История, любовь и шоколад (СИ) [Катя Корж] (fb2) читать онлайн

- История, любовь и шоколад (СИ) 1.17 Мб, 347с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Катя Корж

Настройки текста:



Пролог

И вновь история начнётся с холодной зимы, когда надломится еще ода юная душа. Напоминаю, что все события и персонажи — плод воображения автора, и любые совпадения случайны. Приятного чтения!

Две ступеньки. Дверь. Ещё пять ступенек.

В нос ударил знакомый запах корицы и ванили. Это были его остатки, которые напоминали девушке о соседке, что всегда наполняла дом ароматом свежей выпечки или специй. Ноги молодой девушки подкашивались, хотя ей было только шестнадцать. Она опёрлась рукой о стену с облупленной жёлтой покраской.

Типичный подъезд старого дома, в котором она стала жить совсем недавно. Только была особенность — в доме было всего две квартиры. И хоть числилась она жительницей первой, её пальцы стали дёргать тяжёлую ручку второй. Дважды…Трижды… А в ответ только тишина. Словно должно было произойти какое-то чудо. Что вдруг случилось с Викой Цветаевой? С чего ей вдруг надеяться на что-то такое?!

Она закусила губу и упала коленями на холодную плитку. По ногам гулял холод, руки всё еще покалывало от мороза, а глаза щипало из-за слёз. Вика не верила в совпадения, она руководствовалась чистой логикой. Расчёт и правда были её лучшими друзьями, а еще Элла. Женщина, обычная соседка, с которой свели её обстоятельства, с которой она и разговаривать сперва не хотела, а теперь она плачет, потому что единственный родной, пусть и не по крови, человек в этом городе сейчас на грани жизни и смерти.

Девушка была бессильна. Караулить возле палаты ей не позволил медицинский персонал. Возможно, ей бы дали остаться в больнице, если бы не её истерика, которая собрала слишком большую публику. Вспоминая прошлый час, девушка не верила, что это была она.

Кто же знал, что именно за эти несколько месяцев Вика узнает, что никакие знания не помогут победить коррупцию, возраст всегда возьмёт своё, а одна маленькая и невинная ложь может разрушить даже самые искренние чувства и желания?

Эта история не имеет начало, но она определённо будет иметь конец. И Вике придётся многое пережить и многому научиться, чтобы добиться счастливого финала.



Плейлист

Ледяной Джек: Скриптонит — космос, цепи, ты это серьёзно? / 10AGE — Нету интереса /6ix9ine — GOOBA/ Егор натс — моя девочка опять в слезах

Вика: noorah — мы облажались или что / луна — бэмби, химия в бутылочке/ Molly Kate Kestner — Prom Queen

Алина: Samaji — 18+, Sorry Jesus, Элджей — 18+

Никита: ВЫШЕ ПЛИНТУСА — Школьные записные, причины, взаимность

Элла: Faded (2019) — Leomind


Глава 1


Глава 1

Белоснежный джип заехал во двор, наполненный солнечными лучами. Последние слепили девушку, что безразлично наблюдала за играющими в песочнице детьми. Её взгляд невольно коснулся другого конца двора, где в инвалидном кресле сидела женщина, что внимательно рассматривала Вику. Её эмоции были чистыми, нескрываемыми, в глазах читался интерес, а губы вот-вот откроются от удивления, когда незнакомка заметит, что из машины мужчина достанет чемодан.

Сама не зная зачем, Вика опустила взгляд и посмотрела на свои длинные ноги, на которых были тёмные джинсы и в тон им кеды. Асфальт, на котором она стояла, практически не отличался от того, что лежал в её прошлом дворе, только в совершенно другом городе и тем более стране. В итоге она перемялась с ноги на ногу и стала осматривать дом, в котором не собиралась задерживаться.

Но на лице Вики появилась нескрываемая печаль. Дом ей понравился. Это была одна из однотипных двухэтажок в районе, полностью застроенном военнопленными по единому проекту. Даже не зайдя в квартиру, Вика уже знала, что по качеству они намного лучше, чем современные постройки, а потолки в них настолько высокие, что квартиру из двух этажей можно запросто поделить ещё на два этажа.

— Я сама справлюсь с вещами, спасибо, — девушка взяла за ручку свой чемодан, который поставил на землю дядя Вики.

Бровь мужчины слегка дрогнула, и она поняла, что никто и не собирался нести её вещи. Губы девушки изогнулись от собственной догадки, но вслух никто ничего не сказал.

Она в последний раз осмотрела двор, прежде чем зайти в подъезд, наполненный сладким ароматом. В животе девушки сразу же заурчало.

— Привет, — безэмоционально поздоровалась она с тётей и двоюродной сестрой, что стояли на входе в квартиру и с интересом рассматривали Вику.

Девушка, что была на голову ниже Вики, Алина, решила исчезнуть сразу же, как в квартиру зашёл глава этого семейства с гостьей.

— Привет, — так же сухо кинула она в ответ. — Папа, я в кино с… — взгляд упал на новоприбывшую двоюродную сестру, и после интонация сменилась на более пафосную. — С Андреем.

Вика с лёгкостью уловила намёк. Андрей явно был молодым человеком Алины, и это девушка решила выставить козырем в противовес длинным ногам, отличной внешности и родословной Вики.

— Повеселись, дорогая! — крикнула вслед ей женщина, в которой девушка старалась найти хоть капли схожести с собственной матерью.

Но глядя на женщину, что была ростом со свою дочку, с крашенными светлыми волосами, отросшими тёмными корнями и потухшими глазами, которые она старалась почеркнуть наскоро сделанным макияжем, Вика поняла, почему она здесь не самый желанный гость.

Она напоминание неудачно сложившейся жизни сестры её матери. Одна уехала в Москву, вышла замуж за бизнесмена, родила две красавицы дочери, а вторая… Не закончила школу, стала работать после девятого, брак из-за незапланированного ребёнка и вот, теперь тот ребёнок улетел на свидание, желая повторить участь матери.

«Им не стоит смотреть на меня так высокомерно, ведь я знаю правду…» — крутилось в мыслях у четырнадцатилетней девочки.

«Ей всего четырнадцать, а она уже вылетая мать!» — возмущалась женщина.

— Я покажу твою комнату, — с натянутой слабой улыбкой произнесла она.

— Спасибо, — почти что удивлённо сорвалось с губ девочки.

Обе молча шли вдоль узкого коридора, по сторонам которого находились комнаты. Когда они до последней двери, что ничем не отличалась от остальных, тётя кивнула на неё — и Вика дёрнула за ручку.

Комната была не такой большой, как остальные, но из-за того, что она была угловая, в ней было сразу два окна, через которые пробивалось слишком много света. Тёмный паркет слегка заскрипел под ногами, когда Вика зашла внутрь, но её это волновало в последнюю очередь.

Здесь было всё необходимое: одноместная низкая кровать с уже застланной постелью и махровым бежевым покрывалом, в тон покрывалу стены, тёмный двухстворчатый платяной шкаф с зеркалом в пол и угловой рабочий стол, что стоял меж окон.

Вика только сейчас подняла глаза вверх и увидела, что потолок был действительно высокий. Он был белоснежным, а на нём висела люстра с лампочками в виде свеч.

— Здесь очень … Мило.

Это было слово, которое Вика использовала, кажется, впервые. Но оно подходило идеально для этой комнаты, к тому же её удивило, что здесь было чисто, а главное уютно. Словно, её и правда ждали.

— Распакуешь вещи, приходи на кухню. Нам нужно обсудить некоторые моменты.

Дверь за женщиной закрылась — и Вика облегченно вздохнула. Она чувствовала себя здесь не в своей тарелке, что было очевидно, ведь она почти чужой человек для этой семьи. До недавних пор она практически ничего не слышала о своей тёте с дядей, и тем более ровеснице двоюродной сестре.

Вещей было немного, поэтому она быстро с ними справилась. На самом деле это была пятая часть того, что девушка взяла с собой из Москвы. Она не видела надобности во всём том количестве одежды, что покупали ей родители. Но скорее девушка себя обманывала. Ей просто всё напоминало их… Маму и папу, что погибли полгода назад в автокатастрофе.

Оглядев комнату в последний раз, девушка заметила, что мимо окна проехала женщина в коляске, которую Вика уже видела некоторое время назад во дворе. На секунду она задержала взгляд на ней, ей стало интересно, что незнакомка делала под её окном. Но разгадка была проста, оказалось, что эта женщина — соседка, которая стала подниматься в подъезд.

Цветаева любовалась ловкостью рук, с которой незнакомка перебирала колёса, чтобы забраться по пандусу в дом. Подул сильный ветер — и в окно ударил каштан, который сорвался с рядом растущего дерева, что создавало тень в комнате новой жительницы дома.

Звук вернул девушку в реальность, в которой она была жутко голодной. Через пару минут она оказалась на широкой кухне в ментоловых тонах, где стоял светлый стол с мягкими стульями. Увидев тарелку супа, в животе девушки снова заурчало.

— Как добралась?

Тон женщины был холодным, но это было маской. Любопытство превышало неприязнь, и Вику это заставило улыбнуться.

— Хорошо. Спасибо… Как мне к вам обращаться?

— Просто «тётя».

— Спасибо, тётя.

Вика опустошила тарелку и взялась за чашку с водой. Она помнила из рассказа сестры об этих родственниках, что они совсем не признают чаи, а девушке так нравился травяной, который заваривала её мама, особенно в последние дни своей жизни.

— Нам нужно обсудить условия моего здесь проживания?

Главная черта Цветаевых — прямолинейность. Даже в четырнадцать Вика не откладывала на завтра то, что могла сделать сегодня, а если вопрос был особенно неприятен, как нынешний, она расправлялась с такими в первую очередь.

— А они должны быть? — искренне удивилась женщина.

— Готовка, уборка, посуда?

— Я готовлю на всю семью, если что-то не по вкусу, можешь брать продукты из холодильника и делать себе что-нибудь сама. Насчёт посуды — у нас есть машина, просто не забывай туда загружать всё после еды. Ты следишь за порядком только в собственной комнате, потому что так раз в неделю мы вызываем службу, нам убирают сами. И да, насчёт твоего обучения есть нюанс. Я тебя уже записала в одну из школ, она недалеко от дома, профиль пока базовый. Захочешь сменить, пожалуйста, ты уже взрослая девочка, и я думаю, вполне самостоятельная. Город конечно не Москва, но тоже достаточно большой. Думаю, месяца тебе хватит, что бы всё здесь запомнить.

— Спасибо.

Вика встала со стола, забирая грязные тарелки. Воспоминания о городе всё еще глушили её. В носу стоял загазованный воздух, в ушах гудели машины от постоянных пробок, а перед глазами всплывало заплаканное лицо сестры, что шептала «будь сильной, малышка».

Эта малышка была намного сильнее её, ведь Вика не плакала в отличие от Дианы. Даже на похоронах она не проронила ни слезинки, всё поглотила какая-то пустота, что наступила с ночью двадцать шестого декабря.

— Можешь выйти во двор пока Алина не вернулась. Позже она покажет тебе город, ведь у нас работа. И да, мне жаль, что так получилось с твоими родителями.

— Ничего, — губы девушки слегка растянулись в улыбке. — Вы мне не обязаны. Я, пожалуй, буду во дворе, позвоню сестре.

Тётя кивнула — и Вика вышла из квартиры.

Она долго озиралась, прежде чем заприметить лавочку и сесть на неё. Солнце уже клонилось к горизонту, из-за чего лучи стали насыщенней и тщетно пробивались сквозь крыши домов.

Вика долго смотрела на небо, прежде чем достать из заднего кармана дорогую модель телефона. Это был подарок, который родители так и не успели ей отдать на новый год. Цветаева его долго не хотела брать, но её старшая сестра настояла на своём. Экран разблокировался, нужный контакт был найден, но палец девушки так и завис над зелёной кнопкой.

— Привет, — голос из-за спины заставил девушку уронить телефон, который упал по «счастливой» случайности вниз экраном на асфальт с подозрительным треском.

— Ой-ой-ой, я не хотела тебя напугать! — воскликнула женщина в коляске, что подъехала совершенно бесшумно.

Вика смотрела на короткие вьющиеся чёрные волосы женщины и её бесстыжие зелёные глаза, наполненные никак не сожаленьем.

Девушка подняла гаджет, на экране которого образовалась большая трещина.

— Мне очень жаль, — грустно прошептала незнакомка, вырвав телефон из рук Вики. Она стала его вертеть, словно от этого что-то изменится.

— Это всего лишь техника, — глухо произнесла Вика, в её голосе сочилось искреннее безразличие.

— Всё равно некрасиво вышло. Ну и ситуация, а я так хотела тебе понравиться!

— Мне? — тёмные глаза пробежались по женщине, что сидела в коляске, но на её ногах теперь лежали плед и книга в мягкой обложке.

— Да, люблю знакомиться с новыми людьми. Я Элла, а ты? Как ты здесь оказалась?

— Вика.

Девушка отвернулась и вновь стала любоваться оранжевым небом. Ветер подул и развил её шоколадные локоны, что доставали до лавочки.

— Необщительная, замкнутая и маолэмоциональная. У тебя много друзей?

— Нуль.

— И прямолинейная, — улыбнулась Элла. — Значит, я буду твоим другом.

— Я в этом не нуждаюсь, — буркнула Вика прежде, чем встать и уйти от назойливой соседки.

— Человеку нужен человек, Вика, — женщина поехала за девушкой, что стала выходить за пределы зоны своего знания местности.

В ней разыгрался спортивный интерес: сможет ли она удрать от назойливого человека?

В итоге мало того, что не смогла, так ещё и заблудилась. Девушка не отвечала на вопросы Эллы, она долго куда-то шла, а потом вдруг поняла, что и сама не знает куда. Однотипные дома сменились шумным проспектом, людей оказалось слишком много, и теперь не только Элле было тяжело передвигаться, но и самой девушке убегать от нового «друга».

Она вдруг остановилась и резко развернулась.

— Что вам надо? — спросила она, стоя прямо и глядя, словно свысока, на Эллу.

— Познакомиться, нормально извиниться и возместить ущерб, — ответила ей женщина.

Дружелюбная улыбка с её губ не пропала, но тон изменился, стал настойчивее, показывая разницу в возрасте между Эллой и Викой.

— Мне этого не нужно, — девушка глубоко вздохнула. — Вы удивительная женщина.

— Правда? — снова сменила гнев на милость Элла. — С чего ты так решила?

Глядя в зеленые глаза, что стали сиять в вечерней темноте, Вика практически забыла, что хотела сказать. Искренность, добродушие и какая-то детская невинность в лице взрослого человека заставили её обомлеть, забыть все колкости, что ей хотелось наговорить.

— Я вас знаю всего несколько часов, а вы уже сумели вывести меня из себя.

Девушка огляделась вокруг и поняла, что совершенно не знает, куда дальше идти. Улица была незнакомой, город тоже. Она обессиленно села на тротуар, не обращая внимание на косящихся прохожих.

— Ты решила разговаривать со мной в таком положении? — по-своему восприняла поведение Вики Элла. — О, меня совершенно не смущает твой рост, ты можешь…

— Не обольщайтесь, женщина. Я потерялась, и совершенно не знаю, куда идти.

Элла рассмеялась, и её смех был такой заразительный и звонкий, что Цветаева сама улыбнулась, и её угрюмое выражение лица сошло на нет.

— Не волнуйся, все дороги ведут в Рим.

— Сомнительно успокаиваете. Мне хотелось бы остаться в пределах Беларуси, по крайней мере, ближайшие три года. И почему мне кажется, что в Москве намного легче ориентироваться, чем в этом городишке?

— Так ты не местная?

Девушка помотала головой, и снова получила порцию заразительного смеха.

— Хочешь, я покажу тебе город, кактус?

— Я не кактус! И от вашего предложения откажусь, не в этой жизни я с вами куда-либо еще пойду. — Цветаева не выдержала.

Встав с еще тёплого из-за жаркого лета тротуара, она пошла в прежнем направлении, по крайней мере, ей так казалось.

— Дом в другой стороне! — крикнула ей Элла.

Плечи Вики поднялись, словно она собиралась закричать. Но сделав глубокий вдох и выдох, она развернулась и пошла в противоположную сторону.

Сделав пару шагов, она обернулась, чтобы убедиться, что странная и весьма назойливая соседка едет рядом. Сейчас она была необходима, чтобы указать нужную дорогу, но почему-то именно в этот момент она даже не двинулась с места.

— Ой, — всё, что Элла ответила на вздёрнутую тёмную бровь маленькой девушки.

— Что «ой»? — спокойно, но уже еле себя сдерживая, спросила она.

— У меня села батарейка в механизме. Колёсики не крутятся.

Женщина для демонстрации пару раз надавила пальцами на рычаг на своём подлокотнике, и ничего не произошло.

— Днём вы и руками отлично справлялись.

— Но они устали! — возмутилась женщина. — Думаешь, так легко было гнаться за тобой?

Её голос стал таким укоризненным, словно Вика сама была во всём виновато. Скорее, отчасти оно так и было, но Цветаева с этим была в корне не согласна.

— Вы хотите, что бы я вас катила? — почти по слогам прошептала девушка.

Элла активно закивала головой, счастливо улыбаясь, словно только что выиграла в лото.

Вика взяла за рукоятки и покатила вперёд соседку, что за несколько часов перевернула её день с ног на голову.

— Расскажи о себе что-нибудь, — обернувшись, попросила женщина.

— Не дождётесь, — язвительно улыбнулась в ответ Вика.

— Но ты ведь не знаешь, куда нам идти, а час уже поздний…

Намёк был понят. Девушка долго думала, прежде чем начать рассказ, ей не хотелось, чтобы к ней чувствовали жалость. Тогда бы она вновь вспомнила про родителей и сестру, которую ей пришлось оставить в огромном городе.

Они передвигались в тишине некоторое время, Элла только указывала рукой, в каком направлении им нужно ехать. И когда они свернули на узкую улицу, где практически никого не было, а их стали окружать невысокие дома, Вика почувствовала теплоту и спокойствие. В тот миг ей показалось, что виной тому был поздний час, лёгкий ветерок и тёплая погода, но уже через некоторое время она узнает, что причина её душевного спокойствия её же главная врагиня спокойной и размеренной жизни — Элла.


Глава 2


Солнце давно село за горизонт, а Элла продолжала слушать мягкий и приятный голос юной девушки, что сидела в руках с чашкой травяного чая и рассказывала про своих школьных подруг.

Их было двое, и появились они совершенно недавно. Озорная Яна Нилова, девочка, по словам Вики, что не честна с окружающими. Но Элла знала, что её маленький друг недолюбливает всех, кто слишком радостный и улыбчивый каждый день. Вика считала таких людей неискренними, а Элле они нравились. Ей хотелось познакомиться со старшеклассницей, что ходит с плюшевым мишкой в виде рюкзака за спиной и всегда заплетает рыжие волосы в две косички или делает высокие хвосты. Но была еще вторая девушка, Нюша.

Когда Вика заговорила о ней после первого дня старшей школы, Элла поняла, что никогда не сможет заменить настоящих друзей девочке, что замкнулась в себе после смерти родителей. Женщина сразу поняла, что Вика Цветаева не самый обычный ребёнок, она всегда считала её цветком, который распуститься чуть позже, постепенно, но когда это произойдёт, вряд ли найдутся равные ей.

— Ты меня не слушаешь, Элла.

Цепкий взгляд тёмных глаз упал на женщину, что сразу же улыбнулась.

— От тебя не ускользнёт любая мелочь, цветочек.

Губы девушки сошлись в тонкую линию, означающую, что она немного злится. Ей не нравилось, когда на её вопросы она не получала чётких ответов. Элле казалось, что Вика выбрала верный путь в будущее. Только пока обе не знали, чего он будет стоить девушке.

— Я тут вспомнила, — продолжила Элла всё с прежней улыбкой, которая возникает, если подаешься приятным воспоминаниям. — Как мы с тобой впервые встретились. С тех пор ты изменилась, похорошела…

Теперь улыбнулась Вика, очень искренне и так же тепло. Глаза засверкали, потому что они помнили, что случилось два года назад, и этого было не отнять.

— Ты меня тогда сильно достала. И я никогда тебе не говорила этого, но…

Глаза открылись. Вика снова видела белый потолок, на котором играли тени от заснеженных веток каштана. Из глаз потекли слёзы. Вновь жуска[1]. Цветаева много раз жалела, что так и не успела сказать настырной соседке «спасибо» за то, что та стала ей другом. Она вновь и вновь прокручивала в голове тот вечер перед одиннадцатым классом, когда сидела со своей лучшей подругой и делилась переживаниями насчёт поступления. Кто же знал, что в тот день, когда она впервые приехала в этот город, встретит назойливую соседку, заблудиться, она обретёт самого дорого и верного друга?

Подгребая ноги под себя, Вика, сев на кровати, смотрела в окно, в одну точку, где была маленькая трещина. Она появилась из-за Эллы, на второй день её приезда…

Два с половиной года назад…

— Наконец-то мы приехали.

Вика почувствовала боль на предплечье, по которому её тут же ударила Элла, умудрившись развернуться на коляске.

— Ай!

— Хм, говоришь так, словно тебе не понравилась моя компания.

— А бить-то зачем?! — девочка большими глазами смотрела на самого наглого человека в её жизни. — Ненормальная… — прошептала она очень тихо.

Обе хотели продолжить, но рядом кто-то засмеялся. Они обернулись, и увидели темноволосую девочку, что стояла за руку с парнем.

— Уже обзавелась подругой? — с ехидством спросила Алина.

В её глазах Вика с порога увидела, что они не подружатся.

— Мама не отругает, что ты так поздно с мальчиками гуляешь? — вступилась на защиту Элла.

— По крайней мере, у меня есть, кому отругать.

Закинув тёмную короткую прядь за спину, Алина поцеловала в щёку предполагаемого Андрея и зашла в подъезд.

Вика ничего не ответила, молча закатила коляску в подъезд следом. Но в квартиру она не спешила, она еще некоторое время стояла возле входной двери и смотрела на неё. Элла тоже к себе не торопилась, она с интересом наблюдала за Викой, которая ей так ничего толком о себе и не рассказала.

— Не хочешь к ним — идём ко мне на чай. Я живу одна, ты же знаешь…

— В следующий раз.

Цветаева открыла дверь и тут же закрыла. В коридоре не было запаха выпечки, как в подъезде. А после небольшого приключения девочке так захотелось есть. Она неохотно присоединилась к семейству, что обсуждали обычный день в размеренной жизни.

— Мама, скажи Вике, чтобы она не связывалась с кем попало.

— Да, Вика, — впервые заговорил с ней глава семейства. — Элла немного ненормальная.

Девушка сжала кулаки под столом, чувствую, как что-то внутри натягивается. Может, она и была неразговорчивой с соседкой, но она была добродушней так называемой родни к ней. И может позже ей может показаться, что она поспешила с выводами, но сейчас ей казалось правильным встать на защиту новой знакомой.

— У вас какие-то предрассудки к инвалидам? — ровным тоном уточнила она.

Алина закрыла рот так же, как и открыла, а вилки тёти и дяди зависли в воздухе.

— У неё просто не все дома, не возись с ненормальными, а то такой же станешь.

Вика посмотрела в тёмные глаза двоюродной сестры, вкладывая в свой взгляд всю искренность своего к ней отношения.

— Алина, не веди себя как маленькая, — упрекнула её мама.

От этих слов на губах Вики появилась слабая улыбка.

— Нет, Вика, предрассудков нет. Женщина она странная, вот и всё.

— У неё был рак, несколько лет она безуспешно лечилась, прежде чем от неё отказалась вся семья. А когда он полностью исчез, рядом с ней никого не оказалось. Вы бы не были странными на её месте?

В ответ Вика получила тишину, за время которой она собрала за собой посуду и вернулась к себе в комнату.

— Спокойной ночи, — сказала она прежде, чем вновь остаться наедине с собой.

Вика так измоталась за день, что и не заметила, как заснула. Ей снилась холодная пустота. Это нельзя было назвать отсутствием сна, словно сидишь перед экраном, на котором ничего не идёт, а вокруг тишина. Но вскоре всё сменилось бликами, криками и громкой музыкой. Вика была на концерте, её окружало так много незнакомых людей, что ноги невольно подкосились. Но падать было некуда, толпы её поддерживали, а потом вдруг подхватили на руки и стали нести к сцене, на которой кто-то определённо был.

И когда к ней протянулась чья-то рука, её глаза открылись, а сон ушёл туда же, куда и ночь. Вика не сразу поняла, что кто-то стучится. Приятная нега после сна сошла на нет, а слух и зрение вернули её в реальный мир.

Встав с постели, взгляд сразу же упал на нечто, что летело в окно. Девушка чуть не вскрикнула, когда это нечто ударилось об стекло и отскочило. И так повторилось дважды, прежде чем она слезла с матраца и подошла к окну.

Ей помахала…

— Элла?!

Женщина проехалась по земле и очутилась возле самого окна.

— Белый день на дворе, вставай быстрее, у меня есть сюрприз!

Почему-то после этой фразы у девушки появилось ощущение, что первыми седыми волосами она обзаведётся уже сегодня.

Убрав за собой комнату, Вика вспомнила, что вчера так и не позвонила сестре. Став искать телефон, все вещи снова оказались на полу, ведь поиски были безуспешными.

В зале, в ванной, в шкафу. Нигде! В панике, Вика положила руку на лоб и постаралась успокоиться. Пришлось присоединиться к новому семейству на завтрак.

— Приятного аппетита! — эта была привычка, которая всё еще осталась у Вики, и которую поддерживала её старшая сестра Диана.

Но никто в этой семье её не поддержал. Все завтракали молча, раздумывая, чем заняться вечером в пятницу после работы.

— Я с Эллой буду, вы не против? — аккуратно уточнила она.

— Ты вчера ясно дала понять, что самостоятельно можешь выбирать, с кем тебе общаться, — равнодушно заметила тётя.

Вика кивнула и после завтрака и утреннего туалета вышла на улицу, вдыхая свежий воздух. Он был намного чище и приятнее, чем в Москве. Ещё вечером Вика заметила, что климат в этом городе был мягче, погода предсказуемая, а ветер тёплый и приятный.

— Доброе утро, девочка-кактус.

Вика вздрогнула. Соседка выехала из-за спины совершенно бесшумно и неожиданно, или просто девушка вновь погрузилась в свои мысли.

— Элла! Вы напугали меня.

Пару секунд — и она успокоилась. Но спокойствие это продолжалось совершенно недолго.

-Итак, в путь.

Зевнув, Вика по привычке взялась за рукоятки коляски и покатила её из двора.

— Как куда? Неужели ты не заметила, что твой телефон пропал?

— Вы его украли?!

В ответ очаровательная улыбка, от которой девушку всю передёрнуло.

— Я вас уже ненавижу, — вполне честно прошептала она.

— Отлично! Первая стадия любви пройдена, — ничуть не огорчилась Элла и стала указывать путь до мастерской, в которой был телефон её новой подруги.

— И какая же у вас следующая стадия? — с некой опаской уточнила Вика у Эллы.

— Безудержная любовь.

Вскоре Вика и правда почувствовала нечто безудержное. Только не любовь, а желание убить. Но это случилось уже после того, как они забрали из мастерской починенный телефон с защитным стеклом и новеньким чехлом.

— Они не могли починить всё так быстро.

— О, могли и ещё как. Всё в этом мире возможно за определённую плату, — уверила в обратном девушку Элла.

— Не всё.

Женщина возражать не стала. Ей хотелось больше пообщаться с девушкой, что вот-вот перед ней раскроется. Элла умела ждать, а Вика не знала, с каким коварным человеком связалась.

После мастерской они направились к набережной, где в середине рабочего дня практически никого не было. После того, как девушка нашла лавочку под широкой ивой, она поставила тормоза в коляске и села на скамейку. Обе они наслаждались шумом реки и ветра, лёгкими бликами солнца, что согревало так сильно последние дни лета.

Взгляд Вики коснулся ног Эллы, которые женщина стала растирать.

— Вам не холодно?

В ответ на губах женщины заиграла улыбка.

— Нет, но мне приятно, что ты начинаешь обо мне заботиться.

Проигнорировав это, девушка решила больше узнать о человеке, которого недолюбливали её родственники. От Вики не могло скрыться, с какой брезгливостью смотрела Алина на Эллу, как дёрнулись плечи дяди и тёти, как только речь пошла про соседку.

— Почему вы не ходите? Вы такой родились?

И вновь слабая улыбка. Казалось, что Элла не теряла оптимизма, а Вике такое не нравилось. Ей казалось, что это фальшь, которую преподносят публике за истину.

— Я тебе рассказывала вчера, что была больна раком. И когда мне отвели определённый срок, я стала путешествовать, начала новую жизнь, как только от меня ушёл муж, а дочка отвернулась. Возможно, оба бы остались со мной, если бы я не переписала бизнес на совершенно незнакомых мне людей. Но в больнице именно они меня подержали, заставили поверить, что всё в этой жизни скоротечно, и после плохой погоды всегда наступает хорошая. А муж и дочь… Хм, что ж…Им было некогда, а после я узнала, что мой любимый нашёл другую. О дочери последний раз я слышала лет десять назад, когда она пришла со скандалом ко мне на работу, требу свою часть акций, и мне пришлось показать ей бумагу, что я теперь больше не владелица всей сети ресторанов, что передались мне от матери по наследству.

— И сколько вам лет, Элла?

— Сорок семь, а что? — её улыбка стала лукавой, а глаза заблестели.

В этой женщине не оказалось фальши, она была искренней. Вика почувствовала, как всё внутри неё заполняется уважением к женщине, что не сломилась после всего этого и продолжает улыбаться миру, что отвернулся от неё множество раз.

— Выглядите намного моложе, — честно призналась Вика.

— Мне очень приятно, маленький кактус.

— Прекратите меня так называть.

— А ты перестань закрываться, хотя бы от меня для начала. И я расскажу тебе историю старой девы Эллы.

Вика закатила глаза и, скрестив руки на груди, облокотилась на спинку скамейка, давая знать, чтобы продолжили рассказ.

— Во время одного из путешествий я попала в аварию, ноги оказались обездвижены. Мне нужно было время на реабилитацию, чтобы вернуть их в прежнее состояние. Но, признаться, я немного себя запустила, перестала верить, что кому-то нужна прежняя Элла. Я уехала в этот забытый городок, чтобы меня никто не нашёл, уже после того, как узнала, что полностью излечилась. Даже не ремиссия представляешь?

— Но почему сюда?

— Мама здесь жила, — пожала плечами женщина. — Решила вернуться к истокам. Так что сейчас я старая женщина при больших деньгах и никому не нужная из родных. Парадокс в том, что чужие стали мне намного роднее тех, кто…

— Вы же сказали, что отписали свой бизнес?

— Ты как детектив, честное слово. Вика, ты замечаешь каждую деталь.

— Люблю детективы, — усмехнулась девушка.

— А еще что любишь? — полюбопытствовала Элла.

— Вы не ответили на мой вопрос.

— Я не ошиблась в тех, кому всё отдала. После того, как мои друзья узнали, что я полностью выздоровела, меня сделали владелицей половины акций. Так что у меня очень высокие доходы. Но мне их некуда девать, ведь у меня никого не осталось.

— А сами вы родом откуда?

— Санкт-Петербург. Я уехала оттуда сюда сразу же, как потеряла ноги. Решила начать жить заново, учиться новому. К примеру, я никогда не умела печь, а сейчас у меня на столе лежат пряники моего же производства, которыми мне некого угостить.

— Вы не обзавелись здесь друзьями? — Удивилась Вика.

Элла казалась ей человекам, что любого заговорит. Может, женщина и пыталась себя убедить, что начала новую жизнь, но от Цветаевой не скрылись черты старой Эллы: общительная сорвиголова, которая постоянно ищет приключений. И даже отсутствие рабочих ног не стало для неё препятствием.

