие репатрианты из США купили у вождей местных племен 13 000 кв. км африканской территории и основали колонию «свободных цветных людей». Их спонсировало Американское колонизационное общество. Итак, страну назвали Либерией и приняли Конституцию типа американской, систему управления типа американской и даже флаг как американский, только пока с одной звездой. Христиане с английским языком, местное африканское население они презирали как варваров и обращали в батраков. Короче, в XXI веке там страшная нищета и грязь, человеческие жертвы и каннибализм имеют место, ребенка в рабы можно купить долларов за 50, женщину – за 30, работать никто не хочет. Но цивилизацию не отменишь: бывший президент не съеден, а сидит в гаагской тюрьме. Хочется плакать.

И над горькой судьбой Гаити – плакать! В 1804 году гаитянская революция освободила народ от французских колонизаторов – и была образована первая свободная республика чернокожих граждан. Начало было хорошим, не считая естественной для революций поголовной резни белых и вообще. Остальное было хуже. За 200 лет независимого развития Гаити добилось статуса беднейшей страны Западного полушария. Тонтон-макуты Папы Дока наводили ужас на братьев по расе и гражданству – покойные колонизаторы вертелись в гробах от зависти. Но дискриминации нет. Чего-чего – а этого нет. Правда, ничего другого тоже нет. Райский климат, лазурное море и трущобы.

С расовой точки зрения белые люди безусловно сволочи. Хотя бывают умные. Великий эволюционист Чарльз Дарвин полагал, что в обозримом будущем черная раса, как менее приспособленная и проигрывающая борьбу за выживание в процессе эволюционной конкуренции более совершенному виду, белой расе, должна исчезнуть. Великий философ-идеалист Артур Шопенгауэр идеи имел также не безупречные, и порицал как внешний вид наших чернокожих братьев, так и их умственное и эстетическое развитие. Великий и созидательный XIX век был суров, тут ничего не скажешь.

Хотя проклятые колонизаторы везли с собой миссионеров и врачей, учили грамоте и смягчению нравов, запрещали человеческие жертвоприношения и не все были звери-эксплуататоры. Но бедных детей каменного века за равных себе не считали. Был, был в них этот расистский душок!..

Однако когда уже во время Второй Мировой войны белые и черные служили в раздельных частях армии США – это была не просто дискриминация, это было уже по-человечески смертельно обидно. Один язык, одна вера, одни обычаи и моды, одна страна и одно гражданство – но даже на смерть за родину тебя посылают вторым сортом. Почти не допускают в элитные и требующие сложной подготовки рода войск, и вообще держат в основном во вспомогательном составе. Лишь в середине XX века сегрегация в армии была отменена.

Когда в 1960 году бар для белых отказался обслужить олимпийского чемпиона по боксу юного Кассиуса Клея, он выкинул в реку свою медаль. А через несколько лет вступил в «Нацию ислама».

Когда в 1962 году Джеймс Мередит решением Верховного Суда был зачислен в Университет Миссисипи, президент Кеннеди направил для его сопровождения и охраны федеральных маршалов и части армии и национальной гвардии; в возникших расовых волнениях два человека было убито и множество ранено, но первый чернокожий окончил этот Университет.

…По прошествии полувека никому уже в голову не приходило поставить под сомнение гражданские права афроамериканцев – слова «негр», «черный» и «чернокожий» были запрещены как расистские оскорбления; за них не исключалось схлопотать срок как за «преступления ненависти» в вербальной форме и разжигание расовой розни.

Наступила эпоха «позитивной дискриминации», когда угнетавшиеся прежде меньшинства получили право на все хорошее – учебу, работу, пособия – в первую очередь.

И вот теперь белым не рекомендуется соваться в черные кварталы, черные грабят и насилуют белых, хотя друг друга убивают больше, процент безработных зашкаливает, и вчерашние рабы склонны терроризировать вчерашних рабовладельцев, норовя жить за их счет. Бывает.

Есть разные источники и подходы статистики, но разброс данных определен. Афроамериканцы совершают тяжкие преступления от пяти до одиннадцати раз чаще, чем белые. 13 % черного населения США дают от 52 % до 60 % всех убийств. Индейцы и латиносы убивают вдвое чаще, чем белые, а выходцы из Юго-Восточной Азии – в два раза реже белых, или в двадцать раз реже черных. Более половины заключенных в тюрьмах США – черные.

Черный расизм его организации, такие как «Нация ислама» или «Новая партия черных пантер» достаточно открыто существуют. Аналогичные белые организации были бы совершенно невозможны и вызвали оглушительные судебные процессы.

Когда полиция убивает при сопротивлении аресту чернокожего преступника, уже судимого неоднократно – черная община США поднимает бунт. Она оправдывает не преступника, плевать на его поведение и нарушение закона – она защищает своего, что бы он ни делал.

Автомобильная столица мира Детройт превратился в криминальные афроамериканские трущобы: там не хотят работать, там требуют халявы, оттуда съехало все производство и все белые – их обдирали сверхналогами в пользу бедных черных и терроризировали на улицах и в школах.

То есть все это широко известные факты и банальности. Просто об этом не рекомендуется говорить вслух.

И толерантники всегда напирают: это влияние среды. Тяжелое наследие рабства. Следствие бедного детства. Скрытая неприязнь белых. Глубоко вселившийся комплекс неполноценности и реакция на него. Стремление социальных низов к самоутверждению. Плохая работа полиции, не искореняющей преступность.

И все это отчасти правда. Но правозащитников всегда страшно раздражает вопрос: почему приезжие из Китая, Кореи, Вьетнама, не зная языка, приезжая нищими – дают криминала в двадцать раз меньше, а преуспевают в материальном достатке и карьере в девять раз больше? Почему в их кварталы ходят без опаски, а самые старательные студенты – из их среды? Правозащитники мычат о культурных традициях и обычае заботиться о семье.

Но есть ужасные факты и ужасные книги. Которые пытаются опровергать так, как в Советском Союзе опровергали полупроводники, генетику и кибернетику: все это классово чуждые и вредные буржуазные лжеизмышления.

Здесь нет ни возможности, ни необходимости краткого изложения книги Ричарда Линна «Расы. Народы. Интеллект». А также ссылок на все труды, исследования и статистические выкладки, основанные на десятках и сотнях тысяч тестов, которые туда включены. Книга напичкана фамилиями, заголовками, датами и таблицами. Она легко доступна в Сети.

Суть чрезвычайно объемной, многосторонней и добросовестной статистики такова:

Средний объем мозга европейца – африканца – азиата:

1400 см. куб. – 1320 см. куб. – 1435 см. куб.

или в процентном отношении – 100 % – 94 % – 102,5 %.

А средний коэффициент интеллекта IQ:

100 – 70 – 104.

Возражение: так африканцы же живут в джунглях, культурная история и воспитание не те, все дело просто в социальных условиях. Ладно – меняем социальные условия – берем афроамериканцев, урожденных граждан США. Средний IQ – 85.

Возражение: у них были хуже условия детства, воспитания, образования, уважения и достатка. Но есть среди них и математики, и врачи, и миллиардеры, не только рэперы и баскетболисты.

Ладно. Берем афроамериканцев, усыновленных в младенчестве белыми семьями среднего достатка. И в детстве они даже обгоняли белых сверстников, к пубертатному возрасту выровнялись, а к периоду полового созревания стали замедляться – и остановились на тех же 85 пунктах.

Вы скажете, что это расизм? Погодите, это еще не все.

Среднестатистический период внутриутробного развития: у африканцев на 2,5 суток короче европейцев, а у восточных азиатов – на 1,5 суток длиннее. Проявивших интерес к акушерству и гинекологии – просим к первоисточникам, там и ответят, как это считалось и на скольких миллионах случаев.

Вы чувствуете? Чем дольше развивается плод – тем более высокоразвита центральная нервная система. Вот это уже совсем расизм.

Но для полноты впечатлений возьмите книжку Джона Филиппа Раштона «Раса, эволюция и поведение» – вытаки получите удовольствие. Наглец редкий и обстоятелен, как секвойя, которая собралась пустить тут корни навечно. И тогда окажется теоретически обоснованным, что у африканцев по сравнению с европейцами и восточными азиатами:

– самый высокий уровень импульсивности, агрессии, самооценки, общительности, половых гормонов и сексуальной активности,

– и самый низкий уровень законопослушания, осторожности, стабильности семьи и психического здоровья.

А вот теперь уже можно громко кричать: «Расизм!», сажать авторов за разжигание расовой розни и сжигать книгу на площадях.

Но! Эти факты никто и никогда не брался опровергать всерьез. Отдельные попытки объяснить результаты тем, что исследователи слишком сильно, например, сжимали штангенциркуль и – при разных методиках исследований – получали один и тот же итог, – это выглядит жалко и беспомощно.

Либералы и леваки объявили генетику лженаукой. Нет, вообще в природе она есть. Но в человечестве отменена. Нет, пока не появился кроманьонец – она действовала. Но дальше – ша! А почему из трех детей в одной семье – один заводной, второй тихий умник, а третий ябеда? Ну, это не считается. А почему в одном школьном классе есть будущие гении, а есть пьяницы? Это нюансы воспитания, но на всякий случай отметки в школе ставить нельзя, чтоб никого не травмировать. А как поощрять таланты? А не хрен их поощрять. Все достижения есть заслуга всего общества.

Правда объявлена преступлением. Она аморальна, антигуманна и ошибочна. Почему? Потому что неприятная правда обидна людям, которые не виноваты, что они вот такие. И поэтому? Пусть думают, что они как все. И дальше? И дальше они будут на вас паразитировать и вас грабить. Почему??? А потому что у них чуть-чуть иначе устроена психика, чуть-чуть иные реакции на внешние раздражители, и вследствие этого – чуть-чуть другая ментальность.

Скажите, а какая вам разница, как называется идеологический аппарат – христианская инквизиция, фашизм, коммунизм или политкорректность? Если результат один – правда запрещена по идеологическим причинам. Что правда, а что ложь – определяет не наука, а идеология?

Злобная ненависть к правде о расах, отрицание ее с пеной у рта – это защита своего представления о добре и зле, своего мира и смысла своей жизни. Защита своего самоутверждения через работу в правозащитных организациях и организации движений и маршей в поддержку. Это желание сохранить свое место в редакции или на кафедре, не вылететь с работы, не попасть под травлю правозащитных обществ, не стать изгоем.

Когда правда никому не нужна – ее лишают гражданства, переименовывают в ложь по общественному уговору и ставят клеймо: «Это – ложь». Чтоб не сомневались.

Ты говоришь:

Все люди рождены с равными правами на счастье, выбор жизненного пути и доступ ко всем благам общества. И это не должно подвергаться сомнению.

Пусть каждый предъявит себя и займет достойное его место. Без демагогии и вранья. Независимо от расы.

А они отвечают:

«Приключения Гекльберри Финна» мы запретим – там негр изображен не очень. И памятники конфедератам в Америке снесем: позор рабству. И вообще долой белое превосходство. Все зло от вас.

Справка:

В Лос-Анджелеском бунте и погроме 1992 года корейские магазины и предприятия не пострадали: корейцы засели на крышах с винтовками и отстреливали самых буйных вожаков, черная толпа уходила искать добычу полегче.

Женский бунт

Наличие у женщины души было решено на Эфесском соборе Христианской церкви в 431 году путем голосования, давшего перевес в один голос. Может быть, правда, это случилось на Маконском соборе. Или даже Никейском. Причем в другом году.

Этот миф живуч! Но характерен. Как все мифы. Миф – он всегда очень правильно ставит проблему, свободно обсуждает ее в ненаказуемом метафорическом виде и предлагает принципиальное решение.

Н-ну, прошло полторы тысячи лет и более с условного Эфесского собора – и одного парня выгнали с поста ректора одного американского университета за то, что он публично брякнул: вот с его сыном проблем по математике не было, а с дочками – просто беда, пришлось все задачи с ними решать. Хороший отец – легкая добыча для феминисток: его сожрали за сексорасизм, гендерный шовинизм и недопущение женщин в науку.

А если конкретнее – ректора Гарварда, блестящего и титулованного экономиста, в прошлом самого молодого профессора Гарварда, а позднее министра финансов США – Ларри Саммерса заставили уйти. В речи на конференции он позволил себе недопустимые высказывания. Его дочкам в детстве купили машинки – так они стали играть ими в дочки-матери, кстати о гендере как следствии социализации, а не врожденных данных. В математических тестах женщины показывают меньше как блестящих результатов, так и очень плохих – а у мужчин разброс гениальных и бездарных решений гораздо больше. Ну, и те институты, которые стали бороться с засильем белых мужчин, отбросив предрассудок об их превосходстве и в должной мере представив женщин и меньшинства, отнюдь не стали преуспевать в науке. Тут ректору-сексорасисту и гендерному шовинисту настал конец. И на его место поставили женщину.

Много лет шла борьба за женское равноправие. За право голосовать. За право получать образование. За открытие женских курсов, потом – за право учиться в университетах наравне с мужчинами. За право на профессии, право быть врачами и инженерами. Право занимать выборные должности – вплоть до высших государственных постов, это был долгий путь борьбы за равноправие.

Наступление ХХ века ознаменовалось буйным движением суфражисток и вообще феминисток за равноправие во всех социальных аспектах. В последней трети века уже утверждалось равноправие сексуальное и милитаристское (характерное сочетание): свободный секс и военная служба наравне с мужчинами во всех родах войск.

Пока все кажется логичным. Хотя секс предполагает беременность исключительно у женщин, но пилюля и аборты должны помочь равной мере свободы, она же безответственности, за удовольствие. С армией чуть сложнее, потому что нагрузки летчика-истребителя или десантника для женщины великоваты. Но мы докажем, что равны!

Начинается наступление на биологию. Начинается оно с фильмов и сериалов, где женщины изящного модельного сложения побеждают в поединках многочисленных шварценеггеров. А заканчиваются женской штангой, боксом и борьбой, что выглядит антиженственно и отвратительно на взгляд сексорасистов: им не нравятся раскоряченные позы, мужеподобная перекачка мышц и расквашенные физиономии. Эстеты.

А сейчас мы опровергнем анатомию, физиологию, эндокринологию, психологию и генетику.

Наиболее последовательные борцы за гендерное равноправие подготовили себя к приемному покою сумасшедшего дома:

Женщины физически мельче мужчин, потому что тысячелетиями девочек кормили хуже, чем мальчиков, которых больше ценили.

В их мягких тканях больше жира, потому что бедные девочки, которых держали впроголодь, вынуждены были запасать калории впрок.

Женщины слабее мужчин отнюдь не все и не всегда: если их воспитывать, как мальчиков, они и будут быстрыми и сильными, как мальчики.

Внимание!!!

Человек не рождается мужчиной или женщиной. Половые органы сами по себе ничего не значат – это только анатомия, ну, и отчасти физиология. Но человек как личность мужского или женского пола – гендер – формируется в процессе воспитания. Вот как ты с самого начала навяжешь младенцу гендерную роль мальчика или девочки, как будешь его воспитывать, каким играм учить, какие доблести прививать, в какую одежду одевать – таким ребенок и сформируется: мужчиной или женщиной в зависимости от воспитания. Это не праздник бихевиоризма в психлечебнице – это всерьез.

Так что мужчина либо женщина – это роль, навязанная обществом и глубоко укорененная в подсознании. И чтобы помочь ребенку свободно выявить свои доминирующие наклонности – надо и мальчикам и девочкам, которые таковыми записаны в справку о рождении, давать играть одни и те же игрушки, носить одну и ту же одежду; пока еще не дошли до давания имен среднего рода, но уже отмечены попытки запретить мальчикам писать стоя, чтобы не возникало различий в привычках с девочками.

То есть. Ребенок имеет биологический пол, но не имеет социального пола. Социальный пол ему полностью навязывает социум.

Вот это и есть базовый уровень равноправия полов. Пытаться спорить с ним в современном западном мире – означает портить свою репутацию и рисковать вылететь с работы и из приличного общества. Не поддерживаешь – так молчи и изредка мычи согласно.

Итого. Отрицать врожденные данные характера и поведения – означает отвергать основы науки. Запретить науку по идеологической причине. Любое животное есть наложение фенотипа на генотип – внешних условий на врожденные данные, это известно всем студентам-биологам и медикам.

Тип нервной системы, ее устойчивость и лабильность, степень реактивности и способность к возбуждению и торможению – задается наследственно.

Гормональный уровень мужского и женского организмов различается, и никаким воспитанием это изменено быть не может.

А именно гормональный уровень и тип нервной системы определяет поведение особи: степень агрессивности, способность к сосредоточению, стремление решать проблему силой или компромиссом, тяга к изменениям или сохранение имеющегося положения.

Нужно дойти до высокой степени идиотии, чтобы требовалось повторять всерьез очевидное всем и всегда: мужчина и женщина – единое целое, они не могут друг без друга, биологическое и социальное распределение ролей делало двуединый организм мужчина-женщина несравненно устойчивее, многостороннее, живучее и потентнее. Двуполая биологическая и социальная организация семьи гарантировала ей успех в развитии, выживании и продлении рода – несравненно больший, чем нивелирование ролей.

М-да, но главная подлость сексорасистов и гендерных шовинистов не в этом. А в подлой науке арифметике с геометрией, и еще в психологии, да.

Всех желающих – к трудам упомянутых Линна и Краштона, и далее – по сотням ссылок в них на научные источники. А кратко:

Мозг женщины по массам статистик в среднем меньше мужского на 100–150 граммов, или на 9 % – 10 %.

IQ женщины в среднем ниже мужского на 2,5–3,8 единиц (сотни тысяч тестированных из разных страт).

Можно отрицать, что размер мозга имеет значение, и приводить в пример Анатоля Франса с его очень маленьким и дебила из анатомического театра с его очень большим. Да. Но мы говорим о средних значениях. Отрицать их значение – значит отрицать теорию эволюции, отрицать классификацию организмов, отрицать степень развития центральной нервной системы у всех животных с уровнем их развития. И отрицать теорию происхождения и развития человека от австралопитека и далее.

Можно отрицать верность и показательность IQ, и действительно, все эти схемы несовершенны. Но они отлично работают, повсеместно применяются, и на уровне больших чисел сбоев и неточностей не дают.

Тем не менее. Эта правда запрещена, потому что она не согласуется с идеологией полного равенства. А когда идеология заведомо отметает все, что ей противоречит – это уже она превратилась в религию. Так что не затрудняйтесь аргументами. Еретиков – на костер!

Религиозная правда – это согласованное мировоззрение значительной группы единомышленников. А в группе единомышленников очень мало мышленников. Пара руководителей в центре и пяток скептиков на периферии. Остальные единомышленники – это толпа. Толпа по определению не может мыслить. Толпа – это стадо, спаянное в единство методом принятия общих взглядов и желаний. Все.

Кто сказал правду – тот гадина. И, конечно, врет. Наше стадо во главе с мудрыми вожаками не может ошибаться! Значит, инакомыслящие – наши враги, которые нас унижают. Вон их!

И биология – буржуазная лженаука эксплуататоров и потребителей.

Женщина – консерватор, мужчина – новатор.

Мужчина лезет во что ни попадя и рискует – женщина стремится сохранить то, что есть.

Мужчина путешественник – женщина домосед.

Мужчина агрессор – женщина умиротворитель.

Мужчина мот – женщина скопидомка.

Мужчина в первую очередь и весьма подвержен биологическим мутациям – женщина устойчива к ним и меняется в последнюю очередь (это у всех животных).

Мужчина может перенести огромные кратковременные нагрузки – женщина выносливее к меньшим, но более длительным нагрузкам.

Мужчина лезет во все свары, бунты и войны – женщина стремится укрыть свою семью от всех потрясений.

Мужчин гибнет от всех болезней и катастроф гораздо больше, чем женщин – он живет насыщеннее, но короче.

Наконец, мужчина стремится передать свои гены всем самкам, которых в этот миг ощущает достойными – женщина стремится получить гены только одного мужчины, но самого лучшего. Так вершится эволюция – гибнут слабые и продолжают род победители.

…Ну и весь этот бред – типа пять женщин-моряков на подводной лодке с экипажем сто мужиков и походом полгода: и вы хотите, чтоб за ними не подсматривали?! Может, вы кастрируете экипаж перед походом, чтоб не отвлекался? А ничего, что эти пять милых девушек снижают боеготовность? Что начнутся увлечения, ревность, рассеяность, и вообще самоубийства в армии отнюдь не такая редкость, особенно на почве несчастной любви? Ага, зато равноправие.

Дамы и господа. Правда еще никогда не останавливала борцов за идею. Зато любая такая идея объявлялась справедливой и истинной. Хоть бред.

Если открыть идиотам, что Земля – шар, и обеспечить им безбедную жизнь бездельников, то найдутся борцы за шарообразность, которые провозгласят срыть все горы и сровнять с Мировым Океаном.

Мне лично непонятно одно. Почему гермафродит еще не объявлен идеалом свободного и самодостаточного человека с максимальными возможностями? Ведь были отдельные попытки еще в Античности. Вот всех и привести к общему справедливому знаменателю.

Гомосексуализм

Отношение к гомосексуализму стало лакмусовой бумажкой политкорректности, блиц-тестом на толерантность. Начиная с того, что, кажется, так говорить нельзя: нехорошо, неприлично. А надо «гей» и «нетрадиционная сексуальная ориентация».

Борьба за равные права всех меньшинств – как гражданские, так и моральные права – включала в себя и борьбу за права геев и лесбиянок. (Слово «лесбиянки» осталось неизменным с античных времен.) И метаморфоза, происшедшая с признанием прав секс-меньшинств – крайне показательна как самый яркий пример «революции равенства и толерантности».

1. Итак. Что есть секс – на базовом, природном уровне? Секс – это физиологический механизм для реализации репродуктивной функции у двуполых животных. Начальная и пусковая стадия. Неотъемлемая часть всего репродуктивного процесса. Вот в самой общей форме так.

2. Что для этого необходимо анатомически? Различие и совместимость женских и мужских половых органов, контакт которых и делает возможным акт зачатия.

3. Что для этого необходимо эмоционально? Сильнейшее, иррациональной силы желание, стремление к физиологическому контакту. Для чего особь, особенно мужская, самец, готовы преодолевать трудности, сражаться и даже рисковать жизнью. Чтобы передать свои гены и продолжить род.

4. Функция выживания и продления рода (одновременно его совершенствования в поколениях, одновременно поддержания биологической эволюции) – не просто важна до чрезвычайности. Но это родовая доминанта. И шире – доминанта видовая, доминанта биологическая вообще. А родовое доминирование проявляет себя через доминирование индивидуальное в ряде случаев и аспектов. То есть: ты должен жить и сохранять себя как особь – но при конфликте интересов должен пожертвовать собой как особью ради продления рода.

5. Любить важнее, чем жить! Ну, или размножиться важнее, чем сохраниться индивидуально. Вот что такое эмоциональная мотивация, вот какова важность репродуктивной функции на уровне эмоций и ценностей.

6. Животный организм – чрезвычайно сложная биологическая система. Для существования ему необходимо воспринимать информацию извне, реагировать на нее, захватывать извне и перерабатывать для своей жизни энергию, для этого ловить добычу, охотиться, бегать, смотреть, нюхать, рвать на части, переваривать, фильтровать и удалять яды и остатки, и как-то координировать все свои действия. И организм – как сверх-система, материнская система – создает себе под-системы для решения конкретных задач. Глаза – смотреть, уши – слышать, зубы – рвать, шкура – греть и защищать, желудок – переваривать, и далее по списку учебника анатомии и физиологии. Все это в иерархии организма – подсистемы относительно системы общей.

7. Но. Эти подсистемы – сами по себе жутко сложны. Имеют сложное строение, участки тканей разных типов, а уж разнообразных клеток, а молекул – ну очень все сложно. Кровоснабжение, лимфодренаж, нервные каналы обратной связи с мозгом и всем организмом. И каждая анатомо-физиологическая подсистема обладает определенной автономией – и даже региональным эгоизмом. Подсистема, для лучшего функционирования, надежного и гарантированного, встроена в общую систему организма «с люфтом и натягом». Со всех сторон «тянет одеяло на себя».

