Возмездие [Наиль Эдуардович Выборнов] (fb2) читать онлайн

Хантер-Киллер. Возмездие

Глава 1

За стеклом иллюминатора день уже успел сменить ночь. Это означало, что до места осталось совсем немного. За плечами было шесть часов перелета из Каира, а до этого еще почти столько же из Бамако до столицы Египта. Черный континент остался позади, земли, где все так же добывали черное дерево и слоновую кость, пусть эти выражения и поменяли свой смысл.

Уран, алмазы, редкоземельные металлы, плодородные земли… Все это стало добычей для белых господ, которые в очередной раз решили взять власть в Африке. Правда, действовали они в эти разы, не как в прошлые: никто не приходил, не ставил местное население к стенке, не вывозил их на другой континент. Наоборот, приходили с дарами, предлагали сотрудничать, потому что резня, которую устроили белым местные в конце сороковых еще помнилась.

Добыча была богатой, так что лезли туда почти все: Америка, Россия, страны Европы, пусть и поменьше, потому что им и без того было, что делить. Из крупных игроков в Африканские дела не ввязывались только Индия и Китай. Впрочем, у тех и без того ресурсов хватало.

Эмиссары разных стран приходили к местным «большим людям» и делали им предложения, которые сдабривали хорошей порцией лести. Ну а дальше включалась обычная человеческая жадность. И тщеславие, о котором тоже забывать не стоило.

И в зависимости от того, кто к кому пришел раньше, в разных странах либо пророссийские повстанцы боролись против бесчеловечных авторитарных проамериканских диктаторов, либо проамериканские боевики пытались свергнуть законные пророссийские правительства. И во всем этом им активно помогали частные военные компании.

Я сделал глоток из запотевшей пластиковой бутылки. Обычный лимонад из «Черноголовки», ничего другого тут не держат. Алкоголь на борту запрещен, а то разное бывает, мало ли, вдруг кто-то в самолёт гранату пронесёт, а потом начнет ей играться?

Снова посмотрел в окно. Два раза до этого мне приходилось возвращаться в Россию ночью. Тогда Москву было отчётливо видно по морю света, которым она сорила во все стороны. Сейчас же, днём, с такой высоты различить город гораздо труднее. Но тоже можно.

Меня звали Федором, я был оператором одной из частных военных компаний, которая работала в Африке. Она называлась «Клинки», не первый год была на рынке и вполне успешно торговала услугами по охране, сопровождению, эвакуации важных персон и грузов и прочим таким делам. Частные военные компании были полностью легальны в России, более того, они входили во что-то вроде синдиката. Неудивительно, ведь нынешний президент сам в свое время начинал как владелец ЧВК.

Работа была легальной, хоть обязанности операторов и не ограничивались тем, что было прописано в договоре. Но права никто не качал, все делали свою работу. Приходилось делать разное: участвовать в позиционных боях, торча неделями в окопах, ходить в штурмы, бегать за повстанцами по джунглям, зачищать лагеря. Случалось тоже разное. Но война — это война, на ней всегда так, и очень редко удается вернуться домой, не замарав руки.

И вот сегодня я возвращался домой. Последние полгода я провел в Африке, где выполнял задачи в составе подразделения особого назначения. Такой вот спецназ внутри частной военной компании, которому приходится делать работу, которая далеко не по силам всем остальным. Чтобы попасть туда, нужно было сперва показать себя хорошим штурмовиком, пройти дополнительную подготовку, кучу психологических тестирований и прочих испытаний. А потом…

А потом приходится заниматься очень специфическими задачами.

— Эй, Хантер, — послышался за спиной голос Курца, моего товарища по отряду. — Передай воды, пожалуйста.

Да, Хантер. Именно так меня звали, это мой позывной. Причем, не придуманный мной же, а заработанный. Позывной, который ты выдумываешь себе сам, не приживается, первое время тебя чаще всего называют каким-нибудь производным от имени или фамилии. А уже потом, если ты проживешь достаточно долго, у тебя появится свой, настоящий позывной.

Я наклонился, открыл мини-холодильник, возле которого сидел, вытащил из него пластиковую бутылку с «Черноголовской» же водой, которая практически мгновенно покрылась капельками конденсата, протянул своему товарищу.

— Что, первым делом к семье? — спросил Курц, забирая бутылку. Он отвернул крышечку и сделал несколько глотков.

— Естественно к семье, — ответил я. — Я же про них полгода ничего не видел, и не слышал.

Как и обо всем остальном, что происходит в России. Никаких новостей, полный информационный вакуум. Таковы правила «Клинков», ничто не должно отвлекать операторов от задач. Даже если в стране изменится власть, то мы об этом узнаем только по окончании контракта.

Позвонить домой я смогу только когда шасси самолета коснутся посадочной полосы аэропорта Новой Москвы, Нового Домодедова, куда мы и должны прилететь. И вполне естественно, что первым делом я двинусь домой. Куда еще?

— Вот, вроде как там, в Африке, ты — нормальный парень, — проговорил Курц. — Нет, не когда мы на заданиях, но на них никого из нас нормальными назвать нельзя, мы ж, мать его, боги войны, — он хохотнул. — Но, когда на базе, ты можешь и в баре посидеть, и сыграть во что-нибудь, да и вообще обычный, веселый. Но как только мы приезжаем обратно в Москву, от тебя ни слуха, ни духа. Ладно бы ты хоть разок с нами в бар бы местный сходил, или еще куда.

— Ты же знаешь, зачем я вообще пошел в частники? — спросил я.

— Конечно знаю.

Он знал. Мы внутри отряда знали друг о друге в целом достаточно много. Нет, конечно, не все слабости и секреты, но что-то в общих деталях были в курсе. Так вот и он знал, что я пошел в ЧВК после того, как у меня родился сын, шесть лет назад.

Причин тому было несколько. Когда я узнал, что моя жена, а тогда еще девушка, по имени Алиса, забеременела, я был двадцативосьмилетним парнем, который ничего толком не умел. Образование получать мне было уже поздно, да и дорого это, так что я перебивался случайными заработками, потому что зарплаты с основного места работы не хватало. А я трудился охранником на топливном складе.

И я ничего особо не умел. Винить в этом можно было кого угодно: отца наркомана, который не показал мне никакого примера, пока не сдох от передоза в каком-то притоне. Или общество, которое никак не поддерживало сирот, из-за чего мне пришлось пойти работать вместо того чтобы заканчивать учебу. Корпоратов, которые гребли все под себя, не давая людям подняться. На самом деле оправданий я не искал, да и не перед кем мне было оправдываться. Я не боялся никакой работы, крутился и делал все, что мог, чтобы обеспечить себе нормальную жизнь, откладывал на первое время жизни с ребенком.

Потом я увидел рекламу, встретился с рекрутерами, прошел тесты и испытание по физподготовке, после чего меня отправили в учебку. И за следующие полгода в Африке я заработал столько же, сколько за предыдущие два года. А потом, когда попал в специальное подразделение «Горлорезы»…

Второй причиной было то, что компания выплачивала хорошую компенсацию семьям погибших во время службы. Этого хватило бы на экономную, но жизнь моим жене и ребенку до того момента, пока он не закончил бы среднюю школу. Да, оплатить высшее образование этого не хватило бы, щедрость компании не распространялась настолько далеко, но у меня, например, не было даже полного среднего образования. Я ушел после девятого.

Ну а в-третьих… У меня это просто получалось. Шесть полугодовых контрактов, и я все еще был жив. Не сказать, что цел: часть моих внутренних органов заменены на импланты после ранений, и это не считая того, что я прочиповал для того, чтобы просто стать сильнее.

Но сейчас я собирался взять большой отпуск, хотя бы на год. Причиной было то, что Ванька должен был пойти в первый класс. И ему нужен будет отец. А потом…

А потом есть разные варианты. Мне давно предлагали штабную должность. Буду координировать действия операторов, сидя в штабе со стаканчиком бодрящего напитка и сигареткой, смотреть на территорию с дронов, отдавать приказы и принимать донесения. Опыта полевой работы должно хватить.

— Мы все тут из-за разных вещей, — сказал я. — Кто-то пошел сюда ради денег, как я. Я же не могу сказать, что я тут ради семьи, понимаешь? Нет, это будет ложь, мне нужны деньги, и я нашел, как их заработать. Кто-то ради острых ощущений. Другим нравится образ крутого оператора, может они там дрочили на тактикульщину с малых лет. Разное бывает.

— Тут ты прав, — кивнул Курц. — Но это мой последний контракт. Больше я туда не вернусь.

— Почему? — спросил я.

— Надоело, — ответил он. — Надоели джунгли. Вечная мошкара, комарье. Змеи, которые тебе в палатку заползают, когда ты спишь. Надоело, что шлюхи в местных борделях только черные, надоело пойло в солдатских барах. Все, надоело, короче.

— Кровь и смерть тебе не надоели? — спросил я. — Ты жалуешься на бытовую ерунду. Не на то, что может отвратить от службы нормального человека.

— Ни ты, ни я не нормальные, — он улыбнулся. — Нет, кровь и смерть мне не надоели. И я не собираюсь от этого отказываться. Первым делом я поеду в «Рим». Ты, наверное, не в курсе, но это бордель в стиле римских бань. Дорогое место, элитное.

— Термы, — ответил я. — Они назывались термы.

— Не так уж важно, — он покачал головой. — Я поеду туда и возьму себе самую дорогую программу. Сразу три девочки, прикинь, сутки развлечений. А потом меня обещали свести с одним парнем, который знает одного решалу…

— Решил пойти в наемники? — спросил я.

— Да, — кивнул он. — Это будет не менее весело, чем там, в Африке, зато все удобства жизни в Новой Москве при себе.

— Ага, — я покачал головой. — Только вот все, что мы делаем в Африке, остается в Африке. А здесь ты можешь перейти дорогу легавым, бандитам, пиджакам. И они тебя достанут рано или поздно. Наемники долго не живут, сам знаешь.

— Долго не живут сопляки, которые достали где-то ствол и кожанку, после чего вообразили себя крутыми. А я-то профи.

Я мог сказать многое. Сказать, что воевать в джунглях — это далеко не то же самое, что в городе. Но я не очень-то много знал обо всех этих криминальных делах. Как ни крути, но я был чертовски далек от этого. Как и от банд. Попросту не хотел ничего об этом знать.

Да и не такой уж он и близкий мне человек, чтобы его отговаривать. Я ни капли не беспокоился за его жизнь, как и за жизни хоть кого-нибудь из моего отряда. Там, на войне, да, мы все ценили друг друга за профессионализм и готовность прикрыть спину. Здесь же нам не было никакого дела.

Мы не были друзьями. Эмоциональная привязанность мешает делу.

Кстати, по этой же причине чаще всего в частники берут бессемейных. Так что я был своего рода исключением из правил.

— Удачи тебе, — я улыбнулся. — Постарайся прожить как можно дольше.

— На рожон лезть не буду, однозначно.

— Вам совсем не спится да, мужики? — поднял голову Татарин, который до этого расслабленно лежал в своем кресле.

Татарин — это очень распространенный позывной. Я знал как минимум троих парней с такими. Причем, двое из них служили в одном подразделении, но каким-то образом сразу понимали, к кому из них обращались. Это было что-то вроде суперспособности.

— А чего спать-то? — спросил Курц. — Мы же прилетели почти.

— Господа спецназеры, — послышался из динамиков голос командира корабля. — Наш рейс прибывает в Домодедово. Просьба занять свои кресла и пристегнуться.

Я схватился за ремни и застегнул их у себя на поясе, Курц сделал то же самое, но затягивать не стал. Татарин и так был привязан. Самолет медленно пошел вниз, уши чуть заложило, но на слухе это не отразилось. Почти у всех нас вместо родных ушей стоят слуховые импланты. А у многих и глаза заменены. У меня… Ситуация двойственная.

С одной стороны, глаза у меня органические, только вот не свои. Раньше я носил оптику, но потом сменил ее на синтетические глаза, выращенные специально из моих же стволовых клеток. А интерфейс работал благодаря специальным линзам, которые назывались «Око». Их таскали те, кто хотел менять свои органы по-минимуму, но при этом не настолько боялся аугментаций, чтобы на всю жизнь обрекать себя на пользование внешними устройствами.

— Москва, — проговорил Татарин. — Вам-то хорошо, вы дома. А мне еще до Новой Казани лететь.

— Да ладно, тут час всего, — сказал Курц. — И тоже дома будешь.

— Двенадцать часов в самолете, — пожал плечами Татарин. — Устал.

— А двенадцать часов в засаде — это нормально? — я усмехнулся.

— Там хоть что-то делаешь.

Пожалуй, он прав. Самое худшее, что можно придумать — это безделье. Просто отвратительно.

Я снова уставился в иллюминатор. Самолет медленно садился, земля становилась все ближе, и теперь можно было разглядеть не только строения, но и машины, которые ездили по дорогам. Людей нет, все-таки слишком далеко. А вот тачки да. Но немного совсем. Еще слишком рано. Ну и хорошо, это значит, что у меня есть шансы доехать до дома без пробок. И сделать семье сюрприз. Они ведь не в курсе, что я возвращаюсь именно сегодня.

Черт, как же Алиса обрадуется. Трудно ей на самом деле, она ведь совершенно ничего не знает: ни где я, ни что делаю. А если со мной что-то случится, то она даже не узнает, где меня похоронили, куда можно цветы возложить. Пришлют похоронку и перевод на полтора миллиона рублей.

Странно это, когда знаешь полную цену своей жизни. Полтора миллиона рублей. И ведь не сказать, что это особо и много. За этот контракт со всеми бонусами я должен был получить около двухсот пятидесяти. Примерно в полтора-два раза больше, чем зарабатывает менеджер среднего звена за тот же срок.

Самолет стал заходить на посадку. Через несколько секунд шасси коснулись асфальта и нас затрясло. Каким бы ровным не был бы асфальт, а за состоянием взлетно-посадочной полосы внимательно следят, все равно первое время будет трясти.

— Вот мы и дома, — проговорил Курц. Он расстегнул ремни. Ну, он такой парень, ему правила не писаны.

Парни вокруг просыпались. В самолете нас было около полусотни. Из них я знал лично десятка полтора-два. Впрочем, самолет был не единственным, просто нас отправили в первой волне.

Скоро наш воздушный транспорт остановился

— Ну что ж, господа спецназеры, добро пожаловать домой, в Москву. Всем хорошего отдыха. Встретимся через полгода, когда я повезу вас обратно в жопу мира.

— Какой же он козел, — Курц потянулся и встал. — Ладно, парни, давайте. Вряд ли еще увидимся, но все-таки удачи всем.

— Удачи, — кивнул ему я.

Почему-то я был уверен, что увижу его еще раз, причем в ближайшее время. В криминальной сводке или в некрологе.

Дальше все было скучно. Дождаться, пока к самолету не подведут трап, спуститься вниз, добраться до пункта выдачи багажа, потом общаться с парнями, пока лента не вывезет твой чемодан.

Я вскрыл сумку, достал из нее кобуру с «Удавом-505», крупнокалиберным пистолетом под патрон 12,7 на 55. Магазин вставлялся под ствол, вмещал всего пять патронов, отдача была такая, что палить из него без протезов было напрасным делом. Зато попадание в руку или ногу отрывало ее к чертям собачьим, а пуля в торс могла остановить любого врага, даже если он накачан «озверином» или «йомсвикингом».

Вообще, под этот патрон делали штурмовые револьверы, а вот эти пистолеты были очень редкими. Этот ствол легальный, у меня есть лицензия на него. Сейчас оружейные законы более чем либеральные, а пределы допустимой самообороны гораздо шире, чем раньше. И это при том, что мы живем под гнетом постоянного контроля. Кое-где свободу отобрали, в других местах же ее дали.

Посмотрел на сувениры для семьи. Для Вани я достал «молнию» — традиционный африканский многолезвийный нож. Режущую кромку я естественно срезал на точильном станке, не хватало, чтобы парень еще зарезал кого-нибудь, в шесть лет ума очень мало. Скажу, что снял с вождя какого-нибудь племени. Для Алисы же приготовил кое-что другое: несколько шейных колец. Очень специфическая вещь, но красивая.

Попрощавшись с парнями, я двинулся на выход. Прошел через зал аэропорта, где на чемоданах сидела наша смена, операторы, которые только должны были отправиться в Африку. И увидел пиджака, который шел в мою сторону.

И тут меня накрыло ощущением чего-то плохого. У меня вообще очень развита интуиция, что на войне ценили. Я каким-то шестым чувством узнавал, куда идти не стоит, и как желательно поступить в этой ситуации. Нет, может быть, оно и не работало, как проверить-то: мы же почти всегда поступали, как я советовал, а после этого оставались в живых.

Может быть, это был попросту жизненный опыт. Все-таки шесть контрактов за плечами, я насмотрелся на разное. И он же говорил, что встретить пиджака после того, как ты вернулся с контракта — это не к добру.

— Федор Кравцов, — он протянул мне руку, и я пожал ее. Ладонь, кстати, не мягкая, как у какой-нибудь белоручки, офисного работника. Скорее всего, он повоевал, и только потом попал в офис. — Я должен сообщить вам скорбную весть.

Меня вдруг оглушило, все перед глазами стало мутным, а следующие его слова донеслись до меня, словно через вату.

— Ваши жена и сын, Алиса и Иван Кравцовы, погибли. Они стали случайными жертвами перестрелки между уличными бандами.

Глава 2

Алиса? Ваня? Мертвы? Черт подери, такого не может быть. Не может быть, нет. Они всегда были осторожны, я научил их всему, да и у Алисы было оружие, легальное, да, всего лишь дамский «Укол», но она прекрасно умела им пользоваться, я лично водил ее в тир…

— Все затраты на погребение на себя взяла компания. Они похоронены в колумбарии Южного народа, ячейки десять триста двадцать семь и десять триста двадцать восемь.

— Дело, — прервал я его. — Мне нужно дело. Я должен знать, кто в этом виноват.

Я найду их и убью. Всех до единого. Они будут мучиться, долго мучиться, умирать очень плохо. Я умею это, как никто другой, нам в «Горлорезах» приходилось заниматься разным. Пытать, перевербовывать, вывешивать трупы на общее обозрение.

Я посмотрел на свои руки, и увидел, что мои кулаки сами собой сжались.

— К сожалению, мы не можем позволить вам творить самосуд, — проговорил пиджак. — Это плохо отразится на репутации компании.

Я схватил его за ворот пиджака и подтянул к себе. Он был хоть и крепким, но достаточно невысоким, на голову ниже меня. А во мне сто девяносто сантиметров и сто двадцать килограммов мышц и боевого железа. Если я захочу, то я размажу его по полу зала тонким слоем.

— Мне нужно дело, — повторил я и не узнал собственного голоса, который прозвучал, словно бешеный рык. — Вы дадите мне его.

— Лучше отпусти меня, Хантер, — проговорил пиджак, оставив официальный тон.

Мне в грудь что-то уткнулось.

Я опустил взгляд и увидел в его руке ПЛК-2. Классический пистолет, принятый на вооружение в середине этого века. Он смотрел мне прямо в сердце. Что ж, похоже, пиджак не читал моего досье, иначе знал бы, что у меня его нет.

В буквальном смысле нет, мне в грудь прилетел осколок от дрона-камикадзе. До госпиталя меня дотащили, но сердце спасти не удалось. Было три варианта: установить искусственное, синтетическое, либо систему, которая называлась рассредоточенным. Медики усиливали стенки сосудов, устанавливали внутри искусственные клапаны, в результате чего кровь качалась без сердца. Я выбрал именно его.

Я оттолкнул пиджака от себя, он споткнулся и упал на пол, выронив пистолет. Оглядевшись, я заметил, что все вокруг смотрят на меня. Да, интересное зрелище: один из самых известных операторов компании, тот, чье лицо изображают на рекламе и рекрутерских плакатов, устроил конфликт с координаторами.

Нужно взять себя в руки.

Да пошло оно. Взять себя в руки, ага. Сейчас. Когда мой смысл жизни утерян.

До меня дошло. Спасти их нельзя. Но я по-прежнему могу добраться до этих ублюдков, найти такую возможность, получить это чертово дело, которое мне отказываются дать.

Я могу вломиться в полицейский участок, взять кого-нибудь в заложники. Могу придумать еще что-то. Но это потом. Не сейчас. Сейчас мне нужно добраться до дома. Нужно убедиться, в том, что их действительно нет.

Сплюнув на пол, я двинулся в сторону выхода из аэропорта. На стоянке, как обычно, стояли таксисты, из тех, что работали с аэропортом. Можно, конечно, чуть подождать и вызвать другого, из сервиса, который принадлежит «почте.ру». Выйдет дешевле.

Но я решил, что сегодня не время экономить. Прошел через стоянку и махнул рукой одному из водителей: голубоглазому блондину, который показался мне смутно знакомым. На самом деле, выбора у меня не было — это оказалась единственная свободная машина поблизости. Другим пассажирам ведь тоже нужно было на чем-то отсюда уезжать.

— Федька, ты? — спросил он, когда я подошел ближе.

Сейчас я узнал его — Женя, один из охранников, с которым мы работали еще на складе, до того, как я пошел в операторы. И чуть не застонал. Сейчас мне как никогда подошел бы молчаливый незнакомый водитель. А этот ведь будет трещать без умолку. Но вариантов нет.

— Я, — сказал я. — Поехали. Стрелкова тринадцать.

— Багажник открыть? — поинтересовался он. Кажется, обиделся, что я не поздоровался.

— Нет, — я покачал головой. — В салон возьму.

Я открыл дверь и уселся в машину, бросив сумку на заднее сиденье. Женя уселся за руль, завел двигатель и погнал машину на выезд с территории аэропорта. Покидали ее многие, поэтому нам пришлось подождать.

Все это время мой бывший коллега молчал. Однако, когда мы выехали на проспект, все-таки не выдержал и спросил:

— А ты что это, Федька, в вояки подался?

— Да, — кивнул я.

Грубить людям зазря мне не хотелось, тем более, что мы всегда были в теплых отношениях. Оставалось надеяться, что он отстанет, если я буду отвечать односложно.

— И как там?

— Нормально. Жарко. Мухи. Воды нормальной нет.

— Однако, — он коротко хохотнул. — И это все?

— Все, — ответил я.

— А я вот в таксисты подался, тоже на месте не сижу. И, кстати, нормальная работа. Главное в «почту.ру» не идти, там жопа. Штрафы и все такое, плюс клиент всегда прав. И надо колесить везде, ехать, куда вызывают. А тут едешь от аэропорта, да к аэропорту, и все.

— Жень, — я все-таки не выдержал. — Помолчи, пожалуйста. Мне подумать надо.

— Случилось что? — спросил он.

— Не твое дело, — достаточно грубо заткнул я его.

Теперь мне надо найти ответ на один вопрос: что дальше? Для чего мне жить? Смысла больше нет, нет жены, нет ребенка, который должен был продолжить мой род. Он ведь был копией меня: ему было шесть, но ростом и силой он был с восьмилетку. Я тоже крупный с детства, а тут еще и хорошее питание сказалось.

Может быть, сдасться? Убить себя прямо тут, в машине?

Я мог бы сейчас достать свой «удав», приставить ствол к виску и нажать на спуск. Мощности пистолета хватило бы на то, чтобы моя голова лопнула, словно переспелый арбуз. Если бы я когда-нибудь видел переспелый арбуз.

Только вот… Это полностью противоречило тому, как я прожил всю жизнь. Начиная с детства, я карабкался наверх, ведь мои стартовые условия не сильно-то отличались от остальных мальчишек, которые родились на городском дне.

Это продолжилось в ЧВК. Меня учили всему: стрелять, резать глотки, прятаться, передвигаться тихо, чинить машины и разминировать ловушки. Устраивать их, пытать и допрашивать людей и все прочее. И все это было нужно для того, чтобы выжить. Выжить и выполнить приказ любой ценой.

И я просто не мог так поступить. Это глупость.

Ладно. Сперва надо просто посмотреть. Позволить себе некоторое время плыть по течению. Посмотрим, куда оно меня выведет.

***

Женя довез меня до места, не проронив больше ни слова. Я заплатил по счету, после чего забрал сумку и двинул в дом. В свою квартиру на тринадцатом этаже. Мне по-прежнему не верилось, что меня никто не будет встречать. Впервые за последние шесть лет.

По дороге до лифта я так никого и не встретил. На этаже разошелся со смутно знакомым парнем, который жил в другой половине этажа, после чего прошел по коридору до нужной двери.

Я приложил ключ-карту к считывающему устройству, и створка сама собой отъехала в сторону. Свет над моей головой зажегся сам собой, сработал датчик движения. И диодная лампа, как мне показалось, горела гораздо тусклее, чем обычно, когда я возвращался.

«Как же я рада тебя видеть, родной!»

Никто и никогда больше не скажет мне этих слов. Это в прошлом.

Пожалуй, это я виноват. Если бы я остался здесь, если бы не поехал на этот чертов контракт, то смог бы защитить их. Или сейчас лежал бы в урне в соседней нише. Но это все равно лучше, чем-то, что произошло сейчас.

Пахло тухлятиной. Я вошел в комнату и увидел, что на электроплите стояла кастрюля, из-под крышки которой и разносился запах. Подошел ближе, открыл крышку и увидел, что почти всю кастрюлю занимает плесень. Вонь стала сильнее.

Сколько прошло времени? Я даже не спросил. Впрочем, запах нисколько не волновал меня, ведь в Африке я нанюхался и не такого. Это всего лишь протухший суп. Ни в какое сравнение не идет с вонью мертвеца, который несколько недель пролежал в канаве при африканских жаре и влажности. А если это массовое захоронение, и таких трупов там не один десяток? То-то и оно.

Квартира была небольшой, но своей, что немаловажно. В наше время почти никто не может позволить себе собственного жилья. Она была побольше, чем стандартная студия, поэтому я самовольно отделил небольшой закуток для сына. У парня, как по мне, должно быть собственное помещение.

Пыль. Везде пыль. Здесь недалеко теплоэлектростанция, из-за чего воздух не особо-то и чистый. Поэтому мне и хватило денег на квартиру в этом районе, стоили они не так уж и дорого. Поэтому приходилось часто убираться. Особенно летом.

На столе стояла цифровая фоторамка. Я подобрал ее, и она сама собой загорелась, показывая фото: я, Алиса и Ваня сидим в кафе, на столе торт с свечкой в виде цифры три. Провел пальцем в сторону: мы на отдыхе в Карелии, Ваньке пять. Помню, тогда я получил хороший бонус за голову одного из лидеров боевиков, и этого хватило на то, чтобы съездить в недельный отпуск. Дальше.

А вот и самое старое фото: мы только въехали в эту квартиру. Ване полтора, и я держу его на руках.

Руки разжались сами собой, рамка упала на пол, но полимерный экран выдержал, не разбился. Я сделал шаг назад, закрыл лицо руками. Хотелось разрыдаться, но слезы почему-то не шли.

«Не ной, пацан». Кажется, так мне говорил отец?

Сделав еще шаг в сторону, я завалился на кровать и уставился в потолок. Я бродил по джунглям, кошмарил местных, резал им глотки и стрелял. Воевал с американскими ЧВК, вот там никаких правил уже не было. А пока я был там, мою семью убили.

Их нет. Как же обреченно и окончательно звучат эти слова. «Их нет». И никогда не будет. Никого из них не появится. Ваня не прибежит ко мне через всю квартиру, и не будет спрашивать, сколько врагов я убил на этот раз. Я не вручу ему сувенир, который вез с другого конца мира. Алиса не воскликнет осуждающе, что маленьким мальчикам не стоит рассказывать такие вещи.

Пожалуй, я не хотел бы, чтобы сын пошел по моему пути. Пусть уж лучше отучится и станет корпоратом. Там, правда, война почище, чем в Африке со всеми интригами и прочим, но оно везде так.

Стоп. О чем это я? Ему все равно не суждено повзрослеть. Потому что его нет, а его прах лежит в урне, в Южном. Надо туда съездить?

Нет, не надо, глупость это. Мертвым не нужны почести, они нужны живым. А их там все равно нет. От них осталась только зола, минеральные вещества, потому что вся органика сгорела в высокотемпературном пламени. Их души, если они, конечно, есть, никак не связаны со своими бывшими вместилищами.

Помолиться, может быть? Нет, это так не работает, Бог не поможет тому, кто в него не верит.

Я продолжал рассматривать потолок, все глубже и глубже погружаясь в свои мысли. А они становились все мрачнее и мрачнее.

Отомстить. Найти уродов, которые это сделали, а потом перебить всех и развесить на всеобщее обозрение в разных частях города, чтобы другие ублюдки знали, что их ждет. Может быть, так я предостерегу кого-то от вступления в банды? Возможно, кто-нибудь уйдет из них, опасаясь, что станет следующим. Впрочем, мне наплевать на этих уродов. Я хочу всего лишь добраться до тех, кто убил мою семью, и отправить их в переработку.

Дело. Нужно достать дело. Как поступить?

Подкупить следователя? Это вариант, конечно, почему бы и нет. Если найти того, кто именно вел дело моих родных. Денег у меня достаточно, на счету почти четыреста тысяч: то, что удалось отложить, плюс деньги за последний контракт с бонусами за успешное устранение пары высокопоставленных врагов. Ну и за жетоны вражеской ЧВК, «Уайтграунд», за них тоже платили более чем хорошо.

Только вот следак ведь наверняка догадается, что я делаю это для того, чтобы устроить самосуд. Так что не факт, что он пойдет на такое. Если утечет, что он продал дело налево.

Какие еще варианты? Вломиться в управу и похитить данные? Одному провернуть такое невозможно. Есть, конечно, наемники, лихие парни, которые могли бы провернуть такое вместе со мной, да только вот нет у меня никаких выходов на криминал. Я был чертовски далек от таких вещей.

Ну и что мне делать? Найти клуб для наемников — не проблема. Только вот единственное, что я там могу получить — это проблемы. Чужих там не любят, чтобы сойти за своего, нужно чтобы кто-то за тебя поручился. Да и не берутся эти парни за работу мимо решал. Напрямую на заказчиков работают только полные лохи, а они либо не согласятся, либо не вывезут.

Да и если бы у меня были выходы на криминал, то все можно было бы провернуть гораздо проще. Найти хакера, который вскроет базы данных полицейского участка и принесет мне дело на блюдечке. И вот уже тогда…

Но тут опять же все упирается в связи. А я максимально избегал этого всю жизнь, даже когда подворачивалась возможность. Занимался честной работой, не лез на теневую сторону города.

Похоже, что отомстить все-таки невозможно. Не узнаю я, кто это сделал. А так получается…

Мне больше нечего было делать в этих местах. Остается только забыться. Есть несколько путей. Так или иначе, каждый из них — это путь слабых, дорога для тех, кому не хватит сил собраться с силами и жить дальше. Мне не хватит, я отчетливо это понимаю.

Алкоголь, наркотики, случайные связи… Все это не для меня. Я буду хранить их память, и они однозначно не хотели бы, чтобы я закончил жизнь в каком-нибудь притоне. Нет. Да и не буду я чувствовать себя своим там.

В моей жизни было две ситуации, в которых я чувствовал себя на своем месте. Первый вариант — это когда я был рядом с Алисой и Ваней. А второй… Второй — это война. Так что так я и поступлю.

Нечего разлеживаться. Соберусь и прямо сейчас поеду в офис. Подпишу новый контракт и полечу обратно в Мали. Или в Колумбию. В Аргентину. В Сирию. В зависимости от того, куда отправят. Мне-то какая в общем-то разница?

Компания предпочитает бессемейных. Ну что ж, теперь я именно такой.

Даже вещи разобрать не успел. Ну что ж, так ведь даже лучше.

Глава 3

Офис ЧВК «Клинки» находился в высоком угловатом здании. Не одна из башен Новой Москвы-сити, конечно, но это все равно пятнадцать этажей синт-бетона, стекла и металла. Символ, которым руководство требовало оказывать себе уважение.

Над входом находилась вывеска, символ, который помимо всего прочего изображали у нас на шевронах. Два перекрещенных между собой кинжала внутри венка. «Клинки» — они и есть «Клинки», так что и логотип соответствовал.

Сумку я с собой не взял, потому что ближайший вылет в любом случае уже пропустил. А так, не переодеваясь, отправился прямо туда, на общественном. На монорельсе прокатился через половину города и добрался.

Поднялся на крыльцо, и стеклянные двери разошлись передо мной сами собой. Сейчас это воспринимается, как само собой разумеющееся, а в начале века какие-нибудь мальчишки наверняка думали, что это волшебство. Или, что где-нибудь сидит дядька, который смотрит по камерам, кто подходит к двери, а потом нажимает на кнопочку, чтобы ее открыть.

Я оказался в холле. Все тут было строго, по-военному, никаких фонтанов и искусственных фикусов в настоящих горшках. Видели фотографии с разных операций, причем, начиная чуть ли не с начала века. Компания была с историей, с репутацией.

В противоположной части зала была огромная золотая таблица из плитки, на которой мелким шрифтом напечатаны фамилии и инициалы погибших. Их много, очень много, если поставить себе целью прочитать все, то закончишь, наверное, не раньше, чем через пару дней.

Но меня это сейчас не интересовало. Я двинулся в сторону ресепшна, за котором сидел молодой парень со шрамом на щеке, явно не искусственным. Никаких девочек-припевочек, посетителям должно быть сразу ясно, что это ЧВК, а не ясли.

— О, Хантер, — проговорил он. — Здорово.

Ну да, еще бы он меня не узнал, меня ведь для рекламы снимали. Причем, не только благодаря типажу здорового военного лба, но и по боевому опыту. Я же его не знал.

— Какими судьбами? — спросил он.

— Хочу подписать новый контракт, — ответил я, и сам удивился, насколько низко, хрипло и обреченно звучит мой голос.

Кто-то, может быть, подумал бы, что я собрался умереть, и именно поэтому отправился на войну. Нет, это так не работает. Ты нигде не хочешь жить так, как на войне. Когда ты оказываешься на грани жизни и смерти, включается инстинкт самосохранения. Варианта два: бей или беги. Я же умел не терять голову и пользоваться обоими.

— Так, тебе, как обычно, в триста двадцатый, к Константину Степанычу. Держи, бейдж.

Он протянул мне бейдж посетителя, который работал и как ключ-карта. Она давала доступ в исключительно некоторые помещения, конкретно этот был для рекрутируемых.

Я подошел к турникету и меня остановила охрана. Вот это, кстати, знакомый парень, Игорь, мы с ним начинали одновременно, только он потерял ногу. Конечность поменяли на протез, но рана на душе осталась, поэтому его списали. Но на обочину не выкинули, а дали должность в охране.

— Здорово, Игорян, — я пожал ему руку.

— Здорово, Хантер, — кивнул он. — Ты ж вроде только вернуться должен был, куда обратно? У тебя ж семья.

— Нет у меня больше семьи, — ответил я. — Погибли.

— Прости, друг, соболезную.

В его голосе прозвучало настоящее сочувствие. Но мне от этого почему-то стало только хуже. Мне не хотелось чужой жалости. Мне хотелось, чтобы меня вернули в привычное место и дали выполнять привычную работу.

— Ствол сдать надо будет, — он кивнул на кобуру на бедре. — И нож тоже. Ты ж его так и таскаешь?

— Точно, — кивнул я.

Вытащив пистолет из кобуры, я вынул магазин и убрал его в карман. Патрон в стволе я, естественно, не носил, это был самый верный способ лишиться лицензии, а то и уехать на полгодика в места не столь отдаленные. Потом вытащил из ножен на поясе клинок.

Он был совсем старый, с резиновой рукоятью и стеклобоем на обратной стороне. На клинке черным вытравлены узоры, есть пилка на обратной стороне, возле которой клеймо «Кизляр». Этому ножу было больше шестидесяти лет, и он передавался в моей семьи из поколения в поколение. Я не понимал, как так вообще получилось, что отец не продал его за дозу, вещь антикварная и очень дорогая.

— Держи, — я положил все на стойку.

— Все будет в целости лежать, в сейф уберу, — кивнул Игорь. — Ладно, проходи.

Я приложил бейдж к считывающему устройству, и створки турникета разошлись. Прошел через него и добрался до лифта. Возле дверей стоял какой-то пиджак, одетый в серый костюм. Он протянул мне руку, я пожал его ладонь. Вот тут с первого касания было ясно, что он не только никогда не воевал, но и не утруждал себя физическим трудом.

У оператора всегда мозоли. От оружия, от ножа, от мачете, которым надо прорубать дорогу в джунглях, от весла. А потом ты меняешь руки на протезы, но ситуация не меняется. Рил-скин пусть и очень прочный, но все равно повреждается.

Скоро приехал лифт. Мне нужно было всего лишь на третий, так что через несколько секунд я выходил из кабины. Нумерация кабинетов тут была дурацкая, зато мне было недалеко, так что скоро я уже стучался в створку нужного, двадцатого.

— Входите, — послышался с той стороны голос.

Я потянул на себя дверь, они тут были старомодными, не раздвижными, вошел в помещение. За столом сидел старый знакомый, Костя. Он подписывал меня еще на первый контракт шесть лет назад. Так что проблем возникнуть не должно.

— Здорово, Хантер, — сказал он, привстал, протягивая мне руку. — Присаживайся.

Я пожал ему ладонь и уселся в кресло. Оно тут было мягким и даже кожаным, если, конечно, учесть, что почти вся кожа в наше время была искусственной.

— Чего хотел-то? — спросил он.

— Давай меня обратно, Костя, — сказал я. — Куда захочешь: Мали, Колумбия, Аргентина. Только бы в Москве не торчать.

— Что, совсем сил нет? — он вздохнул. — Знаю, брат, о твоей ситуации, соболезную. И понимаю, что тебе тут тошно просто. И вояка ты хоть куда, я бы тебя прямо сейчас подписал бы на завтрашний вылет. И даже дело по твоему профилю есть, ЮАР, теневая операция.

Я присвистнул. Официально мы в ЮАР не работали. Более того, эта страна в отличии от большинства африканских, к третьему миру никак не принадлежала, она была достаточно развитой и богатой. Получается, у нашего правительства там образовались какие-то свои интересы.

— Но есть проблема, — сказал он.

Ну да, этого следовало ожидать.

— В чем проблема, Костя? — спросил я.

— Я тебе верю, и знаю, что ты меня не подставишь. Я бы тебя подписал без проблем. Да только ты сегодня утром чуть нашему адвокату не врезал. Вел бы себя спокойнее — сейчас уже в дорогу собирался бы, но теперь меня заставят тебя по тестам гонять. На психологическую устойчивость и прочее. Глупость, конечно, как будто бы Хантер может быть психологически неустойчив.

А вот тут он, кажется, лучшего мнения обо мне, чем я сам. Если уж совсем честно, то я в своей психологической устойчивости не настолько уверен.

— Так давай я пройду твои тесты, — я пожал плечами. — Почему нет-то? Прямо сейчас. Может быть, успеешь еще меня на завтрашний вылет подписать, сам понимаешь, работа под прикрытием — это интересный опыт. Не в окопе месяцами сидеть.

— И от ситуации твоей отвлечься помогло бы, — кивнул он. — Ладно, почему бы и нет.

Он застучал по клавиатуре, и через несколько секунд проговорил:

— Все, записал. Шестнадцатый кабинет, это соседний. Там новый психолог, Стариков Ваня, он тебя посмотрит. Потом возвращайся сюда, да будем дальше решать.

— Добро, — кивнул я.

Встал, вышел, прошел через коридор и уселся на диван. Над кабинетом горело световое табло «не входить». Значит, там сейчас кого-то тестируют. Ну что ж, можно и подождать.

На столе лежали планшеты-журналы. Специальная такая штука, соединенная с облаком, платишь за подписку, и каждую неделю в планшет загружается новый выпуск. Листаешь, смотришь, можно лайкать фотографии, вся эта статистика одновременно уходит в редакцию. Обратная связь тоже есть.

Я взял один, и он автоматически загорелся, показывая мне обложку, на которой был изображен рослый воин в старой, еще конца века, форме, с банданой на голове и камуфляжем на лице. Журнал «Братишка», выпускается одной конторкой, связанной с Минобороны. Пропаганда патриотизма, агитация записываться на контракты. Ну и про ЧВК там тоже пишут. Время, когда МО кошмарило частников давно прошло, сейчас все служат, только задачи выполняют разные. Одни официально, а вторые в темную.

Я принялся листать журнал, особо не вникая в слова и прочее, просто рассматривая картинки. На одной из страниц даже нашел свое фото, только со спины. Вот так вот, звезда эфира.

Слова никак не лезли в голову, так что я решил отложить планшет и заглянуть в собственные характеристики. Все бойцы «Клинков» пользовались специальным интерфейсом, который работал в связке с тактическим анализатором и другими боевыми имплантами, но при этом еще и анализировал навыки и умения. Там на самом деле много чего было понапихано, например — нейросеть, которая считывала данные со всех органов чувств и показывала результаты попаданий в виде краткой сводки. Это помогало в бою.

Говорили, что этот интерфейс разработал какой-то самоучка-хакер, и по сути своей это был нейровирус. Этой штукой активно пользовались наемники, но, когда мы отправлялись на прошлый контракт, нам предложили установить их. Я так понимаю, какие-то пиджаки отжали разработку у того самородка и решили использовать ее в своих целях.

Я открыл нужное окно. Зарплату за контракт, бонусы и прочее выплачивали в зависимости от показателей этого интерфейса. Испытание его еще не закончилось, но в солдатском баре, где сидели и умники-координаторы, я подслушал, что результативность действий бойцов увеличилась почти на двадцать процентов.

Мне вживлять себе вирус не хотелось, но я решил все-таки рискнуть. Как ни крути, но знать свои сильные и слабые стороны — это полезно.

Сила 14

Ловкость 13

Интеллект 11

Выносливость 14

Ну что ж, умники говорили, что показатели стандартного человека стоят на десятке. Значит, я немало превосхожу обычных людей, причем, даже в самой ценной характеристике — интеллекте. Это приятно, но я и без того это знал, потому что вполне успешно выполнял задачи, за которые некоторые даже не рисковали браться.

Драка 36

Меткость 37

Инженерия 29

Взлом 9

Хакинг 0

Медицина 24

Вождение 19

Паркур 14

Боевые навыки вполне себе неплохие, в движках и прочем я тоже разбираюсь неплохо, просто потому что раньше и в автосервисах работал. А вот с остальным похуже. Но это нормально, оно не всегда мне необходимо, да и я вполне уверенно считаю, что лучше быть специалистом в узкой области, чем пытаться объять необъятное.

Вирус анализировал всю доступную память, он проникал прямо в мозг. Процедура, кстати говоря, была неприятной, ощущение, словно голову выворачивает наизнанку. Говорят, что те, у кого были проблемы с детством, травмы, могли после нее окончательно свихнуться. Но я выдержал.

Дверь кабинета открылась, и из нее вышел немолодой уже мужик, лет на пять постарше меня. Лицо его было полностью испещрено шрамами, а сама голова оказалась неестественной формы. Похоже, он себе в лоб титановую пластину поставил. Бывает такое, только вот потом ты вряд ли сможешь склеить себе девчонку, потому что выглядеть будешь как гомункул.

— Вот ведь урод, — прошептал он, качая головой. — Да его тесты только жидкий терминатор пройдет.

— Что такое? — спросил я, поднимаясь.

— Да молодой совсем, ретивый. Чуть ли не треть бракует. Мужики уже думают встретить его после работы иобъяснить, что нужно лояльнее к своим быть. Это здесь многие теряются, за полгода войны от нормальной жизни отвыкнешь же. А там снова как рыбы в воде. Ладно, удачи.

— Спасибо, — кивнул я.

Табло погасло, я потянул на себя дверь и вошел. Ну, обстановка знакома: белые стены и мебель, сложная техника и прочее. Врач сидел за столом с ноутбуком и набирал что-то на нем. Он поднял на меня глаза и спросил:

— Кравцов?

— Да, — кивнул я.

— Егор Антонович, можно просто Егор. У вас уже было шесть контрактов, так что насчет правил вы в курсе. Садитесь в кресло, я сейчас подойду.

Надо же, деловой какой. Но делать было нечего, я уселся в мягкое и очень удобное белое кресло. По идее было положено ладони приложить к считывающим устройствам, которые регистрировали бы дрожь, потоотделение и прочее, но мне не было никакого смысла этого делать. Протезы же.

— Я знаю о вашей утрате и соболезную, — сказал он. Правда, в голосе его не было слышно ни капли сочувствия. — Но тест придется провести со всей строгостью. Поймите меня, я не могу позволить, чтобы кто-нибудь сорвался, это ведь непременно скажется на моей карьере.

— Ага, конечно, — кивнул я.

Он принялся крепить электроды у меня на голове. Потом еще несколько присоединил к шее и груди. Что-то постучал на клавиатуре, подсоединенной к креслу сверху к моему лицу придвинулся экран. На нем будут показывать разные картинки, которые будут сопровождать вопросы психиатра. А машина будет считывать мою эмоциональную реакцию. Все привычно и понятно.

— И так, — сказал он. — Ваш старый друг дарит вам сумку из натуральной кожи… Ваша реакция?

Тестирование шло, он задавал вопросы, вся эта тягомотина тянулась минуту за минутой. На экране возникали то горы черепов, то мертвые дети, то обнаженные красотки. Вопросы были самыми разными, от бытовых, до касающихся сути мироздания. Я старался отвечать честно, подделывать результаты все равно нет смысла. Это раньше полиграф можно было легко обмануть, а сейчас все совсем не так.

— И так, теперь перейдем к более личной теме. Опишите мне вашу жену.

Я завис. В смысле описать? Внешне? Или мои внутренние ощущения, когда я видел ее? О чем вообще речь, и причем тут моя жена?

Я попытался представить ее и завис. Живого образа не формировалось. Только статичные картинки, фотографии, которые я видел на цифровой рамке. Какого черта? Что это вообще за фигня? Может быть, я реально схожу с ума?

— Федор? — переспросил он.

Я глянул на внутренние часы, и заметил, что с последнего вопроса прошло уже три минуты. Это как?

— Следующий вопрос, — прохрипел я.

— Хорошо, — сказал он. — Опишите свои чувства к жене и сыну.

— Я любил их.

— А что такое любить с вашей точки зрения?

— Заботиться и защищать.

— То есть, вы видите свою роль в семье, как защитника? — продолжил он.

Я постепенно начинал закипать. Какого хрена он себе позволяет? Кто он такой, чтобы меня судить? Да, я облажался, моя ошибка была роковой, но я не дам какому-то сопляку тыкать меня в это лицом, словно щенка в лужу его же мочи.

— И как вы считаете, вы справились со своей ролью защитника? — спросил он.

Тут я не выдержал. Вскочил, сорвал с головы электроды, рванулся вперед и схватив доктора за шею, впечатал его лицом в стол. Послышался хруст, я ударил его еще раз, перевернул, бросил на стол, схватил за горло.

Перед глазами все плыло, всплывали красные круги. Секунда, другая, мелкий выскочка задергал ногами, попытался ударить меня рукой, но я встряхнул его и сжал горло еще сильнее.

А секунду спустя мое тело выгнулось, и я рухнул на землю. Судорога, которая пронзила его, была явно искусственного происхождения, но я пока не понимал, что именно происходит.

Меня чуть не вырвало. Наверное, если бы я что-нибудь успел съесть сегодня, то непременно оконфузился бы, но увы, с самой ночи в моем рту не побывало ни крошки. Только потом до меня дошло, что это действие электрошока. Скорее всего, меня попросту долбанули тазером.

Секунду спустя меня перевернули на спину, а мои руки оказались перевязаны эластичной лентой. Не наручники надели, потому что их я легко разорвал бы, а именно перевязали лентой, которую не порвешь, и можно только резать.

А потом меня подняли на ноги, поставили перед доктором, который, часто дыша, держался за горло, на котором можно было отчетливо рассмотреть следы моих рук. По его красному лицу было видно, что ему пришлось тяжело.

Больше всего мы начинаем ценить то, чего лишаемся. Это же касается и воздуха.

— Вы психологически неустойчивы, — прохрипел он. — Я не могу допустить вас до работы.

— Ну ты, парень, тоже нашел кого провоцировать, — сказал ему охранник. — Хантера. Да он тебе башку оторвал бы, если б мы хоть на секунду задержались бы.

— Может быть, и стоило бы, — сказал второй. — Пойдем, Хантер.

Меня вывели из кабинета, отпустили уже через несколько шагов. Но руки развязывать не стали, похоже, боялись, что я устрою тут резню. Хотя удивительно, но я уже полностью успокоился. Меня накрыло ровно на несколько секунд, а тут все, словно водой смыло. Хотя раньше было не так.

— Может быть, посидишь в комнате отдыха, остынешь? — спросил один из охранников.

— Не надо, — я покачал головой. — Давайте меня к Косте. А еще лучше развяжите, и я сам пойду.

— Ладно, — сказал один из них, и мы вместе пошли в сторону кабинета, дверь которого, впрочем, тут же открылась.

Кадровик, очевидно, отреагировал на шум, он вышел наружу, посмотрел на меня.

— Хантер, — проговорил он. — Он тебя не допустил. Впрочем, это неудивительно, его уже половина компании прижать хочет, пытается выслужиться, думает, что он святее патриарха.

— Тогда я стал бы местным героем, если бы все-таки придушил его, — мрачно ответил я.

— Не смешно, — кадровик покачал головой. — Лечение ему придется компенсировать, лицо ты ему попортил. Счет мы тебе пришлем. А сам… Может быть в санаторий на реабилитацию к нам, а? За счет компании тебе выбью все, месяц в спокойной обстановке проведешь, в Карелии или в Суздале. А как в себя придешь, так снова на дело двинешь?

— Не, — я покачал головой. — Пожалуй откажусь. Пойду я, мужики.

Я все понял. Во мне бушует гнев. И этому гневу нужно куда-то выйти.

