Доспех духа. Том 9 [Фалько] (fb2) читать онлайн

- Доспех духа. Том 9 (а.с. Доспех духа -9) 1.02 Мб, 312с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Фалько

Настройки текста:



Глава 1

Шестое сентября, Московский Институт Боевых Искусств, раннее утро

Я помог Алёне выйти из машины, затем немного придержал дверь и подал руку Таше. Думал, что вредная девчонка опять меня проигнорирует и воспользуется противоположной дверью, но нет, за руку взяла, выходя из салона.

— Спасибо, — тихо проворчала она. Сцапав Алёну под руку, потянула её к воротам на территорию института.

Да, понять женщин иногда непросто. Таша почти две недели со мной демонстративно не разговаривала, обидевшись, при этом на Алёну и не думала сердиться. Вот и сейчас они о чём-то увлечённо разговаривали, оставив меня у машин. Я попытался повесить на плечо сумку, но не получилось. Обернувшись, увидел Юй Фэйфэй, мёртвой хваткой вцепившуюся в ремешок и невинно смотрящую на меня. Её сестра несла ещё две сумки со всем необходимым, включая второй завтрак для меня. Мы успевали завтракать дома и девушкам этого до обеда хватало, а вот мне требовалось больше калорий. Меня вполне устраивал перекус в студенческой столовой, но они думали иначе и, заручившись поддержкой Таисии, брали с собой дополнительную порцию.

— Понесу сумку, — пояснила Фэйфэй, потянув ремешок на себя.

Спорить с ними бесполезно, всё равно сделают по-своему. Если не отдам, то она вполне может ходить следом, так и держась за ремешок, как привязанная. А ещё вздыхать будет, показывая, какая тяжёлая у них жизнь. Тася в шутку предлагала пороть, прививая здравомыслие, но, мне кажется, это не поможет.

— Держи, — я отдал ей сумку, взглядом показывая в сторону ворот института, куда уже проходили Алёна и Таша. Сёстры всё поняли сразу, поспешив за ними.

Ко мне подошёл Фа Чжен, провожая сестёр улыбкой. Он единственный из моей команды, кто не остался в Италии. По словам мамы, Саша планировал провести в Риме ещё две недели, собираясь провернуть какую-то грандиозную сделку, поэтому Марина и Василий Совухин под руководством Джима присматривали за ним. Так вот, Фа Чжену пришлось добирать в группу толковых бойцов и теперь мы каждое утро ездили в институт небольшой колонной из четырёх машин.

— Как тебе новая квартира? — спросил я.

— Хорошая, — Фа Чжен кивнул. — Повезло, что во дворе есть место для машин. Выезд удобный, не перекрывается, поэтому, если позвонишь, будем здесь уже через пять минут.

— Скину сообщение, когда мы закончим, — сказал я. — Насчёт Кати Хованской помнишь?

— Помню, — серьёзно ответил он.

Чтобы не гонять машины по городу, наша фирма сняла большую квартиру в километре от МИБИ, где ребята коротали день, пока мы были заняты на учёбе. Что касается Кати, то я разрешил ей пользоваться одной из машин, если понадобится куда-нибудь съездить. Мы так и не смогли разобраться со слежкой, которую за ней устроили. Люди Конева попытались взять одного из тайных соглядатаев, но нарвались на мастера и отправились отдыхать в больницу. Это было ещё до начала сентября и с того дня они либо следить стали более аккуратно, либо решили на какое-то время залечь на дно.

Охрана у ворот МИБИ встретила дружелюбно, начальник смены даже пожал мне руку, пожелав хорошего дня. Это был один из мастеров, входивших в царскую охрану. А ведь кто-то мне обещал, что наследник в новом учебном году переедет из шумного института в более тихое и подходящее место. Надо будет спросить его об этом при встрече.

На дорожке, ведущей к спортивным площадкам под открытым небом, меня перехватила Катя. Обычно она зарядку пропускала, предпочитая понаблюдать издалека, но сегодня надела спортивный костюм и удобную обувь для пробежки.

— Доброе утро! — жизнерадостно поздоровалась она.

— Привет. Что там за ажиотаж?

На площадке, куда мы шли, было заметно оживление. Студентов на зарядку собралось гораздо больше, чем обычно, поэтому Ольге и её напарнику из дисциплинарного комитета помогал Горсткин, комендант мужского общежития. Он делил студентов на группы и строил у беговой дорожки открытого стадиона. Со стороны общежитий спешили опаздывающие студенты и ещё пара девушек с красными повязками на рукавах.

— Скоро узнаешь, — Катя лукаво улыбнулась. — Но голубей в этом году однозначно прибавится.

Группа иностранных студентов, с которой я занимался, давно построилась и ждала только моего появления. За время летних каникул никто не передумал бросать занятия, и в новый учебный год они перешли в полном составе. Я надеялся, что хотя бы половина уйдёт, но вместо этого их стало ровно в два раза больше. Геннадий Сергеевич решил, что раз курс по укреплению тела показал отличные результаты, то это направление нужно развивать. Говорил, что ему подали почти сто тысяч заявок на поступление в этом году, а мест было всего двадцать. И пока я возмущался, объясняя, что у меня нет свободного времени и вообще, он просто улыбался, а потом веско сказал: «Надо». Этот хитрый жук говорил, что мне не обязательно самому делать всё и достаточно подготовить пару младших преподавателей, которые будут следить за учебным процессом, а мне останется лишь направлять студентов в нужное русло. Он даже обещал подобрать пару кандидатов на эту должность. В конце припечатал, сказав, что в прошлом году я плохо следил за группой и пропускал занятия, но даже так они умудрились показать отличные результаты.

Я не сразу заметил, но у старшей группы иностранцев появился староста, отвечающий за посещаемость и дисциплину. Не знаю, как они договорились между собой, но должность досталась Кристоферу Грэю. Он как раз встречал меня у спортивной площадки.

— Доброе утро, — поздоровался он с самым серьёзным видом. — Группа готова к утренней тренировке. Чрезвычайных происшествий не было, отсутствующих нет.

— Привет, — я кивнул ему, обвёл группу взглядом. — Сегодня у нас по плану работа с внутренней силой. Будем смещать баланс в сторону укрепления тела, поэтому обойдёмся без серьёзных физических нагрузок. Вы пока начните с растяжки и разогрева, а я с младшей группой поговорю и начнём.

— Первая пара сегодня у нас или у них? — Кристофер показал взглядом на первокурсников.

— У вас.

— Хорошо, — он понятливо кивнул и направился к группе, жестом показывая, чтобы собрались вокруг него.

— Катя, ты с нами? — спросил я. — Тогда бери Ташу и Алёну и разминайтесь.

С первокурсниками я уже успел познакомиться и даже понял, по какому принципу Геннадий Сергеевич проводил отбор. Как и старшие товарищи, они приехали парами, крепкие и подтянутые молодые парни и девушки, почти все на уровне эксперта второй ступени, что для их возраста неплохой результат. Глаз зацепился за пару из Японии. В свете последних событий было не лучшим решением пригласить их, особенно знакомую мне девушку с крайне стервозным характером. Парень, стоявший рядом, выглядел так, словно был бы рад держаться от неё подальше. Здесь я мог ему только посочувствовать. Ещё одной проблемой были пары из Турции и Ирана, стоявшие рядом. Теперь придётся следить за ними в оба глаза, чтобы не устроили драку и не поубивали друг друга. Эти страны сейчас открыто не враждовали и даже, наоборот, шли к миру и диалогу, но не вся элита с обеих сторон одобряла подобное. Надеюсь, что Геннадий Сергеевич удостоверился, что они не выходят из враждующих кланов.

— Маргарита Павловна, доброе утро, — поздоровался я с куратором нашего клуба Лень, преподавателям традиционного карате и просто очаровательной женщиной.

— Кузьма Фёдорович, — улыбнулась она.

Маргарита Павловна с утра пораньше излучала столько позитива, что света хватило бы провести тренировку глубокой ночью.

— Что это Вы с утра такой довольной выглядите? — не сдержался я. — Только не говорите, что за кураторство над иностранными студентами неплохо доплачивают.

— И это тоже, — хитро ответила она. — Но повод для радости сегодня другой. Меня вчера допустили до экзамена на первую ступень мастера.

— Да? — я удивлённо посмотрел на неё. — Поздравляю. Давно прорыв был? Успеете подготовиться? Когда экзамен?

— В середине августа, — она достала из кармана спортивного костюма рублёвую монету, положила на ладонь, и та поднялась в воздух, медленно вращаясь. — Ты новостную газету института не читаешь?

— Времени нет, — честно признался я. — Всё равно там ничего путного не пишут.

— Зря, — она снова улыбнулась. — Отличная статья вышла про баланс силы. Там написано, что ты помог мне поправить баланс и только благодаря этому, я смогла стать мастером, обладая посредственной силой.

Говоря про посредственность, Маргарита Павловна ничуть не лукавила. Будь она хоть немного сильнее или талантливей, то давно бы стала мастером и без моей помощи. Или же, будь она немного слабее, то так и не смогла бы никогда прорваться на следующий уровень. Заурядность в чистом виде. На вторую ступень мастерства она никогда не поднимется, но даже текущий результат можно считать неплохим достижением.

— Экзамен будет через две недели, так что время подготовиться есть, — добавила она. — Я бы уже сегодня сдала его, но Геннадий Сергеевич говорит, что спешить не надо.

— Правильно говорит, — согласился я. — Помимо силы, надо тренировать концентрацию и начинать следует с простых техник. На экзамене летающей монеткой никого не удивишь. Надо бы это событие отметить…

— Обязательно отметим, — кивнула она. — Только давай сейчас к утренней зарядке вернёмся.

— Да, точно, — вспомнил я о важном и повысил голос. — Так, парни, девушки, пару слов насчёт утренней разминки. Сейчас мы с… у нас со вторым курсом лёгкая разминка перед занятием, растяжка, бег и отжимания. Если сможете повторить этот комплекс пять раз подряд без передышки, значит с физической подготовкой у вас всё в порядке. Этого должно хватить, чтобы освоить первую ступень укрепления тела. Если чувствуете, что сильно устаёте, то у вас будет пара месяцев, чтобы наверстать. И обязательно запишитесь в любую спортивную секцию, благо здесь их много. Занятие, как и в пятницу, в одиннадцать часов в большом зале.

Потратив пять минут на растяжку, я первым побежал к стадиону. По идее, зарядку можно провести и без пробежки, ограничившись стандартным комплексом упражнений, но мне привычней именно бег. Можно почувствовать, быстро ли устаёшь и скорректировать скорость, а ещё это неплохой способ тренировать выносливость. С утра пораньше погода радовала безоблачным небом, но прохладный ветер намекал, что в ближайшее время тёплых дней лучше не ждать.

Меня догнала Алёна, легко держа заданный темп. Да уж, последние дни августа для нас выдались сумасшедшими. Если бы не Лилия Карловна и Анна Юрьевна, я бы ни за что не успел всё подготовить и организовать. Они взяли на себя самую сложную часть — организацию праздника и приглашение гостей. Эти неугомонные женщины, при поддержке главы рода Наумовых, умудрились снять дворец с огромным бальным залом, нанять превосходных музыкантов и устроить настоящий бал. Гостей же собралось столько, что становилось как-то неуютно. Хорошо, что Геннадий Сергеевич ещё летом собрал необходимые документы и официальная часть прошла легко. А ещё ректор пригласил друзей из числа высокопоставленных военных, в том числе двух знакомых мне генералов. Если бы в тот день выдавали приз за самое хорошее настроение, он бы непременно достался Геннадию Сергеевичу.

От праздника и шумной свадьбы я смог отойти только в пятницу, третьего сентября, когда нужно было ехать в МИБИ, где меня ждал сюрприз в виде новой группы иностранных студентов. И если не события прошедших дней, я бы от них отбился. Геннадий Сергеевич, вредный старикан, ведь ни словом не обмолвился, устроив сюрприз.

После зарядки мы потратили минут пятнадцать на дыхательную гимнастику, пропуская через тело поток силы. Ещё один важный этап в тренировках, когда после физических нагрузок идёт процесс восстановления. Старший курс эту технику знал, а младшим пришлось продолжать бегать и отжиматься. Надо отдать им должное, в физическом плане они старшим ничуть не уступали. Закончив со своеобразной зарядкой раньше нас, под руководством Маргариты Павловны они ушли к общежитиям. Мы тоже надолго задерживаться не стали, отправившись к общежитию для преподавателей, чтобы принять душ и переодеться. Как обещал Геннадий Сергеевич, наши комнаты и кухню никто занимать не будет. После безобразия, устроенного службой безопасности дворца, в нашем распоряжении был весь этаж целиком. Комнаты рядом с кухней сейчас занимала охрана и важные дворцовые слуги, отдыхая там посменно, поэтому на этаже было тихо.

Пока Алёна принимала душ, я расположился в гостиной, завтракая и читая студенческий форум. Оказывается, новость о том, что Маргарита Павловна поднялась на уровень мастера, наделала много шума. В институте преподавателя каратэ, которая вела практику по кинетической защите у первых двух курсов, знали почти все. Не было секретом, что она долгое время старалась прорваться на первый уровень мастерства, но застряла в экспертах. Большинство студентов на это просто не обращало внимания, но были и те, кто злорадствовал. Сейчас же форум бурлил, разделившись на несколько лагерей. Одни считали, что Маргарита Павловна так усердно занималась и естественным образом стала мастером, вторые возражали, говоря, что без участия Матчина, она бы ничего не добилась. Самые сообразительные приводили в пример статью по балансу сил, которую перепечатали многие спортивные журналы. Перевод статьи даже попал в одно из престижных европейских изданий.

Полистал я темы о появлении второй группы иностранцев, изучающих укрепление тела. Как оказалось, многие студенты подавали документы о переводе на это направление, но руководство института не пропустило никого. Отсюда на форум выливались потоки жалоб и стенаний. Кто-то всерьёз думал, что пройдёт несколько лет и этот курс станет общедоступным, наравне с другими, а им просто не повезло.

— Кузьма, ты заметил? — в комнату вошла Алёна. — Мне показалось, что на кухне кто-то есть.

— Это хорошо, что ты у меня наблюдательная, — я улыбнулся, не отрываясь от чтения зацепившей новости. — Кто-то из царской охраны завтрак себе готовит. Кухня почти всегда свободная, вот и пользуются.

Я выключил планшет, положил его на край стола, рядом с пустой коробочкой для завтрака.

— Надо всё-таки в столовую зайти, — сказал я. — Стащить у ректора энергетик. Или мне придётся переходить на девятиразовое питание. Чувство такое, словно я мешки с песком таскал, успел немного отдохнуть, но проголодался как волк. Геннадий Сергеевич коктейли пьёт раз в неделю, может, мне тоже поможет.

— Ты же говорил, что вредно это.

— Вредно, — согласился я. — Надо смотреть… Готова? Пошли на занятия?

— Ты сердишься, потому что там эта девушка, Фудзивара? — спросила она, продемонстрировав спортивную сумку.

— Каэдэ? Уверен, что она постаралась, чтобы попасть сюда, но я на неё не сержусь.

— Не на неё, а на то, что она здесь.

— Ректор, конечно, подкинул проблем, — сказал я. — И спиной к ним лучше не поворачиваться… Нет, сержусь я потому, что мне сегодня придётся потратить часа полтора, чтобы объяснить новым студентам принципы укрепления тела. И так каждый день они будут отнимать у меня кучу времени. Я ещё в прошлом году от этого был не в восторге. Думал, что в этом, пока второкурсники будут постепенно развиваться, у меня появится больше свободного времени. Ладно, пойдём, а то время поджимает. Надо ещё в столовую забежать.

— А эта штука так и будет тут висеть? — спросила Алёна, показывая на старую африканскую маску над телевизором.

— Пусть висит, — я махнул рукой на подарок Сабины. — Как разберусь, что внутри спрятано, подарю кому-нибудь или поменяю.

Я встал, обнял её и поцеловал. От Алёны приятно пахло гелем для душа. А маску я ещё в пятницу привёз и оставил в нашей комнате, подумав, что это неплохое место, чтобы её спрятать. Когда она хранилась у нас дома в шкафу, мне постоянно казалось, что оттуда доносится неразборчивый шёпот, говорящий на незнакомом африканском языке. Один раз даже ночью проснулся, и долго ходил по квартире, пытаясь понять, кто меня разбудил и есть ли рядом опасность. А когда отвёз маску сюда, то это неприятное чувство исчезло. Это должно быть связано с теми знаниями, что хранятся в ней, но пару попыток разобраться в этом, ни к чему не привели. Потом, когда появится свободное время, займусь основательно.

Когда мы с Алёной и сёстрами Юй добрались до столовой, в институте началась первая пара и вокруг было необычно пусто. В начале года студенты старались не пропускать даже самые скучные и нудные лекции. В прошлом году энтузиазм у них исчез через полтора месяца, как раз к холодам.

Я думал, что чувство голода, которое преследовало меня последнее время, связано с нехваткой калорий, но это было не совсем так. Стоило стащить энергетический коктейль ректора и сделать пару глотков, как стало понятно, что ледяному лотосу внутри меня не хватало энергии. Это не я голодал, а он, довольствуясь тем, что перепадало. Будь его воля, он бы опустошил внутреннее море всего за пару дней. Когда же я выпил где-то половину большого стакана энергетика, лотос буквально ожил, чувствуя прилив сил. Огромный бутон, поднимающийся над поверхностью внутреннего моря, ощущался как копьё в боку. Он мешал, создавая дискомфорт, и не торопился раскрываться.

Когда мы дошли до спортивного зала, где у меня должны были пройти занятия, то столкнулись с толпой студентов, которые негромко шумели, пытаясь пробиться поближе к дверям. На их пути встала Ольга Никитина, скрестив руки на груди. Судя по её лицу, попытки вразумить собравшихся ни к чему не привели, и она пыталась запомнить как можно больше лиц и позже показать им, почему с дисциплинарным комитетом старались не связываться даже выпускники.

Нас заметили, и толпа загомонила громче, неуклюже расступаясь, чтобы мы могли пройти.

— Что случилось? — спросил я у Ольги, когда мы подошли. Пришлось поставить барьер, чтобы перегородить просторный коридор.

— У меня всё под контролем, — сказала она. — Вы идите, занимайтесь, сейчас подкрепление подойдёт и всех разгоним.

— И всё-таки, что хотят?

— Открытую лекцию требуют, — проворчала она, злобно посмотрев поверх моего плеча на кого-то в толпе. — Я им так потребую, что из института вылетят со свистом.

— Но первая лекция или практическое занятие в любом учебном направлении может быть открыта для всех желающих, — перекрикивая гомон толпы студентов, раздался чей-то голос. — Это ведь правило МИБИ, мы узнавали.

— Это сделано для тех, кто сомневается в выборе направления! — повысила голос Ольга. — И не ради любопытства! Так как у вас нет шанса попасть на этот курс, то и смотреть здесь не на что. Не говоря уже о том, это занятие для второго курса.

Позади толпы уже слышались громкие голоса подкрепления из дисциплинарного комитета. Я поднял руку, требуя тишины. Потребовалась минута, чтобы студенты в коридоре замолчали и к нам, наконец, смогла пробиться знакомая команда головорезов Ольги. Старшекурсники, двое парней и девушка, которые занимались успокоением самых буйных студентов. Не уверен на все сто процентов, но эта троица с Ольгой в придачу пройдут по толпе студентов как каток по резиновым уткам. Будет много криков и визгу, а свободных мест в медицинском корпусе не будет ещё долго.

— Так! — громко сказал я. — Для всех любопытных зрителей хочу пояснить, что сегодня моя группа будет разрушать собственный баланс, смещая его в сторону укрепления тела. Это тема не секретная, она даже есть в открытом доступе в интернете, но вредная для одарённых, кто идёт классическим путём развития. Вы сейчас подслушаете что-то, что может показаться интересным, а потом вам придётся бросить институт, так как вместо роста получите обратный эффект. Вам уже не о ступени мастера придётся забыть, а даже о том, чтобы стать сильным экспертом. Будете ругать меня за то, что разрушил вашу жизнь и корить себя за любопытство. Поэтому для вашего же блага я прошу дисциплинарный комитет хорошенько всыпать всем самым любопытным, в воспитательных целях.

Ольга одобрительно покивала, продемонстрировала студентам кулак.

— Кто останется здесь через минуту, будет неделю проходить практику на ринге дисциплинарного комитета! — громко сказала она.

Толпа студентов качнулась и многие бросились к выходу, толкая друг друга. Первокурсники не понимали, почему их старшие товарищи в панике разбегаются, но последовали их примеру и поспешили к выходу.

— Зайдёшь? — спросил я Ольгу, показывая на зал.

— Не, — она покачала головой, — у меня занятия через полчаса. К тому же вы там всё равно ничем полезным не занимаетесь.

Улыбнувшись, она поспешила следом за подчинёнными, которые догоняли самых нерасторопных студентов. Поступившие в этом году студенты пока не знают, что дисциплинарному комитету под горячую руку лучше не попадаться, поэтому разбегались не так активно.

Ожидая моё появление, иностранные студенты занимались стандартной практикой, создавая и удерживая кинетическое поле. Когда заходишь в помещение, то кажется, что попал в энергетический шторм. Эксперты пока ещё не могли видеть и почувствовать, какой сумбур создают общими усилиями. У кого-то поле получалось слишком плотным, у кого-то мягким и податливым, поэтому они мешали друг другу. Только Сяочжэй могла оценить весь этот хаос, поэтому расположилась рядом со стопкой мат, подальше от других и отгородилась от них небольшим полем Лу Ханя. Заметив меня, студенты бросили это занятие, поспешив построиться.

Я жестом показал Кристоферу, что доклад не нужен.

— Вижу, что за лето многие из вас стали значительно сильнее и это похвально. Те, кто старался больше других, увидит разницу уже к Новому году, а самым ленивым придётся их догонять. Итан и Эмма, вы молодцы, сразу заметно, что занимаетесь больше других. Напомню, что я обещал равняться по тем, кто вырвется вперёд, поэтому теперь пара из СГА будет задавать темп. Сегодня я покажу вам технику концентрации силы, лежащую в основе умения «кошачьих лапок». К концу первого семестра вы должны её освоить. Подходите ближе, рассаживайтесь.

Минут сорок я потратил на объяснение принципа техники, показал пример и дал время до конца недели освоить его самостоятельно. Я мог бы научить их сразу, подтолкнув в нужном направлении, но будет лучше, если сами смогут разобраться. Ребята из спецгруппы этот приём уже знали, точнее, его аналог, поэтому им было проще.

— Что, товарищи, — я посмотрел на Индру, затем на Кристофера, — на что в этом году будем делать упор? Можно на техники Лу Ханя, а можно на умениях ближнего боя. В первом случае будет больше занятий с кинетическим полем и концентрацией, во втором — уделим внимание доспеху духа и разным умениям ближнего боя. Мне по большому счёту всё равно чему учить.

— А можно и то и другое? — спросил Денис.

— Морока, не беги вперёд паровоза. Одно не исключает другого. Даже если изучать только кинетическое поле, в ближнем бою вы всё ещё сможете вынести вперёд ногами почти любого, кто осмелится приблизиться. Здесь всё зависит от того, чем планируете заниматься в будущем. Если быть телохранителями правителя, то советую первый вариант, а если возглавлять отряд полиции по контролю за одарёнными, то второй.

— Подумать надо, — вставил Денис. — С кондачка не решишь…

— Морока уймись, — я посмотрел на него. — Вы с подругой будете по особой методике заниматься, я об этом с вашим куратором уже говорил. Так что, как увидите его, подписывайте документы о неразглашении государственной тайны и вперёд, с песней.

— Так мы уже, — обрадовался он и жестом показал, что молчит и больше мешать не будет.

— О чём я? А, точно, о Лу Хане. Если планируете после МИБИ отправиться в Тибет для изучения этих техник, советую выбрать первый вариант.

— Тогда его и выберу, — сказал Кристофер. — Не знаю, ради какой цели приехали все остальные, но мы с самого начала нацелились на подготовку к техникам Лу Ханя. Сегодня самым перспективным в мире направлением считают все разновидности кинетического поля.

Индра кивнул, соглашаясь с ним.

— Кулаками махать учиться никогда не поздно, — перевела слова сестры Чжэнь.

— Тоже верно, — подтвердил я. — Когда есть талант к чему-то его надо развивать. К тому же будет возможность сравнить ваши успехи и силу, так как вот эти прекрасные девушки пойдут по второму пути.

Я показал на сестёр Юй.

— Ладно, — сказал я после небольшой паузы, — признавайтесь, пытались выучить технику «кошачьих лапок»? Получилось?

— Не очень, — первым сказал Денис. — Пока защиту поставишь, тебя связать успеют и в мешок упаковать.

— Немного получается, — сказал Кристофер. — Не так хорошо, как у Алёны. Пару ударов только могу заблокировать, а потом силы заканчиваются.

— Тогда вперёд, — я показал взглядом на остальную группу. — Нужно освоить технику, что я показал утром. Дам вам неделю. Морока, насчёт дополнительных занятий потом поговорим.

— Хорошо, — он кивнул.

— Алёна, бери Чжэнь и сестёр Юй, покажи им «кошачьи лапки», они эту технику должны освоить довольно быстро, но надо с выносливостью поработать.

— Хорошо, — она кивнула и посмотрела с сомнением, наверняка думая, как найти с ними общий язык.

Через пару минут мы с Сяочжэй остались одни. Посидели немного молча. Я неуютно ёрзал под её взглядом.

— Давно приехали? — спросил я.

— Кузя плохой, — сказала она. — Очень плохой.

— Если ты о том, что не пригласил вас на свадьбу, то я прошу прощения. Забыл. В конце августа такой дурдом творился, что… Прости, пожалуйста.

Она смерила меня прищуренным взглядом, затем слегка улыбнулась.

— Вчера прилетели, — сказала она. — Дома дела задержали, но нашла старые книги.

Сяочжэй посмотрела на высокий стакан с этикеткой черники.

— Тренировки в последнее время требуют слишком много сил, — я подсел немного ближе, протягивая руку. — И ещё лотос, прожорливый демон, норовит превратить в высохшую мумию. Хочешь посмотреть?

Сяочжэй не всё поняла из последних двух предложений, но на всякий случай кивнула, беря меня за руку. Сейчас уже и не скажешь, что когда-то она серьёзно болела. Внутренняя сила у неё сначала стабилизировалась, стремясь к равновесию и, преодолев его, начала смещаться в сторону укрепления тела. Я ни разу не видел её доспех духа, но мне казалось, что он сейчас лишь немного уступает доспеху Таисии и для мастера, который не практикует, это превосходный результат.

Сяочжэй что-то сказала на китайском и удивлённо покачала головой. Посмотрела в сторону младшей сестры, но девушки были заняты и не обращали на нас внимания.

— Не знаю, с чем сравнивать и как оценивать, — сказал я. — Он раскрываться не хочет, только растёт постоянно и жрать просит.

В зал едва ли не вбежал Илья, профессиональный моделист и теперь уже один из главных редакторов студенческой газеты. Выглядел он немного заполошно, словно готов сообщить нам какую-то важную новость. Следом чинно вошла Катя Хованская, резко закрывая дверь, чтобы кто-то идущий за ней не успел войти.

— Здравствуйте, — поздоровался Илья, быстрым шагом подошедший к нам. — Простите, что отвлекаю, но у меня есть интересные новости.

Сяочжэй неохотно отпустила мои руки, бросив на парня такой взгляд, что он немного растерялся и даже оглянулся, подумав зайти попозже.

— Садись, Илья, — я показал ему на место рядом с нами. — Что за новости? Катя, ты кому там едва нос не прищемила?

— Доброе утро, госпожа Цао, — поздоровалась Катя. Она обошла нас, садясь справа от меня. — В коридоре осталась парочка третьекурсников невменяемых. Кто-то из их родственников никак не может прорваться на уровень мастера, и они с утра достают меня, чтобы организовать встречу с тобой. Хорошо, что в МИБИ сейчас посторонних не пускают, а то рядом со зданием было бы не протолкнуться.

— Нет, мне сейчас не до этого, — поморщился я. — Говори всем, что у Кузьмы нет свободного времени. Если появится, то они непременно об этом узнают.

— Так и говорю, — сказала она таким тоном, как будто это сущая мелочь.

— И почему к тебе с этим вопросом пристают?

— На форуме написано, что я на тебя работаю, расписание составляю и даже встречи организовываю, — сказала она.

Илья покивал как бы говоря, что там действительно так и написано.

— Эта парочка ко мне ещё с выходных пристаёт, — сказала Катя. — Как только новость прочли, сразу и прибежали. А раз ты появился в институте, то и до тебя скоро доберутся.

Я представил себе парней и девушек, наседающих с просьбой помочь их родственникам и мне заранее поплохело. И как теперь объяснять, что это не магия и не особые волшебные пилюли, которые могут сделать тебя мастером, а долгие и упорные тренировки. Маргарита Павловна, чтобы про неё не говорили, уделяла немало времени развитию силы и только благодаря этому смогла добиться результата. Мой вклад в это был несущественным, по сравнению с её стремлением стать мастером.

— Ладно, придумаем что-нибудь потом, — сказал я. — Илья, что за новость тебя распирает?

— В журнале «Спортивная жизнь» вышла большая статья об укреплении тела, как о новом и перспективном направлении развития одарённых. Тебя в ней шарлатаном окрестили.

— В который раз, — хмыкнул я. — Платить им за это не буду. Слушай, у меня идея! У тебя связи с этим журналом есть? Можешь с ними связаться и сказать, чтобы они об этом с нашим ректором поговорили и с иностранными студентами, которые приехали?

— Кузьма, — строго сказала Катя. — В газетах и журналах постоянно пишут о разоблачении мастеров, техник развития и всего прочего. Их всерьёз никто не воспринимает. Все знают, что подобные статьи выходят только под заказ. Если будешь обращать на них внимание, то сыграешь им на руку. Игнорируй подобное.

— Это и есть заказная статья, — вставил Илья. — И сразу понятно, кому и для чего она понадобилась. К примеру, про Кузьму пишут, что он невероятно силён и, возможно, скоро станет великим мастером. В этом никто не сомневается. Но они указывают на то, что студентов он не обучает, а морочит им голову. Вот, читай сам.

Илья протянул мне телефон, где была открыта нужная статья. Начиналась она с фотографии, где я был запечатлён в дорогом наряде ханьфу, в компании Императора Цао. Ниже кратко писали о том, какой я невероятно сильный, пытались объяснить, что система укрепления тела, как развитие одарённого, гораздо эффективнее, чем классические варианты. Натягивали сову на глобус, говоря, что раз я стал мастером в таком раннем возрасте, значит и система развития крайне эффективная. Я на этом моменте лишь посмеялся. А вот дальше, с нового абзаца, они едва ли не напрямую писали, что я этой техникой делиться ни с кем не хочу и морочу людям голову, больше мешая, чем помогая. Тут они снова приводили пример Алёны, как невероятное достижение и сравнивали с группой МИБИ, студенты которой эти самые достижения не демонстрировали.

— Поразительные люди, — сказал я. — Говорил им открытым текстом, что уже через год Алёна будет на голову сильнее остальных, так как мы с ней занимаемся по особой методике, так нет, они об этом пишут, как о каком-то внезапном открытии. Год понадобился, чтобы прозреть?

— Ты дальше читай, — сказал Илья. — Там самое интересное.

Дальше в статье писали про закрытую школу в Шотландии, разместившуюся в одном из старых замков, где одарённые подростки развивали силу по методике укрепления тела. Вроде бы кто-то из редакции журнала побывал там и всё увидел собственными глазами. В следующей статье журнал обещал напечатать интервью с директором той школы и предварительно выделил только его слова о том, что Матчин шарлатан, не собирается правильно обучать студентов и только портит их.

— Ну вот, — улыбнулся я, возвращая Илье телефон. — Как и говорил Император Цао, они очень скоро объявятся. Хорошая статья, спасибо.

— Кто эти «они»? — заинтересовался Илья.

— Очень сильные мастера, в статье всё без обмана. С одним из их учеников Алёна в финале студенческого турнира встретилась. Странно, что того парня сопровождали американцы, а не англичане…

— И у них обучение лучше? — удивился он.

— Понятия не имею, — честно признался я. — Но, если они лучше меня знают, как развивать силу, с удовольствием посмотрю и даже позаимствую что-нибудь. Я ведь только лет до шестнадцати шёл по записям отца, а дальше приходилось самому многое придумывать.

— А как же учитель? — уточнил Илья. — Или он техники показывал, а не систему развития?

— Ладно, Шотландия далеко, пусть их.

— Лучший способ раскрутить новое учебное заведение, — сказала Катя, — раскритиковать и очернить уже существующее. Даже если перетянуть учеников не получится, выйдет отличная реклама.

— Что? — я посмотрел на Илью, сидевшего в нетерпении. — В туалет хочешь, иди. Спасибо, что поделился этой новостью.

— Ты ничего не хочешь по этому поводу сказать для газеты? — спросил он. — Может на турнир их вызвать, чтобы узнать, кто сильнее? Это будет грандиозная новость и вообще.

— Нет, не хочу, — равнодушно ответил я. — Мне не интересно. Вот были бы мы наёмниками, и на рынке появились новички с амбициями, утверждающие, что Матчины не так уж и сильны, тогда другое дело. Мама бы специально нашла контракт, чтобы с ними где-нибудь пересечься, даже в убыток себе. Да и не только мама, многие компании из первой десятки встретили бы их в штыки. Но если тебе интересно и хочется что-то написать, можешь так и сказать, что я новость услышал и мне не интересно. Напиши, что Кузьма зевал во время чтения или что-то в этом роде. Только давай без соревнований и тому подобного. Я верю, что они умеют и могут в укрепление тела, но если среди их учеников нет ни одного мастера до двадцати пяти лет, то не так уж они и круты, как хотят казаться.

— Так и напишу, — обрадовался он. — Пока новость ещё горячая, надо успеть всё подготовить. Дать время новости настояться, но не передержать… Завтра утром, думаю, будет в самый раз.

Я махнул рукой, показывая, что он может делать так, как ему кажется правильным. Воодушевлённый этой идеей, он вскочил и выбежал из зала, даже забыв попрощаться.

— А если у них есть мастера до двадцати пяти лет? — спросила Катя.

— Судя по тому, что я видел в Испании, вряд ли. Слабовата у них база для этого. Чтобы стать мастером до двадцати пяти лет, надо вкалывать как проклятый и легче эти пару лет подождать. К тому же чем раньше начать развивать силу, тем больше риск, особенно для женщин. Я ещё не придумал способ, как сберечь здоровье Чжэнь. Есть кое-какие задумки, но проверить их можно будет только в следующем году, а может, и через год. Если тебе кажется, что Алёна сейчас сильная, то это далеко не так. Она знает пару техник, способных дать ей преимущество в бою, но сил хватает только минут на пять. Думаю, что как раз через год она сможет использовать четвёртый уровень доспеха в полную силу и даже потягается со слабеньким мастером. Но это очень оптимистичный прогноз, так как Алёна не хочет перенапрягаться.

Мы посидели пару минут молча. Я думал о том, зачем культу выходить из глубокого подполья и раскрывать школы, в которых они подготавливали адептов? Брат говорит, что если происходит что-то глобальное и непонятное, значит, ты просто не видишь всю картину целиком. Если это так, то у них либо большие проблемы, либо грандиозные планы, в которые, по словам Императора Цао, я не вписываюсь.

— Который час? — спросил я у Кати. — Сейчас уже новая группа должна прийти?

— Да, — она бросила взгляд на телефон, — пять минут до перерыва.

Как я и думал, первокурсникам пришлось много всего рассказывать и объяснять. Проще было лекционный зал бронировать, не пришлось бы сидеть на полу. Закончилось же занятие тренировкой кинетического поля. Я их сразу предупредил, что ближайшее время они будут только этим и заниматься, пока не станут чуточку сильнее. Сказал, что ориентироваться буду на успевающих, поэтому отстающим придётся нелегко и, вполне возможно, что до конца года кто-то отсеется. В самом конце, чтобы немного мотивировать, показал несколько фокусов с доспехом духа, хождению по воздуху и прочие мелочи, которые у классических мастеров всегда вызывали удивление.

Когда занятие закончилось, появилась Таша, передав письмо от Николая. Наследник императора писал, что будет ждать меня на обед в столовой общежития для преподавателей. Упомянул, что надо поговорить о чём-то важном и, как всегда, оставил в конце подпись «Твой друг, Николай». Мы с девушками так и планировали, пообедать в тихой столовой, поэтому планы особо не изменились. Сёстры Юй к этому моменту уже должны были забрать продукты для обеда и всё приготовить. Хорошо бы они не подрались с охраной императора и работниками кухни. Об этом я как-то не подумал.

Насчёт драки я зря переживал, так как обед для наследника готовили на втором этаже, почти в такой же кухне, как у нас. Была там и своя столовая, но Николай изъявил желание обедать на четвёртом этаже, поэтому пришлось работникам кухни носить посуду и готовые блюда по лестнице. Сопровождал наследника Константин Дашков, как всегда бодрый и улыбчивый. Мы столкнулись с ним у входа на кухню.

— Привет, — я пожал ему руку, кивая девушкам, чтобы не ждали меня. — Как дела, как здоровье?

— Привет. Всё отлично, не жалуюсь.

— Вслух? — рассмеялся я.

— И вслух тоже, — кивнул он. — Чуть-чуть меня не достали тогда, у дома. На спине шрам от лопатки до поясницы, но уже месяц как полностью здоров. Начальство хотело меня ещё в санатории поморить, но сил нет столько отдыхать. Тем более, слышал, как ты успел отличиться. Не вру, смеялся один раз так, что с кровати упал, медсестёр перепугал.

— Ага, я тоже посмеялся, — хмыкнул я. — А что с теми, кто засаду на тебя устроил? Нашли их? Кто это был?

— Ищут, — посерьёзнел он, посмотрел вдоль коридора, покрутил что-то на рации под пиджаком и перешёл на шёпот. — Начальство не говорит, но я кое-что сам узнал. Вроде бы внутри нашего ведомства вредный клоп завёлся. Только вычислить пока не получается. Все люди проверенные и перепроверенные, каждому доверю свою спину прикрывать. Поэтому в отряде обстановка нервная, но пока без эксцессов.

— Может, недоброжелатель выше сидит, где-нибудь в руководстве? Как тот начальник дворцовой охраны, работавший на Разумовского.

— Неблагодарное это дело, гадать, — сказал он.

— Я понял. В общем, если помощь нужна будет, звони. Мой телефон у тебя должен быть. Если что, Николай его наизусть знает.

— Хорошо, — ответил он. — Хотя и не положено это, но если в безвыходной ситуации окажемся, позвоню.

— Я могу с генералом Осташкиным поговорить, чтобы…

— А вот этого не надо, — остановил он меня. — Они ж без чувства юмора и на полном серьёзе назначат тебя моим начальником. У меня и так начальников — во.

Он провёл ребром ладони по подбородку.

— Да, совсем забыл поздравить тебя, — он заулыбался от уха до уха. — Ты, брат, молодец. Две жены — это сильно, я бы не решился. Мне с одной-то не справиться, так как характер у неё, как у Таси. Но знай, что у нас почти все тебе завидуют. Прости, что не смог приехать на свадьбу, служба. Говорят, ты постарался, чтобы шикарный праздник организовать.

— Спасибо…

— Минуту, — он прислушался к чему-то, затем включил рацию. — Да. На месте. В порядке. Да.

Он махнул рукой, показывая в сторону кухни, одними губами сказав, что поговорим потом.

— Найди меня, как дежурство сдашь, — негромко сказал я. — Научу тебя двум приёмам, очень полезным в твоей профессии.

Константин понимающе кивнул и показал большой палец. Оставив его разговаривать с начальством, я прошёл в столовую, где ждали только меня. Катя и Таша занимали наследника беседой, чтобы он не скучал, а Алёна о чём-то разговаривала с сёстрами Юй.

— Николай, привет! — жизнерадостно поздоровался я.

— Привет, — он подошёл, пожал мне руку. — Я слышал, с вами была принцесса Цао?

— Сяочжэй сказала, что ей надо домой заехать. Даже огорчилась, что не сможет со мной пообедать. Они с Чжэнь после обеда приедут, часам к трём, когда у нас занятие будет. Хотел с ними поговорить?

— Нет, я из любопытства спрашивал. Не бери в голову.

— Как скажешь. Кстати, как прошли каникулы? Я почему-то думал, что ты вернёшься в колледж.

— Ещё один год здесь проведу, — сказал он. — Геннадий Сергеевич настаивает. Говорит, что когда я рядом с ним, в Москве ничего не происходит. А так как ты уехал, то летом было чудовищно скучно. Обычно мы с отцом ездили отдыхать на озёра или в Крым, но в этом году пришлось сидеть дома.

— Надо было тебя с собой взять, — рассмеялся я. — Маркиз Сальви обрадовался бы, да и вообще.

— Мне за границу выезжать нельзя, — он печально вздохнул, но очень уж наигранно, чтобы девушки точно не поверили.

— Тогда следующим летом поедем отдыхать в Крым все вместе. Ваш поезд восстановят к этому времени?

— Не знаю, — он задумался. — Его три года строили по заказу и вряд ли быстро восстановят. Я даже не знаю, есть ли на это деньги.

— Тогда надо им сказать, что если не успеют с поездом, мы с тобой на автобусе поедем. Пусть потом оправдываются перед прессой. Так, загадывать не будем, а то планы ещё сто раз поменяются, но насчёт моего обещания можешь быть уверенным.

— Договорились, — Николай наверняка подумал, как на это отреагирует начальник охраны или кто-то из высокопоставленных дворцовых работников и довольно улыбнулся. — Да, вспомнил, насчёт обещаний. Ты же обещал с супругой приехать в гости к моим сёстрам. Они тебя очень ждут, особенно Мария. Она недавно выказывала недовольство, только мама смогла её немного успокоить. Хотела к вам с Алёной… в гости приехать.

— Точно, обещал ведь, — озадаченно кивнул я. — Тогда, кровь из носу, надо быть. Плохо, что неделя только началась и до выходных придётся ждать.

— Боюсь, что до выходных дворец может не устоять, — тихо рассмеялся он. — Или Алексей Павлович, начальник охраны, поседеет раньше срока.

— Что предлагаешь?

— Каждый год в начале сентября, что будет послезавтра, мама приглашает во дворец подруг на одно… мероприятие. Там всегда присутствует Лилия Карловна Наумова и вы можете приехать с ней за компанию, с Таисией Павловной и Алёной. Сёстры этот день не любят, так как многие берут с собой детей, наших ровесников. А так как Мария в последнее время не в духе, то я боюсь представить, что может случиться.

— Значит, буду послезавтра, — решительно сказал я. — Во сколько это мероприятие?

— Мама не любит поздние встречи, поэтому соберутся все за час до полудня.

— Нам что-нибудь особое нужно знать про это мероприятие? Куда ехать?

— Нет, ничего такого. Подарки и цветы будут неуместны, как и строгая одежда. Всё пройдёт в Кремлёвском дворце, Лилия Карловна вас сориентирует.

— Кузьма, Николай, — нас отвлекла Алёна. — Может, о делах поговорите после обеда, а то всё остынет.

— Точно, — согласился я. — Давайте обедать. Я смотрю, Николаю опять наготовили много всего полезного. Надо будет попросить Чжэнь приготовить мясо в обжигающем остром соусе, а то когда на столе даже соли нет, как-то кисло становится.

— Поражаюсь, насколько просто ты к этому относишься, — сказал Николай, проходя к столу. — Тебя в Империи Цао на дуэль не вызывали? Говорят, у принцессы Цао Чжэнь много поклонников. И старший брат её защищает.

— На дуэль не вызывали. Так, из-за одного старого хрыча обещали убить. А Ютан — нормальный мужик. Умный и хитрый, что неплохо скрывает. Мне кажется, старшие братья к нему относятся слишком легкомысленно и недооценивают.

— Точно, — Николай что-то вспомнил и обернулся. — Насчёт послезавтра, хотел предупредить, чтобы ты не относился легкомысленно к моей двоюродной тётке. А ещё её нельзя недооценивать…

Он посмотрел на женщин в белых передниках, входящих в столовую, и не стал продолжать. Потом ему скажу, что они подслушивали, стоя за дверью. Надо ещё Костю предупредить, пусть начальнику передаст. Когда прислуга проявляет любопытство, это всегда не к добру.


Глава 2

Чтобы решить вопрос о посещении Кремлёвского дворца, мы с Алёной отправились в гости к Наумовым сразу после учёбы. Подоспели точно к ужину и, прежде чем переходить к делам, нас пригласили за стол и основательно накормили. Вышел неплохой семейный ужин. Я как раз узнал, что Кирилл с супругой проводили два дня в неделю с родителями. Пётр Сергеевич сетовал на то, что видит сына крайне редко. Во время ужина они с Лилией Карловной трижды вскользь поднимали тему, а не переехать ли им в большой дом, так как места вокруг много и без них он кажется пустым. Замечания отца Кирилл воспринимал стойко, а вот слова мамы заставляли его сомневаться. Понятно, что этот разговор не первый и судя по реакции, они сына дожмут. Лилия Карловна обещала выделить молодой семье северное крыло дома, куда без их разрешения никто не будет заходить, даже она. Дом у Наумовых действительно большой, чтобы за неделю ни разу не столкнуться друг с другом, если только заранее не договорится.

О цели нашего визита речь зашла только после ужина, и Лилия Карловна удивилась, узнав, что я решил поехать вместе с ней на встречу подруг супруги покойного Императора. Николая я сдавать не стал, говоря, что обещал великим княжнам и Елене Алексеевне заглянуть в гости при первой же возможности. Честное слово, не могу же я приехать к воротам дворца незваным гостем, да и не знаю, кому звонить и договариваться о встрече заранее. Лилия Карловна немного подумала и согласилась, что для Таисии это будет неплохой опыт и отличная возможность познакомиться с влиятельными женщинами столицы. Пока они будут беседовать и пить чай, мы с Алёной могли бы уделить время Николаю и княжнам.

Тася моё решение поехать в гости во дворец восприняла удивительно спокойно и даже с лёгким интересом. Павлик занимал всё её свободное время, но ненадолго можно было оставить его с бабушкой. В итоге меня даже похвалили, сказав, что я в кои-то веки не думаю только о себе и развитии силы, а уделяю время супругам, организовывая для них важные и нужные встречи.

Следующий день прошёл без происшествий, если не считать мой поход по магазинам в компании Кирилла. Женщины мне его посоветовали, как большого специалиста по молодёжной моде, но по магазинам с ним ходить ничуть не проще, чем с Тасей. Разница в том, что он не примеряет всё подряд, а сразу видит, будет ли на тебе сидеть тот или иной наряд или он не стоит даже внимания. С его неиссякаемым энтузиазмом мы накупили вещей столько, что едва смогли погрузить в спортивный Порше. На моё ворчание Кирилл улыбался, говоря, что половину можно будет подарить Лёхе, тем более у него скоро день рождения.

В Кремлёвский дворец мы приехали на большом лимузине, без особых проблем миновали пост охраны и остановились на стоянке рядом со знакомой частью дворца, принадлежащей супруге Императора. Лилия Карловна говорила, что женщины соберутся в большой зелёной гостиной, а дети будут играть в главном здании дворца и в большом сквере, если позволит погода. А погода, кстати, была прекрасная, градусов двадцать пять тепла и почти безоблачно.

Приезжали мы в числе последних, так как на площадке у дворца уже стояло несколько дорогих машин. Знакомый хмурый охранник собрал водителей и что-то им объяснял. Я подумал, что мы опаздываем, но часы показывали без двух минут одиннадцать часов. У входа в императорскую часть дворца нас встречала одна из фрейлин Елены Алексеевны, приятная женщина лет тридцати. Уверен, что видел её на нашей с Алёной свадьбе в группе Дашковых. Надо потом поинтересоваться у Лилии Карловны, кто она.

— Добрый день, — поздоровалась женщина и доброжелательно улыбнулась. — Её Величество Вас уже ждёт.

— Добрый день, Вика, — Лилия Карловна коротко кивнула. — Мы приехали последними?

— Сегодня все почему-то торопятся, — сказала фрейлина со скрытой ноткой осуждения в голосе. — Прошу.

Нас проводили по знакомому коридору, мимо поста охраны, к массивным дверям, за которыми начиналась жилая зона супруги Императора и великих княжон. Мне вспомнилось прошлое посещение дворца и стало как-то неуютно. Не знаю, уместно ли было находиться здесь мужчине, как гостю. Тася словно чувствовала мою нерешительность и крепче держала под руку, наверное, чтобы не вырвался и не убежал. Они с Алёной сегодня радовали глаз красивыми платьями, в которых были на приёме у короля Испании. Я на их фоне немного выделялся, но мне предстояло провести время в кругу подростков. Кирилл вчера уверял, что тактические кроссовки — лучший выбор, особенно когда дети решат побегать в саду. Мне кажется, он к обуви в стиле милитари питал слабость.

Для приёма гостей в большой зелёной гостиной переставили мебель, установив в центре комнаты массивный стол. Я думал, что подруг Елены Алексеевны и их родственников будет много, но увидел лишь её саму и трёх женщин лет за сорок. Они сидели за столом, о чём-то беседуя и готовились к чаепитию. Из подруг Елены Алексеевны я знал только супругу князя Воронцова, приятную в общении и добрую женщину. Мы с ней встречались пару раз, но ограничивались лишь короткой беседой. Князь как-то приглашал меня в гости, но не сложилось.

— Ваше Величество, — первым поздоровался я,

— Полно Вам, Кузьма Фёдорович, — сказала Елена Алексеевна. — Это дружеская встреча, можешь обращаться по имени и отчеству. Рада тебя видеть и спешу поздравить со свадьбой. Алена Романовна, Таисия Павловна, поздравляю.

— Спасибо, — чувствуя себя ещё более неуютно, отозвался я. При этом незнакомые мне подруги Елены Алексеевны смотрели как-то недружелюбно, словно я им помешал или важные планы испортил.

— Спасибо, — вторила мне Алёна, смутившись и опуская взгляд.

— Лиля, рада тебя видеть, — сказала Елена Алексеевна. — Спасибо, что смогла приехать.

— И я рада видеть Вас в добром здравии, — сказала Лилия Карловна. Она коротко улыбнулась супруге императора, затем бросила короткий испепеляющий взгляд на недовольных подруг, и атмосфера немного потяжелела.

Чувство опасности подсказывало, что следует как можно быстрее ретироваться. Оставаться единственным мужчиной в их компании мне совершенно не хотелось.

— Проходите к столу, — сказала Елена Алексеевна, не замечая этого. — Скоро должны…

— Кузьма! — cо стороны двери раздался радостный возглас.

Хорошо, что Тася успела отпустить мою руку, так как едва я обернулся, в меня врезалась Мария, младшая из княжон. То ли она что-то не рассчитала, то ли просто запуталась в платье, но едва не сбила с ног. Чтобы не упасть, в последний момент обхватила руками. Надо сказать, что в тринадцать лет она была всего сантиметров на пятнадцать ниже меня, поэтому едва не заехала макушкой в нос.

— Мария, — в повисшей тишине раздался спокойный голос Елены Алексеевны.

Мария отпустила меня, отступила на шаг и показательно смутилась. Но в глубине глаз горел озорной огонёк.

— Николай искал Кузьму Фёдоровича, — сказала возмутительница спокойствия. — Мы чай пить собрались.

— Если только Николай искал, — задумчиво сказала Елена Алексеевна. — Кузьма Фёдорович, наша беседа будет Вам скучна, поэтому можете выпить чаю в компании Николая и его друзей. Мы обязательно поговорим, но позже. Нет, нет, Алёна Романовна, составьте нам компанию.

— С Вашего разрешения, — я коротко поклонился и под взглядом женщин поспешил за княжной.

Мы вернулись в главный коридор, прошли мимо поста охраны и поднялись на второй этаж. Мария оглянулась, чтобы удостовериться, что за нами никто не идёт, затем довольно улыбнулась.

— Хорошо, что Вы приехали, Кузьма Фёдорович, — сказала она.

— Можешь называть меня просто по имени, — сказал я. — И прости, что не появился раньше, хотя обещал.

— Мы понимаем, много работы, — кивнула она, но в голосе слышался упрёк. — Когда мама с подругами встречается, то им лучше не мешать. Вам… тебе нужно было сразу извиниться, сослаться на важные дела и уйти.

— Я уже понял. А как у вас с сестрой дела? Никто не обижает, как учёба?

— Всё хорошо. У меня учебный год начнётся на две недели позже других, так что уже скоро буду ходить в колледж. Это недалеко отсюда. Если честно, немного страшно выходить за территорию дворца, но мы тут всё лето сидим взаперти, так что хоть в колледж, хоть на луну.

Она вздохнула как-то по-взрослому.

— Если кто-то вздумает вас с сестрой обижать, звоните мне, — сказал я. — Брошу всё и моментально примчусь. Николай мой телефон помнит наизусть, надо бы вам тоже записать его.

— Я номер знаю, — улыбнулась она. — Позвонить не могу, так как во дворце только стационарные телефоны работают. Но когда я в колледж ходить буду, Алексей Павлович обещал сотовый телефон отдать. Нам с Лизой дядя Александр подарил, самые современные. Там внутри маячок, который местоположение показывает и ещё много всего, фотоаппарат, диктофон, выход в интернет. А можно, мы с сестрой звонить будем иногда? В обед, например, чтобы не помешать учёбе.

— Звоните в любое время, — я улыбнулся, подумав, что надо бы телефон вывести из режима «только для семьи».

— А ещё ты обещал утреннюю зарядку для нас проводить, — напомнила она.

— Мне тогда разорваться надо на нескольких маленьких Кузей.

— Разрываться не надо, — быстро сказала она. — Но, может, получится организовать пикник? Мы бы с удовольствием на природу съездили, пока погода хорошая и дождей нет.

— Идея хорошая, но надо подумать.

Впереди по коридору открылась массивная дверь, откуда вышли две женщины, выкатывая большую тележку. Со стороны двери послышались радостные голоса подростков. Женщины коротко поклонились нам и направились в противоположную сторону. Мария потянулась, чтобы взять меня за руку, но в последний момент передумала. И взгляд стал хмурым, словно идти не хочет.

— Обижают? — спросил я.

— Что? — она посмотрела на меня, оторвавшись от мыслей. — Нет, конечно. Мальчишки могут только утомить смертельно, но не обидеть, а девчонки, кроме Николая вообще никого не замечают. Я хотела попросить тебя кое о чём важном. Лиза в последнее время очень странно себя ведёт, вздрагивает на каждую тень и вздыхает, когда никто не видит. Мне кажется, её кто-то напугал, а может, что-то неприятное случилось, но она не говорит, только отшучивается. А я так сильно переживаю, что… даже рассердилась недавно. Поговори с ней, пожалуйста. Мне кроме тебя и обратиться не к кому…

— Не переживай, — ободряюще сказал я. — Поговорю обязательно. Думаешь, она поделится со мной проблемами?

— Обязательно, — уверенно кивнула она. — Лиза о тебе часто вспоминает. А ещё говорит, что ты всем помогаешь.

— Хорошо, хорошо, — я протянул ей руку. — Пойдём, не будем заставлять их ждать.

— Спасибо, — Мария благодарно кивнула, осторожно положив поверх моей ладони свою.

Интересно, что у них тут происходит? Николай просит поговорить с младшей, а та, в свою очередь, беспокоится за старшую. Если сейчас Елизавета попросит поговорить с Николаем, беспокоясь о его душевном состоянии, я их вместе соберу и пусть друг другу душу изливают.

Когда мы вошли в просторный и светлый зал, очень похожий на обеденную или гостиную, там уже шло чаепитие. Вместо одного большого стола здесь было несколько маленьких, расставленных по комнате так, чтобы отдыхающие не чувствовали себя одиноко, но при этом не мешали друг другу. За правым столом, недалеко от окна, сидел наследник Николай, за которым ухаживали две красивые девушки лет пятнадцати. Они наливали ему чай, мило улыбаясь и строя глазки. За соседним столиком расположились два парня, ровесники Марии. Один из них стоял, держа в руке ложку и жестикулируя, как ножом, что-то рассказывал. Именно его голос мы слышали в коридоре. И за самым крайним столиком одиноко сидела княжна Елизавета, с интересом слушая парня, отчего он буквально воспрянул духом, наверняка жалея, что в его руках не меч, а всего лишь серебряная чайная ложечка.

Так как чаепитие уже началось, знакомство с молодёжью прошло быстро. Николай представил девушек, назвав их по имени и отчеству, затем парней. Фамилий он не называл, поэтому сложно было сказать, кто из каких родов выходит. Зато с компанией определились быстро, Елизавета сразу взяла меня в оборот, усаживая за свой столик, и даже поухаживала, наполнив чашку чаем и положив на тарелку кусочек торта и пару заварных пирожных. Мария тоже хотела сесть вместе с нами, но старшая сестра на неё строго посмотрела, скопировав мимику Елены Алексеевны, взглядом показывая, чтобы она заняла место рядом с парнями. Действительно, получилось бы не очень хорошо, если бы их оставили без внимания.

Как выяснилось чуть позже, самый молодой парень, Игорь, пересказывал события прошедшего в Китае турнира. Княжны о нём слышали, но Елена Алексеевна не разрешила им посмотреть видео, поэтому приходилось довольствоваться пересказом. Я мешать Игорю не стал, послушав о второй части турнира и о выступлениях европейских мастеров. По мнению парня, они показали более красочное представление, но их незаслуженно засудили. Дальше разговор немного распался, так как девушки увлекли Николая беседой, тихонько смеясь, вспоминая что-то весёлое. Они были знакомы ещё по колледжу и сейчас обсуждали кого-то из друзей и учёбу. Парни же заняли всё внимание Марии, тоже говоря про учёбу. Насколько я понял, они специально перевелись в тот класс, где она будет учиться. Обещали приглядывать за ней и защищать. Мария же только вздыхала, бросая в нашу сторону красноречивые взгляды.

— Кузьма, — тихо сказала Елизавета, — не нужно ей помогать. Мама просила Марию поладить с мальчиками. Это очень важно, так как ей в этом году предстоит учиться в новом колледже и хорошо, когда есть кто-то, кто за тобой присматривает и защищает. У Марии непростой характер и друзей будет сложно завести. А на Игоря и Сергея можно положиться. Давай прогуляемся, пока до обеда есть время. Николай раньше двух часов дня не освободится, как и Мария. Вы же не собираетесь рано уезжать?

— Нет, до вечера мы совершенно свободны. Надеюсь, с Павликом за это время ничего не случится. Боюсь его с бабушкой оставлять, чтобы не воспитала в духе наёмников. Так и представляю, что когда он говорить научится, первым делом спросит, когда мы возьмём его с собой в кругосветное путешествие на корабле.

— Кстати, как твой сын, не болеет, не капризничает?

— Весь в меня, кушает за троих и плачет только по делу.

Елизавета тихонько рассмеялась, на секунду накрыла мою ладонь своей.

— Подожди минуту.

Княжна встала и ушла к сестре, чтобы сказать ей что-то на ушко. Мария посмотрела на неё возмущённо, затем на меня, но уже жалостливо. В итоге она кивнула, что-то тихо сказав. Елизавета погладила её по голове, и мы с чаепития сбежали. Больше всего этому обрадовались девушки, решившие, что я появился, чтобы забрать у них Николая для важного дела или разговора.

Для прогулки Елизавета выбрала большой сквер, недалеко от главного здания дворца. Удивительно живописное и красивое место, но одновременно с этим какое-то грустное, так как на дорожках между деревьев и клумб с цветами было пустынно. Где-то вдалеке мелькала охрана и кто-то из работников дворца. Елизавета уверенно шла вглубь сквера к большим клумбам красных и оранжевых цветов. Здесь было несколько лавочек, чтобы посидеть в тишине.

— Я здесь часто гуляю, — сказала княжна, садясь на лавочку. — Можно книжку почитать, когда не очень жарко.

— Приятное место, — согласился я. — А Мария жаловалась, что во дворце летом душно и даже погулять негде.

— Она хотела сказать, что бывает так, что просто поговорить не с кем, — Елизавета улыбнулась. — Фрейлины мамы скучны и занудны для тринадцатилетней непоседы, а друзей, как я говорила, у неё очень мало. После того случая, когда бандиты польские хотели во дворец проникнуть, она почти месяц на улицу не выходила.

— Я с ней сегодня говорил, чтобы ничего не боялась. Если вдруг у вас с сестрой проблемы возникнут, позвоните мне и я приеду, обязательно спасу. А ещё у меня работает удивительная женщина, по прозвищу Сова, она может людей находить по пряди волос или по капле крови. Я не рассказывал, как мы Алексея Конева спасли?

— Мне мама рассказывала, что ты помог Наташе Наумовой, — сказала она, поправив прядь волос. — Я знаю, что у неё дар плохой с рождения, отчего она могла умереть. Ты его… удалил?

— Удалить его нельзя, это же не опухоль и не больной зуб. У Таши очень густая внутренняя энергия и из-за этого восприятие времени сбоит. Зато реакция отменная. Как говорит Анна Юрьевна, Таша может поймать падающую со стола иголку. Я же ищу способ, чтобы эту силу разбавить или вывести из равновесия. Пока она не станет мастером и не научится этот процесс контролировать, о полном излечении говорить рано. Сейчас всё не так плохо. Как только она перестанет на меня сердиться, поговорю с ней, узнаю, помогает ли ей мой совет.

На минуту повисло молчание. Елизавета о чём-то задумалась, затем посмотрела таким взглядом, что у меня что-то внутри перевернулось. Просто взгляд у неё был такой, словно ей очень нужна помощь. Если кто-то её обижает, придушу без зазрения совести. Нет, сначала ноги сломаю, а потом придушу, чтобы другим неповадно было.

— Когда кто-то использует силу, я это вижу, — тихо сказала она.

Я посмотрел на неё, взгляд серьёзный и тревожный одновременно.

— Так бывает, — сказал я, не понимая, откуда такая реакция. — В Японии есть мастер, который видит силу в виде цветных нитей. Красные — огонь, синие — молния или воздух. Я про него в газете читал. Дар редкий, но безобидный… наверное.

— Нет, они не цветные, — она дёрнула плечиком. — Прозрачные. Иногда едва различимые, а иногда как очень горячий воздух. У тебя под ногами почти всегда подобное, как будто по дымке идёшь. А ещё ты сейчас на тонкой прозрачной подушке сидишь, а не на скамейке. Боишься испачкаться?

— Нет, — я удивлённо посмотрел на неё. — Это такая тренировка. Чтобы силу лучше контролировать, создаю барьеры. Совсем недавно научился делать их эластичными, а то вечно сидишь как на камне. Можешь пощупать, если интересно.

Она нерешительно кивнула. Я встал, делая эластичный барьер на лавочке немного толще. Елизавета скептически посмотрела на своеобразную подушку, даже рукой потрогала надавив. Покачала головой немного удивлённо.

— Становись ближе, — я взял её за руку. — Теперь поднимай немного левую ногу, как будто становишься на невысокую ступеньку.

Создавать барьеры под ногами я наловчился настолько, что мог делать это очень быстро. Ступенька получилась небольшой, сантиметров пять высотой, но, когда мы на неё встали, она поднялась ещё настолько же. Я крепче сжал руку Елизаветы, чтобы не упала.

— Чувствуешь, он жёсткий, как камень? — спросил я. — А теперь он станет мягким, держись крепче.

Княжна ахнула и прижалась ко мне, когда поверхность под ногами стала похожей на надувной матрац. Ещё секунда и барьер плавно опустил нас на землю.

— Вот такие штуки я проделываю постоянно, чтобы тренировать контроль. Плохо, что я их не вижу, было бы проще.

Я немного отстранился, так как вышло неловко. Если за нами наблюдают со стороны, то сто процентов подумают, что мы тут обнимаемся, как влюблённые.

— Прости, не подумал. Не напугал?

— Нет, нет, — быстро сказала она. — Это был необычный опыт.

Елизавета отступила на шаг, поправила платье и снова села на лавочку.

— Я бы толще и мягче подушки для себя делал, — сказал я, — но не хочу людей пугать.

Не став уменьшать толщину своеобразной подушки, уселся на неё. Теперь можно было увидеть, что между мной и лавочкой остался зазор как минимум в ладонь.

— Очень удобное умение, — она всё же улыбнулась, но быстро погрустнела.

— Что тебя пугает в этом? — спросил я. — Люди с необычными умениями встречаются не так уж и редко. Чаще всего им это жить не мешает, а иногда даже помогает.

— Мешает не сам дар, — она опустила взгляд. — Он появился, когда наш вагон перевернулся и вокруг столько… столько всего начало происходить, что всё было как в тумане.

— Так, Лиза, мне твоё настроение категорически не нравится, — я подсел ближе, взял её за руку. — Можешь этой проблемой со мной поделиться. Обещаю, что никому ничего не скажу. И если это опасно, вместе поищем выход.

Где-то минуту она молчала, крепко сжав мою ладонь. Но нам по-прежнему никто не мешал, хотя охрана, бродившая у дворца, за нами наблюдала. На всякий случай поставил вокруг небольшой барьер, приглушающий звуки. Жаль, я не владею силой кинетика, а то обязательно попросил бы Тасю научить тому жужжащему барьеру.

— Меня дядя Александр Николаевич пугает, — в итоге сказала Елизавета. — Это ещё летом случилось, ближе к августу…

Рассказ Елизаветы получился сбивчивым, перескакивающим с одного на другое, но суть я понял почти сразу. Внезапно открывшиеся способности видеть силу, великая княжна тщательно скрывала даже от сестры, резонно полагая, что это вызовет слишком много шума. О необычных способностях у одарённых она знала, но провела в библиотеке дворца, где был компьютер с доступом в интернет, несколько дней, изучая всю доступную информацию. По словам Елизаветы, мастера во дворце силу использовали крайне редко и тренировать способность было непросто, но девушку это не остановило. Она знала всех охранников дворца и легко находила общий язык с мужчинами. Стоило мило улыбнуться, восхититься силой и способностями, благодаря которым они смогли попасть на службу во дворец, и мужчины готовы были демонстрировать ей и летающие монетки, и крошечное пламя на ладони, и много всего любопытного.

Радость княжны испортил её дядя, Александр Николаевич Воронцов, часто приезжающий летом во дворец, чтобы навестить Николая и Елену Алексеевну. С племянницами он общался редко, но всегда был добр к ним и даже привозил небольшие подарки. Ближе к середине августа его настроение немного испортилось, он даже дважды поругался с охраной дворца, когда приезжал с визитом. При этом княжнам он по-прежнему улыбался и даже подарил новомодные телефоны, о которых говорила Мария. В конце августа, на следующий день после моего выступления на турнире в Китае, князь Воронцов снова заглянул к ним в гости. Он хотел поговорить с Еленой Алексеевной и ждал в одной из гостиных, беседуя о чём-то с княжной Марией. Елизавета заглянула к ним с небольшим опозданием, так как болтала с охранником как раз о моём выступлении.

Когда я пытался остановить войну между братьями, Пётр Сергеевич Наумов мне рассказывал о том, какой силой владел князь Воронцов. Точнее, о нескольких ультимативных умениях, с которыми стоило считаться, чтобы он не застал тебя врасплох. Как любой специалист воздуха, Александр Николаевич мог задушить противника десятью разными способами, но особая его атака могла пройти защиту даже мастера второй ступени. Он каким-то хитрым образом вытеснял воздух из лёгких и уменьшал количество кислорода, отчего жертва очень быстро умирала от удушья. Почти идеальная способность убийцы, тихая, незаметная и эффективная. Меня он таким, конечно, не возьмёт, но нерасторопный клановый мастер, пока сообразит, что к чему, пока активирует доспех духа, запаникует и задохнётся.

Елизавета в тот день, когда зашла в гостиную, увидела необычную и пугающую картину. Александр Николаевич сидел в кресле напротив Марии, улыбался, что-то говорил, а из его ладони выходил прозрачный поток энергии, как длинная толстая верёвка и обвивался вокруг шеи молодой княжны. Такая же петля досталась и Елизавете, которой стоило огромных усилий удержать себя в руках. Представляю, как ей было в тот момент жутко и поражаюсь выдержке. Пусть она и не знает, какой силой владеет Воронцов, но всё равно это страшно.

— Да уж, — тихо сказал я, выслушав её. Подсев поближе, приобнял за плечи, пытаясь подбодрить. — Таких добрых родственников можно только в лотерею выиграть. Скоро выяснится, что он тихо маньячит в Москве, охотясь за молодыми девушками.

— Не говори так, — она осуждающе посмотрела на меня. — Александр Николаевич не такой.

— Конечно, — язвительно протянул я. — Это у него хобби, девушек на поводок сажать. В таком случае — он извращенец, что тоже не очень приятно.

— Кузьма.

— Молчу, молчу, — я улыбнулся. — Не переживай, решим мы твою проблему. Но в ближайшее время постарайся держаться от дяди подальше. Он же к вам не каждый день заглядывает в гости?

— Нет. Обычно раз в неделю приезжает.

— Что один, что другой, — тихо произнёс я. — Два сапога пара. Почему они к вам прицепились? Слушай, а там что?

Я встал и показал в сторону восточной кремлёвской стены, метрах в шестидесяти от нас. Из-за зелёных насаждений была видна только её часть.

— Площадь, — княжна посмотрела в ту сторону. — Васильевский Спуск, а за ним Большой Москворецкий мост. Там набережная.

— Елизавета…

— Можно просто Лиза, — сказала она.

— Лиза, я хочу, чтобы ты взяла сестру с братом и ваших гостей, затем отвела их в… да хотя бы в ту малую красную гостиную, в вашем крыле дворца.

— Что-то случилось? — она встала и с тревогой посмотрела в сторону восточной стены.

— Пока ничего. Я сейчас попрошу охрану проверить, всё ли там в порядке и сразу вернусь к вам.

— Хорошо, — сказала Елизавета и поспешила по дорожке в сторону дворца.

Я проводил княжну взглядом, затем повернулся к восточной стене. Нет, через неё перебраться не получится даже с лестницей. С той стороны уже не чувствовалось присутствие загрязнённой «ци», сродни той, что использовал Старицкий, но я мог поклясться, что минуту назад она там была. Пагубная сила мелькнула и быстро пропала, но не заметить её сложно. Чувство такое, как будто ты проезжаешь мимо свалки и всего на секунду в нос ударяет смрадный запах, настолько неприятный, что от него волосы встают дыбом.

Решив не терять время, я поспешил на север, к дороге, идущей вдоль сквера и упирающуюся в Спасскую башню. Там на солнышке грелся незнакомый мне мастер из охраны, наблюдавший за воротами и за просторной стоянкой.

— Привет, — я пробежался прямо по траве к охраннику, за что заработал неодобрительный взгляд.

— Добрый день, Кузьма Фёдорович, — узнал меня мастер. Ему было лет сорок пять, но силой он похвастаться не мог. Волосы тёмные, коротко стриженные, взгляд цепкий. Мне показалось, что он бывший военный. — Не хорошо по газонам ходить. После дождя там грязь, которую паркет во дворце не любит. Громовой каждый день царапины на паркете пересчитывает и громко ругается, когда новые появляются.

— Кто охраняет ворота у Спасской башни? — я пропустил его замечание мимо ушей. Так бы отшутился, но сейчас было не до этого.

— В каком смысле? — не понял он. — Потеряли кого-то?

— Да в самом прямом, — ответил я, посмотрев туда, вспоминая вспышку грязной энергии. Если подумать, то всё выглядело так, как будто кто-то просто не мог её удержать и расплескал ненароком, потеряв концентрацию. Я показал мастеру в ту сторону. — Минуту назад на юго-востоке прошла вспышка силы, Вы ничего не почувствовали? Кто-то пролил немного пагубной силы, очень грязной и вонючей.

— Нет, — он посмотрел сначала на ворота Спасской башни, затем в сторону моста.

— В общем, чтобы не случилось как в Питере со Старицким, надо перестраховаться. Вход на территорию дворца перекрыть и убрать оттуда всех, кто ниже второй ступени мастера. И хорошо бы поставить на уши отдел по контролю за одарёнными, предупредив, чтобы проверили всё аккуратно. Если они обладателя этой пагубной силы будут ловить по всему городу, мало никому не покажется.

— Я всё понял, — серьёзно кивнул мастер, доставая рацию и переключая канал. — Восьмой пост вызывает первого.