Желудок хочет много есть, и незачем напрягаться. Легкие хотят спокойно дышать, не фиг бегать и пыхтеть. Глаз хочет как можно больше видеть, хлопоты его отвлекают. Печень говорит желудку, чтоб ему пусто было, она хочет фильтровать чистую воду, а не ту дрянь, которой он кормит организм, а ей засоряться. А мыщцы требуют белка: жрать давай, нам надо восстановиться и бежать за оленем. А мозг говорит: мне глюкозы, и всем заткнуться, отвлекаете от дум.

Каждая подсистема заботится о собственных интересах. Так старшины пехотных рот, танкистов и артиллерии спорят за снабжение для своих частей – в результате это ради максимальной боеспособности дивизии.

8. В автомобиле или самолете каждый узел и деталь сделаны с запасом прочности в несколько раз. На случай перегрузок в экстремальных ситуациях.

Аналогично в организме каждый орган, каждая под-система создана природой с запасом. Выжили в процессе эволюции только те особи, которые переносили нештатные ситуации, экстремальные перегрузки: бежать, голодать, набивать брюхо впрок и так далее.

Жизнеобеспечение организма – о сложных организмах сейчас говорим – запрограммировало каждую подсистему на определенный объем действий. Энергия в орган направляется постоянно, диспетчер-мозг за этим следит. И как простаивающей в парке технике надо иногда устраивать прогрев моторов, чтоб проверять и поддерживать рабочее состояние – так лишенные нормальной нагрузки органы должны иногда «работать вхолостую», формально имитировать деятельность, чтоб не потерять форму.

Сам орган об этом не думает. И зверь в целом об этом тоже не думает. Просто, сытый и отдохнувший, в безопасности и комфорте, – он начинает играть. Или придумывать себе занятие. Собаки бегают и борются. Кошки охотятся на бахрому скатерти. Антилопы устраивают пробеги без всяких хищников. Потому что еда, безопасность и движение связаны инстинктом жизни в единую программу.

9. Да, жизнь есть борьба – борьба за свободную энергию. Трава вбирает солнечную энергию и тянет с водой вещества почвы: строит себя. Заяц есть траву, волк – зайца. Все всех едят. А еды вечно не хватает. Смертность в природе огромная – и не только у мышей, у слонов тоже. Иначе бы слоны уже заполнили всю сушу, это давно подсчитано.

А посему выжили те, кто размножением покрывает убыль. Размножение должно покрывать смертность от хищников, болезней и стихийных бедствий типа неурожая и бескормицы.

Поэтому размножаются все чрезвычайно активно. И совокупляются с большим запасом. Ведь не каждый акт ведет к зачатию. И неизвестно, удастся ли вывести потомство на будущий год – вдруг засуха или ливни.

И если самка в течке ищет и подпускает самца только пока не понесет – то самец в гону готов совокупляться беспрерывно. Половая жизнь самки начинается с готовности к зачатию и прекращается с зачатием: цикл недолог, даже если продлился «вхолостую». Половая жизнь самца начинается с выработки семенных клеток – и не прекращается, пока в нем эти клетки есть.

(О природном смысле этой разницы для эволюции и естественного отбора мы здесь говорить не будем – это уже за пределами данной темы.)

10. Животное не думает о том, что нужно продлить род. Животное повинуется инстинкту и стремится удовлетворить половое влечение.

А если нет полового партнера? Половой голод и половая способность есть все равно – как просто голод, когда нет пищи.

Тогда животное – в силу своего положения и уровня развития – ищет суррогат: как удовлетворить половое влечение. Хоть кататься по полу. Хоть иметь диванный валик. Хоть пытаться с другим самцом. И вообще искать способ раздражения половых органов, чтоб добиться сексуальной разрядки.

Проще всего обезьянам – им легко заниматься онанизмом.

11. Итак, мы добрались до человека. В чем его главная биологическая особенность по сравнению с прочими животными?

Первое. Энергетическая избыточность. Человек потребляет на единицу собственной массы и на единицу производимой мускульной работы в среднем в четыре раза больше энергии, чем любое другое животное сходного размера. Человек – самое неэкономичное из всех животных, самое энергетически нерациональное. И одновременно – самое производительное, производящее в результате на единицу своей массы больше всех работы по сравнению с любым животным вообще.

Второе. В результате такого энергетического устройства человек выносливее, приспособленнее, активнее, живучее любого другого животного.

Третье. Мозг человека, его мощнейшая центральная нервная система, в состоянии физического покоя – вот лежит человек и думает – расходует до трети и более всей глюкозы организма, то есть всего топлива, всей энергии. (А сам два процента от веса тела не потянет.)

Четвертое. Эта чрезвычайная энергетическая и психическая избыточность человеческого организма имеет аспектом и резкую избыточность сексуальную. Психически это обеспечивается высочайшим уровнем нервной деятельности, мощностью центральной нервной системы, ее выносливостью, реактивностью, способностью к восстановлению. Сугубо физиологически – не сезонной, но круглогодичной половой активностью. Энергетически – способностью пускать энергию в сексуальное русло с регулярной частотой в значительных объемах на протяжении всего чадородного возраста.

По сравнению с половыми актами животных у человека он долог, мощен, энергозатратен, может носить изощренные формы и быть чрезвычайно напряжен психически.

12. И главное и принципиальное. Аспекты энергетической избыточности человека. Когда на них накладывается цивилизация. Дают, кроме многих прочих следствий, многообразную культуру игр, условных систем действия.

Игра означает: по жизни это не необходимо, но страсть как хочется, и мы это делаем, и придаем этому самостоятельное значение.

Весь спорт, все искусства, архитектурные стили и моды в одежде – это прежде всего аспекты энергоизбыточности. Это явления и процессы, не обязательные для выживания. На которые пускается энергия, не расходующаяся на выживание, остающаяся от него.

Самое простое, прямое, явное. Дети все время играют. Они не только имитируют жизнь, обучаясь ей. Но глубже: им можно сидеть тихо и ждать кормежки – но энергия требует бегать и кричать, что-то выдумывать и строить.

Турпоходы, пикники, школы танцев (а изначально и весь спорт) – заданы энергоизбыточностью и программой под-систем: можно отдыхать в сытости – но органы и функции требуют реализации! Все экстремальные виды спорта – это реализация органической потребности в риске, адреналине, преодолении опасностей и препятствий, победе над трудностями!

Инстинкт познания был изначально необходим для выживания: изучать всю информацию извне, чтобы избежать опасности и поймать добычу. У сытого потребителя сейчас – любопытство: чем кончится сериал и есть ли жизнь на Марсе? На хрен ему это надо?! Инстинкт требует. Так организм устроен, так подсистема сознания работает: сбор информации. Незачем будет ее собирать – начнешь историей почтовых марок интересоваться.

Все двигательные игры – это реализация инстинкта движения и действия.

Все интеллектуальные игры – это реализация инстинкта познания.

Они отпочковались от природной необходимости и обрели самостоятельное значение.

…Аналогия с сексом здесь та, что на современном Западе его отпочковали от природной необходимости и придали самостоятельное значение. Сексуальная жизнь и сексуальная культура.

Так секс, под-система репродуктивной системы, которая и сама-то есть под-система организма – обрел на собственном уровне права и статус самостоятельной системы и функции. Не чтобы детей рожать – а вообще, чтобы влечение удовлетворить.

13. Еще раз.

Любая сложная система для осуществления своих функций создает себе и под собой под-системы. Они специализированы, их роль служебна. Каждая из них несет конкретную функцию – в интересах своей над-системы.

Но. Каждая под-система, стараясь лучше выполнять свою функцию, заботится также о собственном жизнеобеспечении. Без этого нельзя. А также она старается выполнить свою функцию наилучшим образом, причем с запасом. И вот для выполнения собственных задач под-система начинает создавать собственные под-под-системы. По отношению к которым она уже выступает материнской над-системой. А ее под-системы уже имеют свои под-функции.

То есть. Система каждого системного уровня имеет определенную степень самостоятельности и самозначимости. И стремится удовлетворять в первую очередь свои под-системные интересы.

Объективно под-система работает на материнскую над-систему. Но у нее свой кпд. Часть работы она выполняет «ради себя». Так чиновники благотворительного фонда для голодающих пускают часть собранных денег на свои зарплаты и аренду офиса. И вот уже у них командировки, отели, премии и банкеты. Они начинают ощущать свою работу в офисе фонда самоценным процессом.

Вот так инстинкт утоления голода породил гастрономическое искусство с изысками трудновообразимыми.

Инстинкт самосохранения и сбережения тепла – породил искусство моды с показами престижных домов, где шьют одежду, вообще к нормальной носке непригодную.

Инстинкт движения и самоутверждения породил футбол, где ногами бить можно, а руками нельзя, хотя это противоестественно. И вот уже дело жизни людей – пинать мяч, что дико с точки зрения пользы выживания.

Инстинкт убежища породил и готические стрельчатые соборы – и безумные небоскребы, жить в которых противно, неудобно и нездорово, зато они во всех каталогах архитектуры.

…Инстинкт размножения породил все виды сексуальных отношений, не имеющих никакого отношения к размножению, но только к получению ощущения всеми мыслимыми и немыслимыми способами.

14. И еще раз. Предельно просто. Средство для достижения общей цели – само становится целью, пусть более частной. Вспомогательной. На своем уровне – самоценной.

Средство – на определенном этапе и в определенной степени – само становится целью.

Средство способно стать целью.

Средство само есть цель.

Таков закон конкретизации задачи и разложения ее на составные части, когда разделенные вспомогательные функции делегируются подчиненным структурам.

Частная вспомогательная задача уже не воспринимается как часть общей, но абсолютизируется.

Меняется масштаб целеполагания: смысл твоей жизни – переплыть реку и не утонуть; а как потом жить и работать, жениться и воевать, куда ехать и к чему стремиться – это сейчас значения не имеет никакого, это все равно, ты главное выплыви.

14-А. Франция имеет задачей сокрушение Австрии. Эта задача на генеральном уровне персонифицируется в Наполеоне. Наполеон имеет армию. Для управления армией создана корпусная структура во главе с маршалами. Корпуса делятся на дивизии во главе с генералами, которым ставят задачи маршалы. Генералы ставят задачи командирам полков. И так до отделений из рядовых солдат во главе с капралами.

Каждого рядового солдата, да даже всю роту, положить в бою не так трагично – допустимо для достижения победы. Но каждый солдат – самоценная личность: он хочет жить, сделать карьеру, создать семью, и рассматривает службу не только как повинность, но и как поле желанной деятельности, перспективу карьеры. Особенно если это доброволец.

Маршал посылает полк на убой как средство победить. Но отдельный солдат сам себе тоже ценен – иной может и побежать, устроиться в обоз, даже дезертировать ради спасения жизни. Это он маршалу средство. А себе – он очень главный в жизни, и заботится о собственных интересах. Выжить, поесть-поспать.

Для маршала солдат – пешка-пылинка. А для себя солдат – центр мира, у него смысл жизни, надежды и страсти. Он жить хочет! Причем хорошо.

Но. Если признать право солдата на жизнь и комфорт. Выше задачи армии победить. Или наравне. Можно считать, что армия уже разбита и война проиграна. Наглые мародеры разбредутся по округе, крича о праве на жизнь, еду, выпивку и бабу! Они для себя пожить хотят!

Забота о солдате вторична и носит служебный характер: надо победить врага! а вот для этого – обеспечить солдата едой, одеждой, оружием и дать необходимый отдых.

15. Таким образом секс как средство природы, имеющей целью размножение, превратился для человека в самоценную цель получить наслаждение.

16. Сексуальная культура и идеология сегодня – это подсистема функции размножения, отпочковавшаяся и обретшая собственные подфункции и статус самостоятельной системы со своими под-системами.

То есть: вполне логичная и естественная эволюция системы, когда ее под-системы развиваются, крепнут и обретают область собственного влияния и действия.

Де-юре секс сегодня отделен от репродукции. Де-факто все более тяготеет к де-юре, как оно и должно быть.

17. По мере развития цивилизации сексуальная функция обогащалась в свою очередь функциями социальной, политической, эстетической, этической, имущественной, а также обрядовой и религиозной. Она обретала аспект престижа, власти и подчинения. Семья ячейка общества. Престолонаследие через брак. Секс был невычленяем из тела культуры.

18. И когда мы сегодня рассматриваем секс в свете всех возможных сексуальных отношений как независимую от репродуктивной функцию организма – все встает на те места, куда их и расставила сегодняшняя толерантная политкорректность.

И то сказать: трахаются каждый день – а рожают раз в жизни. То есть с точки зрения репродуктивной функции – кпд 1/10 000, то есть 0,01 %. А вот это уже статистическая погрешность, которой можно вообще пренебречь.

В ничтожном меньшинстве случаев половой акт совершают сознательно с целью зачатия. Так какая разница, традиционен он или нет.

19. История шла, цивилизация развивалась, культура усложнялась. И сексуальная функция обогащалась под-функциями сопутствующими и подчиненными. Это – простите за повторение, но нужно:

Этическая – как себя вести с партнером состоявшимся или предполагаемым. Процесс ухаживания и партнерских отношений.

Эстетическая – влюбленные должны выглядеть прекрасно и романтично, брачная церемония должна быть обставлена, супруги выглядеть подобающе.

Регуляторная – кому, с кем, как, сколько можно.

Экономическая – кто что кому дарит и дает, как делится добро.

Социальная – как их дела соотносятся с жизнью всего племени, народа, государства.

20. Вот на социальной остановимся отдельно. Дети – будущее племени и народа. Завтра только они его защитят и прокормят. Самки с потомством – предмет отдельной заботы. И семья – моногамная, полигамная, групповая – охранялась всем социумом и имела твердые права и гарантии. Без семьи не выжить. Семья – это святое, наряду с родиной-народом-страной.

Семья – это взаимные обязательства обеих сторон. И семья – это охрана и забота со стороны социума.

21. Половая мораль. И ее регуляторная функция.

Во-первых – кому с кем можно, а кому с кем нельзя. И все это практически всегда увязывалось с семейными отношениями. Допустимость свободного секса – исключения, подтверждающие правило.

Во-вторых – как и сколько можно, а как и сколько не принято.

В-третьих – как любая мораль, это система императивов и табу. Надо – нельзя. И появление понятия «супружеский долг».

Рамки этой морали колебались в зависимости от эпохи и страны. И если у эскимосов она была предельно либеральна – то в средневековой Европе или викторианской Англии отличалась официально жесткостью идиотской.

22. И вот волна Революции-1968 поднялась как цунами. И смыла запреты.

Семья стала для выживания и даже процветания не обязательна. Материально государство поддерживало матерей-одиночек. Они получили социальные преимущества. А общественное мнение было склонено идеологией и пропагандой в их пользу.

Дети для выживания и процветания стали не обязательны. Могущественное государство вас защитит, а богатые пенсионные фонды обеспечат старость.

Новые контрацептивы надежно предохраняли от нежелательной беременности.

А медицина гарантировала излечение болезней. (Это было до СПИДа.)

Консерватизм же и традиционные ценности резко вышли из моды. Новое поколение отвергало потребительство, лояльность государству, необходимость труда, семейные ценности.

Свобода! Свобода от всех запретов!

Смысл и цель жизни – в счастье свободного человека, реализующего свои желания и потребности. Ограничивать их – преступление! Если ты никому не причиняешь зла – ты вправе жить как хочешь!

Сексуальные ограничения и запреты – это подлость церкви и властей, лишающих людей законного права на счастье. Лишь бы сохранить свою власть, лишь бы лезть в регулирование даже самых интимных сторон жизни. Их, понимаешь, самоприсвоенная функция – это решать за нас, как нам жить. Хватит! Пожили по чужому, вашему разумению – а теперь будем по собственному уму и потребности.

23. И вместе с борьбой за права любых и всех меньшинств – открыто и свободно началась борьба за права сексуальных меньшинств. Ее поддерживали борцы за права чернокожих, латиносов, евреев, инвалидов, коммунистов, пацифистов и дезертиров.

Гомосексуалисты, лесбиянки и бисексуалы ничем не хуже традиционных гетеросексуалов, утверждали они. Люди получают счастье и никому не мешают.

Долой дискриминацию! За что нас сажать в тюрьму? От чего нас лечить, мы не душевнобольные! Почему нас смеют презирать и не брать на работу, если мы ничем не хуже?

Наш символ – радуга! Все цвета вместе особенно прекрасны.

24. К 1968 году гомосексуалистов давно уже не сажали в тюрьму и психушку (в белых странах). Статьи эти не применялись, и отношение было снисходительное.

Но. Они требовали во-первых, признания однополых отношений психической нормой. А во-вторых, полного гражданского равноправия для однополых и двуполых отношений и союзов. В-третьих, не сметь презирать людей за сексуальную ориентацию – свободный выбор заслуживает равного уважения, традиционный он или нет.

Борцы за сексуальное равноправие требовали его настойчиво, громко и даже агрессивно. Они организовали группы, общества и движения вплоть до Фронта освобождения гомосексуалистов. Они проводили митинги, шествия и парады.

25. Насчет психической нормы психиатры были очень не уверены. Наоборот, расценивали его как психопатологию. Они все не могли отрешиться от связи секса с репродуктивной функцией и фактическим полом.

Им помогли. Американская Психиатрическая Ассоциация насчитывала более 20 000 человек. По закону больших чисел около полусотни из них были гомосексуалистами. Из них образовали инициативную группу, со скандалами продавившую свой состав комиссии по гомосексуализму. На конференции АПА 1971 года активные борцы с улицы получили микрофон и провозгласили психиатрию враждебным институтом, ведущим войну на истребление против гомосексуалистов: «Мы отрицаем вашу власть над нами!»

Активисты-гомосексуалисты пикетировали заседания Ассоциации, врывались со скандалами на конференции и вели работу по поиску сторонников. Прогрессивные СМИ их поддерживали и клеймили душителей свободы и счастья.

«Ты есть то, что ты чувствуешь». «Я голубой и счастлив этим». Таковы были их лозунги.

Надо представить себе размах общественных протестов и гражданских волнений в США на рубеже семидесятых, чтобы понять, как любые власти опасались и старались избежать любых волнений. Убийство Мартина Лютера Кинга, убийство Роберта Кеннеди, хиппи с их наркотиками, тунеядством и свальным сексом, массовый протест против вьетнамской войны, бунты и террористические организации чернокожих с их «Нацией ислама»… ой, договоритесь вы как-нибудь с этими гомосексуалистами, ну их еще нам только не хватало!..

Радостно-напористая философия всеобщей небрежности, пофигизма, вседозволенности, свободы, удовольствий и какого-то разгульного братства охватила изобильный Запад. Отречемся от старого мира, отряхнем его прах с наших ног!

Будущий президент Билл Клинтон в рваных джинсах подкуривал траву на тусовках и дул в саксофон.

26. Вот в этих условиях в декабре 1973 года изрядно затерроризированный политическим напором нового времени Президиум Американской Психиатрической Ассоциации большинством голосов высказался за исключение гомосексуальности из списка заболеваний.

27. В 1974 году Ассоциация провела референдум: «Считаете ли вы гомосексуальность заболеванием?» Было получено обратно около 10 000 бюллетеней. 5854 – «против», 3810 – «за».

Впервые в истории науки истина была установлена методом голосования. 60 % против 40 %. Не методом доказательств через результаты опытов, исследований и статистики.

Никаких клинических и научных аргументов для изменения оценки приведено не было. Радикальные активисты-гомосексуалисты обвиняли психиатрию в дискриминации, но не в научной неточности.

Борьба за групповые интересы для достижения этого результата общеизвестна. Так что о беспристрастности решения речь не идет.

Идеологическое и политическое давление на профессиональное сообщество, от которого организованные социальные группы требовали пересмотра научной точки зрения, также было откровенно и очевидно.

Это был не акт внутринаучной борьбы – но борьбы с наукой.

28. И вот еще одно доказательство. Которое выпало из истории этого «обезьяньего процесса» по неясной причине.

В 1974 году Американская Психиатрическая Ассоциация насчитывала около 22 000 членов. Что составляло порядка 70 % от всех американских психиатров, каковых было около 30 000 человек.

5584 человека, которые сочли гомосексуальность не патологией, составили – 26,6 % от общего количества членов АПА, и – 18,6 % от количества всех психиатров Америки на тот момент.

И вот такой результат был признан решающим под неудержимым напором мощного гомосексуального лобби.

Вот этот результат нам сейчас выдают за «современную научную истину» в последней инстанции.

Вот таким путем гомосексуальность была исключена из «Руководства по диагностике и статистике психических расстройств» США (DSM – II).

29. Несогласные с этим решением психиатры АПА провели четыре года спустя свой опрос, не получивший официальную силу. Было разослано до 10 000 бюллетеней, проголосовали 2 500, и 68 % участников сочли гомосексуальность патологией.

То есть: мнение пассивного большинства – воздержаться, не ввязываться в дискуссию, чреватую сложностями, мнение активной части – 2/3 против признания гомосексуальности нормой, даже после официально-директивного решения.

В чем причина результата? Директива за четыре года уже устоялась – но голосование не подверглось давлению конкретной политической кампании, оно проводилось «без шума».

30. В 1992 году Всемирная Организация Здравоохранения исключила гомосексуальность из перечня болезней. 20 лет целенаправленной борьбы за депатологизацию гомосексуализма увенчались успехом. Из любви к истине стоит добавить, что более половины бюджета ВОЗ финансируют США.

Далее этим путем последовали Англия и прочие, включая Россию и Китай.

31. Борцы за права людей во всем, включая права меньшинств на разные виды счастья и справедливости, были ярким авангардом передового человечества. Гомосексуализм из чего-то стыдного и запретного превратился в предмет открытой гордости. Быть открытым гомосексуалистом – означало независимость, уверенность в себе, индивидуализм, готовность постоять за свои законные права и вступить в борьбу с обывательским большинством.

Гомосексуализм стал стильным, модным и даже престижным – особенно в артистических кругах и нон-конформистских движениях. Он подчеркивал твою неординарность, протест против отсталой обывательщины, передовые взгляды и гуманизм. В этом появился некий самоуверенный и озорной вызов: да, вот я такой, и в гробу вас видал с вашими предрассудками, живу как хочу и имею полное право. А вы темные жлобы, если не понимаете моей нормальности.

32. Любой социальный процесс начинается в голове. А мысли выражаются словами. Первая атака была произведена на словарь.

«Педераст» как слово могло сойти за сексуальную принадлежность полвека назад. Ныне оно стало оскорблением и выражало презрение и унижение. За каковую недопустимость и было отовсюду официально вычеркнуто и объявлено дискриминирующим ругательством.

Его полностью заменило слово «гомосексуалист». Но как термин психиатрии и сексологии оно тоже не вызывало восторга у людей, им характеризуемых. Несло выражение неравенства и высокомерия, ясно обозначало патологию не только в медицинском смысле, но и в социальном.

Объявили нежелательным и его. Ущемляющим права меньшинства на равное уважение и человеческое достоинство. И придумали новое слово: «гей».

Слово хорошее. С одной стороны, похожее на сокращенно-разговорное «гомосексуалист» – то было какое-то длинное, архаичное латинско-древнегреческое, неудобопроизносимое. С другой стороны, «гей» – на исходном английском означает «веселый, яркий, беззаботный». Его же любят расшифровывать как аббревиатуру «Good As You» – «хороший как и ты». Имело оно ранее и разговорный смысл «ловелас, ходок». А еще оно похоже на разговорно-мужское «парень» – «guy». Гэй – гай. Позитивные фонетические коннотации. Фонетическое и смысловое соседство, схожесть, одинаковость в правах.

«Гей» – это нечто современное ипродвинутое: свойское, краткое, современное и даже лихое. По-своему мужественное, весьма. Фонетически и ассоциативно позитивное. Лингвистически грамотно оформлено!

…Наше отношение к действию немало зависит от его названия. И сменой названия можно изменить для человека смысл действия. Действие то же самое – ан значит оно не то, что раньше, не то, что под старым соусом.

Реформа начинается со смены вывесок. Замена слов – это замена смыслов.

33. Как ранее «педерастия» превратилась в «гомосексуализм», а он в «гомосексуальность» – так и последний сменился эмоционально позитивным и несущим новаторские коннотации термином «нетрадиционная сексуальная ориентация».

Вот с этого и начинается явная ложь. Потому что двуполые сексуальные отношения не есть предмет традиции. И близко не.

Традиция есть феномен культуры. И только культуры. Исторически сложившийся образ действий, ритуал, церемония, оформление процедуры. Традиции складываются по-разному у разных народов и групп. На их формирование влияют климат, образ жизни, материальный ресурс.