— Хантер, — сказал мне уже в спину Костя. — С тобой все нормально будет?

— Посмотрим, — ответил я.

Глава 4

Бар был «ирландским». Да, именно так, потому что от настоящей Ирландии в нем не было ничего. В более дорогих заведениях реально можно купить импортный алкоголь, ну а здесь его нет, все местное, причем, не лучшего качества. Но тут было тихо, и это я посчитал несомненным плюсом.

Сегодня был сложный день. Очень. Сперва перелет, потом новости, потом неудачная попытка подписаться на контракт. Да и тест этот психологический, он зазря не прошел. Я слышал, что некоторые кончали с собой после такого. Но я собирался просто выпить.

Я прошел мимо нескольких посетителей, который вышли покурить, и кивнул охраннику. Тот посмотрел на ствол у меня на бедре, но ничего не сказал. Понял, что если я таскаю его вот так, открыто, то, значит, у меня есть лицензия.

Вошел в помещение, и по ушам ударила музыка: это был металл с народными мотивами. Инструменты были мне незнакомы, мои познания в этнических штуках ограничивались дудкой и варганом.

Но в общем-то музыка тут могла быть любой. Когда ты привыкаешь к звукам стрельбы и грохоту взрывающихся снарядов, никакая музыка уже не будет тебя напрягать. Хотя некоторые шарахаются, скажем, от фейерверков. Я их понимаю, но у меня таких проблем нет.

Я прошел к стойке, уселся за нее и жестом подозвал к себе бармена. Точнее барменшу, здесь это была женщина, высокая блондинка, одетая в кожаную куртку. Что там у нее ниже пояса я не видел, стойка мешала. У нее были разные глаза: один зеленый, а другой — синий. Интересно, это оптика или реально гетерохромия? Если бы у меня стояла оптика, я бы понял это, но обычным глазом, даже через «Око», этого не различить.

— Два темных стаута, — сказал я.

— Ты друга ждешь, здоровяк? — спросила она.

— Нет, — я покачал головой. — Это мне два темных стаута.

Она показала на считывающую панель, а я приложил к ней ладонь и подтвердил списание. Секунду спустя она уже наливала мне пиво.

Справа от меня никого не было, слева сидел какой-то панк. Парень в кожаной куртке с кучей металлических цепей, в рваных джинсах и тяжелых ботинках. Не военных, а таких, позерских. Из носа торчало кольцо, здоровое, такое, что пролез бы мой большой палец. На голове у него был зеленый ирокез, и он наверняка считал себя крутым мужиком, но при этом цедил через трубочку какой-то коктейль. В ирландском пабе. Коктейль.

Надо бы поесть. У меня ни крошки во рту не было со вчерашнего вечера, последний раз мы ужинали во время пересадки в Каире. Но что-то не хочется. Что-то совсем не хочется.

Надо. Силы нужны. Чтобы дальше жить.

Я взял меню, провел пальцем по строкам в поисках чего-нибудь. Экономить смысла не было, все равно теперь мне не для кого копить эти деньги, но тут все было недорого. Я остановился на колбасках по-баварски. Искусственная съедобная оболочка, искусственное растительное мясо, все это щедро сдобрено вкусовыми добавками. И много-много перца. Перец настоящий.

— И вот это, — ткнул я пальцем в строку.

Глаза барменши на секунду расфокусировались, она передала заказ на кухню. Я оплатил и его, взял кружку и сделал несколько глотков. Это было самое крепкое пиво, которое можно было купить в баре, но даже его здоровяку вроде меня нужно выпить немало. Однако не на пустой желудок, и не после бессонной ночи.

Я глотал горьковатый пенный напиток, и в голове словно разжималась какая-то пружина. День сегодня совсем уж безумный. Удивительно, насколько же круто может поменяться твоя жизнь, да еще и так быстро.

Вчера я еще был востребованным профессионалом, у меня были любящая жена и маленький сын. Ну, точнее их уже не было, но я был уверен, что были. А сегодня? Сегодня я одинок, а в моем деле стоит отметка о психической неустойчивости. Я сорвался на адвоката компании, а потом чуть не убил доктора.

В голову закралась мысль: может быть, он специально меня провоцировал? Может быть, это какой-то заговор? Возможно, что тот адвокат, которого я толкнул на глазах у людей, просто не хотел, чтобы меня допускали на службу? Черт его знает.

Возможно, что и так.

Я залпом допил остатки пива в своей кружке, отставил ее в сторону. К тому моменту мне принесли колбаски на тарелке и приборы. Я воткнул вилку в брызнувшую соком сосиску и снова задумался.

С другой стороны, Костя ведь предлагал реабилитацию за счет компании. Я знал, эти санатории были совсем не плохими, скорее даже наоборот. Причем, там лежали не только парни, что крышей повредились на войне, но и те, кому не повезло словить приступ киберфрении. И их вытягивали, пусть часть имплантов и приходилось отключить, те, что не были жизненно важными. А это уже совсем редкость, чаще всего киберфрения — это все, конец пути.

Может быть, надо было согласиться? Там ведь вояки вокруг, среди них я был бы своим. Почти как на войне, разве что убивать никого не надо. Зато надо ходить на тренинги, процедуры и прочее.

Разрезав сосиску пополам, я сунул кусочек себе в рот, который тут же наполнился соком. Вода — она и есть вода, но со всеми вкусовыми добавками реально может сойти за мясной сок. В отличие от, наверное, восьмидесяти пяти процентов жителей Новой Москвы, я ел настоящее мясо. В Африке. Местные кормили, они-то там не отказались от земледелия и скотоводства в пользу синтетики. Впрочем, у них и не было такой возможности, просто потому что не было денег на постройку заводов.

А население было не такое уж большое. Бешеные темпы рождаемости компенсировались бешеной же смертностью. Видел я по историческому каналу, что когда в начале века стали развивать все эти программы помощи бедным странам, смертность резко снизилась, и многие говорили даже о том, что африканцы станут доминирующей расой во вселенной.

Но этого не произошло. Просто не успели. Сперва началась Война, а потом африканским странам вернули роль колонии.

Я отрезал еще и еще, запил пивом, и тут меня словно пыльным мешком ударили по голове. И до меня внезапно дошла вся ситуация.

Весь день я был в шоке, весь день я ходил, словно робот, весь день я хотел заплакать, но не мог. А теперь… А теперь алкоголь и еда расслабили меня, и из моих глаз сами собой в два ручья потекли слезы.

Алиса… Ваня… Их больше нет.

Я закрыл лицо руками и зарыдал. Громко играла музыка, и я надеялся, что никто вокруг не обратит на меня внимания. Секунду спустя кто-то дотронулся до моего плеча. Я открыл глаза и увидел перед собой барменшу.

— Все нормально, здоровяк? — спросила она.

— Все… Нормально… — ответил я.

— Точно?

Панк посмотрел на меня, и на его лице отчетливо можно было прочитать чувство собственного превосходства. И меня вдруг накрыло злостью по отношению к нему. Какого хрена? Этот сопляк наверняка ни разу не покидал Новой Москвы, не бывал в передрягах, в которых бывал я. Если ему и приходилось убивать, то только забить толпой какого-нибудь бедолагу. Он ни хрена не знал, вообще ничего.

Руки действовали раньше мозга, секунду спустя голова панка уже оказалась прижата к стойке. Я схватил его двумя пальцами за кольцо в носу, и опустил вниз. Недостаточно резко, чтобы вырвать, но так, чтобы заставить нагнуться.

— Что-то хочешь сказать мне, сука?! — проорал я ему в ухо. — Что-то хочешь сказать? Говори!

— Эй, здоровяк! — воскликнула барменша.

Я огляделся, и увидел, что весь зал смотрит на меня.

— Отпусти меня, псих! — воскликнул панк. — Я тебе ничего не сделал!

И ведь действительно. Он мне ничего не сделал. И он ни капли не виноват в смерти моих близких. Это просто парень из бара. Просто парень из бара.

Я отпустил его, он выпрямился, поправил воротник, а потом прошептал что-то себе под нос, встал со стула и двинул прочь. Ко мне сзади подошел охранник. Я примирительно поднял руки и проговорил:

— Все нормально. Все ровно.

— Придется выйти, мужик, — проговорил охранник.

Я посмотрел на него. Куча надутых мышц, ростом чуть ниже меня, зато в плечах даже шире. И руки свои, органические. Наверняка фанат качалки и стимуляторов, которые позволяют быстрее набрать массу. А потом кучу времени потратил для работы на рельеф.

Интересно было бы посмотреть, как он попытается меня выпроводить. Скорее всего, я просто переломил бы его пополам, вот и все. Но нет, не стану.

— Умоюсь? — спросил я, кивнув в сторону туалета.

На его лице явно отобразился мысленный процесс, после чего он кивнул.

— Давай, только быстро.

Я встал, залпом опрокинул в себя остатки пива, после чего двинулся в сторону туалета. На то, чтобы привести себя в порядок у меня ушло не больше пары минут. Кожа лица по-прежнему была опухшей, глаза красными. Все-таки в том, чтобы отказаться от оптики были свои минусы. Покинув уборную, я сразу двинул на выход.

Вышел из бара, вытащил из кармана пачку сигарет. Достал зажигалку, старую «зиппо», щелкнул кресалом один раз, вторым, но фитиль упрямо отказывался загораться. Мужик, стоявший рядом, с готовностью протянул модную турбозажигалку в виде трех скрепленных между собой патронов. Я прикурил, вернул ему.

Весь модный, в милитари одежде, брюки тактические, наверняка внутри жгуты спрятаны. Только вот по лицу видно — нигде кроме тира и полигона он не воевал. Хотя, наверняка меня за своего принял, я ведь как прилетел в летней форме, так и остался в ней, разве что знаки различия снял. А она хоть и отличается от того, что продается в масс-маркете, но не особо.

— Спасибо, — кивнул я и двинул прочь по улице.

Что дальше? А черт его знает, что дальше, особо ничего и не придумаешь. Пытаться завербоваться в другое место бессмысленно, там запросят мое досье из «Клинков». Вернуться охранять топливный склад? Или пойти работать в такси?

— Помогите! — послышался из подворотни крик. Женский, почти девичий.

В Новой Москве очень немногие пойдут на крик о помощи, особенно когда он раздается из темной подворотни. Но меня ноги сами собой потащили туда.

Головой я понимал, что это плохая идея. Более того, чертовски плохая идея, ведь меня там могло ждать что угодно: борг, банда каких-нибудь «Резаков», пусть их в городе уже не осталось, ну и любая другая опасность, с которой я мог не справиться.

Но нет. Трое парней, двое — бритые налысо, еще один наоборот, с длинными сальными патлами, которые отсвечивали фиолетовым. Не на всю длину, будто он когда-то покрасил волосы, а потом решил забить, они отросли, а состригать их он не стал. Последний же прижимает к стене девчонку.

Та одета… Да как проститутка одета, иначе и не скажешь. Черный кожаный топик, с которой свисают металлические цепи, короткая юбка, настолько, что трусы можно разглядеть. На ногах — туфли на каблуке, не очень высоком, но все же. Волосы короткие, зачесаны вверх, розовые, нос и нижняя губа проколоты, в ушах — длинные сережки. А еще татуировка под левым глазом — несколько капель, будто слезы. Что бы это могло бы значить?

— Валил бы ты отсюда, шкаф! — крикнул один из них, тот, что был ближе. — Это не твое дело!

Совсем идиоты или обдолбались чем-то? Видят же, что я по форме, так у меня еще и пистолет на бедре, причем ни хрена не маленький. Или решили, что я просто тактикульщик по типу того, который дал мне прикурить у бара?

Да без разницы, я с детства не раз сталкивался с подобной шпаной, не раз они меня били, и не раз я избивал их в ответ. Они просто не могут позволить себе сдать назад, им стыдно друг перед другом. По одному они — говно, тронь ботинком и рассыплется. Когда вместе — говно, сцепленное дешевыми понтами. Это своего рода цемент, только вот если залить им говно, то оно им быть не перестанет.

Я поймал умоляющий взгляд девушки. Похоже, что она поняла, что я — ее единственный шанс. Что они собирались с ней сделать? Изнасиловать? Убить? Какая мне разница? Я уже успел вмешаться.

— Отпустите ее, — спокойно проговорил я.

— Или что? — спросил тот, что говорил до этого. Остальные молчали.

— Иначе я тебе башку отверну, — спокойно ответил я, сделав шаг в его сторону. — А потом засуну ее в жопу вот тому. Познаешь его внутренний мир.

— Стой, сука, пристрелю! — он вскинул пистолет и нацелил его на меня.

Я только поднял бровь и улыбнулся. Его оружие было напечатано на 3Д-принтере. Самое дешевое дерьмо, которое только можно купить на рынке или сделать самому, скачав схему из интернета. Не факт, правда, что она будет работать, и далеко не факт, что ствол не взорвется у тебя в руках после первого же выстрела.

А еще против меня такой ствол полностью бесполезен. У меня под кожей броня, второй класс, но против пистолетных пуль этого хватит.

На самом деле этот урод был уже мертв. Единственное, что отделяло его от этого — это то, что у меня пока не было морального права его убивать. Но вот если он.

— Поднял ствол — стреляй, — сказал я. — Или ты лох, который за свои слова не отвечает?

По сузившимся глазам я понял, что он сейчас пальнет, активировал ускоритель рефлексов и рванулся в сторону. Он успел выстрелить один раз, когда я оказался рядом и вогнал отцовский нож ему под челюсть по самую рукоять. Тут же отключил СБУР, чтобы не тратить зря заряд. Выдернул клинок, и труп упал на землю.

Колотая рана шеи. Повреждение спинного мозга. Мгновенная смерть.

— Ах ты, сука! — крикнул второй, рванулся ко мне, замахиваясь телескопической дубинкой.

Я без особых проблем принял ее на руку, а потом дважды ударил обратной стороной рукояти ножа ему в висок. Стеклорез пробил кость, и второе тело упало к моим ногам.

Повреждение височной кости. Повреждение мозга. Мгновенная смерть.

Даже если он и не был мертв, то пожизненную кому я ему обеспечил.

— Стой! — сделал шаг назад третий. — Стой, мужик! Забирай ее! Забирай, только не убивай, пожалуйста!

Он сделал шаг назад, потом второй. Еще секунда, и он развернется и бросится убегать.

И тут в игру вступила девчонка, которая до его так и лежала на асфальте. Она полоснула ему по ноге ногтями, хотя на самом деле это были «когти» — легальный имплант для самообороны, который особенно любили женщины, потому что он и выглядел стильно.

Парень вскрикнул, упал на одну ногу. Секунду спустя я оказался рядом, левой рукой схватил его за голову, а правой вогнал нож в шею так, что он противно заскрежетал по позвоночнику. А потом повел в сторону, вскрывая артерию.

Резаная рана шеи. Повреждение крупных сосудов. Смертельно опасное кровотечение. Смерть в течение одной минуты.

Кровь брызнула во все стороны, а я толкнул убитого бандита, заваливая его на землю.

Посмотрел на нож, на заляпанные кровью руки, рукава форменной куртки. И тут я осознал, что чувствую какое-то удовлетворение. Да, эти уроды не сделали конкретно мне ничего плохого, пусть они и мелкие бандиты, но они думали, что круты, а я оказался круче. К тому же они хотели изнасиловать девушку, которая заведомо гораздо слабее, чем они. Не знаю, заслуживали ли они жизни или нет, это не мне решать, но убив их, я как минимум спас ее. А, возможно, что еще многих.

А что если… Что, если война может быть не только там, в Африке? Что, если война идет и на улицах Новой Москвы. Если посмотреть некрологи, то в день в городе умирает от перестрелок по 20-30 человек. Чем это не боевые потери?

Эту мысль еще следовало обдумать. А сейчас надо разобраться с последствиями.

Я протянул девушке руку и помог ей подняться. А секунду спустя позади меня послышались торопливые шаги.

— Стоять! — крикнули сзади. — Полиция!

Ну что ж. Вот и последствия. Убивать полицейского я, естественно, не буду, лучше сдамся. Тем более, что тут налицо необходимая самооборона. Ну продержат неделю в СИЗО, а потом отпустят, тем более, что на адвоката мне денег хватит. Ничего страшного.

Однако девушка дернула меня за руку, и я, сам не зная почему, побежал за ней следом.

Глава 5

Мы побежали по переулку. За нашими спинами послышался выстрел, пуля вжикнула около моей головы и с дробным звуком ударила в мусорный бак. Резко схватив его, я опрокинул содержимое на землю, разливая по асфальту помои. Простите коммунальщики, но если речь идет о сопротивлении при аресте, то лучше уж вам придется потрудиться, чем я поеду в участок.

— Не отвлекайся! — крикнула девушка. — Бежим!

Позади снова послышались выстрелы. Меня рефлекторно потянуло схватиться за ствол и пальнуть в ответ, тем более, что скорее всего я попал бы с одной пули. Но нет, делать этого было ни в коем случае нельзя. Полицейский просто выполняет свою работу, с него нет никакого спроса.

Девушка перескочила через невысокий забор, разграничивающий дворы, и я рванул за ней. Перепрыгнул, пусть мне это далось не так легко, потому что я гораздо тяжелее, а она уже успела забежать в подсобное помещение здания, мусорную камеру. Дверь, ведущая в подъезд там оказалась открыта, мы миновали лестничную площадку и секунду спустя оказались в следующем дворе.

Она рванула напрямую, через детскую площадку, сейчас почти пустую, только на лавочке сидела компания длинноволосых парней с гитарой и какими-то бутылками. Безобидные неформалы, ничего странного, но лучше бы нам сейчас обойтись без свидетелей.

— Стоять! — снова послышался позади крик. Однако стрелять он больше не рискнул, потому что легко можно было задеть посторонних.

Мы подбежали к следующему дому, девушка рванула на себя дверь какой-то подсобки или чего-то такого. Но та не поддалась.

— Открой! — крикнула она.

Я подскочил к двери, схватился обеими руками за створки, пальцами продавив резинки, и резко развел их в стороны. Замок не выдержал, со звоном сдался и мы получили доступ внутрь.

Это оказалось подсобное помещение какого-то магазина. Девушка побежала первой, проскочила через него, оказавшись в зале, побежала дальше. Мне не оставалось ничего другого, кроме как рвануть за ней.

— Эй, вы куда? — крикнул продавец. — Я полицию…

Одного моего взгляда ему хватило, чтобы заткнуться. Мы выбежали на улицу, и девушка рванула в сторону следующего заведения — то ли пекарни, то ли кафе. Дверь открылась автоматически, и секунду спустя она скрылась внутри. Я вбежал следом.

Спасенная резко замедлилась. Я заметил, что дышала она ровно, даже не запыхалась, очевидно, очень тренированная. Двинулась в сторону дальнего столика, и заняла за ним место.

Здесь было тепло, но почти никого не было, время близилось к закрытию. Только две парочки сидели в разных углах кафе. Ну что ж, возможно, что мы сойдем за третью, легавый все равно видел нас только со спины, так что, может быть и не узнает. Но лучше перестраховаться.

Пахло приятно, ванилином, специями, еще чем-то неуловимым. Это все-таки пекарня, не просто кафе. Ну что ж, хорошей выпечки я не пробовал последние полгода. Да как, в общем-то и плохой. Свою порцию сосисок я так и не доел ведь.

— Лучше разделиться, — сказал я. — Он ищет парня и девушку. Я спрячусь в туалете, заодно умоюсь.

— Добро, — кивнула она. — А потом возвращайся.

Уборная была совсем рядом. Я вошел в помещение, в котором пахло уже не так приятно. Очевидно, мыть его будут только после закрытия, причем, тот же человек, который стоит на кассе. Максимальная экономия.

Раковины было три, но на одной была табличка, что она не работает. Такая же на единственном писсуаре. Но это ладно.

Я повернул ручку умывальника, и из крана потекла вода. Мне нужна холодная, она лучше смывает кровь. Я подставил руки под струю, и в слив стала убегать красная жидкость. Через несколько секунд руки уже были чистыми. Остались рукава, на них тоже видны капли, и их лучше затереть.

На это понадобилось куда больше времени, но в конечном итоге я справился и с этим. Просушил руки под потоком горячего воздуха, после чего вышел наружу. Девушка так и сидела за столиком, к ней как раз подошла официантка: совсем молодая девушка, даже девочка, больше четырнадцати ей не дашь. Трудовой кодекс позволяет нанимать детей именно с такого возраста. Только вот никто его не соблюдает.

— Что будешь? — спросил я, усаживаясь за стол. — Угощаю.

— Слойку с корицей и кофе, — ответила девушка.

— А мне сметанник Фокина и морс, — проговорил я, после чего поднял ладонь. — Рассчитаюсь сразу.

Девчонка поднесла терминал, я приложил к нему руку, и секунду спустя оплата прошла. Она упорхнула, а я развалился в кресле, чтобы быть ниже. Позади открылась дверь.

— Не оборачивайся, — сказала девушка. — Возьми меня за руку.

Я протянул вперед ладонь, и она положила свою сверху. Прошло несколько секунд, и она расслабилась. Чуть обернувшись, я увидел спину полицейского, который вышел из кафе. Можно было выдохнуть: нас упустили.

Тут же высвободил руку. Не хватало еще держать за нее незнакомую девчонку. Та, кажется, обиделась.

— Я не принц на белом коне, — проговорил я.

— Я тоже не принцесса. Но, знаешь, не многие сейчас впишутся за даму в беде. Слушай, — она чуть замялась. — Спасибо тебе за то, что вступился. Скорее всего, они меня трахнули бы по кругу, а потом убили прямо в том переулке.

— Мне нужно чего-то опасаться? — спросил я. Мало ли, вдруг перешел кому-то дорогу.

— Не, — она покачала головой. — Это просто шпана. Совершенно ничего не значат и не могут, голые понты. А ты, получается, крутой, да? Военный?

— Нет, — я покачал головой.

— Врешь, — усмехнулась она.

— Не вру.

Нам принесли заказ так что мы замолчали. Девчонка положила перед нами тарелки и стаканы, после чего снова убежала. Похоже, что она занималась там чем-то интересным в подсобке. Книжку читала или фильм смотрела, может быть. Поэтому старалась обслуживать нас как можно быстрее.

Я посмотрел на девушку, и понял, что чувствую к ней какое-то расположение. Может быть, потому что спас ее? Черт знает. Точно не жалость, потому что на жертву она была не похожа совсем. Да, потрепана немного, но смотрит дерзко, даже с вызовом. Интересная особа. И подозреваю, что те зажали ее не просто так. Она чем-то связана с теневой стороной города.

— Я из ЧВК, — сказал я и протянул ей руку. — Хантер.

— Рика, — ответила девушка, пожимая мою ладонь.

Я присмотрелся внимательнее и увидел на ее руке, чуть повыше большого пальца еще одно тату: стилизованное изображение девушки, у которой из глаз текут красные слезы. И вот тут я уже понял, о чем идет речь. Моего знания улиц на это хватило.

— А ты, получается, из «Кровавых», — спросил я.

— Да, — девушка кивнула, не стала отнекиваться. — А что, есть какие-то проблемы?

«Кровавые» когда-то были достаточно жесткой бандой и владели целой мегабашней в Квартале. Однако они проиграли войну «Сапсанам», и их выпнули из этой дикой части города. И они нашли новый вариант: легализовались. Проституция была легальным бизнесом в России, и пусть облагалась дополнительными налогами и кучей требований, все равно приносила прибыль. А если учесть беспрекословное подчинение и лояльность внутри организации, работницами стали те же участницы банды.

— Никаких проблем, — я покачал головой. — Ничего против вас не имею. Но ты по-прежнему будешь врать мне, что те трое взяли тебя случайно.

— Хорошо, — она надулась. — Не случайно. Но и ничего тебе не будет. Ты ведь всех убил, двоих зарезал, а третьему башку пробил. Так что опознавать тебя некому.

— Успокоила, — я усмехнулся.

Я поковырял ложкой торт, поел, потом сделал глоток морса. Напрочь химозный. Мне приходилось пробовать настоящий в Карелии, и я мог с уверенностью сказать, что это просто небо и земля.

Я посмотрел на нее и вдруг почувствовал… Она связана с криминалом. «Кровавые» — это, как ни крути, но банда. И у них есть выходы на другие нелегальные дела. И если я хочу все-таки отомстить за родных…

Добыть дело можно ведь не только вламываясь в участок. Хороший хакер вытащит его без проблем, да еще и не оставит никаких следов. Так, почему бы и нет?

— Мне нужен выход на хакера, — сказал я то, что было у меня на уме.

— Что? — ее глаза широко распахнулись. — В смысле? Ты о чем это?

— Ты из «Кровавых», — ответил я и понизил голос так, чтобы нас не могли просто так подслушать. — У вас есть выходы на хакеров. Мне нужны услуги одного из них. Очень хорошего. Нужно будет взломать сервера полицейского управления.

Она откинулась на диванчике и посмотрела мне прямо в глаза. Они у нее были искусственными, нежно сиреневого цвета. Красивые очень, впрочем, сейчас таким никого не удивишь. Радужку можно сделать хоть со значком радиации, хоть с символом биологической угрозы.

— Ты меня спас, — сказала она. — И ты, скорее всего, не подментованный, иначе не стал бы убегать. Но я тебя не знаю. И не думаю, что на улице тебя кто-то знает. Мне придется за тебя поручиться, понимаешь? Так что давай ты расскажешь, кого тебе нужно достать. Что у тебя произошло.

Ну что ж. Похоже, других вариантов у меня особо-то и нет.

— Семья, — сказал я. — Пока я был в командировке, какие-то уроды убили мою семью. Деталей не знаю, не рассказывали, с делом ознакомиться тоже не дали. Я хочу добраться до тех, кто это сделал.

— Ты уверен? — спросила она. — Нет, я знаю, что ты сегодня троих замочил, и глазом не моргнул, руки кровью испачкать не боишься. Но по тебе же видно, что ты вообще ничего не знаешь об обратной стороне Новой Москвы. Иначе не стал бы встревать, а прошел бы мимо. Ты уверен, что хочешь с этим познакомиться?

Я посмотрел ей в глаза. Уж кто-кто, а она знала о теневой части жизни в Новой Москве, все. Скорее всего, она родилась в такой среде. Не удивлюсь, если она родом из Квартала или Боевой зоны, и вместо родителей у нее были старшие подруги по банде. Вполне возможно, что и так.

Нужно оно мне? Нельзя задумываться. Нельзя сдавать назад. Решился, значит, решился, больше некуда идти. Только вперед.

— Да, — кивнул я.

Ее взгляд расфокусировался, и секунду спустя мне пришло сообщение. Я открыл его и увидел геометку. Вбил в навигатор и хмыкнул — недалеко. И заведение в нем соответствующее — бордель «Маламут». В том, что он принадлежит «Кровавым», сомневаться не приходится.

— Приедешь завтра, после шести вечера, — сказала она, и ее голос стал жестким, все жеманство будто рукой сняло. — Просто так тебя никто не сведет, то, что ты вытащил меня сегодня — это плата за то, что с тобой вообще будут говорить. Придется заплатить, услуга за услугу.

Логично. Хороший боец не будет для них лишним.

— Я не полезу в криминал, — я покачал головой. — Если надо будет ограбить что-то или завалить невинного человека — можете искать другого.

— У нас больше проблем со шпаной типа сегодняшних, — ответила Рика. — А ты их валишь, я так понимаю, без всяких угрызений совести, верно?

Я даже отвечать не стал. Тут и без этого все было ясно.

— Ну вот, — сказала она. — Ты поможешь нам, а мы поможем тебе. Но я все равно ничего не решаю.

— Я тебя понял, — ответил я и залпом допил морс.

— Вот и хорошо, — она поднялась. — Уходить нам лучше раздельно, сюда могли вызвать пару патрулей. Район вряд ли оцепили, но все-таки. Давай, до встречи.

— Удачи, — кивнул я.

И остался ждать. Вот он: зыбкий шанс дотянуться до убийц моей семьи, добраться до них. И я действительно готов на то, чтобы замазаться в криминале. Было в этом что-то такое…

Мне ведь понравилось. Если все-таки признаться себе, то мне это очень понравилось. Не настолько, чтобы прыгать до потолка от радости, я все-таки профессионал. Но определенное моральное удовлетворение мне это принесло.

И мысли… Мысли о том, что в городе на самом деле идет война. Да о чем тут говорить, тут ведь есть территории, где не работают законы Российской Федерации, причем не в Старой Москве, а тут, в Новой. Квартал. Боевая Зона. Места захвачены бандами, и обычному человеку там лучше не появляться.

А правительство ничего с этим не делают. Обещают ликвидировать, но прикрываются тем, что могут быть жертвы среди мирных жителей, ну и гражданскими правами. И это при том, что они частенько на гражданские права попросту кладут с прибором, как случилось год назад, когда демонстрацию у Дома Правительства чуть ли не танками раскатали. А люди ведь просто требовали правды, хотели знать, действительно ли одна из корпораций готовила проект, который должен был поработить людей.

Я, впрочем, в те дела не полез. У меня семья. Я не мог так рисковать.

Но вычистить Квартал можно было без особых проблем. Дали бы «Клинкам» контракт, обеспечили бы технику, потому что на территории Российской Федерации у нас ее не было. И через пять-шесть суток Квартал был бы полностью очищен. Осталось бы только убрать трупы и залатать проломы и пробоины в стенах. Но никто этого не делает, хотя, казалось бы, это очевидный вариант.

Так или иначе, из этого можно сделать всего один вывод: существование Квартала выгодно правительству и корпорациям. Ущерб репутации имеется, но не подконтрольная территория позволяет проворачивать темные дела. И многие банды на самом деле кормятся из рук этих «благочестивых» господ.

Но обычным людям только хуже. Грабят, убивают, причем, иногда, сука, целыми семьями, как поступили с моей, пусть это и вышло случайно. В Квартале производят огромное количество наркотиков и самопального оружия, которое потом расходится по всей Москве. Грязь, мразь, во многих не осталось ничего человеческого. Некоторые даже до людоедства дожили, если верить сюжетам от НТВ. И не от голода, а чуть ли не по приколу.

Полиция туда даже не суется. Нет, я никогда не был о ней высокого мнения, знал, что очень многие — грязные, продажные. Но среди них есть и те, кто ведет дела честно, кто расследует преступления, ловят грабителей и маньяков. И их ведь тоже немало на самом деле. Просто полиция захлебывается, вот и все. Им не вывезти все.

Так, может быть, кто-то должен почистить это все? Вынести мусор, пусть это и человеческий мусор. Немного упростить уголовный кодекс, до принципа «око за око, зуб за зуб». Ну и расширить его. Торгуешь наркотиками — умирай. Похищаешь людей за выкуп — сдохни. Убиваешь, грабишь? Тебе конец.

И ведь мне хватит боевого опыта на такое. Все, что нужно — это обзавестись связями. Знать, где покупать оружие, где можно укрыться на какое-то время, где оставить тайник. Ну и искать банды тоже нужно уметь. Нельзя же просто ворваться в Квартал и перебить кучу народа.

Кто-то подумает, что я сошел с ума после смерти родных, раз решил вершить самосуд. Но нет, это далеко не так. Моя голова холодна, я рационален. Никто до сих пор не решался взять эту работу в руки. Так почему бы мне этим не заняться?

Это ведь просто работа.

И как и на любой работе, на ней можно умереть. Что, мало брокеров выходили в окно, после того как акции критически падали? Мало пиджаков валились с инсультами после трех суток на работе без перерыва, да еще и под разными стимуляторами? Да даже продавца в магазине могут убить, риск есть везде. В ЧВК я мог десяток раз оказаться записанным в двухсотые, и несколько раз был даже близок к этому. Но выжил же.

Так. Что-то я разошелся. Уже замечтался о том, что очищу Новую Москву от преступности. Сперва надо попытаться дотянуться до убийц моей семьи. А уже потом будем решать, что дальше. Да.

Я поднялся, вытащил из кармана пачку сигарет, сунул одну в зубы, вышел на улицу, кивнув по дороге кассиру. Закурил.

Пойду домой. Приберусь, разложу, наконец, вещи. Зря что ли я учил новичков всегда соблюдать порядок? Когда порядок вокруг, тогда проще и порядок в голове поддерживать.

Глава 6

Бордель оказался именно таким, каким я его и представлял: невысокое отдельно стоящее здание с вывеской «Маламут» и изображением пса. Я понятия не имел, что это за порода, но выглядело все это достаточно вульгарно.

Приехал я без десяти шесть и десять минут просто курил на противоположной стороне улицы, смоля сигарету за сигаретой. В голове крутилась та же самая мысль, что и весь день: действительно ли я готов ввязаться в криминал для того, чтобы достать убийц своей семьи.

Мысли о том, чтобы начать войну, крутились в голове еще чаще, и я не знал, что мне делать. Была даже мысль поехать поговорить со священником. Других вариантов у меня не было: достаточно близких друзей, которым можно было рассказать о ситуации у меня не имелось, так, несколько приятелей. Ну и не психотерапевту же мне об этом говорить, верно?

Вот и сейчас я курил. На улице стояли две девчонки, обе в вызывающей одежде, которая однозначно говорила об их профессии. Однако обе были вооружены пистолетами, кобуры с которыми были закреплены на их бедрах. А у одной была еще и бейсбольная бита. Теперь их делали из поликарбоната, потому что дерева никто на такую чушь тратить не стал бы. Особенно если учесть, что в стране не было ни одного бейсбольного поля.

Решившись, я бросил сигарету на землю, растоптал окурок, после чего двинулся прямо через дорогу. Мимо проскочила машина, чуть не сбив меня, водитель засигналил, но я даже не обратил на это внимания.

— Ну ты и здоровый, — проговорила одна из охранниц, когда я подошел ближе. — Тебе, наверное, сразу троих или четверых придется снимать, а, великан?

— Я поговорить с Рикой. Она должна была предупредить обо мне, — не поддержал я ее шутливого тона.

— Да, помню. Хантер, значит? Ты при стволе?

Я, молча, отвел в сторону полу куртки. Естественно, я больше не бродил по улице в комплекте обмундирования «Клинков». Поменял это на джинсы, крепкие полувоенные ботинки и бушлат, но не армейский, а гражданский. Он привлекал меня тем, что имел длинные полы, позволяя спрятать оружие, а в воротнике был спрятан капюшон, что будет совсем не лишним, если учесть, что погода после Третьей Мировой стала непредсказуемой. Ну и возможность спрятать лицо тоже лишней не будет.

— Ого, ты и сам здоровый, и ствол у тебя тоже ничего, — проговорила вторая, заценила мой «Удав». — А в штанах у тебя тоже такой?

— Не надо с ним шутить, — сказала вдруг первая, поймала на себе полный недоумения взгляд, после чего сказала. — Я потом объясню. Проходи.

Я двинул вверх по лестнице, поднялся на крыльцо, открыл дверь и вошел. Прошел через прихожую и оказался в чем-то вроде атриума: большой комнаты, по верху которой проходил балкон. Здесь все было в красных драпировках, висело несколько неоновых сердец.

В зале на диванчиках сидело несколько девчонок, по-видимому, не занятых сейчас. Одна из них подняла голову и узнала меня, встала и, повернув голову налево, крикнула:

— Маман! Идите сюда!

Ага, значит, именно так они называют свою старшую. Вряд ли она — самая главная во всей банде. Думаю, есть кто-то постарше, но какие-то вопросы она может решать и сама.

Отсутствие охраны меня не удивило, они тут сами себе охрана. Практически все девчонки нашпигованы боевым железом, это видно невооруженным взглядом. Интересно, оно не мешает им обслуживать клиентов?

Я не сразу узнал Рику, она выглядела иначе: на ней было полупрозрачное кружевное боди и юбка, больше похожая на пояс. А еще она была размалевана, как шлюха. Впрочем, ничего удивительного, ее род занятий не вызывал у меня никаких сомнений.

— Привет, Хантер, — поприветствовала она меня, подходя ближе. — Все-таки решился?

— Да, — кивнул я.

Через несколько секунд из помещения вышла и сама Маман — высокая и очень худая женщина, одетая в строгий костюм. Она, очевидно, сама не работала, только решала вопросы. Впрочем, ей и некогда.

— Это и есть Хантер? — спросила она, повернувшись к Рике.

— Да, — кивнула та.

Старшая из «Кровавых» смерила меня долгим взглядом, после чего проговорила:

— Ну что ж, ты выглядишь бойцом. Хоть и одеваешься плохо. Пойдем тогда, поговорим.

Она развернулась и двинулась прочь. Я ожидал, что мы пойдем в сторону лестницы, ведущей наверх, но нет, совсем наоборот, мы стали спускаться вниз, в подвал. Он, впрочем, был достаточно обжитым: здесь были те же самые драпировки и неон. Из-за одной из дверей я услышал звуки льющейся воды, думаю, там душевая. Еще одна оказалась приоткрытой, и внутри несколько девчонок сидели на диване, а в центре находился низкий белый столик с чайником и несколькими чашками. Комната отдыха.

Мы прошли дальше, Маман приложила ладонь к электронному замку одной из дверей, и створка сама собой отъехала в сторону. Мы вошли внутрь, и я снова удивился контрасту: как строгий костюм выделялся на фоне откровенных нарядов девчонок, так и строгое убранство кабинета отличалось от всего остального.

— Присаживайся, — сказала она, кивнул на кресло перед столом. Сама же обошла рабочее место и уселась с другой стороны.

Я не заставил просить себя дважды, занял место, размял шею. Маман снова смерила меня взглядом, после чего сказала:

— Рика рассказала о твоей беде. Я соболезную: потерять семью — это ужасно. Никакому родителю не пожелаешь пережить своегоребенка.

— Я не за соболезнованиями сюда пришел, — ответил я. Возможно, резковато, но мне совершенно не хотелось выслушивать такое. — Давай ближе к делу?

— Хорошо, — кивнула она. — Значит так. Тебе нужно дело о смерти твоей семьи, но добыть его самостоятельно ты не можешь. И тебе нужен хакер.

— Верно, — кивнул я.

— Причем, хороший, — вставила свои два слова Рика. — Влезть на сервер полицейского участка — не очень просто. И придется работать так, чтобы не оставить следов. Потому что, когда найдут их трупы, первым подозреваемым будет он, особенно если узнают, что данные были украдены.

— Точно, — кивнула Маман. — И ты думаешь, что мы можем помочь тебе с этим? Свести с нужным человеком?

— Точно, — кивнул я. — Я знаю, кто вы такие. Я знаю, что вы продолжаете не совсем легальную деятельность. И связи у вас остались.

На самом деле я тыкал пальцем в небо, но не особо-то и сомневался в своих словах. Должно было что-то остаться, иначе никак.

— Ты прав, — кивнула она. — Но почему ты думаешь, что мы поможем тебе. Да, ты вступился за Рику, и поэтому мы сейчас говорим. Но сотрудничество должно быть взаимовыгодным. Как ты считаешь, что ты нам можешь предложить?

— Деньги, — пожал я плечами. В действительности, у меня было немало денег, больше четырехсот тысяч рублей.

— Нет, — она покачала головой. — Деньги у нас самих есть, и они нам не так интересны. Нам нужно доказательство того, что ты действительно хочешь стать нашим другом.

— И доказательство того, что я не подментованный, верно? — спросил я.

— Мы не можем поставить на парня с улицы, который просто представился Хантером. Мы пытались по своим каналам найти что-то о тебе. Федор, да? Работал на множестве работ, а потом записался в частники. И работал на них шесть лет. И вся информация официальная, ни одного привода, просто образцовый гражданин.

— У меня была семья, — пожал я плечами. — Я не мог ей рисковать.

— Мы тоже не можем рисковать, — сказала она.

— Так, вроде как, я уже замарал руки? — я посмотрел на Рику. — Я убил троих.

— Этого мало, — сказала Маман.

В этот момент открылась дверь, и в помещение вломилась одна из охранниц, та самая, которая предостерегла вторую от подтрунивания надо мной. Она явно запыхалась, похоже, что бежала от самого своего поста.

— Они вернулись, Маман! — воскликнула она. — Снова требуют денег.

На лице старшей промелькнуло выражение досады, после чего она встала и проговорила:

— Ну что ж, Хантер, вот и пришло время показать себя.

Она поднялась, и мы двинулись за ней. Снова коридор, лестница, и мы опять оказались в атриуме, обстановка в котором, тем не менее, сменилась. Причиной этому были пятеро парней, одетых, либо как спортсмены, либо как типичное быдло с улиц: шорты, спортивные костюмы, кроссовки и кепки.

Только вот то, что они не спортсмены говорило то, что все они оказались вооружены. У двоих были дробовики, у еще двоих — пистолеты. Последний, тот, что стоял впереди и, очевидно, был главным из них, оружия на виду не носил. Но то, что оно и у него есть, это понятно.

— Ну что, вы бабки приготовили? — спросил тот самый, что без оружия, сделав еще шаг вперед.

— Парень, — сказала ему Маман. — Вы ведь до сих пор не понимаете, с кем связались, верно? Вам лучше вернуть нашу Гамми в целости и сохранности, пока вы сами не пострадали.

— Мы связались с толпой никчемных сучек, — он сделал шаг вперед и посмотрел ей прямо в глаза. — Может быть, вы раньше что-то и могли, но теперь ваше время вышло. Так что придется заплатить, иначе мы вернем ее вам по кусочкам.

Перед глазами всплыло входящее сообщение от незнакомого номера.

«Одного живьем».

Ага, ну что ж, принял. Их пятеро, я один, причем скорее должен продемонстрировать то, на что способен, потому что девчонки их и сами бы перебили. Правда, кто-то из них наверняка оказался бы ранен, а то и убит. А меня в общем-то можно не жалеть.

Но шансы есть, потому что это по-прежнему не бойцы, а всего лишь быдло с улиц. Только вот одного живьем. Будет лучше, если это окажется главный, тот самый, что нагло говорит. Думаю, Маман будет интересно пообщаться с ним в другой обстановке.

Первый шаг был ясен, дальше надо будет действовать по обстановке, как и всегда. Ладно.

Я сделал шаг вперед, схватил парня за ворот куртки, резко притянул к себе и ударил головой в лицо. Послышался отчетливый хруст и глаза моего врага закрылись, после чего он стал опрокидываться назад, на спину.

Сотрясение мозга. Потеря сознания.

Отпустив его, я рванулся в сторону, одновременно правой рукой выхватывая нож. Здесь двое стояли достаточно близко. Левой рукой я схватил ближайшего за руку, рванул к себе, а потом полоснул ножом по горлу, отчего во все стороны брызнула кровь. А потом вогнал клинок в шею второму по самую рукоять.

Резаная рана шеи. Повреждения сосудов. Смертельно опасное кровотечение. Смерть в течение одной минуты.

Колотая рана шеи. Повреждение спинного мозга. Мгновенная смерть.

Выхватил пистолет из ладони того, которого по-прежнему держал, вскинул, прицелился в правого и нажал на спуск. Звук выстрела еще не успел смолкнуть, а я уже пальнул во второго. Попал ему точно в голову, отчего содержимое чего черепной коробки вынесло на ближайшую стену.

Огнестрельное ранение головы. Повреждение мозга. Мгновенная смерть.

Огнестрельное ранение головы. Повреждение мозга. Мгновенная смерть.

Ну что ж. Четыре трупа, пятый в отключке, все помещение в крови и мозгах. А я в общем-то тоже, не везет мне в этом плане. Опять отмываться придется. Привык я убивать вот так вот, некрасиво. Но оно даже правильно, вид умирающих жутким образом своих, деморализует. На это и рассчет.

— Ну что ж, ты хорош, — проговорила Маман. — Лучше многих. И показал, что крови не боишься. Хватай этого и потащили вниз. А ты, Рика, останься тут и проследи, чтобы все вычистили. Всем клиентам продление на час за счет заведения, здание закрыть и новых не пускать. И чистильщиков позовите, надо трупы прибрать.

Я наклонился, выдернул нож из шеи бандита, вытер лезвие об его одежду и спрятал в ножны. Потом похлопал того, что был в сознании, вытащил у него из кармана обычную выкидуху, из плечевой кобуры пистолет и небольшой револьвер с лодыжки. Все это побросал на землю, после чего забросил тело на плечо и пошел следом за Маман.

Снова пришлось спускаться в подвал. Помещение, в которое она отвела меня, как две капли воды походило на допросные, которые я видел на базах «Клинков»: такая же плитка повсюду, стоки в полу и самое разное оборудование, развешанное по стенам и разложенное повсюду. Впрочем, допросные наверняка везде одинаковые.

В центре стояло кресло с ремнями, оно было прикручено к полу. Я посадил на него бандита, после чего принялся связывать. Дело было привычное, нам нередко приходилось похищать высокопоставленных командиров, вывозить их на свои базы, и там держать в импровизированных тюрьмах. Ну и допрашивать, естественно тоже.

Черт. Никто из жителей Новой Москвы не хотел бы знать, что мы делали с этими бедолагами.

— Давай, приводи его в себя, — сказала Маман, сделала шаг к нему и вставила что-то в разъем на шее. Какой-то чип. — Нам нужно знать, где они держат нашу Гамми.

— Сперва расскажи мне, в чем дело, — сказал я. — Очевидно, вы ввязали меня в какое-то дерьмо. Эти уроды из какой-то банды, иначе не стали бы переходить вам дорогу. Не просто малолетняя шпана.

— Да, — кивнула она. — Они из «Дробовиков», есть такая банда в Боевой Зоне. Ты сам знаешь, серьезных парней там не бывает, они все в Квартале.

Естественно, я об этом не знал, но звучало это как лукавство. Сомневаюсь, что действительно слабая банда смогла бы отбить и удержать хоть какую-то территорию. Значит, это не так. Но возражать не буду.

— Они занимаются мелочью: рэкетируют бизнесы, похищают людей за выкуп, грабят, естественно. Прозвали их так, потому что они предпочитают дробовики. Ну, знаешь, прикол у них такой, и их лидер придумал себе отличительный знак.

— Понял, — прервал я ее. — А у вас с ними какие терки?

— Они похитили одну из наших девочек, Гамми. И теперь требуют выкуп, в противном случае ее угрожают убить. На самом деле, ее так и так убьют, сам же понимаешь, возвращать заложников — глупо. Лишние следы. И мы должны что-то сделать.

— Понял, — кивнул я. — И мы должны узнать, где ее держат?

— Точно, — подтвердила она. — Так что давай допросим ублюдка.

— Допрашивать буду я, — ответил я. — У меня в таких делах опыта больше.

Я наклонился, подхватил его за голову, а потом резко вдавил кончиком большого пальца точку у него под носом. Это вызывает резкую боль, которая приводит в себя гораздо лучше, чем простое похлопывание по щекам.

Парень вскрикнул, огляделся, посмотрел на меня, и его глаза расширились от страха. Ну а чего удивительного-то, я же весь в крови его дружков.

— Эй, вы чего творите? — воскликнул он. — Отпустите меня! Вы хоть знаете, что сделают наши парни, если узнают, что вы такое устроили?

Намекает на резню. Тем не менее, ему страшно, очень страшно. Это видно.

— Как зовут?

— Гриль! Меня зовут Гриль! — его глаза бешено бегали из стороны в сторону. — Ну, парень, если ты знаешь хоть кого-нибудь на улице, то должен быть в курсе, кто я такой!

Выеживается. Ну ладно, посмотрим, как ты заговоришь дальше.

— Тогда тебе не повезло, — ответил я. — Потому что я не знаю никого на этих улицах. Так что мне наплевать, кто ты. Поэтому лучше скажи, где девчонка, добром.

— Да пошел ты, — он рванулся, но кресло держало его крепко. Парень поднял голову и плюнул мне в лицо, но его плевок только упал на пол. — Ничего я не скажу, понял!

Я выхватил нож и резким движением всадил ему в бедро. А потом стал медленно проворачивать в ране. Он был очень острым, потому что я потратил час на его доработку, раз уж решил использовать как основное оружие. Теперь им можно было при желании резать бумагу на весу.

Колотая рана бедра. Нарушение подвижности конечности.

— Да пошел ты! Мои парни придут сюда и убьют! Всех убьют! А потом тебя порежут на куски! Понял, нет?

Я провернул клинок на триста шестьдесят градусов, и он заорал еще громче. Оставалось надеяться только на то, что эта комната звукоизолирована. Хотя сомневаюсь, что под этой плиткой нет чего-нибудь, что поглощает шум.

Выдернув нож, я воткнул его ему в тыльную часть ладони, пробив ее насквозь. Он снова закричал.

Колотая рана ладони. Нарушение подвижности конечности.

— Скажу! — не выдержал он, наконец. — Скажу! Она в одном из заброшенных магазинов в Боевой Зоне! «Левый-правый» называется! Это обувной! Улица Гречаного, дом триста шестьдесят пять! На первом этаже, в самом доме кто-то есть, а ниже наша база!

— Пока что ты будешь жить, — сказал я. — Но если ты обманул, то то, что я с тобой сделал, покажется тебе ерундой.

Я ударил его кулаком в лицо, и его голова повисла. Вырубился.

Сотрясение мозга. Потеря сознания.

— Ну, и что теперь? — я повернулся к Маман. — Что будете делать?

— Будем, — ответила она. — Поедешь туда. Вернешь Гамми — сведем тебя с хакером. Он достанет нужное дело. Платить ему будешь сам.

Я задумался. Эта шваль не заслуживает того, чтобы пачкать своим присутствием и без того дерьмовый город. Ну что ж, почему бы мне в действительности не съездить туда?

Глава 7

Я прихватил пистолет главаря, благо он был снабжен глушителем и пару магазинов к нему. Основной моей идеей было не поднимать шума до того, как я не доберусь до девчонки. Потом — да, можно палить со всех стволов, но нельзя, чтобы «Кровавая» пострадала. Опыт у меня был, так что можно было рассчитывать на успех.

