Врата Хельвинтер [Крис Райт] (docx) читать постранично

Более сотни веков Император неподвижно восседает на Золотом Троне Земли. Он властелин человечества волей богов и господин миллионов миров благодаря силе своих неисчерпаемых армий. Он — гниющий труп, незримо корчащийся с помощью силы из Темной эпохи технологий. Он — Бог-Труп Империума, которому ежедневно приносят в жертву тысячу душ, чтобы он никогда не умер на самом деле.
Но даже в лишенном смерти состоянии Император продолжает свое вечное бдение. Грозные боевые флоты бороздят зараженные демонами миазмы варпа, единственный путь между далеких звезд. Им освещает дорогу Астрономикон, психическое проявление воли Императора. Во имя его на бессчетных мирах сражаются громадные армии. Величайшими из Его солдат являются Адептус Астартес, космические десантники, биологически сконструированные сверхвоины. Имя их соратникам легион: Имперская Гвардия и бесчисленные силы планетарной обороны, постоянно бдительная Инквизиция и техножрецы Адептус Механикус — лишь немногие из них. Но при всей многочисленности их едва хватает для сдерживания непрекращающейся угрозы со стороны чужих, еретиков, мутантов — и куда худшего.
Быть человеком в такое время значит быть одним из бессчетных миллиардов. Жить при самом жестоком и кровавом режиме, какой только можно вообразить. Существуют истории о тех временах. Забудьте о силе технологии и науки, ибо столь многое было забыто и никогда не будет выучено вновь. Забудьте об обещаниях прогресса и понимания, ибо во мраке далекого будущего есть лишь война...


Пролог

Это был мир ведьм.
Сомневаться не приходилось. Даже издалека, из пустоты, видно было явное разложение — бурливые дьявольские моря, бушующее невозможное место; ни один смертный не смог бы жить там, не вступив в какой-нибудь запретный сговор. Даже самый воинственный бахвал в конце концов не выдержит под неусыпным взором смерти, который лишает всякой надежды на спасение и оборачивает ложью разговоры о чести.
Он смотрел в обзорные экраны и не отрываясь наблюдал за вращением планеты, вглядываясь в ее ненавистное белое сияние на фоне темноты. Да будь он в состоянии протянуть руку сквозь корпус космического корабля в пустоту, стиснуть этот шарик пальцами и раздавить, — так бы и сделал! Еще ребенком, когда благочестивые наставники обучали его вечным истинам, он воображал, будто вера дарует ему такую силу. Ему казалось, что если вера достаточно сильна, то может увеличить физическое тело — и оно будет расти, становясь все больше, все выше, уходя за пределы шпилей… и вот уже можно простереть руку к самим звездам, собрав их, словно горстку пыли. Ему вспомнилось, как он, глядя в зеленые глаза сестры Лукбы, торжественно заявил ей, что обретет великую силу.
Она его не расхолаживала. Дети, должно быть, частенько говорили что-то в этом роде — богобоязненные дети, принимающие все близко к сердцу. Лукба не обращала внимания на их слова. Или, быть может, тоже в них верила.
Он держался за эту веру, даже когда повзрослел и выкинул большинство детских фантазий из головы. Это было правдой — можно дотянуться до звезд и собрать их, пусть и при помощи пустотных кораблей и линейных крейсеров. Можно сокрушать целые миры, будь у вас достаточно оружия и бронетехники. Это то, что давала вера — железо и адамантий, лазерный огонь и взрывы бомб, и ими нельзя пренебрегать, потому что это Его инструменты.
Но не все миры созданы одинаковыми. Какие-то были священными, иные же — нечестивыми. Одни — слабыми, другие — сильными. А некоторые, как этот, были единственными в своем роде. Миры ведьм.
— Повелитель, — произнесла капитан корабля Бута Авелина, встревоженно глядя на него.
Он знал, что она собирается сказать. Не понимал только, почему она снова и снова говорит об этом вслух, будто он не имел доступа к тем же узлам и не видел те же диспозиции, передвижения и разрушения.
Он прищурился и вцепился в подлокотники железного командного трона. Казалось, что он слился с троном воедино; пропитанная пóтом мантия прилипла к металлу. От высокой обзорной арки невозможно было оторвать глаз: из-за многочисленных попаданий бронестекло пошло серебристой паутиной трещин. Он почувствовал, как палуба под сапогами снова содрогнулась. Увидел, как с крыши мостика летят обломки, с лязгом падая в отсеки сервиторов и сенсорные галереи.
— Повелитель, — повторила Авелина, уже настойчивее.
Ей нужно было лишь одно — уверенность. Он мог бы приказать Авелине держать курс прямиком в Око Ужаса, и она бы выполнила этот приказ без колебаний: главное, чтобы голос и взгляд повелителя оставались несгибаемыми. Бута была крайне молода для человека, на которого возложили столь серьезную ответственность. С другой стороны, Авелина, как и он, полагалась на силу веры. А вера проявлялась в убежденности. Если допустить сомнение, хотя бы на мгновение, то нельзя будет положиться вообще ни на что.
Однако именно тогда, впервые в жизни, он ощущал лишь пустоту. Он смотрел на далекий ледяной мир, упиваясь его злобой, и --">

Пожертвовать