Исцели мою душу [Ольга Островская] (fb2) читать онлайн

Глава 1

Катя

В животе холодной змеёй сворачивался противный мерзкий страх, к горлу подкатывал удушающий горечью комок, но я, всё равно, вызывающе вскидывала подбородок и смотрела с холодным презрением на стоящего передо мной отморозка, окружённого прихлебалами.

— Я же сказала, Славик отдаст всё, — повторила, стараясь говорить ровно и не выдать своего ужаса.

— Ты, соска борзая, много чего говорила. Да что-то твоего брательника не видать нигде. Кажется мне, свинтил он давно. Так что долг на тебе теперь числится, — мерзко ухмыльнулся Серый, подходя ближе. В тёмных глазах плескалась откровенная похоть и мне стоило огромных усилий не дёрнуться от прикосновения шершавых пальцев к подбородку. — Так, что слушай сюда, Катя, даю тебе три дня ещё по доброте душевной. Если не принесёшь деньги, станешь моей сучкой, пока не надоест, а потом по рукам пойдёшь. Поняла меня?

Три дня. Мне осталось жить три дня. Чувствуя, как немеют губы, я кивнула. Найти такую сумму за такой срок для меня из области нереального, и он прекрасно это знает. Но так ему даже интересней, жертва должна промариноваться в своём соку, так сказать, прочувствовать все грани отчаянья и безнадёги. Урод. Сучку хочет? Не дождётся. Горло перегрызу. Пускай потом и сама сдохну.

— Я поняла, Серый. Могу идти? — собственный голос мне показался каким-то целлофановым, но слова в глотке не застряли, и на том спасибо.

— Иди, Катя, иди, — перекосив гадский рот в том, что он, должно быть, считал улыбкой, этот уголовник облизнул губы и похабно подмигнул. — И не думай, что скроешься от меня. Ты же не хочешь, чтобы твоя никчёмная мамаша пострадала, или братец-инвалид. — Он довольно цыкнул, прищурив глаза. — Ещё откинется раньше времени.

Наверное, на последних словах, меня таки перекосило. Ненавижу!!! Всех их ненавижу!!! Сунув трясущиеся руки в карманы, я сжала до зубовного скрежета челюсти и развернулась на выход. Шавки Серого меня не останавливали. Лишь лыбились довольно, выпуская на свободу.

Выйдя из дома, в который меня ещё час назад насильно привезли в полноприводном монстрообразном внедорожнике, побрела к массивным воротам, через выложенный брусчаткой двор, не обращая внимания на рвущегося из вольера огромного алабая.

И тут меня выпустили. Сидящий в будке, бугай молча ткнул в какую-то кнопку, и металлическая створка отъехала немного в сторону, позволяя вырваться из логова Серого. Да вот только, куда дальше? Время позднее, маршрутки в город уже стопудово не ходят, придётся идти пешком. В липовых гриндерсах, которые вряд ли переживут такой марш-бросок. Хотя есть ли у меня выбор? Подняв голову и посмотрев на хмурое небо, натянула шапку поглубже, накинула сверху капюшон парки и потопала в нужном, как мне думалось, направлении. Территория элитного посёлка, когда ехали, показалась небольшой, а теперь конца краю ей не видно. Раньше тут бывать не приходилось, и соответственно сориентироваться на местности сложно.

Когда по голове застучал не то снег, не то дождь, я уже едва сдерживалась. Может ли жизнь стать ещё паскудней? Эта мерзость, падающая с неба, тут же намерзала под ногами, становясь ледяной коркой. Превращая асфальт дороги и прилегающий к ней тротуар в травмоопасный каток. Идти нормально уже не получалось, и я, как старуха шаркала ногами. Правда, это не особо помогало, и несколько раз я едва не навернулась.

Наконец все эти пафосные в своей недоступной красивости домики за высокими заборами, закончились и дальше мне предстояло без потерь для здоровья добраться до трассы. Шмыгнув почти отмороженным носом, я тяжело вздохнула, мысленно желая уродам, притащившим меня сюда долгой и мучительной смерти. И пошла.

Куртка становилась всё тяжелей, облепленная снежной коркой, ноги расползались всё чаще, а я мёрзла всё больше несмотря на активные движения. Похоже, что температура не прекращала понижаться. К тому же вокруг было до жути темно. Почти ничего не видя из-под обледеневшего капюшона, я, кажется услышала звук автомобиля. Вскинула голову, и в глаза ударил яркий свет дальних фар, заставив дёрнуться от неожиданности. Правая нога тут же поехала, левая вслед, и я, крякнув, грохнулась тощей задницей на асфальт.

Отбивали ли вы когда-нибудь копчик? Это непередаваемое ощущение, когда перехватывает дыхание и ты не можешь ни вдохнуть, ни выдохнуть. Сидишь, разеваешь рот, как рыба на суше, и даже звука не можешь издать. Вот и я сидела, и ртом хлопала. Глазами, пожалуй, нет, потому что они выпучились и полезли на лоб.

— Что с вами, девушка?

Вот сказала бы я ему… Да не могу. Некто очень большой и бородатый, выскочивший из ослепившей меня машины, беспокойно заглядывал в глаза, а я продолжала изображать замёрзшую статую самой себе.

По чуть-чуть меня начало отпускать и воздух просочился в лёгкие, чтобы тут же вырваться сиплым хрипом.

— Девушка, вы меня пугаете. Может скорую вызвать? — лицо напротив выражало крайнюю степень обеспокоенности.

Видимо устав ждать от меня ответа, мужчина подхватил мою бренную тушку и поволок к машине. А я даже пошевелиться толком не могла, чтобы отбиться от новой напасти. Усадив на пассажирское сидение, сам водитель быстро оббежал автомобиль спереди и уже через минуту мчал меня обратно в проклятый посёлок.

Сковавшее моё тело оцепенение по чуть-чуть отпускало, дыхание выравнивалось, и я наконец смогла просипеть.

— Не надо…

— Что-что? Извините, я не услышал. Вам лучше? Я видел, вы упали, — он бросил на меня быстрый изучающий взгляд и снова сосредоточился на дороге.

— Не надо… — что не надо, я объяснить не успела.

Машина притормозила возле каких-то ворот. Мужчина выхватил из бардачка пульт и вскоре металлические створки перед нами распахнулись. Ещё пара минут и меня уже транспортировали в дом, предварительно перекрыв пути отступления, то есть ворота закрыв. Сказать по правде, оцепенение после падения меня уже попустило, зато начало трясти от холода. Да так, что зубы выбивали чечётку. И всё моё невнятное бормотание под это клацанье осталось почти не замеченным и точно не понятым.

— Сейчас, сейчас. Потерпите. Вот занесу вас в дом и сразу же вызову скорую. Что вы вообще там делали, на дороге? — приговаривал этот ненормальный, поднимаясь по ступенькам со мной на руках. Кстати, нёс без напряга, что навевало нехорошие такие мысли о бесполезности сопротивления. — Стоять сможете?

Я кивнула, не доверяя собственному речевому аппарату, и меня тут же поставили на ноги, видимо, чтобы открыть входную дверь. Теперь бы не упасть, а то что-то ноги совсем ватные стали. Этот день выжал все силы, и это, кажется, ещё не конец. Зазвенели ключи, щёлкнул замок. Меня обхватили за талию и буквально внесли в прихожую, переставив с места на место. Внутри было, наверное, тепло. Но мокрая холодная одежда не позволяла этого почувствовать.

— Вам помочь раздеться? — участливо спросил мужчина, стаскивая с себя куртку.

Ага, конечно. Я отрицательно затрясла головой. И так и осталась стоять, не зная, что делать. Ситуация была пугающей, странной и непонятной. Чего от меня хочет этот мужик, до сих пор оставалось загадкой. А он, тем временем уже разделся, разулся и теперь оценивающе смотрел на меня. Кивнув каким-то своим мыслям, шагнул ближе и принялся расстёгивать мою куртку.

***

Руслан

— Хорошо, Дэн. Завтра всё решим. Сегодня у меня уже башка не варит, — я устало, потёр пальцами переносицу, внимательно следя за дорогой. Погода радовала обледеневшим асфальтом, и мокрым снегом, который делал видимость хреновей некуда. Не пропустить бы свой поворот.

— Ладно, Рус. Наберёшь меня завтра, — мой лучший друг и по совместительству деловой партнёр с недавних пор, как всегда отлично чувствовал, когда от меня ещё можно чего-то добиться, а когда лучше отвалить.

День сегодня выдался, мягко говоря, тяжёлый. И я уже не мог дождаться, когда наконец-то окажусь дома. Хотелось смыть эту усталость. Может кинцо какое посмотреть?

Повернув и проехав уже большую половину расстояния от шоссе до коттеджного городка, я внезапно выхватил глазами кое-что странное. В свете фар вполне различимо было видно фигуру человека, бредущего вдоль дороги. Интересно, что он тут делает в такую погоду? Идёт пешком от посёлка? Я немного сбавил скорость, и тут этот интересный персонаж явно поскользнулся, что не удивительно, и с размаху хряпнулся на землю, да так и замер, сидя, как истукан.

Когда поравнялся с ним, он всё так же сидел. Совесть не позволила проехать мимо. Может человеку помощь нужна? Так что пришлось притормозить, выбираться из тёплого салона и на скользящих ногах добираться до рискового пешехода. А, заглянув под обледеневший капюшон, я чуть не присвистнул. Вот кого я точно не ожидал увидеть здесь, чуть ли не посреди поля, так это девушку. Совсем молоденькую. И мордашка, наверное, красивая, когда не синяя. Вряд-ли ей больше двадцати. Она смотрела на меня выпученными глазами, смешно разевая рот. Странная. Может у неё припадок какой, или приступ… чего-то? А ещё упала.

— Девушка, что с вами? — в ответ ничего, только глаза, кажется, ещё больше стали.

И вот что с ней делать? Тут бросить как-то не вариант. Вызвать скорую, так они пока приедут, мы тут окоченеем, а если уж я ее засуну в машину, то, чего уж и домой не отвести. А в тепле да сухости, ждать докторов точно приятней. И тут это чудо, обледеневшее, ещё и захрипело. М-да, точно надо спасать.

Она что-то лопотала, пока я нёс её в дом, но что, разобрать не получилось. Девчонку трясло жутко. Бедняга. Хорошо хоть, вроде, на ногах держится. От помощи отказалась, а сама так и застыла испуганным зайцем, хотя скорее снеговиком. Надо её согреть. Может, когда зубы перестанут клацать, удастся наконец-то узнать, что с ней случилось. Так что, долой мокрую куртку. И раз сама не может, значит придётся помочь.

Я расстёгивал замок куртки, а она смотрела на меня так испуганно, словно раздевал её догола. Этот взгляд заставил почувствовать себя неуютно. Неприятно чувствовать, что тебя боятся. Хотя её можно понять.

— Не пугайся так. Я просто хочу тебе помочь и никак не обижу, — хотелось стереть эту затравленное выражение из неожиданно глубоких, голубых глаз, и я сам не заметил, как перешёл на ты.

Под свободной курткой обнаружилась худенькая, хрупкая фигурка в бесформенном свитере. Хотя об её мелких габаритах я догадался ещё, когда нёс от машины. На таких смотришь и хочется накормить. А шапка скрывала густую копну тёмных каштановых волос, стянутых в небрежный хвост.

— Разуться сама сможешь? — спросил я, как можно мягче.

Она кивнула, продолжая следить за каждым моим движением, и попыталась согнуться, тут же зашипев и пошатнувшись. Кажется, я даже всхлип услышал.

— Что такое? — поспешил подхватить её за тонкие плечики.

— Больно, — пискнула она.

— Где? Сильно?

— Копчик. Я на него упала, — призналась девчонка, тяжело дыша.

Э-э-э, копчик значит. И как его лечить? Перед глазами всплыла картинка, как я буду натирать мазью против ушибов девичью попку, и в паху потяжелело. Мотнул головой, прогоняя видение. Нашёл тоже время.

— Ладно. Держись за меня. Надо тебя всё-таки разуть. Я быстро, — не хотелось, чтобы она заметила мою реакцию. И так опасается. Так что необходимость присесть и заняться шнурками её поношенных ботинок пришлась очень кстати.

На плечи легли тонкие пальцы и даже через ткань моей рубашки было ощутимо, насколько они холодные. Надо срочно что с этим решать, а то заболеет. Жалко мелкую пичугу. Избавив её от обуви, я поднялся и спросил.

— Не испугаешься, если я тебя на руках отнесу?

— Носил уже ведь. Не умерла, — фыркнула она вызовом. Смешная.

— И то верно, — не удержался я от ответной улыбки. — Ну держись тогда, что ли.

И снова её маленькое тело в моих руках. А приятно, однако. Чувствую себя защитником, блин. И не сказать, что она совсем мелкая, но по сравнению со мной, именно такой и кажется.

— Тебя как зовут-то? — занёс девушку в гостиную, совмещённую с кухней, и примерился, как усадить её пострадавшую пятую точку на свой любимый мягкий диван.

— Катя, — красивое имя. Катя-котёнок.

— Очень приятно, Катя. А я Руслан. Сидеть сможешь?

— Не знаю, — грустно призналась моя находка.

— Тогда, наверное, ложись. На бочок. — Решение показалось мне разумным и было тут же приведено в действие. — Ну что? Больно?

— Да нет, вроде бы. Не больнее точно, — её бледные губы растянулись в улыбке, которая в глазах не отразилась.

— Ну тогда, я пойду поставлю чайник. Тебе согреться надо. А я пока погуглю, что с твоей травмой делать и нужно ли скорую вызывать.

Дождавшись её неуверенного кивка, я таки слинял на кухню, предварительно укрыв свою нечаянную гостью пледом. Моя растущая симпатия к этой несчастной потеряшке не поддавалась логике. Может это инстинкты виноваты? Ну там защитить и всё такое. Да и красивая, зараза. Смотрит своими бездонными глазищами прямо в душу. А руки до сих пор помнят ощущение её не такого уж и худосочного тела.

Так. Всё это фигня, на самом деле. Нужно заняться более насущными вопросами. Такими как обогрев, первая помощь и, наверное, пропитание. Чёт мне кажется, она голодная. А там посмотрим.

***

Катя

И где таких делают, интересно? Я провела глазами удаляющуюся фигуру мужчины и невольно завернулась сильнее в мягкий, тёплый и шерстяной плед, пахнущий им. Вкусно. Не могу назвать себя наивной и доверчивой, но смотря в эти карие добрые глаза, сложно держать себя настороже. Может я и дура, но парень с такими глазами, точно не будет насильничать. Подкатить, конечно, может, но брать силой? Да и зачем ему? Он вон какой красивый. Высокий, улыбчивый, под клетчатой рубашкой перекатываются бугры мышц, такой себе брутал, но обаятельный. На нём согласные на всё, наверное, пачками виснут. Ещё и бородатый. Если бы я могла себе это позволить, то была бы к таким неравнодушна. А так, помог и спасибо. Надо придумать, как отсюда свалить. Может действительно скорую вызвать и с ними укатить?

— Слушай, почитал я о твоей травме интересной. И пришёл к выводу, что врачи тебе ну никак не помогут. Максимум, что сделают это обезболивающее вкатят, — разбил мои надежды, появившийся рядом Руслан. И как это он, такой большой, так бесшумно двигается? Или это я так, пригревшись, задремала, что не заметила. — Обезболивающее я тебе и сам дать могу. И даже мазью против ушибов поделиться. А ты ложись в позу эмбриона. Это вроде бы должно помочь. — Он деловито подкатил к дивану столик. — Чай с чем будешь? С бутербродами, или творогом? И вообще, кушать хочешь?

Я слегка опешила от такого напора и решила, что тянуть больше уже не имеет смысла.

— Эм, спасибо, конечно. Но я, наверное, пойду. Мне уже легче, правда, — я попыталась сесть и низ спины прострелило болью. Не знаю, как мне удалось удержаться от стона. Но он всё равно заметил.

— Лучше, говоришь? Ну-ну. Лежи, сейчас таблетку принесу. И ты мне расскажешь, куда и, особенно, каким образом ты пойдёшь.

Он снова ушёл, оставив меня в растерянности. И что ему рассказывать? И зачем вообще? Не привыкла я, что до моих проблем кому-то есть дело. Вот новые организовать, это да, а так? Странный, я же говорю.

— На, выпей, — на этот его приближение для меня не осталось не замеченным. Руслан подал мне розовую таблетку и стакан воды. — Ну и? Я внимательно слушаю.

— Что именно, ты хочешь услышать? — мрачно подняла на него взгляд.

— Хм. Интересная постановка вопроса. Начнём с того, что как мне показалось, тебе нечем отсюда уехать. Я прав? — сидит весь такой серьёзный, глазами сверлит.

— Допустим. И что? — нет, ну чего он прицепился? Потешил своё эго добрым делом и хватит.

— У тебя здесь кто-то живёт? К кому ты пойдёшь?

— К знакомым, — замявшись, буркнула я, надеясь, что он не уличит меня во лжи.

— Говори адрес, отвезу, — сразу же предложил, до невозможности, дотошный и желающий причинять добро мужчина. И, когда я не нашлась вовремя с ответом, добавил. — Или ты мне врешь и всё-таки хочешь снова попытаться пешком до города дойти?

— А если и так, то тебе какое дело? — огрызнулась, потому что на этот раз сдержаться не получилось. Я не люблю хамить, но сегодня явно не мой день.

— Сам не знаю. Но мне не хочется думать, что я вот сейчас тебя отпущу, а ты либо шею где-то сломаешь, либо другие неприятности себе на голову или другое место найдешь. Так доступно объясняю?

Ох ты ж, какой мне сознательный попался. Аж не верится. С виду он вполне себе искренен. Допустим. Только чем это для меня чревато?

— И что дальше? — спросила я осторожно, рассматривая его пристально, не скрываясь.

Он так же внимательно смотрел в ответ, изучая, явно решая для себя что-то.

— Хочешь, могу тебе постелить в гостевой? Переночуешь, а утром отвезу в город, — наконец выдал Руслан, а у меня глаза на лоб полезли.

Он серьёзно? Вот так просто пустить незнакомку в дом, предложить переночевать? Тут же в голову снова закрались нехорошие мысли, и я невольно подозрительно прищурилась.

— Приставать не буду. Не смотри на меня так, — хмыкнул бородатый самаритянин. — Так что? Согласна?

Я честно пыталась уговорить себя, что нужно уходить, что мне тут не место, что бесплатный сыр только в мышеловке. И, возможно, если бы со мной такое случилось в другой день, я бы на это не решилась. Но сегодня мои силы были на пределе. Я просто устала. Устала бороться каждый день. И может мне уже просто было плевать. Здравый смысл сковала опустошающая апатия.

— Если не врешь, я согласна.

— Зачем мне врать? — удивился Руслан и тут же сменил тему, обаятельно улыбаясь. — Хорошо, с этим решили. Теперь пойдём ужинать.

Глава 2

Руслан

Ну не мог я её отпустить. Как представил, что она снова поковыляет пешком по этой погоде, так передёрнуло даже. А в том, что девчонка так сделает, я отчего-то не сомневался. Потому решение далось мне легко. Может и глупо.

За ужином она в основном молчала, зато разогретый суп из её тарелки исчез поразительно быстро. Действительно голодная. На мои попытки завести непринуждённую беседу реагировала хмурыми взглядами и односложными ответами. Настороженная, как дикий зверёк. И что она тут делала, интересно? Да только, разве Катя признается. Сидит вся такая отстранённая, я бы даже сказал, грустная и смотрит глазами, полными какой-то вселенской усталости. Так могут смотреть старики, но никак не юные девушки. Что же с тобой случилось, маленькая?

— Я хотел перед сном фильм какой-нибудь посмотреть. Хочешь со мной, или спать пойдёшь? — перевёл разговор на нейтральную тему, почти не сомневаясь, что она откажется.

Девушка подняла на меня непонимающий взгляд, выплывая из своей задумчивости.

— Что? А, я спать, если можно.

— Можно, конечно. Допивай свой чай, я комнату приготовлю.

— Спасибо, — она дёрнула уголком рта в подобии улыбки, и я понял, что за весь вечер ни разу не видел, чтобы она по-настоящему улыбалась.

Неожиданным для меня стало то, что я расстроился из-за её отказа. Мне хотелось провести с этой пугливой колючей крошкой ещё время, узнать о ней хоть что-то, попробовать пробиться сквозь эти щиты, хотя зачем мне сдались эти проблемы, я пока затруднялся себе ответить.

Приготовить гостевую много времени не заняло. Когда я вернулся, Катя дремала над чашкой, прикрыв потяжелевшие веки, и сейчас выглядела именно что девчонкой, юной и беззащитной. И мне отчего-то подумалось, что в защите она определённо нуждается. Может и в моей… Дурак, наверное. Что за сентиментальная чушь в голову лезет? Хотя, надо признать, подержать её в руках, защищая, я действительно не прочь. И не только подержать.

— Эй, котёнок, проснись. Пойдём, покажу твоё спальное место, — осоловевшие голубые глаза, хлопнувшие ресницы, ангел и есть. Ершистый.

— Да, конечно, — она поднялась на нетвёрдые ноги. Движения немного скованные, судя по всему, зашиблась довольно сильно.

— Помочь дойти? — хотелось не спрашивать, но опасался, что меня неправильно поймут.

— Нет, спасибо. Я в порядке, — вот упрямая. Я же вижу, что ей больно.

Проводив девчонку, я кратко объяснил, что где лежит, выслушал очередные сбивчивые благодарности и пожелания доброй ночи, постоял секунду за закрытой дверью и решил, что завтра с утра, таки постараюсь узнать о ней хоть что-то кроме имени.

Смотреть что-либо перехотелось, так как усталость после тяжёлого дня навалилась с удвоенной силой. Хотелось лечь и наконец-то расслабиться. Что я и сделал с удовольствием, как только добрался до своей спальни. Вот только сон, как ни странно, ко мне не шёл. Мысли всякие разные ещё долго крутились вокруг моей гостьи.

***

Катя

Я проснулась, как всегда рано. В комнате было темно и у меня не сразу получилось вспомнить, где нахожусь. Не люблю спать на новых местах именно из-за этого чувства потерянности и дезориентации. События предыдущего дня обрушились на меня вышибающими дух воспоминаниями. И если вчера количество потрясений перевалило за критическую отметку, и я уже плохо оценивала всю глубину своего попадалова, то сегодня у меня мороз по коже пошёл. В мозгу билась лишь одна истеричная мысль. Что делать? В том, что Серый свою угрозу выполнит, сомневаться не приходилось. Можно, конечно, попытаться обратится в органы, да только кто мне поверит? Что стоит слово одной нищей девчонки против авторитета уважаемого бизнесмена, у которого всё на мази?

От безысходности хотелось плакать, да только что это даст? Убить бы Славика, гада такого. Как брат мог так семью подставить? Неужели не знал, на что этот уголовник способен, зачем вообще с ним связался? И если бы дело было только во мне. Он знал, на что давить, кому угрожать. Маму его бандюкам сейчас не достать. Она с Польши ещё не скоро вернётся. А вот Илюша совсем беспомощен, беззащитен. В горле стал горьким ком, стоило подумать о младшем брате. Надо во чтобы то ни стало найти эти проклятые деньги, чтобы его никто не трогал.

Зажмурив полные слёз глаза, я со злостью сжала зубы. Прорвусь! Справлюсь! Потому что отвечаю не только за себя.

Спать уже не хотелось, тишина чужого дома давила на психику. Хотя дело скорее всего не в тишине и не в доме. Мне до сих пор не верилось во всё, что со мной вчера случилось. Точнее в то, что происходило, после моего падения на пятую точку. Человеческая доброта — это не то, с чем мне часто доводилось сталкиваться, и я до последнего ожидала какого-то подвоха. Но Руслан действительно оставил меня ночевать в своём доме и… всё. Просто помог.

Я ещё некоторое время лежала, прислушиваясь. Комната освещалась слабеньким светом ночника на дальнем столике. Будильник на прикроватной тумбочке показывал пять утра. Интересно, со скольки отсюда общественный транспорт ходит и ходит ли вообще? Сегодня моя смена начинается только вечером, так что время в запасе у меня есть, даже если идти всё-таки придётся пешком. Но всё равно хотелось бы домой попасть раньше. И бежать к Илюше. А ещё решать, что делать. Так что нечего разлеживаться.

Встала я со скрипом. И побрела в ванную комнату. До ужаса хотелось разогреть ноющую спину под горячим душем, но мне подумалось, что это не самый умный поступок перед тем, как неизвестно сколько придётся морозиться на улице. А, когда вернулась в спальню и оделась, застыла в нерешительности. А что дальше? Руслан, наверное, ещё спит. А потом подумала, что так даже лучше. Уйду тихонько, чтоб не беспокоить.

В коридоре, стоило выйти, зажглась лёгкая подсветка, заставив меня облегчённо выдохнуть. Переломать себе ноги на ступеньках очень не хотелось. Мягко ступая, чтобы не шуметь, я спустилась на первый этаж. Там тоже сразу же зажегся свет. Удобно, однако. Хорошо этот Руслан живёт. А вот возле двери меня ждало разочарование. Своей куртки и остального я не нашла. Куда он её дел? Наверное, где-то повесил сушить, она ведь вся мокрая вчера была.

Мне не оставалось ничего другого, кроме пойти искать свою пропажу, надеясь, что она где-то на виду, а не в каком-нибудь подсобном помещении. Но беглый осмотр гостиной, где я вчера сидела ничего не дал. Рыскать по дому в поисках мне не улыбалось. Так что передо мной стал вопрос: будить или ждать. Пока размышляла разглядывала рассеянно здоровенную плазму на стене, а рядом стильные полочки со книгами и какими-то странными статуэтками, пока взгляд не зацепился за красивый пакет с названием бренда ювелирных изделий, известного даже мне, хотя я только мельком рекламу видела где-то по телевизору. Помню ещё тогда подумала, что мне нравится стиль их изделий.

Грустно усмехнулась. Вряд ли Руслан себе покупал эти штучки. Значит какой-то девушке, что не удивительно. Парень просто невероятно хорош.

Я честно не знаю, что меня толкнуло заглянуть в этот проклятый пакет. Наверное, простое любопытство, хотя я всегда считала некрасивым трогать чужие вещи. А там лежала белая коробочка, перетянутая розовой лентой. Мне отчаянно захотелось посмотреть, что внутри, и я сама себя не узнавая, вытянула её и открыла. А там лежал гарнитур. Колье, серёжки и браслет. Даже представлять не хочу, сколько они стоят. Однако мозг зацепился за эту мысль. Почему одним суждено получать такие вот подарки от шикарных мужчин, а другим нужно думать, где взять деньги, чтоб рассчитаться за чужой долг и не стать бандитской подстилкой. Кому-то золотые побрякушки, а кому-то хоть в петлю лезь, чтобы больного брата уберечь, да и это не поможет, потому что долг с него требовать начнут. И моя жизнь нужна ему, значит буду выгрызать её зубами. Чувство горькой несправедливости и обиды разъедало изнутри, отравляя последнее, что оставалось во мне светлого и правильного. А ведь одного такого подарка было бы достаточно чтобы почти покрыть долг.

Никогда я не опускалась до воровства, даже мысли не допускала, а теперь в голову пришло, что для Руслана эти финтифлюшки, как капля в море, судя по тому, как он живёт. И если я сейчас вытащу украшения и положу себе в карман, коробку обратно верну в пакет, оставив всё, как было, то он и не заметит пропажи, а я буду спасена, мой Илюша будет спасён. Кто-то другой на моём месте сказал бы, что бес попутал, или ещё какие-то оправдания придумал. Я же прекрасно понимала, что совершаю преступление, но мне просто хотелось жить, просто хотелось, чтобы моего больного брата не трогали, просто… К чёрту все эти оправдания!!!

Трясущиеся руки уже доставали браслет. Холодный метал почти больно обжёг пальцы, и, хотя я понимала, что это мне только кажется, едва не выронила своё искушение. Но справившись с собой таки запихнула блестящую штучку в карман. Потянулась к серьгам и тут, словно взрыв в моей голове, сзади услышала.

— Воровка, значит.

Я до боли зажмурилась, боясь обернуться. Этот голос, в котором вчера было столько мягкости и участия, сейчас звучал холодно и даже брезгливо. Удаляющиеся шаги испугали меня ещё больше. Куда он? Звонить в полицию? Руки уже ходуном ходили, когда я вытащила из кармана злосчастную побрякушку и сунула обратно в коробку. Поправить, как было, сил уже не хватило. Перед глазами плясали тёмные пятна и зрение стало какое-то туннельное. Я оглянулась как раз вовремя, чтобы заметить приближающегося Руслана. В руках он что-то нёс, но я смотрела только на лицо. Даже мелькнула слабая мысль, что после такого проступка наоборот должна была бы прятать глаза. Но мне показалось, что я не заслужила такой слабости, и сама себя наказывала его презрительным взглядом. Так тебе и надо Катя.

— Уходи, — в руки ткнулось что-то, но я всё смотрела, запоминая каждую чёрточку, пока он сам не отвернулся. — Я жду.

Пальцы сжались, комкая грубую материю, и я, взглянув, поняла, что держу собственную куртку. Еле сдержав всхлип, принялась лихорадочно натягивать её на себя, шапка вывалилась из рукава, но я этого и не заметила. Хотелось как можно скорее убежать отсюда. Спрятаться, забыть. Обмануть себя, что я этого не делала. Что это не я опустилась ниже некуда.

Даже толком не застегнувшись, побежала к двери, где уже стоял Руслан и вводил какие-то цифры на панельке рядом, загородив всё своей широкой спиной. Сигнализация, наверное.

Как выходила из дома осталось для меня смазанным. Мне было безумно стыдно, слёзы застилали глаза, и через двор я прошмыгнула, низко опустив голову. Открывшуюся мне, наверное, с пульта, калитку тоже проскочила, как ошпаренная. А дальше я снова оказалась одна посреди улицы в уже всем сердцем ненавистном мне посёлке. Нужно искать какую-то остановку и выбираться отсюда. Надеюсь, тех денег, что валялись у меня в кармане, хватит на дорогу домой.

***

Руслан

Что-то меня разбудило. Глаза привычно выхватывали в темноте очертания предметов моей спальни. В доме вроде бы всё тихо. И тем не менее, что-то не так. Я лежал, прислушиваясь к знакомой тишине и собственным ощущениям. Может это Катя? Воспоминание о том, что в доме этой ночью я не один, отозвалось внутри странным ожиданием. Мне действительно хотелось познакомится с этой девушкой ближе. И утро несло новые возможности для этого. Посмотрел на будильник. Пять с копейками. Рано ещё. Можно пару часиков доспать. Вот только не хотелось. Может приготовить какой-нибудь впечатляющий завтрак? Чтоб сразить сразу наповал. Не от одной девушки слышал, что мужчина, умеющий готовить, выигрывает по всем фронтам. Ладно, может, они говорили и по-другому, но я понял именно так.

Представив, как удивлю Катю, когда позову её утром за стол, я однозначно вдохновился. Может даже улыбку у неё удастся вызвать. Решено. Встаю.

Спускаясь на первый этаж, не заметить горящий в гостиной свет, было невозможно. Значит моя гостья уже встала. Это даже хорошо, буду впечатлять её не только готовым завтраком, но и видом мужчины возле плиты. Говорят, тоже работает. Правда, мне раньше никому, кроме мамы с Лизкой, готовить не хотелось. И домой приводить никого не хотелось. А эта вот пробралась без каких-либо своих усилий. Сам притащил.

Она стояла возле плазмы спиной ко мне и держала что-то в руках. Мои босые шаги остались ею не замеченными, слишком сосредоточенной и напряжённой Катя выглядела. Я рассмотрел пакет с подарком для сестры. Прикинул, что такого в нём было, чтобы так расстроить девушку передо мной? Точно. Она, наверняка, решила, что у меня кто-то есть, и это для неё. Не успел я обрадоваться этой гипотетической ревности, как случилось то, чего мой одурманенный похотью и наивными надеждами мозг, точно не ожидал. Этот нежный, грустный ангел выцепил из фирменной коробки украшение и спрятал его в кармане джинсов. Это стало для меня сокрушительной оплеухой. Едва вынося горький поток разочарования и ярости, затопивший мой разум, я выплюнул едкое.