Машину, на которой можно было добраться до места, я тоже позаимствовал у бандитов. Просто решил, что не стану доезжать до точки назначения, чтобы не палиться, а пройду немного пешком. Было понимание того, что для эвакуации придется использовать другую тачку, потому что эту либо угонят, либо разберут на запчасти прямо на месте. Впрочем, была крошечная надежда, что этого не произойдет. Если Гриля действительно знали, то могло получиться и так, что его тачку трогать побоялись бы. Но особой веры в это не было.

Дважды мне пришлось срочно сворачивать и искать новую дорогу: в первый раз, когда я чуть не наткнулся на полицейский пост, который проверял машины, ехавшие по направлению в Боевую Зону. А во второй раз уже в ней, когда чуть впереди по дороге началась перестрелка. Попасть под шальную пулю мне не хотелось совершенно, поэтому я предпочел выехать на параллельный проспект и миновать опасное место.

Наконец, я доехал. Вышел из машины, закрыл двери и поставил ее на сигнализацию. Группа малолетней шпаны, которая сидела на раздолбанной, словно после бомбежки, остановки, тут же обратила на меня внимание. Но моя внешность сразу показывала, что цепляться ко мне не стоит.

В целом быть здоровым мужиком, со взглядом парня, готового к убийству, выгодно. Гораздо меньше шансов нарваться на конфликт на улице. А уж когда на тебе еще и боевые импланты видно, то все еще проще становится. Хотя, некоторые считают, что быть сильным тоже опасно — можно нарваться на сильнейшего. Но против обычных гопников моего вида хватит.

Скоро я добрался до места, остановился у соседнего здания, достал пачку сигарет, прикурил. У входа стояло двое: оба при оружии. У одного пистолет в кобуре на бедре, второй же вооружен тем самым пресловутым дробовиком. МР-155, ничего интересного, но штука самозарядная и вблизи лупит очень здорово. А этот еще и кастомный, вместо приклада рукоять пистолетная, а на ней сверху еще и коллиматор стоит, ну и ствол укороченный. Не обрезанный, а именно короткий, заводской. Для ближнего боя игрушка, зато можно и под полой куртки спрятать, и, скажем, из машины стрелять гораздо удобнее будет.

Впрочем, оружие их меня особо не интересовало. Вопрос был совершенно в другом: как попасть в здание, когда эти двое торчат там. Можно было бы подойти и вырубить обоих по-тихому, но, во-первых, был риск, что кто-то из них успеет закричать, а во-вторых, зеваки однозначно не останутся равнодушными. Скорее всего, поднимут шум.

Нужно было искать другой путь. Я решил обойти здание, может быть, получится что-то найти?

Потратил на это минут пятнадцать, но нет, запасного входа не обнаружилось. Вернее, он был с противоположной стороны, служебный, но оказался заперт на массивную металлическую дверь, которую даже с моими протезами было не сломать. А отмычек, чтобы вскрыть, у меня не имелось, как и особого опыта работы с ними.

Оставалось только ждать, может быть что-то произойдет. Если нет, то придется вламываться с шумом, какие варианты?

Проблема в том, что и время у меня было ограничено. Рано или поздно кто-то из догадается позвонить главарю и выяснить, что там, как прошли переговоры. Тот, ясное дело ответить не сможет. Тогда будут вызывать остальных, а если не на связи окажутся сразу пять человек, то это будет, очевидно, подозрительно.

Впрочем, мне повезло, долго ждать не пришлось. Минут через пять прямо напротив здания остановился микроавтобус. Пассажир из него вышел наружу, потом открыл боковую дверь и оттуда выбрались уже шестеро девчонок. На любой вкус, как говорится.

Что тут происходит, у меня особых сомнений не было. Парни решили развлечься и вызвали проституток. Вполне возможно, что они делали это тайком от главаря, значит, в ближайшее время его никто особо не ожидает. Ладно.

Парни придирчиво осмотрели живой товар, после чего тот, который был с пистолетом ткнул в двоих: высокую блондинку с большой грудью и наоборот, коротковолосую азиатку. С помощью режима увеличения оптики я смог прекрасно рассмотреть все происходящее. Девчонка эта была не кореянка, и не китаянка, скорее всего из коренных народов России. Якутка, или как там оно правильно будет.

Второй же расплатился с сутенером, и все вместе они ушли обратно в здание магазина. Работницы секс-индустрии вместе со своим хозяином погрузились в тачку и двинули прочь. Ну что ж, у меня есть час или два, очевидно, что быстрого возвращения главаря они не ожидают. Но все равно надо было торопиться.

Я двинулся к магазину, достал пачку сигарет, закурил. По-хорошему нужно снова бросать эту привычку. В Африке я, кстати говоря, вполне нормально обходился и без курева, но там это и необходимо: запах демаскирует. Когда возвращался в Москву, старые привычки просыпались.

Оказавшись возле двери, я огляделся. Никто на меня не обращал особого внимания, так что я решил рискнуть. Пригнулся и вошел в помещение, тут же оказавшись в полумраке.

Естественно, что от магазина обуви тут ничего не осталось, кроме стеллажей на стенах, которые по какому-то приколу не стали отдирать. Впрочем, нужно было сказать, что помещение они обставили. Во-первых, сделали перегородки, а во-вторых, поставили диваны, неон.

Те, что были с девчонками, ушли дальше. В помещении же сидел еще один на диване.

— Слышь, я следующий да, — проговорил он в спину своим товарищам по банде.

— Ты не скидывался, — ответил один из них, развернувшись.

Я в последний момент успел спрятаться за диваном, пригнулся, стараясь стать как можно меньше. Только не спалиться, только не спалиться…

— Ну и что, тебе жалко что ли? Тебя же все равно на целый час не хватит!

Клянчащему бандиту ничего не ответили, ушли дальше. Он же потянулся, развалился на диване. Ну что ж, работаем.

Я осторожно вынул клинок из ножен. Пора ему опять напиться крови.

Секунду спустя я уже заткнул бандиту рот, а потом вогнал лезвие в шею, направляя его вверх, чтобы пройти через позвоночник, затылочное отверстие и попасть в мозг.

Колотая рана черепа. Повреждение мозга. Мгновенная смерть.

Он даже дернуться не успел, как обмяк. Я вынул клинок и осторожно уложил парня набок, даже глаза закрыл, будто он приснуть решил. Все равно ведь раны видно не будет, да и крови при таком повреждении минимум.

Так, дальше. Небольшой коридор, по бокам четыре двери. Одна закрыта, как прикрыли вторую я даже успел заметить. Похоже, что там сейчас развлекаться с девками будут. Ну что ж, ладно, имеет смысл даже выждать немного, потому что шума будет меньше.

Я заглянул в помещение и увидел там две кровати, но занята оказалась всего одна — на ней спал настолько жирный парень, что я даже не понимал, как хилый предмет мебели его выдерживает. На голове у него было множество кос, которые торчали во все стороны, словно его током долбануло.

Ну и как его резать? Шеи нет, все жиром заплыло, до сердца тоже не достанешь, нож завязнет. Остается один вариант.

Я подкрался к нему, зажал рот, а потом резким движением вогнал клинок в глаз. Во все стороны брызнули искры, толстяк дернулся и тут же затих. Готов.

Колотая рана глазницы. Повреждение оптического импланта. Повреждение мозга. Мгновенная смерть.

Выдернув клинок, я двинул наружу. Проверил соседнюю комнату, убедился, что никого нет. А в остальных началось действо: вовсю были слышны фальшивые женские стоны. Мне оставалось только миновать коридор.

В следующем помещении было двое, и оба втыкали в огромный телевизор, висевший на стене, скорее всего, ворованный, как и все остальное. У обоих в руках были геймпады, и оба оказались полностью погружены в игру и беседу. Я тихо двинулся за ними, внимательно смотря под ноги, чтобы ничего не задеть. Благо телек светил достаточно ярко, так что моя тень падала на стену, а не от нее.

Путь мой вел в следующее помещение, куда вел проем без самой двери. Если учесть стойку кассы, которую бандиты превратили в барную, это должна была оказаться дорога на склад. Ну и в другие подсобки.

— Дубу сегодня меньше всех повезло, — проговорил один из парней, сидевших на диване. — Гриль его поставил пленную охранять. Мы-то, ладно, бухнуть можем, дунуть, а он там будет сидеть.

— Да уж, — сказал второй. — И чего ее охранять вообще? Она ж не то, что шагу ступить, двух слов связать не может. Да и ошейник.

— Да это за то, что он в прошлый раз на посту «клея» надулся, — хохотнул первый. — Вот ведь идиот, спалился же. Все дуют, и не палятся, а этот придурок спалился.

— Точно, — усмехнулся второй.

Похоже, их смущало не то, что чел упарывал на посту. Они считали его дураком не за это, а именно за то, что ему не повезло попасться. Да и судя по тому, как один из них постоянно потирал нос, он и сам не был против чего-нибудь принять.

Ненавижу наркоманов. Зависимости есть у каждого, но конкретно эта получается от глупости. Ни один здравомыслящий человек никогда не прикоснется к наркотикам.

Я легко миновал это помещения и оказался на складе. Бандиты его использовали по назначению, только вместо стеллажей с обувью тут было два металлических оружейных шкафа, запертых на замок, и еще несколько, но уже попроще, композитных. Думаю, тут они держат добычу перед тем, как передать ее подпольным барыгам.

А ведь у них должны быть деньги, причем, наверняка немало. Что-то вроде общака. Может быть, пройтись, поискать? С другой стороны, ну его, скорее всего, спалюсь. Да и там сейф наверняка, который я отпереть не смогу.

Да и не за бабками я сюда пришел.

Следующее помещение оказалось подсобкой. Я выглянул и увидел внутри человека, который сидел на стуле и ковырялся в планшете. Что ж, подозреваю, что это тот самый Дуб, которой проштрафился. Сейчас мы это проверим.

— Эй, Дуб, — прошептал я. Шепот одного человека невозможно отличить от шепота другого, так что идентифицировать он меня не смог бы. — Давай дунем, пока Гриля нет?

Ну а что, нормальный предлог, чтобы выманить наркомана. Он повернулся ко мне и спросил:

— Щеня, ты?

— Да! Давай сюда, пока не спалили, а то мало ли, кто-то настучит.

Он купился, двинулся в мою сторону. Когда бандит оказался в дверном проеме, я вытянул руку, схватил его за воротник, а левой рукой полоснул по горлу, после чего затащил в коридор и бросил на пол. Все, готово.

Резаная рана шеи. Повреждение кровеносных сосудов. Повреждение трахеи и гортани. Мгновенная смерть.

Я заглянул в помещение, убедился, что там никого нет и вошел внутрь. Здесь была единственная дверь, но явно не родная, ее поменяли на металлическую с решеткой, похоже, чтобы специально держать тут похищенных. Замок был обычным, навесным. Я схватил его за дужку и резким движением развел руки в стороны и вниз. Корпус не выдержал, треснул.

Выдернув остатки замка из проушин, я открыл дверь и увидел девчонку, которая лежала на полу каморки метр на два. Она подняла голову и посмотрела на нее. На ее лице была размазанная косметика, длинные сальные волосы растрепаны. Руки, ноги, лицо, шея — все было покрыто синяками. Очевидно, ее насиловали.

Ну что ж. Эти уроды не заслуживают жизни. Придется с ними разобраться.

Я поднес палец к губе и зашипел, мол, тише, не надо кричать. Подошел к ней, наклонился, и она тут же отползла назад. В ее глазах появился страх.

— Тише, Гамми, — проговорил я. — Меня послали Маман и Рика. Я здесь, чтобы вытащить тебя. Только тебе еще немного придется тут посидеть, пока я не разберусь с этими ублюдками, хорошо?

На секунду на лице мелькнуло осмысленное выражение, она кивнула. Ну хорошо, хоть что-то понимает.

Впрочем, выбора у нее не было, вряд ли она смогла бы удержаться на ногах. Придется, тащить ее на плече. Но это позже.

Я вышел из каморки, на всякий случай прикрыл дверь. Потом подошел к валяющемуся в коридоре Дубу, наклонился, подхватил его дробовик, обычный, помповый и очень старый: МР-133. Впрочем, вблизи это оружие будет ничем не хуже, чем любое другое, даже лучше. Сбоку был патронташ на шесть патронов. Я вытащил один и посмотрел внимательнее. Красная гильза, надпись «Магнум». Получается, это восьмимиллиметровая картечь. Отдача будет сильнее, но ничего страшного, руки-то у меня не свои.

Проверил карманы и вытащил из них еще шесть. Засунул их в карман бушлата — пригодится.

Подошел к двери, ведущей в помещение с диваном, встал у косяка и услышал с противоположной стороны:

— Эй, пацаны! Мы пива привезли!

Твою мать, еще кто-то пришел. И они ведь точно того, что на диване лежит, растрясти попытаются. Значит, надо действовать быстрее. Впрочем, чего уж тут.

Я выскочил из дверного проема, нацелил дробовик на ближайшего из сидевших на диване парней, нажал на спуск. Из ствола вырвался сноп искр и крупной картечи, и бандит повалился на своего товарища. Тот рванулся назад, пытаясь спрятаться за диваном и одновременно доставая ствол, но я пальнул прямо через боковину, которая, естественно, не сдержала картечи. Парень рухнул, заливая пол кровью, и больше не шевелился.

Множественные огнестрельные ранения грудной клетки. Повреждение внутренних органов. Мгновенная смерть.

Множественные огнестрельные ранения грудной клетки. Повреждение внутренних органов. Мгновенная смерть.

Я добил два патрона в магазин, сделал несколько шагов и выскочил в коридор. Правая дверь открылась, из нее выскочил абсолютно голый мужчина. Я был в шаге, он попытался схватить ствол дробовика и вздернуть его вверх, но ему не хватило сил. Я же нажал на спуск, и заряд картечи снес ему башку к чертям собачьим.

Огнестрельное ранение головы. Повреждение мозга. Мгновенная смерть.

Послышался оглушительный женский визг. Распахнулась вторая дверь, и на меня вылетела девчонка. Я оттолкнул ее в сторону к стене, шлюха долбанулась головой и сползла по перегородке. Разбираться, что там с ней, у меня не было вариантов, потому что мне в грудь тут же прилетело две пули. Естественно, никакого урода они мне не нанесли, но следующие уже могли попасть в голову. Рванувшись внутрь, я долбанул бандита прикладом в живот, отчего он согнулся. Вторым ударом оттолкнул к стене, прижал ствол дробовика к груди и нажал на спуск.

Множественные огнестрельные ранения грудной клетки. Повреждение внутренних органов. Мгновенная смерть.

Грохнуло гораздо сильнее, даже слуховой имплант понизил чувствительность. Отморозок медленно сполз по стене. А я дернул цевье и вышел обратно в коридор, двинул на выход.

Выглянул наружу, тут же спрятался. Ага, там двое, оба с дробовиками. И на полу два ящика пива валяются, которые они принесли. Да я тут как ураган настоящий пронесся, они даже ничего понять не успели.

Грохнул дробовик и мимо меня пронесся заряд картечи. Частично пробарабанил по стене, но не пробил. Хорошо, что вы их из блоков сделали, а не из гипсокартона. Услышал шаги — один из них бежал в мою сторону.

Я выскочил из дверного проема, активируя ускоритель рефлексов, резко сместился в сторону. Грохнул выстрел и заряд картечи пролетел справа от меня, благо на таком расстоянии он не мог разлететься. Я ударил парня ботинком в колено, отчего его нога с хрустом подломилась, а потом врезал прикладом ружья по голове, отбрасывая его к стене.

Перелом голени. Повреждение коленного сустава. Нарушение подвижности конечностей.

Сотрясение мозга. Потеря сознания.

И тут же нажал на спуск, прицелившись во второго. На таком расстоянии заряд картечи проделал в груди врага настоящую дыру. Он завалился на спину, да так и остался лежать. Ну что ж, похоже, это последний.

Множественные огнестрельные ранения грудной клетки. Повреждение внутренних органов. Мгновенная смерть.

Я дернул на себя помпу, толкнул ее от себя. Вставил патрон в магазин. Лучше иметь полный, на всякий случай.

И будто подтвердив мое утверждение, снаружи завизжали тормоза и остановилась машина.

— Какой-то урод наехал на «Дробовиков»! — послышался оттуда крик. — Гасите его! Гасите на хер!

Ну что ж, к ним подъехала подмога. Далеко не факт, что это люди из их банды, возможно, что у них что-то вроде пакта о взаимопомощи. Ну что ж, могу сказать одно: они подписали себе смертный приговор.

Перебежав до двери, я встал за косяком, пригнулся. Стена была из синт-бетона, однако далеко не факт, что она выдержит автоматный патрон, поэтому лучше уменьшить зону поражения. Помимо этого, я сменил хват, взявшись за рукоять дробовика левой рукой. Обычный человек встал бы слева от двери, так ему было бы удобнее стрелять с правой. Я же прекрасно владел обеими, пришлось научиться, поэтому занял позицию справа.

— Эй, выходи, урод! — послышался с той стороны голос. — Мы тебя не больно убьем, раз и все.

Можно было вступить в словесную перепалку, чтобы отвлечь их, но я предпочел ответить иначе. Высунулся, поймал в прицел ближайшего из бандитов, навел ствол ему в голову и нажал на спуск. Дробовик грохнул, толкнулся назад, а заряд картечи попросту уничтожил башку бандита, расплескав ее в разные стороны. Я дернул помпу, перевел ствол на второго, снова выстрелил, и тот опрокинулся назад. Но тут же поднялся, вскидывая пистолет-пулемет, старенький «Кедр». Держал он его одной рукой, что позволяли протезы.

Огнестрельное ранение головы. Повреждение мозга. Мгновенная смерть.

Попадание в грудь. Броня не пробита.

Я пригнулся, пули забарабанили по стене, причем работал не только тот, которому прилетело в грудь, но и еще двое: автоматчик и второй, с пистолетом. Слуховой имплант, работающий в тактическом режиме, позволял мне точно определить это.

Перехватив оружие по-другому, я провернулся на каблуках, оказавшись с другой стороны от двери. Высунулся, поймал в прицел лежащего бандита, нажал на спуск. Заряд картечи влетел ему в голову, разбрызгав содержимое черепной коробки во все стороны. Выстрелять во второй раз я не успел, снова спрятался, дернул на себя помпу, выбрасывая гильзу, толкнул обратно.

Огнестрельное ранение головы. Повреждение мозга. Мгновенная смерть.

— Да пошло оно все! Я сваливаю! — послышался с той стороны крик.

Стрельба на мгновение прекратилась.

— Стоять, сука! Куда пошел! — был ответ.

Отвлеклись. Не воспользоваться таким подарком было просто глупо. Я высунулся, поймал в прицел автоматчика, нажал на спуск и заряд дроби оторвал ему правую руку. Дернул помпу, выстрелил второй раз, в грудь. Он упал.

Огнестрельное ранение правой руки. Отделение конечности.

Множественные огнестрельные ранения грудной клетки. Повреждение внутренних органов. Мгновенная смерть.

Перевел ствол на последнего из бандитов, но тот выронил пистолет и завел руки за голову.

— Не убивай, мужик! — крикнул он умоляющим голосом. — Не убивай, прошу!

Я посмотрел на него, кивнул, мол, вали. Подозреваю, что он после сегодняшнего он уйдет из банды. Ну что ж, второй шанс иногда можно дать. Не каждому, но можно.

Он развернулся и побежал прочь. Я закинул патроны в магазин, быстро добил патронташ теми, что подобрал с трупа. Осталось всего восемь: шесть в трубчатом магазине и еще два в патронташе. Дальше придется переключаться на пистолет.

Я двинул назад, обратно в сторону каморки, где должна была остаться Гамми, и увидел, что один из бандитов шевелится. Он попытался поднять валяющийся рядом с собой пистолет, прицелиться в меня, но я быстро подошел к нему и надавил на руку, заставляя отпустить рукоять оружия. А потом вторым движением раздавил ему горло.

Перелом гортани. Нарушение дыхания. Смерть в течение двух минут.

Прошел через зал магазина в подсобное помещение, снова открыл дверь. Гамми все так же лежала на полу у стены, похоже, что даже на сантиметр не сдвинулась. Только голову подняла.

— Все, — сказал я, подходя ближе. — Они все мертвы. Я отвезу тебя к Маман, там тебе помогут.

Она ничего не ответила. Я счел это за разрешение, наклонился и осторожно поднял ее, забросил на левое плечо. Выпрямился. Пришлось чуть пригнуться, чтобы пройти в дверной проем, но ничего страшного.

Девчонка лежала на плече мешком, даже пошевелиться не пыталась. Ну что ж, жаль ее, конечно, но в какой-то мере это и хорошо, гораздо хуже было бы, если она дергалась. Ее сломали, но, если честно, на ее дальнейшую судьбу мне наплевать. Это работа, которую надо выполнить. Главное, чтобы «Кровавые» не обманули меня, и действительно свели с хакером.

Я оказался на улице.

— Эй, — стоять! — крикнул еще один парень, совсем еще подросток.

Он держал в руке пистолет, похоже, подобрал тот, который бросил сбежавший бандит. Ну и чего ему надо? Если бы дело происходило там, в Африке, я бы понял. Но здесь, в Новой Москве, ведь все должно быть иначе? Или нет?

Впрочем, правила тут одни и те же. Если некомбатант берет оружие, то он становится легитимной целью. Без разницы, кто это — ребенок, старик или женщина.

Дробовик был в моей правой руке, и протезы позволяли пальнуть и так. Но я все-таки дам ему шанс.

— Свалил бы ты отсюда, пацан, — проговорил я.

— Нет! — крикнул он в ответ. — Брось пушку и опусти шлюху на землю!

Ну что ж, я не знаю, что им ведет, но зато полностью в курсе, как он закончит.

Я резко вскинул оружие и выстрелил. Он рухнул на землю, выронил пистолет, я перехватил дробовик за помпу, зажал приклад плечом, резко дернул его вниз и толкнул обратно.

Множественные огнестрельные ранения грудной клетки. Повреждение внутренних органов. Мгновенная смерть.

Огляделся.

На улице собралась толпа зевак, но никто не решался ничего сделать. Нужно было валить. Я двинулся к машине, на которой приехали эти уроды — это будет самый простой вариант. Тем более, что они настолько торопились, что так и не заглушили двигатель.

Я подошел к задней двери, наклонился, снова сунул приклад под мышку, и рванул на себя ручку. Усадил девушку внутрь, пристегнул — это никогда не бывает лишним, да и мало ли, вдруг за мной погонятся.

Обошел машину, открыл уже водительскую дверь, сел внутрь и положил ствол на пассажирское сиденье. Перевел коробку передач в режим драйв, тронул машину с места, резко развернулся, шуганув зевак, и поехал в сторону цивилизованной части города.

Глава 8

Я стоял под струями прохладного душа, чувствуя, как холод пробирает мое тело. У меня дома все было не так, там максимальная экономия: вошел, нажал на кнопку, и тебя со всех сторон обдало струями. Намылился, снова нажал — смыло. Здесь же можно было просто включить воду и мыться.

Но нужно было заканчивать. Заклеить прорехи в коже биоклеем, а потом поговорить с Маман. Я выполнил свою часть обязательств, так что пришло и ее время сделать свое.

Выключив воду, я вышел из душа, увидел полотенце и свою же одежду, уже выстиранную и высушенную. И тюбик с биоклеем тут тоже был. Вытерся насухо, заклеил раны, натянул шмотье, повесил кобуру с пистолетом на бедро, привычно разместил на поясе ножны. Все, готов к действию. И даже дырки в футболке аккуратно зашили.

Но впредь лучше бы обойтись без этого. Да, броня дает второй шанс, однако рассчитывать на нее постоянно нельзя. Нужно снаряжение, как минимум хороший бронежилет. Нужно оружие, потому что легальным я пользоваться не могу, а постоянно подбирать стволы с трупов врагов — тоже так себе вариант.

Я зашнуровывал ботинки, когда в помещение вошла Рика. Она встала у скамейки и принялась раздеваться, очевидно, тоже собиралась принять душ. Сняла юбку, расстегнула боди, повернулась ко мне спиной.

— Маман тебя примет, — сказала она. — Можешь идти прямо к ней, знаешь же, куда.

— Что с девчонкой? — спросил я.

— Ничего хорошего. Ее никто возвращать не собирался: били, насиловали. Придется отправить ее в клинику, но сам понимаешь, разум возвращается не к каждому.

Ага. Наверное, что-то вроде мест, где лечат киберфрению, есть и подпольные клиники для тех, кто официальные себе позволить не может. Но, как по мне, лучшее лечение ее — это пуля в лоб. Я бы так и сделал бы, если бы у меня началось что-то подобное.

— Надеюсь, ты убил их всех, — проговорила она.

— Всех, кто там был, — ответил я.

— Пусть горят в аду.

Девушка разделась полностью и пошла в душ. Я же покинул помещение, дошел до кабинета, двери которого распахнулись сами собой. Войдя, я без спроса уселся в кресло, откинулся на спинку.

— Ты сделал даже больше, чем мы просили, — проговорила Маман, а потом вдруг протянула мне руку. — Меня зовут Гема. Так уж прозвали, понимаешь.

— Гема — это кровь, — похвастался я знанием латыни. — А банда ваша называется «Кровавые». Интересное совпадение, тебе не кажется?

— Это не так важно, — ответила она. — А вот что важно — так это то, что по даркнету разошлась новость о том, что «Дробовиков» вырезали под корень, понимаешь? А еще и троих «Мясных», которые к ним на помощь подскочили. А четвертый сбежал.

— Подозреваю, что рассказали, и кто это сделал, — сказал я.

— Ага. Здоровяк в старом военном бушлате. Но суть не в этом. Речь шла и о про наш с ними конфликт. Как ты вывез Гамми тоже все видели, так что… Теперь люди будут в курсе, что это все по нашему заказу произошло.

— Это плохо? — спросил я. В этих делах-то я ничего не понимал.

— Это наоборот очень хорошо, — ответила Гема. — Раз люди знают, что мы можем наказать других за неуважение и дерзость, они будут меньше к нам лезть. Так что я подумала и оплатила услуги хакера за тебя. Держи.

Он положила на стол чип, самый обычный, который вставлялся в разъем на шее. Я принял его, провернул между пальцами.

— Если хочешь посмотреть его сейчас, то я выделю тебе комнату отдыха. Можешь посмотреть там.

— Не, — я покачал головой. — Мне сейчас лучше свалить отсюда, может полиция нагрянуть по поводу последних событий. Ты мне лучше вот что скажи: где мне, если что, взять пушку? Она мне наверняка понадобится.

— Могу свести с барыгой, — сказала она. — Да, на всякий случай контакты и пароль скину. А если что-то срочно, то могу дать и данные одного из бусиков, которые в этом районе гоняют.

— Бусиков? — спросил я.

— Да, — кивнула Гема. — Микроавтобусы под завязку забитые оружием. Ездят только по ночам, торгуют за наличку и криптой. А тачки… Можно в том же бусике девайс для взлома купить. Или в даркнете есть…

— Куплю девайс, — сказал я. — Нет у меня доступа в даркнет. Не пробовал ни разу.

— Ладно, — не стала спорить она. — Так что, идешь?

Иду.

***

Я занял место в кафе, самой обычной шаурме, причем уселся в дальнем закоулке возле туалета, чтобы никто не сел рядом: обычно такие места не занимают. Взял себе в сырном и чашку воняющего концентратами самого дешевого кофе. Стакан был коричневым, пластиковым, с ручкой.

Шаурму я ел не так, как остальные, привык резать ее ножом и есть вилкой, вот и взял пластиковые. Съел несколько кусков. Отравиться сейчас практически невозможно, синтетическое мясо хранится долго, потому что под завязку напичкано консервантами и антибиотиками.

Сделал глоток кофе, а потом откинулся на сиденье и достал из кармана чип. Внимательно посмотрел на него. Последний шанс остановиться. Если сейчас посмотрю, узнаю, что за ублюдки убили мою семью, то все, пойду до конца. А там есть разные варианты.

На секунду я подумал о том, чтобы раздавить чип в ладони, добраться до вокзала, сесть на первый же поезд, и уехать, куда глаза глядят. А потом все-таки засунул носитель информации в разъем на своей шее.

Дождался инициализации, а потом погрузился в чтение.

Следствие вел майор Исупов, все документы оказались заверены его электронной подписью. Я пролистал писанину, и добрался до самого нужного: записи с камер видеонаблюдения из парка, где все это произошло. Парк имени Великих Поэтов. Там еще две статуи стоят: Лермонтова и Пушкина. Люди иногда удивлялись, почему великих поэтов всего двое, но меня это не особо интересовало.

Я почувствовал ком в горле. Там были беседки, карусели, качели и другие развлечения для детей. А еще там был искусственный газон, но почти как настоящий, впрочем живую траву вытоптали бы слишком быстро. На ней можно было посидеть, поесть чего-нибудь и пообщаться.

Мы с Алисой и Ваней часто ходили туда, когда я был в Новой Москве. Вот тут они поехали без меня. И вышло то, что вышло. Их убили.

Видео оказалось уже смонтировано так, чтобы быть полезным следствию. Вот общий план парка, вот моя семья — потерпевшие. Они сидят на пледе, расстеленном на траве, а рядом с ними еще одна девушка, но я ее не знал.

Кадр поменялся, и я увидел, как к парку приехала машина, пикап, который с недавних пор стали выпускать на заводе Москвич. Пятеро сидели в салоне, еще четверо в кузове. Все они повыскакивали из тачки, а потом двинулись в парк. Все были вооружены.

Кадры того, как они идут по парку, но не стреляют, однако люди сами разбегаются, начинают прятаться, но те продолжают идти, не обращая ни на кого внимания.

Вот поднимается девушка, помогает встать Ване, все вместе они бросаются прочь. Но бандиты открывают огонь. Естественно, их цель — не моя семья, их цель — это беседка, возле которой они сидят. Там трое мужчин, все достаточно приличного вида.

Очередь из автомата отшвыривает мою жену, словно куклу. Ванька подскочил к ней, наклонился, принялся тянуть ее на себя. Боец. Стрельба, а он пытается вытащить раненую маму.

Но ему не повезло, и одна из пуль угодила ему точно в голову, которая практически взорвалась. Паренек рухнул на землю и больше не шевелился. Девчонка же, которая была с ними, продолжила бежать. Ей повезло, ее так и не зацепило.

Мужчины же в беседке, как сидели, так и повалились. Один из бандитов двинулся к ним, перешагнув через труп моей жены, поднялся на крыльцо. Вскинул пистолет и проконтролировал всех троих.

Черт, неужели это произошло так? Неужели они попросту случайно попали в эпицентр бандитских разборок? Оказались просто случайными жертвами?

На войне такое тоже бывало. Первое время груз после случайных смертей мирняка давил мне на мозг. Позже я стал относиться к этому проще.

Но когда такими вот случайными жертвами становится твоя семья… Это меняет все.

Я вдруг почувствовал, что у меня по лицу текут слезы. Поднял ладонь, стер их, после чего отключил видео и продолжил листать дело. Наткнулся на отчет из бюро судебно-медицинской экспертизы. Ну, раз начал, то нужно выяснять все до конца.

Выдохнув, я открыл файл и принялся за чтение. Прорвался через всю эту замудренную медицинскую муть, попытался перевести на человеческий язык с канцелярского.

Ваня умер сразу, быстро. Пуля калибра семь — шестьдесят два в голову. А вот с Алисой все оказалось гораздо сложнее. Ее увезли на скорой и даже пытались спасти, умерла она уже в больнице. Две пули в печень, пробито правое легкое, разорвана селезенка, раны кишечника… Короче, шансов у нее не было. Но врачи боролись.

Я закрыл файл и сжал кулаки. Уроды, которые это сделали, поплатятся. Они умрут очень плохо. Очень и очень плохо.

Ладно, что там по следствию? Отчеты, отчеты, отчеты, заключение. Имена убийц, и все они принадлежат к банде «Защитников». Интересно, это к чему у них такое название, они футбол любят или старое кино? Или, возможно, действительно вообразили себя защитниками угнетенных. Ладно.

Надо же, хакер позаботился и об этом, он скачал не только дело, но и досье на саму банду. Где она там располагается?

Ага, Квартал. Ну что ж, в Боевой Зоне я сегодня побывал, так что пришло время посетить и мегабашню. Они держат два этажа в башне 27 — сорок второй и сорок третий. Это далековато, практически в самом центре района. И чтобы явиться туда, нужно подготовиться, очень хорошо подготовиться. Как минимум закупиться оружием, и взять такую тачку, на которой я смогу проехать. Кое-где придется гнать, да и меня наверняка обстреляют только за то, что я проезжаю мимо.

Что там еще известно о банде? Главарь — Котлов Андрей Олегович, кличка — Котел. Есть фото, и выглядит он достаточно жутко: эдакий фанат бодиморфинга. Рост около двух двадцати, то ли кости удлинил, то ли протезы поставил. Гора бугрящихся мышц, но что-то выдавало, что это — всего лишь дутое стероидное мясо. Но при этом есть и описание, которое говорит, что он напичкан боевыми имплантами. Их у него, как у дурака фантиков.

Что ж. Думаю, что устроить перестрелку своих уродов отправил именно он. Так что и виновен в смерти Вани и Алисы он. Значит, он подписал себе смертный приговор.

Сколько народа в банде? Сорок пять человек. Немало, тем более, что это, очевидно, не сопляки, как те, с кем я разобрался сегодня. Квартал — не место для слабаков, даже если они там есть, то на подсосе у других банд, и редко могут позволить себе держать этажи.

Вывезу я один против них? Впрочем, кого мне еще звать-то? Сослуживцев что ли? Так друзей у меня среди них нет.

Ладно, разберусь. Теперь надо оружие купить. Номер у меня есть. Просто так на него звонить что ли? И никаких паролей нет. Странно. Хотя, Гема же говорила «свести». Значит, наверняка мой номер по своим каналам уже передала.

Я набрал номер и секунду спустя мне ответили:

— Доставка пирожков. Чем могу служить?

Ага, понятно. Какую-то конспирацию они соблюдают. Подыграю ему, благо шифр тут должен быть несложный.

— Мне нужны горячие пирожки. Адрес — Стрелкова двести шестьдесят семь. Буду на улице ждать.

— За скорость придется доплатить, — был ответ.

— Деньги — не вопрос. Очень уж кушать хочется.

— Ваш заказ будет в течение двадцати минут. Пожалуйста, ожидайте.

Звонок сбросился. Ну что ж, похоже все правильно. Двадцать минут. Как раз доесть успею, остыло, правда, уже. Ну и зайду денег сниму, естественно, не переводом же мне с ним расплачиваться. А терминал, подозреваю, он не возит.

***

Я встретил микроавтобус в переулке, натянув на голову капюшон. Еще не хватало, чтобы меня срисовали вездесущие камеры. Водитель машины, он же продавец, тоже прикрыл лицо, натянув кепку с широким и длинным козырьком. А вот у машины был виден госномер. Но, подозреваю, что он либо скручен с другой тачки, либо вообще не существует.

— Здорово, — проговорил он, протягивая мне руку. — Ну ты и здоровый, мужик. Тебе бы пулемет, да у меня, боюсь, такого нет.

— Давай со снаряжения начнем, — ответил я. — Нужен плитник. Подсумки под автоматные магазины. Если есть — стандартная аптечка, военная, тоже пригодится. Пара гранатных подсумков, ну и под пистолет тоже неплохо было бы.

— Плитник есть, подсумки тоже, — ответил торговец. — Вешать будешь сам, я таким не занимаюсь. Третий класс подойдет?

— Лучше четвертый.

— Есть четвертый, тяжеловат, но тебе, думаю, в самый раз. Пять тысяч.

Интересно, это очень дорого или нет? Хотя, подозреваю, если из бусика брать, то все процентов на двадцать-тридцать дороже, чем если к нормальному барыге приехать. Ну и плюс, он же за срочность накинуть собирался. Это, интересно, считается, или потом приплюсует?

Ладно, хрен с ним, все равно же брать придется. Броня — вещь такая, экономить на ней категорически не рекомендуется. Да и зачем мне вообще деньги, если подумать? Тратить все равно особо не на что.

— Беру, — кивнул я. — Теперь по стволу. Нужен пистолет. Желательно ПЛК, желательно второй. И глушитель к нему, если есть.

— ПЛК есть, но глушителей под него нет, — покачал головой торговец. — Если тебе важно, чтобы тихое было, бери Ярыгин. Классика, прямиком из Старой Москвы.

— Работает хоть?

— У меня все стволы отстреляны, по два-три магазина из каждого, — кивнул он. — Сам ведь понимаешь, охраны у меня нет, так что кидать кого-то мне себе дороже. Ну так что?

Ассортимент тут ограничен. Тот же «ковровский» АЕК-815 у него просить, я подозреваю, бесполезно. А я с ним пять контрактов из шести отбегал, сотню раз меня этот ствол спасал. В армии их, правда, не бывает, а вот частники очень даже уважают, на чем завод до сих пор и живет, причем, неплохо.

— Возьму, и три запасных к нему. А вот из автоматов что-то поновее нужно, причем, желательно, укороченное. АК-45у, может быть, есть?

— Коротких новых нет, — он покачал головой. — Есть сто четвертый, под семерку. Неплохой, кстати, если хочешь знать, хорошо берут.

Ну, подозреваю, что это все равно лучше, чем ничего. А «пятерка», «семерка» — мне не принципиально. Убивают они одинаково хорошо, и оба калибра до сих пор стоят на вооружении. А ствол нужен именно короткий. В коридорах мегабашни тесно, там нужно быстро двигаться. Эргономика — это важно.

— Беру. Шесть магазинов под него. Гранаты есть?

— Извини, друг, — он покачал головой. — Я тебя недостаточно знаю, чтобы такой товар предложить. Ты сейчас подорвешь кого-нибудь, потом тебя возьмут, спросят, где взял. А спрашивать умеют, так что расскажешь. И я могу под горячую руку попасться.

Мне захотелось схватить его за голову и приложить о кузов тачки. Но нет, нужно было держаться, не совершать необдуманных действий. Я теперь уличный, обо мне будут говорить. А репутацию лучше поддерживать жестокого, но правильного парня.

Он, конечно, торгует оружием, что незаконно. Но ведь не пушки убивают людей, их убивают люди, верно? Даже обычным кухонным ножом можно вскрыть кому-нибудь глотку, но не обвинять ведь в этом железяку.

— Хоть светошумовые дай, — сказал я. Хоть что-то, но было нужно. — Хлопушки же. Вреда не будет.

— Две дам, — согласился он после короткого раздумья.

— И нужно еще что-то, чтобы тачку вскрыть можно было без шума.

— Этого добра навалом, — кивнул он. — Только вскрыть Лады можно будет и некоторое Москвичи. У остальных электроника посерьезнее.

— Пойдет, — кивнул я.

— Двадцать пять за все.

Дорого. Очень дорого. Зарплата менеджера среднего звена за месяц. Но делать нечего, придется платить. Раз уж решил ступить на этот путь, то отказываться от него нельзя.

Глава 9

В Новой Москве нельзя было разглядеть линию горизонта ниоткуда, кроме как из окраинных коттеджных поселков для корпоратов. Да и там не всегда, потому что нередко они предпочитали огораживать территорию своих домов высокими заборами. Почему-то богатые всегда стремятся отгородиться от бедняков. Или, может быть, наоборот, они почему-то не хотят видеть бедность?

В Квартале ситуация еще интересная. Тут буквально сложно увидеть небо, для этого приходится задирать голову вверх, смотреть практически вертикально. И район не такой уж большой, если подумать. Ну сколько тут мегабашен? Около шестидесяти, не больше. Зато рассчитан он был на полтора миллиона человек, эвакуированных из Старой Москвы, и завезенных из других частей нашей великой Родины.

Я остановил машину, после чего взял с пассажирского сиденья Калашников. Сложил его, прижал к груди и прикрыл полой бушлата. Видно все равно, да и подсумки можно разглядеть, но по крайней мере, не так явно буду демонстрировать оружие. Нет, с одной стороны, здесь полиции нет, но с другой… Это ведь все равно многих напряжет. Да и отобрать могут попытаться.

Я двинулся вверх по лестнице крыльца к одному из многочисленных холлов. В здании огромное количество лифтов, так что на нужный этаж можно попасть буквально из любого.

Удивительно, но на этой лестнице никого не было. На ней оказался разбросан мусор: пустые бутылки, пластик, остатки коробок. Я отчетливо различил несколько ингаляторов, и подозреваю, что они были далеко не от астмы.

Оказавшись наверху, я прошел через арку, ведущую в холл. Вот тут уже люди были: возле лифта стояло несколько парней. На них были татуировки, но я понятия не имел, обозначали ли они принадлежность к какой-нибудь банде, или нет. Впрочем, мне без разницы, если рыпнутся, то лягут, и никакие дружки не помогут.

Но нет, они только проводили меня злобными взглядами. Похоже, им не нравилось, что кто-то явился на их территорию. Но лезть на меня они поссыкивали, возможно потому, что у них не было огнестрела. Ну, либо я его не увидел.

Я нажал на кнопку вызова и через полминуты лифт спустился. Вошел в кабину, нашел на залепленном жвачкой, а местами сожженном зажигалкой ряду кнопок нужную, надавил на нее. Доехал до места, можно сказать, без приключений. Ну что ж, а теперь пора готовиться.

Вытащив пистолет, я переложил его в левую руку, благо пользоваться обеими меня научили. Дослал патрон, после чего спрятал за спину. Пусть так пока будет, обычно люди не ожидают ствола в левой руке. Калашников закинул за спину, бушлат застегнул. Ремень видно, да и топорщится, но сразу не поймут. А потом уже не доживут.

Скоро лифт остановился, и двери открылись. На площадке оказались двое парней, и они однозначно принадлежали к этой банде. И самим фактом этого уже подписали себе смертный приговор. Я собирался вырезать всех, до кого дотянусь, а потом убить и главаря. А дальше будь, что будет.

— Привет, парни, — сказал я, выходя из лифта.

На меня тут же оказались направлены два ствола. Эти были вооружены автоматами, причем, судя по магазинам, калибра семь — шестьдесят два. Тут подкожная броня уже не поможет, так что действовать придется осторожно.

Но тут в целом нужно работать аккуратно, иначе никак.

— Ты кто такой? — спросил один из них визгливым голосом. — Чего надо.

— А вы «Защитники», да? — спросил я.

— Ну, типа, — сказал второй. — А тебе чего надо?

— Да ничего, — ответил я. — Я к Котлу по делу. От «Кровавых». Вас не предупредили что ли?

— Нет, — он покачал головой.

— Ну позвони ему, спроси, — сказал я, шагнул вперед и протянул руку. — Должны были сказать, что Хантер подъедет. А вас, кстати, как?

Я протянул руку ближайшему из них, и он рефлекторно сделал шаг вперед, опустив автомат, и шагнул мне навстречу. Нормальный боец никогда так не сделал бы, но эти выглядели молокососами. Их по-видимому, поэтому и поставили охранять лифтовую площадку. Правда, с учетом этого, я подозреваю, что в банде больше людей. Гораздо больше.

Мирный тон, спокойное выражение лица, и немного лжи сделали свое дело.

А потом я резко дернул бандита за руку, одновременно выдвинув вперед колено. Он налетел на него животом, всхлипнул, а я уже выбросил руку в сторону и выстрелил в голову второму. А потом прижал трубу глушителя к башке первого и снова нажал на спуск. Еще один труп упал на пол. Прятать их я не собирался, даже если поднимется тревога, то в этих лабиринтах меня еще нужно будет найти.

Огнестрельное ранение головы. Повреждение мозга. Мгновенная смерть.

Огнестрельное ранение головы. Повреждение мозга. Мгновенная смерть.

Ну что ж, на этаж я попал. Пора двигаться дальше.

Я переложил пистолет в правую руку и посмотрел на потолок, под которым висела камера. И судя по всему, он не работала: диод, который должен был сигнализировать о подаче питания, не горел. Ну что ж, такое случается, в башнях достаточно редко работают системы. И далеко не все банды берутся их восстанавливать.

Расстегнул бушлат и скинул его с себя. С одной стороны, он может смягчить удар чем-нибудь тяжелым, и даже, скорее всего, выдержит нож. Но с другой, он сильно стесняет движения. Лучше уж избавиться от него, тем более невелика ценность. В любом военторге такой можно взять рублей за триста.

Я оказался в нежилом секторе, скорее всего, тут было что-то вроде торгового центра: помимо несущих колонн стены были прозрачными, стеклянными. Но только вот не везде оно сохранилось, кое-где оказалось разбито.

Это плохо, видно тут было далеко. Я пригнулся и двинулся дальше осторожно, вращая головой на все триста шестьдесят градусов. Спалиться мне не хотелось совершенно.

Поэтому бандита, который шел по коридору, я увидел первым. Рванулся вперед, к колонне, встал за ней, пригнулся. Парень не заметил меня и двинулся дальше.

Когда он подошел, дернул его за воротник куртки и ударил коленом в грудь. Сместился в сторону, перехватил его за правую руку, а левой прижал нож в груди. Уперся ногой руку, и тут же предупредил:

— Крикнешь — сдохнешь. Где сейчас Котел?

Я прекрасно владел методами полевого допроса. Достаточно было чуть потянуть на себя руку, чтобы колено уперлось в локоть. А это очень больно. И кричать тоже нельзя, потому что у горла лезвие ножа, от которого ты рефлекторно отодвигаешься все дальше и дальше.

— Ну? — поторопил я его. — Где этот урод?

— Он на следующем этаже, — просипел, наконец, парень. По-видимому, у него просто во рту пересохло, вот он и не мог говорить.

— Как туда попасть?

— Лифты заложены. Только тут, пройти в третий сектор, и там пролом в потолке, и лестница.

— В какую это сторону? Покажи рукой.

Он махнул ладонью, а я резким движением всадил нож ему в шею.

Колотая рана шеи. Повреждение спинного мозга. Мгновенная смерть.

— Спасибо за помощь, — проговорил я и выдернул клинок. Вытер об его же одежду, спрятал обратно в ножны, после чего двинулся в сторону, куда указал он.

Скоро торговый центр закончился, и я попал в атриум: на небольшую площадку, балкон, который выходил на пустое пространство. Внизу было что-то вроде сада, только деревья высохли, и на них не было ни единого листика. Очевидно, что освещение и системы полива не работали, вот растительность и умерла.

Лучше бы их срубили. Если туда плеснуть чего-нибудь горючего и поджечь, то начнется пожар. Ясное дело, что мегабашне почти ничего не будет, потому что синт-бетон не горит. Но вот жителям придется плохо: весь кислород уйдет на горение, да и дым тоже не очень благоприятно воздействует на организм. И я не думаю, что системы пожаротушения работают.

Мы были под самым потолком. Выше — технический этаж. А после него начинается новый атриум. Интересно, почему они решили устроить логово наверху, а не в жилых помещениях? Хотя эти комнатушки четыре на четыре метра можно назвать жилыми лишь очень условно.

На противоположной стороне атриума вышли двое, и я тут же нырнул за заграждение. Высунулся, и увидел, что они полностью поглощены разговором, и совсем не смотрят по сторонам. Медленно двинулся в сторону, противоположную той, куда они шли. Достать их сейчас я не смогу, так что лучше пропустить мимо.

— Слушай, а с кем я вчера был? — спросил один из них второго.

— А что, не помнишь? — удивился второй.

— Да я нажрался, плюс «клей», плюс другие кайфы. Вообще без понятия, что вчера было.

— Да с Лесей ты был, — ответил он. — С сестренкой Фалея. Ну, ушел по крайней мере, с ней. А что случилось-то?

— Да у меня с конца закапало, — ответил он. — Надо к Сулею сходить, пусть колес каких-нибудь даст что ли.

— Про Лесю не болтать лучше, — сказал второй. — Фалей взбеленится.

Продолжение разговора я уже не услышал, прошел мимо. Двинул по коридору, откуда они пришли, осторожно, по стенке, шаг за шагом. Здесь была целая куча разного хлама: какие-то коробки, стиральные машины, даже холодильник, наверняка все не рабочее. Но при необходимости можно будет спрятаться за чем-то.

Дверь передо мной вдруг открылась и наружу вышел еще один парень, с ног до головы в татуировках. Думать времени не было, так что я тут же ударил его по голове рукояткой пистолета, рванул на себя, перехватил за шею и рванул в сторону.

Перелом шеи. Повреждение спинного мозга. Мгновенная смерть.

Ворвался в помещение, но увидел только полуголую девчонку, которая лежала на кровати. Она уже открыла рот, чтобы завизжать, но я метнулся к ней. Выпустил пистолет, зажал ладонью рот, а второй рукой передавил артерии на шее. Несколько секунд она побарахталась, после чего отключилась. Не зря эти артерии называют сонными.

Нарушение кровоснабжения мозга. Потеря сознания.

Закончив с этим, я затащил труп парня в комнату и двинулся дальше.

На техническом этаже будет проще, его обычно делают в виде звезды: от атриума в центре во все стороны расходятся коридоры, которые переплетаются между собой боковыми путями, конечно. Я знаю это, потому что мое детство прошло в точно такой же башне, и я часто лазил на технические этажи, чтобы поиграть в прятки. Заканчивалось оно, чаще всего, получением ремня от отца. Это сперва, через некоторое время ему стало абсолютно плевать на то, где я и с кем провожу время. Его уже вообще ничего не интересовало кроме новой дозы.

Я двинулся дальше по коридору. Дважды я слышал, как рядом шли люди, но мне пока что не хотелось начинать пальбу и поднимать тревогу.

Потом я уперся в тупик: в стену из Пенобетонных блоков, которая определенно не была предусмотрена проектом. Скорее всего, бандиты попросту заложили лишние коридоры. Они-то здесь ориентироваться должны были, как рыба в воде, причем, подозреваю, некоторые из них тут и родились да выросли.