— Люди моего возраста ходят на скучную работу, так что в такой час мне действительно не с кем поболтать. Хорошо, что появилась ты. Теперь время моего допроса, детектив кактус.

Вика закрыла глаза и шумно выдохнула.

— Прекратите давать мне глупые клички, как собаке.

— О, чайка! — вдруг закричала Элла, словно и не слышала свою маленькую новую соседку. — Догоняй!

Нажав на рычаг, коляска Эллы поехала, словно никакие батарейки в ней и не садились. Бегая по всей набережной за женщиной, что ехала быстрее обычного велосипедиста, девушка поклялась, что больше никогда не поверит Элле.


[1] Жуска — состояние, когда снова и снова прокручиваешь в голове разговор с кем — то, подыскиваешь аргументы. А разговор давно закончился.


Глава 3


Два года спустя…

— Элла!

Девушка бегала по всему торговому центру с бумажными пакетами, выискивая подругу.

— Элла!

Локоны закрыли ей на мгновение глаза. Приятный запах от волос, которые только что обработали в салоне красоты, сразу же попал в нос, а некоторые пряди в рот.

— Девушка, аккуратнее!

Кто-то из людей, в которых взрезалась Вика, стал возмущаться. Но Цветаевой было всё равно, она хотела найти свою подругу и дать ей новой парой ботинок по голове.

— Вот ты где, — схватившись за рукоятку коляски, девушка развернула к себе незнакомую девушку. — Извините…

Из ступора обеих вывел звонкий смех Эллы, что оказалась позади Вики.

— Я сейчас тебя… — поднося руки к нежной коже шеи женщины, девушка шипела, словно читала заклинания.

Всю свою злость она вкладывала в каждое слово, и даже зная, что Элла за человек, девушка так и не привыкла к новым шуточкам, которые иногда выкидывала соседка.

— Ужас, только не шея, только не шея!

Незнакомка уехала под шумок, пока две представительницы женского пола не прочитали в её глазах, какие же они обе ненормальные.

Когда Элла получила порцию нотаций, словно она была подростком, а Вика выпустила весь свой пар из-за обиды на подругу, последняя взялась за рукоятки коляски и повезла её к выходу.

— Ну, прости меня, кактус. Ты бы видела того красавца из цветочного, он сказал, что знает, как выглядят гиацинты. И я не удержалась…

— Так что ж ты с ним не осталась? — передразнила спокойная Вика, которая всегда прощалась со своим хладнокровием рядом с этой женщиной.

— У него от слова «гиацинты» язык хрустнул в трёх местах, он думал, что сможет меня обмануть. А ведь мне их так давно никто не дарил…

— Не дави на жалость, Элла. Я дарила тебе огромный синий букет, и совершенно недавно.

— Но я так мечтаю его получить от какого-нибудь красавца, можно даже молодого!

После этих слов женщина схватила незнакомого парня в кепке, что спускался на плоском эскалаторе рядом с Эллой и Викой, и улыбался перепалкам обоих.

— Вот вы, прекрасный молодой человек, подарили бы мне цветочки?

Вика остолбенела, а незнакомец даже не дрогнул. Вика плохо видела его лицо, ведь его практически скрывал козырёк, зато заметила губы, которые растянулись в лукавой улыбке.

— Конечно, только если на похороны. Вы никогда не слышали про личное пространство?

«Рядом с Эллой можете о нём забыть» — хотелось ответить Вике незнакомцу, но она не разговаривала с людьми просто так. От Эллы она так и не переняла эту привычку, а та частенько пугала прохожих, заставляя нервничать свою подругу.

— Слышала, но вам наверняка приходится о нём забывать иногда, не так ли? — Элла подмигнула парню, руки которого заметно напряглись.

Рукава чёрной футболки с белым драконом стали вплотную обтягивать гладкую кожу рук.

— Элла, отпусти его, ему неприятно, — Вика похлопала женщину по плечу.

Но не этот приём сработал. Голос девушки стал жёстче, даже улыбка незнакомца пропала.

— Он такой интересный, — прошептала женщина, когда эскалатор спустил всех троих вниз, и Вика поспешила увезти соседку подальше от незнакомого парня.

— Обычный парень, а вот ты… Элла, сколько мне тебе повторять, что ты не должна так хватать людей незнакомых. А вдруг он маньяк?!

— Он то? Разве что охотник за женскими сердцами.

— Да я в общем, — обе выехали из торгового центра и направились к автобусной остановке.

Вика и Элла не видели, как тёмные глаза провожают их с интересом и лёгким прищуром.

— Метисы прекрасны. Мне кажется, он модель, а ты что думаешь?

Вика обернулась, чтобы хоть как-то оценить молодого человека, что ехал с ними рядом. Но его уже и след простыл, а накрученные локоны цвета горького шоколада закрывали весь обзор.

— Не обращала внимание, к тому же его лицо было закрыто.

— Вика, Вика, а ведь тебе уже должны нравиться парни.

— Мне они и нравятся.

— Генрих восьмой и Пётр первый не в счёт.

— Жаль, очень жаль…

Элла и Вика вовремя успели домой, ведь вскоре погода испортилась, и начавшиеся дожди продолжались еще неделю. Последние дни беззаботного лета Вика проводила у соседки, изредка переписываясь со школьными подругами, которыми обзавелась зимой прошлого учебного года.

И хоть Цветаева не признавалась, но Элла видела, как загорались глаза от каждого нового сообщения в чате девочек в социальных сетях. Женщина не раз просила привести к ней в квартиру подруг Вики, но девушка считала это неприличным. Почти принцип. А если у Вики был принцип, значит, ничто не позволит ей переступить через себя.

Зайдя в квартиру, где стены уже пропитались запахом ванили и маргарина, девушка уже привычно набрала воды в чайник, поставила его кипятиться и ушла в ванну, чтобы помыть руки.

После началось ужасное время, за которое девушке пришлось перемерить всё, что накупили они с Эллой. Затем женщина вновь тренировала свои дилетантские навыки визажиста на молодой коже, расчёсывала локоны, которые легко поддавались зубьям гребня.

Тепло, что излучала Элла, растопило оледеневшее сердце девушки. Но женщина догадывалась, что такой податливой и дружелюбной Вика была только с ней, возможно, рядом с Яной и Нюшей, но остальных незнакомцев Цветаева до сих пор обходила стороной.

Она не была сторонницей широкого круга общения, ей нравилась там маленькая группка, в которой она чувствовала себя в безопасности. Расчёсывая волосы Вики, Элла думала над тем, что не готова отпустить эту девушку в Москву обратно.

— Ты приуныла, — сразу же заметила перемену в настроении подруги Вика.

Она была очень внимательной, возможно даже чересчур. «Тебе не нужно некоторые детали подмечать вслух!»- как-то пристыдила её Элла.

Это был первый упрёк к девушке с её стороны, тогда Вика очень удивилась, ведь в основном отчитывала она соседку, а не наоборот.

— Подумала о твоём поступлении. Не хочу, чтобы ты уезжала.

— Я хочу вернуться к Диане, она меня ждёт. Но твои мечты могут сбыться, если классный руководитель откажется заниматься со мной, и я не выиграю олимпиаду по истории.

Девушка получила деревянным гребнем по макушке. В комнате раздался глухой звук и недовольное шипение Вики.

— Ты и так умная, сильная и боевая девушка. Не смей принижать себя. Конечно, этот старый хрыч согласиться с тобой заниматься, ты посмотри на себя… — женщина провела рукой по лицу девушки, что смотрела на себя в зеркале с яркими лампочками. — Такие умные ученицы нарасхват.

— Он не старый хрыч. Баженов Михаил Андреевич мой классный руководитель, его внук дважды победил на олимпиадах по истории, и мне он понравился сразу, как только я его увидела. Остаётся надеться, что он не заломит большую цену.

— Ты всегда можешь попросить деньги у меня, — после цепкого взгляда тёмных глаз, Элла исправилась. — В долг.

Женщина и представить не могла, что девочка, живущая в обеспеченной семье, после смерти родителей пойдёт на подработки, что бы насобирать себе деньги на репетиторство. Элла видела, какое безразличное отношение было к Вики в той семье, где она сейчас жила. Она была предоставлена сама себе, никто о ней не беспокоился, где, во сколько и когда она вернётся домой. Даже когда случилась драка в школьном туалете в девятом классе, и Вика вернулась с побитым лицом, в ответ девочка услышала лишь одно от тёти и дяди: «надеюсь, проблем ты больше не доставишь?»

Элла злилась. Ей хотелось забрать Вику к себе. Растить как собственную дочь, собирать её в школу, а после занятий спрашивать, как прошёл её день.

Но два года ей пришлось довольствоваться тем, что после школы девочка сразу же убегала на подработку, сперва помощница в кинотеатре, затем курьер онлайн магазина.

Элла знала, что денег, которые накопила Вика за это время, вряд ли хватит на достойного репетитора, ведь современное школьное образование не давало достаточных знаний для поступления, а для победы на олимпиаде тем более. Девушка уверенно говорила Элле, что ей точно хватит средств оплатить занятия у Михаила Андреевича, она верила, что сможет победить на олимпиаде и выбить себе бюджетное место в Московском университете.

Вика долго изучала возможности получения бесплатного места, ведь даже у её двадцатитрехлетней старшей сестры Дианы, что осталась в большом мегаполисе, всё еще были проблемы с деньгами.

Элла до мурашек любила Вику за её щепетильность, внимательность к деталям и людям, которых она любила. Ей так нравилось входить в их число, пусть они даже были не родственниками. Но ей так не хотелось расставаться с девушкой, что редко улыбалась и еще реже смеялась. Элле казалось, что отпусти она её, то больше никогда Вика не засмеётся, ни за кем не погонится, чтобы надавать по шее и отчитать.

Она боялась, что цветок внутри Вики, цветение которого она так долго ждала и за которым ухаживала, так и не распустится.

Девушка слабо улыбнулась.

— Всё в порядке, Элла, я справлюсь, я это знаю. Идём пить чай.


Глава 4

Закрыв входную дверь, Вика вновь переместилась из царства уюта и добродушия в мир, где никто и понятия не имел о родственных связях. Дядя что-то читал через планшет, который купил с новой зарплатой, совершенно забыв про то, что у его дочки скоро поступление и с её познаниями во всех предметах она вряд ли сможет поступить на бюджет. Деньги стоило начать откладывать, но глава семейства, что получал чуть больше жены, предпочитал всё сразу же тратить.

На кухне по телефону с кем-то разговаривала тётя, предположительно с подругой, с которой Дарья встречалась каждые выходные, и вместе перетирали косточки своим мужьям и всем-всем, кого только могли знать. Однажды и Вика попала под раздачу вместе с родной сестрой и погибшими родителями, но девушка не хотела слышать мнения совершенно чужой стороны по поводу их семьи, и сбежала в тот день из дома, чтобы наверняка не застать тех женщин вновь и вместе с ними их сочувствующие взгляды.

В коридоре доносилась громкая музыка, которая играла в комнате Алины. И через пару мгновений дверь открылась — из неё вышла сама она собственной персоны. На её лице был яркий макияж, лицо блестело, а на правой скуле было даже что-то нарисовано. Домашние хлопковые штанишки никак не гармонировали с яркой розовой блузкой и глубоким декольте, что были на двоюродной сестре Вики.

— Может, сделаешь музыку тише?

Трек знаменитого хип-хоп исполнителя, который крутился уже сотый раз на памяти девушки, играл из комнаты Алины и этим вечером.

— Я работаю, не видишь? — возмутилась девушка.

— Да что ты? — Вика подняла бровь и насмешливо улыбнулась.

Алину разозлило то, как её нежелательная соседка по комнатам ещё скрестила руки на груди. Всё в стойке Цветаевой младшей выдавало отношение к её занятию.

— Скоро я войду в знаменитую лигу тик-токеров и уеду в другую страну зарабатывать деньги с помощью этого, — Алина указала на своё лицо с тонной косметики. — Пока ты будешь корпеть над своими толстенными учебниками и грезить о возвращении к сестре.

— Ну да, — улыбнулась Вика. — Тебе следует хорошо постараться, особенно над губами. Цены там, куда ты так стремишься, и правда большие.

— Посмотрим, что ты скажешь, когда я стану записывать видеоклипы с Ледяным Джеком, Сэмом или Элси, и зарабатывать сама!

— Я спрошу «кто это?», пожалуй, — вновь усмехнулась Вика.

Она была далека от музыки. Вика, по правде сказать, даже не слушала музыку в наушниках, потому что считала, что это отвлекает. Она предпочитала выстраивать в голове планы на день, всё структурировать или прокручивать какие-то даты.

Однако Вика солгала. Кто такой Ice Jack Вика знала, даже отлично, ведь сразу обе её школьные подруги обожали то, что творил этот парень. Сколько новостей ей пришлось переслушать об этом рэпере, и, к сожалению, память, которая хранила буквально всё, что Вика услышит, легко могла воспроизвести всё услышанное.

Почему его так любили остальные, Цветаева не знала. Нюша и Яна в один голос кричали, что от слов и битов, которые присутствовали в его творчестве, по коже бегали мурашки. Так называемый фриссон[1]. Нюша даже как-то заикнулась про фейерверки в голове от прослушивания его песен, тогда-то она и намекнула обеим подругам, что у них возможен синдром Стендаля[2], за что получила надутые щёки Яны и книжкой по голове от Нюши. А вот Вика от творчества ледяного парня чувствовала только раздражение, потому что ей пришлось в сто первый раз прослушать новинку рэпера, который выпустил свой трек перед отпуском в полгода, и которую включила Алина только для того, чтобы вновь снять удачное видео в тик-ток и, скорее всего, позлить свою двоюродную сестру.

Поднявшись на второй этаж, где был открытый балкон, Вика сразу же направилась к нему. Облокотившись на мокрые от дождя перила, девушка вытянулась сильнее вперед к небу. Глядя на него, он хотела рассмотреть звёзды. Но искусственное освещение города и огромные тучи ей этого не позволяли. Увидев вдалеке молнию, Вика вздрогнула. Она скорее закрыла балкон и спустилась к себе в комнату, чтобы запереться и вновь набрать сестру.

— Привет, Ди, — прошептала она в трубку с трясущимися руками.

— Привет, Вика, — сонно ответила ей старшая сестра. — Опять гроза?

Девушка кивнула, её сестра этого не увидела, но и так всё поняла. Младшая всегда звонила старшей вечером, если начиналась гроза, и ей нужно было отвлечься. Кому-то показалось бы глупостью бояться молний и гром в шестнадцать лет, но только не Диане. Она всегда успокаивала сестру и говорила с ней до тех пор, пока всё не прекратиться.

Однажды старшая заснула во время разговора, ведь Вика позвонила посреди ночи, испугавшись ярких вспышек, и после этого Цветаева старалась перебороть свой страх. Но ничего не выходило.

Даже Элла, которой Вика не сказала, но догадывавшаяся о фобии своей соседки, так и не смогла переубедить её остаться на ночь, ведь рядом с ней Вика редко замечала грозу.

И даже этим днём, примеряя все наряды, что Элла захотела купить Вике, не принимая отказов, младшая так и не заметила, что была гроза.

— Почему ты спишь, ведь всего девять? — спросила девушка у сестры.

В ответ ей было долгое молчание, за которым определённо что-то скрывалось.

— У тебя от меня секреты.

В голосе Вики была грусть. Диана осталась ей единственным родным человеком, и ей не хотелось потерпеть от неё предательства.

— Нет, мы же договорились, что никаких тайн между нами, — даже по голосу стало ясно, что девушка на том конце провода улыбнулась. — Я устала на работе. Знаешь, мой начальник, он такой…

— Несносный?

— Да, именно так. Ещё я немного расстроена, что мне так и не удалось получить автограф Джека на его концерте вчера.

Диана была ещё одно поклонницей молодого рэпера, что стал таким популярным совсем недавно. Она, и еще несколько миллионов, а может быть и десятков миллионов, которые выкрикивали «Ice Jack!» каждый раз, как он выступал с концертом.

— В следующий раз получишь.

Вика вспомнила, как долго уговаривала сестру сходить на концерт, о котором та так мечтала. Но Диана чувствовала вину за то, что еще недостаточно много зарабатывает, чтобы обеспечивать их двоих.

«— Я не могу пойти на концерт, когда ты там… — твердила старшая по телефону.

Но ответ всегда оставался прежним.

— Диана, ты — это ты, я не должна влиять на твою жизнь, хоть мы и сёстры. Знаешь, у этих ненормальных есть чему поучиться. Это не так уж и плохо, когда в семье каждый сам за себя.

— Не говори так, мы другие, наша семья…

— Нашей семьи больше нет, Диана, — напомнила Вика, чувствуя внутри лишь пустоту. — Остались ты и я, и твоя задача не работать двадцать четыре на семь. Родители хотели, чтобы ты веселилась, и я тоже этого хочу.

— Спасибо, сестрёнка. Но больше никогда так не говори, пусть и маленькая, но мы семья, слышишь? И я никогда не дам тебя в обиду…»

— Никаких следующих раз, только если с тобой. И да, кажется, у меня скоро всё получится. Возможно, тебе даже можно будет не задумываться о бюджете. А пока я выслала тебе немного денег на счёт.

Сёстры разговаривали до самой глубокой ночи. И пусть созванивались они почти каждый день, и виделись каждые школьные каникулы Вики, на которых она уезжала в Москву, им всё равно всегда было что обсудить. И даже через телефон обе чувствовали, что в маленькой семье Цветаевых что-то не то. Но обе молчали, стараясь избегать самых больших тревог, чтобы хоть как-то создать маленькую идиллию и верить в неё.

И пока девушка всю оставшуюся неделю вздрагивала во сне от ярких вспышек за окном, кто-то закрывал глаза и наслаждался их жалким подобием, пропуская через грудь музыку, взрывая площадки, призывая к крикам и каким-то действиям, купаясь в свете софитов.

После очередного взрывного концерта, рука потянулась к телефону, на котором высветилось всего лишь одно, но такое долгожданное сообщение.

«Можешь отдохнуть».



[1] Мурашки по коже, мягкое дрожание в конечностях и быстрое сердцебиение — эти необычные физические ощущения известны почти каждому. Они получили название "фриссон" — от французского слова "frisson" (дрожать).

[2] Синдро́м Стенда́ля — психическое расстройство, характеризующееся частым сердцебиением, головокружением и галлюцинациями. Данная симптоматика проявляется, когда человек находится под воздействием произведений изобразительного искусства

Глава 5

В это утро девушке пришлось встать по будильнику. Снова он. Она с закрытыми глазами провела пальцами по экрану и решила продолжить свой сон. Но музыка, что играла из-за двери соседней комнаты, сделать этого не дала. Вместо сладостной неги Цветаеву стало окутывать раздражение, которое всегда в ней появлялось, если не удавалось выспаться или когда начинался новый учебный год. Может Вика и была полна энтузиазма выиграть в этом году олимпиаду, начать усердно учить историю, переехать обратно к сестре, но это не исключало того факта, что школу она слегка недолюбливала.

Издав нечленораздельные звуки из-за злости на Алину, девушка протёрла руками лицо и встала с кровати. Умывшись и почистив зубы, Вика вышла на кухню, где уже завтракали её двоюродная сестра и тётя.

— Доброе утро всем.

Ей в ответ только молча кивнули.

Глаза девушка ненароком остановились на Алине, которая к семи утра была уже при полном параде. Вика не понимала увлечения своей двоюродной сестры, подшучивала над этим и любила наблюдать, как злиться из-за этого девушка, словно сама начинала верить в бесполезность своего «хобби». Но где-то глубоко в душе в Цветаевой просыпалось уважение к ней, сама же она и представить не могла, чтобы встать намного раньше будильника и записать новое видео для аккаунта, которое не факт, что принесёт какой-то успех. Но казалось, что Алина верила, злилась на Вику, но усердно защищала своё увлечение.

— Ты чего так на меня смотришь?

Две пары тёмных глаз столкнулись. В глазах Алины была лёгкая неприязнь с искорками удивления, а в радужках Цветаевой сияла привычная насмешка.

— Ничего, просто оцениваю твой новый образ.

— Из твоих уст это звучит страшно, — скривилась ровесница Вики.

— Действительно страшно слышать слово «уста» от тебя. Неужели ты стала читать книжки?

Наблюдавшая за всем женщина, в происходящем участие не принимала. Она попросту устала разнимать двух вечно ругающихся сестёр, из которых первой самообладание теряла Алина.

И когда та спросила у матери, почему же она не вмешается и не защитит собственную дочь, в ответ она услышала лишь то, что к сиротам нужно проявлять сострадание.

Это было сказано при Вике, которой сразу же захотелось возразить. Но осознание правдивости этих слов поразило как молния изнутри, вызывая ужасную боль в груди, которую пришлось скрывать маской равнодушия. В тот день она больше ни слова не сказала, потому что в горле стоял странный ком, позволяющий только дышать. Девушка заперлась в собственной комнате, закрыла окнами шторы, чтобы пронырливая Элла не стала её беспокоить, а телефон выключила. В руках оказалась старая потрёпанная книга Агаты Кристи, которую девушка получила от соседки и по совместительству подруги. И после того, как боль ушла, а ещё одна история про Эркюля Пуаро была прочитана, Вика почувствовала облегчение. Но это не изменило того факта, что ей хотелось поиздеваться над двоюродной сестрой. Напротив, теперь она это делала с большим удовольствием, как маленький ребёнок, который пытается причинить боль другим, только чтобы заглушить собственную пустоту.

Тётя это понимала, а вот Алина нет. И это была единственная детская шалость и каприз, который себе позволила Вика в этой семье.

— Зато ты их, видимо, читала всю ночь напролёт, — от Алины не скрылись синяки под глазами новоиспечённой сестры. — Говорят, этой ночью опять гроза была. Но тебе виднее, ведь я спала сном праведника.

Цветаева ненавидела себя за то, что как-то выдала свою слабость потенциальной врагине. Да, двоюродная сестра оказалась одних из тех единиц людей, что знали её маленькую фобию, и произошло это по вине одного случая всего через пару дней, после приезда Вики в этот дом.

Перед глазами девушки сразу же встал тот злополучный вечер, когда она сидела в гостиной на втором этаже. Свисающие лодыжки и ступни щекотал сквозняк из-за открытого балкона, и летний воздух был настолько мягок, а новая книга столь увлекательна, что девочка совершенно не заметила, как вдалеке стала сиять молния, а над домом сгущаться тучи.

Только когда гром ударил слишком близко к дому, Вика в страхе откинула книгу и зажала уши. Её стало трясти, словно температура в комнате упала на сотни градусов, а она так и осталась сидеть в хлопковом домашнем комплекте из шортиков и маечки. Она сидела так несколько секунд, совершенно не замечая, как кто-то наблюдает за такой реакцией. И только голос двоюродной сестры заставил отстранить ладони от ушей прежде, чем послышался новый раскат грома.

— Надо же, еще существую те, кто боится грозы?!

Вика села прямо, словно парой секунд ранее ничего не произошло.

— Ничего я не боюсь.

И вновь молния, а после неё и гром, от которых девушка вздрогнула и вновь зажала уши, вжимаясь в диван.

— Правда что ли? Ты даже не в состоянии окно закрыть из-за того, что дрожишь как осиновый лист.

Под тяжёлым взглядом тёмных глаз Вики, Алина закрыла балкон. Девушке хотелось дольше понаблюдать за страхом двоюродной сестры, но что-то человеческое в девушке щёлкнуло, когда хрупкие плечи слишком самоуверенной девушки вздрогнули от еще одного раската грома даже через закрытое окно.

После того вечера Вика поняла, что у её сестры появился козырь в рукаве, и Алина не упускала шанс его использовать. Только Цветаева не догадывалась, что при каждой грозе окна не приходилось закрывать, потому что они уже были закрыты одной девушкой, которую от Вики разделяла стена самовлюблённости и желания казаться лучше, выстроенная ими обеими.

Схватив тост, Вика старалась есть как можно громче вопреки правилам этикета, чтобы больше не слышать голос той, кто ей откровенно не нравился. И вскоре «соседка» замолчала, включив очередную порцию новостей о любимом репере, одно упоминание о котором вызывало рвотный рефлекс у Вики.

Закончив с завтраком, девушка вышла из квартиры. Заглянуть к Элле она не успела, потому что телефон завибрировал, стоило входной двери захлопнуться. На дисплее высветилась улыбающаяся сестра. Именно такой и хотела запомнить её Вика. Старшей из сестёр досталась тёплая и добрая улыбка, и Вике казалось, что ею можно было осветить весь мир.

«Дина, давай ты пойдёшь в актрисы. Весь мир будет обожать тебя лишь за одну улыбку…» — мама постоянно твердила эти слова. И ответ старшей оставался прежним.

«Зачем мне весь мир, когда мне достаточно любви семьи…»

Вика никогда не завидовала сестре, ведь младшей достался тяжёлый взгляд от отца и его же стойкость. Родители всегда говорили Вике чаще улыбаться, тогда бы её лицо казалось бы таким же добрым, как Дианы. Только со временем девушка поняла, что в те дни действительно стоило родным дарить улыбку, потому что теперь на неё у неё не было сил и желания.

Взгляд стал жёстче, внутри всё напряжённей. Одна улыбка — и внутренняя защит, которая отделяла её от пропасти отчаяния и грусти, могла упасть.

Слушая мягкий голос сестры и шагая по мокрому асфальту, Вика совершенно не замечала последствий осенней бури, с которой начался сентябрь. На земле всё еще не высохли лужи, тучи не рассеялись, преломляя солнечный свет и мешая пробиться ему, даря этому городу серую, мрачную и сырую атмосферу осени.

Оказавшись слишком быстро на остановке, Вика стала оглядываться. Позади неё шла Алина, слушая что-то в наушниках. Её голова качалась в такт ритмичной музыки, и Цветаева лишь почувствовала испанский стыд. Она не понимала, как можно не контролировать эмоции и движения, слушая что-то через наушники, и уж тем более делать всё это на людях!

Девушки снова столкнулись взглядами. Алина встала, а Вика подошла ближе к дороге, куда подъезжали автобус и маршрутка, что ехали в одном направлении. Ладонь Вики легла на бедра, которые обтягивала юбка-карандаш. В маленьком кармане всегда лежала пара монет на такой случай.

Заскочив в маршрутку, девушка закрыла за собой дверь, а после стала наблюдать, как её двоюродная сестра садиться в автобус. Оба вида транспорта тронулись с места, и, наконец, Вика вернулась мыслями к разговору с сестрой.

— Обещай мне звонить так часто, как только сможешь, — встревоженно раздалось на том конце провода.

— Обещаю. Мне пора.

Нажав на красный кружок, Вика спрятала телефон. Она который раз сказала сестре, что у неё всё хорошо. Но так ли это было на самом деле?

Вика видела, как её руки дрожат. Сегодня был важный день, и от решения одного человека могло зависеть многое в жизни Цветаевой.

— Опять ты, — прошипела Алина, когда обе девушки оказались на крыльце школы.

— Прекрати меня преследовать.

— Мы учимся в одной школе, дура.

— Так переведись, на этот раз твоя очередь. Или мне тебе помочь, как ты мне когда-то? — в тёмных глазах Вики заплескались волны ярости, хоть выражение лица и оставалось прежним.

Алина пошатнулась, схватилась за перила школьного крыльца, а Вика спокойно зашла в огромное новое здание. Это был второй раз, когда Цветаева припомнила прошлое свое кузине, из-за которой ей пришлось сменить школу после девятого класса.

Ярость внутри плескалась вместе с кровью, но всё куда- то делось, когда на плечах кто-то резко повис, не заботясь о причёске подруги.

— Утречка, цветочек!

— Доброе утро, Яна.

Нилова Яна — девушка, что скопировала причёску очередной аниме-героини, резко стала кивать головой, из-за чего её рыжие волосы с несколькими хвостиками стали качаться так же беспорядочно, как и менялись темы разговора Ниловой, стоило ей увидеть свою подругу.

— Ты не поверишь, что произошло за это лето…

Действительно, Вика не поверила, потом что из всего потока слов, что выдала Нилова, пока обе искали третью девчонку их компании Нюшу, она уловила только «Вау!», «Представляешь!», «Ня…», «Это так романтично…».

В коридорах было полно народа, и, пробираясь через него, Вике хотелось затеряться, только бы это рыжеговорящее радио прекратило работать.

— Привет, девчонки!

Нюша уже стояла возле нужного кабинета. Вика прошептала «спаси…», после чего заскочила в класс, закрыв за собой дверь.

— Вот всегда она такая бука!

Голос возмущения был слышен даже через створки тяжёлых деревянных дверей.

Упав головой на свою парту, Вика старалась прийти в себя. Она не понимала, как такой поток информации можно в голове уместить, не то, чтобы рассказать. И это всё за пару минут, которые они шли от крыльца до класса!

— Ты хорошо себя чувствуешь?

Мягкий, приятный грудной голос раздался над Викой. Ей не нужно было поднимать голову, чтобы понять, кому принадлежали эти слова.

Единственная, кто не лицемерил, кто может прикасаться к Цветаевой, не вызывая у неё раздражения. Нюша. Девушка, с которой они стали близки, и может начало их дружбы было не самым лучшим, но Вика еще ни разу не пожалела, что оставила в своём окружении этого человека.

Оставила? Даже если бы и хотела, Цветаева попросту не могла отделаться от Нюши, словно судьба, в которую Вика верила меньше всего, их сама сводила. Но что же тогда делать с внутренними чувствами?

Вика до их пор помнит, как увидела Нюшу первого сентября в десятом классе. Как захотела к ней подойти, начать общаться, и делала это не раз. Но Алина, её двоюродная сестра и здесь постаралась, подставив Вику, выставив её в самом ужасном свете перед человеком, который понравился Цветаевой.

Но, как уже и говорилась, сама судьба была на стороне правды и искренней дружбы, именно поэтому сейчас Алина сидит в другом углу класса и посмеивается, высматривая что-то в телефоне. Правда иногда её улыбка сменялась на складку между бровей, после чего пальцы девушки что-то печатали по экрану, и, судя по силе нажатий подушечек пальцев, девушку окутывал в те моменты гнев.

А Нюша сейчас стояла над Викой, придерживая ту за плечо. Цветаева встала из-за парт и повисла на своей подруге, глядя через плечо на рыжую одноклассницу.

— Когда у Ниловой наконец-то закончится словарный запас и она просто помолчит?

— Расслабься, скоро придёт её Саньчоус и эта бестия отлипнет от тебя.

Словно по волшебству в этот момент в класс зашёл парень. Отросшие волосы его были собраны банданой с британским флагом, на груди болтался узелок от завязанных рукавов тёмно-синего джемпера, который, предполагалось, будет прятать белую рубашку. Голубые глаза парня прошлись по всем из маленькой компании девочек, но только при виде одной на уже повзрослевшем лице появилась улыбка.

— Привет, — прошептали они одновременно.

И в этот же момент Вика выдохнула. Теперь Яна была занята своим парнем, который так же любил аниме, глупую музыку, а ещё рыжие волосы, которые, по словам Саши, его преследовали уже повсюду.

«Твои волосы как котиная шерсть, я их уже скоро вместо лавровых листьев из супа буду вылавливать!»

Но сколько бы раз не возмущался этот парень, он всё равно на перемене частенько клал себе на колени или на плечо голову той, что практически не замолкала.

— Не представляю, как такое можно вытерпеть.

— Ладно тебе, — от бурчания подруги, Нюша начала смеяться. — Я не удивлюсь, если ты начнёшь встречаться с человеком, который будет так же не серьёзен, как Яна. И так же будет много болтать…

И когда тёмные глаза посмотрели на подругу с явным недоверием, та только шире улыбнулась.

— Да-да, Вика, в жизни так бывает.

