Я стала сестрой злодея
ГЛАВА I
Автор - злыдень! Я шла по улице, уткнувшись носом в телефон и едва ли не сбивая с ног прохожих. И с каждым шагом понимала, что слабовольное решение почитать - наконец-то! - вышедшие последние главы моей любимой книги было фатальной ошибкой, потому что мне хотелось рвать на себе волосы и кричать от возмущения. Как можно было создать настолько харизматичного и классного персонажа (пусть и злодея), а потом оставить героиню не с ним?! Нет, я все понимаю, сюжет - дело благородное. Да, и потом, Ридрих - человек не самых высоких моральных качеств. Что там говорить… Его и человеком-то назвать можно с трудом! Но это совершенно не отменяло того факта, что проиграл он главному герою только потому, что автор так решил! Я уверена на сто - нет, на двести процентов! - что если бы Ридрих и Адэйн были реальными людьми, то второму ни за что было бы не победить! Разочарование растекалось по груди вязкой кляксой. Вот так и бывает… Читаешь целый год любимую книгу, бежишь проверять продолжение, как завороженная, а тут тебе - раз! - и такой смазанный и недостоверный финал. Конечно, я с самого начала понимала, что Ридрих проиграет, ведь он не главный герой. Но… Можно же это было как-то покрасивее сделать! А героиня - дура! Насупив брови, я добралась до светофора, и кинув взгляд на мигающим красным обратный отсчет, вернула внимание телефону. Говоря откровенно, мне бы об экзамене по кристаллографии подумать, а не о том, как несправедливо обошлись с Ридрихом, но… Экзамен - не волк, в лес не убежит. А книга вот заканчивается! Насупив брови и явно ощущая грохочущее внутри недовольство, я с горьким привкусом во рту читала «счастливый финал», где Кементина и Адэйн счастливо живут в отвоеванном королевстве. Но каждое слово мне давалось труднее предыдущего, потому что шар возмущения в груди только рос и тяжестью отдавал в живот. Ужасно! Целый год ожиданий этого не стоил! Я настолько погрузилась в свои эмоции, что совершенно забылась и, даже не глянув по сторонам, шагнула на пешеходный переход, едва услышала писк светофора. — Стойте! Осторожнее! Берегись! — донеслись до меня запоздалые оклики людей, когда уже ничего нельзя было не изменить. Гудение машины. Визг шин. Слепящий свет фар. Крики. И разрывающая кости боль. Вот и все, что я запомнила. *** Яркий дневной свет резанул по глазам и заставил поморщиться. Какого черта?! Маша с дубу рухнула?! Мы же договорились, что если у одной из нас пары рано утром, то мы ведем себя тихо, как мышки, и не мешаем друг другу спать. В жалкой надежде на то, что до соседки дойдет вся степень неправильности содеянного, я перевернулась на живот и зарылась лицом в неожиданно большую и мягкую подушку. Она всегда была такой? — Бока отлежите, если будете так долго валяться в постели! — услышала я вдруг строгий женский голос. Я нахмурилась. Так. Это как это в нашу маленькую комнатку в общежитии смогли пробраться посторонние, да еще и с внезапными наездами? На голос комендантши вроде было непохоже… Нехорошее предчувствие подсказывало, что доспать оставшиеся драгоценные часы до пары мне не удастся. А потому, приняв всю бренность бытия, я перевернулась, открыла глаза и… Офигела. Позвольте поинтересоваться, а когда белый потолок общаги с огромной серой трещиной вдруг превратился в легчайший прозрачный балдахин? Утро определенно становилось все чудесатее и чудесатее! С вытаращенными глазами я резко села и с еще большим удивление обнаружила, что находилась в просторной комнате с высоченными потолками, выполненной в приятных глазу персиковых и бежевых тонах. Мне на глаза попался изящный диван в изножье кровати, мягкий ковер на полу, аккуратный туалетный стол с обитым тканью стулом и… Женщина. Да-да, посреди всей этой красоты стояла женщина лет сорока в строгом темно-зеленом платье, застегнутым под самое горло. Из ее идеально ровного пучка не вылезала ни единая прядка. Смотрела она как-то… Сурово. Поджав губы настолько сильно, что они превратились в тонкую ниточку. Очень неприятная тетенька, иными словами. Напоминала мне нашу преподавательницу по истории на первом курсе. Я сразу, как увидела ее, поняла, что отношения с ней не сложатся. И так и получилось - несчастную историю, которую знала в целом неплохо, я ходила к ней пересдавать раз пять. Вот, и тут чувствовалось, что дело труба. Но это все ладно… О чем я вообще думала? Какие еще отношения? Мне бы понять, где я, черт возьми, оказалась! — Прошу прощения, но вы кто? — спросила я и тут же схватилась за горло руками, потому что мало того, что голос был не моим, так он еще был детским! Если раньше мои глаза были просто вытаращенными, то теперь они явно полезли из орбит куда-то в свободное плавание, потому что… Какого. На хрен. Черта?! Тем временем лицо женщины скривилось так, словно она съела лимон. — Пора бы уже запомнить, Азалия, что меня зовут лея Ганно. Как говорится, очень интересно, но ничего непонятно. И погодите-ка, Азалия?! Что за… В интуитивном порыве я отбросила от себя одеяло и увидела свои детские ножки, которые до колен покрывала довольно простенькая ночная рубашка. О Боже… Ощущая, что в груди не хватает воздуха, я подняла руки к глазам и узрела пухленькие маленькие ладошки, которые почему-то покрывала паутина черных вен. Словно в кровь шприцом добавили чернила. О-боже-мой-какого-дьявола-тут-вообще-на-хрен-творилось?! — Что это?.. — невольно спросила я, вздрагивая от звучания собственного же голоса. — Я не знаю, Азалия. Завтракайте уже скорее, мы опаздываем на занятия. Ха-ха… Что ж, капитан очевидность, твой выход. Барабанная дробь, и - та-дам. Кажется, я не в общежитии. Теперь осталось понять, что с этим осознание делать. А пока… Что она там говорила? Завтракать? Отлично! Я всегда лучше соображала за едой. Пошарила взглядом вокруг и довольно быстро обнаружила симпатичную тележку рядом с кроватью. Вот только когда я подобралась к ней ближе и подняла крышку, любые мысли о еде с криками и воплями разбежались по углам. На чересчур симпатичном для подобных отходов подносе стояла кружка с чем-то на вид давно прокисшим, на блюдце одиноко лежал заплесневелый хлеб, а на тарелке - нечто похожее на кашу, от которой исходил такой запах, что повеситься было можно. — Это что такое?! — возмутилась я, не ожидавшая подобной подставы. — Ваш завтрак, — отрезала женщина, скрещивая руки на груди. — Это?! — я в отвращении с грохотом опустила крышку на поднос и оттолкнула от себя ногой тележку. — Такое даже свиньям нельзя скармливать! Где вы тут завтрак увидели?! Давайте рассуждать логически. Я проснулась в красивой и большой комнате. Какая бы чертовщина тут не происходила, но совершенно очевидно, что я в этом доме - где бы он не оказался - не последний человек. Как минимум, вот эта мадам в темно-зеленом платье - явно моя прислуга. Тогда какого, спрашивается, черта?! — Ничего больше у нас нет для ребенка потаскухи! — ядовито зашипела женщина, теряя всю свою хладнокровность. Моя челюсть окончательно отвалилась. Ребенка потаскухи? Мелькнувшая внезапно в голове вспышка озарения показалась мне настолько бредовой, что я поспешила от нее тут же избавиться. Но… — На такое вам уже нечего сказать? Вот и молчите. Ешьте свой завтрак или останетесь и вовсе без него, а вдобавок еще и без обеда! — грубо сказала лея Ганно. Я же прикладывала все усилия, чтобы моя челюсть не упала куда-то к центру земли. Большой и богатый дом. Дочь потаскухи. Азалия… Что-то знакомое. Что-то до боли знакомое, но совершенно невероятное! Черт возьми, мне нужно проверить! Я спрыгнула с кровати и прямо с босыми ногами понеслась к двери. Этого не может быть. Невозможно. Нет. Такое происходит только в книжках. — Азалия! Куда собралась, негодница?! — доносились мне в спину крики женщины, но мне до них не было дела. Я стремглав неслась на первый этаж - в столовую, где по утрам обычно обедал… Нет, даже думать о таком странно! Но все же… Но все же, чуть не поскользнувшись на гладком паркете, завернула в коридор, с разбега распахнула двустворчатые высокие двери, которые пусть и с трудом, но поддались и… Чуть не села. Что я там говорила? Такое только в книжках бывает? Ну, либо я в книжке, либо сошла с ума, потому что за длинным столом в полном одиночестве и правда завтракал юноша лет девятнадцати. Мое сердце бешено колотилось от быстрого бега, но стоило нашим глазам встретиться, как оно тут же замерло и рвануло куда-то ввысь. Бледная кожа, аристократические черты лица, черные волосы мягко завивающиеся за ушами и острый, режущий кинжалом взгляд. Ради всех богов, это же, мать его, Ридрих! Ридрих! РИДРИХ! Из моего любимого романа. Мой любимый персонаж! До дикого фанатского визга оставались какие-то считанные секунды, когда вдруг все поменялось. Он не сдвинулся с места, не пошевелил ни единым мускулом, но сила хлынувшая от него во все стороны припечатала меня к стене. И под гнетом этой ужасающей мощи любые эмоции, кроме леденящего душу страха, покинули меня к чертовой матери. Скрипнул стул, и юноша поднялся. Я почувствовала, как моя кожа покрылась мурашками, начиная от ног и заканчивая лицом. Дыхание замерло где-то в горле, и с нарастающим ужасом я стала наблюдать, как воплощение самого зла медленно подходит ко мне, не сводя взгляда черных глаз. О черт… Черт! Черт! ЧЕРТ! Как я могла быть такой безрассудной, что с разбега ворвалась прямо в логово тигра?! Большой и богатый дом, дочь потаскухи, Азалия - все это мне было очень хорошо знакомо. Потому что Азалия была сестрой Ридриха, главного злодея романа, которым я зачитывалось. Той самой сестрой, которая умерла в возрасте восьми лет от рук… Собственного брата. Че-е-е-е-ерт!
ГЛАВА II
Неожиданно я почувствовала, как та же самая неведомая сила, что отбросила меня к стене, схватила меня за ногу и резко дернула вверх, отчего мой мир перевернулся с ног на голову, а я оказалась вверх тормашками. Вопль чистейшего ужаса уже был готов вырваться из моей груди, потому что, знаете, не каждый день оказываешься подвешенной в воздухе хрен знает на чем, но очень вовремя я вспомнила, что Ридрих искренне ненавидел любые крики. Он сам никогда не повышал голоса и другим не давал делать этого в своем присутствии. Поэтому я прижала ладони ко рту и уставилась круглыми от страха глазами на юношу. А он, прищурившись и сложив руки на груди, внимательно изучал меня в ответ. От этого взгляда мурашки по моей коже забегали самыми настоящими слонами, и я, с трудом сглотнув и собравшись с силами, дрожащими губами пробормотала: — Б-братик, что ты д-делаешь? Услышав мой голос, Ридрих скривил губы, а позади него стали сгущаться тени. И это не какое-то там образное выражение - за ним буквально начала собираться тьма. Волоски на моем теле встали дыбом. Он меня сейчас убьет. Мамочка родная, меня сейчас точно убьют! Куда кричать-то, господи-ты-боже-мой?! Сердце в груди заколотилось, как сумасшедшее, и я зажмурилась, ожидая неминуемого удара. Но внезапно услышала грубый голос: — Хозяин. Та-а-ак. Кажется, смерть откладывалась. Дрожа, как осиновый лист, я приоткрыла один глаз и еле переборола себя, чтобы не отлететь куда-то в лучший мир, потому что - нет, вы уж, конечно, извините - но к такому жизнь меня точно не готовила. Позади все еще не сводящего с меня взгляда Ридриха появилось… существо. Оно было похоже на сгусток темной энергии, очертания которой складывались в туловище, голову, руки и ноги. Зато рога на макушке угадывались вполне отчетливо. У этой сущности не было рта или глаз, но я знала, что оно смотрит прямо на меня. Мои нервы психанули, с дуру нажали на красную кнопку и оповестили меня о том, что это уже слишком, и такого в их трудовом контракте прописано не было. Мне их винить было не в чем. Я бы и сама с удовольствием нажала на какую-нибудь кнопку, чтобы остановить творящееся здесь безумие, но как оказалось, это были лишь цветочки… — Что это такое по-твоему? — прищурившись, спросил Ридрих, явно обращаясь к сущности. — Ваша сестра, хозяин, — пробасила она в ответ. Хозяин… Хозяин… Сквозь обуявший мозг страх ко мне робко прокрадывалась информация почерпнутая из романа. Боги всемогущие! Это же Малькут - демон, призванный Ридрихом в девятилетнем возрасте из нижнего мира. Я с трудом сглотнула, теперь уже во все глаза рассматривая нового героя из романа. Было по-прежнему до дрожи страшно, но теперь еще и любопытно - так, на самую капельку. Губы Ридриха изогнулись в кривой усмешке, и он перевел взгляд на своего слугу. Тот под таким внимание замерцал, явно опасаясь гнева своего владыки. — Я знаю, кто она. Почему она все еще жива? Меня окатило ледяной волной от тона юноши. А исходящая от него тьма, кажется, пропитала собой всю комнату. Ужас снова ворвался в мой разум и принес с собой очень здравую мысль. Все еще жива?! Погодите-ка!.. Внезапно фрагменты прошлого стали мелькать перед глазами яркими вспышками, словно кто-то вдруг открыл дверцу ящика, где они были надежно спрятаны. Неожиданно для самой себя я вспомнила, что меня сбила машина. Точно… Я шагнула на пешеходный переход, не посмотрев по сторонам, и в меня врезалась какая-то иномарка, не успев затормозить. Получается, я… Умерла. И Азалия, кажется, тоже. Или должна была умереть, но я переродилась в ее теле. О, Боги всемогущие… На рефлексию и сожалению по своей скоропостижной смерти времени у меня не было. Если я сейчас же не вспомню, как и почему Ридрих убил свою сестру, то жить мне останется считанные мгновения. Но проблема была в том, что я начала читать этот роман почти год назад, а интрига с сестрой раскрывалась где-то в середине. Ох, ты ж елки-палки… Что же там было-то?! И почему отношения злодея и героини меня волновали больше, чем его драма с младшей сестрой?! — Когда я приказываю тебе что-то сделать, ожидаю, что это будет исполнено, — продолжил Ридрих ровным безэмоциональным голосом, от которого мурашки табуном бежали по коже. И не только у меня. Малькут тоже выглядел так, как будто был готов оказаться хоть на святом очистительном костре, только не перед своим разгневанным хозяином. По цепной реакции демон обратил все свое внимание уже на меня. Глаз у него не было, но я буквально всем телом ощущала, как он мысленно расчленял меня взглядом. Я сглотнула, с неожиданной ясностью понимая, что если меня убьют здесь и сейчас, то третьего шанса точно не будет. Мое тело умерло в моем мире, а значит, возвращаться мне некуда. — Б-братик, не надо! — выдавила я. Но Ридрих даже бровью не повел. О, господи-ты-боже-мой… Что же там такого было-то?! Что?! Почему он хотел с ней расправиться? Что могла ему сделать маленькая невинная сестренка? Ведь Ридрих никогда и ничего не делал без причины. Он был жестоким человеком, однако сумасшедшим убийцей, которому дай только зарубить какого-нибудь ребенка, не был. Так… Так. Спокойно. Надо сосредоточиться. — Такого больше не повторится, хозяин. Больше я вас не подведу, — раздался угрожающий голос демона. Стоп! Какой еще не подведу?! Охваченная первобытным ужасом, я наблюдала, как Малькут двинулся в мою сторону. Его аура источала чистейшее зло и кажется забирала все хорошее, что было в этом мире. На моем лбу выступила испарина. Я забрыкалась, не в силах поверить, что это происходит со мной на самом деле. Даже смерть под машиной не казалась мне такой обидной. Но умереть от рук демона, едва переместившись в мир романа - это полное фиаско. Я уже видела тянущуюся ко мне костлявую лапу смерти, но внезапно бьющийся в истерике мозг все же выдал свой перл и бухнулся в обморок - я вспомнила, почему Ридрих хотел убить Азалию. А потому уже даже не пытаясь сдерживать себя, я на всю столовую завопила: — Братик, я никому не скажу, что твоего демона зовут
Мальбут! — Стой, — тут же раздался приказ юноши, и демон остановился в каком-то жалком миллиметре от меня. Я замерла, боясь поверить в то, что это сработало. Но вот удерживающая меня в воздухе темная сила дернула мою ногу, и мир снова перевернулся - только теперь в правильную сторону. Я оказалась прямо перед лицом пристально вглядывающегося в меня Ридриха. — Как ты сказала его зовут? — спросил он меня, прищурив свои черные глаза. — Мальбут, — ни на мгновение не усомнившись, ответила я. По его губам вновь скользнула кривая улыбка, а в следующее мгновение я уже грохнулась на пол. И - господи-ты-боже-мой - еще никогда я не была так рада тому, что отбила себе задницу! Да, я была готова расцеловать пол под собой! — Прочь, — велел Ридрих. Я не знала, кому он это сказал - мне или Малькуту, потому что была слишком занята тем, что пела хвалебные оды своей памяти, которая неожиданно спасла мне жизнь. Аура зла исчезла вместе с демоном, и я выдохнула спокойнее. Кажется, опасность миновала. Однако радовалась я преждевременно. Ридрих вернулся за стол, но заметив, что я неподвижно сидела на полу, хладнокровно произнес: — Исчезни. Я решительно встала. Пусть сегодня смерти я избежала, но опасность все еще нависала надо мной, как Дамоклов меч. В конце концов, настоящее имя демона я все же знала, и если брату станет об этом известно… Я поежилась. Ну, уж нет! Костьми лягу, но не позволю себя убить! Буду самой очаровательной младшей сестренкой, в которой он будет души не чаять, и на которую просто рука не поднимется! — Я хочу поесть вместе с братиком, — мило улыбнувшись, произнесла я, поднимая на него глаза. — Можно? — Нет, — безжалостно отрезал он, возвращаясь к прерванной трапезе. — Ты ешь отдельно. Ешь?! Да, ты вообще видел, чем меня кормят слуги?! Я уже почти открыла было рот, чтобы нажаловаться, но очнувшийся от обморока разум вовремя дал по тормозам. Ридрих ненавидел слабость. Если я сейчас начну канючить и говорить о том, как плоха моя еда, вполне вероятно, что меня просто выставят магическим пинком из столовой. И я не только не завоюю его расположение, но и настрою против себя. А вот этого мне бы совершенно не хотелось… Очень «вовремя» мой желудок заурчал, оповещая весь мир о том, что у меня во рту с самого утра не было и маковой росинки. Юноша молча перевел на меня взгляд, и на его лице промелькнуло нечто похожее на отвращение. Я тут же прижала ладони к животу, заливаясь краской. — Хорошо. Приятно аппетита, Ридрих, — пролепетала я и, развернувшись, выбежала из столовой. Я хотела было отправиться в спальню, но… Что мне там было делать? Есть те помои или выслушивать нотации леи Ганно? Нет уж, спасибо. Первым делом нужно было поесть, потому что на голодный желудок злодеи не завоевываются. И если слуги отказываются меня кормить, я возьму еду сама! В конце концов, я девушка из двадцать первого века - это вам не шутки. К тому же, я внезапно вспомнила про маленькую слабость нашего злодея. Это конечно же, большой секрет, но кому как не мне, фанатке Ридриха, знать о нем все? Подавив поистине злодейский смех, я развернулась и босиком прошлепала в сторону кухни. Ну, держитесь! Я вышла на тропу милоты!
ГЛАВА III
То ли боги этого мира сжалились надо мной, горемыкой, то ли мне просто повезло, но на кухне никого не оказалось - ни поваров, ни горничных. И это было настоящим подарком Небес, потому что Азалию в доме не жаловали. Дело в том, что само существование дочери в роду Абенаж было аномалией. Традиционно в каждом поколении рождался только один наследник - мальчик, так было испокон веков. Но внезапно одна из низкородных любовниц отца Ридриха - эрцгерцога Териса Абенаж - забеременела и родила на свет здоровую девочку, а сама умерла в родах. Логичнее всего было предположить, что она просто «нагуляла» этого ребенка, но гордость эрцгерцога не позволила допустить даже мысль о подобном. А потому дочь он признал, однако, не сильно озаботился ее воспитанием и просто сослал в тот же дворец, в котором воспитывался Ридрих. Хотя, положа руку на сердце, с его стороны милосерднее было бы от Азалии отречься. Во-первых, даже расти она в сиротском приюте, условия для жизни у нее были бы явно лучше. Во-вторых, она осталась бы жива в оригинальной истории. Ну, и в-третьих, ее рано или поздно нашел бы настоящий отец, и вот тогда-то жизнь бы у нее пошла в гору, а в итоге… Все пошло наперекосяк. Слуги во дворце эрцгерцога издевались над Азалией, и она росла забитым и затюканным ребенком, который даже взгляда поднять не мог. — Которую к тому же кормят помоями, — пробурчала я себе под нос, и голодный желудок вторил мне возмущенным бурлением. Тем временем, добравшись до кухни, я достала из посудного шкафа стопку мисок, деревянную ложку и венчик для взбивания яиц, уместила это все на поверхности стола и отправилась в погреб на охоту за нужными ингредиентами. К счастью, нашлись они довольно быстро, и более того, я даже смогла найти орехи - просто идеально. Подвинув к столу табуретку, я взобралась на нее и встала на колени, а затем разложила все необходимые продукты на столе и принялась творить. Честно говоря, пребывание в детском теле сбивало меня с толку. Все вокруг казалось просто огромным. До каких-то полок или банально до стола я просто не могла дотянуться. Да, и не привыкшие к такой работе руки были какими-то непривычно неловкими. Провозилась с тестом я намного дольше обычного, но дело было сделано. И пока основа «подходила» я занялась духовым шкафом. Он был чугунным, нагревался от огня, который нужно было разводить в подтопке, а дым уходил из кухни через трубу. В целом, ничего сложного. Похоже было чем-то на печь у бабушки в деревне, а потому я без труда разобралась с технологиями этого мира и очень скоро, пуская голодные слюнки, уже доставала ароматные подрумяненные печеньки. Терпеть мне было уже невмоготу, а потому я ложкой соскоблила первую пару еще до того, как они успели затвердить, и тут же ее слопала. Но вот остальные аппетитные кружочки я оставила подсыхать на подносе. Они должны были выглядеть идеально, ведь у меня на них были большие планы. В целом, на кухне я уже сделала все, что хотела - осталось только «замести следы». Все ингредиенты были возвращены ровно на те же места в погребе, а посуда - перемыта и убрана в посудный шкаф. И вот вроде бы, ничего особо серьезного я и не сделала. Всего лишь приготовила печенье и прибрала за собой кухню - обычное дело. Но чувствовала я себя так, словно весь день таскала стокилограммовые мешки. Тельце у Азалии было, конечно, таким себе по выносливости. С другой стороны, кто отменял хороший отдых после тяжелой работы? Правильно, никто. Разберусь с печеньем и вернусь в спальню, чтобы немного поспать. Я, в конце концов, ребенок - у меня должен быть полуденный сон. Выложив кругляшки печенья в найденный бумажный пакет, я с чувством выполненного долга собралась было отправиться в кабинет Ридриха, чтобы оставить ему там свой сюрприз, но в мои планы с ненавязчивостью кувалды вмешалась судьба. Я была уже у выхода, когда задняя дверь вдруг хлопнула, и на кухне появилась миниатюрная горничная. Она мечтательно улыбалась и что-то тихо напевала себе под нос, сжимая в руках одинокий голубой цветок, но стоило ей увидеть меня, как у нее из глаз чуть ли не искры полетели! — Маленькая дрянь! — прошипела она. — Посмела опять воровать?! — Воровать?! — возмутилась я. — Ничего я не трогала! Как вообще можно что-то украсть в собственном доме? Если уж кто-то тут и воровал - так это слуги, но никак не маленькая Азалия. — А в руках у тебя что?! — стала наступать на меня девушка, явно намереваясь отобрать у меня мои печеньки. Ага, сейчас! Так, я тебе их отдала. Не того полета ты птица, чтобы на мой особенный, приготовленный по тайному семейному рецепту кулинарный шедевр посягать. Я прижала к себе кулек с печеньем так, словно от него зависела моя жизнь, и попятилась к двери. А потом и вовсе развернулась и стремглав понеслась к лестнице. Как говорится, не пойман - не вор. — А, ну, стой, воровка! — вопила мне вслед горничная. Ножки восьмилетней девочки были намного короче, чем у взрослого человека, а потому я уже практически чувствовала, как девушка дышит мне в затылок, стремительно нагоняя. — Отстань, я сама их приготовила! Я не крала! — крикнула я, зажмуриваясь и прибавляя ходу, и внезапно на всей скорости врезалась в кого-то. Ушибленный нос тут же заныл, но я, не обращая на него внимания, отскочила в сторону и хотела было уже продолжить свой побег, как внезапно оказалась схвачена за руку. — Что здесь происходит? — раздался незнакомый голос. О, Боги всевышние! Неужели это Териса Абенаж? Тогда мне точно крышка. Я в страхе распахнула глаза и глянула на остановившего меня человека, но к своему немалому облегчению встретилась с изумрудно-зелеными глазами молодого юноши. — Ваше высочество! — тут же склонилась в низком поклоне, преследующая меня горничная, однако не забыла бросить в меня обещающий кару взгляд. — Во дворце Абенаж работают дети? — вздернул бровь кронпринц, внимательно меня изучая. Я свела брови. Работают? Он что, принял меня за служанку? Нет, так не пойдет. Вырвав у него руку, я сделала шаг назад и, одной рукой придерживая подол ночной сорочки, а другой - кулек с печеньем, склонилась в самом изящном реверансе, на который только была способна. — Приветствую восходящее солнце империи наследного кронприца Регори, — преисполненным достоинства голосом проговорила я. — Мои имя сейра Азалия Абенаж. — Сестра Ридриха? — в голосе принца отчетливо прослеживалось удивление. — И что же ты украла? Я выпрямилась и бросила взгляд на все еще сгорбленную в поклоне девушку. — Я ничего не крала, ваше высочество. Я приготовила печенье для братика, а горничная неправильно меня поняла. — Вот как? — с усмешкой произнес Регори. — Ты можешь идти, — приказал он служанке, и та, склонившись еще ниже быстро попятилась назад, а потом и вовсе скрылась из виду. Спасена! Нет, это все же не дело. Мне обязательно нужно придумать, как разобраться со слугами. Не буду же я от них целыми днями по поместью бегать. — Ты сама это приготовила? — заинтересованно кивнул кронпринц в сторону моего кулька. — Дашь мне попробовать? Я обхватила пакет двумя руками, защищая его от плотоядного взгляда юноши. В книге, конечно, говорилось, что печенье - тайная страсть Ридриха, которую он всегда скрывал, а зачастую и отрицал. Но неужели кронпринц тоже страдал этой напастью? Такого в романе не было! — Прошу прощения, ваше высочество, но это для моего братика, — осторожно ответила я, встречаясь со смеющимся взглядом кронпринца. — Только для него? — переспросил он, пока его губы подрагивали от едва сдерживаемого смеха. А потом он поднял глаза и, заглянув мне за спину, выдал: — Ридрих, я не знал, что у тебя такая очаровательная сестра. По моей спине побежали мурашки. Брат что, все это время стоял у меня за спиной, а я его даже не видела? Нервно улыбнувшись, я отскочила в сторону и глянула на темноволосого юношу, тут же ловя режущий кинжалом взгляд черных глаз. — Приготовила мне печенье, а сама ешь помои? — скривил он губы. — Убожество. Совесть у него вообще есть? От возмущения у меня аж голос сел, и я сдавленно просипела: — Я тоже перекусила печеньем. Но от моих слов Ридрих и вовсе сморщился. — То есть предлагаешь мне есть твои объедки? Да, что у него за извращенное восприятие-то?! Ужасно захотелось огреть его этим самым печеньем по голове, но вместо этого я натянула на лицо самую что ни на есть милую улыбку и произнесла: — Я очень люблю братика, и поэтому решила приготовить для тебя печенье. Но оно получилось таким вкусным, что я не удержалась и съела пару штучек. Ты злишься на меня? Я уставилась на Ридриха, широко распахнутыми глазами и увидела, как он снова скривил губы и отвернулся, явно намереваясь меня игнорировать. Ах, так?! — Прости, я хотела порадовать тебя. Ты ведь так усердно работаешь, — удрученно произнесла я, опустив голову. — Но если это печенье тебе не нужно, то я его выброшу. — Выбрасывай, — безразлично ответил юноша, проходя мимо меня и направляясь к лестнице. Бесчувственный чурбан! — Выбросишь? Не надо выбрасывать, ты ведь старалась. Отдай лучше мне, — лучезарно улыбнулся мне кронпринц. И почему я не переродилась его сестрой?! С таким-то братом мне бы точно ничего не угрожало… Но я не собиралась поддаваться его обаянию и, поджав губы, затрясла головой. — Я готовила только для братика, но если он не хочет, то это просто мусор. — Перестань, какой еще мусор? Я уверен, что это о-о-очень вкусное печенье, — протянул Регори, бросая хитрый взгляд на замершего на лестнице Ридриха. Ага, кажется, у меня появился союзник! — Вкусное, — кивнула я. — С орешками и коричневым сахаром, — иными словами, в нем есть все, что любит наш ненаглядный злодей. — Но если братик не хочет, то ничего не поделать. Я притворно тяжело вздохнула и, подойдя к открытому окну, замахнулась, чтобы швырнуть кулек в кусты, но внезапно его выхватили прямо из моих пальцев. — Раз оно такое вкусное, я просто не могу допустить этого кощунства, — заявил кронпринц, вскидывая вверх пакет с печеньем, наверняка, чтобы я не смогла его достать. — Но… — нахмурилась я. — Регори, чем ты там занимаешься? — послышался раздраженный голос Ридриха. — Ты пришел, чтобы обсудить дела или доставать мою сестру? Он что, назвал меня сестрой? Вот это прогресс! Кронпринц картинно закатил глаза, но перед тем как уйти, склонился ко мне и заговорщическим тоном произнес: — Я обязательно прослежу, чтобы этот упрямец хотя бы попробовал его. Я улыбнулась. Точно союзник! — Полагаюсь на вас, ваше высочество, — ответила я ему одними губами. Он подмигнул мне и, насвистывая, нагнал ушедшего далеко вперед Ридриха. Отлично, начало положено! А теперь в комнату - уже почти полдень, а я тут в ночной рубашке разгуливаю. Непорядок…
ГЛАВА IV
— Во-а… — выдохнула я, очутившись у зеркала и для верности ударив себя по щекам. Конечно, в книге автор упоминала, что Азалия была очень миловидной малышкой, но то что я видела сейчас… Это не миловидность! Да, я ангелок во плоти! И как у всех этих ужасных людей вроде леи Ганно и братца вообще язык повернулся говорить мне гадости? Я прошлась пальцами по овальному личику с острым подбородком и с неудовольствием отметила впалые щечки. Девочка недоедала, это было очевидно. Я еще когда переодевалась заметила, что Азалия болезненно худа для своего возраста. Может, поэтому никто не смог разглядеть ее красоту? Потому что в остальном она была самим совершенством. Каштановые шелковистые волосы с красивым медным отливом; аккуратный рот с пухлой нижней губой и чуть смазанным контуром, что предавало ей очарования; маленький, чуть вздернутый кверху острый носик; бровки домиком и… По-настоящему, завораживающие сапфирово-синие глаза c длинными медными ресницами. В реальности у человека радужки просто не могли быть такого яркого цвета, но у Азалии они были именно такими, словно подсвеченными изнутри. С другой стороны, учитывая, кем был ее отец, ничего удивительного. Я сделала пару шагов назад, теперь уже рассматривая себя целиком. Платье у меня, конечно, было простовато, но ничего другого в гардеробе не было. И это лишь убедило меня в подозрении о том, что слуги здесь воровали по-черному. Пока я читала роман, у меня сложилось вполне однозначное отношение к Терису Абенаж - он был тем еще бессердечным ублюдком, для которого любые чувства были проявлением слабости, но скупердяем не был. Ни разу за всю жизнь Азалии и Ридриха эрцгерцог не сказал им и доброго слова, но денег он на них не жалел никогда. Я всегда считала, что это был единственный доступный ему способ выразить свою любовь, которая пряталась где-то очень-очень-очень-очень глубоко в сердце. Настолько глубоко, что потребуется мега-чудо микроскоп, чтобы ее разглядеть. И если деньги наследника слуги брать просто не решались, потому что после такого финта и умереть было можно, то с Азалией все было по-другому. И Терис, И Ридрих с самого рождения воспитывались по принципу, что если ты сам себе не поможешь, то никто тебе не поможет, а потому не считали нужным заниматься «непрошеной благотворительностью», как однажды назвал это в книге наш злодей. Более того, слабость Азалии они считали чем-то недопустимым, а потому тем более не стали бы ей помогать. И вот этим слуги-то и воспользовались. У бедной малышки не было и шанса вырасти уверенной в себе девушкой, которая осознавала свое положение и могла бы дать отпор. Ведь с самого ее первого дня, все вокруг твердили, что она дочь шлюхи, недостойная окружающего ее богатства и позорящая гордую фамилию Абенаж. Но им не повезло, потому что я подобное отношение терпеть к себе не собиралась. Мне тут вообще-то от смерти нужно спастись, а для этого я просто обязана показать Ридриху, что не жалкая слабачка, об которую можно вытирать ноги. В конце концов, как ты сам к себе относишься, так и окружающие люди тебя воспринимают. Поэтому я решительно кивнула своему отражению, мысленно пообещав
настоящей Азалии привести ее жизнь в порядок, и выскользнула из комнаты. К счастью, лея Ганно где-то потерялась, а потому я, немного поплутав по поместью, все же добралась до библиотеки. Место это было стратегического значения, ведь кто владеет знаниями - владеет миром. Я осторожно приоткрыла дверь, воровато огляделась, а потом прошмыгнула внутрь. Прежде всего меня сейчас волновало мое положение и мои права. Библиотека встретила успокаивающем запахом книг и амбры, она была очень большой с многоярусными книжными стеллажами, добраться до которых можно было по передвижными лестницам. Окон здесь не было, а свет проникал через стеклянный купольный потолок, озаряющий все помещение мягким и теплым дневным сиянием. Я окинула все это великолепие критичным взглядом и остро пожалела об отсутствии в этом мире Интернета. И почему я раньше не ценила, что можно просто открыть браузер, вбить поисковый запрос и получить ответ через секунду? Но не время отчаиваться! Я решительно засучила рукава и спросила, обращаясь к несуществующим обитателям библиотеки: — Так… И где у вас тут могут быть книга про порядок наследования? Ответа я в общем-то не ждала. Но неожиданно услышала, как где-то впереди книга с грохотом падает на пол. От этого странного совпадения по моей спине побежали мурашки, а ладошки вмиг вспотели. Ха-х… Да, просто, наверное, какой-нибудь ротозей положил книгу на самый край, вот она и упала. С кем не бывает… Я нервно улыбнулась и крадучись стала продвигаться меж стеллажей. Совпадение или нет, но я просто обязана проверить, что там было. Я выглядывала меж рядов упавшую книгу, пока наконец мне на глаза не попалась красная обложка с золотой каймой, которая в гордом одиночестве лежала на полу из темного дерева. Прищурившись, я присмотрелась к названию, и по телу прошлась новая порция мурашек, а дыхание перехватило. «Порядок и легитимность наследования титулов в империи». — Спасибо, конечно, но это уже не смешно, — почему-то шепотом сказала я и, дойдя до книги, подняла ее. Но не успела я ее раскрыть, как рядом свалилась еще одна. И я вздрогнула от неожиданности, хватаясь за сердца. Если так дальше пойдет, вскоре будет зарегистрирован самый ранний случай инфаркта в этом мире! У меня нервы, между прочим, не железные! Их и так осталось на самом донышке после всех этих ЕГЭ и экзаменов на первом курсе, а сколько я на романах потеряла! С нервно бьющимся сердцем, я прочитала название второй книги, и меня бросило в холодный пот: «Права и обязанности высшей аристократии». Я сглотнула. Как там говорят? Первый раз - случайность, второй - совпадение, третий - закономерность? Но в моем случае, и второй раз был уже более, чем странный. Какого хрена тут творилось?! Нервно оглядевшись, я не заметила ровным счетом ни-ко-го. В библиотеке стояла просто могильная тишина, которую разбавлял лишь звук моего неровного дыхания. И это почему-то нагнало на меня жути. Резко подхватит с пола вторую книгу, я прижала ее к груди, а потом пулей вылетела из помещения, захлопнув за собой дверь. Что бы я еще раз туда вошла! Там творилось что-то непонятное даже для мира романа! — Ноги моей больше там не будет… — ворчала я себе под нос, обхватывая руками свою добычу, по пути назад в комнату. Дело оставалось за малым, всего-то и нужно, что внимательно изучить законы, а потом… — Вот вы где, — раздался сухой и неприятный голос леи Ганно, заставивший меня вздрогнуть. Я подняла голову и увидела, что женщина с недовольной миной стояла прямо перед дверьми в мою спальню, скрестив руки на груди. — Вы довольны тем концертом, который устроили перед его высочеством? — процедила она, прищурившись. Какая от нее все-таки исходила неприятная энергетика… Едкая, забивающаяся в нос и вызывающая желание прочихаться. — Я не устраивала никаких концертов, — ответила я, твердо встречая ее глаз. — И я попрошу вас отойти, мне бы хотелось почитать в одиночестве. — Ох, покорно прошу простить, — язвительно отозвалась лея Ганно. — Но вы сейчас же спуститесь вниз, сядете в карету и отправитесь на занятия, на которые вы уже изрядно опоздали. Она не просила, не оповещала меня о моем расписании, она
указывала мне, что делать. Даже не зная в точности законов этого мира, я была уверена в том, что так вести себя со мной она не имела ни малейшего права. Гадина. Я усмехнулась. — Вам нужно, чтобы я поехала на занятие? Попробуйте снова. — Кажется, вы, Азалия, окончательно забыли свое положение, — прошипела она, прищурившись. Я забыла свое положение?! Да, кто она была такой, чтобы указывать мне, что делать. Она была обычной простолюдинкой, почувствовавшей вкус власти и обезумевшей от него. — Кажется, это вы,
лея, забыли свое. Я - сейра Азалия Абенаж, — ответила я, вскинув подбородок. — А вы кто, напомните? Конечно, детский голосок несколько не соответствовал моим пафосным речам, но что поделать. Нужно было делать хорошую мину при плохой игре. Лицо женщины перекосила злость, и я поняла, что попала в самую больную точку. Вот только я не учла, что человек, у которого уже сорвало крышу от власти, очень неохотно будет ее отпускать. А потому оказалась совершенно неготовой к тому, что лея Ганно вдруг схватит меня за волосы и силком поволочет к лестнице. — Что вы делаете? Немедленно отпустите! — кричала я, пытаясь оттолкнуть ее одной рукой. — Неделю без еды будете сидеть! Я вам покажу, кто я есть. Зазнавшаяся девчонка, и откуда только полезло! Вся в свою шлюху-мать! — плевалась оскорблениями женщина, таща меня к выдоху из поместья. Вот же, су… Сумочка, блин! Да, как у нее вообще рука поднялась на такого милого и очаровательного ребенка?! Совсем берега попутала?! Я ей покажу… Только подожди у меня! Я все еще брыкалась, когда она вытолкнула на улицу. А потом, случайно бросив взгляд наверх, увидела, как из окна на третьем этаже за мной пристально наблюдают черные глаза. Ридрих! Вот же, позорище… Я тут же перестала вырываться. — Отпустите, я пойду сама… — мрачно буркнула я, завидев ожидающую меня карету с уже открытой дверью. — Это не ты здесь решаешь! — процедила женщины и буквально впихнула меня в кабину, а сама забралась следом. Уместившись на сидение, я поправила на голове волосы, перевязала бант, и зыркнула на лею Ганно. А эта змея, не обращая на меня никакого внимания, повернулась к окну и самодовольно улыбалась. — Вы пожалеете об этом, — проговорила я, не сводя с нее пристального взгляда. Я почто тут все утро над печеньем горбатилась?! Что бы ты мне все созданное хорошее впечатление у брата выкинула в трубу?! Но женщина лишь кинула на меня взгляд полный превосходства и ответила: — Вы никто, Азалия. Лишь ублюдок, дитя шлюхи. Вы должны быть мне благодарны, что я вообще с вами вожусь. Я скрестила руки на груди и улыбнулась такой «доброй» улыбкой, что ей позавидовали бы даже демоны. — Не стоило так утруждаться, вам показать, где дверь? Лея Ганно тут же замахнулась, как для удара, но потом бросила взгляд за окно и, одарив меня убийственным взглядом, процедила: — Не распускайте язык, иначе и вовсе останетесь без него. Посмотрим еще, кто тут и без чего останется. Хорошо смеется тот, кто смеется последним. Я прикрыла подолом платья обложку своих книг и погладила их через ткань. Вот, только во всем окончательно убежусь, и тебе будет не сдобровать… Говоря откровенно, я понятия не имела, чего мне стоило ожидать от занятий, на которые тащила меня лея Ганно. Точнее, там-то я точно не ожидала ничего плохого. И зря. Кажется, мир поистине ненавидел Азалию, и врагов у нее было больше, чем у меня за всю мою девятнадцатилетнюю жизнь. Стоило только нашей карете остановиться у красивого и изящного здания из коричневого кирпича с высокими шпилями башен и витражными окнами, а мне - сойти с педали кареты, как я тут же услышала неприятный голос: — О, вот и наша сейра Убожество пожаловала. Ему вторил детский смех, и я, повернувшись, столкнулась с группой детишек, которые сгрудились позади симпатичной светловолосой девочки. Я вздохнула и подняла глаза к небу. Серьезно? Мне вот только войны с этими карапузами не хватало! Я тут вообще-то серьезные задачи решаю, жизнь свою пытаюсь спасти, а вы… — О, она уже плачет, — насмехалась надо мной эта малявка. И почему дети такие жестокие? Я потерла пальцами бровь и встретила карий взгляд малышки. Я не имела ни малейшего представления, кем она была. Не помню в книжке ни одного светловолосого и кареглазого женского персонажа. — Безмерно рада всех вас видеть, вы все также любезны, юная сейра, а ваши манеры, как всегда, на высоте, — мило улыбнулась я девочке и присела в реверансе, придерживая платье той же рукой, что и книжки. На такое она не нашлась что ответить, только открыла и закрыла рот, а дети позади нее переглянулись. Вот, и прекрасно! И пока в головах карапузов шел нешуточный мысленный процесс, я прошмыгнула мимо них прямо к тропинке ведущей в сад. В конце концов, мне нужно было прочитать свои книги! А то без них, чувствую, я закопаюсь. Но не успела я даже схватить за калитку, как вдруг послышались крики. — Смотрите! Посмотрите! Что это?! — А-а-а-а! — завопил уже знакомый детский голос. Ну, что опять?! Нахмурившись, я обернулась и замерла, а брови мои взлетели куда-то к Небесам, потому что та самая светловолосая девочка изо всех сил пыталась удержать взмывающий вверх подол платья. И вроде бы…
Ветер, и ветер, с кем не бывает. Но нет! Никакого ветра и в помине не было! Просто подол ее платья словно взбесился и решил показать всем милые детские чулочки. — Это она! Это все Азалия! — вдруг выпалила девочка, упав на землю и придавив своим весом непослушную ткань. Карие глаза, горящие от испуга и унижения, смотрели на меня яростно, а прямо в меня был направлен ее указующий перст. И следом на меня тут же обратились все взоры. Моя челюсть поехала вниз. Я?! Да, я вообще просто мимо прошла! — Сейра Азалия, сейра Юлина, — раздался строгий голос взрослого мужчины, который спешил к нам со всех ног. — К директору! Сейчас же! Юлина посмотрела на меня с торжеством, и я прочитала по ее губам: «Скоро ты вылетишь отсюда». Я же снова подняла глаза к небу. Боженька, ты серьезно?!