Пришлось повернуть. Но добравшись до ближайшего перекрестка, я двинулся в том же направлении. Шел долго, и по ощущениям уже должен был добраться примерно до центра жилого сектора.

Повернул еще раз и понял, что достиг цели. Мне удалось не поднять тревогу, что само по себе было хорошо.

Пролом в потолке я увидел, как и ведущую наверх лестницу. Что ж, заварить и заложить лифтовые двери — это достаточно разумное решение. Когда путь на этаж всего один, то и отбиваться будет гораздо проще. Правда, профи все равно вскрыли бы или взорвали двери, но у меня взрывчатки не было, как и инструментов.

А вот тут, у прохода находились люди. Четверо, но бандиты из них только трое, еще одна — девчонка. Одета, кстати, даже достаточно скромно по современным меркам, в закрытое летнее платьице. Может быть, сестра или подруга кого-нибудь из бандитов.

Как пробраться внутрь? Убирать придется всех, хоть девчонку желательно не насмерть.

В проход они не смотрели, болтали между собой. Да и этот зал оказался завален разными бетонными блоками, обломками и прочим. Они, похоже, как проломили проход, так и забили, убираться никто не стал.

Тактический анализатор наметил путь и рассчитал вероятность скрытого проникновения, как восьмидесятивосьмипроцентную. Ну что же, достаточно, чтобы попробовать.

Я присел и осторожно миновал поход, прокрался за ближайший бетонный блок. Вот тут меня могли заметить, но самое главное — не высовываться сейчас. Посмотрит пару секунд, а потом решит, что, возможно, оптика глючит, или крыса пробежала. Тут в магабашнях их много живет, они карабкаются по трубам и кабель-каналам, да и в целом для них раздолье.

Подождав немного, я пополз вперед, старясь сделать это как можно тише. Впрочем, опыт у меня был, причем такой, что дай Бог каждому. Не то, чтобы я всем желал пройти шесть контрактов на войне в Африке, но вот научиться так ползать.

Скоро я добрался до стиральной машины, рискнул высунуться и выглянуть. Они продолжали болтать, только у одного из них в руках появился ингалятор. Что ж, теперь все зависит от того, что в нем. Если это какой-нибудь стимулятор, но могут быть проблемы. А если наркота, то все пройдет гораздо легче.

— Будешь? — он протянул ингалятор своему товарищу.

— А что это? — спросил тот.

— Новая дурь, на рынок еще не вышла даже, но я урвал. «Сканк» называется. «Клей» по сравнению с ним — детская забава.

— Где взял?

— У варщиков знакомых. Ну так что, будешь?

— Давай, — он взял и затянулся. А потом опустил голову и несколько секунд просто тупил в пол. — Твою ж мать. Мощно.

— А дай я, — протянул руку второй.

Что ж, это был лучший момент для атаки. Один из них уже обдолбался, второй сейчас это сделает, да еще и внимание остальных обращено на него.

Я подобрался. Услышал звук ингалятора, после чего выскочил наружу. В одной руке у меня был пистолет, левая свободна на случай, если придется действовать быстро.

Первой мне под руку подвернулась девчонка. Я просто схватил ее за голову и резким движением ударил себе о колено, надеясь вырубить, а потом отбросил в сторону. Ударил локтем в голову второго, а потом выстрелил в того, что только доставал ингалятор изо рта. Увидел расширившиеся глаза третьего, схватил его за воротник жилетки, подтянул к себе, приставил пистолет к голове, чуть ли в рот не засунул, спустил курок.

Огнестрельное ранение головы. Повреждение мозга. Мгновенная смерть.

Огнестрельное ранение головы. Повреждение мозга. Мгновенная смерть.

Мне на спину легла тяжесть, шею захватили в локоть. Похоже, что удара локтем ему не хватило, да и он был единственным, кто не успел упороться. Пришлось выронить пистолет. Нагнувшись, я чуть повернулся в сторону, схватил бандита за руки и перебросил через себя. А потом схватил за голову и резко провернул. Послышался хруст сломанных позвонков.

Перелом шеи. Повреждение мозга. Мгновенная смерть.

Повернулся и наткнулся на ствол пистолета в руках девушки. Не моего, маленького совсем, дамского револьверчика, которые выпускали для самообороны в Туле. У моей жены был такой же. Что же это получается, она тоже из банды?

В любом случае, это делало ее легитимной целью в моих глазах. Но я понял, что не успею. Вообще никак. У нее палец уже на спуске, а нажать там — делать нечего.

Она и выстрелила. Перед тем, как я добрался до нее, успела пальнуть четыре раза: три пули прилетели мне в плитник, а еще одна в живот. А я, оказавшись рядом, не мудрствуя лукаво, пнул ее в лицо. А потом впечатал ботинок в голову. Один раз, второй, расплескивая во все стороны мозги, фрагменты кости и длинные волосы.

Сотрясение мозга. Потеря сознания.

Уничтожение черепа. Критическое повреждение мозга. Мгновенная смерть.

— Эй, кто стреляет! — послышался сверху крик.

Ну что ж, похоже, что началось веселье.

Глава 10

Я сунул пистолет в кобуру, все равно от него не было особого толка. Взялся за автомат, отщелкнул приклад, рванул на себя рукоятку затвора. С лязгом патрон вошел в патронник из магазина. Ну что ж, пора за работу.

Они пока еще ничего не поняли, слышали только выстрелы, а причин у них может быть множество. Это мы привыкли при звуках стрельбы хвататься за оружие и бежать на свои посты, которые у нас еще и строго распределены. У них же по-любому начнется суматоха. И эта суматоха однозначно даст мне шанс.

Я рванулся вверх по лестнице, примерно на середине начал разворачиваться и увидел двоих парней, которые выскочили из коридора. Палец на спуске дернулся еще до того, как сработал мозг, и я перекрестил их силуэты двумя очередями. Оба бандита повалились на землю.

Множественные огнестрельные ранения грудной клетки. Повреждения внутренних органов. Мгновенная смерть.

Множественные огнестрельные ранения грудной клетки. Повреждения внутренних органов. Мгновенная смерть.

В том, что это именно бандиты, сомневаться не приходилось. Оба оказались при оружии, причем вооружены были такими же автоматами. Очевидно, постовые.

Что и где дальше, я понятия не имел. Единственный вариант, который мне придумался: это идти дальше по этажу и убивать всех на своем пути. Прямо как в старых компьютерных играх, в которых ты двигаешься туда, где враги. Своего рода маркер.

Впрочем, тут коридор все равно был только один, и я двинулся по нему, стараясь ступать как можно тише. Человека с хорошей оптикой этим все равно не обманешь, но не все бандиты могли позволить себе такую. Это как в любой организованной структуре: те, кто наверху пирамиды, могут позволить себе почти все. А тем, кто у подножия, приходится довольствоваться крохами.

Дверь за моей спиной распахнулась, я отчетливо услышал это. Метнулся в сторону, за спиной грохнул дробовик и заряд картечи пролетел мимо, осыпав стенку и выбросив во все стороны тучки мелкой бетонной пыли.

Бандит тут же перевел ствол на меня, но он был слишком близко, нужно было ему пропустить меня подальше. Я схватил его за воротник, потянул на себя, перебрасывая через бедро, а потом навел ствол автомата в голову и нажал на спуск.

Огнестрельное ранение головы. Повреждение мозга. Мгновенная смерть.

Ошибка. Пересчет уязвимых зон.

Пуля с визгом отрикошетила ото лба, оставив на нем заметную ссадину. Я перевел ствол ниже, практически уткнув его в грудь, и выстрелил еще дважды. Бандит затих, да так и остался лежать.

Множественные огнестрельные ранения грудной клетки. Повреждения внутренних органов. Мгновенная смерть.

Я сменил магазин, по привычке сунув пустой в свободный карман жилета.

Возле дверей нужно быть аккуратнее, таких умников, которые могут решить подловить меня, может оказаться немало. Так что остается только идти и слушать. Да и вообще, в бою часто на слух приходится опираться гораздо сильнее, чем на зрение. Особенно сейчас, с тактическим режимом слуховых имплантов.

Меня немного подбешивало то, что мне приходилось тыкаться, как слепому котенку. В Африке все было проще: там имелись данные с дронов и спутников, тактический анализатор автоматически переводил их в удобную для восприятия форму. просчитывал путь и укрытия на нем. А тут…

Впрочем, это все равно не то, что меня остановит.

Когда я почти дошел до поворота, из-за него выскочил мужик, чуть постарше, чем остальные. Этот и жирком заплыть успел, да и облысел порядком, хотя это сейчас вообще не проблема. И тут же наткнулся на приклад автомата, точнее это я ударил его под ребра.

Один раз, второй, потом резким движением подбил ногу, заваливая на колено, и ткнул стволом в затылок.

— Где Котел? — прорычал я.

В таком положении думать просто невозможно: тут и боль от сломанной ноги, и адреналин, да еще и понимание, что тебя просто прострелят башку, если не ответишь. Врать не получится.

— Там, — махнул он рукой. — Там его каби…

Договорить он не успел. Я спустил курок, и пуля вынесла лицо бандита на пол. Он рухнул на пол, а я уже двинулся дальше.

Огнестрельное ранение головы. Повреждение мозга. Мгновенная смерть.

За поворотом послышались шаги, бежало не меньше, чем трое. Я метнулся в сторону, спрятался за ближайшей открытой дверью, встал сбоку от нее, перехватил рукоять автомата левой рукой.

Секунда, другая и мимо проследовали люди. Бежали они к месту последнего выстрела и очень торопились. Настолько, что совершенно забыли об осторожности.

Высунувшись наружу, я высадил длинную, на половину магазина очередь. Завизжало несколько рикошетов, но все трое повалились на землю. Один, правда, тут же развернулся, вскинул автомат, но я уже успел зацелить его голову. Спустил курок, и верхнюю часть его черепа попросту снесло.

Множественные огнестрельные ранения грудной клетки. Повреждения внутренних органов. Мгновенная смерть.

Множественные огнестрельные ранения грудной клетки. Повреждения внутренних органов. Мгновенная смерть.

Огнестрельное ранение головы. Повреждение мозга. Мгновенная смерть.

Я шел в сторону своей цели, оставляя дорожку из трупов. Впрочем, тут можно было не бояться, никто их на меня не повесит. Полиция в Квартал не суется, а остальным плевать.

Дальше дорога снова оказалась заложена кирпичами. Но я до стенки даже не дошел, из-за поворота меня обстреляли. Пришлось спрятаться. Высунувшись, я увидел баррикаду, за которой сидели трое с автоматами. Один из них снова высадил в мою сторону очередь, пули со свистом пролетели мимо и зарикошетили от стен.

Сомневаюсь, что они собрали это заграждение только что, скорее всего, делали его заранее, на случай, если их штаб все-таки будут штурмовать. И расположили они ее с умом: позади еще одна стенка, скрытно не подберешься, разве что взрывать. А так прикрывают сразу два коридора, точнее их перекресток.

Впрочем, у меня и на такой случай имелась заготовка. Я вытащил из подсумка светошумовую. К моему удивлению, у торговца были не старые первые «зорьки», а вполне себе современные третьи версии, которые активировались нажатием кнопки.

Я скинул предохранительную крышку, после чего утопил кнопку. А потом, что было сил, швырнул подарок в проход. Траекторию броска отрисовал баллистический сопроцессор, так что снаряд ушел точно по ней, отскочил от верхнего края баррикады, а потом взорвался.

Выскочив из своего укрытия, я прижался к стене и рванул вперед, туда, откуда были слышны проклятия и мат. С краю шел не зря, потому что один из бандитов вскинул автомат и вслепую высадил вдоль коридора весь магазин. Пули засвистели мимо, а я не мог не воспользоваться случаем и выстрелил в так глупо подставившегося врага.

Огнестрельное ранение головы. Повреждение мозга. Мгновенная смерть.

Пуля вынесла его мозги прямо на товарища. Тот дико закричал, и принялся тереть уже не глаза, а лицо. Я же рванулся с места, заскочил на баррикаду и ударил ногой в лицо ближайшего парня. Послышался хруст, и он опрокинулся вниз.

Перелом шеи. Повреждение мозга. Мгновенная смерть.

Второй вскинул автомат, но я попросту спрыгнул ему на грудь. Снова подрыгнул, и обеми ногами приземлился на голову. Моего стодесятикиллограммового веса, да еще и с размаха, она не выдержала и брызнула во все стороны.

Уничтожение головы. Критическое повреждение мозга. Мгновенная смерть.

Из-за угла выскочил еще один, но увидев ужасающую смерть своего приятеля, вдруг резко остановился и попытался сдать назад, однако модные кроссовки заскользили по окровавленному бетону, и он рухнул на задницу. Я сделал шаг в его сторону, толкнул ногой в грудь от себя, прицелился ему в голову и нажал на спуск.

Огнестрельное ранение головы. Повреждение мозга. Мгновенная смерть.

Выбил пустой магазин полным. Что ж, пока все успешно, идем дальше.

Переступив через мертвеца, я двинулся дальше, осторожно заглядывая в открытые двери. Технические помещения переделывались под жилые, но не все. Критические системы бандитам приходилось поддерживать в рабочем состоянии, иначе их просто выбили бы, чтобы поставить лучших хозяев. Все-таки, если что-то сломалось бы, то на них ополчились бы все жители мегабашни, что размещались этажами выше.

Жилое помещение, жилое, что-то напоминающее котельную. Закрытая дверь, еще и еще. А вот следующее помещение было открыто. Я заглянул внутрь, и увидел, что это склад, причем оружейный. Не погреть немного руки было просто невозможно, и я решил потратить чутка времени и вооружиться. Ствол брать не буду, потому что лучше уже пристрелянный, а вот магазины с патронами и гранаты возьму.

Гранаты хранились в отдельном ящике, запалы от них отдельно. Судя по маркировке, нормальные, не те, что для растяжек. Я прихватил пару, вкрутил. Потом взял пару магазинов с семеркой, засунул в опустевшие карманы разгрузки. Ну все, можно идти дальше.

Осмотрел все это богатство. Да уж, мне бы укрытие хорошее, да грузовик, чтобы это все туда вывезти. А так оно останется мародерам, которые будут грабить опустевшую базу. Либо тем, кто эту банду добьет, очевидно, что охотников на раненого зверя найдется множество.

Ладно, это все не по мою душу. Я покинул склад и пошел дальше по коридору. По-хорошему допросить бы еще кого-нибудь из этих уродов, да только боюсь, что они мне такой возможности уже не дадут.

Я вышел, когда увидел, как из-за поворота высунулся человек, совсем молодой парень. Однако стрелять по мне он не стал, тут же исчез, а потом послышались его торопливые шаги. Парень бежал куда-то прочь.

Я повернулся и двинулся за ним. Возможно, что они таким образом пытаются заманить меня в ловушку, но звучало оно сомнительно. Скорее всего, он попросту был в таком ужасе, что решил сбежать.

— Он идет! — послышался из следующего коридора панический крик. — Он идет!

— Да кто идет-то? — этот голос был гораздо старше и, очевидно, принадлежал уже кому-то более зрелому.

— Он! — был ответ.

— Он там один что ли?

— Да, один!

— Какого хрена? Ну раз он один, так пойдем и убьем его на хрен.

Я шагал практически неслышно, привычно перекатывая ступню с пятки на носок. Когда идешь по твердой поверхности таким образом, производишь гораздо меньше шума. Если же приходится шагать наоборот, по мягкой, то тогда надо наступать на носок, а уже потом на всю ступню.

А они орали во весь голос, так что тем более меня не слышали. И последние слова успели произнести, когда я был уже совсем рядом, за углом.

Высунувшись, я увидел, что их там всего трое, все вооружены автоматами, а двое даже успели натянуть на себя бронежилеты. Только вот не что-то вроде моего, хороший плитник, а те, что таскали инкассаторы. Второй класс, может быть, третий. Охотничью пулю он, конечно, остановил бы, но у меня были нормальные армейские боеприпасы.

Единственный, кто успел отреагировать: это как раз тот самый пацан, который убегал от меня. Он рухнул на землю, закрывая голову руками. Остальные успели развернуться ко мне, но я как раз выпустил длинную, на половину магазина, очередь поперек коридора.

Множественные огнестрельные ранения грудной клетки. Повреждения внутренних органов. Мгновенная смерть.

Множественные огнестрельные ранения грудной клетки. Повреждения внутренних органов. Смерть в течение двух минут.

Два тела повалились на пол. Я сделал шаг наружу и увидел, что один еще шевелился. Прижав ствол к его голове, я нажал на спуск, а потом подошел к пацану.

Он развернулся в последний момент, вскинул пистолет, но я пинком вышиб его у него из руки. А потом прижал подошву ботинка к кадыку. Нажму чуть сильнее — и его ждет мучительная смерть от удушья из-за сломанной гортани.

— Где кабинет Котла? — прорычал я. — В какую сторону мне идти?

— Совсем рядом, — полузадушенно просипел он. — Обойти этот блок по кругу. Там дверь, именно оттуда он ведет дела, и там держит общак. Ты же за ним пришел, да?

Ну да. Этот совсем молодой и тупой, так что думает, что единственное, что может мотивировать человека — это погоня за деньгами. А меня вела даже не месть, а желание очистить эту землю от ублюдков вроде участников этой банды. И тем самым, возможно, уберечь множество обычных людей.

— Слушай, отпусти меня, а? — попросил он. — Я уйду из банды! Я ничего никому не скажу! Я ведь помог тебе, рассказал все, что знаю.

Нет. Поумнеть он уже не успеет, так и помрет дураком.

— Ты должен был догадаться, что рано или поздно сдохнешь, еще когда вступил в банду, — ответил я и резким движением ноги раздавил ему трахею. — Похоже, что это случилось рано.

Перелом гортани. Нарушение дыхания. Смерть в течение двух минут.

Двинул дальше. Парень схватился за горло, и ему было вовсе не до того, чтобы стрелять мне в спину. Через пару минут он вырубится, а потом и умрет. Если не догадается рассечь себе трахею и вставить в нее какую-нибудь трубку. Правда, я не думаю, что это придет ему в голову.

Сменив магазин в автомате, я двинулся дальше. Не думаю, что парень врал, он был слишком испуган, а это значит, что мне оставалось пройти совсем немного.

Сколько я уже убил? Сбился со счета. Но выходило никак не меньше полутора десятков, а это значит, что примерно половина банды отправилась в переработку. А ведь именно это их и ждет: наверняка трупы продадут на разделку. Органы в дело уже не пойдут, а вот импланты вполне себе будут годны для использования.

Позади послышались шаги. Ага, значит это парни этажом ниже прибыли на зов. Они тут ориентируются гораздо лучше, но я так понял, что они сами себе подстроили свинью. Сделали коридор, который было проще всего оборонять, а о том, что оборону могут держать не только они, никто не додумался.

Я спрятался за углом, вытащил из подсумков обе гранаты, что взял на складе. Вот и пригодились, причем достаточно скоро.

Выдернул предохранительное кольцо из одной, крепко сжал ее тремя пальцами, прижимая пальцами рычаг, проделал то же самое со второй. Дождался, когда шаги будут совсем близко.

— Этот урод тут! — услышал я с той стороны.

Не знаю, как они узнали. Может быть, у кого-то из них слуховой имплант работал в режиме сонара, была такая прошивка, правда экспериментальная. А возможно, что еще как-то. Меня это в общем-то не очень интересовало.

Я осторожно катнул гранату в проход.

— Граната! — послышался крик.

Естественно, спрятаться они успеют, насколько это возможно в узком коридоре мегабашни. Впрочем, меня это не особо и интересовало.

Послышался взрыв, во все стороны со свистом полетели осколки. Я выждал еще пару секунд: они должны были решить, что все уже закончилось, и что можно высовываться. А потом отпустил рычаг той гранаты, которую держал в левой руке, выждал пару секунд, и швырнул в проход.

Второй взрыв послышался почти сразу, а в моей правой руке уже был пистолет. Высунувшись из-за угла, я увидел четверых парней, валяющихся в разных позах. Одного приложило головой о стену с такой силой, что на ней остался кровавый след. Еще одного буквально нашпиговало осколками: ребра наружу торчали. Третий тоже оказался мертв: ему оторвало голову. Похоже, что вторая граната взорвалась совсем рядом.

Четвертому тоже досталось: у него была оторвана левая рука. Но это был всего лишь протез. Вскинув автомат, он направил его в мою сторону, но я оказался быстрее и выстрелил ему в голову.

Парень дернулся и обмяк.

Огнестрельное ранение головы. Повреждение мозга. Мгновенная смерть.

Спрятав пистолет, я снова взялся за автомат, и двинулся дальше.

Следующий коридор, и в нем двое. Один, заметив меня, тут же пальнул из дробовика, и мимо просвистела пуля. А вот второй потянулся за гранатой. Не знаю, на что он рассчитывал, может быть, забросить ее рикошетом. Я выстрелил как раз в тот момент, когда он оторвал предохранительное кольцо.

Хлопнул запал, граната упала на пол. Парень с дробовиком рванулся вперед, в мою сторону, но взрыв все равно достал его.

Я вдруг осознал, что всю дорогу даже не обращаю внимания на запах крови. А ведь он стоит, густой, тяжелый, отдающий металлом на кончике языка. А мне наплевать.

Прицелившись в голову, я добил последнего. Впереди была дверь, причем не привычная раздвижная, а что-то полукомпозитное-полуметаллическое. Она оказалась заперта, но такие вскрываются без особого труда.

Я подхватил с пола дробовик, чуть подтянул на себя рукоятку затвора, проверяя, есть ли патрон в патроннике. Да, причем синяя гильза, пуля. Пусть наверняка мягкая свинцовая, но это как раз то, что нужно в этой ситуации. И меньше шансов, что отрикошетит.

Сделав пару шагов назад, я прицелился в область, где находился замок и насколько раз подряд нажал на спуск. Первая пуля действительно отрикошетила и улетела в стену, оставив в бетоне выбоину, но остальные пробили полотно и разворотили замок. Дверь даже от косяка отошла, так что взломать ее должно быть не так уж и сложно.

Я выронил дробовик, подошел ближе, схватился за створку и косяк и резким движением развел руки в стороны. Послышался лязг, на пол свалилась какая-то деталь и дверь отворилась.

Оказавшись в кабинете, я осмотрелся. Да уж, определенное чувство вкуса и стиля у местного главаря, конечно, имелось, да только вот достаточно извращенное. На стенах были развешаны фотографии, в огромном количестве, которые изображали его мускулистое тело с разных ракурсов. Были тут и тренажеры, причем универсальные, такие, чтобы на них можно было работать со всеми группами мышц. Имелся еще и турник, правда, понятия не имею, зачем, ведь подтянуться с такой массой определенно было невозможно.

В глаза бросился открытый пустой сейф. Эта тварь забрала все ценное и сбежала. Я ожидал того, что он решит доказать свою крутизну и выйдет со мной на бой, но только увы, авторитет его оказался дутым, а сам он — вошью. Такие, что жиреют, начинают давить на всех и делают это, пока ее саму не раздавят.

Из кабинета вела еще одна дверь, она оказалась приоткрыта. Я подбежал к ней, открыл до конца, и увидел раздутую от мышц спину человека, который бежал прочь.

Вскинул автомат, высадил короткую очередь, но он в последний момент успел повернуть, всем телом выбивая какую-то дверь. Мне не осталось ничего другого, кроме как последовать за ним.

Глава 11

Я выскочил в ту же дверь, и услышал шаги по лестнице, ниже на пару пролетов. Забросив автомат за спину, я выхватил пистолет из кобуры, переложил его в левую руку, и рванул вниз. Пробежал несколько шагов, держась правой рукой за перила, перепрыгнул через нижнюю часть, двинул дальше.

Еще этаж, и еще. Услышав, что Котел остановился, я сделал то же самой и как раз вовремя: он стал стрелять. Это был пистолет-пулемет, причем очень скорострельный, потому что целый магазин вылетел буквально за секунду. Я укрылся, пули зарикошетили от бетонной стены во все сторону, пара влетела мне в плитник, еще одна ударила в ногу, но броня выдержала. Секунду спустя хлопнула дверь, и я рванул ниже.

Снова перебросил свое тело через нижнюю часть лестницы, и ворвался в открытую дверь. И увидел, как за спиной главаря «Защитников» закрываются лифтовые двери.

В последний момент я схватился за двери лифтовой шахты. Схватился, просунул между ними пальцы, резким движением раздвинул в стороны, невольно засипев от натуги. А потом чуть разбежался и прыгнул внутрь, схватившись за трос. И заскользил вниз.

Рилскину на моих руках однозначно придет конец. Впрочем, через несколько секунд я уже был на крыше кабины. Наклонился над крышкой люка, попытался оторвать ее, но она оказалась заварена: неровные швы шли справа и слева.

Выругавшись, я ударил ее ногой один раз, второй, третий, и она немного поддалась. А потом ее заклинило насмерть.

С хорошим инструментом на то, чтобы выломать ее, у меня ушли бы считанные секунды. Увы, но ничего подобного я с собой не таскал. А лифт опускался все ниже и ниже.

Примерно через полминуты он остановился, и я услышал, как открылись двери. Понятия не имею, на каком мы этаже, но этот урод продолжал пытаться сбежать. А мне нужно было действовать, причем, быстро.

В голову пришел отчаянный план. Я разбежался с места, перепрыгнул на балку возле соседних дверей. Подтянулся, нащупал запорный механизм, рванул в сторону. Ничего не вышло. Снова схватившись за него, я все-таки сумел выломать эту штуку. А потом без особых трудов левой рукой отвел створку двери в сторону и ворвался в помещение.

И увидел спину Котла, который продолжал удирать от меня. Он вскинул руку, и я тут же бросился вперед, за ближайшую машину. Он выпустил весь магазин своего пистолета-пулемета за пару секунд в белый свет, как в копеечку. Пули засвистели у меня над головой, забарабанили по кузовам машин. Со звоном осыпались пара стекол.

Секунду спустя, он прыгнул за руль одной из тачек: здоровенноговнедорожника от Арзамасского завода. Гражданской версии хорошо знакомого мне «Барса». Этот урод валит. А мне нужно его достать.

Я подбежал к ближайшей машине, доставая из кармана девайс для взлома. Как мне там объясняли? Нужно приложить его к блоку управления, потом нажать на кнопку, и все остальное он должен будет сделать сам.

Ну что ж. Я не знаю ничего об этой тачке, может быть, она вообще не на ходу, но выбора у меня нет. Модель была знакомой, мне же приходилось и в автомастерской подрабатывать раньше, так что я знал, что нужная мне точка находилась чуть выше правого крыла. Я приложил к ней устройства, нажал на кнопку, и секунду спустя двигатель запустился.

Я открыл дверь, прыгнул за руль, тронул тачку с места и погнал ее к выезду, за которым только что скрылся броневик.

Да уж, мне предстоял бой слона против моськи. Малейшее столкновение, и моя машина превратится в гармошку. Ему же они не страшны, он и таранить может, да и вообще особо не напрягаться. Но что поделать.

Выскочив на дорогу, я тут же замотал головой и увидел броневик, который тут же скрылся за ближайшим поворотом. Перевел коробку в режим «спорт», тронулся с места и бросился в погоню.

Первый поворот, и я снова вижу, как он исчезает за углом. Второй.

Расстояние между нами постепенно стало сокращаться. Я снял с шеи ремень автомата, и бросил его на сиденье. Стрелять придется с одной руки, держа при этом руль, но ничего, это будет привычно. Другое дело, что если машина бронированная, то я не смогу нанести ей вообще никакого урона.

Мы продолжали ехать: он от меня, а я за ним. И тут я понял, что едет он в сторону цивилизованной части города. А вот это было уже опасно. Здесь, в Квартале, мы могли делать все, что угодно. Там же за нами тут же бросятся легавые.

Я заметил что-то боковым зрением, и в последний момент успел вывернуть руль и прибавить газа. Повернулся, и увидел, как из-за поворота на огромной скорости выехала еще одна машина, микроавтобус. Секунду спустя его боковая дверь отворилась, из проема высунулось двое, и они тут же открыли огонь.

Я пригнулся, пытаясь минимизировать зону поражения и вдавил педаль газа в пол. Даже полностью стоковая легковушка все равно быстрее любого микроавтобуса, слишком уж тот тяжелый, поэтому большинство попаданий пришлось в заднюю часть кузова нашей машины.

Меня, тем не менее, клюнуло в бок. Благо, там тоже стояли пластины, так что до плоти пуля не достала. Тем не менее, это было проблемой: рано или поздно они попадут в часть тела, которая не защищена бронежилетом. А автоматную пулю подкожная броня не выдержит.

Дорога впереди оказалась перекрыта баррикадой, вокруг ходило несколько вооруженных парней, тоже явно принадлежавшей одной из городских банд. Они тут же открыли огонь, причем по броневику, но тот только прибавил скорости и через несколько секунд проломил баррикаду, разбросав в сторону пенобетонные блоки, остов машины и прочую дрянь.

Мне не оставалось ничего, кроме как поехать за ним следом. Моей машине тоже досталось, лобовое стекло мгновенно потеряло прозрачность, покрывшись десятками пулевых отметин. Я пригнулся, поэтому меня не задело, а миновав баррикаду в последний момент успел повернуть руль и избежать столкновения с одной из машин, почему-то припаркованных прямо посреди дороги.

Сдвинувшись вперед в кресле, я несколько раз ударил по стеклу, выдавливая его из проема, а потом оттолкнул в сторону, из-за чего оно упало с капота. Теперь я, по крайней мере, мог видеть, что происходит на дороге.

В салон ворвался ветер, затрепал мои волосы, в глаза прилетела порция дорожной пыли, и мне пришлось на несколько секунд зажмуриться. Вот они — недостатки органических глаз перед оптическими имплантами.

Стерев пыль с лица тыльной стороной ладони, я продолжил гнать дальше. Баррикада чуть притормозила броневик, так что теперь он ехал буквально на два корпуса впереди меня.

Микроавтобус выехал на соседнюю полосу, и меня снова обстреляли. Левой рукой я схватил автомат, лежавший на пассажирском сиденье, зажал приклад подмышкой, направил его в сторону стрелков и выжал спусковой крючок, выпуская весь магазин.

Множественные огнестрельные ранения грудной клетки. Повреждения внутренних органов. Мгновенная смерть.

Множественные огнестрельные ранения грудной клетки. Повреждения внутренних органов. Мгновенная смерть.

Один труп вывалился наружу. Второй завалился куда-то внутрь. Быстро сменив магазин на полный, я дал несколько коротких очередей в сторону водителя. После третьей он вдруг дернулся вперед, упал лицом на руль, из-за чего все окрестности огласил звук клаксона. Машина вильнула в сторону, и мне пришлось бросить автомат, чтобы схватиться за руль и вывернуть его в сторону, избегая столкновения.

Множественные огнестрельные ранения грудной клетки. Повреждения внутренних органов. Мгновенная смерть.

Все, больше у этого урода поддержки нет.

Впрочем то, что я ошибся, стало ясно практически сразу. Откуда-то из-за поворота выехало сразу две машины. Сбивать меня с дороги они не рискнули, зато разъехавшись в стороны немедля попытались взять меня в клещи. С правой стороны меня обстреляли, по задней части тачки вновь застучали пули. Одна пробила сиденье и ударила меня в спину, чуть толкнув вперед. Еще одна распахала приборную панель сантиметрах в десяти от моей руки.

Я повернулся назад, положив цевье на сиденье, нажал на спуск, выпуская остатки магазина, практически не целясь. Слуховой имплант привычно понизил чувствительность, выстрелы ведь застучали над самым моим ухом.

Пули вынесли заднее боковое стекло, забарабанили по машине преследователей, но никакого особого урона я им не нанес. Увидел, как парень, сидевший за рулем, наклонился, чтобы избежать попаданий.

Сменив магазин, я вывернул руль вправо, выезжая на тротуар. Немногие прохожие спрыгивали с него и отбегали в сторону, я же ехал ближе к зданиям, чтобы не дать зажать себя с двух сторон. Если я позволю им это, то все, мне конец. Меня просто зажмут и расстреляют.

Но долго это продолжаться не могло. Впереди стояла брошенная машина, а точнее ее остов. Без стекол, без колес, наверняка даже без салона и без двигателя, одна скорлупка. Но столкновение даже с ней могло привести к серьезной аварии.

Одна из машин преследователей поравнялась со мной, я вывернул руль и бортанул ее. Парень, что целился в меня с этой стороны, не успел спрятаться и получил серьезный удар, после чего вывалился наружу, прямо под колеса второй машине. Они даже не попытались объехать его, так и прокатились, только чуть подпрыгнув.

Я же вывернул руль влево и тут же снова вправо, опять бортанул их, и мне удалось сбить этих тварей с дороги. Они вылетели на тротуар и врезались в какой-то самострой. Естественно пробили стену, но так и застряли внутри.

Однако на хвосте у меня по-прежнему была еще одна машина, и они продолжали палить по мне. Нужно быстро сбросить их, и мне не оставалось ничего, кроме как пойти на риск. Выехав прямо перед ними, я резко утопил тормоз. Парни врезались в меня на всей скорости, меня толкнуло вперед, тут же потянуло назад. Если бы я не был пристегнут, то наверняка вылетел бы через лобовое стекло. А вот водитель преследователей ремнем безопасности пренебрег, поэтому реально вылетел через лобовуху и приземлился на багажник моей тачки.

Поздравляем! Навык вождения повышен до 20.

Я тут же втопил педаль газа, и он грохнулся на землю. Броневик тем временем успел оторваться метров на пятьдесят, но я снова набрал скорость и стал его достаточно быстро нагонять.

Через полминуты погони мы оказались на цивилизованной территории. И, словно назло: практически сразу же нам встретился пост полиции. На экране, который показывал изображение с чудом сохранившейся камеры заднего вида, я увидел, как легавые бросаются в тачку, а один из них дергает к лицу рацию. Наверняка созывает к себе подкрепление.

Сзади послышалась сирена, но я полностью сосредоточился на погоне. Плюсом было одно: легавые будут пытаться сбить с дороги не только меня, но и его. И, подозреваю, что сразу стрелять они не станут.

Нет, станут. Потому что я буду стрелять. Без этого у меня нет вообще никаких шансов остановить эту дуру. Да на самом деле и с моим калибром их не так уж много, но все-таки.

— Немедленно остановите машину! — услышал я. Это легавые обращались к нам через мегафон.

Мы выехали на длинный и прямой участок дороги. Я отпустил руль, взялся за автомат, сменил в нем магазин. Как же хорошо, что я догадался взять укороченный ствол, а не полноразмерный. И как же жаль, что у торговца не было укороченного «сорок-пятого», который был еще меньше в длину, зато гораздо стабильнее и обладал меньшей отдачей.

— Немедленно остановите машину, или мы открываем огонь!

Вскинул оружие, держась обеими руками, по-человечески и высадил почти весь магазин в броневик. Сменил и следом всадил еще один, уже короткими очередями, и целясь по колесам. Увы, это было неудобно: слишком низкая мишень. Да и они, как самая очевидная уязвимая часть машины, были прикрыты щитками.

Несколько секунд ничего не происходило. Похоже, что до легавых не сразу дошло, что две машины только что выехали с территории Квартала и устроили погоню с перестрелкой в цивилизованном районе города. А потом по машине забарабанили пули. Но только пистолетные.

Из-за поворота выехала полицейская машина и резко затормозила прямо перед нами. Очевидно, они собирались заблокировать дорогу. Легавые выскочили из нее, разбежались в разные стороны и открыли огонь по броневику.

Котел не стал размениваться на ерунду, и попросту протаранил полицейскую машину, ее закрутило на месте, и она полетела прямо на меня. В последний момент я успел вывернуть руль, разминувшись с ней, а вот водитель полицейской тачки, что ехал за мной, не успел.

Две машины столкнулись между собой, да так и остались позади. Мы же продолжили ехать вперед. Я вбил в автомат полный магазин, дернул затвор, после чего прицелился в броневик, прислонив цевье к приборной панели. Короткие очереди летели в машину Котла одна за другой, но только барабанили по по кузову.

Миновали один квартал, второй, повернули направо и дорога пошла в гору. Я сменил магазин и продолжил стрелять. И наконец мне повезло: несколько пуль угодили в заднее колесо, пробили армированную шину. Колесо лопнуло, тачку повело в сторону, и она с размаху врезалась в столб уличного освещения.

Я тут же остановил машину. Глушить двигатель не стал, вышел из тачки и двинулся в сторону броневика. Его повреждения были не такими уж и сильными: да, помят капот, двигатель заглох, но, думаю, он все-таки смог бы продолжить погоню. Все-таки тачка на основе военной машины сделана, так что может выдержать много повреждений. А вот он, походу, приложился порядком так. Ладно. Пора разобраться.

Я широким шагом подошел к машине, дернул на себя рукоятку двери и увидел Котла с разбитым лицом и абсолютно ошалевшим взглядом. Похоже, не пристегнулся. Он, тем не менее, тут же схватился за пистолет пулемет, вскинул его, направив на меня.

Левой рукой я схватился за ствол, вздернул его вверх, а потом дважды ударил урода кулаком в лицо, разбивая губы и ломая нос. Схватив его за воротник, резким движением я выдернул его наружу и бросил на землю. А потом дважды ударил ботинком в лицо. Не так чтобы убить, но тоже очень крепко.

Снова схватил за ворот, подтащил к колесу броневика, усадил возле него. Выхватил нож, присел, поднес лезвие к шее Котла, чтобы он даже не подумал дергаться. Что ж, вот он — момент истины. Сейчас одним перекачанным уродом в Новой Москве станет меньше.

— Кто ты вообще такой? — прошамкал он разбитым ртом и сплюнул кровь. — Кто ты такой, и какого хрена тебе вообще надо?

Он не понял. Впрочем, он и не мог понять. О том, что кто-то перебьет целую банду только ради того, чтобы отомстить за случайную жертву… Сложно это предположить.

— Парк Великих Поэтов, — прорычал, глядя ему в глаза. — Вы там кое-кого убили, помнишь?

— То есть это из-за Тони? — спросил он. — Так тебя послал Дрон, его брат? Вижу, ты наемник высшего класса. Сколько он тебе пообещал? Сто тысяч? Двести? Слушай, если ты отпустишь меня и убьешь его, я тебе дам больше. Четыреста тысяч дам. Пятьсот.

— Миллион дашь? — спросил я, усмехнувшись.

— Дам! — согласился он. — Ну, давай, убери нож! Договорились же уже.

— Нет, урод, — я покачал головой. — Не договорились. Женщина. Мальчишка. Алиса и Иван Кравцовы. Слышал о них что-нибудь?

— Чего? — его глаза округлились от удивления. — Это же… Мы же их случайно убили. При чем они вообще тут?

— Они тут при всем, — ответил я и резким движением вогнал нож ему под солнечное сплетение, пробивая сердце.

Здоровяк дернулся, но все еще был жив: это было видно по выражению лица. Может быть, там второе сердце, или еще что-то, но это меня не особо интересовало, это был всего лишь первый шаг. Я провернул нож и повел его лезвием вниз, разрезая живот и выпуская наружу кишки. А потом выдернул клинок, вогнал его ублюдку прямо в глаз.

Все. Месть свершилась.

Я вытер нож, спрятал его в ножны, и только сейчас услышал сирену. Как обычно это бывает, она зачастую сливается с фоном, а обращаешь на нее внимание, только когда она затихает. А может быть, я был настолько поглощен местью, что просто забыл обо всем остальном мире.

Следом послышались торопливые шаги. Их там было не меньше, чем десяток.

Черт. А я думал, что мы оторвались от полиции. Но нет, они все еще тут.

— Руки за голову! — услышал я. — Медленно повернись в мою сторону лицом!

Мне не оставалось ничего, кроме как выполнить приказ. Я поднял руки, но за голову заводить их не стал, оставил за ушами.

— А теперь повернись в мою сторону, — услышал я. — Медленно. Только попробуй дернуться, и мы стреляем!

Я повернулся и чуть прищурился: в глаза ярко светили фары. Ладно хоть благодаря уличному освещению вокруг было не очень темно, иначе не избежать мне ожога сетчатки.

— А теперь медленно вытащи из кобуры пистолет и выброси в сторону!

Ну, по крайней мере, меня будут арестовывать, а не пристрелят на месте. И то хлеб. На мне погоня, уничтожение городского имущества и убийство с особой жестокостью. Если поднимут еще тех трех из подворотни, то еще одно, уже массовое.

На сколько это тянет? Ну, по меньшей мере, лет на двадцать, если найду хорошего адвоката. Может быть, пятнадцать, если пойду на сделку. Рассчитывать на то, что меня прикроет ЧВК смысла нет, а всем остальным на меня попросту плевать.

Нет. Сдаваться я не стану. Но и убивать никого не буду. Попытаюсь оторваться без крови. Путь к отступлению имеется — прямо за их спинами моя машина. Да, ее порядком побило, но на еще один заезд этого хватит. Мне лишь бы от легавых оторваться. Потом, конечно, скорее всего в розыск объявят, но об этом я буду думать уже позже.

Я вытащил пистолет из кобуры. А потом подбросил его вверх, одновременно активируя ускоритель рефлексов. Время замедлилось, я поймал свое оружие за рукоять, сбросил большим пальцем предохранитель. Одновременно бросился в сторону. Увидел, как грохнул пистолет в руках одного из легавых, как вылетела гильза, почувствовал, как пуля пролетела там, где еще доли секунды назад стоял я.

Прицелился ему в плечо и нажал на спуск. Негромко хлопнул выстрел, и легавый выронил оружие. Я перевел ствол на ногу второго, спустил курок. И тут же третьему: в бедро, а потом в кисть.

Попадание в плечо. Нарушение подвижности конечности.

Попадание в бедро. Нарушение подвижности конечности.

Попадание в бедро. Нарушение подвижности конечности.

Попадание в кисть. Нарушение подвижности конечности.

Время вернуло себе нормальный бег. Двое полицейских упали, еще один схватился за плечо и закричал. Я же бросился вперед, боднул одного из легавых в живот, прошел в ноги и перебросил через себя. Еще один бросился на меня, попытался захватить шею в локоть, но я ударил его затылком в лицо, услышал, как хрустнул нос. Резко развернулся, схватил за голову и одним движением опрокинул его на землю.

Дорогу к машине перекрывали всего двое. Я почти прорвался. Оставалось еще чуть-чуть.

Пуля ударила меня в бедро, но я даже не обратил на это никакого внимания. Подкожная броня выдержит, если это не пять и семь. А ими на службе пользоваться запрещено, потому что из-за высокой пробивающей способности имеется большой риск ранить гражданских.

Ударом я подбил ногу того полицейского, что стоял справа, а потом резким движением опустил рукоять пистолета ему на затылок.

Перелом голени. Нарушение подвижности конечности.

Сотрясение мозга. Потеря сознания.

— У него подкожная броня! — послышался крик. — Используйте тазеры!

Развернувшись, я выстрелил в колено ближайшему полицейскому. Да, придется тебе поставить протез, но страховка должна это покрыть.

Попадание в коленный сустав. Нарушение подвижности конечности.

Развернулся к следующему и увидел у него в руках сине-желтую тушку тазера.

В мое тело врезались электроды, мышцы пробила судорога, но я, сжав зубы, выдернул их из своего тела и отбросил в сторону. Сделал шаг в сторону следующего полицейского, но тут прилетело еще два заряда — слева и справа. Этого я уже не выдержал, и рухнул на землю. Тело само собой выгнулось назад, а секунду спустя на меня навалились трое: все оставшиеся.

— Куда наручники?! — крикнул один из них. — Ленту давай, ленту, у него «базуки»!

Я махнул локтем, и услышал, как хрустнул еще один нос, но потом на меня навалился еще кто-то. Что-то ударило меня по голове, мир вспыхнул, а потом погас.

Глава 12

Первое, что я почувствовал, когда очнулся — это запах дезинфицирующего средства. Так пахли исключительно казенные помещения, такие, где несколько раз в неделю проводили дезинфекцию. Промывали все из шланга, засыпали порошком, а потом сверху проходились специальными большими промышленными пылесосами. Запах потом стоял несколько дней.

Я открыл глаза и осмотрелся. Увидел, что лежу на лавочке, а вокруг находится несколько человек, и все они смотрят на меня. Выдохнув, я приподнялся, покачал головой, пытаясь подавить тошноту. Во рту стоял гадкий привкус. Похоже, что меня рвало.

Осмотрев свои руки, я увидел, что они примерно по локоть в засохшей крови. Есть брызги и на брюках, и на футболке. Плитник с меня сняли.

Естественно, я ведь в полицейском участке, сижу в клетке. Руки у меня свободны, и я ничего особенного не чувствую, но абсолютно очевидно, что их сила снижена. Не знаю, какой там норматив, но думаю, что не более, чем семьдесят пять процентов от силы обычного среднестатистического человека. Это, конечно, дискриминация, но все же.

Я оглядел своих товарищей по несчастью. Двое панков с противоположной стороны сидят, согнулись, упершись локтями в колени, один что-то жует. Не опасны, если к ним самим не лезть. Им нет дела ни до чего, кроме выживания и протеста, уличные разборки их чаще всего не интересуют. Да и вообще они живут больше по приколу.

Мрачный мужик, больше похожий на медведя: с густой черной бородой, которая закрывала половину лица, и с длинными сальными волосами. У него протезы рук, причем, неизвестной мне модели, но такие, рельефные, искусственные мышцы так и бугрятся. Но это эффект чисто косметический, да и развиваемое усилие наверняка ограничено полицией.

Еще один мужик в черной кожанке и коричневых шортах. Никаких видимых имплантов нет, лицо разбито. Может быть, наемник, а возможно, просто парень, который косит под крутого. И попал сюда за кабацкую драку. Черт его знает.

И еще трое чуть сбоку. Косятся на меня, заинтересовал их я. У одного татуировка над глазом на лбу — циркулярная пила. Что-то знакомое. Двое в спортивные костюмы одеты, еще один в шорты и майку.

Ладно, опасаться тут мне особо нечего. Вокруг легавые шастают туда-сюда, да и дежурные на местах в случае чего. Не сделают мне ничего. Да и боевое железо у всех деактивировано, а в таких случаях решает не сила, а опыт. А уж чего-чего, а опыта у меня достаточно.

Я откинулся на стену и расслабился. Прикрыл глаза.

Ну, кажется все. Убийцы моей семьи мертвы, все до единого. А даже если это не так, то самому главному из них я выпустил кишки прямо на улице города. Короче, Алиса и Ваня могут спать спокойно, я за них такую плату взял, что чертям в аду страшно станет.

Но вот только то, что будет дальше, меня совсем не радует. По уму выходило, что жить мне остается не так уж и много. Сколько на меня реально можно повесить? Как минимум одного, как максимум четверых. Ну и сопутствующие: уничтожение городского имущества, покушение на представителей власти, сопротивление при аресте, хотя это, скорее, уже как отягчающие обстоятельства пойдут.

Законы у нас в стране строгие, что, правда, почти никак не останавливает людей от их нарушения. Наказания тоже крутые. Меньше двадцати лет мне никто не даст. И это не угон машины или незаконное хранение оружие, за которое очень быстро выпускают по УДО, потому что в тюрьмах свободных мест не так уж и много осталось. Это убийство с особой жестокостью, так что рассчитывать на досрочное освобождение смысла нет.

А сколько мне прожить удастся, тоже большой вопрос. Протезы с меня снимут, а то, что нельзя, заблокируют. Вместо рук поставят самые обычные манипуляторы, чтобы мог работу выполнять, и все. Там одиночки не выживают, а присоединиться к банде… Это против своей натуры пойти.

Да и вообще, там ведь будут в курсе, за что я сяду. А у Котла могут свои люди быть, которые решат за шефа рассчитаться. Ну и как быстро меня с заточкой в горле найдут или повешенного где-нибудь в закоулке? То-то и оно.

Ладно, нужно что-то думать. Может быть, получится выбить через адвоката, скажем, службу в штрафном батальоне. Да, контракт там будет кабальным, идти придется на штурм в первых рядах, но это всего год, может быть, полтора, и амнистия. Ну а это все равно лучше, чем гнить среди заключенных.

— Эй, мужик, — услышал я. — Ты чего в крови весь? Жрал кого-то что ли?

И кто-то коротко хохотнул. Я ожидал, что это кто-то из панков заинтересовался, открыл глаза, но увидел, что спрашивал тот самый, с татуировкой на лбу, и в спортивном костюме.

Циркулярка… Вспомнил я. Резак. Этот урод. получается, из банды резаков, тех самых, что людей похищают и на органы с имплантами разбирают. В любой другой ситуации я был бы рад встрече, чтобы убить всех троих, уж слишком близко они друг к другу держались, но сейчас… Сейчас мне очень хотелось, чтобы меня оставили в покое.

Гребаный недобиток. От их банды-то не осталось никого почти, а этот вот тут, в Москве.

— Тебе-то какое дело? — спросил я. — Ты со своими подружками болтаешь, вот и болтай. А ко мне не лезь лучше.

— Слышь, ты оборзел? — спросил второй и стал подниматься. — Ты кого подружкой назвал?

— Тихо там! — послышался окрик снаружи.

Резак сразу же приземлил жопу. Я усмехнулся ему в лицо. Нет, легавые не дадут нам устроить драку. А если она и начнется, то прекратят ее очень быстро и, скорее всего, достаточно жестко. Бить будут, причем сильно.

Ладно, вроде все успокоилось, только резак выразительно посмотрел на меня и провел большим пальцем по горлу. Убить угрожает. Ну, это всего лишь означает, что нужно держать ухо востро.

Полицейский подошел к двери клетки, просунул ключ в замок, провернул. Потянул ее на себя. Второй прикрывал его сзади, оружия в руки не брал, но было явно видно, что напряжен. Тут трое резаков, наемник, да еще и я — хрен с горы с руками по локоть в крови. Так что ясное дело, что ему не по себе.