Но возразить толком девушка не успела, в класс вошёл тот, кого Вика больше всего ждала…

P.S. Историю начала дружбы вы можете узнать из произведения "Добрые шутки Амура":) Не забывайте про комментарии и оценки, чтобы у автора поднимался рабочий дух! ^-^

Глава 6

— Разговаривает без умолку! Ладно Яна, моя подруга, девушка как-никак, но это… Как парень может столько разговаривать и ни о чём? Вот скажи, мне Элла, зачем мне знать строение станка, с помощью которого он себе брелок на ключи вырезал в девятом классе. Я бы ему еще простила, если бы тему общую нашёл, но нет…

Новый сосед по парте или просто Никита Карпенко, человек, с которым теперь должна сидеть Вика весь оставшийся учебный год. Цветаевой стало казаться, что первое сентября вовсе не день знаний, а день её личного невезения, несчастья или самого обычного невезения. У неё были такие планы, и что вместо этого?

Сперва она не выспалась из-за начавшегося сезона гроз, после пришлось потратиться на маршрутку из-за неприязни к двоюродной сестре (в эти минуты о любой финансовой грамотности Цветаева напрочь забывала), много, от слова слишком много, информации от подруги Яны, и вдобавок несносный сосед по парте.

Всё это Вика дважды перечислила своей соседке и одновременно подруге Элле, которая только мягко улыбалась и смотрела на взбудораженную девушку. Немногое могло заставить Вику забыть про любимый Дунтин Би Ло Чунь, аромат которого давно разносился по квартире и даже достигал подъезда.

Собственно из-за него Вика и заглянула к своей подруге, которая всегда знала, как привлечь внимание своей маленькой любимой гостьи.

— А может все дело в учителе истории?

Вика набрала полные легкие воздуха, готовясь возразить, но в итоге только шумно выдохнула и молча потянулась за белой фарфоровой посудиной, из которой давно испускался пар. Вика засмотрелась на него, словно прозрачное пламя танцевало в её чашке, и ей даже показалось, что она увидела на долю секунды танцующие в этом пламене женский и мужской силуэты.

Вика прекрасно понимала, что она могла бы сидеть в этой белоснежной комнате на мягком винтажном диване в совсем другом настроении, если бы не одно но.

После урока, который был в этот день первым и последним, Вика осталась, чтобы обсудить с классным руководителем и по совместительству учителем истории её будущее. Баженов Михаил Андреевич, классный руководитель и лучший учитель истории, которого только могла знать Вика.

Её ноги не так просто привели её именно в эту школу, к этому пожилому мужчине, ведь Цветаевой приходилось сидеть с самым ненавистным человеком в одной аудитории.

Элла видела, как сейчас шестнадцатилетняя девочка-подросток копошиться в своих воспоминаниях и отчего-то краснеет. Женщина даже ошибочно подумала, что этот новый одноклассник, мальчик, который так взбесил её маленький «колючий цветок», был виноват в лёгком румянце, но затем вспомнила, что за человек эта Вика.

***

«Ты же сможешь, правда! И, если в тебя верит посторонний человек, ты тем более должна в себя поверить. Мне так хочется, чтобы у таких, как ты, всё всегда получалась. Я желаю тебе удачи, Вика…»

Вслед за словами, молодая женщина с такими же чёрными волосами и изумрудными глазами погладила девочку по спине. Она застала четырнадцатилетнюю Цветаеву в момент слабости, именно в тот самый миг, когда она обессилено плакала в стенах первой школы, в которую пришлось идти сразу после приезда.

Это сейчас Вика знала, кем хочет стать, что ей нужно учить, обрела мечту. Тогда она была потерянным ребёнком, который только старался строить из себя уверенную в себе личность. И хоть в начале девятого класса Вика еще не была так близка с Эллой как теперь, но только сейчас девушка понимала, что в Анне Николаевне, учительнице истории прошлой школы, она нашла тень от своей соседки.

Анна относилась к Вике с той же теплотой, что и Элла.

Цветаева и сейчас помнит каждый день, проведенный в самой первой школе, в которую она пошла сразу после приезда, и особенно точно запомнила момент, который и определил всю оставшуюся судьбу на тот момент четырнадцатилетней девочки…

Именно Анна Николаевна заступилась за Вику, когда Цветаеву втянули в драку в женском школьном туалете и выставили её же виноватой. И именно Анне Николаевне пришлось за это расплатиться своей же должностью, потому что Ангелина, девочка, которой Вика успела дать пощёчину до того, как её схватили за волосы остальные участницы драки, оказалась дочкой местного чиновника.

Вика до хруста сжала чашку в своих руках и закрыла от бессилия свои глаза. Каждый раз, вспоминая эту историю, ей не хотелось возвращаться домой. Она прекрасно знала, кто был лучшей подругой Ангелины. И пусть это девочка училась в другой школе, ей ничто не стоило попросить сотворить такое с двоюродной сестрой, которая не понравилась ей с первого взгляда.

Алина и Ангелина. Вика ненавидела их обеих. И так сильно, как только могла. Ей хотелось кричать в тот день в кабинете директора, но она молча проглотила ком боли, выслушивала все требования со стороны «пострадавшей». И в тот момент она в глубине души хотела, чтобы кто-то за неё заступился, а пару минут спустя она возненавидела себя за такое желание.

Дверь в кабинет директора открылась слишком неожиданно для всех присутствующих. Никто из родственников Ангелины и Вики не успели спросить, что забыла на ковре у директора в такой важный момент тридцатилетняя женщина с короткими волосами, собранными в хвостик, и в самой простой одежде, которую только могла себе позволить она на зарплату учителя.

— Ей не за что извиняться!

— Вы, простите, кто? — удивилась женщина, что держала за маленькие, хрупкие плечи, которые укрывали золотистые локоны с блёстками, собственную дочь.

— Это недоразумение, — потёр вспотевший лоб директор. — Анна Владимировна, выйдите отсюда, немедленно.

— Чтобы вы растерзали её?! — усмехнулась она. — Ни в жизнь! Новые окна в нашей школе не стоят того, чтоб вы на колени ставили пострадавшую перед этой…

Учительница истории прошлась по девочке с привилегиями своим самым пренебрежительным взглядом и усмехнулась.

— Перед этой гордячкой и испорченной девчонкой самый настоящий талант!

— Анна Владимировна, держите себя в руках, — чуть ли не одновременно возразили родная тётя Цветаевой и директор школы.

Женщина на секунду посмотрела в сторону Вики, которая давно побледнела и, казалось, что еле стоит на ногах.

— Это немыслимо! Я добьюсь вашего увольнения, ненормальная, и твоего ухода из этой школы, малолетняя…

Губы матери Ангелины поджались, словно ей было даже противно дышать одним воздухом с Викой. Сама же Цветаева давно потеряла ощущения реальности происходящего. Впервые в жизни всё смешалось в какой-то вихрь, который мозг до сих пор не может разложить по кадрам и нужным полочкам, чтобы выяснить, как всё закончилось увольнением для Анны Николаевны из школы и сменой места учёбы для Вики.

Последнее воспоминание из той школы было одним. Когда весь ад, а иначе эти минувшие часы Вика назвать не могла, закончился, девочка подбежала к учительнице истории и расплакалась. Она никогда так часто не повторяла слова «простите» и «спасибо», но, сколько бы тогда она их не сказала, ей до сих пор казалось, что она перед той женщиной в долгу.

— Всё в порядке, Вика, мне всё равно нужно было уходить с такой нервной работы — мой муж против, чтобы я здесь работала. Если бы не ты, я бы давно ушла…

Лёгкая рука Анны провела по тёмным локонам ученицы несколько раз, пока та не перестала всхлипывать.

Это был последний раз, когда Вика видела Анну Николаевну, но она мечтала в будущем встретить её и показать, какой сильной она стала.

— Надеюсь, больше ты нам проблем не доставишь… — устало произнесла тётя после этого события.

— Больше не доставлю, — прошептала в ответ Вика наполненная решимостью стать тем, кто сражается за правду в этом мире, потому что дважды её жизнь подкосила несправедливость.

***

— Я знаю, что ты вспомнила, и я до сих пор не простила тебе то, что ты позвала в школу тётю, а не меня. Учительница бы осталась работать, а та дочка бывшего депутата давно бы стала на учёт в психиатрическую клинику.

У Вики по коже пробежались мурашки. И не столько от того, что Элла копошилась в её голове и отлично следила за ходом мыслей Вики, сколько от тона, с которым говорила это её подруга.

Вика не раз думала, что стоило так поступить, но тогда она не так сильно была близка с Эллой, и тогда бы не нашла свой жизненный путь.

— Но не переживай так сильно, Вика. Она была беременна, а учитель — слишком напряжённая работа для такого положения, рано или поздно ей бы пришлось уйти.

Девушка кивнула. Она узнала о беременности своей старой учительницы чрез пару дней, как Анна Николаевна покинула школу. И самое противно было то, что это она узнала от Ангелины, которая с приторно сладкой улыбкой и издевательством в голосе произнесла: «Не представляю, как её обычный муж работяга прокормит молодую семью». Цветаевой не известно до сих пор, как она сдержала себя от еще одной пощёчины для уже бывшей одноклассницы.

Воспоминания отвлекли Вику от того, что произошло сегодня, когда она подошла к классному руководителю после занятия и учителю истории по совместительству, Баженаву Михаилу Андреевичу.

Зная теперь свою жизненную цель, Вика целенаправленно перевелась туда, где работал этот человек. Фамилия Баженов была на слуху у всех историков, потому что, несмотря на свой пожилой возраст, он мог дать форму любому практиканту, будучи старше в три раза.

Когда-то Михаил Андреевич преподавал историю только в университете, но после решил взять несколько часов и для школы, чтобы подготавливать талантливых учеников не только к экзаменам и ЦТ, но и к олимпиаде. Вика даже слышала, что внук Баженова дважды выиграл республиканские этапы олимпиады по истории, и Вика поняла, что это её шанс.

Она отлично училась в десятом классе, выучила наизусть каждый учебник по истории, что только удавалось найти в школьной библиотеке, но она прекрасно понимала, что для олимпиады этого будет всё равно недостаточно. Но этого хватило с лихвой, чтобы её старания заметил сам классный руководитель и предложил в конце десятого попробовать Вике себя на олимпиаде в следующем году. Так и случилось.

Только, что-то в этот день всё шло явно не по плану Вики. Она поняла, что ей стоило бы повременить с просьбой о помощи в подготовке, как только она увидела классного руководителя. Хоть ему и было около шестидесяти пяти, он еще никогда не выглядел уставшим и изнеможённым, как теперь. Словно за лето учитель постарел на десять лет, и именно из-за этого не так резво стал передвигаться по классу, стоило начаться первому уроку.

Но ждать было некогда…

— Извините, Виктория, но я сейчас отказался от некоторых групп студентов, чтобы вас хотя бы довести. Сомневаюсь, что я смогу с вами дополнительно заниматься.

В серых и потухших глазах было видно отчаяние, и оно было явно не меньше того, что разгоралось в душе Цветаевой, что сжимала пальцы в кулак, только бы сохранить хладнокровие.

— И даже в качестве репетиторства?

Михаил Андреевич вновь помотал головой, и девушка почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она не знала никого талантливее учителя, который любому двоечнику мог разжёванный материал положить прямо в рот еще и помочь проглотить. У него бесспорно был талант, который, к сожалению, решил забрать возраст.

— Мне очень жаль. Вы такая умная, способная девочка, я без сомнений вас бы взял, но моё здоровье меня подвело, извините.

— Не извиняйтесь! — девушка почувствовала себя ужасно виноватой и из-за этого еще сильнее сжала пальцы, костяшки которых стали белеть. — Я подыщу кого-нибудь другого, ничего страшного.

— Я тоже так поступлю, Виктория, не расстраивайтесь раньше времени. Может, мы еще сможем показать всему миру ваш талант!

На лице Михаила Андреевича так засверкали глаза, что Вика сама на какое-то время поверила, что еще не все потеряно. Но когда дверь класса за ней закрылась, вся та мимолётная эйфория и надежда пропали, а в глазах стало мутнеть. Вика была расстроена, и этого было не исправить даже самым прекрасным репетитором на свете.

— Хорошо, что это моё последнее школьное первое сентября.

— Эй, не отчаивайся так, цветочек. Я уверена, жизнь еще преподнесёт тебе массу приятных сюрпризов! — Элла подмигнула так весело и так уверенно, словно знала всё наверняка.

Вика не успела ответить, потому что её телефон зазвонил — и на экране высветились имя и фамилия классного руководителя. Помедлив всего секунду, ведь звонок был ужа за десять часов вечера, она все же нажала на зелёный кружок и поднесла телефон уху.

— Виктория, вы ещё не спите? Извиняюсь за столь поздний звонок, но у меня для вас отличное предложение!

Глава 7

Если у сна существовал творец, то наверняка он его сделал для того, чтобы люди отдыхали. От учёбы, работы, каких-то обязательств. Существуют страшные сны, когда мы стараемся в них убегать от монстров, пришельцев или зомби. Чего только не выдаст мозг? Но бывают сны, которые паршивее любого кошмара. Эти сны являются продолжением нашей будничной рутины.

Вспышка. Щелчок камеры. Вновь вспышка, а за ней новый щелчок. Глаза парня не видели дальше камеры фотографа, яркий свет ламп и объективов всё затмевали, в носу всё еще стоял резкий запах духов, которые через неделю начнут рекламировать на фоне полуобнажённого парня в чёрных бриджах, что сидит на скалах.

Зачесав волосы назад, он вновь поймал вспышку, глаза ослепило, внешний мир засиял.

— Снято! Меняем декорации! Кто-нибудь займитесь его макияжем, здесь слишком душно, и его кожа слишком отражает!

Вокруг парня закружились визажисты, кожу стали в чём-то измазывать, в голове вновь прочно засела мысль, что хочется быстрей вернуться домой и хорошенько выспаться. Не самый лучший вариант был заниматься новой съемкой после турне.

Где-то на фоне заиграла музыка.

«Хоть что-то приятное в этой студии… У кого-то неплохой музыкальный вкус…»

Тёмные глаза стали выискивать источник звука, но почему-то весь мир поплыл, затянулся в какой-то водоворот, а собственный рингтон на телефоне заставил осознать, что даже во сне парню приходится работать.

— Гадство…

Нащупав по памяти телефон, парень провёл пальцем по экрану.

— М? — всё, что произнёс он собеседнику на том конце провода.

— Виктор Владимирович?

— Мг, — машинально ответил парень какому-то совершенно незнакомому голосу.

Списав всё на сонное состояние, он перевернулся на спину и постарался открыть глаза, пока кто-то на том конце провода что-то говорит.

— Я по поводу истории звоню. Мне ваш номер дал Михаил Андреевич и сказал, что мы могли бы заниматься с вами. Когда вам будет удобно встретиться?

«Что еще за Михаил Андреевич?» — веки парня раскрылись, чтобы посмотреть на экран и увидеть совершенно незнакомый номер.

— Э…Вы явно ошиблись номером.

Сбросив, Виктор выключил телефон и вновь накрылся одеялом по уши, чтобы на этот раз увидеть более приятный сон.

***

— Внук Михаила Андреевича?!

Яна выкрикнула это так громко, что Вика одновременно с Нюшей поспешила зажать подруге рот. Смех, который вырвался из одноклассницы после, показался бы оскорбительным в любой другой ситуации, но в этот раз Вика с реакцией Ниловой была солидарна.

— Тот самый, который выиграл дважды олимпиаду? — аккуратно уточнила Нюша.

Её рука перекинула через плечо короткий платиновый колосок, который она заплела этим утром. Светлые глаза девушки стали излучать отчаяние, словно это ей предложил в качестве себя Михаил Андреевич своего родственника.

— Представляю его: толстые очки, кипа учебников, сколиоз и носки поверх брюк — его стиль.

— Ты сейчас оскорбила нашего классного руководителя, — возразила Нюша рыжеволосой девушке, которая, казалось, не вникала в безысходность ситуации своей подруги.

Возможно, Нилова и проявляла себя как ужасный друг отсутствием своего сочувствия к данной ситуации, но за такое она в глубине души и нравилось Вике. Еще бы одного сопереживания она бы не вытерпела, уж лучше посмеются с её ситуации, и так заразно, что Вика сама улыбнётся. А именно такой смех и был у Яны, которая сегодня оставила своего паря на растерзание его друзьям.

— Не знаю насчёт внешности, но если в нём есть хоть десятая капля воспитания от Михаила Андреевича, он может быть тогда вполне импозантный, — успокаивающе произнесла Нюша. — И вообще, всегда всё оказывается наоборот. Вдруг он будет красивым, и наша Вика…

— Нюша, тебя понесло, — одновременно произнесли Цветаева и Нилова.

Блондинка весело рассмеялась и почесала голову.

— Ой, идите вы! Я между прочим новый фанфик сочиняю, может быть.

— Только не с моим участием, — возразила Вика.

Историю с фанфиками мечтательницы Нюши она отлично помнила. С другой стороны, если бы не они, скорее всего бы она не разобралась, кто есть кто в этом классе, а Вика бы не обрела сразу двух школьных подруг.

Начался урок и Вике пришлось сесть за парту с новым соседом, который внимательно рассматривал девушку сквозь оправу толстых чёрных очков, которые носил только из-за моды. Вике повезло на этот раз, потому что Никита сдружился с парнем Яны и теперь ему целую перемену увлечённо о чём-то рассказывал, пока девушка могла насладиться тишиной или же голосами своих подруг.

— Ты свободна на этих выходных, Вика?

Если до этого Цветаева и старалась делать вид, что её «совсем» не напрягает внимательный взор светлых глаз русоволосого, слегка кучерявого, парня с лёгкой россыпью веснушек, то теперь игнорировать его голос и такое предложение она не смогла. Карандаш подвёл, выпал из пальцев и, покатившись по парте в полной тишине, упал на пол.

Даже учительница, что скрипела маркером по доске, выписывая новую тему, прекратила писать.

С невозмутимым видом за долю секунды Никита вернул предмет канцелярии на место, вложив его обратно в тонкие пальцы девушки, в глазах которой удивление сменилось на ярость. Внутри живота что-то стянулось в узел, вызывая привычную тошноту от прикосновений малознакомого человека, именно это и не позволило прямо сейчас кинуть тот самый карандаш в нового одноклассника.

— Никита, если вы так не можете держать в себе чувства, вам нужно вывести девушку за дверь и объясниться с ней.

На лице Вики задёргался глаз, кто-то в классе стал тихо смеяться, в то время как учительница русского языка продолжила писать на доске. Глядя на миниатюрную женщину в длинной юбке до пола и рубиновой блузке с пышными рукавами, Вика старалась понять, не в сговоре ли эта преподавательница с новым учеником.

— Ты не ответила, — пропел парень, приблизившись настолько близко со стулом к девушке, что кожа плеч обоих соприкоснулась.

И вновь тошнота с неопрятным внутренним ощущением.

— Еще чуть-чуть и я подумаю, что твоё молчание — знак согласия.

Вика подняла руку. И когда её заметил учитель, она сразу же попросила отсесть. Женщина легко улыбнулась и кивнула девушке, после чего Цветаева сразу же села за последнюю парту.

Девушке хотелось прямо сейчас, как минимум ударить парня за такую наглость, но её наблюдательность предостерегла девушку от такой ошибки. Однажды она уже ударила дочку депутата, теперь же она так ошибиться не могла.

Ямочка на подбородке Никиты была точно такой же, как и у его матери, что сейчас с учебником расхаживала возле доски, выбирая, кого спросить.

— У них фамилии разные, — констатировала Нюша после окончания урока.

— Сейчас много кто не меняет фамилию после свадьбы. Тут ничего сверхъестественного.

Настроение Вики в этот день вновь упало. Глядя в окно, за котором красовалось самое обычное осеннее серое небо, изредка пролетавшие из-за ветра слегка пожелтевшие листья, она думала, как бы не нарваться на новые неприятности в этом учебном году. Еще никогда симпатия парня не приносила ей проблем, а ведь она даже не давала надежды.

— Этот Никита не так уж и плох, — словно издеваясь, отметила Яна. — Цветочек, не быть же тебе ханжой всю жизнь. Вдруг это твой шанс?! Тебе кто в любви вообще признавался?

На перемене Вика оторвалась от учебника первобытной истории человечества и взглянула на того, кто стал причиной слегка учащённого сердцебиения и волнения.

— Нет.

— Вооот. Ты приглядись только! Рост как у моего Саньчоуса, даже фигурами похожи. Слушай, может он чем-то занимается? Схожесть была, но не с парнем Яны, а с учительницей русского. Такие же русые волосы, слегка кудрявые и закрывающие уши. И возможно бы парень привлёк внимание Вики, ведь он был вполне симпатичным и харизматичным, если бы только его рот закрывался хотя бы на пять секунд.

— Такое болтливое существо даже бы я рядом с собой не вынесла, — спасла Цветаеву Нюша. — У него язык без костей.

— В языке нет костей, Настя.

— Вика, слишком умной помрёшь. И прекрати сидеть в учебнике!

Нюша отобрала учебник у подруги, но так просто вернуть Цветаева его не смогла, потому что на помощь подключилась рыжая и хитрая, словно лисица, Нилова. Вечные перепалки трёх подруг смешили Нюшу, Яну, и обе смеялись слишком заразительно. Вика сама не заметила, как стала смеяться вместе с ними, и тем более не видела, как кто-то всё-таки сомкнул свои губы на несколько минут, чтобы с замиранием сердца смотреть на смеющуюся нимфу с шоколадными локонами. Иначе назвать её парень не мог.

— Не смотри так на неё, ещё заметит и в лоб даст.

Кто-то пихнул Никиту в бок, и, оторвавшись от одноклассницы, что была в противоположном углу класса, Карпенко посмотрел на нового друга.

— У неё есть парень?

Улыбка с лица Саши пропала, как и с лиц всех тех троих ребят, с которыми он подружился.

— У неё друзей то не особо, а ты про парня. Она же одним взглядом съесть может!

Эта нелепая шутка Егора, низкорослого светловолосого одноклассника, что всегда ходил в худи и напоминал гнома, всем в компании понравилась, её поддержали смехом или улыбками с кивками. Но не Никита, который вновь перевёл взгляд на девушку, которая всё-таки отвоевала свой учебник и стала что-то в нём вычитывать.

— Честно, Никита, не стоит, — вполне серьёзно уже сказал Егор.

— А как по мне, пусть попробует.

Все обернулись на Сашу, что только пожал плечами.

— Яна говорит, что она совершенно другая в их компании. И еще, не прикасайся к ней лишний раз, она этого не любит.

И вновь звонок на урок. Все компании рассыпались, вновь уселись за парты с приходом учителя географии, и Никита сел за прежнее место, где с ним рядом вновь сидела Вика. Он заметил, как мельком тёмные глаза всё же посмотрели в его сторону, и в них читалась только задумчивость. И как бы ни хотелось быть ближе к однокласснице, что понравилось с первой секунды Никите, он всё ж решился сказать:

— Я отодвинусь, не переживай.

Теперь он только украдкой любовался, как сквозь пальцы перекидывает девушка ручку или пишет увлечённо за учителем. Выглядело так, словно Вике очень нравилась география. Это была всего первая неделя учёбы Никиты в этой школе, поэтому он плохо знал, в чём хороша или плоха эта девушка, но, кажется, существовал человек, который бы мог помочь влюблённому парню…

— Пока, Вика!

Помахав девушке, Никита получил только тихий вздох и кивание головой. Парню пришлось быстро собирать вещи, чтобы успеть перехватить Сашу быстрее рыжеволосой девочки, которая практически не отпускала своего парня.

А мысли Цветаевой как-то странно перескочили с истории на новенького парня в классе. Её не интересовала любовь, тем более с одноклассником, от матери которой она могла после поиметь неприятности, но это нужно было как-то сообщить соседу по парте, который на что-то явно рассчитывал. Но все мысли ушли прочь, когда на телефон позвонил тот, кому с утра Вика так и не дозвонилась.

Глава 8

Размешивая сахар в прозрачной чашке, где кружились травяные листики дорогого ароматного чая, Виктор смотрел в окно и старался сосредоточиться на том, что происходило за чистым стеклом. А именно ни на чём. Тишина и спокойствие — вот что ему в последнее время так не хватало, и ведь он бы этого даже не понял, если бы не собственный дедушка.

— Уже двенадцать, а ты только встал?!

Седовласый пожилой мужчина сел напротив своего внука за стол и положил перед собой кипу тетрадей.

— И приведи себя в порядок, мне страшно на тебя смотреть.

— Не грузи, дед. И можешь не смотреть, глядишь, второй инфаркт не хватит.

Парень откинул голову назад, стараясь насладиться нависшей тишиной, которая продлилась совершенно недолго. Он не заметил, как неодобрительно Михаил Андреевич покачал головой, но Виктор так хорошо знал своего дедушку, с которым прожил практически всю жизнь, что он закрытыми глазами мог сказать, чем тот сейчас занимается.

— Тебе дозвонились по поводу репетиторства?

— Репетиторства?! — тёмные глаза, которые напомнили Михаилу покойную жену, уставились с таким же напором на него. — Так ты не шутил?

— Нет, — вполне уверенно и ни капельки не смущённо ответил он. — Сидишь тут, так займись чем-то полезным.

— Деда, напомню, что я приехал сюда, чтобы за тобой приглядывать, может, что-то написать, но главное — отдыхать. Мне твоя история никаким боком не сдалась…

— В тебе нуждаются, Вить. Помоги девочке, я бы и сам, но…

Губы Виктора расплылись в улыбке. Сейчас в дедушке он видел нечто новое, приём «давим на жалость». От внимательных и цепких глаз не скрылось лёгкое подрагивание пальцев, которые сжимали ручку с красными чернилами, слегка открытые губи и главное напускной блеск в глазах. Парень отлично знал, что перед ним разыгрывают спектакль, не давая тому пути отступления, но Виктор ничего не мог с этим поделать. Он любил дедушку, и не так уж сам он был сейчас занят, чтобы не помочь. К тому же, во всём этом он находил даже плюс.

— Ты хитрый, старый гриб заморский, в курсе? Но тебе повезло, мне нужно новое оборудование, и подзаработать я не против.

— Даже не смей! Она школьница, Вить.

— А её родители нет. Так сколько ты там за час берёшь обычно?

Пожилой мужчина смотрел на собственного внука так и не понимая, шутит ли он. Это и было главной чертой парня — никогда нельзя было понять, серьёзен он или нет.

Особенно в этом убедился мужчина, когда после пяти лет усердной работы в области истории парень в один прекрасный день всё бросил с такой лёгкостью, словно никогда и не был связан с этим предметом. Но глядя на уже взрослый мужской цепкий взгляд, рассудительность, было бы кощунством назвать Виктора легкомысленным. Скорее он был человеком, который добивался всего слишком быстро и просто смеялся над таким словом, как «преграда».

Теперь перед Михаилом Андреевичем сидел не тот маленький мальчик, что послушно и всегда тихо читал учебники за чашкой чая, смотрел вместе с бабушкой и дедушкой сериалы на первом канале по вечерам, разгадывал кроссворды и решал судоку. От того маленького мальчика остались только невероятно чёрные густые волосы, раскосые глаза, напоминающие и любимую и дочь, а ещё характер. Уже маленький Виктор редко показывал истинную натуру, свою любовь к кристальной правде и постоянным подколкам, но теперь он стал старше, сильнее, еще увереннее. С трудом в нём можно было узнать прежнего мальчишку.

— Не смотри так на меня, у меня начинает просыпаться совесть.

— Спасибо за помощь. Мне приятно, что ты согласился, а вопрос цены обсуди с девушкой при встрече. Поверь, внук, она тебя удивит.

Парень со вздохом потянулся за телефоном, на котором было больше пяти пропущенных звонков от потенциального ученика. Первого и последнего.

***

Школьная столовая была полностью набита людьми, несмотря на свои немаленькие габариты. Столы заняты и не только тарелками с-под еды, но и чьими-то мягкими точками, хозяева которых никак не могли понять нормальное предназначение этого предмета мебели. Знакомая всем нам компания успела занять своё место до того, как поток младшеклассников нахлынет в помещение, где уже раздавали готовую еду.

Только на столе ребят не было тарелок, у всех дымились пластиковые стаканчики с горячим шоколадом из автомата или же фруктовым чаем. Вика иногда посматривала на время, которое в тот день почему-то текло слишком медленно.

— Нервничаешь? — тихо поинтересовалась Нюша, которая сидела ближе всех к Цветаевой.

Теперь, когда она обернулась и их лица оказались совсем близко, девушка заметила под газами подруги небольшие синяки.

Анастасия Полевич, семнадцатилетняя девушка, учащаяся той же школы, что и Вика, изучающая тот же профиль, выбрала совершенно иной путь в жизни. Она уже полноценно работала в салоне красоты начинающим визажистом, и только близкие друзья Нюши знали, что девушка совершенно не рада тому, что её мечта наконец-то исполнилась. Теперь своей же мечтой она старается заглушить боль, которая и случается после потери любимого человека. И сейчас, глядя на бледную кожу, слегка потухший взгляд но слыша всё тот же мягкий с нотками заинтересованности и доброты голос, Вика пожелала никогда так не влюбляться.

Любимый человек Нюши не сделал ничего плохого, просто уехал, а девушку ломало изнутри. И Цветаева боялась, что не справилась бы с таким чувством, хоть все её и считали сильной.

— Конечно, нет, — послышался звонкий голос второй подруги, той, чьи рыжие волосы как обычно ударили рядом сидящего парня по лицу из-за того, что Яна слишком резко развернулась. — Это её новый репетитор должен нервничать! Я бы на его месте так и сделала, особенно если это замухрёныш нашего классного.

— Прекрати, Яна. Этот человек как минимум умнее тебя, прояви уважение.

Нилова сдалась под гнётом тёмных глаз Цветаевой и виновато кивнула. Спустя какое-то время перемена закончилась — и ребятам вновь пришлось вернуться в класс. И оставшиеся сорок пять минут, которые всё еще ограничивали Вику от выхода из школы и первой поездки к новому репетитору, девушка куталась в свой жакет из-за непонятного холода.

Сперва она думала, что виной этому межотопительный сезон, ведь если взглянуть на небо, то оно было по осеннему серое, асфальт мокрый из-за постоянных дождей, а листья всё больше и больше желтели. Но когда это чувство озноба продлилось и в автобусе, в котором все стали раздеваться из-за ужасно душного воздуха, Цветаева поняла, что дело вовсе не в температуре окружающей среды.

Ей было страшно. Она боялась чужого, совершенно незнакомого человека и теперь жалела, что всё же согласилась на предложение классного руководителя. Даже представляя себе самую настоящую заучку в старом домашнем костюме, толстых очках и с хорошими манерами девятнадцатого века, чувство страха её не покидало.

Девушка постаралась отвлечься. Вся та информация, которую она старалась вычитать из книжки, в голову давно не лезла, поэтому глаза непроизвольно прошлись по всем пассажирам, которых становилось все меньше и меньше, пока автобус приближался к конечной. По телевизору шло шоу, которое Вике удалось уже увидеть утром, пока двоюродная сестра его смотрела за завтраком. Будучи помешанной на молодом рэпере, восходящей звезде, Алина не пропускала ни единого выпуска, стараясь всё смотреть чуть ли не в прямой трансляции, а из-за того что Вика запоминала практически всё, что увидит или услышит, её мозг это непроизвольно воспроизводил.

«Как хорошо, что он не появится в ближайшее время…»

Эта мысль согрела девушку лучше всякого обогревателя. На неопределённый срок Ice Jack объявил о прекращении своей публичной деятельности. Кто-то это связывал с какой-то тяжёлой болезнью парня, кто-то с отсутствием музы. Существовало множество версий, о чём сейчас и говорила ведущая программы, но факт оставался фактом: ближайшее время ледяной парень на экранах не появится, а Вика будет счастлива больше не смотреть каждое утро нового месяца какой-то выпуск с ним.