ГЛАВА V
В кабинете нас было четверо: директор, я, Юлина и ее мать, которая прибежала по первому зову, когда услышала, что на дочку было совершено покушение. Директор с первого взгляда показался мне довольно приятным дяденькой - среднего возраста, не очень высокий, с залысиной на голове и бородой. Взгляд у него был располагающий к себе. Мне показалось, что такой человек, как он, рубить с плеча не будет и сначала взвесит все «за» и «против». Но ключевое слово здесь «показалось». — Сейра Азалия опозорила мою дочь! Обесчестила ее! Она должна понести ответственность! — распиналась сейра Мама-Юлины. Я на это лишь вскинула брови. Звучало так, будто я ее невинности лишила, в самом деле! А теперь должна за такой огрех на ней жениться… Ох, уж эти формулировочки. Девочка же спрятала заплаканное лицо в подоле матери, всем своим видом изображая оскорбленную добродетель. Будто это не она ухмылялась мне по пути в кабинет, как сущий дьяволенок. — Сейра Азалия, в стенах нашей школы запрещены любые издевательства, а тем более с применением темных сил, — строго проговорил директор, переводя на меня взгляд. Я аж слюной от возмущения подавилась! — Извините? — переспросила я. — Вы это мне говорите? Если в вашей школе запрещены издевательства, то вам стоит поговорить с сейрой Юлиной и ее друзьями. Стоило мне только приехать, как они тут же накинулись на меня с оскорблениями. Я тут же получила яростный взгляд от девочки, но когда она подняла лицо к матери, в ее глазах была все грусть и скорбь мира. — Матушка, это не правда! Сейра Азалия наговаривает на меня. Мы лишь подошли поздороваться, а она обозвала нас плохими словами. — Я знаю, Юлина, ты никогда бы не стала вести себя так недостойно, — ласково ответила женщина, погладив дочь по щеке, и мне достался неприязненный взгляд уже от нее. — Сейр Гасс, такое поведение недопустимо, — обратилась она к директору. — Мало того, что сейра Азалия унизила и испугала мою дочь, но она еще и наговаривает на нее. Я требую ее исключения. Моя челюсть в который уже раз за сегодня отлетела ко всем чертям. Чего?! — Я против, сейр Гасс, — ответила я, скрещивая руки на груди, и посмотрела прямо в глаза женщины, такие же карие, как и у ее дочери. — Вы сейчас совершенно безосновательно, не имея никаких доказательств, обвиняете меня в том, чего я не совершала. В таком случае, я буду вынуждена обратиться за протекцией к отцу или брату. Вы действительно готовы иметь дело с эрцгерцогом или юным наследником? Разумеется, последнее я сказала исключительно красивого словца ради. Спасение утопающих было делом рук самих утопающих - так было принято в семье Абенаж. Так что, если Терис или Ридрих увидят, как я тут барахтаюсь в воде, они в лучшем случае пройдут мимо, а в худшем еще и огреют чем-нибудь сверху - ну, что б повеселее стало. Обратись я к ним за помощью, получила бы только лещей, но никто ведь мне не мешал использовать их имена, правда же? Однако директор к моему ужасу произнес: — Не волнуйтесь, сейра Азалия. Я уже уведомил о произошедшем вашего брата. Меня кинуло в холодный пот, и я, расширив глаза, повернулась к мужчине, внезапно замечая крошки на его бороде. — Вы… Что сделали, простите? — севшим голосом уточнила я. Это катастрофа! Все это время Ридрих терпел Азалию, потому что та особо проблем не доставляла. Но если он решит, что я ему слишком досаждаю и отвлекаю от важных дел, то неровен час и… Я побледнела. Не говоря уже о том, что его отношение ко мне может съехать в окончательный минус! — Вызвал вашего брата. Разумеется, я не могу принять решение о вашем исключении прямо сейчас. Будет собран дисциплинарный комитет, на котором мы выслушаем обвинения и вашу защиту и примем решение, — ответил мне мужчина. Вызвал? Я побледнела еще больше. Директор… Какой-то там сейр в третьем поколении, практически - хрен из-за бугра,
вызвал в школу Ридриха? Да еще и говорил об этом так просто… О, мамочка родная… А ведь точно! Я вдруг вспомнила, что Ридрих стал наращивать свой авторитет уже после того, как победил отца, а до этого момента вел себя вполне тихо. Именно поэтому директор обратился к нему, а не к Терису - вероятно, думал, что с Ридрихом проблем будет меньше и на него легко можно будет повлиять. Но это было все равно, что дергать спящего тигра за усы! К черту все! — Не надо, — выпалила я. — Не надо отвлекать брата от его дел. Если ситуацию никак не исправить, то я согласна на исключе… Но Боженька видимо был не настроен позволять мне жить долгую и счастливую жизнь, потому что мне прервал раздавшийся стук, а следом дверь распахнулась и на пороге появился… Ридрих. Он окинул безразличным взглядом комнату, особенно ни ком не останавливаясь, и прошел внутрь. От окутывающей его ауры жутко стало всем. Еще пару минут назад разбухающая от возмущений сейра Мама-Юлины как-то сжалась, сама девочка и вовсе вцепилась в свою родительницу, как в спасательный круг посреди открытого моря, а директор подскочил, как ужаленный, и, спешно поклонившись, произнес: — Приветствую, сейр Абенаж. Для меня честь принимать вас в нашей скромной обители. Ридрих молча кивнул, опустился на диван рядом со мной и, закинув ногу на ногу, посмотрел на сейра Гасса. И создалось такое ощущение… Знаете, что это был именно кабинет брата, а мы тут - жалкая кучка дураков во главе с директором - собрались по кой-то черт и отвлекаем его от чрезвычайно важных дел. И похоже, такое ощущение возникло не только у меня, потому что сейр Гасс как-то неуютно завозился на своем директорском кресле. — Я слушаю, — проговорил Ридрих, переводя взгляд с него на сейру Маму-Юлины. Но они почему-то лишь молча переглянулись, начиная потеть. Я уже забеспокоилась, что следующей в очереди пойду я, но женщина вдруг проявила чудеса мужества и, распрямившись, произнесла немного дрожащим голосом: — Сейра Азалия применила на моей дочери темные силы, опозорила и унизила ее, а затем оклеветала, сказав, что Юлина издевается над ней в школе. Мне тут же достался презрительный взгляд от Ридриха при упоминании издевательств. В нем буквально читалось: «Так тебя не только слуги за волосы таскают, но над тобой еще и шайка детишек издевается? Убожество». Вот же, ирод! Нет бы посочувствовать своей очаровательной младшей сестренке… Но я лишь нацепила на лицо милую улыбку и губами прошептала: «Прости, братик». Он прищурил глаза и вернул внимание женщине. — Где доказательства? Вот! Брат хоть и бесчувственный чурбан, зато с мозгами! Не зря был моим любимым персонажем. Она сглотнула. — Юбки моей дочери стали внезапно задираться без чьей-либо помощи. Сейра Азалия была рядом, а кроме нее никто не мог обладать такой силой… Ридрих насмешливо вскинул бровь, явно молча говоря: «И? Это все?». — И она оклеветала мою дочь прямо при мне и сейре Гассе, — нервничая, добавила женщина. Я стрельнула краем глаза в брата и увидела, как за его спиной сгущается тьма. А я-то думаю, чего все такие нервные… Да, мне и самой, как-то неуютно стало. Малькута я с нашей первой встречи запомнила очень хорошо, и ощущение подвешенности над полом - тоже. Лишь при воспоминании об этом по коже мурашки бежали. Тем временем брат молча перевел взгляд на директора, отчего тот схватил со стола носовой платочек и, промокнув им лоб, запинаясь, произнес: — Поймите, сейр Абенаж, мы не можем игнорировать такие… — Вы посмели вызвать меня по такому пустяку? — перебил его Ридрих, прищуриваясь. — Вы даже толком не можете сформулировать, в чем именно провинилась Азалия. По-вашему, у меня нет других дел, кроме как прибегать сюда по первому зову истеричной мамаши? — Братик, они сказали, что мне грозит исключение… — мило улыбаясь, добавила я, тут же получая два испуганных взгляда - от директора и «истеричной мамаши», спасибо братцу за формулировки. — Бардак, — бросил он, поднимаясь. — Вставай, — велел уже мне. Не понимая, что происходит, но даже и не думая возражать, я послушно подскочила с дивана и, как хорошая девочка, даже расправила складки на помявшемся платье. А затем понеслась за Ридрихом, который был уже у двери. — Сейр Абенаж, постойте! Давайте разберемся в сложившейся ситуации!.. — крикнул ему вслед директор, а скорее - уже бывший директор. — Кучка идиотов, — бросил раздраженно брат, широким шагом шагая к выходу, отчего мне пришлось буквально бежать за ним. А я, честно говоря, пыталась переварить произошедшее. Так сразу и не скажешь, но похоже, что он… Защитил меня? Вот это прогресс! А я ведь только один раз ему лакомство приготовила! — Братик, когда вернемся я приготовлю тебе еще печенье! — на радостях воскликнула я. У-ти, мой пупсичек. Не зря ты был у меня самым вкусным малышом, за которого я болела до самого твоего трагичного финала. Но он в ответ лишь фыркнул, даже не удостоив меня взглядом. — Ты думаешь, я буду есть еду от той, кого собственные слуги таскают за волосы? А это здесь вообще при чем?! Прибавив ходу, я обогнала юношу и встала прямо перед ним, отчего ему пришлось остановиться. — Я обязательно расправлюсь с леей Ганно. И тогда ты съешь то печенье, которое я приготовлю? Он прищурился и больно ткнул меня указательным пальцем в лоб. — Сначала делай, а потом болтай. Раздражаешь. И не дожидаясь свою милую сестренку, он просто обошел меня и пошел дальше. У-у-у! Это кто еще кого тут раздражал! Очень хотелось матюкнуться, но я лишь сжала кулаки и снова побежала за ним. Так оно… Захочешь, чтобы тебя не убивали, и не такое потерпишь!.. И вообще, эта сволочь хоть что-то слышала про систему мотивации для детей? Ну, ничего. В процессе обучится! А не обучится - заставим. — Если я разберусь со слугами, хочу получить награду, — с самым милым видом, на который только была способна в беге, обратилась я к нему. — Отстань, — бросил Ридрих в ответ. Отстала бы, если бы не раздумывал о том, чтобы меня убить! — Пожалуйста, братик? Если я сделаю это, устроим чаепитие с печеньем? — И это по-твоему награда? — насмешливо-раздраженно спросил он. Ага, то есть он все-таки меня слушает! Я улыбнулась во все тридцать два - или сколько там зубов у детей, двадцать? - и прощебетала: — Конечно! Потому что я люблю тебя и хочу проводить с тобой мно-о-о-ого времени вместе. Чем больше - тем лучше. Лучшая награда для твоей сестренки. В ответ мне достался мрачный взгляд, но благо мы уже подошли к карете. Ридрих забрался первым, а я - следом. Но вообще-то, как хороший брат, он мог бы и подать мне руку… Ох, сколько еще работы впереди… И только когда я откинулась на спинку сидения и прикрыла глаза, уже мысленно представляя, как я расправлюсь со слугами, а потом мы с Ридрихом заживем счастливо, как вдруг вспомнила, что книги-то я оставила в кабинете директора! Ну, что у меня за дырявая голова?! Приоткрыв один глаз, я бросила взгляд на брата, который закинув ногу на ногу отстраненно наблюдал пейзаж за окном, явно думая о чем-то своем. — Б-братик… — начала я, немного заикаясь. — Я кое-что оставила в школе и должна вернуться за этим… Ридрих посмотрел на меня недовольно своими черными глазами, а затем карета остановилась. Ничего себе! Это как он так?.. Но поразмыслить мне об этом не дали, потому что следом открылась дверь, а еще мгновение спустя меня за шкирку выставили на пыльную дорогу. — Надоела, — бросил брат, захлопывая дверь прямо передо моим носом. И карета тронулась с места, а я только сейчас поняла, что на козлах все это время сидел… Малькут. Он хлестнул лошадей, те захрипели от страха и помчались вперед, оставляя меня совершенно одну. Нет, Ридрих нормальный вообще?! Кто вот так выбрасывает ребенка посреди дороги?! Благо, мы отъехали всего ничего от школы. — КОЗЕЛ! — во все горло закричала я, зная, что он меня уже не услышит, с досады пнула валяющий на дороге камешек и, сжав пальцы в кулаки, пошла назад в школу, не переставая бухтеть. А я ведь его еще и хвалила! Да, какой он «вкусный малыш»? Сволочь, она и в Африке сволочь! И как я только могла быть так слепа во время чтения? У-у-у! Злыдень!
ГЛАВА VI
Три дня спустя я, мучаясь от бессонницы, лежала и смотрела, как колышется на легком сквозняке тончайший персиковый балдахин. Разумеется, восьмилетние дети не должны страдать от бессонницы. Возможно, проблема была в том, что мне - девятнадцать, а в этом маленьком восьмилетнем теле я вынуждена решать совсем не детские проблемы. Слуги за последние три дня были у меня уже в печенках. Я, честно говоря, задолбалась воровать с кухни еду, чтобы мой живот не бурчал на весь дом. И меня вконец достало, что после каждой такой вылазки мне приходилось убегать от разгневанного повара или обиженной горничной. Они настолько обнаглели, что стали считать меня какой-то крысой, которая в тайне от всех таскает еду, а вместе с этим разносит заразу. В связи с чем, у меня возникал закономерный вопрос, ответ на который я, наверное, даже боялась узнать: «Значило ли это, что Азалия за восемь недолгих лет своей жизни питалась только помоями?». От этого на душе почему-то становилось очень тоскливо, а под ребрами зажигался огонёчек злости и желания отомстить. Насколько отбитыми нужно быть, чтобы кормить свою маленькую госпожу пищей, которую даже бродячему псу не кинешь? Что самое ужасное, ранее раздобытые книги я прочитала. И конечно же там было несколько поистине прекрасных пунктов вроде: «Ребенок аристократа, родившийся вне брака, наследует все привилегии высшего сословия в том случае, если он был признан отцом». Замечательно написано. Собственно говоря, я читала весь этот огромный талмуд только для того, чтобы найти эти строчки. Азалии повезло, она была официальной дочерью Териса, а значит идеально попадала под это правило. Вот только предъяви я эту бумажку лее Ганно, и она ей подотрется и не поморщится. Эта коза уже настолько разжирела на воровстве, что ни за что свое не отпустит. Одного закона мне было мало. Нужна была сила, желательно, физическая - а вот этого у меня не было. Проблема в том, что в теле ребенка я была сильно слабее слуг. Я буквально чувствовала, что у этой ситуации было какое-то простое и изящное решение. Вот только все никак не могла до него додуматься. Пазлы не складывались, какого-то кусочка не хватало. Вдруг послышался скрип открываемой двери, прервавшей поток моих нерадостных мыслей. По моему телу тут же разогналась кровь, и я резко приподнялась на локтях, вглядываясь в еле видимые очертания предметов темноте. — Кто здесь? — задала я самый глупый вопрос из возможных. Да, я знаю. Я смотрела все эти фильмы ужасов, где героиня всегда задаёт такой вопрос, а потом первой оказывается съеденной. И я понимала, что если мой ночной гость хотел бы представиться, он бы уже это сделал, а поскольку - молчал, то и спрашивать: «Кто здесь?» не имело смысла. Мне все это было прекрасно известно. Просто тишина давила и заставляла сердце часто-часто биться от страха. Мысли про фильмы ужасов и съеденных героинь тоже не помогали. Слюна во рту стала вязкой, и я, с трудом сглотнув её, откинула одеяло и села. Луна за окном вышла из-за облаков, и её свет проник сквозь огромные окна. В голубоватом сиянии я смогла разглядеть очертания мебели, и с сердцем, колотящемся в самом горле, и дрожащими коленками я устремила взор к двери. К своему огромному облегчению я не увидела там ничего, а самое главное – никого. Однако я не могла игнорировать тот факт, что дверь все же кто-то открыл. Честно говоря, со мной вот уже три дня происходили всякие странные вещи, разумеется не считая того, что я переродилась в книге. Скорее, я про то, что соль на кухне, которая нужна была мне для супа и которая без мятежно стояла себе на верхней полке, вдруг оказывалась на столешнице рядом со мной, стоило лишь мне отвернуться. Или, например, пирожок, который повар готовил для горничной, чье сердце он пытался завоевать, вдруг внезапно перемещался со стола ближе к проходу. Происходи со мной такое в реальном мире, и я бы уже давно сидела в очереди на прием к психиатру. Но поскольку я была в магическом мире, то успокаивала себя тем, что вроде бы эта неведомая сила мне не вредила, а наоборот - скорее помогала. И если открывшиеся дверь была её проделкой, то стоило проверить, что же она хотела мне показать. — Ох, сказочные твари, что же вам по ночам-то не спится? — спросила я всё ещё немного дрожащим голосом, слезая с постели, и на цыпочках подбежала к двери. Я открыла дверь шире, аккуратно выглянула в коридор, осмотрелась, но никого не увидела, а потому уже хотела было вернуться в комнату, но вдруг до меня донёсся тихий звук шагов. Кто-то спускался по лестнице. Не знаю почему, но я посчитала критично важным проследить за этим человеком. Надеюсь, это не повар, который отправился на свидание с горничной. Получилось бы довольно щекотливая ситуация. Я тихонечко выскользнула в коридор и, крадясь, по стеночке пошла к лестнице. Притаившись, у небольшого балкончика, я осторожно перегнулась через перила и посмотрела вниз, пытаясь разглядеть этого таинственного человека, и к своей неописуемой радости смогла увидеть темную макушку и стройную фигуру Ридриха. Ага! Не повар! Это очень хорошо. Всегда полезно знать больше о своем заклятом враге - а за последние три дня брат докатился именно до этого статуса. Почему? Ну, во-первых, я все еще была зла на него из-за той ситуации со школой. А во-вторых, у меня уже скоро рот треснет от постоянной улыбки, которую я надевала на лицо, стоило мне увидеть Ридриха, а ему хоть бы хны! «Отстань, надоела, раздражаешь, прочь», — вот что мне приходилось выслушивать в ответ на мою милоту! Ужас! Поэтому пока не исправится, будет числиться во врагах! И вот так, осторожно наступая на каждую ступеньку, чтобы не издавать лишнего шума, я отправилась вслед за своим ворогом. Довольно скоро он миновал главную лестницу. Благо после неё была небольшая арка лишь, лишь после которой шёл длинный коридор. Именно за этой аркой я и спряталась, следя за тем, в какую дверь свернёт Ридрих. И он очень облегчил мне задачу, когда просто дошел до конца коридора и повернул направо. С играющим в крови адреналином, я едва ли не вприпрыжку побежала за ним, радуясь тому, что ковёр на полу приглушал звук моих шагов. Внутри бурлило такое приятное ощущение, словно мне вот-вот должна была открыться какая-то спрятанная за семью печатями тайна. И от этого в груди всё вибрировало. Выглянув из-за угла, как раз успела заметить как Ридрих хватается за подсвечник на стене и опускает его вниз. Раздался звук работающего механизма, а потом стена перед братом отъехала в сторону, открывая проход. Вот это мне повезло! В книге даже ни разу не упоминалось о том, что поместье эрцгерцога было место для тайных ходов. Немного выждав для верности, я добралась до нужного подсвечника, правда, чтобы ухватиться за него мне пришлось подпрыгнуть – и не один раз. Но дело было сделано, и вот механизм снова пришел в движение, стена стала медленно отъезжать, и я увидела бегущую вниз лестницу, которую освещал лишь одиноко стоящий в подставке факел. Тут, наконец, глотая «Валидол», поднял голову разум. Правый глаз бедолаги дёргался от нервов, но помочь ему мне было нечем. А вот ему было, что мне сказать. «А точно ли нам туда нужно идти? — жалобно спросил он меня. — Может, не надо?» Может, конечно, и не надо. Но сведения о Ридрихе сами себя не узнают. А мне с этим товарищем ещё, как минимум, лет десять жить, пока родной отец не вернётся из своего странствования и не хватится, что кажется о чем-то забыл. Поэтому решительно выдохнув, я смела шагнула вперёд, и стена за мной задвинулась. Пути назад не было. Мурашки побежали по коже, и я сглотнула. Ну, вперёд! *** Разум не зря зовётся разумом. Пожалуй, его всё-таки стоило послушать. Именно такие мысли крутились в моей голове, пока я спускалась вниз по, кажется, бесконечной лестнице. Чем дольше я шла, тем холоднее мне становилось. Голые ступни уже практически заледенели. В нос забивался запах сырости и земли, и я уже стала опасаться, не вела ли эта дорога какому-нибудь персональному кладбищу Ридриха. Нет, а что? У злодеев свои заморочки, кто-то бабочек коллекционирует, а кто-то трупы врагов – тут уж кому что дано. Наконец, передо мной показалось железная дверь. Я попыталась её толкнуть, но не тут-то было. Она не поддавалась. Но эта мадам просто еще не знала с кем связалась. У меня другого выхода не было, мне дорога была только вперед. Во-первых, спускалась я целую вечность, а подняться и вовсе не смогу - просто выплюну свои лёгкие где-то на середине. А во-вторых, я зря что ли проделала весь этот путь? Поэтому нет уж, дорогая, сдаться в этой борьбе придётся именно тебе. С таким боевым настроем я наваливалась на дверь и толкала её, пока не услышала долгожданный металлический скрип, и поднатужившись ещё немного, наконец, открыла её. Вот только моя награда была довольно своеобразной… Стоило мне попасть в новое помещение, как меня тут же настиг леденящий душу человеческий крик. Я вся покрылось мурашками, и с огромными, вытаращенными глазами огляделась. Мне понадобились какие-то секунды, чтобы понять, где я оказалась. Тёмный пол, выложенный крупными плитами, отсыревшая, покрытая мхом каменная кладка на стене, и решетки, за которыми сидели люди. И не просто люди, а преступники… Завидев меня, они кинулись к прутьям клеток, стали просовывать через них руки, улюлюкать и говорить то, что явно не должна была слышать восьмилетняя девочка. Их лица были обезображены шрамами и язвами, они высовывали языки, кривлялись и пугали. Мгновенно тишина темницы заполнилась мерзкими звуками и выкриками. Я попятилась, переводя взгляд с одного лица на другое и еле успевая уворачиваться в узком коридорчике от их цепких лапищ. Сердце стучало в груди, как сумасшедшее. Какой черт меня вообще сюда понес?! Внезапно я наткнулась на кого-то спиной и чуть не подскочила от неожиданности. — А ты довольно приставучая, — услышала я голос Ридриха и вся похолодела. С растекающимся под ребрами ужасом, я медленно развернулась, заикаясь, пробормотала: — Б-братик… Юноша стоял в полутьме, скрестив руки на груди и безразлично наблюдая за устроенным мной хаосом. И под его мрачным взглядом мужчины тут же присмирели, замолчали, будто кто-то выключил у них звук, и поспешили убраться от прутьев подальше. Убедившись, что все утихомирились, Ридрих молча развернулся и пошел вглубь темницы, откуда донесся новый душераздирающий крик. Мурашки забегали по мне стадом, но оставаться здесь одной было явно опаснее, чем пойти за юношей, поэтому крикнув: «Братик, подожди!», я кинулась за ним. — Что это за место? — спросила я, стараясь держаться ближе к Ридриху и оглядываясь по сторонам. Я то и дело встречалась с горящими взглядами мужчин, от которых на душе становилось противно. Но юноша, понятное дело, мне не ответил. А вскоре нужда спрашивать отпала сама собой. Мы подошли к одной из клеток, и увиденная мной картина заставила все в животе перевернуться, а тошноту подступить к горлу. О, Боги всевышние… Один из заключенных был подвешен в воздухе в странной, ломаной позе, его руки и ноги трепыхались, а Малькут, вонзив когтистую лапу в грудь мужчины, кормился черной эссенцией, которая лентой тянулась изо рта преступника. Мама, роди меня обратно… Демон высасывал человека, как сок из трубочки! Причем буквально, потому что прямо на наших глазах, мужчины словно иссыхал. И вот через пару мгновений его скелет с болтающейся на костях одежде с грохотом рухнул на пол, а Малькут облизнулся. Боясь, что меня вырвет, я прижала ладонь ко рту и невольно сделала шаг назад. Елки-черт-вас-побери-палки! Это было
то самое место - кормушка. Как же я сразу не сообразила?! — Страшно? — безразлично спросил Ридрих, наблюдая за своим демоном. До жути! Честно говоря, хотелось завопить во все горло и убежать с криками на другой конец света! Хватит с меня этих нервных потрясений! Ладно… Ладно. Так. Что, я ужастиков что ли не смотрела? Смотрела. Я смогу. Смогу. Мысленно встав на колени перед своим желудком, я от всего сердца попросила его удержать все съеденное на ужин в себе, а потом отняла руку от лица и шагнула к Ридриху. — В-вы с
Мальбутом просто очищаете мир от плохих людей, — зажмурившись, протараторила я на выдохе. — Это преступники, которые заслуживают самой страшной смерти. Тем более, братик здесь. Мне не может быть страшно. Тут же, словно испытывая, ко мне развернулся Малькут, и я всей душой ощутила, его темную и мрачную ауру. Он был олицетворением агонии и мук. Жуть-то какая! Спокойно. Все хорошо. Это просто уровень в игре с виртуальный реальностью. Да, точно! Просто игра, это не по-настоящему, все в порядке… Все хорошо, у меня всегда есть кнопка автосохранения и выхода… Ха-х… «Продолжай утешать себя этим!» — истерично завопил мозг, и я тут же дала ему подзатыльник. Тихо, не до тебя! Потом будем биться в истерике вместе, когда выйдем отсюда. — Тогда выбери следующего, — неожиданно сказал Ридрих, и моя челюсть отвисла. Чего?! Я моргнула и во все глаза уставила на брата, который молча смотрел на меня, выжидающе приподняв бровь. Он серьезно?! Вот, прям серьезно?! Хочет попросить свою милую восьмилетнюю сестренку выбрать, какого преступника убить следующим? У него там хоть какие-то представления о морали имеются?! Нет, конечно, я помню, как все это дело объяснялось в книге. Род Абенаж служил империи, демоны служили роду Абенаж, то есть демоны служили, по сути, империи. А им в свою очередь нужны были жертвоприношения. И так уж удачно получилось, что в стране были убийцы, насильники, работорговцы, которые причиняли вред остальным жителям. Несложно догадаться, какое им нашлось применение. Жестоко, конечно, но… Та же самая империя теряла намного меньше рыцарей в войнах за территории, потому что один демон работал, как маленькая армия, а его к тому же и убить было нельзя. Поэтому намного выгоднее было откармливать демонов, чем жертвовать здоровыми мужчинами на войне. И тем не менее… Я к этому прикладывать свою лапку не хотела. Но и промолчать не могла! Сглотнув, я огляделась, и вдруг меня озарило неожиданной идеей. — Я выбираю лею Ганно. Бровь Ридриха дернулась. — Отправишь ее на смерть? — спросил он, словно проверяя меня. — Она посмела ударить меня, а еще кормит отвратительной едой и ворует у меня деньги, — я сложила руки на груди. — И из-за нее братик отказывается есть мое печенье. Поэтому я выбираю ее. Ты ведь не сказал, что это должен быть кто-то из темницы. Юноша отвернулся, но я успела заметить, что он усмехнулся. Да… Видимо, у нас с ним разные представления о милоте… Ох, уже эти злодеи… — Демон не может кормиться тем, у кого нет метки. Поэтому сначала ты должна заставить ее оказаться здесь. И тогда мой демон сможет сожрать ее, — добил меня Ридрих. Я подавила внутренний вопль. По-твоему, это то, что ты должен говорить восьмилетнему ребенку?! Про то, что Малькут может съесть только помеченных преступников, я знала, собственно, именно поэтому и упомянула лею Ганно. В конце концов, женщину, какой бы козой она не была, я убивать не хотела. Вышвырнуть с позором, чтобы она потом больше никуда не смогла устроиться - да. Но не убивать. Но какие он вообще цели ставит сестре? Добейся того, чтобы твоя няня оказалась за решеткой, и мы сможем ее убить - бу-га-га. — Поняла, братик, — решительно кивнула я. — Я постараюсь. Да, ни в жизнь! После этого Ридрих потерял ко мне всякий интерес и указал на нового заключенного, а Малькут, облизываясь и чуть ли не капая голодной слюной, поспешил насладиться своим новым деликатесом. Я смотрела в одну точку, стараясь не вздрагивать, когда человек начинал вопить. Это преступники. Они делали с такими маленькими девочками, как Азалия, ужасные вещи. И подобная смерть - это еще легкая участь для них. К тому моменту, как все прекратилось, у меня на голове появилось пара седых волосов, но я почти поверила в свою жестокую мантру. Почти. Насытившись, Малькут начал становиться прозрачным, а потом темным дымком скользнул за спину к Ридриху и там видимо, и остался. А сам юноша молча развернулся и пошел к выходу. — Братик, постой! — тут же воскликнула я и на дрожащих ногах бросилась за ним. Казалось бы, этот кошмар уже почти закончился. Знакомая металическая дверь уже мелькала перед глазами, как вдруг меня резко дернули за руку, я больно впечаталась в прутья спиной, а к моей шее прижали что-то острое. Я замерла, а сердце от испуга рвануло к горлу. — Не рыпайся! — рыкнули прокуренным низким голосом позади меня. — Эй! Либо ты меня выпускаешь, либо можешь попрощаться со своей сестричкой! Мои глаза стали просто квадратными, и очень не кстати я вспомнила, как брат практически вышвырнул меня из кареты перед школой. Какова вероятность, что в этот раз он меня спасет? Ноль, да ноль - вот какая. Мамочка родная, я не хочу умирать! В глупой надежде я нашла взглядом спину Ридриха, но тот даже бровью не повел, а продолжил идти к двери. Стой! Не уходи! — Б-братик… — пролепетала я в отчаянии. — Молчи, сука! — рявкнул преступник, и я вскрикнула, почувствовав вспышку боли на нежной коже шеи. Он поранил меня! Страх неприятными волнами растекся по коже, и я зажмурила глаза. Неужели я так и умру? Сердце колотилось где-то в горле, а в груди все сжималось. — Убожество, — бесцветно произнес Ридрих. Во мне всю рухнуло. До боли зажмурившись, я уже окончательно попрощалась со своей жизнью, как вдруг услышала позади странный булькающий звук, а следом почувствовала, как захват на моей шее ослабевает. Тут же колени подогнулись, и я рухнула на пол, цепляясь пальцами за грязный пол. Жива! — Вставай, чего расселась? Очень медленно я подняла взгляд на Ридриха и увидела, как Малькут темным дымком возвращается к нему за спину. Так он… Приказала демону спасти меня? Ридрих? Что это такое? Я моргнула. Один раз, другой, вглядываясь в красивое лицо юноши. И почувствовала, как мои глаза зажгло, а в переносице закололо. О, нет! Я тут же опустила голову. Нет, нет, нет! Слезки, миленькие, я понимаю, что все это было очень волнительно, но давайте мы поплачем потом в комнате, а? Вместе с истерящим мозгом? Давайте? Посидим между нами девочками… Но я видимо настолько достала свой организм пустыми обещаниями, что он окончательно отказался слушать меня. В груди стало тесно, я всхлипнула и тут же прикусила до боли губу, стремясь удержать все в себе. Надо собраться, иначе Ридрих меня точно тут бросит на потеху всем этим уродам… Однако чем больше я пыталась себя сдержать, тем хуже выходило. Меня затрясло, а слезы хлынули настоящим водопадом. Это фиаско… На душе стало еще горше, и я всхлипнула уже в полный голос. Что теперь будет-то?! В любое мгновение я ожидала услышать звук захлопываемой металлической двери, но вместо этого до меня донесся тяжелый вздох, а затем меня вдруг подняли на руки. Неожидавшая такого от слова «абсолютно», я изо всех сил стиснула губы, чтобы не разрыдаться, и подняла заплаканные глаза на безразличное лицо Ридриха. В голове крутилась только одна мысль: «Почему?». Он стрельнул в меня взглядом и раздраженно произнес: — Ты такая уродина, когда плачешь. Но тем не менее, юноша перехватил меня поудобнее, а потом со мной на руках вышел из темницы. Я сглотнула огромный, царапающийся ком в горле и, опустив голову, всхлипнула, а в сердце поселилось какое-то теплое и незнакомое мне чувство. Видимо «братик» все же не так безнадежен, как мне казалось.
ГЛАВА VII
Меня словно укусили за пятую точку, и я подскочила на месте, дико оглядываясь по сторонам и выискивая смельчака, которому надоело жить. Однако к моему удивлению, в комнате никого не оказалось. Я была совершенно одна. Более того, неяркий свет, слабо пробивающийся сквозь тяжелые плотные шторы подсказал мне, что на дворе рань несусветная. Я вздохнула и потерла лоб. Кажется, мои нервы окончательно сдали. Осталось только лунатить начать, и вот тогда точно будет весело. Покачав головой своим мыслям, я ухватилась за край одеяла и резко дернула на себя, желая завернуться в него, как в кокон. Но от такого телодвижения внезапно что-то упало на пол. Я замерла. Так. Не припомню, чтобы на ночь оставляла что-то на кровати… Я вообще с болезненной строгостью отношусь к тому, что бы в постели кроме меня, ничего не было перед сном. Готовясь к очередному сюрпризу и напрягаясь всем телом, я подползла к краю и осторожно выглянула, в любой момент готовая укрыть голову от неведомой опасности. Но… Никакой угрозы не последовало, зато на полу я разглядела кнут. Да. Вот так. Роскошный черный кнут. Его ручка была достаточно маленькой, такой которую может легко удержать детская ладошка, а вот плетеный «язык» был по ощущениям длиной в несколько метров. Я осторожно потянулась и до того, как коснулась, почувствовала легкие вибрации темной энергии. Любые сомнения в личности дарителя сия сокровища исчезли окончательно. И это окончательно вогнало меня в ступор. Я взялась за ручку и села на постель, рассматривая свой подарок, как какое-то инопланетное творение. У меня в голове не укладывалось, что бы Ридрих мне что-то подарил. Ридрих. Подарил. Мне - своей сестре, которую раздумывает убить. Хотя… Я вспомнила, как он вчера нес меня в комнату всю зареванную. Видимо мои трехдневные хождения за ним по пятам и попытки накормить печением все-таки какую-то роль во всем этом играли. Вот! Я же говорила, что перед моим очарованием никто не устоит! Но подарок - это последнее, что я ожидала от брата. Может быть, это конечно был такой своеобразный намек. Что-то вроде: «Посмотри на чем будет болтаться твоя шейка, если сболтнешь лишнего». У меня по коже прошел холодок, но потом я неуверенно качнула головой и снова прошлась взглядом по плети. Нет. Тут все же что-то другое. Поудобнее перехватив рукоять, я спрыгнула с постели и оглядела комнату зорким взглядом в поисках чего-нибудь, что не жалко. А поскольку имущество было не моим, ничто из этого ценности для меня не имело. Прицелившись, я замахнулась и ударила по довольно симпатичной вазе, которая стояла на туалетном столике. Уже в полете плети я поняла, что задала неправильный угол направления, и по моим прикидкам зеркало должно была разлететься в дребезги. Зажмурившись, я практически услышала дребезжание разбитого стекла, а затем крики леи Ганно, но к моем удивлению ничего из этого не последовало. На пробу приоткрыв один глаз, я к своему немалому удивлению увидела, что плеть спокойненько обвивает себе пузатую вазу, даже ничуть не поцарапав ее. Моя челюсти отвисла. Такого просто не могло быть… Или могло? Прищурившись, я посмотрела на плеть, а потом, желая проверить свою теорию, с силой направила ее в сторону постели. Кожаная полоска со щелчком пролетела мимо меня, а затем безжалостно вонзила в кровать, разрывая одеяло и поднимая облако пуха, взметнувшееся над постелью. Удивление постепенно уступало место чистейшему восторгу. Радость заполонила мою грудь до предела, и я, подпрыгнув на месте и взвизгнув, посмотрела на плеть в своих руках, как на восьмое чудо света. Это же тот самый недостающий кусочек пазла! Изящное решение, которое я искала! Ридрих - ты чудо! Прощаю тебе все твое несносное поведение, и как только приведу свой план в исполнение напеку тебе гору печенек! А то и две горы! Заметавшись по комнате, как ненормальная, я повопила и порадовалась еще немного, а потом бросилась к шкафу одеваться, обязательно пообещав себе станцевать победный танец чуть позже, когда удастся все расставить по своим местам. Лея Ганно обычно приносила мой «завтрак» в восемь утра. Затем я сбегала от нее на кухню и там пыталась выцепить что-то существеннее, часам к девяти она находила меня и тащила в библиотеку для самостоятельно обучения, поскольку вопрос с посещением мной занятий все еще оставался неясным. Вот таким веселым и унизительным было мое утро последние три дня. Но сегодня все изменится. Переодевшись в простенькое платьице и в очередной раз посокрушавшись на тему того, что
не наряжать Азалию в миленькие наряды - это почти преступление, гордый воитель в моем лице с плетью на перевес вышел из комнаты. Настенные часы показывали, что сейчас половина восьмого утра - время одного из главных развлечений слуг под названием: «Испорть хозяйке завтрак». Сами они к этому времени уже давно поели, а потому были заняты тем, что бы приготовить мне мое незабываемое лакомство. И вот честно - положа руку на сердце - их упорство было достойно лучшего применения. Когда я тихо подошла к столовой я вполне отчетливо услышала голоса, а также ощутила знакомый запах помоев, которым предстояло стать моим предполагаемым завтраком. — Сколько лежал этот хлеб? — спросила лея Ганно. — Семь, кажется, — со смешком отозвалась горничная. — Как вы и приказывали, он валялся в свинарнике все это время. Я сильнее сжала плеть, а перед моими глазами заплясали черные точки гнева. Вот же шайка! А я-то все думала, что мне этот запах напоминал! Все. Теперь они меня точно достали. Никакой пощады им не будет! — Только продукты переводим… — пробурчал повар. — Эта паршивка вот уже три дня не ест то, что вы ей даете. В животе все сжалось в спазме, я почувствовала кислый привкус во рту, а по моей коже побежали мурашки. То есть… Получается… Настоящая Азалия
это ела? В груди зашевелилось что-то темное. — Это потому что ты все на видных местах оставляешь! Она постоянно крадет нашу еду! — фыркнула горничная. Вашу еду?! Да, кто вы такие?! Кучка оборванцев, которые видимо сослепу были взяты на работу! Таким моральным уродам лечиться надо! Гнев во мне разгорался все сильнее, а плеть на полу стала сама собой подергиваться. считывая мои эмоции. Я сжала ее крепче в ответ, и та немного успокоилась. Но я нет. — Вся в свою мать. Маленькая дрянь, — процедила лея Ганно. — Уберите все на верхние полки, повесьте замки, что бы у этой мерзавки и шанса не было что-то достать. Такой отброс, как она, должен питаться лишь отходами. — А чем по-вашему должны питаться вы? — практически выплюнула я с ноги распахивая дверь в кухню. Вся троица тут же резко развернулась ко мне, и на их лицах возникли схожее выражение неприязни, словно они столкнулись с тараканом или дурно пахнущей мошкой. — Иди наверх, Азалия, твой завтрак еще готовится, — высокомерно проговорила женщина и сложила руки на груди. — Ты приказываешь мне? — усмехнулась я, прищурившись. Плеть затряслась рядом со мной, вся сгорая от нетерпения. — Я сейра Азалия Абенаж, признанная дочь эрцгерцога Абенаж. А ты, напомни-ка, из какой вообще дыры вылезла? — Не смей! — прикрикнула на меня лея. — Не повышай на меня голос, — дернула я подбородком и, мрачно усмехнувшись, со всей силы хлестнула ее плетью. Женщина взвизгнула и дернулась, но от веревки было не увернуться. Она щелчком разрезала воздух и оставила кроваво-алый след на светлой одежде леи Ганно. Гувернантка зашипела и тут прижала ладонь к кровоточащей ране. — Ты, дрянь, посмела ударить меня?! Чего вы стоите? Схватите ее! Остолбеневший повар тут же пришел в себя и ринулся в мою сторону, я прищурилась и лишь слегка повела плетью, а она уже скрутила мужчину и отбросила его к стене. Послышался удар тяжелого тела, затем слабый стон, затем в комнате наступила тишина, в которой горничная и лея Ганно уставились на меня квадратными глазами. Мозгов у них было немного, но их видимо хватило на то, чтобы понять, что я не шутила. — Еще желающие? — вскинула я брови, переводя взгляд с одной женщины на другую. — Нет? Прекрасно. Молча скручивая плеть, я подошла к одному из стульев, взобралась на него и сверху вниз посмотрела на присмиревших слуг. — Сколько отец выделяет денег на мое содержание? — спросила я, глядя прямо в глаза лее Ганно. Она злобно зыркнула в ответ и резко ответила: — Ни медяка, он не… Я сочувствующе поцокала языком и, замахнувшись, снова обрушила плеть на тело женщины. Та взвизгнула, я улыбнулась и подалась вперед. — Сколько. Отец. Выделяет. Денег. На мое. Содержание? — раздельно проговорила я каждое слово в вопросе. Горничная, глаза которой готовы были просто вывалиться из глазниц, взвизгнула: — Десять тысяч золотых, сейра! — Десять тысяч золотых, — повторила я. На десять тысяч золотых можно было купить дом в столице. Как я и ожидала, Тайрон жадиной не был. Ему было немного плевать на своих детей, но он на них не скупился. Я перекинула ногу на ногу и вновь посмотрела на лею Ганно. — И куда же уходят
мои десять тысяч золотых? Принесите мне бухгалтерские книги. — Вот еще. Чего тебе их нести! Ты все равно ничего… — шипяще начала лея, но стоило мне замахнуться, как она тут же умолкла. — Кажется, вы, ребята, не понимаете, в каком положении оказались, — усмехнулась я им и невинно подперла щечку кулаком. — На протяжении нескольких лет вы воровали у меня мое ежемесячное содержание. Если посчитать, то только за пять лет получится шестьсот тысяч золотых. Шестьсот тысяч золотых, — повторила я им. — Вы знаете, какое наказание следует за кражу в особо крупном размере? Женщины переглянулись. Горничная поджалась, а вот гувернантка все еще надувалась от мнимого господства и вздергивала нос, словно даже не желала слушать бред восьмилетнего ребенка. Я подалась ближе к ним и тихонечко, словно по секрету шепнула: — Метка. Тут даже лее Ганно не удалось сохранить хладнокровие. Она сначала странно дернулась, а потом неожиданно накинулась на меня, словно в попытках отобрать мою плеть. Но я среагировала быстрее, и вот кухню уже огласил новый женский вопль. Быть может, я немного садистка, но он
прозвучал, как музыка для моих ушей. Мне не было жаль. Ни на каплю. Ни на самую маленькую чуточку. Эти ублюдки несколько лет подряд морили крошку голодом, кричали на нее, запугивали, кормили помоями и отходами. О, нет. Боль - это слишком легкое наказание для них. Боль - это лишь цветочки. — Тебе никто не поверит! Никто не воспримет слова восьмилетнего ребенка! — крикнула лея Ганно, держась за новую рану. Ага, как бы не так! Я, по-вашему, зачем те скучнейшие книги изучала? — Одного моего обвинения будет достаточно, чтобы упечь вас за решетку. Поскольку я - признанная дочь эрцгерцога Абенаж. А вы… — я невинно улыбнулась. — Вы никто. Одно мое слово имеет вес на суде, даже если я ребенок. Но доказательства у меня есть. Я могу спросить любого учителя в своей школе, и он скажет, что юная сейра Абенаж одевается несвойственно для своего статуса. И тогда я скажу, что ни разу не видела денег, которые направлял мне отец, а потому не могла купить себе красивые платья. А если еще покопаться, то мы наверняка сможем найти у вас или ваших семей недавно приобретенные дома на доходы, у которых нельзя определить источник. По тому, как побелела горничная, я поняла, что попала в точку. — Ты не Азалия, — вдруг процедила лея Ганно, прищурившись. — У Азалии не было мозгов даже два и два сложить. Кто ты такая?! — А кто тебе сказал, что ты можешь спрашивать? — холодно проговорила я и, сжав зубы, снова хлестнула ее плетью. — Я - твоя госпожа. И ты можешь обращаться ко мне только на «вы», это понятно? В углу застонал повар, и я, повернувшись к нему, лучезарно улыбнулась. — Очнулся? Присоединяйся. У нас тут весело, — а затем я снова обернулась к своим «дамам». — Итак, у нас с вами два пути. Первый - я иду в суд, пишу на вас обвинение и через непродолжительное время вы получите метку и станете кормом для демонов моего отца или брата. Звучит очень вдохновляюще, правда? Горничная прижала ладони к лицу и всхлипнула, глядя на меня во все глаза. Она словно не могла поверить, что все это происходило с ней в реальности. В народе много ходило разговоров о том, как ужасно получить метку и оказаться заживо съеденным демоном. Лишь безумец бы обрадовался такой своей кончине. Лея Ганно вела себя более хладнокровно. Она скомкала в кулаках платье и смотрела на меня зверем, явно сдерживаясь из последних сил, чтобы не разразиться в криках. А повар… Повар только-только приходил в себя. — К-какой второй? — заикаясь, спросила горничная. — Второй? — удивилась я и, увидев, как она побелела еще больше, улыбнулась. — Ах, второй путь? Точно. Все очень просто. Вы несколько дней должны будете стоять на коленях без еды и воды перед поместьем и вслух вспоминать, в чем вы были не правы по отношению ко мне. Вы должны проявить раскаяние, и тогда я быть может смилостивлюсь и разрешу вам подняться раньше. Будете лукавить, и можете получить удар плетью. Женщины снова переглянулись. Гувернантка помрачнела еще больше, а горничная снова подала голос: — Это все, сейра? — Все? — переспросила я. — Конечно, нет! Все вы будете понижены до звания младшей прислуги, которой разрешается только убираться за пределами поместья и на нижних этажах. И каждый день вы должны будете есть ту дрянь, которой кормили меня на протяжение всей моей жизни. — Но это невозможно есть! — все же подала голос лея Ганно. — Правда? — улыбнулась я ей холодно. — Я тоже так считаю. Но почему-то вы все равно кормили меня этим восемь лет. Итак, выбор за вами. Ах, да… И конечно, вы должны вернуть мне каждый золотой. До последнего медяка. — У меня уже их нет! — взвизгнула горничная. Я улыбнулась. — Я напишу долговую расписку, не волнуйся. Сейчас, через пять лет, десять или двадцать, но вы вернете все, что у меня украли с большими процентами. — Достаточно! Я достаточно наслушалась твоих бредней! Сейчас же возвращайся в комнату Азалия, и больше не смей играть в… — взъярилась лея Ганно, поднимаясь. Мне достаточно было лишь сжать рукоять плети, и та уже свистя бросилась к женщине, повалив ее с ног. Я спрыгнула на пол, подошла к гувернантке и, наклонившись над ней, заглянула в ее перекошенное от злости лицо. Горничная отползла от меня в сторону, обнимая себя руками, а я с улыбкой произнесла: — Ты кое-что не догоняешь. У тебя больше нет власти надо мной. А вот у меня надо тобой - да. Даже если я сейчас изобьют тебя до смерти, мне никто и ничего не сделает. Но попробуй проявить ко мне неуважение еще хоть раз. Еще хоть раз - и посмотришь, что будет. В глазах женщины промелькнул страх, и я улыбнулась шире. — Я рада, что мы поняли друг друга. Я дам вам день на раздумья. И да, если вы попытаетесь сбежать, я однозначно подам на вас в суд. Так что будьте паиньками и хорошенько меня повеселите. С этими словами я отошла назад, а потом окрикнула повара: — Приготовь мне завтрак и подай его в столовую вместе с едой брата. Подмигнув потрясенным и испуганным слугам на прощание, я подпрыгивая и напевая направилась в свою комнату. Да, а злодейкой иногда быть даже весело. *** Никогда бы не подумала, что яйца с ветчиной и булка с маслом и джемом могут быть такими вкусными. Мне стоило всех усилий, чтобы не запихать все это себе за щеки в один присест. Три дня. Три дня я нормально не ела. А тело Азалии, пожалуй, и все восемь лет, поэтому я очень медленно и тщательно пережевывала каждый кусочек, прислушиваясь к ощущениям в собственном теле и пытаясь выяснить, когда стоит остановиться. Я как раз была занята перевариванием булки и запиванием ее чаем, когда дверь в столовую распахнулась и вошел Ридрих. — Братик, доброе утро! — улыбнулась я ему во весь рот. — Спасибо за подарок, мне он очень понравился. Он скосил на меня взгляд, взял со стола салфетку и кинул ее в мою сторону. — Не ешь со мной за одним столом, если ведешь себя, как поросенок. Я поймала салфетку, вытерла рот и к своему ужасу увидела, что белая ткань вся перепачкалась в джеме и соусе для ветчины. То есть я действительно сидела с чумазым лицом и завтракала? Кошмар… Образ очаровательной младшей сестренки разбит. Покраснев вся с ног до ушей, я осторожно выглянула на брата и увидела, как он изящно и аккуратно берется за вилку с ножом, а затем приступает к еде. Ни одного лишнего движения или жеста, все четко и выверено. — Ридрих, я хочу учителя по этикету, — произнесла я, поглядывая на него и пытаясь разглядеть реакцию на безразличном лице. — Я хочу и дальше с тобой завтракать, и если я буду пачкаться, ты будешь раздражаться. Иными словами, тебе же самому будет выгодно, если я научусь кушать красиво и изящно, как ты. Однако Ридрих не произнес и слова в ответ, полностью сосредоточившись на своем завтраке. Казалось бы, даже если бы сейчас позади прогремел взрыв, он сначала бы доел, положил на стол приборы, вытер рот салфеткой и только потом пошел разбираться, что же там случилось. — Братик, я хочу сегодня съездить в город за новыми платьями, можно? — предприняла я вторую попытку. — И еще я хочу дать объявление в газету о поиске новых слуг. Наконец, он поднял на меня свои черные глаза, вглядываясь в лицо, и произнес: — Добавь пункт про то, что у них должно быть образование. Я замерла не веря в то, что услышала. Это что сейчас было? Он просто, без оскорблений посоветовал мне как лучше сделать? Ридрих? Быть может я переместилась в какую-то другую книгу с Ридрихом-добряком? Я опустила глаза к своей тарелке, обдумывая произошедшее и произнесла: — Братик, ты не против, что я самовольно распоряжаюсь слугами? Быть может, тебе кто-то из них нравился? Ридрих потянулся за чашкой дымящего кофе, сделал глоток и выдал мне кривую усмешку: — Есть те кого я терплю и кого не терплю, Азалия. Люди мне не нравятся. Неправда. Клементина тебе очень даже нравилась! Ох, если бы не автор, из вас бы получилась супер-горячая парочка! Я лучезарно улыбнулась и склонила голову набок: — А я? Разве я тебе не нравлюсь? На его лице не дрогнул ни единый мускул, когда он просто сказал: — Нет. Я очаровательно надула губки и притворно тяжело вздохнула: — Братик такой жестокий. Совершенно не бережет сердце сестренки, которая так его любит. Мне достался мрачный взгляд, на который я неизменно ответила улыбкой, и решила помалкивать, пока мне в рот кляп не сунули, чтобы не доставала. Но когда с едой было покончено, и я слезла со стула, намереваясь пойти в свою комнату, мне в голову пришла просто гениальная идея. Держа за спиной кнут, я подошла к стулу Ридриха и, глянув на него, тихо произнесла: — Мне нужно тебе кое-что сказать. — Говори, — резко бросил он, не поворачивая ко мне головы. — Ридрих, это очень важно, наклонись, пожалуйста, — попросила я. Несколько мгновений ничего не происходило, потом юноша кинул на меня косой взгляд, и еще минуты через две, поняв, что я никуда не уйду, он со вздохом отложил приборы, вытер рот и наклонился. — Что? Я улыбнулась, привстала на носочки и звонко чмокнула его в щеку: — Братик самый лучший! Ридрих тут же весь одеревенел, а я отступила на шаг назад, и моя улыбка стала шире. — Люблю тебя! И с этими словами я развернулась и бодро направилась к двери. Отлично поработали сегодня! Как вернусь, еще печенек напеку, и он точно будет мой!