— Берсанов, на выход, — сказал он.

Бородатый здоровяк поднялся и двинулся к выходу. Его тут же приняли, оперли к стене, завязали на руках эластичную ленту, а потом повели прочь. Как мне казалось, он и так был способен раскидать полицейских, да только вел себя удивительно смирно. Странно даже.

Дверь снова закрылась, щелкнул замок. На допрос увели. А теперь ведь и меня поведут. А что это значит? Что нужно придумывать линию ответов. Если получится убедить их, снять с себя хотя бы часть вины.

Жаль, что сперва допросят, а уже потом дадут посоветоваться с адвокатом. Тем более, что у меня его нет, и придется выбирать в срочном порядке, иначе подсунут государственного, у которого рейтинг и так ниже некуда, и защищать подсудимых у него уже нет никакого резона.

А ведь не зря у всяких крутых парней номер собственного юриста на быстром доступе. Это наверняка позволяет решить очень много проблем. Типа сегодняшней.

Ладно, ну и что мы будем врать? А точнее, какую полуправду будем говорить, лжесвидетельствовать-то нельзя. Нужно хорошенько подумать.

Я минут пять прокручивал последние события в голове, и получалось, что и так, и эдак я виноват буквально во всем. Ну а как иначе? Я ведь не был преследуемым, я преследовал. Я ехал за другой машиной и стрелял по ней из автомата, что само по себе уже из ряда вон выходящее. Я выпотрошил этого парня, а потом избил, а возможно, что и покалечил нескольких полицейских.

Это даже под самооборону не подвести, никак. Если бы за мной гнались бы, то еще ладно, а так…

Может, реально? Сделка со следствием?

Кстати меня ведь не прессовали бы так сильно, если бы я не стал драться с легавыми. Скорее всего, совсем даже наоборот, отнеслись бы относительно лояльно. Я же убил известного бандита, замешанного в куче преступлений. Сглупил я, короче.

Но ладно.

Двое парней из резаков вдруг поднялись и сели по бокам от меня. Сразу стало ясно, что дело идет к чему-то нехорошему, но один из них вдруг выщелкнул из большого пальца руки лезвие и попытался тихо ткнуть меня в шею.

Очевидно, что это был не электронный имплант, а что-то простое, механическое, что не удалось обнаружить с помощью сканирования устройств. Впрочем, мне от этого легче не стало.

В последний момент я успел перехватить его руку, когда второй парень попытался навалиться на меня сбоку, взял левую в захват. Несколько секунд мы с резаком боролись, лезвие становилось то ближе к моей шее, то дальше от нее., а потом я сдвинулся чуть в сторону, назад, и наоборот потянул на себя руку с лезвием, втыкая его в глаз второго парня.

Повреждение оптического импланта.

Оно было не таким длинным, чтобы достать до мозга, но оптический имплант все равно пробило. Во все стороны брызнули искры, парень закричал, отпустил мою руку, и я изо всех сил пробил локтем ему в висок.

Сотрясение мозга. Потеря сознания.

Он опрокинулся набок, я встал, перехватил протез второго врага обеими руками, рванул на себя. Мы снова вступили в борьбу.

Я чувствовал себя инвалидом. От былых сил остались всего лишь жалкие крохи. С протезами, которые работали на полную мощность, я бы переломал всех троих пополам, а уж про ускоритель рефлексов и говорить нечего. Но увы, когда человек начинает привыкать к железякам внутри себя, он становится слабее. Не удивлюсь, если самым сильным парнем в мире является тот, кто вообще не чиповался, а только тренировался, правильно питался и медитировал.

К сожалению, я забыл о том, что резаков было трое. Третий навалился на меня со спины, взял шею в локтевой захват и одновременно ткнул по колено, заваливая вперед. Он попытался сломать мне шею, но не смог. Мой позвоночник был укреплен стержнями из гиперсплава, и чтобы повредить его, нужно было приложить нечеловеческие усилия.

И снова вектор силы сменился. Я уже не тянул на себя руку с лезвием, а толкал от себя. А парень пытался воткнуть ее мне в глаз. Было видно, как с нее медленно капает кровь. И тут я понял, что вполне возможно не доживу не только до суда, но и до допроса.

Дверь камеры вдруг распахнулась, и я понял, что за звуки до меня доносились до этого: окрики полицейских, которые требовали прекратить драку. План резаков был прост: зажать меня с двух сторон и зарезать. И никто ничего не понял бы. Мне же удалось поднять шум, и это спасло мне жизнь.

В помещение вломились полицейские, вооруженные дубинками. Сперва прилетело тому, что душил меня, и давление на шею тут же ослабло, потом досталось уже мне, но и тот, который пытался меня зарезать, не отсиделся. Нас троих завалили на пол и несколько секунд методично месили. Нанести больших повреждений спецсредством было нельзя, но вот мысль о сопротивлении они выбивали начисто.

— Кравцов, да? — спросил один из них. — Его все равно на допрос вести. Поднимайте, и потащили.

Меня схватили за руки и вздернули вверх, после чего вытащили из клетки и поволокли куда-то по коридору. Ну что ж, мне удалось выбраться из еще одной опасной ситуации. Впрочем, то ли еще будет.

Примерно через полминуты меня привели в помещение, в котором не было ничего кроме стола и двух стульев, привинченных к полу. Еще там имелся микрофон для записи на том самом столе, и здоровенные наручники, прикрепленные к нему же. Теперь в эластичной ленте не было смысла, у меня все равно не получилось бы вырваться.

Меня усадили, после чего обе руки заковали в кандалы. Никто ничего объяснять не стал, легавые вышли наружу. Значит, остается только ждать, пока придет следователь.

Долго терпеть не пришлось, дверь в помещение открылась, и внутрь вошла маленькая хрупкая девушка. Чернявая, с коротким каре. Запястья у нее были такими тонкими, что, казалось, я смогу при желании сломать их двумя пальцами. Но на ней была форма и погоны майора.

Да уж. Представляю, как ей пришлось тяжело, чтобы выбиться на такую должность. В полиции у нас, прямо скажем, царит патриархат. А вот в государственной медицине наоборот — встретить врача мужчину можно с большим трудом. Наверное, потому что все мужчины уходят в свободное плавание и становятся рвачами, хрен его знает.

— Хафизова Карина Азатовна, — поприветствовала она меня. — А вы, получается, Кравцов Федор Михайлович?

— Да, товарищ майор, — кивнул я, а потом зачем-то добавил. — Присаживайтесь.

Она криво усмехнулась и заняла место напротив, сложила руки на столе. Потом повернула что-то на микрофоне, настраивая чувствительность. Посмотрела вверх, туда, где камеры. Ну, тут, не удивлюсь, если стоит какая-нибудь хитрая система, которая будет считывать выражение моего лица, и по нему определять вру я или нет.

Что ж, в первом я не соврал.

— Хорошо, перейдем на ты, — проговорила она, и не дожидаясь моего согласия, продолжила. — Твои дела очень плохи, Кравцов. Ты участвовал в погоне, устроил стрельбу, убил человека очень жестоко, а потом ранил нескольких полицейских. Мне даже не нужно тебя допрашивать, достаточно будет свидетелей, записей с уличных камер и регистраторов моих коллег.

— Но, — я посмотрел кругом. — Вы же меня все-таки допрашиваете, верно?

— Да, потому что я хочу дать тебе шанс. Я же знаю, кем был убитый. Бандит, отморозок. Между нами, я тоже считаю, что его давно нужно было выпотрошить. Что он тебе сделал?

— Это так важно? — спросил я.

— Да, — кивнула девушка. — Мотив, преступное действие, так далее. Ты же знаешь, от мотива тоже много зависит суде.

— Скажем так, я просто хотел очистить мир от еще одного урода, который отравлял всем жизнь.

— Похвальное желание, — кивнула девушка. — Мы тут пытаемся делать то же самое, только законными методами. Но скажи: не связано ли это с событиями, которые произошли два месяца назад в парке Великих Поэтов? Со смертью твоей жены и маленького сына?

— Как это должно быть связано? — посмотрел я на нее.

— А то, что есть информация о том, что в этом была замешана банда Котла. И что твои родные погибли случайно, хотя целью покушения был некий криминальный авторитет по прозвищу Тони.

— Ничего об этом не знаю, — я покачал головой. — Да и вообще, я просто приехал в Квартал. По своим делам. Из любопытства. Экстремальный туризм. У нас с его бандой возник конфликт, я наговорил им гадостей, в результате чего, все они кроме самого Котла скоропостижно умерли. Он не хотел меня слушать, а мне очень хотелось с ним объясниться. Поэтому я погнался за ним на машине.

Еще с детства мне нравилось нести бред с абсолютно серьезным честным лицом. Зачастую это помогало избегать наказания. Если речь, конечно, шла не о моем отце. Тот только дико бесился, так что очень скоро отучил меня от этого. Но опыт не прошел зря.

— Только что ты говорил другое.

— Чего тебе от меня надо, майор? — я посмотрел ей прямо в глаза.

Дверь открылась и в помещение вошли двое: седовласый худощавый мужчина в костюме, и здоровенный мужик в форме. На нем были погоны полковника. Что ж, подозреваю, что это главный в этой управе.

— Хафизова, на выход, — сказал он.

— Что? — не поняла девушка.

— То, — спокойно ответил полковник. — Есть подозрение, что Федор Михайлович задержан по ошибке. Нам нужно дополнительное время, чтобы это выяснить. Выяснять будет он.

— Но он же во всем…

— Карина, ты не понимаешь? — полковник посмотрел на нее таким взглядом, что сразу стало ясно, что время возражений прошло.

Девушка встала и, ничего не сказав, вышла из помещения. Только смерила пиджака взглядом полным ярости. Ну что ж, похоже, начинается что-то интересное. Сейчас бы еще руки развязали бы, да попкорна дали сырного с пивом.

Полковник вышел за ней, прикрыв за собой дверь. Корпорат, а с первого взгляда было ясно, что мой визитер принадлежит к этой социальной прослойке, подошел ко мне. Я посмотрел на него и ухмыльнулся. Не люблю я их, как и все, впрочем. Надо же, голова седая. На сто процентов уверен, что седина у него не настоящая, просто следует современной корпоративной моде.

— Степанов Михаил Евгеньевич, — представился пиджак, протягивая мне руку. Потом посмотрел на то, что мои пристегнуты к столу, и мне даже показалось, что на его лице мелькнула тень неловкости. — Очень жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах.

Глава 13

— Да, — кивнул он. — Очень жаль.

Подошел ближе и повернул рукоятку на микрофоне, отключая его. Я посмотрел вверх, и увидел, что и диод на камере погас. А потом он вытащил из кармана пиджака ключи, и расстегнул наручники на моих запястьях. И только после этого уселся напротив меня.

— Нас никто не видит, и не слышит, Федор, — проговорил он. — Так что содержание нашего разговора останется исключительно между нами. Дело в том, что мы искали вас, начиная с вашего возвращения из Африки, для того, чтобы предложить вам новую работу. Но вы пропали.

— Кроме того, что я провел это время, сидя дома, я ничего сказать не могу, — ответил я.

— Я не полицейский, — он покачал головой. — Я — юрист, но я не адвокат, только по образованию. Сейчас я работаю в отделе кадров корпорации «Когисофт». Вы наверняка о нас слышали.

— Еще бы не слышал, — усмехнулся я. — Вы — дочка «Байкала». Они делают железо, а вы — софт под него.

— Не совсем, — он нахмурился, будто гнилой орех раскусил. Похоже, что ему мои слова не понравились, я ведь преуменьшил его значимость. — Мы входим в холдинг, как равноправные партнеры. Но да, мы разрабатываем большое количество продуктов под эти процессоры…

— Вы ж знаете, что я не программист? — спросил я, посмотрев на него. — Я, как бы это так сказать… Специалист широкого профиля, но в основном в области умерщвления себе подобных. Таланта писать программы у меня нет.

— Естественно, мы об этом знаем, — кивнул он. — Как же иначе. Но дело в том, что у нас, как и у любой корпорации, имеется служба безопасности. И нам нужны хорошие бойцы. А вы — один из лучших в «Клинках», мы читали ваше досье.

— И, подозреваю, что досье вам передали не очень-то добровольно? — спросил я. — Обычно компания не распространяется о своих операторах.

— Так и есть, — он улыбнулся. — Но у нас всех есть свои секреты, верно?

— Вот и мне хотелось бы, чтобы мои секреты оставались бы моими, — выдохнул я, похлопал себя по карманам. Ничего не было, все забрали, сигареты и зажигалку тоже.

Пиджак сразу все понял и протянул мне пакетик. Я с сомнением посмотрел на него, вскрыл и увидел внутри одноразовую электронную сигарету. Я пробовал такие штуки, но они никогда мне не нравились, слишком сладкие даже на мой нетребовательный вкус. Тем не менее, я вытащил заглушки, затянулся.

Эта оказалась вкусной. Табак, причем неплохой, трубочный, какой редко попробуешь, и ментол. Посмотрел на надпись сбоку: делают в Брянске. Ну да, у нас это чуть ли не родина вейп-индустрии.

— Благодарю, — кивнул я. — Но один секрет я вам раскрою. Думаю, что дело мое у вас устарело. В новом появилась отметка о психической нестабильности. И о нападении на местного психолога.

Счет за лечение которого я так не оплатил. Надо будет, кстати, это сделать, иначе пени сожрут все мои деньги. А они наверняка пригодятся после выхода из тюрьмы, если таковая возможность мне представится. Ну и если инфляция не превратит их в пыль.

— Мы знаем и об этом, и считаем, что это ерунда, — сказал он. — Вы действовали очень хладнокровно. В отличие от полиции, мы прошлись по вашему следу. Два трупа в переулке недалеко от вашего дома. Оба зарезаны насмерть.

— Два? — вдруг вырвалось у меня, и только потом я понял, какую глупость сделал. Трупов ведь должно было быть три. А я фактически сейчас признался в этих убийствах.

— Два, — кивнул он. — Но это только начало. Потом еще десять в Боевой Зоне. Кажется, они были из банды «Дробовики». Не знаю, чем они насолили вам, Федор, но мне остается только посочувствовать им. А потом банда «Защитников» почти в полном составе и их лидер, которого вы выпотрошили в центре города. Я смотрел прямой эфир в даркнете из мегабашни, где вы побывали сегодня. Черт, никому из них не позавидуешь. Вы убиваете очень грязно, Федор.

— Убивать чисто, в принципе невозможно, — ответил я и показал ему руки, с которых до сих пор не стерлась засохшая кровь. — Хочешь — не хочешь, а когда дело доходит до этого, придется испачкать руки.

— Вот как? — спросил он. — Мне показалось, вы делали это специально. Может быть, для того, чтобы напугать кого-то?

— Страх — это тоже оружие, — пожал я плечами. — Вы не представляете, что мы делали в Африке с лидерами боевиков для того, чтобы подать остальным пример. Нет, вы не хотите этого знать.

— Пожалуй, вы правы, не хочу, — кивнул он.

— Вы бы не смогли спать, — кивнул я, затянулся и выпустил струю дыма под потолок.

— Мне очень дорог мой сон, — он кивнул. — Ладно, хватит об этом. Мы выяснили главное: вы — очень одаренный боец, при этом умеете действовать, как в настоящих джунглях, так и в каменных. А с учетом того, что вы сейчас свободны…

Я поднял бровь. Нет, ну меня расковали, конечно, но я все еще в полицейском участке. И мои импланты заблокированы, как и возможность связаться с кем-то. Так что свободным меня назвать можно только с очень большими ограничениями. Как-то даже странно звучит, «свобода с ограничениями».

— Нам пригодился бы такой сотрудник, — продолжил он, не обратив внимания на выражение моего лица. — Точнее, нашей службе безопасности пригодился бы такой сотрудник. А учитывая то, что вы оказались в щекотливой ситуации.

— Если точнее сказать, то я в дерьме, — ответил я. — Вы насчитали почти три десятка трупов. Полиция знает об одном. Но даже этого хватит, чтобы упечь меня далеко, и очень надолго.

— А что если я скажу вам, что если вы сейчас поставите подпись в трудовом договоре, то тут же сможете покинуть участок? То, что все события последних дней попросту забудутся и все.

— Ага, — кивнул я. — Все убитые бандиты воскреснут, у полицейских раны заживут. Так вы это себе представляете?

— Нет, но вас последствия касаться уже не будут.

— И что же это будет? Поддельное алиби, настолько железобетонное, что его проверять не надо? Легавые получат по крупной сумме и решат, что их ранил совсем другой человек. Записи с камер попросту исчезнут.

— Не надо так, Хантер, — он покачал головой. — Наши методы не должны волновать вас. Главное — что вы снова окажетесь чисты перед законом, понимаете?

— А в обмен? Я не люблю быть должен, это для кармы вредно.

Если бы я верил в карму, то давно должен был бы надеть вериги и отправиться пешком в паломничество через весь мир. Скажем, в Тибет, за который между собой воевали Индия и Китай, в результате чего он превратился в необитаемую помойку, загаженную вирусами, боевыми отравляющими веществами, и радиацией.

— Вам никто не даст остаться должным, — он покачал головой. — Вы будете работать на нас, станете сотрудником службы безопасности. И получать вы будете очень даже неплохие деньги. Скорее всего, процентов на двадцать больше того, чем в частной…

— Чем я должен буду заниматься? — прервал я его.

— Тем же, чем и раньше, — ответил он.

— Бегать по джунглям, искать партизан и резаться с вражескими ЧВКшниками? — спросил я.

— Почти, — ему явно не понравился мой тон. — Вместо джунглей будут другие локации. Чаще всего, здесь, в России, хотя иногда, разумеется, придется отправляться и за границу. А вместо вражеских ЧВК будут местные бандиты. Наемники. Иногда — службы безопасности других компаний. Сами ведь понимаете, промышленный шпионаж — это настоящий бич наших времен.

Ага, еще бы я об этом не знал. Да любой, кто хоть немного читает СМИ и интересуется новостями, об этом знает. И это при том, что официально все корпорации сообща работают на благо России. Но нет, на самом деле это тот еще клубок змей, единственное, что их сдерживает от открытых войн — это наличие внешнего врага. Ну и правительство, естественно. Красавцев такого не потерпит, он больше всего ценит порядок. Определенную власть он корпорациям передал, но в случае чего быстро даст им укорот.

— Короче, еще одна теневая война, так? — спросил я. — Только уже здесь, на Родине.

— Вы можете ознакомиться с контрактом, — он вытащил из кармана плоскую коробочку и нажал на кнопку. Она тут же разложилась и спроецировала голографический экран. — Там расписаны все ваши права и обязанности, и наши обязательства, как вашего нанимателя.

Пиджак протянул мне девайс, недешевый, кстати, месячное жалование рядового менеджера стоит. А этот, может быть, и подороже даже. И я погрузился в чтение.

Интересно получалось. Они не только возлагали на себя обязанности, они давали и нехилые права. Та же юридическая поддержка. А если учесть, что адвокаты у корпоратов наверняка пользуются грязными методами, то я получаю неприкосновенность. Ну, кроме тех случаев, если начну мочить всех вокруг или взрывать все вокруг.

Да черт, они ведь меня вытащить собираются, после того, как меня с поличным взяли. Значит, у них есть свои методы, свои рычаги давления. И рычаги эти развивают достаточное усилие, чтобы полностью стереть информацию о том, что я сделал.

Нет, естественно, все будет не так радужно. В случае чего, они легко вернут старые папки на место. Да и в целом, я могу ни о чем не волноваться, только пока приношу им пользу. Если же я окажусь бесполезен, илинаоборот, стану угрожать чем-то корпорации, то меня очень быстро сольют.

На самом деле, я не имел совершенно ничего против того, чтобы устроиться в корпорацию. Если подумать, чем ЧВК отличается от корпы? Да только тем, что у нас бойцы в пиджаках не ходят, это не офисные крысы. Да и до этого, работая на «Клинков», я большую часть времени работал на корпорации. Уверен, что и от этого самого «Когисофта» мне выполнять заказы тоже приходилось.

Я не был панком или рокером, тем, кто требовал свергнуть корпоратов. Я не боролся с ними. Да, у меня была определенная бытовая неприязнь, как и у любого, кому пришлось выбираться с низов. Но среди них были такие же, они просто выбрали другой путь. Те, кто наверху, да, они родились с золотыми ложками в жопе. Но среди рядовых сотрудников хватает и обычных парней.

Так что сменить одну униформу на другую, возможно, имеет смысл. В любом случае, это лучше, чем отправиться в штрафную роту и с восьмидесятипроцентной вероятностью погибнуть в штурме, забросав своим мясом все окрестности.

Они ведь предлагают мне все блага, доступные им. Медицинская страховка, пенсия, выплаты по больничным и хорошая зарплата. По крайней мере, именно это написано в контракте. А пиджаки любят контракты и договоры, и то, что написано в них, исполняют. Разве что недоговаривают по поводу дополнительных условий.

Понятное дело, что в обязанностях «услуги по обеспечению безопасности» будут иметь очень широкие границы. Ну а консультирование — это и так понятно. Мало кто может построить службу безопасности так же хорошо, как ветеран разведывательной службы. Пусть большую часть времени я и занимался тем, что гонял негров, но понимал я достаточно.

— Хорошо, — сказал я. — Как тут расписаться?

— Держите, — он протянул мне стилус. — Просто поставьте подпись, в любом месте. Данные автоматически уйдут наверх, и все. Вы — наш сотрудник.

У меня не было ощущения, что я подписываю контракт с дьяволом. Скорее наоборот, просто будто устраиваюсь на неплохую, хорошо оплачиваемую работу. В общем-то так оно и было, если не учитывать некоторых нюансов.

Был тут еще один момент, который мне не нравился. Как-то уж слишком гладко складывались события. Будто меня специально заманили в ловушку. Нет, было ясно, что если уж я вступил на путь мести, то рано или поздно попался бы полиции, и они попытались бы меня достать. Но тут.

Хотя, может быть, это всего лишь паранойя, вот и все. Правда, я привык доверять своему чутью. Главное — не расслабляться, и всегда держать ухо востро. Тогда все будет нормально.

— Что ж, — поднялся корпорат. — В таком случае, вы можете пройти за мной. Вам будут возвращены ваши вещи, а потом мы отправимся в одну из клиник, принадлежащих нашей компании. Мы заботимся о здоровье наших сотрудников. Вот увидите.

— Нож, — сказал я. — И пистолет.

— Что? — не понял он.

— Мне нужен только нож, с которым я был. И пистолет. Остальное пусть оставят себе или утилизируют. А еще я хочу в туалет. Хотя бы немного затереть кровь, иначе на меня все глазеть будут.

— Хорошо, — согласился он. — Пройдемте, Федор.

— И зовите меня Хантер, — попросил я напоследок.

Корпорат посмотрел на меня долгим взглядом, а потом кивнул, признавая мое право на это. Я встал, и вместе мы покинули допросную. Снаружи нас уже ждал полковник собственной персоной. Вряд ли он подслушивал, просто стоял, но черт подери… Насколько же они могущественны, если способны вот так вот заставить ждать начальника целого полицейского управления?

— Значит, договорились? — только и спросил полицейский.

— Договорились, — кивнул пиджак. — Теперь господин Кравцов — наш сотрудник. И он хотел бы получить обратно свои вещи.

— Конечно, — кивнул тот. — Пройдемте.

Он повернулся и двинулся на пост. Похоже, что мои вещи еще не успели приобщить к делу и сдать в комнату хранения вещественных доказательств, а оставили на посту, в сейфе. Дежурный, который до этого что-то ковырял в своем терминале, увидел полковника, поднялся.

— Нужно вернуть вещи, которые были при задержанном, — сказал он.

— Но… Это же вещдоки, — с удивлением проговорил сержант.

— Это не вещдоки, — покачал головой полковник. — Эти вещи принадлежали ни в чем не виноватому гражданину. Его вина была полностью опровергнута, он не участвовал в этих событиях. Так что нам не остается ничего другого, кроме как отпустить его и извиниться.

Сюр какой-то. Я бы понял, если бы меня просто тайком вывели бы из участка, посадили в машину и увезли. А уже потом привезли мои вещи. А так получался какой-то спектакль.

Так, может быть, так оно и есть? И это действительно спектакль, чтобы продемонстрировать мне возможности корпорации? Полиция, как ни крути, глубоко коррумпирована, полковник этот, очевидно, вообще оборотень в погонах, как их раньше называли. И людей вокруг себя он собрал, подозреваю, таких же. Так что ему вообще ни хрена не будет. Так почему бы не подыграть пиджакам?

А люди… Так ночь, их тут не особо много, сейчас в основном на выездах все. Им просто объяснят, что все нормально, что все в рамках закона. Как и всегда у нас.

Сержант выдохнул, достал ключ и открыл сейф, который жалобно скрежетнул замком. После чего стал доставать из него вещи. Сперва он выложил на стойку мой пистолет, легальный, «Удав» и отдельно магазины к нему. Ну да, логично, оружие вместе с магазинами хранить нельзя.

Я взял кобуру и закрепил ее на бедре. Магазины рассовал по карманам, у меня на штанах несколько отдельных под них нашито. Привычка брать с собой как можно больше боерипасов, никуда не делась.

Потом он положил на стойку нож в черных ножнах. Я повесил его на пояс на привычное место. По закону он, кстати, как хозяйственный инструмент проходит, у меня даже сертификат на него есть. Только вот сколько я народа уже с его помощью перебил? Да я даже не считал.

— Все, — сказал я.

— Что все? — не понял полковник. — Раз вам нужны ваши вещи, то забирайте все.

— Не надо, — я качнул головой. — Утилизируйте их.

Не хватало еще, чтобы мне сейчас дали автомат и пистолет, на которых висят почти два десятка убитых. А Ярыгин еще и с глушителем, что совсем незаконно.

— Раз господин Кравцов говорит, что ему этого не нужно, значит это так, — пожал плечами пиджак. — В таком случае мы уходим.

— Всего доброго, — полковник улыбнулся, и даже чуть склонил голову.

Что ж. Возможности некоторых корпораций действительно практически безграничны. И это очень здорово, когда их используют тебе на благо.

Глава 14

Я сидел в том же самом «ирландском» пабе, пил стаут и посматривал в телевизор. Крутили футбол, матч между КамАЗом и Ахматом. Как и раньше, корпорациям было очень выгодно иметь при себе профессиональную футбольную команду. Денег это практически не приносило, зато было важным имиджевым направлением. В первую очередь для того, чтобы продемонстрировать друг другу, что они не хуже. Ну и определенный элемент соревнования это тоже придавало.

Я слышал, что перед войной, пятьдесят лет назад, самым богатым футбольным клубом был Петербургский Зенит. В него вкладывались просто безумные бабки, покупалось огромное количество легионеров, которым платили очень большие зарплаты. Когда Питер затопило, все, естественно, поменялось. Да и вообще, после Войны игроки были русскими и зарплаты у них, естественно, не такие огромные. Зато клубы активно вкладываются в импланты. Ну а как иначе, кому будет интересно смотреть, как по полю бегают обычные люди?

Почти весь день я провел в частной клинике, причем, высшего класса. Меня обследовали, выявили несколько болячек, которые до это проморгали на осмотре в «Клинках», но быстро пообещали, что все будет хорошо. Залатали прорехи в подкожной броне, проверили прошивку, оптимизировали весь софт. Потом я полежал под капельницами и к вечеру действительно чувствовал себя гораздо лучше. Понятное дело, что это была всего лишь иллюзия, потому что быть здоровым с продуктами, которыми мы питаемся, с нашим воздухом и радиационным фоном, попросту нельзя. Но ладно, и так сойдет.

— Значит, расходимся, — проговорил Курц, который сидел за стойкой сразу около меня. — Так выходит?

— Так, — кивнул я.

— Слушай, а чего ты с этим «Когисофтом» связался? — спросил он. — Мог ведь другую работу найти. Нас в этом году очень активно обрабатывают, куча предложений сыплется. Вот меня сейчас на Темноводова лично работать зовут. Одним из телохранителей, прикинь. Вот где веселье будет.

— Да в чем веселье-то? — спросил я, переводя тему.

Естественно, рассказывать о том, что я попался на убийстве, я не буду. Хоть мы и общались достаточно близко с Курцом, но все равно друзьями не были. Хотя, думаю, если бы я позвал его, то он не отказался бы помочь, впрягся бы без особых вопросов. Просто из врожденного авантюризма. Или приобретенного, я его в детстве не знал же.

— Подтирать зад за олигархом? — продолжил я. — Телом его закрывать, пули за него принимать? Да на хрена оно надо? Да и у него и так служба безопасности целая, зачем ему еще и телохранители, да еще и с опытом ведения войны?

— Да, говорят, он не с тем человеком поссорился, — усмехнулся мой бывший товарищ.

— Эй, новый выпуск начинается, — крикнул кто-то из-за стойки. — Переключи!

Барменша с радостью взялась за пульт и нажала на какую-то кнопку. Ей, очевидно, самой не очень нравился футбол, как и практически любой другой женщине. А вот то, что хотел посмотреть тот крикун, очевидно, было по вкусу.

Заставка уже закончилась, а теперь шла нарезка. Наверное, что-то вроде того, что показывали в прошлых эпизодах. Я даже засмотрелся: кровь, живые мертвецы, заброшенный город. И какие-то суровые парни, которые там выживали.

— Вон, видел того, который топором орудует? — спросил Курц, указав пальцем.

Его показывали достаточно долго, так что я успел рассмотреть. Черноволосый, но светлокожий при этом парень, с длинной бородой как раз развалил башку очередного зомби тактическим томагавком от «Килла Армс». На кого-то отдаленно похож, кстати говоря, но не понимаю, на кого именно.

— Это Молодой, — продолжил Курц. — Тот самый, который в прошлым году взорвал башню «ИнвестТеха». Ну, помнишь, должно быть, эту историю, мы тогда не на контракте были.

— Ну да, — кивнул я. — Но его ж не поймали.

— Чем ты занимался-то? — посмотрел на меня бывший товарищ, а потом вдруг помрачнел. — Да, извини, понял. Не до телевизора тебе было. Поймали его, судили, а потом одна из корпораций выкупила для участия в этом самом шоу. И так уж вышло, что Темноводов с ним поссорился, причем, достаточно жестко. Почему, никто не знает, но парень этот пообещал его убить. А ты сам знаешь, кто он такой и что может.

Однако. Не знаю уж, чего он там может, но парень это достаточно целеустремленный. Про тот же штурм башни Губерния говорили, что он туда один пошел. Но мне не особо верилось в такое. Там ж охранников наверняка под сотню было, и что, он справился бы?

И его выкупила корпорация. Как и меня. И если там все было после суда, то чего стоило спрятать дело, которое только завели. А, может быть, даже и не успели. Я же только на первый допрос пошел.

— Ну и ты против Молодого выступить хочешь? — спросил я. — Слава его покоя не дает?

— Да я и не пойду на самом деле, — он усмехнулся. — Ты же помнишь, я решил в наемники податься. Но в Легенды, как этот, лезть не собираюсь. Буду держаться посередке, зарабатывать деньги и веселиться. Да я тебе уже все объяснял, о чем тут говорить?

— Понимаю, — кивнул я. — И не понимаю одновременно. Но не мне тебя судить, я теперь вообще сотрудник службы безопасности.

— Ты уже контракт подписал что ли?

— Да, — кивнул я. — Так что все, зачислен. Но в офисе еще не был, сказали ждать, пока вызовут. Там, думаю, форму дадут, табельное, документы. Все, что нужно, короче. Но в базах уже числюсь.

— Хорошо хоть платят?

— Да как сказать. Ну на четверть примерно больше, чем в «Клинках». Только работаешь круглый год. Но, а что мне еще делать-то, кроме как работать?

И действительно. Я ведь убийцам семьи уже отомстил, успокоился немного. Мысли о том, чтобы начать войну с преступностью, немного отошли на второй план, даже подзабылись немного. Так что все нормально, живем дальше. Родные могут спать спокойно, уроды, которые все это сделали, отправились в ад.

Я ведь хотел сперва обратно на войну. Туда, где я буду не никому ненужным отморозком-ветераном с напрочь сдвинутым моральным компасом, а вполне себе востребованным специалистом. А тут я это получил, и почему бы и нет, на самом деле? Да и для человека, который родился в Квартале в семье наркомана, стать СБшником крупнейшей корпорации — это охренеть какой карьерный рост.

Имеется, правда, какое-то горькое послевкусие, из-за того, что передать мне это будет некому, потому что живых родственников у меня нет.

— Каждый из нас выбирает свой путь, — вдруг, сам того не ожидая, сказал я. — У нас только начало и конец одни и те же — рождение и смерть. А остальное отличается. От семьи до места и времени, когда каждый из нас сдохнет.

— А ты, оказывается, философ. Не замечал раньше за тобой такого. Ладно, Хантер, пойду я, — Курц залпом допил бокал, после чего протянул мне руку. — Удачи тебе.

— Удачи, Курц, — пожал я ему ладонью.

Оставалось надеяться, что я не увижу его по другую сторону прицела. А ведь такой расклад вполне себе вероятен, если учесть, какую дорогу он решил избрать. Наемники часто лезут в дела корпораций, и эта не исключение.

Я заказал еще кружку пива и стал смотреть трансляцию. Комментариев, естественно, слышно не было, звук на телевизоре оказался выключен, вместо него играла музыка. Но чем дольше я смотрел, тем больше меня удивляло, как такое вообще пустили в эфир. Это было что-то вроде трансляций кровавого спорта, которые, как мне говорили, проходили в даркнете. И речь даже не о каких-нибудь подпольных поединках, в которых я не видел ничего плохого, и даже сам участвовал пару раз. Там реально убивали, там настоящая кровь, дерьмо и выпущенные кишки.

Скоро я понял, что забыл о пиве и залипаю в кровавое зрелище, все-таки оно завораживало. Это надо было кончать. Я залпом допил кружку пива, кивнул барменше, после чего двинул прочь из заведения.

Я вышел на улицу, достал из кармана ту одноразовую электронную сигарету, которую дал мне пиджак, затянулся. Достаточно приятная вещь, даже жаль, что я раньше ими пренебрегал, предпочитая настоящие. Впрочем, пробовал я их, большинство — сладкая дрянь.

В ногах чувствовалась небольшая слабость, в голове чуть кружилось. Ну что ж, вечер проведен хорошо, можно идти домой, благо тут пара кварталов всего. И ждать вызова. Когда позовут, черт его знает, но должны. Не зря же они меня выкупили из полиции.

Размяв шею, я затянулся еще раз и двинул в сторону дома. Надо было дойти до ближайшего перекрестка, потом повернуть и еще два квартала. И все, окажусь в своей берлоге.

Проходя мимо памятного переулка, где я убил троих гопников, я заглянул внутрь. Естественно, все следы были убраны, кровь уже смыли, и ничего там нет. И тут мне вспомнились слова пиджака. Убитых было всего двое, один из них выжил. И, скорее всего, тот самый, которому я пробил башку стеклорезом на обратной стороне рукоятки своего ножа.

По-хорошему, надо бы найти и добить его. Только вот как это сделать? Да через Кровавых. Поговорить с Рикой, она должна быть в курсе, кто это такие, и навести меня на них. Почему бы нет?

Я шел по улице и увидел, как навстречу мне двигается группа парней. Одеты они были как обычная уличная шпана, но оружия у них в руках я не увидел. К тому же шли они по своей стороне тротуара, а я по своей.

За спиной послышалось цоканье каблуков. Обернувшись, я увидел девчонку: платьице, сумочка, туфли на каблуках и пухлые, явно сделанные скулы и накачанные филлером губы.

Кого только не встретишь на улице.

— Эй, подруга! — крикнул один из парней девчонке, когда она обогнала меня на полном ходу, и двинулась дальше. Удивительно быстро она передвигалась на своих каблуках. — Пошли с нами, отдохнем, развлечемся!

Та ничего не ответила, только прибавила ход. Парни проводили ее смешками и свистом. Может быть, я зря напрягся? Обычная шпана на отдыхе, не бандиты.

И когда я прошел мимо них, то краем глаза заметил резкое движение. Сработал ускоритель рефлексов, я в последний момент успел повернуться, выставил руку, чтобы поймать удар на предплечье.

Только вот я не был единственным владельцем ускорителя, и мне прилетело в левую скулу кулаком. Причем не голой рукой, а с металлическим кастетом, ладно хоть без шипов.

Меня качнуло, время вернуло нормальный бег, и по голове снова прилетело, после чего я рухнул на землю. А потом меня стали бить, долго, ногами. И после одного из таких ударов, сознание все-таки покинуло меня.

Глава 15

Я открыл глаза, и понял, что нахожусь в какой-то каморке, полностью голый и связанный по рукам и ногам. Воздух был спертым, пахло кровью, мочой, потом и другими человеческими запахами. Голова гудела, чуть подташнивало, да и лужа рвоты возле моего лица, пахнущего кислятиной и алкоголем, говорила сама о себе.

Снаружи слышу музыку, какой-то панк орет. Гитары низкие тяжелые, простейший рифф на четыре ноты. И пение такое, что вокалист явно связки рвет. Думаю, после сессии записи он потом несколько дней хрипел.

Ваше сердце вырву и хлебну вашей крови!

Вы сойдете с ума от мучений и боли!

Вас закрою в подвале и выброшу ключ!

До конца ваших жизней я вас буду мучить!

Тут-то я понял, что именно случилось. Какие-то недоноски напали на меня у бара, избили, а потом притащили сюда. Причем, судя по тому, что у одного из них был ускоритель рефлексов, это не полные лохи, у них есть какие-то выходы на рвачей.

Связать два и два было очень просто. Один из уродов остался в живых. Меня пасли возле бара, может быть, расспросили и узнали, что я там бываю часто. И нашли. И теперь, подозреваю, собираются убить.

Ну уж нет. Теперь я буду контролить каждого, кого встречу. Полагаться на судьбу: суждено кому-то выжить после почти стопроцентно смертельного ранения, или нет, я не буду. Это в Африке можно такое позволить, а тут ни в коем случае, потому что тебя попытаются найти.

Но сперва надо выбираться. А это в общем-то не особо и сложно будет. Да, вместо наручников они использовали эластичную ленту, которая тянется и не рвется, даже если у тебя альтеры. Да только вот режется она очень легко. А у меня «когти» — легальный имплант для самообороны, только не женская версия, которая может на пару сантиметров торчать, а мужская. Кромка у нее миллиметра полтора, а режет она ничуть не хуже.

Только вот связаны они у запястий. Ну это ничего, тоже есть варианты.

Я схватился за большой палец левой руки и с хрустом вывернул его из искусственного сустава. Делать так не рекомендуется, не факт, что получится вправить обратно, но у меня сейчас либо это, либо смерть. А покорно ждать ее я не собирался.

Взявшись за висящий на паре проводов палец, я без особых трудов вспорол ленту. Скорее по привычке, чем из надобности, потянул в стороны освобожденные руки, после чего вправил палец на место. Пошевелил. Вроде нормально, но лучше все равно показаться технику. Мало ли, откажет в самый неподходящий момент, а моя левая рука — это такой же инструмент, как и правая.

Закончив с руками, я без особых трудов перерезал такую же ленту, которой были связаны мои ноги. Тянули их туго, так что они затекли. Осторожно, держась за стену, я поднялся, чуть размялся. Так. Теперь лучше. Все нормально.

Поднял руку к голове и отщелкнул чип из разъема. Доступ к сети тут же появился. Я осмотрел — что-то кустарное, следы пайки есть, но сделано явно достаточно профессионально. Скорее всего, блокирует все соединения на аппаратном уровне. На самом деле имеет смысл прихватить с собой, мало ли. Если понадобится отрубить кого-нибудь, может пригодиться. Или на случай, если самому нужно будет исчезнуть на какое-то время с радаров.

Ну а теперь все просто. Выбраться из помещения, убить всех, кого увижу, а потом свалить. Сомневаюсь, что мы где-то в цивилизованной части города. Хотя… Черт его знает.

Я подошел к двери и принялся рассматривать ее. Обычное полотно из композита, открывается наружу. Думаю, я смогу вынести ее. Вопрос только в том, нужно ли мне это. Может быть, проще дождаться, пока кто-нибудь придет по мою душу?

С другой стороны… Это ведь может и до утра затянуться. А может и несколько дней оставят, чтобы поголодал и совсем обессилел, ну и помучился. Так что лучше уж сейчас.

Хорошо. Выламываем дверь, хватаем ближайшее оружие, начинаем убивать. И так пока не разберемся со всеми. Иногда самый лучший план — это его отсутствие. Особенно, когда ты ничего не знаешь о противнике.

Я резко ударил ногой в область замка. Створка чуть поддалась назад, я долбанул во второй раз, и она распахнулась. Сделав шаг наружу, я увидел, что нахожусь в прихожей довольно неплохо обставленного дома. Пол был отделан недешевым композитом под дерево, обои темные, синие, зеркало большое, электронное, вешалка, на которой висела пара дорогих пальто. Из искусственной шерсти, но тем не менее.

Я двинул в ближайшую комнату и оказался на кухне. Увидел голого по пояс парня в трениках, который грел что-то на ложке с помощью турбозажигалки. Наверное, сахара настоящего добыть умудрился, и решил угостить всех своих друзей леденцами.

Кухня, кстати, тоже была неплохой, с хорошим гарнитуром и дорогой техникой. Даже посудомоечная машина была. Я себе такого позволить не смог бы, например, только если долго копить. Но парень, который выглядел как типичный обрыган с улицы, достаточно сильно диссонировал с интерьером.

Впрочем, мне было не до того. Глаза бандита резко расширились, а я уже схватил со стойки большой кухонный нож, после чего воткнул ему в грудь по самую рукоять. И провернул.

Колотая рана грудной клетки. Повреждение сердца. Мгновенная смерть.

В кухне была еще одна арка, и она, очевидно, вела либо в столовую, либо в гостиную, в зависимости от того, мог ли себе это позволить владелец. Секунду спустя из нее вышел парень, и я метнул нож ему в лицо.

Имя матери забудьте и имя отца!

За гроши продали их, вы пошли до конца!

Я сожгу ваши дома, и ваши дворцы!

Завали пиджака, и ничего не ссы!

Кухонный нож, естественно, не был для этого предназначен, но, когда у тебя стоят альтеры, на это можно не обращать внимания, бросок все равно выйдет достаточно сильным. Да и целью моей было больше отвлечь его, чем убить.

Но к моему удивлению парень уклонился, из-за чего нож просто со звоном врезался в стену. Вот он — тот самый, с ускорителем рефлексов, я его узнал. Мгновение спустя в его руке появился пистолет, он дважды выстрелил, но я прикрылся трупом. Пули с влажными шлепками вошли в его плоть. Одна клюнула меня в грудь, но броню не пробила.

Главное — броском ножа мне удалось перегрузить его ускоритель рефлексов. А вот мой был вполне себе заряжен. Так что я активировал его в ручном режиме, отпустил труп, рванулся в сторону, а потом вперед. Перехватил его руку с пистолетом, вздернул вверх, приставив ствол к голове, и нажал на его палец.

Огнестрельное ранение головы. Повреждение мозга. Мгновенная смерть.

Время вернуло себе нормальный бег. Труп за моей спиной упал на пол, одновременно с ним грохнулся еще один, но ствол был уже в моей руке. Я ворвался в следующее помещение: это была столовая.

Внутри было трое, один из парней толкнул стол от себя, заваливая его на бок, и спрятался за столешницей. Остальные рванулись в разные стороны.

Я же побежал вперед. Вытянул руку в сторону, поймал в прицел одного из бандитов и дважды выстрелил ему в грудь. Его качнуло, он врезался в стену и медленно сполз по ней.

Огнестрельное ранение грудной клетки. Повреждение мозга. Мгновенная смерть.

Второй прыгнул с места, одновременно доставая пистолет, приземлился, вскрикнул. Я подхватил с полки урну с прахом, которая оказалась на удивление тяжелой, и на ходу метнул ему в голову.

Черепно-мозговая травма. Потеря сознания.

Урна со звоном разлетелась на куски, пепел разбросало во все стороны, а бандит обмяк, так и оставшись лежать. По его лицу потекла кровь. Ну вот, потревожил мертвого. Впрочем, плевать мне, если уж есть в мире кто-то более безобидный, чем труп, да еще и уже сожженный в крематории, то я с таким явно не знаком.

Тот, что был за столом, дважды выстрелил в меня. Пули попали мне в живот, чуть толкнули назад, но броню не пробили. Однако я был в такой ярости, что просто не обратил на это внимания.

Стол был высоким, примерно в половину моего роста, на большую компанию. Упершись в столешницу рукой, я перескочил через него, ударив бандита обеими ногами. Недоносок рухнул на землю, я наступил ему на кадык и резким движением в бок, сломал гортань.

Перелом гортани. Нарушение дыхания. Смерть в течение двух минут.

Повернулся, дважды выстрелил в стереосистему, которая продолжала визжать что-то о ненависти к корпоратам. Наступила тишина. Так-то лучше. Не могу сказать, что я имел что-то против рока, но это уже перебор. Вот рокеров с их стремлениями к протесту не любил. Тут ничего не поделать.

Выронив пистолет из руки, я наклонился, подобрал ствол другого парня. Достал магазин, проверил полный ли, вставил обратно. Дернул на всякий случай кожух затвора — уж лучше так, чем потом обнаружить, что в патроннике нет патрона. Двинулся дальше.

На улице их было пятеро, но я не верил, что это вся банда. Такие уроды любят собираться большими толпами. Еще знать бы, как они попали в этот коттедж, он же, очевидно, принадлежит какому-то корпорату. Я думаю, что мы оказались в поселке на одной из окраин, в жилищном товариществе, которые строят специально для пиджаков, менеджеров среднего и высшего звена.

И вряд ли кто-то пустил их пожить сюда добровольно. Впрочем, и в то, что они похитили или убили кого-то подобного и остались безнаказанными, да еще и остановились в его доме, я тоже не верил. А вот взломать сигнализацию в доме уехавшего в командировку пиджака, да остановиться там… Это вариант. В самый раз для таких обсосов. Но это означало, что у них есть хакер.

Я двинулся в следующую комнату, но как только вошел в нее, что-то резко дернулось у меня в голове. Воздуха тут же стало не хватать, я упал на колени, а секунду спустя перед глазами полетели строчки кода. Рука разжалась, пистолет выпал из ладони и с глухим звуком приземлился на пол.

Внимание! Неавторизованный доступ!

Хакер. Вот он — хакер. Тот самый, который, скорее всего, взломал сигнализацию. А теперь ковыряется в моей кибердеке. Точнее, в софте.

Я с огромным трудом поднял голову, и увидел ту самую девчонку, которой они предлагали провести время вместе. Значит, передо мной опять разыграли спектакль, а она просто осталась в баре, и следила за мной до того, момента, пока я не покинул заведение.

И она была с ними заодно. Ну что ж, век живи — век учись. Если у меня будет такая возможность, если я просто не сдохну сегодня.

— Ну что, урод? — услышал я сбоку шаги, и в моем поле зрения, местами перекрытом сообщениями об ошибках, появился человек. Его голова оказалась перемотана, но я узнал его в лицо. Тот самый, которому я пробил башку стеклорезом. Уже на ногах.

Эта банда определенно не полные лохи, Рика соврала. У них есть свой хакер, есть доступ к рвачу, который может поставить на ноги человека с пробитой башкой за пару дней. Хотя может быть, я просто ударил не так сильно, и всего лишь лишил его сознания.

— Ну что? — спросил он, сделав еще шаг в мою сторону, и встал прямо передо мной. — Думаешь, самый крутой тут, да? Думаешь, самый крутой?

Он наклонился, подобрал с пола пистолет и приставил его к моему лбу.

— Конец тебе, понял, сука? — спросил он. — Ты сейчас сдохнешь. Но сперва бабки. Мы знаем, кто ты такой, знаем, сколько у тебя на счетах. Переводи, прямо сейчас.

Перед глазами появилось сообщение с запросом не перевод. Наверняка счет-однодневка, зарегистрированный на какого-то левого, а то и не существующего парня. Потом перегнать с него на другой или еще, через несколько шлюзов, а то и на крипту. Хорошему хакеру создать такой не проблема. Да и обычный человек может просто купить, как и левый телефонный номер.

На секунду давление на меня ослабло, это хакерша сбавила обороты, чтобы я мог перевести деньги.

Несколько раз перед глазами появлялось сообщения об ошибке в работе протезов рук, но оно тут же исчезало. Они мне повиновались. Подняв голову, я посмотрел насосредоточенно смотревшую на меня девчонку. Хрен тебе, сука, у меня стоит не какое-нибудь дерьмо на РусОС, а меня дека — «Фаланга», а софт на ней — «Полис». Такое так просто не взломать.

Вздернув руки вверх, я схватил бандита за руку, одновременно смещаясь в сторону. Выстрел грохнул прямо над ухом, но я уже вывернул ему кисть. Дернул на себя, одновременно поднимаясь на ноги, высвободил ствол, прижал пистолет к его виску и нажал на спуск. Снова грохотнуло, брызнула кровь.

Огнестрельное ранение головы. Повреждение мозга. Мгновенная смерть.

Меня опять качнуло, код полетел чаще, интенсивнее, но взломать военное железо этой девчонке явно было не под силу. Я прицелился в нее.

И когда она поняла это, то резко развернулась и бросилась бежать. Строчки тут же исчезли, и я дважды нажал на спуск. Девчонка вскрикнула и опрокинулась.

Огнестрельное ранение грудной клетки. Непосредственной опасности для жизни нет.

Дышать тут же стало легче. Я сделал шаг по направлению к ней, прицелился ей в голову. В последний момент она подняла руку, словно пытаясь защититься, ее губы разомкнулись, но ничего сказать она не успела. Я выстрелил.

Огнестрельное ранение головы. Повреждение мозга. Мгновенная смерть.