— Разбирайтесь здесь, а я посмотрю у западных ворот и останусь рядом с Еленой Алексеевной и великими княжнами. Предчувствие у меня нехорошее.

Мастер снова кивнул, показывая, что всё понял и поспешил к Спасской башне. Я же побежал в сторону Соборной площади, где у большого колокола стояла фигура девушки в светло-голубом летнем платье. Как оказалось, я не обознался и это действительно была София Луиза, дочь кайзера Германии и двоюродная сестра Елены Алексеевны. Не ожидал её здесь увидеть, но времени удивляться не было.

— София, привет, — я подбежал, подхватил её за руку и потянул за собой. — Потом, всё потом.

— А что случилось? — ей пришлось немного приподнять подол платья, чтобы поспевать за мной.

— Скоро узнаем…

Когда мы добрались до жилой части дворца, обстановка слегка изменилась. На посту охраны у входа на этаж появился ещё один мастер, а в коридоре нам навстречу попалась взволнованная фрейлина, встречавшая нас, когда мы только приехали. Вроде прошло всего пара минут, а они уже забегали. С одной стороны — это хорошо, так как подростки во главе с Елизаветой уже расположились в красной гостиной, но с другой — как бы паники лишней не было. Я оставил с ними Софию Луизу и решил на секунду заглянуть к взрослым.

В зелёной гостиной было необычно тихо, пахло ароматным чаем и сладкой выпечкой. Женщины всё так же сидели за столом, наблюдая за тем, как Лилия Карловна аккуратно раскладывала потёртые карты Таро. При этом все были увлечены процессом, кроме Алёны, тихонько пьющей чай с булочкой. Даже Тася с любопытством наблюдала за картами, хотя относилась к гаданию скептически. Когда я вошёл, женщины дружно посмотрели на меня, словно я им помешал. Елена Алексеевна приложила палец к губам, жестом показывая, чтобы я проходил к столу, но не шумел. Тася улыбнулась, взглядом показывая на место рядом с собой. Я сделал шаг и поморщился, хрустнув маленьким камешком под ногой. На меня снова бросили недовольный взгляд подруги Елены Алексеевны, на что я виновато улыбнулся. Подобрав камешек и сунув его в карман, прошёл к столу, садясь рядом с Тасей. Она подвинула ко мне свою чашку с чаем и блюдце с булочкой.

— Хороших новостей не будет, — сказала Лилия Карловна, положив ещё одну карту на стол. На ней изображался мужчина, пронзённый мечами. — Десятка мечей легла на восьмёрку кубков. Большая ложь вскроется очень скоро и ничего уже изменить нельзя. Измена, оставляющая глубокую рану.

— Я так и знала, — сказала одна из подруг Елены Алексеевны. — Всё с самого начала выглядело очень подозрительно. Тимофей будет расстроен…

— Обязательно проверь, — сказала Елена Алексеевна, обращаясь к ней. — Сейчас такие тесты делают с вероятностью в девяносто девять процентов. Я вижу двойку мечей и эти сомнения нужно развеять.

Супруга князя Воронцова накрыла её ладонь своей, поддерживая морально. Лилия Карловна начала собирать карты, бросив на меня короткий вопросительный взгляд.

— Что случилось, Кузьма Фёдорович? — спросила Елена Алексеевна.

— Всё в полном порядке, — уверенно заявил я. — Просто зашёл провер… проведать Тасю.

Я погладил её по руке, на что она улыбнулась.

— Минуту назад прибегала Вика, — спокойно сказала Елена Алексеевна, — и смогла выдавить только имя анархиста Старицкого.

— Откуда ему тут взяться? — удивился я. — У него пагубная сила — яд, но чистейший и смертоносный, а тут всего лишь…

Поняв, что сейчас взболтну лишнего, схватил булочку Таси, откусил и принялся усердно жевать. Выпечка оказалась необычайно вкусной, с нотками корицы. Женщины при этом терпеливо ждали, показывая, что никуда не торопятся, но под их взглядами даже камень у дороги почувствует себя неуютно и попытается отползти в сторону. Я попробовал чай, оказавшийся очень вкусным.

— Знакомый сорт, — обрадовался я. — Индийский, если не ошибаюсь. Меня Шива угощал, говорил, что очень дорогой и редкий этот сорт чая. А вам его, наверное, посол подарил?

В комнате снова повисло молчание. Они что, практику совместную проходят, чтобы вот так дружно смотреть на кого-то?

— А потом скажут, что Кузьма всех во дворце перепугал, — тихо сказал я.

— Не томи, — попросила Тася, погладив меня по руке. — Что случилось?

— За восточной стеной, где-то у Москворецкого моста, кто-то едва сдерживал пагубную силу и немного расплескал. Не такую чистую, как у Старицкого, скорее грязную и отвратительную, но всё ещё ядовитую для людей. Я попросил охрану вызвать полицию, отдел по контролю за одарёнными, чтобы проверили. Может, это кто-то из молодых мастеров подобной заразой болеет и не понимает, что несёт большую опасность окружающим. Пытается сдерживать пагубную силу, но она просачивается.

— Помню лет двадцать пять назад, — сказала подруга Елены Алексеевны, которой только что гадали на картах, — была громкая новость, что поймали спятившего мастера по прозвищу Губитель. Он жил где-то недалеко от Измайловского парка.

— Три месяца эту новость муссировали, — подтвердила вторая подруга. — Несколько десятков жертв было, пока его не поймали. Потом статья большая вышла, рассказывающая, что одарённые от этой дряни с ума сходят.

— Тот, кого ты почувствовал, он пытался на территорию дворца проникнуть? — спросила Лилия Карловна.

— Не знаю. Он всего на секунду контроль над силой утратил и пропал. Мог по мосту от нас идти, а мог и в нашу сторону.

— Пусть этим полиция занимается, — сказала Тася. — В отделе есть специалисты по этому профилю. Кузя, ты детей не перепугал?

— Пока ничего не говорил. Попросил собраться в соседней гостиной, чтобы мне не бегать по дворцу за всеми. Пойду посмотрю, как у них дела.

— Подожди немного, — Елена Алексеевна пододвинула к себе небольшую шкатулку, стоявшую на столе, вынула оттуда знакомую колоду карт Таро. — Для успокоения. Положи ладонь поверх.

Я с сомнением посмотрел на колоду, прикидывая, как лучше сбежать, но Тася легонько подтолкнула меня под локоть, чтобы не робел. Пришлось вставать и обходить стол.

— Можешь подумать о том, что тебя беспокоит или о человеке, — сказала Елена Алексеевна.

— Говорят, что коллекционирование тоже неплохое хобби, — тихо сказал я, касаясь карт.

Супруга покойного императора пропустила моё ворчание мимо ушей. Выждала несколько секунд, затем принялась тасовать карты.

— Сейчас опять Дьявола вытащите, — сказал я, — и будете пугать. А потом ещё этот костлявый мужик на коне с косой появится.

— Не говори глупостей, — она бросила на меня короткий взгляд, затем сняла верхнюю карту, положив её на стол.

Как я и говорил, с карты на нас смотрел пузатый Дьявол с козлиными рожками и копытами. Пока я пытался разобрать, кто находится под его троном, рядом с ним легла ещё одна знакомая карта, где на коне изображался скелет со смешной рожей и повязкой на лбу. В руке он сжимал косу, а под конём сидели и лежали люди, один из которых носил корону на голове.

Женщины, собравшиеся за столом, дружно посмотрели на меня.

— Я же говорил, — невозмутимо сказал я.

Елена Алексеевна выложила на стол ещё одну карту. На ней изображалась женщина, сидящая на льве и разрывающая ему пасть. Сложно сказать, что было в голове у художника, рисовавшего подобные картинки.

— Если там что-то плохое, лучше не говорите, — добавил я.

— Здесь говорится о злом человеке, возможно, маньяке, который скрывает свою суть, — сказала Елена Алексеевна. — Но это не Старицкий. Может тот, с пагубной силой…

Она собрала карты, снова их перетасовала и протянула мне.

— Возьми одну.

— Вы издеваетесь, да? — я вынул карту и протянул ей дьявола. — Как в тех карточных фокусах, где несчастному зрителю подсовывают нужную карту, чтобы он её вынул. Между прочим, я в самоисполняющиеся пророчества не верю.

— Это хорошо, что ты знаешь, такие необычные термины, — улыбнулась Елена Алексеевна и вынула сразу две карты, но мне не показала. Слегка раздвинула их, чтобы посмотреть самой, затем продемонстрировала Лилии Карловне. Дождавшись кивка, убрала обратно.

— И что, теперь с маньяком придётся разбираться? — спросил я. — Некогда мне.

— Кузьма, не сердись, — сказала Лилия Карловна. — Это была глупая затея, прости нас. Вопрошающий должен проявить интерес и желать получить ответ. Карты не всегда означают то, что ты видишь в них. К примеру, карта Дьявола или Смерти в предсказании могут означать даже тайную страсть и влечение к кому-то, в зависимости от того, в какой последовательности появились в раскладе или с кем оказались в паре.

— У тебя определённый талант и страсть к старшим арканам, — добавила Елена Алексеевна. — Или у них к тебе, что тоже о многом говорит. Сходи узнай, всё ли в порядке у детей. Если во дворце всё спокойно, то пора бы уже обедать.

— Хорошо.

Точно говорю, они надо мной специально подшучивают, чтобы в следующий раз я не вздумал им мешать. Мне ещё Каэдэ Фудзивара рассказывала, как они поступали с парнями, которые неосмотрительно оставались наедине с группой благородных девушек, особенно если те хотели уединиться и посплетничать. При этом она так смеялась, что мне бедолаг было действительно жалко. Почему нельзя просто сказать, что ты им мешаешь и попросить зайти попозже?

В красной гостиной к этому времени было оживлённо. С появлением Софии Луизы подростки перешли на немецкий язык, на котором все прекрасно разговаривали. Они немного переставили мебель, чтобы собраться вокруг большого стола и играли в лото. Я тихо прокрался по коридору мимо них, так как у выхода из жилой части дворца появился начальник царской охраны. Когда я одновременно использую доспех духа и кинетическое поле, то для любого одарённого свечусь как лампочка тёмной ночью, поэтому он сразу узнал, когда я вышел из гостиной в коридор и ждал у дальних дверей.

— Здравствуйте, — негромко поздоровался я, закрывая дверь в коридор жилой части, чтобы нас не услышали.

— Здравствуй, — он пожал мою руку и жестом показал на выход во двор.

— Я не слишком перегнул с тревогой? — спросил я, кивнув знакомому мастеру из охраны Екатерининского дворца. Он сейчас разговаривал с коллегами у стойки охраны.

— Нет, не слишком, — Алексей Павлович протянул мне небольшую рацию и вкладыш наушника. — Сдашь на выходе. Охрана дворца на втором канале, оперативная группа — на четвёртом.

Мы вышли во двор, прошли немного по направлению к стоянке.

— Во дворце, Кузьма Фёдорович, говорить нужно тихо и всегда помнить, что тебя подслушивают. Уборщики, работники кухни, администраторы всех мастей и даже фрейлины Её Величества, бо̒льших сплетников в столице не найти. И передавая друг другу новости, они их обычно приукрашивают, так что не пройдёт и часа, а уже все вокруг будут знать, что ты обнимался в саду с княжной Елизаветой или о том, что нас вот-вот будет штурмом брать анархист Старицкий и его банда.

— Догадываюсь, что ещё через час, об этом будут писать в жёлтой прессе, — вздохнул я.

— Это контролируют, в отличие от тех же слухов, передающихся из уст в уста. Нет, ты всё правильно сделал. Нас ещё вчера предупредили, это обычная практика, о большом ЧП на режимном объекте «Сатурн». Слышал о нём?

— Нет, слышать не доводилось. А что за объект?

— Санаторий для таких, как Старицкий. Там содержат всех, у кого внутренняя энергия ядовита в той или иной степени. Военные учёные за ними наблюдают, опыты какие-то проводят. Насколько я знаю, ищут медикаментозный способ подавления силы. Вчера днём на объект напали и вывезли двух самых неприятных постояльцев санатория. Полиция и военные второй день работают в усиленном режиме.

— А нельзя было этих… больных держать от Москвы подальше, где-нибудь на севере, например?

— Хороший вопрос, правильный, — сказал Алексей Павлович. — Сейчас Дорошин приедет, у него спросим.

— А он нас с этим вопросом отправит к генералу Рудневу, — покивал я.

Вряд ли начальник московского отделения полиции по контролю за одарёнными мог знать, почему столь опасных индивидов держали не так уж и далеко от столицы. В голове мелькали кровожадные мысли, но я гнал их прочь.

— Чёрт, если такой в метро полезет, представляете, сколько жертв будет?

Начальник царской охраны поморщился, но говорить ничего не стал. Как раз в этот момент на стоянку въехал высокий внедорожник полиции, откуда вышел полковник Дорошин. Поздоровались, пожали друг другу руки.

— На территорию дворца проникновений не было? — спросил бывший начальник Таси, пребывая явно не в духе.

— Нет, — Алексей Павлович, качнул головой. — Все входы и выходы перекрыли и усилили. На крышах работают снайперы, на случай если они решат брать пропускные пункты штурмом.

— Кузьма Фёдорович? — полковник посмотрел на меня.

— У моста, — я показал направление, — или под ним был кто-то, кто смердел так, что я на таком большом расстоянии почувствовал. Этот кто-то пытался силу удержать, но немного расплескал. Ошибиться я не мог. Но вполне возможно, что они просто мимо проезжали.

— В тот момент у моста было восемь человек, — сказал Дорошин, — пятерых госпитализировали в тяжёлом состоянии. Сейчас с камер видеонаблюдения данные снимем, будет больше данных.

— Могу предложить помощь, — сказал я. — У меня специалист есть, который по капле крови может человека найти. В радиусе пяти километров, с большой точностью. Только есть маленькая проблема, Сова час работает, и день отдыхает. Или пять часов работает, и на неделю в отпуск. Если её привлекать, то нужно хотя бы сузить район поиска.

— Слышал о ней, — сказал Дорошин. — Мы её привлекали пару раз, но безрезультатно.

— А я дважды привлекал и оба раза результативно. Просто задачи нужно ставить правильно и силы сопоставлять. Звонить ей?

— Звони, — махнул рукой полковник. — Пять часов… за это время даже центр города не прочесать.

Из Джипа выглянул помощник полковника, продемонстрировал гарнитуру радиостанции.

— Леонид Филиппович!

Дорошин тихо выругался и ушёл к машине. Не прошло и минуты, а внедорожник включил проблесковые маячки, резко развернулся и умчался к западным воротам.

— Алексей Павлович, у меня к Вам разговор важный, не касающийся текущего ЧП.

— Излагай.

— Можно княжнам телефоны выдать? Пусть не навороченные, без GPS, цветного дисплея и интернета, только чтобы звонить можно было. Неужто таких нет, чтобы не прослушивались?

— Если звонить Елизавете Ивановне хочешь, то можешь воспользоваться номером стационарного телефона, — отрезал он. — На коммутаторе люди опытные работают, им ваши разговоры неинтересны.

— Да не в этом смысле, — возмутился я. — Чтобы она могла позвонить мне, в случае необходимости.

— Она может воспользоваться стационарным телефоном в любое время.

— Вредный Вы, Алексей Павлович, — с наигранной обидой в голосе сказал я, затем посерьёзнел. — Вы же видите, что переживают княжны после всего, что случилось. А я для них, как нерушимая стена, герой, способный защитить от любой беды. Да, да, глупо звучит, пока они до меня дозвонятся, пока я приеду или Вам сообщу, час пройдёт. Но им спокойней будет даже от одной мысли, что они в случае чего смогут до меня дозвониться. И дело не в том, что девушки не полагаются на охрану дворца, а в том, что… ну… не знаю, как объяснить простыми словами. Очень прошу.

Алексей Павлович долго смотрел на меня, затем сдался.

— Хорошо. Звонить будут только тебе и только по делу. И сразу чтобы меня в известность ставил.

— Обещаю. Если мне нужно будет, я на стационарный телефон позвоню. Вы мне номер оставьте, а то даже не знаю, как во дворец дозвониться. И вообще, можно мне список всех номеров нужных, которые не входят в раздел государственной тайны?

— Будет список, — кивнул он. — Сегодня получишь на руки.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я. — Только Вы не сильно серчайте, если они вечером мне позвонят, без особой нужды. Может, им проблемой нужно поделиться или спокойной ночи пожелать.

Начальник охраны снова посмотрел на меня прищуренным взглядом. Я только вздохнул, не став ничего говорить. Алексея Павловича я уважал, как отличного специалиста, у которого и без меня головной боли хватает.

— Их личную охрану менять? — спросил он.

— Зачем? — я попытался добавить в голос удивления. — Не надо охрану менять. С этим как раз всё в порядке.

Я чуть не сказал, что с этим всё в порядке, в отличие от добрых дядюшек, которые то злобных поляков нанимают, то что-то непонятное, но гнусное творят.

— Рацию сдать не забудь, — сказал Алексей Павлович, заметив тень на моём лице от промелькнувшей мысли. — С девушками насчёт телефона поговорю вечером.

— Спасибо, — я жизнерадостно улыбнулся. — Я телефоном во дворце воспользуюсь, чтобы Сове позвонить? Сотовый дома оставил. Вот она удивится, когда я её во дворец приглашу.

— В административное здание пригласишь, — поправил меня Алексей Павлович, показывая в сторону нужного строения.

— Как скажете.

К дворцу я побежал с мыслью, что надо бы у княжон взять по пряди волос, на всякий случай. Только у Совы надо уточнить, как это сделать лучше.


Глава 3

Учитывая общую обстановку во дворце, с обеда я сбежал, сославшись на важные дела. Не хотелось лишний раз попадаться на глаза подругам Елены Алексеевны, в их компании я чувствовал себя неуютно. К тому же следовало встретить Милену, созвониться с которой я смог только через Катю. Сейчас как раз ждал её у Боровицкой башни, греясь на солнышке. Наблюдать за плотным потоком машин, медленно ползущим через площадь, довольно медитативное занятие, позволяющее подумать о разном. А сейчас меня как раз занимал вопрос, что делать с проблемой княжны Елизаветы. У меня с Воронцовым свои счёты, но не бежать же мне к нему в гости, чтобы свернуть шею. Может, поговорить с ним, намекнуть, что я очень сильно огорчусь, если с княжнами что-то случится? Смешно будет, если выяснится, что он зла им не желает и у него просто крыша протекает. Люди порой от всякого непотребства удовольствие получают, кто голым из кустов перед барышнями выскакивает, а кто любит партнёра плёткой отхлестать или, наоборот, чтобы его…

Я поморщился, пытаясь вернуть мысли в нормальное русло.

— Кузьма, — позади послышался голос Софии Луизы. Со всей этой суматохой совсем забыл про неё.

— Ещё раз привет, — отозвался я, не сводя взгляда с потока машин.

— О тебе несколько раз вспоминали во время обеда. Скоро будут подавать чай с десертом, ты ещё можешь успеть.

— Да? — я всё же оглянулся. — Десерты я люблю.

— Можно попить чай в более тесной компании, я, ты, Алёна.

— Алёну не отпустят, — вздохнул я.

— Можно и вдвоём посидеть, — заметила она, подходя ближе, чтобы говорить тише. — Только я не совсем понимаю, почему все ведут себя так странно. Меня долго из дворца не хотели выпускать. Что-то случилось?

— В городе неприятности с одарёнными, где-то в районе центральных площадей, поэтому и охрану усилили. Полиция ими занимается, так что волноваться не о чем. Во дворце охраны столько, что сейчас это самое безопасное место. Идея попить чаю с десертом мне нравится, но только если всем вместе. Я минут через двадцать освобожусь и приду.

— Я тогда с тобой здесь постою, — сказала она. — Не сильно помешаю?

— Не сильно. Мне надо специалиста встретить из нашей фирмы и с полицией поговорить.

Пару минут мы молча смотрели на поток машин и безуспешные попытки полиции разгрузить пробку. Мне показалось, что вдалеке я увидел громоздкий внедорожник, какие брат закупил для нашей фирмы. Если там ехала Милена, то ей быстрее было бы выйти и дойти до нас пешком.

— Кузьма, — София коснулась моего плеча, — хочу, чтобы ты знал, что нравишься мне. Я когда из Италии домой вернулась, долго не могла найти себе места. А потом всё бросила и поехала в Москву, чтобы тебя ещё раз увидеть.

Я машинально нащупал рацию, уменьшая громкость и выключая её, чтобы не подслушивали.

— Когда увидела тебя сегодня, — продолжила София, — поняла, что это действительно так. Обрадовалась, как маленькая девочка, получившая долгожданные подарки на день рождения…

Она посмотрела на меня, затем смутилась, опуская взгляд.

— Подобное непросто говорить, даже когда долго готовишься, — тихо призналась она. — Я не вовремя с признанием, да?

— Скорее, неожиданно, — сказал я, поправив вкладыш наушника, затем провёл ладонью по волосам. — Когда-то завидовал парням, которым в школе девчонки признавались в симпатии. В параллельном учился один парень, кумир школы, умный, красивый и богатый. Ребята из нашего класса часто спорили, найдёт ли он очередным утром в шкафчике для обуви любовное послание или нет. Обычно в таких письмах девушки назначали ему свидание на заднем дворе школы. За зданием спортзала дерево росло, и девочки считали, что это романтичное место, чтобы признаться кому-то в чувствах. Я всё думал, когда ему надоест каждый день туда ходить и повторять одно и то же. Можно было просто игнорировать эти письма, ведь вся школа знала, что у него есть невеста, живущая на другом конце Японии.

— И он ни разу не воспользовался невинными одноклассницами? — лукаво спросила она.

— Они такие же невинные, как лев в зоопарке по отношению к антилопе во время обеда, — улыбнулся я.

— Что он им отвечал? Предлагал остаться друзьями?

— Если упрощать, то да.

— Нет, я так просто сдаваться не собираюсь, — сказала она, решительно глядя на меня. — Ничего не говори. Давай подождём немного.

— Вон они, — я показал на внедорожник, замеченный ранее. — Сейчас пробьются через пробки, решим эту проблему и пойдём пить чай. Дружеский чай.

— Кузьма! — она сердито посмотрела на меня и даже кулачком в плечо стукнула. — Это не тема для шуток. Я же не говорю, что папа хочет тебе титул пожаловать и старинный за́мок подарить с землёй вокруг него.

— А он хочет? — удивился я. — За́мки мне ещё не дарили. Дворцы, было дело…

— Хочет, — она тихо рассмеялась. — Дворцов у нас мало, в отличие от старых крепостей и замков. К слову, в России четыре семьи имеют статус полноценного рода и здесь, и в Германии.

Не стал говорить, что титул и земли — это не только дорогой и значимый подарок, но и обязательства. Даже если это всё достанется тебе в виде приданого. Надо не забыть Германию стороной объехать, если в следующий раз в Европу соберусь. Если Кайзер такой же хитрый и наглый, как Император Цао, то встречаться с ним мне уже не хочется. Да и София — молодец, выбила из колеи.

Наша машина добралась-таки до поворота к дворцу, где была остановлена дежурившим на площади нарядом полиции. Кто именно подвёз Милену, я не разглядел, вроде бы это был кто-то из отряда Ливио. И даже не один, а в компании ещё одного итальянца. Поняв, что проехать им не дадут, Милена вышла из машины, что-то говоря парням. Оглядевшись и увидев меня, она радостно помахала рукой и зашагала в нашу сторону. Для работы она выбрала строгий серый костюм с юбкой, небольшую кожаную папку и со стороны напоминала секретаря или офисного сотрудника.

— Шеф, добрый день, — поздоровалась она и посмотрела на Софию. — И Вам тоже, здравствуйте.

— Не пойму, — удивился я, — а где моя знакомая девушка из Питера, похожая на канарейку в ярко-жёлтой куртке? Она ещё волосы красила в яркий рыжий цвет. Не видела такую?

— Видела, — хмыкнула Милена, пригладив русые волосы. — Два месяца назад в зеркале. Она просила передать Кузьме, что у неё всё отлично, работа хорошая, зарплата шикарная и, вообще, всё круто.

— Тебе костюм идёт. В нём выглядишь как… как…

— Нормальная, да? — подсказала она.

— Точно, — рассмеялся я. — Так, знакомься, Её Высочество София Луиза, дочь Кайзера Германии. У тебя как с немецким языком? Английский?

— Не очень, — отозвалась Милена, не зная, как реагировать. — Гуд морнингн, найс ту мит ю.

— День уже давно, а не утро, — сказал я ей. — Ладно, не парься. Тебе сегодня надо будет поработать с полицией, поискать в столице беглых сумасшедших. София, знакомься — это Милена, мой специалист по поиску людей. У неё в этом особый талант, в отличие от знания иностранных языков.

— Ничего страшного, я немного понимаю по-русски, — кивнула она, говоря на русском с акцентом, но вполне разборчиво.

— Полиция? — Милена посмотрела на меня таким взглядом, словно съела что-то неприятное.

— Они обещали кровь разыскиваемого достать, чтобы проще было работать. Сильно не перенапрягайся, рассчитывай часа на три или четыре. Я их предупредил, чтобы тебя понапрасну по городу не возили, а проехались по тем местам, где беглецы могут быть с большой вероятностью.

— Как скажешь, — кивнула она.

Чтобы связаться с начальником царской охраны, а через него с полковником Дорошиным, ушло пара минут. По словам полицейского, образцы крови сбежавших одарённых должны были привезти в течение получаса. Он планировал начать поиски от дворца и проверить хотя бы центральную часть города. Для этого выделил машину и своего помощника, который должен был с минуты на минуту подъехать к Боровицкой башне.

— Как у тебя складывается общение с ребятами на нашей базе? — спрашивал я у Милены, пока мы ждали машину. — Находишь с ними общий язык? Ливио обещал загрузить тебя какой-то важной работой.

— Я для него бухгалтерию веду, зарплату, запчасти для транспорта, закупки, накладные и ещё куча всего. Они ж вручную всё заполняли, столько времени тратили, что свихнуться можно. А с компьютером это просто, тем более что движение документов небольшое, если не считать охранную фирму, работающую в бизнес-центре. Там свой бухгалтер, которого твой брат назначил. Он на свои писульки даже посмотреть не даёт. Боится гад, что я подсижу, хотя мне это даром не надо.

— Да, чуть не забыла, — вспомнила что-то Милена. — База наша у чёрта на куличках, поэтому я квартиру снимаю там, недалеко. Ключи от большой квартиры в центре я Хованской отдала. Аренда копейки и мальчики за мной присматривают, так что всё нормально.

Последнее она добавила поспешно, что-то недоговаривая, но я расспрашивать не стал. Со стороны дворца послышался звук двигателя. Кто-то резко разворачивал машину за воротами, взвизгнув покрышками.

— Кузьма, первый на связи, — раздался голос Алексея Павловича в наушнике. — Полиция сообщила, что поймала одного беглеца на Манежной площади. На Маховой вечная пробка, поэтому езжай через дворцовый комплекс, так быстрее будет.

— Принял. Сейчас буду, — я показал девушкам на въезд во дворец. — София, нам нужно ехать. Это не займёт много времени, поэтому предупреди остальных, что я скоро вернусь. Успею как раз к чаепитию.

— Хорошо, — принцесса спорить не стала, хотя было видно, что с удовольствием бы пошла с нами.

Служебная машина, которая разворачивалась у Боровицкой башни, пулей домчала нас до северной части дворцового комплекса, откуда пришлось пробежаться на север, к Манежной площади. Людей в разгар дня было много, не только туристов, но и просто отдыхающих. Необычно, когда во дворце тишина и покой, а всего в десятках метров от высокой стены бурлит жизнь. Может, это было связано с полицией, которая вытесняла людей с площади, пытаясь оцепить её.

Помощник Алексея Павловича ждал меня у лестниц, сразу пропуская за оцепление. Люди, которые шли нам навстречу, удивлённо крутили головами, пытаясь понять, что происходит, многие уже снимали происходящее на сотовый телефон. По большому счёту, ничего такого и не происходило, полиция просто просила отдыхающих покинуть площадь, без шума и паники. Охранников правопорядка вокруг было много, поэтому дело спорилось и когда мы дошли до большого стеклянного купола, окружённого фонтанами, на площади уже никого не оставалось.

Присутствие кого-либо с пагубной силой, я не заметил, а вот мастеров было много. Прямо у фонтанов чувствовалось давление силы, схожее с кинетическим полем и очень знакомое. Это была техника тёмных вод, которую мне подарил аукционный дом Хантов. Не знал, что кто-то ещё владеет этой полезной техникой. Как оказалось, это были двое мастеров, выглядевшие лет на тридцать и очень напоминавшие туристов. Они держали под руки невзрачного мужчину, одетого в потёртые джинсы и летнюю рубашку. Завершала картину женщина в белом халате, что-то вкалывающая несчастному, безразлично воспринимающему происходящее вокруг.

Полковник Дорошин со знакомой компанией мастеров из отдела по контролю за одарёнными и Алексей Павлович со своими специалистами наблюдали за этим со стороны, разговаривая с ещё одной колоритной персоной. Как раз к ним я и направился.

— Кузьма Фёдорович, — полковник Дорошин увидел меня, подозвал ближе и показал на людей у фонтана. — Он?

— Кто? — не понял я.

— Кого ты почувствовал недавно, — терпеливо пояснил он.

— Понятия не имею, — я сосредоточился на их собеседнике, поэтому вопрос меня немного озадачил и понадобилось несколько секунд, чтобы осмыслить его. — Если он силу будет использовать, то можно посмотреть.

— Понятно, — кивнул полковник, переходя на английский язык. — Его задержали наши гости из Англии. Столкнулись с ним прямо в центре площади.

— Из Шотландии, — поправил его пожилой мастер, выглядевший лет на шестьдесят, полностью седой, лицо располагающее и улыбчивое. Он не мог похвастаться высоким ростом, но имел широкие плечи, крепкие руки и кисти как у кузнеца. Вроде, англичанин, но было в его внешности что-то необычное. — Мы с учениками приехали из Шотландии, из Инвернесса, по приглашению Московского Института Боевых Искусств.

Говорил пожилой мастер с интересным акцентом, или же диалектом.

— Бернард Макалистер, — представился он, протягивая мне руку для рукопожатия. — Если я не ошибаюсь, мистер Матчин? Вас легко узнать.

— Кузьма, — ответил я. Рукопожатие у него оказалось камнедробительным. — Ваши ученики?

— Да, — он кивнул. — Лучшие. Мы вовремя заметили этого бедолагу, бездумно стоявшего прямо у фонтанов. Что-то привлекло его внимание, и он смотрел на воду, в одну точку. Может, монетка в фонтане понравилась.

— Вы втроём приехали? — спросил я.

— Моя группа там, — он показал на дальнюю часть площади, куда-то за оцепление. — Полиция попросила всех отойти подальше, для безопасности.

Сдерживающая сила, накрывающая часть площади, исчезла, и мы дружно посмотрели в сторону фонтана. Лекарство подействовало, и невзрачный мужчина обмяк. Уложив его на землю, ученики Бернарда подошли к нам. Оба жилистые и крепкие, как сжатая стальная пружина. Волосы тёмно-коричневые, как и цвет глаз, взгляды оценивающие и очень уверенные. Меня они узнали сразу.

— Мистер Матчин! — обрадовался первый. — Рады встретить Вас здесь. Я Ивар, а это Киран, мы Ваши большие поклонники.

— Приятно, что обо мне слышали, — сказал я, пожимая руки мужчинам.

— Очень скромно, для самого сильного мастера в мире, — вполне дружелюбно заулыбался Ивар, но, поймав взгляд учителя, вздохнул. — Простите.

— Чем вы его обезвредили, — спросил полковник Дорошин.

— Есть техника, называется «Тёмные воды», — сказал Ивар. — Её учитель Макалистер придумал.

— Не я, — сказал Бернард, — мой дедушка. Защитная техника, блокирующая внешнее воздействие любой силы, в том числе и проклятой.

— Всё так, — кивнул я, на вопросительный взгляд полковника.

— Вы знакомы с этой техникой? — заинтересовался Ивар.

— Знаком, — я посмотрел на появившихся на площади медиков с носилками. — Только у меня она получается не так хорошо, как у вас. Практики мало.

— Так мы поможем освоить её лучше. Это не сложно.

— Надо подумать, — я поднял ладонь, показывая, что не надо торопиться. — Раз вы приехали по приглашению руководства МИБИ, то мы обязательно встретимся в ближайшее время. Леонид Филиппович, если образцы крови есть, то лучше не затягивать, может, второй тоже где-то недалеко. Милена вам поможет, только не загоняйте её. Четыре, максимум пять часов она с вами поработает. Я пока во дворец вернусь.

— Хорошо, — сказал полковник Дорошин, поманил жестом кого-то из своих. — Журавлёв, покомандуй здесь. Пусть кто-нибудь ещё раз расспросит гостей из Шотландии. Задерживать никого не надо…

Пока полковник раздавал указания, я перебросился парой слов с Миленой. Она говорила, что ребята, которые её привезли, за ней присмотрят и отвезут обратно. Обещала не перетруждаться, чтобы восстановиться уже к началу следующей недели.

Во дворец я возвращался в компании начальника царской охраны. Алексей Павлович оставил на площади своих людей, чтобы посмотрели за работой полиции и доложили ему, когда всё закончится. Когда мы уходили, я заметил появление журналистов и людей с камерами, которые пытались выяснить, что происходит. С ними уже работал важно выглядящий полицейский в звании полковника. Интересно, какую версию происходящего сольют для прессы?

— Хорошо будет, если второго сегодня же и найдут, — сказал я, на секунду обернувшись и бросив взгляд на площадь. — Как думаете, теракт хотели провести, но этот чудик подкачал?

— Не люблю гадать, — ответил Алексей Павлович. — Может, этот тип похитителям мозги выжег пагубной силой и сбежал, а они сейчас где-нибудь в машине неподалёку остывают.

— И всё же у Вас неплохо получается строить разные версии. Я об этом сразу и не подумал. А что думаете об иностранцах?

— Вряд ли. Слишком заметные они.

— Это точно, — согласился я. — Но не только заметные, но и сильные. Старик, по крайней мере, не слабее меня будет. У него доспех духа необычный. Если бы он со Старицким столкнулся, зашиб бы его одним щелбаном. А этого, что на площади был, как комара назойливого прихлопнул, если бы захотел. Вы можете с госбезопасностью связаться, чтобы за ними последили?

— Когда такие мастера приезжают в Россию, ещё в аэропорту с ними беседу проводят, предупреждают, что будут пристально наблюдать. Но я уточню.

— Спасибо. А я позвоню Геннадию Сергеевичу, как только домой вернусь, узнаю, как это он умудрился их пригласить и почему мне об этом не сказал.

— Так говоришь, как будто знаешь, кто это такие.

— Читал про них в журнале, — сказал я, пока решив не связывать шотландцев с черепами. — Особая школа для одарённых, где изучают укрепление тела. В статье писали, что они это делают правильно, а я занимаюсь ерундой. Но ребята сильные, не поспоришь.

— Что за технику они использовали?

— А вот тут очень интересно, — оживился я. — Тёмные воды — это защитное умение, позволяющее блокировать воздействие чужой силы, в том числе пагубной. Но, это ни разу не атакующая техника, чтобы вот так взять и обезвредить кого-то, не давая ему возможности использовать силу. Как они это сделали, сказать не могу, надо экспериментировать и пробовать. Будет время, попробую разобраться.

— Умение сложное в освоении?

Мы миновали пропускной пункт на территорию дворца и двинулись по дороге вдоль здания Арсенала.

— Средне. Я бы сказал, что это не самое полезное умение, чтобы тратить время на его изучение. Хотя в текущей ситуации… У меня есть брошюра, подаренная англичанами, я её в институте храню. Пусть кто-нибудь из ваших приедет, дам почитать, мне не жалко. Мастера второй ступени легко осилят, первой — вряд ли. Достаточно, если кто-то один из тактической группы будет эту технику знать и вот таких, с пагубной силой, можно не бояться. Кроме Старицкого. С анархистом проблема в том, что банально внутренней силы не хватит, чтобы остановить направленную атаку. Классическим мастерам с ним только на расстоянии сражаться можно.

— Завтра утром отправлю Гордеева в МИБИ.

— Договорились, — согласился я.

С Гордеевым я не сталкивался, но слышал это имя, когда был во дворце в прошлый раз. Не знаю, какой силой владеет, но вроде бы это он достал в Москве-реке поляка, не дав тому сбежать. Братья Орловы мне про него говорили.

Оставшийся день прошёл в спокойной обстановке. Новость о том, что поймали психа с пагубной силой, всех успокоила, но в сад на прогулку никто так и не пошёл. Мне удалось поговорить с княжной Елизаветой наедине, обрадовать её насчёт телефона и немного успокоить, пообещав, что в случае проблем я всё брошу и примчусь на помощь. Когда уехали подруги Елены Алексеевны, мы собрались всё в той же зелёной гостиной, чтобы немного поговорить на нейтральные темы. Супруга императора расспрашивала нас о поездке в Италию и о том, как поживает Маурицио и его родственники. О проблемах с наследником короля Италии она знала и считала это недопустимым для члена королевской семьи. По её мнению, ни одна влюблённость или иные личные мотивы не могли стоять выше блага целой страны. Подобное необдуманное поведение наследника могло спровоцировать не просто распри аристократии, а локальную войну с многочисленными жертвами и, в самом худшем случае, распаду целой страны на мелкие и слабые княжества. Елена Алексеевна ставила в пример Испанию, где подобная выходка могла спровоцировать попытку отделения Каталонии и большую гражданскую войну. Несколько раз повторила, что личные интересы нельзя ставить выше ответственности, возложенной на тебя, и что все короли мира об этом знают.

Домой мы вернулись вечером, уставшие, но довольные. По крайней мере, Тася была рада, что смогла посетить это необычное мероприятие. Она всю дорогу домой тихо разговаривала о чём-то с Лилией Карловной и загадочно улыбалась. Алёну сегодняшний день скорее утомил, но она старалась не показывать этого. Я же остался доволен, что смог повидать Николая и пообщаться с княжнами. А ещё разговор с Еленой Алексеевной вышел занимательным. Она женщина странная, но при этом умная и внимательная к мелочам. Мне потом Тася рассказала, что супруга императора раз в пару месяцев встречалась с подругами, увлечёнными гаданием на картах Таро и прочим оккультизмом. Иногда к ним присоединялся кто-то, кому требовалось решить проблему, как было в этот раз. Та женщина, для которой гадала Лилия Карловна, переживала за сына, недавно женившегося на любимой девушке. У них родился ребёнок, но что-то там было со сроками, поэтому возникли подозрения. Почему подруга Елены Алексеевны решила довериться гаданию на картах, а не сделать тест на отцовство, для меня так и осталось непонятным. Но самое смешное в том, что Конев, начальник службы безопасности Наумовых, привлёк кого-то из знакомых детективов и заранее провёл тщательное расследование. Вот и верь после этого картам и гадалкам.

Проснувшись утром на десять минут раньше обычного, я быстро принял душ, затем посидел немного с мирно спящим Павликом. Тася вставала пару часов назад, когда он требовал внимания и снова ложиться не стала, решив заняться завтраком. Вместе с сёстрами Юй, она приготовила не только завтрак, но и обед.

— Держи, — Тася поставила передо мной тарелочку с фаршированными блинчиками, — с творогом. Каша будет готова через пять минут. Как у тебя с калориями?

— Ты была права, когда говорила, что не в них дело, — сказал я, пододвигая тарелку поближе. — Я вчера обед пропустил, но ни чувства голода, ни усталости. Но жуть как не хочется энергетики пить постоянно.

— Верю, что ты найдёшь выход, — она погладила меня по голове.

— Алёна ещё спит?

— Я у тебя её сегодня заберу, — сказала Тася. — Мы снова приглашены в гости, на этот раз к Наумовым.

— Без меня справитесь? Маму предупредила?

— Справимся, — она рассмеялась, садясь рядом, наблюдая, как я завтракаю.

Пару минут мы молчали. Тася стащила один блинчик из моей тарелки, а Юй Фэйфэй поставила перед ней чашку с чаем.

— Спроси, кого ещё пригласили в гости к Наумовым, — лукаво сказала Тася.

— Кого? — полюбопытствовал я.

— Принцессу из Германии.

— Софию? К Наумовым? Зачем?

— Елена Алексеевна попросила. На ум приходит только одно, но загадывать не буду.

— Вам обязательно ехать? Может, ну его к демонам?

— Каша готова, — сказала Тася. — Второй завтрак брать с собой будешь?

— Нет, я энергетик не до конца переварил. По ощущениям, эффекта ещё на пару дней хватит. Но от ответа не увиливай. Вам точно нужно туда ехать?

Тася не ответила, только улыбнулась. За неё я не переживал, зная характер, но внутри всё равно кольнуло что-то. Почему-то сейчас вспомнились слова дяди Рината, когда я рассорился с главой клана Фудзивара. Он говорил, что надо немного подождать и девушки будут бегать за мной, а не наоборот. И Фудзивара среди прочих окажется не самой благородной. Я тогда эти слова не совсем правильно воспринял, потому что был обижен не только главой клана, но и Каэдэ, отказавшейся сбежать со мной. Она мне тогда сказала, что я классный парень, сильный, умный, со мной весело, но клан для неё был важнее всего. Дядя Ринат оказался прав, как всегда. Лучше бы он мне тогда совет дал, как от них всех отбиваться, не скатываясь в откровенную грубость.

В институт мы ехали без Алёны, поэтому Таша половину пути молчала, бросая на меня странные взгляды, словно ждала чего-то. Один раз даже глаза закатила, наверняка подумав, что я либо упрям, либо недогадлив, что пора извиняться.

— Алёна сказала, что вчера к тебе опять клеилась принцесса София, — с укоризной сказала Таша, как будто это моя вина.

— Хорошо, что тебя мама не слышит, прочла бы лекцию о том, что воспитанной девушке…

— Да, да, — махнула она рукой. — Не подобает использовать жаргон и прочие слова. Но соблазняла ведь?

— Соблазняла, — я тихо рассмеялся. — Титул предлагала, старую крепость или замок и немного земли.

— Я так и знала, — она сердито сжала кулаки.

— Когда ты успела с Алёной поговорить?

— Перед сном по телефону разговаривали. Она говорила, что принцесса тебе глазки строила, не переставая. А крепости старые с болотами вокруг, пусть себе оставят. Никаких денег не напасёшься их осушать постоянно и следить, чтобы каменные строения не развалились от старости. У меня знакомые, бывшие одноклассники, таким замком владеют и не знают, как от него избавиться. Проще деньги сжигать, чем в ремонт вкладывать. Они в России жили, потому что дешевле это, но всё равно платили в казну Германии налоги на землю.

— Хорошую тему подняла, — кивнул я. — Как думаешь, придётся ли платить за дворец, который для меня в Китае строят?

— Конечно, придётся, — сказала она, как само собой разумеющееся. — Содержание дворца, налоги на землю и люди, чтобы следили за состоянием здания и прилегающей территорией. Проще продать или подарить кому-нибудь.

— Кто ж его купит… Император такому смельчаку голову быстро открутит и на пику насадит. Кстати, как тебе учёба в институте? — я решил сменить тему.

— Нормально. Никто ничего не требует, можно вообще не учиться. Я не пойму, конкурс на поступление огромный, почему тогда в моей группе столько глупых парней и недалёких девушек учится? Они ни истории толком не знают, ни точных наук.

— Наверное, потому, что это институт физкультуры, где важно, чтобы студенты развивали силу.

— И тупели, — она хмыкнула. — Тут для многих предел мечтаний — это к выпуску достигнуть уровня эксперта второй, а лучше третьей ступени, чтобы попасть на службу в какой-нибудь большой род. А девчонки только и заняты тем, чтобы найти себе парня и поскорее выскочить замуж.

— И это ты всё за первую неделю выяснила?

— Мне Кирилл с Алёной много всего рассказали про учёбу в МИБИ. Недели, конечно, не хватит, чтобы всё понять. У первокурсников пока глазки горят, они рвутся в бой, даже дерутся друг с другом, чтобы попасть в какую-нибудь перспективную группу, где преподаватель действительно подготовит из тебя хорошего бойца. А ещё завидуют тем, кто из большого рода выходит и может позволить себе заниматься с мастером.

Последнее она добавила, поморщившись, словно ей это уже высказал кто-то.

— В колледже было всё совсем иначе, — добавила Таша.

— Потому что там ученики преследуют совсем другие цели, чем просто стать экспертом. Ты же сама об этом говорила. Как у тебя с… даром?

— Нормально, — она кивнула. — Два раза на прошлой неделе едва не залипла, но твой совет помогает. Спасибо.

— Физические нагрузки не мешают?

— Нет, напротив…

В МИБИ за день моего отсутствия ничего не изменилось. Мы хорошенько размялись на утренней зарядке, немного побегали и закончили дыхательной гимнастикой. В чём смысл последнего упражнения знали только мои студенты, но повторять взялись почти все. Катя, занимавшаяся с нами утром, говорила, что в институте появился курс дыхательной гимнастики, которую вёл преподаватель из Пекинского Института Физической Культуры, прилетевший в этом году по обмену опытом. Сейчас это был самый востребованный курс занятий и свободных мест уже не осталось, даже на вечернюю смену.

О том, что сегодня должны были приехать шотландцы, знала исключительно Ольга. Ей поручили помочь студентам заселиться в общежитие и провести инструктаж, поэтому она сбежала с тренировки одной из первых. Катя обычно следила за всем, что происходило в МИБИ, но эта новость её удивила. Глубоко задумавшись, она сослалась на дела и умчалась следом. Мне показалось, что в её взгляде мелькнула ревность, но точно не скажу. К ректору я решил зайти с этим вопросом после занятия с группой первого курса. В принципе, я мог неделю или две занятия вообще не посещать, пока они не подтянут владение кинетическим полем, но всё же пошёл, посмотрел, как идут дела, дал пару советов. Главное, чтобы они не ждали немедленного результата, а прогресс обязательно будет, об этом я им и сказал.

Где-то за полчаса до конца занятия к нам заглянул взъерошенный Илья. Он с раннего утра бегал по поручению студенческого совета и собирал для газеты какую-то важную информацию и, проходя мимо, сообщил, что кто-то хозяйничает в нашей клубной комнате. Сказал, что видел рано утром, как туда заносили большой книжный шкаф, но сразу не придал этому значения. Я позвонил Кате, но она об этом ничего не знала, удивившись подобному произволу. Обещала узнать в деканате, что происходит. Пришлось топать к зданию, где располагались клубные комнаты, чтобы самому во всём разобраться.

На этаже, где располагалась наша комната, действительно было шумно. Я едва не столкнулся нос к носу с парой рабочих, выносящих из комнаты моё кресло.

— Стоять! — рявкнул я на них. — Кресло моё отпустите.

Двое мужчин в комбинезонах фирмы доставки посмотрели, как на идиота, но кресло опустили, так как я им дорогу преградил.

— Вам кто разрешил, брать моё любимое кресло?

— У нас заказ, — сказал один из них, вынув из кармана листок, но протянуть не успел.

Дверь снова открылась и на пороге появилась Сабина. Обрадованно прочирикав приветствие на итальянском, схватила меня за руку и затащила в комнату. Пока я пребывал в лёгком замешательстве, умудрилась чмокнуть меня в щёку. Комната же за какие-то несколько дней кардинально изменилась, что я её узнал только по знакомому окну. Мой простенький, но удобный стол заменили более массивным двухтумбовым из тёмного дерева с удобными ящиками и бронзовыми ручками. На столешнице появился тонкий монитор, небольшая клавиатура и компьютерная мышь. Кресло же заменили на аналогичное, но выглядящее гораздо солиднее. Вместо диванов в комнате появился мягкий уголок с журнальным столиком и несколько стульев с высокой спинкой для посетителей. Даже тумбочку в углу комнаты, на которой сёстры Юй готовили чай, поменяли на аналогичную, но изысканную по форме. Комната теперь напоминала очень дорогой кабинет начальника, выполненный в итальянском стиле. Единственное, что выбивалось из общей картины, мягкое кресло недалеко от стола.

— Сабина, ты, наверное, не знаешь, но я очень… консервативно отношусь к вещам, к которым привык, — осторожно начал я, чтобы не вспылить.

— Здесь был бардак, — спокойно сказала она, усаживаясь в кресло. — Было похоже на курилку, а теперь всё аккуратно. Я разговаривала с ректором, и он сказал, что ты крайне редко пользуешься этой комнатой и её хотели забрать для нужд других студентов. Чтобы она по-прежнему оставалась твоей, я убедила его отдать эту комнату мне. Теперь её не заберут, а у тебя появился отличный кабинет, где можно поработать в тишине.

— Что-то Геннадий Сергеевич в последнее время… — начал я, но продолжать не стал.

Пройдя по комнате, сел за стол. Кресло, несмотря на громоздкий вид, оказалось мягким и удобным. Комната действительно стала выглядеть лучше, но самоуправство мне никогда не нравилось.

— Прости, стоило посоветоваться, но ты был занят, — сказала она. — А проводить время в предыдущей комнате было ужасно.

— В смысле?

— Ты видел эти ужасные диваны?

— Да я не про то, — вздохнул я. — Давно ты в Москве, что тебя привело в МИБИ?

— А я тут работать буду, — улыбнулась она. — Тебе, как старшему преподавателю, нужен помощник. Ты что, стонешь?

— Нет, это я так выражаю радость, — я зажмурился. — Тоже титул будешь предлагать, замок и земли?

— Что? — удивилась она. — Замка у меня нет, только маленькая вилла на юге Италии и несколько квартир в разных городах. А землёй распоряжается папа и он её никому не отдаст. Если очень нужно, я могу попросить аудиенцию у Короля, но с титулом будет проблема. Так просто его не заполучить, даже заручившись поддержкой маркизов Сальви. Герцог Сфорца костьми ляжет, но не позволит получить даже пожизненное дворянство, не говоря уже о наследственном.

Я открыл один глаз, посмотрел на Сабину.

— Что, опять Луиза? — с сочувствием в голосе спросила она. — Это в её духе. Даже когда она хочет сделать что-то хорошее, обычно получается наоборот. Она девушка прагматичная, что неплохо, если бы при достижении целей думала о последствиях.

— Тогда зачем приехала ты?

— За тем самым, Кузьма. Если помнишь, то я согласилась стать твоей третьей женой.

— Не помню такого, — как можно более уверенно сказал я. — Я бы даже…

Договорить мне не дали, так как в комнату впорхнула Антонина Егоровна, секретарь ректора. Довольная улыбка на лице, взгляд сияет, словно премию только что получила или повышение по службе. Увидев Сабину, она сказала что-то на итальянском.

— Меня всё устраивает, — ответила Сабина на английском. — Спасибо за тёплый приём.

— Замки на двери сейчас поменяют, — сказала Антонина Егоровна, затем перевела взгляд на меня. — Кузьма Фёдорович, очень кстати, Геннадий Сергеевич ищет Вас с самого утра.

Она прошла к Сабине, протягивая связку ключей. Дочка герцога, в свою очередь, отцепила один и передала остальные мне.

— Что случилось? — спросила Антонина Егоровна, поймав мой взгляд.

— Пока ничего, но до извержения вулкана, по имени Сердитый Кузьма, осталось совсем недолго. Ладно, я к ректору, мне тоже надо с ним поговорить.

— Одну минутку, — Антонина Егоровна вручила Сабине кожаную папку для бумаг и поспешила за мной. Догнала в коридоре и подхватив под руку, пошла рядом. — Кузьма Фёдорович, прошу Вас проявить максимум внимания к госпоже Бурбон-Сицилийской. Она очень красивая девушка, но на русском пока не говорит и я боюсь, что с молодыми людьми у неё может возникнуть недопонимание. Вы знаете, что у неё статус, как у госпожи Цао? Очень прошу, проследите, чтобы с ней ничего не случилось, пока она находится на территории МИБИ.

— Приставьте к ней няньку, — отозвался я.

— О чём я сейчас и говорю, — кивнула она, затем улыбнулась, толкнув меня локтем. — Это была шутка, не сердитесь. Но в любом случае хорошо бы обойтись без скандалов.

— Мой зал для тренировок вы никому ещё не отдали?

— Вы же знаете, что в институте вечная нехватка помещений, — с укоризной посмотрела она. — Но ваш зал мы никому не отдадим, можете и дальше там лениться. Ваша особая группа проводит там довольно много времени, даже до обеда, поэтому он никогда не пустует.

Увидев рабочих в синих комбинезонах, она отпустила мою руку и поспешила к ним. Я подождал немного, пока меня догонит Катя Хованская и вместе мы направились к административному зданию.

— Я всё выяснила, — сказала Катя. — С закрытой школой Фергуса руководство МИБИ связалось ещё в начале Августа и договорилось об обмене опытом. Приехало одиннадцать учеников и три преподавателя. Они пробудут у нас как минимум до Нового года. Как раз во второй половине учебного года, будет конкурс для всех желающих попасть на учёбу в Шотландию. Это пока слухи, но из надёжных источников. Очень скоро об этом объявят открыто, и борьба за каждое место будет нешуточная.

— Держи, — протянул ей ключ. — От нашей клубной комнаты, которую захватила одна вредная, но очень знатная особа.

— Спасибо, — Катя с любопытством посмотрела на меня.

В её взгляде опять мелькнуло та самая эмоция, схожая с ревностью. Я не стал говорить, что даже если очень стараться и держать руку на пульсе, всё знать не получится. Неужто её это уязвляет?

На первом этаже в здании администрации было оживлённо. Студенты, в основном с начальных курсов, окружили большой информационный стенд, с интересом изучая десятки одинаковых листов с мелким текстом. Кто-то переписывал данные в блокнот, кто-то просто фотографировал на телефон. Может, факультативы разбирали или искали клуб по интересам. В приёмной кабинета Геннадия Сергеевича дежурила красивая молодая женщина, сразу узнавшая меня и пропустившая к ректору, даже не предупредив его. Хотя Геннадий Сергеевич всегда знал, кто заглядывал к нему в гости. Если я мог почувствовать мастера, не использующего силу, метров с десяти, да и то, сосредоточившись на этом, то для ректора и сотня метров не была пределом. Не представляю, как при этом можно спокойно жить, если он постоянно ощущал силу вокруг. Скорее всего, он знал какую-то технику, позволяющую отстраниться от этого.

— Кузьма Фёдорович, проходи садись, — ректор оторвался на секунду от чтения документа и показал на свободный стул. Выглядел он почти таким же довольным, как и его секретарь. — Что это ты с утра хмур?

— Да так, новости разные сыплются как из рога изобилия, — проворчал я.

— Я слышал, что ты вчера уже успел познакомиться с нашими гостями из Шотландии, — моё ворчание он пропустил мимо ушей. — Как тебе они?

— Сильные ребята, особенно их учитель. Почему не сказали, что пригласили их для обмена опытом?

— Хотел сделать сюрприз, — сказал он. — Бернард Макалистер, нынешний глава школы Фергуса, мой старый друг. Он весь прошлый год следил за твоими успехами и едва смог дождаться сентября, чтобы приехать в гости.

— Вы его знаете? — я немного удивился. — В смысле, хорошо знаете?

— Достаточно хорошо. Что тебя смущает?

— То, что он может носить на пальце примечательный перстень с черепом. Один такой пытался прибить меня прямо на стадионе МИБИ.

— Понимаю, о чём ты говоришь, но Бернард с этими людьми не связан, можешь мне поверить. Как и его ученики.

— Все черепа — очень сильные мастера, изучающие укрепление тела, — напомнил я.

— И всё же, он с ними не связан, — повторил Геннадий Сергеевич. — Мы познакомились в Китае, в тайном монастыре, где десяток сильнейших мастеров со всего мира пытались прорваться на следующий уровень. Несколько лет мы жили в небольших кельях рядом друг с другом, вместе ходили на завтрак и обед, вместе тренировались и медитировали. Из всей группы только я и мистер Ма смогли подняться на уровень великих мастеров, остальные потерпели неудачу, хотя были очень близки. Может быть, кто-то из тех, кто закончил обучение в школе Бернарда, попал в организацию, о которой ты вспомнил, но только не он. Знаешь, я не буду тебя переубеждать, ты сам всё увидишь.

— Вам не кажется странным, что есть целая тайная школа, изучающая укрепление тела, которая вдруг решила выбраться из тени?

— Почему тайная? — не понял он. — Кто тебе такую глупость сказал? Школа Фергуса довольно известна, печально известна и осуждаема, если быть точным. Это закрытое учреждение для одарённых, с… скажем так, с нестандартным подходом к обучению. Проще говоря, они разрушают баланс силы в теле учеников. Не так, как это делаешь ты, но настолько существенно, что будущие мастера этой школы уже никогда не смогут создавать огонь или молнии. Из-за этого школу осуждают во всём мире и лишний раз не упоминают, чтобы не смущать умы одарённых. Школа Фергуса подготавливает сильнейших в мире мастеров ближнего боя, но губит других одарённых. Её основателем был фанатик, считавший, что возможность создавать огонь или молнии — это зло, с которым нужно бороться, наставляя учеников на правильный путь.

— Знаете, после Вашего объяснения стало ещё более непонятно.

— Поговори с ними, — посоветовал Геннадий Сергеевич. — Делай выводы, основываясь на том, что видел сам, а не на том, что слышал от кого-то. Сейчас уже должна начаться третья пара, твоё занятие с группой второго курса. Я немного скорректировал твоё расписание, чтобы провести занятие и с ними, и с гостями из Шотландии. Иди, не заставляй их ждать.

— Хорошо, посмотрю сам, — я встал. — Если не сбегу из этого сумасшедшего дома раньше.

Я сделал несколько шагов к выходу и остановился.

— Точно! Сабина, — обернулся я, вспомнив ещё один важный вопрос.

— А что с госпожой Сабиной Каролиной Бурбон-Сицилийской? — приподнял он бровь.

— Во-первых, она заняла мою клубную комнату, а во-вторых, говорит, что будет моим помощником. Мне помощник не нужен, я сам справляюсь.

— Во-первых, по штату помощник тебе положен, — сказал ректор. — Когда ты последний раз сдавал отчёт о ходе учебного процесса и успеваемости студентов? Никогда? Пока Таисия Павловна была рядом, я мог положиться на неё, а сейчас об этом можно просить разве что Катю Хованскую. Во-вторых, у нас с Италией прекрасные взаимоотношения, мы принимаем каждый год две дюжины студентов из королевства. Ещё институт получает пожертвования от герцога Бурбон-Сицилийского и будет прекрасно, если он и дальше продолжит их делать. Не знаю, что за блажь поселилась в голове его дочери, но прояви терпение. Девушки в этом возрасте непостоянны и непоседливы, вот увидишь, не пройдёт и пары месяцев, а ей всё наскучит, и она уедет обратно в Италию. Хочешь, выпишу тебе премию?

— Не надо, — я вздохнул. — Вы только скажите, ещё сюрпризы и неожиданные новости будут?

— Нет, больше сюрпризов не будет, — пообещал он. — Да, в который раз говорю, съезди в лабораторию Бергов, попроси сделать для тебя индивидуальный энергетик и хватит таскать мой из столовой.

— Хорошо, — неохотно сказал я. — Подумаю над этим сегодня.

— Опаздываешь, — Геннадий Сергеевич показал на часы.

Ожидая меня в приёмной, Катя читала что-то в планшете, иногда делая пометки. Увидев меня, чинно закрыла его, встала.

— Как прошло? — спросила она.

— Как всегда. Геннадий Сергеевич сказал «надо», поэтому спорить бесполезно.

— Я тут прочла, — сказала Катя, показывая планшет, — что школа Фергуса пользуется дурной славой. О ней вообще очень мало информации, а в той, что есть, ничего хорошего не говорится.

— Уже в курсе. Пойдём, сейчас наше скучное занятие разбавят студенты из Шотландии, посмотрим, что там к чему. Секунду…

Я достал сотовый телефон, стоявший в бесшумном режиме и едва заметно вибрирующий. Звонил Василий Балуев.

— Кузьма слушает, — сказал я, нажав кнопку приёма. Поймав недовольный взгляд женщины, замещающей секретаря ректора, показал Кате на выход и первым вышел в коридор.

— Это Балуев беспокоит. Не отвлекаю?

— Узнал. У меня сейчас занятия начнутся, но пока я туда иду, минут пять у тебя есть.

— Тогда буду краток, — сказал он, а на заднем фоне послышался детский голос, скорее всего, его племянника. — Хотел тебя в гости пригласить вечером, есть важный разговор.

— Так я не против, — быстро согласился я. — Как раз хотел поговорить насчёт Бергов и энергетиков. Скинь сообщением адрес, я приеду.

— Я лучше сам за тобой заеду, часов в пять, годится?

— Годится. Там у тебя всё в порядке, проблем нет?

— У меня-то как раз всё неплохо, — хмыкнул он. — Если планы изменятся, позвони, но встретиться бы нам надо.

— Встретимся, — пообещал я.

— Тогда, до связи, — он повесил трубку.

Голос у Василия был вполне бодрый, но моё согласие он воспринял с некоторым облегчением. Учитывая тенденцию и моё везение в последнее время, опять случится какая-то ерунда, в которой Кузьма будет бегать по ночам в военном комбинезоне и бить лица разного сорта бандитам.

Глава 4

В спортивный зал, где занимались иностранные студенты, я опоздал на пять минут. Ещё на пороге ожидал услышать оживлённую беседу, но было настолько тихо, что подумал, а не разбежались ли мои подопечные, не дождавшись меня. Зайдя в просторное помещение, увидел странную картину, в левой части сидела моя группа, тренируя кинетическое поле, в правой — разместились гости из Шотландии, занимаясь примерно тем же самым. Странно, я бы воспользовался моментом и на месте студентов насел на гостей с расспросами, что и как у них, хотя бы из любопытства.

Студенты Бернарда Макалистера, восемь парней и три девушки, носили тёмно-синие спортивные костюмы. Всем лет по семнадцать или восемнадцать. Почти у всех парней волосы длинные, доходящие до плеч, словно в Шотландии подобные причёски в моде. Девушки от них нисколько не отставали, заплетая волосы в тугие косы. Я улыбнулся, отмечая, что две девушки и трое парней из группы были в той или иной степени рыжими. В голову даже пришла мысль, что это один из критериев отбора в школу.

Первым меня заметил Кристофер Грэй и скомандовал остальным, чтобы строились. Мистер Макалистер с интересом посмотрел на это, затем жестом показал своим ребятам, чтобы построились в линию.

— Доброе утро, — я поздоровался со всеми, затем прошёл к Бернарду, пожал ему руку. Хотел проверить, не показалось ли мне вчера, что его доспех духа ничуть не уступает моему и, как оказалось, мне это не почудилось. — Здравствуйте.

— Здравствуйте, — с лёгкой, располагающей улыбкой поздоровался он. О людях, кто так улыбается, просто невозможно думать плохо. — Не против, если мы поприсутствуем на вашем занятии?

— Нет. Всегда рад обмену опытом, если это продуктивно. Раньше придерживался принципа, что знаю и разбираюсь в доспехе духа лучше других, но сейчас не против послушать, как развивают силу другие.

— Исключительно из любопытства? — уточнил он с той же улыбкой.

— Всё так, — рассмеялся я. — Обычно я провожу занятия на русском языке.

— Нас предупредили, поэтому мы подготовились, — он показал на вкладыш наушника в ухе.

— А где ваши старшие ученики?

— Они чем-то были увлечены с утра, — Бернард посмотрел в сторону двери, — должны были уже прийти.

— Хорошо, — подытожил я, обведя взглядом студентов. — Рассаживайтесь полукругом, сейчас посмотрим и оценим, с чем приехали к нам гости из Шотландии. Мистер Макалистер, сколько лет ваша группа занимается укреплением тела?

— Третий год с начала серьёзных тренировок и ещё год подготовки.

— Значит, баланс вы уже должны были кардинально сместить в сторону доспеха духа, так?

— Так, — подтвердил Бернард. — Потенциал внутренней энергии, перешедший только в доспех духа, делает тело крепче и сильнее как минимум в полтора раза.

— Кого бы выбрать? — я посмотрел на группу Бернарда, выделил взглядом самого рыжего из парней и жестом подозвал к нам. — Привет, как зовут?

— Вильям, — он пожал мою руку.

— Отлично. Я уже оценил объём твоего внутреннего резерва сил, и он просто огромный, если сравнивать с классическими экспертами. В несколько раз больше, чем у моих студентов, но тут надо учесть, что ты уже давно смещаешь баланс и, наверняка, последний год развиваешься очень быстро. Ещё через год станешь раза в два сильнее, чем сейчас. Неплохой результат.

Бернард покивал, соглашаясь с очевидными выводами.

— Как раз по этому плану будут заниматься вон те две девушки, видишь? — я показал на сестёр Юй. — Разница в том, что ты торопишься на первом этапе, а они ещё год будут строить крепкий фундамент. Дело в том, что им не так повезло с талантом, как тебе. Думаю, что годам к двадцати пяти вы выйдете примерно на один уровень, но их сила будет качественней, при прочих равных. Крепкий фундамент поможет выжимать всё возможное из запаса внутренних сил, доспех будет крепче, а кинетическое поле более густым, если так можно выразиться. Что ещё могу сказать?.. Да, если торопиться, как это делаете вы, то хорошим мастером техник Лу Ханя не стать, так как не хватит той самой выносливости.

— Не понять, хвалите ли Вы его или, наоборот, — вставил Бернард. — Уверены в долгосрочных прогнозах?

— Крепкая база для развития так же необходима, как и талант, — сказал я. — Могу предположить, что если бы ваши старшие ученики, ставшие мастерами, не торопились, то сейчас были бы существенно сильнее. Алёны сегодня нет, можно было бы показать на примере… Хотя и так можно, госпожа Цао Чжэнь, Юй Ми, подойдите.

Вместе с сестрой подошла и Сяочжэй, не скрывая любопытства. На японском я тихо попросил Чжэнь, чтобы её старшая сестра оценила объём внутренней силы Вильяма.

— Используй доспех духа, — попросил я Юй Ми. — Сильно стараться не нужно, да, так подойдёт. Мистер Макалистер, видите разницу?

Бернард положил ладонь на плечо Юй Ми, задумался на секунду, затем удивлённо посмотрел на девушку.

— Вы говорили, что у неё нет таланта? — озадаченно спросил он.

— Чжэнь, ты сейчас поддерживаешь первый уровень доспеха духа, который я показывал? Отлично. Юй Ми, можешь возвращаться к сестре, спасибо.

Я остановил руку шотландца, не дав положить ладонь на плечо Чжэнь.

— Просто вытяните руку вперёд, — попросил я.

Чжэнь меня поняла и без слов, коснувшись запястья Бернарда. По сравнению с лапищей пожилого мастера её ладонь казалась миниатюрной и детской. Увидев ещё более удивлённый взгляд шотландца, я улыбнулся. Сяочжэй тоже оценила разницу во внутреннем резерве парня и сестры, поэтому выглядела довольной, как сытый хищник. Она знала, что мы с Чжэнь серьёзно занимаемся, но гораздо проще это понять, когда есть с чем сравнить. Алёна или студенты из моей группы для этого не годились, а вот Вильям был отличным примером. Чтобы описать, насколько разный результат был у Чжэнь и Вильяма, простых слов недостаточно и нужно переходить к туманным аналогиям. В общем, если потенциал парня можно оценить как крепкий фундамент для будущего небоскрёба, то у Чжэнь пока ещё был только котлован, но размером с Запретный город в Пекине. Она ещё не начинала возводить дворец силы и насколько он будет большим, сказать сложно, но потенциал удивлял уже сейчас. Я ни капли не врал Императору Цао, говоря, что его дочь талантлива, а ещё обладала упорством и желанием стать сильнее. Понять глубину этой силы можно только в сравнении с другими или же дождавшись результата.

— Вот об этом я и говорю, — ответил я на удивлённый взгляд Бернарда. — Не только талант, но и правильное развитие. Сила растёт так стремительно, что обучение связано с серьёзным риском, а вы ещё и торопите её.

В этот момент в зал ворвались опаздывающие мастера из группы шотландцев. Надо бы спросить, не братья ли они часом, так как двигались почти синхронно и выглядели одинаково сердитыми и возмущёнными. Спешивший первым Ивар, резко остановился и потряс планшетом. Гаджет, к слову, был сломан пополам, как будто его хотели сложить, как книгу.

— Это не мы! — заявил Ивар, он был выше товарища на пару сантиметров, я ещё на площади заметил.

— Не мы! — подтвердил Киран, потрясая в воздухе кулаком. — Руки оторвать этим гадам…

— Что не вы? — спросил Бернард, посмотрев на них строго. — Если что-то учудили или подрались с кем-нибудь, отправлю обратно в школу.

— Мы про статью в журнале, — пояснил Ивар. Он протянул учителю планшет и только сейчас заметил, что тот сломан. Повернувшись, он с силой стукнул друга в плечо. — Киран, ты баран! Простите, учитель. Это про статью, когда мы интервью давали для российского журнала. Они всё переврали, перевернули с ног на голову. Разрешите мне к ним съездить и разобраться, быстро опровержение напечатают.

— Да ладно, не переживайте, — рассмеялся я, сразу догадавшись, о чём они говорили. — Забавная статья получилась, мне понравилась.

— Вы читали? — уточнил Ивар, затем побагровел, а планшет в его руке громко хрустнул.

Что бы я ни говорил о поспешной методике развития, конкретно эта парочка была очень сильной. Из знакомых мне бойцов ближнего боя с ними бы вряд ли кто-то мог потягаться в крепости доспеха духа и объёме внутренних сил. Зачастую эти два параметра и определяли победителя в поединке, если только в ход не шли какие-нибудь хитрые и сильные техники. Если закрытая школа в Шотландии готовила таких вот монстров, то мне не понятно, почему у неё дурная репутация. Может это связано с тем, что не все доживали до конца обучения из-за резкого смещения баланса сил?

— Успокойтесь, — попросил я. — Потом навестите редакцию, как немного остынете, а то наломаете дров. Приятно слышать, что вы подобное не говорили, для меня этого достаточно. А так как у нас занятие идёт, давайте лучше проверим насколько крепкий у вас доспех духа.

— Спарринг? — обрадовался Киран. Он всё ещё потирал плечо, куда его стукнул друг. Если бы на его месте был кто другой, то такой удар сломал бы половину костей в плече.

— С ума сошли? — я посмотрел на них. — Поубиваем же друг друга. Надо сначала силу оценить, присмотреться, на что способны. Раз ты вызвался, создавай доспех, посмотрим, насколько он крепкий.

Киран заулыбался, подвинул друга, закатывая рукава спортивного костюма. Доспех духа у него был точно таким, как и ощущался со стороны, тяжёлым и пугающим одновременно. В отличие от классических мастеров, он умел расширять его, вливая больше силы и делая плотнее, но при этом не сковывая себя в движениях.

— Неплохо, — сказал я. — Четвёртый уровень доспеха, почти идеальный, не слишком громоздкий, но тяжёлый. С ходу не пробью его, наверное.

Я продемонстрировал палец, создавая доспех того же уровня, и ткнул Кирана в плечо. По залу разлетелся глухой звук, столкнувшихся доспехов. Не пробил. По-моему, даже близко не подобрался к нужному уровню. Можно было бы попробовать технику пробития, но тогда мне нужно было бы использовать гораздо больше энергии, чем сейчас. Напрягаться не хотелось, да и пугать студентов тоже.

— Превосходный доспех, — похвалил я улыбающегося мужчину. — Садитесь к студентам. Раз у меня занятие, надо немного рассказать о правильном развитии доспеха духа.

Ивар и Киран решили сесть рядом со своими студентами, причём справа и слева от девушек, потеснив немного парней. Я прошёл вдоль ряда студентов, собираясь с мыслями. Мне кажется, я начал понимать, как именно развивали силу гости из Шотландии.

— Итак, в чём же заключается процесс укрепления тела и главное его отличие от классического способа развития одарённых? — начал я. — Принципиальное отличие в том, что мы развиваем доспех духа. Чем он становится крепче, тем больше объём наших внутренних сил. В классическом варианте развития — всё, наоборот, чем больше объём внутренних сил, тем крепче доспех духа. И в том, и в другом случае прогресс зависит от того, как часто мы тренируемся и используем силу. Мастерам молний и огня, чтобы становиться сильнее, нужно постоянно посещать полигон, сжигать уйму сил, расходуя внутренний резерв, восстанавливаться и повторять всё сначала. Что же делать тем, кто ещё не стал мастером? Тренироваться физически, учиться чувствовать и контролировать внутреннюю энергию при помощи разных практик. К примеру, будущие мастера огня могут нагревать предметы, касаясь их. Они много времени проводят как раз за этой практикой. Я был на открытом занятии старшекурсников и с интересом понаблюдал, как они пытались раскалить кусок рельсы.