— Воровка, значит.

Она дёрнулась испугано и мне захотелось посмотреть в эти глаза, чтобы понять… Кому я вру? Нечего тут понимать. Злясь на самого себя, за свой идиотизм, за то, что напридумывал себе черт те что, поведясь на образ печальной девушки в беде, я развернулся и пошёл за её курткой. Не хочу её видеть ни минуты в моём доме. Пускай валит на все четыре стороны, аферистка мелкая.

Вернувшись, увидел-таки её лицо. Бледная, испуганная, трясущаяся. Смотрит своими голубыми глазищами, и я чуть опять не тону в них, но мозгов хватает, чтобы сунуть ей в руки куртку, грубо велев уходить.

Вот дурак наивный! Пустил в свой дом бедняжку. Может она и не отшибала ничего на самом деле, а я повёлся. Девчонка уже давно убежала, низко опустив голову, как побитая собачонка, а я всё стоял возле двери, сцепив зубы и сжав кулаки. Ничему тебя, Рус, жизнь не учит! Запоздало вспомнил, что даже не потребовал вернуть украденное. Интересно даже, всё стащила, или только то, что при мне в карман совала.

Пакет лежал там же, где я его беспечно бросил на днях. Бант развязан, а в коробочке присутствовали все три украшения. Правда, брошенные, как попало. Хм. Совестливая воришка. Хотя может, в доме ещё что пропало, я ж не знаю. Но проверять настроения не было. Как и готовить.

Для меня лучшим способом отвлечься, всегда была работа. Вот и сейчас верный ноут, музыка для фона и мозг послушно переключился, на более важные задачи, чем мысли о девушке по имени Катя, которая ещё раз напомнила мне о том, как легко обмануться, принимая желаемое за действительное.

***

Катя

— Привет, мой хороший. Как у тебя дела? — я старательно улыбалась, не позволяя слезам навернуться на глаза.

— Катя. Ты пришла, — бледные губы Илюши растянулись в светлой улыбке и ко мне потянулась тонкая ручка.

Я сразу же перехватила прозрачные пальчики и поднесла к губам.

— Конечно пришла, братишка. Как же я могу не прийти? — из голоса тоже нужно убрать всю боль и тревогу, пожирающую меня день за днём. — Я с мамой говорила. Нам ещё немножко осталось. Скоро она насобирает всю нужную сумму и тебе сделают операцию. — Оптимизм и ещё раз оптимизм, даже если от страха сводит всё внутри, перекрывая дыхание.

— Ты думаешь, я выздоровею? — он смотрел на меня своими мудрыми голубыми глазами, и этот взгляд резал меня по живому.

— Да, зайчик. Мне сделали все анализы. Я идеальный донор для тебя. Так, что всё будет хорошо.

— Тебе будет больно, — он грустно вздохнул.

— Ничего, — обмануть, что это не так, ребёнка, который перенёс уже столько боли, сколько многим и не снилось, не получится, поэтому, лишь пытаюсь его успокоить. — Для тебя перетерплю, что угодно. Главное, чтобы ты жил.

Да и что такое временные боли в тазовых костях после операции по сравнению с тем, что ещё предстоит пережить моему мальчику. Главное только мне дожить до этой операции. Мысли о Сером я тоже усердно гоню от себя, потому что не место этой грязи здесь в стенах детского отделения онкоклиники, где каждый день, каждый час маленькие больные и сильные духом человеки сражаются за свою жизнь.

— Ты надолго, Кать? — Илюша осторожно сел на своей кровати, вымученно улыбаясь. Наверное, голова снова сильно болит, но разве он признается. Одеяло соскользнуло с плеч, обнажая ненормальную худобу детских рук, и я кидаюсь поправлять его, стараясь не смотреть на новые кровоизлияния, усыпавшие бледную кожу.

— Немножко побуду у тебя. У меня ещё есть время до дежурства. И потом забегу, когда освобожусь.

Я уже полгода как работаю уборщицей в этой клинике, устроившись сюда, как только появилась возможность, чтобы быть ближе к брату. Зная нашу ситуацию, его лечащий врач замолвил за меня словечко. Зарплата у меня, с учётом нужд на лечение, откровенно маленькая, но мне главное было то, что я в любой миг могла прибежать к Илье, ведь позаботиться на месте о нём больше некому. Мама горбатится в Польше, чтобы оплатить всё это. Славик никогда особо и не парился здоровьем нашего младшего, а сейчас так вообще подставил меня страшно. Застарелая горькая обида на старшего брата всколыхнулась во мне волной, но я привычно её подавила, стараясь не показать Илюше, что у меня какие-то проблемы. Так что я изобразила задорную улыбку и потрясла в воздухе пакетом распространяя вокруг цитрусовый аромат.

— Смотри, что я тебе принесла.

— Мандарины? — глаза брата восторженно расширились.

— Ага. Мандаринки-витаминки. Почистить тебе парочку?

— Ещё спрашиваешь, — он рассмеялся и мне на миг почудилось, что я снова вижу того шустрого любопытного пацанёнка с буйными вихрами русых волос и улыбкой от уха до уха. Но реальность больно ударила его надсадным кашлем и содрогающимся тощим телом, которое, я сразу же подхватила. Обняла тонкие плечи, прижала к себе, радуясь, что он не видит моих слёз, и поцеловала влажную кожу лысой макушки.

— Катя, можно я соседу пару мандаринок оставлю? — отдышавшись, подал голос Илюша.

Я недоумённо оглянулась на вторую койку в палате, пустовавшую последний месяц. Там по-прежнему никого не было, но на тумбочке лежали какие-то вещи, как и на стульчике рядом.

— У тебя новый сосед? — кажется, мне удалось украдкой смахнуть слёзы, чтобы он не заметил. — Оставляй, конечно, только если ему их можно.

— Можно. У него тоже лейкоз. Он сейчас на терапии.

— Ну ладно. Только сначала уточни, хорошо?

— Конечно, Кать, — брат серьёзно кивнул и попросил. — Почитаешь мне? Пожалуйста.

— Ну если ты так просишь… — я взяла с тумбочки любимого Илюшей Хокинга и открыла на закладке. — Слушай тогда, будущий гений.

Глава 3

Руслан

— Рус, у тебя всё нормально? Ты какой-то дёрганный сегодня. А сейчас вот вообще завис, — голос Дениса в который раз ворвался в мои мысли вытряхивая из той бредятины, которая лезла в голову.

Побарабанив пальцами по столу, я с досадой покачал головой.

— Да не бери в голову. Не выспался просто, — вдаваться в подробности не хотелось. Как и рассказывать другу о собственной глупости.

Сидящий напротив меня Ден закинул ногу на ногу, смерил меня скептичным взглядом.

— А-а-а, опять допоздна работал? Ты ж вроде вчера говорил, что голова не варит и отдыхать будешь. Слушай, тут Лиза мне ультиматум выдвинула. Сказала, что без её любимого старшего брата домой меня сегодня не пустит. Так что выручай, поехали к нам ужинать.

Я недоумённо вскинул брови.

— Чего это она? — с сестрой мы буквально недавно виделись, да и общались регулярно, так что настолько соскучиться по мне она ещё не должна была.

— Не знаю. Кажется, она там носится с очередной грандиозной идеей, как всех облагодетельствовать и ей нужны жертвы. А кто лучше подходит, как не жених с братом?

Ну это на нашу Лизу очень похоже. Она человек впечатлительный, увлекающийся. Грандиозные идеи у неё появляются регулярно, и многие из них очень даже толковые.

— Ну ладно, если так. Не отдавать же тебя одного ей на растерзание, — не удержался я от ехидной ухмылки.

— Вот всегда знал, что на тебя можно положится. Я твой вечный должник — пафосно изрёк этот паяц. Они с Лизкой друг друга точно стоят.

— Ну-ну. Напомню тебе об этом, когда опять зажмёшь свой Ducati.

— Слушай, да купи уже себе свой и отвянь от моего, — тут же взвился Денис.

Ну нет! А как я его ещё доставать буду? Друг своего железного коня обожал нежной любовью и жутко бесился, если ещё кто-то на него садился или даже просто претендовал.

— Ладно, не психуй, жмотина. Давай работать. До вечера и ужина с Лизкой не так уж и много времени осталось, — я примирительно поднял руки, переключая Денькино, да и своё внимание на более срочные и насущные вопросы.

К моей радости день выдался насыщенным, выполнив необходимые дела в офисе, мне пришлось ещё помотаться по городу, встречаясь с нужными людьми, параледьно утрясая всплывающие проблемы и вопросы по телефону. К вечеру я уже еле ворочал языком, почти не соображал и уж точно ни о чём лишнем не думал. Созвонился с Дэном, тот тоже закончил и собирался домой. Возвращаться в офис мне не было резона, и я сразу покатил к квартире друга. Перспектива увидеться с моей взбалмошной, но обожаемой сестричкой однозначно подняла мне настроение. Не мог не радовать и тот факт, что завтра наконец-то суббота и мы уже достаточно навкалывали, чтобы, даже будучи начинающим владельцами своего собственного бизнеса, позволить себе один день отдыха. Заслужили.

Лизка встретила меня шумными восторгами, бурными обнимашками и запахом жареных стейков. Вот знает мелкая, чем голодных уставших мужиков задобрить.

— Руся, я так рада, что ты приехал. Проходи, мой руки. Сейчас Дэн подъедет, будем ужинать. Как у тебя дела? — она чмокнула меня в щёку и ничего другого, кроме как сдаться этому вихрю на милость, мне не оставалось.

— Хорошо у меня дела, Лисёнок, — я повесил куртку и, повернувшись, наткнулся на внимательный взгляд янтарно-карих глаз. Удивился: — Что?

— Дэн сказал, ты чем-то расстроен с утра был.

— Дэну надо меньше болтать и больше работать, — незлобно буркнул я. Ну что он как баба базарная? Малая ж теперь не отцепится и главное всё в благих целях. Вся в маму. Надо срочно переводить стрелки. — Не выспался я.

— Ты всегда не высыпаешься, — резонно заметила она, но я не дал ей развить эту мысль и спросил.

— Так что там у тебя за новая грандиозная затея?

Сестра разом как-то помрачнела. Тонкие брови нахмурились и, кажется, даже слёзы на глаза навернулись. Это что-то новенькое.

— Эй, ты чего? — что могло у неё такого случится, что «всегда на позитиве» Лизка чуть не плачет. С Дэном вроде бы не ругались. С родителями, насколько я знаю, тоже всё в порядке. — Что случилось, манюнь?

— Ай, не обращай внимания. Ничего у меня не случилось. Это я так… Короче потом вам обоим расскажу. Сначала поужинайте. Проходи давай, не стой в коридоре.

Как раз в этот момент раздался звонок в дверь, и она побежала открывать жениху. Ну потом так потом. Надеюсь, там ничего страшного.

Стейки были божественны. Сочное нежное мясо буквально таяло во рту и этот новый экспериментальный, как призналась сестра, соус прекрасно его дополнял. Словив гастрономический кайф, я как-то разом обмяк, чувствуя сытое такое нежелание шевелится и куда-либо ехать.

— Может останешься у нас на ночь? — предложила Лизка, наливая всем красного вина. Мысли она умеет читать, что ли?

— Может и останусь, — хмыкнул я, принимая бокал. — Не оставлять же всё это Дэну. Ещё лопнет. А тебе жених целый нужен.

— Не лопну. Можешь ехать, — друг деловито положил себе на тарелку ещё один кусок.

— Ну нет. Я приглашение уже принял. Алкоголь употребил, — вино залпом отправилось в мой желудок. — Мне теперь за руль нельзя.

Ну не хотелось мне сегодня в свой пустой дом. А у Деньки квартира большая, я их не стесню никак. Да и первый раз, что ли, остаюсь?

— Вот и отлично, — обрадовалась сестра и выставила на стол ещё и картошку с грибами и сметаной под расплавленным сыром. — Вы кушайте, кушайте. У меня к вам очень серьёзный разговор.

Начать свой серьёзный разговор, сестра решилась только когда мы уже переместились в гостиную с домашним кинотеатром. Хотя скорее, не решилась, а сочла нас достаточно подготовленными и подобревшими после сытного ужина. Мы с Дэном переглянулись, уселись поудобнее на диван и приготовились слушать малую. Интересно уже даже. Может она ещё и презентацию нам подготовила? С неё станется.

— Ребята, вы знаете, что в нашей стране более миллиона человек больны раком? —спросила она с очень серьёзным видом

Сказать, что мы были удивлены таким вступлением, это ничего не сказать. Я так точно. Нет, не то чтобы мне было неизвестно, что люди болеют онкологией, но как-то я никогда в эту тему пристально не вникал. И к чему это она вообще?

— Нет, Лизок, не знаем. Цифра, конечно, впечатляет, — Дэн очухался первым и, бросив на меня взгляд, спросил: — А почему ты спрашиваешь?

— Понимаете, на днях я встретила тётю Зою. Рус, ты должен её помнить. Она жила ниже нас на этаж, в старом доме, и часто приходила ругаться, что мы шумим.

Конечно, помню. Эта соседка бесила меня неимоверно. Вечно всем недовольная дородная тётка. Но, опять же, к чему это Лиза? Я кивнул, подтверждая, и сестра сразу же продолжила.

— Так вот, я её едва узнала. От бедной женщины осталась одна тень.

— Она, что заболела? — попытался угадать я.

— Нет. Не она, её внук. У него рак крови. Они сейчас всей семьёй пашут на лечение. Это всё очень дорого, — поведала моя крайне сострадательная сестра.

— Лизка, от нас ты чего хочешь? — не выдержал Дэн. — Помочь этой Зое? Денег подкинуть?

— Нет. Они с трудом, но справились сами. Просто она так рассказывала о своём Дане, что ему приходится переживать, сколько это боли, тяжёлых процедур, операция, которую есть вероятность не пережить. Я никогда об этом не думала. Если сама не сталкивалась, то вроде бы как проблемы не существует. А она существует, понимаете? — запальчиво рассказывала Лиза, шагая перед нами то в одну сторону, то в другую. — А как почитала, волосы дыбом стали. Представляете, взять вот тот же лейкоз. Оказывается, он лечится успешно на ранних стадиях. Семьдесят процентов детей выживает. А у нас, знаете что?

— Что? — послушно спросил я, понимая, что сестру уже понесло и она не успокоится, пока не выскажется. Потом уже можно будет конструктивно поговорить.

— Хорошо, если сорок семь процентов. Это ж ужас! — воскликнула Лиза. Даже слёзы на глазах заблестели. Дэн тут же сорвался утешать, но Лизка остановила его выставленной рукой. — Вот я и поняла, что не могу ничего не делать. Я решила стать волонтёром. И прошу вас меня поддержать.

— Эээ, Лизок, если я правильно понимаю, волонтёрство, это то, что требует в первую очередь времени. И если ты, как фрилансер, можешь его выкроить, то мы с Дэном с некоторых пор даже поспать и поесть не всегда успеваем, — осторожно заметил я.

— Уж я-то знаю об этом, — хмыкнула сестра невесело, зыркнув на своего жениха. — Я не это имела в виду. Меня интересует, могу ли я рассчитывать на вашу финансовую поддержку?

— Лиз, на что конкретно ты просишь деньги? — вздохнул мой друг.

— Пока ни на что, — насупилась она. — Я на будущее. Чтобы знать, могу ли к вам обращаться.

— Ну, когда решишь обратится, приходи. С аргументами и доказательствами, что помощь пойдёт куда надо, а не кому-то в карман. Тогда и поговорим. А то не по существу этот твой разговор. — подвёл я итог.

— Я не прочь помочь ближнему, но Рус прав, манюнь. Если решила попробовать быть волонтёром, поддержу тебя, как смогу. Разберись, что к чему, изучи этот вопрос изнутри. А тогда уже решай, что дальше делать. Я тебя точно выслушаю, — добавил от себя Ден.

Лизка кивнула, хмуря тонкие брови, остановилась напротив, а потом снова посмотрела на нас, и я понял, что это ещё не всё. Ну, конечно. Отвлекающий маневр провела, а теперь можно и требовать что-то более нужное ей. Стратег, ёпта.

— Ладно, вы правы. С этим вопросом я действительно поспешила. Сейчас у меня есть более конкретная просьба. Пойдёмте со мной завтра.

— Куда? — удивлённо уставился я на неё, хотя у меня, конечно, уже были догадки.

— В онкоклинику. Я очень волнуюсь первый раз, — она закусила губу, став похожей на маленькую девочку. Ещё и глаза такие просительные сделала.

— Сори, Лизок, я не могу, — тут же поднял руки Дэн. — Я ещё не успел рассказать, но мне завтра придётся поработать, — и, когда я перевёл на него удивлённый взгляд, пояснил. — Возникли некоторые проблемы с поставками для Долагина, сроки поджимают, сам знаешь. Ничего серьёзного, я сегодня почти разобрался, но завтра тоже придётся ехать в офис.

М-да, друг соскочил, не подкопаешься. Долагин это не тот человек, проблемы с которым можно игнорировать. Теперь сестра сосредоточила всё своё внимание на мне. Вот ведь зараза, мелкая. С детства умеет так посмотреть, что хочется ей последнюю шоколадку отдать.

— Руся, ну пожалуйста. Я тебя очень прошу. Ты же говорил, что завтра свободен.

Ага, язык мой, враг мой. Объективных причин отказать Лизке, кроме моего нежелания в такой редкий для меня праздник, как выходной, идти куда-либо. Но всё это как-то низко смотрелось на фоне всего ею рассказанного.

— Ладно уж. Куда и во сколько? — сдался я, и тут же был чуть не удушен на радостях собственной младшей сестрой.

***

Катя

Смена выдалась тяжёлой и неспокойной. Когда в соседней с Илюшей палате поднялась суета, я изо всех сил старалась не вникать, не думать, не видеть, не слышать. И дело не в моей моральной чёрствости. Невозможно потом не транслировать увиденное на себя. Как забыть помертвевшее лицо матери, потерявшей своего ребёнка, как не видеть себя на её месте, когда мой больной брат находится всего лишь за стенку от того тоненького мальчика, чьи огромные зелёные глаза больше никогда не посмотрят на этот мир. Я не знала. Я не умела. Поэтому, опустив голову, старалась спрятаться, от происходящего, механично выполняя работу.

На этом этаже в основном лежали с лейкозом, и пониженный иммунитет здешних больных требовал идеальной чистоты. Везде, всегда. Вот я и старалась, как могла. Для брата в первую очередь, но и для остальных тоже.

Утром, сдав смену, я поплелась к Илюше. Спать хотелось немилосердно. Но на мне ещё висит это проклятый долг перед Серым. И надо что-то с этим решать, а значит сегодня побыть с братом, я могу только до обеда. Так что спать некогда. На том свете высплюсь. Костьми лягу, но до мелкого эта сволочь не доберётся.

— Доброе утро, заяц. Как дела? — бодро спросила я у проснувшегося брата. Из соседней койки на меня глянули удивлённые глазищи, кажущиеся особенно большими на худеньком личике.

— Ты пришла, значит хорошо. Знакомься, это Никита. Он вернулся вчера, когда ты уже ушла. Ник, а это моя сестра Катя, — представил нас друг другу Илюша.

Мальчик сдержанно кивнул, пробормотав что-то про приятно. А я мягко улыбнулась, стараясь казаться приветливой. Вяло удивилась отсутствию кого-то из родных рядом с мальчиком, и поплелась к стулу рядом с кроватью брата.

— Илюш, ты как себя чувствуешь сегодня? — я изучающе смотрела на него. Курс химиотерапии остался позади и брату уже не нужен был круглосуточный присмотр. Но всё равно оставлять его каждый раз мне было тяжело.

— Терпимо, а что?

— Мне очень нужно решить один важный вопрос. И придётся уйти на пару часиков. А потом вернусь и весь вечер буду с тобой. Хорошо?

— Хорошо, — он явно расстроился, но не подал виду. Мы оба порой играли роли. В первую очередь для самих себя.

Решив этот вопрос, убрав немного на тумбочке, ещё раз вытерев стол, я послушала восторги Илюши от "Интерстеллар" который он пересмотрел уже не знаю который раз вчера вечером, потом согласилась ему немножко почитать, и сама не поняла, когда уснула, уткнувшись носом в книгу.

Разбудили меня голоса.

— Меня зовут, Лиза. А тебя? — женщина, говорила тихо, почти шёпотом.

— Я Илья, — тоже шёпотом представился мой брат. В его интонации было море искреннего позитива и интереса. Мой светлый любимый ребёнок.

— А это твоя мама? — это она обо мне?

— Нет, сестра. Она очень устала после ночной смены. Вот и уснула, — э-э-э, вот не надо меня жалеть.

— Илюш, а можно тебя спросить? Если не хочешь говорить о чём-то, ты мне сразу скажи, хорошо?.. Я в волонтёрах первый день, так что боюсь и нервничаю.

— Чего боитесь? — заинтересовался брат. Мне тоже стало интересно. Я даже не стала показывать, что проснулась. Оказывается, моё тело самовольно сползло на Илюхину кровать хоть попой и дальше сидело на стульчике. Лицо продолжало мусолить книгу.

— Расстроить кого-то, сказать что-то не то, понимаешь? — продолжила эта новенькая волонтёрша.

— Понимаю. Но меня можете спрашивать. Я уже смирился со своей болезнью, — он так спокойно и мудро это сказал, что у меня мурашки по коже побежали.

— Ты ведь не смерть имеешь в виду? — испуганно шепнула его собеседница.

— Ну и смерть тоже. Я очень хочу жить. Мне страшно. Но разве я могу что-то изменить, если буду лишний раз истерить по этому поводу? Да и Катю жалко. Она будет переживать. И маму, но от неё скрыть легче. Она далеко.

— А сколько тебе лет, Илюш?

— Тринадцать. А что?

— Ты очень мудрый мальчик. Но ты ведь веришь, что выздоровеешь? Ведь нужно верить! — пламенно воскликнула, хоть и шёпотом, эта неизвестная мне Лиза.

— Верю. Мне сделают операцию и шансы очень высокие.

— А что за операция, расскажешь? Если не против, конечно? — а мне нравится подход этой девчонки. А судя по голосу, она именно девчонка.

Мой Илюша предпочитал всё знать и понимать, и терпеть не мог, когда его начинали жалеть и сюсюкаться. С волонтёрами он охотно общался, но сейчас я слышала в его голосе искренний интерес. Эта Лиза ему явно понравилась. Она говорила с ним на равных, а это конкретная заявка на успех.

— Мне нужна пересадка костного мозга.

— Ого, звучит страшно. А от кого пересадка?

— Лучшими донорами становятся близкие родственники. Для меня донором собирается стать Катя, — от той нежности и любви, с какими он про меня сейчас говорил, у меня на глаза навернулись слёзы.

— У тебя очень любящая и хорошая сестра, — сказала Лиза, и тут прозвучал ещё один голос, от которого у меня волосы зашевелились.

— Сёстры, они такие. Не всегда, конечно, но нам, парень, с тобой повезло. Привет. Я вот свою искал, а она с тобой. Будем знакомы, я Руслан.

Нет, нет, нет! Ну не может мне настолько не фартить по жизни! Хотя о чём это я? Только мне и может. Не узнать этот низкий приятный баритон, я точно не могла, и от неожиданности дёрнулась, выдавая себя с головой. Больше притворяться спящей не получится, хотя теперь мне хотелось притвориться мёртвой. Пришлось подниматься и принимать сидячее положение.

— Ну что ты шумишь, балбес?!! Смотри, человека разбудил! — возмущённо зашипела девушка, сидящая рядом с Илюшей за столом. — Извините, пожалуйста. Он не хотел.

— Ничего страшного, — просипела я, радуясь, что растрепавшиеся волосы прячут моё лицо. Добавим ещё растопыренные ладони на пылающие щёки и согнутую спину.

— Действительно не хотел. Извините, не сразу заметил, что тут ещё кто-то есть. — произнёс голос, разбудивший во мне жгучий стыд.

— Илюш, ты почему меня не разбудил? Я ведь не собиралась спать, а как же твои процедуры? — отвечать Руслану сейчас было выше моих сил, поэтому я проигнорировала его, пускай это и выглядело невежливым.

— Не маленький, сам сходил. Мне тебя жалко стало. Ты еле на ногах держалась, когда пришла. Хотел, чтобы ты поспала, — с упрямыми нотками в голосе выдал мне брат. Вот ведь… Илья. Заботливый мой и самостоятельный.

Ну что ж, вперёд, трусиха. Хватит прятаться, всё равно в такой маленькой палате это глупо. Надавав себе внутренних пинков, я села ровно и прямо взглянула на мужчину, которого искренне надеялась больше никогда не встречать.

Глава 4

Руслан

Никогда не любил больницы. Тягостное впечатление они на меня производят. И эта, тем более, не стала исключением. Притихшая сестра внимательно слушала встретившую нас молодую женщину, которая представилась, как Людмила Антипенко. Именно она и являлась главой волонтёрского благотворительного фонда, в который вознамерилась вступить Лиза. Нас провели в гематологическое отделение, выдали халаты, бахилы и маски, объяснив обязательность этих атрибутов. Здесь лежали дети с лейкозами. У них низкий иммунитет, нужно беречь, быть осторожными… всё это я слушал, автоматически отмечая про себя и делая нужные действия, а сам пытался не думать о маленьких больных человечках в этих бесконечных палатах.

— Понимаете, проблема больных состоит не только в лечении, стоимости этого лечения, не менее важный момент — потребность общаться, — рассказывала волонтёрша, — Здесь на этаже дети лежат месяцами, иногда годами. Отрезанные от мира, сверстников, общества. Большинство с мамами, конечно. Но ведь родные тоже устают безбожно. Это страшный труд, война с болезнью, она изматывает, отбирает все силы. Мы стараемся помочь, пообщаться, отвлечь, поддержать. Вы, Лиза, кажетесь мне замечательным человеком, я уверена, дети к вам потянутся. Но будьте готовы, что это будет очень тяжело. Их невозможно не любить, не жалеть, не привязываться, не оплакивать потом. Они такие сильные и храбрые… Да что я вам говорю, вы сами увидите. — женщина сморгнула влагу, набежавшую на глаза, и ободряюще улыбнулась

— Спасибо, Людмила. — Лизка выглядела немного пришибленной, но всё равно решительной. — Я очень хочу помочь, чем смогу.

— Мы всегда рады и благодарны любой помощи.

А дальше нас познакомили с заведующим отделением, некоторыми другими врачами и моя сестрёнка пошла делать то, что отлично умела — общаться. Я было сунулся за ней, но меня остановил вопрос Людмилы.

— А вы, Руслан? Тоже хотите попробовать себя в волонтёрстве?

— Нет. К сожалению, я слишком занят для этого. Сегодня мой первый выходной за пару месяцев.

— И вы потратили его на то, чтобы поддержать сестру. Это говорит о вас многое.

Я хмыкнул, понимая, куда она клонит.

— Это говорит о Лизке, как о великолепной манипуляторше.

Женщина рассмеялась, смотря на меня весело и иронично.

— Не часто встретишь мужчину, который так легко признаётся, что им можно манипулировать.

— Я человек простой и прямолинейный. Собственно, поэтому предлагаю сразу перейти к сути вопроса, который вас интересует.

Догадаться, о чём именно хочет со мной поговорить глава благотворительного фонда не составляло труда. И стоило отдать ей должное. Говорила она по существу. Аргументы, цифры, статистику, всё это подавала легко, ненавязчиво. Деятельность их организации я по верхам проверил ещё вчера вечером, когда выяснил у малой подробности, и вынужден был признать, что сестру чуйка, как всегда, не подвела. Эти люди действительно верят в то, что делают. И сама Людмила вела дела абсолютно прозрачно, на первый взгляд. Если окажется, что и на второй, и на третий, то пожалуй внести свою лепту, я не против. Так что слушал внимательно, с докторами общался, нужды поликлиники узнавал.

В конце концов, расходились мы довольные друг другом. Мне нравился её подход, ей нравилась моя готовность сотрудничать. Теперь вот ещё бы сестру, затерявшуюся где-то на этаже, найти. Расспросив медсестер, узнал номер палаты, куда зашла Лиза.

Тихий разговор услышал, едва открыв дверь. Мальчик рассказывал об операции, которую ему будут делать. И о том, что донором костного мозга станет его сестра. После экскурсии отделением и общения с докторами я уже имел представление о чём идёт речь. И мужество этого пацана, так спокойно об этом говорившего реально меня тронуло. Тонкий, как стебелёк, в трикотажной шапочке, на лысой голове, с большими светлыми голубыми глазами над маской, мальчишка сидел рядом с моей сестрой за столом. Кажется, они что-то неспешно разрисовывали, общаясь. Больше в палате никого не было видно, койка напротив пустовала.

— Сёстры, они такие. Не всегда, конечно, но нам, парень, с тобой повезло. Привет. Я вот свою искал, а она с тобой. Будем знакомы, я Руслан. — Они моё появление не заметили, так что пришлось подать голос, похвалив ту, о ком мальчишка с такой любовью отзывался.

И только теперь я понял, почему эта парочка разговаривала почти шёпотом. На кровати за спиной Лизы кто-то завозился и показалась растрёпанная женская макушка. Сестра зашипела возмущённо, но я уже и сам понял свой косяк. М-да, некрасиво вышло. Мои извинения были проигнорированы и это сонное создание спросило странно знакомым голосом, почему это Илья её не разбудил. Что-то царапнуло меня в этих интонациях, и я внимательно уставился на родственницу пацана.

А она, словно чувствуя, мой взгляд выпрямилась и посмотрела в ответ, прямо, даже с вызовом. Эти глазищи голубые бездонные, а сейчас ещё и покрасневшие, не узнать я не мог.

Первым порывом было выругаться, вторым тоже, а потом до меня дошло, где я нахожусь и кем приходится эта воровка мелкая больному мальчику, и пришлось загнать поглубже свой праведный гнев. Незачем её брату такое знать о сестре, которую он, судя по всему, обожает. Да и не касается это никого, кроме нас с ней. Как и то, что всю ночь мне сегодня снилась она, то смотрящая на меня с отчаяньем, то бредущая куда-то под дождём и снегом, то затихшая в моих руках и прижимающая в поисках защиты. Вот какого хрена она мне из головы не идёт? А теперь оказывается у неё ещё и больной брат имеется. Зашибись.

— Извините ещё раз. Не хотел вас разбудить. Я, пожалуй, пойду. Илья, был рад познакомиться. Лиз, я в машине подожду тебя, — чтобы не наговорить лишнего, лучшим решением было действительно удалится. А то я ещё и наделать лишнего мог.

— Хорошо, — Лиза задумчиво перевела взгляд с меня на Катю и обратно.

Илья тоже смотрел задумчиво. И глаза у него были не по-детски мудрыми.

Она же промолчала, лишь провела меня настороженным взглядом, который я чувствовал на себе, даже когда уже шагал коридором.

Так, ладно. Всё это меня никак не касается. И нечего искать ей оправданий. Даже если у неё есть тысяча причин для того поступка, это ничего не меняет. Доверять такой я не смогу. А значит и нечего о ней думать. И вспоминать, как держал её в руках тоже нечего.

Когда на пассажирское сидение рядом уселась Лизка, я уже успел успокоиться и принять самый равнодушный вид. Но, видимо, этого было мало, чтобы провести малую. Она начала издалека.

— Знаешь, я не думала, что всё это так будет. Представляла, конечно, с Людмилой уже общалась, расспрашивала. Но в реале эти дети просто душу наизнанку выворачивают.

— Понимаю. Сам в шоке, — я завёл машину и начал выруливать со стоянки.

— Кажется, я понравилась Илье. Его сестра ушла сразу после тебя, а мы ещё немного пообщались. Я думаю и завтра к нему зайти. Он уже почти год в отделении, — она говорила, смотря перед собой.

— Не представляю, чтобы ты кому-то не понравилась, — пожал я плечами. Лизка послала мне умильный взгляд. Но потом снова нахмурилась, возвращаясь к прежней теме.