Черное или белое одеяние на похоронах в разных культурах – это традиция. Желать здоровья при встрече или расставании, давать выкуп за невесту – или давать приданое с невестой. Пить шампанское по торжественным случаям. Надевать галстук на официальные встречи.

Сватовство. Дуэль. Похороны в гробу или в саване, лежа или сидя, предавать тело земле или сжигать на погребальном костре. Правостороннее движение или левостороннее. Это все традиции. Разные. Их когда-то не было. А потом возникли.

Традицией можно считать даже позу: кто сверху, кто снизу, кто сзади, кто сбоку, погашен ли свет, натянуто одеяло, закрыты глаза, леди не шевелится. В церковный праздник и пост нельзя. Правда, это устарело.

Но сам половой акт разнополых особей – это не традиция. Это необходимое условие жизни рода и вида. Необходимая часть жизни. Это так же естественно, как дышать, пить и есть.

Это естественный элемент существования. Иначе бы тут никого не было.

Противопоставление слову «естественный» – «противоестественный». Если шире – то «неестественный».

Когда мужчина совершает соитие не с женщиной, а с другим мужчиной, назвать его действие «нетрадиционным» – в этом есть юмор. Представьте себе эту сцену образно в рыцарском романе. Это неожиданно. Гм. Действительно ломает традицию жанра. Финал скачек: Каренин на Вронском.

Рыцарь мог иметь пажа, хоть сам Ричард Львиное Сердце. Но никто не имел в виду свадьбу. Не посвящал подвиг любовнику. Грех замаливали. Как онанизм, который не рекламируют и не объявляют покушением на устои.

Однополое сношение изначально гарантирует, что продолжения не будет. Вот естественному устройству природы и ни к чему, чтобы мужчины совокуплялись с мужчинами. Им и не хочется. Отнюдь и даже наоборот. Если они нормальны.

33-А. Соотношение традиции и естественности – вопрос интересный. Когда на русской свадьбе напиваются и дерутся – это не традиция. И не естество. А традиция выпить рождает привычку и трансформирует естество в дегенеративный образ жизни.

Традиция – это легитимный, канонизированый элемент культуры. Так поступать рекомендовано, заведено, утверждено временем и людьми. Традиция несет характер императива: надо делать так. Традиция есть установление и соблюдение культурной нормы.

Естественность коренится в природе человека. Не только пить-есть. Но жадность, трусость, лживость, лень – естественные качества, и определяемые ими поступки естественны. Храбрость, любопытство, жажда деятельности, изобретательность – тоже естественные качества. И соответствующие действия естественны.

Волосы на голове – это естественно. А вид прически – традиционно либо нет. Галстук – традиционно, но ничего естественного тут нет. А желание раздеться догола в жарком помещении вполне естественно, но среди публики нетрадиционно. Шрамы и татуировки инициации – традиционны, но неестественны. А помочиться средь улицы, если приперло, – естественно, но нетрадиционно.

33-Б. Путаница традиции с естественностью коренится в общепринятости того и другого. Разница в том, что традицию принять и отменить можно – а естественность нельзя. Традиция – это окультуренный и условный вариант естественности, иногда усложненный и излишний. А естественность – суть потребностей, желаний и действий. Естественность первична – традиция вторична.

Удовлетворение всех естественных потребностей в социуме регламентируется традицией и проявляется через традиционную форму действий. Разницу сущностей не следует путать с разницей форм.

Общепринятость не означает традицию.

33-В. «Не укради» и «не убий» – это не традиции. Это законы. Социум без законов невозможен. Соблюдение закона жестко обязательно, нарушение – карается. Общепринятость закона еще не значит, что это тоже лишь традиция. Воровство нельзя назвать «нетрадиционной социальной ориентацией». Это преступная, антисоциальная ориентация.

Сексуал-либерал-реформисты, они же ЛГБТ, требуют отмены заповеди «Не прелюбодействуй». И всех законов, с ней связанных.

33-Г. А в природе тоже гомосексуализм за милую душу, говорят нетрадиционалисты. (Употреблять слово «нетрадиционные сексуальные отношения» применительно к кольчатым червям или еще чему мелкому пока не принято: насекомых и животных слово «гомосексуальность» не оскорбляет, особенно когда они далеко.)

Вот соединяются самцы-жирафы. А вот образуют пары черные лебеди или серые гуси. Про орангутангов и карликовых шимпанзе мы вообще не говорим.

Так что однополые отношения есть в природе, что и показывает их существование как вариант естественной нормы.

Ну так это неправда. Можете назвать намеренной ложью. А можете – тенденциозной трактовкой фактов. Отсечение принципиальной информации как условие необъективного анализа. Подтасовка желаемых выводов.

Первое. Социальная функция секса. Когда сексуальные отношения есть символ и маркер социального статуса особи. Так вожак обезьяньей стаи имитирует акт с самцом, обозначая его подчиненность. Или гуси образуют пару – потому что статус парной особи в стае выше, а самки раньше не подвернулось.

Второе. Замещающий вариант секса. Когда молодые самцы живут между собой, поскольку старшие и сильные не подпускают их к самкам.

Третье. Регуляторная функция гомосексуализма. Когда голодный год ожидается или уже наступил, и потомство будет не прокормить, антилопа или львица просто рожает меньше детенышей. А чайки могут образовывать однополые пары. И имитировать однополый секс.

Четвертое. Гомосексуализм как секторная форма полигамии. То есть если в стае чаек только 40 % самцов. То ряд самок образует однополые пары. И выводит птенцов от самцов со стороны. Поддерживая численность популяции.

Пятое. Гомосексуализм как выбраковка и фактор естественного отбора. 8 % стойких гомосексуалистов в смешанных овечьих стадах. Ну?! Но. Баран-овца – животное сугубо стадное. Изгнать из него особь невозможно. И когда в условиях культурного разведения невозможна селекция самцов – они не отстанут на переходе, не сорвутся с обрыва, не станут по нерасторопности добычей хищника – природа вводит новый вариант. Все равно не все самцы передадут гены! Хоть один из двенадцати – да отпадет. Но поскольку инстинкт у него остался – отсеченный природой от древа эволюции баран живет с товарищем по несчастью. (Другое объяснение ученых: это наблюдалось только у домашних овец, где направленно выводили как можно более плодовитых (и сексуальных) самок – и параллельно селекция дала процент самцов с тоже уменьшенным гипоталамусом, что дает такой гормональный сдвиг как причину сексуального поведения. То есть – побочное следствие селекции.)

Шестое. «Учебный» гомосексуализм – когда молодые самцы некоторых видов сначала практикуют секс между собой, как бы овладевая позами и приемами. Встречается иногда у разных видов от жуков до жирафов. По достижении полной зрелости и первым контактом с самкой – исчезает.

Седьмое. Преобладание силы полового инстинкта над способностью к дифференциации партнера. Однополые имитации полового контакта у насекомых. Стрекозе иногда, скажем, так «хочется», что пытается соединиться с первым попавшимся партнером своего вида, невзирая на пол.

Восьмое. Бисексуальность у животных. Как иногда у самцов-дельфинов. Но и здесь однополые контакты – это аспект определения и усложнения социальных связей. Вариант социальной функции однополых контактов (с которых мы начали про обезьян). Кроме того, что очень умный и мощный дельфин, крайне ограниченный в своих действиях водной средой и приспособленностью, хочет больше разных ощущений, сильных и приятных. Что никак не несет ущерба репродуктивной функции.

Итого.

Гомосексуализма как однозначной сексуальной ориентации в животном мире нет. А есть бисексуальность конкретной особи или части группы как сексуальное поведение вспомогательное, замещающее, дополнительное, адаптивное, имеющее ситуационный, частичный и временный характер.

34. Однако в высокоразвитой и духовно богатой Античности, которая легла в основу всей европейской цивилизации, гомосексуализм был общепринят и являлся частью культуры. Взять даже близость Сократа с Алкивиадом, которого он уволакивал от любовниц. Ревновал красавца! Это нетерпимый аскетизм христианского Средневековья прервал многовековые культурные традиции Греции и Рима, наложил запрет на жизнелюбие, и вместе с философией, с науками и искусствами, с ремеслами и культурой быта, под запреты попала и исчезла сексуальная культура также.

Насчет Античности голубые врут как сивый мерин. Простите, забылся недопустимо: я хотел сказать, что борцы за равноправие нетрадиционных сексуальных отношений не совсем правы.

Именно и только гомосексуалистами греки, равно римляне, отродясь не бывали. Не надо примазываться к чужой славе.

В сексуальной культуре Греции превалировала идеология бисексуальности и отчасти педофилии. Недаром сам Зевс похитил прекрасного Ганимеда, сделал виночерпием на пирах Олимпа и делил с ним ложе.

Кстати, Ганимед был не пухленький мальчуган, как на знаменитой картине Рембрандта, но стройный гладкий юноша, как у Рубенса, да Карпи и многих других. Вообще слово «педофилия» к грекам применимо с большой оговоркой и не в прямом смысле: имелась в виду любовь не к детям обоих полов, и не к мальчикам даже, а именно к юношам-подросткам, еще не достигшим полной зрелости не в половом чисто аспекте, но в общем, социально-мужском. Не заматерели. Борода еще не растет. В полный рост только вытянулись или еще не достигли, плечи не раздались. Жениться рано. В силу не вошел. Не мужик еще.

И вот любовь-дружба мужика к такому юноше – это покровительство, и наставничество, и защита, и психологически ностальгия по собственной юности. И секс носит также языческий обрядовый характер инициации: с семенем мужчины в мальчика входит взрослая мужественность.

И чувство к мальчику отделялось идеологически и духовно от чувства к женщине. Женщина была началом земным – дети и очаг. А юноша – началом высоким, где физическое влечение выражало духовную близость, общность взглядов и идеалов, единство мировоззрения, каковое и формировалось у младшего под благотворным воздействием умудренного жизнью старшего. Отношения эти изначально и в идеале почитались благородными, а наилучшие намерения партнеров одобрялись традицией.

У взрослых любовников было иначе. Да, вслед за Периклом и Эпаминонд рекомендовал набирать в гоплиты любовников. То есть основа войска должна быть максимально боеспособна в сражении и походе, а воин на глазах у возлюбленного постыдится проявить слабость, трусость и вернее защитит друга в бою. Боевой спайке способствуют такие отношения.

Эти взгляды отражены еще в древнегреческой мифологии, где до устной литературы «Илиады» с любовью Ахилла и Патрокла ветвистый сюжет приписывает наибольшее число возлюбленных-сподвижников самому Гераклу.

Следует учесть происхождение древних греков. XIII–XII века до н. э., нашествие Народов Моря. В их числе крупнейший – пеласги. Геродот пишет, что Эллада раньше называлась Пеласгией. Афиняне гордились тем, что они потомки именно пеласгов. Одни историки включают племена ахейцев и дорийцев в народ пеласгов, другие – в их родственников и союзников вместе с ионийцами и эолийцами. Факт тот, что протогреки снесли микенскую цивилизацию (в числе прочих средиземноморских той бурной эпохи гибели бронзового века). Они были варвары, они были воинственны, они проводили жизнь в боях и походах.

Молодые агрессивные мужчины в замкнутом мужском коллективе – месяцы, годы, всю активную воинскую жизнь. Отдых в семье редок и недолог – люди войны, эпоха завоеваний. Эротические отношения в команде возникают неизбежно. И с точки зрения такой завоевательской жизни ничего плохого с собой не несут. Скорее полезны! Сексуальная разрядка. Подъем настроения и работоспособности! Нормальные военачальники всегда ее понимали в регулируемых пределах.

Так заместительный гомосексуализм вошел в традицию и со временем «окультурился» потомками этих грубых воинов. Которые, как принято, героизировали своих храбрых и сильных предков. Да греческие воины и много веков спустя в Золотой Период Эллады были лучшими бойцами и самыми дорогими наемниками Средиземноморья. А традиции героев в войсках святы, сами понимаете.

Но! Что принципиально! Что женитьба, семья и дети для греческого мужчины полагались главной ценностью и смыслом жизни! Воедино с благом родины. Неженатый взрослый мужчина воспринимался как человек вывихнутый социально, странный, неполноценный. Это прощалось философу, странствующему певцу, профессиональному наемнику. Хотя в грубой Спарте не женатых и в тридцатилетнем возрасте – били палками. Для стимулирования.

Отсутствие детей было большим горем и считалось наказанием богов. И если ты не содержал детей достойным образом – подлежал наказанию. Но в старости родителей обязаны были содержать дети, за нарушение этого закона судили.

Гетеросексуальные и гомосексуальные отношения в Греции были разведены по разным категориям, по разным комнатам. Не соперничали. У тех и других было свое назначение и своя роль.

При этом. Гомосексуализм был делом сугубо добровольным. Гетеросексуальная семья полагалась для человека нормальной, естественной и скорее обязательной.

Гомосексуальные связи социально и политически никак не регулировались, не поощрялись, социально не защищались. Судебные процессы по делам о мужской проституции в связи с нарушением какого-то закона – отдельный вопрос. Никаких отдельных гражданских прав за гомосексуальными отношениями не следовало.

Семья была полноправным гражданским институтом. На нее простирались законы о правах на пользование, владение и наследование имущества. Оговаривались права и обязанности супругов, детей и родителей.

Детей было невозможно поднять без кормильца. А страна и народ не могли существовать без завтрашнего дня, который обеспечивали только дети.

Гомосексуализм был только для себя. Семья – также для детей, народа, страны, завтрашнего дня и твоего собственного будущего как лично, так и продолжения тебя на земле. Семейный очаг как «отечество» – дом и земля отца, первообразующий элемент родины.

Так что античные эллины были отнюдь не гомосексуальны, но частично бисексуальны. Причем очень далеко не все «би-». И «ориентации» отнюдь не были равноценны или равноправны. Даже в общественном сознании.

Аристофан в комедиях издевался над «широкозадыми» согражданами. На русский это смущенно переводят как «толстозадые». Вот только без лицемерия. У Аристофана это именно ширина того зада, который в заду отверстие. И народ в амфитеатре хохотал.

35. Касательно Древнего Рима также следует говорить о бисексуальности. Однополые контакты никак не служили альтернативой нормальной семье с детьми и домашнему очагу.

Важно здесь то, что свободный мужчина всегда обязан был оставаться мужественным – то есть играть активную «проникающую» роль как с женщиной, так и с другим мужчиной. «Другими», пассивами, могли быть рабы, проституты, неграждане.

Закон Рима охранял телесную неприкосновенность гражданина от посягательств. За ее нарушение следовало наказание актива – вплоть до смертной казни.

Но. Если свободный гражданин по своей инициативе выступал в качестве «принимающего», пассива, – последствия были скверными. Во-первых, это рассматривалось как болезнь. Во-вторых, было позорно. В-третьих, он лишался гражданства.

Если же мы возьмем растление нравов от времени Калигулы и далее в эпоху упадка и гибели Империи – это уже конец всему. Законы рухнули. Мессалина, бегавшая в лупанарий ложиться под очередь клиентов, Калигула, публично совокуплявшийся с родными сестрами, Нерон, приказавший кастрировать любимого раба и женившийся на нем (но не только на нем), доставка императору прямо из терм мужчин с большими членами, дикий садизм как развлечение… Это, знаете, не аргументы в пользу естественности и традиционности гомосексуализма.

36. Когда говорят о равных правах для представителей секс-меньшинств – делают тоже одну маленькую подтасовочку. Все граждане всех стран, где гомосексуализм никак не преследуется по закону – имеют равные со всеми гражданские права. На труд, отдых, обучение, свободу слова, неприкосновенность и так далее.

Речь идет о требовании равных гражданских и всех социальных прав для гомосексуальных отношений и гетеросексуальных. То есть: не чтоб люди равны – они и так равны. Но – отношения равны! Чтобы однополые отношения имели все те же гражданские права, что двуполые. Не только совместное хозяйство и регистрация брака. Но и:

• во-первых, государство так же заботится об однополой семье и охраняет ее интересы, как и двуполой;

• во-вторых, официальное отношение, уважение, мораль так же позитивны по отношению к однополым отношениям, как и двуполым;

• в-третьих, такое же равенство уважения и отношения к любым видам сексуальных предпочтений: бисексуальности, групповому сожительству, беспорядочному сексу;

• в-четвертых, любые высказывания о любом неравенстве однополых и двуполых отношений, независимо от степени их нейтральности, оценки, степени достоверности и научности, должны клеймиться моралью и преследоваться законом;

• не говоря о правах однополых пар усыновлять и воспитывать детей.

37. На Энгельса плевать, но семья таки да ячейка общества. Исконная забота социума о семье – это забота о себе, своем завтра, своем потомстве. Никакой биологический ареал без заботы о потомстве не существует. Семья имеет социальные права, потому что из семей и состоит социум. Забота о семье – это забота о жизни рода, а не об удовольствии его членов. Они могут хоть без всякого удовольствия размножаться – с точки зрения социума это их личное дело.

Гражданское и социальное равноправие однополого союза – это аспект уничтожения семьи. Дети не обязательны. Будущее не обязательно. Продолжение жизни народа не обязательно. Долга перед народом, страной, историей – не существует. Нет, закон надо соблюдать, конечно, и даже армия иногда нужна, и политики должны хорошо руководить. Но я – свободный человек, и никому ничего не должен. Есть моя свобода и мое удовольствие. После меня – хоть потоп.

Но. Инстинкт и долг нормального человека – заботиться о детях. Однако почему другие должны как-то заботиться об удовольствии взрослых людей на том основании, что они этого хотят и объявили благом?

38. ЛГБТ категорически борется за запрет любых форм половой морали. То бишь представлений о допустимом и недопустимом, должном и недолжном. Никаких правил и ограничений. Вступай в контакт и испытывай оргазм с кем хочешь и как хочешь. Это твое право свободного человека.

Можно жить с мужчиной и женщиной, втроем и впятером, со знакомыми и незнакомыми, долго и на один раз. Все способы, приемы, приспособления и пособия открыто и широко рекламируются.

Что есть мораль? Регуляторная система императивов и табу в отношениях между людьми – на уровне мнений и поступков. Ее место между Законом и Совестью – среднее во всей информационно-идеологической структуре Социума. Закон диктует сверху и соблюдается силой. Совесть живет в человеке и изнутри оценивает его планы и действия. Место Морали между ними. Без морали никакой социум существовать не может. Никакая стая, никакое сообщество. Мораль – это социальная структура в коллективном сознании.

Отмена и исчезновение морали означает распад и исчезновение социума. Речь идет об анархии как горизонтальных локальных связях. Возникает «постсоциальное общество».

39. ПОСТСОЦИАЛЬНОЕ ОБЩЕСТВО абсолютно неустойчиво и легко поддается любым давлениям и изменениям. Оно существует по инерции, как по инерции существует тающий сугроб: он есть, пока не исчез накопившийся снег. Постсоциальное общество – это политический, экономический и идеологический паразит: оно растрачивает на свое существование багаж, накопленный предшествующими поколениями, ничего не создавая взамен и не обеспечивая дальнейшей преемственности. Когда оно достигает критической черты аморфности, его подчиняет и замещает любой варвар, предъявивший жесткую организацию. Так было с павшей Римской Империей.

Агрессивная и стремящаяся к полному идеологическому господству гомосексуализация Запада – аспект движения к этому состоянию.

40. В условиях постиндустриального демографического схлопывания цивилизации – гомосексуализм вносит свою лепту в сокращение рождаемости. Иначе – в самоликвидацию нашего мира.

При этом часто – они не хотят зачинать детей, но хотят их иметь. То есть налицо разрыв связи между родительским и сексуальным инстинктом. Нужно очень своеобразное мышление, чтобы счесть этот парадокс сексуальной и психической нормой.

Если мужчина или женщина страдают бесплодием – их лечат. Если бесплодие обусловлено невозможностью совершить нормальный половой акт – их лечат. Хирургически, психотерапевтически, медикаментозно.

Но. Если бесплодие вызывается психическим затруднением к половому сношению с лицом противоположного пола, то есть к нормальному зачатию – это «современная наука» хочет считать нормой.

Так же, как при разных формах импотенции, можно имплантировать семенные клетки донора в матку биологической матери. Но у гомосексуалиста это иначе называется: не частная форма лечения бесплодия, а помощь.

41. А кстати о птичках – скажите: если импотент не страдает, а вполне себя неплохо чувствует, работает, радуется – можно ли тогда считать импотенцию не болезнью, а частным случаем врожденной сексуальной ориентации? Нулевой ориентации, так сказать? И не считать нужным никакое лечение, если сам не начнет страдать и не попросит.

42. Адепты ЛГБТ утверждают, что воспитание детей однополыми парами не ведет к их гомосексуальной ориентации. Потому что это – от рождения. Генетика. Поэтому бессмысленно пытаться вылечиться от гомосексуализма и невозможно его привить. Можно только открыть в себе свою истинную ориентацию.

Ложь более наглую и по телевизору не каждый день услышишь.

Чуть не сто лет в американской науке господствовал бихевиоризм. Грубо и применительно к человеку – он есть продукт воспитания в своей социальной среде. И когда заикаются о разных врожденных наклонностях разных рас – либерал-социалисты взвиваются на дыбы: нет! Все одинаковы! Это от бедности и плохого отношения черные более криминальны! Жизнь сформировала! И женщин жизнь сформировала: поэтому хуже в математике. Но гомосексуалистов – не тронь! Вот это – не воспитывается! А только врожденное!

Врожденных там 1–2 %. Остальное – благоприобретенное, наведенное, воспитанное, внушенное. Те самые 6 % или около.

Ну нельзя же всерьез отрицать импритинг – впечатывание в память и формирующееся подсознание детенышей поведения родительских особей как нормы. И объектов-указателей для соответствующей модели поведения. К половому поведению человека это относится в полной мере. А то кто-то не знает, что дети формируются семьей. Что модель поведения, представления о плохом и хорошем, можно и нельзя, – задаются воспитанием.

Так что сексуально ориентированный на свой пол ребенок вырастет в гомосексуальной семье с немалой вероятностью.

43. «А как же в гетеросексуальной семье появляется ребенок-гомосексуалист?!» А вот тот самый 1 % врожденный.

«Почему они рождаются?!» Вы знаете, спросите у психиатров: в любой человеческой популяции около 2 % психически неадекватных особей. Большинство тихи, неопасны и адаптированы к обществу. Но есть.

Механизм мутации вида напоминает булькающий котел, вскипающий и брызгающий по краям. Мутации происходят постоянно под влиянием массы внутренних и внешних факторов. Психопатология – это крайние формы психических мутаций. Края определяются методом отбраковки чрезмерно измененных вариантов средней нормы.

А виды психопатологии есть разные, да?

Кстати: среди гомосексуалистов в 4–6 раз больше случаев как суицидов, так и разнообразных явных психических отклонений и заболеваний. Чем у гетеросексуалов, да. То есть: психика в среднем подвержена искажениям гораздо больше.

44. «Да как же можно привить человеку гомосексуальную ориентацию, если он к ней не предрасположен?» Да очень просто.

С первого раза никому не нравилось курить, и с первого раза никому не нравилось пить. Причины этого первого раза всегда носили чисто социопсихологический характер: быть как все, быть как старшие и значительные, быть взрослым, плюс любопытство – каково это? Потом кашляли, морщились и блевали. Потом преодолевали рефлекс – и втягивались. И обретали вкус к этому занятию! Положительные эмоции от никотина и алкоголя рождали приятную привычку – а отрицательные ощущения от дыма и едкой сивухи преодолевались, организм к ним адаптировался. Н-ну-с, а далее поступление никотина и алкоголя встраивалось в физиологический цикл организма и превращалось в потребность.

В области ануса расположены нервные окончания, раздражение которых способно вызывать положительные эмоции; они заметны при нормальной дефекации. Через стенку прямой кишки может производиться массаж простаты. И если первое введение полового члена в задний проход дискомфортно, даже резко болезненно, – то с повторением организм адаптируется к механике процесса. А возникновение и различение положительных ощущений стимулируется психологическим воздействием партнера: это как он к тебе хорошо относится, и как все так делают, и скоро будет только хорошо. С повторением эффект закрепляется.

Кстати, во рту тоже полно нервных окончаний. Их раздражение также может вызывать эротические эмоции, что известно каждому, кто «целовался с языком». Так что вызывание и закрепление эффекта орального секса от анального в принципе не отличается.