Я вынул из кармана мелкую монету, положил её на указательный палец и выставил вперёд. Если сдавить любой предмет локальным кинетическим полем и заставить его вибрировать, он очень быстро нагревался. Меня этому трюку учил Джим, когда я учился в школе. Это одна из немногих практик, полезная не для концентрации, а как раз для силы. Монета на пальце начала раскаляться, что было не очень заметно, затем пошёл лёгкий дымок. В какой-то момент монета стала белой, исчез рисунок и секундой спустя она распалась на две раскалённые капли металла, упавшие с пальца, но пойманные в воздухе, чтобы не прожечь покрытие пола. Не думал, что так быстро получится её расплавить.

— Даже если ты поймёшь, что такое сила и как она работает, внутри тебя должен сформироваться источник внутренней энергии, позволяющий прорваться на уровень мастера. Обычно это происходит поздно, годам двадцати семи, тридцати и ещё какое-то время нужно, чтобы научиться эту силу контролировать.

Я взял капельки металла, оставшиеся от монеты, и убрал их в карман.

— Тем, кто изучает укрепление тела, тоже нужно много заниматься, — продолжил я. — Чтобы доспех духа становился крепче и увеличивался объём внутренней энергии, нужна практика, много практики. Сначала вы будете доводить себя до изнеможения, удерживая кинетическое поле всего два часа, но вскоре это время увеличится до пяти часов, потом до десяти. В итоге вы сможете удерживать поле целый день и не уставать. И как только этот момент настанет, вы сможете перейти к практике с доспехом духа, удерживая его час, два, десять, сутки и более. Это долгий этап, трудный, требующий упорства. Такие тренировки приведут к тому, что баланс силы в теле изменится и вы больше не сможете стать мастером огня или молний, даже если были предрасположены к этому. Зато вы станете крепче в физическом плане, а ваш доспех духа сможет поглощать огромное количество кинетической энергии, став непробиваемой защитой.

— Вы сейчас только в начале пути и лишь подготавливаете своё тело к тому, что я называю укреплением тела. Баланс силы внутри вас ещё не нарушен кардинально, отчего прогресс не так заметен. Но поверьте, когда вы сможете удерживать доспех духа ровно сутки, никто из ваших ровесников даже близко не будет иметь такой же большой объём внутренней энергии.

Я обвёл взглядом студентов, остановился на гостях из Шотландии и жестом попросил Вильяма выйти ко мне.

— Есть и другой способ стать сильнее и развивать укрепление тела, — сказал я, ещё одним жестом подзывая Чжэнь. — Вместо тренировки доспеха и кинетического поля вы можете пропускать поток энергии через тело, через каждую его клеточку, через мышцы, связки и суставы. Для этого есть особая методика, опасная и радикальная, но невероятно действенная. Мне дали премию Гарри Феникса как раз за изучение этой методики. Так вот, она позволит вам сместить баланс в сторону укрепления тела, минуя подготовительный этап. Вы станете в разы сильнее, сможете быстрее перейти к изучению самых разных защитных и боевых техник. Тут я должен сказать веское «но». Если взять одарённого, прошедшего сложный подготовительный путь и того, кто этот путь проскочил, то разница в силе будет колоссальной. Даже не в самой силе, а в её качестве. Это как сырое железо и сталь, прошедшая закалку. Не знаю, какие ещё привести аналогии, чтобы донести свою мысль.

— Вильям, встань вот сюда и используй доспех духа, как делал раньше, — попросил я. — Если сравнивать текущий объём внутренней силы, то Вильям существенно обгоняет госпожу Цао Чжэнь. Госпожа Цао сейчас практикует первый уровень доспеха духа, который остальные должны освоить к концу года. Его особенность в том, что он способен пробить более слабую защиту. Нужно быть осторожным, чтобы не травмироваться самому и не покалечить противника, поэтому используем мой любимый приём…

Я подошёл к Чжэнь и прошептал на ухо, чтобы она вливала больше сил в доспех духа и ткнула пальцем в плечо парню. Получилось примерно так, как я и предполагал. Получив несильный толчок в плечо, Вильям отступил на шаг, затем немного потёр место ушиба.

— При меньшем объёме внутренней энергии, доспех духа у госпожи Цао крепче, — сказал я. — Если провести учебный поединок, то она победит. Сейчас не буду утверждать на все сто процентов, так как тут важна выносливость, но где-то через полгода, шансов у Вильяма на победу уже не будет. Ну а со временем они сравняются по силе, когда перейдут на уровень мастера. Ко всему прочему есть несколько защитных техник, в том числе барьеры из доспеха духа, которые можно изучать, только имея крепкий фундамент в развитии силы. Это то, что я думаю, о путях развития и укреплении тела. Если есть вопросы, можете задавать.

В зале на секунду повисла тишина.

— То есть, баланс в любом случае будет нарушен? — спросил Кристофер Грэй.

— Смещён, а не нарушен, — ответил я. — Нарушение баланса грозит чем-нибудь неприятным для здоровья.

— А что за уровни у доспеха духа, о которых вы упоминали? — спросил Ивар. — Не слышал о подобном.

— Их всего четыре… пять, если считать последний, доступный только великим мастерам. На первом уровне доспех активен за счёт постоянной циркуляции внутренней энергии. Те, кто изучает укрепление тела, поддерживают его в активном состоянии, пока бодрствуют. Он не сковывает движения, не мешает заниматься повседневными делами и, что самое важное, увеличивает твою силу, по капле, но постоянно. Второй уровень доспеха требует усиленного вливания энергии, делая его самым прочным из всех. С ним особо не побегаешь и драться неудобно, но зато он даёт огромное преимущество, когда в тебя стреляют или бросают что-то острое и быстро движущиеся. Эти два уровня доступны не только мастерам, но и экспертам. Моя уче… моя супруга, Алёна, превосходно владеет ими, что доказала на турнире студентов в Испании. Да, Киран, спрашивай.

— То есть, доспех должен быть постоянно активен? Без перерыва? Это ведь опасно, можно покалечить кого-то или сломать что-нибудь простым прикосновением.

— Дело практики, — улыбнулся я. — Со временем привыкаешь ничего не ломать. Да и в случае необходимости доспех можно убрать, если сильно мешает. Просто приостанавливаешь циркуляцию внутренней энергии, и он исчезает. Но я в своё время проходил с ним несколько лет, не убирая даже во сне. Потом понял, что иногда его необходимо сбрасывать, чтобы совершать прорыв и становиться сильнее.

— Сложная техника? — заинтересовался он. — Секретная?

— Наверняка сложная, раз я студентов только к середине второго курса буду учить использовать первый уровень доспеха духа. Если они будут стараться и успеют подготовиться физически.

Я обвёл свою группу студентов взглядом. Судя по серьёзным лицам, настроены они были решительно.

— Третий уровень доспеха, — продолжил я, — доступен и экспертам, но предназначен для мастеров, понимающих, что такое внутренняя энергия и как её правильно использовать. Он сродни первому уровню, но позволяет использовать различные техники и умения. Я могу создавать несколько кинетических полей, в том числе технику Лу Ханя, барьеры и много всего другого, не убирая доспех духа. При этом он мне совершенно не мешает и даже помогает. Это требует постоянной концентрации, поэтому сложно поддерживать доспех долго. Ну и последний, четвёртый уровень, продемонстрировал Киран совсем недавно. Его могут освоить только мастера второй ступени. В ближнем бою, во время поединка с сильным соперником, это идеальная защита и оружие одновременно. Почему так, объяснять не буду, кто доберётся до второго уровня мастерства, поймёт сам.

— А пятый уровень? — спросил Киран.

— Пока не знаю, — я развёл руками. — Для его понимания нужно быть великим мастером. Что, продолжаем занятие? Я пока ещё не увидел, чтобы хоть кто-нибудь далеко продвинулся с кинетическим полем, которое я показывал. Если не подтянете силу и выносливость, то так и будете топтаться на одном месте.

Пока студенты из моей группы принялись расходиться по залу, я прошёл к гостям, усаживаясь напротив них. Парни и девушки выглядели задумчивыми, как и их старший учитель.

— Да вы особо не переживайте, — сказал я, чтобы немного разрядить обстановку, — уровень вашей силы и развития уже превосходит большинство классических мастеров. Если в ваших планах не значится быть самыми сильными в мире, то ничего плохого в выбранном пути развития я не вижу. Или он связан с большим риском, о котором я упоминал?

— Школа Фергуса принимает на обучение проблемных студентов, с перекосом в балансе внутренней энергии или тех, кто боится своих сил, боится стать мастером, — сказал мистер Макалистер. — Несчастных случаев, связанных с обучением, в школе не было последние двадцать три года. Хотя мы создаём хорошую базу для того, чтобы стать сильным мастером ближнего боя, желающих пройти обучение в нашей школе всегда мало. Даже в последний год, когда один молодой мастер показал, что может быть сильнее всех в мире.

— Про вашу школу много негатива в интернете, поэтому ученики и не ломятся в двери. Но если быть откровенным, то я бы тоже не пошёл, потому что кардинально смещать баланс, как делаете вы, это насилие над собственным телом. Может, это и простое решение, чтобы стать немного сильнее, но далеко не самое лучшее.

Я подумал, что надо бы почитать и подробнее изучить этот вопрос. Странно, что в МИБИ такой огромный конкурс на курс по укреплению тела, а к ним люди боятся идти. Тем более что сейчас я перед собой вижу красивых парней и девушек, спортивных и подтянутых, с хорошим потенциалом будущего развития. Благодаря стараниям учителей, будущий путь у них ограничен только одним направлением, что не так уж и страшно.

— Раз вы приехали для обмена опытом, — как можно более жизнерадостно сказал я, — давайте научу вас стандартному упражнению, которое мои ребята проходили в конце прошлого года. Оно отлично помогает тренировать концентрацию и силу. Я его называю упругим кинетическим полем. Если сможете поддерживать его в стабильном состоянии часа четыре, значит, с запасом внутренней энергии всё отлично… Вам, наверное, с этим будет легко справиться. Как только осилите, покажу вам упражнение, которое пытается освоить моя группа сейчас. Для этого вам сначала нужно освоить быстрое создание доспеха духа. За четыре минуты вы должны поставить защиту и полностью её сбросить с себя пятьдесят раз подряд. Ивар, Киран, я это делаю за минуту, используя доспех четвёртого уровня. Можете попробовать побить мой рекорд.

— Что? — оживился Киран. — Пятьдесят раз за минуту? Это, вообще, реально?

— Пока не попробуете, не узнаете, — сказал я. — А насчёт кинетического поля, то принцип такой…

Занятие с иностранными студентами затянулось, так как пришлось объяснять им принципы создания нестандартного кинетического поля. К моему большому удивлению, шотландцы разбирались в этом только на самом базовом уровне. Я думал, раз они развивают укрепление тела и ближний бой, то должны знать хитрости и тонкости защитных техник, позволяющих тебе выжить в сложных условиях и во время боя. И если мастера сразу ухватили суть техники, то студентам было гораздо сложнее. Они с силой толком никогда не работали, хотя база для этого была самой подходящей.

О том, что мы опаздываем на обед, мне напомнила Таша, потерявшая нас и заглянувшая в зал. Когда я попрощался со всеми и уже собрался идти кушать, меня перехватил Кристофер Грэй. Выглядел он задумчивым, что для улыбчивого парня немного необычно.

— Да, Крис, говори, — опередил я его. — Если это по поводу занятий, то сегодня нам надо до пяти часов уложиться, поэтому приходите в малый зал часам к трём.

— Придём в три часа, — подтвердил он. — Нет, я по поводу школы Фергуса. Они действительно занимаются не так, как следовало бы? Неправильно и… в общем, так, как они, делать не надо?

— Я бы не стал повторять за ними, — кивнул я. — Всё дело в спешке. Представь свой будущий потенциал, тот максимум, который ты можешь достигнуть упорными тренировками и долгим развитием. Чтобы достичь всего этого, тебе понадобится двадцать, тридцать лет. Теперь отрежь от этого процентов сорок или половину, в зависимости от изначальной расположенности к силе. Это станет твоим потолком навсегда, но уже не за тридцать лет, а за десять. Для кого-то стать мастером второй ступени к тридцати годам, не обладая изначально огромным талантом, это уже достижение, которого достаточно. Но я настолько жадный, что хочу выжать из собственного потенциала максимум. Всё, до последней капли. Хочу посмотреть, насколько сильным смогу стать. А они себя этого лишают. Не говоря уже о том, что если одарённый мог стать мастером, управляющим гравитацией, сильнейшим в мире, то, пройдя обучение в их школе, он станет лишь мастером ближнего боя, да и то, посредственным. Понимаешь о чём я?

— Теперь понимаю, — серьёзно кивнул он. — Спасибо, что объяснил. Мне рассказать об этом остальным?

— Если им интересно, можешь рассказать, — я пожал плечами. — Я никого не заставляю учиться и не тяну за уши. Да, слушай, могу я попросить тебя о небольшой услуге?

— Конечно, всё, что в моих силах.

— Можешь достать информацию о школе Фергуса? Я начинаю понимать, почему к ним так относятся, но всё же любопытно копнуть глубже.

— Легко, — сказал он. — Попрошу отца, он достанет всё что нужно. Если на русский язык переводить, то это займёт какое-то время.

— Можно и на английском. Так я читаю медленней, но вдумчивей.

— Хорошо, постараюсь достать побыстрее, — пообещал Кристофер.

На обед, как и в прошлый раз, мы отправились в гости к наследнику Николаю. Как оказалось, Таша уже всё организовала и договорилась, поэтому без нас не начинали. Как и обещал Алексей Павлович, из дворца приехал Евгений Гаврилович Гордеев, которому я отдал брошюру с техникой тёмных вод. Увидев его, я точно вспомнил, что мы пересекались как минимум несколько раз, в том числе и в Питере. Просто внешность у командира группы быстрого реагирования была неприметная, чего нельзя сказать о внутренней силе. Как мастер, он ярко выделялся на фоне тех же специалистов, что охраняли наследника в институте. Он обещал вернуть брошюру через пару дней, сказав, что сделает копию для себя. Мне было абсолютно не жалко, так как я уже говорил, что столь специфическое умение может никогда и не пригодится и лишь отнимет время, необходимое на освоение. У меня были планы кое-что в технике переделать так, чтобы могли пользоваться эксперты, не достигшие уровня мастера. По себе знаю, что сложно не растеряться, когда сталкиваешься с серьёзным противником, давящим на тебя чистой силой. Слабые духом и телом эксперты обычно цепенели, неспособные даже двигаться.

После обеда у меня обычно было несколько часов для спокойной тренировки, когда никто не мешал и не беспокоил. Я занимал малый зал нашего клуба и пока ждал особую группу, мог посидеть в тишине и спокойствии. Такой распорядок сложился ещё с прошлого учебного года, о нём все знали и старались меня не отвлекать лишний раз. Иногда к занятиям присоединялась Сяочжэй с Чжэнь, но не отвлекали. А ещё я так привык, что Алёна постоянно рядом, что одному заниматься в пустом зале было неуютно.

Пытаясь оценить размеры внутреннего моря, я думал, как его нужно «обнять», чтобы охватить целиком. То ли я что-то не понимал в силе, то ли данный факт просто не хотел укладываться в голове. Открыв глаза, я посмотрел на ректора, сидевшего рядом. Увлёкся и не заметил, как он появился.

— Сам додумался до этой практики? — с любопытством спросил Геннадий Сергеевич.

— Мистер Ма подсказал. Только у меня не получается «обнять» внутреннее море целиком. Оно слишком большое.

— Смысл не в том, чтобы всё разом охватить, а в том, чтобы понимать объём доступных сил. Но практика действительно полезная. В идеале, на исполнение любой техники тебе не нужно тратить время на накапливание силы, а просто взять разом из источника столько, сколько требуется. Это следующий этап тренировок, на котором многие застревают, не в силах пройти дальше. Если к этому моменту в тайном храме, где проходит обучение, остаётся восемь из десяти учеников, то после — всего четверо.

— Звучит несложно, — сказал я. — Могу несколько техник исполнить мгновенно хоть сейчас.

— Помнишь, при поступлении в институт ты многих удивил, бросив железный шар в стену? Техника подразумевает сосредоточить достаточно энергии в объекте и выплеснуть её, совершив бросок. Попробуй провернуть подобное одномоментно, взять в руки шар и разом подготовить его к броску. Не быстро напитать его силой, даже если это занимает долю секунды, а сделать это мгновенно. Вот железный шар, а вот сила, необходимая для исполнения техники.

Он сжал правую кисть в кулак, демонстрируя шар, затем сжал левую, изображая энергию, и ударил их друг о друга.

— Только экспериментируй на полигоне, — предупредил он. — Размер техники не важен, если получится в малом, значит, и большое покорится.

— Хорошо, я попробую, — кивнул я, думая, что это не так уж и сложно. — Хотел спросить насчёт школы Фергуса, вы знали, как именно они практикуют укрепление тела?

— Знал, — кивнул Геннадий Сергеевич. — Поэтому испугался, когда Алёна пришла ко мне и заявила о желании учиться у тебя. Я в своё время не смог убедить Бернарда, что они калечат молодых людей и это вовсе не развитие силы, а как раз наоборот. Они просеивают несчастных парней и девушек через очень мелкое сито, чтобы найти единицы одарённых, предрасположенных к данному типу силы. Тем, кому не повезло, никогда уже не смогут стать мастером и ощутить буйство энергии внутри себя. Но бывает так, что не все хотят быть одарёнными, кого-то это сильно пугает, иногда всё заканчивается суицидом. В этом случае они едут в Шотландию, в надежде, что их там излечат от проклятия силы.

— Никогда не слышал, чтобы хоть кто-то не желал быть одарённым или стать мастером. Это же самый простой и эффективный способ подняться по социальной лестнице. Глупо же… Чёрт, нет, одного такого парня я знаю, но вроде бы он встал на путь исправления. Имею в виду сына мистера Кроу. Он решил сосредоточить все усилия на образовании, хотя у него отличные перспективы стать мастером. Наследственность хорошая и вообще.

Ректор посмотрел на меня взглядом человека, разбирающегося в теме гораздо лучше других, но не спешащего переубеждать кого бы то ни было.

— Надеюсь, что, глядя на тебя, Бернард одумается.

— И у МИБИ появится конкурент, — хитро улыбнулся я.

— Маленькая школа с дурной репутацией? — Геннадий Сергеевич едва не хмыкнул, выражая своё мнение к подобной конкуренции. — Ты ещё практикуешь «жадную» технику?

— Практикую, — кивнул я. — Почти постоянно.

— Не знаю, получится ли у тебя сразу, но попробуй её усложнить. Продолжай поддерживать эту технику, но перестань её кормить. Тогда она станет «голодной» и начнёт поглощать энергию мирового «ци», окружающую нас. Только не перестарайся, а то излишки энергии затопят твоё внутреннее море.

— Это вряд ли, — рассмеялся я. — Там поселился настолько голодный монстр, что, мне кажется, он способен сожрать весь мир целиком. Ему сколько энергии ни дай, всё мало. Приходится ваши коктейли тягать из столовой. Да, я помню, что надо заехать к Бергам. Уже занимаюсь этим вопросом.

— Невозможно сосчитать, сколько раз я говорил студентам, что спешить с развитием силы вредно. Ты, Кузьма Фёдорович, всех опережаешь и мчишься к цели, но я бы посоветовал не торопиться и двигаться постепенно, но уверенно. Даже если становление великим мастером займёт пять лет, то это уже невероятно быстро и огромное достижение. Плохо будет, если в погоне за целью ты надорвёшься и потеряешь эту возможность.

— Мне кажется, что я плетусь как черепаха, — сказал я. — Вроде столько всего делаешь, а понимание не приходит. Стать мастером было проще…

— Терпение, Кузьма, — он сел удобнее. — Спокойствие, терпение, упорный труд и вера в свои силы. Чтобы «обнять» внутреннее море, нужно увидеть его целиком. Понять, насколько оно большое и глубокое. Мне для этого понадобилось почти два года. Одно радует, я сделал это быстрее мистера Ма.

Великий мастер довольно рассмеялся, наверняка вспоминая тот момент и маленькую победу над другом и соперником. Закрыв глаза, я сосредоточился на безграничной энергии, покоящейся внутри. Её легко можно касаться, брать столько, сколько нужно, можно даже скормить ледяному лотосу, но увидеть этот объём целиком не получалось.

Из своеобразной медитации я вынырнул, услышав громкие голоса в коридоре. Тело немного затекло, от долгого нахождения в одной позе. Потянувшись, я встал, прошёл к двери и выглянул в коридор.

— Оля, ты чего буянишь? — спросил я у главы дисциплинарного комитета. — Ми, Фэйфэй, что случилось?

— Не пускает, — сказала Юй Ми, пытаясь прожечь взглядом дыру в Ольге.

— Вот как им объяснить можно, что Геннадий Сергеевич просил, чтобы тебя не беспокоили и не отвлекали от важной тренировки? — Ольга ловко шлёпнула по руке Юй Ми, чтобы та не показывала на неё пальцем.

— Время, — сказала Юй Ми. — Пять часов.

— Точно! — спохватился я. — У меня же важная встреча в пять назначена. Чуть-чуть не проспал. Оля, спасибо, что прикрыла, буду должен шоколадку. Юй Ми, сейчас я Фа Чжену позвоню, чтобы вас с Ташей забрал.

Пока я бегал и пытался собрать вместе девушек, чтобы отправить домой, Василий терпеливо ждал меня у ворот института. Приехал он на знакомом неприметном минивэне. Жестом показал, чтобы я садился на переднее сидение. Выглядел он бодрым, словно успел отлично выспаться, пожал мне руку.

— Привет. Ты чего небритый, словно в засаде сидел неделю.

— Пять дней, — уточнил он, заводя двигатель и выруливая на проезжую часть. — В засаде сидел. Как у нас говорят, терпение вознаграждается успехом.

— Куда мы, кстати?

— В гости. К сестре моей и племяннику. Отсюда не очень далеко, минут за сорок доедем.

— Ага, рукой подать. Что, неужто муж её, сектант недоделанный, объявился?

— Объявился, — серьёзно кивнул Василий. — Мы с ним даже подраться успели. Не думал, что он так силён. Не пойму, как ты ему ногу сломать умудрился?

— Во-первых, их было трое, — напомнил я. — Во-вторых, я с того времени стал ещё сильнее и сейчас бы они от меня так просто не сбежали, целыми, по крайней мере. Но ты прав, они чертовски сильны. Укрепление тела изучают так, как положено, не то, что некоторые шотландцы.

Василий бросил на меня вопросительный взгляд.

— Приехали намедни гости из северной Шотландии, — пояснил я. — Закрытая школа, где одарённых калечат, чтобы они мастерами не становились. Или в самом лучшем случае могли стать мастерами ближнего боя.

— А, — протянул он. — Что-то такое я слышал. Какая-то школа, где готовят сильных бойцов ближнего боя. Не помню точно, но вроде статья была нелестная.

— А я не слышал о ней никогда, — сказал я. — Специально не искал, но странно, что даже слухи не попадались.

— Когда ты только собираешься стать мастером, лет в двадцать пять или около того, в голову начинают прокрадываться сомнения, — сказал Василий. — И ты начинаешь искать информацию, которая поможет прорваться. Меня это не сильно затронуло, так как у меня и наставник был, и сила, но, признаюсь, тоже пролистал пару книжек и журналов на эту тематику. Мой знакомый, ещё по службе, зарабатывает сейчас огромные деньги, натаскивая таких вот парней и девчонок до уровня мастера. Он долгое время служил военным инструктором и знает в этом толк. Прибыльное дело и отбоя от желающих нет, если репутация есть. Да, я почему его вспомнил, он мне на днях звонил, просил с тобой познакомить. Ты же какую-то методику разработал, позволяющую стать мастером кому угодно.

Он хмыкнул, покачал головой.

— Преувеличивают, — ответил я. — Просто у некоторых людей, кто долго не может стать мастером, но сильно старается, смещается баланс между внутренней силой и телом. Я лишь дал совет одной симпатичной женщине, преподающей карате в институте. Она была на грани прорыва, но из-за чрезмерных усилий лишь всё усложняла.

— Не хочешь этим заняться? — спросил он. — Прибыльное дело. Одарённых, кому за тридцать и кто никак не может стать мастером, пруд пруди. У тебя репутация отменная, клиенты в километровую очередь выстроятся.

— Некогда мне, — поморщился я. — И деньги есть. Мне ректор премию обещал выписать за вторую группу иностранцев. Так что там по поводу мужа твоей сестры? Что от меня нужно, поймать его? Можно Геннадия Сергеевича привлечь, он кого хочешь скрутит и без лишнего членовредительства.

— Ловить не надо, он сам сдался. А вот серьёзно поговорить не помешало бы.

Пару минут мы ехали молча. Василий выбрал маршрут через центр города, но так, чтобы миновать большую часть пробок. Где-то глубоко внутри мелькнула мысль, что хорошо бы эта встреча не вышла такой же, как и предыдущая. В том плане, чтобы впереди нас не ждала засада. Хотя Василию я доверял, к тому же вряд ли он станет рисковать сестрой и племянником.

— Слушай, — вспомнил я важную тему, — мне бы в лабораторию Бергов съездить. Надо энергетик подобрать индивидуально, а то Геннадий Сергеевич ворчит, что я его коктейли из столовой тягаю.

— Лучше всего в субботу заехать, — сказал он. — До обеда там будет Давид Карлович и всё можно сделать быстро.

— Суббота? Надо у Таси спросить, если планов нет, то это будет хорошо. Я тебе позвоню сегодня или завтра утром.

— Договорились.

— Кстати, как у тебя с техникой, которую я показывал? Освоил?

— Освоил, — он кивнул и криво улыбнулся. — И даже сам догадался, как эту сферу энергии с моей основной техникой объединить. Но использовать страшно. Я теперь с расстояния в три метра могу кого-нибудь подорвать, но отдача такая, что самого заденет. Если только как последний аргумент использовать…

— Знакомо, — согласился я. — У меня тоже взрывы получаются такие, что самого каждый раз запускает в полёт, как мяч от гольфа. В отличие от твоего умения, я воздействую на большую область, поэтому направленный взрыв не создать.

Помолчали ещё немного, проехав по широкому проспекту, затем выскочили на мост и встряли в небольшую пробку у съезда.

— Василий, — начал я, — понимаю, что родственникам надо помогать, но конкретно этот тип состоит или состоял в очень неприятной террористической организации. Индусы за голову её членов готовы платить огромные деньги, а если ещё и китайцев подключить, то можно озолотиться. Я к чему веду, поговорить с ним можно, пожурить там, призвать к благоразумию, но это всё без толку. Ну, уйдёт он в глубокое подполье, проблема-то не исчезнет. Его либо свои достанут когда-нибудь, либо органы государственной безопасности. Он же засветился, когда его учитель меня на полигоне МИБИ чуть не прибил. Максимум, он может податься в наёмники, но только куда-нибудь в западное полушарие, поближе к Америке. Но это такая себе перспектива. Давай лучше его госбезопасности сдадим. Пусть поработает на страну, чем воюет с наркокартелями где-нибудь в Колумбии. Так он хотя бы семью сможет видеть, а не довольствоваться звонками. Если надо, я могу с генералом Рудневым поговорить. Или я что-то не понимаю, и он идейный и из секты черепов уходить не собирается? В таком случае, извини за прямоту, его надо по голове стукнуть и чем сильнее, тем лучше.

— Всё я понимаю, — отозвался Василий, глядя на дорогу. — И он понимает. Давно бы залёг на дно, если бы не семья. А насчёт секты, то он говорит, что брата по обучению убил…

Василий сбросил скорость и остановился у обочины, включив сигнал аварийной остановки. Стиснул руль, едва не погнув его.

— Его не жалко ни капли, барана, — зло сказал Василий. — Думал сбагрить его в Америку на пару лет. Поработает наёмником, потом вернётся, как всё утихнет… А и хрен с ним, звони генералу, пусть делают с ним что хотят.

— Уверен? — уточнил я, на что Василий кивнул.

Достав телефон, нашёл номер капитана Смирнова. Ответили мне уже на втором гудке.

— Смирнов слушает, — послышался знакомый голос. На заднем фоне звучал шум машин, в который ворвался громкий рёв мотоцикла.

— Кузьма беспокоит, — сказал я. — У меня срочное и деликатное дело.

— Узнал, — довольно сказал он. — Звоните по поводу Громова Никиты, опасного террориста, которому когда-то сломали ногу?

— Всё так, — удивился я осведомлённости капитана.

— Работа такая, — ответил он на незаданный вопрос, откуда это знает.

— Мы сейчас в центре города, где можно с Вами пересечься?

— На остановке общественного транспорта у метро Смоленская.

— Договорились. Скоро будем.

Я положил трубку и многозначительно посмотрел на Василия.

— Следят, — сказал я.

— Значит, не показалось, — отозвался он. — Сестра жаловалась, что за квартирой пристально наблюдает бабка, соседка по лестничной клетке. Дежурит у входной двери, стоит подняться на этаж, а она уже зыркает через щёлочку в подъезд. Даже думал ей нос прищемить этой самой дверью.

— Вот, везде следят и кому надо докладывают, — улыбнулся я. — Капитан Смирнов сказал, что будет ждать нас у станции метро Смоленская.

Услышав имя, Василий поморщился, но говорить ничего не стал. До места встречи было рукой подать. Буквально через пару минут, нарушая правила дорожного движения, мы припарковались у автобусной остановки. Ждать не пришлось, капитан Смирнов вынырнул из жиденькой толпы, помахал нам рукой и поспешил сесть в салон.

— Добрый день, — жизнерадостно поздоровался он. — Кузьма Фёдорович, как Ваши дела?

— Пока всё прекрасно, а дальше посмотрим.

— Частичный оптимизм — это хорошо, — капитан улыбнулся. — Василий Денисович, здравствуйте.

Василий его демонстративно проигнорировал, нажал на газ, вливаясь в поток машин.

— Я так понимаю, Вы по большей части знаете, в чём наша проблема? — спросил я.

— В том и дело, что «по большей части», — сказал капитан. — Мы всем отделом следили за тем, как полиция Рима столкнулась с террористической организацией, засевшей в центре города. Говорят, Кузьма Фёдорович, вы там успели отличиться. У нас ведь до этого не дойдёт?

Последнее предназначалось Василию, на что тот даже ухом не повёл.

— Нет, именно такого не случится, — успокоил я его. — Там был очень сильный мастер огня, который хотел бомбу взорвать, вместе с центром города. В общем, проблема у нас такая…


Глава 5

Сестра Васи Балуева жила в тихом спальном районе Москвы, недалеко от зелёного парка. Здесь пятиэтажные дома ещё не заменили современными многоэтажками, поэтому безумный деловой ритм столицы совсем не ощущался. В просторных дворах между домами шумела ребятня, под присмотром родителей, отдыхающих в тенёчке на лавочках. Из этой идиллии выпадала только группа молодых парней и девчонок, распивающих пиво недалеко от детской площадки. Один из них показал пальцем в нашу сторону, после чего вся компания подскочила и поспешила сбежать.

— Поганцы, — хмыкнул Василий, глядя им вслед. — Непонятно, как и чем живут. Сосут пиво целыми днями, шатаясь по улицам. Не учатся, не работают.

Я обратил внимание, что за нами следом въехал фургон без окон. Не удивлюсь, если там прячется группа быстрого реагирования. Хорошо бы до серьёзного столкновения не дошло. Я почти уверен, что смогу одолеть родственника Василия в бою один на один, но если он попытается сбежать, то удержать его будет непросто. В этом случае справится только хороший кинетик.

Василий припарковался у одного из домов, прямо напротив детской площадки.

— Давайте для начала поговорим, — сказал он.

— Поддерживаю, — согласился капитан Смирнов и на мне скрестились два одинаковых взгляда.

— А что сразу Кузьма? — удивился я. — Когда я первым в драку лез?

— В прошлую вашу встречу, — не моргнув глазом напомнил капитан.

Я замечание проигнорировал, первым выходя из машины. Фургон, следовавший за нами, тихо припарковался у соседнего подъезда, вызвав интерес и недовольство женщин, сидевших на лавочке. Затем мы вместе с Василием поднялись на четвёртый этаж, остановившись у неприметной квартиры с номером тридцать четыре. Дверь почти сразу открыла сестра Василия.

— Разувайтесь, берите тапочки и проходите на кухню, — вместо приветствия сказала она. — Чай уже готов, пироги и торт. Мешать вам не буду. Мы с Виталиком гулять пойдём.

Наклонившись к Василию, она что-то прошептала ему на ухо, из чего я расслышал только «водка» и «в нижнем ящике». Пришлось немного потолкаться в узком коридоре, чтобы разуться и пройти на кухню. Никита ждал нас, сидя за столиком, спиной к огромному красному холодильнику. Насупившийся и хмурый, словно к нему коллекторы пришли долг выбивать. Вообще, из всей нашей компании только капитан Смирнов выглядел довольным, даже улыбался. Удивительно, чтобы человек, не добравшийся до уровня мастера, занимал такую должность, как у него.

— Кто что пьёт? — спросил Василий. — Чай, кофе?

— Мне кофе, — быстро сказал я, — сахара побольше.

— А мне чёрный, — добавил Смирнов и протянул Никите руку. — Валентин Михайлович.

— Никита.

— Что, тайное общество, — хмыкнул я, усаживаясь в центр стола, — рассказывай, как докатился до жизни такой?

— Повезло, — с ехидством ответил Никита.

— Можете прямо с самого начала рассказывать, — кивнул капитан. — Нам всем очень любопытно, как вы связались с организацией, находящейся вне закона не только в России, но и в большинстве стран мира.

Никита посмотрел на него из-под бровей, пригубил кофе. Пару минут он молчал, собираясь с мыслями. Василий успел сварить нам кофе, поставить по тарелочке с кусочком торта.

— Я, вообще, во Францию на врача учиться поехал, — сказал он. — Родители оплатили поездку и учёбу. Там познакомился с учителем… Больше десяти лет уже прошло…

Рассказ у Никиты получился простым, без особых подробностей. На первом курсе института, для всех, достигших уровня эксперта, проходило собеседование, куда приглашали серьёзных мастеров, присматривающих перспективных студентов. Проще говоря, французы вербовали одарённых из России и других стран, наплевав на международные договорённости. Обещали золотые горы, обучение у лучших мастеров Европы, кому-то даже специальные стипендии платили. Там Никита и познакомился с Олегом, выходцем из глубинки России, который свёл его с учителем. Четыре года, пока учились в институте, они попутно занимались по особой и очень опасной методике укрепления тела. По словам Никиты, он был свидетелем смерти пятерых парней, которые просто не выдержали нагрузки и как он сказал, «перегорели». Об учителе Никита говорил только в положительном ключе. Если бы он не уделял им так много времени, они бы вряд ли пережили процесс обучения.

Что касается тайной организации, то парни буквально пару лет назад были допущены до внешнего круга знаний. Что это за внешний круг, и сколько их вообще, Никита толком сказать не мог. Его, как и ещё пару десятков старших учеников собрали в Вене, в одном из богатых замков и в течение недели промывали мозги, рассказывая о балансе силы в мире и о том, как опасны некоторые знания в руках людей.

— То, что это секта, — говорил Никита, — к тому же агрессивная, я понял давно. Всё у них в наличии и многоуровневая иерархия, и опознавательные знаки, и собственное учение о правильном мироустройстве. Ученики должны беспрекословно слушаться учителя, становясь сильными мастерами. Слабым там не место. Слышал, что те, кто не может сдать определённый экзамен силы, просто исчезали. Мы в этом году должны были снова поехать в Вену на четырнадцать месяцев, после чего нам бы дали какое-то задание, доказывающее преданность. Выполнившие это задание получали перстни внутреннего круга, доступ к знаниям и техникам.

— Олег туда рвался, — сказал Никита после небольшой паузы. — Он даже умудрился выйти на одного из магистров. Ему проще, у него семьи нет, а я туда возвращаться не хочу. Жалею, что вообще связался, но выйти не мог. Страшно. Действительно, страшно было. Учитель… он нас с Олегом в одиночку мог придушить, как воробьёв.

Помолчали. Я допил кофе, подождал, пока Василий сварит ещё порцию.

— Чем вы занимались много лет в России, пока учились? — спросил капитан Смирнов.

— Знаю, к чему клоните, — покривил губами Никита. — В России мы ничем не занимались. Но в командировки мотались раза три или четыре в год. Мы учителя могли пару месяцев не видеть, а потом он объявлялся и брал нас с собой, чаще всего в Европу. Последний раз, ещё до того, как с Кузьмой столкнулись, летали в Грецию. Помогали местному магистру решить проблему с одним кланом. За неделю тихо устранили четырёх мастеров и вернулись домой, как раз к новости о смерти Императора Ивана.

— В детали поездки учитель вас не посвящал?

— Нет. Сказал, что они угрожают местному отделению организации, и всё. Чтобы задавать вопросы, нужно носить на пальце знак… в смысле, перстень.

— Значит, друга своего ты убрал? — спросил я.

Никита угрюмо кивнул.

— Ударил, когда он не ожидал. Тело спрятал в подвале его дома. Он в Подмосковье живёт, в тихом садовом товариществе.

— Мне всё понятно, — сказал я. — Остался только один вопрос. У вашей секты в Москве или где-то ещё в России есть тайная библиотека?

— Была, пока твой отец оттуда тетрадку не тиснул, — сказал Никита. — Где-то в Питере, но её давно закрыли. Учитель хотел, чтобы она снова заработала, даже согласен был стать хранителем.

— Устал повторять, что мой отец ничего у вас не брал, — сказал я. — Тетрадь он сам заполнял, мама об этом говорила. Да и знаний там недостаточно, чтобы сильным мастером стать, мне многое додумывать пришлось. Но было бы интересно узнать, как отец связан с сектой. Ты не знаешь?

— Да ради бога, — он махнул рукой. — Стащил или сам написал, мне сейчас всё равно. А насчёт связей, надо было учителя расспрашивать. Я не в теме.

— Что скажете? — спросил я у капитана Смирнова.

— В общих чертах всё понятно. Мы сейчас с Никитой Леонидовичем проедем к нам и поговорим предметно. Подумаем, как лучше поступить в непростой ситуации, в которую он угодил.

Так и поговорили. Не знаю, повезло Никите или нет, когда он повстречал учителя. Благодаря той встрече он стал сильным мастером, но вместе с тем оказался в ситуации, когда за его головой в любой момент могли прийти хранители секретов секты, как он сам называл эту организацию. Он прекрасно знает, как это бывает, когда тебе в любой момент могут позвонить в дверь незнакомцы, носящие на пальцах перстни с черепом. Возможно ведомство капитана Смирнова поможет ему сменить фамилию и спрятаться. В любом случае это лучше, чем убегать всю жизнь, видеть семью раз в год и бояться, что тебя вычислят.

* * *
Василий, как и обещал, заехал за мной в субботу, ближе к десяти часам утра. Настроение у него было деловое, видно, что он работает с самого утра и немного спешит. Его минивэн был под завязку загружен какими-то коробками, а пахло в салоне едкой химией.

— Курьером подрабатываешь? — спросил я, когда мы выехали со двора.

— Давид Карлович просил реагенты забрать, — он кивнул в сторону салона. — Тут разной химии почти на четыреста тысяч рублей. После одного несчастного случая он не доверяет перевозчикам поставщика. Вопрос даже не в цене, так как всё компенсируют до копейки, а в том, что на новый заказ уходит три недели, а это простой лабораторий и убытки.

— Это та самая основа для энергетиков?

— Нет, — он рассмеялся. — Основу доставляет американская фирма до дверей офиса, с конвоем из трёх мастеров, прямо из аэропорта. Там и суммы побольше и риски огромные.

— А как у вашей фирмы с конкурентами сейчас?

— Кстати, о конкурентах вовремя вспомнил, — сказал он. — Две недели вокруг быки крутятся. Не даёт им покоя то, что мы этот прибыльный бизнес крепко в руках держим.

— Что за быки? — заинтересовался я.

— Шадурские, — фыркнул Василий. — Старый род польского происхождения. У них огромное влияние на западной границе, особенно рядом с Польшей. Если нужно что-то из Европы ввезти по дорогам, минуя таможню, можно смело к ним обращаться.

— Почему быки?

— Потому что у них, у всех, кто из поляков выходит, на гербе красный вол на белом фоне. Если память мне не изменяет, сто с лишним семей такой герб носят. Из крупных родов осталась дюжина всего, большая часть из которых в Польше живёт. У короля их Станислава такой герб, вот они и гордятся.

— И что они, хотят отжать бизнес? Сил хватит?

— Не отжать, а отщипнуть кусочек. Смеси для энергетиков они из Польши давно возят и продают нелегально. Им свой бренд нужен. Чтобы обязательно этикетка на баночке…

Он тихо выругался, мотнул головой.

— Гришу Карпова помнишь? — спросил Василий. — Он нам помогал на складе, когда партия порошка для энергетиков пришла.

— А, помню. Такой, угрюмый и неразговорчивый дядька.

— Надо с ним сегодня встретиться вечером. Он говорил, что очередную порцию отравы привезут и под нашим брендом по Москве распространят. Потравят ведь кучу парней и девчонок.

— Как в прошлый раз будет? — улыбнулся я. — Предлагаю подкрепление заранее позвать.

— Для начала надо всё узнать. Может, ещё пару дней ждать придётся. Почти приехали.

Мы свернули с широкого проспекта к зданиям фабрики или чего-то похожего. В глубине комплекса виднелась высокая толстенная труба и старенькая водонапорная башня. За двумя постами охраны и крепкими воротами расположился просторный и чистый двор, двухэтажное здание администрации. Как оказалось, за антуражем старой мануфактуры прятались невысокие здания с современной отделкой, пластиковыми окнами, сложной системой вентиляции и разных труб, бегущих от здания к зданию.

— Не главный офис, — сказал Василий, — но тоже подойдёт. Давид Карлович сегодня здесь целый день будет, да и лаборатория тут получше классом. Если предложит посмотреть на производство, не отказывайся, любопытное зрелище для непосвящённых.

Перед административным зданием было припарковано несколько дорогих машин представительского класса и пара угловатых серебристых внедорожников с затенёнными стёклами. У последних отдыхала охрана в виде пары крепких мастеров. Один даже не пытался спрятать пару прямых мечей, закреплённых на специальном ремне.

— Пижон, — сказал Василий, на что я согласно кивнул.

На вид мастеру было лет под сорок, черноволосый, с пышными некрасивыми усами. Зато одет так, словно в любой момент готов подраться, в чёрные удобные брюки, водолазку и плотную облегающую жилетку. Василий правильно назвал его пижоном, выставляющим напоказ оружие и желание пустить его в дело.

— Я тебя здесь высажу и проеду к главному складу, химию разгружу, — сказал Василий. — Ты проходи в здание, тебя там сразу сориентируют. Догоню через пять минут, без меня драку не начинай.

Мастера у машин на меня внимания почти не обратили, провожая взглядом минивэн Василия. И взгляды такие, словно они его хорошо знали или имели интерес к грузу, который он перевозил. Пока они были заняты, я спокойно поднялся по лестнице к зданию, прошёл через массивную металлическую дверь. Меня встретил просторный, светлый холл с диванами и журнальными столиками для ожидающих посетителей. На стенах плакаты с рекламой энергетических коктейлей, рядом с дверью стойка администратора.

— Добрый день, — со мной поздоровалась приятного вида женщина. — Вы записывались на приём?

Судя по бледному лицу, лёгкой испарине на лбу и дрогнувшей руке, когда она поправляла бейджик, кто-то из мастеров использовал рядом с ней чистую силу. Может, она гостей не хотела пускать, а может, они просто решили поиграть мускулами.

— Привет, — я ободряюще улыбнулся. — Я Кузьма Матчин, у меня встреча с Давидом Карловичем.

— Ой, простите, что не узнала, — обрадовалась она. — Давид Карлович Вас ждал сегодня. Он сейчас занят с гостями, подождите минуту…

Как раз в этот момент открылась дверь в коридор, пропуская в холл двух солидно выглядящих мужчин. Не очень сильные мастера, одному лет тридцать, второму около сорока. Тот, что помоложе, чертами лица напоминал поляка. Парочка важно прошла мимо нас, даже не обратив внимания. Я проводил их взглядом из окна, посмотрел, как они садятся в машину. Мастер с мечами проследил за ними, кивнул и занял место в серебристом внедорожнике. Он был существенно сильнее их вместе взятых. Странный тип, привлекающий внимание не только парочкой мечей, но и чем-то неуловимым. Когда находишься рядом, хочется всегда держать его в поле зрения. Я мог пересчитать по пальцам одной руки мастеров, распространяющих вокруг такое же колючее ощущение опасности.

— Кузьма Фёдорович, — знакомый голос отвлёк меня от разглядывания серого внедорожника, разворачивающегося во дворе.

— Добрый день, Давид Карлович, — улыбнулся я. — Странные у Вас гости были.

— Шадурские, — сказал глава семьи Бергов. — Влиятельный род с западных окраин. Когда-то были княжеским родом, но Великая Отечественная война сильно их проредила. От былых заслуг и успехов почти ничего не осталось.

Давид Карлович всегда выглядел как очень успешный бизнесмен, взгляд деловой и цепкий, костюм с иголочки, очки в тонкой оправе.

— Если они на Вас наезжают, мы с Василием можем с ними поговорить, — сказал я.

— Нет, пока не «наезжают», — он улыбнулся подобранному слову. — Просто не понимают сути этого бизнеса и хотят в него легко войти, а так не бывает. Что, Кузьма Фёдорович, решил, наконец, подобрать для себя энергетический коктейль? Геннадий Сергеевич жаловался, что ты его «10К» таскаешь из столовой.

— Неплохой коктейль, если не считать вкуса. Я только одно не пойму, он же опасен для студентов, вдруг кто по ошибке возьмёт, отравится ведь.

— Отравиться им сложно, особенно если ты не достиг уровня мастера. В «десятке» очень активные компоненты и после первого глотка любому студенту будет нехорошо. Организм просто не сможет его усвоить, и всё закончится рвотой и сильным расстройством желудка на пару дней. Да и у мастера это вызовет примерно те же симптомы, только без рвоты. Пойдём покажу тебе основную лабораторию, где можно будет сдать несколько анализов, чтобы проверить, сколько стандартных единиц ты можешь усвоить. Десять тысяч — это минимальное число, которое устраивает Геннадия Сергеевича, но для обычного мастера концентрация убойная.

— А сколько максимально можно этих единиц в коктейле смешать?

Мы прошли через дверь в длинный коридор и направились к противоположному выходу, минуя небольшие офисы со стеклянными дверями.

— Теоретически можно и сто тысяч единиц смешать, — задумался Давид Карлович. — Но вкус будет отвратительный, как и последствия употребления. Сейчас разрабатываются активные вещества третьего поколения, относительно безопасные для одарённых. Лишнюю энергию тело не усваивает, стараясь вывести как можно скорее, откуда возникают специфические побочные эффекты. Но в любом случае энергетические коктейли нужно применять правильно.

— А для мастеров, которые хотят прорваться на следующую ступень?

— Они используют медленные энергетики, которые усваиваются гораздо лучше и позволяют высвободить больше внутренней силы. Так называемые «медленнометаболизирующие» элементы, обеспечивающие организм энергетическим субстратом на длительное время. Проблема в том, что они оказывают серьёзную нагрузку на печень, поджелудочную железу и другие органы. Работы над буферными реагентами, которые бы нейтрализовали избыточные органические кислоты, пока не привели к… приемлемым результатам. Проблемы доставляют катионы калия и магния…

Мы как раз дошли до двери, над которой красовалась надпись «только для персонала». Я показал ему большой палец, как бы говоря, что меня все эти непонятные медицинские термины не пугают.

За дверью оказалась небольшая герметичная комната, где сверху из множеств клапанов на нас подали поток бледного пара.

— Это безвредно, — успокоил меня Давид Карлович. — Почти чистый кислород. Так вот, насчёт медленных энергетиков. На чёрном рынке они самые востребованные и самые опасные. Многие верят в их чудодейственные свойства, но на практике это далеко не так.

Мы прошли по ещё одному светлому коридору к автоматическим дверям, ведущим в аккуратную лабораторию. Увидев начальника, трое лаборантов засуетились, изображая кипучую деятельность. Несколько минут ушло на то, чтобы у меня взяли кровь, три больших пробирки, одну из которых должны были заморозить на будущее. Пока троица лаборантов занималась исследованием крови, мы прошли в соседнее помещение, похожее на кабинет врача. Там сидел внушительного вида бородатый доктор в очках. Давид Карлович сделал жест, показывая, чтобы на него не обращали внимание, затем устроился на кресле.

— Значит, Кузьма Фёдорович, — начал доктор Крапивин после знакомства, — Вы уже пробовали наши коктейли? Какие лучше подошли, с каким энергетическим содержанием.

— Если не считать незабываемый черничный вкус, то больше всего подошёл коктейль ректора «экстра 10 К».

— Да? — доктор аж очки поправил, удивлённо посмотрев на меня. — И он полностью усваивается?

— Полностью. На пять дней точно хватает. По крайней мере, чувство голода отступает.

Доктор прошёл к шкафу, взял с полки светлую пластиковую коробку и вернулся к столу. Пару минут перебирал что-то внутри, затем протянул мне небольшую жёлтенькую таблетку.

— Не глотайте, — сказал доктор. — Она должна быстро раствориться на языке. Скажите, если почувствуете прилив сил.

Кисло-сладкая таблетка действительно быстро растаяла на языке, но, сколько я не прислушивался, ничего не почувствовал. Затем я с таким же успехом съел зелёную и красную. От красной только язык немного пощипал, но обещанного прилива сил, как от коктейля, я не почувствовал.

— Слушайте, доктор, — сказал я, проглотив сине-зелёную полосатую таблетку, — а можно с конца начать? А то мне от этих пилюль только есть хочется.

Доктор посмотрел на начальника, затем протянул мне прозрачную голубую таблетку. На вкус она была ещё более кислая, чем предыдущие, но зато я сразу почувствовал, как по телу пробежал жар, упавший во внутреннее море, вызвав тот самый прилив сил, о котором говорил доктор.

— Эта работает, — кивнул я.

— Головокружение, двоение в глазах, слабость?

— Нет, всё отлично. Если у энергетика такой эффект будет, то это как раз то, что нужно. А когда будет результат готов?

— Минут через сорок, — сказал Давид Карлович вставая. — Пойдём посмотрим, как работает главная лаборатория.

В общем, экскурсия действительно получилась занимательной. Один раз пришлось надевать костюм химзащиты, с кислородным баллоном, чтобы попасть на территорию, где смешивались особые ингредиенты. В основном на небольшом заводе всё делала автоматика и рабочие следили только за показаниями приборов. Посмотрел я на пластиковые контейнеры, которые привозили из СГА. Белый и серые порошки с маркировкой в виде черепа с костями. Неплохое предупреждение для тех, кто не знает, что внутри. Где-то через час экскурсии нас нашёл запыхавшийся лаборант, который брал у меня кровь. Выглядел он так, словно что-то случилось. В лаборатории они с Давидом Карловичем смотрели какие-то графики, обсуждая что-то про меня, но непонятными словами, спорили по поводу дозировки. В итоге ещё через сорок минут был готов пробный энергетический коктейль с маркировкой «экстра Х2». Сколько там условных единиц так и не сказали, но смотрели на меня взглядом безумных учёных, ставящих эксперимент.

Чтобы не переборщить с лишней энергией и не засесть в туалет на сутки, я открыл доступ ледяному лотосу к внутреннему морю, позволяя брать столько, сколько он хочет. Прислушался к себе, чувствуя, как внутри начинает образовываться огромный водоворот, в который ринулось внутреннее море. Понадобилось усилие воли, чтобы не оборвать этот поток. Давид Карлович, расценив задержку, как сомнение, жестом подбодрил меня, чтобы пил не боясь. Посмотреть на это пришёл даже доктор Крапивин, который постоянно что-то записывал, глядя на меня. А вот Вася Балуев так и не объявился, решая вопросы с химией на складе, поэтому он пропустил всё самое интересное.

— Вы ничего лишнего туда не намешали? — спросил я, едва не сказав, что больно взгляды у них пугающие.

— Не переживай, всё точно по рецепту, — сказал Давид Карлович. — Если появится головокружение и тошнота, сразу говори. Мы ведь уменьшили первоначальную дозу, чтобы избежать побочных эффектов?

Давид Карлович строго посмотрел на лаборанта, на что тот сначала замотал головой из стороны в сторону, затем активно закивал, сделав такой взгляд, словно не понимает, что здесь вообще происходит. Я тихо проворчал ругательство на итальянском, взвесил в руке полулитровый пластиковый стакан и отпил немного. Во рту появился вкус мыла с ароматом чёрной смородины, отчего в горле встал ком. Но почти сразу я ощутил прилив энергии. Эффект примерно тот же, что и от коктейля Геннадия Сергеевича, только не так сильно растянут по времени.

— Вроде неплохо, — сказал я, отпивая ещё треть из стакана. — Если не обращать внимания на незабываемый вкус. Может, ему подзатыльник дать, чтобы так не смотрел?

Я показал на лаборанта, который смотрел на меня таким взглядом, словно небольшое чудо увидел.

— Это мы обязательно, — сказал доктор Крапивин, продолжая записывать данные в тетрадку. — Димка у нас педант с большой буквы, никакой жалости к заказчикам. За это и держим.

Следующие полчаса ушли на то, чтобы внести в базу данных состав моего коктейля, точную дозировку ингредиентов и ещё чего-то важного. Если учитывать, что Геннадий Сергеевич принимал энергетик раз в неделю, то и для меня его решили готовить с той же периодичностью. Только оставлять в столовой не рискнули, пообещав передавать из рук в руки. Я из любопытства узнал его стоимость и едва не прослезился. Это хорошо, что я входил в род Наумовых, а иначе мне один коктейль обходился бы в одиннадцать тысяч рублей. То есть годовой контракт наёмника я бы израсходовал недели за три или за месяц.

Лабораторию мы с Василием покидали часа в четыре после полудня. Для поездки он выбрал старенькую ржавую иномарку, с поблёкшими номерами и затенёнными стёклами. Пришлось подождать, пока он закончит свои дела, но я небольшой задержке был рад, так как смог спокойно помедитировать. Давно я не ощущал такого прилива сил, вызывающего чувство эйфории и необычайную лёгкость в теле. Опасное чувство, наверняка губительное для многих мастеров, подсевших на подобную химию, но я пока не знал, как обойтись без этого допинга. Вряд ли даже многодневные медитации в уединении дадут такой же результат? И всё-таки люди жадные существа, желающие получить всё и сразу. Вместо того чтобы тратить много лет на постепенное развитие силы, готовы потреблять любую химию, стероиды, гормоны роста и тому подобное.

Окраины Москвы я знал плохо, но, судя по всему, мы ехали к тем же самым складам, где пошумели в прошлый раз. Сейчас заезжать на территорию огромной промзоны не стали, припарковав машину недалеко от выезда. Спустя минут десять у шлагбаума появился друг Василия, Григорий Карпов. Выглядел он всё так же угрюмо, хмурил брови и смотрел исподлобья. Перейдя дорогу, он сел к нам в машину.

— Опять контрабанда? — спросил я, пожимая ему руку.

— Опять, — он кивнул. — Вы вовремя, погрузка почти закончилась.

— Склад будем брать?

— Нет, — Василий покачал головой. — Под видом лекарств в Москву порошок для энергетиков возят пять или шесть фирм. В основном на заказ, крошечными порциями, поэтому мы их не трогаем. Ждём, когда большая партия появится, как в этот раз. И если брать за жабры, то не перевозчика, а лабораторию, куда они товар повезут.

— Полиция?

— Полиция работает долго и шумно. Пока они разрешение на обыск достанут, доброжелатели успеют хозяина пять раз предупредить. Проще самим эти вопросы решать. Партия большая?

— Большая, — сказал Григорий. — Утром фургон пришёл на пятьдесят кубов, как минимум четверть — наш товар. Порошок польский, не маркированный, и вот такая типография с ним.

Он протянул нам этикетку от стаканчика с энергетиком. Я легко узнал маркировку Бергов, логотип фирмы, штрихкод и даже маленькую круглую голографическую наклейку.

— Профессиональная работа, — сказал Григорий. — От ваших отличить можно только по серийному номеру и штрихкоду, но и там какая-то ерунда, ведущая на липовый сайт. В интернете уже можно сделать заказ на четыре основных вида энергетиков, я проверял.

Василий отсканировал телефоном штрихкод, подождал немного, пока на экране не появился сайт. Полистал его, нажал пару кнопок.

— Похож на наш, — сказал он. — Точно быки постарались…

— Так-то всё, как обычно, — добавил Григорий, ещё более угрюмо, — подставная фирма, перевозящая лекарства, липовые накладные, но кое-что меня настораживает. Слишком нагло они работают. Шума много. Вон тех собак у мусорных контейнеров спроси, и они расскажут, что за товар приехал ночью на восьмой склад. То ли поляки вкрай обнаглели, то ли специально хотят, чтобы их накрыли. Информатор мой, как та крыса, уже сдёрнул со склада. Чует, что жареным пахнет.

— Раз так, то предлагаю вызвать подмогу, — сказал я. — Можно мистера Кроу привлечь. Он сильный мастер воздуха и сможет нас прикрыть.

— Нас уже трое мастеров, — судя по тону, Василию идея пригласить ещё кого-то категорически не нравилась. — Нам же не войну развязать надо, а тихо выйти на лабораторию. Найдём, где они порошок бодяжат, оценим ситуацию, потом будем строить планы по захвату. Желательно без разрушений и пожаров.

— Тем более мастер воздуха нам пригодится.

— Лишним не будет, — поддержал меня Григорий.

Василий смерил нас взглядом, затем махнул рукой, как бы говоря, чтобы поступали так, как считаем нужным. С Аланом я договорился без проблем. Дозвонился почти сразу, сказал, что нужно тихо накрыть подпольную лабораторию в Москве, на что он сразу согласился. У нас было немного времени в запасе, пока шла погрузка на складе и я надеялся, что он успеет добраться из центра вовремя.

— Они точно в лабораторию поедут, а не на другой склад? — спросил я, пока мы ждали.

— Не вижу смысла гонять товар по столице просто так, — сказал Василий, продолжая изучать поддельный сайт. — А порошок для энергетика — это не быстрорастворимый лимонад. Чтобы по стаканчикам его расфасовать, нужно всё до микрограммов рассчитать и правильно смешать.

— Это если по уму работать, — вставил Григорий. — Мы же с тобой лично видели, как их на кухонных бытовых весах готовили.

— Не такую большую партию…

Ещё немного посидели молча. Погода сегодня радовала безоблачным небом, поэтому в машине было душно. Изнывали от жары и охранники у въезда в промзону. Григорий нетерпеливо поглядывал на часы, наверняка думая, почему погрузка длится так долго. В его взгляде всё чаще мелькало сомнение. Когда солнце начало опускаться к горизонту, к нам присоединился Алан. Я почувствовал его, только когда он подошёл к машине и постучал в стекло задней двери. Появился он очень вовремя, так как я едва успел познакомить его с Василием и Григорием, когда у выезда с промзоны появился небольшой фургон с рекламой сети московских аптек и машина сопровождения. Это немного усложняло задачу, но Василий довольно умело держался на расстоянии, не попадаясь на глаза. Хорошо, что в это время почти все дороги забиты до отказа, поэтому проследить за высоким фургоном было несложно.

Алан в нашу проблему вник сразу, говоря, что у них конкуренция в таких вещах приводила к настоящим войнам, а из-з цеховых секретов едва не перестал существовать клан Де Вера. Только благодаря вмешательству королевы удалось сохранить остатки главной ветви семьи.

— Если бы меня не отправили в Танзанию в тот год, я бы тоже поучаствовал, — говорил Алан. — Помнишь старика Джаспера? Он там едва не потерял остатки здоровья.

— Никаких войн, — вставил Василий. — Наша цель — оценить лабораторию и масштабы производства энергетика. Если это мелкая контора, то поломаем оборудование, заберём грузовик с товаром и уже потом будем разбираться с теми, кто стоит над ними. А если это что-то крупное, тогда будем думать, что делать с оборудованием.

— Которое обязательно охраняют, — проворчал Григорий. — Напомнить, как ты в прошлый раз мне на голову едва здание не уронил?

Маячившие далеко впереди фургон и машина сопровождения начали сбрасывать скорость, затем свернули в арку между домами. Нам деваться было некуда, поэтому Василий проехал чуть дальше, сворачивая с дороги в следующий проезд.

— Дождёмся темноты? — спросил я, разглядывая маленький двор, заставленный машинами. — Или вломимся нагло?

— До темноты ещё часа четыре, — Василий бросил взгляд на часы. — Можно и подождать…

— Тихо! — насторожился я, прислушиваясь. — Слышите?

Все разом напряглись, оглядываясь по сторонам, но во дворе было тихо, даже слишком. Я же отчётливо «слышал», как кто-то пропускал через себя огромный поток энергии. Это было сродни шуму водопада, когда до него остаётся шагов пятьдесят. В какой-то момент звук стал оглушительным, отчего голова едва не заболела и пришлось зажать уши. И в этот момент на машину обрушилась огромная сила, собирающаяся расплющить нас как многотонный пресс. Эта сила сдавила защитное поле Лу Ханя, и мне пришлось напрячься изо всех сил, чтобы удержать его. С металлическим лязгом и скрипом машина стала заметно ниже, а капот и вовсе начало корёжить, разрывая и изгибая металл.

— Держу, — быстро сказал я, ткнув пальцем себе за плечо. — Там.

Пришлось немного пригнуться, так как потолок машины начал опускаться жалобно скрипя. Лопнули окна, брызнув во все стороны. Нас качнуло, словно кто-то хотел перевернуть машину, но ему не хватило сил.

— Двое как минимум, — добавил я. Алан показал длинный стальной стержень. — Не сейчас. Не смогу создать брешь для него.

С негромким хлопком лопнули задние колёса и машина окончательно села на брюхо. Не знаю, кто так напрягался, чтобы придавить нас, но сил он не жалел. Я представил себе красное от натуги лицо и сосредоточенный взгляд. А ещё пришло понимание того, что нас пытались раздавить сразу двое мастеров. Один применял технику, а второй усиливал её. Я о таком слышал пару раз, но испытывать на себе не приходилось.

— Я же говорил, что странно это, — проворчал Григорий, пытаясь посмотреть сквозь искорёженное окно в ту сторону, куда я показывал.

Понимая, что меня им не продавить, к противостоянию решил присоединиться ещё один мастер. Метрах в пяти над нами что-то загудело и принялось жутко завывать, затем на искорёженную машину обрушился поток огня. Пришлось потратить ещё немного силы, создавая барьер для огня, только он не понадобился. Алан что-то сделал, едва не взорвав изнутри защитное поле, но поток огня отклонился и ударил справа, накрыв две одинаковые малолитражки, к несчастью для них припаркованные слишком близко. Машины моментально вспыхнули как промасленные тряпки, взметая вверх плотные струи чёрного дыма.

Давящая сила, зажавшая нас в машине, не ослабевала, лишь задрожала немного от натуги. Если те, кто устроил засаду, не дураки, то нас должны были попробовать взорвать. В таких случаях лучше использовать пару термобарических зарядов гранатомёта или какую-нибудь технику объёмных взрывов. Мне вспомнилась дорога в Санкт-Петербург, старый мастер из рода Орловых, которому я свернул шею. Там как раз работали профессионалы, пустившие в ход все козыри разом. Здесь же нас просто недооценивали, надеясь совладать малыми силами. Глупое решение. Мастер, управляющий гравитацией, постепенно выдыхается и у них остаётся всё меньше и меньше времени.

Едва я подумал о дилетантах, когда в защитное поле вошло что-то быстро летящее, но не очень тяжёлое. Секунда и над нами грохнул приглушённый взрыв, забрав немного сил. Не люблю взрывы, когда приходится тратить уйму энергии, чтобы погасить ударную волну. Ещё несколько зарядов легли кучно над нами, влетая в защитное поле один за другим. В общем счёте шесть гранат, если считать первую. Они взорвались вместе с горящими машинами, и одновременно с этим пропала давящая сила, а следом исчез и мастер огня.

Небольшой двор быстро заполнялся чёрным удушливым дымом, где-то недалеко кричали люди. Из машины выбираться пришлось сквозь окна, так как двери заклинило намертво. В целом же старая иномарка выглядела так, словно её переехал бульдозер. Чтобы не глотать дым, мы пробежали к выходу со двора. При этом Алан умудрился испариться, а ведь бежал прямо за мной.

Пока мы спешили к соседнему проезду, куда свернул фургон, пока разглядывали тесный пустой дворик, на улице зазвучали сирены пожарных машин. Интересно то, что проход на крышу четырёхэтажного здания, где нас поджидали как минимум три мастера, находился с противоположной стороны двора. Пришлось обходить квартал по кругу, чтобы попасть туда. Место очень удобное, открывающее прекрасный вид на улицу и оба двора.

— Знаешь кого-нибудь, кто владеет силой гравитации? — спросил я у Василия, наблюдающего за работой пожарной службы. — Они работали в паре, а так умеют очень немногие. Мистер Пойзон, конечно, посильнее будет, да и боевых умений у него масса, но всё равно, это были серьёзные мастера.

— На ум никто не приходит, — он покачал головой. — Только если красные быки. Дай пару дней, я пробью, что за мастера приехали с ними.

К нам подошёл Григорий, протягивая пластиковую гильзу.

— Помповый гранатомёт ГМ-94, трёхзарядный, — сказал он. — Два стрелка.

Можно не говорить, что если бы меня не было в машине, то мастера, управляющие гравитацией, хорошенько бы прижали Василия с другом, а уже потом бы их поджарили до хрустящей корочки. Неплохая городская засада получилась. Даже не пожалели гранатомёты с собой захватить.

— Куда дальше? — спросил я. — Заглянем в офис фирмы, откуда фургон был?

— Нет, сейчас по домам. Надо информатора Гриши найти и поговорить.

— И ждать, где и когда эта химия всплывёт, — кивнул Григорий. — Но, чёрт возьми, Кузьма Фёдорович, с тобой определённо можно в разведку ходить. Если бы у нас тогда был такой специалист, мы бы… а что я?

Григорий поймал взгляд Василия, пожал плечами и ушёл искать оставшиеся пластиковые гильзы или другие улики. Я заметил на противоположной крыше Алана. Он подал непонятный знак и скрылся на чердаке.

— Давай на такси домой, вид у тебя бледный, — серьёзно сказал Василий. — Мы ещё тут покрутимся, посмотрим, может, они где-то на камерах засветились, и с полицией вопросы утрясём. У англичанина с полицией проблем не будет?

— Это вряд ли, — улыбнулся я. — Но вы мне дайте знать, если что-то найдёте. Не связывайтесь с ним без серьёзной поддержки. Меня с собой возьмите, как минимум.

— Обязательно, — кивнул он и улыбнулся. — Это не минимум будет, а максимум. Да, ты Коневу пока ничего не говори, а то опять на ковёр вызовут и песочить будут.

Домой я возвращался на такси, раздумывая над всем произошедшим. В памяти постоянно всплывали поляки у лаборатории Бергов, провожающие Василия странными взглядами. Если они затеяли эту авантюру, чтобы таким образом надавить на Наумовых, то это очень глупое и недальновидное решение. Пусть они трижды влиятельный род на окраине, в столице это не имеет большого значения. Та же полиция, если выйдет на них, то может серьёзно наказать за применение силы в городе. Надо посоветоваться с Петром Сергеевичем Наумовым, спросить его мнение. Как бы полякам не пришлось отвечать не только перед нами, но и перед коалицией, в которой минимум три княжеских рода. Они и без физической силы могут стереть в порошок любой род в пределах империи. Или же я зря так глубоко копаю, и торговцы серым порошком лишь огрызнулись, когда их попытались прижать?

На пороге квартиры меня встречала Тася. Посмотрела серьёзно, затем отвела на кухню.

— Что случилось? — спросила она, обхватив моё лицо ладонями и придирчиво разглядывая. — Ты очень бледный. Не заболел?

— Нет, прекрасно себя чувствую. Так, подрались немного с торговцами ядовитой химией, но я даже не устал.

В коридоре появилась Алёна. Тася поманила её и показала на меня.

— Бледный очень, — сказала Алёна. — Не заболел?

— Нет, — повторил я. — Может это из-за энергетика, который мне у Бергов подобрали. Или…

— Или? — уточнила Тася.

— Чёрт, забыл совсем про ледяной лотос.

Наевшись до отвала, ледяной лотос во внутреннем море спал. Он заметно потяжелел, особенно в районе корня, спрятанного глубоко под водой. Водоворот энергии вокруг него почти полностью исчез. Впервые с того момента, как бутон поднялся над поверхностью воды, я ощутил, что он готов распуститься в любой момент.

— Обожрался и спит, — тихо сказал я.

— А сам, хочешь кушать?

— Кстати, не хочу, что странно.

— Не нравится мне твой вид, — Тася покачала головой. — Марш в душ и спать. Завтра никуда не пойдёшь. Выглядит это как классическое истощение. Не знаю, как у наёмников принято, а у нас в таком случае мастера на две недели в больницу кладут, а потом на месяц в санаторий отправляют. Алён, присмотри за ним, чтобы под горячей водой не уснул.

Желания спорить с ними не было, а вот поспать бы не помешало, тут она права. Проходя по коридору, посмотрел на своё отражение в зеркале. Действительно, выглядел я бледным, даже губы слегка побелели. Понятно, почему на меня всю дорогу таксист косился, боялся, наверное, как бы не помер по пути.

* * *
То же самое время, северная часть центра Москвы

В просторной гостиной богатого дома отдыхали двое мужчин. Один — крепкий брюнет, выглядевший на пятьдесят лет, курил толстую сигару. Он удерживал её указательным и средним пальцами, на одном из которых красовался крупный перстень с изображением черепа. Выпуская серый дым, он с наслаждением смаковал вкус выдержанного табака. Замысловатыми колечками дым поднимался, затем двигался в сторону приоткрытого окна.

— Мои люди видели, что он садился в такси бледный, как стена, — сказал второй мужчина, коснувшись рассечённой в двух местах брови.

— Зачем вы тогда его отпустили? — спросил мужчина с перстнем, говоривший на русском почти без акцента.

— Потому что с ним было ещё трое мастеров, — спокойно ответил второй. — Не очень сильных, но способных поднять много шума. Братья Новак уверяли, что раздавят любого, если только это не великий мастер. Поэтому с большой долей вероятности можно сказать, что это истощение и в ближайшие дни, а может, и недели, он будет… слаб.

— Нас не интересует половина результата. Вы пришли к нам с конкретным предложением обмена. Хотите знания, извольте выполнить условия. Пока совет старых магистров совещается, думает и решает, оставить ли его в покое или завершить начатое, у Вас есть время. Не уверен, что после принятого решения нам удастся сохранить условия сделки.

— Помощь ваших людей сейчас была бы кстати, — сказал хозяин гостиной.

— Пока не примут решение, — гость поднял сигару, как бы показывая в потолок, — у меня связаны руки. Вы не верите в мистические силы?

— Нет. Я прагматичный человек, доверяющий только тому, что вижу.

— Зря, — гость посмотрел в пустые глазницы черепа на перстне. — Иногда, что бы ты ни делал, какие бы усилия ни прилагал, добиться цели не проще, чем укусить собственный локоть. Важно вовремя понять, что мироздание противится твоему решению и проще с ним согласиться и уступить. Магистры пытаются понять, что именно нам мешает. Но если всё разрешится само собой, тогда нам будет проще. Это тоже своего рода знак.

— Я Вас понял, — сказал хозяин гостиной, затем встал. — Пойду отдам нужные распоряжения.

Гость проводил его ленивым взглядом, затянулся и выдохнул плотные клубы дыма. Сила не позволила им раствориться бесследно, создавая в воздухе замысловатый узор. Взгляд гостя заскользил по нему, выхватывая отдельные элементы. Почти минуту он изучал узор, затем взмахнул рукой и дым устремился к окну.