— У меня в голове не укладывается, Катя за ним сама всё это время ухаживает. И лежала с ним, когда химиотерапию делали.

Представить на самом деле сложно. Сама еще девчонка совсем. Сколько ей? Двадцать? Девятнадцать?

— А родители что? — я не хотел об этом спрашивать. Мне нет до этого никакого дела, но оно само вырвалось. Ага.

— Отца нет. Он их бросил, когда Илье ещё и года не было. А мама в Польше деньги на лечение зарабатывает. Катя не пошла учится после школы, чтобы за братом ухаживать.

— Ты это всё за полчаса узнала? — Лиза на меня не смотрела, но её пристальное внимание я всё равно ощущал.

— Ну да. Я ж говорю, что понравилась Илье. Он очень любит сестру и беспокоится о ней. Вот и рассказал многое. Представляешь ей ещё и девятнадцати нет. Девчонка совсем, — буквально мою мысль высказала сестра.

— Ладно. К чему ты ведёшь? — сдался я.

— Вы ведь знакомы?

— Мельком.

— Ага. От вашего мельком чуть искры не посыпались. От тебя так точно. Она мне больше испуганной показалась.

— Лиз, не хочу портить нарисованный тобой нимб над её головой. Так что промолчу, — руки непроизвольно сжались до побелевших костяшек.

— Ого, она тебя зацепила. Колись давай, что между вами произошло? — рыжие брови вопросительно поползли вверх.

Хмыкнув, я покачал головой. Нет, она правда думает, что обязана всё обо всех знать. Мамины гены. Желания делиться и рассказывать о нашем с Катей знакомстве во мне не наблюдалось совершенно.

— Извини, Лиза. Подробностей не будет. Мы случайно познакомились недавно, знакомство было не очень приятным. И это всё, — твёрдо произнёс я, давая понять, что вопрос закрыт.

— Вот как? Ну ладно. — сестра обиженно насупилась, зыркнув на меня прищурено.

В том, что она попытается узнать подробности другим путём, я и не сомневался. Но это уже не мои проблемы. Возвращаться в поликлинику и, уж тем более, искать встречи с Катей я точно не собирался. Так что пора выбросить её из головы.

***

Катя

День не задался. Помыкавшись по знакомым мамы, пытаясь одолжить денег, обзвонив всех знакомых и друзей Славика, чьи номера у меня были и чьи удалось узнать, даже составив список, что из нашей полупустой квартиры можно продать, я так и не нашла выхода из ситуации. Кто-то чуть-чуть помог, кто-то послал, кто-то отморозился. К вечеру это всё уже проходило мимо меня как в багровом тумане. Ещё не до конца понимая, что происходит, я завалилась домой чтобы принять душ и переодеться, да так и застыла в ванной, рассматривая своё отражение. Глаза, запавшие с нездоровым блеском, синяки на пол лица, сама бледная, а щёки горят. Боясь поверить в то, что чувствую, я достала из шкафчика термометр. Хотя уже понимала, что та ломота и валящая с ног усталость, которую я ощущала последние пару часов, была вызвана не только недосыпом и нервами. Когда градусник запикал, я, обмирая, взглянула на маленький дисплей. Тридцать восемь и девять.

Паника захлестнула удушающей волной. Я грипозная пол дня проспала на кровати больного брата. Пошатнувшись, дрожащими руками достала телефон и набрала Илюшиного доктора, сумбурно объяснила ситуацию и выслушала его успокаивающие и конструктивные советы. Уже немного адекватней позвонила Илье.

— Ало, — через некоторое время ответил голос брата. Ему понадобилось время, чтобы достать старенький телефон из тумбочки.

— Илюш, зайчик скажи дежурной медсестре, чтобы организовала тебе чистое постельное и уборку в палате. Я тут заболела немножко и боюсь, как бы не заразить тебя, — медсестре я, конечно, тоже ещё позвоню.

— Заболела? — в детском голосе прорезалась тревога.

— Ничего страшного, заяц. Просто простыла, немного температура поднялась. Ты извини, пожалуйста, — Моя болезнь означала, что к брату мне хода нет, пока не перестану быть для него опасной. Не плакать, дура!

— Не переживай за меня. Я справлюсь. Ты лечись хорошо. Ладно? — мой младший брат говорил сейчас со мной совсем по-взрослому, мой маленький, сильный мужчина.

— Конечно. Я ведь не могу без тебя долго, так что быстро поставлю себя на ноги, — как можно уверенней пообещала ему, чувствуя, как кружится голова и ломит кости.

— Кать, а ты не против, если я позвоню Лизе и попрошу прийти? Она мне дала номер и сказала, что я могу к ней обращаться.

Лизе? Не надо нам никакой Лизы. Не надо её брата Руслана. Хотелось выпсиховаться и запретить, хотелось прекратить это пугающее меня общение, а потом я представила, каково будет Илье одному, пока я тут лечусь, и не смогла возразить.

— Не против, Илюш, — выдавила из себя. — Ладно. Я ещё в отделение позвоню, предупрежу, что заболела. Не забудь попросить об уборке. Пока, мой хороший.

Сделав все звонки, я поползла на кухню искать жаропонижающее. В аптечке нашёлся только ибупрофен. Сойдёт. Ни противпростудного, ни противовирусного ничего не обнаружилось. Запив розовые таблетки стаканом воды, я набрала ещё один и побрела с ним в спальню. Если завтра не станет лучше, придётся сдаваться доктору. Я не имею права долго болеть.

Утром лучше не стало. Чего и следовало ожидать. От высокой температуры чувствовала себя совсем дурной. Так ещё и горло заложило. Умом я понимала, что надо бы собраться с силой воли и сходить к терапевту, а тело наотрез отказывалось скоординировано шевелится. Меня заносило на поворотах и даже поход на кухню и в ванну обернулся для моего истощённого организма настоящей проблемой. Выпив пару стаканов воды, тёплого чая, прокашлявшись и едва не плача, я позвонила Илюше узнать, как он. Только бы не подхватил от меня ничего.

— Привет, Кать. Как ты? — обеспокоенно спросил брат первым делом, пока я пыталась справиться с голосом.

— Нормально. — Ага, это сиплое карканье так и тянет на нормальность. — Как ты?!!

— Как обычно. Я вчера в кровати после тебя и не лежал, а потом её перестелили. Так что не волнуйся. Ты лечишься? У доктора была? — когда этот шкет успел стать таким взрослым?

— Нет ещё, — говорить было безумно больно, и в какой-то момент я надрывно закашлялась, после чего голос совсем пропал.

— Катя тебе плохо? Вызови скорую. Слышишь?

Чтоб ответить, пришлось выпить ещё пол стакана тёплой воды. Едва слышно, я просипела.

— Слышу. Сейчас вызову. Извини, не могу говорить. Горло болит.

Илюша ещё раз попросил меня не волноваться, как будто я была на это способна, потом сообщил, что к нему скоро придёт Лиза и мы попрощались. Что ж, по крайней мере он будет не один. Если сестра похожа на своего брата, то это должна быть добрейшей души девушка. Руслан вон даже в полицию на меня не заявил, хотя имел на это полное право. И вчера ничего не сказал. Мелькнула мысль, что он мог потом поделиться с Лизой. Но вряд ли она расскажет такое больному ребёнку.

Надо сбить температуру и всё-таки сходить к доктору. Скорая не поможет. Медикаменты они ведь мне не купят, максимум, что вкатают уколов каких-нибудь. Выпив ещё дозу ибупрофена, я решила полежать, пока он подействует, так как сидя, чувствовала себя разбитой лодкой посреди штормового моря. Шатало меня конкретно.

Всего пол часика и мне должно полегчать. Должно ведь. Иначе нельзя. Убеждая саму себя таким образом, я зарылась в тёплое одеяло почти с головой и позволила себе закрыть глаза. Всего на чуть-чуть.

Разбудил меня стук в дверь. Громкий такой и настойчивый. С ноги, что ли?

Глава 5

Руслан

Выходной. Дома. Кайф. В кои-то веки позволил себе выспаться и сейчас даже голова немного тяжёлой ощущалась. Настроился провести этот день в праздной лени и ничегонеделании. Хотя понимал, что вряд ли выдержу. Не умею я ничего не делать. Мозг закипает. Может порадовать себя чем-то вкусным? Мясом, например? Захотелось заморочиться, и я принялся делать свежий фарш. Сделаю пафосные бургеры.

Как раз переворачивал котлеты, когда позвонил телефон. С дисплея на меня смотрела улыбающаяся моська сестры.

— Ну привет, мелочь. Чего опять от несчастного брата желаешь добиться? — спросил я, зажимая телефон между ухом и плечом.

— Рус, неужели я тебе могу звонить только если чего-то хочу?

— С учётом, что мы виделись только вчера и я точно знаю, что у тебя на сегодня была куча планов, сомневаюсь, что ты просто соскучилась, — сообщил я ей очевидное.

— Ладно, умник. Уел. Рус, тут такое дело. Очень-очень нужна твоя помощь, — проникновенно протянула она.

— Сегодня очередь Дэна, — возразил я.

— Дэн занят. Рус, ну пожалуйста.

— Чем это твой жених так занят?

— Он со мной.

— Вот пускай и помогает.

— Мне помощь в другом месте нужна. Точнее не мне, — вздохнула Лиза.

— А кому? — ох темнит малая.

— Илье, — признаётся покаянно.

Захотелось отказаться. Решил ведь не связываться с этой семейкой. Но вспомнил тощего больного пацана, и как-то сердце сжалось.

— Что ему нужно?

— Чтобы кто-то проведал Катю.

— Нет! — ещё чего не хватало. Возразил я весьма категорично, надеясь, что вопрос на этом закрыт.

— Как знаешь. Я сама попозже поеду к ней и проверю не умирает ли она там одна с температурой под сорок. Жаль, конечно, если я потом тоже слягу, и к бедному больному мальчику вообще никто приходить не будет, — равнодушно так высказалась рыжая зараза. Я даже выражение её лица отчётливо представил. И вот как она это делает?

— Говори адрес, манипуляторша бессовестная, — сквозь зубы, потребовал я.

— Ты — золото, Рус, — радостно воскликнула она и спросила кого-то рядом. — Где у вас квартира?

Голос Ильи назвал адрес в одном из спальных районов города, и я машинально его запомнил. Приблизительно дорогу знаю, если что навигатор мне в помощь.

— Через полтора часа буду у неё. Она никуда не свалит? Не хотелось бы зря мотаться.

— Нет, Илья говорит, что Катя настолько больна, что даже к доктору не смогла пойти. Вроде бы скорую должна была вызвать. Я тебе сейчас её номер на всякий случай скину.

Вот так я и оказался, спустя час с лишним, в обшарпанном подъезде старой многоэтажки. Вызывать лифт не рискнул, да и на пятый этаж не так далеко подниматься. Так что бодрячком побежал вверх по ступенькам. Чем раньше выполню просьбу, тем скорее вернусь домой к законному отдыху и уже остывшим котлетам.

Голоса услышал ещё на подходе. Какой-то утырок, судя по разговору ещё и обдолбанный, нагло качал права, а кто-то, едва слышно, пытался его послать. Весело тут люди живут.

— Слушай сюда, шмара недоделанная, Серый велел напомнить, что часики-то тикают. А потом либо гони бабло, либо… — перед моими глазами предстала лестничная площадка, открытая настежь дверь и плюгавый гопник, зажимающий кого-то в прихожей. — Думаешь долго он тобой один баловаться будет? Целку сорвёт и мужикам отдаст. Так что готовься!

— Пошёл ты… — сыплый шёпот полный ярости, и бледные слабые руки, пытающиеся оттолкнуть напирающее тело в спортивной куртке. А потом испуганный и полный боли хрип.

Моё тело начало действовать ещё раньше, чем я понял, кого именно увижу. Внутри поднялась волна гнева. Ворвавшись в чужую квартиру, схватил утырка за шиворот и оторвал от распластанной по стене… Кати, которая тут же начала оседать на пол. Тот не успел даже вякнуть, как вылетел из двери головой вперёд.

— Грабли убрал, недоносок! — гаркнул я, зверея.

— Ты кто такой, б*ть?!! Да я тебя!.. — начало трепыхаться это чмо, разворачиваясь обратно, но у меня не было желания слышать его блеянье.

Он замахнулся, я ушёл в сторону и коротким ударом отправил подонка на грязный пол лестничной площадки.

— Ещё раз увижу рядом с ней, ноги поломаю, понял меня? Пошёл вон!!! — ненавижу таких придурков. Из себя пустое место, но самоутвердиться за счёт более слабых, это на раз плюнуть. Мразь.

Из окровавленной пасти полилась полная ахинея, смысл которой сводился к тому, что я ещё страшно пожалею, что какой-то там Серый меня уроет, а девку натянут все кому не лень. Вытирая рукавом, скорее всего, сломанный нос и заляпывая кровью всё вокруг, он кое-как поднялся на ноги и убрался наконец-то из глаз моих.

Мотнув головой, я сделал глубокий вдох, успокаивая всё ещё бушующую внутри ярость и пошёл смотреть, что там с Катей. Вот умеет же она находить приключения на свою тощую задницу!

Девчонка так и сидела в прихожей своей квартиры, хрипло дыша и опустив голову так, что волосы полностью прятали её лицо.

— Эй, ты как? — я присел рядом.

Она дёрнулась от моего голоса, и посмотрела полными слёз глазами. Чёрт! Этот взгляд опять все кишки мне узлом завязал. Объективно же, девчонка выглядела ужасно. Похоже, Лизка не преувеличивала и то, что Катя серьёзно заболела, было очевидно.

— Руслан? — своё имя я скорее угадал, чем услышал. Она хотела ещё что-то сказать, но тут же зашлась в приступе кашля.

Так, ладно. Раз уж приехал, то нечего стоять, сложа руки. Я закрыл дверь и начал стягивать куртку и ботинки. Всё это время чувствовал на себе её взгляд и думал о том, что жизнь странная штука. Ещё пару дней назад я и знать не знал ничего об этой пигалице, а теперь… вот.

— И чего на холодном полу расселась? — задал я риторический вопрос.

А она, вспыхнула ещё больше, хотя куда уже, видно же, что горит буквально, и принялась подниматься на ноги. Понаблюдав за этими бесполезными трепыханиями пару секунд, я за подмышки поставил её в вертикальное положение и, не дожидаясь, пока эта болезная опять начнёт падать, подхватил на руки. Хрупкое тело даже через махровый халат почти обжигало мои с мороза руки. В однокомнатной квартире найти спальню не составило труда. Сгрузив свою ношу на кровать, я осмотрелся вокруг. Что-то никаких лекарств не видно. Не считать же за таковые стакан воды. Катя глядела на меня настороженно.

— Ты скорую вызывала?

Она помогала головой и тут же охнула, закатив глаза. Ещё и в клубочек свернулась. Как котёнок прям.

— Спрашивать почему, наверное, бесполезно. Всё равно ведь не ответишь. Ладно. Щас вызову. А то там твой Илья панику поднял, что ты тут одна умираешь. — Я достал из кармана телефон.

Катя испуганно дёрнулась, зыркнула на меня испуганно и поползла к тумбочке, на которой лежала допотопная кнопочная нокия.

— И что ты собираешься делать? Хрипеть в трубку. Это его, конечно, очень успокоит, — наблюдая, как она поникла, совсем уже несчастная, я почувствовал угрызения совести. Не надо было про брата говорить. — Не кисни. Сейчас сам позвоню, успокою. А потом-таки вызову скорую.

Лизка ответила сразу же, словно держала телефон в руках, ожидая звонка. Может и держала. Сострадательная до невозможности.

— Рус, ну что там? Ты у Кати?

— У Кати, у Кати. Успокой Илью, с ней всё будет в порядке.

— Она сильно заболела? — сочувственно спросила у меня сестра.

— Сильно, но не смертельно. Горло, насколько я могу судить. Говорить не может, а так ничего страшного, — я безбожно врал, чтоб Лиза с чистой совестью могла успокоить Катиного брата. А у самой девчонки глаза становились всё больше и больше. — Всё, Лизок. Пойду вашей страдалице лекарства куплю. Давай пока.

— Пока, Рус. Спасибо, что поехал! И себе что-то противовирусное купи обязательно. Тебя, конечно, никакая зараза не берёт, но я волнуюсь, — тут же включила наседку мелкая.

Завершив вызов, я не стал терять время даром и набрал скорую. А, закончив разговор, понял, что не знаю, как себя вести с этой девушкой. Она уже успела принять сидячее положение и смотрела на меня, закусив пухлую нижнюю губу. Очень даже соблазнительную губу, кстати. Так, Рус, не о том думаешь! Хотелось вытрясти из неё ответы на все мои вопросы, но я понимал, что это сейчас невозможно и не по-человечески. Так что, оглянувшись, я сел в старое продавленое кресло, напротив неё и уставился в ответ.

— Так, давай-ка проясним некоторые моменты, Катя. Я буду говорить, а ты кивай, если я прав. Только без экспрессии, — вспомнилась её болезненная гримаса. Голова ведь, наверное, болит.

Она в ответ осторожно кивнула, соглашаясь. Ну что ж. Приступим.

— Твой поступок в моём доме очень сильно меня разозлил. Ты показалась мне совсем другой, и я был крайне разочарован, когда застукал тебя за кражей.

Худенькие плечи начали дрожать, и в глазах сразу же появилось выражение затравленности и стыда. Играет? Может быть. Но слишком уж достоверно.

— Как ты доехала? На маршрутке?

Она отрицательно повела головой.

— Попутке? — опять отрицание. — Пешком? — медленный кивок.

А в пятницу ведь дождь всё утро шёл. Не удивительно, что она заболела. И накануне ведь тоже промокла. Неприятно царапнуло чувство вины. Это ведь я её выгнал на улицу в такую рань. Как Катя ещё должна была добираться? Но и она ведь виновата. Воровство — это совсем не детский проступок.

— Ясно с этим, — я поборол свои неуместные порывы и продолжил. — Ты задолжала кому-то денег?

Она снова закусила губу, явно не желая отвечать.

— Этот… субъект ведь от тебя деньги требовал?

Обречённый кивок.

— Значит, на тебе долг?

Отрицание. И тут же подтверждение. И вот как это понимать? Видимо, чтоб добиться вразумительных ответов мне придётся дождаться её выздоровления. И вот тут возникает вопрос. А оно мне надо? Представил, что уйду, как только уедут доктора, оставив её со всеми своими проблемами самостоятельно разбираться. И не смог.

Мои размышления прервал звонок в дверь. Девчонка дёрнулась было вяло, но я махнул ей рукой и отправился открывать медработникам.

— Вызывали? — спросила усталого вида докторша.

— Да, проходите.

Следующие полчаса мне пришлось отвечать на вопросы вместо Кати. Оказалось, у неё острый ларингит и ей настоятельно рекомендовали госпитализацию на недельку и курс антибиотиков. Услышав диагноз, Катя удивлённо вздёрнула брови.

— Что вы так удивляетесь, девушка? Ларингитом не только дети болеют, — заметив её гримасу, сообщила доктор, а потом спросила, заполняя какую-то форму. — Так что? Ложиться будете?

Катя отрицательно затрясла головой.

— Как знаете! Вот рецепт. Антибиотик назначаю в таблетках, курс пять дней. Остальное тоже по инструкции, — эту же самую инструкцию она и изобразила на удивление понятным почерком на листике. — Молодой человек, ваша девушка нуждается в заботе, прохладном, хорошо увлажнённом воздухе и постельном режиме. Держите.

С этими словами доктор вручила мне листик с рецептом. “Моя” девушка выпучила удивлённо глаза. А я, сдержав смешок, взял в руки бумажку. Вот, оказывается, как надо девушкой обзаводиться. Проведя доктора и закрыв за ней дверь, вернулся в комнату.

— Я сейчас схожу куплю тебе медикаменты, Катя. Может ещё чего-то нужно? — и чего это у неё такой вид пришибленный? Молчит и смотрит. — Ну нет, так нет. Я пошёл.

Ключи на вешалке в прихожей мне однозначно на глаза попадались, так что квартиру я и без её участия закрыть мог. Надеюсь, пока меня не будет, девчонка не успеет влипнуть в очередные неприятности.

***

Катя

Ощущение нереальности происходящего преследовало меня всё то время, что прошло с момента моего пробуждения. Словно и не просыпалась вовсе. И если поначалу мне душу наизнанку вывернул настоящий кошмар, то потом он обернулся полным бредом. Открывать дверь шавке Серого было полной глупостью. Оправданием мне не может даже служить неадекватное восприятие реальности под высоким градусом температуры. И то, что этот урод начал угрожать Илье. Не знаю, чем я думала. По ходу ничем.

Поняла я свою ошибку фактически сразу, но было поздно. Дверь выбили из моих рук, меня зажали у стенки, принявшись грубо лапать, вызывая чувство полного омерзения. Он что-то говорил, опять угрожал, елозил своим вонючим телом, а я могла лишь задыхаться и плакать, пытаясь оттолкнуть от себя эту тушу. Дышать становилось нечем, мне было ужасно больно, из горла уже вырывался лишь хрип, когда моего обидчика что-то буквально оторвало от меня. Из-за мутной пелены слёз и пляшущих перед глазами тёмных пятен, рассмотреть причину я не успела. Ноги не держали и тело само собой сползло на пол.

А потом передо мной появился Он. Мой опять спаситель. Дальнейшие события разворачивались с оглушительной скоростью. Вот Руслан подхватил меня на руки, вот устроил допрос, на который я не могла толком ответить, да и не хотела, если честно. А вот уже вещал доктору о моём самочувствии и следил жгучими карими глазами, как задирают мне пижамную рубашку. Если бы я и так не горела от температуры, то, наверное, сгорела бы от стыда. А хуже всего для меня почему-то оказалось осознание, что ему, кажется, всё это было по барабану. Хотя о чём это я? Такая, как сейчас, я могла привлечь разве что извращенца и то вряд ли. Привлечь? А с каких это пор мне хотелось понравиться Руслану? Зачем мне это вообще надо? А даже если бы и надо, то, кто он и кто я? Тем более, что я сама, собственными руками угробила все шансы на симпатию этого мужчины.

Весь этот сумбурный бред по замкнутому кругу вертелся в моей голове, настолько оторвав от реальности, что вопрос Руслана я просто не услышала. А переспросить уже не успела.

— Ну нет, так нет. Я пошёл, — ну вот и всё. Кажется.

Оставшись одна в квартире, я ещё пару минут так и сидела, пока не вспомнила, что за гостем и дверь надо бы закрыть. И пора собираться в аптеку. Где там этот рецепт?

Бумажки, оставленной доктором, нигде не было. А дверь оказалась закрытой и ключи пропали. Можно было бы испугаться, но мой явно сошедший с ума мозг, почему-то дико обрадовался, предположив, что Руслан ушёл не на совсем, а в аптеку.

Пытаясь рассуждать здраво (трижды ха-ха!), я таки пришла к выводу, что мужчина действительно отправился за лекарствами мне. А вот радоваться этому совсем нечего. Во-первых, не хочу я ему быть должна, значит деньги сразу же верну, а во-вторых, не нужно мне растекаться лужей от одного его присутствия. И температура тут не оправдание. Он выполнит обещание сестре, поиграет в благодетеля и исчезнет из моей жизни. Скорее всего, сегодня же и исчезнет. В принципе, туда ему и дорога. Мне плевать. Честно. Ага. Я даже пытаюсь в это поверить.

Поплелась на кухню за новой порцией воды. Надо бы чего-то перекусить, но организм против. Что он понимает этот организм, конечно? Но заставить себя не могу. Тем более, что, прежде чем кушать, еду для начала ещё и приготовить надо. А на такие подвиги я пока не готова. Так что, заглотив очередной стакан воды, уселась на подоконник высматривать Руслана. От нечего делать, а не по каким-либо другим причинам. Вон тот джип у подъезда, кажется, его. И снег на улице идёт.

А ведь Новый год совсем скоро. Через каких-то пару недель. Раньше мы всегда вместе праздновали. Ещё до Илюшиной болезни. А потом, как-то развалилась наша семья на части. Славик отдалился, сначала переехал, потом начал приходить всё реже, отмазываясь делами, отсутствием времени, а потом вообще пропал. Иногда, конечно, помогал деньгами, но чаще говорил, что и самому жрать нечего. Мама, как могла тянула всё на себе, я заканчивала школу и старалась подрабатывать. Да только кому я нужна была? А те, кому нужна, запросы не про меня имели. Не докатилась ещё. Губы скривились в горькой усмешке. Не докатилась, так докачусь. И можно бить себя кулаком в грудь, что лучше смерть. Но уж я-то знаю, что жизнь всегда лучше. И пока могу, я буду бороться за эту жизнь.

Когда в нашем дворе показался Руслан, мои глаза сразу же прикипели к высокой накачанной фигуре. Красивый мужик. Жаль, такие не для меня. Не свались я перед его машиной, никогда бы не обратил он внимания на замухрышку Катю со средним образованием и кучей проблем на горбу.

На кухне прекрасно было слышно, как поворачивались ключи в замке. Но я заставила себя сидеть на месте, а не бежать ему навстречу. Хотя, какое бежать? Льщу я себе, однако.

— Катя, ты где? — не найдя меня там, где оставил, мужчиназаглянул и на кухню. — Ты зачем к стеклу жмёшься? Совсем мозги потеряла? Слезай немедленно! — грубовато велел он мне, а я, совсем дурная, впитывала эту нечаянную заботу обо мне от чужого человека и гадала, что буду делать, когда он уйдёт.

Моё тело послушно сползло с подоконника и угнездилось на стульчике рядом. Посмотрела на него и даже бровь умудрилась поднять с неким вызовом. Ага, бравируем, как можем.

— Слушай, я тут пока ходил, мозгами пораскинул и пришёл к кое-каким выводам. То, что у тебя проблемы, и ежу понятно, — он опустил на стол пакетик с медикаментами и сел напротив на табуреточку, которая показалась слишком хлипкой для этого большого тела.

И вообще этот человек занимал собой слишком много пространства. Моего личного в том числе. И мне отчаянно не хотелось чувствовать такое волнение по этому поводу. А тем временем карие глаза снова испытывающе меня буравили. И я вспомнила, что, кажется, что-то там прозвучало про выводы. Ах, да. Проблемы у меня есть. Кивнула, не видя смысла отрицать. Удовлетворившись моим ответом, Руслан продолжил.

— Так вот. Ты мне всё обязательно расскажешь, когда сможешь. И я имею в виду голос, а не другие причины. Оставлять тебя здесь без присмотра означает бросить, во-первых, сильно больную девушку без какой-либо помощи, а во-вторых, оставить человека на растерзание криминального вида личностям, на которых ты почему-то не заявила. И в-третьих, подвести одного храброго мальчика, который обратился ко мне через мою родную сестру. Но и присматривать за тобой здесь я не смогу, потому что мою работу никто не отменял.

Он умолк, сжав на миг губы в твёрдую линию. Глаза прищурились, словно он ожидал от меня какой-то реакции. Мне же пока было непонятно куда Руслан клонит. Поэтому я лишь склонила голову набок в немом вопросе. На миг даже порадовалась своей болезни, можно с чистой совестью отмалчиваться.

— Вот не пойму, мне больше радоваться или огорчаться твоему пропавшему голосу, — словно подслушав мои мысли, заметил он и устало вздохнул. — Так, ладно. К чему я? Поскольку оставлять тебя нельзя, а я остаться не могу. То ты сейчас идёшь и собираешь свои вещи, а потом мы едем ко мне.

Наверное, мои глаза таки переехали на лоб. Он, что с дуба рухнул?!!

— Что?!! — мой сиплый крик обернулся новым лающим кашлем.

— Так, тебе сказал доктор молчать. Вот и молчи. И собирайся, — бескомпромиссно так заявил этот узурпатор. — Если хочешь, могу помочь. Что там тебе нужно с собой взять? Одежду, бельё, девчачьи всякие примочки, баночки, тюбики…

На этих словах он деловито поднялся и намылился идти в мою спальню и, наверное, искать названные вещи. А я таки отмерла и резво вскочила со стульчика. Вот, что шок со мной делает. Прям, лучшее лекарство, да. Нет, он что серьёзно? Моя рука сама собой метнулась к его запястью, чтобы остановить. Руслан обернулся и вопросительно уставился на меня.

— Катя, ты спорить со мной сейчас не в состоянии. Так что давай это отложим на потом. А пока такой вариант мне кажется оптимальным. Пошли. Лекарства не забудь.

А дальше мне представилась возможность узнать, как чувствует себя щепка в водовороте. Фигурально, конечно. И хорошо, что не как под катком, но тем не менее офигевать со стремительного развития событий я не прекращала. Пыталась что-то хрипеть в знак протеста, смотрела на него волком, а в результате сама же и нашла старую сумку, куда сложила необходимый минимум, сдавшись в конце концов. Покидала в неё и одежду, и бельё, и баночки-тюбики, хотя таковых у меня было немного. А после этого Руслан сумку изъял и велел мне одеваться, удалившись на кухню.

В машину он меня едва ли не занёс. Стоило мне пошатнуться в лифте, как на плечи легла крепкая рука, почти отрывая от пола, да так и не отпустила, пока я не оказалась на уже знакомом переднем сидении. А потом мне оставалось только молча сидеть, размышлять о странных поворотах моего жизненного пути и любоваться сильными мужскими руками уверенно управляющими автомобилем. О том, что будет дальше, предполагать было как-то боязно.

Не думаю, что Руслан забыл о том, что я пыталась его обворовать. Тем непонятней было его решение.

Глава 6

Из города мы выбрались довольно быстро, так как в воскресенье улицы оказались не особо загружены. В салоне было тепло и уютно. Мужчина рядом молчал, правда, иногда я чувствовала на себе его взгляды. Сама же старательно смотрела в окно, не желая встречаться с ним глазами. Я не понимала этого человека. И оттого ещё больше нервничала. Когда же Руслан повернул к коттеджному городку, поневоле вспомнила нашу встречу на этой дороге. А ещё Серого, который жил не так уж и далеко от моего самопровозглашённого благодетеля.

Настроение и так не радужное, совсем испортилось, и я с тоской представила, каково мне будет в чужом доме.

Снова эти ворота. Руслан загнал машину в гараж, вышел и, прежде чем я успела опомниться, открыл дверцу с моей стороны, явно собираясь помочь. С учётом высоты его автомобиля возражать не стала. А он не просто подал ладонь, а опять подхватил на руки. Не надо так со мной. Я ведь и привыкнуть могу.

— Пусти, — хрипнула едва слышно, но меня проигнорировали.

Ну не драться ведь с этим медведем бородатым. Весовые категории не те. Он мог легко меня и одной рукой держать. Что, собственно, и делал, когда нужно было сначала дверь из гаража открыть, а потом входную в дом.

Наверное, это странное чувство и называется дежавю. Вот точно так же я уже стояла на этом самом месте и точно так же с меня стягивали куртку. И даже руки были те же. Вот только смотрел он на меня по-другому.

— Ты у меня в доме шапку, кстати, забыла в прошлый раз, — как ни в чем не бывало, сообщил Руслан, снимая с моей головы совершенно другую. — Хорошо, что тебе ещё и голову не простудило. Не простудило ведь?

Я осторожно качнула этой самой головой, отрицая её простуженность. Хотя кто её знает? Вот лезет же всякая белиберда в мысли.

— Ты, наверное, голодная. Можешь посидеть со мной на кухне, пока я готовить буду. А можешь подождать в гостиной, если хочешь, — он тоже снял верхнюю одежду и теперь изучающе меня рассматривал.

Та же самая гостиная. В носу неприятно защипало и внутри заворочалось уже знакомое чувство стыда. Почему я здесь? Зачем он меня привёз? Может хочет наказать таким образом? Хотя откуда ему знать, что я чувствую? Я ведь для него недалёкая воришка.

Сидеть с ним рядом, отмечая, как деградирует мой мозг от ненужных и неуместных чувств, или пойти на место своего преступления? Тяжёлый выбор. Вот только, если со стыдом и чувством вины я справиться могла, то с собственными симпатиями не очень. Поэтому поплелась-таки в гостиную.