Если снять психологический барьер и заменить его, напротив, на положительное отношение к гомосексуализму как качеству свободного прогрессивного человека – то «уболтать на…» можно почти любого. И несколько процентов остаются в этой «ориентации». Почему же +6 %, а не все? Потому же, почему степень темперамента и потенции у людей разная – аналогично пищевым пристрастиям. Одним это может нравиться больше, другим меньше, третьи фригидны в данном отношении, а четвертые испытывают стойкое отвращение.

Ты человека убеди, модель поведения ему внуши, призови в помощь авторитеты, прояви тактичность, терпение и настойчивость, окружи его заботой, подружись душевно – и приступай с осторожностью.

Раньше это называлось совращением и растлением. А сейчас – помощью в выявлении своей истинной сексуальной ориентации.

Сейчас я установлю твою истинную сексуальную ориентацию, наивный мальчуган. Корнет-а-пистон?!

…Если человека можно убедить стать фашистом, коммунистом, чекистом, инквизитором, атеистом или христианином – почему его нельзя убедить стать гомосексуалистом? Если приохотить?

80 % гомосексуалистов сегодня – «наведенные», вовлеченные.

45. И вот преинтереснейший вопрос. Человек хочет сделать операцию по перемене пола. О, нельзя так говорить! Он сам лучше знает, какого он пола – не важно, каким его видят другие. Он хочет сделать операцию по коррекции пола – отрезать мужское и скроить женское, плюс колоть гормоны. Кстати, на профессиональном языке операции подобной степени травматизма называются «калечащими» и сокращают жизнь пациента на 10–15 лет. Но об этом не распространяются.

Итак. Если анатомический и физиологический мужчина. Психологически ощущает себя женщиной. Ему необходимо помочь – помочь обрести себя. Это его право и долг общества.

А теперь обратный вариант. Более легкий и щадящий. Анатомический и физиологический мужчина. Ощущает себя мужчиной. Но сексуально ориентирован на мужчин. И просит психотерапевтического лечения. Чтоб сменить ориентацию. Это можно?

Да раньше считали, что просто нужно! И лечили. Чтобы половое влечение соответствовало анатомии и физиологии. Но сейчас – иначе!

Репаративная (восстановительная) терапия вообще занимается восстановлением функций различных органов. Относительно гомосексуализма – это функционирование полового аппарата человека в соответствии с его анатомо-физиологическим устройством.

Не смейте, требует ЛГБТ. Если гомосексуализм – это норма, то изменять эту норму – не научно и безнравственно. А кроме того, все равно не получится – гомосексуализм не лечится, эта норма от природы. И научные ссылки в подтверждение. Итог: в ряде штатов США и стран Европы репаративная терапия запрещена. Мало ли что голубой хочет стать розовым. Потерпит – привыкнет.

И однако репаративная терапия приносит успех минимум в 10 % – а максимум в 100 %. Вроде как при лечении алкоголизма – все зависит от желания пациента, тяжести случая и квалификации врача. И однако средний результат – около 50 %. Подход как к психической травме с хроническими последствиями. Диапазон средств от психоанализа до фармацевтики.

И если в случае врожденного гомосексуализма это работать, по логике вещей, не может – то при благоприобретенном может очень даже, что и наблюдается. (В подтверждение масса трудов, статистик и фамилий, знаменитых в мире специалистов: Р. Перлоф (президент Американской Психиатрической Ассоциации), Д. Сатиновер, Р. Спитцер, Р. Хершбергер, Н. Уайтхед – все это научная элита.)

46. Если мужчина считает себя лошадью – он сумасшедший. Если Наполеоном – тоже сумасшедший. Если живущим в XIX веке – опять сумасшедший. Если мужчина считает себя женщиной – это норма. Просто это такая норма. Человек есть тот, кем себя чувствует. Но не вообще, не кем попало! А только другого пола. Тогда можно. Ему надо помочь. Облегчить жизнь. Пусть ходит в женском платье и носит женское имя. А также ходит в женский туалет и душ. Но там женщины?! Они должны его понять, посочувствовать и потерпеть.

Господа, вам не кажется, что эти хитроумные джентльмены издеваются над нашими умственными способностями?

Сорок лет назад активисты-гомосексуалисты декларировали, что если человек просто имеет секс со своим полом, но вообще нормально адаптирован в общество – так это не психопатология. Раз живет нормально – какой же он псих? И продавили это сквозь науку.

Но движение не остановишь! И вот уже трансы не адаптированы в общество – они в нем страдают. Ну так они с психопатологией? Э, нет. Они нормальны. И чтоб не страдали – лечить их! Да не от транссексуальности, идиот, а от страданий! А страдают пусть теперь остальные: почему же девочкам не пописать рядом с мальчиком.

47. Наряду с прочими фобиями борцы за неограниченность гендерных идентичностей и сексуальных ориентаций изобрели гомофобию. Вы думаете, что гомофобия – это боязнь гомосексуалистов? Нет? А что – ненависть к ним? Тоже нет. Внемлите и не падайте.

Гомофобия – это любая форма любых о представлений том, что гетеросексуальные отношения имеют хоть какое-либо преимущество, хоть в чем-либо более естественны, природны, первичны – что гетеросексуальные отношения хоть в каком-то плане имеют преимущество над гомосексуальными. Гетеросексизм, гетерошовинизм – обозначения для того же самого.

А гомофобия – это род фашизма. Сексофашизм. Мракобесие. Антинаучная агрессивная нетерпимость. Это стыдно, отстало, преступно, позорно.

И сейчас мировое сообщество ЛГБТ работает над тем, чтобы статья за гомофобию была внесена в уголовный кодекс… А? Простите, она давно внесена, я перепутал. За публичную гомофобию сядешь на раз, и надолго: за преступление ненависти в вербальной форме, за публичное оскорбление, за разжигание розни между… сексуальными ориентациями.

Нет, ЛГБТ выкручивают шарикоподшипники психиатрической науке, которая и так уже говорит тонким голосом. Чтобы гомофобия была включена в список психических заболеваний. И ее надо было лечить! И сочувствовать! И крутить пальцем у виска! И только тогда поколения несчастных гомосексуалистов будут отомщены.

Вот так-то, граждане гомофобы. Кто не скачет – тот гей.

48. Согласно идеологии ЛГБТ и исходя из нее, наша цивилизация создана фашистами и гомофобами. Коперник и Ньютон, Толстой и Эйнштейн – гомофобы. Фашисты написали Декларацию Прав Человека, произвели научно-техническую революцию и искоренили смертельные эпидемии. Люди с пещерными взглядами создали самолет, вышли в космос и летали на Луну. Кеннеди, Сахаров, Маргарет Тэтчер – гетерошовинисты и сексорасисты. А Господь Бог с его Десятью Заповедями и уничтожением Содома и Гоморры – просто лидер гомофобных фашистов.

Вам не кажется, что это психопатология? Психопатия? Что эти гомоактивисты просто перестали быть адекватны? Мания, паранойя, бред. Взгляд гомосексуального маньяка на историю как идеологию. Им уже мало места в мире – они рвутся переделать мир под себя.

49. То, что у женщины и мужчины рождаются дети – не имеет никакого отношения к сексу как к таковому. Детей можно и в пробирке, и искусственно.

Вам не кажется, что только извращенная психика может утверждать, что деторождение не имеет в сознании никакого отношения к близости партнеров? Что мечты влюбленной пары в постели, какой у них теперь родится любимый ребенок, их продолжение и воплощение их счастья – не имеет никакого значения для ценности секса, понимаешь?

А ведь моральные и умственные уроды иногда заслуживают жалости. Они не лгут – их природа обделила.

50. Дело не в гомосексуализме как физиологическом феномене. Дело в гомосексуализме как идеологии. Агрессивной, злобной, нетерпимой и тупой идеологии – идеологии политической и социальной. Стремящейся к информационному и моральному господству. К подавлению всего инакомыслящего.

Им мало быть – им теперь необходимо торжествовать и править.

Сегодня ЛГБТ требует себе преимуществ над прочими – и утверждает право на преимущества. А как же! Они точно так же нормальны и достойны, как все. Но вдобавок – они меньшинство, причем испытывающее гнет. Моральный и социальный несправедливый гнет. Поэтому у них дополнительные гордость и достоинство, дополнительное чувство справедливости и стремления защитить все свои права.

51. Приходится лгать. Что нет таких статистик, будто СПИД гораздо чаще у гомосексуалистов, чем у прочих. Есть такие статистики, и их полно, и везде гомосексуалы числятся в группе риска по СПИДу.

52. Лгут, будто гомосексуальные отношения никак не сказываются на рождаемости, и нет таких статистик, и многие имеют детей искусственным образом. Во-первых, и такие статистики есть. Во-вторых, связь тут любому яснее ясного, ну что ж против ветра себе же в лицо. В-третьих, все эти однополые законы и союзы торжествуют только в выморочных странах, у выморочных народов. Статистику сами посмотрите, или мозги отсохли от упражнений?

53. А вот скажите. У нормального мужчины мысль о контакте с красивым женским телом вызывает определенное приятное возбуждение. То есть это представление не является эмоционально нейтральным.

А мысль об аналогичном контакте с мужским телом вызывает неприятные ощущения. Это представление также не нейтрально – но уже не положительно, а отрицательно.

Это естественно и нормально. Вплоть до уровня электромеханики. Разноименные заряды притягиваются – одноименные отталкиваются. Эмоциональное неравнодушие мужчины к женскому – обуславливает симметричное неравнодушие мужчины к мужскому.

Учитывая природу мужчины как конкурентного самца – такое отношение совершенно естественно. То есть для значительного процента мужчин на уровне чисто физиологической реакции брезгливое отношение к воображаемому сексу с мужчиной совершенно естественно.

Ну так это тоже предложено считать гомофобией и патологией. Гм. А если мужчине это ничуть не мешает жить и успешно адаптироваться в общество? Вот гей – он адаптирован, рад – и нормален. А почему тот мужик – адаптирован, рад – и ненормален? Только потому, что ему неприятно с вами трахаться? И в воображении тоже? То есть: кто не гей – тот псих?

А по-моему эти ребята-голубята последние двадцать лет едят на завтрак генномодифицированную белену.

54. А вот Гитлер уничтожал гомосексуалистов. И нелюбовь к ним – это фашизм.

Еще Гитлер уничтожал евреев. И арабы ненавидят и посильно уничтожают евреев. Все арабы – фашисты? Нет, мне даже интересно – вы как насчет этого тезиса?

А еще Гитлер наращивал армию. Все большие армии – фашистские?

Еще они ходили строем в сапогах. Все в строю всегда фашисты? А еще там учили патриотизму и храбрости. Все храбрые патриоты тоже фашисты?

На какую только пустую демагогию не пускаются психопаты…

55. А во главе борьбы ЛГБТ как идеологии стоят именно психопаты.

Сексуальные пристрастия человека – не повод для глобальных политических спекуляций. Это, в конце концов, вопрос интимный. Что хочет – и пусть делает, если никому не мешает и все по обоюдному согласию с совершеннолетними людьми.

Но заменять тоталитарную мораль диктатом тоталитарной аморальности, тотальным отрицанием любой морали в данной области вообще – это несерьезно. При том, что через СМИ тотальная идеология подчиняет себе сознание элит, а после и масс.

Психопаты не вписываются в общество и делают себе профессию из агрессивного внедрения шокирующих взглядов. А врут – как дышат: потому что так хочется (этосамое), что все кажется правдой, если согласуется с твоими взглядами и желаниями.

…………………………………….

P. S. Поскольку психика человека стремится к стабильному состоянию, уравновешенности и комфорту, человек склонен создавать себе непротиворечивую картину мира. В основе этой картины, как стальная тяга, на которой подвешена вся конструкция, расположено базовое желание, доминирующая эмоция. Все прочее пристраивается к ней, как шпангоуты корабля к килю. В согласии с этим общим законом формирования мировоззрения – гомосексуалист при любой возможности стремится построить картину мира так, что она согласуется с его ориентацией. То есть: все факты, все аргументы, все доводы будут рассматриваться исключительно с одной точки зрения – доказать и подтвердить правоту его позиции, нормальность психики, научность взгляда, гуманность подхода. Аргументы фильтруются. Все, что не подходит для создания непротиворечивой картины мира, подтверждающей желаемую точку зрения – отбрасывается. Либо объявляется не важным, не точным, не доказанным, и в любом случае – аморальным и достойным осуждения.

(Иначе человек будет казниться своей порочностью и грехом перед богом и людьми, терзаться страхом обнаружить свою склонность – а это разрушает личность, ведет к депрессии и вообще печально. Но – подобное положение вещей устарело и не актуально для нашей эпохи.)

Как нельзя внушить честность клептоману или умеренность сексуальному маньяку – нельзя доказать врожденному (убежденному) гомосексуалисту патологию отклонения, если в противовес выстроена другая точка зрения, которая очень-очень его устраивает, успокаивает, повышает самоуважение и вообще улучшает качество жизни.

А если невозможно возражать на приводимые доказательства – то следуют оскорбления и ярлыки, что само по себе уже признак беспомощности и категорического нежелания неприятную правоту признавать.

Ум обычного человека служит не правде, а желанию и нужде.

Исламский парадокс

Один из изящнейших казусов политкорректности – борьба с исламофобией.

Ислам, строго говоря, это не религия – вернее, гораздо больше, чем религия. Это политика, ментальность, мировоззрение, нетерпимость, агрессивная экспансия и общий культурный код. Не пассивная вера, но активное мировоззрение, определяющее весь жизненный уклад. Шариат – свод законов, обычаев и установлений ислама на разные случаи – полностью охватывает всю сферу жизни.

Ислам карает смертью грех гомосексуализма.

Ислам утверждает право многоженства и предписывает женщине жесткий дресс-код; женщина ограничена в правах и возможностях и полностью подчинена мужчине.

По шариату за прелюбодеяние женщину сурово карают: от тюрьмы до смертной казни.

Ислам нетерпим и не признает толерантность: он позиционирует свои ценности беспрекословно и единственно верными, отрицая любые компромиссы.

Исламу сегодня единственному из всех мировоззрений свойственно агрессивное миссионерство и стремление к повсеместному распространению: он открыто провозглашает создание мирового халифата.

Ислам полагает, что все неверные должны либо принять истинную веру, либо подчиниться ее носителям.

Ислам рассматривает область безграничных свобод и прав западного общества на все виды наслаждений и развлечений, отсутствие запретов и принцип толерантности – как растленный и отвратительный мир порока, противный установлениям Аллаха, каковой порочный мир должен быть уничтожен и реформирован в соответствии с представлениями ислама о нравственности и справедливости.

Но. Поскольку на данном этапе и пока мусульмане на Западе являются меньшинством. Религиозным, этническим и культурным меньшинством. То для политкорректных европейцев из этого вытекают два следствия (а лучше бы заткнуть то, откуда они вытекают):

Первое. Это меньшинство надо поддерживать, за его права надо бороться, следует компенсировать его меньшинствовскую ущемленность материально и социально: подбросить пособий в первую очередь, предоставлять жилье поскорей и так далее.

Второе. Не сметь говорить о нем ничего плохого. Не осуждать, не порицать, не упоминать недостатки. Чтоб не раздувать религиозно-этническуюрознь. Надо быть терпимыми к другим людям и культурам. Мы же не ксенофобы, не фашисты какие!

И вот мусульмане освистывают и поносят парад гордости гомосексуалистов и лесбиянок, суля одним огромные предметы в задний проход способом, унижающим человеческое достоинство и ведущим к нанесению травм, несовместимых с жизнью – а другим объясняют с прямотой детей природы, что надо делать, чтобы получать полноценное сексуальное удовлетворение с большими бородатыми мужиками, которые вот мы рядом стоим и вполне готовы, и все равно вы никуда от нас не денетесь!

Если бы это говорили белые гетеросексуальные мужчины – ну и хана мужчинам. Клеймо позора и статья уголовника. Но эти-то – сами меньшинство. Поэтому им можно. Мы их просветим. (Они вас сами просветят, замучитесь лечиться.)

Преинтереснейший случай когнитивного диссонанса. С одной стороны, этих негодяев надо судить и позорить. С другой стороны – они ведь тоже меньшинство. Следовательно, тоже угнетаемы большинством. Значит, у нас общий враг. Значит, мы союзники в борьбе против общего врага – большинства. Значит – мы друзья?..

Вот что, девочки, которые мальчики, и мальчики, которые девочки. Эти мусульмане нам ничего плохого сделать пока не могут. Нашей жизни помешать не в силах. Власть не в их руках, на законы и полицию они не влияют. Ну, покричат и надоест. Привыкнут, адаптируются. А вот с большинством нам бороться вместе! Поэтому будем умнее и терпимее их. Не будем отвечать на глупые нападки. Им потом самим стыдно будет, когда поймут (ну, быть может).

Ну вот. И тогда нападать на них – что? – стыдно! И мы со своей стороны их – что? – поддержим! А любые на них нападки заклеймим и отметем, и объявим им борьбу: «Долой исламофобию!»

…Вот так толерантные уроды не желают слышать никакой скверной правды о мусульманских мигрантах у себя дома. Эту правду следует запретить – она разжигает вражду к меньшинству. А кто разжигает вражду к меньшинству – тот фашист. Вот так любой, вслух говорящий скверную правду о мигрантах – фашист.

А фашист неправ по определению. И все, что он изрекает – по большому счету ложь. Да, бывают отдельные случаи. Ну, даже насилие. Ну, даже убийство. Грабеж. А что, разве только черные или арабы насилуют и убивают? Это у всех народов бывает! А вы из-за отдельных преступников фактически раздуваете ненависть ко всему народу. То есть по большому счету вы лжете! Народ отличный, наши чудесные братья мусульмане. А вы подаете свою информацию так, что подумают, будто все плохие. А это злая ложь! Поди прочь, фашист.

Открыв границы мусульманам с Ближнего Востока и Африки, Швеция вышла на второе место в мире по изнасилованиям на душу населения. Вся уличная преступность, грабежи, квартирные кражи – мигранты. Но писать об этом запрещено! Пресса в руках либерального истеблишмента – идеи прав меньшинств и недопущения розни.

Весь криминал Швеции – исламские мигранты. Во всех уголовных хрониках и полицейских отчетах запрещено упоминать мигрантские преступления вообще – либо запрещено указывать этническую и религиозную принадлежность преступников. А если есть такая полицейская информация – ее не будет в газетах и теленовостях.

И что характерно! Людям так промывают мозги – что вот черный мужчина-мусульманин-мигрант насилует белого мужчину-христианина-шведа. Кое-что ему повреждает. Но попадается полиции. И вместо восьми лет каторги (причем лучше в российской тундре ему перевоспитываться) – его всего лишь депортируют на историческую родину. И выздоровевший изнасилованный швед кается: «Бедный… Меня мучит совесть… Ведь он теперь будет так страдать в своей ужасной стране…» Идиот, когда они все переселятся сюда, это будет их страна, и точно такая же несчастная. А ты куда тогда поедешь спасаться? Ведь некуда будет.

Его предок-викинг убил бы заезжего извращенца при первом же намеке на непотребство и скормил свиньям. Поэтому Швеция стала великой страной, Балтика была ее внутренним морем, а армия – лучшей в мире. Ну и любуйтесь на итог.

Смертельная ошибка Керенского летом 1917 года была в том, что он жутко берег гуманные принципы молодой русской демократии и не перевешал большевиков, которые открыто готовили пролетарский переворот. В результате большевики таки совершили переворот, ввели диктатуру и сами всех перевешали, о чем честно предупреждали.

Эрдоган вот ясно выразился: «Демократия – это поезд, на котором нужно доехать до нужной остановки и слезть». Мусульмане едут в комфортабельном европейском поезде до нужной остановки.

Старый парадокс: нужно ли быть толерантным к тому, кто открыто проповедует нетолерантность к тебе и последующий захват власти? Да ни боже мой! Мирное сосуществование – только когда мир с обеих сторон. Если с одной стороны война – то мира нет. И если с одной стороны толерантности нет – ее не может и не должно быть с другой! Если тебя нагло пытаются гнуть даже с позиции слабости – то став силой, они тебя в узел завяжут, и слово такое забудут «толерантность».

Исламский дресс-код означает агрессивное утверждение чужой культуры в твоей стране. Это не мода на цвет или фасон – это традиция многоженства и женского бесправия, это представление о необходимости утверждать ценности ислама повсеместно, это отрицание свободы вероисповедания и слова, это запрет купальников на пляже и общих бассейнов для плавания, это запрещение немусульманских праздников как оскорбляющих религиозные чувства мусульман, запрет на свинину в школах и столовых, цензура кино и телевидения, это много чего. Это не мода и не традиция – это символ. Вот в чем дело.

Ты дашь свободу этой символике – но она не даст свободы тебе, когда окрепнет. Нет и не будет церквей в Саудовской Аравии, казнили и будут казнить женщин за прелюбодеяние.

Все просто. Мусульмане, как все люди любого вероисповедания, имеют полное право на любые порядки в своей стране. А христиане – в своей. А в чужой монастырь не ходят со своим уставом. Приехал – живи так, как принято у хозяев. А по-своему будешь делать то и столько, как хозяин разрешит. И чтоб никому тут не мешало. И не тебе это решать, а хозяину. Не нравится ему – уезжай. Но не мешай в любом случае.

Вы меня простите, фашизм мы сурово осуждаем, но Муссолини был абсолютно прав, ответив мусульманской депутации: «Мечеть в Риме? Конечно. Когда будет церковь в Мекке!» Любовь должна быть взаимна, а терпимость симметрична.

И когда наконец будут бороться не только с исламофобией христиан – причем в христианских странах! – а с христианофобией мусульман? Хотя бы в тех же христианских странах, где они паразитируют за счет христиан, переселившись из своих развалин и помоек? Вы много слышали о христианах, зарезавших мусульман за карикатуру или взорвавших на стадионе? А как насчет перерезать горло мулле в мечети?

Заметьте: когда старику-священнику перерезали горло в его церкви – жители не порвали на части ни одного мусульманина. А дальше что? Мусульман только больше, теракты только чаще, поджатые хвосты европейцев все мокрее – а «правозащитники» борются с исламофобией.

С христианофобией мусульман бороться не пора, я повторяю?

Христианские священники ненависть к иноверцам не проповедуют. А исламские – за милую душу. Почему не в тюрьме? Почему не депортированы? И мы все, разумеется, против того, чтобы экстремистских агитаторов пристреливали.

Когда насилуют и режут женщин-волонтеров в лагерях для мусульман-беженцев – это вопросов не вызывает? Ах, не все насилуют? Так еще не вечер. Попытки уже были.

Безнаказанность развращает и поощряет новых преступников. Но ложь западных исламофилов, скрывающая преступность из соображений «не разжигать рознь» – именно добавляет бензина в ситуацию.

«Борьба с исламофобией» есть требование умолчания как фигуры лжи. Из идеологической догмы «равенства всех меньшинств». То самое благое намерение, которыми дорога в ад мостится и близка к завершению.

И как вишенка на торте – борьба евреев Европы и Америки против исламофобии и за права наших чудесных мусульманских братьев. Нет, вы не правы, это внутри не косточка – это бриллиант в сердцевине наших самых святых чаяний: израильские левые выступают за права палестинцев.

То есть в ночь после объявления ООН, что создано государство Израиль – армии пяти арабских государств напали на него с целью уничтожить начисто. И до сих пор большинство из них отказывает Израилю в праве на существование: никаких признаний, договоров и границ – вырезать и сбросить в море. Организация Освобождения Палестины наотрез не признает Израиль. Отказывается заключать мирный договор. Считает себя в состоянии войны с оккупантами. Но требует отдать ей немедленно и безо всяких условий территории, нарезанные по разграничительному плану ООН в 1947 году. Хотя сами тех границ не признают и всю землю Израиля объявляют своей.

При этом организация снабжения палестинских территорий – на Израиле. И бюджет территорий, составленный из американских, арабских и прочих международных пожертвований – почти на сорок процентов финансирует и обеспечивает Израиль. В госпиталях их лечат бесплатно. Израильские арабы полностью равноправны – вплоть до права быть депутатом Кнессета и поливать арабскую политику Израиля.