— Нет, — улыбнулся мужчина, — знаки не на вашей стороне. Тех, кто этого не может понять, ждёт неминуемый крах.


Глава 6

Принцесса Цао Сяочжэй, МИБИ, раннее утро

На утреннюю зарядку Сяочжэй шла в приподнятом настроении, предвкушая встречу с Кузьмой. Она представляла себе его озадаченный взгляд и улыбалась. Че Ю наконец закончил переводить старую книгу из архива семьи Жао на русский язык. Сяочжэй стоило немалых трудов выпросить у дедушки старинную рукопись, пообещав, что она вернёт её в целости и сохранности. Вредный старик сдался только когда Сяочжэй намекнула ему, что может дополнить текст полезной информацией, разбавив туманное и путанное описание, оставшееся от далёкого предка.

Второй хорошей новостью стало то, что Сяочжэй смогла освоить первую часть техники, позволяющей удерживать холодное оружие в поле Лу Ханя. Несмотря на сотни изнурительных тренировок, результат получился сравни неожиданному открытию или откровению. И если бы Кузьма не показал пример, она бы никогда не додумалась до такой удивительной вещи, как восприятие чужеродной силы в собственном кинетическом поле. На днях должен будет приехать один из наставников тайного монастыря, чтобы перенять эту технику. Сяочжэй была уверена, что сможет передать её, но сколько это займёт времени, она сказать не могла. А вот второй этап, когда ту же технику Кузьма проделывал без кинетического поля, был за гранью понимания принцессы.

— А что вчера сказал отец? — спросила Чжэнь, идущая рядом. Спросила вроде бы невзначай, но от Сяочжэй не укрылся заинтересованный короткий взгляд.

— Хвалил, — улыбнулась Сяочжэй. — Иностранные студенты впечатлились тем, как Кузьма тебя хвалил и сейчас это одна из самых обсуждаемых тем. Смотри, как бы ему ни сосватали ученицу более талантливую и усердную.

— Пусть попробуют и поищут, — серьёзно сказала Чжэнь, не заметив улыбки на лице сестры. — А старший брат Ютан приедет?

— Приедет, но немного позже. Отец хочет поручить ему что-то важное.

Девушки дошли до спортивной площадки, куда неспешно подтягивались сонные студенты. Обе группы иностранных студентов уже разминались, чтобы поспевать за Кузьмой во время «лёгкой разминки», как он её назвал. Самого же Кузьмы не было, что немного опечалило Сяочжэй. Она подумала, что он мог бы прийти немного пораньше, чтобы у них была возможность поговорить перед зарядкой.

— Сяочжэй! — где-то вдалеке раздался радостный возглас Кузьмы.

Принцесса подумала, что ей показалось, так как она слишком сильно думала о нём, но очередное «Сяочжэй» раздалось гораздо ближе и отчётливей. Прежде чем она поняла, что происходит, Кузьма подхватил её на руки и закружил, отчего перехватило дыхание. Это было неожиданно и очень волнительно.

— Прости, прости, — улыбаясь произнёс Кузьма, опуская принцессу на землю. Он ещё что-то сказал, но пока слишком сложное для неё. — Лотос. Посмотри сама.

С этими словами Кузьма протянул руку. Сяочжэй хотела посмотреть на него строгим взглядом, чтобы он сам понял, что подобное поведение недопустимо, но лишь вздохнула, увидев довольную улыбку. Она только сейчас поняла, что стоявший перед ней молодой мужчина болезненно бледен, с тёмными синяками под глазами. Решив не заставлять ждать, она вложила свою ладонь в его и сосредоточилась. Заглянуть во внутреннее море мастера непросто, даже если он позволяет это сделать. Нужно подключить воображение, чтобы представить себя парящей птицей высоко над водоёмом, оценить его глубину и увидеть потоки силы в виде могучих рек. С Кузьмой всё было непросто, а его внутреннее море казалось бескрайним. Над ним никогда не было штиля, так как огромный водоворот в центре постоянно поднимал холодную энергию со дна. Чуть позже место водоворота занял ледяной лотос, настолько холодный, что обжигал, стоило только приблизиться.

Глубоко вздохнув, Сяочжэй представила тёмное море, почувствовала, как оно становится всё больше и больше, заполняя весь мир вокруг неё. В какой-то момент она почувствовала огромный, источник силы, яркий и обжигающий, он был сродни солнцу, на которое больно смотреть. Приблизившись чуть ближе, она почувствовала, что от этого источника во все стороны расходятся линии силы, похожие на большие лепестки, складывающиеся в подобие цветка лотоса. Поняв, что она падает в раскалённый центр, Сяочжэй испугалась, но её руку сжала крепкая ладонь Кузьмы, стремительно вытягивая из этого состояния.

— Кузьма говорит, что этот прожорливый монстр распустился, — перевела его слова Чжэнь. — Он говорит, что в его груди появилось раскалённое солнце и он пока не знает, что с ним делать. Это очень волнительно и… сложно передать всё словами.

— Я поняла, — тихо сказала Сяочжэй, переводя дыхание и пытаясь осмыслить увиденное. — Скажи, что я впечатлена и что нам надо бы позаниматься сегодня или в ближайшие дни. И ещё спроси, хорошо ли он себя чувствует. Мне не нравится эта бледность. У меня осталось немного янтарного отвара для восстановления силы, я попрошу Че Ю привезти его сегодня к обеду.

Сяочжэй заметила Алёну и сестёр Юй, идущих по дорожке к спортивной площадке. Посмотрела на них немного недовольно, так как на месте молодой супруги Кузьмы, она бы не позволила ему пойти в институт в таком состоянии. Раскрытие ледяного лотоса непременно должно было стоить колоссальных затрат силы и после такого в обязательном порядке нужно дать телу и разуму отдохнуть. Если бы они всё ещё находились в Китае, Сяочжэй пожаловалась бы отцу, чтобы он отправил Кузьму в какой-нибудь монастырь на берегу тёплого моря.

«Может поговорить со старшей супругой Кузьмы, — подумала Сяочжэй, вспоминая, куда она записывала телефон Таисии. — Надо бы пригласить её в гости завтра…»

* * *
Утро понедельника началось вполне буднично. Я прекрасно выспался, плотно позавтракал и в отличном настроении отправился в институт. Пришлось убеждать Тасю, что чувствую себя хорошо и никакого истощения не наблюдаю. Напротив, с утра пораньше внутренняя сила бурлила, требуя выхода. Странно, что бледность и синяки под глазами не прошли. Тася настояла, чтобы сегодня я не перенапрягался и постоянно прислушивался к себе. Было бы неплохо взять отпуск на недельку, но учебный год только начался, и ректор опять будет на меня ворчать, что пропускаю важные занятия и оставляю студентов без присмотра.

Главное открытие утра произошло по дороге в институт. Я решил проверить, как чувствует себя ледяной лотос и обнаружил нечто, что очень сложно описать словами. На его месте находилась обжигающее солнце, из которого выходили толстые нити, оплетающие внутреннее море. Если приводить аналогии, то это было похоже на огромный цветок, пытающийся спрятать под лепестками водоём, чтобы никто не смог до него добраться. И он больше не просил есть, он сам управлял потоками внутренней энергии. Сказать, что я был в шоке, значит ничего не сказать. За то время, что мы добирались до МИБИ, я пытался понять, во что превратился ледяной лотос, а он, в свою очередь, пытался понять, кто это стоит над ним и что от него хотят.

Не помню, когда последний раз так радовался успехам в развитии, но на утреннюю разминку бежал так, словно у меня выросли крылья. Хотел проверить, как легко могу черпать энергию, точнее, как охотно с ней будет расставаться ледяной лотос, поэтому вошёл в режим, стремительно промчавшись по территории института. Слегка испугал Сяочжэй, подхватив на руки. Ох и смешное у неё лицо было при этом, смущённое, с нотками возмущения.

Во время утренней зарядки я заметил, что мои студенты как с первого курса, так и со второго, стараются больше обычного. Может, на них так конкуренция со стороны шотландцев подействовала? Они пока уступали ученикам школы Фергуса в силе, что было заметно невооружённым глазом, но к выпуску из института эта разница должна будет немного сгладиться.

Когда студенты начали расходиться, чтобы успеть принять душ перед первым занятием, ко мне подошли двое парней и красивая рыжая девушка из группы шотландцев. Выглядели они невесело, словно что-то случилось.

— Мистер Матчин, — начал знакомый парень, перспективы развития которого я оценивал во время предыдущего занятия. — Простите, что отвлекаем.

— Ничего страшного, — я махнул рукой. — Что у вас случилось?

— Мы хотели узнать, наши тренировки они… можно как-то откатить всё назад и заниматься правильно? — он посмотрел на девушку, на что та решительно кивнула.

— Сложный вопрос, — я покачал головой, посмотрел в сторону их группы. Судя по взглядам, многие из них сейчас об этом думали. — Откатить не получится. По крайней мере я не знаю, как это сделать. Вы особо не переживайте, тот путь, по которому вы следуете, он не плохой. В физическом плане вы все вырастете крепкими, а если станете мастерами, то обязательно сильными.

Я остановил парня жестом, как бы говоря, что понимаю, что их беспокоит.

— Откатить изменения в теле нельзя, но можно немного скорректировать курс развития, — сказал я. — Вы порядком вырвались вперёд, как минимум года на два, поэтому это время можно потратить на укрепление внутренней силы. Надо только найти способ, как это лучше сделать. Дайте мне немного времени, и я что-нибудь придумаю.

— А можно к Вам в группу записаться? — спросила рыжая красавица.

— Мы заплатим, — поддержал её парень, — или отработаем.

— Нет, это лишнее, — быстро сказал я, подумав, как бы на меня ещё и эту проблему не свалили. — Вы же здесь до Нового года, поэтому нет смысла торопиться. Давайте для начала посмотрим, что можно сделать в вашем случае, а уже потом будем решать такие вопросы. Вы сейчас сосредоточьтесь на кинетическом поле, которое я показывал. Как только семь или восемь часов подряд сможете его удерживать, покажу ещё одну хорошую защитную технику.

— Я уже часа четыре могу это поле удерживать, — сказал парень.

— Это понятно, — улыбнулся я. — Помните, что я говорил про спешку? Пока решения проблемы нет, какой смысл торопиться? Скоро занятие начнётся, поэтому бегите в душ и не опаздывайте.

Они закивали и поспешили к своей группе. Не знаю, насколько успокаивающе подействовали на них мои слова, но вроде бы в их глазах появился огонёк. Странно, что с ними на зарядку не пришли наставники школы Фергуса.

В зал для занятий я пришёл ровно за пять минут до начала первой пары и немного растерялся, так как внутри никого не было. Точнее, не было иностранных студентов, но на стопке спортивных матов удобно устроилась Сабина, читающая что-то на большом планшете и постукивая по нему пластиковым пером. У окон, стараясь держаться подальше от дочки герцога Бурбона, стояла Катя Хованская и Костя Дашков.

— Сабина, привет, — я помахал ей рукой, направляясь к Косте. — Пару минут.

Она кивнула, мило улыбнувшись. Костя же, посмотрев на неё, немного поёжился.

— Катя, привет, — сказал я, затем пожал руку Косте. — Привет. А где мои студенты? Вы их разогнали?

— Расписание немного изменилось, — сказала Катя. — Ты обещал позаниматься с Константином Георгиевичем, поэтому в деканате выделили для этого два занятия в неделю. По понедельникам и четвергам. Я тебе письмо скинула на почту, не стала звонить вчера. И ещё сообщением на телефон продублировала.

— У меня вчера Тася телефон забрала, — улыбнулся я. — А на её планшете я только новости мог полистать.

— Ты в порядке? — спросил Костя. — Бледный, как та стена.

— Нормально. Прорвался на следующий уровень, вот и вымотался немного.

— На следующий? — удивлённо произнёс он, показывая пальцем в потолок.

— Нет, не на тот, о котором ты подумал. Это про уровни тренировок. Прибавил много, пока оценить не могу, но, думаю, что процентов семьдесят, а то и больше.

— То есть, — он посмотрел ещё более удивлённо, — ты стал почти в два раза сильнее, чем был?

— Ага, — я выпрямился, принимая важную позу, — мы такие, мы можем. Да не парься, я в норме, позаниматься с тобой смогу. Тасе обещал, что перенапрягаться не буду, но нам это и не нужно. Катя, что там дальше по занятиям? Я так понимаю, что одну из групп перевели сегодня на «после обеда»?

— Да, младшую группу, — она кивнула. — Ты говорил, что они будут ещё месяц с кинетическими полями возиться, поэтому присматривать за ними не нужно. Пару занятий потерпят и без тебя.

— Как скажешь, — я махнул рукой. — Так, Костя, готовься пока, поле Лу Ханя ставь и защитную технику от прокола не забывай. Я с Сабиной поговорю и начнём. Катя, можешь рядом с ней посидеть, чтобы мы тебя не задели.

— Страшная барышня, — тихо сказал Константин, тайком покосившись на неё.

Катя кивнула, соглашаясь с оценкой.

— Поругались? — уточнил я.

— Нет, — сказала Катя. — Просто она задаёт очень хорошие и правильные вопросы, на которые твоё окружение обычно закрывает глаза. Я бы тоже их задавала, но не сейчас, а чуть-чуть попозже.

Катя многозначительно посмотрела на Костю, на что тот только развёл руками.

— Ничего не понял, — сказал я и направился к Сабине.

Сегодня Сабина была одета в спортивный костюм, который в институте носили преподаватели. На груди бейджик на длинном шнурке, светлые волосы уложены так, чтобы не растрепаться. Что ни говори, красивая девушка даже в спортивном костюме привлекает внимание.

— Ещё раз привет, — сказал я. — Чем занимаешься?

— Привет, — она встала, продемонстрировала какие-то непонятные таблицы на экране планшета. — Работаю с учебным планом. Это пока только наброски. Попутно читаю студенческий форум. Пишут, что ты пришёл то ли сильно больной, то ли уставший. Знаешь, как много студентов радуются этому факту?

— Догадываюсь, — улыбнулся я. — Если я им о причинах расскажу, они взвоют от зависти.

— Давай расскажем, — заинтересовалась она. — Это будет хороший урок для них.

— Лишние заморочки. Слушай, ты всерьёз решила потратить уйму времени на институт?

— Конечно, всерьёз, — спокойно ответила она. — Только не на институт. Кстати, загляни сегодня в комнату клуба после обеда, попьём чаю, побеседуем. Есть несколько тем, которые надо бы обсудить.

— Загляну, — кивнул я, помахав рукой Алёне и Таше, заглянувшим в спортзал. Следом за ними вошёл начальник поста охраны у входа в институт. — Что-нибудь к чаю захватить?

— На твоё усмотрение, — улыбнулась Сабина.

Ох, чувствую, если с ней не поговорить и не убедить поехать домой к отцу, ничего хорошего из её затеи не выйдет. Доставит она кучу неприятностей мне, себе и окружающим. У меня и без дочери герцога полно забот. Взять хотя бы проблемных сестёр Цао, как раз заходящих в зал.

Что касается занятий с Константином, то это он пригласил мастера из охраны МИБИ. Я так и не понял, какой силой тот владел, но, как и Василий, он мог пропускать через любой острый предмет немного энергии, делая его невероятно острым. Ему, к слову, тоже было любопытно, как работает защита Лу Ханя против холодного оружия, в качестве которого была использована вилка из столовой. Я чуть со смеху не помер, когда мне продемонстрировали оружие, на котором будут проверять технику.

— Суть техники в том, — говорил я для Кости, — чтобы почувствовать инородную энергию в кинетическом поле и воздействовать на неё. Чем она сильнее, тем проще остановить, но и затраты силы увеличиваются. Леонид, пропустите через… оружие силу.

Обычно для того, чтобы поставить защитное кинетическое поле, нужно было сосредоточиться, собрать немного энергии и распылить её вокруг. Чем больше силы зачерпнуть из внутреннего моря, тем больше площадь. Сейчас я попытался взять немного, чтобы создать поле в радиусе пяти метров от себя, но наткнулся на ледяной лотос. Эта зараза не пускала меня к внутреннему морю, но при этом я чувствовал, что сила для создания техники у меня есть.

— Кузьма, ты уверен, что эта техника только оружие удерживает? — спросил Константин, которого кинетическое поле сдавило так, что он с трудом мог пошевелиться.

— Сейчас убавлю, — сказал я, пытаясь уменьшить силу воздействия, но поле просто исчезло. — Чёрт…

— Может, отложим на пару дней? — добавил Костя. — Я особо не спешу, а тебе лучше не перенапрягаться. Лёня, скажи, что я прав?

— Поддерживаю, — кивнул Леонид.

— Дело не в этом, — сказал я. — Дайте мне минуту…

Не говорить же им, что мне просто непривычно использовать силу в её новой форме. Я не мог черпать её из внутреннего моря, но при этом она была полностью доступна. Получался некий аналог мгновенного использования силы, о котором говорил Геннадий Сергеевич. Защитное поле Лу Ханя удалось создать только с пятой попытки. Первые три я провалил, испугавшись, что сила выйдет из-под контроля. Во время четвёртой неправильно рассчитал силу и едва не выбил окна в помещении, и только на пятый раз получилось сделать так, как нужно. Проблема ведь в том, что на поддержание поля нужно тратить силу, а так как черпать постепенно её нельзя, то и выходит, что защита всегда работает на максимуме своих возможностей и не проседает под внешним давлением.

На то, чтобы объяснить Константину принцип защитной техники, ушёл час. Если уж Сяочжэй она давалась с трудом, то представляю, сколько ему потребуется времени, чтобы освоить её в полной мере. Те же мастера огня или молний тратили на изучение новых техник от полугода до нескольких лет, что для меня казалось неимоверно долго.

К концу занятия, когда Константин окончательно выдохся, я понял, что мне срочно нужна практика. Нужно как можно быстрее понять, как взаимодействовать с ледяным лотосом и как правильно черпать силу из внутреннего моря. Пока я раздумывал над этим вопросом, появилась старшая группа иностранных студентов и гости из Шотландии. Между их взглядами проскакивали искорки, способные подпалить покрытие пола. Надо будет проследить, чтобы драки не случилось. С текущим разрывом в силе, шотландцы, находясь в меньшинстве, могут дать по шее сразу обоим моим группам.

— Кузьма! — меня окликнул радостный голос Кирана. Они с другом решительно вбежали в зал, едва не сбив с ног замешкавшихся студентов.

Я помахал рукой Мартине, которая спешила поговорить перед занятием с Сабиной.

— Что вы кричите? — спросил я у шотландцев.

— Хотели пригласить тебя на тренировку, — начал было Киран, но, увидев меня, погрустнел.

— Пытался освоить новый приём? — спросил более сдержанный в эмоциях Ивар. — У Кирана такое было, когда он ударную технику отрабатывал до изнеможения. Торопился и выдохся.

— Не торопился, а перестарался, — поправил его Киран.

Я обратил внимание, что из-под спортивных костюмов, застёгнутых под самый подбородок, проглядывают очертания облегающих комбинезонов.

— Вам не жарко? — улыбнулся я.

— Мастер, владеющий защитными техниками, должен уметь контролировать температуру тела, — многозначительно сказал Ивар.

— Отлично сказано, — я показал ему большой палец. — А насчёт совместной тренировки — это вы хорошо придумали. На полигоне сейчас наверняка пусто, так что никто не помешает.

— Может, стоит хорошенько отдохнуть перед этим? — спросил Ивар.

— Да ладно вам, — хмыкнул я. — Вы вперёд меня выдохнитесь, не переживайте.

— Мы? — удивился Киран. — Да мы учителя можем утомить, если вдвоём против него выйдем.

— Подождите минуту, — я оглянулся, нашёл взглядом Кристофера, поманил его. — Крис, давайте сегодня на полигоне позанимаемся. Точнее, мы с парнями потренируемся, а вы посмотрите на разные защитные и атакующие техники. Как раз проверим, насколько хорошо ваше кинетическое поле защищает от всплеска чистой силы. Полезное умение, если когда-нибудь столкнётесь с сильным мастером, не растеряетесь.

— Хорошо, — он кивнул. — Сейчас организую всех.

— И отправь кого-нибудь на спортивный склад, — добавил я. — Мне нужны будут железные шары, которые студенты в стену кидают. Штук пять хватит.

— Хорошо, — он снова кивнул и ушёл к группе, жестом подзывая всех к себе.

* * *
Киран Шоу, полигон МИБИ, час до полудня

— Учитель Шоу, — к Кирану подошла Мирна, скромная рыжая девушка, всегда старавшаяся держаться обособленно и дружившая всего с парой однокурсниц из школы, — мастер Матчин выглядит бледным и больным.

— Это не поединок, а совместная тренировка, — Киран положил ладонь ей на макушку и улыбнулся. — Мастер Матчин силён, что неплохо скрывает, но и мы с Иваром не вчера родились. Да, хотелось бы посмотреть на его силу, когда он будет в форме, но, напомни мне, какая главная благодетель учащихся школы Фергуса?

— Терпение, — сказала Мирна.

— Пусть сейчас это и звучит немного неуместно, но терпение важнее многих других черт для одарённого. Не переживай, мы постараемся обойтись как можно мягче с мастером Матчиным. Боюсь, в противном случае старик Наумов выставит нас гораздо раньше, чем хотелось бы. Они вчера с учителем предупреждали нас с Иваром, чтобы мы не приставали к Матчину лишний раз. Он сейчас на важном этапе развития и, возможно, через несколько лет станет великим мастером.

— А та женщина? — Мирна показала взглядом на невысокую китаянку, наседающую на мастера Матчина. Похоже, что она ругалась, жестикулируя так, словно хотела его стукнуть для вразумления.

— Принцесса Империи Цао, — сказал Киран. — Будьте вежливы с ней.

Принцесса всё же стукнула молодого мастера кулачком в плечо, посмотрела сердито, затем направилась к бетонным плитам, лежащим на самом краю полигона. Там сейчас собиралась большая группа иностранных студентов, не скрывающих любопытство. Кто-то даже успел достать сотовый телефон и снимал всё происходящее.

— Беги к остальным, — сказал Киран. — Скажи, чтобы использовали базовую защитную технику. Если давление силы будет слишком большим, держись поближе к принцессе Цао.

Мирна улыбнулась и кивнула, отчего длинная чёлка хлестнула её по щеке. Киран же направился к Ивару и мастеру Матчину, сделав пару глубоких вдохов, чтобы оценить состояние внутренней силы. Вчера в столовой они выпили по два особых энергетических коктейля для преподавателей института, и сила внутри буквально бурлила, требуя выхода. Киран никогда не пил коктейли с энергетическим содержанием больше пятисот единиц и доза в две тысячи показалась ему чрезмерной. Пришлось даже немного сбросить напряжение во время ночной тренировки, но это особо не помогло. Он поэтому и переживал, что Матчин выглядел болезненным, а ведь они с Иваром хотели сразиться с ним в полную силу. Или хотя бы близко к пределу возможностей.

— В чём будет состоять суть тренировки? — спрашивал Ивар, когда Киран подошёл.

— Всё просто, — Кузьма показал на плотно утрамбованную площадку метрах в пятидесяти от входа на полигон, — я буду стоять в центре круга, а ваша задача подойти ко мне. Если сможете дойти и коснуться меня, вы победили. Я буду использовать доспех духа и барьеры, чтобы вам помешать.

— Звучит несложно, — сказал Киран, посмотрев на друга.

— Посмотрим, — загадочно произнёс Кузьма. — У вас силы хватит, чтобы попробовать прорваться, не используя кинетическое поле. Некоторые мои техники можно легко рассеять при помощи его, но в этом случае вы проиграете.

— Почему? — не понял Ивар.

— Поверьте мне на слово, — Кузьма хмыкнул. — Я сейчас не особо контролирую силу и может случиться всякое, поэтому кинетическое поле против меня лучше не использовать. Но если у вас нет других техник, то я постараюсь сдерживаться…

— У нас есть техники против барьеров, — решительно сказал Ивар. — Мы в этом особенно хороши.

— Тем более, — улыбнулся Кузьма. — Подождите, пока я дойду до площадки и дайте мне минуту.

— Договорились, — сказал Ивар.

Кузьма неспешно зашагал к площадке, как будто находится на прогулке, немного покрутил плечом. Мастера из Шотландии так и не почувствовали исходящей от него силы.

— Как думаешь, что он планирует? — тихо спросил Киран.

— Думаю, что какой-то барьер, связанный с доспехом духа. Помнишь, после турнира в Китае об этом много говорили?

— То есть, ты всерьёз считаешь, что он может создавать доспех духа не только вокруг себя, но и на расстоянии?

Ивар посмотрел на друга, затем кивнул.

— Учитель Макалистер говорил, что такой барьер должен существенно слабеть с увеличением расстояния. Я хочу попробовать дробящий удар и «утреннюю звезду». Момент подходящий.

— Главное — его не зашибить, — кивнул Киран, соглашаясь с выбором атакующей техники. — Не нравится мне его бледный вид. Будь здесь учитель Макалистер, он бы уже всех разогнал по классам.

Киран принялся разминаться, раздумывая, переходить ли в режим или попытаться прорваться грубой силой. Ивар тоже решил разогреть суставы и мышцы, прогоняя через тело поток силы. Кирану пришлось отойти шагов на десять, чтобы самому использовать силу и не мешать друг другу.

Кузьма тем временем дошёл до площадки, осмотрелся и просто встал в центре, ожидая соперников. С такого расстояния Киран с лёгкостью мог почувствовать, когда кто-то использовал силу, но сейчас Кузьма либо ещё готовился, либо выжидал.

Подняв глаза, Киран посмотрел на пасмурное небо. Прогноз погоды обещал сильные дожди в ближайшие несколько дней и небо словно готовилось к этому, стягивая тёмные тучи к мегаполису.

— Я готов, — сказал Ивар, разгоняя защиту и готовясь к таранному удару, называемому «утренняя звезда». Этим ударом он мог пробить толстенные ворота старой крепости, недалеко от школы. — Обойду справа.

С этими словами Ивар побежал по пологой кривой, забирая вправо. Расстояние в пятьдесят метров сильный мастер ближнего боя мог преодолеть за пять секунд, а если войти в режим, то за три. Но сейчас не следовало так напрягаться, поэтому Киран просто побежал по диагонали налево, обходя Кузьму с другой стороны. Чтобы не разбиться о невидимый барьер на полной скорости, Киран усилил доспех духа, жертвуя подвижностью, но приобретая массу и силу тяжёлого конного всадника. Если Кузьма не будет серьёзен, то переломы — это самое лёгкое, чем он отделается при столкновении.

Когда до Матчина осталось метров двадцать пять, Киран немного увеличил скорость, хрустнув крупным щебнем под ногами. Он уже предвкушал, как столкнётся с крепким барьером из доспеха духа, но в это время споткнулся, зацепившись ногой за что-то и, потеряв равновесие, полетел кубарем. Сгруппировавшись, он ожидал жёсткого падения, но вместо этого влетел в густое желе из плотного воздуха и застрял, повиснув вниз головой. В этот же момент в него врезалось что-то тяжёлое, словно таран, отправляя в полёт. Мир закрутился, затем в спину ударила земля и Киран закувыркался, пытаясь погасить инерцию.

Вскочив, Киран увидел, как в двадцати метрах от него с земли поднимается Ивар, наверняка совершивший такой же головокружительный полёт, как и он. Немного ныло плечо, куда пришёлся удар воздушного тарана. Несмотря на то что Киран поддерживал доспех духа, его неслабо помяло. Но это всё отходило на второй план, так как самым странным было то, что мастера, использующего доспех духа, нельзя было поймать в кинетическое поле. Киран должен был пройти сквозь него даже не заметив, но оно не только смогло поймать его в воздухе, но и крепко зафиксировать. Это противоречило основному принципу взаимодействия энергий и сбивало с толку.

Кузьма, видя нерешительность гостей из Шотландии, помахал им рукой, приглашая к следующей попытке прорваться к нему.

— Чёрт, ты что, кинетик? — проворчал Киран, потерев ушибленное плечо.

Решив проверить, что именно его остановило и что отправило в полёт, Киран осторожно зашагал к площадке. К такому же решению пришёл и Ивар, ещё сильнее укрепляя доспех духа, что его можно было почувствовать даже за сотню шагов. Теперь уже они оба начали осторожно приближаться к Кузьме, стоявшему всё так же в центре площадки и глубоко задумавшемуся о чём-то.

* * *
Шотландцы оказались сообразительными, не рискнув опрометчиво броситься на меня второй раз. Признаюсь, немного страшно, когда на тебя несутся два мастера, как гружёные самосвалы с горы. Но на простую уловку попались оба, не ожидая, что я могу поставить им подножку и хорошенько стукнуть барьером. Для них это не страшнее, чем слону дробина, но по земле они покувыркались знатно.

Кажется, я начал понимать, что за сдерживающую технику использовали черепа. Она была связана с чистой силой, воздействующей на доспех духа. Чем крепче защита противника, тем проще его удерживать, если самому хватит сил. Вот и сейчас, когда между мной и мастерами из Шотландии осталось около десяти метров, я использовал этот принцип. Они так сильно старались укрепить доспех, что это было несложно. Как и в прошлый раз, техника сработала моментально и если Киран застрял, как муха в желе, то Ивар продолжал медленно идти в мою сторону.

— Так ведь не должно быть? — спросил я сам у себя, имея в виду то, что мне не нужно было прилагать усилия для поддержания умения.

До того, как ледяной лотос распустился, мне пришлось бы поддерживать умение, вливая в него энергию в зависимости от того, как сильно сопротивлялся противник. Сейчас же техника самостоятельно поглощала силу из внутреннего моря, оставляя меня в роли зрителя. Я мог почувствовать, как расходуется общий резерв сил, оценить, как долго смогу продержаться, пока он не истощится полностью, но не уставал физически. Мне не нужно было пропускать поток энергии через себя, поэтому и, казалось, что что-то происходит неправильно.

Пока я разбирался с потоками энергии, Ивар почти дошёл до меня. Создав небольшой барьер, я ухватил его за лодыжку. Получилось так, что одной ногой он стоял на барьере, к которому намертво приклеилась вторая. Со стороны Кирана резко возросло давление силы, и он одним рывком преодолел удерживающую технику, бросившись ко мне. Не ожидая от него такой прыти, я немного растерялся, но успел в последний момент создать массивный барьер, который ударил шотландца в бок, едва не зацепив меня самого. Громко хлопнула ударная волна от столкновения двух сил и несчастного Кирана отбросило метров на пятьдесят в сторону бетонных блоков, разбросанных по полю. У меня даже в ухе немного зазвенело от этого.

— Киран, ты баран! — выругался Ивар, которого тоже едва не задело.

Мы одновременно посмотрели в ту сторону, так как Киран решил использовать какую-то очень странную, но невероятно сильную технику. Что-то из ультимативных и тайных способностей, особый козырь в рукаве, который в обычной ситуации никому не показывают.

— Кузьма Фёдорович, — мне на плечо легла широкая ладонь ректора и вся энергия вокруг испарилась, включая доспех духа Ивара, — чем это вы тут занимаетесь?

— У нас тренировка, — как можно более невинно сказал я.

— Почему мне на тебя жалуются сразу шесть человек, включая твою супругу, Таисию Павловну? — спросил он. — Говорят, что ты пренебрежительно относишься к собственному здоровью.

— Неправда, я своё здоровье очень люблю, — улыбнулся я, глядя на ректора. — Честное слово, мы просто тренируемся, не перенапрягаясь.

— Да? — он показал взглядом на Кирана, виновато идущего в нашу сторону. — Мне так не показалось.

— Я просто освоил приём, когда мгновенно создаёшь технику, вот и решил его опробовать.

— Ступай, Кузьма Фёдорович, в медицинский корпус к доктору Шимову. Если он разрешит, то можешь тренироваться. А если он тебя в палату положит, будешь лежать там до полного выздоровления. И не спорь

Вроде бы ректор говорил спокойным и наставительным тоном, но вид у него был сердитый. Сейчас с ним лучше было не спорить.

— Попрошу Романа Игнатьевича выдать мне справку, что здоров, — вздохнул я.

— Осталось всего два шага, Кузьма, — сказал Геннадий Сергеевич. — Две важные ступени. Ты даже не представляешь, как легко перечеркнуть всё, чего достиг, глупым и недальновидным поступком. Восстанови силы, а потом мы с тобой серьёзно позанимаемся.

— Хорошо, — сказал я и вспомнил кое-что важное. — Геннадий Сергеевич, мне на днях показалось, что я слышал, как кто-то использовал силу. Не почувствовал, а именно услышал, как сильный гул или шум водопада.

— Это хороший знак, — сказал он немного удивлённо. — Мировое «ци» очень тонкое и незаметное, по сравнению с тем, что используют люди. Если настроиться на него, то любая другая сила покажется оглушающе громкой или чрезмерно яркой. Я вижу, что ты тренируешь второй уровень жадной техники. Может, эффект проявился из-за этого. Ты сейчас как огромная воронка, поглощающая мировую «ци», поэтому важно отдохнуть и набраться сил перед следующим этапом. Иди, доктор Шимов ждёт.

Я виновато посмотрел на Ивара, развёл руками и ушёл к группе студентов. Надо было предупредить насчёт окончания занятия и дать задание, чтобы не филонили. До обеда ещё оставалось минут сорок, поэтому я всё же решил сходить в медицинский корпус. Не так уж я себя плохо чувствую, чтобы пропускать тренировки, не говоря уже про отдых на больничной койке. По дороге с полигона меня догнала Сяочжэй, взяла под руку, чтобы пойти рядышком.

— Прости, пожалуйста, — виновато сказала она на русском. — Я должна была предупредить ректора. Ты правда плохо выглядишь. Так нельзя.

Я ничего не сказал, посмотрел на Алёну, а та виновато отвела взгляд.

— Вот поэтому вас и не пускают в тайный монастырь, где великие мастера тренируются, — тихо сказал я. — А иначе их количество резко поубавилось бы. Сговорились, да? Вот уеду от вас в Италию на уединённый остров, буду там тренироваться, чтобы не мешали.

— Ты действительно неважно выглядишь, — сказала Алёна. — У тебя синяки под глазами темнее стали, чем были утром.

— Ладно, не переживай, — сказал я, чтобы сильно не расстраивалась. — Лучше найди сестёр Юй, скажи, что у меня деловой разговор будет в нашей клубной комнате минут через тридцать. Надо чай приготовить вкусный и какой-нибудь пирог или булочки.

— Пирог есть, — сказала Алёна. — Мы с Ташей вчера готовили.

С доктором Шимовым вопрос о здоровье мы утрясли буквально за десять минут. Я позволил ему заглянуть во внутреннее море, точнее, посмотреть на ледяной лотос, и он так впечатлился, что готов был выписать мне любую справку. Он же подтвердил, что на истощение моё состояние похоже только внешними проявлениями, такими как бледность. При этом высказал здравую мысль, что просто так подобные симптомы не возникают, и посоветовал пару дней не использовать силу, по крайней мере, до того, пока не станут понятны причины.

В клубную комнату я шёл один, не уследив, куда убежала Алёна и принцессы Цао. Вроде бы они что-то говорили про обед, но я так и не разобрал. Зато я заметил, что за последнее время Сяочжэй стала говорить на русском языке гораздо лучше. Не удивлюсь, если она всё понимает, что говорят окружающие, но ловко это скрывает.

Перед обедом в здании, где располагались клубы по интересам, было необычно тихо. Только в одной из комнат шло какое-то приглушённое обсуждение. На двери нашей комнаты по-прежнему красовалась вывеска клуба «Лень», а вот внутри всё поменялось. Закончился ремонт, начало которого я застал, и сейчас помещение выглядело как очень богатый кабинет. Внешний вид портил только мягкий угловой диван и столик для гостей. Изменился даже запах, став едва уловимо терпким и сладким. А ещё пахло знакомым чаем и пирогами с ягодой. Сёстры Юй хлопотали как раз у столика, готовые в любой момент начать чаепитие.

— Кузьма, — обрадовалась Сабина, проходя навстречу. — Хорошо, что пришёл.

Она подцепила под руку и провела к креслу хозяина кабинета.

— Как прошло занятие? — спросила она. — На форуме писали, что ты с группой ходил на полигон.

— Потренироваться нам не дали, но всё неплохо, — сказал я. — У меня складывается впечатление, что за мной постоянно следят и всё выкладывают на этот самый форум. Спасибо Юй Ми.

Передо мной поставили чашку с чаем и блюдце с кусочком пирога. Ещё одна чашка досталась Сабине, расположившейся в кресле перед столом.

— Следят, не сомневайся, а ещё всё тщательно записывают, так что будь внимательным.

— Сабина, я хотел бы… — начал я, но в кармане завибрировал телефон. — Прости. Иногда забываю, что он есть. Наверное, Тася беспокоится.

На экране высветился незнакомый номер, причём очень странный, на две цифры короче обычного. Я нажал кнопку приёма.

— Кузьма слушает, — сказал я.

— Кузьма Фёдорович, здравствуй, — в трубке раздался знакомый голос великой княжны Елизаветы. — Не отвлекаю?

— Нет, — немного удивился я неожиданному звонку. — Напротив, рад тебя слышать. Как у вас с сестрой дела, всё хорошо?

— У нас всё хорошо, — сказала она. — Сейчас во дворце тихо, даже очень…

Последнее она произнесла с тоской и грустью. Да уж, заперли девушку, а она, между прочим, моя ровесница. Ей бы на курорте роман крутить с красивым и обаятельным парнем, а не томиться во дворце. Этак ещё год или два и княжну будут считать старой девой.

— Так приезжай в гости к брату, — сказал я. — Думаю, что Елена Алексеевна разрешит и Алексей Павлович против не будет.

— Думаю, приехать к нему в гости можно, — задумчиво произнесла она, — но позже. У меня на этой неделе много хлопот, которые нельзя отложить. К тому же… Нас сегодня пригласил в гости дядя Александр. Там обычно бывает многолюдно, приезжает много девушек, мы устраиваем чаепитие, болтаем о разном. Нас с Машей эти встречи радуют, но тревожно немного.

— Всё будет хорошо, — я попытался её обнадёжить, так как голос княжны снова дрогнул. — Возьми с собой телефон, тайком, и если что-то случится, то звони мне. Сейчас внесу твой номер телефона в важные контакты, чтобы смогла дозвониться вечером.

В трубке послышался чей-то приглушённый голос.

— Надо идти, — тихо сказала Елизавета. — Рада была тебя слышать, даже так, по телефону…

— Я тоже был рад, — сказал я. — Сильно не переживай и не теряй телефон.

— Хорошо. До свидания.

— До свидания, — ответил я. Дождался пока она повесит трубку и принялся вносить номер в доверенные контакты.

Сабина терпеливо ждала и пила чай мелкими глоточками. Не знаю, говорит она на русском или нет, но взгляд у неё был очень внимательным и цепким. Наверняка только по интонации многое поняла.

— Проблемы у знакомой, — сказал я, вводя имя в телефонную книгу. — Она считает, что дядя хочет убить её с сестрой.

— А он хочет? — Сабина приподняла бровь.

— Боюсь, что да…

— Я могу им помочь. Билеты до Италии, квартира, пособия, работа и безопасность.

— Их так просто не отпустят, — я нахмурился и почти минуту смотрел на потемневший экран телефона. — На ум приходит только болезненное отрывание голов злодеям. Всем подряд, невзирая ни на возраст, ни на положение в обществе.

— Иногда убежать и спрятаться тоже неплохой вариант, — сказала Сабина. — Если так сложится ситуация, то сразу говори, всё сделаем. А папа в обиду их не даст, и он никого не боится, поэтому надавить на него не смогут.

— Только через дочку, — добавил я.

— Ты же меня защитишь? — она лукаво улыбнулась.

— Как раз по этому поводу я и хотел поговорить.

— Даже не проси, я не уеду.

Она посмотрела на меня взглядом, присущим только благородным женщинам. На меня так смотрела Елена Алексеевна, супруга покойного императора. И этот взгляд говорил, что спорить или приводить какие-то аргументы бесполезно.

— Потом будешь жалеть.

— Как раз наоборот, — она снова мило улыбнулась. — Скажи, Кузьма, ты всё ещё хочешь создать род Матчиных?

— Есть такие планы, — кивнул я.

— И вы сейчас живёте все вместе в большой квартире, так?

— Так, — я не совсем понял, к чему она клонила.

— Есть ли в этой квартире гостевая комната, а лучше сразу две? Кабинет, где ты можешь уединиться, поработать с бумагами или пригласить гостя на важный разговор? Просторная гостиная, где можно отметить большой праздник? Как минимум четыре хозяйских спальни и комнаты для детей?

— Стоп, стоп, — остановил я её. — Это уже не квартира получается, а дворец.

— Если завтра утром ты получишь бумаги, подтверждающие, что семья Матчиных стала полноценным родом Российской Империи, никто вас таковыми считать не будет. И никто не станет уважать, если продолжите жить в маленькой квартире. Будут и дальше воспринимать как обычную семью, отколовшуюся от Наумовых. Нужно подробно объяснить, почему так будет?

— Не надо, я сам понимаю. У нас есть большой дом, всё как ты описала, но он находится на другом конце Москвы. Я умру в дороге, если каждый день мотаться оттуда в МИБИ и обратно.

— У нас говорят: «В Риме веди себя как римлянин», — сказала Сабина. — А благородные рода России, как стая волков и нужно вести себя подобно им, иначе съедят. Поверь, следует начинать прямо сейчас, а не тогда, когда встанет вопрос, признавать ли вашу семью родом. Это значит, нужно найти в центре столицы дом, чтобы с запасом хватило место для главной ветви семьи. Не скромный особняк или коттедж, а просторный дом.

Не скажу, что не думал об этом, особенно когда мы всей семьёй, включая маму и сестёр Юй, собирались вместе. В такие моменты просторная квартира Алёны начинала казаться тесной. Но как же всё это было не вовремя.

— Отсюда вытекает ещё одна важная тема, — сказала Сабина, — твоё отношение к казне Российской Империи. Ты считаешь, что она мала и не способна платить за весомый вклад, который ты вносишь? Хорошие личные отношения с кланами это нисколько не изменит. Никто не скажет ни слова, если казна возместит тебе потраченные усилия или заплатит за редкие и дорогие знания. Наоборот, станут уважать, потому что так делают все без исключения. Ты же бывший наёмник и знаешь, что любой труд должен быть оплачен, а казна для того и существует.

Я посмотрел на Сабину, собираясь возразить, но промолчал. По большей части она была права, и я даже не знал, какое «но» вставить. Если честно, я не интересовался тем, сколько мне платит институт, сколько заплатили за то время, когда замещал Константина и охранял наследника. Я всегда воспринимал это как хорошую услугу, за которую смогу в будущем попросить ответную. А ведь Тася как-то обмолвилась, что мне тогда неплохо заплатили, и шутила, что работа в полиции приносит существенно меньше денег.

— Не можешь уследить за всем, делегируй доверенным людям, — сказала Сабина. — К примеру, ты выбрал неплохого секретаря. Катя умная и сообразительная — это плюс, но она девушка, а это минус. Небольшой недостаток, который скажется только, когда она решит выйти замуж и родить ребёнка. Финансовые вопросы гораздо сложнее, их можно доверить только близкому или избранному человеку. Твой брат увлечён фирмой Матчиных, кораблями, перевозками и контрабандой оружия. Но подойдёт ли он на роль финансового директора рода, который должен постоянно сидеть в столице?

— Согласен, — улыбнулся я. — Тут нужен такой человек, как Салют. Это грек, занимающийся финансами рода Наумовых.

— Ну что, я дала тебе пищу для размышлений? — рассмеялась Сабина. — Но ты будущий глава рода и нужно уметь решать подобные вопросы. В моих силах лишь поддержать тебя, выслушать и дать важный совет. Если позволишь, я могу взять на себя финансовые вопросы рода, но только временно, пока ты не найдёшь подходящего для этого человека.

— Не шали, — я погрозил ей пальцем.

Думаю, Катя утром говорила именно про это, когда упоминала неудобные вопросы, которые задаёт Сабина. Представил себе, как она интересуется у Константина, а заплатил ли он за обучение и если нет, то почему? Чувствую, наведёт она в институте шороху. Может, у неё такой план, чтобы все увидели, что она свой носик суёт в мои дела и подумали, что это неспроста?

— И что с тобой делать? — спросил я на русском, обращаясь скорее к себе.

— Женись, — лукаво ответила она на чистом русском языке.


Глава 7

Обещанная непогода обрушилась на Москву уже в четыре часа дня. Началось всё с тяжёлых серых туч и лёгкого дождика, а закончилось сильнейшим ливнем, за час затопившим территорию института. Узкие аллейки и открытые спортивные площадки превратились в реки, несущие воду в сторону полигона. Помню, в прошлом году был такой же ливень, длившийся почти сутки. А сегодня синоптики обещали месячную норму осадков уже к вечеру.

— Давай, Морока, — подбодрил я Дениса, — сделай глубокий вдох, расслабься и полностью отпускай контроль над силой. Если продолжишь в том же духе, она выйдет из-под контроля, и последствия будут не самыми приятными.

— Не получается, — он сидел по-турецки, закрыв глаза и положив ладони на колени.

— Это от слишком частых тренировок, — сказал я. — Вообще-то, так и должно быть, когда энергия постоянно движется в теле, создавая эффект укрепления и увеличивая объём внутренних сил. Но, как я говорил, ты должен уметь этот процесс контролировать, отключать и задействовать его по своему желанию.

— А если не получится? — спросил он, неуютно заёрзав на полу. — Насколько неприятными будут последствия?

— Тася будет недовольна, — отозвался я. — Потому что мне придётся просидеть с тобой всю ночь, пока ты либо не потеряешь сознание от усталости, либо не научишься контролировать внутреннюю энергию. Алёна осилила этот приём за одно занятие, а Чжэнь даже объяснять принципы не пришлось, она уже всё делала правильно. Так что представь, что энергия поступает в твоё тело как вода через открытый кран, и тебе его нужно перекрыть.

Он шумно выдохнул, явно не понимая, как сделать так, чтобы энергия перестала циркулировать по телу. Это очень неприятно, когда силу нельзя контролировать. Вроде бы она тебе подчиняется, но заставить её успокоиться ты не можешь. Подруга Мороки с подобной проблемой пока не столкнулась, так как в плане тренировок заметно отставала. Понимая это, она сидела хмурая, тренируя кинетическое поле.

Дверь в малый спортивный зал клуба «Лень» открылась и вошла Алёна, промокшая до последней нитки. Я потянулся за сумкой, нашёл сухое полотенце и кинул ей.

— Спасибо, — она принялась вытирать лицо. — Льёт как из ведра. Я только от первого корпуса добежала, промокла насквозь. Жаль, что кинетическое поле от дождя не защищает.

— Как станешь мастером, научу простенький купол ставить, — улыбнулся я. — Морока, мне кажется, или энергии в тебе стало больше, чем минуту назад?

Он промычал что-то недовольное, нахмурился.

— Когда планируешь домой поехать? — спросила Алёна.

— Как только Морока остановит циркуляцию энергии, — отозвался я. — Он так уже несколько дней ходит и скоро свалится без сил.

— Понятно, — кивнула Алёна.

Пройдя по залу, оставляя мокрые следы на покрытии, она наклонилась к Денису, прошептав что-то на ухо. Я не расслышал, что именно, но Морока заёрзал на месте, смешно шевеля бровями и, мне показалось, смутился и слегка покраснел. Пока Алёна вытирала волосы, внутренняя энергия в парне заметно упала и в какой-то момент совсем исчезла. Алёна на мой взгляд только руками развела, хитро улыбнувшись.

— Морока? — спросил я. — Нормально? Успокоился внутренний резерв силы?

— Да, — он открыл глаза. — Странные ощущения, то ли холодно, то ли неуютно, словами не передать.

— Так бывает, когда долго используешь силу, тело привыкает и болезненно реагирует на её отсутствие. В общем, сегодня и завтра к ней даже не прикасайся. Как бы ни хотелось, никаких тренировок. Тамара, присмотри за ним. Если что, разрешаю больно бить.

— Я присмотрю, — пообещала она, показав напарнику кулак, — чтобы не напрягался.

— Тогда, на сегодня закончим, — сказал я. — Ты тоже много не тренируйся, вредно это для женщин. Иначе потом будешь жалеть и горько плакать в подушку.

Оставив их в зале, мы с Алёной прогулялись к общежитию для преподавателей. Алёне следовало переодеться, а ещё лучше принять горячий душ. Пока она была занята, я хотел почитать новости на планшете, но на глаза попалась африканская маска, так и висевшая на стене недалеко от телевизора. Взяв её, устроился на диване, используя совсем немного силы, чтобы заглянуть внутрь. Как и в других масках, в ней можно было почувствовать странное эхо силы, говорящее с тобой на незнакомом языке. Как будто кто-то, не говорящий по-русски, пытается объяснить принцип сложной техники одними жестами и смешной мимикой. При этом меня не покидала уверенность, что техника или умение, скрытое в маске, связано с доспехом духа.

Чем глубже я заглядывал в маску, тем больше казалось, что она пытается вытянуть из тебя силу. Она словно хотела впиться в тебя страшными острыми зубами и напиться крови.

— Чёрт, — из этого странного состояния меня вырвал телефон, завибрировавший в кармане. На экране снова высветился незнакомый номер. — Кузьма слушает.

— Кузьма, это Лиза, — в трубке раздался голос Великой княжны. Точнее, громкий шёпот, немного приглушённый, словно она находилась в каком-то замкнутом помещении.

— Узнал. Как дела? Телефон отняли?

— Да, телефон пришлось отдать, — с грустью в голосе сказала она и опомнилась, словно хотела сказать что-то важное. — Мы сейчас хотим сбежать на машине и нам нужна твоя помощь.

— Так, успокойся, — быстро сказал я, чувствуя, что голос у княжны дрожит. — Дыши глубже. Вы сейчас где? Дома у князя Воронцова?

— Да, в поместье, в Подмосковье. В гараже. Сейчас Ульяна ключи достанет, и мы попытаемся уехать. Если получится, я ещё позвоню.

— Можешь в трёх словах объяснить, что именно происходит? Если коротко объяснить не получается, скажи несколько слов, которые точно описывают ситуацию.

— Ты ведь знаком с Ульяной?

— Знаком. Смелая барышня, но себе на уме.

— Дядя хочет нас с Машей вывезти куда-то в провинцию и спрятать там. Это из-за брата и мамы. Ульяна подслушала его и даже на телефон голос записала. Но погода ему планы испортила, поэтому мы в загородной усадьбе застряли.

— Так, я всё понял, скоро буду у Вас. Вы только глупостей не натворите. Просто спрячьтесь и ждите меня. Ульяна далеко, можешь ей трубку передать?

— Она за ключами… Да, вон она…

На заднем фоне послышалось что-то непонятное, приглушённый голос Марии, а затем голос Ульяны, говорившей, что надо выбросить телефон. Что-то хрустнуло, затем лязгнул металл и послышался плеск воды. Несколько секунд я вслушивался, пытаясь понять, что происходит. В какой-то момент где-то далеко прозвучал громкий мужской голос и девичий крик, резко оборвавшийся.

— И что это было? — я посмотрел на экран телефона, подсказывающий, что разговор закончился.

Пытаясь уложить всё в голове, я задумался на минуту, затем набрал номер Алана Кроу. Ответил он на втором гудке.

— Слушаю, — раздался его голос в трубке. Судя по всему, он встал из-за стола, так как я расслышал голос его супруги и дочери, говоривших что-то про еду.

— Прости, что отвлекаю, но у меня тут намечаются серьёзные проблемы. Нужно прикрытие, если дело дойдёт до драки.

— Когда, где? — спросил он деловым тоном.

— У ворот МИБИ, через… тридцать минут. Успеешь?

— Успею, — подтвердил он.

— Тогда до связи, — сказал я, вешая трубку и выбирая другой номер из списка. Что интересно, ответили мне снова на втором гудке. — Василий, привет, это Кузьма. Ты сегодня свободен? У тебя ещё комбинезоны остались, те самые?

— Свободен, — подтвердил он. — Комбинезоны остались.

— Давай встретимся через полчаса у ворот МИБИ. Машину и связь я обеспечу.

— Договорились. Карпова брать? Он сейчас без дела сидит у меня дома и водку хлещет. Точнее, собирается, так как проснулся полчаса назад.

— Только если он в кондиции.

— В кондиции, — рассмеялся Василий. — Будем у тебя через полчаса.

Из ванной комнаты вышла Алёна, посмотрела на меня вопросительно. Я жестом показал, что занят, набрал номер командора Ливио.

— Да, шеф, слушаю, — он отвечал немного дольше, да и голос был слегка запыхавшийся.

— Нужна машина неприметная на шесть человек, пять комплектов радиостанций и незаметное прикрытие, сбить погоню в случае проблем. Работаем максимально тихо и незаметно, никаких БТР, танков и взрывов. Через полчаса у ворот МИБИ.

— Принял, — сказал он. — Всё сделаю.

Повесив трубку, я задумался, кого ещё могу привлечь, чтобы это не дошло до Воронцова, тех, кто его поддерживает и полиции.

— Проблемы? — спросила Алёна. — Могу с вами поехать.

— Алён, мы это уже обсуждали, — сказал я, убирая телефон. — Ни тобой, ни Тасей я рисковать не буду, что бы ни случилось. Вы для меня самые дорогие люди. К тому же это задача для крепких мужчин, достигших уровня мастера. Лучше предупреди Тасю, что я сегодня задержусь, пусть не переживает. Со мной будет Василий и Алан, а нас троих на целую армию хватит. Нет, нет, воевать мы не будем. Пошалим незаметно и тихо растворимся в ночи.

— Любишь ты это слово «пошалим», — вздохнула Алёна.

— Потому что все серьёзные операции у меня заканчивались маленькой или большой войной. Лучше уж шалить, чем воевать.

— Подождать пару дней, пока ты не восстановишь силы, это не может?

— Боюсь, что нет, — серьёзно ответил я. — Ты одевайся, я сейчас позвоню Фа Чжену, предупрежу.

— Только будь осторожен, — она подошла, обняла и поцеловала. — Пожалуйста.

— Обязательно.

Дождавшись, когда Алёна уйдёт переодеваться в спальню, я набрал номер Алексея Павловича. Начальник охраны сотовый телефон носил с собой редко, поэтому иногда приходилось ждать, пока с ним свяжутся, но в этот раз он ответил сам.

— Лазарев на связи.

— Здравствуйте, Матчин Кузьма беспокоит.

— Узнал, — сказал он.

— У меня маленький, но важный вопрос. Скажите, Елизавета Ивановна с Марией сегодня в гостях у князя Воронцова? Он не звонил, не говорил, что они останутся у него на несколько дней?

— Как раз только что звонил, — сказал Алексей Павлович. — Это важно? Что-то случилось?

— Я хотел пригласить Елизавету Ивановну в наш институт, в гости к брату. Устроил бы ей экскурсию, она бы развеялась немного. Это сложно в исполнении? Мне нужно с Еленой Алексеевной об этом говорить?

— Да, надо согласовать с ней этот вопрос, а насчёт реализации, то я не вижу ничего сложного.

— А когда можно заглянуть во дворец с этим вопросом?

— Завтра, с одиннадцати до двенадцати часов дня. Я как раз буду в Кремлёвском, выпишу пропуск.

— Спасибо большое, я постараюсь приехать, если срочные дела не помешают. До свидания.

— До свидания, — сказал Алексей Павлович, но в голосе его мелькнула нотка подозрительности. — Сейчас скину сообщением номер телефона, по которому можно позвонить, если будут серьёзные неприятности. Да и с несерьёзными тоже можно звонить.

— Спасибо, — сказал я, затем нажал кнопку отбоя.

Мне не давали покоя слова Елизаветы о том, что князь Воронцов что-то хочет от наследника и Елены Алексеевны. Может, какие-то бумаги покойного императора? Ох, нутром чую, что ничем хорошим это не закончится. И что в этом случае предпринять, совершенно не представляю. Но, как любит повторять дядя Ринат, давай решать проблемы по мере их поступления. Для начала надо великих княжон найти и узнать, что происходит в доме Воронцова и какая роль во всём этом у Ульяны.

— Кузя, — отвлёк меня голос Алёны. — У тебя очень сердитый вид.

— Всё хорошо, — я поманил её, обнял. — Эх, надо было принимать предложение генерала и ехать в санаторий у Чёрного моря. Или предложение Императора Цао. Жили бы сейчас на берегу тёплого моря, купались, ели фрукты с деревьев.

— Так ещё не поздно согласиться, — улыбнулась она.

— Нет, Кузьма никогда от проблем не убегал.

— Может, покушаешь? У нас с обеда осталось много всего.

— Нет, перед операцией лучше плотно не есть. Пожую в дороге сладкий батончик.

Мы посидели немного в комнате, послушали, как барабанит дождь по окнам. Как выяснилось, ливень не только не собирался прекращаться, а усилился порывистым ветром. Пришлось постараться, чтобы девушки не промокли, пока шли к машинам. Хорошо, что друзей долго ждать не пришлось. Первым приехал Ливио, на стареньком минивэне, той же марки, что и у Василия. Буквально через пару минут на такси приехал Алан Кроу и последними к нам присоединились Вася с другом.

Отъехав к тихой стоянке, недалеко от МИБИ, Ливио припарковал минивэн так, чтобы не бросаться в глаза. На то, чтобы объяснить суть проблемы, ушло буквально пять минут.

— Влезать в разборки такого уровня опасно, — сказал Василий. — Род Воронцовых насчитывает два десятка крупных семей по всей стране и десяток мелких, имеющих статус кандидата. А в таких всегда как минимум есть один мастер. То есть при желании князь может собрать небольшую армию. Чтобы идти против него, нужно заручиться поддержкой как минимум половины элиты, что сейчас его поддерживает.

— Не собираюсь с ним воевать, — возразил я. — Ни открыто, ни тайно. Хочу вытащить девушек и понять, чего он добивается.

— Ну да, постучать к нему в дверь и спросить, чего он хочет. Опасная затея. Может, у девчонок воображение разыгралось, и они сейчас с князем чай пьют и тихо смеются над своими страхами.

— Позвонили бы в таком случае. Да и не собираюсь я открыто лезть туда. Войду тихо, под прикрытием дождя, разведаю всё и так же тихо выйдем.

— Там камер наружного наблюдения, как комаров у пруда, — сказал Карпов.

— Если дождь плотный, то есть техника, которая скроет моё присутствие. Но можно камеры поломать издалека. Я еду, а вы решайте, ввязываться ли в эти проблемы или нет.

— Едем, — сказал Василий. — Прикроем тебя, если заварушка начнётся. У моей силы нейтральный отголосок, если лицо не светить, никто не узнает. У Гриши такая же особенность.

— Адрес? — спросил Ливио, показывая на сумку. — Рации там.

— Японские, — Григорий уже залез в сумку, едва ли не по локти.

— Ты переодевайся, — Василий вручил мне спортивную сумку с комбинезоном, затем перебрался на переднее сидение к Ливио. — Езжай пока прямо, я сейчас навигатор настрою, он дорогу подскажет.

— Что насчёт плана дома? — спросил я. — Есть знакомые, кто мог гостить у Воронцовых? Я думал подругам Ульяны позвонить, но номера телефонов не знаю.

— Был я там, — сказал Василий. — Случайно, можно сказать. Здание трёхэтажное, старой постройки, с парадной и двумя боковыми лестницами. Хозяйские и гостевые спальни находятся на третьем этаже, но как их друг от друга отличить, не знаю. По парадной лестнице наверх не подняться и лучше входить через левое крыло, там комнаты побольше, сплошные залы да гостиные. Смотри только, по дурости в спальню к князю не загляни, а то разбудишь его и конфуз случится.

— Очень смешно, — хмыкнул я, стягивая спортивную куртку. — Охраны много?

— Две будки, — сказал он. — Скорее всего, по два человека в каждой. И ещё маленький домик для охраны, за зданием, но я его видел только мельком. Рассчитывай на двух мастеров, ну и на появление злого хозяина. Воронцов крайне силён. На публике он никогда силу не использовал, но слухов о нём ходит немало.

— Мастер воздуха, — я задумался. — Неприятный тип, но вряд ли сможет пройти через защиту Лу Ханя. Ты рассказывай, что там ещё было, чтобы я сориентировался, когда к дому подойду.

— Я там не на экскурсии был, — напомнил Василий. — Важно, что камер в доме нет, как нет таких, что смотрят на окна. Не любит великий князь, чтобы за ним подглядывали. С этим тебе повезло…

Дорога заняла почти час. В некоторых местах из-за сильного ливня подтопило дорогу и наша машина, представляя себя кораблём, с шумом преодолевала глубокие лужи. Когда мы свернули с автострады на пригородную дорогу, стало немного сложнее, но обошлось. Воды же с неба лилось столько, что пропадало чувство направления. Только благодаря навигатору я понимал, что мы едем куда-то на запад от Москвы.

Предполагая, что дождь к ночи не закончится, мы остановились за съездом в узкую лесополосу, спрятавшись от посторонних глаз. До элитной деревни, где располагалась загородная усадьба Воронцова, было рукой подать, но из-за непогоды хоть что-то рассмотреть не получилось. Пока было время, я изучал карту местности, подходы к усадьбе, состоящей из четырёх домов и обнесённой высоченным кирпичным забором. Плохо, что на небольшом экране телефона Василия сложно что-то рассмотреть подробно, но общий план мы составили довольно быстро. Согласовав место, где я переберусь через забор, Алан ушёл в дождь, захватив одну из радиостанций.

— Если будет погоня или поднимется шум, я останусь, — сказал Григорий, показывая в сторону дороги. — Вскрою дорожное полотно, чтобы они не проехали. Но у вас большая дыра в плане. Не в той части, где надо улей князя разворошить, а в той, где надо думать, что делать после этого.

— Зависит от того, насколько всё плохо, — сказал я. — Темнеет медленно.

— Сентябрь, — отозвался Василий, глядя в серое марево дождя. — Но дождь хороший. Сейчас, полчаса и начнёт темнеть.

На несколько минут в салоне воцарилась тишина. Я сосредоточился на внутреннем море, пытаясь оценить, сколько сил мне будет доступно, если дойдёт до столкновения. Нет, всё в порядке, я совсем не чувствую усталости или истощения. Наоборот, кажется, что могу драться с десятком сильных мастеров одновременно и даже не вспотеть. Непривычное чувство, за которым пряталось что-то неуловимое и странное. Может, ледяному лотосу передались мои эмоции, и он тоже жаждал битвы, чувствует мандраж и предвкушение.

— Пора, — сказал Василий, отвлекая меня от медитации.

За окном действительно стемнело, только по крыше с силой барабанил ливень.

— В новостях пишут, что трёхмесячная норма осадков уже выпала, а он ещё идёт, — сказал Василий. — К утру полугодовая наберётся и придётся нам на лодки пересаживаться.

— Связь, — сказал я, касаясь вкладыша наушника.

— Слышимость хорошая, — сказал Ливио, настраивая главную передающую станцию. — Хватит с трёхкратным запасом, так что смело можно уходить в любую сторону от дома на несколько километров, без потери качества сигнала.

— В деревне много света, но большая территория за усадьбой не освещается, — раздался голос Алана в наушнике. — Можно обойти по улице на семь часов от цели. Охрана прячется от дождя и за два часа не высунула нос на улицу ни разу. Незначительное движение в доме — на третьем этаже в правом крыле.

— Принял, — сказал я в рацию.

— Удачи, — пожелал Василий, успевший переодеться в военный комбинезон и надеть маску с тонкой прорезью для глаз.

Я кивнул и вышел под проливной дождь. Защиту использовать не стал, чтобы лишний раз не светиться, поэтому пришлось мокнуть. Пока я десять минут неспешно пробирался вдоль дороги к деревне, не встретил ни одной машины. Узкие улочки с богатыми домами и высокими заборами освещались неплохо, но я сразу приметил несколько фонарных столбов, где лампы не горели. Наверняка Алан постарался, чтобы несколько перекрёстков тонули в темноте. Современные камеры наружного наблюдения неплохо работали и в кромешной темноте, поэтому я использовал умение, размывающее воздух вокруг меня. Из-за дождя эффект усиливался, а на ближайших столбах вряд ли будут ставить системы с увеличенной чёткостью или датчиками температуры.

Деревню я обходил слева, как советовал Алан. Минут за пять добрался до высокого забора и ещё столько же времени потратил на то, чтобы оценить расположение камер. Расставили их по уму, перекрывая всю прилегающую территорию, но я размытой тенью промчался до забора, легко перемахнув через него и рухнув в темноту. Главное здание усадьбы Воронцовых представляло собой большой длинный дом, с колоннами и красивым фасадом. Рядом с ним возвели ещё один дом для прислуги и новенький гараж, но с той стороны, откуда я проник на задний двор, их не было видно. На первом этаже горело несколько окон, но движения за ними я не заметил. Ещё несколько светлых окон было на третьем.

— Всё тихо, — голос Алана.

Я так и не понял, где англичанин занял позицию, так как не чувствовал его, в отличие от мастера в будке охраны. Он не спал и судя по мелькавшему в окне свету, смотрел телевизор. Если бы я забрался сюда с другой целью, то его следовало бы тихо убрать, но тогда ссора с Воронцовым перерастёт в откровенную войну, а доводить до этого не хотелось. Лучше будет, если Княжны внезапно исчезнут из его поместья и просто окажутся во дворце. Вот тогда пусть царская охрана разбирается с великим князем. Не знаю, что они с ним смогут сделать, в любом случае по носу мы его щёлкнем.

Посидев немного в темноте под дождём и окончательно промокнув, осторожно двинулся к дому. Из-за звука дождя невозможно было услышать хоть что-нибудь дальше пяти метров. Не прельщало меня бегать по коридорам усадьбы мокрым, оставляя за собой лужи воды, поэтому было принято волевое решение подняться по фасаду дома, в окна которого как раз били крупные капли дождя. И главная проблема была не в том, чтобы удержаться на барьере, норовившем постоянно что-то отколоть от старого фасада, за который цеплялся, а в том, что это мог заметить хозяин дома. Возмущение в энергетическом плане барьер вызывал крошечное, но если сосредоточиться, то его можно было почувствовать. Надеюсь, что князь по ночам предпочитает спать, а не медитировать и развивать внутреннюю силу. А ещё надеюсь, что никто не будет ночью смотреть на фасад здания, неплохо освещённый уличными фонарями даже несмотря на непогоду.

До третьего этажа я добрался на удивление легко и буквально в первом же светлом окне увидел Елизавету. Коротая вечер, она сидела у туалетного столика на высоком стуле и читала книгу. Постучав в окно, помахал рукой обернувшейся девушке и улыбнулся, увидев удивлённый взгляд. Она соскочила со стула, добежала до окна и принялась возиться с ручками, пытаясь открыть его. Было видно, насколько она взволнована, так как просто повернуть ручку внутренней створки у неё получилось не с первой попытки. Её даже не смутил дождь, бьющий в окно.

— Привет, — сказал я как можно более уверенно. — Как дела?

— Кузьма, — она закусила нижнюю губу, чтобы не поддаться нахлынувшим эмоциям.

— Всё хорошо, я уже здесь, — тихо сказал я, перебираясь в комнату и прикрывая окно, так как шум дождя могли услышать из коридора.

Приложив палец к губам, осмотрел большую комнату. Типичная спальня девушки, узкая кровать, резная прикроватная тумбочка и комод. Мягкий ковёр под ногами начал быстро впитывать воду, стекающую с меня.

— Полотенце…

— Не надо, — остановил я Елизавету. — Если ты хочешь отсюда убежать, то нужно торопиться. Но перед этим ответь на несколько вопросов.

— Хорошо, — кивнула девушка.

— Вы хотели убежать, угнать машину, но вас поймали, так? Что ваш дядя от вас с сестрой хочет?

— Охрана у ворот заметила, — она поджала губы. — Но мне идея с самого начала показалась не очень удачной. Ульяна говорила, что машина легко выбьет ворота, а остальные мы испортили, прокололи колёса. Дядя Александр был очень зол. Он хотел отправить нас в Иркутск к тёте. Говорил, что это нужно для нашей же безопасности, но это неправда. Ульяна его разговор с кем-то по телефону записала на диктофон. Он говорил, что другого способа надавить на брата и маму не найти. Будет держать нас как заложников…

— Всё понятно, — я поднял руку, останавливая её. — Значит, хотите сбежать и вернуться во дворец к маме?

— Да, — она снова кивнула.

— Где Мария?

— Там, — Елизавета показала на левую стену. — В соседней комнате.

— Мельком заглянул туда по пути, но свет выключен. Можешь сходить разбудить её и привести сюда? Да, в коридоре кто-то есть?

— Тётя Дарья нас охраняет, чтобы из комнат не выходили, — она показала на дверь, под которой виднелась полоска света — Но думаю, что смогу привести сюда Машу.

— Хорошо, только быстро. Никаких долгих переодеваний и сборов, чтобы эта тётя Даша ничего не заподозрила.

Княжна кивнула и на цыпочках поспешила к двери. Вздохнув пару раз, она открыла дверь и быстро вышла в коридор, прикрывая её за собой. Через несколько секунд послышался приглушённый женский голос, затем всё стихло.

— Как обстановка? — тихо спросил я, коснувшись вкладыша наушника.

— Без изменений, — ответил Алан.

— Когда мы будем уходить, можешь сломать камеры на заборе, где я через него перебирался?

— Легко.

Ждать пришлось несколько долгих минут. Я уже хотел заглянуть в соседнюю спальню через окно, но дверь в комнату открылась и проскользнула Мария, следом за которой вошла Елизавета, щёлкнув маленьким замком рядом с ручкой. Мария же добежала до меня и повисла на шее, стиснув со всех сил. На ней было длинное платье, надетое прямо поверх ночной сорочки, выглядывающей из-под воротника.

— Привет, привет, — я погладил её по голове. — Скучали без меня?

— Скучали, — тихо отозвалась Маша, не желая отпускать.

— Есть вещи, которые обязательно нужно забрать? — я посмотрел на старшую княжну.

— Ничего важного мы не брали… Разве что телефон, но его забрал дядя.

— Тогда давайте уходить, — сказал я. — Там, за окном лифт, который быстро спустит нас на землю. Но придётся немного промокнуть, так как защиту от дождя я ставить не буду, чтобы не заметили. Маша, я бы понёс тебя на закорках, но в платье будет неудобно. Поэтому давай пробежимся немного под дождиком, а потом, если хочешь, я тебя понесу.

— Маша, — строго сказала Елизавета.

Мария вздохнула, неохотно отпуская меня и даже не обратив внимание на то, что платье промокло. Я открыл окно, быстро перебираясь на другую сторону и совсем немного увеличивая невидимую платформу, по которой струились дождевые потоки, очерчивая границы.

— Не смотрите вниз и крепче держитесь за меня, — предупредил я Машу, помогая ей выбраться через окно.

Недаром княжны много времени уделяют физическим нагрузкам и зарядке по утрам. Даже в платьях они ловко выбрались в окно и нисколько не испугались высоты, хотя толком ничего видно не было. Я очень осторожно опускал барьер, стараясь не использовать больше силы, чем нужно. Коснувшись земли, мы побежали к забору, который девушки преодолели с той же лёгкостью, что оконный проём. Затем была ещё одна пробежка до машины, но уже не под проливным дождём, так как я смог поставить простенький купол.

До машины мы добрались мокрые, грязные с ног до головы и слегка уставшие, но довольные.

— Полотенце только одно, — сказал Василий, помогая девушкам войти в салон. — И сменной одежды нет… Ливио, включи печку, а то замёрзнут девушки.

— Едем? — спросил Ливио, вглядываясь в темноту.

— Кузьма, — Елизавета повисла у меня на руке. — А как же Ульяна?

— А что с ней будет? — я покачал головой. — Князь в Ульяне души не чает. Выпорет в воспитательных целях, да и только.

— Всё гораздо сложнее, — Елизавета вздохнула. — Я боюсь за неё…

Перед машиной появился Алан, выскочивший из темноты. В чёрном плаще он был практически невидим ночью. Особой техникой стряхнув воду с плаща, он поднялся в салон.

— Всё тихо, — сказал Алан. — Два охранника вышли проверить, что случилось с камерой, но вы успели скрыться раньше.

— Давай к дворцу Матчиных, — сказал я Ливио. — Это по пути, к тому же девушкам надо переодеться, а то действительно заболеют.