— Можешь телевизор посмотреть, или книжки почитать. Чувствуй себя свободно, — догнал меня его голос, и я не выдержала. Обернулась.

Руслан стоял на границе с кухонной зоной и, засунув руки в карманы, спокойно и слегка иронично меня рассматривал.

— Почему? — выдавила из себя задушенное, вложив в одно слово всё невысказанное.

— Не знаю, — пожал он могучими плечами и ушёл на кухню.

***

Руслан

Почему, почему. Знал бы я. Просто в какой-то момент понял, что не могу просто оставить, уехать, а потом думать, что она больная осталась совсем одна, гадать не ворвался ли в её квартиру ещё кто-то, не убили ли хрупкую девочку Катю, которую я мог бы забрать с собой, а не забрал. Так что, решение пришло само собой, стоило только понять это.

И вот она снова в моём доме. Даже интересно, чем обернётся её визит на этот раз?

Я видел, что ей неловко. И чувство стыда в глазах тоже видел. Меньше всего мне сейчас хотелось вспоминать то утро, когда я разочаровался в придуманном мною светлом ангеле. Потому что сейчас я лицезрел перед собой живую девушку, со своими недостатками, испуганную, замученную, неидеальную, но от этого волнующую меня ещё больше.

Когда Катя выбрала посидеть в гостиной вместо того, чтобы составить мне компанию, я даже на миг ощутил облегчение. Мне нужно было собраться с мыслями.

На кухне достал из холодильника неиспользованный фарш и поставил сковородку на плиту. Бургеры, так бургеры. Правда тут же пришло в голову, что Кате может быть и нельзя такое. Надо бы погуглить.

Хм. Спустя несколько минут я задумчиво пожмакал булки. Вроде бы мягкие. Перец я ей на котлету сыпать не буду. Соус неострый есть, овощи… а вот овощи можно кипятком обдать, ну кроме огурцов, а то гадость получится. Вообще их класть не буду. А ещё надо ей что-то тёплое сообразить попить.

Руки привычно и довольно ловко делали нужную работу. Всё-таки готовить я люблю. А вот мозг мой офигевал со своего хозяина. Эк, меня разобрало! Вот ни для кого ещё помидоры в кипяток не совал.

Справившись с созданием этого кулинарного монстрошедевра, который для Кати, и обычного бургера, который для меня, заварил чаю и водрузил это всё на поднос. В гостиной царила тишина. Моя гостья ожидаемо постеснялась включать телевизор. Может хоть книжку взяла, или журнал?

Ага, как же! Сидит вся такая девочка-скромница на диване, ещё бы руки на коленях сложила. Хотя вот эта её поза, когда она обхватила руками плечи, словно прячась, защищаясь от окружающего, меня тоже не особо прельщала. Ещё и глаза закрыла. Хотя, чего я ожидал, после нашего фееричного знакомства?

— Не заскучала тут в тишине сидеть? — я поставил поднос на кофейный столик.

Она резко открыла глаза и уставилась на меня с долей испуга. И взгляд такой осоловевший. Неужели спала?

***

Катя

— Извини, если разбудил. Давай-ка, ты покушай, выпей антибиотик и ложись спать, — он подвинул мне тарелку. — Вот этот твой. Я почитал, чего тебе нельзя, а что можно. Можешь смело есть. Он безвредный.

Не до конца вынырнув из полудрёмы, я кивнула и взяла предлагаемый бургер. Откусила осторожно, и прикрыла глаза от удовольствия. Как же это вкусно! Мягкая пышная булочка с кунжутом, сочная котлета, зелень и помидоры, которые зимой я себе не могу позволить. Ну почему он такой хороший?!! Забо-о-отливый! Внезапно ставший поперёк горла ком, я едва проглотила, вот только неожиданные слёзы на глазах всё равно появились. Вот стыдоба! Мужчина меня покормить решил, а я реву.

К моему облегчению дальше мы ели молча. Я, потому что говорить и так не могла, а если честно, то и не хотела, а Руслан, по каким-то своим причинам. Лишь поглядывал на меня задумчиво, словно ребус решая.

Проглотив последний кусочек, за чаем уже сама потянулась. Очень хотелось пить.

— Спасибо, — шепнула одними губами, когда он в очередной раз поднял на меня глаза.

— Пожалуйста, — улыбнулся мне, пожалуй, впервые после нашего второго знакомства. И эта улыбка странно согрела меня изнутри, лучше всякого чая.

Не о том ты думаешь, Катя, не о том. Но моё затуманенные температурой и сытостью сознание на попытки его вразумить не велось. Оставалось надеяться, что я стану умнее, когда мне полегчает.

А пока я маялась внутренними препирательствами, Руслан успел доесть и принести мою сумку. Безошибочно и сразу найдя в ней нужный пакет с медикаментами, разложил всё это богатство передо мной и принялся тщательно изучать листик с инструкциями доктора, а потом ещё и инструкции самих препаратов. Где-то морщился, где-то хмурился, но в конце концов начал отмерять мне нужные дозы. Ого, какая горка получилась.

— Сейчас воды принесу, — кивнул сам себе и утопал на кухню.

Будь у меня голос, я бы, наверное, не сдержалась и спросила, наигрался ли он в детстве в доктора. От воображаемой картинки Руслана с игрушечным стетоскопом на шее и шапочкой с крестиком, не удержалась от улыбки. Что вызвало удивлённый прищур карих глаз вернувшегося мужчины.

Под бдительным присмотром очень серьёзно воспринявшего свои обязанности “моего парня” я проглотила всю эту пригоршню таблеток, удержавшись от порыва показать язык, как в киношной психушке. И с радостью восприняла предложение пойти отдохнуть. И не потому, что очень спать хотела, а потому, что надо меньше с ним общаться. Да-да, чтобы не привыкать. Я благоразумная. И рассудительная. Ага.

Впрочем, насчёт спать я погорячилась. Руслан привёл меня в ту же самую спальню, где я уже ночевала, и сразу же оставил, обещав разбудить к следующему приёму лекарств. Кровать позвала меня натуральным образом. Эти подушки, мягкое одеяло. И матрас. Я же помню, какой тут замечательный удобный матрас. Не думать о Руслане ведь можно и лёжа. Так ведь даже приятней. Стоило моей голове коснуться вожделенных подушек, как мысли о привлекательном хозяине дома сами собой исчезли из моей головы, самым волшебным образом. Кто там спать не хотел? Не, точно не я.

— Катя, просыпайся. Пора ужинать и пить лекарства.

М-м-м, как же мне нравится этот хрипловатый голос. Аж мурашки по коже. Стоп. Что за голос? Где я? Кое-как разлепив веки, выглянула из-под одеяла, чтобы узреть сидящего рядом на кровати Руслана. Стоило мне показаться, как он тут же приложил ладонь к моему лбу, проверяя температуру.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил участливо.

Попыталась говорить, но горло заложило качественно. Точнее носоглотку, но не суть важно. Поэтому лишь пожала плечами.

— Ясно. После сна совсем говорить не можешь. Ничего, побольше пей жидкости и станет легче, — подбодрил меня этот странный человек. И откуда только взялся такой знающий?

Видимо мой взгляд был весьма красноречив, потому что он улыбнулся иронично и даже объяснил.

— А у меня сестра младшая. Знаешь сколько болячек я с ней узнал, пока она не выросла?

А потом его рука снова потянулась к моему лицу, но вместо трогать лоб, он заправил лезущую в глаза прядь за ухо. И от этого простого и не очень жеста мои щёки вспыхнули моментально. А под пристальным изучающим взглядом, даже дышать сложнее стало. По скуле и щеке скользнули его пальцы и я поневоле прикрыла глаза, стараясь не поддаться желанию потянуться за этой рукой вдогонку.

— Котёнок, — шепнул он тихо. И совсем близко. Я даже дыхание его почувствовала. А потом, уже совсем другим тоном добавил. — Ужин готов, Катя. Приходи, я буду ждать внизу.

И ушёл. Оставив меня в полном раздрае. Не, ну не мог же он хотеть меня поцеловать. Если даже не считать того кто я, и что успела натворить, свой вид сейчас даже представить боюсь. Не-е-ет, мне точно показалось. На этой позитивной мысли я таки выбралась из кровати, покряхтывая и постанывая, как древняя старуха. И поплелась в ванную приводить себя в порядок. Интересно, а в этом доме все гостевые комнаты имеют смежную ванную?

Из зеркала на меня смотрела всклокоченная, краснощёкая, припухшая лахудра. М-да. Точно показалось. Стыдно немножко даже, что он меня такой видел, а с другой стороны, я ведь не виновата, мог и не будить. Ага, и позволить самовольно бродить по дому, когда проснусь. Размечталась. Хотя, что-то во всём этом не сходится.

Что именно, я поняла, когда таки спустилась и заняла место за накрытым столом. Руслан налил мне и себе обалденно пахнущего куриного супа, сел напротив и принялся делиться планами на завтра. Новость, что с утра он отчаливает на работу, а я останусь одна в его доме, повергла меня в шок. Но ведь могла и догадаться. Что-то такое он мне говорил, когда объяснял причины своего решения, но я, признаться честно, мало что запомнила и поняла, слишком плохо мне было.

— Ты кушай, кушай. Нечего меня гипнотизировать, — помахал он перед моими глазами ладонью. — Извини, конечно, что бросаю одну, но перед Новым годом у нас цейтнот, аврал и вообще полный… к-хм, кошмар, короче. Но я постараюсь вырваться пораньше. А ты спи побольше, отдыхай, принимай лекарства. Будильник, кстати, заведи, чтобы не забыть.

Под эти рассуждения я таки отмерла и начала поглощать свою порцию ужина. Вкусно очень. В голове всё равно не укладывалось многое и как только почувствовала, что тёплая жидкая еда сделала своё дело, я решила попробовать получить, хоть какие-то ответы.

— Ты не боишься? — спросила тихо.

— Чего? — удивился Руслан, даже брови поднял.

— Что обворую? — борясь со стыдом, выдавила из себя.

— А ты обворуешь? — спросил с интересом. Странный. До одури странный чувак.

— Нет, — брякнула категорично и зло.

— Значит, не боюсь, — прищурившись иронично, выдал мужчина.

Я замолчала и уставилась в свою тарелку, борясь со смесью противоречивых эмоций. Облегчение, радость мешались с какой-то иррациональной злостью. Он, что такой наивный? Сомнительно. Не живут наивные ТАК. Тогда, что? Неужели так хорошо меня читает, что уверен в правдивости того, что говорю? Если это так, то хорошо конечно, но и пугает немножко.

— Хочешь, посмотрим вместе что-нибудь интересное? — предложил, как ни в чём ни бывало. — Я бы даже попкорн замутил, но тебе нельзя, наверное.

Не знаю, почему, но я согласилась. Очень уж захотелось расслабиться в приятной, хоть и волнующей, компании, ни о чём не думая. Завтра. Я побеспокоюсь обо всём завтра. А сейчас, я там, где меня никто не найдёт. К Илюше в клинику тоже не сунутся просто так, чтобы там не говорили. Я имею право на этот вечер.

Мой согласный кивок Русланом был воспринят с заметным энтузиазмом. А дальше он начал предлагать фильмы, которые можно было бы посмотреть. Я поначалу не собиралась особо лезть со своим мнением и дать ему возможность выбрать, но потом сама не заметила, как включилась в игру, либо с интересом кивая, либо отрицательно махая руками, если совсем уж не нравился вариант.

Остановились мы на ужастике. Да-да. Оказалось, у нас весьма похожие вкусы, не считая отдельных вещей. Я, конечно, в последнее время мало смотрю кино. Но хорошие ужасы люблю. А уж "Заклятие" вообще у меня на особом счету. Так что, новый фильм про одного из его жутчайших персонажей — страшную монашку, посмотрю с удовольствием. А потом можно и боевик от Марвел. Если Руслан не передумает.

Устроились мы в гостиной на диване. Без попкорна, но тоже хорошо. Мой заботливый "доктор" перед этим конечно же проконтролировал, чтобы я приняла лекарства. И как без него жила, не знаю даже? Но приятно, ёлки палки.

Фильм оказался интересным. Были классные до жути моменты. Были и смешные. А я в какой-то миг пожалела, что не отношусь к той категории девчонок, что могут себе позволить спрятаться от страха на плече у понравившегося парня. И не потому, что мне действительно страшно стало, а потому что очень уж склонится на столь привлекательное плечо хотелось.

— М-да. Неплохо, конечно. Но я ожидал большего, — вынес вердикт Руслан, когда побежали титры. — Не выдержали они атмосферу до конца. Сразу видно что не Джеймс Ван снимал.

— Угу, — поддакнула я, абсолютно согласная. И в моих мысленных поползновениях тоже неудачная экранизация виновата. Тем, что не увлекла по-настоящему. Именно так.

— Ну что? Давай “Мстителей”? Или устала?

Может и устала, но уходить мне до ужаса не хотелось. А чего хотелось, того нельзя. Но помечтать то можно.

— Давай смотреть, — попросила, стараясь не пялиться на него голодным взглядом.

Руслан потянулся за пультом, переключил на новый фильм и вернулся обратно, чудным образом оказавшись ближе. А его рука, закинутая на спинку дивана вообще создавала приятную иллюзию объятий.

О-о-о, вот тут-то я уже на экранизацию пожаловаться не могла. Люблю Марвел нежной любовью. А этот фильм вообще потряс до глубины души. Я и смеялась и плакала, закусывая губу, искренне переживая за любимых героев. И в какой момент оказалась прижата к мужскому боку, даже не поняла. А поняв, не отодвинулась, греясь его теплом. Не желая задумываться и искать причины происходящему.

Два с лишним часа пролетели незаметно. Вот уже и обязательная сцена после титров просмотрена, а мы всё так же сидим рядышком. Лишь его пальцы на плече чуть дрогнули, словно сжимаясь, да я затаила дыхание, не зная что делать.

— Ну что, Котёнок, пойдём спать. Мне на работу с утра.

На какой-то миг я подумала, что он зовёт меня с собой. И праведное возмущение явно запоздало, уступив первенство чувству томительного предвкушения. Но Руслан сразу же убрал руку с моих плеч и бодро поднялся с дивана.

— Если выспалась, можешь ещё посидеть. Только громкость, пожалуйста, убавь. Спокойной ночи, Катя.

И ушёл, разбив все мои надежды, стыдливо прикрытые личиной опасений. Раскатала губу, дурочка. Сдалась я ему, как зайцу стоп-сигнал.

***

Руслан

Не надо было её обнимать. Потому что пальцы до сих пор помнили ощущение её тепла. Как и остальное тело. И до зубовного скрежета хотелось повернуться немного и подмять под себя хрупкое тело, поймать своими зубами эту пухлую нижнюю губу, которую она так соблазнительно и эмоционально закусывала, запустить руки под свитер и сжать упругие холмики. И зря я себе говорил, что нельзя так реагировать, что она болеет и ехать ко мне домой не горела особым желанием, что это будет домогательство. У меня в голове, словно поселилось два чувака, отдалённо напоминающих меня самого. И один разумно вещал мне правильные вещи, а второй подмигивал и напоминал, что девочка то охотно жалась ко мне, может и не против совсем, может даже сама хочет. Тьфу ты! Так и до шизофрении недалеко, или до раздвоения личностей, как оно там называется, не помню.

Чтобы прервать этот, отдающий безумием, диалог в своей башке, я поспешил ретироваться подальше от искушения. В конце концов мне действительно завтра работать надо. Контракт с Дашкевичем сам себя не подпишет.

Планы на день грядущий наконец-то смогли собрать мои мозги в кучу. И сон не заставил себя ждать, вот только был он сплошь порнографического характера, так что, утром стояком можно было гвозди забивать. М-да, кажется, моё воздержание слишком затянулось. Работа работой, а потребности организма никто не отменял. Привычно попытался прикинуть, куда бы сходить, чтобы кого-то одноразового подцепить, но мысли упорно возвращались к моей гостье. Интересно, как она там? И насколько ей лучше стало? …Ять, пора в душ, на свидание с правой.

Чувство дежавю. Спускаюсь, горит свет. Сам не заметил, как стал двигаться тише. Я, конечно, не думал, что она настолько дура и посмеет опять что-то стащить, но… Что она на рассвете одна внизу делает?

Хм. Мило. Катя обнаружилась для разнообразия не в гостиной, а на кухне. Длинные влажные волосы скручены в небрежный пучок, белая футболка, мягко облегала гибкую спину, и не прятала от моих жадных глаз ладную попку в голубых джинсах. На талии завязан мой фартук. Девчонка, что-то мурлыкая себе под нос и притопывая босой ножкой (не порядок, тапки забыл выдать) увлечённо что-то готовила. Потянул носом. Пахнет вкусно.

— Доброе утро, Катя, — произнёс тихо, не желая напугать.

Она всё равно вздрогнула. Спина закаменела на миг, а потом расслабилась. Видно не один я наше прошлое общее утро вспоминал. Обернулась и посмотрела на меня, явно оценивая реакцию. Неа. Не прочтёшь. Интересно, что скажешь, милая.

— Доброе утро, Руслан. Я тут… Я хотела тебе завтрак приготовить. Но не успела, — девушка нахмурила тонкие брови, закусила нервно губу. — Извини, не стоило мне, наверное на твоей кухне хозяйничать. Я сейчас закончу и всё уберу.

Ну что ж. Голос у неё, явно, прорезался. Лечение идёт на пользу. Вот только выводы она неправильные делает. Мне приятна её забота. Очень. Несмотря на то, что завтраком я сам планировал заняться. Надо бы как-то правильно это озвучить, а то вон уже чуть не плачет. Я что, реально такой страшный?

— Катя, я не злюсь. Ты чего? — вырвалось, первое, что пришло в голову. — И у тебя там ничего не сгорит?

— Ой! — девчонка стремительно развернулась обратно к плите, переворачивая что-то, а потом, не оборачиваясь, спросила — Правда не злишься? И крался не затем, чтобы застукать меня на горячем?

— Скорее, мне стало интересно, чем ты занимаешься, — дипломатично признал я.

Тонкие плечи резко поднялись, когда она вдохнула глубоко, собираясь сказать ещё что-то, а потом так же опали, когда так и не высказалась. Ну-ну. Отмалчивайся, пока можешь. У меня много вопросов накопилось. Но это потом. А пока что, передо мной очень даже желанная девушка, готовящая для меня же, надеюсь, вкусный завтрак. Чем не отличное утро? Ещё бы ночь перед этим другая была. После этой мысли я поймал себя на том, что ноги сами несут меня ближе к объекту вожделения. А я что, я всего лишь хочу посмотреть, что она готовит. А то, что при этом можно прижаться к ней сзади, это только бонус. И руками я обхватил напряжённые плечи, а не то что хотелось.

— И что у нас на завтрак?

— Блины с мясом. Сейчас ещё пару штук испеку и буду закручивать в них фарш. — произнесла она сипло — У тебя есть время? Ты не говорил, во сколько уходишь.

— Ммм, звучит очень вкусно, Котёнок. Время есть. Я раньше встал. Тебе помочь?

— Нет, наверное, — шепнула, а я нависая над ней, заглядывая через плечо, прекрасно видел, как пылают смущением её щёки.

— Тогда я сварю нам кофе. Или ты чай предпочитаешь?

— Кофе.

Вот странное дело. Я раньше в этот дом приводил парочку подружек. И завтракал с ними вместе. Но никогда мне не было так уютно. Взгляд то и дело останавливался на тонкой фигурке Кати, на её ловких руках, на сосредоточенно сжатых губах. Происходящее ощущалось правильным. Об этом стоило подумать.

Блины у неё получились потрясающе вкусными. Сочные, тающие во рту. Ммм. Объедение. Наверное, правду говорят, про путь к сердцу. Я с удовольствием уплёл свою порцию и потянулся за добавкой.

— Спасибо, Котёнок. Это бесподобно. Я приятно удивлён.

Она смущённо опустила глаза в свою тарелку. Но я видел, что ей приятно.

Как не хотелось бы мне задержаться, но дела не ждут. Показав своей гостье, как пользоваться посудомоечной машиной, я отправился наверх собираться. Уже на ступеньках услышал сигнал телефона. Не моего. Интересно, кто ей в такую рань звонит? Брат наверное.

Глава 7

Катя

Я слышала доносящийся из динамика голос моей соседки, но смысл от меня упорно ускользал. Руки начали дрожать и мне стоило огромных усилий не выронить телефон.

— Катенька, ты меня слышишь?

— Да, тёть Зина. Извините, я просто…

— Ох, конечно. Не извиняйся, что ты! Я всё понимаю. Хорошо, что тебя не было в квартире. А где ты, кстати?

— Я заболела, — хрипло призналась.

— А, так ты в больнице, наверное. Это ж надо. Наверное кто-то навёл, что квартира пустая. Короче, я полицию вызвала. Приезжай, солнышко. Без тебя тут никак.

— Хорошо. Я скоро буду, — хотя, как я собралась скоро быть, пока даже представить не могла.

— Где ты скоро будешь? — раздался позади суровый голос Руслана.

— Тётя Зина, мне нужно идти… собираться. Встретьте, пожалуйста полицию. Я, наверное, не успею к их приходу. — Хорошо, если к уходу успею, но говорить этого я, конечно, не стала.

— Конечно, Катенька. Не беспокойся. Я скажу, что ты уже едешь.

Угу. Не беспокойся. Как же. Зажмурившись от накатившей слабости, я сбила звонок. И тут же услышала совсем близко, прямо над головой.

— Так куда ты собралась, Катя?

— Мне нужно ехать, Руслан, — произнесла тихо, а самой аж плакать захотелось. Как же меня эта жизнь задолбала! — Спасибо, что приютил, позаботился. Я очень благодарна.

На плечах сомкнулись огромные ручищи и меня, как тряпичную куклу, развернули на сто восемьдесят градусов, чтобы нависнуть, уставившись в глаза весьма раздражённым взглядом.

— Ты не ответила на мой вопрос, — очень сердито спросил он опять. А у меня от этого его тона даже мурашки по телу побежали. — Кто тебе звонил?

— Соседка.

— Что сказала?

— Что нашу квартиру взломали. Она полицию вызвала. Мне надо приехать.

Несколько секунд он буравил меня пристальным взглядом. А потом, решив что-то, бросил коротко, отступая.

— Иди собирайся.

Вот и всё. Не знаю сама, чего я ожидала, но то, с какой лёгкостью он меня отпустил, царапнуло внутри неожиданной обидой. Эх, Катька. Ничему то тебя жизнь не учит. Обогрели, как бездомного котёнка, пора и честь знать. Я всё понимаю. Меня это не задевает. Меня это не волнует. Ещё раз сто повторю и поверю.

Сборы много времени не заняли. Сумку я и не трогала почти. Так что, одевшись тепло, покидала немногие свои вещи в неё и пошла вниз.

Руслан говорил по телефону. Может стоит попросить его подбросить в город? Ему ведь по пути. И тут он увидел меня. Глаза остановились на сумке и брови тут же хмуро сдвинулись.

— Ладно, Дэн. С меня причитается. И детали контракта я проработаю. Ты главное с ним встреться. Всё пока. Мне надо ехать. — Руслан закончил разговор и обратился уже ко мне. — Сумка тебе зачем? Оставь. Лекарства не забудь, можем не успеть вернуться до дневного приёма.

И пока я хлопала глазами, пытаясь въехать в смысл сказанного, отобрал у меня вещи, отнёс в гостиную, а оттуда вернулся с пакетом медикаментов.

— Держи. Поехали.

Это что? Это как понять?

— Руслан?..

— Что, Руслан? Думала я тебя одну туда отпущу? А потом что? Будешь больная одна во взломанной квартире сидеть?

Ну, приблизительно это я и думала. Насколько вообще сейчас способна думать. Видимо, ответ он на моём лице прочитал, потому что вздохнул раздражённо и потянул меня за руку к шкафчику с вещами. Это действие заставило меня отмереть и начать наконец-то шевелиться.

— Спасибо, — сдавленно поблагодарила я Руслана, когда села по его настоянию на пассажирское сиденье, а он уверенно занял место рядом.

Мужчина молча кивнул, а мне подумалось, что из-за меня он наверное какие-то важные дела отложил. Неловко очень. Но ведь и приятно. Мы молчали до самого шоссе, каждый думая о своём.

— Можно я брату позвоню? — спросила его, когда мы выехали на скоростную полосу.

Руслан посмотрел на меня удивлённо.

— Звони. Зачем спрашиваешь?

— Не хотела тебе мешать, — призналась, доставая с кармана телефон.

Мужчина хмыкнул, но никак не прокомментировал.

Илья принял вызов сразу. Наверное держал телефон рядом.

— Привет, заяц мой хороший. Как у тебя дела? — мой голос всё ещё звучал хрипло, но я приправила его огромной порцией позитива.

— Привет, Кать. Нормально. Ты как? Мне Лиза сказала, ты вчера говорить не могла, — с тревогой спросил брат.

— Да, Илюш. Ларингит у меня приключился. Представляешь? Но уже всё хорошо. Я лечусь и мне гораздо лучше. Скоро смогу быть с тобой. Расскажи, как у тебя дела, чем занимался вчера?

Дальше я минут двадцать слушала рассказ Илюши. Он с восторгом вспоминал визит Лизы, которая и сегодня обещала забежать, когда освободится, потом поведал что ему доктора говорили, а я всё улыбалась от уха до уха, боясь что даже на расстоянии он почувствует, если перестану. У нас всё будет хорошо. Я должна в это верить! И даже, если иногда не получается, лучше сдохну, чем покажу это брату.

— Ладно, Илюш. Тебе ведь нельзя долго разговаривать по телефону. Люблю тебя. Скоро увидимся. — решилась я наконец прервать монолог мелкого. Опять потом голова будет болеть ведь.

— И я тебя, Кать. Скучаю. Выздоравливай.

Только после того, как телефон спрятался в кармане куртки, улыбка сползла с моего лица, как растаявшая маска. Сердце уже привычно ныло в груди и слёзы подступили совсем близко. Надо позвонить потом ещё маме. Спросить, сколько нам ещё осталось.

— Лиза говорила, Илье будут делать операцию? — ворвался в мои мысли голос Руслана.

— Да. Будут, — ответила я скупо, не способная сейчас вдаваться в подробности.

— Когда?

— Хоть завтра. Как только заплатим, — хмыкнула горько.

— Много надо?

— Если делать у нас, то уже есть две трети сумы, — мне пока было не понятно, зачем он спрашивает. Руслан уверенно держал руль и смотрел прямо перед собой, и по его спокойному отстранённому выражению лица не получалось ничего прочитать.

— А какие варианты?

— Мама хочет забрать его в Польшу, но там это в два раза дороже. Нам повезло, что я могу стать донором, иначе нужно было бы искать в международном реестре, а это ещё дополнительные деньги. Нам очень помог благотворительный фонд.

— А государство?

— Стоим в очереди, — губы сами собой изогнулись в скептичной усмешке.

Уточнять сколько таких, как мы в этой очереди, я не стала. Руслан бросил на меня короткий взгляд, но развивать тему дальше не стал.

То ли нам повезло, то ли кое-кто отлично знал дороги, но утренних пробок мы избежали. А когда подъехали к моему дому, то ужасная правда снова обрушилась на меня всей тяжестью. Нашу квартиру взломали. И хотя ничего особо ценного там уже давно нет, одна эта мысль выворачивала меня наизнанку. Возле подъезда уже стояла машина полиции, а рядом топталась соседка, что-то вещающая двум молодчикам в форме.

В этот раз я не стала дожидаться, пока Руслан поможет мне выбраться и сама поспешно выскочила из джипа, стоило ему разблокировать двери.

— Здравствуйте, тётя Зина, — поздоровалась я с ошарашенной женщиной.

— Доброе утро, Катенька, — протянула одна из последних маминых подруг, с интересом рассматривая возникшего за моей спиной мужчину.

— Катерина Ковальчик? — поинтересовался мужчина в форме. Тот, что постарше.

— Да.

— Я сержант Данильченко. Это вы хозяйка квартиры, где произошёл взлом?

— Моя мама. Но она сейчас в другой стране. Так что там живу я одна.

— Ясно. Пройдёмте?

Он указал мне на двери подъезда и я, как зомби, поплелась в указанном направлении, боясь того, что увижу в своём жилище. Неожиданно мою руку поймал шагающий рядом Руслан, и я подняла на него растерянный взгляд. От сочувствия и поддержки в карих глазах даже дыхание немного перехватило.

— Молодой человек, а вы какое отношение к пострадавшей имеете? — спросил его сержант, окинув внимательным взглядом.

— Катя — моя девушка, — услышала я уверенное и спокойное, и мне стоило огромного труда не выдать своё потрясение.

То что происходило дальше, стало для меня форменным адом. В квартире всё было перевёрнуто вверх дном, вещи валялись как попало, вытащенные из тумб и комода ящики, раскуроченная мебель, вспоротые подушки. С меня потребовали составить список пропавших вещей и я, как сомнамбула, принялась осматриваться в этом бардаке. Перебирая трясущимися руками тот мусор, в который превратились остатки дорогих мне вещей.

— Вы уверены, что ничего не пропало? — недоверчиво переспросил сержант Данильченко. — Документы, например.

— Уверена. Документы на квартиру и прочие важные бумаги хранятся в другом месте, — кивнула я осторожно. Меня опять начинало колотить, наверное температура возвращается. — И здесь ничего ценного не было.

— Катя, как ты? — обеспокоенно спросил Руслан и не дожидаясь ответа, прижался губами к моему лбу. — Ты опять горишь.

Мне отчаянно хотелось привалиться к нему, ища защиты и поддержки, спрятаться на этой огромной груди. И, наверное, что-то такое Руслан понял, потому что дальнейший разговор с представителями правопорядка взял на себя. Меня же усадил на стульчик, вручив стакан с водой, и лишь иногда обращался с уточняющими вопросами.

— Катюш, а когда это ты успела таким кавалером представительным обзавестись? — тихонько спросила меня примостившаяся рядом соседка, наблюдая за Русланом с явным любопытством.

— Недавно, тёть Зина. Совсем недавно.

— Ты смотри, девочка, не упусти. Такие мужики на дороге не валяются.

Редкий экземпляр, о котором шла речь, как раз разговаривал тихо о чём-то с полицейскими и посматривал на меня с тревогой и явно читаемой заботой.

— Катерина Сергеевна, ознакомьтесь пожалуйста с актом и подпишите вот здесь, — сунули мне под нос какие-то документы. Я вяло пробежалась глазами по написанному и поставила свою подпись, что действительно не обнаружила пропажи.

Дальше освидетельствовав порчу имущества и ещё что-то там, задав ещё кучу формальных вопросов, доблестные полицейские наконец-то покинули моё развороченное жилище. А я так и осталась сидеть посреди этого разгрома, напрасно пытаясь сдержать слёзы. По чьей указке это всё произошло и так понятно. И мне было отчаянно страшно. Тётя Зина погладила меня по плечу.

— Эх, Катюша. Ну ничего, ничего. Не плачь. Неприятно, конечно. Но это всего лишь вещи. Главное, что с тобой всё хорошо.

Эх, знала бы она. Я некрасиво шмыгнула носом, отчётливо представив, что бы со мной было, если бы меня здесь застали.

— Кать, я договорился, тебе сейчас поменяют замок. Ещё позвоню в клининговую фирму, чтобы здесь убрали, — Руслан уже набирал номер, весь такой деловой и серьёзный, а я вскинулась удивлённо.

— Зачем фирму? Я сама! — он смерил меня скептичным взглядом и продолжил, как ни в чём не бывало.

А мне оставалось лишь слушать, и офигевать.

— Мама небось документы от Славика спрятала? — встряла внезапно тётя Зина и этот вопрос полоснул меня по живому. Да уж. Документы-то спрятала.

— Кто такой Славик? — новая информация конечно же не миновала внимания Руслана.

— А разве Катя вам о брате не рассказывала? — удивилась соседка.

— Я знаком с её братом. И если не ошибаюсь, его Илья зовут.