И вот евреи-левые требуют отдать мусульманам все – вплоть до того, чтобы ликвидировать Израиль и разъехаться по разным странам, как было две тысячи лет – и тогда все будет хорошо. И во всех терактах винят евреев – это они довели несчастных беззащитных арабов.

После этого легче понять евреев США, борющихся против исламофобии и ограничений на въезд мусульман. Хотя мусульмане их ненавидят вполне открыто.

И мы восхищаемся прекрасными душами и птичьими мозгами евреев Европы, приветствующих неограниченную иммиграцию мусульман. Мусульмане их, опять же, ненавидят. Берут в заложники, убивают, бьют, и поджигают синагоги. И полиция охраняет еврейские кварталы и синагоги, чтоб мусульмане не передавили. И вот под охраной полиции от конкретной мусульманской угрозы – евреи борются за права мусульман в Европе.

Почему???!!! Они же вас обещают вырезать.

Потому что мусульмане тут – меньшинство. А это – святое. Проявлять толерантность: понимать, терпеть, помогать. И если мы будем очень хотеть и стараться – они с нами станут братьями.

А вы можете назвать хоть одну страну, где мусульмане в большинстве – и евреи оттуда еще не сбежали? А про науку психиатрию вы слышали?

Умный умный, а дурак, сказал майор Пронин.

Коллективная ответственность

Сегодня (2017) понятие «коллективной ответственности» несет на себе знак скверны: жестокости, архаизма, несправедливости, ошибочности, аморальности и далее вплоть до фашизма. Она неприемлема и осуждаема: ассоциируется с расстрелами заложников, массовыми репрессиями и геноцидом. Обвинения любых меньшинств или групп населения в общих недостатках – это коллективная ответственность.

Коллективная ответственность – это когда вина за проступки или преступления отдельных людей возлагается на всю группу. Может, не на всех в равной мере, но в какой-то степени виноватой объявляется вся деревня, район, народ, страна.

Диапазон коллективной ответственности огромен: от поголовного вырезания города, если начальник гарнизона не согласен сдаться осаждающим – до оставления учителем всего класса после уроков, пока озорник не сознается в авторстве безобразия.

Коллективная ответственность как террор – это ужасно. Расстрел сотен чиновников, торговцев и учителей за убийство одного революционера – нельзя с этим согласиться. Считать всех туземцев селения ворами, потому что один украл у тебя бутылку виски – ну, это же расизм.

Но! Важно! Коллективная ответственность – это не только распространение ответственности за вину одного на всю группу. Шире. Это перенос отрицательных качеств одного на всю группу. Два вора – и вся тысяча жителей села склонна к воровству. Три убийцы – все пять тысяч склонны к убийству. Семь хулиганов – все сто тысяч населения городка склонны к хулиганству.

Если это свой район или город – тогда нет, не так, это просто буйные и уроды одни из нас. А если это чужие – другие, иные, не такие, дальние – то резкие, экстраординарные поступки единиц воспринимаются как характеристика всей группы.

Преступник «из чужих» всегда выступает как маркер чужой группы.

Это закон социальной психологии.

Ибо чужая группа прежде всего должна восприниматься как безопасная. Первое и главное социопсихологическое требование к неизвестному фактору – безопасность. Невредность. Совместимость без ущерба для тебя.

Игнорировать этот закон – означает переть тупо и нагло против природы и правды. А это добром никогда не кончается.

От любого чужого прежде всего требуется одно – чтобы мне от него не было опасно и плохо. Все остальное потом.

Необходимо понять еще одно:

Коллективная ответственность – это аспект групповой розни.

Это деление людей на группы и конфликтные отношения между этими группами. Не личностные – а именно по факту принадлежности к группе.

Тут уже пахнет армейскими подразделениями, преступными группировками и национальными землячествами. Но не будем торопиться и забегать.

Первое. Могут ли люди гордиться историей и успехами своего народа? Города? Страны? Открытиями своих ученых? Подвигами своих героев, павших в борьбе за свободу и независимость своей родины? А хоть и победой своей спортивной команды в футбольном матче против другого города?

Ага. Риторический вопрос. Я так и думал. Гордятся и могут. Даже и должны. Пушкиным и Толстым, а также победами 1812 года и 1945. Сам человек может быть глуп и в работе ничтожен, но к славе народа причастен!

А вот и стоп. К казням Ивана Грозного, расстрелам 37-го года, ГУЛАГу и оккупации Восточной Европы, к Голодомору – причастен? А вот уж нет! Я-то тут при чем? Я тогда и не жил даже.

Да? А в 1945 году ты жил? Наполеона лично гнал? «Войну и мир» не ты написал? Так а чего кричишь тогда?

Радио Попова – это ты, а расстрел 9 января – это не ты. Гагарина в космос ты, а танки в Прагу не ты. Эдакая избирательная причастность к деяниям своего народа и страны.

Ко всему хорошему – причастен, а ко всему плохому – нет.

Или иначе сказать можно:

К чему хочу – причастен, к чему не хочу – нет.

Гуманизм требует ловкости.

Я сам решаю, к каким деяниям своего народа и страны я причастен, а к каким нет. То бишь причастность к действиям группы определяется моим хотением.

Или за меня это решают другие: общественное мнение и государственные институты. И решают они так:

Действия группы исторически делятся на:

– хорошие, похвальные, полезные – и к ним причастны все члены группы, даже индивидуально никак ни в чем не участвовавшие;

– и плохие, осуждаемые, вредные – и к ним причастны только те, кто лично принимал в них участие, что-то плохое делал, а вот все остальные ни к чему не причастны.

То есть:

Коллективная ответственность носит оценочно-избирательный характер: ко всему хорошему причастны все члены самой широко определяемой группы – а ко всему плохому группа даже в узком понимании термина не причастна, виновны только конкретные лица. Причем! Вину этих конкретных лиц может установить только суд.

(Чтоб никто не перепутал – это я сейчас разворачиваю и анализирую логику политкорректности, формулирую господствующие сегодня в цивилизованном мире представления.)

…А как было раньше в истории? Раньше было плохо. В Ассирии мятежные народы «выдирали» – переселяли в новые и скверные чужие места целиком, тем лишая корней и ослабляя. Последним в ХХ веке так товарищ Сталин чеченцев переселял с гор за море в степь и пустыню. Или Тамерлан вырезал непокорный город целиком, с женщинами и детьми. Или, кстати, американская стратегическая авиация сносила города Третьего Рейха в мелкий щебень вместе с жителями – целью имели металлургический завод или оружейные мастерские, но с шестикилометровой высоты на пятисоткилометровой скорости точно ведь не попасть, особенно в темноте: сметали по площадям.

Коллективная ответственность ужасна. Но эффективна. Генерал Ермолов пообещал повесить всех стариков аула – ему вернули украденного майора и больше красть людей и требовать выкуп не пытались. Матросы убитого капитана Кука вытребовали у офицеров право мести – и прошли с ружьями побережье, оставив на месте трех деревень трупы и пепел, после чего туземцы вернули останки Кука и поклялись в мире.

А как сейчас? А сейчас даже пленных моджахедов содержат в Гуантанамо, стараясь установить степень личной вины, а правозащитники борются за их права. Мы цивилизованные люди и по факту принадлежности к банде на месте не расстреливаем, и вообще не расстреливаем.

А они? Они звери, режут головы людям по факту принадлежности к группе: христианам, американцам, белым.

И только один народ на земле несет сегодня коллективную ответственность за то, чего вообще никто конкретно из ныне живущих не совершал: это немцы. В них живет вина за Вторую мировую войну. Хотя уже вышли на пенсию старики, которые родились после этой войны.

…А теперь к делу.

Человек – животное социальное. Существует только как часть социума. Един с ним как клетка культурного тела: языком, кровью, местом, поведением, мировоззрением и историей. Его причастность к свершениям и славе своего социума естественна. Может ли он быть причастен к социуму наполовину: ко всему хорошему да – ко всему плохому нет? Ответ очевиден.

Понятно, что гений и герой – порождение и часть народа: он был рожден и воспитан, его кормили и учили, у него были родственники и друзья, помощники и руководители, – и только как один из узелков или побегов этой гигантской паутины, сети – он и смог что-то сделать. Без социума он был бы никто, его свершения были бы невозможны. И все, кто своим трудом участвовал в его появлении и формировании – причастны к его делам. А без всего народа – и их никого бы не было.

А без его влияния – и мы, потомки, были бы другими. Так что Пушкин и Менделеев – это в некотором смысле и мы тоже. Еще одно: гордиться – значит подражать.

А Иван-дурак? А Емеля-лежебока? А Малюта Скуратов? А подавление венгерской революции 1848 года? А агрессия против Финляндии-1939? Разделы Польши 1772, 1793, 1795, 1939? Аннексия Прибалтики-1940? И вот тут Россия заявляет, что она ни в чем не виновата – но прибалты и поляки не согласны.

Смотрите: русские гордятся причастностью к борьбе с Наполеоном и Гитлером – но отрицают свою причастность к варшавской резне Суворова или подавлению Венгерской революции-1956: «Но мы-то при чем, которые там близко не были?»

Насколько я могу судить: евреи гордятся вкладом в науку и культуру, ощущают свою причастность народа-жертвы к еврейским погромам от Хмельницкого до Петлюры, скажем, – но категорически отрицают свою причастность как людей того же народа к террору Гражданской войны, когда евреи Бела Кун и Розалия Залкинд руководили расстрелами десятков тысяч людей в Крыму, Урицкий командовал Петроградской ЧК, роль Троцкого известна, роль Свердлова известна так, что весьма темна. И далее Ягода командовал НКВД, Френкель и Берман создавали ГУЛАГ, и вообще перечень длинен. «Но вот к этому мы отношения не имеем, ну мы-то здесь при чем», – такова стандартная реакция. Хотя антисемиты ставят в вину всем евреям все, что они когда-либо делали, плюс то, чего не делали.

И вот современный и актуальный пример. Полицейский в США застрелил очередного черного преступника, не подчинившегося приказу и оказавшего опасное сопротивление, – внимательнейший суд полицейского оправдал. И все черное население городка, или мегаполиса, или штата, или по всей стране – выходят на демонстрации протеста, устраивают погромы, грабят магазины и жгут машины; полицейских везут с травмами в госпиталь, вводят национальную гвардию, рьяных зачинщиков пытаются арестовать.

Расовое сообщество ощущает свое единство с убитым и демонстрирует свою ответственность за его судьбу. Плевать, что он преступник! Главное – он наш! А не наши убивают нас, гады!

Преступник и жертва здесь в одном лице. Братья по расе заявляют свое единство с жертвой – зная об его преступной социальной сущности. Но полиция не смеет заявить об единстве его братьев по расе с преступником.

Известна очень высокая криминализация афроамериканцев, их склонность к насилию и неподчинению законам и властям. Но говорить о склонности к криминалу вслух нельзя. Это расизм. Однако мы сейчас о частности: говорить об ответственности черной общины за преступника – нельзя! Он – отдельный антисоциальный элемент. А группа – она не отвечает за это.

Когда его застрелили – община за него отвечает, и буйно отвечает.

Когда он всю жизнь грабит – община за него не отвечает.

По факту: группа объявляет свою ответственность за преступления того парня. Да, мы его защищаем, оправдываем, нам плевать, что он преступник, он наш.

И. Бунт не обязателен. Бунт редок. Бунт – это лишь экстремальное проявление своей причастности к преступнику в случае его конфликта с властью. Мы фиксируем эту причастность как основу, базовый уровень бунта в поддержку: он наш! Но мы же отрицаем эту групповую причастность как соучастие в рождении криминала: а мы при чем?..

Если бы. Семья, друзья, старшие, все окружение, вся группа контакта с детства формировала человека в том духе, что преступность – это скверно, недопустимо, позорно, порицаемо, непростительно, стыдно. И если бы. Ребенок с детства не видел кругом преступников как людей сильных и уважаемых, храбрых и привлекательных. И если бы добродетель неукоснительно вознаграждалась на всех уровнях. А преступление на всех уровнях неукоснительно каралось. Хрен бы он вырос преступником. Прибыли бы не было. А страх был. И нигде никакой поддержки. А везде только страх наказания и позора. Так он не дурак. Жил бы по закону.

А то интересно: среда воспитала и поддерживает – но никто не виноват. Распыление ответственности это называется. Никто – значит все!

Еще проще пример: теракт исламского радикала. Но вся община – о, это наши чудесные мусульманские братья, они могут не беспокоиться.

Однако. Его родили, выкормили, вырастили, воспитали, научили читать, сформировали в духе ислама, внушили мысль о превосходстве, вложили идеи борьбы с неверными, кто-то дал деньги или работу для денег, кто-то достал взрывчатку, кто-то автомобиль – и у каждого соучастника ветвистый куст жизненных связей, без которых он просто не существует. Вот все они и виноваты – на каждом своя доля вины!

Еще проще. Армия. Война. Летчик. Самолет. Бомба. Двадцать убитых. Летчика сбили, судили, расстреляли – виновен, бомбил мирный квартал.

А теперь считаем. Техники обслуживали самолет. Оружейники подвешивали бомбы. Заправщики заправляли. Диспетчеры направляли. Повар готовил обед, официантка подавала блюда, судомойка мыла посуду. Часовые охраняли склады, водители возили материальное довольствие. Короче, на один самолет – сто человек обслуживания всех родов.

Но еще летчика родили и вырастили, учили в школе и училище, выращивали для него хлеб и мясо, шили одежду и обувь.

А самолет нужно было сконструировать, сделать, испытать. А материалы для него надо изготовить. И на всех этапах нужны работники, специалисты, которых воспитали и выучили.

А приказ отдал генерал, а войну объявил сенат по представлению президента, а их выбирал весь народ.

Так что не летчик сбросил бомбу на твою семью. А вся та страна со всем ее народом. Без них без всех – нет никакого самолета ни с каким летчиком.

И, говорите, они все не виноваты? Они не социум, не система? Они не любят друг друга, не сотрудничают во всем по жизни? Поганые собаки! Так я взорву вас ради Аллаха столько, сколько смогу – вы все убийцы и негодяи!

То есть вы понимаете: когда во время Второй мировой войны в США интернировали всех лиц японского происхождения, а в Англии – всех с немецким гражданством, там было не до церемоний – шла война не на жизнь, а на смерть, и необходимо было сделать все возможное для победы, подстраховаться со всех возможных сторон, убрать весь возможный материал для шпионажа и диверсий; ладно, после войны извинимся и будем об этом молчать – и сегодня это уже забыто. А когда арестовывают десять родственников и друзей террориста – их вскоре выпускают за недостатком улик и отсутствием вины: кормить не запрещено, давать приют не запрещено, снабжать деньгами не запрещено, сочувствовать тоже не запрещено и не наказуемо. А ведь без этой родни и друзей, да их родных и друзей и так далее – террорист бы не прожил, не прокормился, не подготовился – но в их деяниях по отдельности нет состава преступления, поял-нет?

Все еще не понятно? Ладно – еще проще:

Вот тигр загрыз человека. Чем? – зубами. А раздирал чем? – когтями. Значит, надо наказать его – как? Вырвать убийц: зубы и когти. А хвост и уши не виноваты. И шкура красивая, хорошая, она-то при чем. Голова – мало ли что думала. Нет, остальной тигр не виноват. Не надо убивать его.

Исламский террорист – не сам по себе. За ним идеология, мировоззрение, представление о справедливом политическом переустройстве, презрение к разврату и никчемности неверных. А также муллы, трактующие Ислам, идеологи терроризма, призывающие к нему и обосновывающие, специалисты по стрелковому оружию и взрывчатке, тренировочные лагеря палестинцев и не только. Друзья, приятели, земляки. И сочувствие единоверцев. Завистники и обиженные, мстители и фанатики. И те, кто кормит и укрывает, информирует и поддерживает. Сотни и тысячи людей за ним.

Его сформировала культурная среда. Окружение. Его социум. А почему не все взрывают и режут? А потому что люди – не кубики одинаковые. Есть умники, есть трудяги, есть драчуны, есть бойцы. В социуме – человеческий товар всегда в ассортименте, все есть.

Террорист – это коготь тигра. Тигр – это вся община, весь мир сегодняшнего Ислама. Если постричь коготь – вырастет новый. То, что породило одного – породит и другого. А на причины, на порождающую терроризм среду, на групповое мировоззрение и систему групповых взаимоотношений – не смей покушаться!

Борцам с террором не позволяют посягнуть на причины террора – дозволено бороться только с последствиями. Не смейте трогать мирного тигра, пока он не выпускает когти!

…Вот это и есть отрицание коллективной ответственности. Запрет ее.

Еще иначе. Вот у вас вода из болота. Вообще это вода. Но в ней холерные бациллы. По сравнению с объемом воды – их не видно. Пока не заболеешь. Пить эту воду нельзя. Всю – нельзя. Вся вода – холерная. Они там отлично живут, эти вибрионы. Даром что не видно. А только изойдешь с поносом на нет, если выпьешь.

Неприятие коллективной ответственности и ее принципиальное отрицание – это означает отрицание коллектива вообще. Отрицание единства человека и группы, человека и социума. Отрицание социальной сущности человека.

Как совершенно понятно, это ложь. И наглая ложь. Антинаучная ложь. Вредная ложь.

Эта ложь носит избирательный характер. Когда человек глуп, необразован, имеет преступные наклонности – это влияние бедной угнетенной среды, она во многом повлияла, надо бедного человека понять, снизойти, помочь. Но одновременно – среда не виновата, что он преступник, она его таким не делала, она за него не отвечает!

Эта раздвоенность сознания. Эта социальная шизофрения. Сегодня называется политкорректностью. Этот запрет здравого смысла есть идеология. Идеология сегодняшнего мракобесия, запрещающего рассуждать.

Среда сформировала преступника. Она его укрывала, помогала, сочувствовала. Он – ее продукт и жертва. И он виноват – а она?

А среда ненаказуема. Ее вина – это просто ее беда. Она бедная и невоспитанная, ее надо кормить и развивать.

Преступника надо наказать – а среде надо помочь. Но не наказывать.

А почему? А потому что каждый ее член по отдельности конкретного преступления не совершил. Но вместе их не преступные действия – складываются в одно огромное общее преступление! Для понимания этого вам не нужна диалектика – вам нужна элементарная честность!

(Диалектика – это: крошечки нормального труда врачей и учителей, шоферов и строителей, шахтеров и журналистов, металлургов и крестьян – сложились в автоматную очередь карателя по гражданской толпе. Без всех обеспечивших карателя – он голый, голодный, неграмотный дикарь.)

Коллективная ответственность не означает поголовного расстрела. Но как минимум признание своей общей доли вины – безусловно должно быть.

И если взять даже такие зверские и кровавые случаи коллективной ответственности. Как уничтожение всего селения за убийство одного солдата. То. Эффективность такого террора. Который мы безоговорочно осуждаем! Его эффективность – это показатель реального существования коллективной ответственности. Есть коллектив? Так есть и ответственность.

Так почему же отрицание очевидности? И что оно означает.

Первое. Это реакция на массовые убийства Второй мировой войны. Рычаг теперь перегнули в сторону гуманизма.

Второе. Это объективно естественный процесс смягчения нравов и гуманизации отношений как реакция на рост, уже небывалый рост, орудий и возможностей уничтожения. Когда люди создали ядерное оружие и могут многократно, быстро и гарантированно уничтожить всю жизнь на Земле – коллективный, видовой инстинкт самосохранения резко усиливается. Подпрыгивает на небывалый уровень. Дикари с дубинами убивают друг друга много больше и чаще, чем мы. Так что – минимизируем наказания.

Третье. Это следствие и аспект утверждения равенства всех социальный групп и национально-культурных и прочих меньшинств. У африканцев выше преступность. У гомосексуалистов больше психических заболеваний. У мусульман больше убийств за веру. Но говорить так – значит признавать неравенство групп в законопослушании или здоровье, а это противоречит доктрине всеобщего равенства.

Четвертое. Сегодня либеральная мысль Запада пытается отрицать детерминированность исторического процесса (с легкой руки Поппера). И продвигает идею волюнтаризма. А именно: человек сам делает что хочет, только его ум и воля ему указ. Значит, преступник только сам и виноват, захотел бы – поступил бы иначе, так что коллектив не трогайте.

Пятое – вытекает из четвертого: атомизация социума. Нет у тебя группы, коллектива, социума – есть ты как член человечества. Все равны, понятие патриотизма вредно, понятие родины архаично, люди свободно живут где хотят, не надо розни. Ты ни за кого не отвечаешь – и за тебя никто.

Вот по этим пяти идеологическим причинам политкорректность принципиально и наотрез отрицает правду: один за всех – и все за одного, в труде и празднике, войне и мире, награде и наказании.

…Утонченный цинизм этой лжи-идеологии усугубляется тем, что вся белая раса, прежде всего мужчины, должны нести коллективную вину за рабовладение и колонизаторство предков, отнюдь не всех, века назад. (Что иначе африканцы и сегодня оставались бы в Африке дикарями – упоминать нельзя, это оскорбительно и неполиткорректно.) Но заявлять о коллективной вине афроамериканцев за превращение Детройта в бандитскую трущобу, вине пакистанцев за превращение Ротерхема в заповедник насильников, вине негров Зимбабве за этническую чистку белых и создание голода в обнищавшей стране – а вот это никогда.

Фашизм

Итальянский фашизм как создание Маринетти, Де Амбриса, Джентиле и Муссолини – это корпоративное патерналистское государство с единой идеологией, которое регулирует все стороны жизни граждан и обеспечивает их равноправие и максимальное участие в управлении этим государством. Его экономической основой является государственный социализм, сглаживающий противоречия между классами и группами и совмещающий их интересы. Его этика консервативна, а эстетика традиционна – они являют отсыл к здоровью, жизнелюбию и силе Возрождения. Во главу угла ставятся интересы нации, причем понятие нации отрицает сугубо расовый подход. «Нация не есть раса или географическая местность, но длящаяся в истории группа», – писал Муссолини – дуче, несменяемый вождь фашистской Италии.

Отдельно подчеркивать тоталитарный характер итальянского фашизма вряд ли правомерно – ибо любой социализм на практике дает тоталитарное государство, проявляющее свой характер раньше или позже; и чем дальше, тем сильнее. Социализм включает в себя распределительную систему преимуществ и благ, для чего создает бюрократические распределительные органы, каковые органы объективно стремятся к полноте своей власти и контролю за всеми сторонами жизни граждан в целях именно что справедливого распределения всего. А что есть справедливость – эти органы решают сами. А для ее соблюдения создаются надзирающие органы, которые тут же выделяют из себя карающие. В помощь порядку появляются органы пропаганды. И вот вы уже в Англии Оруэлла.

Германский национал-социализм – был именно социализмом как государство равенства трудящихся арийской расы. Единая партия, единая идеология, вождь – должны были обеспечивать единство нации для максимально эффективного решения стоящих перед ней задач. К ним относились расширение жизненного пространства, милитаризация, расовое очищение, улучшение здоровья и быта нации, то есть: строительство дорог, ликвидация безработицы, помощь сельскому хозяйству, поощрение крепкой семьи и деторождения, развитие физкультуры и туризма, осуждение курения. Народность и классицизм в искусстве и культуре. Укрепление патриотизма. Инакомыслие запрещено, тоталитаризм во всей духовной сфере еще более явен, чем в хозяйственной.

(И я не могу удержаться от лирического отступления – эдакой горькой ностальгии по непоправимому. В Советском Союзе, с 1973 по 1988 год, меня правили редакторы – все, что я писал и пытался публиковать. Я был первым по русскому языку везде, где учился, я кончил с золотой медалью школу и русское отделение филфака Ленинградского университета, я работал учителем русского языка, корректором, редактором и журналистом – и все это ни хрена не помогало! Они меня правили! Хотя сами писать не умели! Или умели, но слабенько и тихенько. Они в отшлифованном тексте коротких рассказов неуклонно норовили сменить «дорожки» на «тропинки», а «тропинки» на «дорожки». Я орал, рыдал и недоумевал: зачем??? Почему за ту же зарплату не отдать текст в набор сразу и не корпеть зря? Потом я понял: человеку несносна его ненужность, он должен делать хоть что-то, чтобы утвердить себя как личность и работника.

Советская эпоха кончилась. Все мои редакторы или впали в ничтожество, или вовсе исчезли. Все их исправления я давно выбросил и восстановил изначальные чистые тексты. И вот полжизни спустя до меня дошло. Механизм появления советской редактуры как литобработки мне был известен давно. Но его объективная и мудрая сущность была верной.