ГЛАВА VIII
Уже входя в лавку, я поняла, что кое-чего не учла. Восьмилетние дети обычно не ходят без сопровождения взрослых. Стоило мне перешагнуть порог модного бутика, как на меня тут же обратились все взгляды. И мало того, что я была одета в простенькую одежду, так позади меня еще и не было сопровождающего, а потому довольно быстро от стены отделилась работница и, подойдя ко мне, улыбнулась и произнесла: — Юная лея, в нашем бутике продаются очень дорогие наряды. Будем рады увидеть вас позже. Хоть и послали на три буквы, но зато вежливо. Не зря этот магазин считается самым лучшим, о нем даже в книге упоминалось. Именно здесь Ридрих заказывал платье для главной героини, когда хотел, что бы она сопровождала его на балу. Я улыбнулась в ответ, но довольно прохладно. — Доброго дня, я прекрасно осведомлена о стоимости ваших нарядов. Но полагаю, дочь эрцгерцога Абенаж может себе их позволить. На лице молодой продавщицы отразилось явное непонимание, и я буквально могла услышать, как трещит разрываемый шаблон. Она даже пошарила взглядом позади меня, будто ожидая, что вот-вот откроется дверь и зайдет пресловутая дочь эрцгерцога. Темные брови девушки сошлись на переносице, улыбка стала несколько натянутой, и она осторожно поинтересовалась: — Прошу прощения, но вы служите юной сейре Абенаж? Конфуз ее был понятен. Восьмилетних детей не брали в горничные. Иногда нанимали в качестве компаньона для ребенка, но такой компаньон точно не пошел бы один затариваться платьями. М-да… Выглядела я, видимо, и правда ужасно, если бедная продавщица даже предположить не способна, что я и есть Азалия Абенаж. Что ж… Я сложила руки на груди, вздернула подбородок, чуть приподняла брови и с холодной улыбкой ответила: — Проявленная вами неосведомленность в первый раз - простительна. Но во второй раз я рассматриваю ее как оскорбление. Девушка вытаращилась на меня, и в ее выпученных от удивления глазах была видна нешуточная работа мозга. О, Боги всевышние! Неужели внешний вид здесь играет
настолько большую роль?! Я уже была готова прямо сказать, что я и есть сейра Абенаж, как вдруг из второго помещения выскользнула немолодая хорошо одетая женщина и поспешила к нам. Она склонилась в низком реверансе и подарила мне искреннюю широкую улыбку: — Нижайше прошу простить мою сотрудницу за нанесенное вам оскорбление, юная сейра. Для нас великая честь принимать дочь эрцгерцога в нашем скромном бутике. Тут же продавщица вздрогнула и чуть не на колени бухнулась, тараторя сотню извинений в секунду. Я милостиво ей улыбнулась и переключила внимание на более опытную и мудрую женщину, которая наверняка была хозяйкой. О, я помню, что ее имя упоминалось в книге! — Лея Строфорд, рада нашему знакомству. Я бы хотела заказать несколько платьев, а также прибрести пару готовых комплектов. Серо-зеленые глаза женщины профессиональным взглядом прошлись по мне, и она тут же кивнула и указала рукой в сторону прохода. — Польщена, что вы знаете как меня зовут, сейра Абенаж. Прошу пройдемте, мы снимем с вас мерки и подберем лучшие фасоны. — Как же не знать владелицу лучшего ателье империи, — улыбнулась я ей в ответ, и по тому как зажглись глаза женщины, было видно, что ей очень приятна моя похвала. Ну, вот! Хоть бы один нормальный человек, на которого мое очарование действует правильным образом. — Польщена такой высокой оценкой, — поклонилась мне женщина, и мы направились к изолированным комнатам, чтобы снять мерки. Я буквально всем телом чувствовала прикованные ко мне взгляды и слышала тихие шепотки, которыми перебрасывались посетители и сотрудники магазина. И неудивительно, раньше Азалию застать можно было только в школе. Но там она была скорее молчавшей и затюканной ученицей, не представляющей из себя ничего интересного. Но я показала, как именно ко мне нужно относится. Дала понять, что не намерена терпеть пренебрежение. И скажу вам по секрету, это только начало. Я собираюсь глубоко пустить корни в этом мире, вжиться в него настолько сильно, насколько это возможно. И тогда даже если захочет, Ридрих не сможет убить меня так просто. Лея открыла передо мной дверь, и мы оказались в довольно просторной комнате в персиковых тонах. Пол был выстлан белым деревом, большая ширма делила на два все пространство. За ней располагались стойки с вешалками, манекены и подиум для снятия мерок, а перед ширмой расположились несколько удобных диванчиков и журнальный столик. Наверное, если приходила мать с дочерью, например, то пока девочка примеряла наряды, ее мать могла с комфортом расположиться на удобных сидениях. Хорошо продумано. — Что вы бы хотели приобрести? — спросила лея Строфорд, провожая меня к подиуму. — Пять повседневных готовых платьев, одно платье на выход и три ночных сорочки. Ленты, шляпы и банты в тон. Я бы хотела получить все это уже сегодня, остальный гардероб - сделать на заказ. Женщина тут же кивнула. — Поняла вас. Я помогу вам раздеться. Когда я осталась лишь в нижнем платье, женщина сняла с меня мерки, не меняя выражение лица и не отпуская с губ улыбку. Но я прекрасно видела, как на мгновение дернулась ее бровь, когда увидела проступающие сквозь кожу ребра и болезненно худой живот. — Гардероб на заказ будет готовы в течение двух недель. Обычно корсеты и шнуровки не используются для юный сейр вашего возраста, но я бы хотела предложить вам для всех нарядов сделать регулируемую талию, — лишь буднично сказала она, закончив с мерками. Мне определенно нравилась эта женщина! Она все поняла даже без слов! До нее дошло, что раньше я испытывала некие трудности и даже голодала, а потому сейчас так худа, но она также и догадалась, что эти трудности миновали, а значит я буду есть лучше и поправлюсь за эти две недели. И чтобы платья были мне в пору, она предложила сделать шнуровку. Гениально! — Давайте так и сделаем, — улыбнулась я ей. Лея лишь улыбнулась мне, а потом провела меня к креслам и дала журнал. — Все фасоны здесь имеются в наличии, мы сможем ушить их под вас в течение сегодняшнего дня. Пока вы выбираете не желаете ли чаю или десерт? — Некрепкий чай и фруктовое пирожное, пожалуйста, — кивнула я ей и приняла журнальчик. Женщина ушла распорядиться для меня о еде, а я, открыв рот, рассматривала сказочные фасоны платьев. Лишь только представив, что вскоре смогу ходить в чем-то подобном, в моей груди зарождалась самая настоящая искрящая детская радость. Это было такое странное чувство! Я всегда была довольно безразлична к одежде в прошлом мире. Какая разница, какого фасона джинсы на мне будут - они все равно не вызывали внутреннего отклика. Но эти чудесные платья… Я просто готова была купить их все! О, Боженка! Да, тут не то что Ридрих, тут даже Терис Абенаж не устоит! Я буду самим олицетворением слова «очарование»! К тому моменту, как лея вернулась я уже практически пускала слюнки на несчастный журнал. — Юная сейра, уже что-то выбрали? — поинтересовалась она, опуская передо мной поднос с чаем и пирожным. Я подняла на нее сияющие глаза и кивнула. — Да, — а затем с воодушевлением принялась показывать на зацепившие меня фасоны. Видя, с каким восторгом я отзываюсь о нарядах, сердце женщины видимо окончательно растаяло и к концу нашего разговора, она смотрела на меня уже с материнской теплотой. — Сейра Абенаж, я возьму на себя смелость порекомендовать вам вот этот фасон, — лея указала на прекрасное белоснежное платье. — Он сшит в вашем размере, и вы сможете надеть его прямо сейчас. Сердце мое дрогнуло, когда я стала рассматривать кружева и ленты. Хочу! Но… Я уже уже выбрала все, что мне было нужно, да и денег останется не так уж много после оплаты всех платьев… Видя, как я погрустнела женщина поспешила добавить: — Это будет ваш подарок за большой заказ. И вклад в наше долгое сотрудничество. Я подняла на лею Строфорд глаза, прошлась взглядом по ее аккуратному пучку с несколькими прядками, выбившимися из-за работы, по мягким линиям лица, морщинкам вокруг глаз и почему-то почувствовала, как в переносице начинает колоть, а в горле назревает ком. Эта женщина видела меня в первый раз в жизни, но уже проявила ко мне доброту. А та же лея Ганно воспитывала Азалию с рождения, но относилась к ней хуже, чем к дворовому псу. Слышала ли бедная девочка хоть одно доброе слово за всю свою жизнь? Подарил ли ей кто-нибудь хоть один подарок? Сердце засвербело, затянуло. Я сглотнула и резко опустила глаза, ощущая, что вот-вот расплачусь. Не знаю, почему я так близко принимала к сердцу ужасную жизнь Азалии. Ведь она - это не я. И тогда вдруг лея Строфорд сделала то, чего я не ожидала совершенно. Осторожно она коснулась моей спины теплой ладонью и нежно провела вдоль позвоночника. Я вздрогнула, но не отстранилась. Лишь зажмурилась сильнее и в очередной раз попыталась договориться в разбушевавшимися чувствами. А потом женщина и вовсе прижала меня к груди, и я ощутила исходящий от нее приятный запах пионов. Она так осторожно и ласково обняла меня, что сдерживаться просто не было сил. Я прижалась щекой к ее груди и тихо выдохнула, позволяя одной-двум слезинкам скатиться по щеке. На самом деле, этот мир не жесток. В нем есть место для доброты и заботы. Но мне так хотелось, чтобы и настоящая Азалия узнала об этом. — Спасибо, — прошептала я и отстранившись, неловко вытерла мокрые дорожки на щеках. Женщина улыбнулась. — Я прошу прощения, если переступила грань. Но вы напомнили мне мою дочь. Я повернулась к лее и проговорила: — Наверное, она выросла потрясающей девушкой с такой доброй матерью, как вы. Однако вопреки моим словам на лицо владельцы магазина закралась печаль. Она подняла вперед невидящий взгляд, а губы горько изогнулись. — Нет. Я была плохой матерью, юная сейра. Все ее детство я только и делала, что работала. Она все время ходила везде одна. Я даже не заметила, что она заболела, пока не стало слишком поздно… По моей спине побежали мурашки, и теперь уже я сжала ладонь женщины, молча даря ей утешение. — Простите, я не знала. Женщина покачала головой и подняла глаза к потолку, будто боролась со слезами. — Нет, это я должна попросить прощения. Не знаю, почему вдруг вспомнила об этом. Обычно я ни с кем о ней не разговариваю… — она повернула ко мне голову, и наши взгляды встретились. — С вами очень приятно находиться рядом, юная сейра. Очень тепло. Но момент откровения был окончен, и она, извинившись, поднялась, а уже вскоре вернулась с несколькими помощницами и тем сказочно-волшебным платьем из журнала. В живую оно выглядело еще лучше. Все время, пока меня одевали, я стояла, затаив дыхание и представляя, как буду выглядеть в итоге. Но когда со всеми застежками было покончено, лея Строфорд не позволила мне посмотреть, что получилось. Самолично вооружившись расческой, она уложила мне волосы и завязала их большим белым бантом, и только после этого, лея помогла мне спуститься с подиума и подвела к высокому зеркалу. По тому, как охали и вздыхали девушки, когда наряжали меня, я могла предположить, что вышло что-то симпатичное. Но когда я увидела свое отражение, то едва смогла сдержать визг чистейшего восторга. Из зеркала на меня смотрел ангел. Белое платье с кружевами, которые ложились точно перья, лишь подчеркивало хрупкую и очаровательную красоту. Каштановые волосы с медным отливом лежали локонами на плечах, позади был завязан большой бант, который на удивление хорошо оттенял сапфировые глаза. На мгновение мне даже показалось, что девочка в зеркале мне привиделась. Затаив дыхание, я подняла руку к лицу, и отражение сделало тоже самое. Просто невероятно. С искрящимися счастьем глазами я повернулась к лее, и встретила ее теплую улыбку, однако взгляд, которым она одарила меня был задумчивым. И я только хотела поинтересоваться, в чем дело, как лея Строфорд внезапно сказала: — Сейра Абенаж, с моей стороны грубо просить вас вот так в лоб. Но мы запускаем новые фасоны платьев для юных сейр, и если вы не против, я бы хотела, что бы вы побыли нашей моделью. Моя челюсть отвисла. Я моргнула. Моделью?! Нет, я, конечно, понимаю, что моя внешность очаровательна, но что бы прямо так… — И… Как вы будете фотографировать, то есть… — я нахмурилась. Вроде бы в этом мире не было фотоаппаратов. — Вы будете рисовать с меня портреты, или что-то такое? Женщина кивнула. — Да, большое полотно с вашим изображением будет висеть перед входом в наш магазин, и конечно же, как только вы достигнете возраста дебюта, будете представлять новые фасоны на светских раутах. Шестеренки в моей голове закрутились с бешеной скоростью, разум тут же зарылся в расчеты. — Но… — я бросила взгляд в отражение и снова посмотрела на лею Строфорд. — Почему я? Разве вам не лучше предложить должность вашей модели одной из сейр, которая уже дебютировала в обществе? Лея улыбнулась. — На вашем примере мы покажем путь наших платьев от детства к расцвету. Разумеется, об условиях мы поговорим отдельно. Я направлю в ваше поместье своего помощника с деталями контракта, и разумеется нужна будет подпись вашего опекуна. Шестеренки с визгом встали, а разум, перед которым уже открылись прекрасные перспективы в виде горы денег и внимания общества, обречено рухнул в разворошенную кипу бумаг. Ридрих точно ничего не подпишет… Ну, и ладно! Нужно просто подгадать момент, когда его не будет дома, а подпись и подделать можно! Я растянула губы в невинной улыбке. — Я отправлю вам весточку, когда буду готова принять помощника. Мы с братом обязательно тщательно рассмотрим ваше предложение. — Надеюсь на наше сотрудничества, — женщина протянула мне руку, чтобы скрепить сделку, и я незамедлительно ее пожала. Личные деньги никогда не помешают! И даже если настроение Ридриха не переменится, я смогу сбежать. Как говорится, на бога надейся, но и сам не плошай. Я верю в то, что милая младшая сестренка сможет завоевать сердечко Ридриха, но иметь энную сумму денег для побега (на крайний случай, разумеется) лишним не будет. Из бутика я выходила уже совершенно другим человеком. Никто из прохожих на улице не смел даже косого взгляда в мою сторону бросить. По мне сразу было очевидно, что я принадлежала к знатному роду, и шутки со мной были плохи. Хотя будь у меня личная горничная, все было бы еще выразительнее. На экипаже с гербом эрцгерцога я добралась до дома печати, заплатила им за размещение объявления о найме слуг, хотя и встретилась с удивленным, но все же уважительным взглядом служащего. На его невысказанный вопрос я лишь повела плечом. Оправдаться, если честно, очень хотелось. Слова вроде: «Я ведь дочь эрцгерцога, поэтому с самого детства меня приучают вести дела», уже почти сорвались с языка. Но… По сути, с моим титулом я не обязана была отчитывать ни перед кем, кроме брата, отца и императорской семьи. А все остальные могли идти со своими вопросами по длинному пешему маршруту. Дела мои были по большей части сделаны. Напоследок я попросила кучера завести меня на рынок, там я ухватила килограмм клубники для пирожных, которые собиралась испечь Ридриху, и после этого мы отправились домой. На протяжении всего пути я не переставала любоваться своим отражением в зеркале. Все же я была чудо, как хороша. Вот еще поднаберу килограмма три-четыре, у меня появятся щечки, и тогда… Я, наверное, сама от себя не отлипну. Я как раз поправляла свой бант, когда дверца неожиданна распахнулась и с грохотом ударилась о карету. Сердце пропустило удар, я замерла, а внутрь ворвался порывистый ветер, разметавший мои волосы. Это еще что такое?! Неужели опять проделки «сказочных тварей»?! — Тормози! — крикнула я кучеру. Заржали кони, послышался скрип колес, а меня по инерции отбросило на противоположные сидения. Я зашипела, ударившись коленками об пол. — Сейра Азалия, в чем дело? — окликнул меня кучер. А я бы и сама очень хотела узнать ответ на этот вопрос, если уж говорить откровенно. Поднявшись, я почувствовала, как ноют ноги и, подобрав подол платья, я с неудовольствием отметила царапины на коленях. Но хотя бы мой наряд цел. Я огляделась вокруг, проверяя не появились ли еще какие-то «знаки», но их не последовало. А значит, нужно было выходить из кареты и проверять, из-за чего был устроен весь переполох. Спрыгнув на землю, я в очередной раз осмотрелась. Мы были посреди небольшого леса, через который вела узкая дорога в одну полосу. Кроны деревьев затмевали небо, а солнечные лучи едва-едва пробивались сквозь прогалы меж листьев. В дали звучало пение птиц, слышался шум листвы. Иными словами картина: «Ничего не предвещало беды». — Я пойду осмотрюсь, не ходи за мной, — приказала я кучеру и, со вздохом подобрав юбки, сошла с проторенной дороги и направилась в чащу леса. Мужчина, к слову, даже не стал мне возражать. Его похоже тоже придется сменить. Ведь какой нормальный человек отпустит ребенка одного в лес без сопровождения? Правильно, никакой. А этот отпустил. Не удивлюсь, если на самом деле он заодно с шайкой из повара, горничной и леи Ганно. Под моими новенькими туфельками трещали ветки. Нет-нет, а каблучок утопал в рыхлой почве, и мне то и дело приходилось отводить низко растущие ветки деревьев, чтобы они не поцарапали лицо. Очень скоро разум задал мне логичный вопрос: «На кой ляд мы вообще куда-то идем?». И к своему удивлению, я не смогла найти вообще никакого объяснения, а потому остановилась. По сути это был какой-то странный порыв - пойти в лес. Зачем, почему, куда - непонятно. Я уже хотела было повернуть назад, но внезапно ветка надо мной зашумела, а затем чуть ли не мне на голову свалилась шишка, следом еще одна, но чуть подальше, затем еще и еще. И вскоре передо мной уже была самая настоящая тропинка из еловых шишек. Разум тут же поджал лапки и снял вопрос с повестки дня, а я, преисполненная дурных предчувствий, зашагала по своей «еловой» дорожке. Надеюсь, тут не водятся никакие звери… Или змеи… От этой мысли у меня мурашки побежали по коже, а желание подобрать юбки и с криками побежать назад к карете возросло троекратно. Вскоре начало темнеть, а шишки все продолжали падать. Во мне уже ощутимо бурлила тревога, и я, не переставая, поднимала глаза к небу и с беспокойством отмечала, как небо сначала наливается алым, а затем становится все мрачнее и мрачнее. И мне бы плюнуть на все и вернуться назад, но… Во-первых, я ушла уже слишком далеко, и на обратный путь потрачу еще столько же времени, а во-вторых, интересно же, куда меня все-таки вели! Беспокоило еще и то, что я была в белом платье. Посреди леса. Иными словами, была настолько заметной, насколько это вообще возможно! Хоть бы тут не водились разбойники, хоть бы тут не водились разбойники, хоть бы… Уже изрядно уставшая, я приподняла очередную низко висящую ветку и к своему удивлению шагнула на поляну перед высоким каменистым холмом. На его вершине стоял огромный булыжник, на котором были начерчены какие-то письмена, а рядом спускался ручеек, который водопадом срывался вниз и скапливался маленьким озерцом на поляне. В воде отразились показавшаяся на небе луна и россыпь звезд, и все вокруг наполнилось волшебством и чудом. У меня по коже побежали мурашки, а сердце в груди замерло, затаилось, предчувствуя нечто, что вот-вот должно было свершиться. Дерево справа от меня зашумело, и я тут же повернулась в его сторону и увидела, как одна за другой кроны начинают шевелиться, словно кто-то невидимый скачет с ветки на ветку, оббегая поляну по кругу. Завороженная я наблюдала за этим, отмечая, что с каждым новым кругом скорость незримого существа все нарастает и нарастает, и вот над поляной поднимается маленький ураган, который закручивает верхушки деревьев. С веток сорвались листья, их бросило в воздух и закрутило в воронку прямо над моей головой. На моих глазах происходило чудо, и у меня отвисла челюсть, а все до единой мысли покинули мою голову. Я просто зачарованно наблюдала, как постепенно уменьшающийся ураганчик спускается все ниже и ниже. И следуя своему внутреннему порыву, я протянула руку и ощутила легчайшее прикосновение ветерка к пальцам, а затем… На меня нашел порыв теплого ветра, волосы и подол белоснежного платья затрепетали, и вдруг на несколько коротких мгновений мир замер. И на эти считанные секунды мне открылась совершенно иная картина. Поляна преобразилась до неузнаваемости. Вся она наполнилась светом и жизнью, вокруг меня были миллиарды светящихся пылинок, каждая из которых - я знала это совершенно точно - была живой. Меня наполнили сотни голосов, тысячи взглядов. Это могло бы напугать или вызвать желание зажать уши руками, но для меня это звучала как божественная музыка, которую хотелось слушать снова и снова. И в этом хоре голосов, сплетающихся в красивейшую мелодию, я отчетливо могла разобрать один: «Хозяйка, ты, наконец, здесь». Дыхание словно выбило из моих легких, а сердце наполнилось необъяснимыми тоской и радостью. «Я здесь», — ответила я мысленно. А затем меня вдруг ослепила вспышка голубого света, налетел новый порыв ветра сбивший меня с ног. «Свершилось! Свершилось!» — пели голоса, а я ощущала, как мое тело переполняет необъяснимое ощущение. — Хозяйка! Хозяйка-а-а-а! — звал меня откуда-то издалека голос. «Какая еще хозяйка?» — хотела спросить я, но сознание ускользало от меня. Я чувствовала беспорядочные прохладные прикосновения к своему телу, словно на меня то тут, то там брызгали водой, но и эти ощущения стали теряться. Перед глазами замаячила темнота, и я рухнула в нее, будто прыгнув с обрыва. Вот, и прогулялась в лес, называется… ________________________ Спасибо за ваши лайки :)
ГЛАВА IX
— Я бы ни за что себе это не простил, если бы пропустил подобное зрелище… — послышался знакомый голос, который - если память мне не изменяет - принадлежал кронпринцу Регори. — Зачем ты увязался за мной, напомни? — раздраженно произнес Ридрих. Так. Все было, как в тумане. И хоть убей, но я не могла вспомнить, как так получилось, что я находилась в одном пространстве с двумя самыми обалденными героями моей любимой книги. — Ты весь вечер места себе не находил, а потом подорвался, как ошпаренный, не сказав ни слова и даже призвал своего демона, — со смешком отозвался кронпринц. — Если снег выпадает посреди жаркого лета, такое просто нельзя оставлять без внимания. Нужно же мне было узнать, что так встревожило моего верного поданного. Я вдруг почувствовала сильный толчок, от которого все мое тело подпрыгнуло, но тут же ощутила, как на мою спину легла прохладна рука, которая мягко придержала меня и удержала от падения, в это же время послышалось: — Ровнее! И следом виноватый грубый голос ответил: — Простите, хозяин… — Чудеса… — удивлялся кронпринц. — Серьезно, заплати мне кто-то миллион золотых, я бы все равно не поверил в это, если бы не увидел своими глазами. — Раздражаешь. Помолчи или будешь добираться до города пешком. — Ты даже не отрицаешь… — пробормотал себе под нос Регори, явно давя улыбку. Но тем не менее, в карете - а кажется, были мы именно в ней - действительно наступила тишина, в которой я прислушивалась к скрипу колес, удару копыт по грунту и пыталась сложить в голове два и два. Я ездила в город. Купила волшебное платье. Поехала домой. А потом… В голове была мутная завеса, которую я с трудом отодвинула и вспомнила, что стала свидетельницей до мурашек странного действа, после которого я потеряла сознание. И кажется, возможно… Нет, определенно, все именно так и было… То есть, получается, Ридрих отправился на мои поиски, нашел в лесу, принес в карету и сейчас мы ехали домой. Ну, либо он вез меня на какое-нибудь жертвоприношение, чтобы больше проблем не доставляла… М-да, с этими злодеями никогда нельзя быть ни в чем уверенной. А потом я и вовсе поняла, что моя голова все это время лежала на коленях брата. Это что же такое делается?! В груди запузырилось странное чувство, теплом раскатившееся по всем конечностям и заставившее кончики пальцев приятно зазудеть, а все тепло - наполниться энергией. На губы предательски полезла улыбка, которую я тем не менее подавила, чтобы не выдать то, что я пришла в себя. — Вставай, — холодно сказал Ридрих, от которого, конечно же, не укрылось то, что я очнулась. Но так легко сдаваться я не собиралась. Моргнув, я встретилась со взглядом черных глаз и кинулась к нему с объятьями. Обвив маленькие ручки вокруг его шеи, я прижалась к нему всем своим тельцем и прошептала: — Братик, я так испугалась! Я так рада, что ты нашел меня! — Отцепись от меня, — произнес он раздраженно. Но не оттолкнул! А это уже можно было считать победой. Конечно, я знала, что Ридрих, воспитанный в семье Абенаж, просто не смог бы обнять меня, по крайней мере при посторонних, по крайней мере сейчас. Но то, что он не отбросил меня на противоположный край кареты - хотя мог бы - было достижением. — Нет! — давя улыбку, я вцепилась в него еще крепче. — Не хочу отпускать. С тобой мне не страшно! — Одумайтесь, юная сейра! — прыснул со смеху на своем месте кронпринц. — Это ли нужно говорить одному из самых опасных людей империи! Так! А, ну-ка, не порть мне тут представление! Сам бы попробовал втереться в доверие к главному злодею, посмотрела бы я на тебя! Обхватив Ридриха еще крепче, практически душа, я тихо пробормотала: — Братик, спасибо. Я очень тебя люблю. Ты злишься на меня? — Такая очаровательная малышка, — посмеиваясь, продолжил Регори. — Ридрих, она мне нравится. Азалия, станешь моей сестренкой? Внезапно карета остановилась. В голове тут же мелькнула мысль: «Ну, все, допрыгалась!». Ой, вышвырнут меня сейчас прямо посреди не-знаю-чего и хрен я потом до дома доберусь, меня съедят какие-нибудь волки, и вот так и закончится эта история. — Б-братик! — испуганно пролепетала я, костеря себя мысленно на все лады. Поспокойнее все же себя как-то вести нужно было! Ну, нашел он меня в лесу, ну, положил на колени - это еще не о чем не говорит. — Выходи, — услышала я приказ и вцепилась в юношу только сильнее. А, вот нет уж! Дудки! Никуда я не пойду! Хочешь меня отцепить - попробуй! — Ты серьезно? — переспросил удивленно Регори. — Да, брось. Я же просто… — Сейчас же, — холодно сказал брат. Я затаилась. Да, нет… Ну, не может же быть… — Перестань, ночь на дворе. Мы посреди леса, как я по-твоему должен… — Мне все равно. Я говорил тебе помолчать. Выходи, — безразлично бросил Ридрих. Со стороны кронпринца раздалось раздраженное сопение, но тем не менее карета скрипнула, когда он поднялся, а затем я услышала, как он спрыгнул на землю. — Я вообще-то будущий император! Одумайся! — со смешком крикнул Регори. — Я знаю, — все также же холодно отозвался брат, дверь захлопнулась, и мы тронулись. Я была мягко говоря в шоке. Нет, я помнила, что у Регори и Ридриха были весьма специфичные отношения. И я также помнила, что для брата ничего не стоило того же самого императора послать куда подальше. Но стать этому свидетельницей было неожиданно. А еще более неожиданно было то, что из кареты выставили кронпринца, а не меня! Вот, уж точно неожиданный поворот сюжета! Поняв, что опасность миновала, я тут же отцепилась от Ридриха и, как послушная девочка, слезла с его колен и взобралась на противоположное сидение. Глаза почему-то поднять было неловко. Но все же, пересилив себя, я бросила осторожный взгляд в сторону юноши, который смотрел в окно, и тихо поинтересовалась: — Ты сильно злишься на меня? — Я не злюсь, — отрезал он, сжав челюсти. Ага, как же… Не злится он… — Братик, прости, что я была такой безрассудной, просто… — боженька, что же придумать-то… — Я читала в одной книжке, что в лесу живут феи! И мне показалось, что я услышала их пение и пошла проверить, но потом заблудилась и… — головой я понимала, что несла полную околесицу, с другой стороны, это была почти правда. Никакой разумной причины отправиться в лес у меня не было. И пение я действительно слышала. — Я не хотела заставлять тебя нервничать или причинять неудобства… Ты… — Ты должна запомнить несколько правил, — перебил он меня и медленно перевел на меня взгляд. В глубине его черных глаз было сложно прочитать, какие мысли или чувства обуревали его. Однако я отчетливо заметила разницу с нашей первой встречи. Тогда он не смотрел, а словно резал меня кинжалом. Сейчас его взгляд был… Нет, не мягче, но… Он просто был другим. — Ты не должна покидать дом без сопровождения. До наступления темноты ты должна возвращаться. И если ты еще раз поступишь так безрассудно, я запру тебя в одной из клеток в
кормушке. От его тона у меня мурашки побежали по коже. Тем не менее, я тут же выдала: — Поняла, братик! И только потом решила обдумать, что же именно он мне сказал. И как бы я не крутила его слова, напрашивался только один вывод - он волновался за меня! Ридрих снова отвернулся и уставился в окно, и я снова бросила на него украдкой взгляд. Помешкавшись немного, я плюнула на все свои сомнения и поинтересовалась: — Братик, но все слуги наказаны, а новые еще не нашлись. Кто должен меня сопровождать? Мне тут же достался колкий взгляд. — Ты Азалия Абенаж. Тебя не могут сопровождать обычные слуги. Так. Отлично. И что это значит? Разговор оставил меня в легком недоумении, но откуда-то из глубины пришло одно очень простое и приятное осознание: «Он разберется». Прекрасное ощущение. Вот бы испытывать его почаще. Я на некоторое время замолчала, но потом решила, что нечасто выпадает возможность вот так вот остаться с ним наедине, а потому решила воспользоваться ей по максимуму: — Ридрих, тебе понравилось наказание, которое я выбрала для слуг? Он промолчал, словно не услышал меня. Но меня это в общем-то не остановило. — Я читала в одной книге, что если человек самостоятельно пытается найти и проговаривает вслух, в чем был не прав, то он начинает сильнее раскаиваться и испытывать чувство вины. Брат закинул ногу на ногу, и на его губах показалась кривая усмешка. — Слишком мягко. Мягко? Да, ты просто не понял всю гениальность моей задумки! — Они будут жить в вечном унижении, питаться помоями, а еще до конца дней своих будут расплачиваться с нашей семьей. Лет через десять проценты с их долга будут настолько большими, что это позволит нам формально поработить их. У них не будет права распоряжаться собственной жизнью. Мы сможем сделать с ними все, что захотим. Хоть отправить на корм, хоть на рудники, хоть убить, — ответила я ему и не забыла в конце невинно улыбнуться. В конце концов, я же такая очаровательная. Ридрих посмотрел на меня, и на глубине его черных глаз вспыхнуло что-то такое… Что-то отдаленно напоминающее удовлетворение. А усмешка его стала шире. Точно я тогда подметила, у брата совершенно странные и искаженные понятия о «милоте». — Неплохо, — в конце концов выдал он, и я просияла. — Правда? Я так рада, что тебе понравилось! Кстати, Ридрих, как тебе мое новое платье? Красивое, да? — Не задавай глупых вопросов. Раздражаешь, — тут же включил он старую пластинку и отвернулся. Я закатила глаза. Язык у него что ли отсохнет, если он скажет мне, что миленько выгляжу? Тем более, это правда. Ну, ничего! Впереди еще десять лет совместной жизни. Научим! — Братик, у тебя будет время завтра? Ты ведь помнишь про наше чаепитие? И вновь молчание мне стало ответом. Начиная потихоньку закипать внутри, я тем не менее выдала улыбку и продолжила: — Я испеку печенье, а еще клубничный десерт. Попробуем его вместе? Завтра в три часа дня, хорошо? — Отстань, — отрезал он. Кажется, у него был определенный лимит общения, который на сегодня он уже израсходовал. Или - что важно - делал вид, что израсходовал. — Хорошо, Ридрих. Но мне так хотелось бы, чтобы ты завтра пришел. Постарайся, ладно? — тихо попросила я, и на этой эффектной ноте тоже отвернулась к окну. *** Что не утро, то приключение. Я с визгом подскочила на кровати, когда почувствовала, как на меня внезапно вылили, наверное, целый стакан ледяной воды. Злющая, с дергающимся взглядом, я зверем оглядела комнату, готовая голыми руками свернуть шею лее Ганно, которая мало того, что не стояла на коленях перед дворцом, вымаливая прощение, так еще и водой меня обливала! Это уже, простите, наглость! Где моя плеть?! Однако вместо того, чтобы увидеть сморщившееся, будто от съеденного лимона, лицо гувернантки, перед моими глазами замельтешил неопознанный голубоватый огонек. Вся моя злость тут же испарилась, уступая месту чистейшему шоку. По мне верблюдами забегали мурашки, плюясь выступающим на коже ледяным потом. А мои глаза заболели от того, насколько сильно я их вытаращила. Челюсть… Про челюсть уже и говорить неприлично, настолько далеко она сбежала. Зато разум был спокоен. Или точнее как… Он просто вышел из чата. Помахал белым флагом, крикнул: «Сдаюсь», и свалил, будто его и не было. И вот в таком бодром состоянии я без единой мысли в голове наблюдала за тем, как энергичный голубоватый комочек носится по всей комнате: от потолка к полу, от пола к двери, от двери к шторам и обратно. Он был настолько юрким, что совершенно не представлялось возможным рассмотреть его внимательнее. И по всей видимости останавливаться он не собирался. Так. Я сплю. Такое изящное и красивое
оправдание происходящему безобразию внезапно пришло в мою голову и расставило все по своим местам. Да-да… В книжном фэнтези-мире всякое может случиться, но у всего должны быть, знаете ли, пределы. Поэтому я рухнула назад на постель и тут же снова подскочила, потому что мокрая простынь ненавязчиво подтвердила, что все было более, чем реально. Ладно. Так. Допустим. Давайте рассуждать логически. Опустим пока детали появления этого неопознанного объекта в моей комнате. Сейчас у нас другая задача - остановить его и понять, что это такое. Я пошарила в поисках подушки, уцепилась за нее покрепче, прицелилась, а потом как швырнула ее в огонек! Попала! Только вот подушка прошла насквозь, зато комочек замер, замерцал, а потом рванул прямо ко мне. Господи-ты-боже-мой! Действуя на чистом инстинкте самосохранения, я подорвалась с кровати и с криком рванула прямо к двери. И когда до спасительной ручки оставались какие-то жалкие миллиметры голубоватый огонек вдруг возник прямо напротив моего лица. Я застыла. Сердце заколотилось в груди. Разум по стеночке стал возвращаться обратно. А комочек… Вспыхнул, затрясся, а затем… Открыл глаза. Да-да. На меня смотрели очаровательные круглые голубые глазки с любопытством во взгляде. Чуть ниже обрисовался ротик, а округлое тельце немного вытянулось, и у этого комочка появился хвост как у джина из сказки. Существо покрутилось на месте, надуло щеки, поднатужилось и чуть пониже ротика обрисовались две очаровательные маленькие ручки, а на голове показался милый хохолок. И теперь уже видимо приняв свою окончательную форму, этот малыш улыбнулся и, заворковав, стал крутиться вокруг меня. — Хозяйка! — услышала я радостный журчащий ручейком голосок. Я моргнула. Разум подсобрался, соединил все кусочки пазла, и картинка сошлась. Ощущая, как мурашки бегут по моей спине я обернулась к малышу, встретила его смеющийся взгляд и выдала: — Ты тот ветерок с лесной поляны. Малыш улыбнулся шире, подлетел ко мне поближе и потерся об мою щеку, тут же оставив на ней влажный след. — Я не ветерок! Я воздушный дух, хозяйка! — отозвался он, и видимо пребывая в полном восторге от самого себя снова закрутился вокруг меня. Я вытерла мокрую щеку ладошкой и всмотрелась в своего подопечного. — Если ты воздушный, почему ты такой мокрый? Малыш застыл, очаровательно наклонился в сторону, раздумывая над моим вопросом, а затем замерцал, словно расстроившись от того, что не мог найти ответ. — Не знаю. Хозяйка, это ты предала мне такую форму. Так. Я почувствовала, как начинает покалывать в висках, и прижала пальцы к голове. Слишком много информации для раннего утра. Я еще даже не позавтракала. А на голодный желудок мыслительные процессы не совершались. И только я подумала о том, что стоит одеться и спуститься вниз, а о наличии у себя духа подумать позже, как раздался стук в дверь, а затем незнакомый женский голос вежливо проговорил: — Сейра Абенаж, вы уже проснулись? Я слышала крики. У вас все в порядке? Я могу зайти? Мои глаза полезли на лоб. Если кто-нибудь увидит у меня духа будут вопросы. Будет очень много вопросов! Малыш же, ни о чем не подозревая, беззаботно крутился рядом. И как это у него хватило вчера мозгов не появиться перед Ридрихом? А может… Он появился, и брат уже обо всем знает?! Я схватилась за голову. — Спрячься, — шепнула я духу. — Сейчас же! Я побоялась, что он меня просто не послушает, но малыш подлетел ко мне, ласково потерся о мою щеку и… Пропал. Убрав от лица волосы, я вытерла вспотевшие от нервов ладошки о свою новенькую ночную рубашку и, вернувшись к кровати, крикнула: — Войдите. Тут же дверь открылась и в комнату вошла полноватая женщины средних лет. Она была одета в форму слуг дворца Абенаж, на лице ее цвела добродушная улыбка, а серо-синие глаза буквально лучились добротой. Я прищурилась. Что-то не припоминала я у нас во дворце такую горничную. Однако еще до того, как открыла рот и приказала ей представиться, женщина уже склонилась в низком поклоне и проговорила: — Доброго утра, сейра Азалия. Меня зовут лея Кайд, но вы можете звать меня просто Несси. Меня прислал его высочество кронпринц из императорского дворца для того, чтобы служить юной сейре. Я помогу вам с набором остальных слуг и управлением дворцом. Слишком много новостей на голодный желудок. — Вас прислал кронпринц Регори, или Ридрих попросил кронпринца прислать вас? — решила я уточнить принципиально важный момент. На что женщина лишь улыбнулась. — Не могу вам ответить. Мне лишь поступил приказ, который я поспешила исполнить. Да, вряд ли она знает. С другой стороны, зная отношения Регори и брата, первый не посмел бы ничего сделать в нашем доме без позволения Ридриха. Я снова осмотрела женщину с ног до головы, отметила пару седых прядей в ее темно-коричневых волосах. — И вы не против? — спросила я, встречая ее взгляд. — Служить в императорском дворце намного престижнее, чем во дворце Абенаж, тем более здесь даже не резиденция эрцгерцога. — Вы очень умны для столь юного возраста, — по-доброму засмеялась женщина. — Пожалуй, любой другой на моем месте был бы не рад. Но я родом из этих мест и только рада вернуться и встретиться со своей семьей. — И вас не смущает, что вы будете служить роду Абенаж, отмеченному самим дьяволом? — подалась я вперед, и пытаясь выцепить на ее лице хотя бы толику страха и неуверенности. Но женщина стоически выдержала мой взгляд и лишь спросила в ответ: — А мне здесь угрожает опасность? — Нет, если вы будете хорошо исполнять свои обязанности и с уважением относиться ко мне и к моему брату, — проговорила я. — Вот и ответ на ваш вопрос, — кивнула она. — Чего мне бояться, если я в безопасности? Говорила горничная вроде бы искренне, и мне очень хотелось ей верить. Лея Кайд понравилась мне с первого взгляда. Веяло от нее чем-то хорошим, и пахло теплым молоком и свежеиспеченным хлебом. — Хорошо, — кивнула, наконец, я. — Помогите мне одеться. Женщина скрыла улыбку и кивнула: — Вы такая серьезная юная сейра. Не ожидала. А-то! Окажешься в моей шкуре и не так запоешь! С помощью Нессы я переоделась в одно из своих новых платьев и в ее сопровождении отправилась вниз, но и там сюрпризы не кончились. У подножья лестницы на первом этаже меня ждало два человека. Первой была высокая и крепкая женщина с короткой стрижкой и в военной форме. Ее огрубевшая от многочисленных тренировок рука лежала на эфесе меча, а взгляд был устремлен прямо перед собой. Однако стоило ей увидеть меня, как она тут припала на одно колено и склонила голову: — Приветствую юную сейру Абенаж. Очень хотелось выдать удивленное: «Здрасте», но вместо этого я моргнула и перевела взгляд на второго человека. Им был пожилой сухенький мужчина в хорошем и качественном камзоле. Он держал руки за спиной и с улыбкой наблюдал за моей реакцией. — Для меня честь встретиться с юной сейрой Абенаж, — произнес мужчина. И ему: «Здрасте». Тем не менее я собралась и произнесла: — А вы, простите, кто? — Я командир первого отряда имперских рыцарей, рэса Бриенн. Отныне я буду сопровождать юную сейру везде, куда бы она не пошла, — отрапортовала женщина, все еще не поднимаясь. Так. Ладно. Я молча перевела взгляд на мужчин и тот с поклоном ответил: — Мое имя лей Томак. Я являюсь признанным учителем этикета во всей империи. Отныне я буду давать вам частные уроки. Та-а-а-ак. И эта картинка стала, наконец, складываться, а вместе с ней - на лице появляться искренняя улыбка. Ридрих! Он позаботился о том, чтобы найти для меня телохранительницу, а также запомнил мою просьбу об учителе этикета и прислал его ко мне. Быть может он для этого вчера и встречался с кронпринцем, хотя так далеко я бы загадывать не стала. — Что ж, рада вас видеть. Отныне полагаюсь на вас, — ответила я им, и лей Томак вновь поклонился. — Рэса Бриенн, прошу поднимитесь. Должны ли мы провести какую-то церемонию? — уточнила я на всякий случай. А то мало ли… Вдруг она от меня посвящения в рыцари ждет, или чего-то более романтичного вроде дарения цветка или ленты… В книге о таком ничего не говорилось. Женщина встала и вновь уместив ладонь на эфесе, качнула головой: — Вашего согласия быть под моей опекой достаточно, сейра Абенаж. Отлично! А теперь я могу уже, наконец, поесть?! И хотя все формальности были вроде бы решены, никто никуда не уходил, а как будто бы ожидали от меня чего-то. Я на мгновение замешкалась, а потом плюнула и молча стала спускаться с лестнице. Но вся делегация направилась за мной в столовую, что мягко говоря, нервировало. Я остановилась. Допустим, горничная шла следом, чтобы помочь с завтраком. Телохранительница должна за мной присматривать. Но репетитор-то мне с самого утра для чего?! Обернувшись, я произнесла: — Лей Томак, давайте проведем наше первое занятие после завтрака. Он тут же кивнул, извинился и с поклоном ушел. Я же едва удержала себя от того, чтобы не почесать затылок. Какой это оказывается геморрой - людьми управлять!