Машина зарычала двигателем и уверенно выехала с обочины на дорогу.

— Позвоню Алексею Павловичу, — сказал я княжнам. — Пусть машину пришлёт с сопровождением.

— А вы с нами поедете во дворец? — спросила Мария. — Мама бы Вас поблагодарила…

— Поеду, — кивнул я. — Надо бы с ней поговорить и подумать, что сделать, чтобы я через пару дней снова не бегал под дождём и не вытаскивал вас из ещё одного загородного поместья князя.

Елизавета приобняла сестру за плечи, прижимая к себе. Небольшое полотенце, которое им дал Василий, помогло высушить длинные волосы, и только. Я полез в сумку с вещами, нашёл сотовый телефон. Несмотря на позднее время, Алексей Павлович ответил сразу.

— Кузьма беспокоит, — сказал я.

— Слушаю, — голос у начальника царской охраны был почти таким же, как во время нашего путешествия на поезде в Санкт-Петербург. То ли у них что-то происходит, то ли он подчинённых гоняет на ночь глядя.

— Простите, что так поздно звоню, но у меня в гостях княжны Елизавета и Мария, — сказал я в трубку и ободряюще улыбнулся девушкам. — Можете подъехать и забрать их? Можно утром, можно прямо сейчас, как будет удобно.

— Подожди минуту, Елена Алексеевна с тобой хочет поговорить.

Я толком не успел удивиться, когда в трубке раздался голос супруги покойного Императора.

— Кузьма Фёдорович, с княжнами всё в порядке? — голос Елены Алексеевны трудно было не узнать.

— Всё отлично, — сказал я. — Мы совсем немного попали под дождь, но сейчас всё в полном порядке.

— Во дворец не приезжайте, — сказала она серьёзным тоном. — Сейчас это небезопасно. Я хочу попросить тебя позаботиться о них и спрятать на некоторое время. От всех, чтобы никто не смог найти. Это очень важно.

— Хорошо, — сказал я, стараясь, чтобы голос прозвучал обыденно и княжны ни о чём не догадались и не волновались понапрасну. — Всё сделаю в лучшем виде, не беспокойтесь.

— Спасибо, — искренне поблагодарила она и спохватилась, вспомнив о чём-то важном. — Я ещё успею передать им кое-какие вещи?

— Конечно. Мы сейчас едем в дом Матчиных на окраине Москвы, сброшу адрес сообщением.

— Передай трубку Елизавете, пожалуйста, — попросила она.

Я протянул телефон старшей княжне. Разговаривали они недолго, точнее, говорила исключительно Елена Алексеевна, а Елизавета отвечала: «хорошо» или «да». Когда телефон вернули мне, на той стороне был Алексей Павлович. Он уточнил адрес и сказал, что пара доверенных людей будет там часа через полтора и попросил надолго не задерживаться на одном месте.

Как говорится, виноват сам, что влез в это по уши. Можно ведь было претвориться ветошью и сделать вид, что ничего не происходит. Нет, я бы себя тогда уважать перестал, если бы оставил друзей в такой непростой ситуации.

— Как знал, что пригодится, — сказал я, найдя нужный номер в телефонной книжке и нажимая кнопку вызова.

Ждать пришлось долго, пока не пошли короткие гудки, но сдаваться я не стал и набрал номер ещё раз.

— Ciao, — раздался сонный голос Сабины в трубке.

— Это Кузьма, — сказал я.

Сабина что-то сказала на итальянском, из чего я разобрал только «разбудил».

— Есть дело, — продолжил я. — Помнишь, ты говорила, что можешь помочь двум очаровательным девушкам?

— Помню, — всё ещё сонно ответила она. Судя по звуку, она щёлкнула выключателем лампы. — Сейчас?

— Откладывать нельзя, — в голове появилась дельная мысль, как я могу решить проблему с Сабиной и отправить её к отцу. — Нужно всё организовать, чтобы твой папа встретил их как можно раньше. Откладывать нельзя. Я сейчас скину тебе адрес, приезжай, поговорим.

— Только не тяни, — сказала она деловым тоном и повесила трубку.

Я удивлённо посмотрел на телефон и улыбнулся. Набрав сообщение с адресом, скинул его сразу на два номера.

— Такие дела, — сказал я княжнам.

Елизавета согласно кивнула, с трудом сдержавшись, чтобы не вздохнуть. Одна только Мария не понимала, что происходит, вопросительно посмотрев на меня, затем требовательно на сестру. Мне тоже было любопытно, что сказала ей Елена Алексеевна, но я благоразумно промолчал.

Сквозь дождь мы промчались по окраинам Москвы, где-то за двадцать минут добравшись до нашего дома. Машина поддержки уже ждала нас на месте, открыв ворота и пропустив во двор. Встречал же нас дворецкий и горничные с зонтами, чтобы гости не промокли. Пока я разговаривал с Ливио, они увели княжон в дом, чтобы те успели принять душ и переодеться. Сестра, пока гостила в Москве, оставила кучу одежды, большую часть из которой надевала только во время примерки в магазине, так что с этим проблем не должно было возникнуть. Я тоже переоделся, сменив военный комбинезон на удобную одежду. Как раз к этому времени примчалась Сабина в сопровождении неразговорчивого телохранителя. Мы пару раз сталкивались с ним во дворце герцога, но какой силой он владел, я не знал.

Чтобы ввести в курс дел Сабину, потребовалось пятнадцать минут. Она внимательно слушала и пила крепчайший кофе из большой кружки, отнятый у меня. Мы расположились в маленьком кабинете с камином, в котором только начинали разгораться поленья. Не знаю почему, но управляющий, узнав, что у меня скоро будет важный разговор, и не один, решил затопить камин.

— Это не просто проблемы, — сказала Сабина, выслушав меня, — а очень большие проблемы. Как только князь узнает, куда пропали его племянницы, герцогов Бурбон-Сицилийских и Италию в целом сразу обвинят во вмешательстве во внутренние дела Российской Империи.

— Маркиз Сальви, насколько я знаю, находится в относительно близком родстве с супругой императора и княжнами. Можно сказать, что они поехали к нему в гости, в частном порядке.

— Сказать можно всё что угодно, — она покачала головой. — Для всех всё будет кристально понятно.

— То есть, помочь ты не сможешь? — уточнил я.

— Смогу, — спокойно ответила она. — Неплохо было бы опереться на влиятельную силу здесь, в России, чтобы мы смогли спокойно прятать у себя княжон. Возможно, влияния отца хватит для этого. Вот если бы ты завтра стал великим мастером…

— Тогда бы девушек и вывозить из страны не пришлось.

— Наш самолёт будет в Москве через пять часов, — подытожила Сабина. — Частной авиации, на которую можно надавить, я не доверяю.

— Утром, значит, — понятливо кивнул я. — Ещё учесть дорогу до аэропорта. Только я не знаю, как быть с документами. Хорошо, если доверенные люди Алексея Павловича привезут их паспорта. А если не догадаются, что будем делать?

— На самолёт я их посажу, — уверенно сказала Сабина. — Нужно только сделать пару звонков и потревожить посла посреди ночи.

Пока Сабина звонила послу, я прогулялся по дому, навестил Василия, поговорил с Аланом. Англичанин к происходящему отнёсся очень спокойно, расположившись в дальней комнате на первом этаже, рядом с чёрным ходом. Он пил крепкий кофе и собирал стальные дротики, разложив их на столе. Почти весь его метательный арсенал был сборным, состоящим из нескольких частей. При желании он мог сделать дротики длиннее или короче, сместить центр тяжести или установить разнообразное по форме оперение. Я не представлял, как можно было контролировать полёт тяжёлых стальных стержней, лишь издалека похожих на арбалетные болты. Алан же мог управлять ими, даже не держа в поле зрения.

Где-то час я маялся, бродя по дому и не находя себе места. Люди Алексея Павловича задерживались, что немного нервировало. Может, с вещами княжон возникли проблемы, а может, во дворце сейчас бардак. Хотя на дворе ночь и вряд ли Воронцов решил ворваться туда и устроить переполох. В итоге я расположился на стуле в просторном холле и гипнотизировал входную дверь. Дождь на улице совсем немного утих, изрядно затопив площадку перед домом. Я почему-то вспомнил рыб в пруду у Трубиных. Сейчас они, наверное, могли плавать по всему поместью, а потом садовнику придётся собирать беглецов, когда вода немного отступит.

— Я всё решила, — сказала Сабина, спускаясь со второго этажа. — Посол проведёт их на самолёт под дипломатическими документами. Проблем возникнуть не должно.

— Лети вместе с ними. Я не могу, у меня тут ещё дела, а бросить девушек нельзя.

— Никто их не бросает, — она даже удивилась. — Папа их встретит лично у трапа самолёта. Неужто думаешь, что на него нельзя положиться?

— Нет, герцог — серьёзный человек, — сказал я. — Но мне будет спокойней, если…

— У тебя не получится избавиться от меня так легко, — сказала Сабина, подходя к стулу. Положила на спинку руку. — Только если поехать вместе, если ты так сильно переживаешь.

— Кузьма, — в холл стремительно вошёл Василий, держа сотовый в руках. — У нас проблемы. В районе только что заглушили сотовую связь и радио, отрубили телефон и линию интернета…

Он едва договорил и в доме резко погас свет.

— Василий, на тебе княжны, я встречу гостей, — я встал, поймал за руку Сабину. — Побудь вместе с Василием и телохранителем…

Где-то рядом с воротами захлопали выстрелы, сначала негромкие, а затем к ним присоединилась пара штурмовых винтовок. Я уже ставил поле Лу Ханя, чувствуя, как тяжелеет воздух. Буквально в тридцати метрах от нас несколько мастеров объединились, чтобы создать какую-то технику, шумевшую как огромный водопад. Почти сразу с этим в дом врезался воздушный таран, с оглушительным грохотом обрушив фасадную стену и выбивая все окна разом. Ещё один удар пришёлся в потолок над нами, обрушив часть крыши. Обломки и стёкла, упавшие на нас, я легко удержал, чувствуя, как слегка проседает запас внутренней силы. Плохо то, что в ушах шумело так, словно я встал под этот самый водопад, а перед глазами мелькали яркие, разноцветные искры.

— Сабина, держись ближе, — крикнул я, не слыша собственного голоса.

Обняв дочку герцога за плечи, прижал к себе. Я уже не слышал стрельбы во дворе, всё заполнилось низким гулом, обрушившемся на поле Лу Ханя сверху и пытавшимся раздавить нас. Надеюсь, что Василий успел сбежать и позаботиться о княжнах. Сверху начали падать медленно летящие обломки стен и перекрытия второго этажа. Чтобы они не висели над головой, скинул их туда, где раньше была входная дверь. Я чувствовал мокрую пыль на лице, шее и на руках, но не мог уловить её запах. Вместо этого невыносимо пахло озоном и горьким пеплом.

К попытке раздавить нас присоединилась ещё одна сила. Если приводить аналогию, то кто-то пытался проткнуть защитное поле острой иглой, как большой воздушный шарик. Понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что это была техника «прокола». Кто-то изо всех сил старался лишить меня защиты, чтобы придавить обломками, но не мог совладать с упругим полем. К попыткам пробить мою защиту присоединился уже четвёртый мастер, швыряющий в нас крупные обломки стен, надеясь, что я быстро выдохнусь. А силы, действительно, таяли стремительно, что очень не нравилось ледяному лотосу. Цветок становился всё ярче и горячее, пытаясь окончательно отгородить внутреннее море от внешнего воздействия, накрывая его огромными лепестками. Смешно будет, если он обрубит подачу силы, и я останусь без защиты. Огоньки перед глазами уже не мелькали, а прочерчивали длинные кроваво-золотые полосы. В итоге мир вспыхнул, позволяя отчётливо увидеть разрушенный фасад дома и обвалившийся потолок. Всё это оставалось за пятиметровым барьером, накрывшим нас светящимся куполом. Я увидел поток света, падающий сверху на этот купол, ударяющий в пол и ломающий паркет. Увидел яркие потоки силы, обвивающие защиту и пытающиеся сломать её. В итоге пришлось зажмуриться, так как света вокруг стало слишком много, и я окончательно ослеп, оглох и весь мир для меня сжался в крошечную сферу радиусом не больше пяти метров.

Василий Балуев, Москва, дом семьи Матчиных, ночь

Василий взлетел по лестнице на второй этаж и ворвался в комнату княжон как раз в тот момент, когда дом основательно тряхнуло. Это была какая-то разновидность воздушных ударов, не очень сильная, нацеленная лишь на то, чтобы застать жильцов врасплох и посеять панику. Василию пришлось схватиться за косяк двери, чтобы не упасть, а вот младшую княжну выбросило из кресла, где она дремала, и приложило головой о комод, стоявший неподалёку. Старшая княжна, писавшая что-то за небольшим столиком, едва не стукнулась подбородком о столешницу. Почти одновременно с первым ударом пришёл второй, тряхнув дом очень сильно и судя по грохоту, обвалившим его часть.

— Надо уходить, — сказал Василий, бросившись на помощь младшей из сестёр. Она уже поднялась с пола, удивлённо и немного испуганно глядя на Василия. На лбу у неё постепенно проявлялась большая ссадина. — Кузьма их задержит, а мы быстро побежим.

В дверном проёме показался Гриша Карпов, старый друг Василия, успевший вооружиться короткой металлической дубинкой из обрезка трубы, конец которой обернул жёсткой кожей.

— А я ждал чего-то такого, — проворчал он. — Не могло всё пройти хорошо…

— Идти сможешь? — Василий поднял Марию, оглядел. — Могу понести.

— Нет, я в порядке, — сказала девушка, цепляясь за рукав его комбинезона.

— А Кузьма? — спросила Елизавета, собравшая все листы со стола и скомкав, рассовала их по кармашкам джинсов. В безразмерном свитере с длинным воротником она казалась обычной девушкой, напуганной, но решительно настроенной.

— С ним уж точно всё будет в порядке. Гриша, ты пути отхода подготовил?

— Обижаешь, — улыбнулся Карпов. — Всё готово и даже машина. Если англичанин прикроет, то прорвёмся.

Мужчины одновременно посмотрели в сторону входа в дом, откуда тянуло силой. Выделить Кузьму было несложно, так как он один противостоял сразу четырём мастерам. С той стороны послышался грохот, от которого опасно задрожали полы.

— Тратим время, — сказал Карпов. — Княжна, позвольте Вашу руку.

Не дожидаясь ответа или разрешения, Григорий схватил девушку за руку и потянул в коридор. Следом за ним поспешил Василий с Марией. Выскочив в коридор, они помчались к восточному крылу дома. Григорий изловчился подхватить Елизавету на руки и, не сбавляя скорости, вышел прямо в широкий оконный проём второго этажа, лишившийся стёкол ещё во время первого удара. Как раз в этот момент на небе полыхнул разряд молний, ударивший в дом и осветивший на секунду улицу. Выругавшись, Василий поднял на руки Марию и выпрыгнул следом. В лицо ударил холодный дождь, а секундой позже бетонная дорожка стоянки для машин больно стукнула по пяткам. Хорошо, что девушки от такого неожиданного прыжка не закричали. Мария изо всех сил держалась за шею Василия, пока он одним быстрым рывком преодолевал просторную площадку. Где-то справа мелькнули лучи фонариков, к счастью, не успевшие накрыть беглецов.

Говоря о путях отхода, Григорий забыл упомянуть, что разобрал часть забора между тремя участками соседних домов. Окружившие поместье Матчиных люди вряд ли ожидали подобного, да и было их не так много, судя по мелькающим фонарикам. Настораживало лишь количество мастеров, коих Василий насчитал не меньше дюжины. Складывалось впечатление, что они торопились поскорее напасть на дом, поэтому и не успели толком оцепить район. Интересно, как при этом они умудрились отключить связь и электричество.

В конце третьего по счёту участка Василий догнал княжну Елизавету, притаившуюся у кирпичного забора. За ним шла небольшая улочка и ещё несколько участков перед широкой дорогой, ведущей на север столицы.

— Где он? — тихо спросил Василий, поставив на землю Марию. Елизавета показала пальцем наверх.

В доме, на участке которого находились беглецы, в окнах мелькали огоньки фонариков. Жители района пытались понять, что так громко взорвалось у соседей и что это за звуки, похожие на выстрелы, приглушённые дождём. За забором мелькнула вспышка силы и быстро пропала. Василий подтянулся, выглядывая за забор, схватил тело, которое подал ему Григорий и быстро перетащил во двор.

— Кто это? — тихо спросил Василий, когда Карпов приземлился рядом.

Он перевернул тело на спину, в темноте пытаясь разглядеть лицо. Голова у несчастного была раскроена ударом стальной трубы.

— Кто-то из клановых мастеров, — так же тихо сказал Григорий. — Я прямо на него с забора упал, не заметил сразу. На севере ещё двое и на юге один.

— Много, — проворчал Василий.

В это самое время на дом Матчиных упал яркий столб огня, накрывший полуразрушенное здание. Света от него хватило, чтобы осветить лицо несчастного мастера, с которым столкнулся Григорий. Это был глава небольшой семьи, входивший в род Дашковых. Василий с ним встречался, когда Воронцов планировал нападение на Разумовского.

— Надо добраться до телефона и связаться с Петром Сергеевичем, — сказал Василий. — Они переходят границы дозволенного.

— Тогда надо сделать так, чтобы они пожалели об этом раньше, чем до них доберётся великий мастер, — серьёзно сказал Григорий, продемонстрировав самодельную дубинку. — Я сейчас разберусь с парочкой, перекрывшей дорогу на северо-восток. В крайнем случае уведу их на запад, чтобы вы смогли проскочить…

В дом Матчиных врезался ещё один воздушный таран, с оглушительным грохотом окончательно развалив оставшиеся стены и крышу. Тёмное небо прочертила яркая молния, ударившая в то место, от раската грома которой задрожали стёкла в доме, недалеко от которого прятались беглецы.

Хлопнув по плечу Василия, Григорий побежал вдоль кирпичного забора к северному углу участка. С той стороны мелькали неосторожные лучи фонариков, рядом с которыми он и перескочил через забор. Если на разборки к Матчину приехали клановые мастера, не имевшие реального боевого опыта и не ожидающие серьёзного сопротивления, Василий мог им только посочувствовать. Чувствуя за собой численное преимущество, такие теряют бдительность, нередко вместе с жизнью. Но то, что всё это приведёт к большим потерям и расколу среди сторонников Воронцова, Василий нисколько не сомневался. Для любого рода, даже для такого крупного, как Дашковы, потеря одного мастера — серьёзный удар. А если в эту ночь их погибнет больше, то её надолго запомнят.

Рядом с Василием на землю упала длинная железная стрела с тяжёлым оперением. Она слегка дрогнула и как стрелка компаса повернулась на северо-восток.

— Я вас подсажу, — тихо сказал Василий, поворачиваясь к девушкам, — но вы подождите, пока я не окажусь с той стороны.

— А Кузьма? — с тревогой в голосе спросила младшая из сестёр.

— Я бы переживал не за него, а за тех, кто всё это затеял…


Глава 8

Преодолеть пять участков с высокими заборами, глубокой ночью, в дождь, когда вокруг не горел ни один фонарь, для Василия не представляло никакой сложности. Будь он один, то давно бы скрылся, но с девушками уйти далеко не получилось. Младшая княжна умудрилась подвернуть ногу, спрыгивая с очередного высокого забора, а старшая глубоко порезала ладонь об острый край жестяного карниза. Ко всему прочему в район продолжали стягиваться люди князя и его союзников. На дороге всё чаще мелькал свет фонариков, а буквально в сотне метрах на севере дважды сверкнула молния. Яркие вспышки не порождали гром, а значит, это был кто-то из мастеров второй ступени.

Молнии немного помогли, выхватив из темноты гараж, куда вломился Василий. Пропустив внутрь девушек, он прикрыл дверь и щёлкнул фонариком, позаимствованным у Дашкова. Помещение не имело окон, а почти всё внутреннее пространство занимал большой серебристый внедорожник. Младшая из сестёр доковыляла до табуретки у стены с инструментом и, морщась от боли, уселась, вытягивая ногу.

— Руку покажи, — Василий взял за руку Елизавету. Порез у девушки пересекал ладонь и неприятно кровоточил. — Сейчас поправим. Не смотри, и болеть меньше будет.

Аптечка нашлась в бардачке машины и на то, чтобы обработать и перевязать руку, ушло несколько минут.

— Нога сильно болит? — Василий осторожно ощупал коленку младшей, заохавшей от боли, стоило слегка надавить. — Просто растяжение.

— А на машине уехать можно? — спросила Мария, показывая на внедорожник.

— Боюсь, что так просто сделать это не получится, — сказал Василий, доставая из кармана комбинезона сотовый телефон. Он немного промок, но не смертельно и даже включался. На месте значка сети горел перечёркнутый кружок. — Глушат капитально. Это что-то военное, простым смертным недоступное… Нам бы только до Геннадия Сергеевича дозвониться, и он порядок тут быстро наведёт. Давай приглушим фонарик. И надо подумать, как идти дальше. Задерживаться на одном месте… Тсс…

Василий показал жестом, чтобы княжна выключила фонарик, затем в два шага оказался у двери. Ему почудилось, что с той стороны мелькнула сила, причём очень близко. Резко открыв дверь, он шагнул на улицу, собираясь схватить притаившегося у двери мастера, но немного не рассчитал расстояние. Высокая фигура в чёрном оказалась проворнее. Скользнув вперёд, Василий нанёс короткий удар в голову и встретил жёсткий блок.

— Вася, не шуми, — раздался знакомый голос. — Свои. Не признал?

— Никита? — узнал Василий мужа сестры.

— Кто же ещё? — хмыкнул тот. — Я тут вас спасать приехал.

— Ага, — удивлённо произнёс Василий. — А как нашёл?

— Видел, как вы через забор сигали. Хотел сразу вмешаться, но там твой друг с дубиной неплохо справился.

Василий кивнул на дверь, откуда появился. Мужчины прошли в гараж, где стало уже тесновато. Снова включили фонарик и можно было увидеть, что Никита одет в военный комбинезон чёрного цвета и такую же маску с узкой прорезью для глаз.

— Что там насчёт нашего спасения? — спросил Василий, на всякий случай встав между Никитой и княжнами.

— Если честно, я плохо понимаю, что происходит, — признался Никита. — Меня двадцать минут назад только разбудили, сказали, что вы с Кузьмой в какую-то беду попали, и надо вас вытаскивать как можно быстрее. Что с вами должны быть…

Он вытянул шею, оценивающе посмотрев на девушек.

— Должны быть княжны Романовы, — закончил он.

— Кто разбудил? — терпеливо спросил Василий.

— Да генерал этот, горластый… Рудный, что ли.

— Руднев. Дмитрий Леонидович.

— Он самый, — кивнул Никита. — Лучше бы я в Америку смотался… Ладно, не время об этом сейчас. Кузьма где? Только не говори, что он в том доме, который с землёй сравняли и продолжают утрамбовывать.

— Там, — тяжёлым голосом подтвердил Василий.

— Х… хреново.

— Ты скажи, если там, — он показал пальцем наверх, — знают, что происходит, они что-нибудь делать собираются? Кого-нибудь ещё с тобой прислали?

— Мне показалось, что не собираются, — в излюбленной манере хмыкнул Никита. Василий терпеть не мог эту его привычку, но сдержался. — Чувство такое, как будто ждут, пока само всё не рассосётся.

— Никита, говори яснее, чтобы я тебя понимал. В другой ситуации я бы тоже посмеялся, но сейчас не время.

— Я толком и говорю, — насупился Никита. — Меня только что разбудили, вручили комбез и в машину посадили. Хорошо, что я этот район Москвы знаю, не пришлось плутать. Съезд на Питерское шоссе двумя фурами перекрыли и гаишника поставили с жезлом, чтобы посторонних отгонял. Я ещё подумал, что проверку какую-то решили мне устроить, а тут настоящая война. Повезло, что заметил, как твой друг через забор сиганул и олуха какого-то по голове дубиной приласкал. Ну что, я вас вывожу или ещё поболтаем?

— Выводи, — неохотно согласился Василий. — Машину ты где оставил?

— За съездом на обочине бросил, — серьёзно ответил Никита. — Если что, ключи в замке зажигания. Эх, вместе с учителем и Олегом мы бы их всех разом разогнали бы…

Сабина Каролина Бурбон-Сицилийская, Москва, дом семьи Матчиных

Когда выключили свет и всё вокруг начало взрываться, сверкать и греметь, Сабина испугалась. Она прижалась к Кузьме, с силой зажмурилась и могла только ждать, когда всё закончится. В темноте кричали люди, что-то постоянно осыпалось с потолка, слышалась стрельба, стихнувшая довольно быстро. Несколько раз с неба срывались ослепительные молнии, падали струи огня, едва не устроившие пожар в уцелевшем доме. Затем последовал сильнейший удар, от которого вздрогнули полы и рухнули ближайшие стены. Всё это происходило одновременно, рядом и словно в другом мире, отгороженном от них с Кузьмой невидимым куполом.

Неожиданно грохот и взрывы прекратились и их место сменил звук дождя, барабанящего по прозрачному куполу над головой. Сабину с Кузьмой, стоявших в центре своеобразного стихийного бедствия, выхватили ослепительные лучи фонарей и почти сразу откуда-то из темноты прилетел обломок каменной колонны, застывший в воздухе в пяти метрах от них. Он качнулся и громко рухнул на пол, раздробив паркет и обломки дивана, ещё час назад спокойно стоявшего на втором этаже дома. Прошло несколько секунд и прилетел ещё один обломок стены, даже больше предыдущего. Он замер в воздухе чуть выше, но с тем же успехом рухнул на землю, встав дыбом. Скрывавшийся в ночной темноте великан несколько минут швырял в них куски стен, но добился лишь того, что перед защитным куполом выросла труднопроходимая баррикада.

В свете мелькающих фонарей лицо Кузьмы казалось ещё более бледным, чем час назад. Он стоял с закрытыми глазами, словно не замечая происходящего вокруг.

— Кузьма? — Сабина крепко сжала его ладонь.

— В ушах звенит, ничего не слышу, — сказал он, не открывая глаз. — Дай мне немного времени.

Завалы перед куполом дрогнули и начали рассыпаться, освобождая главную лестницу перед домом. Во дворе вспыхнул оранжевый огонёк, вырывая из темноты несколько фигур. Первыми к лестнице направились двое немолодых мужчин, первый в домашнем свитере, с большим чёрным зонтом, второй в костюме и жёлтой полиэтиленовой накидке от дождя. Поднявшись и осторожно перешагивая через небольшие обломки, они подошли почти вплотную к куполу, внутри которого паркет оставался чистым и нетронутым. Даже вода, бегущая по полу, огибала защиту и стекала во двор по лестнице. Мужчины остановились, о чём-то тихо переговариваясь. Жаль, что светящаяся сфера осталась за их спинами во дворе и Сабина не могла толком разглядеть лица. Похоже, что они совещались, думая, как ловчее разрушить барьер.

— Я Сабина Каролина, дочь герцога Франциско ди Фердинанда Бурбон-Сицилийского, — повысила голос Сабина. — Час назад разговаривала с отцом, и он знает, где я нахожусь. Если вы не уберётесь сейчас же, то сильно пожалеете об этом.

Мужчины, наконец, обратили на них внимание. Тот, что держал зонт, поднял его повыше, как будто он мешал.

— Если не верите, то можете позвонить послу, он подтвердит мои слова, — добавила Сабина.

Неизвестно, что они сделали, но в защитный купол что-то ударило, отчего пространство вокруг слегка загудело. Сабина смогла расслышать только: «должен скоро устать» и «очень мало времени».

— Вы об этом сильно пожалеете, — пообещала Сабина. Её накрыло неприятное чувство бессилия, и она попыталась успокоиться, чтобы не поддаваться ему. Нужно было что-то делать, а не паниковать.

Достав из кармашка платья телефон, девушка посмотрела на значок сети, показывающий, что сигнал отсутствует. Найдя нужные иконки, она перевела его в режим подачи сигнала бедствия, после чего экран погас, чтобы не тратить заряд батареи, а маленький огонёк на корпусе начал медленно мерцать красным. Специалист по безопасности семьи Бурбонов говорил, что сигнал смогут принять, даже если с мобильной сетью неполадки или же телефон основательно испорчен. Ещё оставалась надежда, что Лука сможет выбраться и позвать на помощь.

Несколько минут парочка, стоявшая на границе защитного купола, тщетно пыталась пробить его. Сабина знала, что опасно находиться рядом с мастером, когда тот использует много сил, но сейчас не чувствовала ничего необычного. Напротив, звук дождя и голоса немного притихли, а купол стал менее прозрачным и лучи фонарей проходили сквозь него уже не так легко. Парочка немолодых мастеров тоже это заметила и почему-то заволновалась. К тому же на площадке перед домом, рядом с оранжевым огоньком начали бегать люди, как будто что-то случилось. Сабина заметила, как кто-то споткнулся и повалился на землю, но окружающие и не думали ему помогать, начав разбегаться в разные стороны. Прошло несколько секунд, прежде чем двор снова погрузился в темноту, а откуда-то с улицы, из-за забора, в крышу соседнего дома ударил поток яркого огня. Одновременно с этим крыша взорвалась, разбрасывая вокруг куски металлической кровли. В то же место с нескольких сторон начали бить яркие молнии, затем несчастный дом накрыл ещё один поток огня. Все как будто забыли про парочку, спрятавшуюся под неприступным куполом, и обрушили гнев на крышу дома. Сабине показалось, что кто-то бегал по двору, размахивая руками и пытаясь остановить собравшихся, но из-за грохота и шума дождя его не было слышно.

— Им бы лучше уходить, — тихо сказал Кузьма, по-прежнему не открывая глаз. — Они рассердили Танзанийского дьявола и хорошо, если к утру хоть кто-то останется жив. Прости, что втравил в эти проблемы. Как только я снова начну слышать, сможешь высказать мне всё, что думаешь по этому поводу.

— Глупый мужчина, — сердито произнесла Сабина. Она хотела стукнуть Кузьму, но передумала, накрыв его ладонь своей. — Не думай обо мне плохо. Я не сержусь.

Горящая крыша соседнего дома давала достаточно света, чтобы увидеть две дюжины людей, собравшихся во дворе дома Кузьмы. Кто-то пытался спрятаться за высоким забором, кто-то прижимался к стене гаража.

— Выдохся, — услышала Сабина голос одного из мастеров, стоявших рядом с защитным куполом.

Мастер в нелепом дождевике поспешил к лестнице, но споткнулся и кубарем полетел вниз. Сабина могла поклясться, что видела, как в его голову что-то попало, сорвав капюшон. Второй мужчина пригнулся, отбросил зонт в сторону и метнулся к лестнице, едва не упав, перебираясь через завалы. Дом, стоявший слева, постигла та же участь, что и соседний. Кто-то выпустил в ту сторону поток огня, затем последовал хлопок и двухэтажный коттедж сложился как карточный домик, не выдержав удара. А ещё где-то на востоке прозвучало несколько приглушённых взрывов. В этот момент на лестнице мелькнула смазанная фигура, прыгнувшая прямо в защитный купол. Сабина даже толком не успела понять, что происходит, вцепившись в руку Кузьмы, а нападавшего уже что-то схватило в воздухе и скрутило с такой силой, что послышался звук хрустнувших костей. В повисшее тело что-то ударило, отбрасывая в темноту двора.

Какое-то время площадку перед домом освещал только пожар, разгорающийся в соседнем дворе, но буквально через несколько минут там снова разгорелся оранжевый огонёк. К разрушенному дому Матчиных неспешно шли четверо мужчин, спокойно поднявшихся по лестнице и подойдя прямо к защитному куполу. Свет бил им в спину, и Сабина не могла разглядеть лица, но она узнала великого князя Воронцова. Отец как-то приглашал его во дворец и знакомил с Сабиной, но после той встречи дела он вёл исключительно со старшим братом, Разумовским. Стоило бы ещё тогда поинтересоваться, почему отец так поступил. Князь, к слову, Сабину узнал.

— Приятная встреча, даже при столь неприятных обстоятельствах, — сказал князь, неплохо говоря на итальянском. — Как Вас угораздило оказаться здесь именно сегодня?

Сабина не ответила, холодно глядя на него. Воронцова это не сильно задевало, так как он легко улыбался. Вытянув руку, князь подождал, пока в неё ляжет короткая железная стрела. Бегло осмотрев её, вручил своему помощнику или телохранителю.

— Всё приходится делать самому, — произнёс Воронцов. — Кузьма Фёдорович, не скажете, кто это? Кто-то из Ваших друзей наёмников?

На минуту повисла неловкая пауза. Сабина заметила, что двое из подручных князя, пытаются что-то сделать, так как защитный купол слегка дрожал.

— Выходите, госпожа Бурбон-Сицилийская, — сказал князь. — Оставаться здесь небезопасно. Обещаю, что с Вами ничего не случится. Ссориться с Вашим отцом у меня нет никакого желания.

— Покину это место только в присутствии посла, — сказала Сабина. — После того, что я увидела, у меня нет основания доверять Вам.

— Увы, это невозможно, — наигранно печально произнёс князь. Он снова поднял руку, подождал несколько секунд, пока к нему подлетит ещё одна короткая стальная стрела и всё так же передал её помощнику. — Станислав Маркович сейчас установит огненную бомбу, которая выжжет всё в радиусе пятидесяти метров. Это будет очень неприятная смерть от высокой температуры или от удушья, так как огонь будет полыхать минимум двадцать минут, оставив Вас без кислорода. Если бы я хотел причинить Вам вред, то оставил бы здесь, а не предлагал уйти.

Сабина снова не стала отвечать, крепче сжимая ладонь Кузьмы. Князь выждал минуту, затем махнул одному из своих людей. Где-то далеко прогремело ещё несколько взрывов, зазвучала сирена пожарной службы или скорой помощи, но быстро затихла. В руках помощника князя появился маленький огонёк, который он опустил на землю и принялся колдовать над ним, делая его ярче и злее.

В этот самый момент зазвенела мелодия из старой итальянской песни. Сабина удивлённо запустила руку в карман, доставая сотовый телефон. На тёмном экране светилась только одна зелёная иконка, а красной не было и в помине, как бы намекая, что отказаться от вызова не получится.

— Ciao, — сказала Сабина, нажав кнопку вызова.

— Сабина, это папа, — раздался голос герцога, тяжёлый, но одновременно добрый, в котором мелькнуло облегчение. — Что случилось? Почему посол мне не может ничего внятного сказать?

— Всё в порядке, папа, — сказала Сабина, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Пока всё хорошо, но прямо сейчас князь Воронцов устанавливает перед нами какую-то огненную бомбу, собираясь выжечь всё вокруг.

На несколько секунд в трубке повисла тишина. Сабина уже подумала, что связь снова отключилась, но услышала, как шумно выдохнул папа.

— Он знает, что ты там? — спросил герцог Бурбон.

— Мы с князем прекрасно поговорили, — подтвердила Сабина.

— Можешь передать ему трубку?

— Боюсь, что не могу…

— Сколько у вас времени? — голос герцога потяжелел.

— Я не знаю, — мягко сказала Сабина. — Может, минут десять.

— Держись, я скоро перезвоню.

В трубке раздался короткий гудок и экран телефона потемнел. Сабина улыбнулась князю, который прекрасно слышал разговор и убрала сотовый обратно в кармашек платья. Воронцов дёрнул головой, наверняка перестав улыбаться. Он посмотрел на подручного, продолжающего возиться с огоньком, значительно увеличившемся в размерах.

— Герцог далеко, — в итоге сказал Воронцов, — а второго шанса может и не представиться. — Кузьма?! Хочешь забрать их всех с собой?

Последнее князь прокричал, но ответа не дождался.

— Делай его ярче, — бросил князь подручному. — Чтобы все, кто прячется в ночи, почувствовали. Пусть слетаются как мотыльки на огонь и горят… горят!

То же самое время, северная часть квартала

Никита Громов бежал первым, постоянно оглядываясь. За Василия он не переживал, зная о его прошлом и службе в спецподразделении. В отличие от княжон, он не пропадёт даже во время апокалипсиса. Сейчас в пределах всего сотни метров можно было почувствовать пять мастеров, и любая шальная техника, даже самая слабая, способна оборвать жизнь девчонок. А судя по тому, что творилось вокруг, мастера так боялись, что и не думали сдерживаться. В таком состоянии они легко могут поубивать друг друга, шарахаясь от каждой тени. Непонятно, пытались ли они перекрыть дорогу, ведущую вглубь квартала или просто создавали суету.

Жестом остановив Василия, Никита поманил его, приглашая в небольшую нишу у забора.

— Видишь? — спросил Никита, показывая на выезд из квартала, с двух сторон зажатый высокими кирпичными заборами. — Обойти не получится, здесь подъём к шоссе и столько грязи, что не взобраться, при всём желании.

— Два мастера?

— Два, — подтвердил Никита, глядя на пять человек, один из которых прятался от дождя в машине. — Ты знаешь всю местную знать, кто они, какой силой владеют?

— Не разглядеть толком, — поморщился Василий.

— Одного мастера я вынесу с ходу, пока они дождём любуются. Как только второго из машины вытащу, бегите следом.

Со стороны центра района прозвучал громкий взрыв, затем с неба сорвалось с десяток молний, бьющих в землю. Группа, охраняющая выезд из квартала, поспешила к правому забору, чтобы лучше рассмотреть последствия взрыва. В этот момент Никита сместился, используя технику теневого шага. Он её терпеть не мог, по той причине, что каждый раз как будто проваливался в бездну, не в силах контролировать падение. Неосторожные адепты, бездумно использовавшие технику, ломали ноги и разбивали головы, на полной скорости врезаясь даже в незначительное препятствие. Никита предпочёл бы просто добежать до поворота, но дорога в этом месте была прямая и открытая, что дало бы противнику преимущество.

Когда смещаешься во время дождя, кажется, что проходишь сквозь водопад и окунаешься в ледяной бассейн. Никита всё рассчитал правильно, выйдя рядом с невысоким и откровенно толстым мастером. Тот даже удивиться не успел, когда бывший адепт культа черепов подскочил к нему, нанося серию ударов в грудь и ещё два в голову. Последний удар, прошедший сквозь доспех духа, отбросил толстяка на капот ближайшей машины, как раз туда, где сидел второй. Не обращая внимания на очередь из компактного пистолета-пулемёта, Никита бросился к машине, выбивая боковое стекло. Запустить руку в салон он не успел, так как машина буквально взорвалась изнутри. Сидевший там мастер использовал какую-то огненную технику, разом выбившую окна и за долю секунды, превратив машину в яркий факел.

Никита никогда не сталкивался с мастерами, владеющими техникой огненного тела. Учитель объяснял, как действовать в такие моменты, но в реальности всё оказалось несколько сложнее. Пока огненный выбирался из машины, он успел раскидать людей из прикрытия, не способных сравниться с ним в скорости. Лишь последний не растерялся, сменив магазин в автомате, но не успел ничего сделать, так как его накрыл поток горячего огня.

Не выходя из режима, Никита побежал к огненному силуэту, неповоротливому и какому-то несуразному. Доспех духа прекрасно защищал его от высокой температуры, но пришлось задерживать дыхание и лёгкие сразу начали гореть. Находясь в огненной технике, любая попытка вдохнуть обернётся тем, что ты хапнешь раскалённый воздух и обожжёшь всё внутри. Чтобы добраться до противника и достать его ударом ноги в прыжке, хватило нескольких секунд. Подкреплённый особой техникой, удар легко прошёл сквозь защиту мастера, отбрасывая его на десяток метров, в глубокую лужу. Огонь, созданный силой, почти моментально исчез, оставив только горящую машину, которая напомнила о себе, взорвавшись, разбрызгивая вокруг искры. Хорошо, что она стояла ближе к левой стене, оставляя возможность проскочить мимо.

Тяжело дыша, Никита махнул рукой Василию, чтобы не тянули время. От проезда до брошенной машины было рукой подать и следовало бежать из района как можно быстрее. Со стороны двух пожаров в центре района тянуло очень неприятной силой, не предвещающей ничего хорошего.

— Силён, чертяка, — сказал подбежавший Василий, нёсший на руках младшую из княжон.

— А ты думал? — хмыкнул Никита, всё ещё пытаясь отдышаться. — Осталось немного…

Мастера почти одновременно обернулись, глядя вглубь проезда, зажатого между заборами. По дороге в их сторону неспешно шёл крепкий мужчина в костюме. В свете огня от горящей машины можно было заметить, что дождь огибал его фигуру, а лужи буквально расступались в стороны. Никита оттеснил с дороги Василия и девушек, прижимая их к забору. Ему ещё никогда не было так страшно, отчего во рту пересохло, а в животе предательски похолодело. Он словно заворожённый смотрел, как неспешно шёл незнакомец, как остановился и недовольно посмотрел на горящую машину, распространяющую вокруг удушливый дым. В тот же миг огонь накрыла невидимая простыня, прижимая к земле и спустя всего несколько секунд он полностью исчез. В темноте слышался лишь шипящий звук воды, испаряющейся на раскалённом металле.

Никита мог поклясться, что на правой руке мужчины был золотой перстень с серебряным черепом. Выделяло украшение — отсутствие камней в глазницах черепа. Учитель говорил, что даже у верховного магистра в черепе на перстне были прозрачные и чистейшие бриллианты. Никому не дозволялось носить перстень без опознавательного знака, указывающего на твой ранг и положение. Что странно, в прохожем не ощущалось ни капли силы, словно перед ними был обычный человек, но при этом липкое ощущение страха не отпускало.

В темноте было плохо видно, но показалось, что, заметив вжавшихся в мокрый забор людей, мужчина коротко кивнул и направился дальше по улице в сторону центра квартала. Пройдя несколько шагов, он остановился и обернулся.

— Храни секреты, молодой адепт, — сказал мужчина на русском языке с едва уловимым акцентом. Он поднял руку, как бы показывая наверх, затем повернулся и двинулся дальше по улице, довольно быстро пропав во мраке.

— Лучше бы я уехал в Америку, — тихо повторил Никита, сглотнул ком в горле. Посмотрев наверх, увидел что-то тёмное нависающее над забором. Он протянул руку, но нерешительно остановился.

— Там вьющиеся розы, — тихо сказала Мария. — Я видела, когда машина горела.

Никита тихо выругался и побежал по улице, спеша как можно быстрее покинуть район. Ему внезапно захотелось вернуться в маленькую комнату без окон, куда его поселили и попросить генерала запереть снаружи.

В то же самое время, на противоположной стороне дороги от дома Матчиных, за высоким металлическим забором пряталась пара мастеров, давно разменявших шестой десяток лет. Оба приехали на встречу к князю Воронцову в дорогих костюмах, поэтому под ночным ливнем успели промокнуть до нитки. Николай Егорович Каменский даже не помнил, где потерял большой дорогой зонт, подаренный внуками. Как мастер молний он мог создать защиту от обычного дождя, но, когда лило как из ведра, она вряд ли смогла бы помочь. К тому же в такую погоду от него толку было не больше, чем от огненного мастера под водой.

Сидя на корточках за кирпичной тумбой, Николай Егорович думал о том, что зря согласился на это глупое и нелепое мероприятие. Он не знал, чем Матчин не угодил Воронцову, но отказаться просто побоялся. Корил себя за слабые мысли о том, что два десятка сильных и умелых мастеров без особых проблем сметут талантливого, но молодого Кузьму, о котором в последнее время так много говорят, особенно телеканалы и газеты, подвластные Разумовскому. Кто же знал, что в доме, помимо Матчина окажется кто-то очень сильный, убивший Томина и одного из поляков так легко, как будто это простые люди, а не сильнейшие мастера в армии Воронцова. Николаю Егоровичу было безумно жалко Михаила, водителя и старого друга семьи. Он не знал, как теперь смотреть его супруге и дочерям в глаза, что говорить, как оправдываться.

— Егорыч, — к Каменскому на четвереньках подполз старый товарищ, Нилов. — Бежать надо.

— Вижу, — прорычал Николай. — Куда бежать?

— Да хотя бы — туда! — Нилов махнул рукой на запад, в сторону дома, во дворе которого они прятались. — Дворами. Главное — подальше отсюда.

— Ты же мастер воздуха, сделай что-нибудь.

— Что, мать вашу, я могу?! — выругался тот и показал пальцем в небо. — Там Метатель. С большой буквы. Ты знаешь, кто это? А я манипулятор. Я снаряд перехвачу, только когда он во мне дыру проделает сквозную. Тут только китайцы с их полями защитными могут что-то сделать. Да к чёрту его! И князя туда же!

Нилов на четвереньках пополз к дому.

— Стой… — Николай Егорович пару раз сжал кулаки и пополз следом, поняв, что где-то по пути потерял туфлю.

В шуме дождя что-то тихо свистнуло и больно ударило Николая в плечо, бросая его на землю. Лопатка отдала дикой болью, до ярких пятен в глазах, а рука просто отнялась. Почти сразу к резкой боли добавился жар, как будто проткнули раскалённой кочергой, пригвоздив к земле. Сильная рука схватила Николая Егоровича за ворот пиджака и потянула по мокрой траве так, что дорогая ткань затрещала, а пуговицы рубашки больно впились в шею.

— Убьёмся все, — тихо ругался Нилов. Пригнувшись, он бежал в сторону дома, таща за собой товарища. — Или разделим судьбу Орловых, будь они неладны… Орлов князя послал, и мы должны были…

Рядом ещё что-то свистнуло и с хрустом пробило каменную плиту дорожки. Николай Егорович спиной чувствовал, как позади, буквально в пятидесяти метрах, в темноте притаился настоящий демон. Князь воронцов, подгоняемый глупыми и недальновидными амбициями, пытался разбудить его, бросая камни и палки. И мастер воздуха, которого Нилов назвал «метателем», оказывал людям услугу, отгоняя их от логова демона.

* * *
Обычно я не спешу во время тренировок и не подгоняю себя, но сегодня старался изо всех сил. Мне вспомнились слова мистера Ма, когда он упоминал, что несколько дней отходил от секундного взгляда на мировое «ци». Нет, столько времени у меня в запасе не было. Если бы не шум в ушах, мешающий внятно мыслить и которым можно пытать, я бы разобрался со всей этой ерундой куда быстрее. Любая попытка открыть глаза вызывала яркие вспышки, вонзающие иголки прямо в мозг. Похоже, что тело просто не знало, как реагировать, и сбоило. Мало того что я постоянно чувствовал запах пепла, смешанного с озоном, так ещё и на языке появился этот незабываемый отвратительный привкус.

Борясь с неприятными ощущениями, я только через несколько часов понял, что мне их просто не победить. Единственный выход, который я смог найти — это отгородиться глухим барьером, тем более что с ними у меня всегда ладилось. Но даже отстранившись от мирового «ци», понадобился ещё час, чтобы прийти в себя.

Открыв в очередной раз глаза и не увидев вспышек и ярких росчерков, я с облегчением выдохнул. Исчез гул и навалилась звенящая тишина, но постепенно в неё начали врываться отдалённые голоса, звук работающего двигателя и хруст камня. Барьер, который я успел поставить перед самым первым взрывом, выстоял и к утру стал похож на тёмное матовое стекло. Если присмотреться, то можно увидеть, как снаружи мелькают силуэты людей. А ещё я ощутил тепло ладони Сабины, которая так и держала меня за руку. Она сидела на стуле, наверное, единственной уцелевшей вещи, так как дом превратился в груду обломков, обступивших нас полукругом. Рядом с лестницей, ведущей во двор, осталось немного места, или же его успели расчистить.

— Который час? — спросил я у Сабины, задумчиво смотрящей сквозь мутный купол на мелькающие силуэты.

— Часов шесть утра, — ответила она, затем посмотрела на меня, широко распахнув глаза. Вскочив со стула, крепко обняла.

— Ты в порядке? — уточнил я.

— Со мной всё хорошо, — сказала она и целую минуту не отпускала. — Я очень за тебя переживала. Ты плохо выглядел. У вас говорят, что краше в гроб кладут.

— Умеешь ты подбодрить, — я улыбнулся. — Чувствую себя на семь баллов из десяти, но этого достаточно, чтобы раздать кое-кому на орехи. Сейчас я соберусь с силами и пойду сворачивать шеи… негодяям.

— Кому? — она всё же отстранилась и посмотрела на меня немного устало. — Нападавшие разбежались. Сейчас спасатели работают. Час назад вытащили из-под завалов дворецкого и горничную по имени Люда. Они в подвал успели нырнуть, а его потом завалило немного и водой залило, но они чудом уцелели.

— Что значит, разбежались? — не понял я. — А подраться?

Сабина покачала головой, стукнула меня кулачком в плечо.

— Что-нибудь известно о княжнах? — спохватился я. — Скажи, что с ними всё в порядке.

Я нырнул в карман за телефоном, попытался включить, но увидел сообщение, что в батарее не осталось заряда. Сабина посмотрела на меня осуждающе, когда я принялся тихо ругаться на итальянском.

— Прости, — сказал я. — Сейчас барьер уберу, надо только сосредоточиться, а то руки дрожат. Недавно ведь из отпуска вернулся, а уже устал на целый год вперёд.

— И хотел драться в таком состоянии?

— Надрать кое-кому задницу сил у меня хватит.

Вздохнув, я решительно отпустил контроль над силой. Барьер послушно исчез, обдав нас лёгкими брызгами воды. Дождь к утру закончился, но небо по-прежнему было пасмурным, с низкими тяжёлыми тучами. Вокруг же было шумно, во дворе работал дизельный генератор, звук которого я слышал сквозь барьер. Там же развернули два больших шатра, установили столы и огромные лампы, до сих пор светящиеся мягким жёлтым светом. В ближайшем шатре я заметил братьев Орловых, в знакомых комбинезонах, их военного начальника и главу полиции. А вообще, суеты вокруг было много. Оглянувшись, я посмотрел на то, что осталось от дома, и погрустнел. Порушили его знатно, немного подкоптив огненными техниками. Участок пола, оставшийся целым и невредимым, смотрелся нелепо посреди окружающего разгрома.

Взяв за руку Сабину, я помог ей перебраться через завалы к лестнице. У спуска дежурил незнакомый мне мужчина лет сорока, в дорогом костюме и со сложенным зонтом-тростью в руках. Он нетерпеливо мерил шагами площадку у лестницы. Недалеко от него стояла женщина в плаще, которая увидела нас, всплеснула руками и бросилась навстречу, зачирикав на итальянском. Она едва не вырвала из моих рук ладонь Сабины, успев её обнять и осмотреть, не пострадала ли она. Мужчина поспешил ей на помощь, а в его взгляде мелькнуло облегчение.

— Позвоню тебе, как только освобожусь, — сказала Сабина, глядя на меня обречённым взглядом. Её уже вели к дорогой чёрной машине, на которой красовался флажок Италии.

Я помахал ей рукой, очень надеясь, что отец заберёт её домой и одной проблемой у меня станет меньше. И хорошо бы герцог не сильно осерчал на то, что втянул его дочку в неприятности, едва не стоившие ей жизни.

На больших оранжевых ящиках, справа от шатров, я заметил командора Ливио, над которым хлопотала Милена. Голова у итальянца была обильно забинтована, и Сова пыталась понять, промокли ли бинты. В самом шатре меня тоже заметили, но я решил сначала поговорить с Ливио.

— Шеф, — он попытался встать, но Милена положила ему руку на плечо, не дав подняться.

— Сиди уже, — недовольно сказала она и посмотрела на меня. — Шеф, отправь в больницу этого упёртого болвана. Он ведь меня понимает, но упирается, как…

Ливио на русском говорил примерно так же, как Милена на английском, то есть, с горем пополам. Интересно, как они находят общий язык? Я заметил несколько парней из отряда итальянцев, хмурых из-за того, что их не пропустили сюда с тяжёлым вооружением.

— Потерь нет, — сказал Ливио. — Микель из группы прикрытия сильно обгорел и Марко посекло осколками.

— А что с остальными? Где Алан?

— Он там, — Ливио показал на второй шатёр. — Что с другими я не знаю.

— Хорошо, — сказал я. — Езжай сейчас в больницу, присмотри за парнями. Если будет что-то нужно, звони.

— Да шеф, — он кивнул.

— Милена?

— Да, я поняла, — ответила тем же тоном. — Присмотрю за ним.

То, что не было потерь, меня немного успокоило. Каждый раз, слушая отчёт об очередной операции, внутри что-то сжимается в ожидании плохих новостей и, узнав, что всё хорошо, искренне радуешься. Вроде бы за столько времени можно было привыкнуть к плохим новостям, но не получается.

Алана я действительно нашёл во втором шатре, сейчас больше похожем на склад. Я уже понял, что ночью пострадал не только мой дом, но и несколько соседних. К примеру, дом, стоявший слева от нас, просто исчез. Перед его забором до сих пор дежурила карета скорой помощи и машина спасателей со спецоборудованием. Я сразу и не сообразил, зачем нужно было разрушать соседние дома.

Дожидаясь меня, Алан отдыхал на раскладном стуле, листая что-то на экране телефона. Выглядел он вполне себе бодро и невозмутимо, разве что слегка промок.

— Привет, — я опустился на соседний стул.

— Утро, — он не стал добавлять «доброе» к приветствию.

Алан огляделся, сделал непонятный вращательный жест указательным пальцем и приложил его к губам. Я понятливо кивнул, чувствуя разлитую в воздухе силу. Набрав на телефоне пару фраз, он показал мне. Было написано, что Василий и девушки успешно покинули район.

— Устал, поэтому ночью срубило так, что не смог достойно гостей встретить. Так обидно, что… — я не смог сразу подобрать слова и поморщился, сжав кулак. Сейчас сердиться можно только на себя.

— Противник всегда выбирает момент, когда ты слаб, — сказал Алан серьёзно. — И бьёт в самое слабое место, поэтому мы должны действовать так же.

— Должны, — согласился я. — И обязательно сделаем, но потом. Сейчас надо прийти в себя. Езжай домой, дальше я справлюсь сам. Спасибо, что поддержал.

Алан кивнул, положил руку мне на плечо и слегка сжал. Встав, он вышел из шатра, ловко свернув направо, чтобы не столкнуться с полковником Назаровым, начальником подразделения, в которое входили братья Орловы. За ним шёл полковник Дорошин, начальник полиции, и ещё кто-то, чей отголосок силы я встречал, но не смог сразу вспомнить, кому он принадлежит. Говоря об этом, я чувствовал присутствие всех мастеров не только в радиусе сотни метров, но и вообще, во всём квартале. К примеру, мог сказать, что у съезда с шоссе появился Геннадий Сергеевич. Эх, ректору стоило приехать пораньше, я бы посмотрел, как он тонким слоем размазывал бы нападающих по дороге перед домом.

Как оказалось, компанию двум полковникам составил Дашков, Павел Георгиевич, средний сын князя и ныне глава княжеского рода. Всех троих я уважал, поэтому встал, пожал им руки, затем снова плюхнулся на складной стул.

— Это катастрофа, Кузьма Фёдорович, — серьёзно сказал полковник Назаров.

— Умеете вы подбирать нужные слова, — съязвил я. — У меня на языке вертятся совсем другие, озвучивать вслух которые не буду. Мама не любит, когда я грязно ругаюсь.

— Ночью было убито двадцать шесть человек, — сказал он. — Девять мастеров из шести родов.

— Хватило бы на целую армию, — хмыкнул я. — Но меня больше интересует, ушёл ли кто-то живым? Я плохо себя чувствовал и не смог встретить их, как подобает. Или же вы сокрушаетесь, что убиты они, а не я?

— Полковник хочет сказать, что сместился баланс сил, — сказал Павел Георгиевич. — В который уже раз. Среди убитых есть несколько мастеров, принявших силу и являвшихся сдерживающим фактором для сторонников Разумовского.

— Я-то им что сделал? — я обвёл взглядом мужчин. — Зачем они ко мне пришли? Я ни с кем не воюю, никого не поддерживаю, кроме наследника Императора. Что теперь, воевать со всеми подряд?

— Думаю, что это будет весьма скоротечная война, — в шатёр шагнул Геннадий Сергеевич. — И Вам, господа, следует это учесть.

Последнее он сказал полковникам. Я снова встал, пожал ректору руку и ощутил давление силы. Это было странное давление, с которым раньше сталкиваться не приходилось. Ледяной лотос внутри ощетинился, защищая внутреннее море от посягательств, и я неосознанно поставил барьер вокруг него, а уже потом вокруг себя. Мы боролись с ректором буквально несколько секунд, после чего он неохотно отступил и всё исчезло. Я посмотрел вопросительно, но он сделал вид, что ничего не произошло.

— Я слышал, что здесь должна была взорваться огненная бомба? — спросил ректор у полковников.

— А, так вот что это было, — оживился я, вспомнив тот сгусток силы, который оставили рядом с барьером, где мы прятались. — То-то мне показалось, что-то знакомое. Что? Я её разобрал, а то шумела невыносимо, даже голова разболелась.

— Разобрал? — уточнил полковник Дорошин.

— Кстати, не очень сильная бомба была, — добавил я, пропустив вопрос мимо ушей. — Раз в десять поменьше той, что горела в Риме.

Все почему-то посмотрели на Дашкова. Павел Георгиевич взгляды выдержал, даже не поморщился.

— Лукин это был, — недовольно сказал он. — Я уже распорядился, чтобы он с семьёй переехал во Владивосток, к родственникам. Отец предлагал его на Курильские острова сослать, но там скоро будет тесно и без него… Да не знал я!

Последнее Дашков произнёс так, что назвать его сердитым, было бы большим преуменьшением. От главы рода в прямом смысле можно было прикуривать, даже края шатра тлеть начали.

— Он племянника угробил, надежду семьи, — хмуро сказал Павел Георгиевич. — А остальных не жалко, идиотов.

— Много убитых? — спросил ректор.

— Девять мастеров, — ответил полковник Дорошин. — Такое чувство, что Кузьма Фёдорович засаду устроил, а князь их на убой повёл.

— Насчёт второго нисколько не сомневаюсь, — вставил Назаров.

— Они ж не телки́, чтоб их безвольно куда-то тащить, — меня этот разговор начал немного напрягать, так как я совсем не понимал, что от меня хотели. — Всем понятно, зачем они пришли ко мне в гости. Мне что, их теперь жалеть? Ничего, я семью спрячу и…

— Никаких и, — остановил меня ректор. — Силу в ближайшее время тебе использовать нельзя.

— Не понял? — я посмотрел на него, затем на полковников. — С чего это вдруг?

— Мы сейчас с Евгением Константиновичем соберёмся большой коллегией и запретим.

— Ага… — протянул я, ещё раз обведя всех взглядом. В голове замелькали мысли о том, можно ли сбежать от великого мастера и как это сделать лучше.

— Вид у тебя больно сердитый, — Геннадий Сергеевич улыбнулся, положил руку мне на плечо, словно прочитав эти мысли. — Силу тебе использовать не стоит, пока внутри всё не успокоится. Это опасно не для тебя, а для окружающих, в том числе для твоей семьи. К тому же мы действительно должны собрать Высокую комиссию, которая наложит немало ограничений на использование силы, на мой взгляд, вполне оправданных.

Я всё ещё смотрел на ректора, не понимая, почему тот улыбается и что хорошего находит в случившемся.

— Поздравляю, Кузьма Фёдорович, — первым нашёлся Дорошин. Начальник полиции крепко пожал мне руку. — Хотя ситуация и не располагает к поздравлениям.

— Аналогично, — пожал мне руку Назаров. — Это хорошо, это очень хорошо.

— Не серчай Кузьма Фёдорович, — сказал Дашков. — Искупим. Ничего непоправимого не произошло.

— Так, — произнёс я, перестав понимать, что происходит. — Если вы этим хотите сказать, чтобы я проглотил обиду, то зря стараетесь. Это… вообще…

Я показал в сторону разрушенного дома, пытаясь подобрать слова, но не получалось. Ещё пару раз ткнув в ту сторону пальцем, я набрал в грудь побольше воздуха и долго выдохнул.

— Всё, я домой. Приму душ, высплюсь хорошенько. И ещё телефон надо зарядить…

— Кузьма, похоже, что ты меня плохо слушал, — сказал ректор, всё ещё держа ладонь на моём плече, крепче сжав его. — Тебе сейчас нельзя идти домой, чтобы не навредить родным. А зная твои методы тренировок, то гарантирую, что так оно и будет. Я вижу, что ты устал, поэтому объясню по-другому. Уверен, что у тебя в арсенале есть какая-нибудь ненужная, бесполезная, но очень затратная по силе техника. Используй её сейчас.

Я оглянулся, нашёл взглядом изогнутый ломик. Сходив за ним, продемонстрировал ректору и свёл концы вместе, согнув в подкову. Металл оказался хорошим, даже не расслоился и не лопнул в месте сгиба от такого издевательства, но жалобно скрипнул.

— Так пойдёт? — язвительно спросил я.

— Замечательный пример, — кивнул он. — А теперь повтори, только сосредоточься на том, сколько внутренней энергии ты тратишь.

Недовольно засопев, что меня заставляют заниматься такой ерундой, я всё же сосредоточился, заглядывая во внутреннее море и снова столкнулся с ледяным лотосом. Эта зараза меня не пускала, как бы спрашивая, зачем я его беспокою, если сила для техники у меня есть. Но у меня сейчас совсем не было настроения с ним миндальничать, поэтому я запустил руку во внутреннее море, невзирая на его недовольство. Потянув за нить силы, сделал доспех духа эластичным, чтобы плотно обхватить изогнутый ломик, и остановился.

— Как любит повторять один мой ученик, — сказал Геннадий Сергеевич, — чисто технически, чтобы считаться великим мастером, достаточно использовать мировую «ци», не задействовав собственные силы. Только, Кузьма, давай ты примешь душ, выспишься как следует, а уже потом будешь экспериментировать. Любые манипуляции с внешней энергией могут быть опасны.

Я задумчиво кивнул и осторожно опустил согнутый лом на раскладной столик. Непонятно, почему сразу не увидел этой странности. Как говорится, слона в комнате не заметил. Но я не виноват, он за шкафом притаился.

— Евгений Константинович, проводите Кузьму Фёдоровича на вашу подмосковную базу, — попросил ректор. — Я улажу срочные дела и сразу приеду.

Погружённый в свои мысли, я даже не заметил, как сел в машину вместе с полковником и братьями Орловыми, как мы выехали из района и помчались куда-то на северо-запад. При этом Полковник Назаров лично сел за руль.

— Домой позвонить надо, — зацепился я за мысль о Тасе. Достал телефон из кармана. — Сотовый разрядился.

— Какой разъём? — спросил Роман, ехавший на переднем сидении. Он повернулся, посмотрел на телефон, полез в спортивную сумку и вынул оттуда тяжёлую батарею с коротким хвостиком провода. — Подожди немного, пока схватит зарядку и включай.

— Надо было нам звонить, — тихо сказал Григорий. — Или предупредить. Такое событие, а мы не поучаствовали…

— Я всё слышу, — сказал полковник, не отвлекаясь от дороги.

Григорий подмигнул и изобразил телефон, приложив ладонь к уху.

— И что, ему это в очередной раз сойдёт с рук? — спросил у начальника Роман, но поймав его короткий взгляд, насупился. — Там ещё девять трусливых собак разбежалось…

— Отправлю обоих на учения, — пообещал полковник. — В Мурманск.

Надо сказать, что угроза подействовала и парни сразу притихли. Я же включил телефон, подождал немного, пока загрузится и набрал номер Василия.


Глава 9

Москва, Смоленская-Сенная площадь, раннее утро

Министр иностранных дел Российской Империи, Георгий Гладков, всегда просыпался рано, чтобы успеть просмотреть график на день. Перед завтраком он успевал что-то скорректировать, что-то добавить в плотный список встреч и обязательных мероприятий. Утренний звонок Геннадия Наумова застал его в рабочем кабинете дома как раз за этим занятием. Великий мастер ничего толком не сказал, но просил срочно встретиться с ним по какому-то важному и безотлагательному делу в здании министерства. Георгий Иванович не любил подобные ранние встречи, потому что они всегда приносили проблемы и головную боль, а в последнее время давление на него только усиливалось стараниями коалиции, поддерживающей князя Воронцова. Дорога до министерства занимала не больше десяти минут, поэтому Георгий Иванович решил перенести разбор графика дел в рабочий кабинет, где в последнее время часто завтракал из-за нехватки времени.

Как раз, когда министр раздумывал над тем, чтобы передать несколько не самых важных дел заместителю, в кабинет заглянул его секретарь и одними губами произнёс Наумов.

— Пригласи, — сказал министр, убирая деловые листы со стола в верхний ящик.

Великий мастер Наумов вошёл в кабинет широким шагом, бодрый и довольный, словно случилось что-то хорошее.

— Доброе утро, — Георгий Иванович пожал ему руку, приглашая за небольшой переговорный стол. — Кофе?

— Спасибо, но у меня мало времени, — сказал Наумов, садясь за столик. — Вы не в курсе произошедших событий?

— Если они произошли вчера после трёх часов дня, то я об этом не слышал. У меня была встреча с послом Германии, а служебные письма секретарь ещё не подготовил.

Насчёт последнего Георгий Иванович лукавил, так как письма были и даже много, только не рассортированные, чего министр не любил.

— Не буду вдаваться в подробности, но это касается Воронцова и его сторонников, решивших развязать войну с Наумовыми.

— Да? — Георгий Иванович с большим любопытством посмотрел на гостя. — Может, всё-таки, кофе?

— Только если его приготовят быстро, — неохотно согласился Наумов.

— Так уже, — улыбнулся министр.

Георгий Иванович не смог распознать, была ли это наигранная эмоция или великий мастер действительно спешил. Если дело касалось большой войны, что в принципе быть не могло из-за статуса рода Наумовых, то с этим вопросом ему надо было обратиться напрямую к Разумовскому. Но, если учесть опалу великого Князя, прийти к одному из его родственников было бы логичнее.

Министр использовал немного силы, чтобы потревожить секретаря и тот почти сразу открыл дверь.

— Кофе, — попросил Георгий Иванович и вернулся к гостю. — Так что Вы говорили про войну?

— Ночью Воронцов напал на дом Матчиных и разнёс половину квартала, — довольно спокойно произнёс великий мастер. — Насколько я знаю, есть жертвы среди ни в чём не повинных жителей.

— А что Матчин и его родные? — уточнил министр.

— Живы и здоровы. Воронцов и его сторонники понесли огромные потери. Ужасное событие, глупое, даже нелепое.

— Нелепое, — согласился Гладков. — Что-нибудь известно про мотивы Великого князя? Наумовы же первые его поддержали, что могло случиться?

— В том и дело, что я не могу понять, — сказал Наумов. — Но это вопрос совсем других ведомств, которые разберутся, что было, кого наказать и как строго.

— Дела, дела, — протянул министр. Если причин такого громкого события сразу не назвали, значит, они лежали где-то глубоко или были очень личными для огласки.

В кабинет вошёл секретарь, поставил поднос с горячим кофе, отдельно сливки и жёлтые кубики тростникового сахара, как любил Георгий Иванович. По кабинету сразу распространился приятный аромат.

— Я не хотел спешить, — великий мастер пригубил кофе и довольно покачал головой. — Но ситуация слишком напряжённая. Я планирую собрать Высокую комиссию, чтобы удостоверить факт развития силы уровня великого мастера.

— Матчин? — сразу догадался Гладков.

— Пока это только Высокая комиссия, — кивнул Геннадий Сергеевич. — По международным соглашениям и обязательствам мы должны поставить в известность правителей стран, участников договора о Великой силе, о проведении такой комиссии. Если результат будет положительным, то нам с коллегами предстоит провести экзамен для Матчина, но об этом пока рано.

— Вы думаете, что Матчин провалит комиссию?

— Нет, исключено. Я переживаю совсем не из-за этого.

— Два великих мастера в Российской Империи— это хорошие новости, — быстро сказал Георгий Иванович. — Это укрепит наши позиции на мировой арене. А кто войдёт в комиссию? Помимо военных.

— Я пока решаю этот вопрос, — уклончиво ответил великий мастер. — А по срокам… Думаю, что в течение пары недель всё определится, а сама комиссия пройдёт в последних числах сентября.

— Сегодня отменю все дела, встречусь с послами стран из Большой десятки, вручу им письма, — сказал министр. — А завтра сделаем официальное заявление от МИДа, для всех остальных.

— Поддерживаю, — кивнул Геннадий Сергеевич. — Когда будете встречаться с послами, пригласите представителя Италии. Хотя у них и нет великого мастера, просто сообщите им эту новость. Здесь замешан герцог Бурбон и я хочу сгладить острые углы от произошедшего.

— А что произошло, если не секрет? — заинтересовался Георгий Иванович. — Чтобы я знал, за что приносить извинения и насколько официальными они должны быть.

— Князь Воронцов ночью пытался убить не только Матчина, но и дочку герцога. Но Вы это скоро узнаете, когда дойдёт дело до служебных писем.

Чтобы собраться с мыслями, министр пригубил кофе. Эта новость была не менее удивительная, чем предыдущая. Герцог Бурбон-Сицилийский один из самых влиятельных людей Италии и ссориться с ним всё равно, что ссориться с королём. У братьев Романовых немало родственников в том числе в Италии, и закрывать себе дорогу в королевство— недальновидное решение, мягко говоря.

— С дочерью герцога всё в порядке? — уточнил Георгий Иванович. — Она не пострадала?

— Нет, всё обошлось. Но страха девушка натерпелась, я уверен.

Геннадий Сергеевич допил кофе, встал, распрощался и бодрым шагом вышел. Его можно было понять. Учитывая тенденции по разделу мира, заполучить второго великого мастера— означало получить преимущество в этой борьбе. Оставалось надеяться, что Матчин будет так же силён, как и ректор МИБИ.

Посидев ещё немного, Георгий Иванович вернулся за рабочий стол, вынул подшивку служебных писем и быстро пролистал, найдя сразу три сообщения от посла Италии. Отложив их в сторону, он поднял трубку телефона.

— С Куракиным соедините.

— Одну минуту, — послышался приятный женский голос и почти сразу в трубке раздались длинные гудки.

В кабинет заглянул секретарь, но Георгий Иванович жестом отослал его, показывая, что занят важным звонком.

— Куракин слушает, — послышалось в трубке.

— Гладков беспокоит. Меня сейчас последними новостями озадачили, ты уже в курсе?

— В курсе, — ответил Вячеслав Михайлович.

— И о Высокой комиссии?

— Нет, — голос одного из самых влиятельных министров при покойном Императоре Иване изменился, став очень деловым. Несмотря на все события, его двоюродный брат до сих пор занимал должность гофмейстера важнейших императорских дворцов.

— У меня в связи с этим плотный график, но я могу принять тебя в течение ближайших двух часов.

— Буду через час.

— Жду, — Георгий Иванович повесил трубку и улыбнулся. Поймав интересную мысль, снова поднял её. — Двадцать шесть, ноль, одиннадцать.

— Соединяю, — подтвердил женский голос и снова пошли длинные гудки.

Ждать пришлось секунд пятнадцать, после чего что-то щёлкнуло, зашипело и послышался знакомый голос.

— Слушаю.

— Константин Николаевич, это Гладков беспокоит.

— Георгий Иванович, узнал, — голос князя Разумовского сразу стал доброжелательным.

— Есть серьёзный разговор по поводу произошедших ночью событий…

* * *
Пока мы ехали к воинской части, я успел многим позвонить. Начал с Василия, который благополучно выехал из района, связался с Давидом Карловичем Бергом и сейчас отдыхал где-то на тайной квартире. С княжнами я тоже поговорил, узнал от Марии, что с ними всё в порядке, только Лиза порезала руку, но не сильно. Девушки храбрились, немного шутили и спрашивали, смогут ли они увидеться с мамой. Я пока не знал, что ответить на этот вопрос, поэтому пришлось их немного огорчить.

Дольше всего я болтал с Тасей, которая и не знала о произошедшем. Сказал ей, что на наш дом напали злодеи, знатно порушили его, но обломали зубы. Имён не называл, на всякий случай, сказав только, что с нашей стороны потерь нет. То, что мне предстояло провести какое-то время на военной базе под присмотром Геннадия Сергеевича, она восприняла одобрительно и очень просила сидеть там безвылазно. Попросила за них не переживать и не бегать по городу в поисках разбежавшихся злодеев, пока всё не уляжется.