Автобус дёрнулся, из-за чего Вика словно вынырнула в реальность. Больше всего она не любила отпускать её, окунаться во что-то неизвестное, забывать то, где она находится, потому что все мысли сразу заполню родители. И чтобы больше не отпускать такую тонкую материю, как реальность, она стала рассматривать сменяющие друг друга дома.

Конечная остановка была близка…

И как только двери автобуса открылись на этом маршруте в последний раз, девушка выскочила из автобуса и огляделась.

Перед ней было самое настоящее травяное поле, за которым виднелся лес и, судя по картам, где-то там должно было быть еще озеро. Это была окраина города, частный сектор, но в нём была одна особенность.

И когда Вика повернулась лицом к этому сектору, то сразу её увидела. Все дома были здесь совершенно новые, асфальт ровный до невозможности, заборы у некоторых владельцев выше самих домов и глуше, чем дремучий лес.

Некоторые дома были однотипными в этом районе, что и подразумевалось при застройке этого места, но не только тридцать владельцев, что оплатили этот проект, захотели здесь жить. Желающих очутиться в чистом от загрязнённости райончике оказалось намного больше. И среди таких был Михаил Андреевич, что жил с собственным внуком.

Гуляя спокойно по дорожкам, ведь в запасе у девушки было еще полчаса, этого хватило, чтобы дважды обойти территорию, найти нужный дом, который относился к первоначальному проекту, а после позвонить в домофон, что висел на металлическом заборе.

— Я Вика… — ответила девушка тишине, когда дверь некоторое время не открывалась.

Вздохнув и сжав руки, девушка всё же зашла на незнакомый участок, где предположительно жил человек, который мог помочь изменить жизнь Цветаевой…

Глава 9

Дом оказался уютным и просторным, но этого Вика не замечала, она старалась контролировать внутренний страх, который окутывал её всё сильнее перед предстоящим знакомством.

— Не заблудилась? — раздался мужской хриплый голос из другой комнаты.

Но вместо какого-либо мужчины выбежало нечто огромное, что сразу накинулось на Вику, не давая даже себя рассмотреть.

Девушка не устояла на ногах, и упала на пол под весом тяжёлых лап чёрного Английского мастифа, который сразу принялся лизать лицо незнакомки.

— Стой! Стой! — руки девушки пытались отстранить от себя собаку, пока он полностью не обслюнявила ту.

— Граф! — сквозь смех позвал питомца, по-видимому, хозяин. — Ко мне, дурень!

Граф оказался послушным псом. Его огромные тёмные глаза еще несколько мгновений смотрели на Вику, прежде, чем убрать лапы с её плеч и, наконец, дать возможность встать.

Валясь на полу, девушка пыталась отдышаться. Цветаева вовсе не испугалась собаки, но это было слишком неожиданно для той, у которой нервы и так были на пределе.

— Я предполагал, что наше занятие пройдёт в комнате, а не на полу? Но желание клиента — закон.

Над девушкой нависло лицо незнакомого парня. Высокий, худощавый, но с ровной осанкой, босой и без очков. Ничего общего с тем образом, что сформировался у Вики, но и не полная противоположность того. Черные, очерченные густыми ресницами глаза, выжидающе смотрели, и Вика поняла, что от неё ждут хоть каких-то действий. Впрочем, только лоб и азиатского типа глаза девушка смогла рассмотреть, ведь остальная часть лица была перекрыта голубой медицинской маской.

Она проигнорировала протянутую руку помощи.

— Я не думал, что он на тебя кинется. Кажется, он принял тебя за деда.

«Деда?»

Странно было слышать для Вики такое от парня, что совсем не был похож на её классного руководителя и учителя истории в одном лице. Граф послушно сидел рядом с молодым человеком, пока Вика вновь случайно не посмотрела в глаза собаки. Она сразу же завиляла своим хвостом и стала кружиться вокруг сидячей на полу девушки.

Парень лет двадцати видимо слабо улыбнулся, и он был уверен, что нечто подобное отразится и на молодом личике, которое словно застыло. Но ничего… Цветаева сидела, словно статуя, из-за чего улыбка на лице парня стала ещё шире, о чём могли значить лучики возле глаз.

— Ты могла бы уже разуться и пройти в комнату, но если тебе удобно так, то подожди, я кресло сюда перетащу… И да, это… — он указал на лицо, — приболел, проблем же это нам не организует?

Девушка словно очнулась. Мотнув головой, она встала и сняла пальто, после чего разулась. Только с коридора так и не сдвинулась, потому что и шагнуть не могла под таким внимательным и пристальным взглядом парня, который бесстыдно её изучал. А собака повторяла всё точь-в-точь за хозяином.

— Здравствуйте.

— Она не немая, оказывается, — обратился парень к Графу.

Собака почему-то кивнула.

Парень заметил, как надулись ноздри девушки от возмущения. Его тёмные глаза скользили по локонам горького шоколада, тонкому, слегка бледному из-за страха лицу, блестящим глазам, подкрашенным слегка губам, тонкому подбородку, очерченной фигуре и стройным ногам. Но через некоторое время страх Цветаевой прошёл, оставляя место злости.

— Вы перед занятием хотите мою внешность оценить или интеллект?

Парень нахмурился, а собака, что-то буркнув, словно её обидели, обделив вниманием, ушла в другую комнату.

— Ну, ты и бессердечная…

— Скорее, серьёзная. От этих занятий зависит моё будущее, и я это понимаю.

Первые Вика сказала не подумав. Перед ней стоял совершенно незнакомый человек, к тому же её старше. Но Цветаевой так не нравилось его несерьёзное отношение к учебному процессу, что она даже и не подумала, что парень мог всё подстроить, чтобы немного разрядить обстановку во время знакомства.

Намёк был понят. Незнакомец стал более серьёзен.

— Чтобы ты знала, я не в восторге от этого всего. Но деда слёзно просил взяться за тебя. Можно подумать, я унаследовал его навыки преподавания. У тебя хотя бы база какая-то имеется?

И вновь внимательный и изучающий взгляд тёмных глаз, который Вике напоминал собственный. Цепкий, пытающийся найти то, что обычным взором не найти в человеке.

— А вы меня опросите — и сами всё поймёте.

«Самоуверенность второе имя?» — промелькнуло в голове обоих одновременно. Стойка парня стала свободная, руки скрестились на груди и сам он стал подпирать стену, оперевшись плечом об неё.

— Год принятия Люблинской унии?

— Тысяча пятьсот шестьдесят девятый, — не задумываясь, ответила девушка.

— Конкретнее, и её суть.

— Первого июля. Согласно унии Польское Королевство и Великое княжество Литовское объединялись в одно государство — Речь Посполитую.

— Начало Второй Мировой войны?

— Первого сентября тысяча девятьсот тридцать девятого, — вновь на автомате ответила девушка…

Задавая вопросы, которые парень не подготавливал, брал с головы по памяти, Вика отвечала так, словно читала его мысли. Ей нужно было не больше пары мгновений, чтобы назвать определение понятия, назвать какую-либо дату или рассказать сущность войны, исход, её начало и конец.

Она отвечала, словно натренированный робот, и если сперва это подогревало интерес и восхищало, то спустя десять минут такого блиц опроса у парня возник один вопрос: чем еще живёт девушка помимо истории? Тогда ему захотелось немного поиграть…

— Сколько раз распалась Речь Посполитая.

— Три.

— Года?

— 1772, 1793, 1795.

— Парень есть?

— Нет.

— Сколько тебе лет?

— Шестнадцать… Эй!

Вика приготовилась отвечать на следующий вопрос, но только спустя пару секунд поняла, что что-то не так. Из-за сосредоточенности на своих воспоминаниях, усвоенной годами информации, Вика не сразу заметила, что сущность вопросов изменилась.

— Извини, извини, — сквозь смех прохрипел парень, — но, по крайней мере, понятно, на что ты пускаешь всё своё личное время. Ты очень хорошо всё знаешь, теперь я уже не уверен в своих силах.

Парень стал лукавить, Вика это раскусила, и поняла, что закрытость и страх выставили её не в самом лучшем свете. Элла всегда ей говорила, что порой Вика может казаться колючей и жестокой и тысячу раз просила быть с репетитором мягче. Только сейчас Цветаева вспомнила наставления подруги, потому с тенью улыбки прошептала:

— Вы задаёте лёгкие вопросы.

— Ты права, — мужские пальцы потёрли подбородок. — Ладно, посмотрим, что я могу для тебя сделать.

Сказал, словно одолжение сделал. Вика чувствовала смешанные чувства глядя на того, кто сперва заявил о своём нежелании тратить на всё это время, затем строил неплохой опрос, продемонстрировав и свои знания при этом, и всё это сопровождая какими-то глупыми издевательствами.

— И кстати, ты чем-нибудь ещё живёшь, кроме как учёбой?

Парень кивнул на длинный коридор, давая знак, чтобы девушка следовала за ним. И шагая по новенькому паркету, девушка внимала нравоучения парня, который всё еще не показывал своего истинного отношения ко всему этому.

«Серьёзен он или нет?» — этот вопрос был главным, ведь от ответа на него зависело будущее Вики.

Оба зашли в светлую комнату, обшитую вагонкой. Из-за лаковых поверхностей стен солнечный свет, проходящий через окно, давал дополнительное освещение. Где-то сверкали лучики радуги из-за преломления света, где-то лежали тетрадки, которые парень стал сгребать в одну кучу, освобождая собственную кровать, стол, кресло и стул.

— Я не зубрилка, если вы так подумали.

— Ну да… — девушке явно не поверили. — Итак, начнём с нормального знакомства. Меня зовут Виктор, и можешь обращаться ко мне на «ты», я не так уж и стар, как ты думаешь.

После этих слов Виктор на мгновение снял маску, под которой показались довольно пухлые для парня губы и гладкий очерченный подбородок, по которому он провёл ладонью и вновь скрыл своё лицо.

— Еще кое-что, я терпеть не могу ложь, лень и глупые оправдания. Не подготовилась — так и скажи, или мы закончим раньше, чем ты отправишься на первый этап.

Схватив бесцеремонно девушку за плечи, что так и стояла посреди комнаты, посадил её за кресло, пододвигая его ближе к стулу и рабочему столу.

Вике не по своей воле пришлось смотреть прямо в лицо человека, который никак не был похож на Михаила Андреевича. Что могло быть общего у седовласого мужчины с голубыми глазами и отличными манерами с черноволосым парнем с настолько тёмными и раскосыми глазами, что нельзя было разделить радужку и зрачок, у которого к тому же не было манер.

Но было кое-что, что не давало покоя Цветаевой. Парень однозначно был не здоров.

Его кожа была словно прозрачной, настолько белой, что, казалось, парень попадёт под лучи солнца и те его пронзят насквозь. Голос охриплый, под глазами синяки и всё это не мешало ему рассказывать о том, что Вику ждёт впереди.

— Зря ты решила пойти этим путём. Ты или глупая или наивная.

— Почему? — Вика была в корне не согласна.

— Я был на последних этапах, я знаю, как там получают места.

Не раз это Вика слышала от Эллы, и даже наивных Нюши с Яной. Хоть они и говорили, что у такой, как Вика, всё получится, но она видела, что они думают на самом деле.

— А что насчёт тебя?

Парень посмотрел в лицо уже более уверенной себе девушки и впервые попал под гнёт чьих-то глаз. Тяжёлый, выпытывающий взгляд, от которого вряд ли что-то может скрыться, и эта девушка стала напоминать ему сводного брата. Только у того за спиной огромная власть и уверенность в себе была оправданной, а что же за спиной у такой малышки?

— Мне просто повезло, — уверенно и твёрдо ежесекундно ответил он, возвращая «взгляд» Вике.

Девушке пришлось постараться, чтобы сосредоточиться на голосе парня, потому что как раз настало время «золотого часа»[1], и лучи сквозь окно перед столом упали прямо на чёрные пряди, что вылезли из пучка на затылке и идеальную кожу потенциального репетитора, заставляя рассеяться любое внимание.

Но так уж случалось, что, когда девушка кого-то собиралась уличить во лжи, взгляд её «тяжелел», становился цепким, ведь ей нужно было уловить каждую деталь от рядом сидящего человека, чтобы понять врёт он или нет.

— Дважды?

— Так бывает, когда рождаешься с мозгами.

Виктор отодвинулся от девушки и с тенью улыбки стал вновь её рассматривать.

— Ты тоже на вид умная, но поверь, только на этом далеко не уедешь.

— Мы будем заниматься? — прервала сомнения парня Вика, что не собиралась выслушивать что-то от человека, который был ей всё же неприятен.

Он набивал себе цену, так решила девушка. Ведь перед ней сидел человек, который собственными силами дважды получил призовые места на олимпиаде, так зачем же заявлять сейчас ей, что выиграть там так уж невозможно?

Или всё же никто не знает правду, и Виктор не своими силами выиграл?

— Мы должна решить организационные вопросы, к примеру, сколько ты будешь мне платить, мои услуги могут быть тебе не по карману.

На лице Виктор читалось ехидство и издевательство.

— Думаю, я потяну.

— Твои родители настолько богаты?

Виктор всё еще помнил, как его дедушка уговаривал на минимальную стоимость занятий, ведь Цветаева не из такой уж и состоятельной семьи.

— Когда-то были, но на эти занятия я заработала сама, и хочу быть уверенной, что проведённое здесь время того стоит.

И вновь Виктор получил порцию гневного взгляда. Почему-то его план по созданию непринуждённой обстановки провалился, и всё это сопроводилось чувством стыда.

Подумать только, Виктора, который считал себя практически невозмутимым человеком, смогла вывести из равновесия какая-то шестнадцатилетняя школьница.

— Не пожалеешь, — его ответ вышел грубым, холодным, именно в таком тоне он и разговаривал с людьми на деловых переговорах.

Виктор сидел слишком близко, из-за чего его оголённые предплечья зачастую чувствовали жар кожи рук девушки, заставляя поглядывать на неё. Жар или волнение? Не то чтобы Виктор сильно переживал за ученицу, но заболеть вновь ему не хотелось.

Вика тоже не могла толком сосредоточиться на материале. Ей казалось, что вот-вот и Виктор прикоснётся к ней, заставит все внутренности свернуться, а ком, что и так стоит в горле от волнения, перекроет напрочь дыхание и голос.

Парень заметил странное поведение девушки, но списав всё на лёгкое волнение и чего уж там скрывать, свою красоту (которая зачастую приводила в замешательство и смущение противоположный пол), продолжал рекомендовать список литературы.

Но когда дело дошло до составления графика занятий, и на вопрос «Когда ты свободна в следующий раз?» девушка ответила «в следующем году!», Виктор не выдержал.

— Да что с тобой? Тебе плохо?

Что могла сказать Вика? Ей стало безумно стыдно, что в замешательство её привели какая-то боязнь чужих прикосновений. Теперь не её волновал вопрос «серьёзно ли он относится к этим занятиям?», а парня.

— Вы…

— Ты, — поправил он.

— Можете меня не касаться, пожалуйста, и держать дистанцию какую-то. На всех занятиях.

Оттолкнувшись, от стола, чтобы отъехать на стуле назад и больше не быть в такой близости с незнакомцем, Вика вновь забыла маленькую деталь. Сзади оказался ковёр, за который зацепились колёса кресла, и вскоре девушка оказалась на полу с поднятыми ногами.

И глядя на деревянный потолок и думая, почему сегодня всё так идёт на перекосяк и она никак не может собраться, Виктор вновь протянул девушке руку, стараясь не смотреть на нижнее бельё, которое открывалось во всей красе из-за запрокинутой на живот юбки.

Когда Вика заметила всю неловкость ситуации, то резко постаралась встать, но вместо этого кресло перевернулось, прижав её к полу.

— Милая черепашка, — не удержался от комментария Виктор.

Встав с пола, Вика шумно выдохнула, и тогда парень заметил розовые от смущения щёки и блестящие глаза.

— Изззвините…

Когда сил на смех больше не осталось, парень поднял кресло и вновь усадил в него девушку, пообещав к ней не прикасаться.

Но даже отодвинувшись, напряжение между ними не спало. Теперь Вика даже не смотрела в сторону парня, что стало его уже откровенно злить.

— Вика, прекращай.

— Что? — оторвав взгляд от собственных рук, которые казались почему-то сейчас точно интереснее лица Виктора, девушке пришлось вновь заглянуть в чёрные глаза.

Теперь в них даже не скрывалось раздражение.

— Соберись.

— Я собрана.

— Оно и видно. Я не смогу насильно запихнуть в тебя знания, если ты будешь постоянно сидеть и смущаться, то от прикосновений, то от воспоминаний, что я увидел твои…

— Стоп! — девушка так вскрикнула, что даже встала. Правда после этого сразу же села, уже выпрямившись и вновь почувствовав себя уверенней.

— Я поняла, не нужно этого больше вспоминать.

— Надеюсь.

После этого девушка раскрыла свой рюкзак и достала маленький блокнот с миньоном, в котором были исписаны практически все страницы, кроме пары последних.

— Смотрите, я свободна… — закусив губу, она стала водить ногтем по строчкам, где были вычерчены окошки с минутами и часами. — Мы можем заниматься по понедельникам и четвергам. Уроки заканчиваются в два, плюс час на дорогу.

— Значит, в полчетвертого ты будешь у меня?

— Да.

Собранная Вика однозначно нравилась Виктору больше той смущённой девушки, которой она была пару минут назад. Способность так быстро собраться понравилась парню.

Достав пару тетрадок, Виктор положил их на стол перед ученицей.

— Это мои конспекты, сможешь почерк разобрать? Здесь все основные даты, события, что понадобятся тебе как минимум ко второму этапу. На первом, сама понимаешь, вспорхнёшь как птичка. Но даже так, старайся всё делать безупречно. На твоей стороне знания, если повезёт, победишь коррупцию, но…

— Не питай особых надежд.

— Именно, — усмехнулся парень, обнажая свои ровные зубы.

— Спасибо. Я постараюсь разобрать. На сегодня всё, я так понимаю? — разблокировав телефон, девушка поняла, что пролетели два часа совершенно незаметно.

И Вика не увидела, как на мгновение расширились от удивления глаза Виктора. Это минуты так проскочили скоротечно не только для девушки.

— Да. Буду ждать тебя в понедельник.

Парень испытывал самые противоречивые чувства, наблюдая, как из-за его бывшего рабочего стола встаёт девушка, собирает свои вещи, его тетради, в которых минутами ранее внимательно перелистывала страницы, оценивая предстоящую работу.

В комнату скоро вновь вернулся Граф. Сперва он показал лишь свой нос и часть морды, чтобы оценить обстановку, после чего медленно подошёл к незнакомке.

— Погладь его, ты ему понравилась.

Вика перевела взгляд с репетитора на огромного мастифа и положила руку ему на голову, медленно спускаясь пальцами за ушко. Собака издала звук огромного удовольствия и заслонила собой выход, требуя продолжения ласки.

Упав коленями на пол, девушка принялась чесать собаку двумя руками. Виктор наблюдал, как меняется настроение девушки: теперь вместо сосредоточенного выражения лица на её губах играла улыбка. Искренняя, счастливая, словно это был её питомец.

— Любишь животных?

— Люблю. Они преданные и искренние, их легко понять. А людей нет.

— Тебе только шестнадцать, а ты же разочаровалась в людях? — усмехнулся парень.

— Какая разница сколько мне лет? С предательством можно столкнуться, как в пять, так и в двадцать пять, ведь в любом случае тебя будут окружать люди, которые имеют свойство и предавать, и обижать, и делать тебя несчастным.

— Тоже верно.

Парень незаметно для Вики дал команду Графу, после чего собака послушно её исполнила. Всё лицо девушки вновь было облизано, причём с таким усердием и любовью, что девушка ничего не смогла с этим поделать.

— Граф! — рассмеялась она. — Прекращай!

Виктор был уверен, что еще никогда не провожал так просто девушку в коридор, чтобы после закрыть за ней дверь, сказав сухое «до встречи».

Вернувшись в комнату, где уже было довольно темно без искусственного освещения, в углу которой мирно сопел Граф, с чувством выполненного долга, парень сразу же заметил яркое жёлтое нечто под столом. Это оказался маленький блокнот в виде миньона, что принадлежал его, как бы это странно не звучало, ученице.

Зачем-то открыв его, Виктор стал рассматривать ровные вычерченные столбики, цифры, даты, маленькие пометки, которые состояли в основном из каких-то незнакомых адресов, а рядом с ними были еще и цифры. Особо крупные обведены в красный кружок, кое-где были просто крестики. И пролистав блокнот от начала и до самого конца, где красовалась новая цифра «11», до Виктора дошло, что это было нечто вроде ежедневника. Цифры — дополнительная плата, а особо крупная, которой девушка наверняка радовалась, была обведена красным. Везде были расчёты, относящиеся к деньгам, и, увидев накопленную за всю работу сумму, парень закрыл блокнот и направился к выходу из дома, чтобы еще успеть нагнать Вику.

Но стоило ему открыть дверь, как перед ним уже оказалась запыханная девушка, что явно вспомнила о пропаже.

— Я вам забыла заплатить!

От неожиданности после сказанного парень выронил из рук жёлтой блокнот, что собирался протянуть Вике.

— Ты забыла…его.

Парень наклонился и вновь встал, протягивая пропажу девушке, отряхивая её при этом.

— Спасибо. Так, сколько я должна?

— Нисколько.

— Почему? — сжав в руках блокнот, в голове девушки промелькнуло сомнение на этот счёт.

Сперва ей угрожали слишком большой ценой, а теперь вот так просто и «нисколько?»

— Ты моя первая ученица, а я не самый лучший учитель. Не хочу брать на себя такую ответственность и брать плату за дилетантские занятия.

— Но вы тратите на меня своё личное время.

«Почему ты просто не можешь согласиться!»- раздражение в груди парня нарастало. Напускное равнодушие на его лице тоже было не железным.

-Вика, через пару минут отходит автобус, следующий через сорок пять минут, ты уверена, что хочешь торчать тут и уговаривать меня взять деньги, которые тебе еще точно пригодятся?

— Но ведь это неправильно.

— До свидания, — закрыв дверь, парень для убедительности еще повернул замок.

Вновь шумно выдохнув, девушка потопталась еще некоторое время у двери, а после всё-таки пошла к остановке, в то время как парень включил проигрыватель и под песню Same — Lady стал заваривать чай. Настроение было отличное, чувство, что сделал что-то полезное, не покидало, улыбка от некоторых воспоминаний только становилась шире, и такой порядок вещей отлично вдохновлял.

[1] «Золотой час» — это первый час после восхода солнца и последний час перед закатом. Когда солнце в небе находится в этих выигрышных точках, свет становится особенно мягким и красноватым.

Глава 10

Вика ехала в автобусе, полностью забитым людьми, и думала, что именно ей рассказать Элле о сегодняшнем занятии. Сказать, что Виктор совершенно несерьёзный репетитор? Но он достаточно умный. И разочарования от занятия она не получила…

Рассказать, как её с ног еще на пороге сбила собака, облизав всё лицо, и повторила это на прощанье, заставив ту рассмеяться при малознакомом человеке?

Подруга обидится. Сильно. Или же решит, что Виктор стал симпатичен для Вики, иначе, почему она так странно себя при нём вела?

Но это было бы неправдой. Если уж кто и понравился девушке, так это Граф. Он казался добрым, очень добрым. Заставил её улыбнуться, немного ослабить собственную защиту. А Виктор только этим и воспользовался, не упустив вновь шанс, чтобы подколоть девушку. Парень был несерьёзен для своего возраста, но это была лишь черта характера, которая Вику никак не касалась. Её интересовали от парня только знания, а они него были. И она сильнее ждала следующее занятие, только для того, чтобы вновь узнать про некоторые трюки на олимпиаде, о которых ей расскажет Виктор, ведь он пообещал вспомнить еще много интересного. И возможно, чтобы вновь погладить Графа!

Когда автобус остановился возле нужной остановки, девушка вышла уставшей. Поездки на общественном транспорте её так не утомляли, но дом репетитора был на одной конечной, а девушка жила практически на второй.

В подъезде вновь вкусно пахло, и Вика уже знала почему. Улыбка на лице девушки появилась раньше, чем на телефон пришло сообщение от Эллы с приглашением на свежевыпеченное домашнее печенье. Как же иначе эта женщина могла выпытать у своей маленькой подруги всё про первое занятие?

Но прежде Вика хотела переодеться. Скинуть эту ужасную юбку, которую заставила надеть Элла, чтобы выглядеть более женственно перед молодым человеком. Знала бы девушка, чем всё обернётся, и в жизнь бы не подумала послушаться подругу.

В коридоре Вика столкнулась с сестрой, что как обычно не вовремя открыла дверь собственной комнаты. Алина уже была ярко накрашена, но на этот раз потому что вновь куда-то убегала гулять. И на этот раз Цветаевой было грустно от того, что она уставшая и измотанная возвращается домой, в то время как её ровесница двоюродная сестра в это же время полна сил и сейчас собирается убегать.

— Ну и видок у тебя, цветочек.

Слушать своё прозвище, которое позволяла произносить Вика только близким, в число которых Алина не входила, девушка не собиралась. И оказалось, что девушка была все же недостаточно уставшей, ведь сил на новую перепалку ей вполне хватало.

— Это ты как всегда цветёшь и пахнешь. Только не обрадуй маму после сегодняшней вечеринки, о том, что она скоро сменит статус на «бабушка».

— Не переживай, систер. И меня хотя бы на них зовут.

— Ну да, как же… — тёмные глаза презрительно пробежались по родственнице сверху вниз.

Алина всегда знала, чем ответить сестре, поэтому сразу же переняла наглую ухмылку кузины.

— На твоём месте, я бы тут не стояла, а уже пряталась головой в подушку, — подойдя ближе к Вике, она прошептала мелодично ей на ухо: — Сегодня обещают грозы.

— Как же я тебя ненавижу… — прошептала в ответ Цветаева, прикрыв веки, чтобы не ударить Лебедеву.

Алина отстранилась с победной улыбкой, чувствуя, что этот раунд был за ней.

— Я тоже тебя не…навижу.

Взгляд девушки не вовремя зацепился за яркий жёлтый блокнот, который Вика неосознанно всё еще сжимала в руке.

Он был отлично знаком Алине, ведь она сама его подарила двоюродной сестре на самый первый их совместный Новый год. Она считала его глупым и бессмысленным подарком и подарила только потому, что родители намекнули, что это было бы как минимум прилично с её стороны.

Но Лебедева и подумать не могла, что спустя два года Вика воспользуется им. Цветаева заметила, куда направился взгляд кузины, и пока одна думала над тем, почему всё еще сжимает этот блокнот, а вторая, почему первая его не выбросила, ведь та так ненавидела Алину, обе разошлись по разным комнатам в смешанных чувствах и собственных мыслях.

***

В коридоре играла музыка. Глаза всё еще плохо видели в темноте, туалет клуба плохо освещался, зато отлично пропускал звуки, особенно когда дверь кто-то открывал. Вике уже нужно было выходить, но она боялась. Незнакомые люди смотрели на неё совсем не безобидными взглядами, у некоторых из смотрящих глаза и вовсе выглядели стеклянными. «Они точно не здоровы» — который раз шептала себе под нос Вика, которая только и смогла, что прикоснуться к ручке двери.

— Особое приглашение нужно? — вновь заставил испугаться Вику мужской голос.

Словно в замедленной съёмке, она обернулась, чувствуя своей шеей не только взгляд, но и чьё-то дыхание.

— Это женский туалет… — сказала она неуверенно.

Вика сделала шаг в сторону, пропуская лицо мужского пола, что явно не различал таблички мужских и женских туалетов.

— И? — усмехнулся незнакомец. — Какие-то претензии?

В ответ девушка ничего не сказала, потому что её сковал страх, глядя на парня, который выглядел весьма болезненным и неадекватным. Кожа его была белой, словно снег, и даже при приглушённом свете она заметила голубые вены на запястьях, а в глазах стеклянный и безжизненный блеск. Под ними тоже виднелись голубые венки из-за излишней худощавости и явной усталости.

Незнакомец в рубашке и пиджаке перехватил ручку двери туалета и сразу же открыл её, не мешкая и больше не задерживаясь в этом помещении. Громкая музыка вновь ударила по ушам Цветаевой, и она сделала шаг назад, понимая, что больше туда не выйдет. Перспектива посидеть здесь до закрытия клуба больше устраивала, чем еще раз столкнуться с кем-то подобным этому незнакомцу.

Но последний не сразу оставил Вику, он почему-то оглянулся, и заметил, как девушка вновь обхватила себя руками и в ужасе смотрит на происходящее в танцевальном зале.

— К тебе кто-то приставал? — вновь раздался мужской голос.

Он был тихим, поэтому Вика его едва услышала из-за басов снаружи.

— Нет.

— Тогда чего трясёшься?

Заглянув в ледяные глаза, взгляд которых означал, что так просто человек не отстанет, Вика поняла, что снаружи, кажется, меньшее опасность ждёт, чем последствия молчания рядом с этим мужчиной.

— Я… боюсь… взглядов.

Девушка всё-таки вытянула это из глубин души, в ожидании смеха. Она не любила разговоров с незнакомцами, и терпеть не могла кому-то рассказывать о своих слабостях.

— Взглядов? — вполне серьёзно переспросил незнакомец, хоть его темная бровь и поднялась.

— Да. Я их чувствую, — поёжилась девушка и обернулась к зеркалу с краном, чтобы умыться и всё-таки вернуться к подругам, которые как-то затащили её в это место.

«Наверняка, они меня уже ищут».

— Но ты не подумай, я не ненормальная, — почему-то стала оправдываться она, пока умывалась, и вдруг почувствовала, как на плечи легло что-то мягкое и тёплое.

Когда девушка подняла голову и протёрла глаза, незнакомец смотрел на неё через зеркало, доставая её волосы из-под пиджака, поправляя их и касаясь кожи шеи. И вместо стягивающегося кома неприязни внутри от чужого прикосновения, Вика чувствовала манящую прохладу, которая вызвала мурашки по коже.

— В какой-то степени я тебя понимаю, — он легко улыбнулся…

***

Скинув одеяло раньше, чем это осознала, Вика упала с кровати. Её единственным желанием последние минуты было проснуться! Она хотела этого — и она это сделала. Только вот полгода назад, когда она действительно была в клубе, смотрела через зеркало в чёрные глаза незнакомца и чувствовала нечто странное внутри своего тела, сделать этого она не могла.

— Полгода… — пошептала девушка и обхватила голову руками.

Она рассказала об этом парне всего раз своим подругам, когда они остались весной на ночёвку после дня рождения Нюши.

Её так будоражило изнутри, что она попросту не сдержалась. Один единственный раз — и вместо стыда она почувствовала облегчение, только этого было мало. Вике хотелось говорить о том моменте еще и еще, словно всё, что было в её жизни до этого (а в ней было не мало потрясающих душу и чувства моментов), всё было настолько незначительно, что меркло по сравнению с этим воспоминанием.

Это был не первый раз, когда Цветаева видела незнакомца во сне. Еще много-много раз он ей снился, и она вновь подрывалась, словно увидела самый настоящий ужас. Пару секунд и…

— Зачем я проснулась!

И вновь девушка ударила кулаком по подушке, ругаясь внутри на себя за свою трусость. Почему она боится сна? Почему она так резко подрывается, хотя каждый раз клянётся, что в следующий раз дождётся продолжения, ведь так его хотелось.

Он был единственным, кто смог к ней прикоснуться и вызвать нечто приятное внутри, такую же радость и лёгкий шок, как когда Граф внезапно прыгнул на неё и стал облизывать.