ГЛАВА X
Все было идеально. На столе располагался белоснежный пузатый чайничек с любимым чаем Ридриха, который доставляли из северных высокогорных районов империи, стояли две вазочки с ореховым печением и клубничными пирожными, которые я самолично испекла для брата. В ожидании застыли две пустых чашки на фарфоровых блюдцах. В нескольких метрах неподвижно стояла телохранительница и следила за тем, чтобы никакая муха мимо нее не проскочила и не обидела хозяйку, то бишь меня. А издалека доносился плач и всхлипы наказанных слуг. В общем, атмосфера была вполне располагающей к проведению совместно досуга брата и сестры. Проблема была лишь в одном. Доходил уже четвертый час дня, а от Ридриха не было ни слуху ни духу. Первые минут десять я относилась к этому весьма спокойно. В конце концов братец был человеком занятым и готовился к тому, чтобы свергнуть отца и занять место эрцгерцога. Тут, пожалуй, не до прихода на чаепитие с сестрой минута в минуту. С другой стороны, Ридрих был до безумия пунктуальным. В романе даже говорилось, что если он опоздал хоть на минуту, то его можно было уже и не ждать. Иными словами, он либо приходил вовремя, либо и вовсе не приходил. Но я все равно дала ему небольшую поблажку. Ну, не мог же он в самом деле проигнорировать приглашение своей милой сестренки? За первой поблажкой пошла вторая, за второй третья, которая плавно вылилась в мой раздраженный пинок, доставшийся стулу Ридриха. Где его черти носят?! Обойдя по кругу выставленный в саду стол с двумя стульями, я забралась назад на свое сидение и раздраженно забарабанила пальцами по столу. — Что ты за человек-то такой? Не мог хотя бы предупредить, что не придешь? И что мне делать? А если я уйду, а ты потом явишься? Ты ведь потом от меня мокрого места не оставишь! У-у-у… — бурчала я себе под нос, голодным взглядом поглядывая на печеньки. Внезапно перед глазам мелькнула уже знакомая голубоватая вспышка, и послышался звонкий переливающийся голосок: — Хозяйка! Поперхнувшись слюной от неожиданности, я схватила чашку и, намеренно закашлявшись, попыталась поймать неугомонного духа. Тот на удивление мой маневр понял и послушно перетек в посуду, растекшись там небольшой лужицей. Более того, кажется, ему там весьма и весьма понравилось. Из чашки на меня смотрели абсолютно счастливые голубые глаза. Я же судорожно обернулась к телохранительнице и с неловким смешком выдала: — Тут такие мухи… Женщина тут же сжала рукоять меча и, нахмурив брови, огляделась: — Мне разобраться с ними? С кем? С мухами?! Ты что им крылышки будешь отрывать? Чуть меньше серьезность, пожалуйста… — Нет-нет, стой себе спокойно… — буркнула я себе под нос. Кажется, духа она не заметила, и на том спасибо… — Хозяйка, меня никто не может увидеть и услышать, кроме вас, — неожиданно поделился со мной критично важной информацией малыш, довольно улыбаясь в своей чашке. И зачем я тогда тут комедию ломаю?! — А чего ты сразу не сказал? — шепнула я ему, страшно расширив глаза, дабы показать свое недовольство. — Думал, вы знаете, — невинно ответил он мне. И даже возразить нечего. Я завозилась на своем месте, подвинула чашку с маленьким духом так, чтобы ее было не видно со стороны моей телохранительницы и тихо спросила: — А имя у тебя есть? — Нет. Но хозяйка может мне его дать! — тут же взбудоражился малыш и высунулся из чашки, держась крохотными пальчиками за край. — Дадите?! В голове тут же щелкнуло от осознания, и я улыбнулась. — Дам, если ты мне кое-то расскажешь. Малыш тут же с готовностью кивнул и, выпорхнув из чашки, стал безудержно кружиться вокруг меня. Видимо, перспектива получения имени взбудоражила его настолько, что он просто не мог сдержать радость внутри себя. Его аж распирало. Милашка. Я невольно засмеялась и, подождав, пока он немного угомониться спросила: — Все те безобразия в последние дни ты устраивал? Дух перевернулся вверх тормашками и удивленно воззрился на меня: — Безобразия? Я не безобразничал. Я помогал хозяйке и вел ее к себе. Ага, очевидно понятия о том, что такое хорошо, а что такое плохо у духов весьма и весьма размытые. А еще получается, что обвинения Юлины в школе по сути были верными. Кажется, мой маленький дух решил за меня вступиться, а потому пошутил над девочкой и задрал ее юбки, чтобы не повадно было. — Мне приятна твоя помощь, — начала я, и малыш тут же радостно замерцал, буквально раздуваясь от гордости. Мне аж неловко стало предложение договаривать, однако проговорить это было нужно. — Но больше без моего разрешения ты ничего не делаешь. Глаза духа тут же стали огромными, и он уставился на меня, оскорбленный в лучших чувствах. Зрелище это было до покалывания в сердце трогательным, но я осталась тверда в своем убеждении. Ведь это мне в итоге было нести ответственность за его действия. — Мы друг друга поняли? — надавила я. Малыш как-то погрустнел, но тем не менее кивнул и удрученно протянул мне лапку, будто желая скрепить нашу договоренность. От этой картины мое сердце окончательно разбилось, а измеритель милоты сломался от передоза. Я осторожно дотронулась пальчиком до его лапки, и между нами проскочила вспышка. Ого, то есть все даже вот так серьезно? — Хорошо. А теперь давай выберем тебе имя, — решила я немного подбодрить малыша. Он тут же заулыбался, уже забыв про свою печаль, и вновь закружился вокруг меня. — Как насчет… — я задумалась. — Шу? Дух замер рядом со мной, наклонился сначала в правую сторону, потом - в левую, будто раздумывая, а затем счастливо вспыхнул и потерся об мою щеку. Я засмеялась и пощекотала его животик, отчего он аж заурчал. Что за милота-то, господи? Совершенно довольный Шу вернулся в свою чашку и, устроившись там поудобнее, затих. Я же подперла щеку кулаком и задумчиво спросила: — Почему только я тебя вижу? И почему ты вообще явился ко мне? Малыш приоткрыл глазик и выдал: — Потому что ты хозяйка! Очень информативно. Я со вздохом снова почесала духу животик, и тот прикрыв глаза, видимо, задремал. Я же наметила себе очередной поход в библиотеку за исследованием на тему: «Что такое духи, и с чем их едят?». Было у меня, конечно, подозрение, что эта способность досталась Азалии от отца. И даже было разумное объяснение, почему в книге это не упоминалось - потому что девочка банально не дожила до того дня, когда Шу проявился в этот мир. Я положила голову на сгиб локтя и прикрыла глаза. Интересно, как все было бы, не подслушай Азалия однажды разговор Ридриха и Малькута и не узнай об истинном имени демона? Вероятно, брату тогда не было бы до нее никакого дела, как и раньше. И тогда она выжила бы, получила своего духа, а спустя десять лет встретилась бы с настоящим отцом. И останься Азалия жива, тот бы не стал помогать главному герою и не объединился бы с ним в борьбе против Ридриха. И тогда… Мысли стали путаться. И я сама не заметила, как задремала. Я проснулась от неприятного ощущения холода. Прохладный ночной воздух забирался под легкое платье и бежал мурашками по коже. Я моргнула и поежилась. Неужели я уснула и проспала до самого вечера? Из груди вырвался вздох. Как я и думала, Ридрих не пришел. Видимо, в книге все же писали правильно - либо не опаздывает, либо не приходит. Это было ожидаемо. Но в груди все равно почему-то засвербело. Хотя чего это я? То что он меня не убил за прошедшую неделю, уже можно было считать подарком небес! Это правда, но… Но тогда зачем приехал ко мне в школу? Вытащил на руках из
кормушки? Подарил плеть? Помог разобраться со слугами? Сорвался за мной в лес? Уложил себе на колени? А затем нанял телохранителя и репетитора? Неужели все это не говорило о том, что он немного оттаял? Видимо, не говорило… Ладно. Сейчас немного погрустим, а потом как подберемся и вновь будем очаровательной младшей сестренкой, готовой завоевать сердце холодного брата. Наверное, ему просто нужно немного больше времени. Как говорится, вода камень точит. Он был всем таким из себя неприступным девятнадцать лет, конечно же, он не мог измениться за неделю. Да… Но от этого радостнее не становилось. Нет. Это просто вечер. Вечером всегда все кажется мрачнее, чем оно есть на самом деле. По сути-то ведь ничего не произошло… Ну, не пришел он… И бог с ним! Мне же печеньки достанутся! Однако вопреки моим мыслям губы почему-то задрожали, а в груди стало тесно. Так! Соберись! Соберись, кому сказала! Спасите… Кажется, пребывание в детском теле сделало меня более эмоциональной… Третий раз за неделю меня кидает в слезы. С другой стороны, раньше я в книжный мир не попадала… Это все стресс. Я поджала губы и всхлипнула, сжимая пальчики в кулачки, а затем внезапно почувствовала, как на меня опускается что-то теплое, а в легкие проник сладко-терпкий запах шафрана с легкой горчинкой. Не ожидала, что у моей телохранительницы будет такой приятный мужской аромат. Я зажмурилась, вытерла щеки и, закутавшись в опущенную мне на плечи одежду, выпрямилась. Рэса Бриенн была совершенно права. Было уже холодно и пора было возвращаться. Да… Но вдруг я услышала, как скрипнул стул напротив и тут же открыла глаза, не веря тому, что увидела. Ридрих с ничего не выражающим лицом сидел на против и пристально смотрел на меня. Он был в одной лишь рубашке, которая трепетала на холодном ветру и обрисовывала его мускулы. Я сглотнула и неуверенно выдохнула: — Б-братик? Он ничего не ответил, оглядел стол с чаем и десертами и вновь посмотрел на меня. — Тебе больше нечего делать, как ждать меня весь день? — спросил юноша резко. От такого внезапного наезда я открыла рот, закрыла, собрала мысли в кучку и выдала: — Но мы ведь хотели выпить чай вместе. Я подумала, что ты задерживаешься. Ридрих странно дернул подбородком и отвернулся. Я тут же уцепилась за эту реакцию, постепенно приходя в себя от шока, что он вообще пришел. — Братик, ты ведь обещал выпить со мной чай, когда я разберусь со слугами. Это была моя награда, и я очень хотела ее получить. Я так рада, что ты все же пришел! Попробуешь печенье, что я приготовила? Правда, чай уже остыл… — я неуверенно замолчала, но тут же нашла решение. — Ничего, я попрошу Несси заварить нов… Но не успела я договорить, как прямо на моих глазах произошло нечто совершенно, черт возьми, невероятное. Ридрих молча потянулся за холодным чайником, налил в фарфоровую кружку чай, а затем взял печенье. Моя челюсть падала куда-то очень-очень-очень низко, пока я наблюдала за тем, как брат подносит к губам остывший и наверняка перестоявшийся чай и делает глоток, даже не поморщившись. Ридрих. Ридрих, который невозможная привереда в еде. Пьет холодны чай, который простоял несколько часов. Что это такое? Затем он откусил небольшой кусочек печенья, прожевал и положил его на салфетку. Я все еще пыталась понять, что это, черт побери, должно означать, когда он вдруг холодно произнес: — Ты должна была уйти сразу же после трех, когда поняла, что я не приду. — Но ты ведь все же пришел… — осторожно заметила я. — И я рада, что все же дождалась тебя. Я всегда буду тебя дожидаться, Ридрих. Неважно, насколько ты опоздаешь или задержишься, я всегда буду тебя ждать. Брат поставил чашку на блюдце и встретил мой взгляд. В глубине его черных глаз творилось что-то непонятное, но безумно завораживающее. — Зачем? — спросил он. — Потому что я люблю тебя! — без раздумий ответила я с улыбкой. Эту фразу я отточила до блеска. По его губам скользнула кривая усмешка. — Ты всего лишь ребенок. От тебя нет никакой пользы… Я едва подавила победную ухмылку. Ведь на мое чаепитие-то ты пришел! Продолжай убеждать себя, в том, что мое очарование не трогает твое сердце. А пока ты пребываешь в раздумьях, я тебе еще немного помогу. — Неправда, Ридрих. Давай заключим сделку, — невинно улыбнулась я, так чтобы на щеках появились ямочки. Он откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу, ничего не отвечая, словно даже не хотел принимать во внимание то, что я собиралась ему сказать. Но я уже поняла, как с ним общаться, а потому продолжила: — Ты пообещаешь не убивать меня и не спрашивать откуда мне стало это известно. И тогда я помогу тебе в том, что ты хочешь больше всего. — Ты не знаешь, чего я хочу, — холодно проговорил он. Я покачала головой. — Я знаю, Ридрих. Ты хочешь узнать, как пройти
таинство, чтобы не сойти с ума. Да, это было основной слабостью Ридриха в сюжете романа. Каждый потомок рода Абенаж должен был пройти таинство, позволяющее ему окончательно овладеть силой демона и стать почти неуязвимым, а без этого его ждало лишь безумие. Секрет таинства передавался из поколения в поколение от отца к сыну. Однако на Терисе идеально выверенная цепочка сломалась. Он невзлюбил Ридриха и отказался передавать ему сокровенное знание. А потому всю книгу наш злодей рыскал в поисках способа не сойти с ума, и это же стало его погибелью. После моих слов юноша прищурил глаза и всмотрелся в мое лицо, но перед тем, как он спросил, я напомнила: — Ты не спрашиваешь, откуда мне это известно. И не убиваешь меня. И через десять лет я открою тебе секрет. На его губах показалась кривая усмешка: — Откуда мне знать, что ты не врешь? Я невинно пожала плечиком. — Я ставлю на кон свою жизнь, братик. Если через десять лет я не скажу тебе, как пройти таинство или солгу, то стану кормом для твоего демона. Он все еще всматривался в меня, ничего не отвечая, и я продолжила: — Ты ничего не теряешь. И я тебе не лгу. Я первой протянула ему открытую ладонь. Усмешка на его губах стала шире, и он сжал мои пальцы. — По рукам, — ответил он, и вдруг кожу на запястье больно зажгло. Я вздрогнула от неожиданности, но крепко сжала зубы, не позволяя себе и пискнуть. Ридрих наблюдал за мной, не отводя взгляда. И когда я рискнула посмотреть, что же стало причиной боли, то к своему удивлению увидела на коже красивый черный узор. — Это знак нашего договора. Полагаюсь на тебя, Азалия, — вкрадчиво произнес Ридрих, прожигая меня взглядом черных глаз. От его тона у меня побежали мурашки, а сердце забилось быстрее. Я сглотнула и выдавила улыбку. — Да, братик! Моей целью было выжить. И теперь с таким контрактом безопасность мне обеспечена. Какая же я все-таки умница, и как я хорошо придумала! Однако я даже не подозревала, чем все в итоге обернется в будущем… И вот так полетели дни...
ГЛАВА XI
Десять лет спустя…
Зазвенел колокольчик на двери, и на меня мгновенно обратились все взгляды. Работницы магазина тут же выстроились в ряд и поспешили склониться в низком поклоне, приветствуя сестру эрцгерцога. Носики покупательниц заинтересованно вытянулись. Подойти первыми они не решались, все же официально я еще не дебютировала, но я буквально могла ощущать желание светских кумушек поднять авторитет своих дочерей за счет дружбы со знатной особой. — Сейра Абенаж! Я так рада вас видеть! Не могу поверить, что это день, наконец… — радостно начала лея Строфорд, появляясь из второго помещения огромного бутика. Но ее перебил вновь звякнувший колокольчик. Немолодое, прорезанное морщинами лицо женщины удивленно вытянулось, когда она увидела нового посетителя, но со свойственным ей профессионализмом она тут же вернула себе самообладание. Однако остальные наблюдатели не обладали столь поразительной стойкостью. В бутике на несколько мгновений повисла просто могильная тишина, что не случалось здесь, наверное, никогда за всю историю существования магазина. Шок присутствующих был практически осязаемым. Он заискрился в воздухе, коснулся мурашками кожи и был тут же беспардонно раздавлен мужским голосом с металлическими нотками: — И ты говоришь, это лучший в столице магазин? Все тут же пришли в движение. Покупательницы чересчур активно заинтересовались платьями на манекенах, сотрудницы разбежались по углам, как муравьишки, внезапно вспомнив о чрезвычайно важном деле, которое они по чистой случайности забыли сделать, и лишь бедная лея Строфорд мужественно осталась стоять на месте и героически принимать на себя весь удар. Я с широкой улыбкой повернулась к брату и, чтобы немного приободрить, поймала его ладонь и ласково сжала. А затем подалась назад, ощутив горьковатый аромат шафрана, и тихо проговорила: — Брось, Ридрих. Я ведь говорила, что тебе не обязательно идти со мной. Мужчины обычно не посещают подобные магазины. Вот и результат. Черные глаза нашли мои, а по губам скользнула едва заметная усмешка, от которой мое сердце на мгновение пропустило удар. — Досточтимый сейр Абенаж, — склонилась в низком поклоне лея Строфорд. — Для нас великая честь принимать вам в нашем магазине. Позвольте проводить вас в персональную примерочную. Не обращая внимания на бросаемые на нас украдкой взгляды, Ридрих молча вышел вперед и направился за явно нервничающей владелицей магазина. Я же едва давила смех. Пожалуй, даже слон в посудной лавке наделал бы меньше шума, чем появление эрцгерцога в женском бутике. Хотя теперь слухи об этом наверняка разлетятся по всей столице, а юные сейры устремятся в подобные бутики, словно тут медом намазано. Брата было очень сложно застать в высшем обществе. Однако стоило ему появиться где-то, вскоре в это место, как мухи на варенье, слетались незамужние девы брачного возраста. Я уверена, что существовал тайный фанатский отряд дам, следящих за его перемещением. Поэтому с делами здесь нужно было разобраться как можно быстрее, а то еще придется от сейр жадных до внимания Ридриха отбиваться. — Прошу, досточтимый сейр Абенаж, располагайтесь. Желаете ли пока выпить чаю? — спросила лея Строфорд, застыв перед удобным диванчиком. Ридрих окинул незаинтересованным взглядом примерочную комнату, ширму, вешалки и опустился на сидение. — Подайте чай и принесите отобранные для дебюта Азалии платья, — приказал он, откидываясь на спинку стула и закидывая ногу на ногу. А бедная немолодая женщина, едва удерживая на месте свою челюсть, бросила на меня испуганный взгляд. Ее понять было можно. Что бы мужчина выбирал для своей сестры платье - это был нонсенс. Но что поделать, кажется, мы создавали прецедент. На ошарашенный взгляд владелицы я лишь пожала плечом, потому что… Ну, а что тут сказать? Я и сама вчера была в шоке, когда Ридрих заявил, что пойдет со мной на финальную примерку. Но ничего, смирилась же. И вам придется. — Конечно, досточтимый сейр. Одно мгновение, — произнесла лея Строфорд, которой можно было выдать медаль за прекрасный контроль над голосом. Затем она низко поклонилась и попятилась к двери. Я задумчиво посмотрела ей вслед. Да, наверное, нельзя людей в ее возрасте так шокировать… Отправить ей, быть может, потом сбор успокаивающих травок? Мы как раз разработали новый состав в северной провинции. — У тебя ведь сегодня еще заседание с военной коллегией? — спросила я, повернувшись к брату. Он кивнул. Ага, значит, терять время зря было нельзя. Обычно я просто дожидалась лею Строфорд, которая помогала мне раздеться. Но я бы не рисковала задерживать Ридриха в этом магазине надолго. Из своей прошлой жизни я помнила, насколько низкая у мужчин терпимость к шоппингу, и проверять пределы Ридриха у меня не было никакого желания. Если он придет на заседание раздраженным, мне же потом выслушивать жалобы от его величества Регори… Как назло сегодня я была в платье со шнуровкой сзади… А ведь говорила мне интуиция синее надевать! Но это все Несси… «Давайте выберем пурпурное, пурпур входит в моду…». Вот, и домодничались. Бросив осторожный взгляд на несколько отстраненного брата, я мысленно почесала затылок и решила, что ничего страшного не случится, если он мне немного подсобит. В конце концов, сестра я ему или кто? Поэтому я подошла ближе к мужчине и повернулась к нему спиной. — Ридрих, помоги расшнуровать, пожалуйста, — попросила я. Ответом мне стала тишина, на которую я поначалу не обратила никакого внимания. Это была его своеобразная манера общения. Он молчал, но делал. И меня это устраивала больше, чем если бы он говорил, но не делал. Однако пауза затянулась, а шнуровка моего платья оставалась все в том же затянутом состоянии. И чего он там копался? Примерялся, за какой конец потянуть? Ага, не смешите меня. В чем-чем, а в расшнуровке женских корсетов он был явно спец. Я уже хотела было повернуться, чтобы спросить, в чем дело, но тут почувствовала, как Ридрих поднялся и встал позади меня. Спиной я ощутила жар его тела, в ноздри заполз запах шафрана, и почему-то у меня на мгновение перехватило дыхание, а по спине поползли мурашки неопознанного происхождения. Его рука мазнула по моему боку, когда он ухватился за конец шнурка, и я сглотнула, вдруг ощутив необъяснимую странность этой ситуации. — Кто обычно помогает тебе? — спросил он, и его дыхание опалило мою шею, показав насколько близко он стоял ко мне. — Лея Строфорд, — ответила я. Шнуровка стала ослабевать, и я облегченно выдохнула, почувствовав, что снова могу нормально дышать. — Все же эти корсеты дьявольское изобретение, — пробурчала я и, придерживая лиф платья, отошла от Ридриха, не забыв обернуться и подарить ему благодарную улыбку. — Спасибо. Но он уже, отвернувшись, вновь сидел на диванчике, закинув ногу на ногу, будто вообще никогда и не вставал. Тут уж я не могла его не поддразнить и, юркнув за ширму и освобождаясь от платья, сказала: — Ты ловко справился. Видимо, у тебя приличный опыт. — Тебе еще рано о таком спрашивать, — прохладно отозвался он. Я закатила глаза. — Мне в этом году исполнилось восемнадцать, а через несколько дней у меня дебют. И тебе известно, что многие сейры в моем возрасте уже обзаводятся детьми? Ужас, конечно, но порядки здесь были именно такими. Обычно девушки дебютировали, начиная с шестнадцати лет. А если сейра вошла в высшее общество, это официально означало ее готовность к браку. Поэтому, к сожалению, да. Такие случаи были отнюдь не редкими. — Ты сама еще ребенок, — ответил Ридрих. Оставшись в нижнем платье, я высунулась из-за ширмы и глянула на безразличного брата. — Уверена, когда тебе было восемнадцать, ты не считал себя ребенком, — привела я веский довод. Он бросил на меня взгляд и вскинул бровь. — Хотела бы занять мое место? Я тут же улыбнулась. — Думаешь, я бы не справилась? Мне кажется, я очень способная. Это ведь я придумала продавать фасовать чай в северной провинции, а не продавать его оптом, что привело к троекратному увеличению прибыли от этих земель. По его губам скользнула усмешка, и он откинулся на спинку дивана. — Это, по-твоему, делает тебя взрослой? По-моему способность нести ответственность за свою жизнь и самостоятельно себя обеспечивать было показателем «взрослости», но про то, что я зарабатываю деньги благодаря сотрудничеству с леей Строфорд я решила не упоминать. Ридрих и так выглядел не слишком довольным, а точнее сказать - раздраженным, когда увидел огромное полотно с моим изображением над входом в магазин. Да… Было время. Наверное, никогда мне не забыть, как брат узнал о том, что я стала моделью для бутика и, более того, подделала его подпись. Я думала, он от бизнеса бедной леи Строфорд камня на камня не оставит. Сколько крокодильих слез я тогда пролила, уверяя его, что быть моделью - это моя сокровенная мечта, без которой я не видела смысла жизни… При воспоминании об этом я улыбнулась шире и вновь скользнула за ширму. Тут послышался стук в дверь и появилась владелица в сопровождении нескольких помощниц, которые несли отобранные нами платья. — Сейра Абенаж, я помогу вам разде… — начала она, но увидев, что я уже ожидала ее в нижнем платье осеклась. На короткое мгновение взгляд леи Строфорд скользнул к Ридриху, но потом на ее лице расцвела дежурная улыбка, и она тут же исправилась: — Я помогу вам облачиться в новый наряд. Молоденькие помощницы, засмущавшись от присутствия мужчины, были непривычно неловкими, и процесс моего одевания занял намного больше времени, чем обычно. Я нервничала с каждой секундой все больше и бросала тревожные взгляды на ожидающего меня мужчину. Но вопреки моим опасениям он выглядел довольно спокойно. Однако стоило мне появиться из-за ширмы, это спокойствие разлетелось вдребезги. Потемневший взгляд Ридриха прошелся по моим голым плечам, низкому вырезу корсажа, утянутой корсетом талии и… — Оставьте нас, — приказал он. Помощницы тут же вытянулись по струнке и выскользнули за дверь, словно только этого и ждали. Лея Строфорд же вежливо поклонилась и ушла, тихо прикрыв за собой дверь. Я вопросительно посмотрела на брата, а он внимательно всматривался в меня в ответ. — Тебе еще рано носить подобную одежду, — вдруг сказал мужчина. Из-за его слов я чуть слюной не поперхнулась. Рано? Мне?! Я для кого тут распиналась, что некоторые девушки уже в шестнадцать лет замуж выходили?! Не говоря о том, что если сложить мой возраст с прошлой жизнью, то мне уже двадцать семь! Однако он смотрел жестко и непреклонно, и я поняла, что настало время для тяжелой артиллерии. Шурша юбками, я подошла к нему, села рядом и, обняв его руку, уместила подбородок на его плече. — Ридрих, это ведь мой дебют. Все сейры моего возраста одеваются именно так. Я буду белой вороной если приду в закрытом детском платье. Ты хочешь, чтобы над твоей сестренкой все смеялись? Он стрельнул в меня косым взглядом. — Никто не осмелиться смеяться над тобой. Ты моя сестра. — Это в лицо не осмелятся, — я возмущенно надула щеки, зная, что Ридрих к этому слаб. — Но они будут судачить обо мне за спиной. Всем рты не заткнуть. Братик, пожалуйста. Что мне сделать? Хочешь я испеку тебе завтра печенье? Выражение его лица стала нечитаемым. — Думаешь, меня можно купить печеньем? Я очаровательно улыбнулась и прижалась к нему ближе. — Может быть, чуть-чуть? — но глянув на него, тут же исправилась: — Нет, конечно, нет. Тогда что мне сделать? Он поймал длинную прядь моих волос, задумчиво накрутил на палец, а потом сжал. — Ты не будешь ни с кем танцевать на балу, — произнес этот коварный лис, а я аж воздухом подавилась от возмущения. По его мнению для чего я устраивала бал? Чтобы молча смотреть, как другие веселятся, а самой стеночку подпирать? — Но я так долго училась танцевать… — обиженно протянула я. — Либо идешь в закрытом платье, либо не танцуешь, — повторил он условия, не собираясь торговаться. Я нахмурилась, пристально разглядывая его профиль вблизи и невольно отмечая, как брат похорошел за прошедшие десять лет. При первой нашей встрече он был очень красив, по-юношески красив. Но теперь черты его лица немного огрубели, он возмужал, и стал самой настоящей влажной мечтой всех женщин и девушек. Да, Кементина, и как тебя вообще угораздило при таком-то Ридрихе выбрать главного героя? Я это еще десять лет назад не понимала, а сейчас - и подавно. — Я не буду танцевать с посторонними сейрами, но тогда ты должен прийти на бал и отдать мне все танцы, — заявила я. Он чуть потянул прядь моих волос и дернул подбородком, ничего не отвечая. Я вздохнула. Конечно же, я знала, что он не согласится. Ридрих искренне ненавидел светские мероприятия. Да, что там говорить. Даже чтобы прийти на коронацию мы с Регори уговаривали брата в два голоса. Лишь однажды Ридрих изъявит желание прийти на бал. Когда рядом с ним будет Кементина, и он захочет показать ей себя с лучшей стороны. Я разочаровано отодвинулась от мужчины и отобрала у него прядь своих волос назад. — Я позову лею Строфорд, чтобы примерить остальные наряды, — пробурчала я. — Азалия. — Я поняла тебя, закрытое платье - так закрытое платье. Ну, подумаешь, будут у меня плечи прикрыты, не велика потеря. Куда фатальнее будет простоять весь свой дебютный бал у стеночки. После такого в обществе точно не обелиться. Хотя, ну, открыла бы я плечи, кто-то умер что ли от этого? О боги, что вообще творится у него в голове?!
ГЛАВА XII
У меня было тайное увлечение. И вы не можете меня винить, потому что телевизора в этом мире не было. Расположившись под раскидистым деревом, я сидела на пледе с ромбиками с очень умной книжкой в руках. Но на нее я не обращала ровным счетом никакого внимания - ее можно будет и потом, в спальне вечером почитать. А вот два сражающихся на мечах красавца в полурасстегнутах рубашках с четко очерченными твердыми мускулами, видневшимися через полупрозрачную ткань - да, определенно заслуживали того, чтобы на них залипнуть. Танцуя свой устрашающий и смертельно прекрасный танец, Ридрих был неуловим. Его черные волосы прилипли ко лбу, шея блестела от пота, и при виде всего этого потного великолепия у меня рождались самые грязные мысли, которые только могли существовать. Я, конечно, понимала, что ничего мне тут не светило, и даже особенно не претендовала, но посмотреть и помечтать-то было можно, правда? К счастью, спасение было. Поскольку противником Ридриха был сам его величество Регори, то когда мои шальные мыслишки скатывались совсем уже ко дну, я переключала внимание на второго мужчину. Такого бурной реакции он у меня не вызывал, но смотреть на него было определенно приятно и куда более безопасно, чем на брата. Его каштановые волосы были собраны в короткий хвост на затылке, на губах играла извечная улыбка, а орудовал он мечом так, словно в любой момент мог отступить, выставить ладони вперед и сказать: «Я сдаюсь». Но это было лишь иллюзией. Обманным маневром, который Ридрих знал слишком хорошо, а потому их тренировки могли длиться часами. И благослови их Боги за это, потому что наблюдать за их боем было одно удовольствие! Но тут Регори скосил на меня взгляд, ловко уклоняясь от нападения Ридриха, а потом внезапно крикнул: — Малышка Азалия, я тебе нравлюсь? Ты так пристально смотришь! Я усмехнулась и привычно ответила: — Мне нравится только братик! — Как жестоко! — с притворной обидой воскликнул император. — Не валяй дурака, — жестко отрезал Ридрих, и рисунок боя тут же изменился. Удары брата с каждым мгновением становились все опаснее и яростнее. Выдерживать их и уклонять стало куда сложнее, и вскоре у Регори и правда не было возможности отвлечься ни на что иное. Вся его концентрация целиком и полностью уходила на сражение. Я же и вовсе залипла, не отводя восторженного взгляда от сурового лица Ридриха. От его хмурого взгляда у меня внутри все переворачивалось, а сердце нет-нет, а пропускало удар. Да, с фанатской любовью сложно расстаться даже спустя десять лет. Мечи вдруг сошлись, послышался лязг метала, а затем вскрик Регори. Я тут же подскочила с места, отбрасывая книгу и с беспокойством пытаясь рассмотреть, что произошло. — Ридрих, полегче! — возмутился Регори, отбрасывая меч и прижимая к себе раненную руку. У меня по спине побежали ледяные мурашки. Причинение вреда императорской персоне - это вам не шутки, за такое и на гильотине оказаться можно было. Но Ридрих лишь красивым размашистым движением вернул меч в ножны и запустил руку в волосы, убирая мокрые пряди от лица. — Не отвлекался бы, не получил, — ровно ответил он и, развернувшись, направился к стойке, где стояла вода. Я проводила брата укоризненным взглядом и бросилась к Регори. Нет, я все понимала, дружочки-пирожочки и все такое, но мозги-то тоже иногда надо включать, наверное? Нет? — Ваше величество, вы сильне ранены? — спросила я, оказываясь рядом с мужчиной. Он тут же бросил на меня хитрый взгляд и картинно застонал от боли, прижимая к себе руку и изображая невероятные мучения. Однако как бы Регори не кривлялся, а рубашка в том месте, где ее касалась рана уже обильно пропиталась алой кровью. Господи-ты-боже-мой… — Ох, сложно тебе, Азалия, будет выйти замуж, — внезапно протянул император, со знанием дела мне подмигивая. Я одарила его хмурым взглядом. — Не говорите ерунды, ваше величество. Мне еще рано замуж. Дайте я осмотрю вашу руку. — Разве тебе не исполнилось восемнадцать в этом году? А что… Сестра эрцгерцога Абенаж отличная кандидатка в императрицы, ты так не думаешь? — намеренно громко спросил мужчина, и я чуть не зашипела на него. А со стороны, куда ушел Ридрих за водой, растеклась чудовищно мрачная аура, от которой на спине холодный пот выступил. — У империи всегда может быть другой император, — бросил брат, и Регори засмеялся, не воспринимая всерьез эту угрозу. А дабы он не взболтнул еще чего лишнего я буквально дернула на себя его руку, и мне открылся довольно глубокий порез, из которого сочилась алая кровь. Почему-то у меня перед глазами тут все вспыхнули всевозможные ужасы, которые я однажды читала про гангрены и нагноения, и меня бросило в дрожь. — Малышка Азалия, ты так побледнела. Там ведь ничего страшного, — поспешил успокоить меня мужчина. Но картина одна хуже другой уже вспыхивала у меня в голове. Как мог Ридрих быть таким беспечным? Медицина в этом мире была не то, чтобы на блестящем уровне. И любое ранение здесь, даже самое крошечное, и правда могло стать фатальным. О божечки, а если Регори умрет, что тогда станет с сюжетом книги?! Я почувствовала появление рядом с собой Шу, которого не на штуку встревожило мое состояние, а затем… Не знаю, что это было, я действовала на чистой интуиции. Под удивленным взглядом Регори, я накрыла его рану своей ладонью, не касаясь напрямую кожи. Шу с готовностью подлетел ближе, закружился над нами, а потом нас на мгновение ослепила вспышка
света. А я вдруг почувствовала, как по мне от кончиков пальцев распространяется холод, и начинает кружиться голова. Я покачнулась, и император тут же ухватил меня под локоть, не давая мне упасть. А мгновение спустя я уже ощутила знакомый аромат шафрана, и как меня осторожно придерживают за спину. — Что ты ей сделал? — резко спросил Ридрих. Я моргнула. Зрение стало проясняться, и первым, что я увидела стало ошарашенное лицо Регори, который активно пытался вернуть себе самообладание. Прижав ладонь ко рту, он оторопела сделал шаг назад, отвернулся, а потом неверяще выдохнул. У меня возникло нехорошее предчувствие, а в груди свернулось беспокойство. Что-то произошло. Что-то явно произошло, и черт возьми, мне нужно было поговорить с Регори, до того, как он взболтнет что-то, чего брату знать явно не стоило. — Все хорошо, Ридрих, меня просто замутило от вида крови, — нацепила я на лицо улыбку и, задрав голову, встретилась с черными глазами брата. Он всматривался в мое лицо еще несколько мгновений, словно пытался понять, не вру ли я ему, а потом перевел взгляд на императора. — Вечно устраиваешь трагедию из-за царапины. Покажи. Но Регори лишь улыбнулся и, покачав головой, спрятал руки за спину. — Это правда царапина, Ридрих. Даже зашивать не нужно. Ты совсем ослабел, дорогой друг. Даже ранить толком не можешь. — Как пожелаете, ваше величество. В следующий раз, сдерживать себя не буду, — с явным сарказмом отозвался Ридрих. Император закатил глаза. — Ты уж постарайся, — а затем он с напускной легкостью вдруг обратился ко мне. — Малышка Азалия, не проводишь калеку до кареты? На губах его играла привычная улыбка, но вот на глубине зеленых глаз угадывалось то, что он хотел о чем-то со мной очень серьезно поговорить. — Ты дорогу забыл? Сам дойдешь, — бросил недовольно Ридрих, отчего-то все еще не убирая руки с моей поясницы. Регори давал мне прекрасный шанс обсудить произошедшее, но брат… Скажем так, он не привык, чтобы я предпочитала кого-то ему. Даже ничего не говорите, я правда его избаловала. Поэтому пришлось выкручиваться. Развернувшись к брату, я коснулась его руки, привлекая внимание, и тихо проговорила: — Мне не по себе, что ты его поранил, Ридрих. Если не провожать, то может, предложить ему хотя бы остаться на чай? Я как раз утром испекла печенье. — Не трать на него свое время, — дернул подбородком брат, в то время как император с улыбкой наблюдал за нами. Да, я бы и не стала… Но тут творилась какая-то чертовщина, в которой определенно стоило разобраться. — Я буду чувствовать себя плохо, если его величество просто так уйдет. Я боюсь, что потом это отразится на тебе, — произнесла я, сложив руки на груди и встречая взгляд Ридриха. — Тебе все равно на мои чувства? Мужчина вглядывался в мое лицо еще несколько мгновений, но потом недовольно кивнул и, бросив: «Я буду в кабинете», развернулся и ушел. — Ну, и характер… — протянул Регори. — Малышка Азалия, тебе нужно было принять мое предложение стать моей сестренкой еще десять лет назад. Я улыбнулась. — Думаю, его величество покойный император без понимания отнесся бы к такому повороту событий. — А… Так дело было только в этом старике, что же ты сразу не сказала? — возмутился мужчина, сверкая хитринкой во взгляде. Но стоило ему убедиться, что Ридрих отошел на достаточное расстояние и не слышал нас, подошел ближе и тихо проговорил: — Азалия, ты хоть понимаешь, что ты сделала? Я встретила его взгляд и качнула головой, не видя смысла притворяться. Хотя была у меня одна теория, но я очень надеялась, что она окажется неправдой. Однако в точности подтверждая мои опасения, император выставил передо мной, ранее спрятанную за спину руку, и я увидела, что она хоть и была испачкана в запекшейся крови, но на том месте, где совсем недавно была рана, сейчас был свежий розоватый рубец. Я вдруг почувствовала слабость. О-господи-ты-боже-мой… Если об этом станет известно Ридриху… — Ты не родная дочь Териса, — проницательно сказал Регори, а я почувствовала, как по всему моему телу слонами забегали мурашки. Что делать?! Божечки, что делать-то?! Ладно. Так. Всегда можно закосить под дурочку. — Я не понимаю, о чем… — начала я, но выражение зеленых глаз подсказало мне, что играть в игру я-не-я-корова-не-моя - бессмысленно. — И ты знала это, — он не спрашивал, не проверял мне, а говорил со стопроцентной уверенностью в своих словах. И любая мои попытка отбрыкнуться покажет лишь незрелость и глупость. Я подавила тяжелый вздох. — И как вы поняли? — По твоей реакции, — усмехнулся император. — Она была скорее: «Как он догадался?», чем: «Что за бред он несет?». Я не буду спрашивать, как ты обо всем узнала, но… Ты ведь понимаешь, что я расскажу обо всем Ридриху? Я сглотнула. — Я могу попросить вас этого не делать? По тому, как довольно вспыхнули глаза мужчины, я поняла, что задала правильный вопрос. На самом деле император не был таким простачком, за которого часто себя выдавал. За фасадом беспечности и ребячества скрывался тот еще хитрый лис. — Твой брат отлично угадывает ложь. А я ценю его доверие, ты ведь понимаешь? — протянул он, явно набивая себе цену. Я сложила руки на груди и вскинула бровь. — Чего вы хотите, ваше величество? По губам Регори скользнула улыбка, и он махнул рукой в сторону дорожки. — Пойдем. Ощущая себя, как на иголках, я шла рядом с мужчиной, который, кажется, полностью наслаждался ситуацией. И когда мое терпение уже практически подошло к концу, и я готова была схватить императора за грудки и потребовать выложить все, как на духу, он внезапно спросил: — Ты ведь знаешь, что началась война? Я кивнула. Еще бы мне не знать… Война с королевством Иргейс - это основа для оригинального сюжета книги. Именно после победы империи и приезда Ридриха на захваченную территорию и начнутся все события. — Мы не ожидаем больших потерь. Вскоре Ридрих вместе со своим демоном отправиться на поле боя, и после этого наша победа будет делом нескольких недель. Флер какого-то «но» буквально витал в воздухе. — И как все это связано со мной? — уточнила я, кидая внимательный взгляд на императора. Мы уже подходили к дворцовому парку, ведущему к выходу, где императора ожидала его свита в полном составе. А потому мужчина замедлился и произнес: — Война дело грязное, и потери неизбежны, но я бы хотел свести к минимуму. Я остановилась и прямо посмотрела на него. — Вы хотите, чтобы исцеляла раненых, я правильно понимаю? Он кинул на меня косой взгляд и вдруг рассмеялся. — Ты сама себя слышишь, малышка Азалия? Если я только попытаюсь отправить тебя на войну, чтобы лечить раненых твой брат… Кхм, — император покачал головой, словно все еще не мог поверить в то, что я сказала, а потом добавил: — Я хочу, чтобы ты повысила уровень духовных сил. Вне зависимости от того, как будут складываться дела, в решающий момент нам может понадобиться Святая на нашей стороне. Я чуть не подавилась слюной, уставившись во все глаза на Регори. — Прошу прощения, ваше величество… Святая?! В его взгляде сверкнули искры, и он довольно кивнул: — Именно. Ни один священник не может исцелять раны одним прикосновением. Человек обладающий подобной способностью признается церковью Святым. Но полагаю, к такому ты пока не готова. Это уж точно! Чего-чего, а до титула Святой мне как пешком до Китая. Причем из этого мира. — Отныне ты должна каждую неделю посещать дворец. Я найду тебе учителя. Так… Что-то мне такой поворот событий уже не нравился. Как я это буду Ридриху объяснять? — Учителя, ваше величество? — приподняла я бровь. — Священника, который может помочь тебе повысить уровень духовных сил. И я позабочусь о том, чтобы придумать тебе достойное оправдание. Итак? — Регори бросил взгляд на ожидающую его свиту и вновь посмотрел на меня. В целом, сделка была как ни посмотри выгодная. До сего момента я не раз и не два предпринимала попытки понять, что же сила нежданно и негаданно свалилась мне в голову. Но ни в одной библиотеке - ни в нашем старом дворце, ни в резиденции текущей - не было даже упоминания о духах. А оказывается, я все это время копала землю не там. — Я принимаю ваше предложение, ваше величество, — кивнула я. Он в ответ довольно улыбнулся и вдруг мазнул большим пальцем по моему подбородку. — Я в тебе не сомневался, малышка Азалия, — а затем он поймал мою руку, поцеловал и с хитринкой во взгляде произнес: — Удачного дебюта. — Всего доброго, ваше величество, — попрощалась я с ним. И когда император взобрался в карету, а кони тронулись, я задумчиво прошлась взглядом по фасаду здания, ища окно кабинета Ридриха. Откуда-то пришло желание его увидеть, хотя мы совсем недавно расстались. Поэтому я забежала на кухню, взяла для него печенье и по привычному маршруту направилась на его рабочее место. Постучав, я тут же получила разрешение войти, и уже открывая дверь, я вдруг внезапно остро осознала, что совместные беззаботные деньки с Ридрихом подходили к концу. Совсем скоро он уйдет на войну, а после отправится в покоренный Иргейс и встретит там Кементину. Десять лет, которые должны были тянутся очень долго, пролетели в одно мгновение. Я встретилась со взглядом черных глаз и неожиданно почувствовала, как оборвалось сердце. Сглотнула, выдавила улыбку и произнесла: — Ридрих, я принесла печенье. Выпьешь со мной чаю? Я знала это с самого начала. Я знала, что рано или поздно нам предстоит расстаться. И это правильно. Так и нужно. Да… Только почему же тогда на сердце было так тяжело?