До воинской части в Подмосковье мы добирались около часа. На свободном участке дороги полковник разгонялся до ста сорока километров в час и пару раз проскочил на красный сигнал светофора. Я особо за дорогой не следил, лишь когда мы выскочили на широкий простор, полюбовался бескрайними полями с далёкими полосками леса. Пасмурная погода немного навевала тоску, затем начал моросить мелкий дождик. Когда поля сменились лесным массивом, дорога ещё раз свернула и почти сразу упёрлась в железные ворота и КПП. Как рассказал Роман, здесь проходили подготовку войска специального назначения, элита Российской армии. Если не считать мастеров, то попадали сюда исключительно эксперты второй и третьей ступени со всех уголков огромной страны. Здесь они могли не только осваивать военное мастерство, но и развивать силу, поднимаясь на следующую ступень.

Размер воинской части меня впечатлил. Рассчитана она была на полторы тысячи человек, но площади занимала столько, что можно разместить раз в пять больше людей. Большие пятиэтажные казармы, огромный плац, здание столовой в центре. Полигон в три раза превосходил по размеру свой аналог в МИБИ. Я на него посмотрел издалека, когда мы огибали здания казарм. Меня высадили рядом с двухэтажным коттеджем, стоявшим немного обособленно. Встречали нас двое, усатый майор, коренастый, с цепким взглядом и прапорщик, флегматичного вида, словно он тут случайно оказался. Поприветствовав полковника, майор отрапортовал, что дом в полном порядке, что он лично всё принял и проверил.

— Кузьма Фёдорович, — я пожал майору руку.

— Мартынов, Егор Васильевич, — представился он. — Если что-то понадобится, вызывайте через служебный телефон, он на втором этаже в рабочем кабинете и на первом этаже в коридоре.

— Дом для высоких гостей, — пояснил полковник Назаров. — Обычно им пользуется Геннадий Сергеевич, два раза в год, когда принимает экзамен у старших офицеров. Пару раз приезжал Император Иван. Без разрешения в дом никто не войдёт, можешь не беспокоиться.

— Тася обещала собрать мои вещи, — сказал я.

— Я привезу, — вызвался Григорий Орлов. — С Тасей поздороваюсь, посмотрю, как у твоих дела.

— Прими душ, выспись, — посоветовал полковник Назаров. — Никто тебя никуда не торопит. А случившееся ночью мы разберём самым тщательным образом.

— Душевая комната— на втором этаже, — подсказал майор.

Я кивнул и направился к коттеджу. Внутри дом выглядел богато, как загородный особняк какого-нибудь европейского лорда. Изысканная резная мебель, дорогие ковры, картины на стенах. На первом этаже расположились гостиные, для отдыха хозяина и для встречи с гостями. На втором этаже я нашёл небольшую спальню, рабочий кабинет и душевую комнату. В общем, последовав совету полковника, я принял горячий, почти обжигающий душ и отправился спать. После ночных приключений голова гудела, а мысли путались. Устал не столько физически, сколько морально. Не удивительно, что, едва добравшись до кровати, провалился в глубокий сон без сновидений.

* * *
Старший помощник Ло Вей, придерживая полы дорогих одежд, бежал по узким улочкам Запретного города. Едва не сбив группу женщин, он нырнул в один из проходов просторного дома. Охранник, хорошо знавший Ло Вея, успел уйти с дороги, пропуская его в зал, где после трапезы отдыхал Император Цао в компании старшего сына.

— Важные новости, — Ло Вей склонился в низком поклоне, вытягивая вперёд руки с письмом.

— Можешь подойти, — негромко сказал Император Цао.

Цао Ичжу проследил, как помощник передаёт письмо, мысленно перебирая варианты событий, способных заставить потревожить вечерний отдых Императора. На ум приходило только возможное волнение в восточных провинциях, недовольных центральной властью. По мнению наследника, отец обходился с ними слишком мягко. Стоило давно отправить туда клан Чжу, чтобы навести порядок. К тому же клан Чжу давно заслужил возможность расширить влияние, тем самым увеличить количество семей, входящих в него.

Размышление наследника прервал Император, протянув письмо. Всего несколько строк, с печатью Министерства иностранных дел. Сообщалось, что в ближайшее время в Российской Империи будет создана Высокая комиссия для подтверждения силы Кузьмы Матчина и признания его великим мастером. Цао Ичжу посмотрел на помощника Ло, затем на отца.

— Не слишком ли торопятся в России? — спросил наследник.

— Торопятся, — согласился Император. — Но вовсе не из-за внешних факторов и не из-за амбиций иметь сразу двух мудрецов. За час до ужина Сяочжэй прислала тревожную новость, что у Кузьмы случилось серьёзное противостояние с княжеским родом. Как и двадцать лет назад был разрушен дом семьи Матчиных. Наши люди сейчас выясняют все подробности.

— Отец, почему ты не сказал об этом раньше?

— Потому что нужно уметь проявлять терпение, — наставительно сказал Император. — Если бы ситуация требовала незамедлительного вмешательства, твоя младшая сестра обязательно упомянула бы об этом.

— Но что, если он ещё не готов стать мудрецом? — спросил наследник. — Комиссия может утвердить этот факт и тогда ему придётся поехать на большой экзамен, который будут принимать великие мастера Европы и Америки. Это может стоить ему жизни.

— Маловероятно, — покачал головой Император, — но не исключено. Где должен пройти следующий экзамен?

— Предыдущий был в Англии, — задумался Ичжу, — значит, следующий будет в Германии, затем в России и только потом в Империи Цао. Порядок поменять нельзя, даже учитывая, что в Англии был признан великий мастер из Германии.

— Надо будет сделать так, чтобы мудрец Ма был среди судей, — сказал Император. — А ещё предупредить Кузьму, чтобы не поддавался на провокации и уговоры и подождал хотя бы того момента, пока не будет полностью уверен в своей силе.

— Думаю, что пора отправить в Москву младшего брата Ютана, — предложил Ичжу.

Отец с сыном переглянулись и одновременно посмотрели на старшего помощника Ло Вея. Тот понимающе кивнул, попятился и поспешил выбежать из зала, чтобы пригласить шестого принца.

Королевский дворец, Берлин, полтора часа спустя

— Ваше Величество, — Карл Мирбах почтительно поклонился, входя в рабочий кабинет Кайзера Франца Фридриха Вильгельма.

— Проходи, Карл, вовремя, — высокий, крепкий мужчина пригласил великого мастера к двум креслам у окна.

Кайзеру недавно исполнилось шестьдесят шесть лет, но выглядел он лет на семь моложе. Короткие чёрные с проседью волосы, цепкий серьёзный взгляд, аккуратные пышные усы, заострённые вверх. Из одежды Кайзер предпочитал строгий френч со стоячим воротником и подвеской в виде короны и перекрещенных мечей.

— Только что сообщили, что в России собираются создать Высокую комиссию и признать Матчина великим мастером, — сказал Кайзер, садясь в кресло.

— Поспешное решение, — удивлённо произнёс Карл, с разрешения правителя садясь напротив. — Матчин талантлив и невероятно силён, но ему ещё нужен год в лучшем случае, чтобы подняться на верхнюю ступень.

— Ты же говорил, что эта сила сродни откровению, — сказал Кайзер. — Что её нельзя получить упорством или развить из слабой искорки.

— Всё так. Но чтобы получить это откровение, требуется глубокое понимание законов мироздания. Я видел, что Матчин близок к этому, но его понимание силы ещё только формируется. Невозможно перескочить несколько ступеней сразу и ворваться на самый верх. К тому же Матчин показался мне достаточно серьёзным, чтобы не идти на поводу заблуждений. Возможно те, кто окружает его, принимают желаемое за действительное.

— Даже Наумов?

— Всем свойственно ошибаться, — развёл руками Карл Мирбах. — Или же это обыкновенное политическое событие. Комиссия не обязательно должна принять положительное решение.

— Нет, они бы тогда не стали рассылать во все страны сообщения об этом событии. Обманутые ожидания больно ударят по репутации России, Наумова и института, который он возглавляет. Будь уверен, что комиссия примет положительное решение и это будет громкая новость.

— Тогда я не понимаю, к чему всё это?

— Моя племянница Ирэна написала несколько тревожных писем. Мы разговаривали с ней утром. Как я и предполагал, давление на Николая только усиливается, а ведь ещё не прошёл год со смерти Ивана. Ирэна боится за дочерей, что они станут ключом к давлению на него.

— Я сегодня же поеду в Москву и заберу их.

— Нет, я уже поручил доверенным людям вывезти моих внучатых племянниц, — сказал Кайзер. — Твоё появление в Москве может быть неправильно расценено, в связи с предстоящей комиссией. Нам ещё предстоит провести Большой экзамен для Матчина.

— Я могу сделать это тайно.

— Если будет необходимость поддержать моих людей, я обязательно скажу. Не хочу поднимать шум раньше времени.

— Хорошо, я буду готов, — серьёзно сказал великий мастер Германии.

Карл Мирбах уважал Кайзера больше, чем родного отца. Он всегда прислушивался к нему, воспринимая, как учителя и наставника, готов был выполнять его поручения без колебаний.

— Ты не так молод, как Матчин, — улыбнулся Кайзер, немного смягчая разговор, — но твоя кровь горяча, как у юноши. Это твоя черта мне всегда нравилась. Давай вернёмся к важному разговору. Ты действительно уверен, что Матчину ещё рано становиться великим мастером?

— Рано, — подтвердил Карл. — Или же он гений, которые рождаются раз в десять тысяч лет.

— Он стал мастером в двадцать лет, — напомнил Кайзер. — Достаточно, чтобы считать его гением?

— Вполне, — улыбнулся Карл, понимая, куда клонил правитель.

— Мы должны поддержать Матчина на Большом экзамене, — сказал Кайзер. — Многие, как и ты, придут к выводу, что он слишком рано замахнулся на ступень великого мастера и попытаются сыграть на этом. Уверен, что нас поддержит Китай и Россия, но этого мало. Против выступит Англия, СГА и, скорее всего, Япония.

— Сколько у нас времени на подготовку? — спросил Карл.

— До конца сентября и ещё неделя, максимум две.

* * *
Проснулся. Открыл глаза, увидел незнакомый потолок и несколько секунд пытался понять, где я очутился. На прикроватной тумбочке лежал мой телефон, подключённый к зарядному устройству, рядом будильник, показывающий восемь часов и двадцать минут утра. В углу комнаты рядом с дверью стоял знакомый чемодан, и я сразу вспомнил про обещание Орлова, заехать ко мне домой за одеждой. Выходило, что я проспал почти сутки и ни разу не проснулся.

Только я спустил ноги с кровати, как в коридоре послышался радостный девичий смех. Дверь в комнату приоткрылась и в проёме показались две любопытные девушки. Красивые, не отнять, выглядят моложе тридцати, но на самом деле старше, так как ощущаются серьёзными мастерами.

— Кузьма Фёдорович, завтракать будете? — спросила одна. Вторая толкнула её в бок. — Или…

Вопрос прозвучал так лукаво, что им следовало бы покраснеть.

— Никаких или, — сказал я. — Геннадий Сергеевич давно пришёл?

— Почти час ждёт, — улыбнулась одна.

— Сейчас спущусь, — я махнул на них рукой, использовав немного силы, чтобы закрыть дверь. — Кто-то говорил, что посторонних пускать не будет…

Умывшись и приведя себя в порядок, я спустился на первый этаж. Со стороны гостиной тянуло вкусным запахом свежеиспечённого хлеба. Девушки, заглядывавшие в спальню, как раз заканчивали накрывать на стол. Красивые, подтянутые и улыбчивые. Внешний вид портила только военная форма без знаков отличия. Я бы тоже предпочёл камуфляж или что-то нейтральное, но Тася собрала для меня вещи из молодёжной коллекции Кирилла. В потёртых джинсах, футболке и лёгкой бежевой ветровке я выглядел как хулиган со старшего курса МИБИ.

— Это всё Тася виновата, — ответил я на взгляд Геннадия Сергеевича, имея в виду одежду.

Ректор сидел за столом и пил чай из гранёного стакана в позолоченном подстаканнике.

— Как спалось? — уточнил он.

— Неплохо, — я сел рядом, принял из рук девушки похожий стакан. — Спасибо.

— Дарья говорит, что ты с их младшими подругами уже знаком, — сказал Геннадий Сергеевич.

— Когда вы с Петей посещали ночные бои без правил, — подсказала одна из девушек, темноволосая с выразительным взглядом карих глаз. — А потом их чеченцы выкрали.

— Помню, — улыбнулся я. — Как у них дела?

— Да всё так же, — она хмыкнула. — Развлекаются, гоняют по ночным клубам и пьют дорогие коктейли.

— Как дела у Петра? Он восстановился?

— С сентября снова за девчонками присматривает, — кивнула Даша. — Мы здесь на сборах. Удивились, когда вчера услышали, что приехал Кузьма Фёдорович, и хотели позаниматься вместе. Со специалистами по защите и доспеху духа нынче беда.

— Даже не знаю, — я пригубил чай.

— Кузьма неравнодушно относится к здоровью женщин, связавших свою судьбу с силой, — хитро улыбнулся ректор.

— Потому что был свидетелем, как они убиваются, потеряв возможность родить, — ответил я, не видя в этом ничего смешного.

— Так мы уже отстрелялись, — улыбнулась Даша, беря под руку подругу. — У Виктории Романовны дочке в октябре четырнадцать исполнится, а младшему сыну— восемь. Лидия Игоревна— мама двух очаровательных девочек, девяти и десяти лет. И у меня погодки, в пятый класс пойдут вместе.

— Они из контртеррористического подразделения, — подсказал Геннадий Сергеевич.

— Мы последний год так усердно тренировались, что возник перекос, — печально вздохнула Дарья. — Не получается прятать силу, а это очень важно в нашей работе. Геннадий Сергеевич говорит, что нужно поработать с доспехом духа.

— Так бы сразу и сказали, — я обвёл их взглядом. — От этого недуга у меня есть средство. Точнее, комплекс упражнений…

— Сложный комплекс? — уточнил ректор, глядя на ухмылку, появившуюся у меня на лице.

— Нет. Я Сабину вспомнил. Дочка герцога меня недавно отчитывала, что раздаю дорогие и уникальные техники даром. Кстати, как у неё дела? Надеюсь, отец забрал её домой?

— Сабина Каролина в полном порядке, — Геннадий Сергеевич почему-то улыбнулся. — Если учесть, что для её безопасности Франциско прислал ещё двух телохранителей, то вряд ли у него получилось убедить её поехать домой.

— Что за упрямая девушка, — вздохнул я. Пригубив чай, поморщился и отставил его подальше. Не знаю, что нужно заваривать, чтобы получился такой неприятный вкус.

— Из столовой, — подсказала Виктория. — Вы завтракать будете? Остынет ведь.

— Будем, — решительно кивнул я, затем посмотрел на женщин. — Дарья…

— Просто Даша, — улыбнулась старшая в их группе.

— Помочь вам могу, это несложно. Договаривайтесь об этом с Сабиной, она обещала поработать на меня финансовым директором, вот пусть теперь отдувается.

— Ступайте, — кивнул им Геннадий Сергеевич.

Женщины спорить с великим мастером не стали, но ушли явно неохотно. Думаю, они меня ещё допекут. Научить их несложной технике я могу, но в голове засела неприятная мысль, требовавшая проверить, не входят ли они в какой-нибудь род, из напавших на меня ночью. Пока они будут доставать Сабину, надо поговорить с братьями Орловыми по поводу этой троицы. Да и мне нужно немного времени, чтобы позаниматься. Руки чесались протестировать несколько затратных по силе техник.

Еда из офицерской столовой была простой, но вкусной и калорийной. Мы с Геннадием Сергеевичем неспешно позавтракали, поговорили о моих группах в институте. Он сказал, что вопрос с иностранными студентами уже уладил и они будут ждать моего возвращения хоть до Нового года.

После завтрака мы сразу отправились в сторону полигона. По пути Геннадий Сергеевич рассказал, что в столице всё спокойно и новостей, касающихся ночных событий и взрывов, почти нет. Жёлтая пресса в интернете писала и о разборках мафии, и о войне кланов, и даже о терактах, но толковой информации почти не было.

— На несколько дней выкинь всё это из головы, — говорил Геннадий Сергеевич. — Никуда они от тебя не сбегут. Пётр сегодня или завтра встретится с князем Воронцовым, спросит, что это было и как к этому стоит относиться. Это на поверхности всё тихо и спокойно, а вот глубоко под водой всё кипит и бурлит. Больше всего работы сейчас у Бабичева Егора Васильевича. Знаешь его? Это глава МВД.

— Пересекались, — кивнул я, вспоминая события в Санкт-Петербурге.

Мы шли мимо полосы препятствий, где тренировался большой отряд военных. Чтобы добавить красок и эмоций, кто-то из мастеров поливал огнём окопы и пускал струи пламени поверх колючей проволоки, под которой двигались солдаты. Сил он расходовал немного и мог так упражняться целый день. За полигоном со стороны высокой насыпи, слышались приглушённые выстрелы. Что касается погоды, то с утра она нас не спешила радовать, затянув небо плотными тучами. В воздухе отчётливо пахло надвигающимся дождём. Учитывая, сколько грязи было на полигоне, и сколько её ещё будет после нового дождя, военным я мог только посочувствовать.

— Ты уже можешь чувствовать мировое «ци»? — перевёл тему Геннадий Сергеевич. — Опиши, если да.

— Описать сложно, — я поёжился, вспомнив неприятные ощущения. — Чувство такое, словно идёшь по тоннелю глубоко под водой и от толщи воды тебя отделяет тонкое стекло. В Японии такие аквапарки есть. Жуткое место.

— Чтобы управлять окружающей энергией не нужно её видеть или чувствовать. Достаточно знать, что она есть.

— А техника полёта доступна всем великим мастерам? Видел, как мистер Ма летал, как ракета.

— Это не полёт, в прямом его смысле, — улыбнулся ректор. — Это скорее перемещение себя в пространстве. Ты только не пытайся сразу повторить, иначе инерция сыграет с тобой злую шутку. От этого ещё никто не погибал, но, бывало, что теряли сознание от резких перегрузок. Великих мастеров могут принимать за магов или волшебников, способных совершать невообразимые вещи, но всё гораздо проще. Всё, что мы делаем— это ловкость рук и никакого мошенничества. Способность манипулировать окружающей энергией, придавать ей причудливые формы или свойства.

Мы прошли мимо учебного корпуса и свернули к большому полигону, местами залитому водой и выглядевшему сплошным грязевым болотом.

— Главная сила великого мастера— это понимание и осознание того, что у мирового «ци» нет предела, — сказал Геннадий Сергеевич. — И когда используешь силу в огромных масштабах, устаёт разум, а не тело. Иногда усталость может быть критической, вплоть до полной прострации и опустошённости. С этим состоянием помогают справиться энергетики, если не злоупотреблять ими. Помнишь наше занятие с давлением силы? Давай начнём с него. Я буду усиливать давление, а ты подними руку, когда дойдёшь до предела.

— Хорошо.

Я создал защиту, стараясь даже не заглядывать во внутреннее море и не тревожить ледяной лотос. Использовал технику тёмных вод, устанавливая дополнительный барьер между внутренним морем и окружающим пространством. Тот, кто придумал это умение, очень точно выразил его в названии. Ты как будто погружаешься в холодную чёрную воду, приглушаются звуки, а пространство вокруг становится вязким.

Мы продолжали идти к полигону, как ни в чём не бывало, но вокруг бушевали потоки силы. В окне второго этажа учебного корпуса появилась пара незнакомых мастеров, провожающих нас взглядами. Я чувствовал нарастающее давление, невероятно сильное, но остававшееся за барьером, неспособное пройти сквозь него. Чтобы нам было проще идти, я создал под ногами ещё один барьер, протянувшийся вперёд метров на десять.

— Какие ощущения? — спросил Геннадий Сергеевич.

— Пока всё нормально, — ответил я. — Можете смело усиливать.

— Это не так просто, — он улыбнулся. — И небезопасно для окружающих. Я могу использовать атакующее умение.

— Я готов, — решительно произнёс я.

Геннадий Сергеевич положил руку мне на плечо, использовав ту же способность, что и накануне. Ледяной лотос внутри меня зашевелился, закрывая собой внутреннее море. Он как будто знал, что его защищает барьер, но готовился встретить врага лицом к лицу, если тот сможет прорваться. Цветок лотоса начал раскаляться и немного обжигать изнутри. Давление на барьер кратно усилилось, отчего перехватило дыхание и пришлось сосредоточиться, чтобы удержать его. Но я по-прежнему не касался энергии внутри себя, не чувствуя усталости. Это было очень странное ощущение. Давление усилилось ещё немного, накрыв барьер целиком. Тёмные воды стали ещё более непроницаемыми и густыми, а лотос начал разгораться сильнее.

— Колючий, — хмыкнул ректор и давление резко исчезло. — Хорошее защитное умение, способное обжечь атакующего. Научишь старика?

— Если вы о лотосе, то это не совсем умение, а особенность. Я с ним ещё сам не разобрался. Но если пойму, как он устроен, обязательно научу. А что насчёт давления?

— Ты уже можешь столкнуться с любым великим мастером и выдержать его гнев и недовольство. Подобное нужно держать в секрете, поэтому не говори об этом никому. О том, как ты взаимодействуешь с мировой «ци», тоже не рассказывай. Великие мастера— превосходные плагиаторы. Неважно, мастером воздуха ты был или мастером огня, на самой верхней ступени всё иначе. Если ты что-то делаешь лучше других, они это сразу заметят и попробуют перенять.

— Хорошо, — кивнул я.

— Для великого мастера важно уметь подстраиваться под силу противника и ни в коем случае не недооценивать. А ещё желательно иметь несколько хороших дистанционных техник. В тайной комнате Кремлёвского дворца хранятся три любопытные техники, направленные на масштабные разрушения. Первая способна вызвать землетрясение в масштабе города. Затратное по силе умение, изматывающее, но остановить его нельзя. Вторая призывает ураган, срывающий крыши с домов и вырывающий деревья с корнем. Бороться с ним можно, но эта техника уже гораздо универсальнее, чем первая. Ну и последнюю технику ты только что испытал. В описании сказано, что при физическом контакте можно пробиться сквозь защиту противника и подавить силу. Выходит, что она не так уж и эффективна, раз даже ты смог защититься.

— Любые защитные техники у меня всегда хорошо получались, — скромно сказал я. — Может всё дело в этом.

— Скромности тебе не занимать, — он рассмеялся. — Что у тебя есть из дальнобойных атакующих техник? Можно выбрать что-то одно и развивать. Специалисты ближнего боя редко становятся великими мастерами. Точнее, я таких примеров пока не встречал.

— Есть пара умений…

Я показал на группу невысоких бетонных блоков, стоящих вертикально. До них было метров сто пятьдесят. Создав полоску из доспеха духа, превратил её в острый серп, следуя записям китайского мудреца. С такого большого расстояния сложно точно сориентировать лезвие серпа, поэтому я не был уверен, что попаду. Громко свистнуло и серп с огромной скоростью пронёсся к бетонным блокам. Два крайних сорвало с места и отбросило на десяток шагов в сторону, а до нас донёсся глухой звук удара камня о камень. Пролетев дальше, серп врезался в земляную насыпь, разбрасывая комья грязи. При этом всё действо заняло не больше пары секунд.

— Занимательная техника, — задумчиво произнёс ректор, сцепив руки за спиной. — Пойдём посмотрим, что получилось.

Бетонные блоки неплохо увязли в грязи, разбросав вокруг мелкие осколки. Не знаю, что именно хотел увидеть Геннадий Сергеевич, но он просто ходил вокруг них с задумчивым видом.

— У тебя получается использовать мировую «ци», — сказал он, оторвавшись от созерцания блоков, — но слишком неаккуратно, даже грубо. Возможно потому, что не хватает практики. Как я уже говорил, это очень опасно для окружающих. Ты создаёшь вокруг себя завихрения силы, и не контролируешь её. Представь себе песчаную бурю, где каждая пылинка в воздухе— это крупинка силы. Когда ты создаёшь технику, песок перед тобой складывается в лезвие, но при этом случайные песчинки вокруг приобретают ту же форму.

Он поднял левую руку, показывая на порезанный рукав пиджака. Закатав его, продемонстрировал небольшой порез, как будто его чиркнули по руке острой бритвой.

— А я ведь бдительности не терял, — сказал он. — Высокая комиссия, признающая твою силу достойной великого мастера, соберётся в конце сентября, поэтому у нас мало времени. Я покажу два упражнения, которые помогут быстрее освоиться с новой силой. Пока же придётся тебе ограничить контакты со всеми, кому ты можешь легко отсечь руку или голову, даже не заметив этого.

— С комиссией обязательно спешить? — спросил я.

— По международному договору это нужно сделать в течение трёх месяцев, как мастер продемонстрирует уверенное манипулирование мировой «ци». Обычно этого времени хватает, чтобы освоиться с новой силой. Но я думаю, что стоит торопиться. Не только великий мастер защищает государство, но и наоборот. Любой, напавший на тебя или на семью Матчиных приравнивается к посягнувшему на безопасность Российской Империи. На такой шаг не пойдёт даже князь Воронцов.

— Тогда и у меня не получится дать ему по шее.

— Насчёт этого не беспокойся. Князь нажил сильного и злопамятного врага в лице Бурбон-Сицилийского. У меня сегодня запланирован разговор с герцогом. Буду просить его не вовлекать в это охотников за головами. Но даже без них, он способен доставить князю немало проблем.

Я посмотрел на Геннадия Сергеевича, но говорить ничего не стал. Понятно, что он хочет как можно быстрее объявить меня великим мастером, чтобы не развязать большую войну против Воронцова и его сторонников. Разумовский сейчас, наверное, сидит где-нибудь, улыбается от уха до уха и радостно потирает руки. Его младший брат, главный политический конкурент, устранил сам себя. Осталось только сделать какую-нибудь гадость, и страна погрузится в хаос. Кто бы знал, как сильно утомили меня братья Романовы.

— Хорошо, — сказал я после долгого молчания. — Давайте заниматься.

С Геннадием Сергеевичем мы занимались целый день, пока на улице не начало темнеть. Он толково объяснял принципы взаимодействия с мировой «ци» и показывал на примере сложные моменты. Говорил, что при желании я смогу создать защитное поле размером с полигон, но контролировать его будет практически невозможно. А когда сила выходит из-под контроля, всё становится только хуже, поэтому масштабные техники не должны содержать элемента контроля. В битве великих мастеров проигрывает тот, чей разум устанет первым. Лучше использовать точечные и молниеносные техники, тогда есть шанс продержаться дольше. Именно на это и была направлена первая тренировка. Весь день я создавал барьеры разной формы и размеров, делил их на части и сливал вместе, чтобы понять, как работает мировая энергия, окружающая нас.

Увы, за один день так и не пришло понимание того, что я делаю и как отличить собственную энергию от мировой. И что удивительно, за целый день нисколько не устал, хотя очень старался. Геннадий Сергеевич говорил, что это бесполезно и даже для наглядности бросил в кинетическое поле несколько бетонных плит, вес которых я едва смог ощутить. Было в этом что-то неправильное и ненастоящее. Потом кто-то позвонил и ректор, спохватившись, умчался в столицу.

Четыре дня меня никто не беспокоил, словно забыли. Геннадий Сергеевич позвонил только раз, сказал, что решает вопросы с Высокой комиссией и обещал скоро приехать и ещё позаниматься. Дома было всё прекрасно, Алёна говорила, что в МИБИ настолько тихо, что даже на закрытом форуме все говорят исключительно шёпотом. Иностранные студенты из моей группы усердно занимаются, как и шотландцы. Но слухи о том, что я внезапно стал великим мастером, потихоньку набирали обороты. В газетах и журналах всё чаще стали появляться статьи на этот счёт. Самой оживлённой дискуссией было создание той самой Высокой комиссии, а именно нешуточная борьба за место в ней. Плохо, что от Василия не было сообщений и я никак не мог до него дозвониться. Пробовал пару раз, но постоянно было занято, а потом приятный женский голос сообщил, что такой номер не зарегистрирован. Хотел уже сбежать, чтобы навестить Берга и спросить, где прячется его помощник, но как-то не получалось.

На пятый день моего пребывания в воинской части, ко мне в гости прибыла Сабина. Часов в десять до полудня я занимался на полигоне и строил из барьеров небольшие кубики, затем складывал из них своеобразные песчаные замки высотой с трёхэтажный дом. Жаль дождя не было, чтобы посмотреть на результат. Увлёкшись, не сразу заметил на дороге рядом с полигоном большой лимузин и Сабину в светлом платье с таким же светлым зонтиком. Рядом стояли два мастера из охраны и заместитель начальника части, не пуская девушку на полигон, правильно предположив, что это будет небезопасно.

Чтобы барьеры исчезли, недостаточно было отпустить силу, поэтому пришлось их разрушить. Встав и потянувшись, я зашагал к краю полигона. Если бы не грязь, которой из-за вчерашнего дождя было уже по колено, Сабина бы пошла навстречу. Она даже показала на грязь одному из мастеров, но тот отрицательно покачал головой, что-то говоря.

— Привет, — поздоровался я, подходя к гостям.

— Доброе утро, Кузьма, — сказала Сабина на английском. — У меня хорошие новости. Мы можем поговорить?

— Конечно, — я показал дальше по дороге. — Пойдём, угощу тебя яблочным компотом. Он здесь удивительно вкусный, в отличие от чая.

— Нет, я буквально на десять минут приехала, — извинилась она, взглядом показывая на телохранителей, стоявших рядом с машиной. — Давай просто прогуляемся, хотя бы вон туда.

Она показала на дорогу, примыкающую к полигону и огибающую его с севера. Вручила мне зонтик, затем взяла под руку и потянула в ту сторону. Не забыла оглянуться на телохранителей и бросить сердитый, едва ли не кровожадный взгляд.

— Утомили? — тихо спросил я на русском.

— И не говори, — улыбнулась Сабина. — За последние два дня шесть раз успела с ними поругаться.

— Твой папа на меня сильно сердится?

— На тебя? — она посмотрела удивлённо. — Не говори глупости. Те, на кого он сердится, узнают об этом сразу. Обычно папа звонит и прямо говорит, что их ждёт в ближайшее время. Не переживай, тебя он уважает и не сердится. Ну… если только совсем чуть-чуть.

Она сильнее прижалась к моему плечу. Мы шли так пару минут, затем она оглянулась, бросила взгляд на оставшихся возле машины телохранителей.

— Сегодня утром великие княжны улетели на нашем самолёте в Италию, — тихо сказала Сабина серьёзным тоном. — Это было непросто, так как их разыскивала царская охрана и полиция, но мы их обманули. Папа встретит княжон лично и отвезёт в наш дворец в Казерте.

— Это хорошие новости, — я удивлённо посмотрел на неё. — Спасибо.

— Пожалуйста, — довольно улыбнулась она. Всё-таки Сабина красивая девушка, и искренние улыбки ей идут.

— А как дела у Василия и его друга?

— Они с княжнами полетели. Выхода другого не было. Ничего страшного, будут у них небольшие каникулы. Папа им хорошо заплатит за помощь.

— Гора с плеч, — сказал я. — А то хотел уже бежать отсюда и искать их.

— Будем говорить кому-нибудь, что княжны гостят у нас?

— Нет, пока лучше об этом молчать. Для начала мне надо поговорить с Еленой Алексеевной.

— Как скажешь, — кивнула Сабина. — Тогда о втором деле. Женщин, которых ты ко мне отправил, я проверила. К Воронцову или его друзьям имеет отношение только одна, да и то опосредованно. Она из младшей ветви рода Орловых. Я выяснила, что перед нападением на твой дом, Воронцову отказал князь Орлов. Практически прямым текстом послал, сказав, что участвовать в этом безумии не собирается. Мне кажется, что это он предупредил полицию, человек которых помог княжнам сбежать.

— Что за человек? — заинтересовался я.

— Не знаю, — она качнула головой. — Василий говорил, что это его друг, но имя называть не стал, хотя я спрашивала.

— А с чего ты взяла, что я женщин к тебе на проверку отправил?

— А для чего ещё? — она хитро посмотрела на меня. — Ну уж точно не для того, чтобы я с них побольше денег стрясла за обучение. Кстати, насколько серьёзную и тайную технику ты хочешь им отдать?

— Это не техника, а скорее курс упражнений, чтобы они научились силу прятать.

— Так и поняла, — кивнула она. — Сильно их разорять?

— Не надо, — я улыбнулся.

— Тогда по десять тысяч рублей возьму с них. Через банковский счёт, который ты открыл для Кати Хованской.

Последнее она произнесла с укоризной.

— Да, чуть не забыла, — опомнилась Сабина. — Та самая Даша, что из рода Орловых меня насторожила. Очень она подозрительная, будь с ней осторожен.

— Хорошо, — я улыбнулся. — Я всегда осторожен.

Сабина ткнула меня кулачком в бок и покачала головой. Остановившись, она неохотно повернула меня, и мы пошли в обратном направлении.

— Пригласи меня как-нибудь на прогулку, — тихо и смущённо попросила она. — Когда не надо будет никуда торопиться.

— Обязательно приглашу. Как только всё уляжется и пройдёт Высокая комиссия.

— Лучше бы до неё, — сказала дочка герцога. — Когда мы с папой сегодня разговаривали, он сказал, что что-то неприятное происходит. Многие в Европе не хотят видеть тебя великим мастером.

— Это не новость. Кузьма для многих как рыбья кость в горле. Я позвоню тебе. Постараюсь до Высокой комиссии.

— Буду ждать звонка, — она взяла зонтик, мимолётно коснувшись моей руки и важно прошла к машине.

Один из телохранителей поспешил открыть перед Сабиной дверь. Она протянула ему зонтик, оглянулась, посмотрела на меня, едва заметно улыбнулась и села в салон. Мастера засуетились, попрыгали следом, и машина почти сразу поехала.

— Не сильно отвлекла Вас барышня? — спросил подполковник Тарасов, решивший остаться.

— Наоборот, сообщила важную новость. Теперь я хоть выспаться нормально смогу.

— Это хорошо, — он кивнул.

Мы одновременно посмотрели на дорогу, где за зданием скрылся лимузин, так как оттуда вынырнул военный внедорожник, резво помчавшийся в нашу сторону. Через несколько секунд он остановился напротив, высадив молодого Давыдова Трофима Трофимовича. Сын самого сильного мастера Разумовского, тренирующегося в тайном монастыре Китая, выглядел бодро и воодушевлённо.

— Добрый день, Кузьма Фёдорович, — поздоровался он, пожал руку мне, затем подполковнику. — Валентин Леонидович, Вас на КПП ждут. Вы езжайте на машине, я пешочком прогуляюсь.

Подполковник Тарасов улыбнулся, сел в машину и умчался в сторону КПП.

— Ты чего такой довольный с утра пораньше? — спросил я. — Повышение получил?

— Точно, — он улыбнулся от уха до уха. — Повысили до начальника смены. Не придётся теперь на лестницах дежурить по десять часов. Но ответственности добавили— во.

Он чиркнул ребром ладони по лбу, показывая, как много ответственности на него сгрузили.

— Я отвлекать не буду, — опомнился он, став серьёзным. — На пару минут буквально приехал. Мы с Алексеем Павловичем нашли того, кто сдал тебя Воронцову. Ты когда позвонил, он двух доверенных людей отправил, и они исчезли. Точнее, исчез только мой бывший начальник смены. Мы его тело вчера нашли. А тело второго, кто Воронцову звонил и вещи княжон ему привёз, найдут дней через пять в Москве-Реке.

Трофим с силой стиснул зубы, отчего вздулись желваки.

— Лучше бы я поехал, вместо… — он не договорил из-за нахлынувших эмоций.

Я положил руку ему на плечо, слегка сжал.

— Мне бы с Еленой Алексеевной поговорить, — сказал я. — Успокоить её.

— Приезжай в любое время, — кивнул Трофим. — Она сейчас в Кремлёвском дворце.

— Как освобожусь, обязательно приеду, — пообещал я. — Ты передай ей, чтобы не беспокоилась. Скажи, что я её просьбу выполнил и всё будет хорошо.

— Передам, — он решительно кивнул. — Я пойду, не буду тебя отвлекать. Если что-то понадобится, ты звони мне.

— Хорошо, — я улыбнулся. — Если у тебя время свободное будет, начальник смены.

— Время найдём, — он тоже улыбнулся. — Я ребят собрал, которые за Россию и Императора готовы жизнь отдать. Нам ни Воронцов, ни Разумовский не указ.

Последнее он добавил очень холодно и недобро.

— Глупостей только не натворите, — попросил я и улыбнулся, переводя тему. — Ладно, удачи тебе, я заниматься пойду. Мне ещё надо с силой разобраться, а то комиссию не пройду.

— Только если комиссия из слепых и глухих старых идиотов состоять будет, — он тоже улыбнулся. — Слушай, а мой отец… у него есть шансы стать великим мастером?

— Не знаю, — честно признался я. — Но лучше попытаться, чем сожалеть.

— Верно, — он решительно кивнул. — Лучше что-то делать, чем всю жизнь сожалеть. Прости, что отвлёк. Удачно тебе позаниматься.

Пожав руку, он бодрым шагом направился по дороге к КПП. Я проводил его взглядом и зашагал в противоположную сторону, вглубь полигона. Надо было быстрее осваиваться с силой и возвращаться к привычной жизни. Вокруг происходит слишком много всего, а я никак не могу почувствовать разницу между своей силой и мировой «ци». Не знаю, что ещё сделать, чтобы понять, как она работает. А Геннадий Сергеевич только и твердит: «складывай кубики, быстрее поймёшь, что большая сила для понимания не нужна, что достаточно поднять иголку с пола».

— Вредный старикан, — проворчал я. Если бы я не чувствовал, что для создания барьера не трачу ни капли собственной силы, подумал бы, что он морочит мне голову.

* * *
То же самое время, КПП воинской части

После десятиминутного ожидания, пока у КПП появится кто-то из начальства воинской части, ворота открылись, пропуская внутрь дорогой лимузин. Три внедорожника с охраной въехали следом, но свернули на специальную стоянку.

— Думаешь, сейчас удачное время? — спросил Игорь Денисович Судский, худощавый мужчина лет сорока пяти.

— Чем раньше этот вопрос решить, тем лучше, — спокойно ответил князь Дашков, сидевший напротив. — Ты же делец, знаешь, как это происходит. Чем раньше, тем дешевле.

— Иногда бывает наоборот, — только из вредности ответил глава рода Судских.

Третьим в салоне машины находился Мустафин, пожилой мужчина шестидесяти пяти лет. Он смотрел в окно из-под густых бровей и за всю дорогу произнёс лишь несколько фраз. Дашков краем глаза следил за ним, думая, что старику повезло гораздо меньше, чем остальным. Рано потеряв сына, он надеялся передать род внуку и многое делал для этого. Дал лучшее образование, нашёл подходящую и знатную невесту, ввёл в совет директоров своих промышленных предприятий. Но внук, не будучи мастером, умудрился связаться с Воронцовым и в числе первых побежал убивать Матчина, потеряв двух мастеров рода и уцелев сам только по чистой случайности. Стальной дротик должен был пробить ему сердце, но отклонился, сломав два ребра. Других наследников у Мустафина не было, только дальние родственники, которых он бы и близко не подпустил к империи, в которую вложил всего себя, с большим трудом восстанавливая после мирового кризиса.

Дашков перевёл взгляд на Судского. Дельцы игорного бизнеса и владельцы всех крупных букмекерских контор страны отделались легче других. У них хотя бы никто не погиб. Насколько знал Павел Георгиевич, Судские в числе первых начали разбегаться, почуяв неладное. Когда два десятка мастеров не смогли пробиться сквозь защиту одного, это говорило о многом.

Машина повернула на дорогу, идущую вдоль огромного поля грязи, и мужчины, ехавшие в салоне, резко напряглись. Они все были мастерами второй ступени и могли почувствовать огромную и давящую силу, накрывшую полигон воинской части. Водитель, обычный эксперт второго уровня, подобного просто не замечал, поэтому спокойно подъехал ближе и остановил машину у кромки поля. Выскочив, он обежал лимузин, чтобы открыть дверь.

Дашков, показывая пример, вышел первым и обошёл машину. Вторым вышел Мустафин, лицо которого стало ещё более хмурым, чем утром. Судский же задержался на несколько секунд, собираясь с духом.

— Да уж, — сказал Дашков, затем кашлянул несколько раз.

Глядя на промокшее поле, покрытое толстым слоем грязи, мужчины не видели нагромождения барьеров, которые как детские кубики складывались в нелепый замок с острыми шпилями куполов. Всё, что чувствовали мастера второй ступени— это огромную давящую силу, приближаться к которой совершенно не хотелось. Никто из них прежде не ощущал ничего подобного рядом с Наумовым, который неплохо умел скрывать силу, даже когда был рассержен.

— Кто мне скажет, почему он не поубивал их всех на месте? — спросил в повисшей тишине Судский.

— Потому что у парня есть голова на плечах, — ответил Дашков. — В отличие от незваных гостей, которые решили заглянуть к нему ночью. И ещё надо сказать спасибо дочке герцога Бурбона. Если бы её не оказалось рядом, всё могло бы закончиться иначе.

— Я туда не пойду, — сказал Судский. — Подожду в машине.

Мужчины посмотрели на далёкую фигуру Матчина, как будто сидевшего на стуле. В этот момент он обернулся, заметив гостей и невидимый замок растаял. Моментально исчезла давящая сила, словно её и не было. Встав, Кузьма потянулся и бодро зашагал к гостям, думая, что сегодня ему позаниматься так и не дадут.

Глава 10

Из группы очередных гостей я узнал только князя Дашкова, которому пожал руку.

— Здравствуйте, Павел Георгиевич, — поздоровался я.

— Доброе утро, Кузьма Фёдорович, — он кивнул, сразу поняв, что с его друзьями я не знаком. — Хочу представить тебе Рашида Аскаровича Мустафина и Игоря Денисовича Судского.

— Наслышан, — я пожал руку Мустафину. — Мне Иннокентий Трубин рассказывал, когда жаловался на конкурентов, что Мустафины его сильно прижали в последние годы. Это он о Вас?

— О нас, — кивнул мужчина, выглядевший лет на шестьдесят пять. Густые брови, лицо круглое, глубокие морщины и мешки под глазами. — Только конкурируем мы за железную дорогу и склады. Объём товаров и руды растёт, а новые железные дороги прокладывают неохотно.

— Точно, — вспомнил я. — Про железную дорогу он и говорил.

— Игорь Денисович заведует игорным бизнесом и букмекерскими конторами, — подсказал Дашков, когда я пожал руку Судскому.

— Всё так, — кивнул худощавый мужчина лет сорока пяти. С ним я точно не встречался, но лицо было знакомым. Может, видел кого-то из его близких родственников? — Вытесняют нас из городов, поэтому в последнее время перебираемся в интернет-пространство. Там непаханое поле возможностей, но и конкуренция жёстче.

— Рад знакомству, — я озадаченно обвёл мужчин взглядом. Понятно, что они не просто так в гости приехали, но что именно хотели, сразу не сообразил. — Поговорить можно у меня в гостиной, но из напитков есть только компот.

— Можно и за стаканчиком компота всё обсудить, — улыбнулся Дашков.

Чтобы не гонять пешком уважаемых людей по территории части, я проехал с ними в машине до коттеджа. Пригласил в большую гостиную на первом этаже. Для встреч с гостями, в комнате установили четыре кресла вокруг кофейного столика. Атмосфера уютная, но к деловым разговорам не располагавшая. Разлив компот из графина в высокие стаканы, найденные в шкафчике с посудой, я уселся в одно из кресел.

— Дело, с которым мы приехали, касается нападения на дом Матчиных, — начал Дашков. — У нас троих схожая ситуация, не имеющая простого решения. Князь Воронцов поступил подло, связавшись с мастерами из наших семей, не поставив нас в известность. Знал, паскуда, что откажем ему, как князь Орлов, поэтому действовал нагло. Жизни наших людей, наших близких на совести Воронцова. С ним мы обязательно расплатимся, так как забыть и простить подобное невозможно. Но это потом, а сейчас надо решить, как ответить за их поступки. Разрушенный дом отстроим по любому проекту, это даже не обсуждается. У нашего рода две строительные компании в столице, возведут дом за месяц. Игорь Денисович?

Дашков посмотрел на Судского. Тот поднял портфель для документов, ловким движением извлёк толстую папку и протянул мне.

— Центр Москвы, Большой Монетный переулок, пересекает Банковую улицу, — сказал Судский. — В семи минутах ходьбы от дома Наумовых. Четырёхэтажный особняк, просторный двор, почти пять тысяч квадратных метров жилого пространства, собственная подстанция и все коммуникации. Доходный дом рода Судских. Я несколько лет пытаюсь продать его за ненадобностью, и вот, господа решили купить.

— Для семьи Матчиных, — вставил Дашков. — Что-то подсказывает мне, что очень скоро они заявят о желании основать род, а в таком деле без большого дома в центре столицы не обойтись. Не ютиться же вам в маленькой квартире или на окраине города.

Я открыл папку. Сверху лежали большие фотографии дома. Старинный фасад, балконы с лепниной, просторный дворик, почти такой же, как у Наумовых, два подъезда со стороны улицы и арка прохода во двор. Фасадная часть, выходящая на улицу, имеет двенадцать окон. У Наумовых дом побольше будет, но и этот немаленький. На фотографиях внутренних помещений можно было увидеть лифт, широкие лестницы и просторные залы.

— Прими, Кузьма Фёдорович, не отказывай, — серьёзно сказал Дашков.

Я ещё немного полистал фотографии, думая о том, отказываться от подарка или нет. Понимаю, что большой род не станет развязывать войну с Матчиными ради одного или двух идиотов, решивших поддержать Воронцова. Какими бы глупыми ни были, они остаются их близкими, отдавать на убой которых никто не станет. Неважно, какие слова я сейчас подберу, обещая простить и не гоняться за выжившими, если откажусь от подарка, то не поверят. Да я бы сам не поверил, решив, что отказавшийся что-то задумал. С другой стороны, у Матчиных сейчас почти нет союзников. Кто-то поддерживает Воронцова и ненавидит нас, кто-то остался на стороне Разумовского и всё также считает меня главной проблемой князя. В сложившейся ситуации остаться в стороне не могут даже такие маленькие кланы как Трубины или Хованские.

— Непростая ситуация, — произнёс я вслух, но, наверное, слишком категорично, так как на лица мужчин легла тень. — Дом нам действительно нужен. У меня есть деньги, я готов за него честно заплатить…

— Кузьма, поверь мне, тебе предстоит ещё очень много трат, — остановил меня Дашков. — Даже такой большой и самодостаточный род, как Дашковы, постоянно требует огромных денежных вливаний. Ну а молодому роду деньги нужны всегда, если у него есть амбиции, конечно.

Обведя гостей взглядом, вздохнул.

— Уговорили, — сказал я, положив папку на стол. — Но это очень большой подарок и даже не знаю, как вас отблагодарить.

— Хороших отношений между нашими родами будет достаточно, — улыбнулся Дашков.

— Моя подпись нужна? — уточнил я.

— В этом нет необходимости, — сказал Судский. — Все документы уже готовы и последние записи в реестре недвижимости будут сделаны уже сегодня вечером. Все налоги и платежи за услуги города оплачены на девять месяцев вперёд, за исключением охраны.

— Понятно. Сегодня же отправлю туда своих людей.

Игорь Денисович слегка прищурился, как делец перед очередным деловым предложением. Обычно так же выглядели заказчики услуг наёмников, когда торговались с мамой.

— В знак добрых отношений между нашими семьями, — начал он, — я бы хотел попросить о небольшом одолжении. Нет, скорее даже о большом.

— Прошу, — я сделал приглашающий жест, копируя маму, — можете говорить прямо.

— Мой двоюродный брат и племянник, соблазнённые Воронцовым, собираются отправиться в провинцию вместе с семьями. Они хотя и глупы, но выполняют важную работу для меня и рода Судских здесь, в столице. Боюсь, что я никем не смогу заменить их. Они своё наказание уже получили и ещё получат, но я без них как без рук.

— И правильно, не надо их никуда отправлять, — согласился я, подумав, что это будет даже хорошо. Чем больше пострадавших от амбиций Воронцова останется в столице, тем лучше. — Если полиция не отправит их на север или на Дальний Восток за использование силы в городе, пусть остаются. Надеюсь, что в будущем они не станут идти на поводу у великих князей и влипать в подобные авантюры.

— Не станут, — Судский улыбнулся. Может он и делец, но, переходя ему дорогу, я бы десять раз подумал, уж больно кровожадная улыбка у него получилась. — Они усвоили урок, будьте уверены. А с полицией мы все вопросы решим.

— Вам тоже своих не нужно гнать, — сказал я остальным. — Будем считать, что это вина Воронцова.

— Спасибо, — поблагодарил Дашков. — Если что-то понадобится, можешь смело обращаться. Как ты говоришь, всё, что в наших силах.

На этом мы распрощались. Я ещё раз пожал руки гостям, проводил их и вернулся в гостиную. Надо бы позвонить Ливио, чтобы организовал охрану дома, но для начала я набрал номер Таси. Ответила она почти сразу.

— Привет, это Кузьма.

— Привет, — прозвучал её голос. — Тренируешься?

— Отвлекают, — я плюхнулся в кресло, поднимая со стола папку с документами и фотографиями. — Как у Павлика дела?

— Спит, — она тихо рассмеялась. — Хорошо покушал и решил поспать. Твоя мама сегодня целый день с ним проводит, даже сейчас сидит рядышком, книгу читает, пока он спит. Она переживает из-за всего случившегося. Звонила кому-то половину ночи, с кем-то договаривалась, тихо говоря, что скоро у нас будет целая армия и мы не только Воронцова, но и всех его союзников разом прихлопнем. Ты бы с ней поговорил, успокоил. Дать трубку?

— Через пару минут. А лучше, включи громкую связь, я вас обрадую. Ко мне в гости пара знатных людей приезжала во главе с князем Дашковым.

* * *
Последний день сентября наступил как-то неожиданно быстро. Всё это время я тратил на тренировки, приходя на полигон ранним утром и уходя поздним вечером, чтобы поужинать и хорошенько выспаться. Геннадий Сергеевич был прав, говоря, что манипулирование мировой «ци» утомительное занятие. Усердно тренируясь, я замечал, что к вечеру голова становится тяжёлой, мысли в ней ворочаются медленно и неохотно, а засыпаешь, едва коснувшись головой подушки.

За последние две недели меня беспокоили всего пару раз. Сначала приезжал полковник Дорошин, расспрашивал по поводу ночного нападения на дом Матчиных. Было видно, что приехал он не для уточнения деталей, а чтобы успокоить, поделившись ходом расследования. Полиция вычислила всех, кто в ту ночь был вместе с Воронцовым, посчитала всех убитых и раненых, а дальше информация ушла наверх, к генералам и министрам, которые должны будут решать их судьбу. С учётом событий двадцатилетней давности, когда погиб род Бельских, похожих прецедентов было всего несколько. Во всех случаях виновных ставили на особый учёт и ссылали на окраины империи на два десятка лет, запрещая возвращаться в столицу. К тому же при необходимости или военном столкновении с соседями, их в первую очередь отправляли на фронт. Главы родов и семей, откуда выходили мастера, устраивавшие беспорядки, обычно отделывались крупными штрафами. Сейчас же ситуация была несколько другой, так как жертвы были только со стороны нападавших. Исходя из этого я считал, что серьёзно никого не накажут. Да, пошумят на публику, найдут пару козлов отпущения и всё затихнет, как будто ничего и не было.

На следующий день после визита полковника приехал Наумов Пётр Сергеевич. С ним мы долго беседовали, сидя в малой гостиной. Он рассказал, что его встреча с Воронцовым ничем не закончилась, так как тот делал вид, что вообще ничего не произошло. Этот разговор прошёл на фоне новостей, что коалиция, собранная Воронцовым, посыпалась, оставив великого князя без поддержки. В общем, сейчас наверху началось брожение, многие не знали, к кому примкнуть и всё чаще говорили о необходимости создании новой силы. Кто-то переметнулся к Разумовскому, предположив, что раз он смог выстоять в сложное время, значит, сам поднимется высоко и союзников не забудет.

Что любопытно, за весь разговор с Петром Сергеевичем, никто ни разу не поднял вопрос о выходе Матчиных из рода Наумовых или о чём-то подобном. Пока Николай Иванович не сядет на трон, пока не прекратятся брожения среди бояр, рано говорить о том, что Матчины смогут стать самостоятельным и независимым родом. До этого ещё месяцев восемь, в самом лучшем случае, поэтому я не рассчитывал поднять данный вопрос раньше следующего августа. За это время ситуация в Империи может поменяться ещё раз двадцать.

И вот настал последний день сентября. Я отлично выспался, принял горячий душ и успел позавтракать, прежде чем появился генерал Руднев. С генералом из госбезопасности мы давно не виделись, но он нисколько не изменился. Выглядел он всё так же внушительно, разве что взгляд стал ещё более строгим и серьёзным. Сегодня Дмитрий Леонидович был в форме, с генеральскими погонами. За ним в дом просочился молодой адъютант, смотревший на меня как-то подозрительно. Генерал же его словно и не замечал.

— Доброе утро, — поздоровался генерал, пожал мне руку.

— Здравствуйте. Завтракать будете? Я уже начинаю привыкать к местной кухне. Сегодня блины с творогом необычайно вкусные подают.

— Спасибо, но у нас нет времени, — сказал генерал Руднев. — Надо успеть привести тебя в порядок, добраться до полигона и посмотреть, что подготовит Высокая комиссия.

— Так и не сказали, что за испытание будет? — спросил я.

— Всё держится в строжайшем секрете, — виновато сказал он, отступая в сторону, чтобы в дом смогли войти ещё несколько человек.

Я сразу узнал женщину, которая помогала нам с Алёной, когда планировалась операция в Кремлёвском дворце. Следом шли её помощницы, с одеждой в чехлах, сумочками и всем необходимым, чтобы привести в надлежащий вид кого угодно.

— Её Величество Елена Алексеевна и наследник Николай возглавят Высокую комиссию, а после завершения пройдёт пресс-конференция, — сказал Дмитрий Леонидович. — Они просили сделать так, чтобы ты выглядел подобающе.

На то, чтобы подстричься, побриться и переодеться в костюм, ушёл целый час. Единственное, от чего я смог отбиться, так это от помадки для волос, чтобы ветер и непогода не растрепали причёску. Сказал, что готов быть лохматым и меня это нисколько не смущает. Попутно я прочёл два письма, которые мне тайно передали женщины. Первое было от Елены Алексеевны. Почерк у неё, кстати, очень красивый, строчки ровные, а заглавные буквы с завитушками. Она писала, что благодарна за помощь и что я сделал всё правильно. По её словам, у княжон всё было прекрасно. В гостях у герцога они отдыхали, несколько раз ездили купаться на море и успели выйти в свет на каком-то важном мероприятии. С ними Елена Алексеевна беседовала по телефону почти каждый вечер и планировала посетить Италию с частным визитом. В конце письма она сказала пару приятных слов на тему моего становления великим мастером и просила заглянуть в Кремлёвский дворец, как только появится возможность. Говорила, что у неё есть для меня подарок.

Второе письмо пришло от Николая. В отличие от мамы, он был краток. Наследник говорил, что верит в меня и что любые козни бояр разобьются о силу великого мастера. Думаю, этим он хотел сказать, что они планировали какую-нибудь пакость во время Высокой комиссии. А из последних строчек я понял, что кто-то тайно приезжал посмотреть на мои тренировки и был то ли разочарован, то ли просто ничего не увидел или не понял.

Письма я отдавать не стал, спрятав во внутренний карман пиджака. Уж больно красивые они были, да и получать подобные гораздо приятнее, чем электронные послания на телефон. Обязательно заведу дома небольшую шкатулку для писем, чтобы время от времени перечитывать.

На улице нас уже давно ждала громоздкая машина представительского класса, бронированная, судя по толщине дверей. Сопровождали её два внедорожника с затенёнными стёклами и флагами России на номерах. Особой суеты не было, мы с генералом заняли место в главной машине, а его адъютант прыгнул в первый из внедорожников, и тот сразу двинулся к выезду из части.

— Накануне среди членов Высокой комиссии возник спор о фальсификации, — сказал генерал Руднев, когда мы миновали КПП. — Они отстранили от участия Наумова, и он присоединится к ним только вечером, когда будут обсуждать результаты.

— А кто вошёл в комиссию? — уточнил я. — Из значимых фигур, имею в виду.

— Там все фигуры значимые. За каждое место драка была в полную силу. Это большая честь поставить подпись на важный документ, который будет долго храниться на самом видном месте в Кремлёвском дворце. Из тех же Шуйских только князь смог войти в состав, хотя их позиции сейчас очень крепкие и ссориться с ними никто не станет. После экзамена сам всё увидишь.

— Ну, пусть будет сюрприз, — не стал упорствовать я. — Пресса и телевидение?

— Нет. Члены комиссии напишут несколько заметок в газеты, и всё.

Странное решение, на мой взгляд. Для института это был бы неплохой пиар, да и для страны в целом. В той же СГА устроили грандиозное шоу с салютом, когда появился очередной великий мастер. Лет десять назад смотрел запись того выступления, когда он на огромном стадионе жонглировал автомобилями. Мы всей командой смеялись, глядя, как он нацепил дурацкий красный плащ и летал над стадионом. Потом он принёс откуда-то грузовой вагон, сплющил все автомобили, покидал внутрь и устроил огненное шоу, которое назвали большой жаровней. Не знаю, почему другие страны боялись показывать своих великих мастеров, ведь по такому шоу сложно сказать, какой силой они владеют.

Частичку истинной силы великие мастера демонстрировали друг другу на особом «Большом экзамене». Чтобы удостовериться, что в той или иной стране действительно появился новый гранд, они собирались вместе и оценивали его силу и только после этого мировое сообщество признавало сей факт. В полную же силу великие мастера могли разойтись только на военных учениях или во время сражения друг с другом, но ни в первом случае, ни во втором хороших видеозаписей не было, если не считать огненную птицу над дворцом в Токио и в порту Кальяри.

У выезда на трассу к нам присоединились две машины полиции с включёнными проблесковыми маячками, и мы помчались куда-то дальше на северо-восток от столицы.

— Обычно большую силу обретают в солидном возрасте, — сказал генерал Руднев, серьёзно задумавшийся о чём-то. — Когда в жизни всё сложилось, а приоритеты и цели давно расставлены. Человек должен быть готов к ней не только физически, но и морально. Слышал о теории Мурасавы?

— Это тот самый японец, который считал, что природа специально сделала так, чтобы люди становились мастерами исключительно к тридцати годам? Слышал. Мама хвасталась, что знакома то ли с его сыном, то ли с внуком. В чём-то он прав, говоря, что силу мастера нельзя доверять подросткам у которых бурлит кровь и играют гормоны. Я об этом сильно не задумывался. И без молодёжи в мире хватает психопатов, людоедов и бандитов, у которых сносит крышу от силы. Возраст не всегда добавляет ума.

— Да, так часто бывает, — он кивнул. — Как сам считаешь, готов стать великим мастером, или нужно ещё время? Спрашиваю не только про силу, а про решимость отстаивать интересы Российской Империи и защищать её. Я никогда не был сторонником спешки, да и Наумов в ближайшие пять лет не собирается терять силу.

— Геннадий Сергеевич почему-то спешит, — согласился я. — Может, я чего-то не знаю? У нас война с соседями намечается, или кто-то угрожает?

— Всё как обычно, Англия и СГА присматриваются к нашим газодобывающим платформам на шельфе, Польша уже десять лет раздаёт паспорта на приграничных территориях, японцы недавно хотели вернуть Курильские острова. На эту тему есть поучительная история. После Первой мировой войны европейские страны не считались с Россией, целясь на наши ресурсы и земли. Каждый год целые флотилии промысловых кораблей приходили в наши бухты, варварски добывая тюленей. В архивных документах написано, что в это время вода в бухтах становилась красной от крови, а берега были завалены полуразложившимися смердящими тушами. Мы несколько раз просили их не нарушать границы и не заниматься браконьерством, но имея преимущество в военных кораблях, они игнорировали предупреждения. Пришлось вмешиваться великому мастеру. Под прикрытием береговой артиллерии он потопил все промысловые корабли и несколько эсминцев охраны. Остальные военные корабли разбежались, даже не вступив в бой. После того события наши морские границы они не пересекали.

— Хотите сказать, что время от времени наглых соседей нужно бить?

— Приводить в чувства, — кивнул генерал. — И не только соседей, но и своих.

Машины свернули на узкую дорогу, и мы помчались вдоль ленты реки или большого водохранилища. На противоположном берегу виднелись роскошные коттеджи и небольшие дворцы. Красивые места, живописные. Мы проехали ещё немного и остановились у большой заводи. Странно, что на этом берегу водохранилища не было домов. Лес здесь подбирался вплотную к воде, виднелась пара мостиков, то ли для лодок, то ли для рыбалки. Мы встали рядом с беседкой, где можно было отдохнуть и устроить пикник. Был даже ржавый мангал, вросший ножками в землю. Вышли из машины, осмотрелись. Полиция и внедорожники сопровождения развернулись и неспешно поехали в обратном направлении.

— Место проведения экзамена, — сказал генерал, показывая в сторону заводи и мостков. — На том берегу водохранилища два больших здания с медной крышей, видишь? Это наш ведомственный санаторий. Сейчас там находятся члены Высокой комиссии, Её Величество Елена Алексеевна и наследник Николай Иванович.

Пара строений, на которые указывал генерал, и правда походили на дом отдыха или санаторий. Если присмотреться, то можно увидеть людей, стоявших на просторном балконе второго этажа главного здания. Похоже, что смотрят в нашу сторону в бинокли.

— Изначально комиссию хотели провести на полигоне, — сказал генерал Руднев, — но неделя дождей всё испортила.

— Можно было меня в костюм не рядить. Здесь только комаров очаровывать.

— Я же говорил, что после экзамена мы присоединимся к комиссии, поэтому постарайся костюм не испортить.

— Что надо делать? — спросил я.

— С минуты на минуту должны подать мишень.

Дмитрий Леонидович пригласил меня к мосткам. Лёгкий ветерок гнал волны в нашу сторону, разбивая их о крутой берег. Хорошо, что дождя не было, а то пришлось бы предстать перед комиссией мокрым. И вообще, странный это был экзамен. Я тут два дня думал о том, что продемонстрировать, чтобы впечатлить комиссию, а они уже всё решили.

Когда я вышел на мостик следом за генералом, то сразу услышал звук двигателя. С северо-запада в нашу сторону бодро шёл буксир, толкая перед собой старую и ржавую речную баржу. Неплохая такая мишень получалась, метров семьдесят в длину и около десяти в ширину.

— И что с ней делать? — повторил я вопрос.

— Всё что угодно, — сказал генерал. — Главное — впечатлить комиссию. Рядом находиться будет опасно?

— Нет, — я огляделся. — Наоборот, чем ближе ко мне, тем безопаснее. Хотите посмотреть?

* * *
То же самое время, противоположный берег водохранилища, открытая площадка второго этажа

Князь Разумовский вышел из гостиной на балкон и направился к перилам, где стоял его племянник. Недружелюбные взгляды со стороны главы зазнавшегося рода Баюшевых, он просто проигнорировал, как и его союзника Назарова. Вся эта мелочь, где в лучшем случае была пара мастеров, не входящих в главную ветвь рода, не вызывала у великого князя ничего, кроме презрения. Алчность и амбиции постоянно подталкивали их ложиться под нового хозяина и предавать в момент его слабости. Чем выше они поднимались и чем богаче становились, тем меньше приносили пользы. Вот и сейчас эта парочка едва наизнанку не вывернулась, чтобы войти в состав Высокой комиссии. Воронцов наверняка думает, что будут поддерживать его интересы, а на самом деле эти крысы ищут способ сбежать с тонущего корабля и найти себе нового хозяина. На эту роль неплохо подошли бы князья Орловы, но усилиями Кузьмы они растеряли слишком много сил. А вот князья Шуйские, напротив, только выиграли на фоне ослабления других, поэтому парочка крыс постоянно отиралась в поле зрения князя Тимофея Ивановича.

— Елена Алексеевна решила остаться в комнате? — спросил Разумовский у племянника, вставая рядом с ним и облокотившись одной рукой о перила.

— Из окна её комнаты вид на воду не хуже, — сказал Николай, глядя на речную баржу, которую ставили на якорь точно в центре, между берегами водохранилища. Буксир уже разворачивался, слышались крики капитана, подгоняющего матросов. — Вы тоже думаете, что Кузьма и Наумов всех обманывают?

— Напротив, — улыбнулся князь. — Я думаю, что Матчин давно мог продемонстрировать нам великую силу, но он выжидал, загоняя Александра и его недалёких союзников в ловушку. Словно утопающие, они хватаются за соломинку, надеясь, что это обман и у них ещё есть время.

Николай посмотрел на дядю недоверчивым взглядом. Он знал, что одним из тех, кто громче всех поддерживал слухи об обмане, был Куракин, самый преданный сторонник Разумовского. И если дядя верил в силу Кузьмы, то ему была непонятна его игра.

— Фарс, — послышался возмущённый голос из правой части балкона. К Баюшеву и его другу присоединился Филиппов, глава правительства, опоздавший к открытию Высокой комиссии или просто проигнорировавший начало мероприятия.

— Вот и крупная артиллерия подоспела, — хищно улыбнулся великий князь.

Ставленник Воронцова на посту премьера возмущался негромко, но достаточно, чтобы окружающие могли уловить некоторые слова. К ним присоединился Куракин, и обсуждение пошло более активно, но в отличие от Филиппова и его поддержки, опытный министр предпочитал молчать и слушать.

Со стороны водохранилища послышался громкий металлический скрип, заставивший всех, находившихся на балконе повернуться в ту сторону. Буксир на полном ходу спешил убраться подальше от баржи, которая жалобно скрипнула и качнулась из стороны в сторону, как будто её толкнули в борт.

— Что может сделать мастер с кораблём, находящимся на воде? — спросил Разумовский. — Кинетики могут попытаться проделать в корпусе брешь, чтобы он затонул, а огненные мастера устроят пожар. Бесполезнее всего с такой целью справляются мастера воздуха и гравитации. С расстоянием сила их умений значительно падает. Совсем недавно, во время столкновений великих мастеров в Восточно-Китайском море, затонуло несколько кораблей. По слухам, что дошли до меня, мудрец Ма смог переломить пополам эсминец и опрокинуть корабль поддержки. Его японский коллега действовал более примитивно, просто спалив корабль береговой охраны китайцев. Интересно, что нам покажет Матчин.

Николай тоже читал отчёт о происшествии в Восточно-Китайском море. Но его больше впечатлила демонстрация силы немецкого великого мастера. Карл Мирбах во время учений с флотом Североатлантического альянса сумел пробить в корпусе большого крейсера несколько дыр размером с автобус, затопив корабль очень быстро.

Тем временем баржа ещё раз скрипнула и качнулась. Николай и без бинокля видел на противоположном берегу фигуру Кузьмы в компании высокого военного чина. Похоже, что они о чём-то беседовали. Наследнику сначала показалось, что баржа увеличилась в размерах, но на самом деле она начала медленно подниматься из воды, жалобно скрипя. Ржавый заострённый нос речного судна немного смялся под воздействием невидимой силы и начал утопать в корпусе. Послышался громкий звук лопнувшего металла и носовую часть баржи искорёжило ещё сильнее. Поднявшись метра на полтора, она показала плоское дно.

— Сколько может весить баржа? — спросил Николай, заворожённо глядя на эту картину.

— Около двухсот тонн, — задумчиво сказал Разумовский.

Князь не стал добавлять, что предварительно в её трюмы насыпали около трёхсот тонн речного песка, но не для того, чтобы сделать тяжелее, а чтобы сложнее стало пробить корпус дальнобойной техникой. К тому же загруженная песком, баржа быстрее пойдёт ко дну, сделав демонстрацию силы менее красочной. Но Разумовский и не думал, что такую махину вообще возможно оторвать от поверхности воды.

Поднимаясь, баржа едва заметно изогнулась и замерла, как будто сила, пытавшаяся сломать её пополам, встретила серьёзное сопротивление. За это время она поднялась над водой минимум на два метра, показав ржавое дно, заросшее грязно-зелёными водорослями. Показалось, что ничего больше не произойдёт, но в это время раздался громкий скрежет металла, как будто что-то раздирало обшивку корабля. Дальше всё произошло очень быстро. Николай успел заметить, как центральная часть баржи, неаккуратно разрубленная в двух местах, рухнула в воду, подняв высокие волны и начала быстро тонуть. В это время нос и корма баржи продолжали висеть в воздухе. Теперь можно было увидеть место разреза, переборки и трюм, кажущийся небольшим с такого расстояния. Прошло несколько секунд и оставшиеся части последовали за центральной, рухнув в воду и подняв не меньше брызг.

— Неплохо, — негромко сказал Разумовский, довольно спокойно глядя на представление.

У Николая же от увиденного перехватило дыхание. Он запоздало вспомнил о Кузьме, оставшимся на хлипком мосту. Высокие волны от падения кусков баржи должны были затопить его, но они ударялись о невидимый барьер и разбегались в разные стороны, выбрасываясь на крутой берег. Снизу, недалеко от балкона послышался удар и хруст дерева. Волны успели добежать до причала и выбросить на него оставленную там моторную лодку.

— Не слишком выразительно, но достаточно, чтобы заткнуть всех недовольных, — прокомментировал Разумовский, посмотрев вниз.

— Мастера, управляющие гравитацией, так могут? — спросил Николай.

— Нет. Дело даже не в весе или размере хотя это важно, а в поверхности. Над водой они не способны поднять даже вёсельную лодку.

Николай ещё раз вгляделся в противоположный берег, но Кузьмы и военного там уже не было. Наследник вспомнил их спор в вагоне поезда. Тогда ему казалось, что он сможет стать сильным правителем быстрее, чем Кузьма поднимется на высшую ступень мастерства.

— Я тоже буду стремиться к своей цели изо всех сил, — очень тихо сказал Николай, крепко сжав деревянные перила.

* * *
— Всё в порядке? — спросил генерал Руднев, оторвав меня от раздумий и разглядывания линий на ладонях.

Мы неспешно объезжали водохранилище, направляясь в санаторий, где нас ждала Высокая комиссия.

— Ощущения странные, — сказал я, сжав пару раз кулаки. — Не замечал раньше, чтобы она сопротивлялась. Мировая энергия, окружающая нас. Когда я барьер поднимал, он поддавался неохотно. Это очень сложно описать словами.

— Даже у великих мастеров есть ограничения, — сказал он.

— Чёрт, пощупать бы предел, который мне доступен. На секунду показалось, что я эту баржу могу в железный куб спрессовать, но побоялся больше силы использовать.

— Так в чём проблема? — удивился генерал. — Мы легко организуем учения в любых масштабах, с привлечением армии, флота и даже авиации.

— Да, практика нужна, — задумчиво произнёс я. — Как только вернусь из Германии, можно будет об этом подумать. Ещё не понятно, что меня там ждёт.

Я снова пару раз сжал кулак, пытаясь освежить в памяти чувство, когда мировая «ци» сопротивлялась воздействию. Во время тренировок на полигоне ничего близко похожего не было. Зато стало понятно, что я могу заключить в барьер даже такие большие объекты, как семидесятиметровая баржа. К тому же новая техника, делающая грани барьера острыми и прочными, неплохо себя показала. До последнего момента не был уверен, что получится разрезать корпус, но это оказалось проще, чем поднять её из воды.

— А ещё такие же большие и ненужные баржи есть? — спросил я.

— Есть, — успокоил меня генерал. — И баржи, и двухсотметровые крейсера. Эта техника, которой ты баржу распилил, бронированный корпус военного корабля разрежет?

— Думаю, что разрежет, — я изобразил ножницы пальцами. — Пробовать надо. Я похожей техникой каменную чашу разрезал, в ладонь толщиной, а вот бетонные блоки крошатся и ломаются.

— Попросим генерала Осташкина, чтобы организовал, — кивнул он. — И нам ещё нужно будет поговорить насчёт твоей поездки в Германию. Если будет возможно, то силу не сдерживай, чтобы удивить великих мастеров, но показывай, словно делаешь это легко и непринуждённо. Ну и секреты не раскрывай. Есть у тебя такой недостаток, разбрасываться сильными умениями и техниками.