Вспомнив огромного чёрного мастифа, Вика улыбнулась. Её пальцы все еще помнили, насколько мягкая была шерсть у питомца её нового репетитора. Вспомнив и про самого хозяина Графа, Вика стала прибирать тетради, что лежали под подушкой. И стоило их коснуться, как девушка задумалась: может, в этот раз ей не просто так приснился тот незнакомец.

Его глаза были такими же черными, как у Виктора. Изнеможённый вид, светлая кожа, даже волосы.

Но Цветаева вскоре отмахнулась от этой мысли: слишком мало она вдела Виктора без маски, которую тот снял лишь на секунду, голос репетитора был иным, и пока он не поправится, Вика не сможет прийти к точным выводам.

Лишь в вечер воскресенья, когда Вика смогла просмотреть две общие тетради, выданные ей парнем, девушка вспомнила про свою подругу.

Зайдя к ней тихо в квартиру, девушка направилась на второй этаж в гостиную, чтобы увидеть свою любимую картину.

Она не говорила Элле, но что-то внутри девушки сжималось, когда она видела эту женщину с пледом на ногах, сидящую в коляске и глядящую в окно. Последние лучи этого дня еще успели осветить лицо Эллы, и, кажется, этим женщина и наслаждалась.

Вика села на паркет рядом с подругой, упав головой на колени Эллы, и они обе еще некоторое время молчали, глядя на то, как за крышей соседнего дома прячется солнце.

— Ну вот, еще один день моей жизни практически подошёл к концу.

— Это звучит слишком грустно, Элла. Словно ты себя хоронишь.

Цветаева укоризненно посмотрела на свою подругу, которая только слабо улыбнулась и провела нежно ладонью по волосам девушки. Девушка поняла, что что-то точно случилось.

Или дочь непутевая вновь позвонила и испортила настроение (а эти звонки начались совсем недавно, когда та непутёвая как-то смогла прознать про всё еще высокие доходы матери, от которой же она и отвернулась), или что-то, что заставило вспомнить прошлое, насильно ворвалось сегодня в жизнь самой близкой подруги Вики. Она ненавидела такие моменты, но в душе уже прекрасно знала, что нужно делать.

— Собирайся, Элла, мы кое-куда пойдём.

Женщина недоверчиво посмотрела на девушку, глаза которой слишком странно заблестели.

Когда обе оказались на улице, Вика схватилась за рукоятки и покатила женщину в сторону самого большого супермаркета города. Им потребовался час, за который они перекинулись лишь парой слов.

— Дочь? — лишь спросила Вика, и Элла кивнула.

Её рука стала гладить в области сердца, но Цветаева не заметила этого, потому что сразу же погрузилась в собственные мысли и чувства. Точнее чувство — злость. Она ненавидела дочь Эллы больше, чем кого бы то ни было на этом свете. Если Алина могла испортить настроение только ей и никак не касалась дорогого ей человека, то дочь Эллы…

— Перестань с ней общаться. Никогда не бери трубку, слышишь!

Женщина вздрогнула. Никогда еще маленькая, спокойная и рассудительная Вика не кричала на неё. Но Элла не разозлилась, в этом крике слышалось отчаяние и желание отгородить подругу от неприятного.

— Она же моя…

— Дочь? — усмехнулась Вика. — Элла, это исчадие ада! Этот человек никогда не изменится. На что ты надеешься, когда в очередной раз отвечаешь ей на звонок?

В ответ тишина. Только свист ветра в ушах и шум проезжающих машин, а еще оборачивающиеся люди на странную пару. Но Элла подбирала нужные слова, чтобы объяснить, какую тоску она чувствует, а Цветаева еле сдерживала слёзы, что скопились в уголках глаз.

Так они добрались молча до гипермаркета, возле которого Вика ненадолго затормозила и обошла коляску, чтобы посмотреть в лицо женщине.

— Извини, Элла. Я не мама, и мне никогда не понять, что ты чувствуешь. Это не рационально заставлять тебя делать то, что ты не хочешь. И раз уж я не могу заставить тебя прекратить общение с той, кого ты глубоко в душе по-прежнему любишь, я заставлю тебя на мгновение забыть всё плохое. Потому что сейчас мы займёмся твоим самым любимым.

Зеленые глаза недоверчиво сузились, а губы растянулись в предвкушающей улыбке.

— Чем же?

Вика вернулась на прежнее место, покопавшись снизу коляски, она вновь встала с колен и взялась за рукоятки.

— Как чем? Мы будем искать приключения на одну очень красивую часть тела!

Интерактивная дверь открылась, и Вика внеслась вместе с коляской, совсем позабыв, что в вечер воскресения здесь может быть слишком много людей. И пока Элла не знала, что сказать от шока, Вика продолжала носиться с коляской сквозь секции гипермаркета, умело объезжая посторонних.

— Вика, остановииись! — вдруг опомнилась женщина.

Она нажимала на тормоз, но ничего не работало.

— Я всё отключила, Элла, так то даже не старайся.

— Я не узнаю своего цветочка! — вновь закричала она, покрепче ухватившись в перилла. — Ааа!

Вике потребовалось пару секунд, чтобы вновь услышать веселый голос подруги, а затем и её смех.

Без жертв не обошлось. Ими стали люди, что совсем забыли про свою тележку, которая укатилась на середину широкого коридора. Чуть её задев, тележка развернулась и упала, молодая пара стала возмущаться, и Вике с Эллой оставалось лишь крикнуть «Простите!»

Притормозив лишь на самом резком повороте, на котором они и были замечены охраной, Вика поняла, что времени осталось мало.

— Надеюсь, ты взяла кошелёк, потому что обычным выговором здесь не отделаться, — крикнула она Элле.

— А зачем, по-твоему, тебе такие длинные ноги и сильные руки? — усмехнулась Элла, давая понять, что от охраны она намерена сбежать, и никак иначе, и что отличное настроение вновь при ней.

— Тогда держись покрепче, подруга, — прошептала Вика прежде, чем вновь разогнаться и на всех парах помчаться по магазину, а после и из него…

Глава 11

Он вновь наблюдал, как она вошла в школу. Её волосы был распущены, накручены, а на лице был самый лёгкий макияж. И он совсем не замечал возгласов некоторых одноклассников, которые откровенно насмехались над ним, весь его взгляд, всё внимание было сосредоточено на ней.

Ровно десять минут до начало занятия, и вот она здесь. Раскладывает вещи на парту, изредка кивает Яне, выслушивая её бессмысленные истории, периодически поглядывает на Нюшу, которая подперев подбородок, так же реагирует на Нилову, как и Цветаева.

— Девчонкам же нравится сладкое? — спросил Никита у того, кто выдерживал постоянно говорящую Нилову рядом с собой дольше, чем кто-либо в этом классе, при этом умудряясь её любить.

— Конечно, Ник, но в твоём случае… — Саша похлопал по плечу друга и одноклассника в одном лице, давая понять, что без шансов. — Разве что, повод найдёшь.

— Повод?

— Ну да, — пожал плечами тот и слез с парты, так как со звонком вошёл учитель. — Посмотри, как сегодня знаменательный день в истории и под предлогом отдай. Вика же помешана на истории.

Парень задумчиво сел за парту рядом с той, кто не слишком был рад его видеть. Тёмные глаза лишь на мгновение остановились на нём и слегка расширились, словно Вика удивилась, увидев его рядом с собой.

— Привет, — сказал он.

В ответ сжатая улыбка и заправленная за ухо пряди волос, открывающие вид на непропорционально маленькое ушко девушки.

Прилетевшая бумажка в затылок на мгновение отвлекла парня от разглядывания профиля Цветаевой. Развернув её, парень увидел глупую карикатуру, на которой в открытую высмеивались его чувства.

— Не обращай внимание, — прошептала девушка.

От Вики не ускользнуло то, как напрягся одноклассник. Вот только она это сказала, чтобы избежать совранного урока, ведь Никита явно собирался ответить, что повлекло бы за собой нарушение дисциплины. А вот парнем эти слова были восприняты по-другому.

Девушка не знала, как легко обмануть влюблённое сердце каким-то двухзначным выражением. Но её обрадовало то, что парень продолжил спокойно сидеть на парте и внимательно слушать учителя биологии или хотя бы создавал видимость этого.

Когда уроки закончились, Никита стал собирать вещи медленнее остальных. Из открытого рюкзака всё еще торчала плитка бельгийского шоколада, которую парень припрятал для той, кто тоже почему-то медленнее всех складывала вещи.

— Нюша, Лисёнок, поспешим! — вытолкнул из класса Саша двух подруг Цветаевой.

Учеников в классе оставалось всё меньше, и только когда они остались наедине, парень наконец-то взял себя в руки.

— Никита, хотела поговорить…

Именно сегодня Цветаева решила сказать однокласснику, что не готова начинать какие-то отношения, пока не будет уверена в своём будущем. Когда это уверенность наступит, она и сама не знала, потому и надежд давать не хотела. Она много раз оценивала одноклассника со стороны, после того, как поняла, что нравится ему, всё больше приходила к выводу, что не столько она не хочет с ним сближаться из-за его характера, сколько из-за нежелания кого-то на данный момент впускать в своё сердце. Вечер воскресенья с Эллой показал Вике, что у неё уже есть люди, дарящие ей любовь, и те люди, которым она может дать свою, но на что-то большее она не готова. Оставалось лишь сказать это однокласснику, который как обычно её перебил.

— Вика, это тебе.

На парту ей положили серебристую обёртку.

— За что?

— В честь дня воссоединения нашей страны, — быстро протороторил парень и стал метаться между желанием остаться и убежать, потому что внутри перехватывало дыхание от одного лишь взгляда Цветаевой.

Вика смотрела на шоколадку, после чего взяла её и коротко рассмеялась.

— Это самый глупый предлог, Никита.

— Я знаю, но зато теперь ты точно не забудешь эту дату.

— Это точно, — спрятав сладость в боковой рюкзак сумки, девушка сказала спасибо и вышла из класса.

В этот раз она так и не смогла сказать о своих чувствах, и возможно, еще об этом будет возможность пожалеть. Этот маленький инцидент даже заставил её на некоторое время забыть о сегодняшнем занятии с Виктором.

Но когда в автобусе объявили конечную, девушка поняла, что всю поездку думала не о том. Конспекты репетитора так и не были открыты сегодня, хотя все сорок минут, что ехал автобус, она спокойно могла потратить на повторение.

Она не боялась, что то-то не вспомнит, но нечто в её репетиторе было такое, что заставляло внутри почувствовать холодок и напрячься.

— Граф! — огромная собака вновь выбежала из-за угла и набросилась на девушку, прижав к входной двери. — Да, я тоже по тебе соскучилась.

Последнее девушка прошептала тихо, пока не вышел хозяин этого огромного чёрного мастифа.

Но Виктор так и не появился, калитка тоже была открыта. Накинув пальто на вешалку, девушка разулась и прошлась по коридору.

Именно на кухне он и заметила репетитора, который сидел в домашних штанах и майке, закинув одну ногу на стул, и слушал музыку. И даже солнце, что светило прямо в его лицо, не заставляло парня отвернуться от окна.

Комната была светлой и уютной. Даже не было похоже на то, что в ней живут только двое мужчин.

На секунду Вика вновь вспомнила свой сон, волосы Виктора заставили это сделать. Пользуясь моментам, пока он её не видит, девушка попыталась найти отличия. Кончено главным было то, что незнакомца она встретила в тёмном ночном клубе, и того парня кроме тусклого света ничего не окружало. А Виктор сейчас купался в лучах солнца, явно ими наслаждаясь, прикрыв глаза. Наверно, потому и не заметил, как она вошла. Девушке даже стало совестно, что он вынужден с ней заниматься, когда он может так целыми днями наслаждаться музыкой в наушниках. Но сколько бы предположений девушка не сделала, этого парня она встретила в клубе или нет, главной подсказкой оставалось одно — реакция на прикосновения. Ведь Виктор обещал не трогать девушку, а на прошлом занятии он прикоснулся так мимолётно, когда усаживал за стол, что Вика ничего и не поняла.

Парень вдруг обернулся, совсем неожиданно, и девушка там появилась так же для Виктора, поэтому оба вздрогнули, а парень подскочил на месте, из-за чего стул оказался в неустойчивом положении и перевернулся.

Девушке лишь оставалось наблюдать, как парень упал на пол, ударившись затылком о батарею.

— Виктор! — подскочив к развалившемуся на столе и полу репетитору, девушка попыталась помочь.

— Чёрт, я тебя не заметил.

— Я всего лишь Вика.

Парень на секунду замешкался, а после криво улыбнулся. И даже так эта улыбка понравилась девушке, заставив почему-то занервничать. Но комичность ситуации заставила изменить её выражение лица. На языке так и вертелась фраз «милая черепашка», но девушка себя вовремя сдержала. Но не улыбку.

Виктор заметил выражение лица девушки, которая взялась осмотреть голову парня. Крови не было, и оба выдохнули одновременно, когда это заметили.

— Хоть где-то моя шевелюра мне пригодилась.

Вика еще раз взглянула на эту капну чёрных, густых и, судя по всему, жёстких волос, которые Виктор собрал в пучок, и подумала, что такая грива и от кокоса защитить может.

— Вика, Вика, почему же ты так довольно улыбаешься?

— Вам кажется. Вы, наверное, сильно головой ударились.

Девушка встала и протянула руку. Одно прикосновение — и она поймёт. Возможно обмануть глаза, уши, но не ощущения, только не их. И когда Вика заметила, что парень собирается принять руку, она сосредоточилась только на своих ладонях, только бы получить ответ на вопрос, что откровенно мучил её все выходные. Но в последний момент он словно опомнился и, проигнорировав руку, встал самостоятельно, лукаво улыбнувшись.

— Э нет, я почти на сто процентов уверен, что ты счастлива. Справедливость восторжествовала довольно быстро, так ведь?

— А вы весьма проницательны, Виктор Владимирович, — с тенью улыбки произнесла Вика, стараясь не выдать разочарования.

Кажется, репетитор отлично запомнил её просьбу не прикасаться к ней, даже лучше её самой.

В ответ парень помотал головой и тихо рассмеялся.

— До сегодняшнего дня был лишь один человек, которого я считал невыносимым, и это был я сам. Кто бы мог подумать, что у меня может появиться конкурент, — и весьма красноречивы взгляд в сторону Вики.

— Тогда мне остаётся выиграть олимпиаду — и мы будем почти на равных.

— Это точно. Пойдём, я тебе кое-что приготовил.

Этим кое-что оказались олимпиады прошлых лет, начиная от самых маленьких этапов до республиканских.

— Пришлось напрячь деда. Раз серьёзно занимаемся, то будем готовиться по полной. Но задания будешь решать здесь, не то, чтобы я тебе не доверяю…

Но у Виктора сложилось впечатление, что девушка его не слушала. Она с таким искренним счастьем в глазах перебирала задания, вчитывалась в вопросы, словно уже потеряла связь с реальностью. Он никогда не думал, что кого-то может так обрадовать обычные задания, и тем более не думал, что этим человеком будет Вика. Сегодня она была более уверенной, открытой, и практически отличалась от той, какой он увидел её в первый раз.

— Кстати, я прочитала все ваши конспекты, что вы мне дали.

— «Ты» мне дал. Вика, я говорил, что не старый.

— Извини… Мне трудно переключиться.

Девушка взяла свою сумку и полезла за тетрадками. Но удача вновь была не на её стороне, а Виктору вновь было суждено насладиться шоу.

— Что это?

Вся рука девушки была коричневого цвета, но не поэтом вдруг стал смеяться Виктор. Выражение лица Вики заставило его не сдерживаться: широко раскрытые глаза, открытый от удивления рот и повисшая тишина в воздухе.

— Мне тоже хотелось бы знать, что ЭТО? — сквозь смех всё же спросил парень Цветаеву. — Если что, Граф тут точно не при чём, хотя цвет весьма характерный.

Девушка не понимала, что происходит. Она растеряно переводила взгляд с руки на сумку и обратно под уже очень громкий смех молодого репетитора.

— У вас проклятый дом какой-то, — прошептала она, вытирая руку влажными салфетками.

— Правда? Хм… Не замечал…

Смех сдерживать не удалось, в уголках глаз парня скопились слёзы.

— Хотя знаешь, есть подозрения, что всё началось с того, как ты здесь появилась.

Даже красноречивый взгляд в сторону Виктора не заставил того заткнуться и успокоиться, а ведь Вика вложила в него все свои чувства и мысли к человеку напротив.

— Это был шоколад, — наконец-то вспомнила девушка. — Бельгийский дорогой шоколад, и я его так давно не ела…

— А это были мои конспекты… — задумчиво протянул Виктор, доставая тетради, что утонули в коричневой жиже.

— Извините, мне стыдно. Кажется, я поставила сумку возле обогревателя в автобусе и не заметила.

— Да ладно, я всё равно от этой макулатуры избавиться собирался. Эээээ, вот только слёзы тут лить не надо!

Виктор заметил отчаяние в глазах девушки, и то, как нижняя губа той стала странно подрагивать, отчего девушка её прикусила.

Взяв сумку из рук девушки, парень стал всё доставать и выкладывать аккуратно на стол.

— Смотри, кроме моих тетрадей ничего не пострадало. Ну этот учебник разве что. Что это? Биология? Пф, я тебе на практике всё показать могу…

— Вы ненормальный, — сквозь всхлип рассмеялась девушка.

— Со мной как раз всё нормально, а вот с нашими занятиями не очень. Я в стирку твой рюкзак закину, он успеет высохнуть еще на сушилке, а нет, подождёшь немного. Граф только рад гостям.

После упоминания клички питомца, в коридоре послышались тяжёлый топот, после чего в комнату заглянула огромная пушистая морда. И Вика не заметила, как огромный язык стал вылизывать её щёки, а в пальцах путаться мягкая и ухоженная шерсть. Девушка несколько минут игралась с собакой и чувствовала, как успокаивается. Она не понимала, почему именно здесь, в этом доме, рядом с этим человеком вечно всё идёт не так. Но ей оставалось лишь смириться.

— Ладно, пора начинать уже. Ты хоть что-то прочитать успела из того, что я тебе дал?

Виктор сел за стол и кивнул Вике, чтобы она тоже садилась. Граф что-то фыркнул и лёг рядом с кроватью, на которой только что сидела девушка, играясь с собакой.

— Да, всё. Там было много того, что я знала, но новое я выписала.

— Я и правда скоро почувствую себя бесполезным. Вика, ты машина просто, — мужская рука коротко похлопала девушку по плечу.

Это был весьма дружеский и ободряющий жест, и Вика не почувствовала какой-то неприязни к этому прикосновению, она не успела сосредоточиться. Ей стало казаться, что она словно охотится за прикосновениями Виктора. Но вернуться к мысли о сне времени не было, уже действительно стоило начать занятие…

***

— Держи, от твоей дорогой шоколадки не осталось и следа.

Виктор протянул чистую сумку, которая почти успела высохнуть к окончанию занятия.

— Она была не моя. Мне подарили в честь дня присоединения нескольких областей в тридцать девятом.

— А… А какое это отношение к тебе имеет? — Вика видела, как Виктор вновь сдерживает смех.

— Можете смеяться. Одноклассник просто искал повод, но весьма оригинально.

— И не поспоришь… — и всё же последовал короткий смешок. — Но всё же, если захочешь поделиться со мной шоколадкой, в следующий раз постарайся довести её в первоначальном виде.

Девушка закатила глаза и стала собирать вещи.

— Я буду скучать, Граф, — прошептала она собаке, почесав ту за ухом.

И в ответ её вновь улизнули за щёку.

Поднявшись с колен, Вика еще ничего не успела сказать, как парень выставил вперед руки.

— Даже не проси, лизать щёки я не стану.

— Вы порой ведете себя, как законченный дурак, Виктор Владимирович.

— Может я таким родился?

Но что-то изменившееся во взгляде парня подсказало, что всё это маска.

— Еще никому не удавалось меня провести. И вы не исключение. До свидания!

Парень успел только кивнуть, после чего дверь перед его носом захлопнулась.

Глава 12


Месяц спустя

— Виктория, останьтесь после урока.

Девушка вздрогнула. Услышав просьбу классного руководителя, она оторвалась от самостоятельной и посмотрела на пожилого мужчину, что внимательно наблюдал за ней. Всего один кивок, но как он тяжело дался Цветаевой.

Неужели Вика чего-то могла бояться? Бояться, что о ней плохо отозвался собственному дедушке Виктор? Точно нет, ведь она учится исправно. Плохое поведение в школе за ней тоже замечено не было, а редкие перепалки с двоюродной сестрой не выходят за рамки дома, и в классе тем более никто не догадывается, что две врагини являются родственницами друг другу. Тогда чего же?

Ручка снова начала скрипеть, когда девушка быстро стала записывать ответы. Мысли все девушка оставила на потом, стоило дописать работу. Виктор предупреждал её, что одно из важных качеств — это концентрация. Вика сперва спорила со своим репетитором, ведь считала себя внимательным человеком, но Виктор был не из тех, кто любит проигрывать, и всё-таки нашёл пару вопросов, где девушка оступилась, неправильно прочитав условие.

— Пока на чьей-то стороне будут деньги и связи, на твоей внимательность и собственные мозги, Вика. Не подведи сама себя.

Вика смотрела в тёмные глаза, и словно видела своё отражение. Но она не помнила, чтобы так часто вздымалась её грудь и она так глубоко дышала, когда смотрела сама на себя в зеркало.

Лёгкий удар Никиты в локоть заставил вновь вернуться к реальному времени. Девушка всё еще чувствовала себя виноватой за шоколад перед одноклассником, поэтому взялась иногда ему помогать на самостоятельных.

Написав карандашом на черновике ответы и парню, девушка сдала свой листок. Она стала ждать конца урока, когда наконец-то сможет выяснить, что именно узнал Михаил Андреевич.

Когда все вышли из класса, Вика не встала из-за парты. Она нервничала, но надеялась, что этого не было заметно.

— Итак, Виктория… — голо учителя отдался в груди. — Как тебе мой внук?

Подумав, что именно хочет услышать учитель, девушка довольно честно ответила:

— Он мне нравится, как репетитор. Хорошо объясняет, мне понятно, и много интересного рассказывает. Я думаю, это даже преимущество заниматься с тем, кто уже знает, с чем буду иметь дело я.

— Тоже верно, — учитель так же потёр подбородок, как это порой делал Виктор, когда перестал носить маску.

— А что… Вы хотели что-то конкретное у меня спросить?

Вика решила не тянуть. Если уж и получать расплату за всё, то лучше сразу. Девушка сжала кулаки под партой, ей стало страшно и стыдно, она почему-то даже поняла чувства подруги, которую классный заметил за переписыванием на сайте знакомств для взрослых.

— Да, но я хотел похвалить тебя для начала. Витя сказал, что ты очень старательная, однако просил не говорить тебе этого, чтобы ты не зазнавалась.

— Ваш внук весьма скуп на такие слова со мной. Уже на третьем занятии мне от него здорово досталось, а еще он любит доказывать свою правоту.

— И мне кажется, что вы с ним в этом похожи. В тебе я иногда вижу его, и мне показалось, что вы поладите.

«Поладили…»- чуть не сорвалось с губ девушки, но она вовремя прикусила язык.

— Но я хотел тебе напомнить, что скоро первый этап, и проверить, насколько ты готова.

— Это лишь школьный, Михаил Андреевич. Я справлюсь.

— Уверенность — это хорошо, но всё же старайся. Я на тебя надеюсь…

В глазах пожилого мужчины Вика увидела грусть. Ту самую, что наверняка появилась из-за Виктора. Ведь внук классного руководителя так и не оправдал надежд того, и сейчас это отчётливо читалось в глазах Михаила Андреевича. Но Вика не винила своего репетитора в этом, за полтора месяца, что она занимается с ним, девушка уже кое-что узнала из жизни парня.

— Тогда я свободна?

— Да, конечно.

Выдохнув, девушка взялась за сумку и направилась на остановку. В кармане плаща она сильнее сжала плеер, который сегодня точно намеревалась вернуть хозяину. Слишком многое произошло за каких-то восемь занятий, и почему-то Вике теперь было стыдно смотреть в глаза Михаилу Андреевичу.


Глава 13

Гроза. Одно слово, но сколько ужаса и страха оно внушает Вике. Глядя прогноз погоды, она смахивала и обновляла страницу, надеясь, что на экране покажется солнышко, а за окном появятся золотые лучи, а не хмурое серое небо, которое становилось всё темнее и темнее.

— Алё, Алё. Простите, но я сегодня не смогу приехать. У меня паническая боязнь молний, — услышала писклявый передразнивающий голос сестры Вика.

— Я смотрю тебе слишком весело.

— Зато тебе грустно. Как же ты без своего репетитора сегодня?

Вика крепче сжала зонтик, чтобы только не ударить кузину. Выйдя на улицу, она сразу же позвонила сестре, и до самой школы они вновь разговаривали ни о чём. Но слушая мягкий, приятный и успокаивающий голос, Вика в который раз думала просто записать его на диктофон и слушать, чтобы больше не тревожить по таким пустякам и без того уставшую Диану.

— Тебе понравился шоколад? — спросил уже с порога Никита.

— Да, спасибо. Но больше не нужно.

Но холодный тон не остановил парня, он стал так же без умолка рассказывать про то, как прошли его выходные.

— Никита…

— Потом мы разогнались, и это было вау! Ты была на картинге?

— Мне это не интересно…

— Да ты просто не ходила на него, тебе бы понравилось. В таких спокойных девочках всегда найдётся что-то…

— Привет, цветочек!

Увидев Нилову в конце коридора, Цветаева впервые была счастлива увидеть подругу. Уж лучше рыжеволосая будет ей что-то без остановки рассказывать, но оно будет хоть как-то касаться девушки.

Яна была не глупой, она сразу схватила под локоть подругу и увела, сказав довольно грубое «пока!».

— Вот же приставала. Забудь, что я говорила, чтобы ты на него взглянула. Ты точно достойна не этой трещотки, цветочек.

— Моей ошибкой было… — «принять его шоколад». Но сказать такое Яне было равносильно самоубийству, но это Вика поняла слишком поздно.

— Что? Что ты сделала?

— Так, меня не было пару минут, а уже Земля перевернулась с ног на голову? — Нюша скептически посмотрела на то, как Нилова обнимает Вику.

«Спаси…» — почитала по губам Нюша.

— Вика от нас явно что-то скрывает? — сощурила глаза Нилова и внимательно-внимательно стала смотреть на свою одноклассницу.

— Пф, тоже мне новость, — усмехнулась Нюша.

Но, к счастью, начался урок. А за ним еще и еще один. Под конец шестого раздался гром, и практически никто не заметил, как вздрогнули плечи девушки, что сидела на первой парте.

Но время идти на остановку неминуемо приблизилось к девушке. Она снова посмотрела на телефон и подумала позвонить Виктору и перенести занятие. Но что она скажет?

— До завтра!

Оторвавшись от экрана, Вика поняла, что все подруги и одноклассники разошлись по домам. Ей бы тоже хотелось, но от одного представления, что она идёт от остановки по частному сектору в грозу к репетитору, в жилах стыла кровь…

Нажав на зелёную кнопку, девушка стала ждать гудков. Лучше было отменить занятие, она была уверена, что они точно наверстают в следующий раз.

— Привет, Вика.

— Здравствуйте, Виктор Владимирович. Мы можем…

Глаза ослепила яркая вспышка. Пальца девушки от страха чуть не разжали телефон.

— Алло, Вика!

— М-м-м-ы-ы можем перенести или отменить занятие?

— Почему? — вполне стандартный, но такой тупиковый вопрос для девушки.

— На улице дождь.

— Резонно конечно, — сарказм в голосе Виктора заставил пожалеть о совершенном звонке.

Наконец Вика поняла, как глупо это выглядит со стороны. Кто поверит в страх перед грозой, когда тебе шестнадцать?

— Или ты забыла зонтик? Не вопрос, я тебя встречу.

— Да, будет здорово.

Вика скорее скинула — в окне показался автобус, который подъезжал к остановке, и на который она могла успеть.

Заскочив самой последней, она нашла тёплое место в самом конце и стала думать, что же делать с тем зонтиком, что у неё в руках. Стоило его оставить в школе, но об этом рассуждать уже было поздно. В сумку такая модель тоже не помещалась, зонтик как у Мэри Поппинс был весьма не удобен в использовании, но дядя и тётя посчитала его лучшим подарком для элегантной Вики. Хоть себя таковой она не считала, но такой подарок был приятным. Цвета бутылочного стекла, с деревянно закруглённой ручкой и золотистыми заклёпками.

— Конечная! — объявил водитель — и Вика встала с места.

Она надеялась, что зонтик, оставленный за сиденьем, она когда-нибудь еще сможет найти. Расстаться с этой вещью ей показалось рациональнее, чем выглядеть глупой перед репетитором, который уже ждал на остановке.

Гром не утихал, дождь лил как из ведра, и, увидев девушку в сером плаще и с чёрным маленьким кожаным рюкзаком в цвет штанам и длинным сапогам, Виктор поспешил к автобусу.

— А я надеялся, хоть в этот раз занятие пройдёт без приключений.

Он улыбался и уже был без маски. Вика глядела в мужское лицо и чувствовала смесь смущения и благодарности.

— Ты прогноз погоды не посмотрела, когда выходила? — парень дал знак, чтобы девушка залазила под зонтик и шла вместе с ним. Но они и шага не успели сделать, как из автобуса выскочила женщина с зонтиком Цветаевой в руках.

— Девушка, вы забыли!

Виктор обернулся одновременно с Викой и с поднятыми бровями уставился на последнюю. Ему даже показалась, что она вот-вот скажет «чёрт». Но Вика стала отрицать, мотнув головой.

— Это не мой, вы ошиблись.

— Как же не ваш? — из-за искреннего удивления незнакомки Вика поставила себя в еще более неудобное положение. — Вы же его в руках всю дорогу держали.

— Я его нашла, — быстро нашлась девушка.

Она ненавидела врать, но почему ей так не хотелось, чтобы Виктор посчитал её глупой?

— Возьми. Даже если не твой, — вполне спокойно сказал парень и улыбнулся. — Не пропадать же такому добру.

Вика, слегка поникнув, забрала зонтик, сказав тихое «спасибо». Но его она так и не раскрыла, Виктор вместе с Цветаевой шёл под одним, и всю дорогу они оба молчали. И только когда подошли к дому, парень вдруг засмеялся.

— Да, моему деду точно стоит поучиться у тебя вытаскивать меня на улицу.

— Я не нарочно.

Девушка повесила плащ и сняла мокрую обувь. И только вновь повернувшись к Виктору, она заметила, как тот приглаживает распущенные мокрые волосы и внимательно на неё смотрит. Даже тень улыбки пропала, лишь один внимательный взгляд.

— Вика, помнишь, что я говорил тебе?

— Если я хочу угостить вас шоколадкой, то мне стоит…

— Не смешно.

Цветаева вдруг заметила перед собой не того Виктора Владимировича, который постоянно подтрунивал над ней и спускал Графа, который облизывал ей всё лицо. Это был не тот репетитор, в серьёзности которого она порой сомневалась. Перед ней оказался внук Михаила Андреевича, к которому действительно захотелось обращаться на «вы».

— Мне стоит начать переживать насчёт твоих чувств?

Цветаеву охватило оцепенение. По телу практически одновременно прошёлся жар, а за ним озноб. Руки похолодели, но рефлекторно сжались в кулачки, ноги едва не подкосились, но девушка устояла.

— Вы о чём?

— Напрямую спросить? — ироничная усмешка, а за ней вновь тот же ледяной взгляд. — Ты влюбилась в меня?

— Не льстите себе, Виктор.

Но теперь девушка стала переживать. Еще никогда на чьи-то серьёзные опросы она не отвечала шутками. Что же с ней? Общение с каким таким человеком заставило её так перемениться?

— Да или нет, Вика?

— Нет, — холодный, равнодушный, и вполне привычный тон для общения с людьми, которые хотят подползти слишком близко к душе Вики.