ГЛАВА XIII
— Сейра Азалия, будет вам, хватит нервничать, — Несси попыталась успокоить мечущуюся из угла в угол меня. — Вы проделали отличную работу по подготовке к вашему дебютному балу, сама мать императора выказала вам одобрение. К слову, ведь ее величество совсем скоро придет… Я схватила за голову. Как я могла забыть об этом?! Тут же метнулась к зеркалу и с ужасом увидела всклоченные волосы и ночное платье. — Несси, нужно срочно привести себя в порядок! — воскликнула я, тут же усаживаясь за туалетный столик и нетерпеливо поглядывая на горничную. Та с заботливой улыбкой подошла ко мне и, расплетя мои длинные медные косы, начала массировать мне голову. — Сейра Азалия, не переживайте. Все пройдет наилучшим образом. Не переживала бы, если бы императору не вздумалось резко перенести мой бал в свой дворец. Это видите ли должно было показать крепость отношений между нашими семьями, а также подчеркнуть мой статус. Спасибо ему, конечно, за это… Но я и без того нервничала, наслушавшись всяких россказней по сорванные балы, а теперь волновалась пуще прежнего! К тому же мне было как-то не по себе от факта, что на моем дебюте не будет Ридриха. Я понимала, что это глупо. Мой учитель не раз отмечал мои безукоризненные знания этикета. Я в совершенстве выучила родословные главных родовитых семейств и помнила каждого в лицо, осознавала распределение сил на политической арене, знала, каких матушек стоило избегать, потому что они только спали и видели, как бы выдать меня замуж за своих сыночков - словом, была во все оружия. Но… Человек, которого я изначально боялась до пупырчатых мурашек и который представлял для меня главную угрозу в этом мире, постепенно совершенно неожиданно влез под кожу и занял особый уголок в сердце. Ридрих, наверное, был одним из самых опасных людей во всем мире, а Малькут до сих пор вызывал у меня несварение, однако… Однако если Ридрих был рядом со мной, я чувствовала себя в полной безопасности. Ничто не могло пойти не так рядом с ним. А даже если происходило нечто неожиданное и из ряда вон выходящее, он мастерски справлялся со всем еще до того, как я успевала что-то заподозрить. Объяснений таким своим чувствам у меня было целых два: либо у меня где-то по пути сломался, или по крайней мере - забарахлил, инстинкт самосохранения, либо я словила банальный стокгольмский синдром. Ни первое, ни второе особо здор
ово не звучало, но что есть, то есть. И наблюдая в зеркале, как Несси расчесывает мои волосы, я остро сожалела о том, что не приложила больше усилий для того, чтобы сподвигнуть брата прийти на мой бал. Но тут послышался стук в дверь, выбивший меня из моих мыслей, и я вновь занервничала. — Это вдовствующая императрица! Несси, иди скорее открывать. А сама в это время лихорадочно зачесала назад волосы и, подхватив с кресла более-менее приличный халат, накинула его на плечи и развернулась к двери. Немолодая женщина не вошла, а буквально вплыла в выделенную мне в императорском дворце комнату. Хотя ей уже было далеко за пятьдесят выглядела она вполне молодо для своих лет, однако мудрость, сквозившая в ее зеленых глазах, не позволяла усомниться в ее возрасте. Я присела в низком, идеально отточенном реверансе и тихо проговорила: — Приветствую луну империи ее величество Далию. — Поднимись, дитя, — услышала я ее спокойный голос и, выпрямившись, встретилась с ней взглядом. Женщина осмотрела мои покои, а затем проплыла к креслу у окна и с присущим ей изяществом опустилась в него. — Я пришла к тебе сегодня не как вдовствующая императрица. Я нервно сжала руки за спиной, не совсем понимая, о чем речь. Откровенно говоря, я вообще слабо представляла, для чего она пришла. Могло показаться, что мы с ее величеством Далией были на короткой ноге, но это было совершенно не так. Я видела ее буквально третий раз в жизни. Первый - во время обсуждения приготовлений к балу, второй - на спонтанном завтраке с императором, и вот сегодня был третий раз. Собственно говоря, у меня поэтому и из головы выскочило, что она хотела сегодня зайти. Мы с мозгом тогда настолько этому удивились, что тут же выкинули сей факт из памяти, посчитав, что нам послышалось. Женщина вдруг мне улыбнулась и произнесла: — Я помню, как сама нервничала перед своим дебютом. Не стой, Азалия. Присядь. А-а-а… Так она пришла меня поддержать? Неожиданно, но приятно. И подозрительно. Ощущая, как в груди скапливается нехорошее предчувствие, я опустила на краешек кровати и натянула на губы вежливую улыбку. — Не ожидала, что вы нервничали, ваше величество. Вы так грациозны и изящны - самый настоящий пример для всех благородных сейр, — произнесла я. На что женщина улыбнулась шире. — Ты мне льстишь, Азалия. Но ты слишком очаровательна, чтобы я поставила тебе это в упрек. Нервное ощущение усилилось, и у меня похолодели кончики пальцев, отчего появилось почти непреодолимое желание их растереть. А после того, как вдовствующая императрица попросила Несси оставить нас, неприятное чувство лишь усилилось. В животе все завязалось узлом, и как оказалось совершенно не зря. — Знаешь, Азалия, мой дебют тоже проходил в императорском дворце, — проговорила она, внимательно следя за моей реакций. — Какое неожиданное совпадение, — улыбнулась я ей, активно стараясь убедить себя, что я просто что-то себе напридумывала и ничего плохо тут не происходило. — Я бы не сказала, что это совпадение, моя дорогая, — улыбнулась она, но безо всякой теплоты. — Императору важно, чтобы его будущая супруга произвела достойной впечатление в обществе, а потому, разумеется, для ее дебюта не могло подойти ничего кроме императорского дворца. Мне потребовалось доля мгновения, чтобы осознать смысл ее слов, и еще пару секунд, чтобы понять, к чему она клонила. Что за бред? Уголки моего рта нервно поползли вверх, и я сглотнула. — Не сомневаюсь, что в вашем случае, все именно так и было, ваше величество. Но мы с его величеством Регори не состоим в такого рода отношениях. Но ее величество Далия лишь качнула подбородком и посмотрела на меня, как на неразумное дитя. — Ты молода, образована, умна и очень красива, принадлежишь к первому по влиятельности роду после правящего, и мой сын явно к тебе неравнодушен. Не буду лукавить, именно я настояла на том, чтобы твой дебют был перенесен сюда. Сейчас у нас много врагов, и империи как никогда нужен сильный союз. Мне пришлось приложить титанические усилия, чтобы удержать свою челюсть на месте и не дать ей скатиться куда-то очень-очень далеко. Что, простите?.. В груди свернулось неуютное ощущение. И я постаралась подобрать слова настолько корректно, насколько это вообще возможно. — Я безусловно ценю, что вы рассматриваете меня как достойную партию для вашего сына. Но всем и без того известно, что род Абенаж безгранично предан императорской семье, а моего брата и его величества Регори связывает глубокая дружба. В свете чего, я считаю, что брачный союз со мной - это упущенная возможность нарастить влияние императорского рода за счет альянса с другим кланом или даже с другой династией. Не говоря уже о том, что мое происхождение не безупречно. Как вы знаете, моя мать не была законной женой покойного сейра Териса, — произнесла я осторожно. Однако женщина смотрела на меня так, словно я прямо сейчас подтвердила правоту ее мыслей. — Именно это и сделает тебя достойной императрицей, Азалия. В первую очередь ты думаешь о благе страны, и ты свободна от алчной потребности власти. К тому же, я слышала, что ты с ранних лет помогаешь своему брату в управлении вашими обширными землями. Да, какой там «думаю о благе страны»?! Я о своей шкурке пекусь! План вообще-то такой, что как только объявляется мой отец, я красиво делаю ручкой и ухожу в закат. И ни о каком замужестве с императором - особенно с императором! - даже речи не шло! — А как его величество Регори смотрит на вашу идею? — давя нервные нотки в голосе, уточнила я. — Как я и сказала, Азалия, мой сын относится к тебе неравнодушно. Дело лишь за тобой. Тут-то мне челюсть удержать на месте уже не удалось, и моя ладонь взлетела к лицу, чтобы прикрыть рот. Вот это новости… То есть все эти его заигрывания было не просто шуткой? И именно поэтому Регори сподвиг меня обучаться контролю духа и наращиванию божественной энергии? Потому что Святая в должности императрицы сильно поднимет в глазах народа статус правящего рода? Ну, и дела… А как к этому относится Ридрих? Не может быть, чтобы он не знал. Если так вспомнить, то даже несколько дней назад во время тренировки император вскользь упомянул о возможности нашего брака, и брат отреагировал весьма… Спокойно. То есть да, он чуть ли не напрямую пообещал убить Регори, но… Зная его, он мог бы показать свое недовольство куда жестче. Получается, он в курсе? И быть может, именно поэтому он решил не сопровождать меня на балу? Ведь тогда моим кавалером на сегодня будет… Император! Картинка внезапно сошлась, а я почувствовала себя так, словно перед моим носом захлопнулась дверца золотой клетки. — Понимаю, для тебя это большие новости, дитя, — сказала ее величество Далия, вырывая меня из моих мыслей. — Но я хотела, чтобы ты знала, и показала себя на сегодняшнем балу достойно будущей императрицы. Ха-х… Куда кричать?! Господи-ты-боже-мой… Еще не поздно сбежать, найти Ридриха и вставить ему по первое число, что не поделился со мной своими коварными планами на меня? А я ему еще печеньки пекла! Женщина поднялась, и я непроизвольно поднялась следом и склонилась в низком реверансе, когда она направилась к двери. Если раньше наряду с нервным волнением во мне кипело еще и радостное возбуждение относительно предстоящего бала, то сейчас… Сейчас я просто хотела взять Ридриха за грудки и вытрясти из него всю правду. Не знаю почему, но в сердце поселилась обида, словно мне вонзили кинжал в спину. А желание куда-либо идти пропало окончательно. В воздухе тут же появился Шу, который озабоченно сдвинув бровки стал кружиться вокруг меня в попытке приободрить, но я лишь погладила его по головке и шумно выдохнула. На сердце было тяжело. Наверное, принадлежи я целиком и полностью этому миру, для меня было бы честью стать императрицей. Регори был отнюдь не урод. Более того, он был красивым, обаятельным и обходительным мужчиной. Я уверена, что замужество с ним принесло бы любой женщине не мало счастья, но… Я не хотела выходить за него замуж. Я даже никогда не рассматривала для себя эту возможность, и чего уж греха таить, не видела в императоре никого, кроме друга моего старшего брата. Именно поэтому все его заигрывания я пропускала мимо ушей. И я не хотела становиться императрицей! Это ведь не шутки! Я уверена, что в нашей стране было сотни достойных сейр, так почему выбор вдруг пал на меня?! Погрузившись в свои мрачные мысли, я не заметила, как вошла Несси и как горничные внесли мое платье. И даже особо не обратила внимания, когда меня стали крутить и вертеть, наряжая, причесывая и одевая, как куклу. Я к этому уже привыкла за десять лет. Так. Ладно… Ладно. Что сказала императрица? Выбор за мной. Насильно под венец меня все равно никто не потащит. Нужно просто серьезно поговорить с Регори и все ему объяснить. Какими словами это объяснять я слабо, конечно, представляла… Существовали ли вообще правильные слова, чтобы отказать в замужестве императору? Но это определенно нужно было сделать… Да. — Сейра Азалия, мы закончили, — послышался довольный голос Несси. Безо всякого интереса я посмотрела в зеркало, не ожидая увидеть там ничего нового, и… Смогла только шумно выдохнуть и невольно коснуться лица, на мгновение сомневаясь, не привиделось ли мне отражение прекрасной незнакомки в зеркале. — Это… Я? — задала я глупый вопрос, рассматривая себя во все глаза. — Да, сейра Азалия, вы невероятно красивы. Благословлен будет сейр, что станет вашим мужем, — утирая выступившие на глаза от переизбытка эмоций слезы, произнесла Несси. Императорские горничные, столпившиеся позади нее почтительно молчали. Да, эти дамы явно знали свою работу… Я всегда считала, что моя новая внешность уже достаточно миленькая, а потому даже и не пыталась накрутить себе что-нибудь эдакое на голове или наложить макияж. Зачем? Я и так была прехорошенькой. Но глядя на себя сейчас… О Боги… Я была не просто «хорошенькой». Даже у меня самой сердечко удар пропустило… Мои медные волосы были завиты в красивые крупные локоны и украшены крупными белоснежными лентами. Основная масса была убрана за спину, но несколько прядей завивались у лица, придавая ему необъяснимую привлекательность. Большие синие глаза, едва-едва подведенные сурьмой, сияли на лице, как два огромных сапфира. Аккуратные пухлые губки со смазанным контуром алели, как два лепестка и так и искушали приникнуть в поцелуе. Изящные черты лица были подчеркнуты румянами, придавая образу изысканную хрупкость. А платье… У меня просто не было слов. Для моего дебютного бала мы с леей Строфорд утвердили три наряда, затем после примерки с Ридрихом с горем пополам остановились на одном. К нему предполагалось внести ряд доработок, чтобы сделать платье более «закрытым», как того и хотел Ридрих. Но… Ничто из этого не было похоже на то великолепие, которое сейчас оказалось на мне. Платье с низким лифом, отороченное по краю воланами, открывающее плечи и ключицы, и длинными рукавами туго утягивало талию и расходилось вниз пышным подолом. Нежно-розовое, расшитое узорами из бриллиантов и сапфиров, оно было сказочно прекрасным и полностью соответствовало и даже превосходило представления о том, как должно было выглядеть платье дебютантки. Но модистка, зная, о щепетильности брата к открытым нарядам нашла поистине изящное решение. Плечи, ключицы и ложбинка груди, которые должны были быть открыты, покрывала изящная паутинка кружев, соблазнительно намекая на белоснежную кожу под тонкими прорезями меж узоров рисунка нитей. Длинные серьги с сапфирами и браслет на руке элегантной ноткой завершали образ. Этот образ было во много раз прекраснее всего того, что я примеряла до сего момента. Наряд был настоящим чудом. Лея Строфорд сотворила невозможное, но когда она успела? — К платью прилагалась записка, сейра, — сказала Несси, протягивая мне квадратный листочек бумаги.
«Я выплатил лее Строфорд компенсацию за неисполнение контракта». Почему-то глаза зажгло, пока я всматривалась в угловатые буквы знакомого до боли почерка. На губах показалась улыбка, и из меня вырвался смешок. Что он за человек такой? Неужели не мог сразу сказать, что уже подготовил для меня платье? Зачем было устраивать весь этот концерт с примерками и запретами? Хотел убедиться в том, что тот наряд, который он мне подготовил, был лучше? В груди надулся шарик, наполненный теплом и искорками, и я плотно сомкнула губы, боясь, что если дам себе волю, то рот от улыбки просто треснет. Ридрих всегда неровно дышал на мой договор с леей Строфорд и вот все-таки нашел причину его разорвать. Ведь согласно нашим условиям я должна была дебютировать в платье ее бутика. Но теперь я ни за что не сниму с себя подарок брата. Пусть он сегодня и не пришел на мой дебют, но он все равно подарил мне ощущение поддержки и безопасности. Зачтем ему это в плюс, когда будем вставлять по первое число во время разговора про помолвку с императором. Я сжала записку в кулаке, словно напитываясь от нее силой, и решительно кивнула, поворачиваясь к горничным. — Я готова идти. *** Стоя перед высокими закрытыми дверьми с колотящимся сердцем, я мысленно повторяла, что я должна сделать, когда двери откроются, и церемониймейстер огласит мое имя. Обычно во время дебюта девушку в зал сопровождал старший родственник по мужской линии. Это мог бы быть отец, реже - брат. Но моим спутником сегодня был сам император. В этом случае на обычные порядки проведения церемонии накладывались свои ограничения. Например, если бал устраивался в императорском дворце, то император должен был сидеть на троне и именно там встречать всех гостей. Это правило было куда важнее, чем то что дебютантку должен вывести именно мужчина. Поэтому путь до трона Регори я проведу в гордом одиночестве, и лишь там он спуститься ко мне, и мы исполним первый танец. После этого я буду официально представлена обществу, а затем начнётся бесконечный поток знакомств, который будет изредка разбавляться танцами с предполагаемыми кавалерами. Точнее всё именно так и должно было быть, но раз уж вдовствующая императрица видела во мне претендентку в жены своему сыну, мне уже даже было страшно представить, к чему все придёт. Так. Выйти с гордо поднятой головой. Дойти до трона. Сделать реверанс. Не показать своей обиды, что Регори крутил мутки с браком за моей спиной. Принять его руку. Выцедить из него всю душу, пока мы будем танцевать и убедить его в том, что брак со мной это плохая идея. Считаю, план отличный и надёжный, как швейцарские часы. В общем, как вы понимаете, я готовилась к бою. Но к моей неожиданности в блестящий план ненавязчиво вмешалась чужая рука, которая твёрдо и уверенно обхватила мою ладонь и уместила её на сгибе локтя. Я уже перепугалась, что император окончательно с дубу рухнул и в своем намерении жениться на мне решил нарушать правила этикета, но обрисовавшийся в воздухе горьковатой запах шафрана тут же разбил мои беспокойства в пух и прах. Зато сердце бешено заколотилось в груди, и я почему-то побоялась повернуть голову, чтобы встретиться со взглядом брата. Хотя я чувствовала, что он смотрел на меня. — Ридрих, ты говорил, что не придешь, — все же выдавила я, глядя прямо перед собой. — Я не говорил. Тут уже я не выдержала и повернулась к нему, впиваясь взглядом в равнодушный профиль. Опустим тот факт, что грудь кольнуло иглой от его мужественной красоты. Будем считать, что за десять лет у меня выработался иммунитет. На кончике языка крутились тысячи возмущенных слов, но все они умерли стоило ему посмотреть на меня своими черными глазами. По сути, он был прав. Ридрих никогда не говорил, что не придет, но и что придет - тоже не говорил. Он то ли сам до последнего сомневался, то ли решил мне нервы помотать. — Я не ждала тебя, — проговорила я. Его бровь слегка дернулась. — Мне уйти? Но тут уже я вцепилась в его руку, как клещ, и качнула головой. — Нет. Я рада, что ты все же здесь. Но в будущем, пожалуйста, обозначай мне свои планы. А потом произошло то, к чему жизнь меня совершенно не готовила. Сердце подскочило с криками и воплями и побежало нажимать на красную кнопку. Разум тоже выпал в осадок. И все потому, что Ридрих вдруг поднял руку и, мягко подцепив мой подбородок, произнес, не сводя с меня взгляда: — Тогда не получился бы сюрприз. Сюрприз?! Ридрих решил устроить мне сюрприз?! Ридрих?! Разум все еще в панике собирал разбежавшиеся, как тараканы, мысли в кучу, когда до нас донесся торжественный голос церемониймейстера: — Сейра Азалия Абенаж в сопровождении своего брата, эрцгерцога Ридриха Абенаж. Я резко отвернулась от мужчины, решив подумать о произошедшем после. А двери, не давая времени прийти в себя, уже распахнулись, и меня ослепил льющийся из зала свет и пышная роскошь, с которой был украшен тронный зал. На мгновение меня словно парализовало. Я готовилась к этому моменту полгода - не меньше, но вдруг все тщательно скапливаемые мной знания будто ветром выдуло из головы. Я сделала глубокий вдох, и в мои легкие вместе с кислородом проник аромат шафрана, магическим образом придавая мне уверенности. Я бросила взгляд на профиль Ридриха и почувствовала
это - необъяснимый прилив сил и твердое понимание, что если я где-то и налажаю, никто не посмеет даже улыбнуться, не то что уж отпустить какой-то язвительный комментарий. А следом пришло понимание - я все помню, я все знаю, я все смогу. От того места, где моя рука соприкасалась с плечом Ридриха, по телу распространялось тепло. И я уже безо всякого страха вскинула голову и смело шагнула вперед. Дамы в пестрых нарядах и их кавалеры выстроились по обе стороны от лестницы и с жадностью следили за каждым нашим шагом. — Невероятно красивая… Не ожидала, что эрцгерцог будет сопровождать свою сестру… Кажется, у них отличные отношения… Я бы хотел, чтобы она стала моей женой… — до меня доносилось сотни приглушенных шепотков, о значении которых я даже не собиралась задумываться. Носки моих туфелек утопали в мягком ворсе алого ковра, которым была выстлана дорога к трону императора. Я подняла глаза и увидела, что ожидающий нас Регори нетерпеливо подался вперед и горящими огнем глазами рассматривал меня. Такой взгляд был чем-то новеньким, и пожалуй, должен был польстить, но… Это лишь заставило меня искоса посмотреть на брата, проверяя его реакцию, однако он был на удивление равнодушен. В сердце что-то неприятно завозилось, и я нахмурилась. Неужели они с Регори и правда договорились о нашем браке? Мы подошли к возвышению, на котором стоял трон, и Ридрих мягко высвободил свою руку и сделал шаг назад, сохраняя все то же равнодушное выражение лица. Я забеспокоилась. Все шло неправильно. Если меня в зал вывел брат, то он, представив меня императору, должен был станцевать со мной танец. Но мужчина отступал, отдавая право первого танца Регори. По-дружески, так сказать. В зале повисла просто могильная тишина, словно гости на интуитивном уровне улавливали, что здесь происходило нечто странное, и боялись попасть под горячую сковородку. Я поджала губы и вскинула глаза на Регори. Простите, конечно, ваше величество. Но у меня другие планы. А потом сделала шаг назад, поравнявшись с братом, и только тогда присела в реверансе и проговорила: — Приветствую яркое солнце империи его величество Регори. — Приветствую звезду империи, сейру Азалию Абенаж, — произнес мужчина, а у меня по спине мурашки побежали. Звезда империи! Это еще что за фокусы? Какие еще звезды, черт вас всех побери?! Ну, Ридрих, держись! Достаться должно было императору, но раз уж ты здесь, но теперь от меня не уйдешь. — Звезда империи… Он назвал ее звездой… Что это значит… — снова донеслись до меня шепотки, которые тут же потонули в прогремевших первых нотах традиционной музыки. Я выпрямилась и молча повернулась к Ридриху, который уже смотрел на меня некоторое время своим фирменным нечитаемым взглядом. Что? Мне самой тебя приглашать что ли? Не зли меня! — Что ты творишь? — спросил он, но тем не менее подал мне руку и повел меня в центр зала. — Такая красивая пара… Словно день и ночь, — услышала я восторженный женский шепот. — Они брат и сестра, — шикнул на нее второй голос. Я молча посмотрела на Ридриха, пытаясь понять, о чем он думал. Была у меня привычка играть в эту бызвыигрышную игру под названием «Поди разберись, какого черта творилось у него в голове». И почему сила Шу позволяла мне лечить людей? Лучше бы давала возможность читать мысли! И вот все взгляды были снова обращены лишь на нас. А Ридрих, едва касаясь, положил ладонь мне на талию, перехватил мою руку, и… Мы начали двигаться. Я вальсировала с преподавателем настолько часто, что мне не нужно было вспоминать движения или считать ритм. Тело двигалось само. И поэтому у меня появилась прекрасная возможность высказать все, что я думала. — Ты хочешь, чтобы я вышла замуж за его величество, — недовольно проговорила я, пытаясь поймать взгляд Ридриха. — Нет. Не хочу, — был мне короткий ответ. Ага, не хочет он! А что тогда за представление было перед троном? Во мне возникло почти непреодолимое детское желание со всей силы наступить ему каблуком на ногу. — Тогда почему ты хотел позволить ему танцевать со мной? — требовательно спросила я. Наконец, он посмотрел на меня. Я не могла распознать, что за эмоции клубились на дне его черных глаз, но почему-то у меня в животе все затрепетало. Это чувство поднялось вверх по груди и заставило дрогнуть сердце. Во рту в миг пересохло, и я сглотнула. — Азалия, — произнес он резко. Что «Азалия»?! Если ты думал, что я по одной фразе пойму, что ты там себе надумал в своей светлой головушке, ты ошибаешься! — Разве не ты говорил, что мне рано замуж? Или я за несколько дней резко повзрослела в твоих глазах? Я нахмурила брови, вглядываясь в его глаза в безуспешной попытке угадать, о чем он сейчас думал. — Да, ты выросла, — произнес он с какой-то особенной интонацией, от которой у меня внутри снова все затрепетало. — Но я не хочу за него замуж, — вырвалось из меня. — Я хочу быть с тобой. Он резко отвернулся, желваки на его челюсти заходили ходуном, а кадык на горле дернулся. Музыка взметнулась вверх и на очередном повороте Ридрих вдруг прижал меня к себе, так что я даже через плотную ткань платья ощутила жар его кожи. Щеки раскраснелись от танца, а голову вскружил запах шафрана, исходящий от мужчины. — Ридрих… И вдруг брат остановился. Под удивленными взглядами гостей и несколько обескураженными взорами музыкантов, он схватил меня за руку и повел через толпу к балкону. Люди расступались перед нами, потому что в миг помрачневшая аура Ридриха не оставляла даже мысли о том, чтобы встать у него на пути. Он захлопнул стеклянные двери и, выпустив мою ладонь, отошел к балкону и замер у парапета. Я же с тревогой наблюдала за тем, как за его спиной начали собираться тени. Вот, только Малькута нам сейчас тут не хватало. Нет, на самотек ситуацию пускать точно нельзя. — Ридрих, в чем дело? — начала я, шагнув к нему, но тут же замерла, услышав резкое: — Помолчи. Так. Происходило что-то действительно интересное, если он решил вернуться к старой манере общения. — Брат, я тебя чем-то расстроила? — мягко спросила я, не слушая его и подходя ближе. Я почти коснулась его плеча, но он перехватил мою руку и развернулся. Он молчал, и я начала нервничать, потому что впервые за долгое время совершенно не знала, что ему сказать. Кажется, он был раздражен. Только я никак не могла понять, что вызвало у него такие эмоции, и как его было успокоить. Его захват на моем запястье ослаб, и он пробежался пальцами вверх по моей руке. Его прикосновение замерло на границе плотной ткани и кружев, а затем скользнули выше к ключицам. Я стояла, не шевелясь и почти не дыша. Сердце колотилось в самом горле. А кожа горела под его пальцами. Мне было страшно сказать хоть слово. Я боялась спугнуть этот необъяснимый момент. Мне казалось, что Ридрих вот-вот отвернется, оттолкнет, закроется, но вместо этого брат к моему безграничному удивлению положил ладони мне на плечи и, прижавшись лбом к моему лбу, шумно выдохнул и прикрыл глаза. Я вся застыла. И пока сердце, совершенно обалдев от такого поворота событий, плюхнулось на задницу и вытаращило глаза, разум в панике носился по черепной коробке, пытаясь придумать объяснение совершено нерациональному поведению Ридриха. Сглотнув, я вскинула взгляд на его губы и тут же опустила глаза вниз. — Хочу убить их всех, — низким голосом, вызвавшим у меня табун мурашек, произнес Ридрих. Кадык на его горле дернулся, а руки заскользили вверх по моим плечам, к шее, и обхватили лицо. Большие пальцы погладили мои щеки, и меня бросило в жар. Разум упал в обморок от переизбытка нелогичных действий и попытки это все объяснить, а сердце стало обмахиваться веером. До меня с большой задержкой доходил смысл его слов. Но я попыталась встряхнуть свой мозг и разобраться в ситуации. Потому что тут черти что творилось. — Нельзя было позволять тебе дебютировать. Грязные желания этого отребья… Раздражают, — произнес он, шумно сглотнув. — Хочу вырвать им глаза, чтобы они на тебя не смотрели. Так. Ребята, срочно собираемся. Сейчас вообще не время растекаться. Он упомянул про «желания»? Неужели... Нет. Такого не может быть. Или может? В книге об этом ни разу не упоминалось, но автор мог просто посчитать незначительной подобную мелочь, однако… Все начинало обретать смысл, если брат и правда обладал способностью ощущать тайные желания людей. Вот, почему он не любил сборища, и вот, почему хотел, чтобы мои платья были более закрытыми. Но это…. Значило ли это, что и мои желания с самого начала он тоже видел насквозь?! Господи-ты-боже-мой… — Это неважно, — прошептала я, решив сначала успокоить брата, до того как мой дебютный бал превратится в кровавую резню. — Неважно, как они на меня смотрят или что думают. Мне все равно на любого из них. Только твое мнение для меня имеет значение. По его губам скользнула кривая усмешка. — Ты слишком наивная, Азалия, — сказал он низким голосом. — Ты доверилась не тому. Так. Мы все еще об убийстве несчастных гостей говорили? Мой потрясенный поведением Ридриха мозг несколько не поспевал за развитием разговора. А то, что мужчина находился ко мне неприлично близко, только усугубляло ситуацию. Гребаный запах шафрана, который путал мысли! Мужчина погладил мои щеки большими пальцами, а кончик его носа задел мой, и я вся с ног до головы покрылась мурашками. Это вообще нормальная дистанция для разговора брата и сестры? Что если кто-то увидит? — Ты будешь в безопасности с Регори, — вдруг сказал он, и я поняла, что окончательно потеряла нить разговора. О все боги всех миров, кто-то вообще может мне сказать, как работал мозг моего брата?! Я понятия не имела, к чему он клонил, но решила включить свою излюбленную пластинку, которая всегда работала. — Мне нравится его величество, но я люб… — почему-то привычные слова просто застряли в горле, и у меня просто язык не повернулся произнести свое стандартное признание. Вместо этого я сказала: — Но мне нужен только брат. Его ладонь скользнула на мой затылок, рождая в теле необъяснимую дрожь, а затем он произнес, уговаривая то ли себя, то ли меня: — Ты не можешь быть со мной вечно. Да, кто тут собирается с тобой вечность торчать? Я, по-твоему, роман не читала? Знаю я про твою великую и единственную любовь и надоедать не собираюсь. Дождусь, когда отец придет, и даже след от меня простынет! Но чего началось-то? Подождать пару месяцев не можешь? Зачем пристраивать меня кому-то под бок? В сводника поиграть захотелось? — Я знаю, Ридрих, — прошептала я. — Ты вскоре найдешь себе жену, и мы уже не сможем быть так близки, как раньше. Но я пока не хочу замуж. Мне ведь всего восемнадцать. Он молчал, и я решила закрепить эффект. Мои руки взметнулись к его лицу, и когда пальцы коснулись кожи, он вздрогнул. Я улыбнулась и тихо произнесла: — Позволь мне, хорошо? Еще чуть-чуть я хочу побыть рядом с тобой. — Тебе нужно вернуться на бал, — ответил он холодно и, убрав мои ладони от своего лица, отошел от меня на пару шагов и отвернулся. Это значило «нет»? В сердце поселилась необъяснимая обида. За десять лет я решила, что научилась понимать Ридриха хоть на чуточку, но сейчас поняла, что это был самообман. И мне бы спросить у себя, почему меня так ранило то, что он подсовывал меня другому мужчине. Поинтересоваться у своего сердца, почему оно сейчас разбухло от эмоций. Но вместо этого я лишь кивнула и отступила к двери. Это ощущалось похожим на позорный побег. — Хорошо, Ридрих. Встретимся дома, — проговорила я тихо, а потом развернулась и быстрым шагом двинулась назад в зал. В конце концов, у меня был дебютный бал, время веселиться! Тут я, конечно, маханула. Ни про какое веселье и речи быть не могло. Едва люди увидели, что я вернулась меня тут же облепили со всех сторон, совая мне под нос визитки и карточки. Некоторые особенно упорные мамами даже всучали мне портреты своих ненаглядных отпрысков. А я, мысленно благодаря своего учителя за уроки этикета, улыбалась и вежливо, но твердо пресекала их попытки обручить меня прямо на этом балу. Лишь примерно через час я кое-как смогла выбиться из круга придворных и отойти к столу с закусками и напитками. Мысли то и дело хотели вернуться к странной сцене с Ридрихом, но я пресекала их намерения, жестко возвращая разум к выбору аппетитного канапе или бокала игристого. И вот, когда я раздумывала над тем, попробовать мне конвертик с грибами или сыром, вдруг услышала рядом с собой мелодичный голос: — Сейра Азалия. Я подавила мысленный вопль. Только не опять… Но мужественно собравшись, я изобразила на лице улыбку и повернулась к девушке, которая хотела со мной поболтать. Однако улыбка на моем лице тут же исчезла, стоило мне встретиться с карими глазами знакомой сейры. Сейра Юлина за десять лет, в течение которых мы не виделись, заметно похорошела. Сегодня ее золотистые локоны были убраны в высокую прическу, а точеную фигурку обтягивало изумрудное платье с низким лифом, в котором соблазнительно виднелась ложбинка груди. Именно эта девушка издевалась над Азалией, и она стала причиной того, что я перестала ходить в пансионат для аристократов и перешла на домашнее обучение. Это также помешало мне выстроить некоторые связи с аристократами моего возраста.
Юлина была довольно противной в детстве, и я сомневалась, что с того времени что-то изменилось. — Вы что-то хотели? — спросила я довольно прохладно, отворачиваясь к закускам. — Знаете, у нашей семьи были большие финансовые проблемы после того инцидента десять лет назад, — сказала она с явным наездом. — Я этого не знала, — коротко отозвалась я. — Мне все не давало это покоя. Небольшая стычка между детьми, но ваш брат, досточтимый эрцгерцог Абенаж, отреагировал чересчур остро. Он явно приложил немало усилий, чтобы перекрыть кислород моему дому. Не нравилось мне, к чему она клонила. Я подхватила бокал с золотистой, пузырящейся жидкостью и развернулась к девушке, которая смотрела на меня с прищуром, выглядя так, словно намеревалась разгромить меня в пух и прах. — Мой брат заботится о чести нашего рода, и никому не позволит безосновательно нас оскорблять, — холодно отозвалась я, делая глоток шампанского. — О чести рода или о вас, сейра Азалия? — тонко улыбнулась девушка. Она опустила голову, а ее аккуратный пальчик заскользил по краю стола. — Знаете, мне показалось, что в тронном зале стало слишком душно, и я хотела выйти на балкон, но стала свидетельницей несколько… Неоднозначной сцены. Она видела, как мы с Ридрихом… У меня внезапно заболела голова. А Юлина продолжила: — Иметь такого рода отношения между братом и сестрой… Сейра Азалия, даже для рода Абенаж это слишком аморально, вы так не думаете? Мы стояли к балконной двери спиной, и с такого ракурса, пожалуй, было действительно похоже на то, что мы целовались. Головная боль усилилась, но я, не подав виду, лишь спокойно улыбнулась. — Полагаю, в зале и правда было слишком душно, если вам привиделось нечто столь странное. — Правда? — вскинула она брови. — Любопытно, но пару дней назад до меня дошел слух, что досточтимый сейр Абенаж сопровождал вас в магазин одежды. Разве не странно иметь подобную близость с единокровным братом? — Вы, кажется, очень интересуетесь мной, сейра Юлина. Она дернула плечиком и посмотрела прямо мне в глаза. — Вы можете думать, что водите всех за нос. Но люди все видят, сейра Азалия. И если вашему брату они все простят, поскольку слишком боятся его. То вы… Станете изгоем в обществе. Но между мной и Ридрихом ничего такого нет! Чей болтливый язык нужно было укоротить, чтобы он перестал молоть всякий бред? Хотя почему «чей». Кажется, один я уже нашла. — Вы, видимо, ничему не учитесь, сейра Юлина, — улыбнулась я шире и поставила бокал с шампанским на стол. — Если мой брат едва не уничтожил вашу семью, за то, что вы обвинили меня в нападении, не думаете, что он сделает с вами за подобные сплетни? В карих глазах девушки, наконец, блеснул страх. — На каждый рот платок не накинешь. — Не совсем так, сейра Юлина. Обычному человеку это может и не удастся, но род Абенаж - исключение. Однако благодарю вас за беспокойство, — с этими словами я отошла от стола, решив, рассказать об этом разговоре Ридриху чуть позже. Последнее, что бы мне хотелось, это что бы по столице поползли о нас такие слухи. Да, моего отца инфаркт сразу хватит! Но это также значило, что нужно было быть осторожнее, а еще лучше - ненадолго отвлечь от нас внимание сплетников. И словно под направлением самого провидения мне вдруг на глаза попался его величество Регори. Я улыбнулась. Он хотел меня использовать в каких-то своих целях, а я добьюсь своих. Прекрасно. Взаимовыгодная сделка, что могло быть лучше? — Наша очаровательная звездочка, — протянул мужчина, отходя от какой-то сейры, когда заметил меня. — Что у вас произошло с Ридрихом? Подаришь мне свой второй танец? В этот момент словно по волшебству как раз заиграла новая музыка, и я, приняв ладонь императора, вошла с ним в круг танцующих. — Ее величество вдовствующая императрица приходила сегодня ко мне, — сказала я, тут же заводя нужный мне разговор. Улыбка Регори стала шире, а в глазах заплясали хитрые огонечки. — Я знаю. Я легонько ударила его по плечу. — Знаете? Если вы хотели показать серьезность ваших намерений, нужно было прийти ко мне самому, а не подсылать свою матушку. — Не злись на меня, малышка Азалия, — рассмеялся император. — Это была не моя затея. Я узнал о ее визите уже после. Но… — он крутанул меня в танце и вновь поймал в свои объятья. — В сущности, она права. И я уже говорил тебе, ты кажешься мне отличной партией. Какой отличный шанс узнать, что же ему от меня понадобилось! — С чего вдруг, ваше величество? Узнали, что во мне есть божественная сила и захотели прибрать к рукам? — улыбнулась я. — Как жестоко, — усмехнулся он. Его взгляд скользнул по моему лицу, чуть ниже к шее и вернулся к губам. — Ты слишком очаровательна, чтобы позволять тебя забрать кому-то. Мои брови взлетели вверх. То есть он серьезно?! — Я не… — начала я, но мужчина вдруг выпустил мою руку и прижал большой к моим губам, не давая договорить. — Тш-ш-ш, дай мне одну встречу, малышка Азалия. А после нее я выслушаю ответ. Я буквально видела, как на нас оборачивалось все больше и больше людей. Еще бы… Заигрывания императора - это вам не шутки! Каждый такой невинный флирт мог обернуться будущей императрицей. Естественно, придворные внимательно следили за нами. Прекрасно. Дернув подбородком, я освободилась от чужих прикосновений и встретила искрящийся взгляд Регори. После сегодняшнего танца о нас уже будут говорить, но свидание лишь подзадорит сердца людей, и вскоре обо мне и Ридрихе все забудут. — В какой день вы хотите встретиться? — уточнила я. — Послезавтра, — лучезарно улыбнулся мужчина. Послезавтра? Но послезавтра ведь был
тот самый день… Я нахмурилась, уже почти отказавшись, но… Верно. Все равно нам с Ридрихом предстоит вскоре расстаться, так возможно будет лучше постепенно отдаляться, а не привязываться еще сильнее. — Договорились, ваше высочество. Давайте встретимся послезавтра, — кивнула я, но на душе остался неприятный осадочек. Надеюсь, Ридрих воспримет это нормально… С другой стороны, он ведь сам спихнул меня в объятья другого… Вот. Пусть несет ответственность за свои же действия.Так-то оно так, но весь остаток вечера я все равно чувствовала себя паршиво.