Последнее генерал Руднев произнёс с укоризной. Я спорить не стал, так как Геннадий Сергеевич говорил то же самое. Причём каждый раз, когда приезжал, напоминал, чтобы при встрече с великими мастерами говорил меньше, а слушал больше. Лучше было с ними вообще не обсуждать тему силы и всего прочего, если не хочешь, чтобы они использовали твои же секреты против тебя.

Что касается встречи с Высокой комиссией то, это было утомительное занятие. Сначала меня застали врасплох, в том смысле, что когда вошёл в здание, то меня встретили аплодисментами. Не люблю подобное, поэтому и растерялся, не зная, как реагировать. Затем шли поздравления. Гости, большую часть которых я знал, подходили, чтобы пожать руку, поздравить с обретением великой силы. Все без исключения приглашали в гости и спрашивали, не собираюсь ли я по этому поводу организовать какое-нибудь мероприятие, например, в просторном доме Наумовых.

Наводя порядок, проведение комиссии взял в свои руки великий князь Разумовский. Он сегодня выглядел довольным, словно кто-то из его приближённых стал великим мастером. Но надо отдать ему должное, высоких гостей он быстро организовал, провёл в зал с большим овальным столом и проследил, чтобы все поставили подписи под документом, выполненным в виде свитка. Подводя итог, документ скрепили двумя печатями Елена Алексеевна и Николай Иванович. Выглядело красиво, когда вокруг них собрались князья и министры, а супруга покойного императора неспешно плавила над свечкой сургуч, аккуратно нанося его на бумагу, а Николай прижимал печатями так, чтобы через них прошёл особый шнурок. Затем мне торжественно вручили грамоту с теми же печатями, подтверждающую, что Кузьма Матчин перед лицом Высокой комиссии доказал силу Великого мастера. Надо будет у Геннадия Сергеевича спросить, есть ли у него такая же.

После торжественной части мероприятия у меня состоялось несколько приватных разговоров с князьями, поставившими подписи под документом. В основном ничего особого они не говорили, поздравляли, желали легко пройти встречу с великими мастерами в Германии, и всё. Поэтому я и говорил, что мероприятие выдалось скорее утомительным, чем интересным. Одним из последних на приватный разговор явился Разумовский. В отличие от младшего брата, покойного императора, он был высок ростом и выглядел гораздо мужественнее. Думаю, стань он императором, многие события в стране развивались бы совсем по-другому.

Разумовский вошёл в комнату с пухлой пластиковой папкой под мышкой, бутылкой вина и парой бокалов.

— Знаю, что полиция эту информацию скрывает, — Разумовский положил на стол папку. — Здесь вся информация по напавшим на твой дом. Не хотят они ещё больше накалять обстановку, но я считаю, что нужно знать, кто решил в ту ночь выслужиться перед великим князем Воронцовым.

Он сорвал бумажную этикетку с горлышка бутылки и придирчиво осмотрел воск, заливающий пробку. Потёр его пальцем, надавил сильнее, кроша и высыпая на стол. Протянув ниточку силы к пробке, с щелчком вытащил её.

— Ведь все знали, что это преступление, и к чему оно приведёт, — сказал он, наливая в бокалы бордовое вино.

— А имена тех, кто напал на императорский поезд? — спросил я, стараясь, чтобы в голосе не проскользнули язвительные нотки.

— Там, — его этот вопрос ничуть не смутил. — Последние листы. В основном наёмники из Польши, которых нашёл Пётр Шадурский. Он же договаривался со Старицким, организовывая нападение на Зимний дворец. Прямых доказательств нет, а все посредники, кто хоть как-то был замешан в этом деле, давно мертвы.

— Это тот самый род польского происхождения, который живёт на западной границе России? — уточнил я.

— Они самые, — кивнул князь. — Зарабатывают на всём, до чего могут дотянуться. Чем больше в стране хаоса, тем им лучше. Никак не дождутся, когда западная окраина перейдёт под контроль Польши.

Если я правильно понимаю, поляки сначала поработали на Разумовского, а потом на его брата. Интересно, обещали ли им долю рынка лекарств, которую занимают Наумовы? И что с ними делать?

— Можешь сдать их Рудневу, — сказал Разумовский, словно прочитав мои мысли. — Он долго под их род копает, но зацепиться не может. Давно стоило их прижать, чтобы не наглели.

Он наверняка ведь специально их сдаёт, чтобы я папку на столе не оставил. Брать её у меня никакого желания не было.

— Знаете, зачем Воронцов всё это затеял? — спросил я, косясь на второй бокал. Разумовскому, судя по всему, это вино нравилось, так как он успел осушить свой бокал и наполнил его второй раз. — Зачем ему могла понадобиться смерть племянниц?

— О, тут я теряюсь в догадках, — сказал он задумчиво. Мне показалось, что не лукавил, а действительно не знал. — Николай очень любит сестёр и это отличный рычаг давления на него. Он парень с характером, хотя на первый взгляд и не скажешь. Пройдёт лет десять, и он будет крепко держать власть в своих руках, отстранив любимого дядю от большой политики. У них совершенно разные взгляды на то, что хорошо для Российской Империи, а что плохо. В какой-то момент противостояние приведёт к маленькой войне и всё закончится так же, как с Иваном. Александр как зверь, почувствовавший вкус крови, уже не способен на компромиссы. Если попытаться ответить на твой вопрос, то я думаю, что он пытается сократить количество претендентов на трон.

— По слухам у него проблемы с детьми, — сказал я, решив попробовать вино. — Это же недальновидно.

— Это распространённый побочный эффект из-за переизбытка внутренней энергии, — кивнул князь. — Александр упустил момент, когда мог обзавестись наследником. Он недавно ездил в Европу, прошёл лечение и получил благоприятный прогноз на выздоровление. Так что это совсем не повод отказаться от власти. Но если задуматься серьёзно, то я считаю, что во всём виноват слух, что ты собираешься взять в жёны княжну Елизавету.

Я чуть вином не подавился и закашлялся, едва не расплескав его на дорогой костюм.

— Надо признать, что это отличный план, — продолжил Разумовский, едва заметно улыбнувшись. — Иметь наследника, который будет стоять на одну ступеньку выше, чем Воронцов. В этом случае ему не сесть на трон, даже если с Николаем случится беда.

— Слухи врут, — решительно сказал я. — Не собираюсь я жениться на княжне.

— Кузьма, — Разумовский покачал головой, — когда что-то планируешь, нужно действовать тоньше и осторожней. Достаточно одного неосторожного шага и об этом будут знать все. Особенно если в деле замешаны фрейлины Елены, то об этом будет знать вся столица. Судские уже ставки принимают, когда вы объявите о помолвке и на какой месяц будет назначена свадьба.

— Да я, вообще… — я с шумом выдохнул, чтобы не заводиться. Судя по улыбке Разумовского, что бы я ни сказал, его не переубедить.

— Смотри, — он поднял руку, загибая пальцы, — все знают, что тебе сватали кузину короля Италии, герцогиню Бурбон-Сицилийскую, дочку Кайзера и принцесс Цао. Уверен, что и монархи других Европейских стран подсуетились, но не добились успеха. Раз у тебя до сих пор две супруги, что на мой взгляд странно, значит, ты делаешь это специально, дожидаясь момента, когда Матчиных признают родом. Как только это случится, ты можешь смело брать Елизавету в жёны, и ваш будущий наследник займёт очень высокое место в очереди на престол. Это логично и правильно, на мой взгляд. Но всё равно, слишком круто для Воронцова действовать так радикально. Есть что-то ещё, о чём мы не знаем.

— Вы знаете, как он связан с черепами? С теми, кто носит на пальце перстень с изображением черепа.

— Не знаю, — Разумовский покачал головой. — Слышал, что они охотятся за африканскими масками, но Александра они никогда не интересовали.

Мы посмотрели на дверь, из-за которой раздались громкие голоса. Кто-то возмущался, что-то требуя, затем дверь открылась, и на пороге показался министр Куракин. Он обвёл нас спокойным взглядом.

— Только что сообщили, что в центре Москвы убили князя Воронцова, — сказал он.

— Убили? — удивлённо произнёс я, затем поймал взгляд Разумовского. — Это точно не я.

— Вячеслав Михайлович, не томи, — сказал Разумовский вставая. — Кто? Его поймали?

— Сказали, что Давыдов, — произнёс Куракин с какой-то непонятной интонацией, как будто сам не верил в это. — Трофим Трофимович. Взорвал себя вместе с князем в машине.

— Ой дурак, — я с силой зажмурился, вспоминая встречу с ним на полигоне. Трофим мне тогда показался странным, но я не придал этому значения. — Зачем?!

Разумовский сел обратно в кресло, удивлённо глядя на Куракина. Министр спокойно прошёл в комнату, делая шаг в сторону, и почти сразу в двери вбежал заполошный мужчина, имя которого я не знал.

— Говорят, жив! — выпалил тот. — Трофим выжил. Его сейчас в больницу везут.

— Я с Вами, — сказал я, вставая следом за Разумовским.

* * *
Незадолго до этого, Москва, крыша здания у набережной Водоотводного канала

На крыше шестиэтажного здания расположились двое мужчин, лёжа под низким навесом от дождя. Первый, выглядевший лет на пятьдесят пять, был одет неприметно, в серые штаны и свитер. Он разглядывал что-то на противоположной стороне канала в громоздкий военный лазерный дальномер. Второй, одетый в спортивную тёмно-синюю толстовку и модные джинсы, настраивал крупнокалиберную снайперскую винтовку. На мягкую подстилку перед ним легли четыре больших патрона с чёрными носиками пуль.

— Шестой, — сказал мужчина с дальномером в рацию. — Что за подозрительный фургон на одиннадцать часов? Ты близко к ним, прогуляйся рядышком.

— Ветер? — спросил мужчина, возившийся со снайперской винтовкой.

— Без изменений. Семьсот метров, сильно не повлияет.

Крупные бронебойные патроны с особым стальным сердечником легли в обойму, которая с громким щелчком вошла в винтовку.

— Возможно, охрана, — раздался голос из рации. — В салоне два мастера, следят за зданием через видеорегистратор. Ещё подозрительное движение в конце улицы. Перехожу на третью позицию.

— Принял, — сказал старший из пары, переводя дальномер на конец улицы, но вид загораживала вывеска магазина.

— Есть подтверждение, — из рации донёсся голос нового собеседника, хриплый и немного сбивчивый, словно ему было сложно говорить. — Экзамен сдан на высший балл. Подтверждение есть. Разрешение дали. Конец связи.

Мужчина в свитере на секунду оторвался от разглядывания входа в деловой центр, чтобы переключить рацию на запасной канал. Бросил взгляд на часы.

— Пять минут.

Снайперы в паре работали друг с другом уже не первый год, много понимая и без слов, поэтому на ближайшие несколько минут на крыше воцарилась тишина. А в это же самое время, в фургоне, показавшимся подозрительным, двое мастеров распаковывали ящики с термобарическими зарядами для гранатомёта. Работали спешно, так как их связной уже сообщил о появлении цели.

— Сработает? — спросил один из мастеров, невысокий, полный мужчина, на котором военный комбинезон смотрелся нелепо. — Он ведь один из сильнейших мастеров в стране.

— Он же не Матчин, — хмыкнул второй, принимая заряды и сноровисто закрепляя их в гранатомётах. — Не дрейфь, тактика рабочая на сто процентов. Мастеров, которые могут пережить прямой выстрел из термобарического, можно по пальцам пересчитать. А два выстрела не переживёт никто… ну, кроме Матчина. Даже если такое случится, мы добавим динамита. Жахнет так, что стёкла во всём здании вылетят.

Высокий поджарый мастер продемонстрировал грубо слепленный в увесистый шар кусок взрывчатки.

— Осторожней с ним.

— Что ты под руку каркаешь, — второй хмыкнул, откладывая динамит в сторону. — Там детонатора нет, а без него не взорвётся. Мы так парочку турецких мастеров в Сирии подорвали. Им хватило всего двух выстрелов из гранатомёта. Потом собирали их по кусочкам. Кишки были разбросаны в радиусе двадцати метров…

— Прекрати, — второй поморщился, протягивая очередной заряд.

— Сложнее сбежать, чем кого-то подорвать. Маску натяни и не снимай.

— Жарко, — пожаловался толстяк, но маску на лицо натянул, долго и неумело поправляя.

Подготовив и разложив гранатомёты на сидениях, мастера устроились напротив ноутбука, на который выводилось изображение с небольшой камеры видеорегистратора на лобовом стекле машины. Фургон стоял так, чтобы хорошо просматривался вход в деловой центр и подъезд к нему.

— Ать, — худощавый мастер полез во внутренний карман комбинезона, откуда достал сотовый телефон. — Отлично! Князь пишет, что Матчин успешно прошёл Высокую комиссию. Он действительно стал великим мастером. Никто из комиссии даже слова против не сказал. Вот так.

— Необычно, — отозвался толстяк. — В таком возрасте я только экспертом первой ступени был. Мне всё больше кажется, что он не человек.

— А кто? — немного нервно рассмеялся второй, так как приближалась основная часть операции и в животе у него предательски похолодело.

— Думаю, что инопланетянин, — пожал плечами толстяк. — Может, его прислали, чтобы за нами наблюдать. Ну не может человек в двадцать два стать великим мастером.

— Идиот, — хмыкнул худощавый. — Не будь ты моим двоюродным братом, подумал бы, что меня хотят слить на этом задании, подсунув идиота.

— Сам такой, — буркнул толстяк, сильно не обидевшись, прекрасно понимая, что реальный боевой опыт был только у его младшего двоюродного брата. Вообще, толстяк был против всей этой операции, но князь убедил, что так будет лучше. — Точно уйдём?

— Не сцы. План отхода проработан до мелочей… Готов?!

Худощавый мастер напрягся, видя на экране, как у здания появился кортеж великого князя Воронцова. Машина зарычала двигателем и начала двигаться вперёд, но в какой-то момент остановилась. С противоположной стороны дороги, прямо по полосе встречного движения к зданию проехала большая правительственная машина с флагами на месте номеров. Она встала так, чтобы кортеж не доехал немного до стоянки перед зданием.

— Едем? — со стороны водительского сидения послышался взволнованный голос.

— Нет, — повысил голос худощавый. — Подождём. Что-то мне это не нравится. Если что, князь там пробудет пятнадцать минут, можно его на выходе принять.

— А я его знаю, — сказал толстяк, тыча пальцем в экран. — Это Трофим Давыдов, мы учились в одной группе. Он в царской охране работает.

Мужчины с интересом наблюдали, как из правительственной машины вышел Трофим в дорогом костюме. Он огляделся, затем поспешил к лимузину Воронцова, что-то бросив охране, и сел в салон.

— Не к добру, — сказал толстяк. — Спалили нас…

— Не каркай, сколько раз повторять! — зло сказал его двоюродный брат, бросив быстрый взгляд на готовые гранатомёты.

В этот самый момент в лимузине князя Воронцова что-то взорвалось, выбивая стёкла и двери. Машина с силой качнулась из стороны в сторону вспыхивая, как тряпка, смоченная в бензине. Языки пламени взметнулись до пятого этажа делового центра, а ударной волной вышибло часть окон на фасаде здания.

— Очуметь, — в повисшей тишине протянул толстяк.

— Уходим! — худощавый стукнул в спинку водительского кресла. — Живо! Живо!

Пока вокруг нарастала суматоха, фургон взвизгнул шинами и резко развернулся, спеша убраться от здания как можно быстрее. В этот самый момент, на верхнем этаже делового центра к окну подошёл невзрачный мужчина, выглядевший как постаревший клерк. Таких обычно не замечали ни посетители, ни работники многочисленных офисов. Один из лучших наёмных убийц Европы покачал головой, глядя вниз, на клубы дыма, в которых проскальзывали языки пламени. В любом случае ему заплатили вперёд и неважно, как именно клиент уйдёт на тот свет. Стоило только подождать, чтобы узнать, кто именно был в машине. Невозможно, чтобы хоть кто-то смог уцелеть при подобном взрыве, кроме одного-единственного человека, который сегодня должен был демонстрировать другим силу великого мастера.

Глава 11

В Германию я решил поехать один. Была мысль взять Алёну, но буквально все, словно сговорились, твердили, что это может быть небезопасно, что встреча великих мастеров пройдёт где-то на военной базе и посторонним там делать нечего. В итоге смогли убедить, говоря, что мероприятие продлится всего пару дней и мы с Алёной можем потерпеть. Геннадий Сергеевич в последние дни перед встречей был особо хмур, впервые на моей памяти рычал на всех подряд и за три дня до мероприятия сорвался и улетел в Берлин. Что касается меня, то я решил потратить сутки, немного отдохнуть и прийти в себя, поэтому поехал на автобусе, подаренном немцами. Взял за компанию нашего механика Мережко, сестёр Юй и тихонько сбежал из дома, предупредив только Тасю.

Москва после проведения Высокой комиссии бурлила, обсуждая две новости, появление нового великого мастера и убийство князя Воронцова. Не знаю, что вызывало у людей больший интерес, так как многие эти новости связывали друг с другом. Теперь уже никто не скрывал, что это Воронцов напал на Матчиных, сровняв с землёй несколько домов. И если послушать новости по телевизору, то выходило так, словно он один всё это устроил. Из имён его союзников назвали только пару человек, погибших в ту ночь и представлявших небольшие семьи, которых было не жалко. Меня же в убийстве князя не обвиняли только по той причине, что это сделал Трофим младший. Давыдовы были не просто второй по значимости семьёй в роду Разумовских, они были родственниками великого князя. В том плане, что супруга Разумовского была двоюродной сестрой Давыдова старшего. Поэтому ни у кого в столице не возникло сомнений, что князь Разумовский лично убрал младшего брата, решив свалить всё на меня.

Помню, мы с Разумовским помчались в центр столицы, в Институт Скорой Помощи. Князь вбежал в здание и выглядел так, словно пострадал его сын. Трофима в этот момент оперировали и нас успокаивал доктор, обещая, что они сделают всё возможное. Взрывом Трофиму оторвало руку и сильно повредило ноги. Ко всему прочему он обгорел, что у врачей вызвало больше всего проблем. Оперировали его недолго, около двух часов, затем перевели в ожоговое отделение реанимации в крайне тяжёлом состоянии. Нас к нему так и не пустили. Любой, кто видел бы состояние князя в тот момент, понял бы, что он к убийству брата не имеет никакого отношения.

По моим расчётам, в Берлин мы должны были приехать часа в два после полудня, поэтому я решил как следует выспаться и проснулся только часам к девяти. По салону автобуса поплыл вкусный запах завтрака и лежать в кровати больше не было сил.

— Доброе утро, — поздоровалась Юй Фэйфэй, когда я вышел из спальни. Она хлопотала на маленькой кухне, раскладывая завтрак по тарелкам.

— Привет, — я улыбнулся ей и кивнул Юй Ми, возившейся с чайником.

Пройдя в гостиную часть, уселся за стол, напротив Сабины. Она мой взгляд проигнорировала, читая глянцевый журнал о моде. Не знаю, как она узнала, когда я уезжаю из Москвы, но умудрилась перехватить меня прямо перед домом, когда я садился в автобус. С маленьким чемоданом в руках она невинно хлопала ресничками, спросив, не подвезу ли я её в Берлин, в гости к лучшей подруге Софии.

— Надо признать, что твои ученицы готовят вкусный чай, — сказала она, не отрываясь от чтения журнала.

Честно, не взял бы Сабину, если бы не разговор с Еленой Алексеевной в Кремлёвском дворце. Младшая супруга Императора Цао смело может брать у неё уроки, как заставить кого угодно жениться на твоей дочери. Елена Алексеевна так насела на меня, что я крутился как уж на сковородке. Едва сбежал, сославшись на необходимость поговорить с Николаем. Наследник тоже в долгу не остался и за короткий разговор раза три сватал мне старшую сестру, потом младшую, когда я сказал, что не собираюсь жениться в ближайшее время. И ведь слово в слово повторяли друг друга, чтобы я был осторожен в Германии и ни в коем случае не оставался наедине с принцессами. Кайзер Германии — человек настолько суровый, что поженит невзирая ни на какие протесты. Своими переживаниями я вчера и поделился с Сабиной, а она, зараза такая, смеялась.

— Много у Кайзера дочерей на выданье? — спросил я.

— Четыре. Но Луиза самая перспективная. Красивее других, более одарённая в плане силы, получила лучшее образование и воспитание. Идеальная супруга для любого правителя Европы, в том числе и для Николая Ивановича.

— Они же родственники, — я удивлённо посмотрел на неё. — Она ему, вроде бы, приходится двоюродной тёткой, так?

— Никого и никогда подобное не останавливало, — Сабина отложила журнал, когда Юй Фэйфэй принесла тарелки с завтраком. — Нет, в этом случае подобного не случится. Мой глупый младший брат был для Луизы лучшим кандидатом в мужья. Если бы он думал об интересах семьи, а не о развлечениях и легкодоступных девушках, они бы поженились ещё в прошлом году. У монарших семей Европы обычно рождается больше девочек, но последние двадцать лет с этим какая-то катастрофа. Нет ни одного принца нашего с тобой возраста. Сыновья герцогов успели обзавестись жёнами ещё при рождении и к двадцати годам у них уже по двое детей. Парочку принцев Англии я вообще не беру в расчёт, они не так уж и далеко ушли от моего брата. Даже если учесть возможность многожёнства, подходящих кандидатур единицы.

— А Николай Иванович? — уточнил я.

— Ему шестнадцать, — напомнила Сабина и загадочно улыбнулась. — К тому же уже давно решено, кто станет его супругой, в этом я уверена.

Автобус сейчас ехал по автостраде, зажатой с двух сторон высокими соснами. Зрелище до невозможности скучное и однообразное. До границы с Германией мы ехали ещё два часа. За это время Сабина немного рассказала о Кайзере, Франце Фридрихе Вильгельме. Человеком он был жёстким, как и правителем. За много лет нахождения у власти всегда держал в кулаке министров, опираясь на армию и несколько сильнейших кланов, связанных с ним родственными узами. Поддерживали его и жители страны, зная, что Кайзер заботится об их благополучии. С этим было сложно спорить, так как уровень жизни в Германии был выше, чем в других странах Европы, как и политический вес в союзе королевств. Со слов Сабины выходило, что он практически идеальный правитель, если не считать маленького недостатка, свойственного всем людям его положения. Кайзер очень ревностно относился к власти. Любые поползновения герцогов в сторону трона давил без жалости, а спецслужбы работали так усердно, что многие уже боялись шептаться, говоря что-то плохое о правителе.

Говоря о Кайзере и его наследниках, Сабина упомянула ещё один интересный момент. Последние два десятка лет он одержим кризисом королевской крови, считая, что император и отец нации должен обладать великой силой. По этой причине третьей женой Карла Мирбаха, великого мастера Германии, стала одна из дочерей Кайзера. Эту новость особо не афишировали, так как Карл был едва ли не в два раза старше молодой супруги.

Границу Польши и Германии мы пересекли практически незаметно. Сменились только машины полиции, сопровождающие автобус. А когда мы въехали в Берлин, к нам присоединился Карл Мирбах, собственной персоной. Машина дорожной полиции привела нас на просторную автозаправку с магазинами и кафе, где он уже ждал нас. Погода в начале октября в Берлине была прекрасной, градусов семнадцать тепла и лёгкая облачность, поэтому великий мастер расположился на солнышке, за столиком одного из кафе. Вроде он силу не использовал, но я почувствовал его задолго до того, как мы свернули на автозаправку. Пригревшись на солнышке, он повесил пиджак тёмно-синего костюма на спинку пластикового стула, оставаясь в жилетке и белой сорочке. Издалека его можно было принять за успешного бизнесмена, который каким-то чудом оказался в придорожном кафе, не брезгуя местным кофе.

— Добрый день, — поздоровался я, пожимая ему руку.

— Добрый день, — ответил он на немецком, затем улыбнулся. — Ты всегда так напряжён? Доспех духа и всё такое.

— А, в этом смысле, — я кивнул, усаживаясь на соседний стул. — Это я так концентрацию и силу тренирую. Доспех почти всегда активен.

— Неудобно ведь, — он покачал головой.

— Привыкнуть можно.

Обычно великими мастерами становились ближе к пятидесяти годам, а иногда и лет на пять позже. Карл в этом смысле сильно опередил конкурентов. Насколько я знал, ему было около сорока трёх лет, но выглядел он немного моложе. Типичная немецкая внешность, без особых примет, короткие светлые волосы, глаза тёмно-зелёные. Сила в нём ощущается совсем не так, как у Геннадия Сергеевича, а более концентрированная. Не замечал подобного в прошлую встречу.

— Большой экзамен носит скорее формальный характер, — сказал Карл. — Великие мастера на него собираются только для того, чтобы посмотреть на нового конкурента и оценить, насколько он силён. Бывает, что претендент просто не готов, стар, слаб и прочее, прочее. Тогда представитель королевства, в котором проходит экзамен, имеет право отменить его. Но претендентов так мало, что этого не случается.

— У меня есть шансы сдать этот экзамен? — улыбнулся я. — И что там будет? Поединки? Демонстрация силы?

— Я же говорю, для тебя это просто формальность, — ответно улыбнулся он. — Но раскрывать порядок экзамена я не буду. Он состоится послезавтра в окрестностях Гамбурга. Пойдём, Его Величество ждёт.

Карл встал, забрал пиджак и направился к автобусу. Странно, что нужно было ждать ещё два дня. Геннадий Сергеевич говорил, что всё начнётся сразу, а тут получается, что надо чего-то ждать.

— Госпожа Бурбон, — поздоровался Карл, поднимаясь в салон.

— Герр Мирбах, — послышался её ответ.

— Прелестные девушки, — это предназначалось сёстрам Юй.

— Они не говорят на английском, — подсказала Сабина.

— Девушки понимают комплименты, произнесённые на любом языке, — парировал Карл.

Королевский дворец в Берлине, где жил Кайзер с семьёй, располагался в центре города, на островке, образованном течением реки Шпрее. Живописное место, отгороженное от остальной части города. Мы с Тасей, когда проезжали через Берлин в прошлый раз, поглазели на дворец со стороны. Горожан на островок пускали три раза в неделю, к большому кафедральному собору, где проходили службы, и в тот день было слишком многолюдно. Сегодня же мы пересекли реку по большому мосту и направились прямиком к главной дворцовой площади. Не знаю, останавливался ли когда-нибудь перед дворцом большой автобус, но судя по лицам встречавших нас людей, для них это было впервые.

То ли показывая неофициальный статус визита, то ли так было положено, но среди прочих нас встречала София Луиза. В красивом платье тёмно-синих тонов она выглядела очень величественно. Обрадованно помахала рукой, когда я вышел из автобуса, но улыбка на её лице дала лёгкую трещину, когда следом вышла Сабина. Дочка герцога это тоже заметила и быстро чмокнула меня в щёку.

— Вы только не подеритесь, — тихо сказал я.

— Мы уже не в том возрасте, — довольно ответила Сабина. — Но, надо признать, в кулачной схватке она одерживала победы чаще, чем я.

Карл уже прошёл половину пути до встречающих, поэтому пришлось поспешить за ним. В автобус же поднялся высокий чин из охраны дворца, чтобы показать водителю, где его можно припарковать.

— Кузьма, добро пожаловать, — улыбнулась мне София. — Сабина, и тебя мы тоже рады видеть.

— Спасибо, что принимаете нас, — ответила Сабина. На слове «нас» они с дочкой кайзера встретились взглядами, высекая искры.

— Спасибо за гостеприимство, — кивнул я.

— Простите, Ваше Высочество, — влез Карл, — но нам с Кузьмой нужно предстать перед Его Величеством.

— Конечно, — она неохотно кивнула. — Я бы с удовольствием проводила вас, но мне нужно уделить время госпоже Бурбон-Сицилийской.

Карл, всё понимая, показал взглядом на проход во дворец, который перед нами услужливо открыли двое мужчин в ливреях.

— Кузьма, — окликнула меня София. — После встречи с папой ищи нас в бирюзовой гостиной.

Дворец Кайзера по богатству ничуть не уступал Александровскому дворцу. Поразило обилие картин на стенах, покрытая золотом лепнина, паркетные полы и дорогие ковры. Во дворце было тихо, но чувствовалось, что здание не пустует и здесь живёт много людей. Карл уверенно выбирал дорогу, поднялся на второй этаж по одной из неприметных лестниц и остановился у больших дверей.

— Подождём, — сказал он, показывая на площадку у окна, но дверь почти сразу открыл помощник Кайзера и что-то важно сказал на немецком.

Рабочий кабинет Кайзера был относительно небольшим и не таким роскошным, как другие помещения дворца. На рабочем столе был установлен большой монитор компьютера и многоканальный телефон. Рядом с высокими напольными часами неприметная дверь, отделанная так же, как и стены. Я её случайно заметил, увидев тонкую щель между пластинами обшивки стены.

— Ваше Величество, — я коротко поклонился.

— Здравствуй, Кузьма Фёдорович, — как оказалось, Кайзер неплохо говорил на русском языке. С сильным акцентом, но слова не коверкал. — Наслышан о молодом и талантливом мастере и рад, наконец, познакомиться. Проходи садись.

Он пригласил меня к столу для переговоров, рядом с которым стояло два стула, затем жестом отослал Карла. Вообще, в присутствии правителя сидеть не разрешалось, но как-то спорить с ним по этому поводу не хотелось. Едва Кайзер сел напротив, в кабинет вошёл его помощник, поставил на стол две чашки кофе.

— Удивительно, — сказал Кайзер, глядя на меня. — Никогда не думал, что можно стать великим мастером в таком молодом возрасте. Мы с Карлом спорили, что это, талант или заслуга особых тренировок, пресловутого укрепления тела.

— Мы с братом тренировались по одной методике, — сказал я. — Он старше меня и только на пути к тому, чтобы стать мастером.

— Я привёл Карлу тот же аргумент, — кивнул Кайзер.

Правитель Германии был немолод, ближе к семидесяти годам, но взгляд проницательный, видящий насквозь. В нём чувствуется жёсткость, но не такая острая, как у того же Императора Цао. Да, можно сказать, что двух правителей разделяет не так много лет и есть у них что-то общее.

— Вижу, что молодость накладывает отпечаток на эту силу, — продолжил Кайзер. — Со временем он сгладится, но сейчас это сильно заметно. Для всего мира важно, чтобы великие мастера были уравновешенными и понимали, какой силой владеют. Я читал отчёты о том, что произошло в начале сентября, о выходке великого князя и рад, что ты именно такой, как я описал выше. К тому же моя дочь София хорошо отзывается о тебе. Никогда не слышал, чтобы она говорила о ком-то настолько взволнованно. Не желаешь взять её в жёны?

Я ожидал, что об этом зайдёт речь, но не так быстро и не настолько откровенно, поэтому немного растерялся.

— Нет, Ваше Величество, у меня сейчас совсем другие планы, — быстро сказал я. — Жениться третий раз не планирую, у меня сын недавно родился, и я его за последний месяц видел всего пару раз.

— Говорят, что чаще всего силу отца наследует именно первенец, — сказал Кайзер. — Меня печалит поспешный ответ, но я не могу тебя заставлять. Удели Софии немного времени, возможно, между вами проскочит искорка чувств и категоричность отступит на второй план.

Дальше разговор свернул на тему предстоящего экзамена и сложной политической обстановке в России. Кайзер осторожно прощупывал меня, пытаясь узнать, кого я поддерживаю, что думаю о Разумовском, о Николае и о княжнах, что гостили в Италии. Посетовал, что я не отправил их в Германию, где они были бы в безопасности ничуть не меньше, чем в гостях у герцога Бурбона. Осведомлённости правителя Германии можно было только позавидовать. Возможно всё дело в том, что Елена Алексеевна являлась его племянницей.

После разговора с Кайзером сложилось стойкое впечатление, что он очень умён, хитёр и коварен. Вроде бы мы обсуждали разные вопросы, не углубляясь в детали, но я постоянно ловил себя на мысли, что рассказываю больше, чем следовало бы. Минут через сорок Кайзер вспомнил, что скоро будет обед и великодушно отпустил меня, чтобы я смог немного отдохнуть с дороги.

В коридоре меня ждал Карл, находившийся в прекрасном расположении духа. Задумавшись о чём-то, он мечтательно смотрел в окно, выходившее как раз на собор и парк слева от него.

— Девушки просили меня встретиться с ними в гостиной, — сказал я.

— Да, это недалеко. Но для начала, пойдём, познакомлю тебя кое с кем.

Карл повёл меня к знакомой лестнице, откуда мы поднялись на третий этаж. Идти пришлось почти через всё здание, по проходным комнатам и роскошным залам. По пути нам пару раз встретились женщины, коротко поздоровавшиеся с Карлом на немецком. В итоге мы попали в небольшую комнату, очень похожую на гостиную, откуда можно было пройти в спальню. В комнате отдыхала молодая женщина, года на два старше Софии и очень на неё похожая. Она баюкала на руках ребёнка, нежно глядя на него.

— Анна Луиза, — сказал Карл, — моя супруга. И Маргарита, наша дочь.

— Очень приятно, — сказал я.

— Кузьма Матчин, — Карл представил меня, подталкивая в спину, чтобы не робел и проходил в гостиную.

— София много о тебе говорила, — сказала Анна. Голос у неё оказался неожиданно мягким. Она посмотрела на супруга. — Проходите, только не разбудите Маргариту.

— Она родилась в марте, — шепнул Карл.

— Поздравляю, — я сел в кресло напротив Анны. — Прелестная девочка.

— Вы приехали с супругой? — спросила она, поправляя пижаму девочки, чтобы капюшон не падал на лицо.

— Нет. Я здесь, можно сказать, по работе. Супруги остались дома.

— Жаль, — вполне искренне огорчилась она. — Карл говорил, что у вас родился сын. Это хорошо, когда первым рождается наследник.

— И дочка тоже неплохо, — улыбнулся я.

— Приезжайте к нам в гости, — Анна подняла на меня взгляд зелёных глаз. — Обязательно с супругой и сыном. В наш родовой замок, недалеко от Лейпцига. Даже зимой у нас очень красиво.

— Спасибо за приглашение, но я пока не знаю, смогу ли вырваться в ближайшее время.

— Мы с Карлом всё понимаем, — она улыбнулась. — Но всё же, мы будем рады видеть вас.

— Действительно, до зимы осталось всего ничего, — сказал Карл. — У Кузьмы будет много хлопот в связи с новым статусом. Поздней весной, на первый год рождения Маргариты, можно было бы и приехать.

Супруги посмотрели на меня одинаковыми взглядами, говорящими, если я откажусь, на меня смертельно обидятся.

— На несколько дней весной мы приедем, — сказал я.

— Это замечательная новость, — Анна улыбнулась дочери. — К твоему первому дню рождения познакомим тебя с Павлом. Постарайся произвести на него хорошее впечатление. Кузьма, ты не торопишься, посидишь с нами? Карл?

— Скоро обед в большом зале, — виновато сказал он. — Может быть, вечером.

Бурный день для меня закончился только поздним вечером. В комнату, которую мне выделили во дворце, я добрался часов в десять. Успел проведать сестёр Юй и Мережко, которых разместили в гостинице сразу за рекой. Номера им достались шикарные, с видом на дворец, так что можно было о них не беспокоиться. Сёстры Юй норовили пойти со мной, говоря, что в местном дворце нет людей, кто может правильно обо мне позаботиться. Едва смог уговорить их пожить в гостинице, говоря, что ничего со мной за один день не случится.

Устроившись в комнате на кровати, позвонил домой и долго рассказывал, как прошёл день, о новых знакомствах и приглашении в гости к Карлу Мирбаху. Впечатлений день принёс массу, от знакомства с наследником Кайзера до странных бесед с тремя принцессами за чашечкой вечернего чая. Хорошо, что Сабина была рядом, поэтому дальше туманных намёков и предложений вечерних прогулок дело не пошло. Но это я больше ворчу, так как вечер в их компании прошёл неплохо и познавательно. Они сказали, что на следующий день запланировали какое-то интересное мероприятие, и я просто обязан на нём присутствовать. Это они так завуалированно намекнули, чтобы не сбежал.

Тася над моим рассказом посмеялась, сказав, чтобы я был осторожен и не забывал, что в гостях не у коллег по работе, а во дворце правителя. Алёна переживала по поводу Софии, попросив не спускать с неё глаз, а вот мама, напротив, отметила, что я мог бы уделять принцессам больше времени. В общем, пока они спорили, Тася шепнула, что скучает по мне, и попросила скорее возвращаться.

Я уже собрался ложиться спать, когда в дверь комнаты постучали. Открыв, увидел Сабину с небольшим саквояжем и подушкой.

— Пустишь? — спросила она, когда пауза затянулась. Посмотрела жалобно, как промокший котёнок.

— Прошу, — я отступил в сторону, пуская её в комнату. — Страшно спать в чужом замке?

— Отчасти, — отозвалась она, проходя в гостиную перед спальней. — Приставать будешь?

— Нет, — отрезал я, заходя следом. — И не надо недовольно цыкать — это некрасиво.

— Ты просил защитить тебя от наглых дочерей Кайзера, вот, я пришла. Где будешь спать, на кровати или здесь на диванчике.

— На диванчике, — вздохнул я. — Это уже мне надо беспокоиться, чтобы не приставали.

— Странный ты мужчина, — сказала Сабина, бросив подушку на диван. — Пойдут слухи, что у тебя проблемы с женщинами, раз ты так от них бегаешь.

— Это вы странные. Я свою жену… двух жён люблю.

— А это хорошая черта, — кивнула она и направилась в спальню. — Спокойной ночи. Если решишь приставать, знай, что я буду сопротивляться. Но не сильно…

Подумав, а не пойти ли мне спать в автобус, я улёгся на диван, благо в комнате он был такой, чтобы можно вдвоём спокойно разместиться. Накрывшись с головой пледом, запоздало подумал, что подушку надо было свою взять, так как у Сабины она едва заметно пахла духами. Поставив вокруг дивана барьер, закрыл глаза и почти сразу провалился в сон.

Полночь, королевский дворец в Берлине

София Луиза пробежала по коридору, оглядываясь, не заметил ли её кто-нибудь из слуг, работающих во дворце по ночам. Сердце у девушки быстро стучало и вовсе не от пробежки. Закрыв за собой двери в проходном коридоре, она поправила лёгкое платье и пару раз глубоко вздохнула. Эти два дня, пока Кузьма гостил во дворце, должны были стать очень важными для Софии, но настырная Сабина всё испортила. Эта стерва, обожающая манипулировать окружающими, выводила принцессу из себя. Но больше всего огорчало то, что София сама не догадалась попросить Кузьму взять её с собой в поездку на автобусе. Она почему-то была уверена, что он полетит на самолёте.

Ещё раз вздохнув и выбросив ненужные мысли из головы, София подошла к двери в гостевые комнаты. На всякий случай она захватила с собой универсальный ключ от всех помещений, но дверь оказалась не заперта. Отец выделил Кузьме одну из лучших комнат, с роскошным убранством гостиной, рабочим кабинетом и спальней. Расположение помещений София прекрасно знала, поэтому легко сориентировалась в кромешной темноте гостиной, умудрившись не стукнуться ногой о мебель и не промахнуться в дверной проём спальни.

София не думала, что когда-нибудь будет ночью тайком пробираться в мужскую спальню. Старая наставница Ирэн учила, как это делать правильно, но принцесса никогда не воспринимала подобные наставления всерьёз. Коленки у принцессы предательски задрожали, поэтому она осторожно приблизилась к широкой кровати. Присев на край, она почувствовала, что Кузьма проснулся, подтягивая одеяло. Как помнила София из рассказов наставницы, главное в такой момент не сморозить какую-нибудь глупость, поэтому лучше молчать и вздыхать. Со вздохом у принцессы не получилось, но она протянула руку, найдя ладонь Кузьмы, оказавшейся неожиданно маленькой и мягкой.

Неяркие ночные лампы включились одновременно с двух сторон от кровати. Одну зажгла София Луиза, вторую — Сабина, сидевшая в плотной ночной рубашке и, судя по всему, спавшая до этого момента. Первой мыслью принцессы было то, что она ошиблась комнатой, но этого не могло быть, так как Сабину поселили в женское крыло дворца, далеко от гостевых комнат.

— Опять ты! — начала сердиться София, так как волнение быстро уходило и накатывала злость.

— Что, ожидала застать Кузьму врасплох? — язвительным и ехидным голосом произнесла Сабина.

Девушки сцепились руками и минуту боролись, прожигая друг друга сердитыми взглядами.

— Стерва! — выдавила София.

— Напыщенная дура! — не осталась в долгу Сабина.

В какой-то момент София неосторожно задела прикроватную тумбочку, свалив лампу, звонко разбившуюся о пол. В эту же секунду со стороны гостиной потянуло потоком воздуха и в проходе двери встал сонный и взъерошенный Кузьма, сжимавший в руках подушку. Ему понадобилось секунд двадцать, чтобы окончательно проснуться и понять, что происходит. Смерив девушек взглядом, он что-то проворчал, провёл рукой по волосам и ушёл обратно в темноту гостиной.

— Дура, — тихо сказала Сабина.

— Ну и пусть, — проворчала принцесса. Отпустив её руки, она уселась на кровать, лицом к тёмному окну.

* * *
Второй день во дворце Кайзера выдался не менее насыщенным, чем предыдущий. После завтрака мы в компании принцесс и Сабины прогулялись по острову, посетили собор и отдохнули в тихом парке. Необычно, когда в центре огромного города есть тихий островок, где можно спокойно отдохнуть и приятно провести время.

Не знаю, что произошло ночью между девушками, но они друг с другом не разговаривали. Сабину это нисколько не огорчало, она улыбалась, казалась довольной и, вообще, неплохо проводила время. София, напротив, выглядела смущённой и прятала взгляд, словно я её в ванной комнате случайно застал. Её старшая сестра Анна, супруга Карла, даже тайком сделала ей замечание. Но что мне не понравилось, так это её колючие взгляды в сторону Сабины. Обычно так смотрят, когда затевают какую-то неприятную шалость, чтобы отомстить обидчику. Что касается Анны, то она с утра пребывала в прекрасном расположении духа. В общем, неспешная утренняя прогулка оставила массу приятных впечатлений.

После обеда меня пригласил на разговор Кайзер и мы почти два часа разбирали хитрую родословную императоров Российской империи, в той части, где она пересекалась с царствующей династией Германии. Я и без этого знал, что короли и королевы Европы связаны друг с другом кровными узами, но оказалось, что эта связь гораздо теснее. Казалось, что пройдёт ещё век и они все будут друг другу двоюродными и троюродными родственниками. Как говорила Сабина, это мало кого останавливало, если вопрос затрагивал наследование трона. Время от времени в линию королевской крови вливался кто-нибудь из великих мастеров, каждый раз оставляя сильных потомков, становившихся либо хорошими правителями, либо сильнейшими в Европе мастерами. По этой причине Кайзер рассчитывал на сильную кровь у внуков Анны и Карла Мирбаха. Его даже не огорчило, что первой у них родилась дочка, а не сын, но он прямо говорил, что будет ждать ещё как минимум троих внуков.

Говоря о проблемах крови, Кайзер приводил примеры короля Испании, почти всё королевское семейство Великобритании и той же Болгарии, где сила правителей, как мастеров, падала с каждым поколением. Как страшный сон он представлял себе момент, когда кто-то из прямых наследников на троны королевств Европы не сможет подняться даже до уровня мастера. По его словам, с таким правителем просто никто не станет всерьёз разговаривать.

Во вторую ночь во дворце меня никто не беспокоил, но на всякий случай я закрыл дверь на ключ. Карл говорил, что нужно выехать очень рано, потому что до военного полигона дорога занимала четыре с половиной часа и к девяти утра следовало быть на месте.

Покидая дворец затемно, я поймал спиной чей-то взгляд. Обернулся и почти сразу увидел в одном из окон второго этажа Сабину. Она помахала рукой и, коснувшись пальчиками губ, приложила их к стеклу.

— Зараза белобрысая, — проворчал я.

Знаю ведь, что ничего с ней здесь не будет. София, как бы зла ни была на неё, ничего не сделает, максимум иголку подложит на стул, или соли в кофе добавит, но внутри что-то кольнуло. Что-то подсказывало, не оставлять её здесь. Я всего пару раз не прислушивался к внутреннему голосу и оба раза жалел, но исправить ничего уже было нельзя. Посмотрев строго на Сабину, я жестом поманил её, показывая на автобус. Она улыбнулась, понятливо кивнула, показывая, что ей нужно пять минут.

По Сабине можно было засекать время, так как из дворца она вышла ровно через пять минут. Я протянул руку, забрал у неё саквояж.

— Ты самый лучший на свете, — она мило улыбнулась.

— Я знаю.

— Можно я тебя в щёку поцелую?

— Нет, — отрезал я, направляясь к автобусу.

— Ну вокруг ведь столько благодарных зрителей, — тихонько хихикнула она.

— Всё равно, нет. И я тебя очень прошу, на время экзамена побудь в автобусе.

— Как скажешь, — спокойно произнесла она и не удержалась, догнала в два шага, чтобы осторожно взять под руку.

* * *
Военный полигон особого значения, где проходили тренировку исключительно члены императорской семьи и великие мастера, находился в лесном массиве недалеко от Гамбурга. Там же располагался один из национальных природных заповедников, закрытый для посещения. Карл об этом месте отзывался положительно, говоря, что здесь можно не только тренироваться, но и отдыхать, купаться в лесном озерце и ловить рыбу. Он приезжал сюда время от времени, когда хотел уединиться, ссылаясь на необходимость постоянных тренировок. Вообще, судя по его рассказам, природу он любил, как и посидеть с удочкой у водоёма. Говорил, что будь ты трижды великим мастером, это не заставит рыбу прыгнуть на крючок. С дядей Ринатом они бы точно нашли общий язык.

Перед полигоном, зажатым со всех сторон лесом, немцы построили десяток удобных коттеджей. К нашему появлению там уже собрались великие мастера со всего мира, устроив своеобразный саммит, где делились проблемами и секретами. Раньше для меня знакомство даже с одним великим мастером казалось достижением, а теперь я знал пятерых, если считать сумасшедшего старика Да Цзы, ныне покойного. Может, поэтому перед встречей с ещё большим количеством мастеров я испытывал любопытство, а не волнение.

Собрание проходило в большом двухэтажном коттедже, где весь первый этаж представлял собой зал для переговоров. Посторонних в доме не было, только великие мастера. Перед входом в дом Карл положил мне руку на плечо, чтобы не робел.

— Главное — помнить, — тихо сказал он, — что это сборище старых и крайне недружелюбных ворчунов, тихо ненавидящих и терпящих друг друга только потому, что не в состоянии убить. Каждого нового претендента они встречают в штыки, считая, что чем меньше великих мастеров в мире, тем им лучше.

Он первым прошёл в комнату, откуда доносились приглушённые разговоры. В просторной, светлой комнате за большим столом сидели семь человек, разделившись на две группы. В первой — Геннадий Сергеевич, мудрец Ма и незнакомый мне индус лет шестидесяти пяти. Из второй группы я знал японца Инабу Масаясу и американского гранда, запись выступления которого смотрел когда-то давно. С того времени американец постарел и потерял роскошную шевелюру, побрившись налысо. Следом сидел пожилой араб, высокий и худющий, словно палка. Лицо неприятное, морщинистое и, как мне показалось, злое. О великом мастере Катара я слышал, но видеть не доводилось. И последним с той стороны сидел мужчина со смуглой кожей, широким носом и весьма необычной внешностью. Если я не ошибался, то это был самый скрытный из всех великих мастеров, проживающий в Перу. Странно, что он сидел на стороне американского гранда, ведь отношения между этими странами были напряжёнными. Не такими критичными, как между Европой и Китаем, но всё равно не самыми благоприятными. На вид старому перуанцу было лет шестьдесят пять.

Карл показал жестом, чтобы я садился за стол.

— Приветствую, коллеги, — сказал Карл, обведя всех взглядом. — Рад снова всех видеть, теперь уже у меня в гостях. Вдвойне приятно принимать вас, как мастеру, вошедшему в большую восьмёрку совсем недавно. Знаю, что все вы занятые люди, поэтому не будем тянуть с долгими церемониями и праздничными мероприятиями. Нам сегодня предстоит оценить силу талантливого мужчины, ставшего не только самым юным мастером, но и поднявшимся на вершину силы в таком молодом возрасте. Уверен, что вы все о нём слышали и видели, поэтому в лишних представлениях он не нуждается. Мистер Матчин, хочешь сказать пару слов для будущих коллег?

Я встал, обвёл великих мастеров взглядом.

— Спасибо, что пришли оценить мои скромные силы. Надеюсь, вы не будете слишком строги в этом.

Сложив руки в уважительном китайском приветствии, я кивнул мастерам и сел обратно.

— Это тот самый мальчишка, что убил Да Цзы? — спросил американский гранд.

— Помог убийце пройти сквозь защиту, — спокойным тоном ответил мудрец Ма.

Да, вопрос был несколько грубоват, даже не по отношению ко мне, а к мудрецу Ма.

— Всё равно, он слишком молод, — сказал Масаясу.

— Мы собираемся для того, чтобы оценить силу претендента, а не его возраст, — сказал индус, говоря на английском лучше, чем американец.

— Согласен, — поддержал его Карл. — Прошу всех быть объективными. Если мы откажем претенденту по причине возраста или по иным соображениям, великая сила не исчезнет и не обратится вспять.

— После прецедента с Фостером нужно убедиться, что это действительно великая сила, а не очередной обман, — сказал американец.

— Для этого мы здесь и собрались, мистер Бойер, — вставил Карл. — Чтобы не затягивать процесс, предлагаю ограничиться демонстрацией силы…

— Опять демонстрации, которые ничего не говорят о великой силе, — фыркнул мистер Бойер, грубо прервав Карла Мирбаха. — Я против. Надоело смотреть на одинаковые и бессмысленные демонстрации. Я вправе требовать поединок.

— Безрассудство! — Геннадий Сергеевич тяжело положил ладонь на дубовый стол. — Эту практику отменили ещё до твоего рождения. И вы все знаете, почему именно это произошло.

— Это просто поединок, а не битва насмерть, — поддержал американца Масаясу. — Великого мастера невозможно убить, пока он контролирует силу. А поединок обычно проходит с ограниченным использованием силы и занимает не больше двадцати минут. Я за это время даже разогреться как следует не успею.

— Данную практику запретили не только потому, что она травмоопасна, — наставительно сказал Геннадий Сергеевич. — Она разрушает доверие между нами, между великими мастерами.

— Нельзя играть с великой силой, — согласно закивал мудрец Ма. — Иногда достаточно и одной минуты, чтобы покалечить или убить противника.

— Это исключает шанс проникновения в закрытый клуб таких людей, как Фостер, — вставил перуанец. На английском он говорил неразборчиво, почти непонятно.

Если о других великих мастерах я что-то да слышал, то о смуглом перуанце ничего не знал. Даже Геннадий Сергеевич о нём упоминал только вскользь. Дольше него в клубе великих мастеров состояли старик Да Цзы и араб. Представитель арабских шейхов и сейчас сидел с таким видом, словно хотел как можно быстрее со всем разделаться и уехать домой. Он понемногу терял силу, но заменить его было некем. За несколько десятков лет в том регионе никто даже близко не приблизился к силе, способной поднять тебя на верхнюю ступень мастерства.

— Если мы будем менять правила, когда нам это вздумается, — не сдавался Геннадий Сергеевич, — то скоро придём к тем самым поединкам до смерти, как это происходит в тёмной и необразованной Африке. А много ли Африка дала нам великих мастеров?

— Поэтому и не дала, что они не смогли пройти естественный отбор, — фыркнул американец.

— Не надо спорить, — сказал я, затем встал. — Если нужно драться, чтобы продемонстрировать силу, то я готов. Это мы умеем и любим.

— Кузьма, — тяжёлым голосом сказал Геннадий Сергеевич.

— Вот это я считаю мужественным поступком, — заулыбался американец. — Нет силы без решимости.

— Только я пока плохо контролирую силу, поэтому заранее прошу меня простить, если кто-то из экзаменаторов поранится, — я виновато развёл руками, извиняясь за подобный недостаток. — Давайте покончим с формальностями и побыстрее и разъедемся по домам. Будем голосовать?

Пока все смотрели на меня с самыми разными выражениями на лицах, я первым поднял руку. Мой энтузиазм разделял только мистер Бойер, но руку поднимать не стал. На лицах поддерживающих его мастеров отражалась лёгкое одобрение, не больше. К голосованию никто так и не присоединился.

— Решено, — подытожил Карл Мирбах. — Тогда ставлю условие поединка. Никаких масштабных техник и полётов. Нельзя покидать территорию полигона. Двадцати минут должно хватить для полной демонстрации способностей. И ещё, поединок будет сразу закончен, когда один из противников признает поражение или не сможет дальше сражаться. Возражения?

Возражений не последовало. Карл Мирбах выдержал небольшую паузу, затем коротко кивнул.

— Кто вызовет мистера Матчина на поединок, — спросил немец. — Только не забудьте, что это учебный поединок, а не бой насмерть.

Я только сейчас обратил внимание, что голос Карла звучал вроде бы спокойно, но в нём сквозила жажда убийства. Сложно оценивать силу великих мастеров, но я чувствовал, что среди собравшихся он был одним из самых сильных. В первую тройку входили индус, Карл Мирбах и мудрец Ма. Не знаю, кого из них поставить на первое место, а кого на третье, но на фоне других они немного выделялись.

Убийственное намерение почувствовали все. Перуанец посмотрел на Карла и едва заметно покачал головой. Представитель арабских шейхов стал выглядеть ещё более старым, а Масаясу недовольно скрестил руки на груди.

— Если никто не хочет, — сказал американец, — то это буду я. Только хочу напомнить, что мы проверяем силу гранда, а не проводим экзамен для мастера второй ступени. Энергия внешнего мира тяжелее и безжалостней, чем внутренняя сила любого человека, даже самого сильного на земле.

Последнее он произнёс серьёзным тоном, можно сказать, угрожающим. Не знаю, специально так происходит или случайно, но будь на моём месте обычный мастер, не умеющий блокировать воздействие мирового «ци», то ему пришлось бы туго. Надеюсь, наш автобус отъехал достаточно далеко, чтобы не зацепило Сабину и сестёр Юй. Мировая энергия вокруг нас сходила с ума, не зная кому из присутствующих подчиняться.

— Если мистер Матчин не готов, если ему нужно ещё время, экзамен можно перенести на несколько лет, — сказал Масаясу.

— Готов на все сто процентов, — сказал я, когда на мне скрестились взгляды великих мастеров. — Можете не сдерживаться во время экзамена.

— Отлично, — мистер Бойер встал. — Будь уверен, я не стану поддаваться.

С этими словами американец вышел из коттеджа, направляясь в сторону полигона. Я почувствовал, как вокруг него начала бурлить сила. Великие мастера с противоположной стороны стола поднялись и тоже вышли из дома.

— Кузьма, — начал Геннадий Сергеевич, но мудрец Ма остановил его жестом.

— Лучше дать совет, чем встать на пути решимости мужчины. Ты сам говорил, что он абсолютно готов.

— У Кузьмы недостаточно опыта, чтобы сразиться с Бойером, — сказал Геннадий Сергеевич.

— Мне кажется, наоборот, — улыбнулся мудрец Ма, — у Кузьмы достаточно опыта сражения с сильными соперниками, иначе он бы не оказался сегодня здесь.

— Неделю назад наш американский коллега получил щедрый подарок от английской королевы, — сказал индус обыденным тоном. — На банковский счёт сына. Кузьма украл у королевы кое-что важное и отдал это Императору Цао. Теперь эта вещица выставлена на всеобщее обозрение в императорском музее Пекина.

С удивлением на меня посмотрел только Геннадий Сергеевич.

— Так получилось, — я развёл руками. — Они хотели меня убить.

— Поговорим об этом потом, — сурово сказал Геннадий Сергеевич. — Тем более не надо было соглашаться на поединок.

— Любопытно же, — не согласился я. — Посмотреть на силу великого мастера.

— Мы прикроем Кузьму, если он перейдёт границы, — сказал Карл.

— В любом случае, — мудрец Ма положил мне руку на плечо, — не сдерживайся. С самого начала используй всю доступную силу и лучшие из умений.

— Это обязательно, — согласился я. — Пойдёмте, не будем заставлять их ждать.


Глава 12

Полигон после недавних дождей выглядел не самым лучшим образом, местами напоминая грязевое болото. Мне подобное не доставляло особых проблем, но Клойд Бойер возиться в грязи не хотел, поэтому выбрал участок, засыпанный щебнем. По форме и размеру эта площадка напоминала футбольное поле, с одной из коротких сторон упирающаяся в двухметровую насыпь. Пока я шёл в ту сторону, американец разминался, делая простенькие упражнения и махи руками. Возраст не позволял ему эффективно драться в ближнем бою, и разминался он как раз для того, чтобы не заработать растяжение. Это наталкивало на мысль, что он решил сойтись со мной врукопашную. Странное решение для человека, умеющего управлять мировой энергией. Он же меня со ста метров может так прижать, что ни одна защита не справится.

Небо над полигоном ясное, почти безоблачное, но внезапно накатило чувство, что в любой момент может разразиться буря. Энергия мировой «ци» заметалась по полигону, не в силах найти выход и закручивалась спиралью над американцем. Мне далеко до таких масштабов, поэтому я с интересом и восхищением смотрел за разворачивающимся действом. Плохо, что совершенно непонятно, зачем он это делает. Какое преимущество ему даст мировая энергия, находящаяся в состоянии хаоса? Может это какая-то хитрая техника?

Семь великих мастеров уже заняли зрительские места у кромки леса, на удобной бетонной дорожке всего в каких-то пятидесяти метрах от нас. Я видел, как они переговариваются, как индус показывал на водоворот энергии над головой американца. Послушать бы, о чём они говорят.

Вздохнув пару раз, я создал защитное поле, делая его легче и больше в размерах. Перешёл на третий уровень доспеха духа, чтобы он не сковывал движения и позволял использовать максимум внутренних сил. Чувствуя нарастающее давление, проснулся ледяной лотос. За последнее время он значительно увеличился в размерах, листья теперь почти полностью накрывали поверхность внутреннего моря. Лотос как будто создал барьер между источником, откуда черпал силы, и внешним миром.

Увлёкшись созерцанием ледяного лотоса, я пропустил момент начала поединка. Очнулся, когда что-то невероятно тяжёлое ворвалось в защитное поле, смяв его на треть. Действуя больше на инстинктах, я встретил и перехватил чужеродную энергию, как делал это сотни раз.

* * *
То же самое время, граница полигона

— Всё-таки они в разных весовых категориях, — говорил великий мастер из Индии. Его настоящее имя было настолько сложным и труднопроизносимым, что все его называли мистер Чаран. — У мистера Бойера огромный опыт управления мировой энергией, что делает его опасным противником.

Технику хаоса силы американский гранд демонстрировал не первый раз, хвастаясь буквально на каждом саммите или обычной встрече великих мастеров. Когда он использовал технику, мировая энергия сходила с ума на огромном пространстве. Любой великий мастер, попавший под действие хаоса, не мог нормально использовать ни одно умение, в том числе и сам Бойер.

— Думаете, что он уже нарушил правило, не использовать масштабные техники? — спросил мудрец Ма.

— Речь шла про атакующие умения, — Масаясу не смог скрыть язвительные нотки в голосе. — Теперь он и сам точно в таком же положении, что и Матчин, так что вам не о чем беспокоиться.

— С одной стороны — это хорошо, — согласился индус. — С другой — даёт преимущество более опытному противнику.

Мастера одновременно посмотрели на Матчина, вокруг которого начало формироваться обычное кинетическое поле. Как большой мыльный пузырь оно накрыло площадку в радиусе двадцати пяти метров от Кузьмы, совершенно не обращая внимания на то, что мировая энергия вокруг сходила с ума.

— Умение из школы Лу Ханя? — спросил мистер Чаран у мудреца Ма.

Ответ он получить не успел, так как со стороны американского гранда полыхнула вспышка силы, и он размытой тенью метнулся в сторону кинетического поля. Подобная защита не способна была остановить даже обычного мастера, но в этот раз она встретила незваного гостя как мягкая и упругая стена. Клойд Бойер врезался в невидимую стену, легко сминая и проходя сквозь неё. Накопленная для атаки сила снова полыхнула, но ничего не произошло. Клойд резко замедлился и почти остановился, не долетая до Кузьмы пары метров. Казалось, что американец сам остановился, проверяя, испугается его противник или нет, вот только энергия могучего удара никуда не исчезла, встретив неожиданное сопротивление. Сделав шаг, застывший в воздухе американец, спустился на землю. Кузьма постучал себя ладонью в грудь, показывая, чтобы тот не останавливался и нанёс заготовленный удар.

— И что это было? — спросил индус.

Из всех присутствующих, только мудрец Ма понял, что произошло. Он читал отчёты принцессы Сяочжэй о технике, которую придумал Кузьма, о необычной способности перехватывать чужеродную силу и сопротивляться ей. Чем выше была сила воздействия, тем больший отпор она получала. Мистер Бойер пыжился изо всех сил, но пройти сквозь эту защиту не мог. В какой-то момент давление силы в центре площадки перепрыгнуло определённый порог, резко возрастая, и великий мастер СГА вспыхнул, превращаясь в огненный трёхметровый куб. Индус даже глаза протёр тыльной стороной ладони, пытаясь понять, что это ему не мерещится и полез во внутренний карман пиджака за очками. Прошло не менее десяти секунд, прежде чем дальняя от Кузьмы сторона горящего куба взорвалась и оттуда вылетел Клойд. Дорогой костюм великого мастера дымился, а сам он выглядел немного взъерошенным. Ещё одна вспышка и он снова превратился в горящий куб, в этот раз зависший над землёй на расстоянии пары метров.

Индус успел нацепить очки и с большим удивлением посмотрел на второй огненный куб, который продержался ещё десять секунд, прежде чем взорваться изнутри и стать больше в полтора раза. Запечатанный в невидимом барьере огонь становился всё ярче и яростней, но выбраться наружу не мог. Дальняя от Кузьмы сторона куба снова взорвалась, выпуская из своеобразной печи дымящегося Клойда Бойера.

— Он его сердит? — спросил индус, которому происходящее откровенно нравилось. — Или испытывает?

Всем было понятно, что говоря «он», мистер Чаран имеет в виду вовсе не Бойера. Американец тем временем неспешно спустился на землю и повёл плечом. В его руке появилось белое пламя, приобретая форму меча. Об этой технике великие мастера только слышали, но воочию видеть не доводилось. На одном из собраний великих мастеров подвыпивший Клойд Бойер хвастался, что может создавать энергетический клинок, способный рассечь всё что угодно. Он воодушевлённо рассказывал, что оружие может пройти сквозь любую защиту и если кто-то решит сразиться с ним, то лучше делать это издалека. Любой из великих мастеров мог похвастаться парочкой подобных техник, как тот же самый Наумов, утверждающий, что может убить любого великого мастера простым касанием, но на практике всё было иначе. Великие мастера сражались друг с другом редко и практически никогда не сходились врукопашную, чтобы блеснуть уникальными умениями.

— Может, пора вмешаться? — спросил молчавший всё время мастер из Катара. — Мистер Наумов был прав, ничем хорошим это не закончится.

Клойд Бойер бросился вперёд, нанося косой удар светлым клинком. Матчин, стоявший весь бой на одном месте, ждать развязки не стал, размытой тенью метнувшись навстречу американцу, рискованно подныривая под удар. В итоге они врезались друг в друга с громким хлопком и почти сразу Кузьма отскочил на пару шагов, а Клойд рухнул на землю. Последовала небольшая пауза, затем Кузьма повернулся к наблюдающим за ними великим мастерам и отчаянно замахал руками, пытаясь что-то сказать.

— Теперь пора, — сказал Карл Мирбах, переходя в «режим» и подталкивая себя с помощью силы, чтобы быстрее добраться до засыпанной щебнем площадки.

* * *
После обмена несколькими ударами с американским грандом у меня тряслись руки. Никогда не думал, что в одном человеке может быть столько силы. Когда он нанёс первый удар, я едва смог сдержать его, даже дыхание перехватило и в глазах на секунду потемнело. Но зато выяснил, что любую технику, созданную с помощью мировой энергии, мой барьер может остановить. Самого мастера он не сдержит, но вот огонь или молнии сквозь него не пройдут. Клойд Бойер всего за минуту разрушил несколько десятков барьеров, ломая и круша их как сахарные пластинки. Сколько я ни пытался, так и не смог схватить его за ногу или за руку барьером. Но то, что он учудил в самом конце, не поддавалось логике. Он создал из чистой энергии клинок, тот самый, о котором я столько мечтал. Каким-то хитрым образом он закольцевал чистую силу, придав ей форму меча. У меня мурашки по рукам до сих пор бежали, от одного воспоминания об этом.

— Я не виноват, он сам, — сказал я, когда рядом появились Карл Мирбах и мудрец Ма. — Я даже не ожидал, что он полезет в драку без защиты. Это же доспехом духа назвать нельзя. Не понимаю, зачем он это сделал.

— Кузьма, успокойся, — рядом с мудрецом Ма встал Геннадий Сергеевич.

— Он сам, — я показал пальцем на американца, над которым склонился Карл Мирбах.

— Мы всё видели, — спокойно сказал Геннадий Сергеевич.

— Он прыгнул на меня без защиты, — сказал я. — Не укрепил доспех и полез врукопашную. Я его стукнул со всей силы и… вот…

Вокруг уже собрались великие мастера, глядя на немца. Тот поднялся, посмотрел на меня, затем обвёл взглядом остальных, хотел что-то сказать, но промолчал.

— С самого начала это была глупая затея, — в повисшей тишине сказал Геннадий Сергеевич. — Без всего этого понятно, что Кузьма уверенно управляет мировой «ци». Старые идиоты!

— Он точно?.. — спросил мастер из Перу.

Вопрос был скорее риторический, так как собравшиеся на площадке мастера чувствовали силу друг друга, но не Клойда Бойера.

— Кузьма раздробил ему грудную клетку и всё, что за ней прячется, — ответил Карл.

— Он сам… — в очередной раз произнёс я, всё ещё не отойдя от короткого, но изматывающего сражения.

Дрогнувшей рукой смахнул проступившей на лбу пот. Мысли в голове путались, словно я сутки не спал. Хотелось пойти в автобус, забраться под одеяло и проспать так пару дней. Великий мастер из Индии, поправил очки, глядя на тело Клойда Бойера, затем снял их и неспешно убрал в футляр из внутреннего кармана пиджака.

— Я думаю, что Большой экзамен можно считать успешным, — сказал Карл Мирбах. — Есть у кого-нибудь претензии или сомнения в силе мистера Матчина?

Претензий не последовало.

— В связи с несчастным случаем, думаю, что традиционный вечер великих мастеров будет неуместен, — сказал Инаба Масаясу.

— Да, — согласился Карл Мирбах.

Геннадий Сергеевич положил руку мне на плечо и показал в сторону выхода с полигона. Пришлось делать небольшой крюк, чтобы обойти участок промокшей земли. Великие мастера остались рядом с телом, что-то обсуждая.

— У нас из-за этого будут проблемы? — спросил я у Геннадия Сергеевича, когда мы прошли половину пути до коттеджей.

— Как знать, — задумчиво ответил он. — Американцы очень злопамятны, но твоей вины в случившемся нет. Мы отговаривали Клойда, убеждали, что это очень опасно. У Карла могут быть проблемы, как у представителя принимающей стороны.

Я посмотрел на кулак, пытаясь вспомнить, сколько силы вложил в последний удар. Нет, в тот момент я точно не сдерживался и приложил американца от всей души.

* * *
Ожидая, пока экзамен для Кузьмы закончится, Сабина коротала время за чтением книги. Это помогало немного отстраниться от тревожных мыслей. Отец рассказывал, что все великие мастера из большой восьмёрки — злые и вредные старики, не терпящие конкуренции. Появление молодого и перспективного мастера может ударить по их самолюбию, и они либо откажутся принимать его к себе, либо подстроят какую-нибудь гадость. Далеко за примерами ходить не надо, двоюродный дядя Сабины, маркиз ди Козимо, когда-то давно пострадал, присутствуя на демонстрации силы мастера из СГА. Он был сильным мастером первой ступени, надеясь в скором времени прорваться на вторую, но потерял способность чувствовать и использовать силу. Как объясняли врачи, всё это случилось из-за сильнейшего воздействия энергии мира на хрупкие внутренние структуры в теле человека. Великий мастер при этом даже не извинился, сказав, что предупреждал о последствиях для тех, кто рискнёт посмотреть на его силу.

Вспомнив покалеченного дядю, Сабина вздохнула и закрыла книгу. Прочитав десяток страниц, она не могла вспомнить, что там было написано. Ученицы Кузьмы тоже переживали, тихо разговаривая о чём-то в дальнем конце салона. Единственный, кто оставался абсолютно спокойным — это водитель, дремавший в удобном сидении. Время же постепенно приближалось к ужину.

Со стороны дороги, ведущей к стоянке, послышался звук двигателя. Сабина положила книгу на стол и поспешила к двери, открывая её и выбегая на улицу. К автостоянке не спеша подъезжала спортивная машина Карла Мирбаха. Она аккуратно припарковалась и стало понятно, что за рулём сидел вовсе не великий мастер из Германии. Зато со стороны пассажирского сидения вышел Кузьма. Что-то сказав водителю, он направился к автобусу. Выглядел он темнее тучи и казался несобранным, словно его ошарашили неожиданной и не очень приятной новостью.

— Кузьма, — Сабина поспешила навстречу, взяла под руку, провожая к автобусу. — Ты в порядке? Выглядишь не очень.

— Устал, — отозвался он, сняв с плеча сумку и протянул девушке.

— Как всё прошло? — осторожно спросила Сабина.

— Хреново, — Кузьма поморщился, стиснул зубы, наверняка чтобы не ругаться.

Они поднялись в автобус, и Сабина жестом поманила сестёр Юй.

— Чаю, — сказала она, — сахара побольше и лимон порежьте.

Пока девушки суетились с чаем, Сабина усадила Кузьму за стол.

— Если отказали, то не переживай, — сказала она, накрыв ладонь Кузьмы своей. — Вредные старики просто боятся конкуренции. Через год или два попробуешь снова.

Кузьма насупился ещё больше.

— Нет, с этим всё хорошо, — сказал он. — А вот какие последствия нас ждут, не знаю.

Примерно то же самое время, личные покои Императора Цао в Запретном городе

Император Цао не ложился спать несмотря на позднее время. Ожидая звонка по закрытой линии связи от мудреца Ма, он работал с документами и листал отчёты министров. Наконец экран переносного компьютера связи включился, привлекая внимание. Император нажал несколько кнопок на панели и через несколько секунд на экране появилось изображение мудреца Ма, ехавшего в машине на заднем сидении. В германии в это время было всё ещё светло.

— Мой Император, — сказал мудрец Ма. — Простите, что задержался.

— Всё в порядке, я не спал. Как прошёл экзамен?

— Более чем успешно. Не думал, что за такой короткий срок, что я не видел Кузьму, он станет на голову сильнее. Выросло и его понимание силы. Мы могли бы признать его мудрецом и без экзамена, но мастер из СГА захотел вызвать его на учебный поединок. Кузьма убил его одним ударом.

Пересказ совещания великих мастеров и самого поединка занял десять минут. Император внимательно слушал, удивлённо качая головой, когда речь зашла о противостоянии силы.

— Клойд создал хаос мировой энергии над полигоном, и нужно иметь огромный опыт или невероятное понимание силы, чтобы сражаться в подобных условиях. Он наверняка думал, что Кузьма растеряется и его будет легко убить, но произошло ровно противоположное.

— Что тебя смущает? — спросил Император Цао, правильно истолковав хмурое выражение его лица.

— Я не смог понять, что именно делал Кузьма, — сказал после небольшой паузы мудрец Ма. — Все действия Клойда, были прозрачны и очевидны. То, как он копил и использовал силу и как хотел использовать огненную технику. Кузьма же несколько раз смог незаметно создать вокруг него барьер. Мне показалось, будь он настроен серьёзней, то убил бы Клойда гораздо быстрее, ещё до того, как тот смог бы понять, что попал в большие неприятности. Я спрашивал у коллег, и никто из них не понял, что произошло. Их мнение схоже со словами мастера Че Ю, говорившего, что можно считать себя проигравшим, если подошёл к Кузьме на расстояние удара. Я бы брал большее расстояние, как минимум в двадцать пять метров. В размер кинетического поля, которое он создал. Но если учесть, что техника Клойда мешала использовать силу, то это может быть и пятьдесят и все сто метров.