— Ну, Илюша — это младший. А у них имеется ещё и старший. Славик. Хотя с его то образом жизни, я не удивлена, что Катя не хочет лишний раз его упоминать.

— Да? Интересно, — Руслан явно ждал продолжения, но я решила прекращать это всё.

— Тёть Зин, спасибо вам, что позвонили и поддержали, — с намёком прервала я словоохотливую женщину, надеясь спровадить её домой. А она взяла, да не повелась.

— Ну что ты, что ты. Я ж твоей мамке обещала, что присмотрю за тобой. Ты ж бедняжечка совсем одна замучилась. Хорошо, что у тебя теперь такая поддержка серьёзная есть. Светка, наверное, рада за тебя страшно.

М-да. После такого надеяться, что она ничего не скажет маме, дохлый номер. А если попрошу не говорить, то лишь подстегну эту сплетницу ещё больше.

— Зинаида, извините не знаю как по отчеству… — начал Руслан.

— Георгиевна, — подсказала мамина лазутчица.

— Очень приятно. Меня Руслан зовут. Зинаида Георгиевна, я сегодня заберу Катюшу к себе. Она болеет. Видите, вот опять с температурой сидит. А вы можете иногда посматривать, всё ли тут хорошо? А то как бы опять не полезли в пустую квартиру. Если вдруг что заметите, ни в коем случае не вмешивайтесь, сразу же звоните мне. Я вам номер оставлю.

— А полиция?

— И в полицию тоже. Но сначала мне. Хорошо?

— Конечно, Руслан. Если что вдруг, так сразу, — согласно закивала тётя Зина.

Полный фэйспалм. Ущипните меня кто-нибудь, я хочу проснуться. Этого мужчины в моей жизни становится как-то слишком много.

***

Руслан

Смотреть на подавленную и потерянную Катю было откровенно тошно. Нет, она конечно храбрилась, но я видел как дрожали её руки, как сжимались упрямо побледневшие губы. Такая маленькая и такая беззащитная. Взять бы на руки и закрыть собою от всех невзгод. Ять. Кажется, я уже совсем головой поплыл.

В квартире царил полный бардак. Полиция лишь усугубила этот п*ец, добавив тонкий налёт дактилоскопического порошка к и без того отстойному зрелищу. Так что, вялые попытки Котёнка отстоять самостоятельность, я даже во внимание не принял. Сама она! Как же. А как мило сопит и возмущается. Даже румянец появился и руки трястись перестали. То-то же. А то сидит вся бледная, словно вампирёныш на последнем издыхании. Угу. Умру но не сдамся. И секреты свои не выдам. Хорошо, что здесь эта сердобольная Зинаида Георгиевна оказалась, хоть что-то о своей Кате узнал. Даже догадки кой-какие образовались. Скорее бы уже этот слесарь явился. Увезу и устрою допрос с пристрастием. После того, как температуру собьём. И, кажется, девчонка это поняла. Вон как подозрительно косится. Даже соседку перестала пытаться сплавить куда подальше. Правильно боишься, милая. Я страшный, когда добрый.

— Котёнок, ты подумай, может ещё что заберёшь с собой? — намеренно ласково позвал я девушку, отвлекая от тяжких дум. Лучше пускай смущается.

На изящных скулах вспыхнул румянец, из губ сорвался вздох и покрасневшие глаза, полные непролитых слёз растерянно уставились мне в душу.

— Я… не знаю. А я надолго у тебя?

«Навсегда», чуть не ляпнул и сам офигел от этой мысли. Не, ну это уже ни в какие ворота. Какое навсегда, если мы едва знакомы? Вот выздоровеет, разберёмся с её проблемами (тут уже я был уверен, что остаться в стороне не смогу) тогда и отпущу. Наверное. Чуть попозже. Когда-нибудь.

— Пока не выздоровеешь точно. А там решим, — пугать девчонку своими собственническими замашками пока не буду. Она и так со скрипом мою, да и наверное любую, помощь воспринимает.

Катя кивнула и медленно поднялась со своего стульчика. Рванул было поддержать шатающееся тельце, но тут как раз зазвенел дверной звонок.

— Ты иди, Руслан. Это наверное слесарь. А я Катюше помогу, — вскочила Зинаида Георгиевна, до этого молча наблюдавшая за нами, и обняла мою кроху за плечи.

— Кать, справишься? — всё-таки уточнил я, прежде чем пойти открывать.

— Конечно. Я в порядке, — улыбнулась кроха одними губами. И мне не оставалось ничего другого, кроме как оставить её на попечение соседки.

За дверью действительно оказался слесарь. С новыми надёжными замками. Которые тут же и принялся устанавливать. Тут в принципе и дверь бы не помешало нормальную поставить, но пока хоть что-то. Рассчитавшись с мастером, забрал у него ключи, оставив один комплект. Этот пускай соседке оставит, когда закончит. А нам пора ехать.

В своём решении ещё раз убедился, когда увидел Катю. От всего этого ей явно снова стало хуже.

— Зинаида Георгиевна, а вы в какой квартире живёте?

— Так рядом совсем. Дверь напротив, 143-тья, а что? — удивилась женщина

— Хочу Катюшу увезти. У неё приём лекарств по времени. Слесарь вам ключи от квартиры оставит. Вас не затруднит их потом выдать, когда убираться приедут? — я отобрал у крохи сумку.

— Конечно не затруднит. Я в отпуске и сегодня весь день дома.

— Спасибо. А за стенкой, кстати кто-то живёт? — странно, что никто не слышал, как тут квартиру громили. Сержант, кстати, стучал, но ему никто не открыл.

— Сейчас никто. Жили квартиранты, но съехали недавно. Хозяева вроде продавать хотят, — доложила Зинаида Георгиевна.

— Ясно. Ладно, мы пойдём тогда. Спасибо, что пришли на помощь моей Кате, — поблагодарил я, цепляя ледяную ладошку своей нежданной негаданной девушки.

— Что вы. Разве можно по-другому? Кто ж как не я?

— Спасибо, тётяЗина, — просипела едва слышно Катя, послушно шагая за мной. М-да. Допрос придётся отложить. Но ничего. Я терпеливый.

В машине кроха почти сразу уснула. Не заметила даже, когда я остановился возле супермаркета, чтобы затариться продуктами. Быстро закупив всё нужное и прибавив к этому кое-что просто чтобы побаловать свою гостью, я уселся за руль, а потом не удержался и склонился над спящей девушкой, оправдывая себя тем, что хочу опустить кресло, чтобы ей было удобней. Почувствовав движение, она вздрогнула и распахнула глаза, уставившись на меня немного испуганным и расфокусированным взглядом.

— Тсс, не пугайся. Это я. Ты уснула, я хотел опустить кресло. — Угу. И именно поэтому я всё ещё нависаю над сонной девушкой и пялюсь на её приоткрытые губы, представляя как буду трахать своим языком этот сладкий рот.

— Спасибо, — она моргнула и замерла, как испуганный зверёк, не сводя с меня настороженного взгляда.

А я, придя в себя, вместо того, что хотелось, приложился губами к горячему лбу, вызвав недоумённый взгляд.

— Ты горишь вся. Пора пить лекарства.

Держи себя в руках, Рус! Заставив себя отстраниться, я достал из бардачка её медикаменты и вручил вместе с бутылкой негазированной воды, а сам выпрямился и вцепился руками в руль, стараясь не смотреть, как жадно она глотает воду, запивая свои таблетки.

— Всё, можем ехать? — всё-таки бросил на неё взгляд, чтобы увидеть, как она складывает всё обратно в пакет и замирает с ним в руках.

— Да.

— Отлично. И раз уж ты проснулась, может объяснишь мне наконец, что за урод тебя вчера зажимал, чего хотел и не может ли он быть связан с тем, что твоё жильё разгромили?

О как она дёрнулась! Зыркнула на меня испуганными глазищами. Зубы сцепила. Значит вопросы задал правильные. Получить бы ещё ответы.

— И почему ты ни словом не упомянула о нём, когда давала показания сержанту?

И снова смотрит на меня так, что душу на изнанку выворачивает, а потом качает отрицательно головой и опускает взгляд, отворачивается от меня, закрывается, поднимает все щиты… не знаю, как ещё назвать ту хрень, что между нами происходит.

Может я зря на неё давлю? Рано? По сути, кто я для Кати? Чужой мужик, который сначала выгнал под дождь и мороз, хоть и было за что, а потом явившийся ниоткуда и усиленно навязывающий свою помощь. Как ещё должна реагировать девушка, привыкшая полагаться только на себя? И, кстати, об этом.

— Кать, а где сейчас твой брат? Старший, который, — снова попытался узнать хоть что-то.

Тонкие плечи напряглись, она словно сжалась вся, а потом всё-таки ответила, продолжая смотреть на пролетающие мимо стёкол машины дома и улицы.

— Я не знаю.

— То есть как?

— Вот так. Я не знаю, где он, и даже, как с ним связаться.

Глава 8

Катя, нахохлившись, обхватила себя руками. Закрываясь. Защищаясь. От меня, или от правды?

— Сколько ему? Он намного старше? — настучать бы этому… брату по куполу за ту горечь, что слышалась сейчас в её тихом голосе.

— Двадцать четыре.

Взрослый лоб.

— Ты работать в клинику пошла сразу после школы? Тебе ведь восемнадцать?

— Нет и да. Я закончила раньше на год, экстерном.

— Почему не поступала тогда?

— А сам, как думаешь? — она всё-таки повернулась ко мне, смерив злым взглядом.

Да, действительно. Глупый вопрос, но я хотя бы вывел её на нужные эмоции.

— А планируешь?

— Не знаю. Жизнь покажет, — пожала она плечами и снова уставилась в окно.

— А Илюша? Я себе слабо представляю, как это месяцами лежать в больнице. А как же школа, друзья? Какие у него мечты?

— Самая главная и важная — жить. Остальное… приложится, — в её голосе звенела такая отчаянная любовь, когда она говорила о младшем брате, что невозможно было не проникнуться, хотя я и без этого уже увяз по самую макушку. — А обучение у него индивидуальное. Учителя сами к нему приходят.

— Я могу вам помочь. С деньгами на операцию, — решился я озвучить то, что вертелось в голове ещё с субботы.

Катя вздрогнула и резко развернулась ко мне всем корпусом, неверяще уставившись ошеломлёнными глазами.

— Если это даст больше шансов на благополучный исход, то на операцию в Польше.

— Я… не знаю, что сказать. Спасибо!!! Ты правда… Почему? Зачем тебе это?

— Потому что я могу и хочу. Разве этого недостаточно? — мне не очень хотелось углубляться в эту тему. Решение принято и озвучено и какая разница, что меня к нему толкнуло.

— Многие могут, — теперь уже Катя не собиралась отступать и пытливо заглядывала в лицо. Недоверчивый Котёнок.

— Мне понравился твой брат. Он замечательный пацан и у него ещё вся жизнь должна быть впереди.

Больше ничего объяснять мне не хотелось, и я сосредоточился на дороге. Мы как раз выезжали из города.

— Ты даже не представляешь, как я сейчас тебе благодарна, — шепнула Катя, продолжая буравить меня глазами. — Мне не верится, что это правда.

— Правда. И я предложил помощь не ради твоей благодарности.

Я и сам не знал, чего хочу от Кати. Для начала хотя бы доверия, а там посмотрим.

***

Катя

Сердце колотилось в груди так сильно, что было даже больно. Да и глаза вдруг оказались на мокром месте. Хотелось ещё раз переспросить, правда ли, почему, зачем. Но видела сурово сжатые губы Руслана, упрямый взгляд и понимала, что ответа всё равно не получу. Он не из тех, кто будет распыляться и восхвалять своё великодушие, или бескорыстие. Нет, этот человек не говорит. Он просто берёт и делает. Интересно, он хоть сам понимает, насколько он замечательный?

Непроизвольно тихо шмыгнула носом, по щекам всё-таки побежали слёзы и я попыталась их незаметно вытереть, пока он на дороге сосредоточен.

— Ну вот чего ревёшь? Не надо было тебе пока говорить. Всё равно ведь болеешь и операцию делать нельзя, — досадливо поморщился мой благодетель. Он что ухом видит?

— Как это не надо было? Очень надо! Я теперь знаю, что хотя бы с Ильёй всё будет хорошо.

— А с кем тогда не хорошо будет? — метнул он в меня косой взгляд.

— Не важно. Правда, — ну вот кто меня за язык тянул? — Это я так. О людях в общем.

По лицу видела, что он мне не поверил. Но хотя бы не стал больше ничего спрашивать. Я и так ему слишком многое рассказала. Не хочу, чтобы меня жалели. Нет, не так. Не хочу, чтобы он меня жалел. Ненавижу это чувство в чужих глазах, от него ощущаю себя едва ли не бездомным щенком, слабым немощным созданием, а я не такая. Всю жизнь не такой стараюсь быть. Не собираюсь и сейчас, когда от одного, пускай и временного, присутствия в моей жизни этого мужчины, мне хочется быть лучше. И если Руслан говорит, что не желает моей благодарности, то я не желаю его жалости. Эх. Если бы у нас ещё и мотивы совпадали.

Остаток дороги мы взаимно молчали. Я решала, говорить ли Илье и маме сейчас, или подождать. Пришла к выводу, что сначала посоветуюсь с лечащим доктором брата. Заодно узнаю, когда мне после моей болячки можно будет стать донором. А потом уже со всей информацией на руках обрадую родных.

Машина Руслана уже подъезжала к посёлку, когда навстречу выехал огромный чёрный внедорожник. Я не сразу поняла, почему в сердце тревожно ёкнуло, а потом глаза зацепились за водителя этого автомонстра. За рулём сидел Серый. Прежде, чем я осознала, что делаю, тело само начало сползать с кресла, стремясь спрятаться. Мешал ремень безопасности, но стоило замку щёлкнуть под моими пальцами, я, едва не скуля, пригнулась, по сути, уронив голову Руслану на колени.

— Ты что творишь?!! — ошарашенно воскликнул мужчина. Мне показалось, что машина даже немного вильнула. И в доказательство раздалось гневное. — Я чуть управление не потерял!!! Лёд же на дороге! Совсем сдурела?

— Прости!!! — пискнула я, всё ещё прижимаясь щекой к его джинсам.

— Катя, ты меня пугаешь. Что происходит? — уже более спокойно спросил он. А потом добил контрольным. — От кого ты спряталась? Кто был в той машине? Он, кстати, уже далеко отъехал и никак не может тебя увидеть. Так что, можешь подниматься.

Я послушно попыталась вернуть себе вертикальное положение. И надо же было моим вечно растрёпанным, а сегодня ещё и нечёсаным из-за спешки утром волосам зацепиться за пуговицу на его джинсах. Дёрнувшись и едва не вырвав себе клок волос, я ойкнула и повалилась обратно.

— Катя, что ты делаешь? — сдавленно спросил Руслан, явно офигевая с моего поведения.

— Волосы зацепились, — призналась отчаянно пытаясь нащупать руками эту злосчастную пуговицу. Вместо неё нащупала я кое-что совершенно другое и, как ошпаренная, отдёрнула пальцы, чувствуя, как мучительный румянец заливает щёки. Мне показалось, или он действительно простонал что-то невразумительное.

— Лежи уже, не рыпайся. Мы почти приехали. Сейчас освобожу тебя, — хрипло велел Руслан, а мне оставалось только послушаться и не думать, что означает выпирающий через его ширинку бугор. Хорошо, что я не лицом к нему была, иначе бы сгорела от стыда.

Так я утешала себя всё то время, что Руслану понадобилось, чтобы доехать до дома. С его колен мне, конечно, мало что было видно. Но, когда машина заехала в гараж, сразу стало понятно, просто потому, что освещение поменялось. Ещё минута и двигатель глохнет. А мы остаёмся и дальше в этом нелепом положении.

— Руслан?

— Подожди. Я думаю.

— О чём? — он, что издевается? Может у меня спина уже затекает? Я уже молчу о том, что от моих щёк уже обжечься можно. И это вряд ли температура.

Кажется мужчина всё-таки приступил к моему освобождению. За волосы несильно потянули, раздался недовольный вздох.

— Потерпи, ты сильно затянула, когда дёрнулась. Пытаюсь распутать.

Мне отчаянно захотелось развернуться и посмотреть что именно я там затянула, но наверное так сделаю ещё хуже.

— Может отрежь чем-то? — Пусть сделает уже что угодно, лишь бы избавил меня от этой нелепой ситуации.

— Ещё чего удумала! — возмутился он, словно я не свои волосы имела в виду, снова немного дёрнул за пряди и наконец произнёс желанное. — Всё, свободна.

Я с такой скоростью распрямилась, что даже голова закружилась. И лишь когда перед глазами перестали плясать чёрные точки, решилась посмотреть на Руслана. Он сидел, положив руки на руль и закрыв глаза. Наверное, злится. А как ещё? Приютил, помог, а я ему чуть аварию не устроила, ещё и облапала.

— Прости, пожалуйста, — вот не хотела я, чтобы голос мой звучал так жалобно. Ууу, стыдобища.

Он приоткрыл один глаз, глянул на меня искоса и сообщил.

— Прощу. Как только ты мне всё расскажешь. Без утайки. Вот сейчас пойдём в дом. Сядем обедать. И ты абсолютно всё мне выложишь.

— А если нет? — обречённо спросила я.

— Тогда не прощу.

Вот так просто. Знать бы ещё, чем это для меня обернётся? В то, что он сделает мне что-то плохое, я уже, пожалуй, не верила. Или не хотела верить. Ну не может же он передумать? Под ложечкой неприятно заныло. Пускай лучше опять выгонит.

— Котёнок, что ты там себе сейчас напридумывала? — устало спросил мужчина, а когда я мотнула головой, отрицая что бы то ни было, внезапно наклонился, оказавшись слишком близко, ухватил жёсткими пальцами за подбородок, заставляя смотреть в глаза. А там бушевала буря. — Вот скажи, я тебя хоть чем-то обидел? Дал повод считать себя подонком?

На каждый его вопрос я трясла головой и мои глаза становились всё больше и больше.

— Тогда почему ты сжимаешься, словно я тебя одной фразой ударил? Ничего тебе не будет, если не расскажешь. Поняла? И шантажировать я тебя не собираюсь.

Он отпустил и, тяжело вздохнув, открыл дверь со своей стороны. Выбрался из своей машины. Но вместо того, чтобы пойти открывать мне, как раньше, застыл с мрачным выражением лица, даже руки на груди скрестил. Я почувствовала себя нашкодившим котёнком. Выбралась из машины, подошла к нему, а Руслан молча махнул рукой на дверь во двор. И вот это его молчание окончательно меня добило осознанием, я таки обидела его. И ведь действительно, как можно было рассуждая, какой он весь замечательный, через каких-то полчаса уже думать, что этот мужчина будет меня шантажировать своей помощью, или ещё чем. Дура, я и есть дура! Вот только плакать не буду. Не надо ему моих слёз видеть. И так на него слишком много меня и моих эмоций вывалилось. Хорошо, что хмурый мужчина идёт позади, и не видит, как я украдкой вытираю мокрые щёки.

Вот тебе и боец-Катюша! Размазня я, а не боец. Расклеилась совсем. Пока дошли до двери, я уже успела спрятать свой позор, но всё равно отвела взгляд, пряча покрасневшие глаза. А в доме, Руслан буркнув что-то, чтобы я покушала и не ждала его, ушёл наверх, оставив меня одну, наедине со своими мыслями и самобичеванием.

На кухню я забрела скорее от желания ему угодить, чем от реального голода. На столе стояла тарелка с остатками утренних блинов. Посмотрела я на них, и поняла, что станут они мне поперёк горла. Ну не могу я так. Терпеть не могу, когда на меня обижаются. Чувство вины, оказывается, почти так же ужасно, как безысходность, так же разрушительно, как отчаянье. Мне почти физически было больно от мысли о том, насколько я не права, насколько глупо я себя повела, как сильно я накосячила. Опять.

Хотелось немедленно сделать с этим, хоть что-нибудь, извиниться, объяснить, что угодно, лишь бы он не злился и не обижался, лишь бы не чувствовать себя такой виноватой. Накрыв тарелку обратно, я решительно пошла наверх, надеясь, что по дороге не растеряю всю свою смелость. И лишь перед его дверью замерла, дрожа от нервного перенапряжения. Я слышала его шаги, кажется даже голос, но меня занимала сейчас только собственная рука, поднятая чтобы постучать. Такое чувство, что она даже не мне принадлежит, а живёт своей собственной жизнью. Миг и костяшки соприкасаются с деревянным полотном двери. Тук. Тук. Тук. Словно три удара замершего сердца.

Оглушительная тишина ожидания выкачала из меня весь воздух. Я успела решить, что он не откроет, когда дверь наконец-то распахнулась, явив мне Руслана в одних джинсах. И воздух так стремительно хлынул в мои лёгкие, что удержать испуганный кашель не получилось.

— Что ты хотела, Катя? — спросил он тихо.

А я наконец смогла выдавить из себя то, для чего и пришла.

— Прости меня. Прости, что подумала на тебя плохо. Ты этого никак не заслужил. Это всё я. Мне не верится, что люди такие бывают. Но это мои проблемы, а не твои. Прости, что обидела своим недоверием.

Выпалив это всё на одном дыхании, я развернулась на пятках и собралась исчезнуть из его глаз, спрятаться в своей комнате, восстановить наконец нормальное дыхание. И не думать о том, что столь совершенное мужское тело мне вряд ли ещё когда придётся увидеть. Но попытка побега была остановлена его пальцами сомкнувшиеся на моём локте. Миг и я оказалась прижата к этому самому телу, вокруг сжались большие руки, а макушки коснулись его губы.

— И ты меня прости, Котёнок.

— За что? — ошарашенно пискнула я.

— За то, что дал повод тебе так подумать. За то, что забываю — ты не обязана мне доверять, ведь почти не знаешь меня. Простишь?

— Угу, — разве я могла ответить по-другому? Сейчас, когда меня переполняла эйфория от того, что наш неслучившийся конфликт исчерпал себя и Руслан на меня больше не обижается. — А ты меня?

— Уже, — хмыкнул он, погладив меня по голове. И мне захотелось, как кошка, потянуться за этой лаской, ткнуться ему в ладонь. Уф, Катя, тормози.

Но как же безумно хорошо было стоять вот так в надёжном кольце его рук. Под щекой мерно билось большое сердце, и от соприкосновения с его кожей, по моему телу распространялась незнакомая томительная дрожь. В груди что-то давило, не позволяя дышать и хотелось повернуть немного голову, коснуться губами, чтобы узнать каково это. Пальцы, они словно жили своей собственной жизнью, скользя по стальной груди. Начинающееся в подушечках покалывание огненными искрами мчалось по нервным окончаниям, заставляя делать судорожный вдох, чтобы получить уже новую дозу наркотика под названием Руслан. Его запах проникал в меня, мои лёгкие, кажется, даже впитывался сквозь поры и сводил с ума окончательно. Впервые в жизни меня настигло то чувство, о котором я только понаслышке знала.

Будем знакомы, влечение. Я Катя.

Надо это прекращать. То, что он мне безумно нравится, я поняла ещё вчера. Теперь к симпатии прибавилась новая проблема. Как бороться с проснувшимся желаниями, я не знала. По уму, для начала нужно убрать возбуждающий, то есть раздражающий фактор. Отодвинуться от Руслана.

— К-хм. Ладно. Спасибо, что выслушал.

Упереться руками ему в грудь, оттолкнуться, шагнуть назад.

Ха. Легче сказать, чем сделать. Особенно, когда захват мужских рук внезапно становится крепче, и на затылок ложится большая ладонь, удерживая. Я ошеломлённо вскинула голову и утонула в горячем шоколаде его глаз.

— Что же ты творишь со мной, Катёнок? — выдохнул он хрипло, склоняясь к моим удивлённо распахнутым губам. Миг недоверчивого ожидания и соприкосновение, которое перевернуло весь мой мир.

Я думала, что уже целовалась. Сейчас поняла, что даже близко не знала, что такое настоящий поцелуй. Мужские губы так нежно и одновременно жадно ласкали мои, что перед глазами всё плыло и я могла лишь беспомощно жаться к нему, впиваясь пальцами в плечи. И целовать, целовать в ответ, постанывая от удовольствия. Толчки его языка рождали волны томительного жара, что неслись по венам, выкручивая мышцы, собираясь потом в одном единственном месте, где всё уже свело в мучительном желании. Тело просило чего-то большего. И это меня наконец отрезвило.

Что я делаю? С кем? Как остановиться, когда даже дышать невозможно. Мужчина что-то хрипло пробормотал и оторвался от моего рта. Заскользил губами по подбородку и прижался ими к моему горлу.

— Ты сводишь меня с ума, маленькая. Я не знаю, как тебя отпустить.

Не отпускай! Держи! Кричала во мне обезумевшая от одиночества душа.

— Я не могу, Руслан, — сипло шепнул мой здравый смысл.

Глава 9

Руслан

Кажется, мне окончательно сорвало крышу. И можно конечно свалить всё на Катю, убедить себя, что виновата её странная выходка в машине, та паника, которую не заметил бы разве что слепой, или тупой, в конце концов то, что она сама сюда пришла, сама сунулась ко мне, заставив слететь с катушек. Но правда была в том, что если человек сводит тебя с ума одним своим существованием, то причины надо искать в себе. И давай уже, будь с собой честен, Руслан. Если бы она не пришла, ты сам бы побежал к ней мириться, успокаивать и снова исходить слюнями, балдея лишь от того, что она рядом. Вот и нечего валить все с больной башки на здоровую.

Знать бы ещё, как теперь быть. Как разжать сведённые будто судорогой мышцы и позволить ей всё-таки, даже не уйти, а хотя бы отстраниться.

— Я знаю, малыш. Не бойся меня, — мои губы всё ещё чувствовали как трепыхается жилка на изящной шее. Лишь бы не от страха.

Её тонкие пальчики пробежали по плечам и зарылись в мои волосы на затылке. Никогда не думал, что такая простая ласка может заставить взрослого мужика закатить глаза от нереального кайфа. Видно, не те меня раньше ласкали.

— Я не боюсь. Кого угодно, но не тебя, — призналась тихо и эти слова распустили тугую пружину, что дрожала у меня внутри, наполнив чем-то весьма похожим на ликование.

Мне тут же захотелось спросить, а кого тогда. Из-за кого у неё синяки на горле и разгромлена квартира, кто заставил её испуганно прятаться у меня на коленях? Но портить момент этой грязью было кощунством. Вот наслажусь сполна этой нежданной близостью, смогу оторвать от неё свои загребущие руки, покормлю в конце концов, тогда и спрошу. И на этот раз точно получу ответы. Не допущу больше страха в её глазах.

— Кать, давай пообедаем, — я совершил над собой титаническое усилие и смог-таки оторвать лицо от её горла.

Посмотрел в затуманенные голубые озёра и едва не застонал от нескрываемого желания в них. Моя ж ты девочка. Никуда теперь от меня не денешься. Уговаривая себя, что хватать, тащить и брать сейчас никак нельзя, что я вроде как цивилизованный человек, а не животное, мне удалось даже оторваться и шагнуть назад. Надо одеться. А то ещё один её такой взгляд и все мои благие намерения не гнать лошадей и не лезть на больную девушку, пойдут прахом.

— Хочешь, вместе что-то приготовим? — задал я нейтральный вопрос, отворачиваясь и шагая к шкафу.

Схватил первую попавшуюся футболку и натянул на себя.

— Эм. Не знаю. Если ты не против моей компании, то можно.

— А что, похоже чтобы я был против? — улыбаюсь, оборачиваясь к ней. Катя всё так же продолжает стоять на пороге. Румяная, с припухшими губами, растрёпанная и смешная, такая п***ц желанная, что аж скулы сводит.

— Нет, наверное. Я тогда пойду, пожалуй, переоденусь, — пожимает смущённо плечами, переминается с ноги на ногу, словно ждёт разрешения.

— Иди, Катюш. И приходи на кухню. Будем узнавать друг друга ближе.

Она вспыхивает от многосмысленности моих слов, бросает подозрительный взгляд и уносится прочь. А мне хочется смеяться, так хорошо мне от осознания, что, кажется, влип я основательно. Ещё не знаю, что с этим делать, но просто отпустить её уже точно не смогу.

На кухню я ожидаемо пришёл первым. Мой ершистый котёнок, скорее всего, не сразу решится составить мне компанию. И действительно, рис с овощами был уже на подходе и куриные грудки вовсю мариновались, когда девушка спустилась со второго этажа и неуверенно застыла, не пересекая границу кухонной зоны. Её взгляд я чувствовал так, словно она руками водила по моему телу. И по заднице тоже, да. Нравлюсь, девочка? Все мы склонны к самолюбованию, да и достоинства я свои прекрасно знаю. А когда на тебя смотрит с таким осязаемым восхищением девушка, от одного присутствия которой член колом стоит, то не представляю кем надо быть, чтобы не взыграла кровь от желания покрасоваться. Так что, да, мышцами играем и красуемся. Зря их качал, что ли? Слыша тихий вздох, не могу удержаться и бросаю через плечо быстрый взгляд. Катя не успевает отвести свой и, пойманная с поличным, густо краснеет. Ещё и губу закусывает. Делая меня совсем твёрдым.

— Тебе помочь? — выдаёт наконец хрипло.

О да! Ещё как! Пар уже из ушей скоро повалит, так сильно тебя хочу. Но, наверное, она не ту помощь имела в виду. Кажется, мы о совместной готовке договаривались.

— Порежь салат, пожалуйста, — раньше я бы постарался, чтобы мой голос прозвучал нейтрально. Но сейчас между нами всё изменилось, и я не собираюсь прятать ни хриплые интонации, ни своё явное удовольствие от её присутствия. Честность наше всё. Ага. Ещё бы ей это внушить.

План по допросу мелкой партизанки вырисовывается в моей голове постепенно. Не отказываю себе в желании то и дело, словно невзначай касаться, вторгаться в её личное пространство, приучать к себе. И всё это молча. От искрящего между нами напряжения у меня уже волосы дыбом стают. И ещё кое-что. Хотя он и не падал. Не о том думаешь, Руслан, не о том.

Догадываюсь, что она ожидала от меня вопросов. Наверняка ещё и придумывала, как отвечать будет, что скажет, а что нет. И сейчас, сбитая с толку, сама себя накручивает и краснеет, краснеет. О чём ты думаешь, милая? Хотя нет. Не хочу пока знать. Точнее очень хочу. Но попозже, иначе сорвусь. Моя цель довести её до той кондиции, когда она уже сама будет готова начать разговор, лишь бы избавиться от ожидания. И, если я хоть что-то знаю о женщинах, а я смею надеяться что знаю, тактика работает. Вон как посматривает. Настороженность и готовность держать оборону сменились сначала удивлением, облегчением, что разговор откладывается, а потом недоумением и даже недовольством. Ну да, ты ведь готовилась. Я должен был настаивать, а не стал. Непорядок. Хех. Хорошо иметь сестру. Пока она училась на мне манипулировать мужиками, я учился играть на женских слабостях. Взаимовыгодный обмен.

Обед готов, мы вместе накрываем на стол. Катя уже совсем насупилась. Клиент почти готов.

— Приятного аппетита, Кать.

— Спасибо. Тебе тоже.

Дальше едим молча. Я ловлю себя на том, что получаю эстетическое удовольствие от того, как её губы аккуратно снимают еду с вилки. И румяные щёки добавляют ей особой невинной прелести. Интересно, она девственница? Внезапная мысль стреляет в мозгу, и тело мгновенно напрягается от понимания, что это очень даже вероятно. Либо имеет очень маленький опыт. Хочу ли я быть у неё первым? О да!

— Спасибо, Руслан. Было очень вкусно, — она отодвигает немного тарелку, порывисто встаёт. Я позволяю ей сбежать к раковине (надо будет научить пользоваться посудомоечной машиной), встаю следом и подхожу впритык, разворачиваю к себе, склоняюсь, смотря в упор и наношу точный удар.

— Кому ты должна денег, Катя?