ГЛАВА XIV
— В каком возрасте вы смогли увидеть божественное воплощение? — ошарашил меня вопросом священнослужитель, которого Регори нашел мне в учителя. Я дала косяка на невинно кружащегося по комнате Шу. Божественное воплощение? Он? Это я что, божество ругала, за то что он мне тапки намочил сегодня утром? Вообще, я весь день хотела провести дома, а заодно обсудить с Ридрихом услышанные мной вчера на балу слухи. Однако брата не было в резиденции с самого утра, что было странным, поскольку была среда, а по средам он обычно никуда не ездил. В общем, я некоторое время походила по нашему дворцу, как неприкаянная душа, распугивая слуг и ощущая странную пустоту из-за отсутствия брата, а после неожиданно получила извещение, что императорская карета ждет меня у ворот. Свидание с Регори у нас было назначено на завтра, поэтому я слабо представляла, чего он сегодня от меня хотел. Но поскольку я просто не знала, куда себя деть, решила поехать. Меня быстро доставили в императорский дворец, с почтением проводили в голубую гостиную, но к удивлению, ждал меня там не обаятельный император, а пожилой мужчина в белоснежной робе. До этого священников я видела всего один раз - на коронации Регори. Так уж получилось, что проклятый род Абенаж не имел традиции ходить в церковь по субботам, и понять такой уклад дел было можно. Представляю лицо Малькута, если Ридрих притащил бы его в храм, пропитанный божественной энергией. Демону она не вредила. Он не начинал испепеляться или разъедаться на глазах, но потом был невероятно нервным еще пару дней. Воняла она, видите ли, по его мнению. А вот помеченные преступники и подземелья, где он кормился, видимо, пахли, как амброзия. В общем, именно поэтому старичка я разглядывала довольно долго. Но здесь мы были квиты, потому что он с такой же внимательностью изучал меня. И возможно мне привиделось, но кажется, в какой-то момент его серые глаза блеснули слезой. Я прочистила горло. — Дух начал проявлять себя, когда мне было восемь лет, и с этого же возраста он постоянно был со мной. Поняв, что мы заговорили о нем, Шу мило заворковал и подлетел к старику. Перевернувшись вверх тормашками, как он любил это делать, мой малыш стал пристально изучать священника, а тот даже и не подозревал в какой близости сейчас был от «божественного воплощения». Священнослужитель опустил голову и потер переносицу сухенькими руками. — Говорите, он остался с вами? — уточнил он. Я напряглась. А что, это как-то неправильно? Тут же я посмотрела на Шу, а тот, обернувшись, заулыбался и в порыве любви подплыл ко мне и потерся об мою щеку. Боги… Ну, что за комочек нежности? — Жаль, что мы узнали о вас лишь сейчас, Святая. Но видимо на все воля Бога. Стыдно было признавать, но как-то за все мое десятилетнее обучение я ни разу не коснулась темы религии. Наверное, Ридрих не посчитал нужным заострить внимание учителей на этом, а те в основном ориентировались на то, что было больше интересно мне. А у меня куда большее любопытство вызывала та же экономика, чем уроки православной культуры. Иными словами, я даже не была уверена, про какого именно Бога священник сейчас говорил. Но не суть. — Я знаю вашего отца, — вдруг сказал мужчина, и он уставился в одну точку на полу, растирая руки. — И вашу мать я тоже знал. Ириса была чистейшей душой. Она раньше работала при храме. Именно там они и познакомились с вашим отцом. Лишь от союза столь любящих друг друга и прекрасных душ мог родиться ребенок с такой силой, как у вас. Люди, про которых говорил священник, не были моими родителями. Это были родители Азалии, девочки, чье тело я заняла. Но почему же тогда сердце дрогнуло и сжалось? Мое зрение отчего-то помутилось, и опустив взгляд, я почувствовала влагу на щеках. Слезы. Но почему я плачу? — Вы можете рассказать мне больше? — вырвался из меня вопрос, которого я сама от себя не ожидала. Но старик лишь улыбнулся и покачал головой. — Это не моя история. Я уверен, ваш отец будет невероятно рад встретиться с вами и рассказать вам об Ирисе. — Вы знаете, где он? — уточнила я, никак не в силах избавиться от кома в горле. — Я догадываюсь, Святая. Его духовное путешествие было долгим. Я пошлю ему весточку о вас. Я тут же вскинула голову. Пошлет весточку? Значило ли это, что он приедет раньше, чем в оригинальной истории? — Что ж… Я достаточно отнял у вас времени на пустые разговоры, — произнес священнослужитель. — Давайте же начнем наш первый урок, Святая. — Можно я сразу же задам вопрос? — тут же оживилась я, задвигая куда подальше непонятные переживания о чужих для меня родителях. Священник кивнул, и я поинтересовалась: — Почему вы называете меня «Святой»? Я так понимаю, это потому, что я могу видеть божественное воплощение? Отец Азалии тоже был Святым. Но в книжке никак эта тема не раскрывалась. И мне еще тогда было интересно, что же это за Святой такой, который переспал с женщиной, не зная о ее беременности, отправился в духовное странствование, а вернувшись и узнав о дочери и о ее же смерти, решил отомстить Ридриху. Ну, то есть… Разве Святые не должны как-то… Я не знаю, не поддаваться зову плоти и чувств? Но в действиях отца Азалия никто никакого противоречия не видел. И вот, даже священник сейчас вполне благосклонно отозвался о их внебрачной связи с Ирисой. Собственно по этим же самым причинам я и себя особенно сильно Святой не ощущала. И более того, мне было как-то не по себе, когда ко мне так обращались. — Верно, — кивнул священник. — Чистейшие души, которые способны видеть божественное воплощение и использовать дарованную Богом силу, мы называем Святыми. — Это как-то наследуется? — тут же последовал следующий вопрос. — Нет, — по-доброму улыбнулся священник. — Способность взаимодействовать с божественной энергией - это свойство души, а не плоти. Погодите-ка. Я нахмурилась. Что это еще значит? Как это может быть свойством души, если моя душа переселилась из другого мира? Вы хотите мне сказать, что если бы Азалия была жива, то не факт, что к ней явился бы Шу, а все дело именно во мне? Может, эти священнослужители что-то там напутали? — Вижу, вы сомневаетесь в моих словах, Святая. Но я говорю истинно. Больше скажу вам, то что божественное воплощение вот уже десять лет находится рядом с вами - настоящее благословение. Это означает, что ваша душа необычайно чиста и драгоценна. Моя-то? Я припомнила, как согласилась пойти на свидание с Регори лишь для того, чтобы слухи обо мне и брате улеглись, и мысленно хмыкнула. И это я даже не говорю, как я слуг плетью по дворцу гоняла. Ну-ну. Ладно, допустим, мне, как обычной попаданке, мироздание сделало пару бонусов и наградило большой силой. Должно же мне было что-то перепасть, верно? — Если обычно дух не находится рядом со Святым, тогда как же все происходит? Хотя… Ну, вот как он может не находится рядом? Шу ведь не раз называл меня хозяйкой… — Святой читает молитву и призывает божественное воплощение по задачам своим, — ответил мне священник. Ага… Я призадумалась. — Правильно ли я понимаю, что если мне нужно, к примеру, исцелить порез, то я должна позвать одного духа, а если спасти кого-то от смерти, то другого? Священник взяла паузу прежде, чем ответить и, наконец, произнес: — Опасно кого-то избавлять от смерти. Сами того не зная, мы можем пошатнуть Его порядок, и последствия будут ужасными. Я надеюсь, вы это запомните, Святая. Но в сущности вы правы. Я призадумалась. Получается, с силой Шу мне доступен только маленький кусочек целительной магии, а если я хочу вершить какие-то серьезные дела, то мне нужно призвать духа посерьезнее? Но, что тогда станет с Шу? Этот вопрос я и задала священнику, и он улыбнулся. — Полагаю, божественное воплощение останется рядом с вами. А для того, чтобы призывать другие воплощения вам и нужно нарастить уровень божественной энергии в своем теле. — И как же ее нарастить? — поинтересовалась я. Священник улыбнулся и осмотрелся, словно в поисках какого-то волшебного эликсира, однако его ответ меня удивил. — Достаточно лишь закрыть глаза и увидеть ее. Бог везде и во всем. В каждой травинке и каждом существе есть божественное начало. Его энергия содержится повсюду. Я вдруг вспомнила, что в тот момент, когда мне явился Шу, я видела золотистые пылинки, кружащиеся в воздухе. Быть может, именно об этом и говорил священнослужитель? — Я покажу вам практику, которую использовал ваш отец. Но от вас потребуется много сил и терпения. Ваши духовные каналы не использовались вот уже десять лет и возможно вы будете чувствовать недомогание после наших тренировок. Кто-то сомневался, что будет по-другому? Выспавшийся Шу вновь взлетел в воздухе и закружился вокруг меня веселым вихрем. Я понаблюдала за ним пару мгновений, наполняясь ощущение правильности происходящего. Впервые в жизни у меня возникло невероятно приятное чувство, что я делала именно то, что мне было суждено. А трудности? Кого и когда они пугали? Точно не меня. Но я просто не представляла, как ужасно я буду ощущать себя после… *** Я куталась в одеяла не в силах согреться. Холод коркой льда охватывал все мое тело. Начиная от кончиков пальцев, паутина инея расползалась по коже, замораживая меня изнутри. Меня колотило, я стискивала челюсти, чтобы не стучать зубами, но мои губы все равно дрожали. Это было ужасно. Обеспокоенный Шу носился рядом со мной, но от его присутствия мне становилось лишь хуже. — Сейра Азалия, вот горячий чай. Мы растопили камин, принести вам еще одеял? — услышала я голос Несси. — Я не хочу чай, — выдавила я. — Давайте одеяла. Пить я и правда не хотела. Более того, я была настолько ледяной, что казалось, горячий чай не согреет, а оставит внутри лишь ожоги. Ради всего святого, почему было так холодно? Несси заботливо укрыла меня целой горой одеял и обложила грелками, но мне все это было, что мертвому припарка. Толку никакого. Я все также продолжала дрожать от холода, и уже забывая, был ли вообще момент, когда мне было тепло. Сжавшись в комочек, я заползла с головой под одеяла и обхватила себя руками, в надежде остановить дрожь. — Где Ридрих? — спросила я в какой-то момент и увидела, как выражение лица старой женщины стало почти виноватым. — Досточтимый сейр отсутствует, сейра Азалия. Но мы уже послали за ним и сообщили, что вы заболели. Я все же отправлю за доктором… — Не надо доктора, — выдавила я, вновь заползая под одеяла. Разве что какой-нибудь шаман тут мог бы помочь. В конце концов, священнослужитель предупреждал, что именно так все и будет. Но кто же знал, что будет настолько плохо? Не знаю, сколько времени я провела, сжавшись в ледяной комок. Вот бы почувствовать хоть капельку тепла. Чуть-чуть. Совсем немного. Из моих глаз были готовы брызнуть слезы от отчаяния. Разве это уже не должно было прекратиться? А прекратится ли это вообще когда-нибудь? Иногда я пыталась отвлечься от холода и думать о чем-нибудь другом. Но тогда мои мысли возвращались к Ридриху. Где он был? Почему он все никак не приезжал? Без него дом казался странно пустым. Хотя обычно будучи во дворце он почти весь день проводил в своем кабинете, но этого было достаточно. Для меня сердце нашей резиденции находилось именно там, оно насосом качало энергию и разгоняло ее по всему дому. Но когда Ридрих отсутствовал, и в доме все словно замирало. Так глупо. Лучше уж думать о холоде. Кажется, в какой-то момент я провалилась в странное забытие, потому что очнувшись, ощутила тепло на лице. Ухватившись за это ощущение, я вскинула руку и неожиданно коснулась чужой ладони. Я моргнула и встретилась взглядом с черными глазами, смотрящими на меня с плохо скрываемым беспокойством. Ридрих. В груди все сдавило. «Где ты был?» — хотела я спросить его. Но какое я имела на это право? Мой взгляд прошелся по его растрепанным волосам, смятой одежде и не оставил без внимания красный след на бледной коже его шеи. Давление в груди усилилось. Я вновь подтянула к груди колени в жалкой попытке согреться, которая, как и в прошлые часы, не принесла никакого облегчения. Его большой палец погладил меня по щеке, и я вздрогнула, вновь ощутив вспышку тепла. Забыв обо всем, я придвинулась ближе к брату и, обвив его руками, прижалась к его телу, с дрожью осознавая, что начинала согреваться. Так хорошо. Так тепло. О, Боже, спасибо! Всего на мгновение Ридрих замер, словно не ожидал от меня подобных действий. Его грудь поднялась и опустилась, когда он шумно выдохнул, а затем одна его рука обернулась вокруг спины, и пальцы начали массировать мой затылок, а другая уютно обхватила талию. Я оказалась в коконе его объятий. Я сглотнула и уткнулась носом ему в ключицы, вдыхая горьковатый запах шафрана с примесью незнакомого мне мыла. Он немного сдвинулся и, испугавшись, что Ридрих уйдет, а я снова останусь один на один с промораживающим до костей холодом, я вцепилась в мужчину и пробормотала: — Не уходи. Пожалуйста, останься. Мне холодно. — Почему тебе холодно? — тихо спросил он, поглаживая мой затылок. Так успокаивающе. Так приятно. — Я не знаю, — соврала я ему. — Но без тебя мне очень холодно, так что останься, пока мне не станет тепло. — Что с тобой делать? — пробормотал он, словно спрашивал это сам у себя. Теплые поглаживания стали подниматься выше. Мягко массируя кожу головы, его длинные пальцы добрались до ушей и стали растирать мочку уха. Мое дыхание выровнялось, и я запретила себе думать о том, почему меня так расстроило то, что он провел день с другой женщиной. Главное, что сейчас он был здесь со мной и дарил тепло, которое я так отчаянно жаждала. Я почувствовала мягкое прикосновение его губ к своему лбу. — Ты ледяная, — проговорил он. Так он просто проверял мою температуру? Чуть приподняв голову, я встретилась с его взглядом. Я любила смотреть на него. А особенно любила, когда на его лице так отчетливо проступали эмоции. Сейчас брови мужчины были чуть нахмурены, так что между ними залегла складка, в черных глазах клубилось беспокойство, а губы были поджаты. Мне нравились те моменты, когда я думала, что могу его прочитать. Даже не задумываясь о том, что делала, я подняла руку и большим пальцем коснулась его переносицы и провела по изгибу носа. И он молча позволил мне это сделать, а я почему-то улыбнулась. Быть может потому, что раньше Ридрих не разрешал дотрагиваться до своего лица? — Азалия, — проговорил он этим своим особенным голосом, когда хотел, чтобы я вела себя разумнее. Я убрала руку и прижала ее к свой груди, туда где гулко стучало сердце. Закрыв глаза, я вновь уткнулась носом в его ключицы. — Я скучала, — тихо проговорила я. — Тебя не было весь день. Он обнял меня крепче, и я почувствовала, как его губы прижимаются к моему уху. — Какие-то вещи, Азалия, лучше не говорить, — шепнул брат, опаляя горячим дыханием мою кожу. Я покачала головой и прижалась к нему крепче, желая еще больше тепла. — Если я не скажу, то ты не узнаешь. Где-то на задворках сознания разум слабо пытался привлечь мое внимание и напомнить, что мы вообще-то хотели отдалиться от Ридриха. Все так. Но не сегодня. Не тогда, когда я замерзала изнутри, и лишь его присутствие могло подарить мне необходимое тепло. Его ладонь обхватила мою голову, а щека прижалась к моему лбу. Это было так непривычно. Ридрих всегда держался прохладно рядом со мной. Обычно я липла к нему, как липучка, а он просто позволял себя обнимать и трогать. Но подобная инициатива от него была до дрожи приятна. Вот только почему-то у меня появилось ощущение, что я вкусила запретный плод, познав который, уже не возможно было ни остановиться, ни забыть. ________________________ Спасибо за ваши лайки и комментарии :)
ГЛАВА XV
Меня разбудил звук скрипнувшей двери. Я открыла глаза и успела увидеть краешек платья горничной, исчезающий в проходе. В комнате было темно. Свет едва-едва пробивался сквозь задернутые шторы. Странно. Обычно горничная приходила в девять и раскрывала окна. Я знала себя, если меня оставить, то я смогу хоть до вечера проспать. Поэтому слуги всегда будили меня в одно и тоже время. Но тогда почему сегодня они не сделали то, что должны были? И только в этот момент я ощутила нечто странное. Мужская рука лежала поперек моего живота, к моему плечу была прижата голова, а рядом я ощущала тепло чужого тела. Воспоминания стремительным калейдоскопом вспыхнули в голове, и жар прилил к моим щекам. О-господи-ты-боже-мой… Бедная девушка, наверное, была в шоке, увидев нас с Ридрихом в моей кровати. Благо, мы хотя бы были в одежде… Это к слову о слухах. Черт, как мы могли быть столь неосторожными? С другой стороны, вряд ли слуги будут что-то болтать. Наверное. Но, пожалуй, с ними лучше провести профилактическую беседу. Во избежание. Я попробовала осторожно выпутаться из объятий Ридриха, но он лишь прижал меня сильнее и зарылся лицом в подушку. В моей груди тут же назрел шарик лучистого света, и я не смогла сдержать улыбки. Это было так мило. Пожалуй, впервые за десять лет брат выглядел столь очаровательно и беззащитно. Изнутри поднялось желание дотронуться до его лица, убрать прядку черных волос, скользнувшую на щеку, провести по скулам, едва дотрагиваясь до длинных ресниц, и обвести контур губ. Желание возникло так естественно, словно я действительно
имела право так сделать. Но это было ложью. Осознание осело неприятным привкусом на языке и сдавило грудь тесным обручем. Я вздохнула, и этим видимо разбудила брата, потому что он пошевелился, а в следующее мгновение его руки исчезли с моего тела, а сам мужчина резко отодвинулся от меня на другой край кровати. Я повернула к нему голову и улыбнулась. — Доброе утро, Ридрих. Он молча смотрел на меня своими бездонными черными глазами, а потом потер лицо руками и сел. — Тебе уже лучше? — его голос со сна был немного грубым и сексуальным. Сексу… Что?! Разум, ты там совсем работать отказываешься?! Ну-ка, сейчас же прибери весь устроенный тут беспорядок. Но мой бедолага-разум, размахивая метелкой, лишь бурчал себе под нос и кидал на меня убийственные взгляды, в которых явно читалось: «Сама кашу заварила, а мне расхлебывай. Я тебе еще вчера про это говорил!». Я приняла полусидячее положение, опираясь спиной на спинку кровати и смотря куда угодно, но не на Ридриха. — Да. Сегодня я в порядке. Он молча кивнул и поднялся, не глядя на меня. Откуда эта неловкость? Почему у меня возникло ощущение, словно вчера мы сделали что-то неправильное? Я даже взгляд на него толком поднять не могла. Не зная, куда себя девать, я сцепила руки в замок и закусила губу. Прочистила горло. — Эм… Спасибо, что вчера пришел. Ридрих запустил руку в волосы и глянул на зашторенные окна. С каждым мгновением неловкость между нами лишь усиливалась. Я уже буквально могла ощущать ее в воздухе, да что там - ощущать! Ее ведрами можно было вычерпывать! Ощутив на себе его взгляд, я осторожно подняла голову. — Ты не ответила, что с тобой произошло, — произнес он прохладно, разглядывая меня, словно ответ должен был возникнуть у меня на лбу. — Ответила, Ридрих, — сказала я ровно. — Я не знаю. По его губам скользнула кривая улыбка, и он дернул подбородком и отвернулся. Интересно, если с помощью сил Малькута он и в правду мог считывать желания людей, что он видел во мне? И мог ли понять, что я лгала ему? — Я понял. Встретимся после завтрака, — отрывисто произнес он и направился к двери. Встретимся… Для чего?.. И тут меня прошибло осознанием,
какой именно был сегодня день. А следом шибануло еще сильнее, когда я поняла, что сегодня было мое свидание с Регори, а я так и не сказала об этом Ридриху. Черт! Вот, и отдалилась, называется… Мужчина уже взялся за ручку, когда я осторожно позвала: — Брат. Он замер и медленно повернул голову в мою сторону. Его бровь чуть дернулась, молчаливо спрашивая: «В чем дело?». Господи-боже-мой… Кто-нибудь уберите эту неловкость. Я сейчас просто провалюсь сквозь землю. Не зная, как это преподнести помягче, я слезла с кровати и сделала шаг к мужчине. Он отпустил ручку двери и развернулся ко мне всем телом, словно говоря: «Я весь внимание». — Ридрих… — начала я, но следующие слова застряли в горле. Я сжала руки в кулаки. Давай. Сама же во все это ввязалась. Могла бы и попросить Регори перенести встречу на другой день, но не сделала этого. И правильно, что не сделала. За десять лет я слишком увлеклась в игру «миленькая-младшая-сестра-злодея». Моя грудь переполнилась эмоциями, а в животе завязался тугой узел. Головой я понимала, что поступала правильно, но… — Ты так и будешь мямлить или скажешь, в чем дело? — начал терять он терпение. — Я не смогу поехать с тобой сегодня в Шейлброг, — тихо произнесла я, не сводя с него взгляда. Брат замер. Казалось шестеренки в его голове закрутились, пока он обрабатывал мой ответ, потом он кивнул. На его лице не промелькнула ни одна эмоция. Но от этого мне стало только хуже. — Это все? — холодно спросил он. Это больше не казалось мне хорошей идеей. Черт возьми, совсем не казалось. — У меня свидание с его величеством, — еще тише произнесла я, все еще не сводя с него взгляда. Его губы изогнулись в кривой усмешке, а глаза остались безразличны. — Хорошо. Должна ли я объясниться? Во мне все выкручивало от навязчивой потребности сказать, что Регори мне вообще не нравится, как мужчина, а пойти с ним я согласилась, лишь чтобы утихли слухи про нас. Но я плотно сомкнула губы, не позволяя глупым словам покинуть моего рта. — Это все, — прошептала я. Он кивнул, развернулся и открыл дверь. — Ридрих… — снова воскликнула я, делая еще шаг к нему. Мужчина бросил на меня взгляд. Но что я должна была ему сказать? Держись? Я буду мысленно с тобой? Надеюсь, ты ты будешь в порядке без меня? Надо было перенести это глупое свидание на другую дату! Я улыбнулась. — Езжай осторожно, брат. Я приготовлю печенье к твоему возвращению. На это Ридрих уже никак не отреагировал и, перешагнув порог, закрыл за собой дверь. Лучше бы он хлопнул ей, честное слово! Я ведь знала, что его задело то, что я не поехала сегодня с ним, хотя это было нашей традицией вот уже пять лет. Он даже не сомневался, что мы проведем этот день вместе.
«Встретимся после завтрака». Черт… Я подавила желание побиться головой об стену и села на кровать, уставившись прямо перед собой. Грудь снова сдавило, но я дернула подбородком. Нет. Все правильно. Разрывать связи всегда тяжело. Но лучше это сделать раньше, чем позже. В любом случае, с началом основного сюжета наша личная история подойдет к концу. Я правильно решила. Лучше отстраняться постепенно, чем единовременно оборвать все ниточки. Так будет только хуже. Я все сделала правильно. Я все сделала правильно. *** — В тот момент лицо графа нужно было рисовать! — со смехом произнес император. — Правда? — проговорила я, размазывая ложкой десерт по тарелке, даже не вникая в то, что говорил мужчина. Наша большая лодка плыла по дивно прекрасной речушке, над которой живыми арками раскинулись деревья с розовыми листьями. Регори организовал для нас живую музыку, велел накрыть стол на лодке и накормил меня вкуснейшими десертами. И это даже была не половина свидания, а лишь начало. Он проделал весьма впечатляющую работу, но я была совершенно не способна оценить всю эту красоту. Вокруг меня словно сгустилось мрачное черное облачко из собственных мыслей и сожалений. Я знала, что сделано, то сделано. Но почему-то все равно никак не могла выкинуть из памяти лицо Ридриха сегодня утром. — А потом он вдруг превратился в дракона… — продолжил император. — Неужели? — проронила я. Может быть, мне все же показалось, и на самом деле, отмена планов нисколько не задела брата. Он ведь даже не попытался меня отговорить. Разум в ответ на такую мысль аж крякнул. «Кто должен был тебя отговаривать, прости? Ридрих? Мы сейчас про одного и того же человека говорим?» — скептично протянул он. Да… Конечно, да… — И сожрал всю коллегию. Теперь придется набирать новых дворян на службу. — Я уверена, вы справитесь, — пробормотала я. Черт. Нет. Нужно собраться. Хватит уже наматывать сопли на кулак. Зачем постоянно крутить эту ситуацию в голове? Нужно включиться в свое свидание, иначе я точно зря все это затеяла. Конечно, я здесь с несколько корыстными целями, но император-то ни в чем не виноват. Немного окучив себя, я зачерпнула ложкой десерт и вдруг поняла, что Регори уже некоторое время молчал, что было само по себе странным. Я выпрямилась, подняла на мужчину глаза и поймала на себе его непривычно внимательный взгляд. — Ваше величество? Все в порядке? — уточнила я. — Со мной? — усмехнулся он. — А с тобой, малышка Азалия, все в порядке? Ты совершенно не слушала, то что я тебе рассказывал. Я уже почти заработал комплекс неинтересного рассказчика. Я отложила ложку, так и не съев с нее сладость, и улыбнулась, чтобы сгладить неприятное впечатление. — Прошу прощения, ваше величество, я немного отвлеклась. Кажется, вы говорили про свою поездку на юг? — Говорил, — подтвердил он со смешком. — Минут двадцать назад. М-да… Неловко вышло. Я уже хотела было извиниться еще раз, но Регори выставил вперед руку, молча останавливая меня. — Не стоит, звездочка. Это моя вина. О, Боги… Неужели и правда комплекс себе заработал? Только этого не хватало. Психологов-то в этом мире не было… — Разумеется, нет, ваше величество, вы ведь… — начала я, но мужчина меня перебил: — Я знал, что сегодня особенный день для тебя и Ридриха. Я замолчала. Переварила. — Вы знали? — тихо переспросила я. Ну, конечно. Конечно же, он знал. Регори был одним из самых близких людей для Ридриха. Разумеется, император не мог не знать о нашей маленькой традиции, но тогда… Зачем? — Да. Я пригласил тебя именно сегодня намеренно, — мужчина покачал головой и усмехнулся, словно смеялся сам над собой. — Я думал, что ты откажешь мне или перенесешь нашу встречу на другой день. Но ты согласилась, и я почувствовал себя… — он с улыбкой на меня посмотрел. — Очень счастливым. Это было похоже на победу. Но сейчас я вдруг понял, что проиграл еще задолго до того, как эта битва началась. Чего? Я стремительно теряла нить повествования. — Я могу задать тебе один вопрос, малышка Азалия? — продолжил император. И в свете того, что он нес что-то непонятное, я даже сомневалась, что ему на такое ответить. — Конечно, ваше величество, — произнесла я в итоге. — Что такого дал тебе Ридрих, отчего ты так за него держишься? — спросил он, внимательно всматриваясь в меня. Я открыла рот, и тут же услышала: — И нет, объяснение «он мой брат» не подойдет. Мы оба знаем, что это не так. Я закрыла рот. Почему я так держалась за Ридриха? Я и правда не знала, что тут ответить. Просто… Это был Ридрих. И этим все сказано. Мне нравился он. Действительно, нравился. Ещё когда я читала роман, он полностью покорил моё сердце. А когда я попала в этот мир, Ридрих не сделал ничего, чтобы я в нём разочаровалось. Конечно, было тяжело. Иногда он вёл себя совершенно несносно. Иногда мне хотелось огреть его по голове чем-нибудь очень тяжелым, а иногда даже подсыпать яд в его любимое печенье. Но всё это… Все это становилось совершенно неважным, когда он делал сюрприз во время моего дебюта и присылал мне прекрасное платье, когда шел со мной в магазин одежды и без всякого нытья выдерживал примерку нескольких нарядов, когда уголки его губ слегка приподнимались, пока он пробовал приготовленные мной десерты, когда я с каждым годом наблюдала, как он постепенно оттаивал ко мне, и все больше и больше приоткрывал для меня дверцу в свое сердце. — Я не скажу вам ничего, что бы вас порадовало, ваше величество, — в конце концов, произнесла я. — Полагаю, это так же значит, что как бы я сегодня не постарался, я получу «нет» на свой вопрос, — сказал Регори с легкой улыбкой. — Прошу прощения, — опустила я голову, не выдержав выражение его лица. — Что ж… если быть честным, то моя матушка уже начала приготовления к свадьбе, – со смешком произнёс император. — Я скажу ей отменить все. Я также постараюсь, чтобы разговоры о нас… — Нет, — тут же воскликнула я. — Прошу, если вас не затруднит, слухи пусть гуляют. Мужчина улыбнулся шире, словно все понял, и качнул головой. — Какое коварство, малышка Азалия. Оказывается, ты поймала меня на крючок. Воспользовалась стариной-Регори. Я постаралась сохранить лицо и не превратиться в помидорку. — При всем моем уважении, ваше величество, я не верю, что вы руководствовались лишь высокими чувствами, когда приглашали меня на сегодняшнюю встречу, — произнесла я. — Ты ранишь меня в самое сердце, звездочка. Прояви хоть немного милосердия, — расплылся мужчина в улыбке. А потом он подал кому-то знак, и буквально через пару минут наша лодка прибилась к берегу. Я с тревогой осмотрелась. Может быть, я и правда была слишком жестока, и Регори решил меня тут высадить? Мол дальше добирайся, как хочешь, это уже не мои проблемы? Хотя такие фокусы были скорее в арсенале Ридриха… Но вопреки моим опасениям император спрыгнул на землю и протянул руку мне. — Там начинается дорога, по которой очень часто ездят пустые наемные экипажи, — указал мужчина на виднеющийся меж деревьев впереди просвет. — Я велю поймать для тебя один. Я поджала губы. Объяснения здесь были бессмысленны, все и так было понятно. — Разве они согласятся везти меня до самого Шейлброга? — спросила я, вскидывая глаза на Регори. Он, как и тогда, в саду после тренировки мазнул по моему подбородку пальцем и улыбнулся. — Надежда в твоем голосе режет меня без ножа, малышка Азалия. Я и правда бесповоротно и окончательно проиграл. Но да… Конечно, они отвезут тебя, — Регори подмигнул мне. — Кто посмеет отказать императору? И действительно, дураков нет. Разве, что я… Вскоре вернулся слуга и оповестил, что карета уже ожидает. Я повернулась к Регори, чтобы проститься, но осеклась, увидев печальную улыбку, с которой он смотрел на меня. — Сейчас ты ему и правда нужна, — сказал он. Я кивнула и улыбнулась. — Вы еще найдете достойную сейру, для которой вы всегда будете в приоритете, ваше величество, — искренне сказала я. — Твои бы слова да Богу в уши, — со смешком отозвался он. — Он услышит, ваше величество, — усмехнулась я. — Я ведь Святая. _________________ Спасибо за ваши лайки и комментарии :)
ГЛАВА XVI
— Приехали, сейра Абенаж! — услышала я голос возницы, вырвавший меня из легкой дремы, в которую я провалилась. Я растерла лицо. Как встретит меня брат? Чувство вины стянуло грудь, когда я спрыгнула с педали кареты на землю, и мой взгляд прошелся по кованной арке ворот, соединяющей высокие стены каменного забора. — Изволите, чтобы я подождал вас, благородная сейра? — снова обратился ко мне мужчина. Я оглянулась на него, сжимая в руках сверток. Он с плохо скрываемым беспокойством поглядывал на плотное кольцо темно-зеленого леса, ограждающее поместье, и на затянувшееся тучами темно-синее небо. В воздухе пахло приближающейся грозой. Про Шейлброг ходили не самые хорошие слухи. Суеверные люди поговаривали, что это место - обитель призраков несчастных жертв. Ведь именно Шейлброг многие века был местом заключения для врагов рода Абенаж. С виду самое обычное поместье имело огромный лабиринт подземных туннелей. И лишь боги - а в данном случае, скорее демоны - ведали, что происходило в них. В общем, по вознице было ясно, что он готов хоть заплатить мне, лишь бы я не приказала ему дожидаться меня в этом мрачном местечке. Но настолько жестокой я не была, а потому, отпустив бедолагу, подобрала юбки, чтобы не изгваздать подол моего светло-голубого платья, и прошла через арку. На самом деле, мне нравился Шейлброг. Может быть, слухи ходили про него и не самые радужные, но для меня он было очень памятным и драгоценным местом. Именно здесь Ридрих впервые по-настоящему открылся мне. ***
Пять лет назад… Переезд меня вымотал. Кто бы знал, что это окажется настолько хлопотно. Сейчас все, что я хотела, это быстренько принять ванну, переодеться и, наконец, лечь в постель. Казалось бы, столичная резиденция эрцгерцога находилась от нашего прошлого дома в четырех-пяти часах езды, но переселение заняло целый день. Сначала я следила за тем, чтобы все наши вещи тщательно упаковали и аккуратно уложили в повозки, потом мы добирались до столицы, а затем я знакомилась с новыми слугами, выбирала комнаты и дирижировала переносом коробок в нужные места. К тому же справляться со всем мне приходилось одной, потому что Ридрих еще вчера вечером уехал во дворец, чтобы урегулировать все вопросы с принятием титула. И мне хотелось успеть закончить до его сегодняшнего возвращения в новый дом. Распахнув двери в свои покои, я с удовлетворением выдохнула, отметив, что как я и желала, интерьер комнаты не отличался от прошлой спальни. Все вещи были на тех же местах, на окнах висели те же самые шторы, а на кровати лежало знакомое мне покрывало. Все-таки хорошо быть властьимущим, тут даже добавить нечего. Захотел, чтобы при переезде в другой дворец ты жила в точно такой же комнате - раз, и готово. Просто прелесть. Это чуть-чуть приподняло мое настроение и немного прогнало усталость. Однако когда я снова прошлась взглядом по комнате, мой взгляд зацепился за неопознанную изящную черную шкатулку на прикроватном столике. Она казалась пришельцем в этой розово-пастельной комнате. И какой дурак ее принес сюда? Чья она вообще? Я осторожно подошла к ней ближе, словно из нее вот-вот должно было что-то выпрыгнуть, или она должна была взорваться. Но шкатулка совершенно невинно продолжила стоять, не неся никакой видимой угрозы. Почему-то воровато оглядевшись, я со странным чувством подошла к тумбе и, немного помедлив, открыла крышку. Что там могло лежать? Оружие? Золото? Секретные документы? Драгоценные камни? Предположений было миллион, но внутри оказалась… Стопка писем. Я молча таращилась на пожелтевшие от времени конверты, совершенно не представляя, что с ними делать. Это вообще наше с Ридрихом? Может, это пожитки предыдущих пассий Териса? Или его тайная переписка с кем-то? Собственно говоря, был лишь один способ это выяснить. Я взяла верхний конверт и достала оттуда письмо. Мой взгляд пробежался по строчкам, вчитываясь в текст, и меня окатило волной мурашек, а сама я осела на кровать. Это же… «Мой драгоценный малыш», — начиналось письмо. Горло зацарапало, а в груди все сдавило. Мне нельзя было читать. Это было личным, но я все равно скользила глазами по ровным завиткам красивого женского почерка, ощущая, как жжет глаза.
«Словами не передать, как я хочу тебя увидеть. Ты хорошо кушаешь? Есть ли у тебя игрушки? О тебе заботятся? Я молю Бога, чтобы с тобой все было в порядке. Я снова видела тебя во сне. Ты смотрел на меня своими обсидиановыми глазками и улыбался. Мы были на океане в Исэйне. Ты помнишь, как ты бегал по песку? Я надеюсь, в твоей памяти осталось, как мы строили замки на берегу. Ты был моим самым доблестным и храбрым рыцарем, защищая наш замок от злого дракона. Я скучаю по тебе каждый день. Мне немного нездоровиться, но я стараюсь чаще гулять вокруг поместья. Кажется, я слышала, что прогулки на свежем воздухе должны помочь. Шейлброг был неживым, когда я только сюда приехала. Но сейчас я посадила кусты жаканта. Их розовые цветы напоминают мне о тебе, мой солнечный мальчик. Не грусти, что сейчас мы далеко друг от друга. Ведь мое сердце всегда билось и будет биться рядом с твоим. И каждый раз, как ты захочешь меня увидеть, просто закрой глаза и подумай обо мне. Я тоже буду думать о тебе каждую секунду, обещаю. Пожалуйста, расти здоровым и сильным, Ридрих. Пообещай маме, хорошо? И однажды, мы обязательно еще встретимся. Я люблю тебя больше целого мира, комочек. С безграничной любовью, Эделия Абенаж». Я спешно вытерла мокрое лицо, боясь, что слезы капнут на бумагу и оставят на ней уродливую кляксу. Потом убрала письмо назад в конверт, спрятала его в шкатулку и закрыла крышку. Сглотнула. В романе
про детство Ридриха упоминалось вскользь. Лишь говорилось, что мужчины рода Абенаж должны были воспитываться в одиночестве, наедине с тёмными закоулками своей души и жестоким демоном, которого они призывали в возрасте девяти лет. В их жизнь не должна была проникать и капли радости или любви. Буквально на следующий день после рождения их отнимали от груди матери и отправляли в уединённой дворец, где они могли сполна набраться сил и злобы. И я думала, что Ридриха постигла та же участь. Но это письмо говорило об обратном. Эделия упоминала об Исэйне, небольшом городке на юге империи, который даже не входил во владения эрцгерцога. Здесь была какая-то история, которая осталась за кадром оригинального сюжета. Мою грудь переполняла тоска и щемящая радость одновременно. Это было ужасно, что мать разлучили с собственным дитя, но… Мне было легче от того, что Ридрих знал, что был любим. И эти письма служили ему вещественным доказательством и наверняка поддерживали в самые темные и мрачные моменты жизни, которых у него явно было не мало. Это дорого стоит. Рядом со мной появился Шу и тут же стал потираться об мою щеку, подбадривая меня. Я погладила его по головке и выдохнула. Ладно, поплакали, а теперь за работу. Взгляд снова скользнул к шкатулке, и передо мной вдруг нарисовалась одна вещественная проблема. Шкатулку нужно было вернуть брату. Я могла бы сделать это тайно, просто пробравшись в его комнату и оставив ее на столе, либо пойти к нему и вручить лично в руки. Нет, второй вариант отпадал сразу же. Тогда Ридрих наверняка поймет, что я сунула свой любопытный нос в его дела. А встречаться с его гневом или недовольством мне бы не хотелось. Значит оставалось подложить ее тайно, но тогда делать это было нужно прямо сейчас, пока он еще не вернулся. Подхватив тяжеленькую шкатулку со стола, я поднялась и почти побежала в хозяйские покои. На ходу я встретилась с Несси, которая хотела мне что-то сказать, но я лишь крикнула ей: «Потом» и, завернув за угол, остановилась перед высокими дверьми. Я уже почти ухватилась за кованую ручку, когда вдруг услышала холодное: — Где ты это взяла? Вздрогнув всем телом и вся с ног до головы покрываясь табуном мурашек, я резко развернулась к стоящему позади Ридриху и с улыбкой выдавила: — Братик, с возвращением! Он молча перевел прожигающий взгляд со шкатулки на меня, и я ощутила первые нотки пробуждения его темной ауры. Так и знала, что брат будет в бешенстве! Надо срочно что-то сказать. Мозг, собираемся, работаем. — Братик, прости, я не хотела! Я пришла в свою комнату, и шкатулка стояла на столе. Я не знаю, почему слуги перепутали наши вещи, я очень внимательно следили за тем, чтобы они все разносили по своим местам. Прости! — выпалила я на одном дыхании, всматриваясь в лицо Ридриха. — Неважно, выброси, — безразлично бросил он, намереваясь пройти мимо меня в свою спальню, но я тут же ухватилась за край его одежды, останавливая его. Я тебе выброшу! Вот, не нужно мне лапшу на уши вешать, что ты такой из себя безразличный. Если бы эти письма тебе были не нужны, ты бы избавился от них много лет назад. Ты враг самому себе что ли?! — Прости, я прочитала одно письмо, чтобы понять, чьи это вещи, — тихо проговорила я, опуская взгляд. — Это твои драгоценные воспоминания, пожалуйста, не отказывайся от них так просто. Я никому не скажу. Считай, что я ничего не знаю, ладно? Только не выбрасывай. — Азалия, — резко перебил меня брат. Я вскинула голову встречаясь с его безразличным взглядом. — Это лишь клочки бумаги. Выброси их. — Нет! — неожиданно для самой себя крикнула я, а к еще большей неожиданности на мои глаза выступили слезы. Может быть потому, что я вспомнила строчки из письма?