Цветаева не была глупой и видела схожесть между собой и человеком напротив, которому явно было мало односложного ответа. Но пожертвовать раскрытием своей слабости было ничто, по сравнению с тем, что она могла потерять отличного репетитора.

— Я боюсь гроз. Это началось после смерти моих родителей, когда я узнала, что они умерли в автокатастрофе. Каждую ночь на протяжении нескольких месяцев мне снился один и тот же сон, как переворачивается, затем подрывается их машина и они сгорают заживо. Игра воображения, но она заставила проявиться такому страху.

— Боязнь взглядов, касаний тоже из этой оперы?

— Нет, — Вика посмотрела вновь на лицо репетитора.

Оно было сосредоточенным, в нём не читалось жалости к девушке, и это расслабило Цветаеву. Она слегка улыбнулась.

— Значит, вы помните нашу первую встречу?

— Да, у тебя глаза были такие перепуганные, что тогда в туалете, что здесь, когда ты первый раз появилась. Ещё твоя просьба не прикасаться.

Парень встряхнул волосы, из-за чего они полностью превратились в бардак на голове, поправил серую толстовку и пошёл вглубь коридора.

— Виктор Владимирович, тогда, если это были вы, помните, что сказали мне?

— Слабо, я был под кайфом.

Девушка села на рабочее кресло и стала наблюдать, как парень достаёт с полок задания для неё. На стол вскоре легли бумажки с тестами, но мысли девушки совсем были не об истории.

«Он так легко в этом сознался?»

— Вы…

— «Ты», Вика. Я не старый, сколько тебе повторять. И мне было обидно, когда ты сказала, чтобы я себе не льстил.

По голосу было видно, что расположение духа вновь к нему возвращается. Только взгляд оставался таким же холодным, и девушка неуверенно поёрзала на стуле. Любопытство взяло вверх.

— Ты противоречишь сам себе сейчас. Злишься, думая, что я испытываю любовь к тебе, но обижаешься, когда я говорю что это не так.

— Ты сказала это в весьма грубой форме.

— Извини, что не упала к твоим ногам и задела твою тонкую душевную организацию, — лёгкий поклон и улыбка, от которой у девушки заболели щёки.

Ей почему-то стало весело, и вскоре ей вернули эту улыбку.

— Еще раз меня обидишь, заставлю на улице в грозу заниматься.

— Жестоко, но справедливо. И всё же, в клубе ты сказал, что тебе знакомы такие страхи тоже, но вскоре ты их преодолел. Как?

«Хотел бы я тебе ответить, девочка, правду.» Во взгляде Вики была мольба о помощи. Может, это не было заметно по её поведению, но Виктор отлично знал, каково живётся с таким маленьким недостатком. Но всё осталось позади для него, а вот для девушки…

— Работа заставила. И… Нашёлся человек, который помог мне это перебороть.

И так же легко, как самый хрупкий лёд в первые морозы на лужах трескается под нашим шагом, как рвётся обычный волос, в Вике погасла надежда найти разгадку к своей фобии.

— Вот значит как…

Её губы сжались, а внутри Виктора сжалось сердце. «Мне, правда, её жаль? Какое дело мне может быть до девчонки с глазами перепуганного диснеевского оленя?»

— Тебе стоит просто чаще выбираться в люди. Сперва будешь насильно терпеть их касания, чувствовать взгляды, но в какой-то момент тебе станет всё равно, а может, ты даже начнёшь получать от этого удовольствие.

— Что у тебя за работа такая?

Внимательный взгляд тёмных глаз в цвет шоколадным локонам, которые тряхнулись из-за резкого поворота головы девушки. Виктор и сам не заметил, как с его губ слетело:

— Я музыкант.

«Твою мать! Как она это делает?» — на лице Виктора не дрогнул и мускул, но внутри разразилась самая настоящая паника. Еще никогда он так просто это не произносил, и никогда не боялся за себя так. Но вместо удивлённого выражения лица, девушка отразила сожаление.

— Оу…Кажется, Михаилу Андреевичу это не понравилось.

— Какое ему до этого может быть дело?

Если бы у Виктора спросили, каковы его ощущения, он бы легко себя сравнил с акробатом, что ходит по канату, натянутому над пропастью. Аккуратные шажки в сторону финиша — и, казалось, можно выдохнуть.

— Парень, что оправдывает надежды всеми известного в узких кругах историка, выигрывает дважды олимпиаду, вдруг становится музыкантом. Я не осуждаю, просто не понимаю, почему ты так резко сменил направление.

— Стал честен с самим собой.

И почему-то выдох. Он почувствовал в этот момент такое же облегчение, как когда бросил университет и занялся тем, что действительно любит. В руках оказался карандаш, под рукой тетрадь, но уже не для сухих конспектов, глупых таблиц, бессмысленных теорий высшей математики, которая в его специальности была чисто для галочки. А для того, чтобы изливать рифмы в текста, играть со словами, словно с чем-то осязаемым, создавая строчки новых произведений.

— Не представляешь, как я был счастлив, написав первый трек, — сдался Виктор.

Ему показалось, что даже если эта девушка и узнает, то с неё всегда можно будет взять слово. У той, кто боится чужих прикосновений, не может быть много друзей, у той, кто так похожа на него, точно будет не длинным язык. Девушка, в которой он видел иногда отражение себя, не сможет разрушить его жизнь из-за желания выделиться. Она наоборот старалась уходить в тень, а значит, его тайна была в безопасности.

— Я просыпался и слушал один и тот же бит каждое утро, это было лучше всякого наркотика.

— Теперь музыка перестала доставлять тебе удовольствие? — девушка подпёрла подбородок рукой и еще внимательнее слушала парня.

Теперь он чувствовал себя не на допросе, а тем, чьей жизнью интересуются как обычной человеческой, без какого-то скрытого подтекста. Кажется, Виктор и забыл, какого это, заточив себя в решётку постоянной скрытности и недоверия.

— С чего ты так решила?

— В клубе ты что-то употребил, значит…

— Нет, от музыки получаю прежний кайф, если не больше, просто решил попробовать заняться сексом под амфетамином. Знаешь, в жизни хочется попробовать всё и… Кажется, зря я тебе это сказал.

— Да.

— Да.

Парень и девушка отвернулись друг от друга, и Вика наконец-то взяла в руки задания, а за ними и листок из тетради, и стала отвечать на вопросы, словно она только что не влезла случайно в душу к собственному репетитору.

Парень изредка переводил взгляд с окна на ученицу и обратно. Дождь не утихал, луж становилось всё больше, а в комнате темнело сильнее. Включив свет, Виктор оставил Цветаеву и ушёл на кухню заваривать чай. Взяв и вторую чашку, он залил травяную смесь и вновь вернулся в комнату.

— Будешь? Это ромашка и шиповник. У тебя нет аллергии?

Виктор наблюдал, как девушка неохотно оторвалась от заданий и уставилась вопросительно на чашку, а после обхватила её двумя руками и вдохнула лёгкий аромат, что стал разноситься по всей комнате.

— Обожаю травяные чаи. Спасибо.

Вика сделала глоток и вновь вернулась к тестам, а парень теперь сел на кровать и стал гладить за ухом Графа, который вновь взобрался туда, где ему не следовало лежать.

Но Виктор устал бороться с огромным английским мастифом, что просто откровенно плевать хотел порой на желание своего хозяина.

Взгляд снова вернулся к девушке, что стала заправлять волосы за уши, открывая довольно маленькие ушки.

«А ведь совсем недавно она улыбалась, после заставила понервничать, как концерт в несколько десяток тысяч человек, а теперь так внимательна к бессмыслице, которую наверняка тоже бросит…»

Виктор смотрел с лёгкой улыбкой на происходящее, поглощая приятный и вкусный чай, который слегка обжигал губы и язык. Его окутывало странное умиротворение и спокойствие, которое он не получал даже в одиночестве. И вдруг в голове пронеслось нечто мимолётное, едва уловимое, но такое знакомое Виктору. Вдохновение.

«Невинный смех и локон шоколадный,

Ты как личный Ад, порою сковываешь в цепи…

Это прозвучит банально, но это грёбаная правда,

Я хотел бы знать тебя как можно меньше.

Поздно.

Прекрати смущённо улыбаться. Ха, я же знаю,

Кто скрывается под этой маской…

О да! Я отлично знаю, ведь так похожи.

Это может быть абсурдом, но ты порой влечёшь до дрожи.

Детка, теперь хочу узнать тебя поближе

Что же будет, перестань мы претворяться?!

Знаю точно, ничего хорошего из этого не выйдет

Но я бессилен. И всё же обещаю до последнего сражаться…»

Глава 14

Убаюкивающие равномерные стуки дождя вгоняли девушку в сон, тучи всё никак не рассеивались. Зато отлично рассеивалось внимание Вики, в глазах которой стало рябить. Шея затекла, а спина требовала разминки. Цветаева даже забыла, что она сидит не в собственной комнате, и когда это вдруг осознала, то резко повернулась.

Виктор уже сидел с тетрадкой, что-то в ней увлечённо записывал, и даже когда девушка его позвала третий раз, прикрикнув, он её не услышал. Зато подскочил мастифф и пихнул в бок своего хозяина.

— Спасибо, Граф, — погладила за ухом собаку девушка.

— Ты закончила? — холодный и отрешённый тон.

Стоило Вике кивнуть, парень откинул тетрадь и стал проверять работу. Последние вопросы из-за невнимательности были неправильными, хотя были они весьма простыми. Цветаева сильнее закусывала губу, карая себя этой слабой болью за глупые ошибки.

— Это была довольно трудная работа, а твои ошибки, как это обычно бывает у умных ребят, именно в самых лёгких моментах. Соберись, Вика.

Под нос лёг новый лист с заданиями. Негодование внутри девушки, подожжённое усталостью, заставило возмутиться.

— Мы будем сегодня заниматься как-то иначе? Я понимаю, что на вас вдруг снизошло вдохновение, но… — взгляд ненароком упал на тетрадку и Виктор проследил за взглядом девушки.

— Но что? Ты хочешь, чтобы я тебя спрашивал? Как мне кажется, тебе это не поможет, потому что ты хорошо отвечаешь устно, а я заставляю тебя работать над внимательностью. Детали, Вика… Их ты замечаешь хуже всего, на этом и полетишь. А еще терпение явно не твоё, так что учись и ему.

Виктор вновь вернулся на кровать и взялся за тетрадь. Вика вздохнула и встала со стола. Если же репетитор не стесняется заниматься при ней, чем ему хочется, то почему бы ей не перестать смущаться?

Делая лёгкую гимнастику, она неотрывно смотрела на того, кто даже взгляда на неё не поднял. Но зато теперь Вика видела, к чему действительно Виктор относится серьёзно.

— А в каком жанре выступаешь?

— Рэп новой школы.

— А это как? — Вика подошла ближе и заметила, как парень сразу же закрыл тетрадь.

— Ты не слышала последние треки из зарубежного хип-хопа?

— Я вообще музыку не слушаю, — сев на кровать рядом с репетитором, девушка посмотрела в окно, где в дали всё еще сверкали молнии. — Разве что если моя двоюродная сестра записывает очередное видео в тик-ток под новые треки, чтобы попасть в рекомендации.

— Ты не слушаешь музыку, но разбираешься в тик-токе?

— Эм… — Вика чувствовала смущение. — Я и в нём не разбираюсь, просто запоминаю, что люди вокруг обсуждают. Кстати о репе!

Вика вдруг вспомнила, что одного репера ей доводилось часто слышать, возможно, даже слишком.

— Я знаю Ice Jack. Его часто обсуждают у меня в школе, и еще я ненароком запомнила всё, что только есть о нём в интернете, но на этот раз и из-за родной сестры. Она его фанатка…

Вспомнив Диану, Вика вдруг улыбнулась. Она так соскучилась по сестре, а ведь до их встречи оставалось уже совсем немного.

— Жду не дождусь нашей встречи.

— С Джеком? — просипел парень, который почему-то подавился собственной слюной.

— Что? Нет! С сестрой. Она в Москве живёт, и мы видимся на каникулах, на которых я к ней приезжаю. Диана старше меня и она очень старается, чтобы мне было комфортно в финансовом плане. Но я переживаю за неё, потому что после смерти…

Виктор смотрел на девушку, внимательно её слушая. Ему было интересно узнать историю школьницы, пусть они совершенно чужие люди друг другу. Парню стало любопытно, как такой маленький ребёнок смог перенести смерть родителей, а теперь, как он еще узнал, и разлуку с родной сестрой.

— Я слишком много рассказала.

— Учитывая, что я тоже сегодня разоткровенничался, это честно с твоей стороны. Давай на кухню, я сделаю чай, ты отвлечёшься от тестов.

Девушка согласилась. Она пошла за репетитором следом, а замыкающим стал Граф, которого девушка после вновь гладила, пока вскипал чайник.

— Так что же дальше?

На прозрачном столе перед носом девушки оказалась чашка. На этот раз аромат был другим: что-то схожее с мятой и липой.

— Странно вам рассказывать такое.

— А ты обсуждала это еще с кем-то? — внимательный взгляд Виктора заставил девушку застыть на месте, а после отвернуться к Графу, словно он был достоин большего внимания.

— Не люблю об этом говорить.

— Отсюда и фобии. Тебе просто нужно разгрузиться. Эй, Граф!

Вика не заметила, как парень дал команду, и вновь не успела подготовиться. Лицо было вылизанным и мокрым.

— Виктор Владимирович!

Девушка стала возмущаться. А Виктор громко и весело засмеялся, как будто сейчас перед ним оказался шут, а не школьница с ужасно недовольным видом. Вика засмотрелась на запрокинутую голову с чёрным пучком, широкие вздымающиеся из-за смеха плечи, выпирающий кадык. И пусть за окном было ужасно пасмурно, и дождь остановился только на минутку, в комнате, по мнению девушки, на эти мгновения стало солнечно и тепло.

Хотя, как и в прошлый раз, только без наушников, его лицо не освещало солнце. Но что-то заставило пробежаться мурашкам по коже и почувствовать нечто непривычное в груди.

Это ощущение пришло после опознавания одного факта: чтобы не окружало Виктора, темнота, солнечные лучи или отблески серого неба, в какой бы позе он не сидел, с наушниками был, с тетрадкой или без, он всё равно казался Вике привлекательным.

— Хей, чего зависла? Я всё еще жду твоей истории или заставлю делать тесты.

«Лучше тесты…Тогда бы мне не пришлось смотреть на вас».

Но вслух девушка этого не сказала. Она решила увильнуть от вопроса привычным способом.

— Вам мало истории в жизни?

— Всемирной и Беларуси мне хватило, а вот твою я не знаю.

— Зачем она вам?

Вика поняла, что улыбается глядя на репетитора, и парень напротив ответил тем же, пожав плечами.

— Я приехал сюда отдыхать, думал, что ни с кем не буду общаться — и мне станет лучше, но оказалось, что мне просто нужно было поговорить с хорошими людьми.

— А я хорошая? — и вновь странное щемящее чувство внутри груди.

— Вика, я не знаю, какая ты подруга, сестра или дочь, но как собеседник ты открытый. Мне этого не хватало. Приятно видеть, как ты искренне выражаешь всё, что чувствуешь, ничего не скрываешь. Сперва это кажется детской непосредственностью, но лишь сейчас мне стало понятно, что это твоя прямолинейность. Это хорошая черта.

— Вы очень быстро сделали выводы насчёт меня.

— Опять на «вы»? — слегка укоризненный взгляд и вновь мягкая улыбка. — Вика, моя работа того требует. В шоу бизе долго не протянешь, если не поймёшь, кого можно подпускать к себе близко, а кого нет.

— И всё же, почему реп?

Лицо парня оказалось ближе к девушке, что сжимала горячую чашку в руках и наслаждалась лёгким ароматом чая. Положив голову на сцепленные в замок пальцы, Виктор стал внимательно вглядываться в лицо девушки напротив.

— Что? Я спросила что-то не то?

— Нет, но я чувствую, словно передо мной сидит очередная акула пера.

— Прости. Я слишком воспользовалась сегодня твоей добротой, просто, я никогда так еще легко с кем-то не общалась…

Вика завертела чашку в руках. Пальцы поглаживали фарфоровую ручку, а мозг судорожно предлагал варианты дальнейшего разговора. Но вскоре пришла одна мысль — вернуться к тому, с чего они начали.

— Спасибо за чай, меня ждут тесты.

Она оставила недопитый чай и встала со стула. Тяжело было всё это сделать без какой-либо паники, когда тёмные глаза так внимательно сопровождают твоё каждое действие. Но кухню она не успела покинуть — Виктор вновь нарушил тишину.

— За моей спиной нет никакой драмы, если ты подумала. Мне просто нравится этот стиль, хотя, я не считаю, что музыку стоит делить на жанры, школы и прочее. Музыка — есть музыка. У каждого времени свои предпочтения, но возьми девятнадцатый век или двадцать первый, везде музыка будет идти из чувств, эмоций, или же из сердца, как бы ванильно это не звучало. Я бы написал и что-нибудь из лиричной попсы, но мои рифмы складываются пока что в хип-хоп, да и людям нравится.

— Главное, чтобы нравилось тебе. Ты любишь своё дело, это заметно, даже пусть и знаю я о твоей работе всего несколько десятков минут, но я уже могу сказать, что люди всегда будут ценить твоё творчество, потому что ты всё делаешь с интересом.

— Ты так говоришь, словно знаешь мои треки…

Странный прищур Виктора и в ответ ему застенчивая улыбка Вики.

— Нет, но мне так показалось. И я считаю твоё занятие большим талантом, потому что мои эмоции никогда бы не смогли сотворить что-то из творчества. Всё, на что я способна, хоронить свои эмоции, пусть это потом и выливается в фобии. Но я считаю, что драмы порождают сильные эмоции, и возможно, твоя, Виктор, еще впереди. Скорее всего, тогда ты сможешь стать популярнее самого IJ[1].

— Ты считаешь его настолько популярным или каким-то эталоном, на которого стоит равняться?

Парень усмехнулся, словно девушка сказала какую-то нелепицу. Но Вика мало обращала внимание на то, какую реакцию производят её речи на других, она просто говорила, что думала.

— Скорее да, чем нет, или как еще объяснить, почему я слышу его буквально из каждого утюга.

— На сегодня хватит откровений с меня, а на твои времени уже не осталось.

Не стоит говорить, как облегчённо вздохнула девушка, но вскоре вновь напряглась, когда Виктор стал подталкивать её в свою комнату, приговаривая:

— Ну, ничего, у нас еще столько занятий впереди.









[1] Здесь и в дальнейшем Ice Jack

Глава 15

— Нет, спасибо, мне не нужно лечение, — женщина в который раз повторила одну и ту же фразу своему лечащему врачу. На что тот на том конце провода тяжело вздохнул.

— Элла, возьмись за себя. Прекрати хоронит себя раньше времени, ты же еще можешь пройти курс реабили…

— Алексей Дмитриевич, я всё решила, знаешь же, что меня не переубедить. Хорошего дня.

Сбросив вызов, женщина отложила телефон и подъехала к окну. Погода наладилась — и женщина поспешила собирать вещи, ведь скоро вернётся с занятий Вика, а женщина уже по ней соскучилась.

Открыв входную дверь, она столкнулась с девочкой, что лишь отдалённо напоминала её «цветочек». Только волосы короче, сложена она более тоще и рост поменьше.

— Добрый вечер, Алина.

Карие глаза той пробежались по соседке с неким страхом и неловкостью.

— Здравствуйте.

Руки Лебедевой стали быстрее перебирать ключи, а Элле стало сложнее сдерживать смех.

— Как погода? Не потеплело?

— Спросите об этом у Вики, она как раз скоро вернётся, — нашлась та и быстро закрыла за собой только что открывшуюся дверь.

Элла покачала головой и грустно улыбнулась. Алина из тех людей, которые напоминали, почему она так сильно любит Вику. Сперва в глазах Цветаевой она видела раздражение, нежелание с кем-либо общаться, но никогда за всё время их знакомства в ней не было отвращения к ней. А Вика не была похожа на человека, что была бы не честна с собой и окружающими.

Вскоре женщина увидела ту, о которой думала последние минуты. Девушка зашла быстрым шагом во двор, никого и ничего не замечая. Всё в её осанке, походке и выражении лица говорила о том, что девушка очень сильно недовольна.

Элле не нравилось, что Вика мало рассказывает о своём репетиторе, но тому причину она прекрасно знала. Женщина бы не упустила возможности постоянно спрашивать о том, как продвигаются её «занятия» с молодым и привлекательным парнем.

— Ну и выражение лица, кактус.

— Элла, сегодня был ужасный, самый ужасный день!

— Неужели сегодня в своей сумке ты нашла уже не растопленный шоколад, а дружба между тобой и Графом оказалась вовсе не дружбой?

— Элла! Твои шутки не уместны.

Щёки розовые, руки бледные, а в глазах самый настоящий огонь. Вику действительно было не узнать.

— Расскажешь мне обо всём в парке? Я хочу погулять.

— Я голодная.

— А Виктор тебя не покормил?

Красноречивый взгляд Цветаевой — и вновь смех Эллы.

— Я думала, раз в прошлый раз чай, то в этот…

— Пожалуйста, давай о чём угодно, но только не о Викторе и истории.

Взяв за ручки коляску, девушка направилась в сторону парка. Ничего, если она не поест еще пару часов, зато она побудет либо в тишине, либо с человеком, который очень приятен ей и с которым она чувствует себя в безопасности.

Жёлтые листья стали хрустеть под ногами, солнце всё больше приближалось к горизонту, и когда они обе добрались до набережной, то застали закат. Вика привезла Эллу на мост, откуда открывался вид на некоторую часть города, и главное, на большое оранжевое светило, которое дарило последние лучи для этого дня.

Оперевшись на перила, Вика смотрела на небо или же на воду. Людей было мало, у единиц оставались силы прийти в парк после работы. Вика прекрасно знала, что и сама бы упускала такую красоту, не будь Эллы в её жизни.

Женщина с нежностью смотрела на девушку в пальто, на то, как съехал берет на её голове, как от локонов, что она седлала девочке сегодня утром, уже практически ничего не осталось. Элла не видела жизни без Вики, и, задумавшись над этим, почувствовала, как в уголках глаз появляются слёзы.

— Не молчи Вика. Мне же так мало осталось слышать твой голос.

Девушка повернулась к соседке и теперь смотрела не на небо, а на человека, который был теплее самого солнца, красивее, чем небо и приятнее, чем вода.

— Я буду тебе звонить, и ты можешь приезжать ко мне в гости.

— Это не то, — взгляд Эллы куда-то ушёл, и девушка это заметила.

Вика знала, что на душе Эллы в последнее время что-то не то, но как бы близки они не были, Цветаева знала, что есть вещи, которые ей никогда не понять в силу возраста.

— Я думаю о звёздах.

— Но сейчас не ночь, — удивилась женщина.

— Нет, я думаю не только о тех, что появляются на небе, когда начинает темнеть, но и о людях, которые выступают на сценах, снимаются для фильмов и сериалов. Я вдруг задумалась, что они своим творчеством оставят какой-то след для нас: музыка будет играть в наушниках и из колонок даже когда их исполнители умрут, фильмы мы тоже будем пересматривать, перелистывать обложки журналов, глядя на моделей. Раньше я считала всё это таким несерьёзным, а сейчас поняла, почему таких людей называют «звёздами». И теперь мне кажется, что они светят намного ярче и для нас важнее, чем те космические объекты, которые некоторые пересчитывают ночью.

— Мне приятно слышать такие вещи от девочки, что раньше из-подо лба смотрела на этот мир и ничего не хотела принимать.

Вика почувствовала, как её ладонь обхватили пальцы Эллы.

— Но никогда не умоляй свою профессию, цветочек. Каждый в этом мире оставляет след, все могут стать звёздами, и правда, в отличие от космических тел, наши способны принести большую пользу этой планете точно.

И они обе посмотрели на небо, в котором стали вырисовываться звёзды. Но глядя на них, Вика думала лишь об одной, и не той, что сейчас горит на небе.

Виктор не нарочно влез в её голову и сейчас сидел там и заставлял думать о том, что Вика не такая уж и бессердечная. Её щеки всё еще горели, когда пальцами репетитор слегка коснулся кожи её лица, вставляя ей в ухо наушник.

«— Я подберу песни, которые помогут тебе забыть о грозе, — улыбнувшись, сказал он, когда они во время очередного занятия прервались на чай …»

Действительно, больше никаких неловких ситуаций не происходило, больше не было того, чтобы Вика чувствовала ужасный стыд или неловкость, всё стало еще хуже.

Теперь девушка чувствовала волнение в груди каждый раз, когда репетитор приближался к ней слишком близко, или когда их взгляды пересекались, или когда они просто были в одной комнате. Даже просто думая о нём, сердце начинало биться в совсем другом ритме, словно оно уже забыло, что принадлежит девушке, которая меньше всего хочет отвлекаться на эмоции.

Теперь Вика считала врагом собственное сердце.

Элла и Вика еще немного решили задержаться в парке. Но теперь обе были в своих мыслях, и больше соседка не доставала свою маленькую подругу, которая полностью ушла в воспоминания.

А Вика все еще помнила кухню, где они сидели за столом друг напротив друга, как он вдруг потянулся к ней и, глядя ей в глаза, убрав за ухо волосы, вставил наушник, как тихо заиграла приятная мелодия, сменяющаяся на еще более приятный женский голос.

Весь мир погас, остался лишь один огонь, который разгорелся внутри девушки, которая не могла оторвать взгляд от лица Виктора.

— Теперь ты можешь не бояться грозы, — сказал тогда репетитор.

«Конечно, ведь теперь в жизни появился человек, который приковывает к себе внимание всяко больше любой непогоды…»

За окном блеснула молния, а Цветаева этого даже не увидела. Она закрыла глаза и стала наслаждаться тем, что сейчас происходит в её голове. Решение отвлечься на собственные ощущения в то время, когда нужно было старательно работать, уже не казалось таким неправильным.

И даже прикрыв веки, в глазах всё еще было его лицо.

— Элла, ты обидишься, если я скажу, что нашла еще одного человека, с которым мне почему-то спокойно и комфортно?

— Нет, я буду счастлива это услышать. Ведь если этот человек моложе меня, у тебя с ним будет больше времени насаждаться этим чувством, ты лучше меня знаешь, что люди не вечные.

— Я отлично знаю и то, что несмотря на возраст с нами может случится всё, что угодно, а возможно это «что угодно» отнимет нашу жизнь.

— Тоже верно. Я предлагаю направиться домой, не хочу, чтобы мой цветочек усох раньше времени. И да, не подскажешь, этот человек случайно не твой новый репетитор? — тихий смех Эллы и её вновь вернувшееся хорошее настроение заставило улыбнуться и Вику.

— Случайно не подскажу…

Когда наступила глубокая ночь, девушка всё еще не спала, хоть и лежала давно под одеялом, и нервничать не было повода. Всё равно руки почему-то были холодными, а мысли никак не могли собраться хотя бы в какую-то цельную кучу.

Взяв со стола плеер, который принадлежал вовсе не ей, пальцы сами включили нужную песню.

«Break the cage» группы «No sense».

Виктор перелистывал много песен, практически ни одну Вика не дослушала до конца, но когда до ушей добрался вкрадчивый голос солистки этой поп-рок группы, её рука коснулась плеера и забрала его из рук репетитора. На маленьком экране чёрного айпода высветилось название, которое девушка стала тихо читать на ломанном английском.

Так она раскрыла еще одну вещь репетитору — свою нелюбовь к английскому языку.

— Я плохо понимаю иностранные и мне трудно произносить слова, — сказала она вполне спокойно, несмотря на тихие смешки парня напротив. — Даже в школе это большая проблема для меня.

Выражение лица парня изменилось, даже улыбка с губ пропала, и он тихо извинился.

— Это группа из Австралии, они поют в стиле поп-рок и сформировались совсем недавно. А песня, что тебе понравилась — их первый сингл, который возглавил их альбом с таким же названием, как у песни. И у тебя есть кое-что общее с солисткой этой группы…

Сперва Виктор замялся, словно сказал что-то лишнее, но когда тёмные глаза продолжили на него выпытывающе смотреть, он тихо произнёс:

— Её отец погиб в авиакатастрофе. И первый альбом она посвящает ему, хотя многие журналисты думали, что певец, которого так восхваляет солистка в своих песнях — это её парень. А эта песня… Она о том, как долго девушка строила свою клетку из печали из-за погибшего отца, как считала, что правильно не иметь право наслаждаться жизнью, когда кто-то из твоих близких умер. А после она поняла, что это не так и призывает всех сломать подобные клетки, которые люди выстраивают сами. Тебе еще может понравиться их песни из этого же альбома «Взываю к звёздам» и «Молитва потерянного ангела». Дай мне пару минут, я удалю здесь свои песни и отдам тебе плеер.

— Но мне не нужен он, и это дорога вещь.

— Это всего лишь вещь, Вика, — улыбнулся парень. — Которая помогает тебе забыть об одной фобии и к тому же, приносит удовольствие. И у меня есть такой же.

Парень достал из кармана штанов точно такой же iPod только голубого цвета.

— О, или тебе больше этот нравится? Тут песни одинаковые загружены, так что…Да, этот подойдёт тебе больше.

— Он новый, — упрекнула Виктора девушка.

— Я хотел цвет на белый сменить, но доставщики что-то перепутали — и решил уже не отказываться. Работают они одинаково, только я сейчас подчищу музыку, а то придётся тебе наслаждаться очень гремучей смесью жанров.

Вика выхватила из мужских пальцев плеер и забрала себе.

— Я всё равно в поисках своих вкусов, пусть будут.

Так девушка и обзавелась тем, что сейчас сжимала в своих руках, дела громче то, что заставляло её окунаться в воспоминания. И из-за этой маленькой бессонницы она открыло в музыке много удивительных вещей.

Стоило ей услышать какую-то приятную мелодию, в памяти сразу всплывали воспоминания, про которые, казалось, она уже забыла. Чем тише играет музыка, тем спокойней на душе, а чем громче, тем сильнее ты забываешь про те же воспоминания и, хочешь не хочешь, вникаешь в суть песни. А еще каждая песня может ассоциироваться со своим моментом, и «Сломай клетку» заставляла вспоминать то, как девушка избавилась рядом с Виктором сразу от двух страхов: совершенно забыла про грозу и стерпела его прикосновение.

Только лёгкое касание к щеке мужскими пальцами показалось не только терпимым, но и самым приятным прикосновением, которые вытолкнуло из пьедестала то, как он прикоснулся к её плечам и шее в клубе, накидывая свой пиджак. Избавившись от гаптофобии[1], она приобрела манию. Манию прикосновений собственного репетитора.












[1] Гаптофобия — редкая специфическая фобия, навязчивый страх, боязнь прикосновения окружающих людей.

Глава 16

Заметив где-то в толпе еще с утра свою подругу, Вика стала пробиваться сквозь, казалось, бесконечность учеников.

Светлые волосы Нюши, которые та всегда заплетала в какую-нибудь причёску, были отличным ориентиром.

— Настя, постой минуту! Привет.

— Привет, Вика.

Они обе направились в кабинет биологии, где Вика достанет и будет тайком почитывать учебник по истории новейшего времени, а Нюша заснёт на последней парте.

— У тебя бессонница?

Ответ был очевиден, даже тональный крем перестал справляться с синяками под глазами Нюши. Она слегка качнула головой и улыбнулась.

«Вот, что бывает, когда влюбляешься в людей с такой разницей в возрасте, дура!» — напомнила себе Цветаева и вскоре вновь собралась с мыслями.

— Мне нужна твоя помощь, но если у тебя на работе плотный график…

— Сегодня я свободна, ты хотела куда-то сходить?

