Насилие, алкоголь и прочие неприятности [Анна Алексеевна Бондаренко] (fb2) читать онлайн

- Насилие, алкоголь и прочие неприятности 259 Кб, 4с. скачать: (fb2)  читать: (полностью) - (постранично) - Анна Алексеевна Бондаренко

 [Настройки текста]  [Cбросить фильтры]

Анна Бондаренко Насилие, алкоголь и прочие неприятности

Он со всей силы ударяёт её об стену.


А затем и своего сына.



В какой-то момент я вижу кровь. У сына проломлен череп?


Потом незнакомец, кажется, начинает насиловать свою жену.



Плохо понимаю − всё перемешано, быстро, страстно и яростно.


В целом, мне нравится за этим наблюдать.

И вот, женщина убегает, а я прислоняюсь спиной к треснутой стене.


Что это вообще сейчас было?



В квартиру заходят люди. Человек пять. Все недоумевают, недовольно причмокивают и вдыхают − да уж, а-я-яй. Вероятно, соседи.

Один из них − высокий, крепкий, со светлыми волосами, почти дед, но всё ещё нет − расстроен больше всех. Тут явно был затронут его личный интерес.



− И кто поедет? Кто теперь поедет? − отчаянно недоумевает он.



Подхожу к нему и взглядом даю понять, что заинтересована.



Тогда он как-то особенно тяжело выдыхает и говорит:


− Ты поедешь?



Рассматриваю, раскрываю и закрываю несколько раз розовый телефон хозяйки дома.



− Да. Сейчас?

− Прямо сейчас. А то не успеем. Ехать неблизко. У тебя же машина у дома? − спрашивает он, явно обрадовавшись, но всё ещё жутко нервный.

− Ага. А какая?

− Серебристая камри. В двух шагах от подъезда.

− Окей.



Пока мы спускаемся, я судорожно пытаюсь вспомнить, как водить. Я не делала этого уже год, если не больше!



А он без конца суетится:


− Участок-то достойный. Он того стоит. Чтобы так далеко и напряжно ехать. Но сейчас, когда ты уже согласилась, я-то уже могу тебе сказать, что ехать реально далеко и непросто. Мы будем там глубокой ночью, а вернёмся только под утро. У тебя нормально бензина? Ехать… не знаю, сколько… Ну это реально н-е-б-л-и-з-к-о. Но оно того стоит, понимаешь?

− Ого, уже почти восемь. Это когда же мы там будем? − на ледяной улице у меня испортилось настроение, стало совсем тревожно; а ведь это ещё светло. − Вы тоже на машине?



− Ага, − отвечает он, но мы по-прежнему направляемся к моей.



Выходим, поедем на двух? А почему ему меня не повезти? Стесняюсь спросить.

Но через минут пять как-то так само выходит, что мы садимся в его машину и направляемся в путь.


***


Только выехали и почти сразу стемнело. Бесконечно длинные, красиво освещённые, бесподобные, гладкие дороги. Яркие и привлекательные заправки по бокам. Романтичный серый полумрак. Душистый воздух ощущается даже в плотно закрытой машине.



Мне немного некомфортно с незнакомым мужчиной в замкнутом пространстве, я хочу уже как можно скорее доехать до пункта назначения.



А он такой − как в ни в чём не бывало. Всё трендит про этот свой участок, какое перспективное место, какой удачный вариант.

Мы въезжаем в какой-то мрачный (финский?) лес; но, на удивление, мне не становится страшно. Я украдкой рассматриваю водителя. Нет, он не вызывает опасений. С ним безопасно. При таком освещении он даже похож на моего отца. Но всё равно хочется доехать побыстрее.

А когда мы, наконец, приезжаем − всё, что я чувствую, дикое, огромное, непобедимое желание спать.

На лекции мне жутко неловко перед преподавателем; но это сильнее меня. Глаза буквально закрываются сами, я сильно напрягаюсь, чтобы открыть их, при этом выгляжу, как наркоман под спайсом − усиленно таращусь, дёргаюсь, закусываю губу.



В какой-то момент сдаюсь, начинаю вести себя, будто я дома или на вечеринке с друзьями − плавно переползаю с кресла на кресло, с дивана на диван. Громко зеваю и кладу голову на кого попало, тихо посапывая.