— Хорошо, поговорим об этом, когда вернёшься, — кивнул Император Цао.

— Я хочу немного задержаться и поговорить с Кузьмой в институте МИБИ, — сказал мудрец Ма. — Хочу узнать секрет одной техники, что он демонстрировал.

Император на минуту задумался, затем снова кивнул.

— Хорошо. Я сообщу принцессе Сяочжэй, что ты приедешь.

Император Цао протянул руку и выключил связь. Он хорошо знал мудреца Ма и если его что-то заинтересовало, то это наверняка не простая техника. В особом имперском хранилище есть много вещей, которые могут заинтересовать Кузьму. Нужно только поговорить об этом с Сяочжэй.

* * *
Всю обратную дорогу до Москвы я благополучно проспал. Проснулся, когда мы уже подъезжали к столице, почувствовав себя не просто бодрым, а словно заново родившимся. Не думал, что использование мировой «ци» на пределе возможностей утомляет так сильно. Интересно, как великие мастера умудряются сражаться по несколько дней. Одно ясно, мне срочно нужен опыт. Нужно научиться расходовать силу медленней, а толку извлекать из неё больше. Если уж выкладываться на полную силу, то бой следует завершать как можно скорее, а если затягивать, то делать так, чтобы противник устал раньше.

Раздумывая над этим, я вышел в салон автобуса из спальни.

— Как спалось? — спросила Сабина. Она интересным, властным жестом поманила Юй Фэйфэй, показывая, чтобы подали завтрак. Надо бы запомнить этот жест на будущее.

— Отлично, — сказал я, усаживаясь напротив. — Утомил меня поединок с американцем, но сейчас всё хорошо.

— Это было видно, — она улыбнулась. — Ты завтракай, а я поделюсь новостями.

Юй Фэйфэй поставила на столик тарелку с кашей по рецепту Фа Чжена. Получилось очень вкусно, почти как у него. Помню, Юй Ми просила, чтобы я его чаще приглашал, и они могли у него учиться. Девушки говорили, что Фа Чжен талантливый, но странный. Это они ещё не знают, что он мастер по выживанию в любых условиях, будь то затопленные джунгли или жаркие пески Сахары. Помню, как он учил меня охотиться на вкусных змей в Африке, говоря, что, если нет другой еды, то ползучие гады очень даже вкусные и полезные.

— Почти сразу после того, как ты уснул, — сказала Сабина, когда я приступил к завтраку, — звонила Луиза и приглашала тебя ещё пару дней погостить у них во дворце. Говорила, что её отец хотел с тобой что-то обсудить.

— Нет, нет, — я поморщился. — Хочу домой.

— Так ей и сказала. Она, наверное, тебя засыпала сообщениями за это время. Есть ещё новости о новом великом мастере, Матчине.

Я вопросительно приподнял бровь, когда пауза немного затянулась.

— Официального заявления от правительства СГА нет, но очень много слухов, что во время экзамена произошёл несчастный случай, вследствие которого погиб Клойд Бойер. И это очень громкая новость. Мировые СМИ трубят об этом с полуночи. Эта новость едва не затмила то, что Матчин стал самым молодым в истории великим мастером. В Москву уже шлют поздравления правители больших и маленьких стран. Папа говорит, что король Италии уже отправил официальное поздравление.

— А не говорят, что именно за несчастный случай с ним произошёл? — спросил я.

— Нет, не говорят. И пока это остаётся тайной, я тоже никому говорить не буду. Но шило в мешке не утаишь, поэтому рано или поздно об этом станет известно.

Несколько минут мы ехали молча. Пока я завтракал, Сабина пила чай с печеньем.

— Вернёшься в МИБИ? — спросила Сабина, бросив на меня любопытный взгляд.

— Почему нет? У меня две группы учеников, за которыми нужен глаз да глаз, да и самому надо тренироваться. В институте я хотя бы полдня могу провести в тишине и спокойствии.

— А кто будет заниматься делами семьи? Таисия занята наследником, Алёне самой надо учиться, чтобы понять, как такие дела ведут. Свалишь всё на маму и брата?

— Подумаю над этим.

— Я могла бы взять на себя финансовую часть, — лукаво произнесла она.

Даже я понимаю, что к финансам семьи посторонних не допускают. Специально ведь напрашивается, чтобы отпустить не смог и не оставалось другого выхода, кроме как жениться. Как по мне, так уж лучше её третьей супругой взять, чем бегать кругами от королей и принцесс. Загонят как волка на красные флажки, не оставив выбора. Поймав себя на этой мысли, едва не выругался.

— В который раз убеждаюсь, что быть главой рода непросто и не очень весело. — произнёс я.

— И это учитывая, что ты только готовишься им стать, — улыбнулась Сабина. — Молодёжь из тусовки моего глупого брата думает как раз наоборот. Считают, что быть герцогом легко, можно получать от жизни всё, ничем за это не расплачиваясь. Раньше хотелось взять любого из них за шкирку и посадить на место папы, чтобы они поняли, насколько это тяжело. Сейчас же уверена, что и после этого они ничего не поймут. Таких не только к власти, к большим деньгам подпускать нельзя.

Автобус как раз въезжал в пригород Москвы, вливаясь в плотный поток машин. Пока было время, я решил проверить, кто мне звонил. Как и говорила Сабина, от Софии Луизы пришло семь сообщений. Ещё пара от Таси и Алёны. Они знали, что я возвращаюсь домой, и просили уточнить время приезда. Последнее сообщение пришло от капитана Смирнова, буквально пятнадцать минут назад. Он просил срочно заехать на Лубянскую площадь к генералу Рудневу, дескать, меня там уже с самого утра ждут. Как раз туда ехать не хотелось, но я решил начать с этого визита. И пока я буду занят, надо попросить Мережко отвезти Сабину домой.

На проходной в здании госбезопасности меня встретил незнакомый майор, поздоровался по имени и отчеству, затем вызвался проводить до кабинета генерала. По пути только вышла небольшая заминка, так как поднявшись на нужный этаж, я почти сразу почувствовал знакомую ауру доспеха духа. Её ни с чем не спутать, особенно на небольшом расстоянии. Кто-то тренировал второй уровень доспеха, пытаясь увеличить объём внутренней силы. Я тоже когда-то так делал, но понял, что это не самый эффективный способ.

Заглянув в нужную дверь, я увидел небольшой кабинет, очень похожий на зал совещаний или учебную комнату. Дюжина столов перед трибуной лектора, большая зелёная доска, почти как в школе, проектор под потолком. За первым столом сидит Никита Громов, незадачливый родственник Василия, и заполняет какую-то анкету или учебную форму. Вид у него был как у студента, давно не посещавшего лекции и пришедшего на экзамен.

— Привет, — я вошёл в комнату. — Ты чего это такое интересное делаешь?

— Привет, — отозвался он. Встал, пожал руку и снова уселся на лавку, поворачивая ко мне лист. — Экзамены сдаю.

Я присмотрелся к одному из вопросов, где просили перечислить все княжеские рода и имена князей. Ниже требовали назвать сыновей и дочерей князя Дашкова.

— Экзамены — это хорошо, — улыбнулся я. — Будешь на контору работать?

— Предупредил их сразу, что учить никого не стану, — кивнул он. — Не знаю я, как от переизбытка энергии избавлять. Учитель не рассказывал. А без этого дальше второй ступени продвинуться нельзя.

— Да, в этом случае несчастных будет ждать не самая приятная смерть, — согласился я. — Не поверишь, устал твердить всем, что без учителя далеко в укреплении тела не продвинуться, а мне некогда этим заниматься.

— Знаешь, как это делать? — догадался он, имея в виду упомянутый способ.

— Знаю, но не скажу, — мне показалось, что он лукавил и процесс знал, хотя бы в теории. — Я слышал, что ты помог княжнам и Василию в ту ночь. Хотел сказать тебе спасибо.

— Не за что, — он криво улыбнулся. — Лёгкая работа.

— Дело не в том, лёгкая она или сложная. Ладно, отвлекать не буду. Пойду поговорю с генералом. Спрошу у него, стоит ли тебе пару хитростей показать, чтобы ты на следующий уровень быстрее поднялся.

Махнув рукой и проигнорировав любопытный и немного озадаченный взгляд Никиты, вышел в коридор, виновато улыбнувшись майору, провожавшему меня. До кабинета генерала отсюда было рукой подать, я бы и сам дорогу легко нашёл. Помимо Руднева в кабинете находился капитан Смирнов и неприметный мужчина, с которым я где-то встречался, но не мог вспомнить, где именно.

— Кузьма Фёдорович, — генерал обрадовался, пригласил меня к столу. — Спасибо, что заглянул. Знаком с Валерием Ивановичем Долговым? Он руководит службой внешней разведки.

— Очень приятно, — я пожал руку неприметному мужчине.

— Наслышаны о твоих подвигах, — расплылся в улыбке Руднев. — Молодец!

— Ругать будете? — вздохнул я.

— Почему? — не понял генерал и посмотрел на капитана Смирнова, чтобы тот подсказал ему ответ. — Наоборот, будем хвалить и награждать. Наумов нам рассказал о несчастном случае во время экзамена. Расскажешь в подробностях, что именно случилось?

— А что рассказывать? — я пожал плечами. — Мистер Бойер хотел оттяпать мне голову и подставился под удар. Я его стукнул и убил.

— Просто «стукнул»? — уточнил генерал.

— Не просто, а со всей силы. Я всё хотел спросить, за океаном на нас сильно рассердились из-за этого?

— Это их естественное состояние, — махнул рукой Руднев, на что Долгов покачал головой, но вставлять ничего не стал. — Куда уж им больше на нас сердиться? А если серьёзно, то пишут ноты, но что толку, сделанного не воротишь. Без подсказки ясно, что они хотели устроить несчастный случай, иначе не стали бы вспоминать старые правила. Наумов говорил, что ты почему-то расстроился из-за этого. Зря переживаешь. Хочешь, мы тебя орденом наградим, за заслуги перед отечеством?

— Не надо, — быстро сказал я, так как вид у генерала был слишком довольный. Возьмёт и действительно награду выдаст за устранение сильнейшего мастера вероятного противника.

— Как скажешь, — он наигранно огорчился. — Дай знать, если надумаешь. Так, давай ещё об одном важном моменте поговорим. Великому мастеру полагается орден святого Константина, высшая императорская награда. Кавалерам этого ордена выплачивается ежегодная премия в размере миллиона рублей. Но с последним проблем нет, в отличие от награждения. Вручает орден лично император в Александровском дворце во время больших праздничных мероприятий. Вот только сейчас обстановка в стране слишком напряжённая, чтобы праздник организовывать. Боюсь, что князья да богатые бояре могут сцепиться друг с другом и ничем хорошим это не закончится. И для наследника это небезопасно.

— Я особо не тороплюсь, если вы об этом, — сказал я. — Можно подождать хоть до коронации Николая.

— Так долго ждать не надо, — сказал Руднев. — Отложим праздник до Нового года, когда закончатся траурные мероприятия по Великому князю Александру Николаевичу. Горячие головы в столице остынут и станет легче.

— Хорошо.

— Ещё надо поговорить о происходящем в столице, но сначала Валерий Иванович пару вопросов задаст, — сказал генерал, передавая слово Долгову.

В гостях у генералов я провёл часа два. В основном говорил мало, больше слушал. Долгов расспросил о том, как я гостил во дворце у Кайзера, затем провёл небольшой ликбез на тему, как нужно себя вести в гостях. Он не занудствовал и не говорил банальных вещей, напротив, дал несколько дельных советов. Говорил, что великие мастера, приезжая в гости в чужую страну, должны вести себя крайне осмотрительно. Нужно следить за тем, что ты ешь, что пьёшь, с кем ведёшь беседы. Упомянул о двух случаях, когда великих мастеров травили какой-то токсичной дрянью. Один случай закончился летальным исходом, о нём я раньше не слышал. А вот об отравлении бразильского великого мастера, после чего он долго болел и в итоге потерял силу, я читал ещё в средней школе. Как генерал Руднев позитивно воспринимал гибель мистера Бойера, так и любое другое государство с радостью примет весть о моём убийстве. Может, это было одной из причин, по которой великие мастера неохотно выезжали за пределы своей страны.

Поговорили мы и про обстановку в столице. Генерал Руднев называл её напряжённой, но никакой конкретики не приводил. Напротив, просил не вмешиваться ни в какие разборки между князьями или мелкими боярами. Многие сейчас попытаются привлечь меня на свою сторону, как сильный аргумент в борьбе за власть или крупный бизнес и этого нужно было избегать.

Домой, в квартиру Алёны, я попал часам к шести вечера. На радостях всех обнял, всех расцеловал. Мама смеялась, что раньше не замечала за мной подобного, шутила, что последний раз обнимала меня ещё в средней школе, пока я не стал вредным и колючим. Потом был праздничный ужин, который помогли организовать Анна Юрьевна и Таша. У них как раз гостил Кирилл, и мы с ним немного поболтали на балконе, пока женщины накрывали на стол. Как выяснилось, он уже неделю помогал Тасе и маме с ремонтом в доме, который нам подарили. Работы там было на год вперёд и сейчас подготавливали только общий дизайн помещений. Я даже не мог организовать там праздник и пригласить гостей, чтобы отметить моё становление великим мастером. А подобное мероприятие провести нужно не только для рода Наумовых, но и для всех остальных. Кирилл, по большому секрету рассказал, что Пётр Сергеевич уже запланировал праздничный ужин для всего рода Наумовых, который пройдёт в их доме. И если я не хочу обижать князей, живущих в столице и прочих знатных бояр, их надо уважить, устроив такой же праздник для них.

Не люблю долго думать о проблемах, поэтому после ужина выкинул их из головы, чтобы не портили настроение. Хорошо, что впереди нас ждало два выходных дня, и я смог провести их с семьёй, не думая о делах.

* * *
Утро понедельника началось вполне буднично, с плотного завтрака и стаканчика энергетического коктейля. Так как Василий всё ещё гостил в Италии, приглядывая за княжнами, коктейль привёз лично Давид Карлович Берг в воскресенье вечером. Поздравил с новым статусом и пригласил ещё раз посетить его лабораторию. Честно признался, что хотел бы снять небольшой репортаж для телевидения, показать, что самый молодой великий мастер в мире пользуется энергетиками фирмы Бергов. Даже обещал заплатить за рекламу. Я в этом ничего плохого не увидел и пообещал заглянуть, как только появится немного свободного времени.

Говоря про энергетик, то он пришёлся как нельзя кстати, чтобы я почувствовал огромный прилив сил и бодрости. Зарядился настолько, что первая половина дня в МИБИ пролетела незаметно. Я провёл два занятия с иностранными студентами, уделил немного времени особой группе. А ещё надо упомянуть принцессу Цао, ходившую вокруг меня, как кошка вокруг сметаны. Просила задержаться вечером и встретиться с мудрецом Ма. Ну и поздравления, поздравления и поздравления, которые сыпались от преподавателей, студентов, охраны и даже работников столовой. Некоторые студенты при этом смотрели на меня очень странными взглядами.

К трём часам дня я, наконец, отбился от всех дел и вместо личной тренировки отправился в клубную комнату. Пока было время перед встречей с мудрецом Ма, решил посвятить время накопившемся делам. О планах я поделился с Катей Хованской ещё утром, и она обещала каким-то образом помочь.

— Значит, ты всё-таки решился основать род? — спросила Сабина, сидевшая на кресле у книжного шкафа.

— Не совсем верное слово, — ответил я. — Решился я давно. Хочу сейчас начать всё подготавливать, чтобы потом не сесть в лужу. Хотя, если учесть, что я в этом ничего не понимаю, в лужу я обязательно сяду, и не один раз.

— Представь, что род — это одна большая семья. И чтобы управлять им, нужно выстроить жёсткую вертикаль власти. При этом глава рода не обязательно должен следить за всем самостоятельно.

— Это я представляю. Но у меня мало доверенных людей, на кого я бы мог взвалить важную и ответственную работу. Надо искать союзников.

Я показал на входную дверь. Через несколько секунд на пороге появилась Катя Хованская и Илья Юшевский, глава и единственный член клуба моделистов МИБИ.

— Илья, привет, — сказал я.

— Здравствуйте, — он кивнул, затем показал на восток. — А мы только что Алёну видели и…

— Мартину, — подсказала Катя.

— У них сейчас два занятия по иностранному языку, — сказал я. — Сначала английский, потом испанский.

— Кузьма, ты говорил, что предстоит много важной работы, — сказала Катя. — И для неё нужно много толковых людей, на которых можно положиться. МИБИ не лучшее место для поиска кандидатов, но кое-кого я могу посоветовать уже сейчас. К примеру, Илью.

Я перевёл взгляд на парня. Никогда не думал о нём в таком ключе. Если честно, я о нём почти ничего и не знал, если выкинуть клуб моделистов. Вроде бы семья Юшевских не входила ни в один крупный род, но далеко не бедствовала и обладала обширными связями в столице. Но чем именно они занимались и на чём зарабатывали, сказать не мог.

— Я с отцом поговорил, — решительно сказал Илья, — и он не против. Мы ещё лет пять назад решили, когда у меня болезнь прогрессировать начала, что вся империя достанется младшему брату. Врачи не давали гарантий, что я до двадцати четырёх лет доживу. Кузьма, ты не думай плохого, я не только статьи в газету писать умею.

— Я верю, — остановил я парня. — Просто хочу, чтобы ты понял, что это не просто подработка, а серьёзная работа, с контрактом, ответственностью и всем прочим.

— Прекрасно это понимаю, — кивнул он, бросил взгляд на Сабину и на секунду задумался. — Отец сказал, что, если у Матчиных всё получится и они крепко встанут на ноги, можно будет поговорить о союзе.

Катя, сидевшая на диване, едва заметно кивнула.

— Хорошо, — сказал я, видя решительный настрой парня. — Но учтите, работы предстоит много.

Дверь в комнату открылась и в проёме показалось лицо Милены.

— Простите за опоздание, — Милена осмотрелась, проверяя, не ошиблась ли комнатой. Учитывая, что её провожал мастер, охраняющий ворота в институт, ошибиться она точно не могла.

— Заходишь, заходи вся, — улыбнулся я.

В костюме с юбкой Милена выглядела непривычно, как серая мышка, работающая в крупном офисе.

— Здравствуйте, — поздоровалась она с Катей и Сабиной, улыбнулась Илье Юшевскому.

— Так, раз все в сборе, — я обвёл всех взглядом, — объявляю совещание открытым. На повестке дня вопрос о будущем семьи Матчиных и тех, кто с ней связан или будет связан. Я пока об этом никому не говорил, но после коронации, когда наследник Николай сядет на трон, попрошу у него разрешение основать род Матчиных. Будет трудно, особенно в первое время. И для начала неплохо было бы привести финансовые дела нашей фирмы в порядок. Всем, что связано с морскими перевозками, кораблями и нашей долей в горно-обогатительном предприятии, занимается мой брат. Охранной фирмой и бизнес-центрами в столице первое время будет управлять мама. Милена, будешь ей в этом помогать. Считай это солидным повышением, со всеми вытекающими бонусами и дополнительной ответственностью.

— Как скажешь, шеф, — кивнула Милена, немного озадаченная таким резким развитием событий.

— Сейчас основная часть расходов охранной фирмы покрывается Наумовыми, но мы давно уже должны были выйти на самоокупаемость. Брат забирает часть людей для своих нужд, вместе с тяжёлой военной техникой и расходы немного снизятся. Они с мамой должны этот вопрос решить до Нового года. Это пока глобальные планы, но вряд ли что-то сильно поменяется.

Я вчера вечером успел поговорить с Ливио по поводу Милены, узнал много интересного, но главное то, что она зарекомендовала себя как неплохой управляющий. Не знаю, откуда у неё такой опыт, или это просто талант. За пару месяцев она умудрилась наладить нормальное функционирование военной базы в плане расходов и доходов. Мне Салют на почту отчёт скидывал ещё две недели назад, радовался, что, наконец, закончился бардак с финансовой частью.

— Милена, прямо сегодня свяжись с мамой. Чем раньше вникнешь в работу, тем лучше.

— Хорошо, — кивнула она.

— Теперь второй вопрос, не такой глобальный, но срочный. У меня недавно появился большой дом в центре Москвы, в Монетном переулке. Сейчас там пусто, нет мебели, ковров, картин на стенах и всего прочего. Насколько я знаю, там работают дизайнеры и ещё кто-то, но настолько медленно, что до Нового года я туда не смогу заселиться. А мне нужно, чтобы через три недели я смог пригласить высоких гостей на большой праздник. Нужно привести в порядок бальный зал, несколько смежных комнат, кухню и всё, что для этого потребуется. Катя, бери Илью в помощь и свяжитесь с Кириллом Наумовым. Тася говорила, что он нанимал дизайнеров. Делайте всё, чтобы дом был готов к намеченному празднику.

— Дополнительных специалистов привлекать можно? — спросил Илья.

— В разумных пределах можете делать всё, что заблагорассудится. А пределы разумного уточните у Кирилла.

— Хорошо, — сказала Катя. — Всё будет сделано в лучшем виде.

— Не дают покоя, — я взглянул в окно, почувствовав присутствие мудреца Ма, но не заметив его на заднем дворе здания. — Давайте на этом закругляться. Милена задержись на минутку, я позвоню Фа Чжену, чтобы подбросил тебя к нам домой, и ты могла с мамой поговорить.

— Так ведь меня ребята ждут на парковке, — ответила она.

— Точно, забываю об этом. Хорошо, я тебе вечером позвоню или завтра утром, расскажешь, о чём договоритесь или не договоритесь.

На этом небольшое совещание закончилось. Будем считать, что начало положено. Мне бы ещё пару доверенных людей, таких как Катя Хованская, было бы легче.

— Важная встреча? — спросила Сабина, когда ребята ушли. — Конфиденциальная? Мне пойти погулять?

— Надо встретиться с мудрецом Ма. Пока не знаю, что он хочет сказать. Оставайся.

Не прошло и пары минут, когда в комнату заглянул упомянутый мистер Ма, одетый в обычную одежду, делающую его похожим на заурядного китайского пенсионера. На моей памяти, он единственный, кто умел так ловко прятать силу, что я не замечал его до тех пор, пока дверь в комнату не открылась. Мистер Ма пропустил вперёд Сяочжэй, заходя следом.

— Здравствуйте, — я пригласил мудреца Ма к креслу. Сяочжэй предпочла сесть на диван.

— Добрый день, Кузьма, — поздоровался он. — Прости, что отвлекаем.

— Никаких обид, я всегда рад Вас видеть. Сёстры Юй сейчас на занятиях, но, думаю, что у меня получится не испортить чай.

Особый электрический чайник, не перегревавший воду, всегда хранился в шкафчике, вместе с брикетом чайных листьев. С момента, как в комнату переехала Сабина, там появилась кофеварка и приличный запас разнообразного кофе.

— В Москве я столкнулся с мистером Чараном, — сказал мудрец Ма. — Великим мастером из Индии. Он не заходил к тебе?

— Нет, — я слегка удивлённо посмотрел на него. — А он хотел?

— Наверняка, — кивнул мудрец Ма, бросив взгляд на Сабину, которая делала вид, что её в комнате нет. — Уверен, что многих заинтересовал один момент из скоротечного поединка на экзамене. Когда мистер Бойер воспламенился, запертый в барьере. Ты помнишь, что он пытался сделать?

— Вы заметили? — я улыбнулся, добавляя немного чайных листьев в глиняный чайник. — Если говорить откровенно, то я не был уверен, что получится так эффектно. Представьте себе, что этот чайник — мастер огня, а чашка — жертва. Чтобы сотворить огонь на расстоянии, нужно протянуть к нужной точке нитку энергии.

Из носика чайника вынырнула тонкая струйка горячей воды и поплыла по воздуху в сторону чашки из хрупкого фарфора. На полпути вода столкнулась с невидимой стеной и начала разливаться, принимая форму куба.

— На пути чистой энергии можно поставить барьер, и огонь вспыхнет там, где коснётся его. Но можно поставить барьер сразу вокруг мастера. В таком случае, пытаясь сделать что-то на большом расстоянии, он подожжёт сам себя. Пока не знаю, как это сработает с умениями молний, но думаю, что с тем же эффектом. Способ создания барьера, чтобы он не пропускал силу, я узнал из старой африканской маски, что подарила мне госпожа Бурбон-Сицилийская.

Я коротко кивнул Сабине. Тем временем вода из крошечного барьера потекла в заварочный чайник. В комнате на несколько минут воцарилась тишина. За это время я спокойно заварил чай и разлил его по чашкам.

— Я правильно понимаю, что никакая сила не может пройти сквозь барьер? — спросил мудрец Ма. — Даже мировая энергия?

— Не скажу наверняка, — я пожал плечами. — Надо экспериментировать.

— Эта техника сложная в понимании и освоении? Не хочешь обменять её на что-нибудь?

— Не сложная, если выполнено несколько условий, — я показал три пальца. — Нужно быть великим мастером, понимать, как работают барьеры и развивать технику Ледяного лотоса. Первые два пункта — самые лёгкие.

Теперь оживилась Сяочжэй, с интересом слушая нас.

— Слышал, что Ледяным лотосом владеет клан Жао, — сказал мудрец Ма.

— Как и техникой барьеров, — подтвердил я. — Проще говоря, если кто-то из их клана станет великим мастером, освоить мою технику ему будет проще других. Но если говорить на прямоту, то и без умения лотоса можно эту технику осилить, просто будет тяжелее.

— Раз так, то, может быть, согласишься продать маску? — спросил мудрец Ма.

— Нет, не сейчас. Подумаю об этом, когда полностью освою технику. Я ещё не всё из неё почерпнул. Она ведь не открытая книга, и так просто со знаниями не хочет расставаться. Может, через полгода я продам маску или саму технику. Думаю, что как раз к весне мне будут очень нужны деньги.

— Хорошо, — понятливо сказал он. — Мистеру Чарану ты ответишь то же самое?

— Конечно, — улыбнулся я. — Интересно, в Индии найдутся мастера, умеющие создавать барьеры? Это было бы любопытно. Кстати, не хотите испытать эту технику? Может, я слишком оптимистично думаю о том, что сквозь барьер не проходит мировая «ци».

— Испытать можно, — быстро согласился мудрец Ма.

— Только надо предупредить ректора, — задумчиво сказал я. — Чтобы он не рассердился, когда мы силу на полигоне использовать будем. Он и сам захочет посмотреть на это умение поближе, поэтому разрешит. Давайте сделаем так, я сегодня вечером поговорю с Геннадием Сергеевичем, а завтра с утра или ближе к обеду потренируемся вместе на полигоне МИБИ.

— Хорошо, — повторил мудрец Ма. — Тогда увидимся завтра. Спасибо за чай.

— Спасибо, что заглянули в гости. Рад был Вас видеть. Если бы не Ваши советы, мне бы не удалось так быстро стать великим мастером.

— Скромничаешь, Кузьма, — он покачал головой, но, мне показалось, остался довольный таким комплиментом.

Кивнув, он вышел из комнаты. Сяочжэй задержалась на секунду, чтобы улыбнуться мне, затем вышла следом. Подождав немного, я встал, выглянул в окно, затем довольно потёр ладони. Где-то у ворот в МИБИ мелькала аура силы великого мастера из Индии. Мудрец Ма его тоже почувствовал, поэтому не стал задерживаться.

— Отец говорил, что великие мастера могут легко копировать любые техники, стоит их только увидеть, — сказала Сабина. — Уверен, что хочешь показать эту самую технику кому-то?

— Копировать можно только простенькие умения, если понимаешь их принцип, — важно сказал я, собирая чашки. — А с барьерами всё гораздо сложнее. Иначе бы они не пришли сегодня.

— В старой маске действительно хранилось что-то, что могло заинтересовать великого мастера? — спросила она.

— Нет, — я улыбнулся. — Я пока ещё не разобрался, что в ней спрятано. Может, какая-то ерунда бесполезная, не знаю. Не говорить же мне им, что я технику барьеров сам усовершенствовал. Не поверят. Пусть лучше думают, что это какие-то древние и мистические знания. Надо демонстрацию хорошую провести и через полгода мы сказочно разбогатеем. Впарю им эту бесполезную технику за сто тысяч миллионов. Только ты никому не говори, что она бесполезная.

Сабина посмотрела на меня прищуренно.

— Ну а что мне ещё сделать, чтобы они от меня отстали? — спросил я. — Будем бить их по карману. Ловкость рук и никакого мошенничества.

Открыв окно, я быстро выплеснул оставшийся чай, и воду из чайника. Сабина на это безобразие неодобрительно покачала головой. Когда же я вернулся за стол, дверь в комнату открылась, пропуская в помещение великого мастера из Индии, мистера Чарана. Как и мудрец Ма, он предпочёл обычную одежду, ничем не примечательную. Только силу он прятал гораздо хуже китайца, и Геннадий Сергеевич наверняка уже почувствовал его присутствие.

— Добрый день, — обрадовался я и наигранно удивился. — Какая неожиданность, мистер Чаран. Рад Вас видеть. Проходите, пожалуйста.

— Добрый день, Кузьма Фёдорович, — поздоровался он. — Прости, что отвлекаю, но все эти дни после экзамена мне не даёт покоя одна мысль, и я хочу обсудить её с тобой.

— Конечно, — улыбнулся я. — Прошу.


Глава 13

Разговор с Геннадием Сергеевичем по поводу небольшой демонстрации техники барьеров выдался сложным. Я не хотел раскрывать суть техники, поэтому все мои доводы и аргументы он разбивал в пух и прах. Говорил, что если мне нужен соперник для тренировки, то он может позаниматься со мной в любое время. Он никак не мог понять, почему я так упорно хочу раскрыть секрет перед иностранными великими мастерами. Если эта техника эффективна в бою и может дать мне хотя бы крошечное преимущество, то хранить её нужно как зеницу ока. Пришлось мне углубляться в детали, рассказывать о барьерах и показывать на примере, что уметь манипулировать мировой «ци» недостаточно, чтобы понять принцип, не говоря уже о том, чтобы повторить его. Но даже так, окончательно убедить Геннадия Сергеевича я не смог. Он сказал, что будет присутствовать во время этой тренировки и проследит, чтобы я не сболтнул лишнего и не показал больше, чем следует. Когда же я туманно намекнул, что техника может быть не самой удачной и её проще продать, чем использовать, он не на шутку разозлился, заявив, что она не может быть плохой, раз с помощью неё я победил мистера Бойера. Мне даже пришлось накрывать его кабинет барьером, чтобы работающие в здании люди не почувствовали на себе гнев великого мастера.

«Если нужны деньги, и ты хочешь заработать, так бы и сказал», — вспомнил я его слова, сидя в комнате клуба «Лень».

Так как Катя была занята проблемами нового дома семьи Матчиных, то об изменении расписания мне сообщила Сабина. Встретила утром на крытом стадионе, где проходила зарядка, и передала распоряжение ректора, чтобы я до обеда безвылазно сидел в клубной комнате. Этим я и занимался с утра пораньше, размышляя о барьерах и мировой «ци». Сабина удобно устроилась в любимом кресле и что-то читала, разложив на коленях необычно тонкий ноутбук.

Дверь в комнату открылась и на пороге встала Ольга из дисциплинарного комитета.

— Кузьма Фёдорович, разрешите? — спросила она.

— Заходи, — кивнул я.

— Подождите одну минуту, — сказала Оля в коридор, затем вошла, прикрывая дверь.

Я вопросительно приподнял брови, взглядом показывая на дверь.

— Еникеевы, — сказала Ольга, проходя к столу. — Геннадий Сергеевич сказал, что ты планируешь давать платные консультации. Вот. Валентина Павловна просила, чтобы ты их подшивал и сдавал в конце месяца для отчётности.

Она вручила мне бумажку с печатью. Там значилось, что Еникеев Тимур Аскарович заплатил аж десять тысяч рублей за консультацию. Я недоумённо посмотрел на Ольгу.

— И что я должен делать за такие деньги? — спросил я.

— Придумай что-нибудь, — она пожала плечами. — Кстати, берёшь непомерно дорого.

— Я беру? — рассмеялся я. — Ну вы даёте. Хорошо, приглашай его.

Открыв верхний ящик стола, положил туда бумажку с печатью. В это время в комнату вошёл высокий статный татарин лет двадцати восьми. Когда я его увидел, то сразу вспомнил Аюкая Еникеева, с которым я когда-то дрался на турнире. Очень они были похожи друг на друга.

— Привет, — я встал, пожал руку гостю.

— Здравствуйте, Кузьма Фёдорович, — на русском он говорил с лёгким акцентом. — Я уже отчаялся встретиться с Вами.

— А что так? Я ни от кого не прячусь.

— Нет, не в этом смысле, — он улыбнулся. — Мне помощь нужна, консультация. Про Вас очень много говорят в наших кругах, да и в интернете пишут.

— Что пишут? — заинтересовался я. — Давай на ты, чтобы проще было. Ты не смотри на мой статус, я к нему сам ещё не привык.

— Пишут, что… ты помог стать мастером преподавателю из института, а у него, точнее, у неё ситуация была безнадёжной. Я уже три года пытаюсь прорваться на уровень мастера, но не получается. Не хватает какой-то малости, сущего пустяка. У меня все в родне мастерами легко стали, отец, братья, дяди, даже сестра старшая. Стыдно им в глаза смотреть. Родители жены смотрят косо.

Было видно, что это его действительно огорчает, он даже лицом потемнел немного.

— В Японии говорят, что нельзя торопить силу, — сказал я. — Человек должен быть к ней готов. Да и секретных тренировок не существует, чтобы обязательно мастером стать. Но ты не переживай, может всё дело в балансе силы. Иногда так бывает, что тело развивается слишком быстро или отстаёт от развития внутренней силы. Поэтому ты не можешь почувствовать её внутри себя, хотя она есть, я вижу.

— Отец говорит, что сила у меня есть, — он кивнул. — Но я её не хочу принимать.

— Давай посмотрим. Поставь самое сильное кинетическое поле, на которое способен.

Тимур кивнул, глубоко вздохнул и активировал кинетическое поле. Сразу стало понятно, что он находился на уровне эксперта третьей ступени, что странно, учитывая внутренней резерв силы, который я почувствовал, когда пожимал ему руку. Я ткнул пальцем в кинетическое поле, разрезая его, к удивлению Тимура. В первый раз это всегда удивляет, когда сила внезапно перестаёт слушаться и утекает, как вода сквозь пальцы.

— Перекос налицо, — подытожил я. — Причём в сторону тела, а не духа, что для классических мастеров необычно. Не знаю, по какой методике ты тренируешься, но бросай её, тебе она не подходит. В библиотеке МИБИ есть методичка по технике кинетического поля, что-то с названием «сияющая». Классический образец вытягивания силы из эксперта. Если в двух словах, то нужно делать кинетическое поле ярким и насыщенным, чтобы оно едва не светилось. Точно, Маргарита Павловна, о которой ты упоминал, прекрасно владеет этой техникой, можешь её попросить научить тебя. Ничего другого, что затрагивает силу, не используй, пока не почувствуешь, насколько большой у тебя внутренний резерв. Попутно не забывай о физической активности, но занимайся, как я говорил, не прибегая к силе. Задача доводить себя до истощения, делать небольшой перерыв и снова приступать к изматывающим тренировкам. Думаю, месяца два хватит, чтобы вернуть баланс к норме. Загляни ко мне в начале декабря, я скажу, насколько ты продвинулся. А может, ещё до этого момента ты уже прорвёшься на уровень мастера.

— Я так и думал, что проблема в балансе, — он решительно кивнул.

— Ты только не пугайся, когда почувствуешь изменения в теле. Когда баланс начнёт возвращаться к норме, может казаться, что ты становишься слабее, быстрее выдыхаешься на тренировках и тому подобное. Это обманчивое чувство, на самом деле тело будет запасать энергию впрок и станет ленивым. Поэтому я и говорю, что нужно доводить себя до полного истощения, иначе результата придётся долго ждать.

— Хорошо.

— Что-то другое советовать пока не могу, — я развёл руками.

На этом мы распрощались. Тимур горячо попрощался, пожал мне руку, пообещал бочонок лучшего вина, которое делает его отец, и убежал искать Маргариту Павловну. Я же, едва вернулся за стол, как в комнату снова вошла Ольга.

— Ридман Валерий Николаевич, — представила она нового гостя, вручая мне второй квиток на оплату десяти тысяч рублей. Посмотрела странным взглядом и ушла, ничего больше не сказав.

В комнату вошёл невысокий мужчина лет сорока, коротко стриженный из-за большой залысины. Насколько я мог судить, он был мастером средней силы, ничем особо не выделяющимся.

— Доброе утро, Кузьма Фёдорович, — поздоровался он. — Позвольте представиться, Ридман Валерий Николаевич.

— Очень приятно, — пришлось снова вставать и пожимать руку гостю.

В отличие от Тимура, второй гость сразу заметил Сабину, коротко кивнул ей, словно узнал.

— Мы с Наумовым Геннадием Сергеевичем давние знакомые, — начал он. — У меня ещё лет пять назад возникли проблемы с балансом силы, и он посоветовал обратиться к Вам.

— Это он правильно сделал, — улыбнулся я. — Баланс — это мой профиль.

За три часа до обеденного перерыва ко мне заглянуло ещё пятеро мужчин самого разного возраста, но с существенной проблемой в балансе сил. Кто-то из-за этого не мог прорваться на уровень мастера, а кто-то просто не прогрессировал так быстро, как ему хотелось бы. Единственное, что я для них мог сделать — дать простой совет по развитию силы. Я понимаю, что эксперту, который несколько лет упорно пытается подняться на ступень выше, сложно оценить перекос внутренней силы, поэтому помочь им можно и даже нужно. А вот мастерам первой ступени стыдно не замечать перекос в тренировках. Если бы мне года три назад сказали, что за десять тысяч могут указать недостатки в балансе, я бы этих умников послал прямиком в тёмную и дикую Африку. За эти деньги можно нанять группу наёмников на неделю или даже две, если им в последнее время не сильно везёт на заказы.

Дверь в клубную комнату открылась в очередной раз и на пороге снова появилась Ольга. Она всё утро бегала с гостями МИБИ, сопровождая их на территории института.

— Поручи это кому-нибудь из своих помощников, — сказал я, видя её сердитое выражение лица. — Или давай спрячемся от всех где-нибудь.

— Геннадий Сергеевич просил передать, что будет ждать тебя на полигоне через двадцать минут, — сказала она. — Да я не из-за тебя сержусь. Заместитель новый достал. Выскочка с третьего курса.

— Дай ему по шее, чтобы не доставал, — улыбнулся я. — Иду, не сердись.

Время постепенно приближалось к обеду, и студенты спешили в столовую. Даже учитывая, что преподаватели обедали в отдельном зале, там не всегда можно было найти свободный столик. Лучше подождать лишний час и пообедать в тишине и спокойствии. К тому же меня сегодня приглашал Николай на обед, но из-за встречи с великими мастерами пришлось ему отказать.

Моё появление на улице не осталось незамеченным, особенно в компании Ольги. Любопытные студенты сразу просекли, что мы идём в сторону полигона и через пару минут за нами следовала приличная толпа. Хорошо, что ректор об этом подумал и на дороге, ведущей к полигону, их встретил начальник службы безопасности МИБИ с парочкой крепких ребят из дисциплинарного комитета. Вместе с Ольгой они быстро развернули всех любопытных.

Ещё со стороны дороги можно было увидеть трёх старичков, топтавшихся у входа на площадку полигона. Они о чём-то беседовали, разглядывая бетонные блоки вдалеке и большую печь для тренировки огненных мастеров.

— Добрый день, — поздоровался я, подходя к ним. — Отличная сегодня погода.

— Погода, действительно, хорошая, — кивнул мудрец Ма, пожав мне руку. — Добрый день, Кузьма.

— Здравствуй, — Индус тоже не преминул пожать мне руку.

Великие мастера сегодня были настроены решительно, что можно понять как раз по рукопожатию. Получалась такая хитрая игра, когда каждый пытается заглянуть во внутреннее море соперника и при этом не давал сделать то же самое по отношению к себе. Примерно таким же образом я утром смотрел на перекос в силе мастеров, пришедших на консультацию. Только в отличие от этой парочки старичков, они подобное вряд ли могли почувствовать и уж точно не умели сопротивляться.

— Кузьма, на пару слов, — сказал Геннадий Сергеевич, беря меня под руку и отводя в сторону, чтобы нас не могли подслушать. — Ты увидел сегодня, как можно заработать деньги, не продавая знания и редкие техники?

— Увидел, — кивнул я. — Заработки космические. Не слишком ли круто за подобную консультацию?

— Ты, как всегда, недооцениваешь себя, — он покачал головой. — Многие могут точно и быстро оценить потенциал одарённых, но я не знаю, кто кроме тебя может сказать, насколько развитие силы опережает или отстаёт от возможностей тела. Даже я не представляю, как ты это делаешь. Не мне говорить тебе, насколько важен баланс в развитии. Мужчины и женщины, которые тщетно пытаются прорваться на уровень мастера, готовы заплатить гораздо больше, если это поможет хотя бы немного приблизиться к заветной цели. Поэтому выбери время в течение дня, попроси помощницу организовать запись на приём и увидишь, как много людей захотят прийти к тебе за консультацией. А когда те, кому ты поможешь, станут мастерами, количества желающих резко возрастёт.

— Я всё понял, — остановил я его. — Уникальный талант, пользуйся, зарабатывай деньги, приноси пользу институту и повышай его рейтинг.

— Семь процентов от заработанного пойдёт в казну института, — важно сказал Геннадий Сергеевич. — И раз ты всё понял, тогда подумай, что хочешь показать нашим «коллегам».

— Да я просто хотел продать им технику, против которой есть простой и действенный контрприём.

— Кузьма, — он покачал головой. — Дело совершенно не в техниках или умениях, а в принципах и понимании силы в целом. Никто из нас не знает всех тонкостей и аспектов при работе с мировой энергией. В этом деле каждая подсказка становится бесценной. Тот, кто чуть больше понимает устройство мира, получает неоспоримое преимущество над противником. Не обменивай это преимущество на золото и обещания. Если бы я рассказал о твоих намерениях тому же Рудневу, он бы уже примчался и читал тебе длинную и поучительную лекцию на эту тему.

— Хорошо, убедили, — кивнул я. — Тогда будем импровизировать.

Великие мастера терпеливо ждали, наверняка догадываясь, о чём мы разговариваем.

— Спасибо, что пришли сегодня, — я деловито улыбнулся, когда мы вернулись к ним. — Один я бы ни за что не разобрался с той техникой, которая вас заинтересовала.

— Пару раз в год великие мастера собираются вместе, чтобы поговорить, обсудить новые веяния в развитии силы и поделиться проблемами, — сказал мудрец Ма. — По крайней мере, мы так думаем каждый раз перед встречей. На самом же деле всё скатывается в жалобы, недовольства и склоки. Кто-то, как мистер Бойер, на таких собраниях любил похвастаться своей силой, особенно когда много выпивал. Кто-то постоянно недоволен тем, что правитель его страны не уделяет ему много внимания и не даёт развиваться.

— Как бы то ни было, — вставил индус, — такие встречи необходимы. Это сглаживает напряжение между странами и великими мастерами.

— Как та встреча, что проходила в Александровском дворце? — уточнил я.

— Примерно, — кивнул мистер Ма.

— Так, что касается техники, — сказал я после небольшой паузы. — Если упрощать, то я использую барьер из собственного доспеха духа. Сквозь себя он пропускает только мою силу, а всё остальное блокирует. Чтобы повторить подобное, нужно понимать, как работают барьеры и вместо обычной «ци» направить для его создания особую энергию, из которой мы создаём доспех духа. Вот, вижу вопрос на ваших лицах. Поэтому я и говорил, что без понимания техники ледяного лотоса никто подобное не повторит. Так уж случилось, что Сяочжэй… госпожа Цао поделилась со мной лотосом, а знания барьеров мне подсказала африканская маска и один старый трактат из Индии.

— Из Индии? — уточнил мистер Чаран.

— Да, занимательная книга, которую я купил в Италии. Там много всего написано про барьеры и их развитие.

— Кто автор? Какому клану принадлежали знания? Могу я взглянуть на эту книгу?

— Автор не указан, а сама книга написана на латыни. Но тот, кто её писал, постоянно ссылался на мастеров из Индии. Признаюсь, что не всю её прочёл и, если найду описание клана или мастера, кто придумал эти техники, обязательно расскажу.

Мистер Чаран посмотрел прищуренно, но ничего не сказал. Было видно, что книга сильно его заинтересовала.

— Сейчас создам барьер, — продолжил я, переводя тему и показывая в сторону лежащих вдалеке блоков, — а вы попробуйте сделать что-нибудь с ними. Нагляднее всего будет поджечь блоки.

— Я попробую, — вызвался мистер Чаран.

Он вытянул руку в ту сторону, на секунду задумался. В этот самый момент между нами и блоками, примерно посредине, полыхнул огонь, превращаясь в пятиметровый столб пламени. Сжав ладонь, мистер Чаран погасил огонь, посмотрел удивлённо. Ещё одна попытка привела к такому же результату, огонь вспыхнул на полпути к блокам, яростно заревел и начал растекаться вокруг, превращаясь в огненное море.

— Мистер Чаран, не увлекайтесь, — попросил Геннадий Сергеевич.

К проверке барьера решил присоединиться мудрец Ма и растекающийся огонь что-то прижало к земле, почти сразу погасив. От земли в небо начал подниматься пар, который резко взметнулся вверх, закручиваясь в спираль.

— Странное ощущение, — задумчиво сказал мудрец Ма. — А если барьер будет стоять рядом?

— Могу поставить рядом, только с огненными техниками надо быть аккуратнее.

Я сдвинул барьер к нам ближе, придавая ему форму полусферы, закрывая полигон. Когда с ним взаимодействовала энергия «ци», это можно было почувствовать. Вот и сейчас мудрец Ма использовал довольно много сил, разбившихся о барьер. Сзади в нас ударил ледяной порыв ветра, едва не сбив с ног. Если бы рядом находился кто-нибудь на уровне эксперта, он бы уже кувыркался по земле в сторону барьера.

— Он прерывает технику, — сказал мудрец Ма. — Не даёт ей сформироваться полностью. И если так, то разрушить его будет сложно. Если это своеобразное проявление доспеха духа, то чем он больше, тем более хрупкий. И разрушить его можно так же, как и обычный доспех.

— Всё верно, — подтвердил я. — Поражён вашей проницательностью и уровнем понимания силы.

— Он может принимать любую форму?

— Если только не очень сложную. Могу из него куб слепить или сферу.

— А без ледяного лотоса это умение можно освоить? — задумчиво спросил мистер Чаран.

— Я ещё сам не до конца разобрался, — сказал я. — Надо пробовать и экспериментировать. Возможно. Да, очень возможно, что лотос не самый необходимый элемент, но он сильно упрощает понимание барьера.

— Мне это напомнило одну старую технику, упоминание о которой есть в древних свитках, — мистер Чаран посмотрел на меня. — Три уровня барьеров, силы, духа и разума. Если та книга, что попала к тебе, описывает эту технику, то я её куплю. В два раза дороже, чем была продана маска с жёстким доспехом духа.

Мудрец Ма и Геннадий Сергеевич с большим удивлением посмотрели на мистера Чарана, предлагавшего невероятно огромные деньги. Затем они посмотрели на меня. Судя по задумчивому взгляду мудреца Ма, Империя Цао готова будет заплатить не меньше. У меня внутри заворочался демон жадности, но я его загнал как можно глубже, чтобы не слышать стенания.

— Давайте ещё экспериментировать, — сказал я. — Хотел проверить, как он будет работать с непрерывным потоком силы.

На полигоне мы провели почти полтора часа. Барьеры неплохо резали любую направленную на них энергию, не давая создать даже очень сильные огненные умения. Мистер Чаран умудрился все лужи на полигоне высушить, пытаясь продавить барьер, но не преуспел. Единственный недостаток такой защиты был в её хрупкости. И мудрец Ма, и индус легко разбили самый крепкий барьер, который я смог создать, просто пройдя сквозь него. Да, это был главный его недостаток. Я пока не знал, как перемещать барьер вместе с целью, а от статичной защиты толку не так уж и много. Великие мастера это понимали не хуже меня, но сам принцип влияния на чужую силу их очень заинтересовал. Если поставить такой барьер во время серьёзного сражения, когда противник соберётся обрушить на тебя свой сильнейший удар, его можно не только нивелировать, но и отразить обратно. Так было во время моего поединка с американцем, когда он поджёг сам себя.

Геннадий Сергеевич после демонстрации ходил темнее тучи, недовольный тем, что я эту технику демонстрировал посторонним. Пришлось успокаивать его, говоря, что я не всё показал, но не сильно помогла. Тогда уже пришлось обещать, что в будущем никому и ничего показывать не буду.

По пути к учебному корпусу, где располагался наш клуб, меня перехватил один из мастеров, дежуривших у ворот.

— Кузьма Фёдорович, Вам письмо, — сказал он, протягивая конверт. — Сказали, что Вы его давно ждёте.

— Да? — я осмотрел конверт, запечатанный сургучом с незнакомым оттиском. — Спасибо.

Проводив взглядом охранника, я выбрал свободную лавочку поблизости, сломал печать. Из конверта выпала пожелтевшая старая бумажка. На одной из сторон были напечатаны две строчки. В одной — девять цифр, разделённые точкой по три. Ниже — буква «М.71». Типографская краска от времени потеряла яркость, а несколько цифр почти не читались. На обратной стороне изображение открытой книги в виде логотипа Большой технической библиотеки. Помимо листка, в конверте лежало письмо, сложенное пополам, и старая фотография. Трое парней лет двадцати пяти, улыбающиеся и обнимающие друг друга за плечи. Никого из них я не узнал, поэтому отложил в сторону. Что касается письма, то оно было написано чернилами на русском, разборчивым, но неаккуратным почерком. Внизу, вместо подписи, нарисован оскаленный череп. Для символа Весёлого Роджера ему не хватало только перекрещенных костей.

— Пираты мне ещё писем не присылали, — улыбнулся я.

«Двадцать лет назад эта карточка принадлежала Валентину Бельскому, он в центре. Справа от него Евгений Орлов, слева Фёдор Матчин»…

Я отложил письмо, вернувшись к фотографии. Если это отец, то я его такого молодого не видел никогда. На фото он был не старше меня. Всё-таки Саша на него похож больше, чем я. Значит, Валентин Бельский — это его друг детства и наследник княжеского рода. Про Евгения Орлова слышу впервые. Надо будет у Таси спросить по поводу него. Я минут на десять выпал из реальности, разглядывая фотографию. На ней трое парней казались беззаботными, куда-то спешащими в одинаковых брюках и рубашках с галстуками, как студенты института. Выглядело так, словно проходящий мимо фотограф попросил их остановиться на минуту и просто сфотографировал на память.

— Кузьма? — меня окликнула Таша. — А мы тебя по всему институту ищем. Хорошо бы Алёна не подралась с Сабиной, пока ты на лавочке отдыхаешь.

Она подошла, села рядом, бросив взгляд на фотографию. Я спрятал её в нагрудный карман, вместе со старой карточкой из библиотеки.

— Что-то вы рано освободились, — сказал я. — У вас же ещё занятия должны идти.

— Прогуливаем, — вздохнула она, но без намёка на сожаление. — Тебя с самого утро ищет Николай. Он хотел с тобой пообедать и о чём-то поговорить, но ты был занят с Геннадием Сергеевичем на полигоне, мы из окна видели, как вы там что-то поджигали. Так вот, скоро ужин и он тебя снова приглашает.

— Он не намекал, о чём поговорить хочет?

— Нет, — она хитро улыбнулась. — Но он с утра своих сестёр раз сорок вспомнил.

— Не пойду, — я поморщился. — То есть, у меня важные дела в городе. Предупреди Алёну, что я сегодня задержусь и вы домой без меня поедете.

— А может?.. — она многозначительно посмотрела на меня.

— Без меня, — отрезал я.

— И ты, наверное, ещё не обедал? — не сдавалась Таша. — И ужинать, судя по всему, не будешь. Потрать полчаса, покушай с нами и езжай по делам.

— Вы лучше ужин вкусный приготовьте с Алёной, а я домой приеду и покушаю.

— Как скажешь, — сказала она вставая. — Удачной тебе поездки. И будь осторожен.

С этими словами она побежала в сторону второго учебного корпуса. Я же достал телефон, набрал номер Фа Чжена и попросил заехать за мной через пять минут. Собственно, пока я дошёл до ворот, он уже ждал меня там. Техническая библиотека находилась прямо в центре столицы, поэтому было время прочесть до конца письмо. Автор, решивший остаться анонимным, больше ничего толкового не написал. Пространно намекнул, что более подробную информацию и ответы на вопросы я найду в старой карточке.

Здание технической библиотеки было настолько непримечательным, что, если бы не крошечная вывеска, мы бы её не нашли даже с помощью навигатора. Находилось оно в тихом переулке, куда не забредали, наверное, даже местные жители. На двери кто-то прикрепил самодельный листок с графиком работы библиотеки прямо поверх металлической таблички. За дверями меня встретил мраморный холл, старенькая лестница на второй этаж и проход в читальный зал. С него я и решил начать. Не знаю, как и зачем функционировала библиотека, но выглядела она так, как будто последний читатель заходил сюда ещё лет двадцать назад. Старенькие столы с ещё более старенькими лампами, звенящая тишина и непередаваемый запах книг. За столом администратора сидела девушка лет двадцати пяти, читая что-то интересное, так как меня она заметила, только когда я подошёл и постучал по стойке.

— Ой, — испугалась она, поднимая на меня удивлённые глаза. — А ты… Вы…

— А я книгу почитать пришёл, — улыбнулся я. — Можно?

— Можно, — она довольно быстро совладала с удивлением и поднялась к стойке. — А я Вас где-то видела.

— Только никому не говори, но я знаменитый актёр, — заговорщицким тоном сказал я.

— Ну, нет, — она заулыбалась. — Актёры наших книг не читают. Если честно, мне кажется, что наши книги вообще никто не читает.

Она оглянулась в сторону служебного помещения, словно её могли подслушать. Я протянул ей старую карточку.

— Архивная карта? — она удивилась, беря её в руки. — Странная. У нас семь цифр, а тут аж девять. Я сейчас Валентину Михайловну спрошу, подождите минуту.

Девушка упорхнула в сторону служебного помещения и пропала на все десять минут. В тихом читальном зале за это время ничего не изменилось. Странное место. Многие библиотеки, оставшись без читателей, привлекают аудиторию бесплатным доступом в интернет, детскими кружками, показом кино и прочим, что может понравиться современным людям. Но здесь, наверное, всё было так же, как два или три десятка лет назад.

Со стороны служебной комнаты вышла пожилая женщина в больших очках, осмотрела меня с ног до головы.

— Ваша карточка? — спросила она.

— Моя, — решительно ответил я.

— Пойдёмте, — она направилась к выходу из читального зала. — Нам на третий этаж.

Из служебного помещения осторожно выглянула девушка, улыбнулась мне и помахала рукой. Взгляд какой-то у неё стал странный, словно она ждала, когда я ещё приду или что-то похожее.

Валентина Михайловна провела меня на третий этаж, разделённый на комнаты или архивы, не знаю, как их правильно назвать. Книгами здесь пахло ещё сильнее, чем в читальном зале.

— Стеллажи с семидесятого, по семьдесят пятый, — сказала она, показывая на одну из дверей. На ней красовалась буква «М». Библиотека закроется через два часа, но Маша будет дежурить сутки, поэтому подождёт Вас, если задержитесь. Приятного чтения.

С этими словами она развернулась и ушла в обратном направлении. Я проводил её удивлённым взглядом, затем толкнул дверь, за которой оказался книжный архив в виде высоченных стеллажей. Меня едва с ног не сбил запах старой бумаги с едва уловимыми отголосками дыма и ванили. Стеллажи здесь начинались с номера семьдесят, двигались до стены и перескакивали на номер семьдесят два. Я раз пять прошёл по комнате, но семьдесят первый стеллаж так и не увидел. Книги же на полках были по машиностроению, металлургии и всему прочему. Судя по пыли как на полках, так и на полу, спросом книги не пользовались, как и само помещение.

Дойдя ещё раз до конца семидесятого стеллажа, я обратил внимание на стену тупика. Только сейчас заметил, что она очень похожа на потайную дверь, но без следов ручки, замочной скважины или петель. На жёлтой стене можно было увидеть лишь едва заметную щель. Приложив к потайной двери руку, я использовал немного силы, чтобы понять, что находится за ней. Как оказалось, там была пустота. Чтобы не ломать стену, я потратил десять минут, найдя два скрытых и очень тугих засова внутри самой двери. Не уверен, что с подобным справятся мастера воздуха или гравитации. Здесь лучше всего использовать доспех духа, что я и сделал.

Засовы громко щёлкнули, и дверь открылась, жалобно скрипнув.

— Однако, — произнёс я, увидев маленький предбанник, со столом и стулом, как в читальном зале.

Здесь даже была такая же настольная лампа, как внизу. На столе кто-то неаккуратно разбросал листы пожелтевшей бумаги, какие-то книги и толстые тетрадки. Над потолком можно было увидеть большую продолговатую лампочку, как в архиве, но она не горела. Свет в помещение проникал через открытую дверь во второе помещение, где очень тускло горела старая лампочка под потолком.

Стол я пока решил не трогать, пройдя дальше и попав в просторную комнату, вдоль стен которой тянулись не железные стеллажи, а старенькие книжные шкафы с резной отделкой. Перед ними был ещё один стол для чтения и два стула.

— Где-то я это уже видел, — произнёс я, уже догадавшись, куда попал.

Взяв первую попавшуюся книгу, осторожно открыл её. Как я и думал, в глаза бросились ровные строчки на латыни. На полях кто-то оставил такие же заметки на латинском языке. Перебрав с десяток книг, я всё же нашёл одну на английском. На первой странице была пометка, что книга предназначена для магистров второго круга и содержит технику грозовой преграды.

— А мне сказали, что библиотеку вывезли из России.

Поставив книгу на место, я вернулся в маленький предбанник. Включил настольную лампу, осветившую разбросанную бумагу на столе мягким жёлтым светом. В основном всё было написано на латыни. Не знаю, почему они так любят этот язык. Привлекло внимание одно письмо, на котором оставили простенькое перо и придавили край чернильницей. Всего несколько строк, но очень знакомым почерком. Убрав перо, сдвинул листок поближе к свету.

«Женя вчера весь день расспрашивал меня про архив, а именно где он находится. Сегодня я узнал, что он всё рассказал своему отцу. Уезжай из столицы, я тебя прикрою перед старшими. Фёдор».

Насколько я понял, Женя — это тот самый Евгений Орлов, что был на фото вместе с отцом. Если он знал о библиотеке, которую охранял наследник рода Бельских, то становится понятен интерес и Орловых, и Великих князей к нам. Неужто эта маленькая комната стала причиной убийства целого рода и многих семей, поддерживающих его? Искушение достаточно велико, чтобы пойти на подобный шаг.

Отодвинув стул, я сел, подняв немного пыли. Маленькие кусочки мозаики, странные события и встречи с удивительными людьми, всё это постепенно складывалось в единую картину. Как я понял, Валентин Бельский так и не вернулся в тайную библиотеку, а Орлов не смог узнать, где она находится. Странно, почему он просто не проследил за своими друзьями и почему князья решили действовать так кардинально? Не проще ли было сначала найти эту библиотеку, а уже потом уничтожать целый род, заметая следы?

Я достал из кармана короткое письмо с непонятным символом на конверте и нарисованным черепом. Очень интересно, кто мне его прислал и зачем? И самый главный вопрос — что мне с этим всем теперь делать? Вывозить книги и перепрятать их где-нибудь? Вдруг власти города решат закрыть старую и ненужную теперь библиотеку. Сдать эти книги генералу Рудневу? Вот он обрадуется такому неожиданному счастью. Я мотнул головой, подумав, что бед эти книги принесут больше, чем пользы.

— Он ведь издевается надо мной, — улыбнулся я, подумав, что человек, приславший мне это письмо сейчас сидит где-нибудь в кафе, пьёт кофе и тихо хихикает, представляя выражение моего лица.

Осмотрев стол и не найдя ничего любопытного, я выключил лампу и свет в главном хранилище, затем вышел, закрыв дверь на потайные засовы. Спустившись на первый этаж, я застал пожилую смотрительницу библиотеки за стойкой в читальном зале.

— Закончил на сегодня, — сказал я.

Она молча протянула мне пластиковую карточку, где был выбит тот самый номер и буквы, что и на пожелтевшей бумажке.

— Спасибо. Скажите, библиотеку в ближайшее время закрывать не собираются?

— Библиотека частная, — сказала женщина. — Нас содержит некоммерческий зарубежный фонд и пока он платит исправно, никто нас не закроет. Но если что-то случится, я сразу поставлю Вас в известность. Можете оставить номер телефона или адрес электронной почты.

— Нет, я лучше буду заглядывать лично.

— Это правильно, — кивнула Валентина Павловна.

Попрощавшись с очень странной и не задававшей лишние вопросы работницей библиотеки, я вышел на улицу, где меня ждал Фа Чжен. Оглянулся, чтобы посмотреть на здание и пару минут стоял так, пытаясь уловить, нет ли где-нибудь поблизости тайного соглядатая. Вечерело быстро и на улице уже зажгли фонари. Не почувствовав ничего необычного, сел в машину.

— Домой, — бросил я Фа Чжену.

Три недели спустя, Большой Монетный переулок, дом семьи Матчиных

Закончить подготовку к большому празднику мы успели буквально за день до оного. С музыкой и фуршетом нам помог Наумов, посоветовав людей, которых нанимал для праздников внутри семьи. Когда я смотрел смету на продукты и дорогой алкоголь, подумал, что праздники надо проводить как можно реже, так как удовольствие это не из дешёвых. Но эти затраты меркли на фоне денег, что мы потратили на обустройство дома и того, что только планировали потратить. Иногда мелькает мысль, что князь Дашков с товарищами специально решил разорить меня, чтобы и не думал основать род Матчиных.

С Петром Сергеевичем Наумовым насчёт рода я поговорил. Это была тяжёлая и долгая беседа. Он не отговаривал меня от опрометчивого шага, скорее указывал на сложные моменты, которые будут нас ждать. Едва не убедил, что этот шаг может подождать пару лет. Нет уж, если я сейчас его не сделаю, потом будет гораздо сложнее решиться. Геннадий Сергеевич от разговора на эту тему ушёл, сказав, что ни советовать, ни обсуждать ничего не будет. Что бы я ни выбрал, он обещал помочь, но этот выбор нужно сделать самому. Но он и без этого сделал очень много, используя авторитет МИБИ. Платные консультации для всех, кто страдал проблемами баланса силы, набирали обороты какими-то немыслимыми темпами. Мне пришлось просить помощи у Кати Хованской, чтобы она организовала запись желающих попасть ко мне на приём. Вчера она позвонила, сказала, что до Нового года всё уже занято, что вызывает у людей недовольство, особенно у иностранцев, которые приезжали в Москву и узнавали, что им придётся ждать два или три месяца. Жертвовать занятиями с иностранными студентами в МИБИ я не собирался, как и собственными тренировками, поэтому нужно было либо отказаться от сна, либо просить людей ждать.

Двигаясь по большому бальному залу в поисках Таисии, я неудачно разминулся с группой стариков из небольших, но богатых родов и столкнулся с князьями Дашковым и Орловым. Или же они так ловко вышли мне наперерез, что уклониться не получилось.

— Кузьма Фёдорович, — Дашков улыбнулся, показал взглядом на группу мужчин, которых я обошёл, — зря ты сбежал от старика Потапова. Он весь вечер хочет с тобой поговорить, но ты от него словно от чумного бегаешь. Неужто обидел он тебя чем-то?

— Нет, — я едва не вздохнул. — Просто вокруг столько людей, с каждым из которых надо бы поговорить, но тогда праздник продлится неделю.

— Удели ему десять минут, — сказал Владимир Николаевич Орлов. — Ему офисы нужны в деловом центре, а тебе добросовестные съёмщики. Не знаю, какая у него проблема возникла, что он с твоими людьми договориться не может, но ты его выслушай.

— Не хочется сейчас о делах говорить, — честно признался я.

— Кузьма Фёдорович, на таких вот праздниках только о делах и говорят, — наставительно сказал он. — Поэтому мы все их и посещаем. Когда тебе нужно что-то, больше, чем от одного человека, и нет возможности пригласить их к себе в гости, чтобы они не передрались друг с другом, просто посети какой-нибудь громкий праздник, где они будут.

— Владимир Николаевич дело говорит, — подтвердил Дашков. — Не обязательно всё обсуждать, просто дай понять тем, с кем хочешь иметь дело, что готов встретиться в ближайшее время и всё обсудить. Хотя у тебя времени свободного сейчас не купишь. Не обижайся, но это правда.

Князь рассмеялся.

— Он хочет сказать, что для главы рода такая загрузка, как у тебя, ни к чему хорошему не приведёт, — добавил Орлов.

Вот и пойми, они надо мной подшучивают или советы пытаются давать? Может, испытывают и проверяют что-то?

— Поговорю, — сказал я. — Тасю найду и поговорю. Надо кое-какие организационные вопросы решить. Вы, если хотите со мной о чём-то важном и серьёзном поговорить, приезжайте завтра, всё решим. Правда, у меня уже на завтра встреч столько, что можно спать не ложиться.

— Не сердись, Кузьма, — сказал Дашков. — Мы просто о наболевшем говорим. У нас с Владимиром Николаевичем проблема одна, племянники да кузены. Ко мне двоюродный племянник примчался аж из Иркутска. Беда у него с балансом силы, а Кузьма Фёдорович, говорит, не принимает раньше февраля месяца. Вот мы и прикинули, что чем ближе коронация Николая Ивановича, тем меньше будет у тебя свободного времени.

— Так бы сразу и сказали. Завтра, во второй половине дня пусть приезжают сюда. Я здесь целый день буду, встречусь с ними.

— Хорошо иметь связи в самых разных сферах жизни, — улыбнулся Дашков. — Спасибо. Если тебе что-то понадобится, ты не стесняйся, обращайся к нам. Практика показывает, что чаще всего большое и сложное дело решается обычным телефонным звонком.

— Обязательно, — пообещал я. — Прошу меня извинить.

Заметив Таисию, отбившуюся от группы женщин, я поспешил к ней. Она этот манёвр увидела вовремя, чтобы двинуться навстречу. Подхватив меня под руку, Тася улыбнулась, показывая взглядом на относительно свободный участок зала.

— Всё хорошо? — спросил я.

— Более чем, — она кивнула. — Но надо было прийти с блокнотом и ручкой, чтобы не пытаться запомнить даты дней рождений и прочих праздников, на которые нас приглашают. Не переживай, всем всё нравится. Женщины в восторге от праздника, закусок и того испанского вина, что тебе удалось достать.

— А где Алёна?

Тася провела меня ещё дальше, показывая на группу девушек возраста Алёны. Они о чём-то оживлённо беседовали, не обращая внимания на происходящее вокруг. Я заметил Сабину рядом с Алёной. Дочка герцога с большим интересом слушала разговор, но предпочитала молчать. С послом Италии, единственным высокопоставленным иностранцем я говорил минут пятнадцать назад. Пригласил его только по настоянию Сабины. Она говорила, что пока моя сестра находится в Риме вместе с княжнами, с королём Италии нужно поддерживать хорошие отношения.

— Госпожа Бурбон не даст её в обиду, — сказала Тася. — Слышала, что кого-то она уже поставила на место. Кто-то из старых клуш жаловался на неё мне, так как сама сделать что-то побоялась. Видишь девушек в красных платьях?

— Кто-то из Разумовских? — я вспомнил, что мне их представляли в начале праздника.

— Племянницы князя по линии его супруги. Мне кажется, они на праздник пришли исключительно затем, чтобы защищать госпожу Бурбон от чрезмерного внимания. Если не знаешь, то это самые склочные девчонки столицы, поэтому никто с ними связываться не будет.

— Ты их откуда знаешь? — удивился я, так как девушки были не старше Алёны и вряд ли входили в круг подруг Таси.

— Я сегодня о них уже много всего услышала. Стоит задать правильный вопрос и тебе всё расскажут.

— Приехали, — я посмотрел в сторону выхода из зала. — Николай Иванович с охраной.

— Странное решение, — Тася покачала головой. — Он ещё молод, чтобы подобные мероприятия посещать.

— Он молод, но не глуп, — возразил я. — Хотя решение действительно не самое удачное. Пойду встречу их, прикрой меня в зале.

— Конечно, — она улыбнулась, погладила меня по руке.

Мы постепенно сместились ко входу в зал, чтобы я смог спокойно выйти, не пробиваясь сквозь толпу гостей. Пробежав по этажу к парадной лестнице, перепрыгнул ступени, выскакивая во двор в тот момент, когда перед домом остановился бронированный лимузин наследника. Создавая барьер над двором, чтобы дождь не мешал, прошёл к машине. Первым вышел Костя Дашков, кивнув мне и сместившись к выходу со двора. Вторым вышел его напарник, вечно неразговорчивый Колесниченко Сергей. Я только недавно узнал, что его повысили в должности, назначив начальником смены вместо Трофима Трофимовича. Последним появился Николай. Необычно было видеть его в костюме с галстуком.

— Привет, — я кивнул Сергею, затем пожал руку Николаю. — Спасибо, что приехал.

— Это было непросто, — он ответно улыбнулся. — Бегают за мной, как за китайской фарфоровой вазой, боятся, что от малейшего дуновения ветерка разобьюсь.

— Работа у них такая. Пойдём, там как раз уголок молодёжи собрался из дюжины девушек и пяти смелых ребят.

— Хорошая мысль, — он с уважением посмотрел на меня, — проигнорировать князей. Осмелятся ли подойти к группе молодёжи, чтобы со мной поговорить? Смешно будет.

Я подумал вообще не об этом, но на всякий случай кивнул.

— А дядя Константин уже здесь? — спросил он, немного посерьёзнев.

— Разумовский? Тут. Как паук притаился в углу и хватает зазевавшихся гостей, проходящих мимо.

— Держи друзей близко, а врагов ещё ближе? — спросил Николай.

— Что-то в этом роде. Да, я что подумал, может мне тебя в укреплении тела подтянуть до серьёзного мастера. Тогда и охрана будет не нужна… Кхм, я имею в виду, охране будет проще.

Я улыбнулся, поймав взгляд Сергея.

— Думал об этом, — сказал Николай. — В последнее время особенно часто. У меня сил хватит стать мастером укрепления?

— Вполне. Сейчас рано об этом говорить, но года через три можно начинать серьёзные тренировки. Годам к двадцати пяти непременно станешь мастером, наследственность у тебя хорошая.

— До этого ещё девять лет как минимум, — он добавил в голос грусти.

— Я в шестнадцать лет не думал о времени и вон, пролетело, как одно мгновение.

Мы пошли к дому, поднялись по лестнице.

— Так ты, значит, собираешься после Нового года в гости к Карлу Мирбаху поехать? — спросил Николай.

— Обещал ему, что приедем, — кивнул я. — С Тасей, Алёной и Павликом.

— Ты понимаешь, что он помолвить хочет дочку свою с твоим сыном?

— Понимаю, — я рассмеялся, так как сказано было таким тоном, как будто он мне глаза пытается открыть.

— Опрометчивый шаг, — важно сказал он. — Лучше выждать год или два. Обстановка в мире может двадцать раз поменяться за это время.

— Вы с Сабиной слишком заморачиваетесь по этому поводу, потому что не знаете Матчиных.

— Кое-что знаем, — не согласился он. — К примеру, ты всегда держишь своё слово. Если что-то пообещал, то непременно сделаешь. Поэтому и обещания раздаёшь неохотно. Многие сочтут это недостатком, но не я. Кстати, я поручил крупных карпов в нашем пруду развести, рядом с Александровским дворцом, и откормить хорошенько. Чтобы к весне их можно было голыми руками ловить. Нехорошо, если Император сразу после коронации будет долго купаться в пруду и простудится.

— Я помогу, — серьёзно сказал я. — Ты только не забудь, что о