А вот теперь мне нужно торопиться, потому что если мы в благополучном районе, то соседи наверняка вызвали полицию на стрельбу. А приезжают они в такие места обычно быстро. А помимо того, что мне нужно свалить, нужно еще и отыскать свои вещи. Во-первых, голым бежать нельзя, надо одеться, во-вторых, если тут найдут мой «Удав», то возникнут вопросы. И я не думаю, что моим работодателям понравится то, что я загремлю в полицию два раза за один день.

Я быстро прошелся по комнатам, проконтролировав всех. Оставлять хоть кого-то из них в живых я не намеревался. А потом стал искать.

Впрочем, нашлось оно быстро: мой ствол и нож лежали на столике в пустой гостиной. А вот одежды не было нигде. И мне не оставалось ничего другого, кроме как раздеть одного из бандитов — самого здорового, того, что прятался за столом. Благо, я в него не стрелял, так что кровью его одежда испачкана не была. Хоть и с некоторым трудом, но оно пришлось мне впору. Брезгливости никакой я, естественно, не испытал: в первый раз в жизни мне приходилось наряжаться в трофеи что ли?

Когда я закончил, то с улицы уже были слышны звуки полицейских сирен. Я нашел блокирующий чип там, где его бросил, спрятал в карман. Снова стрелять в полицейских мне не хотелось, но на всякий случай я прихватил ствол. И перемотал лицо чистым полотенцем. Да, система все еще может вычислить меня по походке, но шансов на это гораздо меньше.

Если придется, буду отбиваться. Но постараюсь никого не убить.

Я выглянул в окно и увидел, как двое полицейских подходят к двери, а еще двое прикрывают их из-за машины. На звуки стрельбы отправили два экипажа.

Развернувшись, я пробежался по дому и добрался до задней двери. Ее можно было открыть с кнопки, что я и проделал, оказавшись во дворе, где стояли гриль и пара шезлонгов. Перебежал до соседнего участка, потом до ещё одного, а дальше пошел уже во весь рост, ни от кого не таясь. Снял полотенце и выбросил ствол в урну.

Сбежал. И даже решил ещё одну проблему. Относительно успешно.

Глава 16

Я открыл глаза и почувствовал, как у меня дико пересохло во рту. Перед глазами по-прежнему немного кружилось, последствия перенесенного сотрясения давали о себе знать. Но могло быть и хуже, мне ведь действительно могли пустить кровь те бандиты. Или запытать до смерти. Или их хакерша подобрала бы пароли и сожгла бы мне мозги с помощью моей же кибердеки.

Перед глазами горело окно входящего сообщения, звуковой сигнал пульсировал в голове, добавляя свою порцию к боли. Я бросил взгляд на внутренние часы: половина пятого утра. Что ж, никто не ожидал, что корпораты обеспечат мне нормированный рабочий день с восьми до пяти с двумя фиксированными выходными.

— Слушаю? — спросил я, принимая вызов.

— Господин Кравцов, — ответил приятный женский голос. — Через пятнадцать минут за вами приедет машина. Вызов срочный, поэтому убедительная просьба не опаздывать.

— Буду, — я сбросил звонок.

Спрашивать о том, откуда они знают, что я нахожусь дома, смысла не было. Думаю, вместе с обслуживанием мне поставили какой-нибудь корпоративный софт, в том числе и пару следящих программ. Исключительно ради моей безопасности, естественно, ни в коем случае не для того, чтобы обеспечить себе контроль.

Я поднялся, подошел к окну, распахнул штору. В Новой Москве летом светлело достаточно рано, так что рассвет уже вошел в полную силу. По крайней мере, не придется шататься впотьмах.

Интересно, что там за работу мне собрались предложить корпораты. Впрочем, об этом гадать нечего, узнаю, когда узнаю. Пятнадцать минут. Как раз успею кофе сварить и выпить, благо, что возле плиты с туркой мне стоять не придется, достаточно одну кнопку нажать.

Я подошел к неплохой капсульной кофемашине, купленной за честно заработанные кровавые деньги, сунул капсулу в разъем, нажал на кнопку, после чего ушел умываться. Душ принимать не стал, я обычно делал это перед сном, зато тщательно почистил зубы, намочил и уложил волосы.

Когда вышел, кружка кофе уже стояла, дымилась на своем месте. Я взял ее, сделал глоток. Что брать?

Возьму обычную одежду и легальный пистолет. Нож, естественно, тоже прихвачу, я в последнее время с ним вообще не расстаюсь. Нормально. Подозреваю, что голым меня в бой не бросят, дадут оружие, броню, все, что необходимо.

На то, чтобы одеться и допить кофе ушло еще десять минут. Вышел я на улицу за три до назначенного времени, когда увидел впереди машину, проверил, сколько прошло со звонка. Ровно пятнадцать. Точность — вежливость королей.

Машина — арзамасский броневик в гражданской комплектации, но судя по толщине стекол, тоже бронированный. Почти такой же, как тот, за которым я гонялся по городу, только тот — обычный, пассажирский, на семь человек, а тут немного другой: с отдельным салоном и пассажирским отделением. Дверей мне никто не открыл, но я ждать не стал, просто рванул на себя ручку, встал на ступень и забрался в салон.

Внутри, кстати говоря, оказалось совсем не пусто. Там помимо меня было четверо парней и все в гражданской одежде, но при оружии. В придачу ко всему все заспанные.

По виду было сразу ясно: профессионалы. Не очень-то понятно пока, какого рода профи, может быть, как и я, бывшие ЧВКшники, а возможно, что и из наемников.

— Хантер, — представился я.

Парни назвали свои позывные в ответ. Здоровенный мужик приблизительно такой же комплекции, как и я, только голубоглазый блондин, назвался Гансом. Мелкий паренек — Хорьком. Сухой, но очень мускулистый, с внешностью атлета парень — Торнадо. Ну и оставшиеся двое, к моему удивлению, оказались братьями близнецами, которых звали Левый и Правый. Связаны ли эти позывные с политическими координатами, или нет, я спрашивать не стал, да и не было оно мне интересно.

— Ага, все в сборе, — из салона броневика в пассажирское отделение выбрался мужчина с зализанными волосами и фигурной бородой. Одет он был в черную полувоенную форму без единого знака различия, но выглядел, как самый обычный пиджак.

— Меня можно звать Игнатом, ваши позывные мне известны. Я — координатор, буду направлять вас, — сказал он, достал из кармана небольшой контейнер, открыл. Внутри оказалось шесть совершенно одинаковых чипов. — Хватайте и вставляйте, парни, постараюсь прояснить ситуацию.

Вроде говорил по-простецки, но было в разговоре слышно что-то странное, нетипичное для вояк. Косил он под нас, короче, но на деле ни хрена таким не являлся.

Я взял чип, покрутил его между пальцами. С виду обычный, но черт его знает, что это вообще может быть. Я вообще к таким носителям информации относился с опаской, тем более, что ходила куча слухов о том, что они могут выжечь пользователю мозги. Но все без опаски вставляли их себе в головы, поэтому я проделал то же самое.

Секунду спустя перед глазами появилось изображение, что-то вроде презентации.

— Сегодня ночью на территорию одного из наших исследовательских центров была проведена атака. Похищены секретные данные по одному из продуктов. Серьезная вещь, которая стоит очень больших денег. Работали профессионалы, ворвались при поддержке хакеров, скачали данные и удалили исходники. Вычистили все, забили нулями.

Интересно, как это всемогущие корпораты умудрились это прошляпить. Но на самом деле, ничего удивительного в этом нет, и на старуху бывает проруха. Да и какими бы крутыми вы не были бы, всегда имеется риск нарваться на кого-то гораздо более крутого.

— Данных слишком много для того, чтобы держать их в голове или на чипах, — продолжил Игнат. — Так что они на молекулярном диске. Что это такое, вы все в курсе. Данные эти уроды наверняка попытаются продать, но взять их нужно до сделки. Нам удалось проследить за ними.

Ага, хорошо. Значит, мы идем брать смешанную команду хакеров и боевиков, и все для того, чтобы добыть диск с данными. Ясно.

— Локация… — картинка перед глазами сменилась на спутниковую карту. Я посмотрел внимательнее, и понял, что это — Старая Москва. Какой-то из ее окраинных районов. Я ни разу в ней не был и надеялся, что не придется. Впрочем, наверное, это ничем не хуже, чем та же Африка.

— Это поселок, полностью застроенный особняками, которые когда-то принадлежали олигархам. Естественно, их эвакуировали в первую очередь, а то, что не успели вывезти, разграбили в первые же недели. Вот в этом, они заняли позицию.

Спутниковая карта сменилась на изображение с дрона. Наверняка, пустили там один такой в автономном режиме под модулирующим полем, чтобы засечь было сложнее, и взломать было нельзя.

— Ориентировочно целей шестеро, но возможно, что больше. В налете на центр разработки участвовало больше. Задача простая: заходите, уничтожаете цели, забираете молекулярный диск. Но это не все.

Ну да, кто же ожидал того, что все будет так просто. Полностью очевидно же, задача такой элементарной быть не может.

— Среди них может быть вот этот человек, — изображение снова сменилось, и перед моими глазами возникло фото человека, который выходил из машины. Высокий, очень худой, волосы густые, вьющиеся, аккуратная борода. И уродливый шрам через половину щеки. Но слишком ровный для того, чтобы быть настоящим, явно сделан электроскальпелем.

— Это — Густой, — проговорил Игнат. — По нашим данным, именно он и курировал нападение. При обнаружении, его нужно обязательно взять живым и доставить для допроса. От себя скажу, можете с ним что угодно делать, лишь бы говорить мог.

Все бойцы внимательно слушали брифинг, никто даже не пытался перебивать. Парни сосредоточены.

А я что думаю? Да ничего не думаю. Единственное, что беспокоит — это то, что команда новая, незнакомая, вот и все. Но ничего, разберемся. Куда деваться.

— Старшим на этой задаче будет Хантер, — продолжил Игнат. — Связь держим, как обычно, корпоративный софт, режим конференции. Выезжаем немедленно, только за снаряжением. Есть вопросы?

— Проезд через Периметр? — решил на всякий случай уточнить я.

Да, главным поставили, и в такой ситуации у новичка возникло бы желание промолчать, чтобы показать, какой он опытный, и как все прекрасно знает. Но я, увы, далеко не новичок, и прекрасно знаю, куда ведут вот такие вот дешевые понты. Лучше уж заранее прояснить все вопросы.

— Согласован, — кивнул куратор. — Через серые схемы. Обратная дорога тоже уже обговорена.

— Временное окно?

— Нет, транспорт. На нашей машине будет стоять маячок, системе «свой-чужой», защита периметра вас просто проигнорирует. Потеряете машину — будем думать, что дальше.

— Сколько они там вообще сидят, на этой своей базе?

— Судя по всему, они оборудовали ее давно. И как раз для отступления после этого дела, чтобы отсидеться по-тихому. Двинули туда сразу же после того как покинули центр управления. Это далеко не лохи, если что, там матерые профи, так что дело будет жарким.

— Сейчас за ними наблюдение ведется?

— Нет, — он покачал головой. — Слишком высокий риск спугнуть. Когда вы выйдете на позиции, запустим дроны.

— Все, вопросов больше нет.

— Как раз приехали, — проговорил куратор. Его глаза на мгновение расфокусировались, а секунду спустя машина остановилась. — Можете выбираться.

Я сидел с краю, так что мне вылезать нужно было первым. Схватившись за дверную ручку, нажал на кнопку, толкнул створку и секунду спустя спрыгнул на землю. Огляделся, и увидел, что мы оказались в небольшом ангаре. Помимо броневика, на котором мы приехали, рядом оказался припаркован еще один, но другой. И этот уже в военной комплектации, даже с пулеметным гнездом на крыше, только сейчас пустым.

— Куратор сделал несколько шагов вперед, подошел к стене, ввел код на панели в стене, и она вдруг стала разъезжаться в разные стороны, открывая проход. Мы двинулись внутрь и остановились в оружейной комнате. Стойки со стволами, ящики патронов, бронежилеты, отдельно — пластины от них.

Похоже, что это был тайник для таких вот тайных операций корпорации, их по городу множество. Если бы мы ехали на официальное задание, нас вооружили бы в специальном центре, а тут выходило, что действовать нам нужно было на территории Старой Москвы. А это означало нелегальный статус операции, потому что официально доступа туда нет ни у кого, кроме военных.

— Ну, берите, закрома Родины для вас открыты.

Я осмотрел внимательнее все это богатство. У нас в «Клинках» снабжение было все-таки похуже, чем тут. Здесь уж совсем какие-то новые штуки есть, незнакомые, и это мне. А я даже в западном вооружении разбираюсь, приходилось пользоваться, когда с импортными частниками сталкивался.

Но ничего незнакомого мы брать, пожалуй, не будем. Не нужно оно. И так…

По классике. Автомат, пистолет, плитник, побольше патронов и гранаты. Вот, скажем, автомат — «АЕК-815». Я с таким последние пять контрактов отбегал, и могу сказать, что стреляет он процентов на двадцать кучнее, чем тот же АК. Вот и точнее выходит тоже. Отдача и без того слабая, становится совсем незаметной. Короче говоря, берем его.

А вот с пистолетом есть варианты подумать. Вот,скажем, ПВ-А. Новенькая штука, в «Клинках» только появилась. Из коробки работать должна уже неплохо, а тут еще и простор для тюнинга есть. Но помимо всего прочего, он еще и автоматический. Ну вернее, как, есть режим стрельбы короткими очередями, причем летят пули очень точно, на расстоянии двадцати пяти — практически в точку. То, что нужно.

И магазины у него удлиненные, на тридцать шесть патронов.

Возьму его.

Ну и бронежилет. Тут вариантов несколько: есть тяжелые штурмовые, а есть то, что полегче. Нам, конечно, этот особняк штурмовать, но я предпочитаю саму броню взять полегче, чтобы закрывала только жизненно важные органы. А вот пластины внутрь поставить более высокого класса, потяжелее. Ну и с пластинами с боков, естественно.

Гранаты тоже прихвачу. Причем, тут нелетальные есть: такие, что оптику отключают, либо электромагнитные, которые вырубали всю электронику. Я их не любил, причем, причина была простая: очень легко самому попасть под заряд и остаться беззащитным. У меня, например, руки попросту отрубят. Есть вариант, что «Графит» спасет, но тут все от мощности импульса зависит.

Я быстро собрался, а потом принялся снаряжать патронами магазины. Они тут, кстати говоря, были не военными, в обычных пачках, а модные, коммерческие. Самое смешное, на том же заводе ведь производятся, Барнаульском, который у нас вообще монополист, просто упаковка другая. Но раз корпорация решила закупать такие, то почему я должен быть против?

Вскрыв очередную пачку, я стал вставлять патрон за патроном в магазин. Остальные тоже собирались. Ганс взял тяжелый штурмовой бронежилет, который закрывал не только туловище, но и верхнюю часть рук, и нижнюю бедер. Из оружия он прихватил РПК-77, по сути тот же автомат, который вышел в том же году, но со стволом подлиннее. Ну и магазины у него были барабанными, увеличенной емкости. Вот это меня вообще поразило. Совсем новенькие Калашниковы, таких в ЧВК нет, мы обходимся сорок пятыми.

Впрочем, пора уже отвыкать рассуждать такими категориями, я ведь больше не в «Клинках». Теперь я в СБ «Когисофта».

Хорек наоборот взял пистолет-пулемет «Варяг», тот, что на смену «Витязю» пришел. Как по мне, выбор был неплохим, но пистолетному патрону, когда речь шла об автоматическом оружии, я не доверял.

Остальные вооружились плюс-минус так же, как и я.

— Странно, что новичка старшим поставили, — проговорил Левый, вставляя очередной патрон в магазин, повернулся ко мне и спросил. — Ты хоть в Старой Москвы бывал, Хантер?

— Нет, — спокойно ответил я. Обстучал магазин, вложил его в подсумок, взялся за следующий.

— Нет? — спросил он и, не дожидаясь ответа продолжил. — И на компанию ты работаешь первый день. И старший. Я здесь уже два года, если что, но никто меня на такие роли не ставят.

— Я понятия не имею, за что мне такая честь, — спокойно ответил я. — Как видишь, я этого не просил. Думаю, пиджакам лучше решать, кого ставить старшим.

— Пиджаки ни хрена не знают, о чем говорят. Это тебе лучше слушаться нас. Ты знаешь, кто там в Старой Москве? Бомжи, местные отморозки, которые просто ненавидят нас, живущих снаружи Периметра. А еще твари. Самые разные.

— Отстань от него, Правый, — глубоким баритоном проговорил Ганц, после чего закрыл защелки на очередном барабане.

— Я Левый! — ответил тот с возмущением.

— А мне без разницы, — здоровяк повесил пулемет на шею, зарядил его, дослал патрон, а потом поставил оружие на предохранитель.

Я почему-то понял, что он прекрасно различал их, а сделал это специально, чтобы перевести тему. И понял, что бугай этот не так уж и прост, но сейчас он на моей стороне.

— Готовы? — спросил я.

Раз уж должен командовать, то придется. Парни подтвердили, что все в порядке. Собрались, кстати, быстро, минут пятнадцать прошло. Я проложил маршрут до места, и получалось, что ехать нам часа полтора. Если учесть, что я знал о Старой Москве, это время можно было смело умножать на полтора, а то и на два: дороги забиты, и придется искать путь.

— Тогда пошли, — сказал я, и мы двинулись наружу.

Мы вышли из закоулка, и увидел, как Игнат обсуждает что-то с высокой блондинкой, которая показалась мне смутно знакомой. Я попытался выбросить эту мысль из головы, потому что нужно было сосредоточиться на миссии, но почему-то она постоянно цепляла край сознания.

Только когда мы загрузились в тачку и тронулись, я понял, где ее видел. Она была вместе с моей семьей в день, когда их убили. Это была та самая девчонка, что была с ними на пикнике, а потом сбежала, избежав пуль «Защитников».

Так. Какого хрена?

Глава 17

Мы заняли позиции. Ганс уже ушел на свою, чуть поодаль, пошел оборудовать себе место в особняке напротив. Он со своим ручным пулеметом вполне мог прикрыть нас издалека, и пусть роль полноценного снайпера исполнить был не способен, но все равно это лучше, чем ничего.

Кстати, странное дело. Почему в команде не было ни одного снайпера? Нам точно пригодился бы такой, чтобы мог занять позицию метрах в трёхстах и прикрывать в случае чего огнем. Ладно, это я потом поставлю начальству на вид. Ну и если уж меня ставить командовать, то пусть дают состав этой самой команды самостоятельно подбирать. Как ни крути, но шестеро штурмовиков — это слишком много. Столько попросту не нужно, нужны и вспомогательные единицы.

— Запускай птичку, — проговорил я.

Хорек, который держал в руках кейс, вскрыл его. Достал два чипа, второй из которых протянул мне. Я вставил его в разъем на шее, и перед глазами появилось изображение.

Вот такое вот подобие защищенной связи. Отследить ее гораздо сложнее, чем-то, что работает через обычное соединение, но в отличие от дрона в автономном режиме, вполне возможно. А это сейчас было важно: последнее, что нам было нужно, это чтобы грабители узнали, что мы тут.

Дрон моргнул и растаял в воздухе. Нет, при желании его можно было разглядеть, тем более, что сейчас было достаточно светло, солнце уже высоко поднялось. Но это все равно лучше, чем ничего.

Я увидел нашу машину и группу, которая собралась вокруг, а потом земля стала уменьшаться. Хорек повел птичку к дому, где должны были находиться наши цели и облетел его по широкой дуге. Потом переключился в режим тепловизора и сделал то же самое еще раз. Причем, ни одной сигнатуры мы не засекли, если не считать чего-то, явно выделяющего тепло, в пристройке, в задней части дома. Но это был не человек, определенно, там и сигнатура другая, и не двигается совсем тепловой след.

— Они вообще тут? — проговорил Хорек. — Никого не видно.

— Особняк, — пожал я плечами. — Стены толстые, тепло экранируют. Разведка доложила, что тут. Да и сам видишь, в задней части дома что-то теплое есть. Скорее всего, генератор. Либо высокоемкостные батареи с трансформатором.

Хорек снова переключил режим зрения дрона, и я увидел колеблющиеся волны, которые исходили из того места, где мы засекли тепловую сигнатуру. Тоже знакомая штука: непосредственно звуков дрон может не передавать, зато благодаря системе микрофонов и сложному софту, буквально рисует источники на местности.

— Генератор, — сказал Хорек. — Работает. Значит, должны быть тут.

— Облети еще раз, — сказал я. — Теперь поближе.

— Засекут, — он покачал головой.

— Они сами прячутся. Облети, посмотрим.

Скрипнув зубами, он, тем не менее, исполнил приказ, чуть опустил дрон и пролетел вокруг дома, но на этот раз гораздо ближе. Я ничего особенного снова не заметил, ни в одном из режимов. Особняк выглядел абсолютно безжизненным, и если бы не генератор, то я бы решил, что грабители давно его похитили.

Ну а так придется проверять, как иначе. И решать, что и как делать, снова мне.

— Левый и Правый, — скомандовал я. — Вы обходите особняк и заходите сзади. Я, Хорек и Торнадо идем с основного. Связь — стандартная.

С этим я уже успел разобраться. Корпоративный софт с двусторонним шифрованием. Вычислить соединение можно, на то, чтобы взломать пароль, потребуется куча времени. Прослушать не выйдет, короче.

— Птичку в небе оставлю, — сказал Хорек. — Заряда хватит еще на час работы, пусть висит, мало ли, пригодится.

— Хорошо, — я свернул окно с изображением, вывел привычный интерфейс тактического анализатора. Видео с дрона тут же наложилось на мини-карту, на ней появились отметки моих товарищей. Только Ганса видно не было, он все-таки относительно далеко.

Посмотрел сбоку на прозрачный пластик магазина и перед глазами появилось число «тридцать». Перевел автомат в режим стрельбы очередями. Есть, конечно, и режим отсечки по три, причем «ковровский» кладет из в точку, но опытный стрелок таким пользуется редко. Проще и привычнее самому отсекать, а иногда может пригодиться и длинной дать, на подавление, а это лишние секунды.

— Пошли, — сказал я.

Мы двинулись в разные стороны. Левый и Правый перебрались через забор: один подсадил второго, а когда тот оказался наверху, он наоборот подтянул первого. Несколько секунд спустя они скрылись, и даже их шагов слышно не было.

Мы же пошли вдоль ограды, прикрывая друг друга. Первый дом, второй, и вот оказались у нужного. Ворота были дружелюбно приоткрыты, но проходить тут я не рискну. Слишком очевидное место для ловушки, я бы тут как минимум сигналку поставил бы. Все-таки через забор.

— Давай, — я встал у забора, выставив вперед одно колено и сложенные ладони. Хорек все понял правильно, поставил ногу, и я подтолкнул его вверх. Следующим таким же макаром на ограду взобрался Торнадо, а потом они меня общими усилиями вытянули наверх.

Спрыгнув вниз, я внимательно осмотрелся. Странное дело, интерфейс не определял ни единой ловушки, хотя обычно он такие вещи видел уверенно. Ни проволочек, ни земли недавно взрыхленной. Хотя тут в принципе плиты бетонные, да камень бутовый, но местами трава проросла, естественно. Не очень высокая, но почти сплошной ковер, на газон похоже.

Я вгляделся в мутные бельма окон. Нет, ничего не видно, совершенно. Хотя они на нижнем этаже панорамные, просто от времени поплыли, попортились, да и пыли тут огромный слой.

— Ладно, двигаем, — сказал я, и пошел вперед.

Нынешние олигархи жили в таких же домах, разве что еще более роскошных и с большими участками. Апогеем этого была Орловка — отдельный закрытый городок на Орловском шоссе, который полностью состоял из таких вот особняков. Там, где в самом центре, находился особняк самого Красавцева. По слухам, кстати, для тех мест достаточно скромный.

Эти граждане среднего класса сооружали себе кирпичные дома с решетками на окнах и высокие заборы. Олигархи рассчитывали же на другие методы защиты: частные охранные предприятия, службы безопасности корпораций, депутатские корочки и прочее. Как раньше, так и сейчас. Панорамные стекла, надо же.

Мы подошли к большим стеклянным дверям с пластиковыми рамами. Естественно, они оказались закрыты. Впрочем, тут в дело вступил Хорек, отодвинув меня в сторону. Поколдовал что-то, слегка приоткрыл, буквально на пару пальцев, внимательно обследовал проем на предмет ловушек, но ничего не нашел. Уже потом открыл двери до конца, пропуская нас внутрь.

Я вошел в помещение особняка, пахнувшее пылью и сыростью. Тут ведь леса, да болота кругом были, хоть их и осушали, но старая почва так или иначе дает о себе знать. Но все стекла целые, строили на века. Иначе тут было бы еще хуже.

С улицы проникал свет, так что тут было не очень-то и темно. Линзы чуть подрегулировали яркость и контрастность, но их возможности в этом были ограничены по сравнению с обыкновенной оптикой. Если дальше станет еще темнее, придется воспользоваться фонарем, но у меня тактический блок стоит от «Зенита». Ладно.

Обстановка была… Странной. С одной стороны — пол явно деревянный, пусть местами и рассохшийся, обои тяжелые, виниловые, все дорого. С другой — ниши под статуи пустые, мебели нет. Вывезли все в действительности, эвакуировали. Дом, похоже, под ноль очистили, оставили только то, что приколочено было.

Я прислушался. Генератор шумит, да, это слышно, причем громко так, там явно не маломощное что-то. Бросил взгляд на мини-карту, и увидел, что две метки уже подошли к задней части дома. Ага, Левый и Правый подоспели. Но ничего, они сейчас тоже войдут.

Послышался шорох, скрип, но это, очевидно, братья взламывали дверь. Я метнулся вперед, встал у дверного косяка, выглянул. Гостиная. Лестница вверх ведет на второй этаж, мраморная, камин с лепниной и тяжелой даже с виду кованой решеткой. Снова никакой мебели, никаких украшений, хотя видно на стенах следы от картин. Где-то обои потемнели, а там, где были картины — наоборот светлые пятна. Да уж.

— Разошлись, — сказал я. — Все проверить.

Мы двинулись в разные стороны по этажу. Мне досталась кухня, естественно, она тут была не как в домах, пусть даже частных, а не уступала среднему ресторану. И отсюда уже ничего не вывозили, сверкающая нержавеющей сталью мебель была на месте, стеллажи, шкафы тоже и прочее. Только утварь увезли. Либо владелец не был к этому всему привязан, либо решил, что проще новое купить.

В кухне было пусто, я зашел на склад, заглянул в холодильник. Пусто. Гудение стало громче, поэтому я пошел на него, и скоро оказался в отдельном подсобном помещении. Генератор действительно стоял тут, новенький, да его еще и оборудовать успели: выхлопную трубу наружу вывели. Рядом находилось и топливо в вызвавших у меня ностальгию желтых бочках. Прямо как в старые времена, когда пахал на топливном складе за гроши.

Выключить его, может быть? Нет, не стану. Кто бы тут ни был бы, они уже должны быть в курсе, что мы вошли в дом. Но мало ли, вдруг это тоже ловушка.

— Чисто, — отрапортовал я.

Остальные по очереди подтвердили то же самое. На первом этаже противников не было, как и ничего другого.

— К лестнице, — приказал я.

Скоро мы собрались там, после чего двинулись наверх, аккуратно страхуя друг друга. Здесь лестница вела и на третий этаж. По-хорошему нужно было разделиться, отправить кого-то вверх, чтобы обследовать весь особняк одновременно. Но мне почему-то стало не по себе. Прям совсем не по себе.

Особняки вообще в массовой культуре интересно показывают. Зачастую их демонстрируют в фильмах ужасов, населяют зомби, разными тварями и прочее. Чаще чем особняки там, наверное, только психушки.

Вот и этот особняк был очень похож на нечто подобное, и пусть я был сугубо материалистом, но мне все равно было немного жутко. Просыпалось беспокойство. Да и то, что я находился в Старой Москве, тоже давало о себе знать. Я тут в первый раз, даже по малолетке не лазал, как некоторые, которые, впрочем, частенько тут в итоге и оставались. Не очень-то безопасные места.

— Левый, Правый, вы на третий. Мы тут посмотрим.

— Принято, — ответил один из братьев, и я понял, что не знаю, какой именно. Это плохо.

— Мы дальше, — сказал я.

Двинулись по коридору, заглядывая в одно помещение за другим. И тут я услышал из-за двери, в которую упирался коридор, едва слышный шепот. Он оказался таким внезапным, что меня даже чуть тряхнуло. Посмотрев на парней, я вскинул автомат, и медленно двинулся вперед. Шепот был тихим, неразборчивым, и больше походил на белый шум.

Я привычно ступал, перекатываясь с пятки на носок, но рассохшиеся доски все равно поскрипывали под ногами. Добравшись же до места, я осторожно потянул на себя дверь, заглядывая внутрь. Естественно, что не голову я туда просунул, а ствол автомата.

Это помещение оказалось освещено тусклыми диодами. Такими, нарочито белого, максимально неестественного света, которые, даже будучи совсем маломощными, обжигают глаза. Здесь впервые обнаружились следы человеческого присутствия: было установлено три капсулы, очевидно, для доступа в сеть, валялись какие-то лежаки, диваны. Пахло едой, причем армейским пайком, тот, кто пробовал его один раз, не забудет уже никогда.

— Тихо, — прошептал я.

Мы вошли в помещение и медленно двинулись дальше. Капсулы оказались включены, но пусты, операторов не было. Да и вообще, не было тут ни единой живой души. Какого черта?

Если бы кто-то покинул особняк после нашего прибытия, его однозначно засек бы дрон. А так получалось, что они ушли раньше. Непосредственно за ними никто не следил, только за окрестностями, чтобы увидеть в случае, если они двинут прочь. Не двинули, а значит, должны быть где-то поблизости.

Только не тут, увы. Ладно, надо по крайней мере, посмотреть, что тут могли оставить. Возможно, что какие-то данные, следы. Правда, они ведь не лохи, а профи настоящие, так что вряд ли.

— Хорек, дрон выше, — сказал я. — Облети окрестности, осмотри во всех диапазонах. Они не могли уйти далеко. Остальным быть начеку. А я осмотрю, что тут и как.

— Думаешь, они где-то рядом? — спросил Хорек.

— Окрестности обложили, — ответил я. — Если бы они уехали, то их однозначно увидели бы. Значит, здесь. Ладно, смотрим, но будьте осторожны.

Я двинулся вдоль капсулы. По-хорошему подключиться бы, да дать доступ кому-нибудь из хакеров, но мало ли, какие там закладки могут быть. Хакеры, вроде, называют их «сторожевые псы», и они могут быть как безобидными трекинг-программами, так и чем-то злющим, что выжжет подключенному мозг.

Я обошел одну из капсул, осмотрел ее внимательно, просканировал с помощью интерфейса. Он вывел модель, которая оказалась достаточно старой, и отметил, что имеются кустарные модификации. Ну что ж, понятно, профи редко пользуются техникой из магазина, чаще всего они ее дорабатывают.

Судя по мерцающим индикаторам, капсула работала, и была подключена к сети. Интересно, как это?

— Работают, — сказал вдруг Хорек. — Но это как-то странно. Если без проводов, то скорость соединения будет слишком медленной для полноценной визуализации информационного пространства. А оптоволокна, да еще и подключенного к наружной сети…

Интересно. Он, что, еще и специалист по информационной безопасности? Хотя дроном оперировал именно он.

— Могли бомжи протянуть, — сказал Торнадо.

— Могли, — кивнул боец. — Да только их поблизости нет. — Слишком близко к Периметру.

Пока они гадали, я наклонился над одним из лежаков и осторожно приложил к нему ладонь. Холодный. Если бы кто-то лежал на нем недавно, то он сохранил бы тепло человеческого тела. А так выходило, что покинули помещение относительно давно.

— Вызови куратора, — сказал Хорек. — Нужно сообщить обо всем.

Ну да, действительно. Вот то-то и оно, мне ведь инструкций на подобный случай не давали. А куратор добавляется в конференцию одной кнопкой, на которую я тут же нажал. Секунду спустя в конференции появился новый участник:

— Докладываю, — проговорил я. — В доме пусто, только работающий генератор. Они тут были, но свалили. Оставили какое-то оборудование.

— Ищите, — ответил Игнат. — Они не могли уйти далеко. По периметру дроны, никого не засекли. Значит, тут.

Ну да, то же самое, что я и думал.

Меня вдруг накрыло, стало совсем не по себе. Что-то тут не сходилось, что-то было фальшиво. Капсулы, да, три штуки. Генератор обеспечивает их. Никаких тепловых сигнатур кроме него, но это ясно, остальное оборудование слишком глубоко в доме. Больше ничего.

Но если они планировали оставаться тут, то не должны были уйти так просто. И ни одной ловушки, даже сигналки, хотя об этом уж позаботиться стоило бы. Это больше похоже не на логово, а на кусок мяса, который бросают хищному зверю для того, чтобы приманить его.

Додумать мне не дали.

— Что за херня?! — послышался сверху крик.

Следом автоматная очередь. Еще одна, и еще, на этот раз на весь магазин. А потом визг циркулярной пилы, и еще один крик. И погасшая иконка в интерфейсе.

— Твою мать! — тут же я услышал крик Ганса, который тут же перешел в стон. — Голова! Моя голова!

Секунду спустя его голос забило резким пронзительным писком, после чего сигнал прервался. Я посмотрел на данные конференции, и увидел, что там стало на еще одного человека меньше.

— Засада! — только и успел крикнуть я.

Какое-то странное чувство заставило меня броситься в сторону. Я толкнул Хорька, опрокидывая его на землю, а мгновение спустя за моей спиной послышался взрыв.

Глава 18

Перед глазами все плыло несколько секунд, потом я перекатился на спину, вскрыл нагрудный подсумок с аптечкой и достал из него ингалятор. «Шок» — штука, которая может поставить тебя на ноги, вернуть в боеспособное состояние в кратчайшие сроки. Но ненадолго и есть побочные эффекты, потому что несколько доз легко могут перегрузить сердце.

Но у меня его нет, так что у меня толерантность к этому стимулятору выше, чем у других. Но все равно лучше не перебарщивать, сосуды не железные.

Вставив мундштук в зубы, я надавил на поршень, одновременно втянув в себя воздух с препаратом. Во рту появился вкус лекарства, а перед глазами практически мгновенно прояснилось. И только сейчас я понял, почему мне вдруг стало так тепло: в помещении начинался пожар. Взорвались все три капсулы, и помимо взрывчатки они были начинены поражающими элементами, о чем сигнализировали следы и выбоины на стенах.

И буквально нашпигованный осколками труп Торнадо, валяющийся на полу. От бронежилета не осталось практически ничего, порвало в клочья, ребра вывернуло наружу, голова оторвана. Твою ж мать, что это такое?

Нам же с Хорьком повезло. А точнее, это я его спас, завалив на пол. Вот только, если мы продолжим вот так вот лежать, то очень скоро сгорим.

В конференции остались три иконки: Игнат, Левый, который пережил своего брата, и Хорек. Я встал на колени, а потом подхватил бойца, помогая ему подняться. Заценил мутный расфокусированный взгляд и хорошенько приложи его ладонью по щеке.

— Пошли! — крикнул я. — Сгорим на хрен!

На его лице мелькнуло выражение осмысленности, и мы зашагали в сторону выхода из помещения. И через несколько секунд оказались внизу.

Я запер за собой дверь, отсекая поток горячего воздуха. Она была открыта, так что полотно не пострадало, и его не вынесло в сторону взрывом. Сразу стало немного легче. Но если мы не выберемся отсюда, то сгорим на хрен. Это не синт-бетон, которому плевать на огонь, этот дом построен с применением старых технологий, еще довоенных.

— Что случилось? — послышался в ухе голос куратора. — Что произошло?

Тут что-то щелкнуло, и программа, через которую мы связывались, попросту отрубилась. Вот тебе и хваленые шифрованные корпоративные системы. Впрочем, какого хрена вообще на них можно было рассчитывать, если эти уроды уже один раз взломали их защиту и выкачали какие-то секретные данные?

С лестницы выбежал Левый, резко развернулся и высадил несколько коротких очередей одну за другой. Ему под ноги покатился… Робот. Полностью металлический корпус, длинные руки-клешни, которые заканчивались клинками. В общем-то он был гуманоидным, только головы не было: глаза, а точнее оптика, находились прямо в грудной клетке. И подозреваю, что он обходится далеко не одной парой.

Я вскинул автомат. Левый сделал несколько быстрых шагов назад, и с лестницы повалили такие же роботы. Их было много, двигались они поразительно быстро, причем хаотично меняли траекторию, так что и попасть в них было не так уж и просто.

Интерфейс просканировал тело бота, выделил уязвимые места. Конструкция была неизвестной, так что он явно работал по эмпирическому пути: суставы, оптика, элементы вооружения. Где у этих консервных банок центральный процессор, он знать не мог.

Я всадил короткую очередь прямо между двух камер, которые заменяли роботу глаза. Это остановило его, чуть толкнуло назад, и я всадил еще одну очередь, на этот раз подлиннее. Робот резко опрокинулся, повалился на землю и затих.

Интерфейс тут же пересчитал уязвимые места, отметив точки моих предыдущих попаданий. Ориентируясь по ним, я свалил еще одного бота, а потом еще.

Я встречался с разными противниками. В основном это, конечно, были люди: повстанцы, иногда правительственные войска, частники из европейских и американских компаний. Пару раз бывало такое, что мы сталкивались с боевыми мутантами, выращенными в лабораториях специально для войны. Но больше всего я ненавидел роботов. Я вообще недолюбливал искусственный интеллект, пусть и не был никогда луддитом.

Он был запрограммирован людьми, да. Чаще всего работал на скриптах, редко мог рассуждать самостоятельно, такие технологии в роботах никто не использовал. Но люди были простыми, понятными, и в чрезвычайных ситуациях действовали на инстинктах. Очень редко получалось так, что из поведения нельзя было предсказать. С роботами же все иначе. Их нельзя напугать огнем на подавление. Они не реагируют на потери. Да они вообще не поддаются эмоциям, а это — основная человеческая слабость.

И именно с роботами мы и столкнулись, словно назло.

Левый тоже умудрился завалить одного робота. А вот с Хорьком все было хуже: пули его пистолета-пулемета не пробивали металл, а просто бессильно рикошетили во все стороны, разрывая обои и выбивая куски штукатурки из стен. Помещение быстро наполнилось белесой пылью, но особого толку от этого не было.

Я перевел огонь на еще одного робота, всадил очередь ему в шарнир, заменявший коленный сустав. Ногу ниже попросту выбило на хрен, он рухнул на пол, а я выстрелил ему в заднюю часть. Сверкнула яркая вспышка, и консервную банку разорвало, разбросав осколки во все стороны.

Повреждение шарнира. Нарушение подвижности конечности.

Попадание в элемент питания. Мгновенное уничтожение.

Разместить элемент питания сзади — это вполне себе логично, там он будет менее уязвим. Но туда еще попасть надо, так что особого толку для нас от этой информации не было.

Роботы приблизились, первый из них размахнулся клинком и опустил его на меня сверху вниз. Сработал ускоритель рефлексов, я уклонился, метнувшись к стене, а потом долбанул его ногой, отбрасывая в сторону закрытой двери. Бот ударился о створку, его конечности резко провернулись на шарнирах, меняя конфигурацию, но я уже был готов стрелять.

Грохотнула короткая очередь, и очередная консервная банка присоединилась к тем, что уже лежали на полу.

Сзади послышались выстрелы, я резко развернулся, вскидывая автомат, но Левый успел быстрее, прикрыл меня. Робот подкатился к моим ногам, шевельнулся, попытавшись вспороть мне ногу, но его хватило только на короткое рваное движение. И он затих.

Я сменил магазин в автомате на полный. Машин осталось всего двое. Я навел точку коллиматорного прицела на ближайшую, нажал на спуск. Она рухнула, словно подкошенная. Вторую расстрелял Левый, и на несколько секунд установилась тишина.

Посмотрев на Левого, я увидел его перекошенное от злобы лицо. В чем дело, было понятно сразу: он только что потерял брата-близнеца.

— Вниз, — приказал я.

— А тела? — поднял голову Левый. — Они ж сгорят на хрен.

— Как бы нам самим не сгореть, — ответил я. — Сперва о себе подумаем, потом уже о мертвых.

Он пожевал губу, но ничего не сказал. Похоже, согласился с разумностью моего довода. Ну а как иначе, трупы — уже трупы, им все равно ровно с того момента, как они умерли. А живых еще можно спасти.

Я сделал шаг в сторону лестницы и услышал щелчок, резко бросился в сторону. И не ошибся.

Послышался взрыв и еще одна дверь вылетела из петель, выпуская наружу пятерых дронов. Это были обычные коптеры, без брони, вроде тех, которыми пользовались мы, только вот из них во все стороны торчали лезвия. Очередная кустарная доработка. Кем бы ни были эти грабители, они — явные энтузиасты, раз устроили такое.

Левый обернулся в последний момент, бросился в сторону, но пролетевший близко дрон, рассек левую часть его шеи, причем глубоко, так, что сквозь шум винтов послышался скрежет металла о кость. Боец то ли крикнул, то ли всхлипнул, схватился за шею, но жизнь уже уходила сквозь его пальцы. Он рухнул на колени, а потом упал на пол и затих.

Нас осталось двое из всей команды. Пожалуй, что командир из меня получился не очень. Впрочем, тут и разведка тоже молодцы. Толком ничего не проверили, нас бросили в бой, и простейшая операция по захвату превратилась в кровавую баню. Впрочем, такое на моей памяти случалось не в первый раз.

Я метнулся назад к двери, вскинул автомат. Навел точку прицела на один дрон, спустил курок, повторил операцию со вторым. Вот тут уж Хорек показал себя: он сбил трех оставшихся летающих тварей за доли секунды. Перезарядил пистолет пулемет. Снова тишина. Я бросил взгляд на Левого. Не, труп, не шевелится. Да и не живут с такой раной.

Наклонившись, снял с шеи мертвого Левого автомат, после чего протянул его Хорьку.

— Держи! — сказал я.

— Чего? — не понял он.

— Толку нет от пистолетного патрона, говорю, — ответил я. — Рикошетит же. Возьми автомат. И магазины у него прихвати.

Он выругался, но забросил пистолет-пулемет за спину, после чего переложил в подсумки несколько автоматных магазинов. На всякий случай сменил, дослал патрон. Ну что ж, работаем.

Лестница совсем рядом, первый этаж мы проверили полностью. Там этих гребаных роботов быть не должно. Впрочем, не удивлюсь, если налетчики приготовили нам какой-нибудь другой сюрприз. Я уже понял, что от них можно ожидать вообще чего угодно.

Мы спустились наружу, в гостиную, и тут пол со всех сторон взорвался, брызнув деревянной крошкой. А из проломов наружу выбрались уже знакомые собранные из хлама роботы, только чуть другие. Я просканировал одного из них, и интерфейс отметил детали настоящих, боевых, стоявших на вооружении нашей армии. Очевидно, что детали были ворованными. Например, интегрированные пистолеты-пулеметы. А вот циркулярные пилы с противоположной стороны, наоборот, явно приделаны кустарно и куплены в ближайшем магазине инструментов.

И светящаяся красным оптика вместо глаз. Вот это вообще интересно, потому что интерфейс ее определяет, как человеческий имплант. А если точнее, то оптику для первого поколения боргов, еще из шестидесятых годов. Тот, кто построил это, очевидно, был гениальным технарем. И нам предстоит это творение раздолбать, других вариантов выжить у нас нет.

Хорек бросился в сторону, перескочил через перила и спрятался за лестницей. Ну да, она монументальная и даже автоматную пулю выдержит. У меня в отличие от него такого варианта не было: с моей стороны была стена. Тогда я сделал единственное, что пришло мне в голову: активировал ускоритель рефлексов в принудительном режиме и побежал вперед.

Вскинул автомат, поймал в прицел голову ближайшего уродливого голема, нажал на спуск. Прогрохотала короткая очередь, затвор задергался назад, выбрасывая гильзы, пули преодолели расстояние до цели. Первая отрикошетила от покатого лба робота, вторая чуть промяла бронепластину, а третья уже угодила внутрь, в нежные электронные потроха.

Робот рухнул на пол, а я уже метнулся в сторону и спрятался за колонну. Она с виду была отнюдь не мраморной, но пару попаданий должна была выдержать.

Время вернуло себе нормальный бег. Роботы качнули стволами и открыли огонь, пули засвистели вокруг, но они же попадали в колонну, откалывая от нее куски. Я присел: основание было каменным, и можно было рассчитывать на его относительную надежность.

Магазин в пистолете-пулемете ближайшего робота отщелкнулся. Я повернулся направо, высунувшись так, чтобы хоть часть колонны прикрывала меня, навел точку коллиматора ему в «плечо», выстрелил. Робота чуть качнуло, автоматные пули оторвали его руку к чертям собачьим. Я вбил еще одну очередь в ногу, в коленный шарнир, а следующую — в голову.

Хорек тем временем раздолбал еще одного робота. Плотность огня упала на порядок, все-так два робота — это не пять.

Тот, что был ближе ко мне, вдруг согнулся, трансформировался в какую-то непонятную фигуру, названия которой я не знал, ощетинился во все стороны лезвиями, и на огромной скорости покатился по полу в мою сторону.

В последний момент я успел сдвинуться в сторону, и он пролетел мимо. От последнего робота меня прикрывала лестница, но над головой все равно свистнуло несколько пуль.

Робот резко остановился и покатился назад. Циркулярная пила выдвинулась в мою сторону, бешено раскрутилась.

Я перекатился, пропуская его между собой, а потом высадил очередь на весь магазин. Интерфейс не подсвечивал уязвимых мест, а я сам не мог разобраться, что и как, уж слишком быстро все мелькало. Оставалось рассчитывать только на плотность огня.

И действительно: тридцать патронов в упор разметали детали во все стороны. Его голова укатилась в сторону, а потом глаза потухли. Я сменил магазин в автомате, рванулся вперед, оказавшись у края лестницы. Последний робот встретил меня короткой очередью, пули с визгом отрикошетили от ступеней.

— Этого целиком надо взять! — крикнул Хорек.

Я не понял зачем, но решил, что раз боец говорит так, то он знает, что делает. Ну целиком, значит целиком, только вот не думаю, что этой штуке так сильно нужны нижние конечности.

Вскинув автомат, я навел точку коллиматорного прицела на шарнир, который заменял роботу колено, вдавил спусковой крючок. Автомат грохнул, пули угодили прямо в точку, робота чуть развернуло, и он рухнул на пол.

А я сделав несколько шагов вперед, бросился на него. Робот тут же вскинул правый манипулятор, направив интегрированный ствол мне в голову, но я, отпустив автомат, схватился за него обеими руками и вытянул в сторону. Пистолет-пулемет загрохотал, пули полетели в стекло, со звоном расколотив его на мелкие осколки. Через пару секунд пустой магазин отщелкнулся.

Робот тут же махнул второй «рукой», на которой была закреплена циркулярная пила. Я успел схватить ее, и несколько секунд мы боролись, но искусственные мышцы оказались все-таки сильнее, чем сервоприводы, и мне удалось вывернуть его конечность. Я ударил ребром ладони в место сочленения один раз, второй. Послышался треск, и мне удалось оторвать манипулятор к чертям собачьим.

— Держи его! — Хорек подскочил к роботу со стороны головы, схватился за нее, повернул, а потом вытянул из предплечья коннектор и вставил в разъем. Я бы не рискнул этого делать, но он, очевидно, знал свою работу.

Его глаза расфокусировались, несколько секунд он молчал, а потом крикнул:

— Гараж! Эти уроды в гараже!

И одновременно с этим с улицы послышался звук открывающейся рольставни и заводящейся машины. Хакер понял, что мы его вычислили и собрался свалить. Я схватил робота за голову и обеими руками рванул ее в сторону. Несколько секунд металл сопротивлялся, но потом все-таки сдался. Красные глаза телекамер этой кибернетической твари потухли.

А секунду спустя снова послышался взрыв, и пол под ногами качнулся. Вот он — последний сюрприз, который нам оставили хакеры. Почему не активировали взрывчатку сразу, и попросту не завалили нас обломками? Да все просто, им нужен был хоть один из нас живьем. Поэтому и натравили своих гребаных роботов.

— Бежим! — заорал Хорек.

Я с низкого старта рванул вперед, перепрыгнул через одного робота, другого, пол под ногами снова качнулся, но я удержал равновесие, услышал звук рвущейся арматуры, а секунду спустя уже был снаружи. Мой единственный выживший товарищ по группе покинул опасную зону первым, так что все получилось еще быстрее.

Дом за нашими спинами затрясся, и через несколько секунд сложился. Вот это было ошибкой подрывников: они установили заряды точечно, так, чтобы обрушить все нам на головы, чем дали возможность сбежать. Если бы они просто загрузили сотню кило взрывчатки под пол гостиной, то все обернулось бы иначе: нас распылило бы на атомы, центральную часть особняка вырвало бы и раскидало по окрестностям.

Но, впрочем, на то были свои причины. Мы могли бы покинуть здание не через гостиную. Да и гараж, в котором они прятались, наверняка задело бы взрывом.

Я увидел, как в ворота выезжает микроавтобус. Хорек уже бежал за ним, вскидывая на бегу пистолет-пулемет, выскочил на дорогу, но я дернул его за плечо.

— Не трать время! Отправь дрон в погоню и к броневику!

Он кивнул, и мы побежали в сторону оставленной поодаль машины.