В ответ Вика достала ярко жёлтый блокнот и показала его Нюше. Именно в этот блокнот она и записала названия тем, по которым нужно было написать сочинение по Второй мировой войне.

— Понимаешь, мой прадедушка воевал под командованием Жукова на Днепре, и мне есть о чём рассказать, но я не могу так красиво писать, как ты. Я была бы благодарна, если бы ты проверила или подправила текст, который я тебе напишу.

— Конечно, без проблем! Так ты читаешь мои фанфики?

— Скрипач Джо, — раскрыла свой псевдоним на фикбуе девушка.

— Ничего себе!

— Только не говори Яне, она меня же закопает, выпытывая, чем еще таким увлекаюсь, и не нравится ли мне яой?

— А тебе нравится? — глаза Нюши стали очень большими, словно она и правда поверила в услышанное.

— Нет, конечно!

— Ура, планета всё ещё на своём месте. Но у меня другая идея. Я не люблю редактировать, так что ты можешь после школы пойти ко мне домой, рассказать всё о своём прадедушке, я напишу тебе отличное сочинение и тадам! Ты будешь блистать на сцене с призом. Кстати, каков он?

— Я не знаю. Мне вчера репетитор просто предложил, передал от классного руководителя, потому что тот забыл сообщить об этом после уроков.

Нюша как-то заговорщицки улыбнулась и пихнула подругу локтём вбок.

— И как тебе твой молоденький репетитор? Я так мало стала у вас спрашивать обо всём в последнее время, прости.

— Нюша, ты работаешь уже, я отлично знаю, что тебе вообще не до дружбы. И есть же еще кое-что…Правильнее сказать кое-кто… Люк, он не звонил тебе или не писал?

И вновь в ответ самая добрая улыбка на свете, а в глаза тень от огонька, что раньше сиял в глазах Нюши, заставляя Вику раздражаться от настолько счастливого взгляда. Но теперь девушка себя втайне ненавидела за это раздражение, ведь будь её воля, она бы сама достала того парня, из-за которого не спит теперь Нюша, а всё свободное время старается забить хоть чем-то, только бы лишний раз не окунуться в воспоминания.

Вика понимала, что её легко могла ждать та же участь. Решись она поддаться чувствам к Виктору, все будет так же как у Нюши с Люком — никакого будущего, лишь разбитое сердце у одного и скорее всего слегка завышенное самомнение у второго. А дай шанс она Никите, то выльется лишь в нечто похожее — отношения не будут вечными, скоро они разъедутся и это будет любовь на расстоянии, а этот вариант тоже подразумевал страдания.

— Я бы никогда не решилась на такую любовь… — вдруг задумчиво вслух вынесла вердикт Цветаева.

— Если бы это было так просто, то в этом мире бы не существовало разбитых сердец. Но нет, Вика, рано или поздно появляется тот человек, который с твоего же позволения забирает твоё сердце, и ты ничего с этим сделать не можешь. Он его будет бережно хранить — ты будешь счастлива, его будут кромсать, рвать на части, резать — ты будешь смотреть и молчать, потому что всё, понимаешь, оно уже больше не у тебя. Ты не властна над ним. Вот такие аксиомы мы должны учить в школе, а не тригонометрию, потому что математика мало кому после школы пригодится, а вот руководство по сохранению собственного сердца никому бы не помешало.

Вика смотрела на свою подругу и словно чувствовала всю боль, что передавали её слова, всё то, что сейчас внутри семнадцатилетней школьницы. Это был тот редки случай, когда она была полностью согласна со словами своей слишком романтичной и слегка инфантильной подруги. Цветаева обняла её, так крепко, как позволяли того слабые мышцы рук, потому что с физкультурой девушка тоже особо не ладила.

Нюша не сопротивлялась, она никогда не была против объятий, но сейчас они были нужны не только ей. Вика тоже нуждалась в поддержке, потому что понимала, что, скорее всего, скоро и у неё не будет выхода.

— Я искренне надеюсь, что Люк любит тебя, Нюша. Люди не целуют без любви, это было бы кощунством. Что-то точно он испытывает к тебе, и провалиться мне на олимпиаде, если это не так.

— Лучше забери слова обратно, Вика, вселенная тоже имеет уши. И со мной ничего такого страшного не произойдёт, если мне вновь разобьют сердце, а у тебя на кону будущее. Выбирая между чувствами и учёбой, думай о сестре, которая ждёт твоего возвращения.

— Спасибо… — прошептала тихо Вика до того, как прозвенел звонок на урок.

Девушки зашли самые последние в класс, и обе сели за заднюю парту, потому что именно на этот день выпала лабораторная работа.

— Я всё сама сделаю, спи, — сказала Вика, забирая тетрадь своей временной соседки.

— Да ладно, вдвоём быстрее справимся, беру на себя заполнение тетрадей.

Взяв две ручки в руки и открыв тетради, Нюша стала писать одновременно.

— Иногда мне жутко от того, что ты амбидекстр.

— Да ладно, у каждого свои таланты… — привычно пожала плечами та и в который раз за утро зевнула.

— Не вижу в себе ничего особенного кроме памяти. Но и то, из-за неё в моей голове слишком много мусора.

— Ты недооцениваешь себя, в тебе есть отличный талант — убивать одним взглядом. Мне кажется, если бы люди умели стрелять глазами, твои бы были пулемётом или базукой.

— Настя, что за бред ты несёшь…

— Этоооо утрооо, — протянула девушка и упала лицом на парту.

Подсчитывая на черновиках некоторые задачи, Вика на мгновение отвлеклась на другую подругу, более разговорчивую, весёлую и энергичную.

Но, казалось, что Нюша ошиблась, с этой планетой было что-то явно не то, потому что на лабораторных, когда каждый сам выбирал себе соседа по парте, Яна не села со своим парнем. Вот уж кто казался эталоном школьных отношений, так это парочка из рыжеволосой Ниловой и голубоглазого разбойника с банданой Саши.

Но сейчас оба сидели на разных рядах и даже повернулись спинами друг к другу. Вика не показывала, что на самом деле Нилова не так уж сильно её раздражает, а скорее наоборот, девушка испытывает к ней тёплые чувства, чуть меньше, чем к Нюше или Элле, но Яна тоже была дорогим человеком для Вики, именно поэтому внутри Цветаевой наросло любопытство и беспокойство.

Когда настало время самого большого перерыва и все одинадцатиклассники направились в столовую, Вика затерялась среди толпы, отстав от Нюши, к которой сразу же прилипла Яна. Практически ничто в однокласснице не говорило, что между самой милой парой школы что-то произошло, а Нюша была слишком уставшая и морально измотанная, чтобы заметить лишь самые незначительные изменения в поведении: смех чуть чаще и громче чем обычно, шуточки еще глупее, но самое главное было то, что парень Ниловой был в совершенно другой части коридора, что случалось лишь в исключительных случаях.

Саша так и не пошёл в столовую, он, периодически доставая и вновь пряча в карманы брюк телефон, смотрел на то, как передвигается огромный поток школьников к столовой. Вика заметила, как слегка дрогнули мужские брови, стоило ему понять, что Цветаева идёт к нему.

— Привет. Разве ты не голоден?

Вика встала точно так же, как и одноклассник: они оба подпирали стенку спиной, глядя на носки собственных ботинок.

— Привет. Не очень. Тебе что-то нужно от меня? Так просто Вика Цветаева к кому-то не подходит.

— Угадал. Я заметила, что в нашем классе похолодало и стало слишком тихо.

— А я тут при чём?

Вика поймала взгляд одноклассника и улыбнулась настолько дружелюбно, насколько её учила Элла.

— Ты большой пакостник, Саша. Признавайся, что с Ниловой нашей сделал?

— Так ты заметила, — неуверенно произнёс тот, и стал трясти ногой. — Это наше с ней дело.

— Знаю, я и не особо стремлюсь в это влезать. Но Яна мне дорогой человек, и я хочу, чтобы она по-прежнему много болтала и раздражала меня, слишком много смеялась, глупо шутила и поднимала мне этим настроение. А еще я хочу видеть хотя бы одну пару, чтобы верить, что школьная любовь существует. И я прошу тебя лишь позаботиться об этом.

— Слушай, Вика, если так хочешь посмотреть на школьные пары, прекрати динамить Никиту.

Вика видела, что задела одноклассника, и ей стало тяжелее. Она совершенно не знала, что говорить, а интуиции она не доверяла, да и та молчала.

— Речь о тебе и Яне, Саша. И кстати о Никите, он слишком много болтает и всегда не по делу, в отличие от Яны, которая хотя бы самочувствием твоим беспокоится. Меньше бы ты слушал не тех людей.

— И кого же мне слушать? Тебя?

— По крайней мере, я знаю, что обычное «прости» решает очень много разногласий.

Почувствовав лёгкое раздражение и придя к мысли, что зря всё это она затеяла, Вика поняла, что пора уходить. Она успела сделать ровно три шага, до того, как Саша вновь заговорил:

— Я извинялся, но она не хочет меня слушать. Вас, девчонки трудно понять, а у меня нет даже сестры, чтобы спросить совета.

— В чём проблема спросить у другой девчонки?

Саша неуверенно пожал плечами.

— Из моих знакомых я близко более-менее общаюсь с Нюшей, но она сама не своя, а с остальными из-за Яны не хотелось. Может она не скажет, но я знаю, какая она ревнивая и собственница по натуре. А еще, если она и в правду обижается, то нужно сделать что-то из разряда невозможного, чтобы она простила.

Почувствовав, что всё-таки можно в этом мире спасти хотя бы одну пару, Вика решила остаться и поговорить с одноклассником.

— Так что же случилось? Я иногда плохо её понимаю, а по сравнению с тобой, и вовсе не знаю, но, возможно, совместными усилиями что-то получится.

— Я забыл про наше свидание в прошлую пятницу. Сам позвал пройтись по городу в дождь под дождевиками, обещал их принести, а вместо этого поехал на выходные с родителями и их знакомыми на дачу в бане париться и отдыхать с некоторыми своими ровесниками.

— И я бы обиделась, — честно ответила Вика.

— Дело еще в том, что она после этого заболела, и все выходные провалялась с температурой, а я даже не знал об этом. Ни позвонил, ни спросил, я так давно не виделся с друзьями теми…

— Это тебя не оправдывает.

— Знаю, но и ты лучше не делаешь.

— Сперва я должна понять ситуацию. Есть еще что-то?

Судя, по виноватому взгляду, это «что-то» однозначно было.

— Только не говори, что вы там решили сыграть в бутылочку — и ты поцеловал другую девушку.

Чёрные брови парня нахмурились.

— Фу, зачем мне целовать кого-то, если у меня Яна есть… — парень грустно вздохнул и добавил: — была.

— Не ставь крест на всём из-за этого, рассказывай мне всё, но честно.

— Хорошо, так вот. После моего возвращения, я, конечно же, приехал сразу к ней домой, но меня не впустила её мама, тогда я по дереву взобрался в её комнату на второй этаж, но на меня налетели с кулаками и с хриплыми криками. Тогда она мне и рассказала, как ждала меня несколько часов, звонила, а мне связь отключили из-за неуплаты, а потом и её телефон сел. А она, оказывается, даже зонтик не взяла и попала под дождь, пока возвращалась домой. И я солгал ей, что меня напрягли родители, но я забыл, что вы, девчонки, за нами в социальных вечно следите, а там кто-то фото выставил с нашей домашней вечеринки. Тогда она и сказала, что она разочаровалась во мне, впрочем, как и я в себе.

Вика еще несколько минут молчала. Она многое хотела прокомментировать, начиная с того, что ложь никогда не доводит до добра, заканчивая криками о том, какой же он всё-таки безмозглый.

— Она нам даже ничего об этом не сказала, — Вика почувствовала себя виноватой, что не смогла поддержать подругу в такие трудные выходные. — Даже не намекнула, что болеет. И я как-то не сразу поняла, почему в нашей беседе не было на выходных её глупых шуточек или постов про аниме.

— И как, есть идеи? — с искренней надеждой спросил парень.

— Есть лишь мысль, что ты идиот, Саша. Но ты это и без меня прекрасно знаешь. А идея с кигуруми покемона, букетом и похищением с урока больше не пойдёт?

— И ты знаешь эту историю?! — казалось, что парень покраснел.

— Проще спросить, кто её не знает. И что же тогда, ты её день рождения забыл?

— Хуже… С нашей датой не поздравил. Тогда ели спасся, и, кажется, всё это время ходил по лезвию ножа и вот сорвался.

— Да, очевидно одно — обычным «извини» тут ты не отделаешься. Но я подумаю над этим и возможно, что-нибудь придумаю. Но я не обещааааа… — девушку крепко обняли — и она ничего не успела договорить.

— Спасибо, спасибо, я, правда, буду благодарен. Я себе всю голову сломал.

— Подумать только, вы даже оба меня обнимаете без предупреждения. Вы точно созданы друг для друга…

Сашу насторожил тон, с которым это сказала Цветаева, а та, поправив блузку, направилась в столовую с мыслью, что понятия не имеет, как помочь этим двоим, но сделать это очень хотелось. И именно сейчас она была благодарна тому, что её окружают подруги, которые точно в этом отлично разбираются.



Глава 17

Глаза сомкнулись, полоска дневного света превратилась в кромешную темноту, а резь из-за долгого отсутствия сна наконец-то прекратилась. Весь запал, адреналин и удовольствие от проделанной работы превратились в бесконечный поток усталости, что как камень навалился на Виктора, прибив его к подушке и кровати.

Бесчисленное количество софитов окружило парня, который стал вздрагивать от ударных.

— Прекратите! — кричал он в пустоту.

Его никто не слышал, ужасно громкий звук продолжал давить на психику, а вскоре резко прекратился.

Картинка сменилась: теперь перед Виктором стояла спиной молодая девушка. Её волосы были слегка накручены, а вся её фигура говорила об уверенности в себе. Ей не пришлось оборачиваться, чтобы Виктор понял, кто это.

Пришло осознание, что это сон. Как давно их не видел парень, и еще дольше его сны не были связаны с работой.

«Наконец-то хоть что-то хорошее…»

— Привет, — он подошёл к девушке, что вздрогнула от голоса, и развернул её за плечи к себе. — Ты потерялась?

«Почему я веду себя так, словно её не знаю?»

Парень понял, что вдруг отделился от себя же самого во сне и сейчас являлся самым обычным наблюдателем, который даже не мог повлиять на ход событий.

— Нет, я искала вас.

Голос Цветаевой был уверенным, таким она могла только причитать Виктора. Но что-то парню подсказывало, что внутри девушки есть тот самый стержень, который она показывала в этом сне.

«Даже взгляд другой…»

— Меня? Зачем?

— Я должна вам кое-что отдать, — словно по волшебству в руках девушки появилась виниловая пластинка, запакованная в чёрную картонную обёртку.

Виктор, что наблюдал за всем, подошёл ближе.

— Откуда это у тебя? — удивился другой парень. — Это в релиз еще не вышло.

«И не выйдет. Кто сейчас музыку на винил записывает?»

— Вы же сами мне это дали. Забыли?

Потеряв любую логическую связь, парень стал ждать окончания сна. Он молча наблюдал за тем, как его собственный двойник берет упаковку и достаёт из неё пластинку. Но вдруг его внимание приковывает сама обложка.

Парень не сразу заметил, кто на ней изображён, но теперь, когда, наконец, его внимание сфокусировалось, он переводил взгляд с упаковки на Вику и обратно.

«Это же ты…»

— Это же ты? — отдалось эхом двойника.

— Да. С вашей памятью беда, Виктор Владимирович. Но теперь я могу тебя поздравить: ты стал популярнее самого IJ.

— Вообще-то я и есть Ice Jack.

Девушка почему-то категорично помотала головой и улыбнулась. Её рука легла на щеку Виктора, а её взгляд был устремлён неотрывно в его глаза.

— Я хорошо знаю тебя, Вик. Ты не он, ты намного лучше.

Виктор почувствовал, что вновь возымел власть над собой во сне. Ему хотелось задать еще множество вопросов той, кто только и умеет, что переводить стрелки на других. Но он смотрел в тёмные глаза девушки напротив и не смог раскрыть и рта. Её лицо было уже совсем не детским, а красота, что была при ней уже в шестнадцать, была подчёркнута косметикой. Кукольное лицо с фарфоровой кожей, чёрными стрелками и алыми губами.

«Какая же ты красивая…»

— Сколько тебе сейчас?

Парень сам еле узнал свой голос, который был переполнен волнением. Его еще никогда не бросало в дрожь от женщин, но та, что стояла перед ним, заставляла стыть кровь в жилах.

— Двадцать три, Вик. И я наконец-то пришла к тебе, как и обещала.

Вновь жуткий звон ударных и чей-то несносный вокал. Таким он казался на грани сна и реальности, а когда сознание заставило парня раскрыть глаза, рингтон снова стал любимой песней.

— Алло.

— Один вопрос друг: ты чем там обдолбался?! Ты слышал это? Нет, конечно, ты это слышал. Фак, друг, что это?

«После таких снов у меня точно такие же вопросы к самому себе…»

— Сэм, ты опять перепутал часовые пояса?

Накрывшись с головой одеялом, парень даже не собирался раскрывать глаза.

— По-моему у тебя сейчас около часу дня. Это ты соблюдаешь режим детского садика, а не я…

До парня дошло, что его друг и правда не виноват. Виктор вспомнил про такую штуку как сон лишь несколькими часами ранее, когда закончил работу над собственным альбомом и решил отправить его другу.

— Я не спал три дня, что ты еще от меня хочешь?

— Уточнить пару деталей. Четыре фита со мной? Хочу напомнить, что машина из нас двоих не я, за ночь я тебе не запилю тексты.

— Пиши, как можешь, я не планирую его выпускать в скором. Я же в отпуске, забыл?

— Ладно. Серьёзно, альбом за пару дней с нуля?

— Да, — устало выдохнул он и перевернулся на другой бок. — Есть вопросы по существу?

— Еще один: кто она?

— Она? — после этих слов глаза открылись, но в голове всё равно стоял еще образ девушки, которая была на обложке винила.

— Да-да, Вик. Ты прекрасно знаешь о ком я.

— А ты прекрасно знаешь меня, — усмехнулся он, взъерошив волосы и поднявшись с кровати.

Взгляд случайно упал на стол, где стоял календарь. Четверг, а значит новое занятие с той, с которой он виделся минутами ранее.

— Думал, что знаю. Ледяной Джек никогда не писал о девушках и любви, но всё же одна песня посвящена явно кому-то конкретному.

— Ошибаешься, никому конкретному…Просто подумал, что пора бы прибавить себе поклонниц среди слабого пола.

— Чёрт, да после этого трека моя гетеро сексуальность учинила мне скандал. Повезло же кому-то «неконкретному».

— Сэм, ты мог бы за это время текст накидать для треков, а сидишь и мне мозг выносишь. И тише с заявлениями про сексуальность, а то тебе устроит скандал кое-кто другой…

— Ладно, понял, отчаливаю. Но мы еще поговорим.

Виктор сбросил. Проходя мимо зеркала, он вздрогнул от собственного отражения, в котором был не он, а его тень.

Чайник не успел еще закипеть, а входная дверь уже открылась. Насладиться тишиной и спокойствием Виктору в этот день точно не грозило.

— Добрый день! — девушка вошла на кухню, где парень стоял, закрыв глаза.

— Угу…Чай будешь?

Девушка кивнула и села за стол. Виктор прошёлся взглядом по той, что не слишком отличалась от Вики, которая приходила к нему во сне.

— Что-то случилось? У вас тоже бессонница?

Виктор зевнул и поставил две чашки с крепким зелёным чаем между собой и ученицей.

— Если бы… Просто работы навалилось. А что, у тебя проблемы со сном?

— Нет, — Вика мотнула головой, и Виктор ждал за этим улыбку, но Цветаева не оправдала ожиданий.

Парень словил себя на мысли, что очень редко видел улыбку девушки напротив.

«А во сне ты была мягче и нежнее…»

Даже прикосновение её руки тогда казалось ласковым и приятным. А сейчас, глядя на ту Цветаеву, что сильно сжимает что-то в руке, Виктор понимал, что на такие чувства эта девушка вряд ли способна. Казалось, что из неё вот-вот колючки вылезут, нежели она проявит каплю нежности.

— Это моя подруга страдает из-за… — девушка вдруг замолчала, а потом откашлялась. — А знаете, это не важно

— И снова ты не договариваешь. Вика, дети заикаться будут.

— Какие дети? — искреннее удивление в тёмных глазах заставило рассмеяться парня.

— Твои, не мои же. Нельзя недоговаривать что-то, если ты не знала.

— Что-то мне кажется, что вы меня обманываете.

— В том, что у нас не будет совместных детей или в том, что они будут заикаться?

Но иногда Цветаева оправдывала ожидания. Щёки девушки порозовели, а в глазах появился странный огонь.

— Виктор Владимирович…

— Ух, как официально! Продолжай, начало мне нравится, — и самая-самая нахальная улыбка, на которую он только был способен.

— Я хочу вернуть вам ваш плеер.

— Нет-нет, ты договори, что хотела. А то вдруг у нас дети общие будут, а я не хочу, чтобы они заикались. О таких серьёзных вещах стоит думать заранее.

— Теперь я хочу вас ударить, — шумно выдохнула девушка и прикрыла веки, стараясь совладать с собой.

— А я хочу продолжения истории. Как знать, может потом дам себя укусить, но только не больно.

— Мне сейчас кажется, что в вас ответственности и серьёзности меньше, чем в моих ровесниках.

— Тебе кажется, — парень стал пить только что заварившийся чай и наслаждаться тем, как он приятно обжигает изнутри. — В любом возрасте мы безответственные и несерьёзные засранцы.

Вика снова вспомнила свою подругу, и слова Виктора отлично подходили под описания человека, который так ранил Нюшу.

— Ты прав, именно из-за этого и страдает моя подруга, и из-за этого она практически не спит.

— Удивительно, у тебя, оказывается, есть подруга?!

— Виктор Владимирович, вы сегодня раздражаете больше чем обычно, — девушка стала так сильно злиться, что её блестящие тёмные волосы стали колыхаться в разные стороны, приковывая к себе внимание. — У меня есть подруга. И не одна!

Виктору показалось, что девушка слегка задрала голову, словно, подчёркивала значимость этого факта. Бровь его поднялась моментально.

— Я думал, ты их всех проткнула своими колючками.

— Какими колючками?

— Да это я о своём, — отмахнулся он и вскоре увидел на лице девушки то, что меньше всего ожидал.

Вика улыбнулась. Не тепло, словно перед ней сидел маленький ребёнок и вытворил какую-то смешную пакость, за которую бы следовало наказать, но внутренняя любовь к этому ребёнку не даёт это сделать.

— Виктор Владимирович, а как же дети? Они буду заикаться, а о таких серьёзных вещах стоит думать заранее, сами же сказали.

— Да, тебе палец в рот не клади.

Теперь улыбнулся и Виктор, хоть и чувствовал прежнюю усталость и думал, что на эмоции точно сил не хватит.

— Виктор, у вас есть девушка? — ни с того, ни с сего спросила Цветаева, нервно прикусывая пухлые губы, которые так и возвращали парня в сон, где они были ярко алыми, а не бледно розовыми.

— Это намёк? — Улыбка стала дерзкой.

Виктор понял, что почему-то не может нормально разговаривать с слишком серьёзной девушкой. Слишком хотелось её поддеть, слишком ему нравилось наблюдать, как розовеют от злости щёки, а глаза начинают блестеть.

— Нет, — серьёзный взгляд стёр улыбку с лица парня напротив. — Мне просто нужен совет.

Виктор молча пил чай и наблюдал, как девушка ломается изнутри, старается подобрать слова, чтобы не взболтнуть лишнего. Парень уже успел прийти к выводу, что Вика невероятно сложный человек, и нашёл тому тысячу подтверждений, прежде чем девушка что-то произнесла.

— Вы когда-нибудь сильно обижали любимую девушку? Как вы извинялись?

— Девушки разные бывают, Вика, и ты это знаешь лучше меня. Так что тут всё индивидуально.

— И всё же. Хоть что-нибудь? Я совсем не разбираюсь в отношениях, но мои друзья нуждаются в моей помощи. У меня есть подруга, которая бы нашла выход из такой ситуации, потому что у неё очень богатая фантазия, она романтичная и слегка инфантильная, но она сама сейчас не в состоянии что-либо придумать, потому что вы правы! В любом возрасте вы те еще засранцы, которые могут с лёгкостью разбивать сердца и не думать о последствиях.

— А я что? По-твоему похож на инфантильную и романтичную натуру?

— Нет, вы парень. Может вы сталкивались с такой ситуацией? С вашим графиком наверняка были проблемы с девушками. Она вас подолгу ждала из туров, концертов, работы. Думаю, в таких парах часто возникают конфликты. Это если логически подумать…

— Именно поэтому у меня и нет девушки, Вика. И нет. Я не считаю любовь чем-то необходимым в этой жизни, скорее, лишь каким-то дополнением, которое помогает отвлечься от чего-то. Но это имхо[1], потому что многие так не считают. Парни тоже могут чувствовать, но не так эмоционально, как девушки. Мне жаль, я, вряд ли, тебе могу помочь, потому что с таким не сталкивался. Но скорее всего, я бы подождал, пока моя девушка остынет, успокоится, обдумает ситуацию и придёт к каким-то конкретным выводам, в моём случае, что работа для меня сейчас важнее отношений. Потому что если я захочу остепениться и создавать семью и уделять ей полноценное внимание, то у меня должен быть какой-то для этого капитал, который просто так с неба не упадёт. Но вы школьники, ваша драма немного отличается…

— Кажется, это всё намного сложнее олимпиады.

Виктор с улыбкой наблюдал, как девушка запускает пальцы в волосы и роняет голову на стол. Словно, для неё и правда школьная драма была непосильной задачей.

— Но, кажется, ОН дорожит девушкой, если хочет извиниться… — решил поддержать он совсем отчаявшуюся.

— Очень. В отличие от взрослого Люка, у Саши заложено больше ответственно перед «розой», которую он приручил.

— Экзюпери, — улыбнулся Виктор. — Пойдём, я тебе кое-что покажу.

Молодой репетитор подорвался с места, направляясь вглубь коридора, куда девушке еще не доводилось заходить.

Вскоре они оказались в звук изолированной маленькой комнатушке песочного цвета, где было очень много музыкального оборудования и несколько инструментов.

Споткнувшись об шнур электрогитары, Виктор тихо выругался и вытянул из-под стола огромный ящик.

— Вечно забываю повесить. Кто-то из фанатов подогнал, когда я выпустил трек Ма…

Виктор вовремя прикусил язык, но вскоре понял, что девушка его совсем не слушает. Всё её внимание было приковано к минималистичной картине, которую он сжимал в руках.

Всего лишь белый холст, на котором был изображён ящик. Обычная геометрическая фигура с тремя неровными кружочками внутри, но лишь истинный любитель замысловатого произведения Антуана де Сент-Экзюпери знал, кто находится в том самом ящике.

— Барашек, — прошептала девушка совсем тихо и потянулась к картине.

Её глаза были такими счастливыми, словно это ей подарили маленького барашка, который мог скрасить одиночество на её планете.

— Мне редко фанаты что-то дарят, потому что думают, что я всё выбрасываю. Это ведь логично для моего сценического образа. Но на самом деле я всё оставляю и ценю, но это запало в душу конкретно.

— Верю, — вновь шепнула Цветаева.

Она аккуратно забрала картину и стала её рассматривать, словно и правда видела кого-то внутри нарисованного кривого ящика.

— Мама читала в детстве мне «Маленького принца», когда я была совсем маленькой, и она еще могла кутать меня в одеяло и садить к себе на колени. Пожалуй, это самое лучшее воспоминание, что у меня осталось о ней. На самом деле я очень любила сказки, но…

Она вдруг тряхнула головой — и словно очнулась ото сна. Блеск из глаз пропал, улыбка с лица стёрлась, а сама девушка вернула картину парню.

— Детство закончилось. Это очень красивая картина, хоть и простая. Удивительно, как всего пару мазков на холсте могут возвращать нас в прошлое.

Виктор отложил картину и встал напротив ученицы, скрестив руки на груди.

— Твоё детство еще не закончилось, Вика. Не нужно лишать себя каких-то детских шалостей просто из-за того, что люди, которые тебя растили, больше не с тобой. Да, так случается, это жизнь. Но не нужно отталкивать всё, что заставляет чувствовать тебя счастливой, понятно?

Последнее слово парень произнёс с некоторым нажимом, требуя к себе внимания. И Вика посмотрела в весьма тёмные глаза, чувствуя себя совсем маленькой по сравнению с человеком напротив. Не ребёнком, но и не той, которую она старалась из себя строить: холодную, отчуждённую и вполне самостоятельную, которой неинтересны все те вещи, которыми увлекается Нюша, Яна, Алина, Саша и другие её ровесники.

Может, вместо того, чтобы рано идти работать, стоило гулять с друзьями на улице, влипать в неприятности и потом огребать последствия? Может, всё это время Вика жила неправильно?

Но не столько это взволновало девушку, как осознание того, какую власть имеют слова репетитора над ней. Даже Элла, которая вдове старше репетитора, не так заставляет над всем задуматься, как Виктор.

— Понятно, — тихо ответила девушка на весьма хмурый взгляд.

— Это хорошо. А теперь ты идешь решать тесты, а я вешать эту картину.

— А потом вы ляжете спать, потому что вы очень-очень несносный, когда не высыпаетесь.

Виктор только хмыкнул, но так ничего и не сказал. Они еще долго находились в тишине, потому что каждый занялся своим делом.

[1] ИМХО — акроним от английской аббревиатуры IMHO, которая расшифровывается как In My Humble/Honest/Heartfelt Opinion, что в переводе означает «по моему скромному мнению»

Глава 18

— Песня…

Вика отвлеклась от заданий, обернулась и увидела лежащего на кровати парня, который прикрыл рукой глаза.

— Вы это к чему?

— К твоему вопросу о том, чтобы я сделал для любимой девушки, если бы сильно провинился. Я бы написал песню, в которую бы вложил душу, и ей пришлось бы её слушать, и она бы точно никуда не убежала от моих извинений. Но это вызовет ажиотаж вселенского масштаба, потому что это идёт вразрез с моим сценическим образом.

— Вы же сами сказали, что жанры в музыке — формальность, и если что-то идёт из души, значит просто идёт.

Виктор приподнялся на локти и стал смотреть на своего маленького друга, рядом с которым на столе стояла картина, которую он так и не придумал, куда повесить. И Вика оказалась под таким углом, что закрывала тот самый ящик, в котором каждый мог найти то, о чём мечтал.

— Да, но, к сожалению, в моём случае рамки всё-таки есть. Но это не мешает мне продавать свои произведения. К примеру, есть текста, которые слишком даже для меня, поэтому я отдаю их другу, которому вполне они подходят.

— За просто так? — удивилась девушка.

— На то мы и друзья, — улыбнулся он.

А после Виктор вновь упал на кровать, прикрыв глаза рукой. И Вика смотрела некоторое время на молодого репетитора, так и не решаясь сказать, то давно сделала тест и начала второй.

Удивительно, как быстро он заснул. Прошло всего пару минут, а в комнате раздалось тихое равномерное сопение, которое совсем не отвлекало Цветаеву от работы.

Раньше её злила мысль, что Виктор совершенно не знает, как построить занятие, взял её первой ученицей, и её не покидала мысль, что он, скорее всего, вряд ли её чему-то толковому научит.

Но теперь она прекрасно понимала, как сильно всё зависело от неё на олимпиаде. Да, Виктор показал несколько приёмов, которыми можно воспользоваться, если вдруг что-то забыл, но Вике давно стоило признать, что парень научил её нечто более важному, чем основы истории новейшего времени, в которой ей было сложнее всего разобраться.