У нас креативная лекция в домашней обстановке. Почти все пьют чай, кто-то сидит прямо на полу на коврике. Преподаватель, кажется, рассказывает что-то про деревья и шутит − слышу я сквозь полудрёму.


И вот, окончательно раскрепощаюсь и игриво провисаю между двух диванов, как бы на полпути своего очередного переползания. При этом я дремлю.

Преподаватель не выдерживает:


− Бондаренко, проснись.




***


Ох, напилась. Зачем же я опять напилась? Это ужасное чувство стыда, недовольства собой, тревоги. Его ни с чем не сравнить.

В машине перед родителям мне так стыдно. Все всё понимают. Особенно стыдно перед отцом. Он, как назло, сидит и молчит, смотрит вдаль. В белой облегающей водолазке. Он никогда такого не носил? Странно.

Лучше бы он что-нибудь сказал уже.

Оказываюсь в автобусе, затем в метро. В голове постоянно крутятся мысли, что я что-то потеряла, что-то забыла. Но что? Но где? Деньги при мне? А телефон? А где вообще мой рюкзак? Чёрный, большой рюкзак. Я ведь была с рюкзаком.

Добрая женщина мягко касается моего плеча:


− Девушка, вон в том углу ваша физ-ра. Вам просили передать, что вы её забыли.



От неё пахнет холодом. Зима ведь. В коричневой блестящей курточке и в милой вязаной шапке со стразами. Скорее бабушка, чем женщина всё же.

Я судорожно хватаю свой пакет. Начинаю сразу в нём рыться и, вроде, всё нахожу. Ого, так ведь и рюкзак при мне. Замечательно. Нет только зарядки − нестрашно. Правда вот телефон может сесть… что тогда делать?



Радует то, что мне попался удачный вагон. Люди здесь доброжелательные. На мои дёрганые движения они смотрят с пониманием и даже сопереживанием. Представляю, что было бы, зайди я в вагон со злыми людьми.


***


Приезжаю в свой родной округ. Он сегодня какой-то по-особенному уютный, по-особенному любимый. Как же радостно вернуться!



Мне звонит мама.



Она спрашивает что-то про то, куда ездила так далеко, зачем я на это пошла и что вообще это за участок был такой. На фоне играют музыканты, заглушая её голос. Меня это выбешивает. Веселится там без меня? Культурно проводит время? Пока я в такой жопе.


Вешаю трубку. Потом перезвоню.



Лучше встречусь с бабушкой. Хочу видеть бабушку.


С ней мы решаем пойти в одно замечательное уютное заведение у нас на районе. Однажды мы открыли его совершенно случайно: спустились в подвальные секонд-хэнды, а там, оказывается, было приятное светлое кафе с вкусными десертами. Кто бы мог подумать?



Сейчас мне хочется вернуться туда больше всего на свете. И съесть именно тот десерт, который я брала тогда. Бабушка радостно поддерживает мой порыв, она вообще всегда так искренне рада провести время со мной. Как никто другой, мне кажется.

Мы заходим в помещение старого, затхлого торгового якобы центра… наверное, и кафе уже нет? А нет, вот оно. Такое светлое, приятное, большое. Почему здесь? Почему так запрятано? Нет, ну это просто удивительно.

Я вижу уже издалека, как официантки разрезают что-то невероятно аппетитное: молочный чизкейк-желе сверху щедро полит сгущёным молоком. И ягоды, ягоды.

Уже через секунду я нависаю над десертом, наблюдая за процессом разрезания:


− Это что?



− Чизкейк такой, − официантку будто смутил мой вопрос.


Странная реакция, учитывая, что я интересуюсь их кухней, их блюдами.



− Можно мне один такой?



− Хорошо, − она направляется к барной стойке.


Наверное, просто стеснительная.



Решаюсь пошутить:


− Только мне кусочек, а не весь торт.

Она даже не улыбается.


С бабушкой садимся за стол, я уже предвкушаю, как буду за неё платить. У меня есть пара тысяч в кармане. Мне всегда приятно платить за бабушку.


Почему же мне так грустно?