Свободомыслие в стиле – это уже попытка к бегству из мира единомыслия.

На эстетическом, уже – на стилистическом уровне тоталитаризм следил за управляемостью и подконтрольностью и этой стороны жизни тоже. Он диктовал предписанное единообразие. Институт редактуры – объективно – осуществлял регулирование стилистики как эстетического аспекта тоталитарного контроля. Такова была их профессионально-социальная сущность – и психология человека подпирала это амплуа: власть! Действие! Утверждение! Будучи в душе диссидентами – редакторы не сознавали, что работают на советский тоталитаризм, хотя легко могли бы этого не делать.

Вот что такое тоталитаризм, деточки…)

Итак. Отличительные черты фашизма в широком смысле слова:

• Однопартийность.

• Тоталитарная идеология.

• Национально-расовое превосходство.

• Нетерпимость к инакомыслию.

• Милитаризация.

• Склонность решать конфликты силовым путем.

• Стремление регулировать все стороны жизни граждан.

Также необходимо отметить ту или иную степень социализма в экономике и распределении благ – и патернализм государства.

А теперь сопутствующие черты фашизма, которые он привлекал и поощрял себе в помощь:

• Патриотизм.

• Народность.

• Консерватизм.

• Реализм и романтизм в искусстве.

• Крепость традиционной семьи, любовь и уважение к родителям.

• Здоровый образ жизни.

• Физкультура и спорт.

Черт вас всех побери с потрохами, что плохого в тех взглядах и явлениях, которые не фашизм изобрел, не фашизм приватизировал как исключительно свое, которые всегда поощрялись у всех народов – и которые фашизм эффективно применил себе на пользу также?!

Если фашисты дышали воздухом – мы должны осудить воздух? Если у них были две ноги – нам надо стать одноногими или трехногими? Если они пропагандировали спорт – следует запретить его?

То есть вы уже чувствуете приближение идиотизма. Активный идиот с благими намерениями – это позор и гнусная смерть всего, за что он возьмется. Да, я сейчас Теодора Адорно имею в виду. Но не будем забегать.

Вот мы перечислили сначала отрицательные черты фашизма, а затем – положительные. И сказали, что положительные – отнюдь не его прерогатива и изобретение. Но ведь и отрицательные – тоже не его. Милитаризация, тоталитаризм, единомыслие, агрессивность, жестокость, нетерпимость к чужим – все это было в истории много раз. Государство-армия Спарта. Взаимное презрение греков и персов. Сакральная абсолютизация желаний восточных царей. Тотальная обязательность законов Ясы Чингиз-хана. Поголовное уничтожение врагов и бунтовщиков – от практики Саргона Великого и до Средневековья в Италии, когда взятый город вырезали зачастую подчистую, и никто не видел в этом ничего исключительного. Варфоломеевская ночь и еврейские погромы. Талмуд или Коран на все случаи жизни.

А что вообще нового было в фашизме? Участие граждан в жизни государства через общественные движения, добровольные организации и профсоюзы – так тоже взято из демократической практики и социалистического учения. И пропаганда была еще в Древнем Египте, и о народе там заботились, раздавая хлеб голодным.

Первое. Однопартийная политическая система с четко оформленным аппаратом.

Второе. Примирение интересов капиталистов и пролетариев в общность для всех граждан народных и государственных целей. Корпоративное государство равных прав и посильных обязанностей, где каждый заботится обо всех и все о каждом.

Все!!! Все остальное – это комбинация элементов, существовавших в современном фашизму мире или же вообще всегда. Военная униформа, радио и газеты, поезда и самолеты, шоссе и нефтехимия, капитализм и научно-технический прогресс, противоречия и примирение социальных классов, все виды вооружений и политико-экономические теории – все это наличествовало во всех развитых странах. Германия и Италия просто иначе сложили готовые элементы – из тех же кирпичей построили иные здания! Не школу, а казарму. Так кирпичи-то чем виноваты?

Чем виновата сталь, что из нее сделан нож убийцы? Чем виноват хлебный нож, что его сделали оружием? Чем виновата бельевая веревка, что на ней повесился несчастный? Чем виноват кондитер, что обжора умер от ожирения?

Итак. Вторая Мировая война. Преступления фашизма. Пятьдесят миллионов жертв. Однозначное осуждение, клеймение, отвержение – и никаких оправданий быть не может.

Но понимать надо всегда. Чтоб не повторилось. Чтоб извлечь урок из катастрофы. Избежать чего-либо подобного в следующий раз. Разобраться в причинах. Понять механизм возникновения и действия этого чудовища – фашизма. И впредь блокировать в зародыше.

Эмигрировавший из Германии в США Теодор Адорно с коллегами выпускает книгу «Авторитарная личность», где анкетируются группы студентов, анализируется и исследуется, какие черты личности, присущие фашизму, в них есть. Жестокое наказание педофилов и насильников, готовность бороться за семью и родину, обязательность любви и уважения к родителям – это черты авторитарной личности, склонной к фашизму. Мягкость в человеческих отношениях, необязательность любых традиций, пренебрежение волевыми качествами человека – а вот это чуждость фашизму, это хорошо.

(За этой анкетой всплывает скверная мысль, как рыба-мутант из болотных глубин: если ты будешь слабым разгильдяйским дерьмом, даже фашизм не сможет никак тебя использовать, и вот это – хорошо! Это значит, что ты фашизму совершенно чужд. А вот людей сильных, волевых, с твердыми моральными устоями, уважающих традиции своего народа и склонных подраться – вот этих фашизм гребет в свои сети с восторгом.

И тогда с берега на уродскую рыбу щерится тигр: а если эта гадина нападет – вас кто защищать будет, эти ботаники, склонные к пацифизму и пофигизму?

Успевший бежать от фашизма за океан Адорно как-то не проводил анкетирования среди солдат, вернувшихся с фронта после победы над фашизмом – интересно, что бы они ему ответили насчет дисциплины, фамильярности и наказания преступников.)

Позднее была масса анализов и классификаций фашизма, и если их суммировать, то все его черты и признаки перечислять придется долго. Скажем, традиционализм и антикоммунизм тоже расцениваются рядом исследователей как признаки фашизма. Кто не любит коммунизм и предпочитает реализм в живописи модернизму – тот несет в себе черты фашиста. Это не шутка. Это весьма массовое психическое расстройство левых.

А в 1995 году знаменитый профессор-культуролог и автор детективно-философско-исторических романов-ребусов Умберто Эко читает в Колумбийском университете свою знаковую лекцию об «ур-фашизме». Где называет его 14 признаков: традиционализм, элитаризм, культ героизма, сексошовинизм – пренебрежение к женщине, преследование гомосексуалистов; любой может прочесть подробнее в Сети, нет смысла пересказывать. Только получается, что культ героев в Древней Греции и Риме, воинская элита всех традиционных обществ от рыцарей короля Артура до европейских королевских дворов, даже осуждение гомосексуализма иудаизмом, христианством и исламом – это черты фашизма. Но пока их меньше шести – это еще как бы протофашизм. А больше семи – фашизм готов.

То есть, следует из взглядов Эко, фашизм был всегда и везде, только в разной степени. Кстати, есть все основания считать фашистом Хаммурапи: традиционализм, героизм, элитаризм, милитаризм, тоталитаризм, сексошовинизм, антипацифизм, вражда со всеми соседями и их завоевание.

Фашизм давно превратился в универсальное клеймо, и неопределенно-расширенное толкование позволяет лепить его на любое явление. На самом деле – практически в любом человеке можно найти черту, подпадающую по одной из классификацийпод определение фашистской.

Вы предпочитаете классику в живописи модернизму, а Вермеера – Ротко? Вот и фашизм.

Вы полагаете, что женщины слабее мужчин? Что героизм заслуживает почитания? Что для руководства надо ставить во власть лучших и умнейших, а не всех тварей по паре? Что чужой – помеха в любом коллективе, пока он не станет своим? Да вас за фашизм в Нюрнберг на процесс не успели отвезти.

А главное вот что. Правильные взгляды – это наши, либеральные, демократические, левые, гуманные: мы за всеобщее равенство, за права человека, за ЛГБТ, за мусульман, женщин и людей с ограниченными возможностями, за отказ от любого насилия, за открытые границы, за свободу торговли, производства и потребления, за помощь всем слабым и нуждающимся, за братство и мир во всем мире, за глобализм то есть, за всеобщее объединение. И каждый, кто в чем-то против нас – он против всех этих бесспорных и прекрасных ценностей – а значит фашист! Позор и долой! Фашизма мы не допустим. Все!!! И не о чем тут рассуждать!!! Фашизм нельзя оправдать!!!

Погодите, говорит оплеванный. Погодите… Но через открытую границу вам тащат наркотики и убивают вашу молодежь, через нее беспрепятственно входят преступники и грабят ваших трудящихся, насилуют ваших девушек. Надо же это прекратить. – Да, мы должны с этим бороться, отвечают ему. И будем. И найдем пути и средства. Но не фашистскими методами! Границу закрывать нельзя! Потому что мы за открытый мир! Иначе это ксенофобия, запреты, тоталитаризм, фашизм!

Погодите, говорит он. Но ваши капиталисты уводят производства в дальние страны, где платят нищим работягам гроши и получают сверхприбыли – а ваши работяги становятся безработными. Это же неправильно, плохо, нечестно. – Да, отвечают ему, мы будем работать над созданием рабочих мест. Но насильно обратно – нельзя! Это тоталитаризм и фашизм!

И вообще – раз вы попираете наши основные ценности – вы вообще фашист! И вам тут не место.

То есть. Наглые левацкие и либеральные шарлатаны. Извратив само понятие фашизма и растянув его, как тент над всей поляной. Не в силах возражать по существу. И защищая свои догмы, засевшие в тупых головах, не умеющих думать. Открыто лгут в глаза. Пылая при этом праведным гневом. И не соображая даже, что они несут.

Ближе всего к фашизму сегодня исламский радикализм, режимы Ирана и Сирии, Северная Корея. Нетерпимость, агрессивность, жестокость, единомыслие, милитаризм, единая идеология и пропаганда.

Сегодня обвинение либералами и леваками оппонентов в фашизме – это прием грязной лжи, не имеющей ничего общего с правдой. Это оскорбление вместо аргументов. Это означает: «Скотина, он не согласен с нашими взглядами, методами и оценками, он еще смеет приводить факты, которые противоречат тому, во что мы верим. Закрыть перед ним двери, не подавать ему руки, приговорить к изгнанию и стереть имя с могильного камня!»

Обвиняемые не имеют ничего общего с черными рубашками, однопартийной системой и нетерпимостью к инакомыслию.

Напротив: обвинители не терпят иной точки зрения, не допускают возражений, категорически не согласны делиться властью, присвоили себе монополию на истину, игнорируют мнения несогласных масс, прибегают к любым грязным технологиям для информационного и политического уничтожения оппонентов, скрывают или игнорируют любую опровергающую их информацию, добиваются тотального подчинения своим взглядам. Таков нынешний западный истеблишмент.

А теперь скажите, кто здесь фашист. Нетерпимый, агрессивный, идеологизированный, властолюбивый и на глазах движущийся к тоталитаризму.

Я вас поздравляю.

Вера либералов

Почему неолибералы верят в свою идею блага современной либеральной модели – полной толерантности, открытости, свобод и прав человека, запрета на любые упоминания о каком бы то ни было врожденном неравенстве народов и индивидуумов? При этом – пресса и университеты в руках либералов, проникнуты левой либеральной идеологией – и категорически нетерпимы к любому инакомыслию, диссидент есть носитель скверны и фашист по факту несогласия с комплексом догм.

Спроси либерала: к чему мы идем? Что будет через 10, 20, 50 и 100 лет? Он толком не ответит. Он лишь произнесет слова в поддержку глобализации, объединения, открытости и толерантности. Эдакий вариант братского счастья на всей объединенной планете.

Подробнее он не хочет. Не хочет о демографической катастрофе европейцев, не считает слишком важным уничтожение семьи, не затрагивает исчезновение национальных культур при слиянии всех в глобальную культуру.

Модель грядущей эпохи по «Краткой истории будущего» Жака Аттали не принято широко обсуждать. Потому что прочтение вызывает естественную реакцию – избежать такого будущего, воспрепятствовать ему. Оно представляется неизбежным? Как знать!..

Вот Детройт превратился из автомобильной столицы миры в криминальное афроамериканское гетто. Плод демократии, гуманизма и либерализма – производство и достаток ушли из города, где обдирали налогами предпринимателей и работяг ради комфорта нерадивых лентяев.

А вот ЮАР превратилась в криминальную зону мира, где черные терроризируют белых, ничего не создавая взамен – ни заводов, ни ферм, ни университетов и городов. Проедается и загаживается то, что было раньше.

А вот полицейские европейских столиц боятся соваться в кварталы мигрантов-мусульман: изобьют, сожгут машину, а если их тронешь – поднимется вопль о чрезмерном применении силы к угнетенным.

И вот вам модель по Аттали: кочевые элиты, перемещающиеся центры производства, исчезновение границ и суверенитетов государств, разрыв между богатством элит и бедностью масс, одиночество, потребление, развлечения. Это трагедия вырождения культуры – это не может быть целью и идеалом движения приличных людей в здравом рассудке!

Консерваторы стремятся сохранить народы, семьи, государства, смысл жизни. Либералы обвиняют их в «цеплянии за вчерашний день». Но если день завтрашний сулит смерть – нужен иной путь!

Христиане, мусульмане и иудеи – те, в ком жив дух веры – в глубине души хранят ориентир праведности, хотят хранить устои жизни и веры, ненавидят грех. Опять же – они консерваторы. И смысл жизни им ведом, и представление о счастье у них простое и извечное, человеческое.

Умный либерал неизбежно впадает в когнитивный диссонанс. Сознание говорит ему, что ничего хорошего впереди не предвидится. А подсознание требует примирить его со взглядами и целями либерализма, с мировоззрением и ценностями друзей и коллег, которые контролируют командные высоты идеологии и позиционируются как носители передовых, достойных и правильных взглядов.

Поэтому либерал впадает в истерику, споря с противниками – он заменяет аргументы политическими оскорблениями.

Но почему же, будучи умным образованным человеком, он верит в свою мракобесную и лицемерную ахинею, не выдерживающую никакой серьезной критики? О, на это есть главный ответ.

Социум самоструктурируется в страты, члены которых объединены прежде всего общностью взглядов. Это – второе. А первое – человеку необходимо иметь систему взглядов, позволяющую самоидентифицироваться с какой-то группой. Человек один не может! Человек – животное политическое. Социальный инстинкт повелевает ему объединяться в группы, скрепленные системой императивов и табу.

Вера в либеральные ценности – это именно разновидность веры. Как ислам или христианство. Отрицающая традиционные веры и системы ценностей либеральная идеология – объединяет людей в группу, что людям всегда необходимо.

Не важно, что вера ложная. Важно, что она едина и противопоставлена другим. Отграничивая и объединяя своих адептов.

Либеральная вера стоит на отрицании традиционных устоев – границ, норм морали, самоидентификации народов и культур, она порицает личный успех и конкуренцию, а при касании информации о любом неравенстве полов и рас либералы просто требуют аутодафе.

Это религия. И при столкновении догмы с правдой она яростно поносит правду, требуя ее запрета по идеологическим основаниям. Это относится к биологии, социологии, психологии, физиологии – а также политике.

Либерализм построен на отрицании цивилизационной системы императивов и табу. Это мощный сдвиг в сторону анархии – то есть социальной энтропии, неупорядоченного общества.

Но социум самоорганизуется в любых условиях. И если из него изымают законы государства – они заменяются понятиями реальных силовых групп. Обычаями бандитских кварталов – внизу, и контрактами транснациональных корпораций – наверху.

Либерализм сегодня как идеология – это нетерпимое утверждение отрицания традиционных устоев. Без предложения чего-либо реального взамен. Взамен – хаос люмпенизированного дна и всевластие кочевых элит.

Вот это утверждение отрицаний запретов – и есть их вера. Ее столкновение с действительностью грозит бедами действительности.

Как любое мракобесие – идеология неолиберализма не может существовать долго.

Свобода творить историю

Если человек в любой миг властен в своих поступках и может изменить свои действия по собственному хотению и разумению – жизнь резко улучшается. И упрощается. И человечество всегда имеет шанс на счастье – все в его руках.

А отчего погибли все прошлые цивилизации? А или слабо хотели, или неверно думали. Но мы сегодня умнее.

Мне доводилось беседовать с одним современным мыслителем, который категорически отвергал идею превентивного военного удара, независимо от степени подготовки вражеской агрессии. «Пока на тебя не напали – все может измениться, ты не имеешь права сам выступить агрессором». Вот о степени подготовки мы и спорили. Если хулиган достал нож – но еще не режет: уже можно бить? Если на тебя наставил пистолет – но еще не выстрелил?

Разведка докладывает: на той стороне противник сосредоточил войска на наших танкоопасных направлениях, его части укомплектованы, боеприпасы загружены, а экономика переведена на военные рельсы. Можно наносить удар? Или ждать, когда он ударит первый?

От врача требуется ставить диагноз и прогнозировать развитие болезни. От экономиста требуют прогноз развития экономики страны при вот таких вариантах условий. Рысь прыгает с ветки на косулю, прогнозируя траекторию прыжка. Мы живем в мире прогнозов: от поездки утром на работу до откладывания денег на отпуск в Турции.

При этом. Современная волюнтаристская историческая философия. Принципиально отрицает возможность объективно прогнозировать будущее. Только субъективные варианты: вот как люди сделают и случай выпадет.

В смене кочевой жизни оседлым хозяйствованием, в возникновении государства и замене рабовладения феодализмом – играл роль случай и желание людей. Смейся и плачь, пишет Боконон.

А это значит, что завтра зависит от нас. А это значит, что сегодняшняя реальность не предопределяет завтрашнюю, если мы захотим сделать иначе. Плюс землетрясение.

Вот эта философия – идеологически обосновывает любую ложь, отрицание любой правды как неизбежного следствия сегодняшних дел. Не будет схлопывания нашей цивилизации, хотя она морально разложилась и снижает свою экономическую роль. Не исчезнут европейцы, хотя они сокращаются стремительно и замещаются массово. И так далее.

Такие свободолюбцы живут сегодняшним днем – отрицая завтрашний как его следствие. Завтра будет не следствие из объективного сегодня – завтра будет следствие из наших желаний и волевых дел.

Сегодня бедные люди в Африке и Ближнем Востоке живут плохо. Поможем им – переселим в Европу. Завтра они ее загадят и подчинят себе. Нет! Завтра мы будем дружно жить! Но посмотрите – грязь, криминал, теракты и экстремизм. Ничего – надо перетерпеть! Пока вы терпите – вас все меньше, а их все больше, и они все наглее. Долой расиста и ксенофоба! Вот примерно так выглядит дискуссия.

А объективно – есть социальная форма существования материи? А социальные системы – протогосударства, государства, цивилизации – есть? А объективно – существование системы имеет свои объективные закономерности? А рост материальных благ, науки и техники, потребления энергии, рост информации, комфорта, личной безопасности – есть?

Вот есть группа – двадцать человек. Мужики и бабы. На необитаемом острове. Высадили и всем снабдили. Очень быстро они структурируются в социум. Выделится лидер и пара подручных. Разберутся по специальностям. После ссор и драк образуют пары. И кто-то обязательно будет самым слабым и объектом для шуток. Да – они все стремились устроиться получше, и вышло вот так. Но! Иначе не бывает. Разве что перессорятся и перестреляются. Это действительно зависит от характеров – но это крайняя ситуация. А общее – социум стремится к самоусложнению. Это – объективно.

Взлет и падение цивилизации объективно. Начало и конец всего сущего – объективно.

Объективна структуризация толпы в социум и самопостроение социальной пирамиды. Энергетика человека и психология личности определяют борьбу за социальный статус – это лучший половой партнер и максимум личных возможностей. Самоорганизация социума образом, обеспечивающим производство максимальных действий (с учетом своих сил и средств) – это закон природы, объективный закон.

Вот есть такой закон эволюции в биологии:

Объем и масса мозга организмов любого вида, раз возникнув, по мере времени и смены поколений и развития эволюции может только увеличиваться. Никогда иначе.

А есть и такая закономерность в мире социальной материи:

По мере существования и развития цивилизации количество потребляемой ею энергии может только увеливаться.

Добавим к этим зафиксированным тенденциям, которые никак не зависят ни от чьих желаний:

Любая цивилизация как социальная система имеет свой цикл существования, включающий – зарождение, развитие, подъем, плато, пик, спад, гибель. = Это так же закономерно, как жизнь любой биологической системы – организма.

Социальной (культурной, цивилизационной) эволюции необходимо, чтобы формации гибли, освобождая место новым. Среди каковых новых раньше или позже появятся более мощные, сложные, развитые, научно и технически более совершенные и эффективные. Эволюционирование систем необходимо включает в себя гибель старых и возникновение новых.

Желание и стремление человеческое не в силах отменить эволюцию, повернуть ее вспять, затормозить. Развитие конкретной цивилизации можно остановить, если группа выживает на пределе своих возможностей в тяжелых природных условиях. И сохраняет все, что помогло ей выжить. Так формируются реликтовые этносы эскимосов или австралийских аборигенов. Но это – маленькие боковые тупиковые ответвления социальной эволюции.

Попытки повлиять на эволюцию уничтожением отдельных этнических групп кончались трагически и, с точки зрения истории, бесплодно.

А вот все сколько-то успешные попытки влиять на жизнь и здоровье человечества средствами науки, медицины, генной инженерии – работали исключительно на прогресс. То есть усложнение и улучшение жизни.

Жестокая война оказывается актом естественного отбора нации и в конечном итоге работает на эволюцию – война стимулирует развитие техники и науки, за войной следует демографический взрыв, война повышает системный ресурс страны – на «чистом месте» свободнее и быстрее развивается послевоенная материальная база общества (сравни Японию после 2-й Мировой).

А мир? Тоже работает на развитие цивилизации, но иначе – ровнее и стабильнее.

Грубо говоря. Любой человек волен: пойти в монахи, солдаты, строители, бездельники или повеситься. Но! Цивилизация как система не равна просто сумме результатов отдельных человеческих воль!!! Ну это же элементарно. Ну это же азы.

Самособирание людей в группы и самоструктуризация этих групп в социальные иерархированные пирамиды, и рост и собирание этих пирамид в государства, и действия государств уже по своим государственным законам – это объективное устройство мира. Ибо человек есть часть, порождение и орудие мира – но не мир имел целью создание человека ради его, человека, блага и счастья. Верующим в это – церковь открыта.

Но сейчас – наш разговор конкретнее. Мы не в силах остановить развитие науки и техники. Не в силах остановить материально-энергетическое усложнение цивилизации. А оно определяет наш образ жизни! Наш уровень свобод и благ! И все наши поступки, как бы мы ни выкобенивались – они все равно находятся в коридоре развития этих наук, техник, свобод и благ!!! И вот это отменить никто не в силах!!!

Наш путь – все равно путь от египетского раба, воина, жреца – к компьютерщику, борцу за права и биржевику. Войны проигрывались и выигрывались, люди шли на костры и шли в палачи, крушили машины и пытались создать анархические общества – но все равно мы здесь. А где нам быть – в царствии небесном? В фаланстере? Коммунистической трудармии?

От тебя не зависит, кого полюбить: вот в каком городе или деревушке ты живешь, вот сколько там каких парней и девок есть – вот среди них твоя любовь и судьба. То есть. У тебя есть свобода выбора – но круг этого выбора определен не тобой! Ты можешь выбрать профессию из возможных, место жительства из имеющихся. Но в силу врожденных способностей, энергии, добросовестности – ты будешь трудиться в пределах определенного диапазона.

Спор о соотношении свободы воли и предопределенности – древен в тысячелетиях. Абсолютизировать то или иное – идиотизм. Круг свободы решения и действия всегда очерчен эпохой, обществом, уровнем прогресса. Движение истории – всегда в сторону наращивания действий, изменений, науки и техники, прав и свобод.