«Не грусти, что сейчас мы далеко друг от друга. Ведь мое сердце всегда билось и будет биться рядом с твоим». «Я люблю тебя больше целого мира, комочек». Я поставила шкатулку на пол, шмыгая носом, и ладошками вытирая щеки. — Если хочешь, сам выбрасывай, — тихо произнесла я, отступая и не глядя на него. А затем и вовсе развернулась и побежала назад в свою комнату. На периферии сознания разум всерьез забеспокоился не стали ли мы деградировать от того, что уже пятый год находили в детском теле. Но отмахнувшись от него, я влетела в свою комнату и захлопнула дверь. Шу тут же показался рядом и с обеспокоенными глазками утер мои щеки. Точнее хотел утереть, потому что по факту лишь больше их намочил. С того дня в наших отношениях с Ридрихом появилась странная натянутость, хотя я и старалась вести себя так, словно ничего не произошло. Однако буквально через пару недель меня вдруг рано утром разбудили слуги, одели, а затем, сама не понимая как, я оказалась в карете вместе с Ридрихом. Он выглядел мрачно, был молчаливым. Лишь коротко кивнул мне, когда я забралась внутрь, а затем отвернулся к окну и за несколько часов пути не проронил и слова. И лишь когда наш экипаж, наконец, остановился, и брат помог мне выйти, он осмотрел темно-зеленый лес и обветшалое поместье и сказал: — Это Шейлброг. Я все поняла без слов, поджала губы, чтобы они не дрожали, и нашла ладонь брата. А он впервые за пять лет не попытался вырвать руку. ***
Настоящее… Я прошлась взглядом по фасаду поместья и направилась в сад, поудобнее перехватывая свой сверток. Каблучки туфель проваливались в мягкую и рыхлую после недавнего дождя почву. Прохладный ветер трепал мою легкую накидку и заставлял ежиться от холода. Я завернула за угол дома, ожидая увидеть Ридриха, но сад был пуст. Недавно распустившиеся розовые цветы жаканта источали сладкий, манящий аромат. Я огляделась, не понимая, куда делся Ридрих. А потом меня пронзило неожиданной мыслью. Вдруг, он вообще не приехал сегодня? Не помню, что бы видела его экипаж на подъездной дорожке. Вот же глупая… Еще и извозчика отпустила… И как теперь выбираться отсюда? Ближайший город был далековато. А в поместье уже много лет никто не жил. Тут даже никакой еды не было. Так. Подожди. Ридрих должен был нанять парочку слуг, которые присматривали за домом и садом. Они либо жили в самом поместье, либо где-то поблизости, так что без еды я не останусь. И они же могут помочь мне вернуться в столицу. Ну, или на крайний случай, Ридрих пришел за мной экипаж. Явно император расскажет ему, куда я подевалась. Я подошла ближе к кустарникам и, едва касаясь, провела пальцами по лепесткам розовых цветов, вспоминая историю, которую мне рассказал Ридрих, когда мы приехали сюда в первый раз. Мужчин рода Абенаж, и правда, буквально отрывали от груди матери сразу после рождения, но с Ридрихом все было несколько иначе. Его мать, Эделия Абенаж, случайно узнав, что ей придётся расстаться со своим дитя, покинула резиденцию эрцгерцога почти на сносях. Она принадлежала к довольно знатному роду, у неё были счета в банке, которые полностью не зависели от её мужа. И это позволило ей целых три года скрываться от Териса и дать своему малышу всю любовь, на которую было способно её сердце. Мне правда интересно, каким человеком вырос бы Ридрих воспитай его Эделия. Но к сожалению, узнать об этом было не суждено, потому что три года спустя Терис все же нашел свою беглянку-жену и как и было задумано разлучил её с сыном. А в наказание отправил женщину в Шейлброг, небольшое отрезанное от всего мира поместье, со всех сторон огороженное лесом. При жизни она стала узницей своего мужа. К сожалению, её жизнь не продлилась долго. В бегах она подорвала свое здоровье, а потом, оказавшись в Шейлброге, много болела. Эрцгерцог не посчитал нужным отправить к ней врачей, а потому ещё спустя два года женщина оставила этот мир. Ридрих узнал об этом лишь спустя четыре года, когда призвал своего демона и, напугав всех слуг до потери сознания, велел им отвезти его в Шейлброг. Однако когда он, наконец, смог приехать сюда, поместье давно уже было пустым. Когда я слушала безэмоциональный рассказ Ридриха у меня, кажется, разбилось сердце, а из глаз потекли молчаливые слезы. Тогда я даже побоялась пошевелиться, чтобы их утереть, настолько ценным был момент его откровения. «Сегодня день ее рождения», — добавил он, окидывая взглядом запустелый сад, в котором давно завяли кусты жаканта. «В таком случае, сделаем ей подарок, Ридрих?» — тихо спросила я, выпуская его ладонь и подходя к маленькому больному, но зеленому росточку, который чудом выжил посреди этого запустения. После этого по негласному соглашению в День рождения его матери мы каждый год ездили в Шейлброг и сажали новый куст жаканта, которые так ей нравились и напоминали о Ридрихе. — Простите, матушка, я задержалась и, кажется, причинила боль вашему сыну, — тихо проговорила я. — Но я все же пришла и привезла вам подарок. Этот куст не такой хороший, как предыдущие. Я купила его по дороге, но надеюсь, вы все же не будете предвзяты. Я дарю его вам от чистого сердца. Положив на землю свой сверток, я отошла в подсобное помещение за садовыми инструментами, там же сменила туфельки на башмаки, подвязала, как могла, подол своего голубого платья и вернулась к кустам. Я тихо разговаривала с Эделией, пока раскапывала ямку для кустарника, рассказывая, как Ридрих жил этот год. Думаю, ей было бы интересно это услышать. — ..Я стараюсь хорошо о нем заботиться. Он слишком много работает, но я слежу за тем, чтобы Ридрих вовремя ложился спать и не забывал делать перерывы на еду. Еще… — я воткнула садовую лопатку в землю, раздумывая, стоит ли Эделии об этом говорить. — Еще он все чаще ночует не дома, матушка. Так что если вы переживали за его личную жизнь, у него с ней все в полном порядке. Более чем. Даже излишне в порядке. — Что ты здесь делаешь? — вдруг услышала я знакомый холодный голос, от которого по спине побежали мурашки. От неожиданности я выронила лопатку и резко повернулась. Ридрих стоял позади меня в простой одежде, стискивая в руке куст жаканта. Его взгляд бегал по моему лицу, все же испачканному подолу платья и валяющемуся рядом свертку с таким же кустиком, как и у него. — Брат… — тихо произнесла я, поднимаясь. — Я не думала, что ты приехал. — Я не думал, что приехала
ты, — ответил он, продолжая внимательно меня рассматривать. — Эм… — я отвернулась, поежившись под таким ледяным взглядом. — Свидание пришлось прекратить. — Пришлось? — спросил он, делая шаг ко мне. Я подавила необъяснимый порыв отступить назад. — Да. Он молчал. Я выдохнула, набираясь мужества, подняла голову, встречая его прожигающий взгляд и проговорила: — Прости, я была неправа. Я не должна была планировать что-то на сегодня. Это ведь
наш день. Мужчина сжал челюсти при слове «наш». Но ожидаемо ответил: — Неважно. Ты можешь делать, что угодно. Я качнула головой и, сжимая пальцы в кулаки, сделала к нему шаг, не отводя взгляда. — Важно, Ридрих. Для меня это очень важно. В чернеющей глубине его глаз невозможно было прочитать, что он думал на самом деле. Сглотнув, я снова шагнула вперед, сокращая между нами расстояние и услышала предупреждающее: — Азалия. Я остановилась. А он с играющими на челюсти желваками отвернулся. — Ты не знаешь, что ты делаешь, Азалия, — вдруг проговорил он каким-то непривычно низким голосом. Я никак не могла распознать чувство звенящее в его словах. Злость? Раздражение? Нет, это было что-то другое. Что-то новое. — Что я делаю? — почему-то шепотом спросила я. По его губам скользнула кривая усмешка, а затем он шумно выдохнул. Я с беспокойством отметила, как за его спиной начали собираться тени. Что его могло настолько разозлить? Но потом все исчезло. Он кинул на меня нечитаемый взгляд, а затем подошел и, опустившись на корточки, подобрал мою лопатку и принялся углублять ямку. — Ридрих, в чем дело? — пробормотала я, наблюдая за его действиями. — Ты все еще злишься на меня? Прости. Что мне сделать, чтобы ты простил меня? — Откажи Регори, — вдруг вырвалось из него, и Ридрих замер, словно и сам не ожидал, что скажет такое. Отказать? Но разве он сам не хотел, чтобы я вышла за императора? О-господи-ты-боже-мой… Что творилось в голове у этого мужчины?! — Я уже отвергла его предложение, — произнесла я осторожно, наблюдая за его реакцией. И вдруг напряжение, которое ощущалось в воздухе, стало отпускать. Он кивнул. — Мы найдем тебе более достойного жениха. Более достойного, чем император?.. Мне даже захотелось узнать, чем Регори ему так не угодил. Я улыбнулась и опустила на колени рядом с братом, приваливаясь к его боку и наслаждаясь тем, как между воздух нами наполняется привычным комфортным теплом. — Хорошо, Ридрих, полагаюсь на тебя, — ответила я со смешком, упираясь подбородком в его плечо. — Лучше не надо, — ответил он, и его пальцы до побеления стиснули черенок садовой лопатки.
ГЛАВА XVII
Священник был каким-то странным сегодня. Он был, как обычно, вежлив, терпеливо давал мне наставления, пока я предпринимала свои жалкие попытки расширить духовные каналы и накопить энергию, отвечал на любой - даже самый глупый - вопрос, но… Я чувствовала, что что-то было не так, и потому сосредоточиться у меня получалось еще хуже, чем раньше. А холод стал подбираться к пальцам, когда от нашего занятия не прошло и двадцати минут. — Святая, вас что-то беспокоит? — ровно спросил служитель церкви, отходя от меня, чтобы я могла перевести дыхание. Я размяла шею, потерла между собой ладони, разгоняя по ним кровь, хотя и знала, что это не поможет согреться, а затем встретила прямой взгляд старика. — А вас, святой отец? На его губах показалась мягкая улыбка, и он кивнул. — Как и ожидалось от Святой, вы прекрасно чувствуете окружающих людей. Мне сразу в голову пришел Ридрих. — Не сказала бы… — нахмурившись, сказала я. — Я хотел подождать до конца нашего сегодняшнего урока, но это будет лишь тратой времени. Ни вы, ни я не способны в достаточной степени сконцентрироваться. Я невольно напряглась. Что там опять произошло? Меня уже начинало потихоньку раздражать, что жизнь то и дело бросала мне в лицо какие-то «приколы», с которыми потом нужно было двести лет разбираться. Священник поднялся, спрятал руки в полах широких рукавов своей белоснежной робы, а затем произнес: — Мне нужно сказать вам нечто важное, Святая. Тревога полноправно свернулась в животе в тугой клубок. Я сглотнула и тоже поднялась, ощущая напряжение во всем теле. Кружившийся рядом Шу, с беспокойством подлетел ко мне, а затем, сдвинув бровки, направился к священнику явно в намерении «покарать» его за то, что заставлял меня тревожиться. Но я поймала духа ладошкой и прижала к груди. Сейчас не время для шалостей. Всматриваясь в морщины на лице старика, я пыталась предугадать что же он мог мне сказать. Один вариант был хуже другого. Это могло быть как: «Мы поняли, что вы иномирянка», так и: «Мы больше не можем терпеть присутствие демона на земле, и если вы хотите продолжить наши занятия, вам нужно убить вашего брата». Да, иногда мой мозг умел быть очень тревожным. Излишне тревожным, я бы сказала. — Точнее, я хочу что бы вы встретились с одним человеком. Мой взгляд невольно перекочевал к двери. — Что за человек? — уточнила я. — Вам лучше его увидеть, чем услышать, — отозвался священник и поклонился. — Подождите здесь, Святая. Я приведу его. И с этими словами он ушел. А я осталась наедине со своими беспокойными мыслями. Утешало лишь то, что я находилась в императорском дворце. И если я должна была здесь с кем-то встретиться, то мой гость прошел через дворцовую стражу и был неопасен. И откуда у меня только взялись такие мысли? Потрепала меня жить, однако… Шу молчаливо парил надо мной, а я ходила из угла в угол, постепенно начиная терять терпение. Раньше я думала, что любила сюрпризы, но теперь уже сильно сомневалась в этом. На душе было как-то легче, если я знала, к чему стоило готовиться. Может быть до церкви дошли слухи про нас с Ридрихом, и они решили привести кого-нибудь вроде духовного наставника, который должен был наставить меня на путь истинный? С другой стороны, они вроде бы знали, что мы не кровные брат и сестра. Но поскольку Ридрих был из рода Абенаж, церковь явно без понимания отнеслась бы к нашей связи. Едва эта мысль пришла на ум, я схватилась за голову. Совсем уже ополоумела. И о чем я только думала?! Но вот дверь открылась, и я вся переполненная десятками догадок и предположений резко развернулась, вскидывая голову, и… Замерла. Человек на пороге тоже застыл, рассматривая меня расширившимися глазами. Он сделал нетвердый шаг вперед, но пошатнулся и схватился за стоящее поблизости кресло. В это мгновение весь мир на короткое мгновение сузился до пределов комнаты. Ушли все звуки, и я услышала, как громко и быстро колотилось мое сердце. Словно кто-то стучал по барабанам прямо над ухом. Я всматривалась в его знакомые до боли сапфировые глаза, морщинки вокруг рта, прямой нос, забранные в низкий хвост светлые волосы. Мы встретились впервые в жизни, но я знала его. Грудь стеснило, эмоции разбухали в ней и давили на ребра. Я прижала руку к животу и с трудом сглотнула вставший в горле комок. — Азалия, — тихо позвал мужчина, и кадык на его горле дернулся. — Папа… — вырвалось из меня, и я тут же зажала себе рот. Лендрис Хельмвир был Святым и настоящим отцом Азалии, а я лишь заняла тело его умершей дочери. Но тогда почему душа рвалась внутри, и каждая моя клеточка молила о том, чтобы подбежать к нему и спрятать голову на его могучей груди? Он стиснул пальцы в кулаки и медленно сел в кресло, а я молчаливо последовала его примеру. В странном молчании мы провели едва ли не четверть часа, то глядя друг на друга, то отводя взгляд. Наконец, Лендрис шумно выдохнул, и, сгорбившись, уперся локтями в колени и спрятал лицо в ладонях. — Прости… — с трудом произнес он. — Прошу прости меня, Азалия. Я даже не знал о твоем рождении. Я опустила глаза. Это ты меня прости за то, что я выдаю себя за твою дочь. — Не волнуйтесь, я хорошо жила все эти годы, — пробормотала я, решив опустить тот факт, что до восьми лет жизнь Азалии была сущим адом. — Разве может хорошо жить ребенок в роду Абенаж? — прозорливо спросил мужчина, поднимая голову и ловя мой взгляд. Он покачал головой и поджал губы. — Если бы я только знал, что Ириса носила ребенка, я никогда не позволил бы ей уйти. Почему от этих слов мне стало так больно? Это не моя история, не мой отец, но тогда почему в сердце словно вонзили раскаленный до красна кинжал? Ком встал в горле в миг разрастаясь до невероятных размеров, я поджала губы, отвернулась, чтобы справиться с эмоциями, но все же выдавила: — Что произошло? Я услышала шумный выдох. — Мы с твоей матерью очень любили друг друга, Азалия. Я хотел сделать ее своей женой, но в церковных законах существовало ограничение для Святых. Нам нельзя было вступать в брак. Я пообещал ей, что все исправлю, и у нас будет жизнь, о который мы мечтали… Сглотнув, я посмотрела на мужчину, и увидела его застывший взгляд. Он смотрел куда-то в пол, но перед его мысленным взором сейчас явно воскресали события далекого прошлого. — Но однажды она пришла ко мне, вела себя странно и умоляла, чтобы мы провели вместе ночь, — Лендрис нахмурился, бросил на меня взгляд и с усталым вздохом протер лицо. — Прости, ты воспитывалась, как юная сейра, тебе нельзя было такое говорить. — Что было дальше? — спросила я, не обращая на это внимание. — На утро она сказала мне, что ее чувства остыли, она устала меня ждать, а то что было - было данью прошлого. Затем она пропала, — кадык на его горле снова дернулся, и он болезненно улыбнулся. — Я искал ее примерно месяц, а затем узнал, что она стала любовницей Териса Абенаж. Тогда я был полнейшим простофилей, почти не покидал стен храма и не знал, как жестоки могут быть люди. Я даже и предположить не мог, что эрцгерцог принудил ее стать его. А моя Ириса побоялась гнева досточтимого сейра и наврала мне, чтобы не тянуть за собой на дно. А мне все не давало покоя, как же мать Азалии в итоге оказалась с Терисом. Жалкий ублюдок. Я поджала губы, чувствуя, как вместе с болью в груди нарастает гнев. К счастью, Ридрих прикончил его. И по его словам, тварь еще долго мучилась в предсмертной агонии. Надеюсь, на том свете его растерзают души всех тех, кому он сломал жизнь. — Все эти события потрясли меня настолько, что я потерял доступ к божественной силе, и наставник вынудил меня уйти в отшельничество. Несколько лет назад до меня дошел слух, что Ириса умерла в родах, и что впервые в роду Абенаж появилась дочь. Но я даже и представить не мог… — он сжал зубы и прикрыл глаза. — Я ненавидел тебя, Азалия. Думал, что ты отродье Териса, убившее мою нежную Ирису, но… — Лендрис покачал головой. — Прости. О, Боги… С каким же грузом вины, скорби и сожалений жил мужчина все это время? Мне даже представить страшно, что бы он ощутил, если бы узнал, что Азалия мертва. Неудивительно, что Лендрис пошел на все в оригинальной истории, лишь бы отомстить Ридриху и роду Абенаж. — Брат хорошо обо мне заботился, — произнесла я тихо. — Вы правы, я воспитывалась, как благородная сейра и у меня было все, о чем только можно мечтать, — по крайней мере так было с тех пор, когда я показала всем, что со мной следует считаться. Но это детали. — Так что не вините себя. Почему-то мне хотелось хоть немного облегчить боль этого человека. — Азалия, я бы хотел… Признать тебя своей дочерью, — сказал Лендрис, поднимая голову и встречая мой взгляд. — Прости, но мне ненавистна мысль о том, что ты будешь и дальше принадлежать к этому проклятому роду. Наверняка, у тебя свои планы на жизнь, а быть может, твое сердце уже завоевал какой-то благородный сейр, но больше всего на свете я бы хотел уехать с тобой из столицы и… Познакомиться с тобой. Как и в оригинальной истории. Именно этого я и хотела, но разве еще не слишком рано? Неужели мне придется расстаться с Ридрихом так скоро? Я думала, все произойдет лишь через несколько недель или даже пару месяцев. Видя мою нерешительность, мужчина мягко мне улыбнулся и кивнул. — Я понимаю, это слишком неожиданно. Я для тебя незнакомец. Ты правильно делаешь, что не соглашаешься сразу. Сердце пронзило иглой из-за выражения лица Лендриса, но это было правдой. Так глупо. Уехать с отцом всегда было моим планом, но теперь он здесь, а я не могу даже рта открыть, чтобы согласиться. Я опустила голову, поджимая губы. Что со мной не так? Почему мои чувства в смятении? И почему мне так хочется подняться со своего дивана, подойти к креслу отца и, повиснув у него на шее, разрыдаться? Это ненормально. Я не Азалия. Мои родители остались в другом мире. И тут я нахмурилась. Мои родители… А кем они были? В памяти остались лишь неясные силуэты. Кажется, бабушка рассказывала, что мама и папа поженились на первом курсе университета, а на втором родилась я. Они были слишком молоды и не понимали той ответственности, с которой им предстояло столкнуться. Поэтому вскоре я переехала к бабушке в деревню, а родители продолжили свою жизнь уже без меня. Кажется, я смутно помню их лица, когда они звонили мне по видеосвязи на день рождения. А ещё помню, что эти звонки всегда казались мне обременительными. Я никогда не испытывала сильно привязанности к своим родителям или скорее к их образу в своих мыслях. Мне больше нравилось, что изредка они присылали посылки из города, которыми я могла похвастаться перед своими друзьями. И мне не было никакого дела, что мама и папы нет рядом. Тогда почему моё сердце разрывалось, когда я смотрела на Лендриса? Почему от его истории про их любовь с матерью Азалии у меня наворачивались на глаза слёзы? Почему сейчас я терзалась от потребности обнять отца, который даже не был моим? Я подняла голову и еще раз осмотрела мужчину. Между нами сейчас была самая настоящая пропасть. И мы оба это чувствовали, связанные по крови, но совершенно чужие друг другу. Кто-то должен был шагнуть с открытым сердцем на встречу другому. И Лендрис с удовольствием бы это сделал, вот только, кажется, почти за два десятка лет своего отшельничества, он забыл про обычное человеческое тепло и ласку. То есть первый шаг нужно было делать мне. И ничего в этом страшного не было. Я вон десять лет вокруг Ридриха приплясывала, и какой прогресс! Но… Не могла. Почему-то я могла улыбаться брату, милашничать с ним липнуть к нему, как банный лист к одному месту, а с отцом так не работало. Выверенные схемы рушились на глазах. Нужен был другой подход. Комок в горле раздулся до невероятных размеров, так что даже дышать стало тяжело, и тогда я неожиданно для самой себя сказала: — Было тяжело. Лендрис вскинул голову и посмотрел на меня, а я, скомкав платье, опустила глаза и продолжила: — Отец… То есть сейр Абенаж сразу после рождения отправил меня к своему сыну, которому не было до меня дела, как и всем слугам. Они издевались надо мной, морили голодом и… Ради всего святого, что со мной? Это даже не моя история, но тогда почему душа так кровоточила? Эмоции сдавили горло, и я просто покачала головой, всеми силами загоняя назад слезы. — И это… — кое-как выдавила я, зажмуриваясь. Почему
не мои чувства накрывали меня с головой? Откуда в памяти короткой вспышкой возник застарелый страх перед чопорной леей Ганно? Почему я могла ощущать на языке отвратительный вкус помоев, которыми кормили Азалию? Как я могла испытывать эту удушающую безысходность, когда казалось, что весь мир был против меня? Я выдохнула, стараясь успокоиться, но слезы накатывали волнами. Поджав губы, я дернула подбородком и опустила голову. Перепуганный Шу тут же подлетел ближе и обеспокоенно потерся об меня, как будто делясь частичкой своей безграничной доброты. — Но потом я всем отомстила, — прошептала я. Да, я отомстила. Все хорошо. Они наказаны. Спустя два года рабской службы лея Ганно попыталась сбежать. Но ее поймали, осудили, а потом Малькут сожрал ее. Горничная и повар до сих выполняют самую черную работу и едят помои, пытаясь наскрести жалкие гроши на то, чтобы расплатиться с долгами роду Абенаж. Неожиданно я почувствовала прикосновение к своей спине, а затем рядом просел диван. — Азалия, мне так жаль, что тебе пришлось пережить это, — полным сожаления голосом произнес Лендрис. И его слова бальзамом пролились на израненную душу, а по моей коже побежали мурашки. Оказывается, все эти годы мне (или Азалии?) нужно было услышать именно эти слова. Большая теплая рука Лендриса неловко потерла поясницу, словно он не знал, как еще мог помочь, и тогда я порывисто развернулась к нему и сделала то, чего так желала с того самого момента, как увидела его. Я прижалась к его груди, вдыхая свежей морозный запах и стиснула его изо всех сил. — Ты опоздал, — выдавила я. — Тебя не было слишком долго. Ты опоздал, папа. Он вздрогнул всем телом, но тут же заключил меня в объятья, и пробормотал: — Я знаю. Я виноват. Прости меня, Азалия. И тогда я разрыдалась так, как не плакала все десять лет. Рядом не было никого, кто бы сказал мне, что я уродливо выгляжу со слезами, кто бы посмеялся или вообще велел заткнуться. Притесненные и утрамбованные эмоции вырвались из меня извергающимся вулканом. Слезы текли ручьем вместе с соплями, и я не предпринимала ни малейшей попытки их остановить. Мне было все равно, как долго продлиться моя истерика, и почему она вообще возникла. Я знала, что после нее будет легче, а еще что этими слезами наполнялась пропасть между мной и Лендрисом. В конце концов я затихла и выглядела наверняка ужасно. Зуб даю, что мое лицо все опухло, покраснело и пошло некрасивыми пятнами. Глаза, наверное, сейчас были как у панды, а губы выглядели так, словно их перекачали ботоксом. Вздохнув я отстранилась и, шмыгнув носом, вытерла ладошками щеки. — Прости, — пробормотала я, поглядывая на огромное мокрое пятно на белоснежной робе Лендриса. — Не извиняйся, — произнес он, а потом вдруг добавил: — Буду носить это с гордостью. Из меня вырвался смешок, и я подняла голову, встречая взгляд отца, в котором плясали искристые огонечки. Но они быстро пропали, и мужчина сказал: — Спасибо, что поделилась со мной. Я знаю, что по сути никто для тебя, но… — Нет, — перебила я его. — Ты не никто. Как бы я хотела сказать ему правду - поделиться, что даже собственный отец мне был больше «никто», чем он. — Я не стала бы плакать на груди у кого попало, знаешь? — улыбнулась я. Мне показалось, или он и правда облегченно выдохнул? — У тебя такие же ямочки, как у Ирисы, Азалия. Это чудо, — произнес Лендрис, разглядывая меня. А потом сжал мою руку и добавил: — Мне бы правда хотелось, чтобы мы уехали с тобой не позднее, чем через неделю. — Почему такой срок? — спросила я, шмыгнув носом. Только-только наметившееся просвятье вновь омрачилось. Лендрис поджал губы, словно был чем-то недоволен, и проговорил: — Началась война, Азалия. До меня донеслись слухи, что через шесть-семь дней сейр Абенаж отправится в самое пекло боя, а значит, его демон станет невероятно силен. — Уже через неделю? — вырвалось из меня. Но я прикидывала, что это случится не раньше, чем через пару месяцев… Неужели так скоро?! Отец кивнул. — Война будет жестокой. Злая аура заполонит земли вплоть до столицы. И я бы хотел, что бы мы с тобой были подальше от этого. — Но… — я нахмурилась. — Ведь на войне будет столько раненых. Разве мы не должны им помогать? Мужчина сжал мою руку и посмотрел на меня очень серьезно. — Азалия, запомни то, что я тебе скажу. Я был на твоем месте. Получив силу, я мечтал спасти всех страждущих и нуждающихся. Но это путь к погибели. Ничего не происходит без Его воли. Умирают те, кому сужено умереть, получают ранение те, кто должен их получить. Как-то цинично звучит для Святого, разве нет? — Но… — начала я, нахмурившись. — Нет, послушай меня, — качнул он головой. — Представь, что ты спасешь раненного рыцаря. Он излечится, вновь отправится на поле боя, но там его убьют. А если бы ты не вмешалась, этот рыцарь остался бы калекой, но живым. Ты это понимаешь? Готова ли ты взять на себя роль Бога и решать, кому жить, а кому умирать? Мой мозг недовольно обрабатывал полученную информацию, но не смог найти ни одного аргумента против. Звучало до безобразия логично. Да, и чего уж греха таить, от войны я хотела держаться как можно дальше и была даже рада сбежать. — Мы обязательно вернемся, когда все утихнет, — рассудительно говорил отец, всматриваясь в мое лицо и предвосхищая все возражения. — И когда угроза минует, будем помогать выжившим и нести в мир свет и надежду на милость Его. За это время и ты сможешь накопить божественную энергию и творить настоящие чудеса. Наставник рассказал мне, что ты благословлена поистине великим даром. Звучало все это хорошо, но… Я опустила голову. Как же Ридрих? Я еще не готова проститься с ним… Однако был ли у меня выбор? Время бежало, никого не щадя. Если через неделю он отправлялся на войну, значит, через несколько месяцев битвы закончатся. Иргейс будет покорен, и брат встретит главную героиню и влюбиться в неё. И для меня уже точно не будет места. Наверное, я просто не выдержу, если мне доведется наблюдать их сладкую семейную идиллию. На сердце стало тяжело, но я кивнула. — Дай мне эту неделю, папа, — прошептала я. — Хорошо? Ридрих стал важным человеком для меня, я хочу с ним проститься. — Как пожелаешь, Азалия, — после недолгой паузы отозвался Лендрис. Похоже он без восторга относился к нашим с братом близким семейным отношения. — До меня дошли некоторые слухи… — начал он, и причина его недовольства сразу стала понятна. Я вздохнула, а желание подрезать кому-то слишком длинные языки усилилось многократно. — Это все неправда, мы с Ридрихом никогда не переходили черту. К тому же, он ведь мне не кровный брат. — Но он об этом не знает, Азалия. Я беспокоюсь за тебя, — произнес Лендрис, ловя мой взгляд. — Он воспринимает меня лишь как сестру, не более. Просто долгое время мы были одни друг у друга. Поэтому обществу это кажется несколько чрезмерным, — нахмурившись, отозвалась я. Отец кивнул, но по его взгляду было понятно, что он не очень-то мне и поверил. Ну, и пусть. Как он мог знать Ридриха, если даже я, прожив с ним десять лет, не имела понятия, что находится у него за душой? К слову о душе… Если у меня оставалось всего неделя и приближались события основного сюжета, то медлить больше было нельзя. Мы должны были провести
таинство. Лишь так я буду знать, что Ридриху ничего не угрожает и смогу спокойно уйти. Простившись с отцом и договорившись, что следующее занятие проведет для меня он, а не священнослужитель, я отправилась в нашу резиденцию. Назревал непростой разговор, и брату сегодня лучше быть дома, а не шляться по своим шлю… Кхм. Пассиям.
ГЛАВА XVIII
Какой уже час подряд я сидела на диване в гостиной, из которой видно входную дверь, и ждала Ридриха? Стрелка часов, мерно тикая, остановилась на третьем часу ночи. Шу, миленько посапывая, расположился на подушке рядом со мной, а я забралась с ногами на сидение, спрятав голые ступни под подолом домашнего платья. Я отложила книгу, которую взяла, чтобы убить время, и в очередной раз бросила взгляд на входную дверь, но она так и оставалось закрытой. «Быть может, он и вовсе сегодня не придет?» — вбросил закономерную мысль разум, и я устало протерла лицо. Глаза слипались. Но если я не дождусь Ридриха сегодня, то не встречусь с ним и завтра, а нам нужно было обговорить и запланировать проведение
таинства. Оставалась ведь всего неделя. Разумеется, будь это любой другой человек, то там и три
таинства можно было бы успеть провести, но у Ридриха расписание всегда было забито под завязку. Лишь вечера он оставлял свободными, да и то не всегда. Признаться честно, я скучала по тем временам, когда после работы в кабинете, или возвращаясь из дворца, он проводил время со мной, а не уходил к очередной любовнице. А со дня моего дебюта, так он по-моему всего один раз дома и ночевал - когда мы уснули в одной постели. Раньше все было не так. Иногда я играла на фортепиано, а он читал рядом. К вечеру его глаза начинали уставать, и тогда он надевал специальные очки, и - господи-ты-боже-мой - за его вид в очках можно было убить, честное слово. В другие дни я просила его помочь мне поупражняться с плетью. Изначально я думала, что ей очень легко управлять, но как оказалось, чем дольше ты с ней сражаешься или тренируешься, тем больше концентрации тебе нужно, иначе плеть просто начнет хлестать всех без разбору. Хотя на Ридриха она никогда не нападала. Может быть потому, что он ее создал? А бывали дни, когда он наоборот засиживался допоздна с бумагами, и тогда я тащила к нему в кабинет печенье, садилась рядом и либо помогала ему работать, либо просто читала на диване. В последнем случае я часто в итоге засыпала, не дождавшись его, а просыпалась всегда в своей кровати. Он относил меня в постель. Мы не делали ничего особенного, но это были очень уютные вечера, по которым я буду скучать. Чем больше я погружалась в свои мысли, тем сильнее на меня накатывала сонливость. И я, не заметив как, привалилась к спинке дивана, а потом и вовсе свернулась калачиком, уместив голову на подлокотнике кресла. Только на минуточку прикрою глаза. Я ведь все равно услышу, если входная дверь откроется. На периферии разум кричал мне, что это плохая идея, и если уж решила дождаться Ридриха, то нужно стойко вынести все невзгоды. Но держать глаза открытыми становилось почти невозможно. А потому я отмахнулась от надоедливого разума и, устроившись поудобнее, смежила веки. Сквозь сон я чувствовала, как меня осторожно поднимают на руки, и слышала звук мерно бьющегося чужого сердца. А заползший в ноздри аромат шафрана говорил мне проснуться, открыть глаза. Но я никак не могла вспомнить, зачем это нужно, а сонный мозг придумывал сто и одну отговорку, почему мы должны продолжать спать. Я коротко вздохнула, ощутив прохладную мягкость простыней и знакомый свежий запах порошка. Так хорошо. Заворочавшись, я перевернулась на бок и обняла ногами одеяло. Мое сознание снова стало уплывать, погружаясь в глубокий сон, но что-то все равно удерживало его на поверхности, как поплавок. Кто-то провел по моей щеке в еле ощутимой ласке, а затем я почувствовала теплое прикосновение чужих губ к своему лбу. Аромат шафрана поглотил меня целиком, даря ощущение безопасности. Уснуть, вдыхая этот запах, было так легко. Но откуда-то вдруг пришел страх, что он вот-вот исчезнет. Тут мозг поднапрягся, забарахтался и дал мне хороший такой пинок. Я открыла глаза. Который час? И как я оказалась в кровати? Неужели я пропустила приход брата? Нахмурившись, я собиралась уже было сесть, но вдруг поняла, что в комнате находилась не одна. Ридрих, усевшись на пол, скрестил руки на постели и, положив на них подбородок, молча наблюдал за мной. Наши взгляды встретились, и по коже прошла легкая волна дрожи. Я сжала одеяло, не предпринимая попытки пошевелиться или что-то сказать. Мужчина тоже ничего не говорил. Почему он был здесь? Может, мне все это снится? — Ридрих, — прошептала я. — М-м? И сердце пропустило удар от этого его: «М-м». Разум недовольно упер руки в бока и дал косяка на сердце, но то только руками развело, мол: «Ну, да, слабо я. Не выдержало. Каюсь». — Мне нужно тебе кое-что сказать, — продолжила я тихо. — Больше не жди меня в гостиной. Ты ведь не собака, — произнес он. Я поджала губы. — Мне не нравится, когда ты ночуешь не дома. Я хотела с тобой поговорить. Мои глаза привыкли к темноте, и я смогла различить, как его губы изогнулись в усмешке. А затем он протянул руку и коснулся моей щеки. Ридрих сделал это так ласково и осторожно, что в груди все затянуло, а сердце, хоть и держалось из последних сил, но пропустило еще один удар. — Говори, — сказал брат тихо. Я перехватила его ладонь у своего лица и сжала ее. — Пора мне исполнять свое обещание, Ридрих.
Таинство. Мы должны провести его в ближайшую неделю. — Этот болтун, — с легким раздражением произнес Ридрих. — Регори сказал тебе, что я отправляюсь на войну. Конечно же, брат не спрашивал, а утверждал. Кто еще кроме императора мог бы поделиться со мной такими сведениями? А я не стала его переубеждать. — Это очень важно, — нахмурилась я. А затем произошло то, к чему ни сердце, ни разум, ни я - никто из нас не был готов. Ридрих переплел наши пальцы, а затем поднес их к своему лицу и провел по ним носом. У меня по коже побежали мурашки, сердце заколотилось в груди, а разум побежал искать красную кнопку. Он говорил мне, что это конечная, и он собирался выходить здесь. Я его не винила. Мне бы тоже не помешало куда-нибудь выйти, потому что в комнате внезапно стало слишком жарко, а от аромата шафрана, который кружил голову и путал мысли, было некуда деться, как и от брата, который вел себя очень противоречиво. Ридрих. Переплел. Наши. Пальцы. Что это такое? — Я не хочу, — шепнул он. — Что ты не хочешь? — сглотнув, спросила я, пытаясь угадать на его лице эмоции. — Проводить таинство? — Не хочу, чтобы пропадала метка нашего контракта, — поразил меня ответом мужчина. И тут я поняла, что он был пьян. Как же я раньше не заметила терпкий с древесными нотками запах алкоголя? — Мне нравится, что на тебе лежит темная печать, — продолжил Ридрих, и, перевернув мою ладонь, прошелся носом по запястью, на котором был еле заметный узор нашего давнего договора. У меня от подобных действий все слова растерялись, а сердце разбухло до размеров воздушного шара и мешало сделать вдох. А мужчина, даже не понимая, что наносил мне урон, сравнимый со сбросом атомной бомбы, продолжил: — Это делает тебя не такой чистой. Оскверняет тебя. И позволяет мне думать, что ты можешь оставаться со мной во тьме. Оскве… Что? Я ему какая-то божественная статуя? Я сглотнула, надавала пощечин пребывающему в полном коматозе мозгу и попыталась взять себя в руки. Наш разговор свернул в какую-то не ту сторону, мы вроде бы про другое начинали говорить. — Ридрих,
таинство… — попыталась я придать нашей беседе правильное направление. — Ты знаешь, что пахнешь светом? — продолжил он и прижал мои пальцы к своему лицу. — Также пахнет в храмах. Сладкий запах османтуса, благовоний и божественной энергии. Я ненавижу это. — М-моя мама служила в церкви до того, как стала любовницей отца. Наверное, поэтому… — пробормотала я, потому что Ридрих очень близко подошел к тому, что ему еще рано было узнавать. — Плевать. Раздражает, что столько отбросов могут вдыхать
твой запах. Хочу закрыть все храмы. И вот тут настало время для тяжелого дыхания. Мое бедное-бедное сердце уже отбросило всякую надежду на то, чтобы пережить сегодняшний вечер. Оно бешено колотилось, словно стремилось вырваться из груди. А я пыталась не подпускать к себе слишком близко слова, произнесенные по пьяной лавочке. Но получалось с трудом. — Ридрих, давай спать, — прошептала я, понимая, что еще пара таких выходок с его стороны, и я за себя не ручаюсь. Бог с ним, с таинством. Завтра поговорим. — Спи, — согласился он, не выпуская моей руки. Какой тут спи?! — Ложись рядом, — пробормотала я, сама не веря в то, что говорила. — Когда ты просишь с таким видом, сложно тебе отказать, — ответил мужчина, но не сдвинулся с места. — Тогда и не отказывай, — шепнула я, поймав взгляд его глубоких черных глаз. — Азалия, — произнес он, словно предупреждая меня быть полегче на поворотах. Но я уже отняла у него свою руку и отодвинулась подальше от края, давая ему пространство, чтобы лечь рядом. — Я скучаю по тебе, брат, — добавила я еле слышно, а в следующее мгновение мир перевернулся. Я оказалась лежащей на спине, а Ридрих навис надо мной, упирая руки по обе стороны от моего лица. Его глаза проскользили по моему лицу, запнулись на губах, а затем нашли мой взгляд. — Раньше меня раздражало до помутнения, что я не мог читать тебя, — проговорил он хрипловатым низким тоном, от которого у меня в животе все затянуло и потеплело, и пришлось невольно сводить ножки вместе. — Но кажется, это наше спасение. Я не вполне понимала, о чем говорил Ридрих, но ясно мне было одно. Сейчас мы топтались у самой грани. И если кто-то из нас не выдержит и шагнет за нее, то я уже не смогу с уверенным видом заявить, что мы просто брат и сестра. А заходить за эту черту было опасно. Ридриха ждало
таинство, основной сюжет и Кементина, и все это говорило мне намотать сопли на кулак и лучше забыть про свои чувства. Я не хотела давать
нам шанс, а потом спасаться бегством, зализывая раны. Лучше уж и вовсе никогда не узнать, каково это - быть его возлюбленной. Поэтому сейчас вместо того, чтобы податься вперед, обвить его шею руками и зацеловать до безумия, я лишь улыбнулась, вскинула руку и мягко коснулась его щеки. — Идем спать, брат. Он еще какое-то время молча меня рассматривал, рождая миллиарды мурашек по всему телу, а потом улегся рядом и накрыл нас одеялом. Между нами оставалось пространство, но я все равно ощущала тепло его кожи. Я прикрыла глаза и, перевернулась на бок, поворачиваясь к нему спиной. — Спокойной ночи, — прошептала я, молясь о том, что бы быстрее заснуть. Я почувствовала, как он коснулся пряди моих волос и услышала: — Спокойной ночи, Азалия.