Глава 19

Когда мы подбежали к внедорожнику, он уже был заведен. Очевидно, это сделали дистанционно. По-видимому, связь отрубили только нам, а куратор до сих пор наблюдал, что происходит снаружи. Подняв голову, я заметил на фоне ярко-синего небо марево, похожее на невидимое облако. Все ясно, дроны уже тут. Что ж, так гораздо меньше шансов на то, что мы потеряем нашу цель.

А уж что с нами сделает командование, если мы не доберемся до цели, потеряв всю группу... Я даже представлять не хочу. Да и расквитаться за пацанов хочется, что немаловажно. Оно так всегда лучше.

— Я за руль, — сказал я. — Ты давай наверх, в гнездо. Работаем!

Я рванул на себя водительскую дверь, встал на подножку и забросил свое тело за руль. Секунду спустя за спиной хлопнуло, повернувшись, я увидел, как Хорек забирается в пулеметное гнездо. Самого орудия там естественно не было, даже власти и наглости корпорации не хватит на то, чтобы ездить по городу с крупнокалиберным пулеметом. Но это все еще была огневая точка, и работать можно было и из автомата.

Рванул рычаг коробки передач в режим «драйв» я тронул машину и поехал по следу налетчиков, с каждой секундой набирая скорость. Чувствовалось, какая машина тяжелая. Однако, по сравнению с той, что стояла на вооружении, она была все-таки облегченной, а мощный движок позволял ей набирать скорость.

И, что немаловажно, преследовали мы далеко не гоночный болид, а всего лишь микроавтобус. Так что должны были нагнать.

Цель была простой: догнать, остановить, взять живьем хотя бы одного из пассажиров, доставить для допроса. Стоило помнить еще и о том, что машину нельзя потерять ни в коем случае. Она обеспечит нам свободный проход за Периметр. Иначе нам придется либо ждать, пока корпорация организует нам переход, либо просачиваться своими силами, что чревато получением пули от патруля.

— Направо тут! — крикнул Хорек.

Но я и так знал, куда нам ехать, потому что у меня по-прежнему был доступ к дрону. Я вывел изображение с его камеры примерно на четверть поля зрения, оценил расстояние до машины. Дрон соединение пока не потерял, так что нас разделяло метров четыреста, не больше.

Я повернул направо, потом налево, выезжая на параллельную улицу, и увидел впереди фургон. Благо дороги тут были чистые, ни одной брошенной машины, так что я спокойно гнал вперед, выжимая педаль газа в пол. Нужно было максимально сократить расстояние до того момента, пока мы не окажемся на шоссе. Дальше так уже не получится.

Когда между нами оставалось около пятидесяти метров, Хорек принялся стрелять. Над моей головой грохнуло несколько коротких очередей, и пули забарабанили по кузову машины, зарикошетили от дорожного покрытия вокруг нее. Водитель микроавтобуса только прибавил скорость, а через несколько секунд заложил резкий вираж и, не сбавляя скорости, выехал на шоссе.

Мне пришлось проделать то же самое, только вот чуть придавить тормоз, потому что тачка была слишком тяжелой, чтобы на ней можно было проделывать такие трюки. Она попросту вылетела бы с дороги. Это позволило противнику чуть оторваться, но выехав на шоссе я прибавил скорости.

Свободно было полторы полосы, остальные оказались забиты машинами. Кто-то проехал тут на БТР, расталкивая тачки. Собственно говоря, метров через сто мы и увидели боевую машину, полностью обгоревшую, которая стояла, врезавшись в отбойник. Скорее всего, ее уничтожила одна из НАТОвских диверсионных групп, которые резко активизировались после того, как американцы атаковали нашу столицу.

Я решил рискнуть и проехал напролом, оттолкнув в сторону проржавевший кузов одной машины, выскочил на встречную полосу. Она была чище, так что тут можно было разогнаться. Прошло несколько секунд и разрыв между нами и врагами сократился настолько, что можно было снова открыть огонь.

Задние двери микроавтобуса вдруг приоткрылись, и наружу вылетел дрон. Только уже не такой, что мы сбивали в доме: этот был потяжелее, прикрыт какой-никакой броней, и помимо этого еще и снабжен пистолетом-пулеметом. Я-то был в безопасности, потому что пистолетные пули определенно не пробьют ни броню кузова, ни стекло. А вот Хорьку следовало поберечься, потому что его могло достать. Впрочем, если там подкожная броня.

На этом все не остановилось. Из-за дверей вдруг вылетел еще один дрон, его подбросило высоко, словно катапультой, но он в полете раскрутил винты и двинулся на нас. А потом еще и еще. Закончилось это только на пятом, после чего двери закрылись.

Что ж, сюрпризы на этом не заканчивались. Не удивлюсь, если у них подготовлено что-нибудь еще, как в старом шпионском фильме. Например, что их тачка умеет сбрасывать на дорогу шипы. Что она стреляет ракетами и что может катапультировать водителя на кресле с парашютом.

Глупые мысли крутились у меня в голове, а на кузов тачки уже обрушился град пуль. Хорек выматерился и юркнул в укрытие. Несколько секунд мы ехали, осыпаемые свинцом. Обернувшись, я увидел, как боец трет плечо — его, очевидно, достало. Но крови было совсем немного, подкожная броня спасла.

— Возьмем их на Периметре? — спросил он.

— Ага, сейчас, — кивнул я. — А если он не едет к Периметру? Что нам тогда, гоняться за ним, пока у них бензин не кончится? Держи руль лучше.

Я выхватил из кобуры пистолет. Патроны у меня там были бронебойными, специально подобрал, чтобы компенсировать низкую пробивающую способность «девятки». Конечно с пять и семь оно не шло ни в какое сравнение, но броню дрона должно было взять.

Хорек рванулся вперед и схватился за руль. Я нажал на кнопку, включая круиз-контроль, рванул ремень безопасности, после чего толкнул дверь. Высунулся, встав на ступеньку, прикрылся створкой, словно щитом, навел ствол на ближайшего дрона и нажал на спуск.

Пистолет коротко грохотнул, выпуская сразу три пули. Дрон резко сместился в сторону, и пули ушли в молоко, но я скорректировал траекторию и выстрелил еще раз. А потом еще. Первые попадания прошли без следа, но потом, очевидно, бронеплита была разрушена. После третьей очереди летающий бот закрутился на место, провернулся и рухнул куда-то вниз с шоссе.

Повреждение центральной платы. Нарушение координации движений.

Я прикрылся, потому что второй дрон резко сместился в сторону и обрушил на меня град свинца. Питание в таких штуках обычно было ленточное, патронов достаточно, так что какое-то время мы ехали вперед, оставляя за собой россыпи стреляных гильз. Бронестекло покрылось следами пулевых попаданий.

Выждав несколько секунд, я высунул руку и выстрелил. Потом еще и еще. На третий раз мне повезло: дрон чуть толкнуло в сторону, и он потерял линию прицеливания. Это дало мне шанс: я вылез полностью и еще двумя очередями подбил дрон, который резко подбросило вверх.Через несколько секунд он упал за нашими спинами, и я увидел, как он ярко вспыхнул.

Повреждение источника питания. Мгновенное уничтожение.

Вернувшись в машину, я снова схватился за руль, отключил круиз-контроль, в последний момент успел повернуть, избегая столкновения с легковушкой, стоявшей поперек полосы. Микроавтобус вновь оторвался, я притопил газ, пытаясь нагнать его.

— Давай, теперь ты! — сказал я. Перезарядил пистолет, сбросив пустой магазин прямо на пол, и сунул его в кобуру.

Хорек снова перелез назад. Он высунулся из люка, вскинув автомат, и высадил короткую очередь по дрону. Его резко отбросило в сторону, развернуло, а еще несколько пуль сбили на землю. Осталось два.

Бойца тут же обстреляли. Он снова спрятался в салоне: все-таки вот так вот опрометчиво вылезать — это глупо. Нужно думать что-то другое.

Если там пулемет установлен, то проще, там в комплектации щитки ставятся, которые стрелка со всех сторон прикрывают. А вот так вот, без ничего…

Снова рванув дверь, я перехватил ствол левой рукой, высунул ее наружу, правой продолжая держаться за руль, выстрелил в дрон. Так попасть было гораздо сложнее, поэтому мне пришлось выпустить примерно половину магазина, пока у меня не получилось сбить летающую жестянку.

Я захлопнул дверь и снова сменил магазин. Что-то подсказывало мне, что лучше уж он будет полным.

Последний из дронов вдруг резко нырнул вперед. Я вывернул руль, выезжая на параллельную полосу, но он скорректировал свою траекторию и все-таки врезался в переднюю часть машины. Грохнул взрыв, огненный цветок расцвел на капоте внедорожника. Секунду спустя он погас.

Все, чего добился хакер, отправив бота в лобовое столкновение — это того, что бронестекло покрылось сеткой из трещин и несколькими явными отметинами от попаданий осколков. Больше ничего. Эта машина была и не на такое рассчитана, не зря их использовали для сопровождения особо важных лиц.

Ну вот мы и остались наедине. Уж не знаю, какие еще сюрпризы эти уроды могли для нас приготовить, но мне очень хотелось надеяться, что их кубышка опустошена. Потому что меня преследовало ощущение, что запас удачи на сегодня у нас уже подходит к концу, и еще немного, и все закончится.

Дорога резко стала уже, машин сразу же оказалось больше. Мне пришлось снова вильнуть, выезжая на другую сторону шоссе, где было чуть попросторнее. Вновь притопив педаль газа, я стал разгонять внедорожник. Видно теперь было гораздо хуже, но жаловаться нечего: если бы не бронестекло, осколками нашпиговало бы меня.

Двигатель вдруг резко заглох, машина стала сбавлять скорость. Я нажал на кнопку старта, он снова зарычал, но практически мгновенно вновь заглох, все диоды на приборной панели потухли. Одновременно с этим ее резко поволокло влево. В последний момент я умудрился вывернуть руль, избегая столкновения со старой «Газелью», то ли полицейской, то ли медицинской, которая наверняка сопровождала эвакуацию. Но все равно протаранил легковушку, отчего меня резко бросило вперед на руль. Если бы не плитник, то было бы больно, но так только чуть дух перехватило.

Пристегнувшись, я вновь вдавил кнопку запуска двигателя. Он зарычал, я утопил педаль газа, и разрыв между нами и врагом немного сократился. Но секунду спустя двигатель вновь заглох.

Какого хрена? Я могу поверить в то, что разведка корпорации могла ошибиться, что они попали в ловушку, тем более, что нам, очевидно, противостояли профи. Но во что я точно не могу поверить: это в то, что нам на задание выдали машину, которая не прошла техобслуживания, и ни с того, ни с сего сломалась прямо посередине дороги.

Причем, это ведь не похоже на последствия попаданий или взрыва. Двигатель звучал вполне уверенно, никаких стуков, ничего такого. Давление масла, температуру и уровень бензина приборная панель тоже показывала вполне нормальные. Но все равно машина глохла. Причем, это было похоже на то, будто кто-то специально ее глушил.

Хорек вдруг резко нырнул вперед, перебравшись через сиденье. Он открыл бардачок, вытащил наружу какие-то провода, потом — коробку, открыл ее, и я увидел внутри кучу предохранителей. Он пробежался по ним пальцами, будто что-то считая, а потом выдернул один.

— Давай!

Я снова вдавил кнопку старта двигателя, и он опять заурчал. Схватился за руль, нажал на педаль газа, и машина нормально, вполне уверенно поехала вперед. Двигатель больше не глох.

— Блок дистанционного управления, — пояснил боец. — Эти уроды взломали его. Так быстро, да еще и на ходу. Они, мать его, профи.

— И что теперь? — спросил я. — Больше не перехватят?

— Не, — он покачал головой. — Но потом предохранитель нужно будет вставить на место, иначе системы защиты Периметра нас не распознают.

— Сперва надо его поймать, — ответил я. — Лезь назад. Пора заканчивать это дерьмо.

Я вновь вдавил педаль газа, разгоняя машину. Внедорожник повернул и резко выехал на встречную полосу, причем опять не, не снижая скорости. Я проделал то же самое, пролетев буквально в полуметре от блока разграждения. Разрыв между нами сокращался с каждой секундой.

Хорек снова начал стрелять, на этот раз целясь конкретно по шинам: мы были достаточно близко, чтобы у него появилась такая возможность. Очереди над моей головой грохотали одна за другой и наконец-то ему повезло: он попал. Шина лопнула, машина врагов вдруг просела на одну сторону.

Резко вильнув в сторону, микроавтобус врезался в бетонный отбойник, задымился и заглох. Не глуша двигатель, я выскочил из тачки, вытащил из кобуры пистолет, и рванулся в его сторону. К пассажирским дверям было не подойти, мешало дорожное ограждение, поэтому я двинул к водительской, рванул ее на себя и увидел ствол пистолета, направленный мне прямо в лицо.

Сработал ускоритель рефлексов, привычно замедляя время. Я сместился в сторону, схватился за руку с оружием и вздернул ее вверх. Грохнуло, пуля ушла в молоко, а рукоять пистолет влетела водителю прямо в висок.

Сотрясение мозга. Потеря сознания.

Ногтем большого пальца я перерезал ремень безопасности и выдернул парня, словно пробку из бутылки. Тут же просунул пистолет в салон машины, осторожно заглянул, и никого не увидел. Ни в салоне, ни в кузове, там больше никого не было.

Я влез внутрь, осмотрелся внимательнее. Нет, этот парень был единственной нашей добычей. Разведка ошиблась дважды, но оказалось, что еще раньше: они повелись на самую обычную ловушку. В этом доме вообще не было ничего кроме засады. А один единственный хакер остался для того, чтобы проконтролировать наше уничтожение. Запустить ловушки вовремя. Ему пришлось непосредственно присутствовать там, потому что сеть работала на короткой дистанции.

— Это все лажа, — повернулся я к Хорьку. — Разведка обосралась, пацанов положили зря. Не было там никаких похитителей, только вот этот урод.

— Твою ж мать, — протянул боец, выдохнул, а потом сказал. — Ладно. Давай, вяжем его, а потом к кураторам. Может, хоть из этого урода получится чего-нибудь вытянуть.

Я вытащил из кармана наручники и быстрым движением сковал запястья хакера у него за спиной. Подумал и достал трофейный блокирующий чип, который забрал у бандитов, что пытались меня убить, вставил парню в разъем на шее. Схватил за ноги и поволок в сторону нашего внедорожника.

Хакер вдруг застонал. Я обернулся и увидел, что он поднял голову, посмотрел прямо на меня.

— Вы работает на «Когисофт», да? — спросил он. — Вы делаете большую ошибку. Лучше вам меня отпустить.

— Да пошел ты, — ответил Хорек, который шел рядом со мной, и пнул его в бок. — После того, как твои роботы стольких наших положили, ты еще слушать тебя предлагаешь?

— Ваши работодатели не сказали вам, за чем вас отправили. Мы украли не просто данные, мы украли оружие.

— Ага, — кивнул боец. — И вы, конечно же, думаете его выгодно продать.

— Мы не собираемся его продавать, мы собираемся обнародовать данные. Это важно. Это оружие не должно быть запущено, оно может уничтожить…

— Заткнулся бы ты.

Хорек наклонился над дверью и достал тряпку, которой до этого, очевидно, протирали стекла. Развернул ее, разорвал, а потом скомкал один из кусков и засунул хакеру в рот. Тот замычал, завращал глазами, но больше сказать ничего не мог. Я поднял его на плечо и забросил в салон, в ноги под пассажирское сиденье.

— Я с ним поеду, — сказал боец. — А ты рули к Периметру. Нужно доставить его как можно скорее, пока остальные не успели свалить.

Мне оставалось только согласиться с этим. Усевшись за руль, я захлопнул дверь и тронул машину с места. Проложил маршрут к ближайшему выезду из Старой Москвы, и поехал туда.

То, что я покину эти проклятые места, безмерно меня радовало.

Глава 20

Мы без особых проблем покинули Старую Москву, проехали прямо через блокпост. Автоматизированные системы защиты на подъезде никак не отреагировали на нас, солдаты открыли ворота, и даже ничего не спросили. Оказавшись снаружи, мы снова связались с куратором, благо связь заработала. Он скинул нам геометку и сказал ехать как можно быстрее. Так мы и поступили.

Естественно, мы привезли пленного не в центральный штаб корпорации. Это была одна из ее клиник, под которую, как я подозревал, были замаскированы центры, откуда вели теневые дела силовые структуры. Вот так вот: три надземных этажа обслуживают пиджаков по корпоративной страховке, а то, что ниже, предназначено совсем для других дел.

Подъехали мы тоже не к главному входу, а через дворы, припарковались в гараже. Нас встретили: трое вооруженных оперативников в такой же форме, как мы, и Игнат, который прибыл сюда лично.

— Жарко было, да, парни? — спросил он таким тоном, будто пытался сойти за своего.

Нет, может быть, он и участвовал раньше в передрягах и выбился на свой пост с низов, но мне в это не особо верилось. Редко когда такое случается в корпорациях. В частных военных компаниях, да, бывает, там чьего-либо племянника или сынка на теплое место ставить чревато. А тут достаточно отучиться. Да только некоторым вещам ни на каких курсах не отучишься.

— Жарко было, не то слово, — ответил я. — Четверых наших положили. Особняк взорвали. Куча гребаных роботов внутри была. А уж что нам устроили по обратной дороге. Связь вашу они вскрыли, как два пальца, тебя отключили. Потом то же самое проделали с дистанционным управлением машины. Так что думайте.

Он нахмурился. Ему явно не понравилось то, что я сходу пошел в атаку. Впрочем, тут ничего удивительного, я ожидал от корпорации профессионализма, а в итоге произошло то, что произошло. Если это, конечно, не устроили специально, чтобы прикончить меня. Но это глупо — сперва спасать от пожизненного, а потом убивать, да еще и таким способом. К тому же не того полета я птица.

Да и хакер об украденных данных говорил, значит, они реально есть.

— А что у вас украли вообще? — спросил я, поймав на себе настороженный взгляд Хорька. — А то мы гоняемся, молекулярный диск, а что на нем? Чтобы знать, если они на другой носитель эту инфу перенесут.

— Это неважно, — он покачал головой. — Просто данные по нашему новому продукту. Программное обеспечение.

Темнят. Ну, ничего другого ожидать и не следовало. Впрочем, это не значит то, что нужно верить хакеру. Он мог реально соврать в надежде, что мы его отпустим.

Тем временем сопровождающие Игната вытащили пленного из машины. Куратор посмотрел на него, покачал головой.

— Жестко вы, — сказал он. — Рот затыкать обязательно было? Он же синий весь, как еще не задохнулся.

— Так болтал много, — ответил Хорек.

— Тебе надо будет написать отчет о задаче, — сказал Игнат. — Как командир, ты обязан это сделать. Ну и причины неудачи указать.

В ЧВК мне не приходилось писать отчетов и рапортов, там вообще тратить лишние биты на текст не любили. Просто докладываешь лично старшему командиру, а уже он потом передает все тем, кому нужно. Ну или куратору, который сам заполняет все нужные документы.

— Да какие тут могут быть причины? — удивился я. — Разведка обосралась капитально. Мы сделали все по уму, только оказалось, что вместо хакеров там дом полный ловушек. Было бы у нас дополнительное время — вышло бы лучше…

— Вот эти выводы и напишешь в отчете, — прервал меня Игнат. — Но главное — задачу, пусть и с большими потерями, вы выполнили. Как закончишь, может отправляться в комнату отдыха, если понадобишься, тебя позовут. Только сперва нужно будет все оружие сдать.

— Ладно, — пожал я плечами. — Только я бы напросился посмотреть, как этого урода допрашивать будут. Уж очень много крови он нам с Хорьком попил.

— Точно, — кивнул боец. — Я бы глянул, как он будет на электрическом стуле визжать. Или что вы там с ними делаете.

— Нет, — покачал головой куратор. — Допрашивать его будут профессионалы. И не средневековыми методами, а вполне себе современными. Так что не получится, — он повернулся к своим сопровождающим, и сказал. — Потащили его.

— Покурим сперва? — повернулся я к Хорьку.

— Давай, — кивнул он, вытащил из кармана электронку.

Я тоже потянул свою. Та же самая, которую мне дал пиджак, который высвободил меня из полиции, я ее нашел дома у бандитов, когда уходил. Надо же, надолго их хватает, экономно достаточно выходит. Они ведь по семь-восемь рублей стоят, как половина обеда в средней столовой. А несколько дней вполне себе держатся.

Затянулся.

— Жопа, — сказал Хорек. — Пацанов положили, да еще и удовольствия никакого. Бонусов за сегодняшнее накинут, конечно, но обосрались мы по полной.

— Бонусов накинут? — удивился я. — В смысле? Мы ж обосрались по полной. Кучу народа потеряли.

— Да пиджакам на наших вообще насрать, главное, что задание выполнено, — ответил боец. — Тем более, реально крутых спецов среди нас не было. Ну Ганс, разве что, остальные вполне рядовые бойцы.

— Да не, — я покачал головой. — Ты так-то хорош. И хакера вычислил, и не дал нашу тачку взломать.

— Да, это я так, по верхам нахватался, — он махнул рукой. — Тут вообще всякое бывает на самом деле, но насчет взлома тачки… Я их сам угонял раньше, вот и в курсе за дистанционное управление.

— Угонял? — заинтересовался я.

— Ну да, — он кивнул. — Я из наемников. Оттуда еще Хорьком и погнали. В основном тем и жил, что гонял одному из решал тачки на продажу. И не рядовые, ясное дело, когда что нужно было: полицейские, скорые или иномарки. Даже такие, бывало, воровал. А там же системы слежения на всех одна умнее другой, вот и пришлось научиться. Но предохранитель вытащить — это так, от бедности. А ты, я так понимаю, из вояк бывших?

— Частник, — ответил я.

— И где воевал?

— Мали, Судан, Оман, — ответил я. — В разных местах. Но больше всего Мали, конечно.

— Понял, — он кивнул. — Тогда понятно, что тебя командовать поставили. Думаю, у тебя и опыта в этом побольше. Сколько лет этим занимался?

— Шесть, с последнего контракта вернулся четыре дня назад.

— Однако, — он усмехнулся. — И сразу завербовался.

— Сразу завербовался, — я затянулся, выпустил пар в потолок гаража.

— Мой тебе совет, в отчете пиши все так, как и было, — сказал Хорек. — Приукрашивать ничего не нужно. Разведка и связь обосрались по полной, так что там не наша вина в том, что произошло. Можешь прямо так и написать, кстати говоря, прямым текстом, они поймут.

— Принял, — кивнул я. Непрошенных советов не люблю, но я в общем-то с самого начала был с ним согласен. — А тебе самому приходилось?

— Пару раз, — ответил он. — Нет, командовать меня никогда не ставили, только случалось такое, что я один из группы живым возвращался.

— Быстрые ноги голову берегут? — понимающе кивнул я.

— Да не только в этом дело, — он усмехнулся. — Я ж пронырливый. Одно слово — хорек. Но тогда да, отчеты писать мне приходилось.

— А куда вас еще отправляли-то? Сегодня вот в Старую Москву ездили. А раньше?

— Знаешь, бывали дела и повеселее, чем Старая Москва. В прошлый раз мы гоняли в Квартал, в мегабашню, в которой банда Едоков сидит. Слышал про таких?

— Людоеды? — уточнил я. Кажется, видел что-то в криминальной хронике.

— Ритуальные каннибалы, как говорят по телевизору, — кивнул он.

— Ну вот, говорю же, людоеды, — кивнул я.

— Да, если так смотреть, — он затянулся вновь и откинулся на борт внедорожника. — Тоже жаркая работа была. Но ничего, сделали, и потеряли одного всего. Но поверь мне, настанет когда-то момент, когда мы о бандах Квартала будем не из криминальных хроник узнавать, а из документалок. Понимаешь, что это значит?

— То, что они прошлым станут, — кивнул я. — Ладно, пошли тогда. Раз уж придется писать отчеты, то делать нечего.

***

Я открыл глаза, и обнаружил, что снова лежу в своей же кровати, в своем доме. Из-за плотно закрытых штор уже прорывались первые оранжевые лучи. Значит, солнце потихоньку встает, а это выходит, что мне тоже надо вставать. Другое дело, что идти особо некуда.

Принюхавшись, я почувствовал странный запах чего-то копченого. Прислушался и смог различить из небольшого кухонного закутка, который я отделил своими руками от основного помещения, шипение и шкворчание. Там явно кто-то жарил что-то на сковородке, скорее всего, синтетический бекон: склеенные между собой полоски синт-мяса и жира с кучей ароматизаторов и других добавок. По идее его полагалось есть прямо так, но без обжарки он практически не жевался.

Бекон был неотъемлемой частью моего завтрака. И омлет из смешанных между собой яичного и молочного порошка. Добавь воды, залей в посуду, поставь на огонь и жди.

Но кто там вообще может завтрак готовить?

Наклонившись к прикроватному столику, я пошарил рукой в поисках пистолета, но его не было. Это напрягло меня еще сильнее: кто-то мало того, что проник в мою квартиру, так еще и убрал оружие.

Тихо приподнявшись, я дошел до кресла, в котором лежала моя одежда и, стараясь действовать бесшумно, вытащил из ножен клинок. Спрятал его за спиной, чтобы он не выдал меня блеском, двинулся на кухню, сделал шаг наружу, и увидел возле плиты…

Алису. Моя жена, одетая по-домашнему, в растянутую футболку и короткие шортики, лопаткой поднимала и переворачивала полоски бекона на сковороде. Рядом, за небольшим столиком сидел Ваня и ковырял вилкой кусочек омлета. Он не любил его, но все равно ел.

— Ты проснулся, дорогой? — услышал я голос Алисы, который прозвучал для меня словно звон колокольчиков. — Как спалось?

Я посмотрел на нее, пытаясь увидеть хоть что-то нетипичное. Может быть, они прозрачные должны быть, раз умерли? Может быть, еще что-то, что показывало бы то, что они призраки?

Но нет. Алиса выглядела абсолютно нормальной и живой. Ее оптика с радужкой зеленого цвета смотрела на меня, рыжие волосы были чуть взлохмачены, на футболке осталось несколько капель масла, которым брызгалась сковорода. С виду ничего необычного.

А Ваня?

Нет, с Ваней тоже все в порядке, обычный детсадовец старшей группы, будущий первоклассник — ему же первого сентября уже в школу идти. Ничего необычного, оба выглядят нормально.

Но они ведь мертвы? Разве не так?

— Садись за стол, Федя, — сказала она. — Я тебе сейчас наложу.

Я осторожно положил нож на полку в коридоре, после чего вошел в кухоньку. Уселся за стол и секунду спустя передо мной уже появилась тарелка с аккуратным ломтем омлета и тремя кусочками бекона. Секунду спустя рядом оказалась вилка и бутылка кетчупа.

— Кушай, дорогой, — проговорила она.

Я никак не мог раскрыть рот, чтобы спросить, что вообще происходит. Откуда они здесь, как так вышло, что они живы? Меня преследовал страх, что если я это сделаю, то они тоже поймут, что мертвы, и исчезнут, растворятся. А мне хотелось провести в их компании как можно больше времени.

Я взял вилку, поддел ей кусочек омлета, сунул в рот. В этот момент снаружи послышался дверной звонок.

— Я открою, — сказала Алиса, быстро вытерла руки о полотенце и двинулась наружу.

Гости? Да еще так рано? Странно. В нынешние времена никто не ходит ни к кому в гости просто так, принято сперва позвонить. Телефон и доступ в сеть имеется практически у каждого, и предупредить — это просто признак хорошего тона.

— Кто это? — услышал я женский голос. — А, Федя, это к тебе. Твои товарищи.

А следом щелчок открывающегося дверного замка.

Чего? Какие еще товарищи? Кто ко мне вообще мог заявиться?

Я встал, вышел на кухню и увидел в дверном проеме мужчину в маске-балаклаве и в черной полувоенной форме, в такой же, в какой мы ездили на задание в Старую Москву. Алиса обернулась к нему спиной, посмотрела на меня, тепло улыбнулась. Я прочитал в ее глазах любовь и признание, она искренне считала меня лучшим мужчиной в своей жизни.

А человек за ее спиной выхватил из кобуры пистолет и направил его в голову ничего не подозревающей женщины. Время замедлилось, будто активировался ускоритель рефлексов, я рванулся вперед, одновременно схватив с полки нож. Толкнуть жену, сбить ее с линии прицеливания, если не получится, то, по крайней мере, прикрыть своим телом.

Но было слишком поздно. Грохнуло, кожух затвора дернулся назад, выбрасывая гильзу, и мне прямо в лицо брызнула кровь. Женщину толкнуло в мою сторону, я обхватил ее левой рукой, а правой вогнал нож ее убийце в глаз по самую рукоять.

Труп упал на колени, я выдернул клинок, и он рухнул на пол. Я же аккуратно положил на пол Алису. В том, что она мертва, можно было не сомневаться: у нее буквально не было лица, его вынесло пулей наружу. Стащив с себя футболку, я прикрыл ее голову — нельзя было, чтобы Ваня видел мать в таком виде.

А потом я схватил парня за балаклаву, сдернул ее с его головы и увидел под ней лицо Хорька. А снаружи, за дверью квартиры уже слышались торопливые шаги тяжелых военных ботинок.

Они убили мою жену, а теперь пришли за сыном. Подобрав с пола нож, я подскочил к двери, встал сбоку от нее, сжался так, чтобы меня не было видно. И когда первый человек попытался забежать в квартиру, я резко схватил его за плечо, рванул к себе и полоснул ножом по шее, глубоко, перерезая сосуды и трахею.

Теплая кровь брызнула в мое лицо, но я не обратил на это никакого внимания, толкнул мертвое тело от себя, к следующему из набегавших врагов. Тот, по-видимому, слишком торопился, из-за чего споткнулся и упал прямо к моим ногам. Наклонившись, я вогнал нож ему между шеей и ключицей, перерезая верхушку легкого. Заметил, как изо рта, видного в прорези балаклавы, брызнула кровь.

Подобрал с пола пистолет, выскочил в коридор, одновременно активируя ускоритель рефлексов. Встретился взглядом с опешившим на секунду парнем. Его замешательство тут же прошло, он вздернул пистолет, собираясь прицелиться мне в голову, но я оттолкнул его руку своей, а левой нацелил ствол ему прямо в лоб и спустил курок.

Звук выстрела отразился от стен коридора и ударил мне по ушам, стреляная гильза прилетела прямо в лицо, а на пол упал еще один, уже четвертый труп.

Но со стороны выхода на лестницу снова слышался топот. Еще одна группа врагов двигалась в мою сторону.

Какого черта? Откуда они взялись? Что им нужно в моей квартире, от моей семьи? Почему среди них оказался Хорек?

Но делать было нечего. Я двинулся навстречу врагам. Я убью их всех. Они убили мою жену, но я не дам им поступить так же с моим сыном. Буду резать, колоть, стрелять и бить, разорву их на части, но никто из них не пройдет мимо меня.

Они почему-то поднимались по лестнице, которая в нашем доме выполняла чисто пожарную функцию, основным путем был лифт. Я встал сбоку от выхода на нее и принялся ждать.

Через несколько секунд из прохода появился еще один человек в черной униформе. Я резким движением вогнал нож ему в шею, но здоровенный бычара, кажется, даже не заметил этого. Он повернулся ко мне, вскидывая пистолет, но я в последний момент умудрился поймать его руку своей, приставил ствол к его голове и нажал на спуск.

Грохнул выстрел, и труп повалился на землю. Я рванулся наружу, на лестницу и столкнулся лицом к лицу еще с двумя бойцами. Первого из них, того, что был помельче, я толкнул плечом в живот, отбрасывая на шаг назад. Второму подбил голень ногой. Получилось не так хорошо, как если бы я был в нормальном ботинке, но сил у меня хватило.

Он упал на колено, а я добавил ему рукой с зажатым в ней пистолетом в висок.

Тот, которого я отбросил чуть раньше, уже успел вскинуть оружие и направить его в меня. Мы выстрелили одновременно, его пуля ударила меня прямо в середину груди, а моя проделала аккуратное отверстие у него во лбу.

Быстро повернувшись, я выстрелил во второго, который был без сознания. Вытер ладонью кровь с груди, выронил пистолет, подобрал ствол убитого мной бойца, на всякий случай дернул затвор и пошел дальше вниз по лестнице.

Навстречу мне выскочил еще один, он выстрелил, но я в последний момент рванулся в сторону, к стене. Пуля пролетела над моей головой, толкнув меня упругой воздушной волной, а потом с визгом отрикошетила от стены. Я же не промахнулся и дважды выстрелил ему прямо в сердце. Боец упал.

Наступила тишина. Вроде все, больше никого не было.

Наклонившись, я сорвал балаклаву с последнего из убитых мной врагов, и увидел под ней лицо Игната, того самого куратора, что отправлял нас на задание. Какого черта?

Я вообще уже перестал понимать, что происходит, это можно было обозначить простым русским словом «бред». Причем тут корпорация, как они связаны со смертью моей семьи, если это сделали «Защитники», и я уже убил всех, кто имел к этому отношение, в том числе и их главаря?

Ладно, разбираться с этом я буду потом. Сперва нужно забрать Ваню и свалить отсюда как можно быстрее. Потому что что-то подсказывает, что это еще не конец, и что враги на этом не заканчиваются.

Я подобрал нож, пистолет, и шлепая босыми ногами по бетону двинулся в сторону квартиры. Дверь так и была открыта, возле нее лежали трупы, внутри — тело Алисы с лицом, накрытым моей футболкой.

Меня на секунду пронзила мысль о том, что никто из соседей так и не появился, что никто из них не поднял тревогу, не вызвал полицию, хотя всем было слышно мои крики и выстрелы.

Какое-то нехорошее предчувствие толкнуло меня. Тут определенно произошло что-то еще, что-то даже хуже, чем смерть моей жены. Я вошел на кухню и увидел на полу Ваню.

Он лежал посреди комнаты с неестественно выгнутой шеей. Пацан хоть и крупный для своего возраста, но она у нее все равно тонкая, как спичка, переломить ее очень легко. Вот кто-то и переломил.

Следы драки есть, мой сын отбивался. Тарелки валяются на полу, ножи, еда повсюду разбросана, стол перевернут. Он был крепким, но против взрослого мужчины у него, естественно, не было шансов.

Я сделал шаг в его сторону, сел, наклонился над убитым сыном. Только сейчас из моих глаз потекли слезы. Дыхание перехватило, и несколько секунд я тщетно пытался втянуть в себя воздух.

Кто-то схватил меня за плечи, резким движением рванул назад. Я не успел ничего осознать, как оказался впечатан спиной в стену. Передо мной появился еще один враг, тоже в форме службы безопасности корпорации, и тоже с балаклавой на голове. Он был здоровым, ростом с меня, да и в плечах не уступал. Более того, он швырнул меня к стене, как ребенка.

В последний момент я оттолкнулся от стены и ударил его ногой в живот. Схватил за грудки и швырнул лицом в стену. Он врезался в нее головой, но даже не охнул, резко развернулся и бросился на меня, оттолкнув к противоположной стене, а потом схватил за горло и принялся душить.

Я рванулся один раз, второй, но у меня не получалось освободиться, враг был слишком силен. И тогда я ударил: щепотью, прямо в голубой глаз. Он отшатнулся, а я схватил его за грудь и рванул в сторону, одновременно подставляя ногу. Шкаф этот с грохотом завалился на пол, а я бросился на него сверху.

Ударил кулаком в лицо один раз, второй, но он успел вытянуть руку и подставить ее мне под подбородок, отталкивая назад. Резко сдвинув голову в сторону, я освободился, а потом долбанул еще раз. И еще. И еще.

Я заорал и продолжил бить, вкладывая в каждый свой всю боль и ненависть, скопившуюся в душе. После пятого или шестого он наконец-то перестал шевелиться, его руки упали вдоль тела. Тогда я сорвал маску и с него, и увидел свое же лицо, только разбитое в кровь и изуродованное.

От шока сам рванулся назад, и обстановка расплылась. Моя квартира исчезла, превратившись в комнату отдыха. Диваны, автоматы с едой и напитками, большой телевизор во всю стену.

Ну да, именно сюда я и пришел после того, как закончил отчет. Переоделся в новый комплект одежды, который мне выдали, перекусил и лег отдыхать. А то, что потом…

Приподнявшись на локтях, я обнаружил, что тяжело дышу, будто действительно только что сражался сразу с несколькими противниками.

— Эй, Хантер, — услышал я справа голос, повернул голову и увидел там Хорька. — Все нормально?

Он тоже был в моем сне. Именно он убил мою жену. Я почему-то почувствовал злость на него, но с огромным трудом мне удалось взять себя в руки.

Так. Он тут не причем. Это всего лишь сон. Всего лишь сон…

Правда, есть еще один момент. Та девушка, с которой говорил куратор. Надо будет об этом узнать. Только вот есть ли смысл спрашивать напрямую, все равно ведь соврут. Или недоговорят.

— Все нормально, — ответил я и сел на диване. — Бывает у меня такое.

— Понимаю, — кивнул он. — Кошмары — дело такое, никто от них не застрахован.

Дверь открылась, и в комнату отдыха вошел еще один парень, только одетый в пиджак.

— Кто из вас Хантер? — спросил он.

Однако. Не такая уж я и звезда, чтобы меня все знали.

— Ну, я, — ответил я.

— Тебя ждут в комнате брифингов. Это на минус втором, сразу направо от лифта.

— Пошли, — тут же поднялся Хорек.

— Нет, — остановил его пиджак. — Он идет один. Для тебя другая работа.

Что ж… Очень интересно.

Я поднялся, накинул куртку, которую до этого снимал, и двинулся на выход.

Глава 21

В последний раз я надевал костюм на свадьбу, почти шесть лет назад. Он, кстати, так и висит в одном из шкафов моей квартиры, непонятно зачем, потому что этот наряд определенно на меня не налезет. Я тогда сам по себе был меньше, а еще у меня не было имплантов рук. Но все равно хранится. Может быть, на память?

Однако сегодня мне пришлось вспомнить прошлое и натянуть костюм. Более того, мне выдали бейдж репортера одного из новостных изданий и выдали камеру. Благо, не здоровенную и тяжелую, с огромным микрофоном, какими до сих пор пользуются для профессиональных съемок, а более компактную, как ее назвал специалист, стрингерскую.

В этом и была суть задания: я должен был сыграть роль репортера, которого отправили снимать торжество в крупнейшем в Новой Москве казино-отеле «Город Золотой». У них там была годовщина открытия и таким образом под шумок можно было проникнуть внутрь.

Но естественно, отправляли меня туда не для этого. Уж не знаю как, но память плененного нами хакера сумели вскрыть, подозреваю, что не очень законными методами, и узнали, что именно в «Городе» сегодня должна пройти сделка по передаче украденного у корпорации продукта.

Они выбрали это место, потому что казино было самой настоящей крепостью. Туда практически невозможно было пробраться, системы защиты были самыми современными, а еще туда не пускали с оружием. Уж не знаю, как покупатели или продавцы договорились с администрацией, это меня не касалось, но надежнее места для проведения сделки найти было нельзя.

Наверняка пиджаки тоже могли бы договориться о том, чтобы через какую-нибудь незаметную дверку в казино впустили небольшой отрядик корпоративного спецназа. Но это заняло бы время, и могло привлечь нежелательное внимание. Отправить одного человека под видом репортера было гораздо проще.

И вот мне выдали откуда-то из загашников костюм, который удивительно идеально сел на мою достаточно нестандартную фигуру, вручили камеру и удостоверение репортера, причем, настоящее. Просто меня устроили на работу задним числом, и любую пробивку по всем каналам этот документ бы прошел.

А потом дали ключи от машины и сказали ехать как можно быстрее в это самое казино, найти там продавцов и забрать у них молекулярный диск. Что я в общем-то и сделал.

Я подъехал к въезду на подземную парковку и остановился перед закрытыми решетчатыми воротами. Посмотрел на камеру, установленную на столбе, поднял бейдж и показал его в окуляр. Прошло несколько секунд, и решетка стала разъезжаться в стороны. Я тронул машину и поехал внутрь в поисках свободного парковочного места.

Ну что ж, кажется, на территорию я вошел.

Разнообразие машин меня удивило, думаю для автоугонщика вроде Хорька это место могло стать настоящей золотой жилой. Парковка в общем-то не особо и большая, не общественная же в конце концов, но тачек тут было много, и почти все — дорогие. Я даже различил несколько неизвестных мне марок: с трилистником, с большой буквой «Н» и такой же большой «А» на логотипах. Нам, привыкшим к российским, а в некоторых случаях к китайским тачкам, такое было в новинку.

Весь первый ярус оказался забит, поэтому я выехал на второй и там почти сразу нашел свободное место. Припарковал машину, заглушил двигатель, посмотрел в зеркало, в которое превратился экран, на который обычно проецировалось изображение с камеры заднего вида. Поправил волосы, чуть зачесав их назад.

Вытащил из кармана электронную сигарету, снова закурил. Ну вот — это совсем не то же самое, что командовать отрядом незнакомых людей. Привык работать один — работаю один. И делаю по сути ту же работу, что и в Африке: провожу разведывательно-диверсионную работу на территории врага. Ну, не врага, конечно, владельцы казино несмотря на всю свою мразотность, ничего мне не сделали, но на чужой, да.

Оружия с собой брать было нельзя, меня непременно обыщут на входе и попросту откажут в доступе. Даже нож. Поэтому мне не оставалось ничего, кроме как снять с бедра кобуру и сунуть свой «Удав» в бардачок. И туда же закинуть нож в ножнах.

Второй же ствол, выданный корпорацией ПЛК-2, я спрятал в нишу между сиденьями, на случай если при отходе придется резко достать ствол. Не удивлюсь, если он обработан особым способом, чтобы его нельзя было отследить. Либо не внесен в пулегильзотеки. Ну либо куплен какой-нибудь левой компанией, а потом якобы украден. Вариантов снабдить своих сотрудников нелегальным оружием у корпорации хватало.

Взял с сиденья камеру, откинул экран, открыл объектив, включил. Проверил, что изображение пишется, уровень заряда тоже должен быть полным.

И поймал себя на мысли о том, что на самом деле я не хочу туда идти. Многие жители Новой Москвы были бы готовы правую руку отдать, чтобы посетить мероприятие такого масштаба, даже не играя в само казино. Просто пройтись, поесть предлагаемых закусок, послушать исполнителей.

А я не хочу. Но мне придется.

Выключив камеру, я открыл дверь машины и выбрался наружу. Нажал на кнопку на брелке и замки защелкнулись, после чего я пошел к лифту. Прошел мимо ряда премиальных машин, среди которых заметил даже пару русских спорткаров модели «Аквилла». «Ника», на которой я сюда приехал будет смотреться словно деревенская замарашка на конкурсе невест для принца.

На площадке около лифта было ещё шесть человек, причем трое из них принадлежали к одной компании. Это был известный всей России эксцентричный миллиардер по фамилии Темноводов, и двое его охранников. Если учесть, что мне рассказал Курц по его поводу, не удивлюсь, если тут снаружи стоят два автобуса с охранниками.

То, что он, как обычный человек, поднимался с парковки, вместо того чтобы отдать машину кому-то из своих помощников и войти нормально, через главный вход, тоже о нем много говорило. Возможно, что это была часть той самой эксцентричности.

— Не вздумай снимать шефа, — проговорил один из охранников, кивнув на камеру. — А лучше вообще держись подальше.

Ну ничего, парень, я промолчу. Зато посмотрю, каким борзым ты будешь, когда за твоим нанимателем придет Молодой. Перед тем как заснуть в комнате отдыха я некоторое время смотрел «Проект Зомбицид», и этот наемник был на первом месте в рейтинге участников. Так что причин, почему не он должен победить, я не видел.

Я спокойно вошёл в кабину следом за остальными, мне пришлось встать у входа. Разворачиваться спиной к явно вооруженным людям было непривычно, но я понимал, что я им попросту неинтересен до тех пор, пока не трону их босса.

Уставившись в двери, я дождался, когда они откроются на первом этаже. Мы оказались в холле, здесь была куча народа, которая стояла в очереди. Быстро просмотрев их лица, я не увидел ни одного знакомого. Скорее всего, какие-то корпораты среднего и верхнего звена, которые решили развлечься таким образом. Настоящие богачи в очередях стоять не станут.

И действительно, Темноводов прошел мимо них к отдельному входу, который двое охранников, одетых в строгие черные костюмы, почтительно открыли перед ним. Охрана в костюмах, телохранители в костюмах. Я в своем наряде начинал чувствовать себя практически своим.

Впрочем, и мне стоять в очереди не пришлось. Я двинул к отдельному входу для прессы, и показал на нем бейдж.

— «Вечерняя Москва», да? — спросил охранник, который к моему удивлению оказался мулатом.

Чернокожие и мулаты встречались в Москве, но достаточно редко. Чаще всего, как бы это ни было бы смешно, они были коренными жителями России. В том плане, что тут родились их бабушки-дедушки. А вот из Африканских колоний сюда попасть было практически невозможно.

— Да, — кивнул я, но чуть напрягся. Чего это его так заинтересовало издание, на которое я якобы работаю. — Буду вести репортаж.

— У меня мама вас смотрит, — усмехнулся он. — Снимешь меня для нее? Пусть порадуется.

— Мне несложно, — я открыл камеру, включил ее и навел на него.

Мулат принял героическую позу, я направил на него камеру и принялся снимать. Жаль его расстраивать, но никуда эти кадры не пойдут. Я же не настоящий журналист. Но если ему хочется, то пусть будет.

— Сейчас, погоди, — проговорил охранник и достал из кобуры черно-желтый пластиковый тазер и встал с ним, вытянув его вверх. Потом сменил полу, скрестив руки на груди.

— Да все, хватит, — сказал его напарник. — Обыскивай его, и давай внутрь уже, тут ещё набежали. Кстати, подойди со своим бейджем к кассам, тебе немного фишек отсыплют. Промо акция, специально для прессы.

— Спасибо, братишка, — ответил я.

Меня обшарили, но естественно ничего не нашли, так что я двинулся дальше, через ворота, в зал. Секунду спустя я оказался в просторном помещении, в котором все блестело золотом и яркими красками. Со всех сторон слышались голоса, играла музыка.

Мне не очень-то хотелось играть, но мало кто из моих мнимых коллег отказался бы от халявы. Так что фишки лучше действительно взять, поэтому я двинулся к кассам. Снял очередь желающих сыграть. Некоторым это нравилось, они улыбались и махали руками в камеры, другие наоборот закрывали лица. Но вариантов избежать съемки у них не было, это было прописано в правилах заведения.

Естественно, богачи вроде того же Темноводова получали фишки отдельно и, подозреваю, по сильно другому курсу. У нас для них вообще везде особые условия. Хотя его-то я как раз-таки не удивился бы увидеть в общей очереди.

Пришлось немного подождать, после чего я предстал перед девушкой-боргом с внешностью, наверняка разработанной при участии модельных агентств.

— «Вечерняя Москва», — проговорил я, показав бейдж.

— Держите, — она протянула мне браслет. — На балансе пятьсот крышек. Может быть еще положить хотите?

— Неа, — я покачал головой и застегнул полученный девайс на запястье.

Я эти-то просто солью. Все равно забрать выигрыш мне на дадут. Задач у меня несколько, первая из них — слиться с толпой. Бродить и снимать, поиграть немного, послушать музыку и попробовать угощения. А потом — поискать вариант попасть в служебные помещения.

У меня был план отеля-казино, на нем были приблизительно отмечено расположение разных мест. Мне нужно было попасть в комнату безопасности и подключиться к серверу. Дальше все сделают хакеры корпорации, которым я дам доступ.

Но это только звучало просто. Двигаясь через зал и оглядывая все через объектив камеры, я отмечал, что охраны тут просто до хрена, практически на каждом шагу. Они тут, что, террористической атаки ждут что ли, иначе зачем им столько народа?

У первого прохода, через который теоретически можно было попасть туда, куда мне нужно, стояло двое. И людей поблизости не было, то есть даже если я подойду туда случайно, то это уже будет выглядеть подозрительно. Поэтому пришлось двинуться дальше.

— Шампанского? — спросила у меня миниатюрная девушка, которая как-то неожиданно появилась рядом со своим подносом. На вид ей было лет четырнадцать, но это просто такой тип внешности, когда женщины до самой старости выглдядят, как подростки.

Я взял бокал, навел на нее объектив, и она, крутанувшись на месте, упорхнула дальше раздавать выпивку гостям.

Сделав глоток, я усмехнулся. Что ж, они не поскупились. Я не разбираюсь в винах, а уж тем более в игристых, но это на вкус было достаточно приятным, прохладным и в меру газированным.

Я оказался вдоль огромного ряда игровых автоматов с сиденьями около них. Тут все было занято желающими сыграть, ни одного свободного места. Мне в общем-то не очень хотелось испытывать удачу, пытаясь вырвать пару лишних рублей у однорукого бандита, поэтому я просто двинулся вдоль рядов, снимая посетителей.

Спустился вниз по лестнице, и оказался у столов для рулетки и игры в блэкджек. Что интересно, они до сих пор проводились обычными бумажными колодами, и на обычных рулетках с шариками. С тем, что просто так нельзя было запрограммировать, что должно было обеспечить относительную честность игры.

Хотя, как по мне, единственный способ выиграть у казино — это не играть вообще.

Слева была сцена, и возле нее собралась настоящая толпа, планировалось выступление. Я положил пустой бокал на поднос еще одной миниатюрной девушки, которая грациозно выбралась из этой толпы, двинулся дальше.

Увидел рядом еще нескольких парней с камерами, и целую съемочную группу с нормальным оборудованием. Бросил взгляд на бейджи — НТВ. Они не поскупились, отправили целых троих, тогда, когда остальные обошлись одним-двумя репортерами.

На сцену вышла высокая худощавая девушка с волосами, собранными в хвост. На самом деле это была голограмма, потому что эта певица умерла ещё в середине этого века. Люди с хорошей оптикой смогли бы заметить лучи, но я — нет. Мои настоящие глаза не обладали подобной разрешающей способностью.