— Серому, — вырывается у неё, прежде чем она успевает задуматься. Большие глаза испуганно расширяются, но я не даю ей возможности избежать разговора. Нет маленькая, не теперь.

Обхватив её за талию, усаживаю на чёрную кухонную стойку и опираюсь по бокам, запирая её собой. Всё, Катя. Не отвертишься.

— А теперь, малыш, выкладывай подробности.

Она мотает головой, набирает в грудь побольше воздуха.

— Руслан, я не… — останавливаю её, прижав палец к губам.

— Тшш, неправильное начало. Давай ещё раз. Я тебе помогу. Этот Серый был в той машине?

Она обречённо кивает. Закусывает пухлую губу, и мне стоит огромного труда не развести её ноги, чтобы протиснуться между ними. Соберись, Рус.

— Он живёт в этом посёлке?

Снова кивок.

— Утырок, которого я шуганул, он, или от него?

— От него, — голос дрожит, как и нижняя губа. Прости, девочка, но так надо.

Помню её отрицание-подтверждение. Да и слабо представляю, чтобы этот котёнок самолично связался с криминальными личностями. Хотя, конечно, всё на свете бывает. Решаю озвучить свою теорию и внимательно наблюдаю за реакцией девушки.

— Ты ведь сама бы с такими не связалась, правда? Значит, задолжал кто-то другой. Кто, Катюш?

Молчит, что вполне ожидаемо.

— Твой брат? — говорю наугад, просто потому, что не знаю, кто ещё. И понимаю, что попал в десятку. Она вздрагивает всем телом и тихо всхлипывает. — Расскажи, малыш. Я ведь помочь хочу. Ты не должна одна со всем справляться.

Мне её сейчас безумно жалко. Такая маленькая и трогательная, сильная, упрямая. Как можно было подставить эту светлую девочку. Да ещё кто? Родной брат!

— Зачем тебе? Ты и так мне очень помог, — шмыгает она носом. Голос опять сипит.

— Затем, что ты мне нравишься. И это не в моих правилах оставлять девушку в беде. Катюш, доверься мне.

Не могу удержаться и касаюсь её щёки ладонью. Глажу пальцем нежную кожу и несмотря ни на что кайфую от того, что она здесь, в моих руках.

— Это Славик задолжал, — признаётся тихо. — И исчез куда-то. Я говорила ему не связываться, но разве он может послушать младшую сестру. У самого мозгов палата, да видно пустая. Взял в долг, под реализацию какого-то там товара. Прогорел, а потом исчез в неизвестном направлении. А они меня нашли, привезли к Серому в тот день. Он дал мне три дня, а потом сказал по рукам пустит. И на Илюшу намекали. — на последнем предложении голос срывается, плечи начинают дрожать, а в следующий миг она уже горько рыдает, зажимая рот ребром ладони.

***

Катя

Слёзы хлынули из моих глаз бурным потоком, заставляя одновременно желать его утешения и чувствовать себя маленькой дурочкой. Никогда не думала, что могу вот так взять и выложить то, что даже не собиралась, просто поведясь на властные интонации и искреннее сочувствие в глазах.

— Иди сюда, малыш. Тшшш, успокойся, всё будет хорошо, — его руки сгребают мои плечи и прижимают к широкой груди, позволяя спрятаться на миг от всех невзгод. На голову ложится большая ладонь, принося незнакомое чувство защищённости. — Сколько от тебя требуют?

— Шестьдесят тысяч, — шмыгнула я носом.

— Долларов? — удивился он.

— Нет. Гривен, — поспешно уточнила.

— Пф. Поверь, твоему младшему ничего не угрожает. Это не та сумма, ради которой кто-то полезет в частную клинику с охраной и кучей бюрократических проволочек, чтобы попугать больного ребёнка. Им проще пугать тебя.

Умом я это понимала, но мне всё равно было страшно.

— Может и не та, но у меня всё равно её нет. И эта болезнь так не вовремя накрыла, — слёз уже не было, а я всё не могла себя заставить оторваться от Руслана. В его объятиях было так хорошо и спокойно.

— У тебя есть возможность связаться с этим… Серым? — пробасил он над головой.

Я задумалась, зачем это ему. В голове возникало только одно предположение, заставившее меня резко вскинуться.

— Не надо за меня платить. Я не могу быть настолько тебе должной.

— Тш-ш, глупая, — он опять провернул этот фокус с пальцем на моих губах. — Если бы долг был твой, я бы заплатил. Даже слушать не стал бы твои возражения. Но ты никому ничего не должна. И я просто хочу кое-кому напомнить, что у нас в стране бывает за вымогательство, угрозы и насилие. А ещё дам понять, что ты больше не одна и больше не беззащитна.

— Но у него точно кто-то есть в органах, — испуганно прошептала я. С его слов всё было так просто. — Он сразу сказал, что мне никто не поверит.

— Малыш, ты очень умная и храбрая девушка. Но всё-таки ещё слишком неопытная и наивная в некоторых вопросах. Тебя просто запугали. А если так уж боишься его крыши, то я тебя успокою. У меня тоже там кое-кто есть. — улыбнулся и, подмигнув лукаво, погладил по голове. — Ты показалась ему лёгкой добычей, юная, неподкованная, есть за кого бояться. Если же заговорить с ним по-другому, то и претензии все отпадут, точнее будут переадресованы реальному должнику.

Славик. В груди снова закипела тревога и страх. Он гад и сволочь. Но он мой брат. Что с ним будет, когда его найдут? Руслан мои терзания, конечно же, сразу просёк. Взял моё лицо в обе ладони и склонился близко-близко.

— Катюш, я понимаю это твой брат. Но именно он стал причиной твоих проблем, страха за Илью, твоей развороченной квартиры. Вместо того, чтобы решить проблему, как должен мужчина, он свалил всё на младшую сестру, едва вышедшую из-за школьной парты. Сам заварил кашу, сам пускай и расхлёбывает, это будет по-мужски.

Конечно, он прав. Конечно Славик виноват. Я прекрасно это понимала, и сама была ужасно зла на него, но не думать, что с ним сделают эти отморозки, не могла. Однако и грузить Руслана этими переживаниями тоже считала неправильным. Он и так слишком много моих проблем на себя взвалил. Что он там говорил? Что не может оставить девушку в беде? Охотно верю. А ещё, что… я нравлюсь ему? До меня, как до жирафа только сейчас дошла эта фраза. Он правда это сказал? Он имел в виду именно это?

Видимо на моём лице отразился тот крайний шок, который я сейчас ощущала, потому что мужчина напрягся, всматриваясь мне в глаза.

— Что, Кать? Ты очень удивлённой сейчас выглядишь.

— Ты сказал, что я нравлюсь тебе? — почему-то спрашиваю шёпотом, не веря самой себе.

— Да, — осторожно так тянет он, дёргая уголком рта. Смешно ему что ли?

— А как? — вопрос века, блин. Я правда это спросила?

Мужчина, к которому всё ещё было прижато моё тело, улыбается совсем уже иронично.

— А как ты думаешь, малыш? — и смотрит так… нежно?

Вот. Опять этот «малыш». «Малыш», «маленькая», «девочка». Наверное, я для него действительно, как ребёнок. Как он там сказал. Едва из-за школьной парты. Ну да. Куда мне до него?

— Не знаю. Я бы предположила, что как человек. Но уже успела накосячить знатно, так что затрудняюсь ответить.

— Глупая, — хмыкает и внезапно заставляет меня сесть прямо. Ещё одно движение и между моих ног вклинивается его мощное тело, прижимаясь откровенно большим бугром в штанах к моему самому сокровенному местечку. — Как девушка ты мне нравишься. С самой первой встречи. Хоть я и был на тебя тогда зол.

Я же оглушённая своими ощущениями не сразу улавливаю смысл сказанного.

— Как девушка? Но ты же… Ты не считаешь меня ребёнком? Мне казалось, я маленькая для тебя?

— А я для тебя старый? — хмурится, а я глаз не могу отвести.

— Нет. Ты что? Ты… Ты потрясающий.

Наверное не стоит такое говорить мужчине. Но только ради этого выражения его лица, я ничуточки не жалею. Как он удивлённо моргает, вскидывает брови и в глазах зажигается пламя. И сжимает руки на столешнице рядом с моей попой, заставляя почувствовать острое сожаление, что не на ней.

— Что же ты творишь со мной, маленькая.

— Вот. «Маленькая», — грустно вздыхаю.

— Конечно, маленькая. Ты мне даже до плеча не достаёшь. И нет, я не считаю тебя ребёнком. Иначе мне бы пришлось считать себя извращенцем, — его руки таки ложатся на мои бёдра. Осторожно. Нежно.

Сердце колотится в груди так, словно я стометровку бежала. Эмоции зашкаливают. И каждый оттенок его прикосновения ощущается так, будто я стала одним сплошным нервом.

— Как девушка, это хорошо. Да. Ты мне тоже очень нравишься. Как мужчина. И как человек, тоже. Конечно жаль, что я тебе нет… — когда нервничаю, иногда начинаю нести полную околесицу. Вот и сейчас, опустив взгляд, комкая его футболку, я говорю полную чушь, не зная как себя вести в данной ситуации. Сижу вот я, Катя обыкновенная, между моих ног стоит он, Руслан со всех сторон замечательный. И что дальше?

Над головой раздаётся ироничный хмык. Руки на попе сжимаются, а потом перемещаются на спину, скользят к лопаткам, обжигая теплом, и я снова ловлю себя на том, что хочется замурчать и потянуться за этой лаской. Не удержавшись, прогибаюсь от удовольствия и чувствую, как толкается между ног кое-что очень твёрдое. Руслан сдавлено стонет и утыкается лицом мне в макушку.

— Катюш, неужели ты думаешь, что для меня как-то отделимо то, какая ты девушка и какой человек? Или в тебе есть две Кати? Катя-девушка и Катя-человек?

Не могу сдержать истеричного смешка. Представляю себе двух меня, расфуфыренную и замордованную, и начинаю хихикать. М-да.

Глава 10

— Вот видишь, — понимающе хмыкает мужчина. — И раз уж мы начали все эти разговоры и откровения. Давай тогда и с тем случаем тоже разберёмся окончательно. Чтобы не возвращаться больше.

О каком именно случае он говорит, понимаю почти сразу. И поднявшееся было настроение сразу падает. А что ты хотела? Думала, он забудет? Возникает желание вырваться и спрятаться, но понимаю, что никто меня сейчас никуда не отпустит. Ему бы следователем работать. Точно всех расколет.

— Я так понял, что ты тогда как раз шла от этого Серого, правильно? — у умолкает, сканируя меня внимательным выжидающим взглядом.

Мне тоже хочется помолчать, но Руслан прав, надо уже разобраться. Хотя вспоминать до сих пор стыдно.

— Да. Меня к нему только один раз возили.

— Значит, когда я тебя нашёл на дороге, ты только-только вырвалась из лап уголовника и его подельников, где тебя пугали смертью младшего брата и групповым изнасилованием? Я правильно понимаю?

Звучит отвратительно и ужасно. Но по-другому и не скажешь.

— Да.

— Кать, ты раньше когда-нибудь воровала? — задаёт в лоб новый вопрос, от которого всё вскипает внутри.

— Нет!!! — возмущённо вскидываюсь я. Но утопаю во взгляде карих глаз. Он имеет основания спрашивать. На плечи снова опускается непомерный груз. Хочется зажмуриться, чтобы спрятать снова навернувшиеся слёзы. — Даже мысли никогда не было. А тут… Прости меня.

Он молчит некоторое время, смотрит на меня в ответ, склоняется ниже, почти целуя.

— Мне нечего тебе прощать. Ты ведь так и не смогла это сделать. А даже если бы смогла, осуждать тебя я бы не смог, после всего, что узнал. Мне тоже есть за что перед тобой извинятся, если уж на то пошло.

Ему? Передо мной? Смеётся?

Руслан проводит губами по моему виску, посылая волну дрожи телом. Талию сжимают сильные руки. Продолжает рушить мои границы и крушить стереотипы.

— Я тогда вспылил, — признаётся хрипло. — Не разобрался. Выгнал тебя на улицу под дождь. Это ведь из-за этого ты заболела.

Хочется возразить ему, сказать, что он был прав, что я поступила ужасно, а его реакция была гораздо мягче, чем могла бы быть… чем я заслужила. Но все слова так и остаются лишь у меня в голове, потому что Руслан преодолевает остатки расстояния между нами, целует мои глаза, скулы. Прикасается губами к уголку рта. Сначала нежно, трепетно, осторожно. Пробует на вкус мои губы, прикусывает, ласкает языком, раздвигает, а потом мир сходит с ума, сужается до ощущения его языка, что скользит у меня во рту, его рук, что сжимают и гладят моё тело, до твёрдого давления у меня между ног и до сладкого ноющего ощущения внизу живота. Кажется мои руки тоже не лежат без дела, кажется я ощущаю ладонями жар его кожи и шелковистость волос, но всё это отмечается лишь краем сознания, тогда как всю меня колотит от нестерпимого желания.

Когда он отодвигается, я разочарованно всхлипываю, но горячие губы находят мою шею, прошибая наслаждением, как током, и тело выгибается, стремясь слиться воедино с мужским. Большие ладони снова ложатся на мои ягодицы, сжимают почти до боли. Рядом с ухом я слышу его хриплое дыхание. Хочу его так, что почти больно. Только его! Пусть даже потом ничего не будет больше между нами. Пусть. Зато я узнаю, как это быть с… ним.

— Пожалуйста! — хнычу, запрокидывая голову.

— Малыш, ты болеешь, — шепчет Руслан, и прикусывает мочку уха, толкая меня дальше за грань разумного.

— Пожалуйста… хочу… — выгибаюсь ему навстречу, пытаясь хоть немного облегчить своё подвешенное на краю пропасти состояние, — … больно.

— Где больно? — вскидывается он, вглядывается в мои глаза, отчего отчаянно краснею.

— Там, — шепчу смущённо, сама себе не веря, что осмелилась озвучить такое. — Свело всё.

Он смотрит миг, пока до него доходит, глаза темнеют, а на губах появляется порочная улыбка.

— Катюш, а ты уже была с кем-то? — спрашивает, не отводя пристального взгляда, а я могу лишь чувствовать, как одна его рука перебирается мне на живот, проникает под край футболки и касается обнажённой кожи, поглаживая возле кромки пояса спортивных штанов.

— С кем? — сиплю, задыхаясь. Меня мелко потряхивает от каждого движения его пальцев. Как же хочется, чтобы они скользнули ниже.

— Я имею в виду секс, малыш?

Не будь я так заведена, наверное сгорела бы от смущения. Я понимаю к чему ведут такие вот ласки, мои признания и то, что я сама буквально попросила большего, чувствую, как возбудился Руслан, но говорить об этом… Вот так откровенно. Смотря ему в глаза. Не могу. Странная, знаю.

— Кать? — мурлычет прям, как кот.

— Нет, — мой писк был недалёк от перепуганной мыши.

Он зажмуривает глаза, а потом шепчет как-то обречённо.

— Ты с ума меня сводишь, Котёнок.

Не знаю, как относится к его словам. Моя девственность его отталкивает? Пытаюсь свести ноги и отстраниться, но кто бы мне позволил.

— Тшш. Не бойся.

— Я не боюсь. Я, правда, хочу… с тобой, — признаюсь тихо. — Но если ты не хочешь…

Он издаёт ироничный смешок и хватает меня за руку, тянет на себя и прижимает мою ладонь к своему паху, заставляя почувствовать, как твёрдо и горячо там.

— Видишь, как сильно я тебя “не хочу”? Странно, как ещё штаны целы. Но, Кать, ты болеешь, и наш первый раз должен быть не такой.

Хочется спросить, а какой? Хочется по детским надуться и обидеться. Да много чего хочется. В крови всё ещё плещется жидкое пламя, а между ног пульсирует и как-то мокро. Но я отпускаю голову и потерянно киваю. И внезапно оказываюсь снова впечатанной в жёсткое большое тело, а мужские губы сминают мои. И рука, его рука оттягивает резинку моих штанов, потом трусиков и проникает в самое сокровенное место. Жёсткие пальцы раздвигают мокрые губки и обводят пульсирующий клитор, вышибая из моего горла гортанный стон.

— Какая ты мокрая, страстная моя девочка, — шепчет он жарко мне в рот. Обводит пальцами чувствительную до звёздочек перед глазами плоть, потирает, сводит с ума. Я уже не могу сдержать стоны и толкаюсь бёдрами навстречу этим движениям, закатывая глаза и запрокидывая голову. — Как тебе нравится, малыш? Вот так? — он нежно скользит по кругу, заставляя едва не скулить от томительной жажды большего. — Или вот так? — палец ложится на вершинку клитора и трёт его, отчего меня выгибает в его руках. — Или может вот так? — я чувствую, как проникает что-то в меня, раздвигая тугие стеночки, пугая незнакомым ощущением наполненности, и заставляя кричать от обрушившегося на меня удовольствия.

В ответ слышу удовлетворённое хмыканье и палец начинает двигаться во мне, скользя, растягивая, сводя с ума. Волны удовольствия накатывают одна за другой, накапливаясь, переполняя. А потом пальцев становится два и меня накрывает. Я мычу что-то невразумительное утыкаясь ему в шею, вскрикиваю и бесстыдно двигаю бёдрами. Ощущения настолько острые, что почти невыносимы, но он продолжает толкаться пальцами внутрь, пока мир не взрывается для меня ослепительным фейерверком.

Мы хрипло дышим в унисон, касаясь губами друг друга. Его пальцы всё ещё во мне и дрожь волнами пробегает моим телом. Мужчина рядом со мной напряжён до предела, и я не настолько неопытна, чтобы не понимать, почему.

— Руслан…

— Тшш, молчи, малыш, — его пальцы выскальзывают из моего лона, срывая тихий стон. Убирает руку из моих трусиков и штанов, кладёт обратно на бедро. — Ты так сладко кричала для меня, так хорошо ощущалась, что я сам едва не кончил. А сейчас готов плюнуть на свои собственные принципы и взять тебя прямо здесь, на кухонной стойке.

Не сказать, чтобы я была сильно против. И оценить его принципы я сейчас не в состоянии. Может потом пойму, когда сердце перестанет в ушах стучать.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает, а у меня вырывается истеричный смешок. Наверное, как после оргазма. Первого настоящего. Те жалкие потуги, когда я пару раз пыталась сама себя поласкать, когда мне до этого было ещё дело, точно не в счёт.

— Хорошо.

— Горло не болит? — иронично выгибает бровь, а я вспоминаю, как кричала только что.

— Не особо.

— Это хорошо. Значит, скоро будешь здорова, — и столько обещания в этом предложении, что я снова вспыхиваю жарким румянцем. А он смотрит на меня, берет пальцами за подбородок, заставляя поднять голову, ловя глазами мой взгляд. — Кать, ты ведь понимаешь, что я ни к чему тебя не принуждаю?

О чём это он?Конечно, не принуждает. Это я тут его упрашивала совсем недавно. А мужчина продолжает доносить до меня свою мысль.

— Я к чему это говорю. Ты мне нравишься. Очень. Я не хочу тебя отпускать и хочу, чтобы мы попробовали быть вместе. И конечно же я очень тебя хочу. Но это случится, лишь когда будешь готова. Хорошо?

Может ли мозг упасть в ступор? Ещё как. Именно это потрясающее ощущение я сейчас и ощущаю. Ещё не до конца отойдя от его первого признания, услышать…

— Ты сейчас мне предлагаешь встречаться? — спрашиваю осторожно, боясь услышать отрицательный ответ.

— Встречаться, быть в отношениях, называй это как хочешь, — улыбается мне нежно-нежно, а глупое сердце в моей груди трепещет и тает. — Согласна?

— Да.

И пусть я до сих пор не поняла, чем заслужила его, отказаться от Руслана я точно не смогу.

— Вот и хорошо, — мужчина ссаживает меня со стойки и некоторое время мы стоим с ним вот так в обнимку. Он всё ещё возбуждён, но не предпринимает никаких действий. Лишь гладит нежно мою спину, прижимается губами к макушке, заставляя таять от щемящего чувства, распирающего сердце.

Но вскоре Руслан отпускает меня, а потом и вовсе, сославшись на необходимость поработать, уходит и оставляет меня одну, заявив, что я могу чувствовать себя, как дома. Как будто я могу. Хотя на кухне вот уже освоилась. До сих пор потряхивает.

Заняться мне особо нечем. Всё ещё чувствуя неловкость, присаживаюсь на диван в гостиной и звоню брату. Немного поболтав с Ильёй, радую его, что иду на поправку. И как-то так получается, что когда он спрашивает, как я одна справляюсь, у меня вырывается, что я не одна.

— А с кем? К тебе Лизин брат заезжал?

— Да, — поспешно отвечаю я, но, наверное, как-то себя выдаю, потому что брат и не думает прекращать расспросы.

— И что? Он с тобой остался? — подозрительно уточняет.

— Нет.

— Но ты же говоришь, что не одна. Не Славик же за тобой смотрит.

Ага, можно подумать. С нашего старшего в этом плане толку никакого.

— Руслан забрал меня к себе, чтобы не оставлять одну, — вздохнув, признаюсь я. Не могу и не умею я обманывать брата. На другой стороне линии воцаряется тишина, пока мелкий переваривает новость.

— Вы что, вместе?

— Кажется, да, — тихо выдыхаю, сама себе не до конца веря.

— Как это, кажется? — сердито требует ответа до недавнего времени единственный мужчина в моей жизни.

— Не кажется, просто я ещё… не привыкла к этой мысли.

— Если он тебя обижает… — начинает сурово. Умолкает, подбирая слова. Моя ж ты прелесть! Как же я люблю своего Илюшу. Мне так сейчас хочется ему рассказать, что операцию можно будет сделать уже совсем скоро, но сначала надо поговорить с мамой и его лечащим.

— Нет. Что ты. Руслан очень хороший. И мне с ним… так хорошо, как наверное никогда ещё не было. — спешу я умерить пыл своего юного защитника.

Илья по ту сторону линии связи громко сопит, молчит некоторое время, а потом выдаёт наконец.

— Ладно. Если тебе хорошо, то я одобряю.

На этом собственно разговор и закончился. К брату зашла медсестра, и он попрощался. А я задумалась, под каким соусом подать маме новость? Она у нас хорошая, но очень строгих правил. И может неправильно воспринять тот факт, что я живу, пускай и временно, у мужчины, который обещал дать деньги на лечение. Помощь она конечно примет. Но моё поведение вряд ли одобрит. И не то чтобы я сильно боялась её осуждения, но оно было бы для меня крайне неприятным. Может не говорить? Но Илюша ведь знает. Плодить ложь, втягивать брата, прося его не говорить, не хочется. Тогда остаётся лишь максимально корректно признаться. И сделать это мне придётся уже сегодня вечером, когда она позвонит. Решение-то приняла, но страшновато что-то стало.

Время, оставшееся до часа Х, пролетело слишком стремительно. Я ещё собиралась придумать, что говорить, хоть как-то настроиться. Даже гоняла в голове разные фразы, пока готовила нам с Русланом ужин. А потом как-то внезапно раздался трезвон моего кирпича, и я обречённо приняла вызов, присаживаясь за стол.

— Ало, привет, мам. Как дела?

— Привет, Катя. У меня всё, как обычно. Работаю, немного отдыхаю и снова работаю. Как вы? Как Иллюша?

— Иллюша, неплохо. Держится молодцом.

— А ты?

— И я молодцом, — хмыкаю иронично.

— Славик не объявлялся? — задаёт обычный вопрос, и я едва сдерживаюсь от того, чтобы рассказать ей всю правду о старшем брате. О том, во что он меня втравил. Но мама далеко и помочь ничем не сможет. Незачем ей переживать. Тем более теперь, когда рядом со мной есть Руслан.

— Нет, мам. И не надо.

— Кать, он — твой брат.

— Угу. Я знаю, — говорить о Славике не хочу, поэтому спешу перевести тему разговора. — Мам, у меня есть новость. Хорошая.

— И какая? — спрашивает настороженно. В этом мы с ней похожи. В плохое нам легче поверить, чем в хорошее.

— Один очень хороший человек хочет нам помочь финансово с Иллюшиной операцией.

Она молчит, кажется, целую вечность.

— И что это за человек? И насколько помочь? — спрашивает недоверчиво.

— Он готов доложить недостающую сумму хоть сейчас, — игнорирую первую половину вопроса, хотя маму так легко с пути истинного мне собьёшь.

— Кать, что за человек? С чего такое решение?

И в этот момент я замечаю Руслана, который как раз спустился со второго этажа и замер у кухонной стойки, опираясь на неё и сложив руки перед собой. Говорить о нём в его присутствии ужасно неловко, и он явно об этом догадывается. Но продолжает смотреть на меня, ещё и бровь с вызовом заламывая.

— Кать, ты куда пропала?

— Я здесь, мам. Этот человек, он мой… парень, — ну вот я и призналась.

В телефонном динамике напрягает гнетущая тишина, от которой хочется втянуть голову в плечи, зато Рус мне показывает большой палец. А потом вообще идёт ко мне, легко, как пушинку, поднимает со стула и садится на него сам, усаживая меня на колени. И обнимает.

— Парень? Ты мне ничего не говорила, что у тебя есть парень, — наконец отмирает мама. — И что это за парень такой, если он может вот так просто выложить такую сумму? Кать, ты случайно ни во что не впуталась?

А вот это было обидно. То, что Славик творит, она в упор не замечает, а я, чуть что, сразу впуталась? Меня сжимают крепкие руки, и только это даёт сил произнести более-менее спокойно.

— Мне жаль, что ты так обо мне думаешь, мама.

— Катя, прекрати. А что я ещё должна думать, когда ты внезапно заявляешь, что у тебя появился парень, который готов заплатить за Иллюшину операцию?

— Конечно, только самое худшее, мам, — из груди рвётся горький смешок, пополам со всхлипом. И это я цинична?

Внезапно телефон исчезает из моей руки, я ошарашенно смотрю на Руслана, а тот прикрыв рукой динамик, спрашивает шёпотом.

— Как зовут твою маму? Имя, отчество?

— Наталья Владимировна, — в полном шоке отвечаю я, а он подмигивает и подносит телефон к уху.

— Здравствуйте, Наталья Владимировна. С вами говорит тот самый Катин парень. Позвольте представиться. Меня зовут Руслан.

Глава 11

Руслан

Видеть не могу, как бледнеет и краснеет мой Котёнок, пытаясь объяснить ситуацию своей родительнице. Динамик её телефона звучит достаточно громко, чтобы я смог расслышать, что именно сказала ей мать, и меня изнутри начинает подстёгивать злость и желание защитить мою девушку (подумать только) от несправедливых нападок.

По ту сторону линии ошарашенно молчат, а потом раздаётся удивлённый женский голос.

— Здравствуйте, Руслан. Признаюсь честно, я не ожидала, что буду разговаривать не с дочерью, а с кем-то ещё, — кажется, меня дипломатично пытаются то ли поставить на место, то ли не знаю что.

— Я вас отлично понимаю, но у меня сложилось впечатление, что вы, Наталья Владимировна, неправильно восприняли, как наши с Катей отношения, так и причины моего решения. — Я говорю спокойно, не собираясь заведомо портить отношения с этой женщиной. Но и обижать Котёнка тоже не позволю.

— Да? Тогда может вы мне объясните, как именно это всё я должна понимать? — с нотками сарказма отвечает моя собеседница, а Катя тяжело вздыхает в моих руках. Тоже ведь всё слышит.

— Без проблем, — хмыкаю я. — С Катей мы вместе потому, что испытываем друг к другу глубокое чувство взаимной симпатии и влюблённости, которая, вполне возможно и даже скорее всего, перерастёт во что-то большее со временем, и никак не потому, что вы возможно себе подумали. А, что касается Ильи и моего желания помочь, то я бы это сделал даже если бы его сестра не была моей девушкой. Просто потому, что хочу, могу и считаю это правильным, — говоря всё это, я продолжаю прижимать к себе девушку и прекрасно чувствую, как она задерживает дыхание на моих словах про влюблённость. Да-да, малыш, а ты что думала?

— К-хм, — прокашливается Наталья Владимировна. — Что ж. Довольно исчерпывающий ответ. А могу я узнать сколько вам лет, Руслан?

— Мне двадцать девять. И да, я знаю, что Кате восемнадцать, но это никоим образом не влияет на серьёзность моего к ней отношения. — Я прекрасно представляю, какие именно вопросы может мне задать мама девушки, поэтому да, работаю на опережение.

Похоже у меня получилось, если не обезоружить, то хотя бы временно дезориентировать собеседницу. Она молчит, Катя сопит. Идиллия.

— Ладно. Вынуждена признать, что у вас получилось произвести на меня впечатление, — хмыкает потенциальная тёща. — Я, пожалуй, даже рада, что моя дочь теперь не одна. Ей тяжело приходится. Надеюсь, что все ваши слова были искренни.

— Наталья Владимировна, я могу сейчас бить кулаками в грудь и сотрясать воздух обещаниями. Вы этого хотите, или позволите убедить вас поступками?

— Меня ни в чём убеждать не надо, молодой человек. Время само покажет. И раз уж вы так хотите помочь Илюше, то могу ли я говорить его доктору, что мы готовы к операции?

— Можете. Но для начала, пускай Катя выздоровеет. Ей ведь донором быть, — девушка в моих руках снова напрягается, и я подозреваю, что она маме ничего не сказала о болезни и где сейчас живёт.

— Катя заболела? — подтверждает тревожным вопросом мои мысли Наталья Владимировна.

— Да. И уже идёт на поправку.

— Хорошо. Я, пожалуй, рада была с вами познакомиться и поговорить, Руслан. А сейчас дайте пожалуйста телефон моей дочери.

Для возражений вроде как нет причин, так что отдаю допотопный кирпичик своей девушке. Она берет его уже не с таким обречённым видом, как раньше. И довольно уверенно убеждает мать, что болеет не страшно, а я о ней отлично забочусь. Всё это время я продолжаю держать её в своих руках, с удовольствием отмечая, насколько органично и правильно она в них чувствуется. Уже не особо прислушиваясь к разговору утыкаюсь лицом ей в затылок, отвожу волосы наперёд и касаюсь губами нежной кожи. Глажу пальцами выступающие позвонки, скольжу по изгибу к плечу и обратно, пока не накрываю шею и маленькое аккуратное ушком ладонью. Не сразу даже замечаю, что она уже не разговаривает, а сидит молча, прислушиваясь к моим прикосновениям.

— Всё хорошо, малыш? — спрашиваю тихо, надеясь, что замерла она от удовольствия, а не настороженности.

— Да. Спасибо, что поговорил с мамой. Она… извини, если показалась тебе резкой.

— Всё в порядке. Я бы удивился другой реакции.

— Я не ожидала, что ты вот так… захочешь… — Катя замялась подбирая слова.

А я подумал, что и сам от себя не ожидал, наверное, по крайней мере не задумывался о том, что в ближайшее время не только обзаведусь девушкой, но и познакомлюсь с её мамой. Но и ничего из ряда вон выходящего в этом тоже не видел. Что я пацан желторотый от проблем прятаться?

— Кать, мы вместе. Решили ведь? Да?

— Да, — смущённо кивает она.

— Вот и чудно. Прятаться ни от кого не собираюсь. Вот он я.

— Спасибо. Руслан, а ты ужинать хочешь? — благодарит и сразу же меняет тему моя девочка.

— Угу. Проголодался, как волк.

Она вскакивает с моих коленей и начинает хлопотать вокруг. Я даже не успеваю помощь предложить, как передо мной уже появляется тарелка с чем-то горячим и ароматным, а сама Катя садится напротив с такой же. Смотрит выжидающе. А я что? Пробую и мычу от удовольствия. Не знаю, что за блюдо, но тут всё, как я люблю. Мясо, вкусное и много, овощи, рис. Мне нравится, о чём и сообщаю с благодарностью. Приятно видеть, как плещется радость и удовольствие в её удивительных глазах. Это живо напоминает мне, как закатывались эти глаза, и как сладко она стонала и вскрикивала сегодня от удовольствия в моих руках.