Представьте движущийся массивный корабль. Мы на нем плывем. Но одновременно он и состоит из нас, сделан из нас, спрессован, слеплен! И вот он движется. А мы в нем снуем беспорядочно. Снуем кто куда хочет. Взад-вперед, вверх-вниз, внутри и по палубам с бортам – во всех направлениях. Но одновременно этот корабль, сделанный из живых подвижных нас, продолжает движение в одном общем направлении. Хотя иногда чуть уклоняется влево-вправо, иногда чуть замедляется или ускоряется. Но плывет к цели. Некоей. Единой. Общей. И даже если мы муравьишками семеним назад – он все равно в общем плывет вперед.

Вот и свобода в истории то же самое.

Часть четвертая

Вы не убьете меня завтра – замучитесь.

Почему гибнет наша цивилизация

Сначала – о свободе воли. Которой по большому счету нет. С чего бы элементарные частицы, миллиарды лет назад собравшись в атомы, сотни миллионов лет назад – в органические молекулы, сотни тысяч лет назад – в комбинацию под названием «современный человек», стали вдруг эдакой совершенно свободной в своих действиях системой? По мере усложнения материи повышается вариабельность движений и комбинаций составляющих эту материю атомов – но законы Вселенной остаются по-прежнему определяющими линию действий.

Человек волен принять христианство или буддизм, пить водку или чай, грабить или благодетельствовать. Но он не волен изменить свой энергетический уровень, гормональный строй, свою потребность в действиях, в самореализации через то либо иное воздействие на окружающий мир. Человек – прежде всего действователь и изменятель.

Жизнь – это действие. То есть изменение окружающего мира. Так или иначе.

1. Люди всегда знали, что жизнь их цивилизации конечна: тысяча лет. Максимум полторы. Тысячелетний Рим или Тысячелетний Рейх. В Древнем Египте или Китае было дольше? – так там было несколько цивилизаций последовательно на одном и том же месте.

2. Любая эволюционирующая система имеет свой цикл существования: зарождение, подъем, плато, пик, спад, гибель. Гибель систем – звезд, видов животных, цивилизаций – встроена в эволюцию и необходима для высвобождения пространства и материи, чтобы раньше или позже на этом месте и из этого материала возникла новая система. Более сложная, энергосодержащая и эффективная. Более мощная и неравновесная.

Великий Египет и Великое Двуречье должны были погибнуть, чтобы на близком пространстве, в той же Ойкумене, стянув на себя силовые линии цивилизации, возникла Великая Эллада. Ее сменил Великий Рим. Он распался и исчез – чтобы через тысячу лет поднялась Европейская Цивилизация.

3. Ничто не вечно. Когда Гегель двести лет назад сообщил о конце Истории, потому что совершеннее наполеоновской модели правления быть просто не может – он проявил удивительное, непостижимое непонимание диалектики применительно к социополитическому процессу. Когда двадцать пять лет назад это повторил Фукуяма – с него спрос меньше.

Еще Аристотель знал и итожил знание многих, что политические устройства государств постоянно меняют друг друга. А о смене и забвении великих цивилизаций говорили еще Солону египетские жрецы…

Короче, кирдык вашей Европе. В смысле нашей, что особенно жаль.

4. С вершины все тропы ведут вниз.

Цивилизация рушится тогда, когда она исчерпает свой системный ресурс. То есть не сможет дать уже ничего принципиально нового. Определены отношения между работодателями и наемными работниками, фрилансерами и государственными чиновниками, между народом и властью, производителями, торговцами и потребителями, между налогоплательщиками и иждевенцами. Система устоялась.

Улучшать больше в принципе нечего. А главное – нечего больше реформировать. Качество системы определилось и застыло. Жратвы и барахла еще поразнообразнее, жилья еще побольше, развлечений еще поострее. Хочешь – учись, хочешь – паши, хочешь – делай карьеру, хочешь – иди в бродяги или бунтари.

«Временный конец истории» – залог и предвестие краха. Пик процветания – преддверие падения. Исторический процесс подобен велосипеду: остановился – упал. А если некуда ехать? Значит, ты закончил дистанцию – здесь упадешь.

Ну а как же прекратить проклятый и трудный, полный жертв процесс устроения государства и перейти к обустройству народного гнезда, так сказать: больше комфорта, личных возможностей и свобод? А так же: аромат благоденствия утончается до зловония, приятное тепло переходит в гниение – и волна безвыходных пороков смывает нашу чудную постройку…

5. Тут и взорвался молодежный бунт 1968! Душно нам и скучно! Пошло и мелко! Барахольщики вы и потребители! Мир необходимо переделать: снести старый, буржуазный, тупой и лицемерный – и создать новый, свободный и счастливый!

6. Вот есть американские пионеры эпохи Покорения Прерий. Пройти на фургонах бескрайнюю равнину, перевалить горы, отбиться от индейцев, терпеть жажду и голод – и остановить караван на ровном месте. Поставить церковь и дома, свести лес, распахать поля, насадить сады. Через полвека умирает старик, жизнь и труд которого вложены в этот процветающий городок – и ему есть чем гордиться, было для чего жить и что оставить детям.

И вот асфальтовые шоссе, автомобили и компьютеры, одна огромная механизированная ферма кормит всех, газета, шериф, мэр, аптека, гамбургеры и полный магазин товаров. А делать больше нечего… Ну, пойти работать, жениться, быть членом общества… рутина это все. А душа требует больших дел!

На что я потрачу силы души моей, что изменю в мире? Пойду в зеленые, красные, анархисты, пантеры: на вашем отцовском пути имеющиеся несправедливости уже не устранить – мы пойдем иным путем, изменим ваш мир, снесем гнилые постройки – и создадим счастливое общество для всех несчастных!

Спокуха. А кто у нас несчастен? Суки-пролетарии пашут на буржуев за тряпки и тачки, сытые твари. А бомжи? А мусульмане? А нелегальные мигранты? А страдающие гомосексуалисты? А всем инвалидам как плохо! А почему женщины не служат наравне с мужчинами в спецназе и не имеют нобелевок по физике?!

И мы сделаем им всем хорошо. А угнетателей – белых гетеросексуалов мужчин-христиан – мы прищемим дверьми за яйца.

Но это лишь один разряд «людей новой волны» – разрушители-альтруисты. «Снесем до основанья, а затем построим…»

Есть и второй разряд. Радужная плесень.

7. В Испании XV века было тесно. Уже прогнали мавров, объединили Кастилию с Арагоном, сожгли или выкрестили не сбежавших евреев. А молодежи было много! А делать им было нечего! Лишь старший сын наследует имение, если оно есть. А беднякам нет работы. И тут Колумб открыл Америку.

Толпы приключенцев, бедняков и авантюристов, честолюбцев и маргиналов хлынули в Новый Свет. И за несколько десятилетий завоевали огромные территории, покорили могучие туземные царства, добыли горы сокровищ и обрели славу и положение. А также сгинули во множестве от лихорадки и стрел.

Но они – пожили! Были – герои! Им завидовали, их благосклонности добивались, им было что рассказать внукам в старости…

Они обогатили Корону, создали и стремительно благоустроили великую Империю, вписали в историю свои имена и утолили жажду денег, власти и приключений. Счастливый век великих возможностей и великих опасностей.

8. И вот в Империи – хоть Испанской, хоть любой другой – все налажено. Расписано. Хорошие места заняты. Карьеры делают дети знатных. Жизнь твоя известна наперед. Сыто и комфортно. Удобно и неинтересно.

А молодая энергия прет! Детям всегда надо опровергать отцов и пробиваться к власти, вершине, рулю государства, к большим делам! Дети всегда – нонконформисты, отрицатели ценностей старшего поколения, новаторы и непоседы. Они непочтительны, нетерпеливы, буйны!

Это инстинкт. Это у всех животных. Волки и львы, моржи и обезьяны – молодые самцы отбиваются от стаи, мерятся силой, и самые сильные раньше или позже свергнут и изгонят вожаков, покроют лучших самок, передадут свои гены и возглавят стаю. Так происходит естественный отбор; так вершится эволюция.

9. И молодые человеческие самцы, которые не могут приложить свои силы к созиданию цивилизации, ибо все, что можно, уже создано, организовано, благоустроено – как могут приложить силы? А жизнь – это действие, а действие – это движение, переделывание, и каждый миг что-то в мире будет не так, как миг назад.

Самореализация – это потребность. Неотменимая. Потребность действовать и переделывать мир – это инстинкт жизни.

И вот второй разряд молодых самцов – храбрые и напористые авантюристы, жестокие стяжатели, умные энергичные эгоисты – оставшись без неоткрытых америк, живя в прочном и благополучном государстве среди поделенного мира – как они могут реализовать себя, применить свои силы, самоутвердиться, оставить след? Как сколотить богатство и достичь положения? Они хищники – но дикий лес превращен в парк, дикие животные одомашнены и имеют владельцев!

И тогда энергичные ребята рвут себе куски от живого тела собственной страны. Народа. Цивилизации.

Новые конкистадоры, за неимением Нового Света, грабят и подчиняют Старый. Но уже не именем короля, и не в его казну идут галеоны с золотом. Куски рвут в свой загашник. Для удобства и по жизни сбиваются в стаи. Стая называется корпорацией, компанией, трестом – вот внутри нее жесткая этика и порядок. А чужие – это добыча. Плевать на «родину» – выведу бабло в оффшор, отдам детей в Кембридж, размещу производство в дешевой Малайзии, а виллу куплю на Гавайях.

Они разрывают и пожирают ту страну и цивилизацию, которую века назад создали их прадеды – такие же энергичные и хваткие. Но предки начинали на новом месте и могли богатеть только с созидания, строительства, прибылей державы. А их потомки – точно с теми же качествами – не имея иного поля деятельности и обогащения, кроме как цивилизация собственная, рвут ее и богатеют уже от ее убытков, уменьшения, разрушения. Они прорываются во власть – и властью этой обеспечивают и крышуют свое превосходство и доминирование. Превосходство в личном обогащении всех видов.

10. Диалектика-с. Те самые мощные силы личного обогащения и самоутверждения, которые века назад работали на создание могучей цивилизации – через положенное время работают уже на разрушение цивилизации, созданной и отработанной до возможного совершенства.

11. С точки зрения системы цивилизация выработала свой системный ресурс, завершила цикл существования, и на должном этапе своей эволюции должна погибнуть. Созидательная энергия, в общем не меняя своей абсолютной величины – перевалив через вершину времени, вершину хронологической кривой, постепенно (постепенно!) меняет свой знак с положительного на отрицательный.

Энергия эта носит многослойный, многоаспектный характер. Чисто в физическом аспекте, прежде всего работы, движения, термодинамики. А также в аспекте социальном, постепенном переформатировании политических механизмов и процессов из созидательных и стабилизирующих в дестабилизирующие и разрушительные. Спасительная централизация народа вождем превращается в косный деспотизм; благотворная и эффективная демократия – в правление лживых эгоистов с поощрением бездельников и глупцов; и тому подобное.

12. Ведомый на индивидуальном уровне инстинктом самореализации, а на уровне объективном – инстинктом материальноэнергетического преобразования среды, тот же человек меняет свою роль в зависимости от условий. В условиях значительного цивилизационного ресурса – его деятельность объективно созидательна. Солдат, крестьянин, купец, король – преследуя собственные интересы, работают на подъем Империи. В условиях заверешенной, благоустроенной цивилизации – деятельный человек работает на разрушение. Бизнесмен, фермер, сенатор и инженер – каждый тащит одеяло в свою сторону, пользуется всеми уловками развитой юриспруденции, использует все приемы науки для личной выгоды – и здание Империи (условно) оседает, как сугроб под солнцем.

13. Ну к примеру. Жилища превратились в бетонные соты, автомобили – в безликие обтекаемые жестянки, продукты делают черт знает из какой химии, а детоубийцу нельзя повесить и даже бить, а надо пожизненно кормить, держать под крышей и так далее. Свобода удовольствий обеспечила приятный разврат, но с ним – разрушение морали, вымирание народа и массовое несчастье одиноких несемейных бедняг.

14. Главное что. Главное, что цивилизация – это мы с вами. Это продукт наших действий. А действию предшествует что? – план, замысел, мысль, то есть информационная модель.

А гомо который сапиенс думает, что он что? – что он разумный. И хочет он чего? – хочет он всего хорошего. Хорошее – это как? Это полезное, справедливое и приятное в одном флаконе.

15. Главный парадокс, главное в понимании упадка цивилизации – это осознать единство, взаимосвязь осознать благих намерений граждан и крушения их мира. Они хотят как лучше – а выходит как всегда.

Ибо. Цивилизация. Вершит существование свое. Через нас. Наши желания, мысли, и поступки.

И!!! Рушится она!!! Через наши желания, мысли и поступки!!!

Происходит только то, что мы планируем и делаем!

Когда мы планируем подъем и процветание родины – все понятно. А вот когда она рушится – это что ж вы, суки, делаете?!

16. Для примера. Вот сейчас (2019) продолжает рушиться Россия. Но здесь все просто: «элиты» грабят страну и вывозят за бугор сырье и деньги. Российская «элита» – это туземцы, мечтающие ограбить свой бантустан и на эти бабки жить в мире белых и процветать среди белых. Их великодержавные потуги – это попытки обиженного своей неполноценностью дикаря заставить себя уважать. Живу бедно, но копьем ткнуть могу.

А леваки Европы и США, с дипломами лучших университетов, исполненные лучших намерений – они-то почему спускают цивилизацию в унитаз?! Разрушение образования, семьи, морали, демографическое схлопывание, этническое и культурное самозамещение, поощрение паразитизма и так далее? Они сошли с ума?..

17. Вот здесь – главный психологический кунштюк.

Цивилизация рушится, потому что эволюция. Объективно.

Рушится через действия людей. А больше нет способа. Кроме ужасных катастроф, конечно.

Но! Люди, объективно руша свою цивилизацию, не могут думать: я вандал, я варвар, я враг культуры и разрушитель наследия предков. Негативная самооценка невозможна как массовая норма, это больная психология, ущербное здоровье, невозможность нормальных социальных связей. Человеку, чтобы жить, быть здоровым и действовать в жизни, необходима самооценка безусловно позитивная.

Нет, мы конечно о пользе разумной самокритики, об адекватной самооценке, недостатках нарциссизма и мании величия. Но вообще – надо себя как-то уважать, любить, доверять своему уму, придерживаться морали и так далее.

Короче: психически здоровый человек убежден, и должен быть убежден, что он хороший и умный. Не совершенен. Грешноват. Но все же в общем творит добро! По крайней мере точно стремится к нему. Отличает его от зла. Не вредит людям. Ну, в пределах житейски допустимого, может, вредит иногда. А вообще нет. Пользу своим трудом приносит.

И! Что бы человек ни делал. Он раньше или позже будет действовать в убеждении. Что он творит добро, а не зло. Внутренний мир человека стремится жить в гармонии с его моральными установками.

Если поступок нельзя возвысить до веры – вера опустится до поступка. Но они стремятся к единству!

18. Охранники концлагерей – и немецких фабрик уничтожения, и советских лесоповалов и золотых приисков – были убеждены, что делают необходимое, правильное, полезное дело. Хоть и неприятное. Хотя некоторым нравилось, садизм шел в рост.

Ни один расстрельщик НКВД не закричал на площади: «Я убийца! Судите меня!» А уж вот ни хренушеньки.

19. И вот исторический процесс. Социальная эволюция. Приводят цивилизацию в период крушения. И люди, ее монады, ее живая плоть, начинают ее крушить. Деятельность клеток организма принимает разрушительный для всего организма характер. Помираем.

Но каждая клетка – это достаточно автономная мыслящая монада. И ничего такого самоубийственного она делать не хочет.

Каков же выход из этого пикантного положения? Элементарный, Ватсон. Она хочет одно, делает другое, а думает при этом третье.

Среднестатистический человек социальный никакой свободной исторической волей не обладает. Поодиночке – может обладать. А вместе – течет вдоль истории, как бархан под ветром в пустыне.

20. Наконец мы вырулили на конечную прямую, на боевой курс, на цель. Ко лжи мы вышли.

Человек с его рефлексирующим сознанием нуждается в мотивации своих поступков. В объяснении и оправдании своих действий. Он должен иметь взгляды, соответствующие его деятельности. Что бы человек ни делал – он должен быть прав!

Ну, с рвачами-богачами все понятно: рвут свой кусок. Они богатеют, народы их стран в то же время беднеют, рабочие города пустеют, средний класс исчезает. Часть награбленного возвращают народу в форме благотворительности и налогов и выставляют себя кормильцами. А чего, такова жизнь, сумеешь – и ты богатей, все по закону.

А законы устанавливают они же в своих интересах.

По бокам же этой колонны мировых грабителей и спекулянтов, разорителей стран, идут два потока интеллектуалов.

Первый поток – политики, юристы, экономисты. Они научно объясняют: а это будущее, это прогресс, приспосабливайтесь. Все нормально, это для блага, глобализм, иной судьбы нет. Зато вот сколько всего мы в мире производим, и как дешево оно стоит. А что работы нет – так переквалифицируйтесь, а мы вам пособий еще больше заплатим.

А вот второй поток – интереснее. Профессура, журналисты, студенчество, научная интеллигенция, пардон за выражение. Они расширяют стены и поднимают потолок всего хорошего – всех и всяческих свобод, прав, благ и гарантий. Убежденные борцы именно за справедливость и равенство в счастье. Помочь всем меньшинствам. Инвалидам, женщинам, цветным и ЛГБТ. Пустить больше мигрантов и устроить их получше, они несчастные люди. Обеспечить большие пособия и льготы безработным, матерям-одиночкам, изгоям всех мастей. Воспитать народы в духе всеобщего равенства во всех правах, благах и врожденных способностях.

То есть. Пока богачи рвут цивилизацию на глобальные дешевые промзоны, зоны финансов, учебы и шикарного отдыха – а интеллектуальная обслуга их отмазывает и превозносит в глазах масс. Альтруисты-социалисты вусмерть загаживают мозги всем – пребывая в святом убеждении, праведной страстью горя, что уравнять идиотов с гениями, хамов с тихонями, работяг с паразитами, мужчин с женщинами, а развратников с монахами – это самое праведное и необходимое в мире дело.

Что видит марсианин со стороны? Что убийцы-террористы требуют себе каких-то прав, и не делать им больно, и содержать в приличных условиях. Что мужа призывают не убивать, но даже не бить насильника своей жены, но ждать полицию. Что убивший вора в своем доме – сядет в тюрьму. Что университеты дают преимущества при поступлении не умным, а глупым. Что бездельник живет со своей семьей за счет работающего, причем часто не хуже его. Что приехавшие в чужую страну священники проповедуют войну против этой страны, живя за ее счет – а их не убивают, не сажают, и даже не высылают вон. Что полиция боится соваться в кварталы мигрантов, которые грабят и насилуют людей, в чьей стране и за чей счет живут. Что человек может жить беспорядочной половой жизнью со многими партнерами обоих полов – и требовать при этом такого же уважения своим склонностям, как к юной влюбленной паре. Что неженатые люди получают больше льгот от государства, чем женатые.

Тут марсианин просыпается, вспоминает, что он человек, и прекращает это длинное и общеизвестное перечисление.

Но резюме-то простое!!! Что все действия и призывы либерал-социалистов направлены на уничтожение цивилизации!!! Зачем??? А во имя «высших ценностей». Это каких? Перечисленных. Задавливание умных, сильных и работящих и наводнение своих стран чуждыми, враждебными, бездельниками, поощрение преступности, одиночества, иждевенчества, бездетности и растления всех и вся.

Мечты, права, свободы и идеал – против существования своего народа и своей цивилизации.

21. Вот это самые интересные убийцы и лжецы. Они плачут от счастья и кричат от страсти. Они борцы и самопожертвователи. Они непримиримы и благородны. Знамена счастья, равенства, справедливости и свободы реют над ними. Они любят всех сирых и убогих, как первые христиане. И готовы сжить со свету врагов своих идей, как неандертальцев.

Они уничтожают семью, трудолюбие, честность, родную культуру и религию, мораль и правду – саму родину они уничтожают как понятие и добиваются ее исчезновения как факта. Они добиваются уничтожения самых умных, самых сильных и самых работящих.

И горят чистым добром и праведным гневом! И убеждены, что в них – соль земли!

…А ведь все их учения на сегодняшней их стадии – лишь оправдание цивилизационного, системного, исторического и объективного самоуничтожения. И самые честные и последовательные из них признают: да, пусть цивилизация рухнет, но мы до конца останемся благородными и за все хорошее.

22. А согласно Попперу даже в падении в пропасть можно уверить окружающих: вот сейчас мы дружно захотим, напряжемся – и остановимся.

23. Вот почему мы гибнем, и вот как мы гибнем, и вот что мы при этом думаем. Делать – гробим цивилизацию, ибо мы орудия эволюции, думать – думаем, что мы все делаем прекрасно и ради высших целей, а чувствовать – чувствуем, что живем в стараниях и надеждах на лучшее и реализуем себя в этом.

Аминь.

Выбор будущего

По всем прогнозам, статистическим выкладкам, графикам процессов, обсчетам тенденций, экстраполяции событий – современная политика превратит Европу через полвека в исламский мир. Мусульман будет численно больше или значительно больше, чем христиан, в каждой стране Западной Европы.

Учитывая нетолерантность ислама и его миссионерский характер, а также не ограниченность его религиозным аспектом жизни, но и политическим, мировоззренческим, ментальным и общекультурным регламентом – его абсолютное доминирование на ставших исламскими территориях не подлежит сомнению.

Мораль, дресс-код, права человека, свобода слова и печати, сексуальные нормы и ограничения – все это будет регулироваться исламом. Нет оснований сомневаться в этом.

Чтоб было еще понятнее: современная европейская молодежь на склоне лет будет жить в исламском мире. Уезжать она сможет только в США – если там возобладает политика Трампа, и США не распадутся на несколько государств, одно из которых также будет исламским. Или в один из обломков России, что поинтересней – но там не будет ничего процветающего.

Это несомненно, это невозможно оспаривать, это надо учитывать в своих воззрениях и политике.

Так что делайте сознательный выбор: открытые границы, прием исламских мигрантов, запрет на публичную информацию о преступлениях мигрантов и запрет на указание этнической и религиозной принадлежности преступников, борьба с исламофобией, уголовное наказание за применение насилия при самозащите, позволение существовать исламским районам, куда не может входить полиция – потому что или ее изобьют или убьют, или ее будут судить за «чрезмерное применение силы» к бедным мигрантам – все это гарантия беспрепятственного перевоплощения христианской Европы европейцев в исламскую Европу арабов и африканцев, не считая пакистанцев и турок.

Или, если хотите остаться христианской Европой с европейской культурой – меняйте политику. Вводите жесткий протекционизм – этнический, религиозный, культурный, ментальный.

Как хотите. Тебе выбирать, европеец. Сегодня еще тебе. Или вскоре тебя уже никто не спросит, как ты хочешь жить. Тебе будут диктовать.

Несколько слов для всех поклонников и защитников однополой любви, бездетности женщин и отмены семьи. Как вы могли заметить, все это аспекты демографического схлопывания народа и сопутствующие этому процессу явления. Все это способствует исчезновению народа и ускоряет его. Живите как хотите. Хоть с козами. Но отдавайте себе отчет, что после вас – даже не потоп. А пустота.

Товарищи сильно умные и богатые евреи с большими возможностями. Попробуйте напрячь ваши прославленные мозги и назвать мусульманскую страну, где приветствуют и любят евреев. Хоть одну. Не получается? Но вы же гордитесь своим IQ? И понимаете, что после утверждения власти ислама и преобладания мусульман – вас будут резать, синагоги жечь, ваши кварталы обтянутся колючей проволокой и встанут под круглосуточную вооруженную охрану? Не верите – сходите посмотреть на синагоги в Париже, кто не видел. Никто не запрещает вашим прекрасным душам защищать права мусульман. Но пусть ваши прекрасные мозги перестанут продуцировать ненависть к правде и неприятиеправды – и сообразят, что история вас жестоко накажет за кретинизм и разрушение цивилизации, в которой вы процветаете. Ну так это тоже пройдет, сказал царь Шломо, не читали?

В той же Франции мусульмане евреев уже бьют, режут и стреляют – а они все кричат: мало! еще пусть въезжают! всех поселим и пристроим! А вы не хотите провести анонимный опрос мигрантов: вы вообще к евреям как? приветствуете? благодарны за сочувствие? Ответ подсказать?