— Твои слова стекают с кожи, как вода… — послышались слова на простенький мотив.

Глупость какая. Они могли бы позвать кого-то реально талантливого. Но вместо этого показываютголограмму самой зауряднейшей из поп-певичек прошлого под старую запись. Просто чтобы показать, что у них есть деньги на то, чтобы выкупить права на это.

Люди, как по мне, вообще тратили слишком много времени на то, чтобы выпендриться друг перед другом. Но что уж поделать, пускать пыль в глаза — это часть их бизнеса. А те, кто любят это делать — кормовая база. Тут ведь не так много тех, кто действительно азартен и надеется на то, чтобы урвать куш, просто некоторые считают это досугом для респектабельных персон.

Справа послышались матерные крики. Я резко обернулся туда, и увидел, как мужчина в коричневом костюме ругается на сотрудников казино.

— Вы кто такие, сука, чтобы это делать? Как у вас могут быть в запечатанной колоде карты в другом порядке разложены?

Его охранник, заметивший мое внимание, тут же шагнул в мою сторону, вытягивая руку и закрывая окуляры камеры. Я кивнул, повернулся и двинулся дальше. Нарываться на конфликты было не в моих интересах.

Но стоп. Конфликты. Конфликт — это может быть именно то, что мне нужно. Тут все-таки много азартных игроков, и когда они проигрывают, то становятся раздражительными. И если спровоцировать их, то можно легко отвлечь охрану. Естественно не всю, но это уже интересное решение.

Решив, что пока что видел достаточно, я выключил камеру и положил ее на рулеточный стол. Дернул с подноса ближайшей девушки бутерброд с имитированной красной икрой и еще один бокал шампанского. Там было еще трое: такой же репортер, как и я, только с бейджем СТВ. Они, похоже, не стали особо напрягаться. Хотя у них там и без того бешеные рейтинги из-за «Зомбицида», так что им можно вообще не париться.

Остальными были женщины, обычные бизнесвумен из корпоратов. Одинаковые серые пиджаки, одинаковые юбки, одинаковые стрижки каре и даже одинаковые сережки. Отличались они только чертами лица, но они, в принципе, там все, как инкубаторские.

— Делайте ваши ставки, господа, — проговорила дилер.

В моих планах было как можно быстрее слить деньги, чтобы продолжить бродить. Но игра могла позволить перезагрузить мозги. Тем более, что пока я сидел за столом, я мог пялиться вообще куда угодно. Человек в окружении таких же выглядит гораздо менее подозрительно.

Над атриумом, в котором мы находились, проходил балкон. Возле его ограждений столпились люди, которые во все уши слушали следующую песню, уже не про воду, а про какие-то там половины.

Наверху висели люстры, роскошные, позолоченные, с кучей отражателей, из-за чего все вокруг было буквально залито светом.

Мне нужен был отвлекающий маневр, но мне пока в голову не приходило ничего интересного, что можно провернуть, и при этом не спалиться. Дело усугублялось тем, что повсюду стояли камеры. То же самое, кстати говоря, касалось и внутренних помещений, так что у меня будет всего несколько минут, чтобы добраться до них.

Тревогу и эвакуацию никто объявлять не станет, но охрана двинется в мою сторону. С несколькими я разберусь и без оружия, но дальше их будет больше. К счастью, ближайшее из мест, где можно было подключиться к сети, было на этом этаже.

Я поставил полсотни рублей на черное, остальные тоже сделали ставки.

Выпало черное, моя ставка вернулась ко мне в удвоенном размере. Я снова поставил на черное, но на этот раз сотню. Не то, чтобы я собирался действительно выигрывать, и азарт меня не захватывал. Я на стол-то толком не смотрел, все озирался вокруг.

В центре зала был еще один проход в технические помещения, там тоже стояла охрана, то столики были вплотную. То есть там был шанс пролезть. Я вывел на линзу план здания, прикинул, как далеко идти до ближайшей точки доступа к сети. Получалось, что совсем рядом. Вариант был идеальным. Теперь только вопрос в том, как отвлечь двух здоровяков в черных костюмах.

Я продолжил ставить на цвет. Два раза выиграл, но больше не удваивал, два раза проиграл. Мне удалось подняться до двух тысяч, но потом четыре раза выпало красное вместо черного, и я остался ни с чем. Поднялся и двинулся дальше.

Скоро я подошел к среднему входу, остановился возле столов. Нужно искать варианты. Устроить конфликт так, чтобы самому оказаться в стороне, или подлить масла в огонь. Но надолго тут оставаться тоже нельзя, могут заинтересоваться.

— Снимай! — крикнул вдруг один из сидевших вокруг ближнего стола мужиков, и дернул меня за руку. — Снимай, как я разорю это казино!

Он был одет в костюм то ли из кожи, то ли из очень хорошей ее имитации, я не мог разобраться, а на голове у него была шляпа. Приложив браслет к считывающему устройству, он кликнул по экрану, подтвердив ставку, после чего крикнул:

— Двести тысяч на среднее поле!

Человек, который мог вот так вот по щелчку рискнуть годовым бюджетом не самой бедной в Новой Москве семьи, не мог не вызвать у меня отвращения. Люди месяцами жрут дерьмо ради этого, а он просто берет и по щелчку ставит это на поле.

— Ставки сделаны, ставок больше нет, — проговорил крупье, раскрутил рулетку и бросил шарик.

Он с треском покатился по ячейкам, а через несколько секунд он остановился на ячейке четырнадцать. Остальным не так повезло: один поставил на черное, а второй — на первое поле.

— Ставка сыграла, — проговорил крупье. — Ваш выигрыш утраивается.

— Шестьсот тысяч на второе поле, — продолжил мужчина в шляпе, повернулся и помахал рукой в окуляр. — Завтра я вернусь в Татарстан и выкуплю весь родной Мензелинск.

Больше никто ничего ставить не стал. Прошло еще примерно полминуты, и крупье сказал:

— Ставки сделаны, ставок больше нет, — и запустил шарик.

Полетело время. Вокруг собрался народ, все напряженно ждали. Выпало шестнадцать.

— Ваш выигрыш составил миллион двести, — проговорил крупье.

— Вот видишь? — повернулся ко мне «счастливчик». — Видишь, как надо играть?

— Выходи из игры и забирай деньги, дурак! — сказал ему мужик с длинными седыми усами. Было видно, что седина настоящая, а сам он — уже совсем пожилой. Да и совет давал дельный, с такими деньгами дальше рисковать не было смысла, больше потеряешь.

— Я пришел сюда за большим, — ответил он, схватил с подноса бокал, выпил залпом и сказал. — Миллион двести на среднее поле.

Кто-то присвистнул. Желающих сделать ставки снова не нашлось. Снова запустили рулетку, и шарик поскакал по ячейкам.

Двадцать два, двадцать три, двадцать четыре…

Шарик перевалил через ячейку и остановился на номере двадцать пять. Со всех сторон послышался синхронный разочарованный вздох. Уж очень всем, очевидно, хотелось посмотреть, как казино опустят на бабки.

— Это все ты! — повернулся «кожаный» к деду и толкнул его рукой. — Это ты под руку говорил! Это ты виноват!

— Да пошел ты! — ответил ему усатый. — Проиграл? Вали из-за стола и не мешай другим!

— Да я тебя! — воскликнул тот, что был в шляпе, и схватил деда за голову, после чего попытался ударить ей о стол, но тут же словил прямой в челюсть и опрокинулся на стол.

Дед оказался не промах, отскочил на шаг и встал в бойцовскую стойку. Люди вокруг разошлись кругом, я тоже отошел. «Кожаный» медленно поднялся, держась за челюсть, покачал головой и сплюнул на пол кровью.

— Конец тебе! — сказал он.

Охранники от прохода тут же подскочили к нам. Я же вскинул камеру, наводя на дерущихся, но один из охранников вскинул руку, закрывая ее, чуть оттолкнул меня.

— Не снимать! — сказал он. — Выключи камеру.

Ну да, одно дело — снимать выигрывающих, а совсем другое — дерущихся. Я послушно сложил камеру, и он тут же потерял ко мне интерес.

«Кожаного» схватили за руки, а дед, воспользовавшись этим, вылетел вперед и ударил его в ухо. Все больше людей смотрели за дракой. Я же, чем она закончилась, не увидел, потому что воспользовался тем, что охрана отвлеклась, и юркнул в проход.

Глава 22

На ходу я стащил с руки браслет, который вполне мог оказаться следящим устройством, бросил его на пол и побежал вперед. До комнаты безопасности было совсем недалеко, она была буквально за углом. И там уже должны были увидеть по камерам, что я иду. Впрочем, это было в моих интересах, пусть сами откроют мне дверь.

Я повернул направо, и побежал уже изо всех сил. Одновременно с этим развязал галстук, который давил мне на шею и расстегнул две верхние пуговицы. По-хорошему, вообще нужно было избавиться от пиджака, но мне пока что не хотелось оставлять лишних следов.

Снова повернув, я оказался у самой комнаты охраны. Двери к моему удивлению еще не были открыты. Обернувшись, я посмотрел на камеру, что была установлена над самой моей головой и мигала диодом, то есть работала.

Я не нашел ничего лучше, кроме как постучать в дверь кулаком, после чего повернулся к камерам и, не зная зачем, «кинул джамбо» — сложил пальцами известный в африканских странах знак наемников.

Прошла секунда, другая, дверь открылась, и из нее высунулся человек, высокий голубоглазый блондин, с настолько киношной внешностью, что ему не в охране бы сидеть, а играть в фильмах про Вторую Мировую, которых до сих пор снималась целая куча, солдат СС.

Его рот раскрылся, а я тут же схватил его за голову и, что было сил, впечатал лицом в дверной косяк. Что-то отчетливо хрустнуло, то ли лицо парня, то ли пластик покрытия.

Перелом носа. Сотрясение мозга. Потеря сознания.

Я осторожно уронил его на пол, вошел в комнату, и понял, что попал не в просто место, где смотрели в камеры, а что-то вроде дежурной комнаты. Здесь было еще трое парней, один из которых сидел за мониторами, а двое лежали на диванчиках.

— Ты кто такой? — спросил один из них, чуть приподнявшись.

— Да так, мимо проходил, — ответил я. — Ложитесь на пол лицом вниз.

— Иначе что? — спросил второй, резко поднимаясь на ноги.

— Иначе я вас буду бить, — я пожал плечами. — И очень больно.

Они бросились на меня с разных сторон. Я успел отступить чуть в сторону и правый кулак одного из них пролетел мимо моей головы. Ударил в ответ, в солнечное сплетение, услышав, как со свистом вышел воздух из легких парня. Попытался добавить левой в челюсть, привычной связкой, но наткнулся на жесткий блок. Охранник вскрикнул: он не ожидал, что ему отсушит руку.

Мне тут же прилетело в лицо, но от следующего удара я уклонился. Повезло, не поплыл.

И тут же поймал охранника за руку. Резко вывернул ее, надавил на локоть, а потом схватил за шею и, что было сил, толкнул в стену. Послышался хруст, и он упал.

Сотрясение мозга. Потеря сознания.

Второй бросился на меня, ударил один раз, второй, третий, но я привычно уходил от ударов. А потом резко выкинул вперед обе руки и свел их вместе, долбанув его по ушам. Даже с искусственным вестибулярным аппаратом такое без последствий не проходит.

Схватив парня за грудки обеими руками, я рванул его в сторону, одновременно подставив бедро, и уронил на пол. И тут же добавил ногой по голове. Не так, чтобы убить, но тоже ощутимо, так что мало ему не показалось.

Сотрясение мозга. Потеря сознания.

Тот, что был у мониторов, резко рванулся ко мне, пытаясь пройти в ноги. Я же в ответ наоборот подался вперед, подняв колено. С глухим хрустом он впечатался в мою ногу лицом, после чего свалился, и больше не шевелился.

Перелом носа. Ушиб головного мозга. Потеря сознания.

Я огляделся, все лежали, никто не дергался. Но все живы. Убивать невиновных мне не хотелось, а они ведь просто делали свою работу. Это их боссы позволили неведомым террористам проводить на территории отеля сделку, а они — просто охранники.

Первым делом я рванулся к металлическому шкафчику, попытался открыть его, но он оказался заперт. Просунув пальцы под дверцу, я рванул ее на себя, и через несколько секунд борьбы она распахнулась. Внутри были спецсредства: наручники, тазеры, шокеры, резиновые дубинки. Все для нелетального устранения. Ну что ж, раз уж мне не достанется нормального оружия, то и это сойдет.

Впрочем, подозреваю, что стволы у них тоже есть, просто не у всех.

Я взял кобуру с тазером и повесил ее себе на плечо, стащив пиджак. Кинул в карман полдесятка картриджей к нему, присобачил на ремень шокер, а в руку взял резиновую дубинку. Потом наручники. Первым делом сковал четверых, что уже были моими жертвами. Закрыл дверь, заценив кровавое пятно на косяке. Да уж, хорошо я его приложил, качественно.

Пришло время связаться с хакерами «Когисофта». Оставалось надеяться, что они работают лучше, чем разведка. Ну, все-таки контора программное обеспечение разрабатывает, так что должны, как ни крути.

Я набрал номер, который мне дал Игнат. Ответили после первого же гудка.

— На связи, — послышался у меня в ушах приятный низкий женский голос. — Ты на месте?

— Стою возле кучи мониторов, — ответил я. — Что делать дальше?

— Жди, сейчас я подключусь, и буду видеть то же, что и ты.

Мелькнуло уведомление об авторизованном доступе и тут же пропало. Пробежало несколько окошек, которые мгновенно исчезли, после чего хакерша проговорила:

— Видишь впереди консоль? Подключись к ней через индивидуальный коннектор.

Мне ни разу до этого не приходилось работать в качестве прокси. В Африке этого просто не было нужно, потому что местные до сих пор пользовались старыми внешними устройствами: планшетами и ноутбуками, объединенными в «веб 2.0», который местами еще работал. Они даже данные передавали не через привычные облака или чипы, которые можно было прочитать прямо у себя в голове, а через флэш-накопители, которые приходилось пихать в считывающее устройство.

Я вытащил кабель из своего локтевого сгиба, подошел к консоли, осмотрел ее в поисках разъема, после чего присел, вставил в него коннектор и защелкнул до конца.

— Ага, — проговорила она. — Раз-два-три-четыре-пять, я иду искать.

— Чего? — не понял я.

— Присказка у меня такая. Жди.

Прошла секунда, другая. Снаружи послышались шаги, но человек прошел мимо. Но рано или поздно сюда точно вернется охрана. И что она увидит? Четырех связанных парней и меня, который сидит у консоли. И тогда еще хрен знает, успею я отключиться или нет.

— Вы же в системе? — спросил я. — Отключиться можно уже, или нет?

— Жди. Через тебя скорость выше. Твоя дека — это тоже вычислительная мощность. Кстати, неплохая, но есть над чем поработать.

— В другой раз, — ответил я.

Твою мать. Меньше всего мне хотелось торчать тут враскоряку, да еще и будучи подключенным к терминалу через кабель. И ведь не спрятаться было в случае чего, не под стол же мне нырять. Да и толку с того стола, все равно будет все видно.

— Отключайся, — наконец, сказала она. — Теперь жди. Мы ищем место, где происходит сделка.

— Я думал в номерах нет камер, — проговорил я.

— Официально в номерах нет, — ответила мне хакерша, хохотнув. — А вот в умных устройствах, в которых они установлены, есть. Доступ к ним персоналу отеля закрыт, но мы же не персонал, верно? Вообще забей. Частной жизни не существует, особенно в таких местах. Хочешь остаться без внимания, останавливайся в самых дешевых ночлежках, а не шикарных отелях.

Как будто я мог ожидать чего-то другого. Ладно, мне такие места все равно не по карману, да и не по масти. Оставалось только ждать.

Естественно, она там не одна все камеры отеля просматривает, скорее всего, этих хакеров целая команда, человек двадцать-тридцать. А еще помимо этого нужно зациклить сами камеры, чтобы меня не было видно, отключить тревогу и многое другое. Я впустил их в систему, и теперь они постепенно пожирали ее. Каждый делал свою работу. Это напоминало мне термитов, которые пожирали мертвые деревья, разрушали дома и укрытия там, на войне, могли подточить бревна блиндажей, из-за чего они обваливались. Мы ненавидели термитов, я считал их мерзостью. А некоторые местные их вполне себе ели. Впрочем, и мы тут едим саранчу и опарышей, ничего необычного.

Впрочем, мы, люди, могли многому научиться от термитов, но не всему. Их сплоченности, готовности жертвовать собой ради королевы… Впрочем, оно и к лучшему, потому что мы не насекомые. Каждый из нас считает себя уникальным, и мы могли бы добиться гораздо большего, если работали бы сообща, но будет ли оно к лучшему? Некоторых изобретений было лучше никогда не делать.

— Предпоследний этаж, — сказала она. — В одном из номеров отключены все устройства, но при этом система говорит, что гости внутри. Сейчас, я просмотрю записи.

Снаружи снова послышались шаги. Я встал сбоку от двери с дубинкой наизготовку. Если войдут, то снова придется драться. А потом, наверное, бежать, потому что о том, что я тут, охранники будут знать и поиски начнут именно отсюда. А система видеонаблюдения уже взломана, и найти меня дальше будет гораздо сложнее.

— Ага. Две группы. Вторая вошла туда пять минут назад. Тебе надо поторопиться, Хантер, нельзя их упустить, ни в коем случае. Пока неясно, как они будут эвакуироваться, но тебе придется идти прямо туда, в номер.

Она продолжала тараторить, мешая слушать шаги, чем нехило раздражая меня. Ответить я не мог, чтобы не выдать себя.

Шаги остановились. Я бросил взгляд на монитор и увидел, что снаружи стоят трое, причем у одного из них в руках даже не тазер, а нормальный пистолет. Это, конечно, усложняет дело, но зато теперь мне ясна моя первоочередная цель.

Я перехватил дубинку двумя руками.

Дверь открылась, а секунду спустя хакерша проговорила:

— Сейчас зайдут!

Спасибо, мать твою. Прям спасла.

Резко сместившись в сторону, я долбанул первого же охранника концом дубинки в живот изо всех сил. Наплевать мне было, что там случится с его внутренними органами. Его успеют спасти, а вот если начнется пальба, то задача по проникновению сразу станет невозможной.

Парень согнулся, а я перехватил дубинку уже нормально и наотмашь ударил его по голове. Охранника отбросило чуть в сторону, он влетел башкой в косяк и рухнул на пол. Пистолет с глухим стуком упал.

Повреждение височной кости. Сотрясение мозга. Потеря сознания.

Второй вскинул тазер, но я попросту метнул дубинку вперед. С расстояния в пару шагов не промахнулся, а сила удара оказалась такой, что охранника отбросило назад, оставив в его лбу здоровенную такую вмятину.

Повреждение костей лица. Сотрясение мозга. Потеря сознания.

Схватив с пояса шокер, я подскочил к третьему, и ткнул его в шею. Прошло секунда, другая, тело парня пробило разрядом, а потом он упал, засучив ногами.

Поражение электрическим шоком. Потеря сознания.

Я резко перевернул его, сел сверху, придавив коленом между лопатками, завернул руки за спину и сковал их наручниками.

Вернулся в комнату охраны, сделал то же самое со вторым и третьим, затащил их внутрь.

— Сколько у меня есть времени? — спросил я.

— Минут десять еще. Столько нужно, чтобы убедиться в том, что продукт действительно настоящий. Торопись давай.

Я наклонился, подобрал с пола пистолет, вытащил магазин, посмотрел на прозрачный пластик сбоку. Полный. Вставил на место, осторожно оттянул на себя кожух затвора, заглянув в патронник и увидев внутри латунную тушку гильзы. Просто дергать не стал, потому что на счету может быть каждый патрон.

Наклонился, подобрал еще два магазина, сунул их в другой карман брюк. Картриджи выкидывать не стал, тазер тоже может пригодиться. Ну что, вроде готов. Пора действовать, мать его.

— Они знают, что ты тут, — проговорила хакерша. — Охрана в курсе. Но им тебя не найти, мы полностью перехватили управления камерами. Иди к лифтам, я проложу маршрут.

Я вышел и двинулся дальше по коридору. Технические помещения на первом этаже были не такими уж и большими, как и на втором. Тут большую часть помещений занимал зал. Ну и на первом была еще и кухня. Имелся и подвал, и много чего другого, но меня это не интересовало. Мне нужно было выйти к служебному лифту.

Всего их было несколько: пять штук для гостей, в них попасть можно было прямо из зала, да три служебных, каждый у своей пожарной лестницы. Охрана, прислуга, доставка еды и прочие перемещались по зданию именно на них. Ближе всего ко мне был центральный лифт.

В здании было тридцать этажей. Не небоскреб, но достаточно высокое по сравнению с соседями, потому что мы находились ближе к центру Новой Москвы, и застройка тут, соответственно, была малоэтажной. Но то тут, то там встречались высотки, в них находились офисы корпораций, которым не нашлось места в Новой Москве-сити, роскошные отели и рестораны, бизнес-центры.

Само оно было достаточно вместительным, но представляло собой что-то вроде пирамиды, то есть сужалось кверху. Был такой проект мегабашни — «Русская пирамида», так вот и тут было что-то подобное, только в меньшем масштабе.

— За углом двое, — прозвучал в ухе голос хакерши.

— А нельзя картинку на мини-карту вывести? — спросил я.

— Лишние вычислительные мощности, — ответила она. — Мы сейчас работаем над тем, чтобы перенастроить защитные системы казино. Ну и еще над одним проектом. Так что только так.

— Понял, — сказал я.

Добрался до угла, осторожно выглянул. Действительно, двое, идут в мою сторону, но пока не заметили. У одного в руке шокер, у второго — тазер. Нормальных стволов нет. Ну и хорошо.

Достав тазер из кобуры, я вставил в него картридж, после чего взял в левую руку. В правую же взял обычный пистолет. Трижды вдохнул и выдохнул так глубоко, как смог, после чего высунулся из-за угла, вскидывая оружие.

Нажал на кнопку, и электроды устремились в сторону того, что был с тазером. Они впились ему в грудь, послышался звук электрического разряда, и охранник упал. Второй повернулся в мою сторону и тут же уткнулся в ствол пистолета.

Поражение электрическим током. Потеря сознания.

— Скажешь слово — застрелю, — сказал я. — Жить хочешь, парень?

Хорошо иметь такую внешность, как у меня, и взгляд профессионального убийцы. Валить я его не стал бы, но поверить в это при виде меня было бы достаточно трудно.

Он кивнул.

— У тебя наручники есть? Вяжи его.

Он снял с пояса наручники, наклонился над своим товарищем. Я медленно двинулся к нему, не сводя с него ствола пистолета. Шаг, шаг, браслеты со звоном защелкнулись.

Остаток пути я пробежал, после чего просто ударил парня рукояткой пистолета в висок. Он рухнул, по его щеке побежала кровь, глаза закрылись сами собой.

Повреждение височной кости. Сотрясение мозга. Потеря сознания.

Так, эти готовы. Идем дальше.

Я перезарядил тазер, сунул его в кобуру и двинулся вперед. Дошел до ближайшего поворота, высунулся и нос к носу столкнулся с еще одним охранником.

Шли мы одинаково тихо, так что не услышали друг друга, и наше столкновение для обоих из нас оказалось неожиданностью. Впрочем, он быстро отошел и вскинул пистолет, нормальный. Я же активировал ускоритель рефлексов и, выбросив вперед левую руку, перехватил его предплечье и вздернул вверх. А потом, что было сил, долбанул его рукоятью своего ствола в висок.

Ушиб мягких тканей головы.

Он чуть отшатнулся, а я перехватил его голову уже левой и врезал в стену.

Сотрясение мозга. Потеря сознания.

— Да какого хрена ты все время отвлекаешься? — злобно спросил я. — Во второй раз уже. Ты либо следи за камерами, либо переключи меня на кого-нибудь другого!

— Прости! Я больше не буду! — прозвучало у меня в ухе виноватым тоном. — Сейчас прямо, потом налево и окажешься у лифта, — перевела хакерша тему.

Двинулся дальше, но примерно на полпути услышал характерный звонок — сигнал о том, что лифт остановился на этом этаже. А следом шаги, причем, людей там было много. Как бы не с десяток. А это многовато даже на меня.

Нужно было срочно что-то предпринять.

Глава 23

За моей спиной открылась дверь, я вскинул пистолет, ожидая увидеть там еще кого-то, но помещение оказалось пустым.

— Внутрь, быстро! — услышал я голос и, недолго думая, последовал команде.

Дверь закрылась за моей спиной. Оглядевшись, я понял, что нахожусь в рабочем помещении уборщика: здесь было несколько промышленных роботов-пылесосов, подключенных к зарядным станциям, закрытые металлические шкафчики, пахло дезинфицирующими средствами.

Я прижался к стене на случай, если кто-то решит проверить помещение. Прошла секунда, другая, шаги приближались. В руках я уже держал огнестрел, а не тазер, без него особых шансов справиться с десятком вооруженных противников у меня не было. Если начнется заваруха, то придется убивать.

Прошло около полуминуты и шаги поравнялись с дверью. А потом постепенно стали удаляться.

— Тут наш! — послышался крик. — Паша!

— А дальше еще двое! Куда он двинул?

— Разойтись! — был ответ. — Ищите его. Если встретите, валите на месте!

Ага, вот так вот. Никакого задержания, гражданского ареста. Теперь при случае мне должны просто пустить пулю в башку. Ну, остается только не попадаться, других вариантов нет, конечно.

— Жди, — послышалось у меня в ухе. — Они еще там.

А то я уже наружу ломанулся, конечно. Жду, чего мне еще остается делать.

Прошло еще около минуты, но к двери так никто и не подошел. Я помнил о том, что до места мне нужно добраться как можно скорее, и уже собирался поинтересоваться у хакерши, можно ли выходить, но она сама сказала:

— Давай.

И даже любезно открыла дверь.

Я высунулся, убедился, что в коридоре никого нет, и двинулся дальше. Повернул и оказался у лифтовой площадки. Здесь было еще двое охранников, причем оба стояли у самого лифта. До ближнего было метров пять, их можно было преодолеть рывком, особенно на ускорителе рефлексов. Дальний находился метрах в семи. Обоих достать будет проблематично.

Что еще хуже, у обоих было оружие, пистолеты. Странно, что в арсенале охранников казино не нашлось чего-то покруче, но пока все, у кого имелся огнестрел, ходили с пистолетами.

— Отвлечь сможешь? — спросил я.

— Секунду, — сказала она, потом добавила. — Пять секунд. На счет три.

Последнее было совсем уже нелогично, но я решил не комментировать это. Когда хакерша сказала три, дверь лифта за спинами у парней со звоном открылась, и оба обернулись в ту сторону.

Я же с места рванулся вперед. Ближний успел повернуться обратно, когда я был уже в шаге, перед моими глазами мелькнуло его ошарашенное лицо, а потом я схватил его за голову и впечатал в стену.

Сотрясение мозга. Потеря сознания.

Второй попытался вскинуть пистолет, но я поймал его за руку. Это был не протез, обычная органическая человеческая рука, так что я без особых проблем выкрутил ее за спину и вырвал пистолет.

— Он! — успел крикнуть парень, но я уже зажал ему рот.

А потом хорошенько приложил рукояткой отобранного оружия по затылку.

Сотрясение мозга. Потеря сознания.

Оглядевшись, я вошел в открытый лифт и нажал на кнопку. Двери закрылись, а я позволил себе прикрыть глаза. Да уж, интересный сегодня денек получается.

— Я заблокирую лифт, — сказала девушка. — Так что доедешь до места спокойно.

— Спасибо, — кивнул я. — Что там на этаже?

— Охраны на весь этаж два человека, все остальные внизу, тебя ищут. Неплохой отвлекающий маневр получился. У номера двое охранников, но это уже наемники клиента.

— Понял, — кивнул я и откинулся на стенку кабины.

Долго ждать, правда, не пришлось, скоро она поднялась наверх и открылась на нужном этаже со звоном. Я вышел. Хакерша отрисовала мне маршрут на мини-карте, и я пошел по нему.

Впрочем, тут все было проще, планировка для клиентов. Никакого лабиринта, как на техническом этаже.

— За углом, охранник, — сказала хакерша. — Один.

Я встал у стены, высунулся и увидел спину удалявшегося парня. Пол тут был обит мягким ковролином, так что шаги на нем получались почти бесшумными, если постараться. Я двинулся с места, сделал нескольлко шагов и взял шею охранника в локоть.

Он в последний момент успел обернуться, но сделать уже ничего не успел. Одновременно я ткнул его под колено, из-за чего он рухнул. Несколько секунд мы боролись, после чего он потерял сознание.

Нарушение кровоснабжения мозга. Потеря сознания.

Готов. Дальше.

Еще один коридор, поворот, и я оказался у места.

Возле номера действительно стояло двое охранников. Было видно, что они не из тех, что работали в казино, одеты они оказались не в строгие костюмы, а как наемники с улиц: кожаные куртки и джинсы. Да, скорее всего, они и были наемниками с улиц, просто работали конкретно на покупателя или продавца, в зависимости от того, кто обеспечивал безопасность.

Я двинулся в их сторону, даже не пытаясь скрываться, только спрятал левую руку с пистолетом за спиной. Они оторвались от разговора, и одновременно посмотрели в мою сторону.

— Эй, здоровяк! — крикнул один из них. — Тебе тут делать нечего, слышишь?

Ничего не ответив, я продолжил идти в его сторону. Парни заметно напряглись, один из них вытащил из кобуры пистолет и прицелился в меня.

— Ты не понял? — спросил он и, не давая ответить, продолжил. — Так я проще объясню. Вали отсюда на хрен, иначе я тебе пулю в башку пущу.

Этих жалеть было нечего, они такие же бандиты. Не достал бы пушку, так я его просто вырубил бы, да и все дела. А так он подписал себе смертный приговор.

Я выстрелил в него от пояса, практически не целясь, дважды. Обе пули угодили в область сердца.

Попадание в грудь. Повреждение сердца. Мгновенная смерть.

Второй вскинул дробовик, который висел у него на груди, прицелился в меня, но я оказался быстрее и выстрелил еще раз, на этот раз в голову.

Попадание в голову. Повреждение мозга. Мгновенная смерть.

Второй труп упал на землю. Я сделал еще несколько шагов в сторону двери, и первый вдруг зашевелился, попытался вытащить оружие из кобуры.

Пересчет результатов попадания. Вероятно наличие второго сердца. Пересчет уязвимых зон.

Я не дождался этого, а просто всадил еще одну пулю ему в башку.

Попадание в голову. Повреждение мозга. Мгновенная смерть.

Наклонившись, я снял ремень дробовика с шеи второго убитого, глянул на пулю в патронташе. Однако, знакомая бордовая гильза. Внутри находится стреловидная бронебойная пуля, которая с такого расстояния меня насквозь пробила бы.

Ну что ж, так оно и хорошо. Оттянув затвор, я убедился, что в патроннике есть патрон. Вроде готов, пора внутрь.

— Я иду внутрь, — сказал я.

— Мы на связи, — ответила хакера. — Если что, прикроем.

Дверь открывалась в сторону, я схватился за створку левой рукой, рванул ее. Щелкнул запорный механизм, сдался, открылся проход в номер. Я сделал шаг внутрь…

Внимание! Неавторизованный доступ!

И тут же упал на колени. Голову пронзила резкая боль, перед глазами побежали строчки кода. Руки резко опустились, дробовик с глухим стуком свалился на пол. В ушах послышался пронзительный женский крик, который практически мгновенно прервался.

Кое-как подняв голову, я смог оглядеться. В помещении было семь человек. Трое из них — такие же охранники, как и те, что были снаружи. Еще один оказался подключен к портативному устройству для погружения в сеть, и находился в трансе. На самом деле сейчас исследовал просторы сети.

И последние двое: высокий худощавый мужчина, с зачесанными назад волосами и в строгом костюме, и молодой парень в толстовке с капюшоном, на котором отпечатан стилизованный логотип Новомосковского Государственного Института.

— Однако, — мужчина сделал несколько шагов в мою сторону, остановился. Мы встретились взглядами, и я не увидел в нем ничего кроме любопытства. — Что ж, я не думал, что за нами отправят именно тебя, Федор. Хотя этого следовало ожидать.

Чего? Откуда он меня знает, я определенно ни разу не встречал этого парня. И почему следовало ожидать того, что за ними отправят именно меня.

— Кто ты такой? — прохрипел я.

Перед глазами по-прежнему всплывали и исчезали уведомления, но биомонитор не бился в истерике, требуя обратиться за медицинской помощью. То есть меня не пытались убить, меня просто удерживали на месте, вот и все.

— Ты хочешь знать, кто я такой? — спросил он. — Что ж, я принимаю твое право на это. Меня зовут Змей. А тебя — Федор Михайлович Кравцов. Или, как тебя еще называют боевые товарищи, Хантер. Полтора месяца назад у тебя погибла семья, хотя бы узнал об этом едва неделю как, потому что вернулся из командировки в Африке. Потом тебя выперли из ЧВК из-за психической неустойчивости, а потом завербовали в службу безопасности «Когисофта». Они и отправили тебя сюда, якобы искать продукт.

Он сделал еще шаг в мою сторону, остановился и наклонился к самому моему лицу. Я мог бы схватить его и сломать ему шею одним движением. Однако, мои протезы меня не слушались, я не был способен даже шевельнуть пальцем.

— Я знаю о тебе все, Хантер.

— Пошел ты, напыщенный козел, — прохрипел я.

— Может быть, я кажусь тебе таким, — пожал он плечами. — Это нормально, я же не быдло родом из мегабашни, как ты.

Он запустил руку в карман и вытащил из кобуры пистолет. Я знал, что это такое — Гюрза, старый и давно снятый с вооружения ствол под редкий патрон девять на двадцать один. Этот же отличался тем, что был золотым, а через кожух затвора шло изображение змеи, которое как будто обвивало пистолет.

Приметная вещь, ничего не скажешь.

— Твой боевой путь кончится сегодня, — сказал он. — И я даже знаю, сколько тебе осталось жить. Минут пять. После того, как наш специалист закончит проверку, я убью тебя, и мы уйдем. Сделать ты, увы, уже ничего не сможешь. Но, наверное, тебе хотелось бы знать, ради чего ты умер, верно?

— Да хрен его знает, — ответил я. — Не факт.

— Наши товарищи, — он кивнул на того, что был в толстовке, не обратив на мою реплику никакого внимания. — Похитили у твоего работодателя очень любопытную штуку. Ты ведь не знаешь, какую именно, верно? Ну да, хозяин не обязан говорить сторожевому псу, что ему придется охранять. Наверняка, они сказали «продукт» или что-то подобное. Но на самом деле, это оружие. Компьютерный вирус.

Хакер, которого мы поймали в Старой Москве, говорил то же самое. Да и не думаю я, что этот хрен врал, какой ему смысл, если он действительно меня сейчас убьет? Не зря же он достал пистолет.

— И это не просто вирус, — продолжил он. — Не какой-нибудь «сторожевой пес» или «демон», который может выжечь мозги отдельному человеку. Не то, что может обрушить крепость данных, погребая всю информацию под ее руинами. Не шифровальщик, который требует заплатить, а потом все равно стирает все с дисков. Нет.

Он сделал театральную паузу. Меня даже смешок разобрал. Нет, какой же он все-таки козел, а.

— В своей документации они называют его ВВСПГИ, прикинь? Вирус, вызывающий системный паралич городской инфраструктуры. Какие идиоты у них там сидят? Когда мы выбросим его на рынок, мы назовем его «Армагеддон». Так гораздо короче, и название куда более емкое.

— Ну ты и понторез, — прохрипел я. — Стреляй давай уже, заканчивай.

— Понты? — спросил он. — Не люблю это слово. Понты — это дешевка, они для быдла. У меня — стиль. Красота. Изящество. И неужели тебе не интересно, что будет дальше?

Я только плюнул в него. Но у меня не получилось, сгусток слюны вместо того чтобы попасть в него, упал на пол и остался впитываться в ковролин.

— Фу, как некультурно, — протянул он. — Я занимаюсь твоим просвещением, хотя бы перед смертью, ты ведь только среднюю школу закончил. А ты плюешься. Ладно, такие как ты не способны воспринимать знания с благодарностью. Но я расскажу. «Армагеддон». Оружие нового поколения, за ним — будущее. И оно очень дешевое и простое в запуске: нужна группа людей и молекулярный диск. Наемники проникают в центр управления городскими системами, загружают данные, и все. Целый город уничтожен.

Мне внезапно стало интересно. Каким образом компьютерный вирус может уничтожить целый город? Да, сейчас у нас господствует интернет вещей, все подключено, все объединено в сеть. Но чтобы одна программа могла сотворить такое.

— Ты, наверное, подумаешь о ядерной бомбе, дуболом? Ну, ничего удивительного, если у тебя будет задача уничтожить город, то ты просто решишь сравнять его с землей. Ты и есть — ядерная бомба, Хантер. А «Армагеддон» работает иначе. Он как я. Это изящный плут, который действует точечно.

Мне, конечно, лестно было, что меня сравнили с ядерной бомбой, только вот сравнение было далеко не точным. Никогда я не работал грубо и прямолинейно, иначе давно бы сдох. Впрочем, этот урод, похоже, ничего не знает о ведении боевых действий. Он в действительности просто понторез.

— Сперва откажет городская инфраструктура. Светофоры, вентиляции, лифты. Куча людей застрянет в своих домах, множество аварий на дорогах, настоящий хаос. Уже круто, да? Но это только начало, Хантер. Следующая цель — больницы. Системы жизнеобеспечения, ИВЛ, искусственные сердца, все это выйдет из строя. Сотни погибших больных одновременно.

Подлая хрень. Ну а он, похоже, конченый моральный урод, если сравнивает себя с ней, да еще и гордится этим.

— На дорогах станет еще веселее, когда из строя выйдет автопилотируемый транспорт. Люди начнут валить из города, но везде будут пробки, трафик встанет. Тем временем вирус доберется до центров связи. На кибердеки и внешние устройства людей будут сброшены вирусы, причем, разные. «Армагеддон» работает по принципу нейросети. Устанавливается на городские сервера, начинает использовать их мощности. Он включает в себя миллионы различных эксплойтов, способен выбирать из них нужный для каждого устройства. А потом он перегрузит систему 112 фальшивыми вызовами. И все. Хаос. Конец.

— Тебе это нравится, да? — спросил я. — Этот театр одного актера?

На лице Змея появилось выражение обиды, он вытянул вперед губы, собираясь что-то сказать. Наверное, о том, что у него еще никогда не было такой неблагодарной публики, как я, черт его знает. Однако его прервали, хакер отсоединился от портативного устройства, и проговорил:

— Все хорошо, босс. Это «Армагеддон».

— Отлично, — Змей усмехнулся, после чего повернулся к одному из охранников. — Расплатись с нашим партнером, Конг.

Один из наемников, здоровый смуглый мужик вытащил из кармана чип, подошел к парню в толстовке и протянул его ему.

— Как и договаривались, десять миллионов цифровых рублей, — проговорил Змей. — Проверяй.

Парень взял чип и вставил его себе в голову. На несколько секунд его глаза расфокусировались, после чего он кивнул, вытащил носитель информации у себя из головы и сдавил его в ладони, куроча. Похоже, слил крипту, и все, больше ему эта штука без надобности.

— Приятно иметь с вами дело, — сказал он. — Мы двинули.

— Удачи, — кивнул Змей. — Нам тоже осталось только прибраться.

Парень и один из охранников покинули помещение. Хакер уже запаковал молекулярный диск в герметичный контейнер и передал его Конгу, а теперь собирал портативное устройство, чтобы забрать его с собой.

— Десять миллионов, Хантер! Ты никогда не увидел бы такой суммы. И это — всего лишь вложение, «Армагеддон» принесет нам сотни. А теперь поговорим немного на более персональные темы, и о твоей роли во всей этой истории, — сказал Змей, повернувшись ко мне. — Ты, возможно, думаешь, что ты тут случайно, и что на твоем месте мог бы оказаться любой. Но нет, Хантер, это совсем не так. Твое появление здесь было предрешено заранее. И я не о судьбе.

А вот это заставило меня напрячься. Он знал много, и я почувствовал, что-то, что он мне сейчас расскажет, мне определенно не понравится.

— Когда мы похитили данные, мы на самом деле спасли тебя, Хантер. Не в плане твоей жизни, ты все равно умрешь, а в плане того, что спасли твою репутацию. Корпорация собиралась использовать тебя, повесить на тебя сотни тысяч смертей. Как? Вирус должны были протестировать в боевых условиях, в одном из городов России. А его использование повесить на тебя.

— Чего, мать твою? — прохрипел я. — Ты о чем?

— Манипулировать общественным мнением очень легко, — продолжил Змей. — Твоя история: нищета в детстве, отец — наркоман, перебивание разной фигней с воды на хлеб, шесть контрактов в спецназе частной военной компании, а потом — потеря семьи. Не мудрено тут свихнуться, верно, и притащить войну домой? А потом — фальшивая информации о похищении вируса, фальшивый же манифест, реальный запуск вируса в систему одного из городов и твой реальный труп при задержании.

Это звучало как полный бред. Что-то во всем этом не сходилось, но я по-прежнему не догонял, что именно. Пазл не складывался, я не видел какой-то конкретной детали.

— Да, — сказал он. — Тебя взяли в разработку давно, как одного из кандидатов, корпорация не делает ничего наобум. И насчет твоей семьи. Я искренне сожалею об их смерти. И я знаю, что ты отомстил, перебил кучу народа из-за этого. Только вот ты мстил не тем. В их смерти виновны твои же работодатели.

Я на несколько секунд задумался, а потом до меня дошло. Девушка. Та самая девушка, с которой говорил Игнат. И которая была на пикнике вместе с моей семьей. Что-то тут было не так, и я не понимал, что именно. Но похоже, что мне сейчас все объяснят.

— На пикник в Парк Великих Поэтов твоя семья поехала с одной своей новой подругой. Ее зовут Хорькова Эвелина Викторовна, она — координатор службы безопасности в «Когисофте». И она попросту заманила их туда.

Мозаика стала складываться, догадка вот-вот должна была пронзить мой мозг.

— Заказ на Тони «Защитникам» передали именно твои работодатели. Почти все банды Квартала либо подментованы, либо работают на пиджаков. «Защитники» были из таких, их главарь, Котел, воображал себя большим игроком, но был всего лишь пешкой. Ее скинули с доски, обменяли на тебя. Хотя, вряд ли ты поймешь эту метафору, сомневаюсь, что ты играешь в шахматы.

Все сразу же стало ясно. И эта игра вокруг меня развернулась действительно давно. Теперь я верил во все: и про вирус, и про свою роль в его испытаниях. Твою ж мать.

Обидно признавать, что ты — всего лишь пешка.

— Ну что ж, — сказал Замей. — Нам пора идти, за нами вот-вот прибудет «летун». А тебе пора умирать, Хантер. Будет последнее слово?

Алиса, Ваня. Ну что ж, пришло время, сейчас я с вами встречусь. Глупо как-то получилось, нелепо совсем. Ну не должно оно так произойти. Столько провоевал на чужбине, а умер на Родине. Нет, не должно. Меня накрыло яростью.

— Я убью тебя, — ответил я и вдруг заорал. — Вернусь с того света и выпущу тебе кишки! А потом доберусь до этих гребаных пиджаков и заставлю их ответить за то, что со мной сделали! Ты понял меня?! Вы все сдохнете! Вы все сдохнете!

Змей щелчком снял пистолет с предохранителя, дослал патрон, после чего прицелился мне в середину груди. Мы с ним снова встретились взглядами.

Я рванулся вперед, попытался встать, но все, что у меня вышло, это нелепое движение, больше похожее на судорогу, после которого я упал на спину, да так и остался лежать, не в силах подняться.

— Чудес не бывает. Удачного посмертия, Хантер, — сказал он, и нажал на спуск.

Последнее, что я услышал, это грохот выстрела. Потом меня толкнуло в грудь, и все вокруг утонуло в темноте.

Эпилог

Я услышал шум водопада и открыл глаза. Вокруг были скалы и сосны, небо оказалось синим и чистым, на нем не было ни единого облачка. Осмотревшись по сторонам, я понял, где нахожусь. Это Карелия. Наше с Алисой секретное место, то, где мы спрятались от городской суеты и смогли отдохнуть.

Вдохнув в себя упоительно чистый, пахнущей хвоей и водными брызгами воздух, я двинулся вперед, в сторону небольшого, на две палатки, лагеря. Там уже был разожжен костер.

Странное дело. Я ведь отчетливо помню, что мы кострами не пользовались, а еду готовили на экологичной и безопасной с точки зрения пожаров, спиртовке с закрытым пламенем. А тут — костер, да еще и небольшая поленница дров. Самое настоящее варварство, даже с точки зрения такого, как я, далекого от защиты окружающей среды, человека.

Это ведь Карелия, прекрасный край, один из немногих, где можно отдохнуть от цивилизации среди первобытного леса и камней. Я тогда долго думал о том, кого еще могут помнить эти камни. Шведских солдат, викингов, первобытных людей и мамонтов.

— Мы не навредим природе, дорогой, — услышал я за спиной голос. — Это место только для нас троих.

Я обернулся и увидел Алису. Она оказалась одета в мою летнюю полевую куртку, которая висела на ней, только рукава закатаны, и в такие же брюки.

— Только для нас троих, — продолжила она. — Именно тут мы и будем жить. Ваня! — крикнула она, подняв голову. — Отец пришел!

Я обернулся на шорох кустов, и увидел выходящего из них пацана, который тащил в руках кучу хвороста. Ему было далеко не шесть, он выглядел лет на четырнадцать, как минимум.

— Здорово, бать! — весело крикнул он мне и свалил дрова чуть поодаль костра. — Я сейчас еще наберу и вернусь.

Его широкая спина вновь скрылась среди кустов. Здоровый для четырнадцати лет. В меня пошел. Хотя, может быть, он и помладше на самом деле.

— Он сильно повзрослел, — проговорила Алиса. — После смерти быстро взрослеешь.

— Так мы все-таки встретились после смерти? — спросил я. — Это все-таки реально?

По уму, если верить христианству, то я должен был попасть в ад. Уж слишком многих я убил, причем ведь делал это за деньги. Хотя, убийство, наверное, это всегда убийство. А так… Место прекрасно, а еще тут моя семья. Не так уж и плохо, верно?

— Как сказать, — ответила она. — Мы с Ваней мертвы. А ты — нет.

— Но я ведь тут, — проговорил я. — Здесь хорошо. Воздух чистый, деревья. Камни.

— А тебе не кажется здесь все ненастоящим? — она улыбнулась. — Присмотрись.

Я снова втянул в себя воздух, после чего закрыл глаза. Солнце щекотало кожу. Жужжали какие-то насекомые. Пахло хвоей. Приятно.

Открыл глаза, а потом понял, что краями вижу небольшие подёргивания, как будто подлагивания в капсулах виртуальной реальности. Странное же дело.

И как только я это понял, мир стал распадаться. Он превратился в темноту, в черное ничто. Остались только палатки, Алиса, Ваня, которому снова было шесть, и костер.

— Ты можешь провести с нами немного времени, — Алиса улыбнулась. — А потом тебе нужно будет вернуться.

И все вернулось обратно. Снова мы были в летнем карельском лесу. Меня вдруг накрыло отчаянием. Мир вокруг действительно оказался ненастоящим. Но тот мир, в котором я прожил всю свою жизнь, тоже не был настоящим. Там все было насквозь искусственным, синтетическим.

И мне не хотелось возвращаться. Я почувствовал, как у меня из глаз текут слезы.

— А если я не хочу? Если я хочу остаться тут, с вами?

— Тебе надо вернуться, папа, — детским голосом проговорил Ваня. — Ты должен помешать плохим людям делать плохие вещи.

— Не бойся, — Алиса улыбнулась. — Ты сюда вернешься, когда наступит твое время. Но это не сейчас, нет. А пока пойдем к костру. Нам нужно многое обсудить.

***

Я открыл глаза, захрипел и с огромным трудом перевернулся на спину. Перед глазами пополз текст:

Экстренная перезагрузка системы.

Тайга ОС ver. 86.3.2.

Оптика: Око FV 115.6

Слуховой имплант: Ядро Базовое 5.9

Подключение к биомонитору…

Ваше состояние оценивается как близкое к критическому. Немедленно обратитесь за медицинской помощью.

Опершись на локти, я поднялся, помотал головой. Перед глазами плыло, но я уже чувствовал, что прихожу в себя. Бросил взгляд на внутренние часы — прошло всего полторы минуты. А я как будто пробыл в своем сне не менее пары часов. И встреча с семьей придала мне сил.

Многие в Новой Москве гонятся за стилем. Вот и Змей, он, очевидно, считал особым шиком стрелять своим жертвам исключительно в сердце. Но есть одна проблема.

Три года назад я словил грудью осколок. Меня с трудом дотащили до госпиталя, реанимировали, а потом заменили сердце на «рассредоточенное», специальную систему имплантов сосудов. Так что убить меня, просто выстрелив в грудь, было невозможно. Нужно было стрелять в голову.

Змей знал обо мне многое, но медицинского досье, похоже, поднимать не стал. И эта ошибка будет стоить ему жизни.

Санкт-Петербург, 2024 год.

Послесловие @books_fine

Эту книгу вы прочли бесплатно благодаря Telegram каналу @books_fine

У нас вы найдете другие книги (или продолжение этой).

Еще есть активный чат: @books_fine_com

Если вам понравилось, поддержите автора наградой, или активностью.

Страница книги: Хантер-Киллер. Возмездие

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Эпилог

Послесловие @books_fine

Пожертвовать