В паху становится ещё теснее и я понимаю, что холодный душ мне не поможет. Слишком сильно я хочу эту девочку. И сдержаться днём стоило мне почти непомерных усилий. Чувствовать её запах, ласкать нежную плоть, изучать пальцами тесную глубину. Я едва в штаны не кончил от того, какой она ощущалась, от одной только мысли, как я войду в неё. И совсем уже крышу рвало от осознания, что буду у неё первым. Никогда не придавал этому особого значения, а сейчас прямо первобытные инстинкты какие-то проснулись, требуя сделать своей, только своей.

***

Катя

Руслан своим поступком просто ошарашил меня. И вместе с тем помог окончательно поверить в происходящее. Оказывается мы теперь действительно вместе. И это так неожиданно и приятно, когда на твою защиту, даже перед твоей собственной мамой, вот так, без раздумий, становится мужчина. Непривычно.

Эту мысль я смаковала весь вечер.

Мы не стали засиживаться допоздна, немного посидели в гостиной, целуясь под какую-то романтическую комедию. Руслан снова перетащил меня к себе на колени, нежно гладил и обнимал, но не уже не заходил так далеко, как днём на кухне. Правда, я отчётливо чувствовала бедром, насколько он неравнодушен к происходящему. А когда фильм, который я совершенно не запомнила, закончился, он проводил меня до моей комнаты и, нежно поцеловав, пожелал доброй ночи, после чего оставил одну, неудовлетворённую и запутавшуюся в собственных желаниях.

Пол ночи я маялась, вспоминая прошедший день, перебирая драгоценные моменты в памяти, и мечтая. Да, впервые за очень долгое время мечтая. Как давно я не позволяла себе хотеть чего-то для себя. А сейчас вот снова начала. Ведь, когда Илья выздоровеет, а мама вернётся, я смогу наконец подумать и о своём будущем. И как же мне хочется, чтобы в этом будущем был Руслан, чтобы наши отношения действительно переросли во что-то большее, серьёзное. Он мне безумно нравится. Впервые в жизни я хочу узнать, что такое близость с мужчиной. Да что там. Я хочу конкретно этого мужчину. Но вместе с тем понимаю, что безвозвратно влюбляюсь в него, прикипаю душой. И меня пугает осознание, как сильно я рискую своим сердцем. Хотя, наверное уже поздно пугаться. Я не смогу отказаться от шанса быть с ним, даже если потом буду жалеть.

А утро встретило меня запахом кофе и нежным прикосновением мужских губ ко лбу. Приоткрыв один глаз, я с недоумением увидела стоящего надо мной виновника моих ночных метаний в строгом деловом костюме.

— Привет, малыш. Извини, что бужу. Но мне пора на работу. У меня сегодня важная встреча. Хотел тебя предупредить. У тебя ещё есть время поспать перед приёмом лекарств. Если же надумаешь вставать, я сварил тебе кофе, — он кивнул на прикроватный столик, где расточала божественный аромат чашка с бодрящим напитком.

— Ты уже уходишь? — хриплым после сна голосом спросила я. Божечки, кофе в постель — это не сказка?

— К сожалению, да. Не скучай, отдыхай, лечись. Постараюсь вернуться, как можно раньше. Если что, звони. Я свой номер тебе в контакты вбил.

И, чмокнув растерявшуюся меня ещё раз, ушёл.

Несколько минут я лежала, пялясь в потолок. Что делать, оставшись одной в чужом доме, представляла себе слабо. Ах да. Не скучать. Отдыхать. Лечиться. С первым будет сложно. Со вторым мне всё равно вариантов не оставили. А с третьим… Это само собой. И кстати об этом. Надо позвонить Илюшкиному доктору и спросить, когда я после болезни смогу стать донором.

В общем уснуть я уже так и не смогла. Насладилась кофе. Ещё немного повалялась, придумывая, чем себя занять и в конце концов отправилась вниз. Может книгу какую-то возьму почитать, или телевизор посмотрю.

Книги у Руслана обнаружились. Но мало. Хотя, он скорее всего читает электронные.

Поговорила с Александром Ивановичем, и узнала, что операцию можно будет провести через месяц после моего выздоровления. Значит надо выздороветь, как можно скорее.

Поболтала с Илюшей.

Приняла лекарства. Завела будильник на всякий случай, чтобы не пропустить следующий приём. Включила телевизор. И задремала убаюканная неожиданно-уютной тишиной этого дома.

Так и день прошёл. Я даже не вспомню, проводила ли когда-нибудь время настолько праздно. И что самое интересное, скучно мне не было. Разве что по Руслану — его хотелось увидеть как можно скорее. А в остальном… Организм, видимо, получив добро на отдых, решил восполнить его недостаток за все последние годы. Я даже едва не проспала время готовить ужин.

Меня, конечно, никто не просил, но мне самой хотелось порадовать Руслана, накормить после работы, посидеть рядом. Чувствовалось в этом стремлении что-то такое изначально правильное. Проинспектировав холодильник, я решила сделать жаркое. Много мяса. Овощи. Мне подумалось, что моему мужчине это должно понравиться. Ммм, как же приятно так о нём думать. «Мой мужчина». Правда ведь мой?

Звук открываемой двери я услышала, когда всё уже было почти готово.

— Я дома, Котёнок, — донеслось из прихожей. — Чем это так вкусно пахнет?

И вместе с этим раздался звонок мобильного. Не глядя, я приняла звонок, накрывая на стол. И чуть не уронила тарелку, когда услышала голос звонившего.

— Ну здравствуй, Катя. Думаешь, спряталась от меня?

— Серый? Ты… откуда у тебя мой номер? — задыхаясь спросила, чувствуя, как леденеет душа от страха.

В ответ услышала мерзкий смех.

— Дай сюда! — внезапно выхватил телефон из моих рук появившийся рядом Руслан, и твёрдо сгрёб меня в охапку свободной рукой, когда я попыталась отобрать его обратно.

— Ну здравствуй, Серый. Поговорим? — произнёс, поднося телефон к уху. Холодный. Злой.

— И кто ты такой? — долетел до меня удивлённый голос моего личного кошмара.

— Я тот, кто открутит тебе башку, если не оставишь в покое девчонку. Думаешь за неё заступиться некому? Ошибаешься, — спокойно так и абсолютно уверено сообщил Руслан.

— Слушай, ты… — рявкнул динамик.

— Нет, это ты послушай, — рыкнул в ответ мой защитник. Да так, что у меня поджилки затряслись. Такого Руслана я ещё не знала. — Тебе должен её брат? С ним и разбирайся. Или решил под шумок девочку наивную поиметь? Так лавочка прикрыта. Девочка теперь тоже с крышей. Ещё раз нарисуешься у неё на горизонте, урою. Мы поняли друг друга?

— Посмотрим… заступничек, — после секундной паузы хмыкнул презрительно Серый. И сбил вызов.

Я замерла в руках Руслана, едва дыша. И что дальше? Мои представления о том, как вести себя с мужчиной злым, основаны на не слишком приятном опыте, и я бы с удовольствием убралась куда-то подальше, пока буря не минует. Хоть и понимала, что не на меня злится, а всё равно стрёмно как-то. Воздух вокруг словно наэлектризовался. От волнения даже дышать тяжело стало. Но отпускать меня никто не собирался.

— Ну что, Котёнок? Будешь меня кормить? — как ни в чём не бывало поинтересовался Руслан, вручая мне мой телефон. — Заодно объяснишь, почему сейчас трясёшься.

Я осторожно вскинула на него взгляд. Глаза прищурены, улыбается. Снова изучает. Психолог доморощенный.

— Я трясусь? — поинтересовалась с вызовом, пытаясь взять себя в руки. Ну чего разволновалась, спрашивается? Всё этот Серый гадский виноват.

— Ага, — хмыкнул Руслан иронично и внезапно поцеловал. Требовательно, жестко. Удерживая за затылок одной рукой, а второй накрывая мою грудь, сжимая её, захватчиком врываясь в мой рот языком и подчиняя жадной лаской.

От неожиданно накрывшей меня волны возбуждения я гортанно застонала, хватаясь за широкие плечи. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что надо бы оттолкнуть, что надо бы… А-а-а-а, к черту все эти "надо". Развернувшись га подгибающихся ногах, я уже сама потянулась к нему, обняла за шею, привстав на носочки, прижалась всем телом, чувствуя, как отпускает сжавшаяся внутри пружина, как испепеляет желание все страхи.

С тихим рыком Руслан подхватил меня под ягодицы, и я обвила его ногами, всхлипывая от острого удовольствия. И этот звук внезапно привёл моего мужчину в чувство, он замер, хрипло дыша, а через миг отстранился, вглядываясь в моё лицо.

Наверное, вид у меня был ошарашенный, потому что он тяжело вздохнул и прислонился своим лбом к моему.

— Извини, малыш. В твоём присутствии у меня порой отказывают тормоза. Слишком ты меня заводишь. А ещё этот отморозок выбесил. Сильно испугалась?

Покачала головой. Хотя он мне, кажется, не поверил.

— Не надо извиняться, — прошептала я, с удовольствием зарываясь пальцами в его волосы. — Я… мне всё понравилось.

— Не искушай, Котёнок. Я ведь могу и про ужин забыть. Унесу тебя наверх и всё. Быть тебе отлюбленной, — хрипло рассмеялся Руслан, скользя губами по моему лицу.

Вот не уверена, что меня теперь пугает эта угроза. Конечно, первый раз страшновато немного. Но не настолько, чтобы не хотеть с ним большего. Вот только здравый смысл и ко мне уже вернулся, напомнив, что случилось до нашего общего помешательства.

Черт. Мне звонил Серый. Откуда он взял мой номер? Неужели Славик дал? Убью гада.

— А давай ты сначала всё-таки поужинаешь? — пробормотала я, пытаясь выбраться из мужских рук. Руслан неохотно отпустил. Бросила на него осторожный взгляд. — Ты же не против, что я хозяйничала на твоей кухне?

— Кать, перестань глупости болтать, — нахмурился Руслан. — Как прошёл твой день?

— Хорошо, спасибо. Читала, отдыхала, лечилась. Всё, как ты велел. Ну ещё готовила, — пожала я плечами растеряно. — С Илюшиным врачом говорила.

Руслан удовлетворённо хмыкнул. А я продолжила накрывать на стол.

— И что врач? — поинтересовался уже, когда помыл руки и перехватил у меня тяжёлую сковородку.

Я вкратце пересказала свой разговор с Александром Ивановичем, а потом и сама не заметила, как поделилась своими тревогами за брата. Меня безумно пугала подготовка к операции, которую ему нужно будет пройти. Бедному моему мальчику придётся пройти через ад, чтобы победить болезнь. Именно эта подготовка и делает пересадку костного мозга такой опасной. И я всегда, как могла, гнала от себя эти страхи, да только они не гнались, пожирая меня изнутри.

Мы сидели друг напротив друга, неспешно ужинали, словно делали это вместе тысячу раз. Руслан задавал вопросы, внимательно слушал… Поначалу мне было безумно сложно говорить. Не привыкла я делиться своими переживаниями. Не с кем было.

Самым моим близким человеком всегда был младший брат, но ему далеко не всё можно рассказать. Мама всегда очень много работала и времени на поговорить у неё элементарно не было. Да и не разговорчивая она. Как и я, всегда всё в себе держит.

А Руслан… он словно вскрывал скорлупу, в которой я до сих пор пряталась. Ловко вскрывал. Умело. Это пугало. Потому что без этой защиты я начинала себя чувствовать слишком обнажённой. Беззащитной. Перед ним.

Но что я могла?

Он уже пробрался мне под кожу. Приучил к своей заботе. К своим рукам. Заставил довериться. И хотеть большего.

И выговорившись, я даже сама не сразу поняла, насколько мне легче стало. Просто сидела, потерянная, не замечая даже, что плачу.

— Иди сюда, — поднялся Руслан и потянул меня к себе. Прижал к своей груди. — Всё будет хорошо, малыш. Твой Илья — настоящий боец. Он справится. А ты больше не одна. Веришь?

Заглянул мне в глаза. Вытер слёзы со щёк.

— Да, — улыбнулась я ему.

— Вот и хорошо. А теперь пойдём в гостиную. Я тебе кое-что привёз, чтобы тебе в моём доме болелось веселее и с большей пользой.

Глава 12

— Руслан, я не могу это принять, — мотала я головой, смотря на его подарки. И ведь не попользоваться принёс, а именно подарки. Так и сказал. — Я согласилась с тобой… не для этого. И мне не нужно… убери.

Он с досадой вздохнул, нахмурился.

— Вот сейчас я притворюсь, что не слышал последнюю фразу. Каким боком ты решила, что я так о тебе думаю? И почему я не могу подарить своей девушке то, что ей очень нужно? — голос у него опять стал сердитым, но мне уже совсем не было страшно.

— Но… с чего ты взял, что мне нужен ноут и новый телефон? Я вполне своим довольна.

— Твой допотопный агрегат на ладан дышит, а я хочу, чтобы ты была на связи. Мне так будет спокойней. А ноут тебе для дела. Пока сидишь дома одна и болеешь, поищи информацию и определись, куда поступать будешь. Как раз успеешь подготовиться. Чего время терять? Илью скоро прооперируют, он выздоровеет, а тебе пора и о себе подумать.

— Но…

— Никаких «но», Катя. Давай сюда свой кирпич. Симка старая? Менять нужно? — с этими словами он ловко выковырял телефон из моего кармана и принялся его разбирать.

— Не знаю, — проворчала, понимая, что с моим мнением даже не пытаются считаться. И вот как к этому относиться? Насчёт поступления он, конечно, прав. Но как же неловко получать такие дорогие вещи.

Наблюдая за ловкими мужскими пальцами, пришла к неприятному выводу, что бороться с произволом у меня подозрительно мало желания. Непорядок. Совсем уже Катька лужей растеклась?

Слишком сильно я успела привыкнуть к его заботе, а это, наверное, неправильно.

Руслан вытащил симку, удовлетворённо хмыкнул и враз отломал всё лишнее, чтобы спустя несколько минут вручить мне готовый к эксплуатации новый телефон. Красивый, с большим экраном, тоненький. Я о таком могла только мечтать.

— Держи, разбирайся.

— Руслан… — снова попыталась я донести свою позицию, но мужчина не дал мне времени развить мысль, резко притянул к себе, закрывая рот поцелуем. Здравый рассудок сразу же начал сдавать позиции и капитулировать несмотря на моё сопротивление. — М-м-м, подожди, Русла-а-ан.

— Котёнок, прекрати. Всё! Они твои. Вопрос закрыт! — пророкотал мой мужчина обжигая шею горячими губами. — Не ершись, Катя. Я хочу радовать тебя и буду это делать. Лучше иди сюда.

Он подхватил меня под ягодицы, заставляя обхватить его ногами. Усадил на спинку дивана, не прекращая целовать, ласкать ртом так, что у меня от наслаждения глаза закатывались и тело начинало дрожать, умоляя о неизведанном большем.

— Как ты себя чувствуешь, малыш? — прикусил губами кожу, лизнул чувствительное местечко. Сжал мою попу, вжимаясь в меня, позволяя ощутить всю степень своего возбуждения.

— Х-хорошо, — запрокинув голову, со стоном выдохнула, подставляясь под бесстыжие ласки.

— Катенька, я тебя так безумно хочу. Весь день думал, как вернусь домой, а тут ты, такая сладкая, желанная. Пойдём наверх, маленькая. Я с ума по тебе схожу, — его язык на моей коже превратил моё тело в один обнажённый нерв. Перед веками плясали безумные звёзды.

В затуманенное сознание пробралось понимание, чего именно он от меня просит. Вот и настал момент. Решающий такой. Волнительный. Это немного отрезвило, заставив невольно напрячься, представляя, что будет дальше. Моя нерешительность не осталась незамеченной.

Руслан отстранился, вопросительно заглядывая мне в глаза. Провёл ладонью по спине.

— Кать, всё в порядке? Я тебя испугал?

— Нет, — помотала головой. — Просто…

— Если ты не готова… — начал он, но на этот раз я не дала ему договорить, обняв за шею, притянув его к себе, и безрассудно поцеловав желанного мужчину. Вопроса, хочу ли я его, у меня даже не возникало. Единственное, что меня пугало, это понимание, что отдам я ему не только своё тело, но всю себя без остатка. Своё сердце. По-другому ведь не смогу. Хотя, кому я вру? Уже отдала. И сейчас в этом неумелом поцелуе, я всего лишь подтверждала то, что само сердце уже давно признало.

Большего приглашения мужчине и не понадобилось. На миг отстранившись, Руслан подхватил меня на руки. Дорогу до спальни я запомнила, как в тумане, тая о его поцелуев, сгорая от щекочущего нервы ожидания.

Стоило нам оказаться в комнате, как меня уронили на огромную кровать. Русланову кровать. А он сам навис надо мной, заставляя затаить дыхание от будоражащей уязвимости. Большие ладони провели по моему животу, потянули ткань джемпера вверх, раздевая. Бюстгальтер исчез с меня в мгновенье ока. Ни один мужчина не видел меня настолько обнажённой, и я смущённо вспыхнула под его пылающим взглядом, чувствуя инстинктивное и почти непреодолимое желание прикрыться, спрятаться.

— Тшш, не надо, Котёнок, — Руслан перехватил мои взметнувшиеся руки и прижал их у меня над головой. — Я хочу на тебя смотреть, красивая моя.

Склонившись, он поймал губами мой сосок, обвёл языком, слегка прикусил, оттягивая. Сжал ладонью вторую грудь, срывая с моих губ прерывистый стон. Осыпал поцелуями ребра, трепещущий живот.

Отпустив мои запястья, подцепил пальцами резинку моих спортивок и потянул вниз, выцеловывая каждый сантиметр обнажающейся кожи. Штаны тоже слетели с меня в считанные мгновения. А затем Руслан и сам стремительно избавился от одежды. Сильные руки развели мои ноги, не давая времени опомниться. Я ещё успела тихо вскрикнуть, и вздрогнула всем телом, когда он прижался губами к моему лобку.

— Нет… подожди… не надо, — сгорая от стыда, пробормотала я, чувствуя, как теку от дикого желания, и понимая, что он это сейчас не только почувствует, но и увидит.

— Ну чего ты? Доверься, малыш. Я хочу сделать тебя очень мокренькой и готовой. Расслабься, — проворковал этот бесстыдник, разводя пальцами влажные губки. — Ты везде восхитительна, Катя.

Больше я уже ничего не слышала, утонув в бесстыдно-острых, сводящих с ума ощущениях. Руслан целовал мою плоть, играл языком обводя, дразня, лаская, заставляя моё тело извиваться от нестерпимого удовольствия, подводя к той черте, когда я уже готова была молить дать мне освобождение. Мне казалось, что я не выдержу той обжигающей волны, что воронкой закручивалась внутри меня, мне хотелось, чтобы он прекратил меня терзать, и чтобы никогда не прекращал. Я металась под ним, мотала головой по подушке, выгибаясь дугой, сгорая в подступающем удовольствии, и когда внутрь меня толкнулись его пальцы, начав ритмично двигаться в такт с поглаживаниями языка, взорвалась вскрикивая и дрожа всем телом.

Руслан поцеловав внутреннюю сторону моего бедра, поднялся на колени, пожирая моё дрожащее тело голодным взглядом. Сквозь полуприкрытые веки я смотрела, как он разрывает упаковку презерватива, как раскатывает его на… ох. Это в меня не поместится.

Я попыталась свести ноги, уползти, но кто бы мне позволил? Миг, и моё тело оказалось прижато к кровати огромным мужским.

— Ну чего ты испугалась? — хмыкнул Руслан снова начиная меня ласкать, гладить, зажигая обратно томительный жар желания.

— Ты слишком большой, — сделав большие глаза, сообщила я ему.

— Не слишком. Но за комплимент спасибо, — игриво шепнул мой совратитель мне в губы, прежде чем снова поцеловать.

И снова моё тело отвечало на каждое его прикосновение, снова я сгорала, расслабляясь, вверяя ему себя, отдаваясь. Руслан вклинился между моих ног, развёл их широко, открывая для себя. Первое прикосновение его члена к моей плоти ошеломило неизбежностью. Но бежать больше не хотелось. Хотелось его. До безрассудства. До пляшущих перед глазами искр.

Он направил свой член в моё тело, вошёл немножко, растягивая и наполняя. Качнулся назад, и толкнулся снова внутрь, разом проникая до конца. Боль вспыхнула, заставив сжаться, хватая ртом воздух. Далеко не такая ужасная, как я себе напридумывала. Но ощущение болезненной переполненности оголило все нервы, делая беззащитной.

Закрыв глаза, я почувствовала, как Руслан поцеловал мою шею, тяжело дыша. Напряжённый. Сдерживающийся. Как начал двигаться, сначала медленно и осторожно, посылая внутрь меня вспышки болезненного и странного удовольствия, а потом, почувствовав мой отклик, всё быстрее и резче.

Боль не ушла полностью, жаля при каждом толчке твёрдой плоти во мне, но заглушить то пламя, которое пробудил во мне Руслан, она уже не могла, наоборот подстегнула, сделав острее. Он поднялся надо мной, подхватил мои ноги под колени, поднимая выше, толкаясь всё глубже и сильнее, стирая напрочь остатки моего разума. Я не знала, что так бывает. Не могла даже представить. Да и откуда? Оргазм подобрался ко мне тягучей лавой, затопляя сознание. Обнажая душу. Я застонала, выгибаясь, сотрясаясь всем телом, чувствуя как ускоряется Руслан, становясь, кажется, ещё больше, двигаясь всё рваней, пока не зарычал, проникая нестерпимо глубоко, отчего моим телом прошла новая мучительно-сладкая судорога.

Сквозь туман в голове почувствовала, как Руслан осторожно отстранился, а спустя минуту, лёг рядом, притягивая в свои объятия и укрывая нас одеялом. Поцеловал в висок, приглаживая мои волосы.

— Как ты? Сильно болит? — с нотками тревоги с просил, поглаживая мой живот.

— Нет, — шепнула, млея от этой неспешной ласки. Засыпая, убаюканная его теплом. — Спасибо.

— Тебе спасибо. Спи, мой нежный Котёнок.

— Руслан, — пробормотала я с закрытыми глазами, чувствуя странную и глупую потребность вскрыть перед ним душу.

— Мм?

— Знаешь, я люблю тебя, — в ответ он замер. Я грустно улыбнулась, покачала головой. — Ты не обязан мне что-то говорить в ответ… Я просто… просто это чувствую. Спасибо, что случился со мной.

Вот и всё. Открыта. Наизнанку. Может и глупо. Плевать. Доверяюсь. Только ему. Я зарылась лицом в его шею и позволила себе уплыть в страну грёз.

Просыпаться в обнимку с мужчиной оказалось до одури приятным, а после того, что между нами было, ещё и жутко волнительным. Между ног ощутимо саднило, но это такие мелочи по сравнению с осознанием случившегося.

Руслан по-прежнему спал, и я несколько минут просто смотрела на него, затаив дыхание. Во сне он такой милый. Так и хочется поцеловать эти губы. Невольно я вспомнила, что эти губы со мной вчера творили, и внизу живота сразу начало тянуть, а дыхание сбилось. Ох. Подумать только. У меня был секс. Я провела ночь с самым потрясающим мужчиной, которого когда-либо видела. С любимым. Мамочки, я в любви ему призналась. От гормонов, видимо, совсем сбрендила. Может он не слышал? Может спал уже? Я же на него не смотрела в этот момент.

— Доброе утро, Котёнок, — произнёс хрипло тот, кто стал причиной моих бабочек в животе и пикета тараканов в голове. На талии сжалась его рука.

— Доброе, — пробормотала я, невольно заливаясь румянцем.

Он улыбнулся, потянулся ко мне и просто поцеловал. С такой нежностью, что моё сердце почти захлебнулось в безумной надежде, что он со мной надолго… навсегда.

Только как же страшно в это поверить. Страшно, потому что не бывает ведь всё настолько хорошо. Не со мной. Но сейчас я почти верю, почти не жду подвоха от жизни. Потому что лучше потом умереть от боли, чем не узнать сейчас этого распирающего изнутри счастья. Кажется, что ещё чуть-чуть и я взлечу, и мне уже плевать, как долго будет длиться этот полёт.

— Мммм, целый день бы тебя в кровати держал, но мне к сожалению надо ехать и работать, — пробормотал он мне в губы и прикусил нижнюю. — Вкусная моя девочка.

— Твоя? — выдохнула, ластясь в ответ, чувствуя себя кошкой, выпрашивающей ласку. Пускай хотя бы своей называет. Пускай. Мне и этого сейчас достаточно.

— Моя. Даже сомневаться не смей, — прорычал, перекатываясь и нависая надо мной. — Я не временное явление, Катя. Привыкай к мысли о долгосрочности.

— Хорошо, — улыбнулась и сама потянулась снова к его губам, обнимая за могучую шею. От мысли об этой самой долгосрочности в душе щемило от несмелой пока радости. А тело просило его прикосновений и ласки.

Однако дальше поцелуев дело так и не зашло. Руслану надо было уже вставать. Да и я тоже подорвалась, чтобы приготовить ему завтрак и провести с ним ещё хотя бы немного времени, пока он будет завтракать. Пускай даже молча, потому что у них там сегодня какой-то проект сдается, какой-то Дашкевич артачится, а Дэн названивает.

Сидя напротив с чашкой кофе, я украдкой любовалась Русланом.

Подумать страшно. Мне этого мужчины постоянно мало.

Сегодня в деловом костюме, весь такой серьёзный и собранный, делающий какие-то пометки на телефоне, он моих взглядов, казалось, и не замечал вовсе, сосредоточившись на своих делах. Но при этом то и дело накрывал мою руку своей, поглаживая пальцы, заставляя меня этим простым жестом таять и… представлять будущее… надеяться на него…

Ох, не спеши, Катя. Не раскатывай губу. Живи сегодняшним днём.

— Какие у тебя планы на Новый год? — ворвался в мои мысли неожиданный вопрос. Руслан поднял голову, и наши взгляды встретились.

— Эм, никаких. Разве что Илью проведать бы хотела, если будет можно. А что?

— А чего бы тебе хотелось? — прищурился он многозначительно.

— Руслан, не надо больше подарков. Честно. Ты и так… — сразу же заняла я оборону, чувствуя жуткую неловкость, от одной мысли, что он снова будет на меня тратиться.

— Катя! — оборвал мои трепыхания одним словом. — Я про празднование. А про подарки уж сам решу, надо или нет. Ты же не против со мной отметить?

— Твой тон звучит так, что отрицательный ответ давать просто страшно, — невольно хмыкнула я.

— А ты собираешься дать отрицательный ответ? — с наигранной угрозой поинтересовался Руслан. Правда тут же рассмеялся. — Котёнок, не провоцируй меня. Иначе начну тебя очень веско уговаривать… — он посмотрел на часы и с сожалением добавил: — вечером.

— Я очень хотела бы встретить Новый год с тобой, — решилась я, когда он уже начал подниматься. — Но разве ты не с семьёй будешь отмечать?

— Я планировал заехать к родителям, поздравить. Но могу это сделать и первого. Заодно познакомлю вас, а то Лизка уже всё растрепала о тебе, и мама требует предъявить ей мою «хорошую девочку Катю». А вот новогоднюю ночь я бы с удовольствием провёл, совращая эту самую девочку под ёлочкой, — подмигнул он, направляясь с тарелкой к посудомоечной машине.

От его слов сердце ухнуло в пятки. А от планов на новогоднюю ночь, щёки снова запылали, а внутри что-то сладко сжалось.

— Твоя сестра рассказала о мне твоим родителям? — ошарашенно переспросила я. — Она… а что именно? Она знает о… нас?

— Знает. Лизка мне вчера звонила и допрос устроила, что я с сестрой Ильи сотворил, и куда дел. Мол, мальчик волнуется. Пришлось рассказать, что ты теперь моя девушка и у меня живёшь.

Он ведь сказал, что это временно? Наверняка ведь сказал. Должен был. А что Лиза Илье скажет? Вот блин. Малой собирает информацию, как может. Надо с ним поговорить.

— Всё, Катюш, мне пора. Не накручивай себя, — Руслан чмокнул растерянную меня в щёку и ушёл, оставив переосмысливать изменения в моей жизни.

Потянулся ещё один день. Убравшись на кухне, я прикинула, что буду готовить на ужин, и побрела разбираться с вчерашними подарками. С тем же телефоном в первую очередь.

Глава 13

Звонок раздался ближе к обеду. Я в это время как раз читала в интернете условия поступления в разные ВУЗы, когда мой новенький телефон засветился, издавая мелодичный перезвон. Высветившееся имя повергло меня сначала в лёгкий шок, а потом вызвало злость с намёком на облегчение.

— Да неужели ты объявился? — рявкнула я, принимая вызов. — Не прошло и полгода.

— И тебе привет, малая. Чего психуешь? — раздался в динамике до боли знакомый голос. Весёлый такой, беззаботный.

— Ты меня спрашиваешь? После того, что ты вычудил? Да я тебя убить готова собственными руками!!! — меня позорно начали душить слёзы, и я привычно попыталась спрятать свою слабость за яростью.

— Эй, ты чего?! Что случилось, Катя? — в голосе брата прорезалось недоумение.

— Ты… ты связался с этим отморозком, задолжал ему денег, и свалил в закат, оставив долги на меня. Меня прямым текстом обещали сделать шлюхой Серого, а потом и вовсе пустить по кругу. Илюше угрожали, если я не заплачу. Вот что случилось!!! За что ты так с нами, Славик?!! Что мы тебе такого сделали?

— Что?!! — ошарашенно закричал старший брат. — В смысле оставил долги? Ты что мелешь?

Секунду я пыталась понять, он издевается, или правду говорит.

— Твой долг Серому требовали с меня, — сбавив немного тон, ещё раз повторила Славику.

— Мой долг Серому я как раз ездил отрабатывать. Делал для него кое-какую работу, — прорычала трубка. — Он что к тебе припёрся?

— Нет. Его ушлёпки. Отвезли меня к нему на хату. Угрожали. Пугали, — начала я рассказывать. — Он сказал, что ты свалил, чтобы не отдавать деньги.

— Вот сука! Ну урод, я ему покажу долг! — я никогда раньше не слышала брата таким. — Ты как? Сильно испугалась?

— А ты как думаешь?! — огрызнулась, чувствуя, как затопляет меня облегчение. Божечки, Славик не виноват, кажется. Родной брат меня не подставлял. Ох. Шмыгнула носом, не сдержавшись.

— Эй, не реви. Давай приеду, поговорим. Ты где сейчас? Дома, или у малого?

— Ни там, ни там. Я болею, мне к Илюше нельзя.

— Так ты что, в больнице? — нежели я слышу тень заботы в голосе старшего брата? Что в лесу сдохло? Наверное, последний динозавр. — Тебе, может, что нужно? Что привезти?

— Спасибо. Ничего не нужно. Я не в больнице. Я… у друга. Ты мне лучше скажи, что за дела у тебя с этим ушлёпком?

— Уже никаких, мы с ним в расчёте. Я брал у него взаймы на одно дело, оно не выгорело. И Серый предложил мне отработать долг, в качестве, можно сказать, курьера. Я мотался за границу, потому и был не на связи. Не парься, Катюха, он к тебе больше не полезет, — обещает уверено старший брат, и мне безумно хочется ему верить. Однако слишком много вопросов у меня к нему накопилось.

— А откуда он вообще про меня узнал. И номер мой?

— Я разберусь, малая. А что это у тебя за друг такой, что я не знаю? Ты же ни с кем особо никогда не дружила.

Будто у меня было на это время? Когда не училась, я помогала маме с Ильёй и по дому, потому что она всегда слишком много работала и сама всё не успевала. А потом в наш дом пришла болезнь. И мне окончательно стало не друзей-подружек. Но объяснять Славику, кто такой Руслан и откуда взялся мне совсем не охота, так что я свернуланаш разговор, попросив, чтобы это был последний раз, когда мне аукаются его делишки. Славик зубами скрежетнул, но заверил, что так и будет. Что ж. Попытаюсь поверить. По крайней мере, я теперь не одна. Напоследок он намекнул, что навестит Илью и попрощался.