Уж вас-то в истории били-били, гнали-гнали, жгли-жгли, три тыщи лет бед умными вас сделали – ан расслабились, утеряли нюх, возомнили себя всемогущими – и уподобились слепым котятам, избалованным дурачкам, которым все с рук сойдет. Не сойдет! Мусульмане припомнят вам все унижения – а христиане не простят гибели родины. Вот между молотом и наковальней мозги еврейские отрихтуются до полной психической адекватности, кто жив останется.

Ну – миллиардеры уже в транснациональных элитах. Но интеллектуалы всех жанров огребут по полной, не сомневайтесь.

…Вот это все – классический случай веритофобии. Грандиозной. Массовой. В историческом масштабе.

Правда вызывает тоску, депрессию, отчаяние, растерянность, ужас. И непонимание, как жить дальше. Потому что делается все правильно: по совести, по душе, гуманно и справедливо, прекрасно и благородно. Мы братья, у нас равные права на счастье, мы поддержим друг друга. Все лучшее в человеке кричит: да! так! еще! не останавливайся, все получится!

А образованный разум успокаивает и подсказывает: никакой предопределенности в истории не существует, мы должны увеличить усилия, вовлекать больше сторонников, привлекать спонсоров и вовлекать массы! Мы на правильном пути, так говорит нам наука, авторитеты подтверждают нашу правоту, так что – вперед! Позор малодушию!

И только холодная аналитическая способность, неприятная, как лягушка в молоке, вызывает тошноту: ведь конец, ведь все скоро кончится, ведь мы сами себе роем яму, и Золотой Век остался позади, а впереди ужас какой-то, болота в сумерках, гонения и нищета…

А если ты решаешь просто плыть по течению – ты тем самым голосуешь за злокачественную глупость леваков и за смерть своего народа и своей культуры. Утешительный заезд в крематорий. Подрессоренный катафалк с музыкой и рестораном.

Выбор между красивым идеализмом и жестокой правдой – это на самом деле отложенный выбор между грязной смертью и суровой жизнью.

Н-ну-те-с, граждане, так под каким наперстком шарик? Ловкость рук против верности глаза – и сейчас вы получите красивую мечту!

Будущее

Тема будущего в каких-либо конкретных деталях для обсуждения левой либерал-социалистической общественностью запрещена. Разговоры о подробностях будущего в ближайшие сто-двести лет – пресекаются в «приличном обществе» так же, как разговоры о веревке в доме повешенного.

Допустимы не столько к обсуждению, сколько к вероятному предположению, лишь общие черты:

Что семья отомрет за ненадобностью как архаическое излишество, потому что новые технологии определяют новый уклад жизни: все живут с кем хотят, как хотят и сколько хотят, а при желании иметь детей могут полностью положиться на государственное обеспечение. (Ну, «Футурошок» написан еще Тоффлером.)

Что люди будут жить в том месте планеты, где им удобнее и больше нравится, а работать в компьютерный и роботизированный век можно на удалении.

Что отдельные суверенные государства отомрут за ненадобностью, и все будут жить «единым человечьим общежитьем».

Что все расы и народности перемешаются по личным симпатиям и интересам, и никаких национально-расовых разделений, тем более противоречий, больше не будет.

Что человеческий труд станет максимально творческим и необременительным, а всю тяжесть рабочей рутины понесут машины, все более умные и умелые.

Что человек получит максимум условий для всестороннего гармоничного развития своей личности.

А все спорные вопросы в глобальном мире будут решаться не военной силой, а на уровне договорном, законном, мирном и всенародно поддержанном.

Вам кажется, что это похоже на коммунистические утопии советских фантастов-марксистов? Пусть вам не кажется – так оно и есть. Ибо идеология глобализма – это неомарксистская идеология с учетом европейских ценностей и новых технологий. И отлично используется транснациональными корпорациями – это их счастливое будущее и безраздельная власть над миром, и они насаждение этой идеологии всячески приветствуют и финансируют.

Без освещения остаются, так сказать, такие личностные темы как зависть, ревность, соперничество, лживость, корысть, стремление к лидерству, агрессивность и прочие формы и черты социально-психологического самоутверждения. Но тут левые готовы признать, что на межличностном уровне конфликтность в какой-то мере может остаться – однако на уровне межгрупповом, межнациональном, межгосударственном ее быть в будущем уже не может за отсутствием самих групп, наций и государств.

Есть умные левые, идущие дальше (как Жак Аттали). Они в общих чертах предвидят в глобальном мире разделение человечества на «кочевые элиты», работяг и маргинальный плебс.

Финансово-экономические элиты мира уже сегодня «кочевые» – отдыхают в одних местах, заключают сделки в других (если нужны личные встречи), производство размещают в третьих, сбыт продукции в четвертых, а банковские счета в пятых. И легко перемещаются: личные самолеты, компьютер и апартаменты с обслугой в любой удобной стране. Родину нельзя унести на подошвах своих башмаков, сказал Дантон? Вот и отсекли на гильотине глупую голову. Родина богача – его деньги: с ними он везде продолжает существовать в коконе собственного пространства: своего самолета, своих привычек и вещей, штата помощников и обслуги, своего дома и участка земли в любом приятном краю земли.

Рабочая элита – интеллектуалы с компьютерами – в немалой части уже сегодня могут свободно менять место жительства. Рабочие низовые – подметалы и обслуга всех мастей – все стремительней заменяется роботами. А вот большинство превратится в римский плебс – можешь искать себе интересное занятие, можешь просто жить безбедно, хотя и небогато, на социальные пособия.

В этом будущем можно даже допустить вооруженные конфликты маргиналов и бунты против элит, но даст бог все разрешится.

…Ну, а теперь то, о чем говорить помногу не рекомендуется. То есть очевидная и банальная правда, но противная и мешающая, что с ней, правдой, часто бывает.

Первое. Исчезают все языки и вместо них глобально утверждается английский. Так латынь когда-то уничтожила и заместила собой массу средиземноморских языков, говоров и диалектов, начиная с этрусского. Нет, общества любителей своего исторического языка могут остаться – так же, как изучают сейчас кельтские языки и русские диалектные говоры.

Второе. Вместе с языком исчезает литература на нем. Бальзаков, толстых, гамсунов и маркесов вам больше не будет. Ирландский балет, английский футбол и негритянский рэп. Паоло Коэльо и Чак Паланик.

Третье. Да исчезают вообще все национальные культуры. Уже сегодня вся евроатлантическая культура унифицирована: моды и манеры, автомобили и жилища, кухня и музыка, законы и развлечения. Унификация происходит активно, неостановимо, и вполне естественно и комфортно воспринимается современниками.

Четвертое. Не будет ваших границ (в Европе уже считай нет), а следом ваших государств, ваших стран и ваших народов. Да, это то же самое, что «единое человечье общежитье», просто взгляд с другой стороны. Не будет больше трех мушкетеров, английской королевы и Капитолия над Потомаком – так, строчки в учебнике единой истории глобализма. Но это все лирика!..

Пятое и главное. Вам незачем убиваться. Потому что вас самих тоже не будет. Ха-ха-ха! В смысле ваших внуков и правнуков, ваших потомков, ваших генов и вашей крови: вашего народа вообще не будет. И не потому, что он сольется с другими, хотя это тоже есть, но это нормально, ничего, в порядке вещей. А потому что ваш народ кончает жизнь самоубийством. Он не хочет больше воспроизводиться. Он все малочисленней. Он вымирает, и волна рождений все ниже и не покрывает убыль населения. И это быстро, у нас на глазах.

Но не просто вымирает – он замещается. Идеология и власть велят принимать чужих – миллионами. Это массовый въезд людей другой культуры, другой религии, других обычаев, другого поведения, другой расы и других народов. Они въезжают по собственному желанию, без разрешений и часто документов – и требуют права убежища, поселения, еды и питья, одежды и жилья, денег и гражданских прав страны, куда явились. Их принимают – и запрещают их обижать, потакают их преступлениям и засекречивают их, содержат за ваш счет. Они образуют свои кварталы, районы и гетто, их женщины носят черную одежду, часто закрывающую даже лицо, они рожают много детей – и этих детей уже больше в школах, чем ваших.

Если проследить тенденции, обсчитать изменения и построить графики – понятно со всей очевидностью, однозначностью и простотой, что к 2100 году Европа будет мусульманской. Именно так и никак иначе. Мусульмане отлично это знают, этого хотят и к этому открыто стремятся.

Несчастные гяуры. Вы даже не представляете, что такое Ислам, что такое территория ислама и территория войны. Вам неведомо, что джихад – это долг, а мир – это лишь перемирие до новой победы.

В исламском будущем Европы все будет не так, как либералы и все левые пытаются внедрить в ваше воображение. Исламское будущее Европы – это жизнь по Шариату. Гомосексуализм карается смертной казнью. Женщина за прелюбодеяние карается смертной казнью. О гендерном равенстве никто не помышляет. Пророк позволил до четырех жен, они рожают и воспитывают детей и ведут хозяйство, а говорят в присутствии мужчины только с его позволения. Насилие по отношению к врагам очень даже одобряется, голову отрезать – за милую душу; а иноверец уже потенциальный враг.

Единство будет – это единство Европейского и Ближне-Средне-Восточного Халифата.

А вот теперь – рисуйте чудесную картину:

Верхушка вашего счастливого будущего – это транснациональные элиты, которые перемещаются по райским уголкам планеты и международным деловым центрам, типа: Гавайи, Альпы, Шотландия – Нью-Йорк, Брюссель, Пекин. Заметьте, почти все они белые и желтые – эти умнее. У них вход в страту без политкорректности: делай богатство и бери власть собственным умом и характером.

При них – обслуживающий персонал, по сотне на каждого конного рыцаря этого светлого будущего.

Ниже – рабочая элита: программисты, конструкторы, изобретатели, ученые, инженеры, а также квалифицированные врачи и учителя. Одни перемещаются свободно и часто, другие больше привязаны к месту работы и географически. Этот слой на порядок многочисленней элиты, но также не слишком велик относительно всего населения.

Плюс прослойка охранников, тренеров, массажистов и проституток. Ничто человеческое.

А вот восемьдесят процентов человечества – с производственно-экономической точки зрения лишние. Производство почти все на киберах, роботах, механизмах – при которых небольшой штат операторов и наладчиков. Восемьдесят процентов – это социальщики, дармоеды, плебс, дно. Они глупее верхних слоев – интеллектуальный отбор произошел и чутко продолжается, энергичный и талантливый может вылезти наверх, но редко – все места заняты. Они невежественны – а на хрена учиться, где стимулы? Учебные программы упрощены до предела. Плебеи развлекаются и потребляют.

А теперь оглянитесь по сторонам мира и угадайте: представители какой в основном расы составят этот мощный и ненужный нижний слой? А какую они будут исповедовать религию? Дрожите, дряхлые кости: это ведь будет в основном Африка и мусульмане Востока.

Они будут драться за права с элитой, а элита будет кидать им кости. Они заполонят территорию бывшего Первого Мира, а остатки Золотого миллиарды съедут в Новую Зеландию, Аргентину и Сибирь.

Ну, а поскольку делать им что бы то ни было не обязательно, а жить будут в достатке и комфорте – они вскоре перестанут размножаться и начнут вымирать. В свою очередь. Погрязнув во всех пороках вытесненных развратных христиан – и придав тем порокам еще больший размах. Реформация и явление нового жесткого религиозного учения – это уже следующий этап. Если до него удастся дожить. Так уже было в Древнем Риме, так уже было в знаменитом мышином рае «Вселенная-25», так будет и впредь – потому что природа такова.

Вот таков чудный новый мир, в который Запад благородно движется по пути политкорректности и евроценностей. Нравится? Здесь еще не упомянуты стычки плебса, приливы массовой резни и налеты варваров на очаги процветания элит. Бунты, революции, пропаганда классовой и расовой ненависти. Пока пар не выйдет, большинство не вымрет естественным путем, человечество не уменьшится в разы и вообще изменит свои жизненные ориентации.

Так что не волнуйтесь – перенаселенности планеты не будет.

Но это уже тема отдельной книги – с обоснованием на всех уровнях: биологическом, психологическом, социальном, политическом, а главное – на уровнях эволюционном и энергетическом.

…Вот таково наше будущее в мире глобализма, политкорректности и европейских ценностей. Это не страшилка, не тешьтесь неверием и надеждами. Погибли все цивилизации, существовавшие до сих пор на Земле – а были среди них могучие и просвещенные. И рассеивались знания, и терялись следы, и непостижимо нам строительство пирамид. А вы что, канальи, собрались жить вечно? Смерть – закон Вселенной, необходимый элемент Бытия как эволюции.

Таки неужели никто не слышал о благих намерениях, которыми вымощена дорога в ад? Ах, ну кто бы мог подумать…

И влюбленный в авиацию как в прорыв в будущее Говард Хьюз – красавец и фанатик прогресса Леонардо ди Каприо – создав и подняв в воздух машину небывалого размера и мощи – прячется в грязном умывальнике, преследуемый фигурами в черном, и не может отмыть руки от всех опасностей этого мира.

Смотри куда идешь, урод, и думай к чему зовешь. И не презирай тех, кто четырьмя конечностями упирается против твоего будущего, цепляясь за прошлое.

22 июня 1941 – накануне еще было будущим. И 1 августа 1914 тоже когда-то было будущим. И Великая Чума была будущим. И будущим было раскулачивание, голодомор, расстрелы заложников. Еврейские погромы и Варфоломеевская ночь, разрушение Рима и монгольское нашествие – все катастрофы мира были когда-то чьим-то будущим. И всем всегда хотелось думать, что будущее – это прекрасно, и недорогие певцы пели народам и правителям: «Завтра будет лучше, чем вчера!»…

Господи, только бы это подольше не кончалось, как сказал кровельщик, пролетая мимо седьмого этажа.

Эх и гэпнется сейчас, сказал внутренний голос.

И пара штрихов к светлому завтра

1. Человечество глупеет.

Это поглупение началось с ростом экзистенциализма после Первой мировой войны. Мудрецы мира – философы – стали менее интересоваться сущностью Мира, но более всего – страданием человеческой души. А уж от страдания не уйдешь. Бытие-Ведение сменилось Человеко-Стенанием.

Это поглупение продолжилось во второй половине ХХ века генеральной журналистской установкой: ничего не объяснять, но лишь транслировать информацию о событиях. Стали воспитывать много знающего дурака, принципиально не способного увязать факты в тенденцию и систему.

Дурак отказался знать много. Потому что школа гуманизировалась, оценки упразднялись, все объявлялись равными и достойными уважения. Дурак стал уважать себя.

2. Отчаянная демократизация демократического общества объявила все меньшинства преимущественными группами: им все в первую очередь, начиная с уважения. Умственно нетвердые мигранты из стран Третьего мира стали как все – умственно равны. Расы, национальности и болезненные группы вызвали к внедрению адаптацию образовательных программ. Афроамериканцы просто иногда требовали отмены тестов IQ как расистских штучек. Для улучшения жизни несчастных умственно отсталых их стали помещать в нормальные классы – что очень гуманно по отношению к ним, но автоматически понижало общий уровень, куда ж денешься.

3. Демократическая школа стала выпускать большой процент неграмотных людей – из «неблагополучных» групп. А благополучные, выученные по адаптированным программам, стали удивительно малосведущими и мало что понимающими.

4. Появилось квотирование групп в учебных заведениях и на производстве: дайте процент женщин и негров прежде всего. (Что характерно: процент китайцев никого не заботит, это какое-то процветающее меньшинство.) Способности во вторую очередь – в первую дайте правильную социально-расовую принадлежность.

5. Телевидение, которое не интересуется умным меньшинством, но нацелено на большинство, стадо стало быть, внесло свою лепту в оболванивание масс.

6. Да ведь и книжный бизнес всегда думал о прибылях тоже, и производство макулатуры развернулось с рубежом ХХ века в полный рост. И то сказать: настала эпоха всеобщего школьного образования – читать все выучились! А думать всех не научишь.

7. Техника стала облегчать не только физический труд, но и умственный. Калькуляторы отучили людей считать: кассирша в США сегодня прибавляет два к трем, тыча в кнопки. Да ладно кассир – зачем ученикам считать, если есть компьютер?

Зачем знать грамматику, если встроен редактор?

Чего ради знать историю, если в Википедии все найдешь?

Зачем нормальному человеку астрономия?

Что мне даст знание о Древнем Риме? А гладиаторы в телевизоре.

Но. Не имея информации в голове – человек не способен думать, то есть вычленять из множества событий принципиальные, соотносить их друг с другом и осмысливать происходящее. Он делается наивен, как дитя, но при этом самоуверен и горд, как Луи XIV.

8. Техника служит человеку. Но чем она сложнее, чем ее больше, чем глубже она проникает во все сферы жизни – тем больше яснеет обратный процесс: уже человек служит технике.

Молодежь сидит в компьютерах, изобретая новые потребности и обслуживая сонм программистов и прочих. При том, что весь объем игр, порнографии, социальных сетей с виртуальной жизнью – все это по жизни не нужно. Играя в гаджетах – пользователи работают на то, чтобы играть в них.

Нужна тысяча человек для обслуживания современного боевого самолета. Он их защищает – они ему служат. Войны нет – все равно служат. Но здесь понятен принцип – взаимосдерживание.

А теперь поднимитесь над принципом, взмойте на аэростате и с высот окиньте картину взором: мириады людей служат технике. Изобретают, строят, обслуживают, учат друг друга этим занятиям.

Техника дает людям работу, прокорм, профессии, смысл жизни. И ни хрена этот бомбардировщик для водородной бомбы не служит людям. Они ему служат!

Люди, которые служат Молоху-заводу – образ в литературе не новый. Но сегодня это обрело значение нисколько не фигуральное, а нормальное.

Сегодняшняя компьютеризация и технизация не облегчают жизнь – они уже меняют ее качество. Человек живет в мире техники, срастается с техникой, получает новые потребности от техники, заточен на развитие и совершенствование техники. Причем. Счастливее это его не делает. Счастье это вообще отдельная материя.

9. Искусственный интеллект, уже вытеснивший человека из арифметики, вытесняет его из всех сфер.

Сначала – отпала надобность в силе и скорости: есть машина.

Автопилот убрал надобность сидеть много часов за штурвалом, ведя самолет по маршруту.

Спутниковая навигация ликвидировала сложнейшую и ответственную работу штурмана.

Ну, и так далее. Ты беспомощен в автоматическом стальном ящике лифта, поезда, в цилиндре самолета. Беспомощен без телефона, компьютера, телевизора. Электричества и водопровода. Магазинов, фабрик и железных дорог.

Люди-муравьи создали огромную сложную цивилизацию – и теперь полностью зависят от нее. Она их кормит и обеспечивает. А они пашут на нее.

При этом! Ее значение все больше! А ее зависимость от человека все меньше! Ее самообеспечение растет. Машины все больше обеспечивают функционирование других машин. А также безопасность, комфорт и процветание людей.

Человек без машинной цивилизации решительно не может. Его зависимость растет. А цивилизация без него может все больше.

Вам тенденция ясна?

Тенденция такова, что машинная цивилизация стремится к самообеспечению. А человек стремится ко все большей от нее зависимости.

Слово «перспектива» вам известно? Вот в нее и посмотрите. Видишь, что в перспективе? Тебя там нет. Техническая цивилизация раньше или позже просто обойдется без тебя.

10. Построить здание – великая наука. В нем должно быть тепло зимой и прохладно летом. Необходима надежная теплоизоляция. Необходима естественная вентиляция – чтоб в жару прохладный воздух проходил через помещение. Окна должны выходить куда надо: северянам на южную сторону, а в пустыне на север, причем во двор. И дышаться должно в доме легко, чтоб не пересыхал и не плесневел. Да чтоб не развалился!.. Много всего.

Но техника развивается! И вот ставим бетонную коробку любой формы на каркасе любой прочности, делаем окна любого размера – и втыкаем батареи для тепла и кондиционеры против жары. Да, дышится в таком доме плохо. Зато прогресс.

Но! Искусство домостроение теряется на глазах!

11. Простой пример регресса прогресса. Уж примите оборотик. Раньше, до эпохи чудес, окна в автобусах открывались. И в поездах тоже. Жарко, душно – открыл, впустил свежий ветерок, Да нет проблем. В домах же были форточки.

Теперь. Двойные стеклопакеты. Герметичность. А прохладу должен обеспечить кондиционер. Все непросто! Хрен он тебе должен, фиг он тебе обеспечит. Теперь ездишь в духоте. Зачем?!

Простое и разумное поменяли на сложное и плохо работающее. Это мелочь… Это – не мелочь! Это – принципиальное направление вашего прогресса.

Принцип здесь такой. Смотреть внимательно надо. Все делается по линии научно-технического усложнения. При этом реальные потребности человека обслуживаются по остаточному принципу. То есть. Первое – усложнить, с применением все большего объема научно-технических достижений. Второе – вот чтобы на этом направлении человек и удовлетворил что ему надо.

12. В роботизации заводов сегодня никто уже не сомневается. Роботизация сельского хозяйства – на той же линии развития. Диспетчеры, водители, все они – заменятся техникой, как уличные регулировщики давно заменены светофорами.

Большинство людей через полвека будут для производства на фиг не нужны.

13. Теперь – подошли к интересному. Если уже есть искусственные суставы, протезы конечностей, сердечные клапаны, искусственные почка, сердце, легкие, – это ничего, что они такие громоздкие, первые ЭВМ тоже занимали всю комнату, а были куда слабее айфона. То. Киборгизация человечества неизбежна и естественна. Органика и неорганика будут все плотнее совмещаться в одном организме.

14. А искусственный интеллект. Когда глобальная сеть компьютеров способна работать на одну задачу. Оставит человеческий далеко позади. Это вопрос времени – но не вопрос принципа. И ведь тоже не новая мысль, да?..

15. А вот когда механизмы, обладающие интеллектом, начнут самовоспроизводиться и самосовершенствоваться. Размножаться, захватывать необходимые ресурсы и осваивать пространства. И Вселенская Эволюция выйдет на новый уровень и воткнет следующую скорость.

Вот тогда будет да.

Войны машин с людьми не будет. Это – для кинофантастики. А зачем? Пусть себе люди живут, кушают, развлекаются, размножаются посильно. От них польза может быть. Не бог весть какие совершенные создания, но тоже что-то могут придумать и сделать. Кроме того, в их телах есть очень полезные органы, их выгоднее использовать, чем воспроизводить искусственно.

16. А кстати – такой глобальный искусственный интеллект конкретно и практически не допустит ядерной войны. Не будет ее, не будет, успокойтесь. Ему не надо, а на нас плевать.

17. Тогда уже до многих дойдет, что мы – не просто порождение и часть Вселенной, но и работаем объективно на единый Вселенский процесс. На энергоэволюцию Вселенной работаем.

18. И вот человечество разделилось на большинство – глупую толпу иждевенцев, и меньшинство – умную группу сотрудничества с машинами. Глупое большинство вымрет само собой по причине социальной и природной невостребованности, исторической бесперспективности; оно уже выработало свой системный ресурс. Размножаться перестанет, наркотой и всеми видами эскейпизма себя выморит.

А меньшинство сольется с новой машинной Сверхцивилизацией. Которой не нужны границы, государства, народы и прочая дребедень.

19. В канун Великой Катастрофы не стоит воспевать будущее, стремиться к нему и упрекать консерваторов.

Наше будущее мало кому нравится. Так и умирать неохота, и конечность Земли и Вселенной как-то мало настраивают на оптимистический лад. Не все коту творог, пора и мордой об порог.

И вот тогда – всего-то лет через тридцать! – разрешится загадка 2045. Глобальный Искусственный Интеллект будет способен в краткие моменты времени продуцировать едва ли не любое количество информации в заданной сфере. Логарифмическая экспонента роста информации встанет в прямую линию. Сингулярность передает вам привет.

P. S. Да, так я хотел просто сказать, что человечество будет сокращаться и глупеть, расслоится на паразитический плебс и интеллектуально-энергичную аристократию, превратится в обслуживающий примашинный класс и перейдет к собственной киборгизации в мире, где рулит Искусственный Интеллект и механизмы все активнее преобразуют энергоматериальное пространство.

Помашите хвостиком Золотому Веку!

Не верите? О том и речь. Конечно не нравится…

Кто там хмыкнул первый: «Если хотите, чтоб вам не поверили, скажите правду»?