ГЛАВА XIX
Когда я проснулась, вторая половина кровати была пуста. Это меня не удивило. Почему-то я знала, что так и будет. Вообще, у меня создавалось впечатление, что Ридрих меня избегал. Быть может, я просто себе надумывала, или раньше мы проводили слишком много времени вместе, но это ощущение не покидало меня. Горничные помогли мне собраться к завтраку и напомнили, что сегодня состоится бал в резиденции маркизы Стеф, на которой я согласилась прийти. Пока девушки шнуровали мой корсет и приводили волосы в порядок, я прикидывала в голове планы на сегодня. После завтрака мне нужно было съездить во дворец на занятия с отцом, затем вернуться и начать готовиться к вечеру – иными словами, выходило, что день ожидался довольно насыщенный. Ещё бы как-то пробраться к Ридриху и все же поговорить с ним про таинство, и было бы вообще все супер. Я спустилась в столовую и села за стол, с тоской вспоминая то время, когда мы с Ридрихом завтракали вместе. Как давно это было? Кажется, что целую вечность назад. Пребывая в странной меланхолии, я без аппетита ковыряла свой омлет в тарелке, как вдруг показалась Несси и с улыбкой произнесла: — Досточтимый сейр Абенаж передал, что ожидает вас в своем кабинете. Мои брови взлетели вверх, а вместе с ними и моё настроение. За каких-то пару минут я закончила со своим завтраком и уже шла к брату. Справившись с учащенным сердцебиением на пороге, я постучала и, по привычке не дожидаясь ответа, вошла в кабинет. Ридрих сидел, откинувшись на кресло, изучая стопку каких-то документов. При моем появлении он поднял голову и кивнул мне. Он вел себя, как ни в чем не бывало. Будто прошлой ночи и не было. Это меня и устраивало, и расстраивало в одно и тоже время. Да, я знаю, в последнее время в моей голове была настоящая каша. Я подошла к его столу, и мой взгляд зацепился за стопку разноцветных писем на самом краю. Одно из них было вскрыто, и я смогла прочитать первые строчки: «Сейра Абенаж, позвольте выразить восхищение вашей красотой…». — Ридрих, что это? — дернула я подбородком в сторону конвертов. — Мусор, — ответил мужчина прохладно, откладывая в сторону бумаги. — Разве это не адресованные мне послания поклонников? — улыбнулась я. Брат утвердительно кивнул и повторил: — Как я и говорил, мусор. — Ты не отдашь их мне? — уточнила я просто забавы ради и потянулась за верхним конвертом, но Ридрих успел раньше меня и накрыл его своей ладонью. — Тебе не нужно читать этот бред, — бросил он холодно, прожигая меня взглядом. Улыбка на моих губах стала шире, и я с тихим смешком опустилась в кресло напротив. — Ты просил меня прийти, — перевела я тему. — И я очень обрадовалась этому, потому что все же хотела обсудить с тобой
таинство. Его необходимо провести до твоего отъезда на войну. Ридрих подался вперед, выдавая мне кривую усмешку. — Беспокоишься? — Конечно, я просто тебя никуда не пущу, если ты не пройдешь его, — претенциозно заявила я. — Не пустишь? — уточнил он. — И что ты сделаешь? Перекроешь мне проход своим крохотным тельцем? Он шутил надо мной! — Натравлю на тебя Малькута, — со смехом произнесла я и замерла, осознав,
что именно сказала. Черт возьми, как я смогла потерять бдительность и проболтать настоящее имя демона?! Что будет-то?! Вверх по позвоночнику пополз страх, и я бросила испуганный взгляд на брата. Но он лишь дернул подбородком. — Не смотри на меня, как загнанный зверек. Для меня не новость, что ты знаешь его имя. Не новость?! — И как давно ты догадался? — осторожно спросила я. — И почему ничего мне не сказал? Ведь те, кто знают истинное имя демона, могут им управлять. Это угроза для тебя, тогда почему?.. Слова полились из меня, как из рога изобилия, и были прекращены одной просто фразой, произнесенной отстраненным холодным тоном: — Я знал, что ты не предашь меня. Едва смысл сказанного дошел до мозга, как сердце пропустило удар, а по груди растеклось приятное, покалывающее тепло, наполняя меня ворохом эмоций. Я сглотнула, опустила взгляд вниз, не представляя, как справиться с этим всплеском и, не выдержав, поднялась и пробормотала: — Я собираюсь кое-что сделать. А потом я добралась до его стола, встала позади стула Ридрихом и, шумно выдохнув, обняла его сзади, утыкаясь подбородком ему в макушку, ощущая, как взбесившиеся бабочки щекочут живот. — Ты замечательный, — прошептала я, стискивая его сильнее и чуть ли не душа. Он играл нечестно, против правил. Ему запрещалось быть таким милым рядом со мной. Иначе как я, черт возьми, буду от него уходить? Это невозможно. Его рука нашла мою ладонь и сжала. — На войне ничего не случится. Наша разведка уже предоставила сведения об их стратегии. Рыцари Иргейса отправятся на убой. Жалкий скот вроде них не причинит мне вреда, — произнес Ридрих, словно старался меня успокоить. — Я знаю, — шепнула я, вздыхая. Это и правда было так. Брат мог справиться с армией целого королевства, а уж после таинства и подавно. Он был невероятно силен. — Что нужно для ритуала? Сколько потребуется жертв? — спросил он после паузы. — Мы должны поехать в небольшую деревню Кхолкорт, недалеко от столицы. Жертвы не потребуются, — ответила я, отстраняясь и обходя стол. — С демонами нельзя работать без жертв, — проницательно произнес брат, впиваясь в меня взглядом. Я кивнула и посмотрела на него. — Доверься мне, — сказала я с улыбкой. — Я исполню свою часть договора, как и обещала. Его взгляд был преисполнен сомнений, но тем не менее, он кивнул. Ридрих был прав. Но и я не солгала. Нам никто не понадобится, пожертвовать скорее всего придется нечто большим. Хотя я и отчаянно желала, чтобы все прошло не так, как я предполагала. *** Когда мы въехали в маленькую деревушку, на встречу нам тут же стали выходить местные жители. Хотя Кхолкорт находился недалеко от столицы, но он был со всех сторон окружен болотами и лесами, поэтому люди сюда редко приезжали. И «туристы» вроде нас с Ридрихом были для местных в новинку. Мы ехали верхом, потому что когда начались болота, карету пришлось оставить под присмотрам кучера. А потому от взглядов было не укрыться. Но вот что интересно, чуть понаблюдав за бедно одетыми людьми, я поняла, что глазели они в основном на меня, а вот на брата смотреть избегали. Любопытно… А еще немного погодя до меня стали доноситься шепотки вроде: «Демон», «Проклятый род», «Опять приехали». В общем, местные были настроены «очень дружелюбно», ничего не скажешь. Путь мы держали к видневшемуся в дали полуразваленному замку. Вскоре за нами собралась уже целая толпа, которая держалась от нас на почтительном расстоянии, но все же шла следом. Это нервировало. Даже моя лошадь начала прядать ушами и фырчать. Я успокаивающе погладила ее, но тревожное предчувствие никуда не делось. Они что с нами в церемонный зал пойдут? Но вопреки моим опасениям, когда мы вошли на территорию замка, огороженную вросшим в землю и поросшим мхом каменным огорождением, люди остались за ним. Они молча провожали нас взглядом, но с места не двигались. Как завороженные… У меня по коже побежали мурашки, и я поспешила набросить на голову капюшон легкой накидки. Во внутреннем дворе мы спешились и, оставив лошадей щипать зеленую травку, пошли в замок. Место это было очень атмосферным, особенно из-за затянутого тучами неба. Здесь было мрачновато, старые темно-серые камни хранили долгую и кровавую историю, и это ощущалось в воздухе. Ридрих за весь путь не проронил ни слова. Но я его не дёргала, поскольку помнила, что в книге по пути в деревню он тоже молчал. Автор объясняла это тем, что наш злодей ощущал зов тьмы. Мы вошли в полуразрушенный тронный зал, потолок и стена которого были унесены ветром времён. Я осмотрелась со стеснением в груди осознавая, что стояла на том месте, где многие сотни лет назад началась история империи. Здесь все было точно также, как описано в романе. Истлевший ковёр на полу, массивные стены, уходящие ввысь на несколько этажей, и выбитые витражные стекла под самым потолком. Тишина давила, завывающий ветер создавал ощущение, словно все призраки прошлого нахлынули на этот замок и облепили его своими стенаниями. Я поежилась и, выкинув из головы лишние мысли, направилась к трону. Прямо за ним находился рычаг, активирующий скрытый механизм и открывающий тайный проход. Я с силой надавила на неприметный кирпич, послышался щелчок, а затем с громким звуком прямо посередине зала стала отодвигаться плита. На губах Ридриха показалась кривая улыбка. — Вот, где он был. Я обернулась к мужчине, а тот уже скрылся на лестнице потайного хода, не дожидаясь меня. И мне ничего не оставалось делать, кроме как последовать за ним, хотя все внутри меня просто кричало о том, как хочется уйти. И почему все эти злодеи устраивали логова для ритуалов и таинств именно в подвалах? Неужели им самим не хотелось побыть в красоте и уюте? Мысленно ругаясь на предков Ридриха, я настолько увлеклась, что не заметила, как брат остановился, и врезалась ему в спину. — Не мешай, — только и сказал он мне, водя рукой по высокой закрытой железной двери, которую всю покрывали кованные, переплетающиеся меж собой золотистые змеи. Картина была и прекрасной, и ужасной одновременно. Ощущение внутреннего несогласия с происходящим лишь усилилось, и я обхватила себя руками. Давай же, не дрейфь. Быть может, все пойдет не по самому негативному сценарию, а ты уже сопли распустила. За спиной Ридриха сгустилась тьма, мгновенно наполняя узкий проход зловещей аурой, а затем из нее вышел Малькут. Как обычно, он первым делом устремился ко мне и втянул рядом со мной воздух, чем вызвал у меня толпу пупырчатых мурашек. — Отойди от меня, — буркнула я ему. За десять лет отношения у нас с ним не сложились. — Сестра хозяина боится, — пробасил демон. — Чего вы боитесь? Ридрих бросил на меня обеспокоенный взгляд через плечо, и я подавила в себе желание огреть демонюку по голове чем-нибудь тяжелым. Чего он ситуацию усугублял?! — Я в порядке, — сказала я брату. — Продолжай. Давай просто закончим со всем этим побыстрее и никогда сюда не вернемся. Чем ближе мы были к ритуальному залу, тем некомфортнее мне становилось. Наверное, поэтому местные жители и не ходят в замок - знают, что тут им делать нечего. Наконец, послышался долгожданный щелчок, и двери с оглушающим скрипом распахнулись, а из чернеющего прохода повеяло холодом. Я поежилась. Малодушные мысли закрались в мою голову. Мне правда нужно было туда идти? Вот, прям очень нужно? Может, Ридрих и сам справится? Но я тут же поборола в себе желание поджать хвостик и убежать. По кой черт я тащилась сюда из самой столицы, если в последний момент собралась дать деру? Нет, так дело не пойдет. Я приготовилась шагнуть за братом в проход, но он к моей неожиданности обернулся и молча подал мне руку. Наши взгляды встретились, и тревога, которая уже стала поселяться в груди, начала понемногу отступать. Мои пальцы нашли его ладонь и крепко сжали. И только тогда, убедившись, что я держусь за него, Ридрих пошел вперед. Малькут молча следовал позади. И казалось бы, дышащий в затылок демон должен был наоборот напугать, но в свете моего дурного ощущения прикрывающий тыл союзник был как нельзя кстати, пусть этот союзник и был родом из чрева самой тьмы. Темный коридор все не заканчивался, и если бы не надежная ладонь брата, я бы уже оступилась и сто раз упала. Но Ридрих шел ровно и даже под ноги не глядел. Вот, где чудо-способности! Внезапно Малькут черной вспышкой проскочил мимо меня, а затем до нас донесся его демонических хохот, вызывавший у меня табун мурашек. — Наконец-то! — раздался его голос. — Наконец-то, хозяин, мы дошли до этого момента! Я внутренне напряглась и не прогадала, ведь буквально через пару шагов мы оказались в большом круглом зале, переполненном темной аурой. Внутри у меня все скрутило от волнения. Резко вспыхнули свечи, рождая сотни ужасающих теней, а над ними господствовал Малькут, паря над залом сгустком чистого зла. Поежившись, я осмотрела неровную каменную кладку стен, узор на полу в виде пятиконечной звезды и воткнутый в самый ее центр невиданной красоты меч. А у стены был сложен алтарь с пустым серебряным кубком и острым кинжалом. Из-за последних двух предметов я почувствовала неприятный кислый привкус во рту и вновь взмолилась всем известным мне богам, чтобы все прошло не так, как я опасалась. — Давайте же, хозяин. Вы же чувствуете этот зов. Откликнитесь на него, позвольте невиданному могуществу стать часть
нас, — искушающе говорил демон, зависнув прямо над мечом. — Вкусите же этой силы. Я выпустила ладонь Ридриха и сделала шаг назад, молча позволяя ему исполнить то, ради чего все и было задумано. — Какая жертва должна быть принесена, Малькут? — прозвучал холодный голос брата, который не сдвинулся с места ни на миллиметр. В это мгновение мне показалось, что демон кинул на меня короткий взгляд. Будто ему, как и мне, было известно, что именно станет жертвой. Или не станет. Это зависит от того, пройдет ли Ридрих испытание. — Коснитесь меча, хозяин, и узнаете. Тьма господствует надо мной, и мне не суждено знать ее помыслы, — к моему облегчению произнес Малькут, почтительно склонившись перед своим господином. — Азалия, — услышала я и вздрогнула. Брат обернулся ко мне, прожигая меня взглядом. — Ты знаешь больше, чем показываешь. Не смей делать то, чего я бы не позволил тебе совершить. Я сглотнула, поражаясь его интуиции и проницательности. Он словно мысли читал. — Хорошо, брат. Я не сделаю ничего, что будет опасно для моей или твоей жизни, — произнесла я и не соврала. Ничего из этого я правда не собиралась делать. Но вот насчет остального… Пообещать я не могла. Взгляд Ридриха был переполнен сомнениями, но я знала, что сейчас происходило с ним. Зов тьмы был неумолкаем и неумолим. Мужчина шумно выдохнул, развернулся и уверенным шагом двинулся к мечу. Я поджала губы, нервничая, наверное, как никогда в жизни, а брат обхватил рукоятку меча и замер. Прошло несколько мгновений, но ничего не произошло. В моем сердце начала расцветать робкая надежда на то, что все ужасные концовки
таинства я себе лишь надумывала, а в реальности Ридрих быстренько пройдет испытание, и мы счастливо поскачем назад в резиденцию.
Таинство было проверкой и посвящением в одно и то же время. Тьма, которой поклялись служить мужчины рода Абенаж, проверяла, достоин ли новый приемник полноправно овладеть всей причитающейся ему силой. А для этого в сердце его не должно было быть места ни для чего, кроме гнева, жажды мести, ненависти или, на худой конец, безразличия. Но если там жили другие чувства… Вдруг зал дрогнул, и я поняла, что надежде моей не суждено было прожить долго. Из стен стали выходить сотни теней. Они сгущались вокруг Ридриха, но не нападали. Сердце в груди пропустило удар, а по коже от страха и чрезмерной концентрации зла побежали мурашки. Я видела, что брат до побеления пальцев сжал рукоятку меча. Желваки на его челюсти ходили ходуном, и тогда я поняла, что в первые секунды ничего не происходило, лишь потому что он уже тогда сражался. Но раз появились тени, значит… Проверка не пройдена. А затем слуги тьмы бросились на него. Темные силуэты, крича и визжа облепили мужчину черным комком. Зал наполнился какофонией ужасающих звуков. Первым моим порывом было сбежать отсюда настолько быстро, насколько это вообще возможно. И я уже дернулась с места, потому что этот животный ужас был сильнее меня, но затем вдруг раздался рокочущий голос: — Знаешь, что происходит, сестра хозяина? Малькут. Он возник рядом и следил за мной своими невидимыми глазами. Но я буквально всей кожей ощущала его взгляд. Я перевела дыхание, до боли впилась ногтями в ладони и кивнула. — Знаю. — Тогда почему ты стоишь здесь, а не у алтаря? Это ты всему виной, — зашипел на меня демон. Я сглотнула и посмотрела на него. — Ты предвидел, что так будет, — произнесла я, убедившись в своей гипотезе. — Конечно. Слишком много света родилось в душе того, кто завещал свою жизнь тьме, — с явным недовольством отозвался Малькут. — Тогда почему ты не сказал ему заранее? — прищурилась я. — А почему не сказала ты? — в голосе демона послышалась насмешка. — Ты мне не нравишься,
Святая. Но мы хотим для хозяина одного. Так, сделай это. Я бросила взгляд на плотное кольцо теней, окружавшее Ридриха. Медлить было нельзя. Алтарь маячил впереди, и я добралась до него за считанные секунды. Поставив перед собой серебряный кубок, я взяла кинжал, готовясь к боли. История проклятого рода Абенаж до мурашек трагична. Именно в этом месте, в этом замке давний предок Ридриха пообещал служить тьме и получил силы, против которых не может выставить ни одна армия, а взамен заплатил несоизмеримо высокую цену. Я сделала короткий вдох и на выдохе резанула ладонь острым лезвием. Вспышка боли выбила воздух из лёгких, а в следующем мгновение тёплая кровь тонкой струйкой потекла в серебряный кубок. Мои мысли были в настоящем хаосе. С одной стороны, я правда надеялась, что это жертва не понадобится, что в душе Ридриха не поселилось достаточно светлых чувств, которые противоречили бы его тёмный природе. Но с другой - если сейчас он сражался с тенями, значит, проросшие в его сердце эмоции были достаточно сильны, чтобы рассердить тьму. И осознание этого… Осознание этого вызывало желание бухнуться на колени и завыть от безысходности. Неужели я правда своими руками должна была разрушить то, что трепетно взращивала десять лет? Нет, все правильно. Так и должно было быть. В глубине души я всегда осознавала, что примерно так все и закончится, просто не признавалась себе в этом. С самого начала я знала, что нам предстоит расстаться. И с самого начала полагала, что все чувства Ридриха, испытываемые им к его младшей сестрёнке, бесследно исчезнут, едва наступят события основного сюжета. Иначе и быть не могло. Всё возвращалось на круги своя, и я ничего не собиралась с этим делать. Схватив кубок, я наступила на горло своим чувствам и решительно двинулась в сторону клубка теней, терзающих Ридриха. Я не делала ничего плохого. Я собиралась его спасти. Он еще встретит Кементину, и она подарит ему много света. По крайней мере, в книге именно главная героиня стала причиной того, что во время таинства тьма ополчилась против Ридриха. У брата все еще оставались драгоценные воспоминания о матери. А то, что было между нами, все эти крошечные и значительные моменты нашей жизни… Все это неважно. Я ведь очаровывала его лишь для того, чтобы спастись. Шкурный интерес и не более того. А тебе, сердце, лучше заткнуться и перестать кровоточить. Что ты тут устраиваешь?! Мы с самого начала так и хотели поступить! Мы знали, что нам не быть вместе. Вспомнив уроки наставника и отца, я обратилась к своей божественной энергии, и тени, визжа и шипя, стали расступаться передо мной, обжигаясь о мою силу. Слуги тьмы отступали одним за другим, пока, наконец, передо мной не предстал Ридрих. Он еле стоял на ногах. Его кожа было мертвенно бледной, а лицо покрывала испарина. Но мужчина все еще боролся. Его челюсти были плотно сжаты, а подбородок упрямо вздернут. — Брат… — позвала я. — Азалия. Уходи отсюда. Убирайся, сейчас же, — процедил он сквозь зубы. Даже в такой момент Ридрих думал обо мне. Я и правда проделала отличную работу за десять лет. Грудь при этой мысли пронзило болью. Я шагнула вплотную к Ридриху, а потом приподняла его подбородок, пачкая лицо кровью из раны, и приложила к его губам кубок. — Пей. — Что это? Азалия, уходи немедленно, — холодно приказал он, отворачиваясь. Я зажмурилась. Боже, почему я должна эта делать? — Ридрих, ты мне доверяешь? — прошептала я, ощущая, как эмоции сдавили горло. Он промолчал, и я кивнула. — Выпей, умоляю тебя. И тогда, окончательно разбивая мое сердце, мужчина разомкнул губы, и я тут же влила ему в рот свою кровь из кубка. В это же мгновение тени замерли, а брат распахнул глаза, впиваясь в меня недовольным взглядом. — Что ты… — начал он, щурясь. Я печально улыбнулась и, поднявшись на носочки, оставила поцелуй на его лбу. Это было прощание. Как сотни лет назад сделал его предок, Ридрих испил из серебряного кубка крови той, что породила свет в его сердце. Жертва была принесена и ей стали те светлый и теплые чувства, которые испытывал ко мне брат. Они были положены на алтарь тьмы, и та тут же слизала их жадным до тепла языком. Понимание мелькнуло в глазах брата, а следом пришла ярость. — Азалия! Я говорил тебе… — Прости, но я и правда не причинила вреда ни себе, ни тебе. Хотя этот мой поступок ты, возможно, и не одобрил бы, — прошептала я, отходя. — Прости, брат, но теперь ты свободен. Сверкнув глазами, Ридрих хотел было шагнуть за мной, но духи, который желали растерзать его на мелкие частички еще несколько мгновений назад, шевельнулись, заулюлюкали, а затем одним мощным черным потоком вошли ему в грудь. Лицо мужчины перекосилось от боли, и его выгнуло дугой. — Да, хозяин! Давайте же, позвольте тьме слиться с вами! — пробасил, возникший рядом со мной Малькут, чуть ли не с маниакальным восторгом наблюдая за ходом таинства. А я с ослабевшими руками сделала шаг назад, не в силах поверить, что действительно это сделала. Остекленевшим взглядом я следила за завершением ритуала и лишь на сотые доли процентов осознала, что все происходило в реальности. А затем все стихло. Набравшись решимости, я подняла голову и тут же встретилась с холодным и колючим взглядом брата. — Я отрежу тебе язык и вырву глаза, если ты хоть кому-то проболтаешься о том, что видела здесь, — произнес он. Я поджала губы. Давно он со мной так не разговаривал… А это, оказывается, ранит. — Поняла, брат, — ответила я тихо. И почувствовала, как метка на запястье начала гореть. Наш договор был исполнен. Теперь меня ничто от него не защищало. — Не называй меня так, — резко оборвал меня он. А потом втянул в себя воздух и сморщился. — От тебя разит светом. Убирайся. И не попадайся мне на глаза. Чего-то такого я и ожидала, хотя на душе все равно стало так паршиво, что хоть вой. — Да, — пробормотала я и, развернувшись, почти побежала к чернеющему проходу коридора, ведущего на поверхность. В кромешной темноте я то и дело спотыкалась и едва успевала удержать равновесие, хватаясь за стенку, и мозг с мазохистическим наслаждением тут же напомнил мне о теплой ладони Ридриха, за которую я держалась по пути сюда. Меня будто ударили под дых, и из груди выбили воздух. Я знала, что будет тяжело, но почему никто не сказал мне, что настолько? Как могла я загоняла обратно слезы и упрямо шла вперед, не останавливаясь. Это временно. Потом будет легче. Обязательно будет. Я же… Я же не по настоящему была в него влюблена или что-то такое. Я просто заигралась в милую младшую сестричку. Да. Именно так. Вот только почему-то, выбравшись из подземного хода я ощутила влагу на щеках. Зло утерла слезы и размашистым шагом направилась к лошадям. На коня Ридриха я даже не посмотрела, вскочила на свою белую кобылку (которую подарил мне брат, но об этом мы вспоминать не будем) и, пришпорив ее, во всю прыть помчалась подальше от замка. Рука саднила, как и сердце. Но я лишь гнала лошадь вперед. Я не собиралась возвращаться в резиденцию эрцгерцога. Ридрих теперь был опасен для меня. Я знала слишком много его тайн, и лучше было не попадаться ему на глаза, дабы лишний раз не провоцировать. Я направлялась прямо к отцу. Планы менялись. Мы покинем столицу раньше, чем закончится неделя. ***
Из отрывка древней легенды… Многие сотни лет назад существовало королевство Лэстнейст. Поначалу оно мирно уживалось с остальными державами, но затем к власти пришел кровавый тиран, начавший жестокую завоевательную войну. К сожалению, его амбиции были больше военной мощи страны, и вскоре королевство оказалась на грани краха. Захватчики вторглись на территорию Лэстнейста и метр за метром уничтожали все то, что было дорого людям. Они ограбили жителей, насиловали женщин, забирали детей в плен. Король не вынес кары за свои деяния и сошел с ума. Королевство, оставшись без правителя с юным наследником, которому едва исполнилось двенадцать, было обречено на гибель. И тогда один из сейров, Диес Абенаж, больше не в силах наблюдать за страданием своей страны, решился на ужасный поступок. Он спустился в подвал своего замка и там исполнил запретный призыв тёмный сущности - демона. Диес умолял даровать ему силу, и тьма откликнулась на его зов. Но плата за могущество была непомерна. Демон велел мужчине умертвить горячо любимую жену, а затем наполнить серебряный кубок ее кровью и испить из него. Диес отказался, однако его супруга, подслушавшая разговор, вошла в зал и вложила клинок в ладонь мужчине. Дело было сделано. А жертвенная кровь уничтожила все до единого чувства в сердце мужчины кроме ненависти и жажды мести. Пред обретшим силу сейром Абенаж склонялись целые армии. Никто был не в силах обуздать его непомерную мощь. И три года спустя Диес преподнес юному королю с десяток захваченных стран. Так началась история проклятого рода Абенаж и оберегаемой им империи. ___________ Завтра нас ждет последняя часть первой книги
ГЛАВА XX
Когда я влетела в храм, мирно молящиеся священнослужители, сидя на белоснежных подушках, встревожились и заозиралась, как нахохлившиеся птицы на своих жердочках. Я лишь мельком прошлась взглядом по помещению с мраморными стенами и витражному потолку, заливающему помещение прекрасным золотисто-голубым светом, и не найдя отца, обратилась к первому попавшемуся мужчине в белоснежной робе. — Где Святой? Тот, явно придя в замешательство, оглянулся на своих братьев, и после некоторой паузы ответила мне, тщательно подбирая слова: — Сейра Абенаж, прошу меня простить, но Святой сейчас не принимает никаких посетителей. — Доложите ему обо мне. Меня он примет, — я сдула лезущую на лицо каштановую прядь волос и скрестила руки на груди. Священник пришел в еще большее замешательство. В конце концов, о нашей родственной связи с Лендрисом никому известно не было, и для них я была просто зазнавшаяся сейра с манией собственного величия и верой в то, что все двери должны распахивать перед ней по щелчку пальцев. — Прошу прощения, сейра Абенаж, но Святой велел не тревожить его во время молитвы, — произнес мужчина. Я начинала терять терпение. При всем моем уважении, но я едва-едва сдерживала себя, чтобы не сесть в уголок и не устроить полномасштабную истерику. Мы с сердцем и разумом и без всего этого держались из последних сил. Я просто хотела уехать, убраться отсюда как можно дальше и зализать раны. Неужели я о многом просила? Пальцы скользнули в специальный отдел меж складок платья, в котором всегда хранилась моя плеть. Все мысли до единой покинули голову, когда я схватилась за рукоятку, а затем резко вскинула руку вверх, и длинный кожаный шнур взвился над моей головой. — Отведите меня к Святому, — приказала я клокочущим от эмоций голосом, сверкая глазами. От плети слишком явно веяло тьмой, и священнослужители просто не могли ее не почувствовать. В один момент обстановка в молитвенном зале накалилась. Мужчины повскакивали с мест, напряженно наблюдая за тем, что последует дальше. А священник, на которого обратился мой гнев, потея, заозирался. Я знала, что своим поступком нарушала с десяток, если не с сотню правил. Притащить в священное место порожденное тьмой орудие, а затем еще и угрожать священникам - это святотатство. Но что еще можно было ожидать от сестры злодея? Ах, да. Я больше ему не сестра. — Чего застыли? — процедила я, замахиваясь плетью. — Сейчас же отведите меня к Святому, иначе хуже будет. Священники переглянулись и, наконец, от толпы отделился молодой мужчина и, с опаской покосившись на мою плеть, указал в сторону бокового прохода, скрытого за перегородкой. — Прошу сюда, сейра Абенаж. — Святой сможет с ней справится, ведь так? — услышала я шепот позади себя. Ха… Я что и правда выглядела, как сумасшедшая злодейка, пришедшая попрать святыни? Мой провожатый явно нервничал, ведя меня по узкому белоснежному коридорчику. Его движения были скованными, и создавалось ощущение, что он едва сдерживал себя от того, чтобы оглянуться на меня. Пока мы шли, я скрутила плеть и вернула ее на место. Роль свою она исполнила, и как всегда не подвела. Священник остановился у невысокой двери, толкнул ее, и мы оказались в небольшом внутреннем дворике. Высокие деревья с раскидистой листвой служили естественным барьером для солнца, меж стволов был сложен искусственный водопадик, обложенный круглыми плоскими камнями. Здесь пели птицы и сладко пахло цветами. Уголок напоминал кусочек рая, и именно здесь на широкой золотой подушке сидел коленопреклоненный отец. Его ладони были сведены у груди в молитвенном жесте, а на губах играла спокойная и безмятежная улыбка. Тревожить его в такой момент и правда казалось кощунством. А потому неудивительно, что мой проводник замялся, не зная, как доложить о моем визите. — Вы можете идти, — бросила я ему и, перешагнув порог, ступила на траву. Священник хотел было мне возразить, но встретившись со мной взглядом, кивнул и скрылся в коридоре, бесшумно прикрыв за собой дверь. — Отец… — позвала я, ощущая, как эмоции вновь сковали горло. Лендрис тут же открыл глаза и обернулся. Его брови сошлись в тревоге, и он поднялся. — Азалия? Что произошло? На тебе лица нет. В одно мгновение он оказался рядом и сжал мои плечи, с тревогой вглядываясь мне в глаза. — Что случилось? Поджала губы, которые стали дрожать, и зажмурившись, я выдала: — Давай уедем. Уедем прямо сейчас. — Хорошо, — поспешно согласился он. — Мы уедем сейчас же. Я прикажу собрать нам вещи в дорогу. Тебе что-то нужно взять из резиденции эрцгерцога? Я помотала головой. Нет, туда я больше не вернусь. И ничего мне оттуда не нужно. А ведь я предполагала, что такое может случиться. Но тогда почему не попрощалась с Несси? Я ведь хотела купить ей подарок перед своим отъездом… Да, кого я обманывала? Пусть я и предполагала, что такой исход
таинства возможен, но все же… Почему-то я все же думала, что, даже испив из кубка, брат не возненавидит меня. Но как вспомню его ледяной тон… — Тогда я распоряжусь о приготовлениях, — произнес отец, но так и не отпустил меня. Я молча кивнула, однако почему-то руки вцепились в его белоснежную робу и до побеления сжали ткань. — Азалия, ты можешь рассказать мне, все что тревожит твое сердце, — осторожно проговорил мужчина. — Я выслушаю тебя. Стиснув зубы, я опустила взгляд вниз. О чем мне ему нужно была рассказать? О том, что я, как дура, влюбилась в мужчину, с которым мне не суждено быть вместе? О том, как я собственными руками уничтожила все драгоценные моменты в его памяти? О том, что я решила, что лучше он будет неуязвимым и живым, чем
моим и мертвым? Я все правильно сделала. Теперь Ридрих без труда выиграет войну, и даже если встретиться с главным героем, ему ничего не будет угрожать. Он не умрет, как в оригинальном сюжете. Он проживет долгую и счастливую жизнь вместе с героиней. И я тоже справлюсь. Не могу не справиться. — Не держи все в себе, Азалия… — пробормотал отец, а потом его руки сомкнулись плотным кольцом, утягивая меня в объятья. Я прижалась щекой к его могучей груди, втянула морозный запах мяты, в носу закололо, и я, прерывисто выдохнув, выдавила: — Отныне мы с сейром Абенаж друг другу никто. Я помогла ему совершить таинство. Отец сжал меня крепче. — Ты все сделала правильно, Азалия. — Я знаю, но… Почему так больно? — прошептала я, сглатывая ком в горле размером с планету. — Пусть будет больно. После боли всегда наступает облегчение. Отпусти это. Оплачь ваше прошлое, — говорил отец тихо, и моя саднящая душа, затаив дыхание, вслушивалась в каждое, такое правильное слово отца. Я моргнула, ощущая влагу на ресницах. — Но ведь станет легче? — едва слышно произнесла я. — Правда, папа? В ответ я услышала его тяжелый вдох. — Время все лечит. Я сглотнула, ощущая, как эмоции подступили уже к самому горлу и с ними было не справиться. Верно, время лечит. Так пусть же, оно пойдет быстрее. Рядом закружился обеспокоенный Шу, не зная, как сделать так, чтобы мне стало лучше. В своей суете, он нечаянно влетел в дерево и, не сумев понять, что произошло, заозирался по сторонам. Глупыш. Из меня вырвался смешок, который словно надорвал упаковку чувств, которые бурлили внутри, находясь под прессом. Мои губы задрожали, я всхлипнула и разревелась. Прощай, образ милой сестренки. И… Ридрих, надеюсь, ты будешь счастлив. Иначе все это того не стоило. Поэтому пообещай мне, хороший мой, ладно? И я тоже постараюсь стать счастливой. Обещаю. ***
Два месяца спустя… — Хозяйка, здесь еще один, — радостно заворковал Шу, замерев над полянкой в паре метров от меня. Я улыбнулась своему духу и, сорвав последний лист лекарственного олока, положила его в корзину и поднялась, направляясь к малышу. Говорить нечего, моя жизнь за последние недели изменилась на сто восемьдесят градусов. Сейра Азалия Абенаж осталась в прошлом, как и горничные, и неприличная роскошь, к которой я привыкла за десять лет. Мы с отцом уехали из столицы в тот же день, когда я примчалась в храм. Нам дали двух гнедых лошадок, Лендрис сменил свою белую робу на обычные непримечательные штаны, рубаху и дорожный плащ. Мне тоже выдали темное, не маркое платье и длинную накидку с капюшоном, отчего у меня сразу создалось впечатление, словно мы какие-то беглецы. А может так оно и было. Наш путь лежал в маленькую лесную деревушку Фоксдот на самом краю империи. Здесь мы были так далеки от войны, насколько это возможно, а значит, и от Ридриха. Слухи до сюда доходили с заметным опозданием. Но у отца был свой неведомый мне способ держать связь с внешним миром. А потому мы были в курсе того, как обстояли дела на фронте. До нас дошло, что Ридрих таки уехал в самое пекло, и это мгновенно переломило ход боя. С небывалой легкостью его отряд один за другим уничтожал вражеские легионы. Война, которая в книге длилась три с половиной месяца уже подходила к концу. Вскоре мы с отцом должны были отправиться на юг, чтобы помогать раненым. За эти два месяца я неплохо научилась ощущать и накапливать свою божественную энергию, отец даже говорил, что вскоре я смогу призвать более могущественного духа, чем Шу. Тот на это реагировал без восторга. Оказывается, он был тем еще «мамсиком» и собственником. Поэтому в последние дни Шу активничал, как никогда, словно в попытке доказать мне, что он один стоит сотни каких-то там высокоуровневых духов. А я пока не считала нужным его разубеждать, хоть и знала, что рано или поздно нам придется об этом поговорить. Жизнь шла своим чередом. За исключением того, что я ужасно скучала по Ридриху. Днем я отвлекалась от своих мыслей, погружаясь в медитации, сбор лекарственных трав для будущих отваров и мазей, а также в неспешные беседы с отцом. Но вот вечером, когда тьма покрывала своим балахоном небо, от истинных переживаний сердца было не скрыться. Это даже хорошо, что Ридрих полностью остыл ко мне. В противном случае, я бы, наверное, не сдержалась и, не взирая ни на что, сорвалась к нему на войну. Кементина, не Кементина - плевать. Мне просто хотелось быть с ним рядом. Но это его брошенное на прощание: «От тебя разит светом. Убирайся. И не попадайся мне на глаза», заметно остужало мой пыл. Я повторяла себе, что все в прошлом, и с улыбкой пыталась начинать каждый день. Особенно часто я вспоминала Эделию, маму Ридриха. У нас были совершенно разные ситуации, но в чем-то мы были похожи. И даже если она могла радоваться незначительным мелочам в своем заключении, то я тем более была на это способна. По ее подобию я начала писать Ридриху письма. Я знала, что никогда их не отправлю. Мне просто хотелось выплеснуть свои чувства. И кажется, становилось легче. А недавно я наткнулась в лесу на дикий куст жаканта. Опустим факт, что я тогда разревелась, размазывая сопли по лицу. Но теперь я раз в два дня ходила его поливать и ухаживать за ним, и это тоже помогало. — Хозяйка, еще вот тут, — радостно воскликнул Шу, найдя еще одну травинку. Я улыбнулась. — Что бы я без тебя делала? — Без кого? — вдруг раздался до дрожи знакомый холодный голос, которого здесь не должно было быть по определению. Не веря своим ушам и вся с ног до головы покрываясь мурашками, я резко обернулась. Этого просто не могло быть. Невозможно. Быть может, у меня начались визуальные и слуховые галлюцинации? На протоптанной местными жителями тропинке стоял… Ридрих. Ридрих! РИДРИХ! Выражение его лица хранило привычную печать безразличия, губы были недовольно поджаты, зато в черных глазах горел настоящий огонь, о причине которого мне еще только предстояло узнать. Что он здесь делал?! Обращение: «Брат», уже почти сорвалось с моих губ, но я вовремя остановила себя и, поднявшись, склонилась в идеальном реверансе. — Досточтимый сейр Абенаж, какая неожиданная встреча, — проговорила я. — Знаешь, что я терпеть не могу, Азалия? — раздался его холодный голос. Я знала. Не могла не знать. — Ложь, — ответила я ровно, поднимая на него глаза. — Вы не можете терпеть ложь. — Тогда как ты посмела мне соврать? — требовательно спросил он, прожигая меня взглядом, и я почувствовала скапливающуюся за его спиной ауру зла. От его тона у меня по коже побежали мурашки ужаса, а дыхание сперло. Он узнал. Ридрих все же узнал о том, что мы не брат и сестра. И во взгляде его было столько неприкрытой ненависти, что я просто не знала, куда от нее деваться. Я сжала руки в кулаки, чтобы придать себе мужества, и вздернула подбородок. — Я просто хотела выжить. Вот и все. По его губам скользнула кривая улыбка, глаза превратились в две черных льдинки, а затем он за каких-то пару мгновений преодолел разделяющее нас расстояние, оказываясь опасно близко ко мне. Слишком опасно для моего сердца. Я твердо встретила его взгляд, а Ридрих вдруг обхватил мой затылок рукой и сгреб в кулак мои волосы, причиняя мне боль. Зашипев, я попыталась оттолкнуть его. Что черт возьми он творил?! Но он тут же обездвижил мои руки, сжав их у меня за спиной. Его взгляд жадно бродил по моему лицу. Я чувствовала щекочущий нервы страх, но мое дыхание потяжелело совсем не из-за него. В этой гонке определенно лидировало возбуждение, которое пронеслось по венам и наэлектризовало воздух между нами. — Вы проделали весь этот путь, чтобы наказать меня? — прошептала я, ловя его взгляд. — Я не разрешал тебе уезжать, — произнес он низким голосом, так что у меня все внизу затрепетало. — Вы велели не попадаться вам на глаза, — напомнила я ему на всякий случай, если он вдруг забыл. — Так что, я лишь выполнила ваш приказ, сейр Абенаж. Его рука скользнула с моего запястья к лицу, большой палец задел мои губы, отчего я не смогла удержать прерывистый выдох, и Ридрих наклонился ближе. — Ты слишком своевольна для той, кто разгневал меня, — сказал он, магнетизируя меня своим взглядом. К счастью, десятилетняя выдержка - это вам не пустой звук. А потому я с усмешкой произнесла: — Мне что же, встать перед вам на колени и молить о прощении? Кадык на его горле дернулся. — Еще успеешь. А потом он вдруг резко отстранился и уже совершенно другим, холодным тоном приказал: — Ты едешь со мной в Иргейс. — Я? — от удивления я забыла про весь этикет. В целом, я ожидала, что он скормит меня Малькуту, ну, или просто пристукнет и оставит лежать под деревом, словно все так и было. Сердце в груди екнуло, и тут же получило от меня подзатыльник. Все помним, что я самолично напоила его из серебряного кубка и забрала все светлые чувства? Помним еще? Вот, и отлично. Не расслабляемся. — Но что мне там делать? — Я использую тебя, чтобы завоевать расположение дворян, — бросил он холодно, проходя по мне безразличным взглядом. — Почему меня? — уточнила я. — Ты Святая, — ответил он с кривой усмешкой, и его глаза снова блеснули чем-то очень нехорошим. — Хватит вопросов. Мы уходим. Так, стоп-стоп-стоп. Я немного не поспевала за ходом развития событий. Мне?! В Иргейс?! К дворянам?! Ровно туда, где будет околачиваться Кементина и покорять сердце Ридриха? Никуда я не поеду. — Прошу прощения, сейр Абенаж, но у меня несколько иные планы, — ответила я, тонко улыбаясь и делая шаг назад. Злая аура вновь сгустилась за спиной мужчины, и во взгляде, котором он на меня бросил не было и проблеска прошлых эмоций - лишь пустая и холодная тьма. — Пересмотри свои планы, если не хочешь, чтобы твой отец оказался мертв, — ледяным голосом произнес Ридрих. То есть мы играли вот так?! Я поджала губы. И зачем ему я?! В книге он прекрасно и без Святой с дворянами справлялся. Все же хочет отомстить… О, Боги… Неужели я и правда не заслужила спокойную жизнь?! — Мне нужно сказать отцу… — начала я, но мужчина меня перебил. — Он уже у нас, как и все твои вещи. — «У нас»?! Что вы с ним сделали?! Он Святой! — возмутилась я. Черные глаза полыхнули нечитаемыми эмоциями. — Он будет твоим кнутом, Азалия. Будешь хорошей девочкой, и с ним ничего не произойдет. Ослушаешься и останешься сиротой. В этот раз по-настоящему. Ридрих выжил из ума. Взял в плен Святого! Это грозило обернуться большими, очень большими проблемами от церкви. Что за мужчина?! Я для чего его от всех опасностей ограждала, чтобы он вот такие фокусы начал мне устраивать?! Ладно! К черту! Иргейс, так Иргейс. Хоть посмотрю на эту
Кементину. Притворимся, что я просто смотрю визуализация романа. Да, именно так. Неожиданный скачок прогресса в сторону виртуальной реальности позволил нам достичь небывалых высот. Разум нервно хихикал в сторонке и говорил, что я несу полный бред, сердце запасалось валидолом, а я… Я была готова поверить хоть в макаронного монстра, лишь бы нормально пережить месяцы в Иргейсе. — Пообещайте, что после того, как я помогу вам в покоренном королевстве, вы отпустите меня и моего отца, — потребовала я. Но кривая улыбка на лице Ридриха стала лишь шире. — Ты не в том положении, чтобы торговаться со мной, Азалия. — Правда? — усмехнулась я. — Что насчет принца Адэйна? Он сбежал, верно? Что если я скажу вам, где он? Заключим еще одну сделку, сейр Абенаж? На это он точно клюнет. Непременно. Но вопреки моим ожиданиям мужчина просто развернулся и пошел прочь из леса. Не клюнул. Мы с Шу переглянулись, и я рванула за Ридрихом. — Сейр Абенаж, позвольте мне хотя бы поговорить с отцом! — Позволю после того, как ты сделаешь что-то полезное, — бросил он в ответ. Что-то полезное?! Мы вышли к нашей с отцом хижине, и к моему удивлению на лавочке у дверей сидела Несси. — Сейра Азалия! — воскликнула она со слезами на глазах, поднимаясь и бросаясь ко мне на встречу. Пребывая в смятенных чувствах, я обняла свою старую горничную и бросила вопросительный взгляд в сторону Ридриха, но тот уже шел к карете. — Приведите ее ко мне, как закончите, — лишь приказал он напоследок. Закончите с чем? Что тут творилось, черт бы их все побрал?! — Несси, что происходит? — шепнула я, ловя обеспокоенный взгляд горничной. — Как же вы могли вот так уйти, не попрощавшись! Я все глаза выплакала, но к счастью сейр Ридрих велел мне сопровождать вас в Иргейс, сейра Азалия, то есть… Прошу прощения, Святая Азалия. От нового обращения меня перекосило, и я, пребывая в некотором шоке, вошла вслед за старой женщиной в дом и к еще большему удивлению увидела разложенное на постели прекрасное платье. — Это что? — тупо выдала я, глазея на одежду во все глаза. — Это сейр Ридрих приказал купить для вас, — ответила Несси, уже стаскивая с меня накидку и простую холщовую рубашку. Я по привычке позволила ей это сделать, но чувствовала, что что-то не сходилось. — Как же вы могли носить такую грубую одежду? У вас вся кожа покраснела. Но ничего, теперь я о вас позабочусь, — причитала надо мной женщина. — Но Несси… — пробормотала я. — Зачем мне платье? Если я еду как Святая, то мне нужна белая роба… — Сейр Абенаж не может позволить вам ходить в этих грубых монастырских платьях, Святая Азалия. Они недостойны вашей красоты, — ответила горничная, уже шнуруя корсет. Я окончательно выпала в осадок. — Это Ридрих так сказал? — Ну, что вы! Стал бы он со мной откровенничать. Но я уже немало лет пожила на этом свете, Святая Азалия. Догадаться не трудно, — улыбнулась мне Несси. И буквально несколько минут спустя, меня при полном параде вывели на улицу. Шу молча возник рядом, кружась над моим плечом, как бы делясь своей поддержкой. Мы дошли до кареты, при помощи кучера я взобралась внутрь и посмотрела на Ридриха. В моей голове роилось миллион вопросов, зато не было ни единого ответа. А мужчина, как ни в чем не бывало, бросил на меня косой взгляд, кивнул каким-то своим мыслям и, прикрыв глаза, откинулся на спинку сидения. Он собирался спать? Ну, с другой стороны, дорога-то неблизкая. Карета тронулась, и мы медленно стали уезжать от места, которое стало моим пристанищем на два месяца. С того самого момента, как я попала в книгу, я примерно представляла, к чему все должно прийти, но сейчас голова была совершенно пустой. Что будет делать дальше? Куда все это приведет? Ответов не было. Шу свернулся в комочек на сидение рядом, а я отвернулась к окну. Что ж… Да здравствуют события основного сюжета. Ура!..
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Огромное спасибо всем, кто прочитал эту книгу и был вместе с героями на протяжении их пути. Отдельная благодарность тем из вас, кто во время написания книги поддерживал меня комментариями. Для меня это было очень важно. Тема «сводных» давно не давала мне покоя, и я рада, что, наконец, выразила ее в истории. Надеюсь, я смогла передать все оттенки запретных чувств, и вы, дорогие читатели, смогли их прочувствовать. Уже начата публикация второго тома "Я стала женой злодея". Надеюсь, вы дойдете с Азалией и Ридрихом до их happy-end-а. Я не прощаюсь. С любовью, Ваш Автор P.S. Не забудьте поставить лайк, если книга вам понравилась
Оглавление
ГЛАВА I
ГЛАВА II
ГЛАВА III
ГЛАВА IV
ГЛАВА V
ГЛАВА VI
ГЛАВА VII
ГЛАВА VIII
ГЛАВА IX
ГЛАВА X
ГЛАВА XI
ГЛАВА XII
ГЛАВА XIII
ГЛАВА XIV
ГЛАВА XV
ГЛАВА XVI
ГЛАВА XVII
ГЛАВА XVIII
ГЛАВА XIX
ГЛАВА XX
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Последние комментарии
2 часов 15 минут назад
3 часов 47 минут назад
7 часов 41 минут назад
7 часов 45 минут назад
13 часов 6 минут назад
2 дней 44 минут назад