А я ещё несколько минут сидела, смотря в окно на падающие с неба белые хлопья снега. Неужели проблема, из-за которой я уже чуть ли не с жизнью прощалась, решилась сама собой? И Руслану не пришлось вмешиваться. Может и на моей улице наконец наступил праздник? Настоящий, без подвоха.

Остаток дня я едва ли не порхала. Меня переполняло самое настоящее счастье. Это счастье меня буквально распирало, когда мне приходили сообщения от Руслана, заставляя улыбаться, как блаженная дурочка и строчить ему ответы. Этим счастьем я щедро делилась с Ильёй, позвонив ему и рассказывая, как хорошо будет, когда его вылечат. Сколько всего замечательно нас ждёт впереди, сколько всего мы сделаем, увидим, попробуем. Он сначала офигевал с меня, но вскоре включился в игру, предлагая новые идеи. Я даже список начала составлять, чтобы ничего не забыть потом, когда придёт время воплощать наши грандиозные планы.

Всё это будет. Всё выполним. Преодолеем. Прорвёмся. Обязательно.

Руслан задержался на работе, но поскольку в одном из сообщений предупредил об этом, я не нервничала, а потратила оставшееся после приготовления ужина время на то, чтобы привести себя в порядок. Особых нарядов я с собой не брала, так что пришлось обойтись вязаной белой туникой. С моими любимыми высокими гетрами, которые мне подарила когда-то мамина подруга рукодельница, смотрелось очень даже ничего. Покрутившись у зеркала, я подняла ещё влажные после душа волосы в высокий небрежный пучок и решила, что пожалуй могу даже назвать себя хорошенькой. Вот что сияющие глаза с человеком делают.

Ждать любимого я устроилась в гостиной на диване с книгой и пушистым пледом для прикрытия. Правда, читать не очень-то и получалось — я то и дело поглядывала в сторону прихожей, прислушиваясь. Но звук открываемой двери всё не раздавался, потихоньку и по чуть-чуть заставляя меня нервничать. Отложив книгу, я взяла телефон, надеясь на сообщение. Но ничего нового в мессенджере не увидела.

С ним всё в порядке. Не надо себя накручивать. Просто задерживается.

Спустя ещё час я не выдержала и набрала сообщение сама. Потом подумала, что это навязчиво и удалила. Спустя ещё десять минут написала снова.

«У меня глупая просьба. Скажи, что с тобой всё в порядке, пожалуйста.»

Молчание.

«С тобой ведь всё в порядке?» — добавила ещё через десять минут.

Может он за рулём сейчас и не видит? Или не может ответить. Успокойся, Катя. Однако вот такой переход от счастья до тревоги сделал что-то страшное с моими нервами. Я прокручивала в голове разговор со Славиком. Вспоминала его обещание разобраться, а потом задавалась вопросом, о котором должна была и раньше подумать.

А зачем Серому было требовать с меня долг брата? Хотел срубить бабла побольше, или… Или знал, что я не могу отдать, и рассчитывал именно на тот исход, которым мне угрожали? И ведь действовал у Славика за спиной. Чего он от меня хотел? Неужели, действительно… меня?

От этой мысли даже передёрнуло. Мерзость.

Брат ведь разберётся? У них свои тёрки. Он ведь сказал, что долг отработал. Это значит, что ему ничего не угрожает? Или не значит?

Страх начал медленно заползать в душу.

И Руслана нет. Серый никак до него не доберётся, ведь правда? Рука потянулась к телефону, но я заставила себя её отдёрнуть. Нет. Не надо превращаться в параноика. Он ведь предупредил, что задержится. Ну задержался дольше, чем собирался. У них там предновогодний дедлайн. Нечего отвлекать и надоедать со своими страхами и тревогами. Мои расшатанные нервы — не его проблема. А моя.

Я свернулась калачиком, накрывшись едва ли не с головой пледом, пытаясь унять нервный озноб. Всё будет хорошо. Я всё ещё в это верю. Приступ паники не в счёт. Он пройдёт.

В какой-то момент мне показалось, что я слышу с улицы шум открывающихся ворот. Вскочив с дивана я понеслась ко входу и замерла, гипнотизируя глазами дверь.

Замок щёлкнул, когда тараканы в голове уже начали закатывать истерику и хлопаться в обмороки.

Однако вместо Руслана, первой появилась… елка. Я в некотором офигении таращилась на перетянутую веревкой пушистую красавицу, когда вслед за ней порог переступил и сам хозяин дома с какими-то пакетами в руках.

Увидев меня, застыл на миг, удивлённо вскинув брови, а в следующий миг я бросилась ему на шею, обнимая и целуя куда могла достать.

Неловко обняв меня в ответ, не выпуская пакеты, Руслан склонился, накрывая мои губы своими. Поцеловал жадно, враз вышибая все тревоги и связные мысли из моей головы. Присел, осторожно опуская свою ношу на пол и наконец подхватил меня крепко обеими руками. Большие ладони тут же нырнули под край туники, сжимая ягодицы. Я невольно зашипела от того, насколько холодными оказались его руки, но ещё сильнее прижалась всем телом. Ну и пусть холодный. Главное, что приехал наконец.

— Ммм, мне нравится так домой возвращаться. Что-то случилось, Кать? — оторвавшись он заглянул в мои глаза.

— Нет. Я просто волновалась. Прости, — призналась, целуя бородатые щёки и улыбающиеся губы.

— Почему волновалась? — удивился мужчина.

— Да так, глупости всякие в голову лезли. А ты на сообщения не ответил.

Руслан отстранился посмотрел на меня более внимательно.

— Про глупости сейчас всё расскажешь. А сообщения я не заметил. Извини, что заставил волноваться. Не думал просто, что ты так переживать будешь. Не привык просто, что меня дома ждут. Да ещё с таким нетерпением, — его ладони сжали мою попу, а на губах заиграла многозначительная улыбка. — Ты меня ещё и покормишь может?

— Конечно, — закивала, вырываясь с его рук.

— Котёнок, ты золото, — улыбка мужчины стала ещё шире.

От похвалы сердце буквально запело. И так тепло стало и хорошо. И чего, спрашивается, панику развела? Вот же, приехал. Живой здоровый. И с ёлкой. Под которой меня совращать обещал.

А в пакетах, которые мне занесли на кухню с просьбой разобрать, ещё и игрушки обнаружились.

Руслан отправился наверх принимать душ и переодеваться, а я разогрела ужин, наслаждаясь запахом хвои. Елка. Новый год действительно скоро. И надо же, я буду не одна, а с любимым человеком.

— Так что ты там себе напридумывала? — спросил Руслан, когда спустился в домашнем и мы наконец уселись ужинать.

— Неважно уже, правда, — попыталась я увильнуть от ответа.

— Катя, — твердо пресёк мою попытку мужчина.

И так глянул строго, что захотелось ему сразу во всём на свете покаяться. Ой не такой он мягкий и добрый, как на первый взгляд кажется. Не со всеми, так точно.

— Мне сегодня звонил Славик, — сдалась я.

Пересказала Руслану свой разговор с братом, поделилась тем, какое облегчение поначалу испытала, и тем, какие выводы полезли в голову потом, и что мне теперь страшно за брата. И за него стало страшно, хоть это и глупо всё, наверное.

— А во сколько он звонил, говоришь? — вместо того, чтобы отмахнуться, поинтересовался мой мужчина.

— В обед. Я не помню точно, но могу посмотреть время в телефоне. А что? — тут же насторожилась я.

— Ничего страшного, малыш. Мне утром звонила твоя соседка и сказала, что о тебе расспрашивали во дворе какие-то подозрительные личности. Не у неё, у других соседей. Я, к сожалению, не смог вырваться сегодня, съездить и поговорить с ними, но завтра поеду первым делом.

Обо мне расспрашивали. Зачем? Но ведь Славик сказал…

— Кать, не паникуй. Ты в абсолютной безопасности. Никакой Серый тебя не достанет, — твёрдо произнёс Руслан, сжимая мою ладонь. — К тому же, ты сама сказала, что брат тебе в обед звонил. Тебя искали до этого.

Я заторможено кивнула. Ну да. До этого. Но всё равно жуть, как неприятно. Вот чего этот подонок ко мне прицепился? Что ему нужно?

— Кстати, дашь мне номер своего Славика, — услышала, ковыряясь в тарелке. — Хочу сам с ним поговорить и разобраться в этой ситуации. А сейчас давай есть и пойдём наряжать елку.

На этом неприятную тему мы временно закрыли. После ужина Руслан утащил меня в гостиную, где взялся ставить ёлку, а потом мы принялись её наряжать. Наряжали с перерывами, то и дело отвлекаясь на поцелуи, от которых у меня кружилась голова, пока в конце концов не забыли обо всём, оказавшись на диване. Я на краткий миг пришла в себя, осознав себя распростёртой и обнажённой под Русланом, но в следующую секунду он сжал мои груди, целуя и лаская ртом соски, и способность связно мыслить окончательно меня покинула, заставив отдаться на волю нашему обоюдному желанию.

А утром мы проспали. Точнее проспал Руслан. Ну и я с ним заодно. О том, чтобы ехать говорить с моими соседями уже и речи не было. Меня сгребли в охапку быстро чмокнули в губы с пожеланием доброго утра и умчались в ванну.

Пока он собирался, я спустилась вниз, умылась в гостевой ванной, потом отправилась на кухню, чтобы сварить нам кофе. И, стоя над плитой, разблокировала телефон, чтобы глянуть время. Прочитав дату, сперва даже не поверила увиденному числу. В последнее время в моей жизни произошло столько всего разного, что я конкретно так потерялась в днях. И осознать, что уже восемнадцатое декабря, оказалось неожиданно.

Перелив порцию сварившегося кофе в чашку, я помчалась обратно в спальню.

— Руслан, отвезёшь меня в город? — выпалила, едва переступив порог.

— Зачем? — подозрительно зыркнул он на меня через плечо.

— Я подарок Илье на Николая не купила. Совсем запуталась в числах и забыла, — поморщившись, призналась я в своей растерянности. — Не хочу лишать его этого праздника. У него и так мало радости в жизни.

— Кать, ты уверена, что нормально себя чувствуешь? — прищурился мой гиперзаботливый мужчина. — Может, давай я Лизу попрошу?

В ответ я решительно замотала головой.

— Нет. Я правда хочу это сама сделать. Это важно для меня. И чувствую себя уже хорошо. Отвезёшь? Если тебе некогда и неудобно, я и на маршрутке могу добраться.

— Ещё скажи, что пешком опять пойдёшь, — возмутился Руслан. — Отвезу, конечно, раз так надо. Но мне не нравится мысль, что ты одна будешь бродить.

— Ну-у-у-у, раньше же сама как-то бродила, — подойдя ближе, я поправила ему воротник и погладила широкие плечи обтянутые белой рубашкой. М-м-м-м, как же кайфофо осознавать, что у меня есть полное право касаться его, обнимать, целовать.

— Угу, как-то. Мне особенно запомнилось, как ты одна по обледеневшей дороге в город брела.

Теперь уже пришёл мой черёд возмущаться.

— Это было со мной один единственный раз.

— Правильно. И последний, — Руслан обжёг мои губы коротким поцелуем. — В своём доме пока не показывайся. Я сегодня созвонюсь с твоим братом и решу вопрос твоей безопасности. Купишь, что тебе нужно и возвращайся сюда.

Я уже открыла рот, чтобы спросить, как я попаду в дом без него, но Руслан продолжил.

— Лизке я всё-таки позвоню. Попрошу, чтобы она составила тебе компанию. Да и она сама, наверняка захочет Илье подарок купить, она в восторге от твоего брата. А потом привезёт. Я дам тебе ключи.

И вот как с ним поспоришь, если он, кажется, всё предусмотрел. И плевать хотел на то, что мне неудобно напрягать его сестру. Попыталась было ему объяснить, что это неловко и я вполне сама справлюсь, но в ответ услышала, что неловко и неудобно по потолку ходить, а принимать помощь, которую чистосердечно предлагают, абсолютно нормально.

Пока я ходила в соседнюю спальню, где раньше ночевала, за своей одеждой, он уже и позвонить успел. А Лиза, по его словам, с энтузиазмом согласилась. Она, оказывается, тоже за покупками сегодня собралась. Так что возможности познакомиться со мной ближе за этим благим делом очень даже обрадовалась.

Глава 14

Как давно я не бывала в торговых центрах. Мои пути как-то мимо пролегали, да и некогда было. А сейчас вот даже необычно немного. Предпраздничная суета, огни гирлянд, ёлки, новогодние украшения, всё так красиво. Мне сложно отделаться от ощущения нереальности происходящего. Всё кажется, что я сейчас проснусь. А мне не хочется. И впервые за последние годы я действительно начинаю ощущать то самое новогоднее настроение и надежду на чудо. Это всё Руслан. Он ворвался в мою жизнь, перевернул всё с ног на голову. И неожиданно научил быть счастливой, надеяться на лучшее. И пускай я ещё сама толком не верю в это своё счастье, но оно не спешит исчезать, становясь всё более реальным.

Лиза позвонила и предупредила, что задерживается, застряв в пробке. Мой гиперопекающий мужчина страшно не хотел оставлять меня одну, словно желающие меня обидеть личности буквально за каждым углом прячутся. Но он уже сильно опаздывал, а я уверила, что в людном торгово-развлекательном центре средь бела дня со мной точно ничего не случится, в конце концов мне не пять лет. Да и не знает никто, где я. Руслан с самым серьёзным видом стребовал с меня обещание беречь себя, поцеловал сладко и укатил по своим важным рабочим делам.

А я обосновалась в небольшой кафешке на первом этаже, взяв себе капучино и приготовившись ждать сестру своего парня. И даже убелила себя, что встреча с ней меня не страшит совершенно.

Когда раздался звонок моего мобильного и на дисплее высветился незнакомый номер, в груди тревожно сжалось. Отвечать безумно не хотелось. После всего, что со мной случилось, звонки от неизвестных, меня уже реально пугают. Но мелодия всё играла, и я подумала, что это может быть Лиза. А вдруг у неё не один номер? А даже, если не она, то что мне сделает звонящий?

— Ну здравствуй, Катя, — услышала я ненавистный голос, стоило только принять вызов и пробормотать своё «ало». — Бросишь трубку, или позовёшь своего борзого хахаля, отрежу твоему Славику палец. Какой предпочитаешь? Мизинец, или может средний?

Горло перехватило спазмом почти животного ужаса. Славик? За что? Почему? Он же сказал…

— Серый… — хрипнула я, пытаясь унять поднявшуюся панику.

— Он самый, — заржал дурным голосом динамик. — Слушай сюда. Твой брат у меня…

— Славик отработал долг! — вместо грозного рыка, у меня получилось лишь задушено пискнуть.

— Отработал, отработал. А заодно и прихватил себе кое-что лишнее. Отдавать вот не хотел, пришлось его пригласить на откровенный разговор. О тебе вот вспоминаем, — паясничал отморозок. — Ну как, Катюша, поможешь братику не расстаться с его загребущими руками?

— Что ты от меня хочешь? — от понимания, что за откровенный разговор он имеет в виду, мне становится дурно. Славик… что с ним? Зачем он? Какой головой думал?

— Ты сейчас поедешь в вашу квартиру и найдёшь коричневый запечатанный конверт, который там спрятан твоим старшим братом-дебилом. А потом привезёшь его мне. Тогда я забуду о твоём существовании, девочка Катя.

— Откуда мне знать, что ты не врёшь? — чувствуя, как немеют от страха руки, спросила у Серого. — Почему я должна верить, что Славик действительно у тебя, что что-то должен? Ты меня уже обманул, когда потребовал вернуть его долг, хотя знал, где он.

В ответ Серый лишь рассмеялся. Мерзко так, противно.

— Катя!!! — услышала я на заднем плане ещё один голос. Славика голос. Какую-то возню, звуки ударов. Хрипы. К горлу подкатила тошнота и слёзы брызнули ручьём.

— Узнала? — поинтересовался у меня Серый.

— Да.

— Значит, включишь послушную девочку и сделаешь, как я сказал. Если придёшь не одна, твоему брату кранты. И тебе с твоим защитничком тоже. Сделаешь, как надо, и никто не пострадает. Даже брательника твоего отпущу, если хорошо попросишь.

Он сбил звонок, а я, едва соображая, вскочила и бросилась к выходу, чуть не забыв куртку с сумкой. Мысли панически разбегались. Мелькнула надежда, что мне показалось, что это на самом деле не был голос моего брата. Я принялась лихорадочно набирать его, но безликий голос оператора сообщил мне, что абонент в недосягаемости.

Чёрт. Чёрт. Чёрт. Несясь к метро, всё пыталась сообразить, что делать. Понадеяться, что эта мразь мне не соврала и действительно отпустит? А с другой стороны зачем я ему? Ну не запал же, честное слово. Получается, что и в квартире погром устроили, конверт этот проклятый разыскивая?

Звонить Руслану просто страшно. За него страшно. И он не обязан ввязываться из-за меня во все эти разборки. Не обязан рисковать собой.

Когда телефон снова зазвонил, я с перепугу его едва не выронила. На этот раз действительно звонила Лиза.

— Ало, Лиза, извини, я не могу тебя дождаться. Мне нужно срочно уехать по очень важному делу, — затараторила я, не позволяя ей и слова вставить. Добавила ещё раз: — Извини, пожалуйста.

И сбила, не позволяя сестре Руслана начать задавать мне вопросы.

У самого входа в метро я притормозила, сообразив, что так будет слишком долго. Потом ещё маршруткой придётся добираться. У обочины заметила такси и бросилась к машине, пытаясь вспомнить, сколько у меня налички с собой. Не так уж много, но на дорогу домой должно хватить.

Телефон снова ожил, когда я уже села на заднее сидение такси, договорившись с водителем. Высветилось ожидаемое имя. Лиза. Игнорировать настойчивый сигнал становилось всё сложнее, тем более, что Русланова сестра набирала меня вновь и вновь. Не могу я отвечать на её вопросы. Руслан начал звонить, когда до моего дома оставалась половина пути, а когда я не ответила, мне посыпались сообщения в мессенджер.

«Катя, возьми трубку!»

«Катя, куда ты уехала?»

«Ответь!» …

Сцепив руки в замок, я кусала губы и не могла решить, что делать. Я же обещала ему. И, получается, обманула. Но, что мне сказать? Правду? Руслан запретит мне ехать. И захочет сам разобраться. А я боюсь за него. Очень боюсь. О Сером страшные слухи ходят.

Он снова позвонил, заставив нервно всхлипнуть. И принять вызов дрожащими руками.

— Ало.

— Катя, ты что творишь?! Куда едешь?! — зарычал Руслан мне в трубку. — Я тут уже чёрт знает что успел придумать. Лиза позвонила и сказала, что у тебя какое-то очень важное дело нарисовалось. Какое дело? Ты же обещала поберечься. Что случилось?

— Мне… надо встретиться… со Славиком. Он попросил. Это важно… И срочно, — пролепетала я, надеясь, что этого достаточно, чтобы успокоить Руслана.

— Зачем?! — подозрительно уточнил мой мужчина. Надеюсь, что не бывший.

— Это… семейное, — никогда не умела врать, а с любимым человеком делать это в разы сложнее. По лицу уже безостановочно текли слёзы, но хоть голос не дрожал. По крайней мере мне так казалось. — Прости. Я… потом всё объясню.

Надеюсь. Душу бы отдала, чтобы это "потом" у нас было.

— Катя…

— Руслан, прости, — прервала я его на полуслове и сбросила вызов. Зажмурившись, заплакала тихо, понимая, что вряд ли у нас что-нибудь серьёзное получится. После моей выходки, так точно. Мужчины не любят проблемных. Мама всегда так говорила. Руслан и так мне несказанно помог. Не только мне. Всей нашей семье. Не имею я права вечно его своими проблемами грузить.

Он больше не звонил. И я очень пыталась себя убедить, что чувствую по этому поводу лишь облегчение.

А когда такси подъехало к моему дому, постаралась и эти мысли выбросить из головы. Сейчас надо сосредоточиться и найти этот проклятый конверт. А потом решить, как отдать его Серому, чтобы остаться целой и брата спасти.

Расплатившись, я выскочила из машины, едва не поскользнувшись на скользком тротуаре. И, пугливо озираясь по сторонам бросилась к своему подъезду. Поднимаясь по ступенькам, начала прикидывать, где буду искать. После погрома я дома не была и даже понятия не имею, что сейчас творится в квартире. Клининговая фирма должна была всё убрать, наверное. А если они нашли конверт? Взвинченная по самое не могу, я в каждом шорохе слышала угрозу, но сколько не озиралась, никого не замечала. На нашей лестничной площадке тоже никого не обнаружилось, слава богу. Достав ключи, которые мне ещё в день взлома отдал Руслан, а я на автомате бросила в сумку, трясущимися руками едва смогла вставить их в замочную скважину. Провернула, с облегчением услышав, как щёлкнул замок. И тут услышала быстрые шаги. Успела ещё краем глаза заметить стремительное приближение высокой мужской фигуры, а в следующий миг, меня схватила огромная лапища, вторая закрыла рот, лишая возможности позвать на помощь, и меня затолкали в мою же квартиру.

— Ну здравствуй, маленькая шлюшка. Вот ты и попалась, — обжёг мой висок своим дыханием… Серый.

Извиваясь всем телом и дрыгая ногами, я промычала в его руку несуразное требование отпустить меня немедленно, на что услышала в ответ лишь издевательский злой смех. Очень злой. Меня встряхнули так, что я зубами клацнула. Дышать в его хватке становилось всё сложнее и перед глазами начали плыть тёмные пятна. Мужик зашипел мне на ухо.

— Думала, что нашла себе трахаля и всё, свободна от меня? Ну скажи! Отдала свою целку этому бугаю, что с тобой носился тут у всех соседей на виду? Да? Дрянь малолетняя! Ты должна была у меня попросить! Всего лишь попросить простить тебе долг!

О чём он? Что значит, попросить? Чего он добивался?

— И я бы простил. Трахнул бы и простил. Сделал бы своей красивой шлюшкой, всё бы тебе дал, дура. Надо было всего лишь попросить! У меня!

Он больной! Он точно на всю голову больной!

Я задыхалась, лихорадочно пытаясь вырваться. Скребя пальцами сжимающую моё лицо ладонь. Из глаз уже непрерывным потоком бежали слёзы, а воздуха в лёгких начинало катастрофически не хватать.

Серый, не обращая внимания на мои трепыхания, потащил меня дальше в комнаты, пока не нашёл мою спальню.

— А знаешь, я тебя даже порченную готов взять. Но сначала накажу за то, что посмела под другого мужика лечь. Высеку так, что неделю сидеть не сможешь.

С этими словами он принялся сдирать с меня куртку, больно заламывая руки. А когда я попыталась заорать, отвесил такую звонкую пощёчину, что мой мозг взорвался от боли и шока.

— Заткнись, сучка! — прорычал он, толкая меня на кровать. — Лучше заткнись. Может я даже не сильно тебя ремнём разукрашу.

Дальше всё слилось в один кромешный ад. Я пыталась отбиться, уползти, порывалась кричать и звать на помощь. Но Серый меня скрутил и, заткнув рот кляпом из шарфа, связал чем-то руки за спиной, лишая последнего шанса на спасение. Подонок перевернул меня на живот, навалился сверху, пыхтя, как мерзкий хряк, принялся стягивать джинсы. Я уже ничего почти не соображала от страха и боли. Обнажённой кожи ягодиц коснулись его гнусные руки, и меня чуть не вывернуло от осознания того, что сейчас произойдёт. Дура! Дура! Дура! И ведь сама виновата, что попалась этому уроду.

Щёлкнула пряжка его ремня и я завизжала, снова пытаясь уползти из-под мужского тела.

А в следующий миг откуда-то раздался оглушительный грохот и треск, а вслед приближающийся топот. Серый внезапно прекратил на меня наваливаться, и я тут же откатилась в сторону, чтобы в полном шоке увидеть, как непонятно откуда взявшийся Руслан избивает того, кто только что мучил меня. Огромные кулаки со смачным хрустом месили мерзкую морду, превращая её в кровавое месиво, тот скулил, и орал, беспорядочно пытаясь отбиться, но был так же беспомощен, как я перед ним несколько минут назад.

— Эй, малая, ты как жива? — внезапно надо мной склонился тот, кого я ещё меньше ожидала увидеть, и принялся развязывать кляп у меня на затылке.

— Славик? — ошарашенно выдохнула я. — Ты… ты цел?

— А что мне сделается? — хмуро буркнул мой старший брат, рассматривая моё лицо, потрогал распухшую щёку. — Вот мразь! Сильно тебе досталось?

— Я… я думала… он сказал, что ты у него, что будет отрезать тебе пальцы… что ты что-то спрятал здесь в квартире, и я должна привезти, чтобы тебя отпустили. Я даже голос твой слышала.

— И поверила? — кривится брат. — Я же сказал, чтобы ты не лезла, что разберусь!

— Я тебя спасти хотела, — захлёбнулась я от обиды.

— Дура! — припечатал Славик, а затем внезапно крепко обнял.

От этого непривычного в его исполнении жеста, плотину окончательно прорвало, и я начала реветь в три ручья, выплёскивая весь ужас пережитого. Стоны Серого и глухие звуки ударов по прежнему заставляли меня вздрагивать, пряча лицо у брата на плече.

— Эй, Руслан, прекращай его месить. Ещё за мокруху сядешь. Сам же говорил, что менты сейчас приедут.

Я подняла голову, но Серого за кроватью попросту не увидела. Лишь стоящего над ним Руслана. В белой рубашке, которую я ещё утром поправляла, с закатанными рукавами на бугрящихся мышцах предплечий. С сжатыми окровавленными кулаками и зверским выражением лица. Он повернулся к нам и его взгляд тут же сосредоточился на мне, заставив нервно поёжиться. Таким я его ещё никогда не видела.

Заметив мой жест, он моргнул, словно приходя в себя. Выражение лица тут же смягчилось и Руслан шагнул ко мне.

— Котёнок, ты как? Он не…

— Не успел, — затрясла я головой.

Ничего больше сказать не успела, потому что в квартиру ворвались вооружённые мужчины в форме.

Спустя несколько часов я снова сидела в машине Руслана, несущейся по улицам города, и пыталась не думать о том, что от меня у него одни проблемы. После того, как мы дали все показания, как были зафиксированы мои побои и странным образом почти проигнорированы те, что нанёс Серому мой спаситель, после подписания всех заявлений и протоколов, я уже едва могла стоять на ногах. Голова кружилась и постоянно хотелось плакать. Ещё болело лицо, но это были такие пустяки по сравнению с тем, как сильно болело моё сердце, что я даже не обращала внимания.

— Тебе точно ничего не будет за это? — тихо спросила я у хмурого мужчины, когда мы выехали за город.

— Ничего серьёзного. Не переживай, — довольно сухо ответил он, продолжая смотреть на дорогу.

То, что Руслан сердится, было понятно с самого начала. И я даже не думала его за это осуждать. Действительно поступила, как дура. Правильно Славик сказал.

Он, кстати, ни на какие «откровенные разговоры» к Серому не попадал, долг действительно отдал, никакого конверта не прятал, и ничего ему на самом деле не угрожало, а телефон был выключен, потому что гульнул с вечера хорошо и отсыпался. А когда проснулся и включил, тут-то его как раз потерявший меня Руслан и вызвонил. Получается, мня развели, как последнюю идиотку, заставив поверить в то, что чего и не было.

А всё потому, что этого отморозка Серого какого-то чёрта на мне заклинило, когда он меня случайно вместе с братом увидел. Вот и решил заиметь, угрозами и шантажом вынуждая уступить его домогательствам. А я ведь и не поняла, балда наивная. Еще и полезла одна. Если бы не Руслан, который тайком установил мне на мобильный приложение, отслеживающее моё местонахождение, и то, что он распознал по моему голосу во время разговора, что я вру, то никто бы не спас меня от больного ублюдка.

Но хуже всего то, что своей глупостью я, кажется разрушила наши едва начавшиеся отношения. И от этого стало так больно, что впору было выть от безысходности.

Вскоре мы повернули к посёлку и свет фар высветил ту самую дорогу, где мы встретились. Времени с того вечера ведь прошло не так много, а кажется, будто целая вечность. Чем ближе мы приближались к дому Руслана, тем страшнее мне становилось, потому что он продолжал молчать, периодически играя желваками.

Вот уже и знакомая улица и его дом. Руслан открыл пультом гараж и заехал сразу туда.

— Сиди, я помогу, — велел он мне, выбираясь из салона.

— Я могу и сама, — вяло пробормотала, когда он открыл дверь с моей стороны, отстегнул ремни и, как ребёнка извлёк из машины.

— Угу. Можешь, — буркнул мужчина, на руках унося меня в дом.

В прихожей снял с нас обеих верхнюю одежду, а потом подхватил меня снова на руки и понёс наверх. Я подумала, что может в спальню, но оказалось дальше — в ванную.

— Что ты делаешь? — спросила я, когда он поставил меня возле душевой кабинки и принялся стягивать с меня одежду.

— Собираюсь тебя искупать. Хочу смыть его прикосновения с твоей кожи, — объяснил мне, продолжая своё дело. А когда я осталась перед ним совершенно голая, начал раздеваться сам.

— Ты теперь брезгуешь мной? — чувствуя горечь во рту спросила я. К глазам снова подкатили слёзы.

— Глупости не говори! — рыкнул Руслан, переставляя меня внутрь душевой кабинки и шагая следом. Большой, злой, обнажённый. Почему же меня пугает лишь его возможный отказ от меня? — Я зверею, стоит мне представить только, что мог не успеть, что он мог надругаться над тобой. Понимаешь ты это? Я мог не успеть тебя спасти. Не смей так делать больше никогда. Иначе не отпущу от себя ни на шаг.

Руслан навис надо мной, невыносимо притягательный в своей злости. И я потянулась к нему, обнимая руками за талию, пряча лицо на груди.

— Не отпустишь? — выдохнула я самый сокровенный вопрос.

— Нет, Котёнок, — твёрдо произнёс Руслан, зарываясь пальцами в мои волосы. — Ты влипла в меня капитально и окончательно. Теперь будешь моя и никуда не денешься. Я люблю тебя, отпускать не собираюсь, и не позволю больше творить такие глупости. Закончилась твоя свобода.

— Она и не нужна мне без тебя, — всхлипнула я, пытаясь осознать, что действительно услышала то, что услышала. — Я тоже тебя люблю. Безумно просто.

— Ну вот и решили этот вопрос, — довольно хмыкнул мой мужчина, открывая воду и наливая в ладони гель для душа. — Поворачивайся и обопрись руками об стенку. Будем избавлять тебя от плохих воспоминаний.

Из ванной мы выбрались очень нескоро. Сначала он возмутительно невыносимо долго и тщательно мыл меня, точнее доводил неспешными ласками до умопомешательства. Его руки касались, мяли, гладили, проникали и скользили, а поцелуи лишали последних остатков разума. Когда же я больше уже не могла терпеть, мои ноги подгибались от нестерпимого желания, а горло охрипло от всхлипов и вскриков, он заставил меня прогнуться, выпятить попку, развел коленом мои ноги шире и наконец вошёл на всю длину одним мощным толчком. В водовороте подаренного им безумия несоталось места даже тени плохих воспоминаний.

Потом была ночь, наполненная ласками, тихим шёпотом и признаниями. А когда Руслан уснул, я ещё долго лежала в его объятиях, вспоминая каждое слово. Чувствуя, как щемит сердце от распирающего изнутри счастья. Этот мужчина пробрался мне под кожу, заставил верить в то, что считала невозможным. Влюбил в себя бесповоротно и безвозвратно. Исцелил меня, подарив свою силу, заботу и любовь.

— Я люблю тебя, — сорвался с моих губ тихий шёпот.

— Люблю… Спи, Котёнок, — пробормотал Руслан во сне, сжимая меня крепче в своих объятиях.

Кажется, я теперь точно знаю, где мне самое место.

Конец

Оглавление

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Пожертвовать