Дневная норма была выполнена в двойном объёме, и, отодвинув тетрадку, девушка посмотрела в окно, где уже практически стемнело. Дни становились всё короче, ночи длиннее, а сон молодого репетитора так и не прервался.

Девушка тихо собрала вещи, написав короткую записку, и остановилась лишь на мгновение возле кровати, где неподвижно лежал человек, который стал дорог девушке, как всегда летающая в облаках Нюша, романтичная Элла, хохочущая Нилова, влипающий в неприятности Саньчоус. А теперь и Виктор Владимирович, который показал, что фобию можно превратить в нечто иное, что железные стереотипы в собственной голове всегда можно сломать в одночасье и взглянуть на жизнь по-другому.

Сжав плеер в руках в последний раз, который пробыл с ней некоторое время и помог узнать и открыть в себе нечто новое, она аккуратно положила его рядом с подушкой.

— До свидания, Виктор Владимирович, — шепнула она на прощанье, и вскоре зарыла за собой дверь в комнату.

Граф пошёл прямо по следам девушки, и еще долго не собирался отпускать приходящую суда гостью, которая никогда не забывала его погладить.

— Ну же, Граф, мне пора! — девушка почесала за ухом огромного мастифа, который вновь стал облизывать лицо девушки.

Виктор открыл глаза, когда услышал странный шорох на другом коне дома. Голова весила не меньше тонны, и как только он нашёл в себе силы встать с кровати, под ноги сразу же упал знакомый плеер.

«Опять заснул с музыкой?»

Но подняв его с пола и рассмотрев, парень понял, что это вовсе не его. И последним воспоминание было не то, как он вставляет в уши наушники, не то, как в мозг поступают биты от новой песни, а голова девушки, которая заслоняла собой часть картины. И последняя мысль перед сном была о том, что он наконец-то нашёл то, что искал.

Выйдя в коридор, он сразу же сощурился и опёрся спиной о дверной косяк. Возле входной двери всё еще стояла Вика, которую никак не собирался отпускать Граф.

Цветаева улыбалась, её лицо уже было мокрым, и она не жмурилась от неприятного ощущения, а словно, была счастлива.

— Пусти! — громко шептала она, — Ну, Грааааф. Автобус пропущу…

Она так уверенно об этом говорила, словно верила, что собака её понимает.

— Ничего не забыла? — нарушил игровую атмосферу Виктор, после чего кинул девушке плеер.

Ей ничего не оставалось, как схватить его, иначе бы он разбился, и от дорогой вещи точно бы ничего не осталось. Именно эта мысль и заставила Вику протянуть руки и вовремя схватиться за голубой кирпичик, обмотанный наушниками.

— Уважительнее относись к подаркам.

Улыбка, что была на лице молодого репетитора до этого, куда-то пропала, лицо его было теперь серьёзным, и скорее грозным, и Вика не смогла и слово сказать. Чувство вины стало комом в горле, и ей пришлось молча наблюдать, как парень указал Графу, куда ему сесть, а после как он открыл входную дверь.

— До понедельника, — рукой он указал на выход.

— До понедельника, — ответила девушка скорее машинально, после чего вышла из дома и направилась к остановке со странным чувством, словно обидела Виктора.

Дома девушку никто не ждал. Было пусто, словно никто не собирался возвращаться с работы, а про существование Алины напоминал лишь слабый сладкий запах её духов.

Зайдя к себе в комнату, девушке легла на кровать и взялась за телефон. Диана. Как давно Вика не слушала голос родной сестры?

Раньше они созванивались почти каждый день. Но теперь, когда Вика погрязла в школьных проблемах и в занятиях с Виктором, она совершенно забыла про единственного родного члена семьи.

— Привет, — тихо произнесла она в трубку.

— Привет, родная, — голос на том конце провода был уставшим и слегка осипшим.

— Диана, ты заболела?

Беспокойство молниеносно разлилось в душе, сдавливая сердце. Только к одной сестре девушка испытывала настолько сильные чувства.

— Нет, всё хорошо. Ты же знаешь, Цветаевых никакая зараза не возьмёт.

Это было правдой. Сколько себя помнила Вика, она болела лишь дважды — ветрянка, еще в детском садике, и простуда уже в начальной школе. Но она никогда не видела заболевшую маму или сестру. В отличие от папы, который часто подхватывал грипп весной. Еще несколько ободряющих фраз от старшей сестры, и Вика забыла про мимолётное тяжёлое чувство, продолжая верить, что в их маленьком мире до сих пор царит гармония, любовь и тепло. И что их мир до сих пор состоит из них двоих.

— Мы же скоро увидимся? — для формальности уточнила младшая, поглядывая на календарь.

Там было отмечено три события: школьный этап олимпиады, конец четверти и полёт в Москву к родной сестре.

Стены собственной комнаты начинали давить, и ни Элла, ни Нюша с Яной, никто не мог изменить той гнетущей атмосферы, которая окружала её в квартире Лебедевых.

— Прости меня, малышка, но в этот раз я не смогу. Я не знаю…Увидимся ли мы на зимних даже. Прости.

И всхлип. Тихий, едва уловимый.

И Вика поняла, что Диана вовсе не заболела. Её голос сдерживает что-то большее, и не зря она почувствовала беспокойство за сестру.

— Диана, что случилось?

— Всё… — хотела девушка выдавить из себя, но сорвалась и заплакала.

— Ты же обещала, — прошептала Вика. — Ты обещала, что мне всё будешь рассказывать. Что случилось, Диана?

— Я не могу тебе этого рассказать, сестричка. Ты не поймёшь.

— Не пойму?

— Я не хочу падать и в твоих глазах. Пожалуйста, не заставляй меня.

Вика заметила, что сжимает под собой покрывало. Ей причиняло боль лишь одна мысль, что сейчас по щекам её старшей сестры текут слёзы.

— Скажи, хотя бы, кто заставил тебя плакать?

— Он нехороший человек. Очень нехороший, Вик. И это всё, что я могу тебе сказать. Но не переживай, я справлюсь. Всё будет хорошо. Расскажи, как ты? Как твои дела в школе?

— Я стала слушать музыку, — скрипя сердцем, переключилась Вика на другую тему разговора.

— Правда? И какая же тебя понравилась?..

***

Тусклый свет напольной лампы освещал только шахматную доску, за которой сидели на мягких бархатных тёмно-зелёных креслах Михаил Андреевич и его внук.

— Может, перевезёшь уже свой «шахматный клуб» к нам?

Именно так оправдывал свои вечерние отсутствия пожилой мужчина, который так больше себя ни с кем и не связал узами брака после смерти жены.

— Мне не четыре годика, и тогда я был бы уверен, что спокойно могу продолжить свою работу после твоей реабилитации.

— Так и сделаю, — хмуро отозвался Михаил Андреевич и походил ферзём.

Виктор взобрался на кресло с ногами и сел по-турецки.

— Ну, дед, сегодня точно что-то случилось. Я еще с порога заметил, какой ты хмурый.

— А почему мне быть не хмурым? — седые брови сошлись на переносице, а светлые глаза пронзили недовольным взглядом молодого человека. — Мой внук — раздолбай, в будущем которого я вообще не уверен, личной жизнью своей совсем не обеспокоен, дочь непонятно где и с кем, а теперь еще и на работе сокращают.

— Так, деда, давай не перекидывать на меня свою злость, — Виктором был сделан ответный ход.

Он знал, что это будет мат в три хода, победа будет его, и на игре больше не было смысла сосредотачиваться.

— В университете или в школе?

— Сокращение кадров в университете, сегодня сообщили, что я один из первых кандидатов. Сказал, что уйду на пенсию, но смотрю на молодых преподавателей там — и волосы встают дыбом. Кто студентов вообще учить будет?

— Но и ты не мать Тереза, так что расслабься. И кстати о моём будущем, я продолжу работу…

— На кафедре?

— Нет, — парень покачал головой, не одобряя надежды собственного дедушки. — Моё призвание музыка, это ты уже должен был понять давно. Я про свой отъезд. Всё в твоих руках. Утром договорился о комплексном лечении, но тебе придётся лечь в больницу на некоторое время.

Очередной ход Михаила Андреевича, который уже смирился с поражением. Виктор стал обыгрывать его лет с одиннадцати, когда они взяли за привычку играть по вечерам в шахматы или шашки. Но в шашках он так и остался королём, в отличие от шахмат, где Виктор идеально прочитывал ходы.

— Только если до недели. Не хочу и в школе работу потерять, я же дома ума сойду.

— Привезёшь свой «шахматный клуб» и не сойдёшь, — Виктор поиграл бровями и слабо улыбнулся. — Хорошая хоть?

— Обычная, — буркнул пожилой мужчина.

— Ладно, скрытник. У меня к тебе другой вопрос: в твоём классе учится Ню… Анастасия Пол… Фамилию не помню.

— Полевич? Да, она под моим классным руководством вместе с Викторией. А что?

— Ничего…

«Значит это действительно те Нюша и Люк, о которых я подумал…»

Виктор сразу уловил знакомые имена, когда Вика их вскользь упомянула. В жизни Виктора был один единственный человек с именем Люк, и он был его давним одноклассником в прошлом и хорошим другом в настоящем.

Но о Нюше он узнал недавно, только весной, когда возвращался из очередного турне и решил отдохнуть там, где его никто никогда не достанет.

Несколько месяцев назад…

— Я могу завалиться в твой клуб? Мне очень нужно расслабиться…

Виктор ехал в такси, возвращаясь туда, где не был, казалось, вечность. Тёмные стены, неоновая вывеска, громкая музыка и сладкий аромат кальянов.

— Почему бы и нет, — мыкнул тот в трубку. — Но не рассчитывай на мою компанию.

— Эй, почему?! Мы не виделись так долго! — жизнерадостности поубавилось. Виктор действительно соскучился по другу, который хотя бы разговаривал на русском, да к тому же отлично его понимал.

— Ты возмущаешься как девчонка, Вик.

— Я негодую. Очень сильно негодую.

Ты еще не забыл такие сложные слова после поездки в штаты? — голос на том конце был пронизан иронией.

Это не было похоже на Люка, скорее, указывало на то, что друг нервничает.

— Что-то случилось?

— Ага, жди рассказа как на духу!

Виктор улыбнулся. Его друг точно не находил себе места и сразу дал знать водителю, чтобы тот надавил на газ.

Когда парень оказался в заведении, принадлежащем отцу Люка, или просто огромному «шкафу», как его запомнил Виктор из детства, сразу же нашёл его. В песочных штанах, рубашки, на вечном стиле.

— Ты и в школе любил принарядиться, модник, — Виктор похлопал друга по спине, и сел вместе с тем за барную стойку.

Посетителей еще не было, время не пришло открываться. Бармены начищали стаканы, а Люк их бессовестно пачкал каким-то содержимым с градусом.

— Ты сам не свой, — Виктор для разогрева попросил то же, что и в стакане его друга.

Это был коктейль с водкой, который мгновенно обжог горло.

— Просто осознал, что полная задница подкралась ко мне слишком незаметно.

Виктор не знал о чём Люк. Он впервые не понимал, что так могло напрячься того, кто из кожи вон лез всю жизнь, чтобы стать равнодушным и беззаботным человеком, как всегда казалось на первый взгляд.

— Прикинь, я всё-таки уложил Раю.

Услышав это, парень чуть не подавился коктейлем. Каждый одноклассник Люка помнил ту драму, что должна была растоптать Гронского в школе. Когда сама красивая, но не по годам гордая и хищная девчонка растоптала сердце своему спасителю, к тому же высмеяв того. Но Люк на всё это только рассмеялся, правда не ходил в школу пару дней после этого, а когда вернулся, то с кем-то подрался, и Виктор вовремя успел отвести внимание завучей, чтобы Люка не привлекли к ответственности. Он знал, что его друг меньше всего хочет видеть своего отца на ковре у директора.

— Не вижу особо всплесков радости. Она того не стоило? — он не мог сдержать улыбку. Радость за друга и счастье от той встрече слились в одно, то-то тёплое и приятное. Таких людей у парня было немного, а когда стал популяре, их количество и то уменьшилось, но Люк остался, и в тайне, он им сильно дорожил.

— В этом и проблема, что нет. Никогда не думал, что западу на школьницу.

— Она же уже закончила школу, ты о чём?

— Я влюбился в школьницу как тупой мальчишка, — Люк запустил пальцы в волосы и стал сдавливать собственную голову.

Виктор всё еще не понимал слов друга, коктейль, повышающий градус в крови, этому тоже не способствовал.

— Ты будешь смеяться, если я расскажу.

— С чего бы? Мне же не пять лет.

Люк покачал головой. Он не поверил Виктору, но всё же рассказал о встрече с той, что показалась маленьким капризным ребёнком с лицом уже взрослой девушки. Не скрыл и то, что они стали друзьями и втайне от общих знакомых и друзей переписывались, дурачились, а потом что-то пошло не так. Определённо. Без сомнений что-то пошло не туда, Люк не туда свернул или сценарист его жизни решил над другом Виктора посмеяться, Люк не знал. И сейчас они сидел в полной растерянности после осознания своих чувств.

Виктор пытался сдержаться. Он щипал себя за колено, глядя на грустные глаза Гронского, прикусывал щёку изнутри, но его собеседник догадался обо всём сам.

— Смейся, я бы и сам посмеялся с того, кто оказался бы на моём месте.

— Серьёзно?! Школьница?! — Виктора было не остановить. Его живот стал болеть, а в уголках глаз скапливаться слёзы.

Но внутри всё же начала грызть совесть. Что-то в его друге однозначно надломилось, как тогда с Раей, неудачной любовью Люка.

— В этот раз у тебя хотя бы шанс есть. Не думал с ней поговорить об этом? — попытался что-то дельное посоветовать Виктор, попросив второй коктейль, но уже покрепче. Он был еще недостаточно трезв, чтобы судить о реальности любви между его двадцатитрехлетним другом и школьницей.

— Плохая идея, мне нужно самому разобраться. Возможно, я просто привык к тому, что меня мало девушек окружало последнее время…Или она просто часто была рядом? — Люк потёр лицо, а Виктор понял, как со стороны глупо звучат эти оправдания.

«Всё очень плохо…»

— А в каком она классе хотя бы?

— Десятый.

Теперь Виктор не подавился содержимым бокала, оно просто-напросто оказалось на бармене, который не успел отойти вовремя от парней.

— У тебя проблемы, парень.

— А… А то я не догадался. Спасибо.

— Да ладно, чего переживаешь? Подожди немного — и подрастёт твоя школьница. А потом делай с ней что хочешь, глядишь, юбилей не за решёткой встретишь. Серьёзно, если так запала, просто подожди.

— Нюша не кукла в магазине, за которой я смогу вернуться и забрать через пару лет, накопив деньги. Она человек, Вик, хороший, добрый, ласковый, уютный…

— Сколько эпитетов. Я понял, понял. Нюша, значит?

— Да. Настя, девчонка с самым обычным именем…

— Только не надо дополнения «и самыми необычными глазами». Люк, ты раскис. Давай ему то же, что и мне!

Последнее обращение было к бармену, который как-то странно покосился на темноволосого парня.

— Мне хватит. Я еще за неё в ответе, у него день рождения сегодня, и скоро приедет она со своими подругами.

— Школьницами?

— Именно, — усмехнулся Люк.

— Ты точно с катушек слетел. А я тебя уважал до этого, правда, — для правдоподобности парень положил одну руку на плечо друга, а вторую на собственную грудь. — Не думал, что ты так со мной поступишь…

Люк дёрнул плечом и встал из-за стойки, и все его действия говорили о том, что сейчас ему особо не до смеха.

— Расслабляйся, а мне нужно идти…

Тёмные глаза проводили своего друга, после чего тот остался наедине со своими мыслями. Девчонка… Еще одна школьница заставила Люка стать не таким, каким его привык видеть Виктор. Парень помнил, что у Гронских всегда была проблема с женщинами, но после истории с Раей Виктор надеялся, что Люк больше никогда не полюбит. Он был слишком хороший для всех тех стерв и тварей, что его окружали.

Однако наедине с мыслями Виктор долго побыть не смог. Ночной клуб открылся, люди стали заходить сплошным потоком, музыка усилилась в разы, а нормальный свет уступил место прожекторам, огням и неону.

Виктор еще некоторое время сидел на месте, допивая третий коктейль, чувствуя, как доходит до той грани, когда всё становиться безразлично. Поток мыслей прекращается, и вместо них в голове глухая стена, которая надежна защищает от чувств и эмоций.

Стоило найти девушку… И пройдясь взглядом по залу, который уже заполнило достаточно симпатичных и подходящих особ взгляд зацепился за парня. Очень знакомого Виктору парня.

— Что ты здесь делаешь, Мирон?

Мужчина в чёрных джинсах и тёмно-синем свитере вздрогнул от голоса собственного брата.

— Вик?! Ого, какими судьбааами?!

Широкий и опасный оскал белых зубов и точно такие же, как и у него, чёрные бездонные глаза. Виктор видел и в себе и в Мироне гены отца, который тот пропустил их через двух совершенно разных женщин.

— Из моего домика досюда ближе, чем с Москвы, тебе не кажется?

И вновь оскал. Хищный и опасный. И растянутая речь, с повадками животного, который затаился и вот-вот выпрыгнет на жертву. Это был не тот Мирон, которого Виктор любил и уважал, это была другая его личность, от которой стоило бы бежать. Но если такой Мирон здесь, значит, кто-то в опасности.

— Садииись, понаблюдай со мной за шоу. Ты же их лююююбишь.

— Не горю желанием, у меня другие планы. Так зачем ты здесь?

Мирон не ответил, он стал внимательно наблюдать за парой, которая вошла в клуб. Виктор моментально заметил Люка, который сжимал плечи хрупкой девушки, симпатичной, и правда не выглядящей на школьный возраст.

— Хочу узнаааать, ктооо она ему.

Виктор увидел улыбку Люка, какие-то слишком блестящие и точно не от алкоголя глаза, и почувствовал в груди страх за совершенно незнакомого человека. За Нюшу, которую видел впервые, потому что знал, ничего хорошего ей не светит, пока Мирон здесь.

— Мирон, — парень схватил брата за плечо, — не трогай её.

Один пронзительный взгляд старшего не подействовал на Виктора, она продолжил держать за руку Мирона.

— Она его близкий человек, это я тебе и сам скажу.

— Убери свою руку.

Виктор убрал, потому что не хотел скандал. Он где-то глубоко внутри молился, чтобы другой Мирон прямо сейчас появился, отбился от того, кто в данный момент управляет телом его брата.

— Нет, я должен выяснить, наскооолько она близкий ему человек.

— Он её любит, — Виктор сжал кулаки, чтобы не ударить бесящего человека напротив. Внутри всё начало кипеть, и он знал, что это из-за чувства полного отчаяния. Он уже заведомо проиграл, стоило тёмной личности Мирона победить над рассудком нормального.

— Тогда дай мне это увидеть. Иди и расслааабся, брат.

Виктор ушёл, сдавшись. Ему оставалось надеяться, что Мирон не вытворит что-то ужасное, и, судя по взгляду брата, доложить Люку он не мог. Все, всё и вся были слишком зависимы от Мирона, в том числе и он сам.

Алкоголь бы не помог справиться с этим, и, увидев достаточно привлекательную девушку, Виктор решил забыться еще сильнее.

Глава 19

Макото Синкай, знаменитый создатель полнометражных аниме фильмов, которые заставляют затаить дыхание уже одной рисовкой, если не затрагивать сюжет. Но и он настолько впечатляет, что даже привередливая к аниме и посмотревшая их в большом количестве Яна, смотрела на экран кинотеатра, совсем позабыв про ведро солёного попкорна, которое пришлось взять вместо сырных шариков.

Она любила этого создателя шедевров хотя бы за то, что сейчас думала лишь о происходящем в каком-то другом мире, совсем позабыв про реальный, в котором на соседнем сиденье не сидит Саша, на плече которого она не лежит, и руки её сжимают не мужскую ладонь, а обычное картонное ведро.

Все затаили дыхание. Не редкость, когда персонаж оказывается на грани жизни и смерти, но большая редкость, когда финал остаётся счастливым, особенно для полнометражных аниме фильмов.

Яна скрестила пальцы, так сильно переживала за героиню, что таяла на экране, словно снег. И юноша с глазами цвета океана и тёмными волосами, который сжимал в объятиях умирающую девушку, совсем никого не напоминал Яне, а может она умело игнорировала даже игры своего разума.

Полный зал кинозрителей был так же взволнован как Яна. Кто-то так и не разжевал попкорн, который закинул в рот, кто-то так и не поднёс трубочку с напитком к губам, наблюдая и переживая за героев. Но финал остался загадкой. Экран погас, фильм пропал, и вместо анимационного шедевра Макото Синкая на экране появился тот, кого Яна игнорировать больше бы не смогла.

— Прошу прощения за своё внезапное появление, — произнёс отлично знакомый парень Ниловой с огромного экрана. — Но в зале присутствует человек, чьё прощение заслужить для меня намного дороже, чем вам узнать финал этого фильма…

Несколькими днями ранее…

Вика неохотно потянулась к будильнику, который прозвенел над самым ухом. Если бы ей удалось уснуть, ситуация была бы проще, но сейчас, когда опухшие от слёз глаза еще не пришли в нормальное состояние, девушка вновь накинула на голову одеяло, сжав в руках телефон.

В сон так и не клонило, девушка смотрела в какую-то пустоту, чувствуя себя отвратительно. Где-то недалеко раздался шум от закрывшейся двери Алины, а после разговоры её же с родителями. Какие-то утренние семейные баталии, а лицо Цветаевой помрачнело еще больше. Она бы много отдала, чтобы утром поспорить с мамой, кто первее в ванную, а с папой, какую программу по телевизору посмотреть.

Но из их разговоров она знала, что сегодня пятница. И ей показалось это немного странным, потому что девушка думала, что с момента разговора с сестрой прошла как минимум неделя, а не одна ночь. Этим вечером Лебедевы вновь куда-то собирались пойти семьёй, а после их голоса стихли. Видимо обсуждали, брать ли с собой Вику.

Даже если бы и взяли, она бы отказалась. Девушке не хотелось кого-то видеть, она от всего устала, а теперь и в Москве от всего этого не отдохнёт, продолжая «наслаждаться» душной семейной атмосферой Лебедевых до весенних каникул.

Телефон в руках вновь завибрировал, но на этот раз не будильник.

«Александр прислал сообщение».

Вика разблокировала экран и зашла в мэсенджер, где накопилось пару сообщений от человека, существование которого она практически игнорировала до недавнего времени.

«Привет. Глупо спрашивать, но может ты что придумала?»

Вика коротко напечатала «нет», понимая, то нет сил и желания решать чужие проблемы.

«Есть вещи поважнее ваших школьных драм», — со злости дополнила она и скинула с себя одеяло.

До школы оставалось слишком мало времени, а на завтрак его не было и вовсе.

— Оу, кто-то плохо спал этой ночью, — пропела весело Алина, когда Цветаева оказалась на кухне практически одетая.

Облегающие чёрные штаны, бордовая водолазка поверх с высоким хвостом и чёрным кожаным рюкзаком наперевес.

Взяв бутерброд с маслом, она села за стол, стараясь игнорировать голос рядом.

— Мы вечером в цирк идём, с нами хочешь?

Вика перевела взгляд с окна на двоюродную сестру, которая, по мнению девушки, или тронулась головой, или продолжала издеваться, и тихо произнесла:

— Мне не зачем, я и так каждое утро вижу клоуна перед собой.

Взгляд тёмных глаз прошёлся по Алине сверху вниз, давая понять, о ком она говорит.

Из-за собственно печали Вика так и не уловила робкую попытку Алины стать немного ближе.

— Это ты про собственное отражение сейчас? — немного обидевшись, парировала она и встала из-за стола, прошептав нечто на подобии «невыносимая».

Вика продолжила сидеть за столом, пока входная дверь за Алиной не захлопнулась.

Когда Вика добралась в школу, привычно зайдя в здание школы за десять минут до начала урока, еще долго не входила в класс. Там бы ждала Нюша или слишком весёлая Нилова, желания слушать которых совсем не было.

Она стояла возле стены, глядя на потолок, скрестив ноги и руки. Мыслей не было, только лёгкий звон в ушах из-за недосыпа и ужасное настроение.

— Привет, — произнёс кто-то рядом.

Это был Никита, которого Вика хотела видеть еще меньше.

— Привет.

— Выглядишь не очень.

— С днём очевидных фактов.

Улыбка на лице парня погасла, и Вика почувствовала лёгкий укол совести. К её ногам упал мужской портфель, в котором парень стал копошиться и что-то искать.

Вика смотрела на русые кудри сверху вниз и почувствовала странное желание к ним прикоснуться.

«Они кажутся мягкими…»

И её рука стала тянуться к голове одноклассника, который резко поднял голову и вновь встал.

— Ты чего? — удивлённо спросил он, глядя на протянутую руку Цветаевой.

— У тебя эээ, что-то на голове было.

Парень запустил пятерню в кудри и встряхнул их, наводя подобие хаоса из своей причёски.

— Держи, шоколадка за прошлую самостоятельную.

В этот раз обычная Милка, молочная, пористая, которую она как-то ела на прошлой неделе вместе с Ниловой. Вика внимательно заглянула в глаза человеку напротив, думая, он случайно угадал или все же наблюдает за ней и изучает её вкусы.

— Большое спасибо.

И вновь улыбка, тёплая, не заставляющая мир погаснуть, но она подняла настроение девушке.

— Идём, урок скоро начнётся.

Вика кивнула и прошла в класс за парнем, и оба они сели за одну парту, раскладывая учебники.

Девушка смотрела сорок пять минут на фиолетовую упаковку и чувствовала, как благодарность к Никите растёт. Неприятная пустота внутри постепенно растворялась, оставляя о себе лишь воспоминания, и теперь Вика вспомнила, что есть те, кому так же плохо как ей.

Она обернулась, но так и не увидела соседа Нюши по парте. Подруга сидела одна, а Саша так и не пришёл на первый урок, как и на второй и третий.

Сидя в столовой с Яной и Нюшей, Вика слишком часто обновляла мэссенджер, в котором Саша больше не появлялся после прочтения последнего сообщения от Вики. Девушка слишком поздно подумала его удалить, но оно уже было прочитано.

— Какие у вас планы на выходные? — первая начала Нюша, что-то листая в телефоне. — Может, сходите со мной в магазин один?

— Только если в воскресенье, потому что в субботу выходит очередное творение моего кумира, — Яна сложила руки в замок и мечтательно посмотрела куда-то в район потолка. — Я так долго ждала этот фильм, Макото его несколько раз релиз переносил, и вот дождалась.

— Одна? — уточнила Цветаева. — Или с Сашей?

— Одна, — отмахнулась девушка. — Кинотеатр принадлежит моей тёте, и она недолюбливает Сань…Сашу.

— Триста лет не слышала, чтобы ты Саньчоуса так называла, — посмеялась Нюша, а Вика ждала ответа.

Но рыжеволосая девушка только слегка улыбнулась и сменила тему.

— Еще неделю назад билет купила, думаю, вряд ли уже места останутся.

— В нашем городе не так уж и много анимешников, — покачала головой Вика и потянулась к кошельку одноклассницы, зная, что именно там, в прозрачном кармашке Яна всегда хранит билеты.

— Кто покупает билеты на первый ряд? Или там и правда мест уже мало оставалось?

— Нет! — Яна обиженно выхватила кошелёк, — просто хочу быть ближе к таким прекрасным творениям. Тебе, колючка, не понять. Эй, ты чего улыбаешься так странно?

Вика действительно стала улыбаться, глядя на подругу, чувствуя, как идея зарождается в её голове.

— Просто показываю, что не такая я уж и колючка.

Вика после поняла, что зря это сказала, она совсем забыла про любовь Яны к объятиям. И когда на шее Цветаевой повисло нечто рыжее и пятидесятикилограммовое, она три тысячи раз прикусила свой язык.

На физкультуре Вика еще раз подошла к Никите, который выбирал мяч для баскетбола в кабинете учителя физкультуры.

— Тебе волейбольный? — не глядя на девушку, спросил он.

— Нет, я хотела кое-что спросить.

Никита обернулся на голос и выронил из рук мяч, который неудачно зацепил остальные и пирамида из спортивного инвентаря, аккуратно собранная в кабинете, посыпалась и покатилась по всему полу.

Вика сразу же стала собирать мячи вместе с одноклассником, которые ускользали в разные стороны.

— Чёрт, прости.

— Ты не виновата, — усмехнулся Никита, — это должно было рано или поздно произойти.

Они стали складывать всё у стены, и когда прозвенел звонок, стали делать это еще быстрее, в конечном итоге не замечая друг друга, из-за чего столкнулись лбами.

— Ауч! — Вика потёрла лоб, а после рассмеялась, как и Никита.

Они оба сели на пол, стараясь прийти в себя.

— Удобно вам тут сидится? — нарушила тишину женщина, которая вошла за журналом.

Вика узнала свою учительницу с десятого класса, которая теперь вела у мальчиков.

— Извините, у нас всё посыпалось, — сразу же среагировал Никита и встал, протягивая руку девушке.

Вика приняла её и поднялась, чувствуя неприятное покалывание в ладонях и как внутри всё сжимается, вызывая тошноту.

— Да вижу я. Когда сложите, приходите.

Дверь закрылась, вновь наступила тишина, в которой ребята стали всё складывать уже медленней и аккуратней.

— Эй, моя бабушка говорила, чтобы не поссориться, нужно второй раз стукнуться, — вдруг вспомнил Никита и, обхватив слегка лицо девушки и придвинув его к себе, неожиданно коснулся лбом её лба.

Это произошло настолько быстро, что Вика так и осталась стоять, словно поломанный робот, глядя в весёлые глаза Никиты. В груди начало быстро биться сердце, тошнота куда-то пропала, а губы слегка приоткрылись от удивления.

— Так что ты хотела спросить? — Никита вновь стал выбирать мячики, и, взяв два, открыл дверь.

— А… я… После спрошу, — взяв первый попавшийся под руку мяч, Вика пошла в спортивный зал, чувствуя, как ноги стали совсем ватными.

Мысли все еще лихорадочно переключались с глаз, окаймлённых пушистыми ресницами, на мужские губы, которые Вике впервые довелось видеть так близко. И прикосновение к шее почему-то не вызвало неприязнь, оно было слишком мимолётным, неожиданным и даже приятным.

— Вика, я всё понимаю, но зачем нам мячик для гандбола? Ты умеешь в него играть хотя бы?

Голос одной из одноклассниц оторвал девушку от мыслей, и заставил вернуться туда, где она сжимала совершенно незнакомый мяч.

— Схожу за другим…

Вернувшись, Вика попала в самый разгар мужского футбола. Её окружило сразу несколько человек, когда мяч оказался под её ногами. Аккуратно продвигаясь вдоль стеночки на другой конец зала, она старалась лишний раз не дышать, только бы не получить этим мячом по голове. Слишком часто он взлетал выше человеческого роста и ударялся об стены и окна, защищённые сеткой.

Отдав мяч девушкам, которые уже выстроились в круг, чтобы перекидываться им, Цветаева села на скамейку и стала наблюдать за одноклассниками. На поле появился и Саша, привычно повязав на лоб бандану, чтобы волосы лишний раз не лезли в глаза.

Вика заметила схожесть между Никитой и парнем Яны. Первый так же носился по полю, отбивая мяч не только ногами.

— Вот так они мозги себе и отбивают, — как-то тихо и довольно злостно прошипела вполне миролюбивая Нилова, что присела на скамейку рядом с Викой.

— Не злись на Сашу.

— Я не злюсь.

— Конечно, разве что тихо ненавидишь.

Вика повернулась к подруге и вновь улыбнулась.

— Иногда парни полные дураки. Делают что-то и не задумываются, какие чувства это вызовет у нас. И если посмотреть с другой стороны, это нормально, потому что если у вас один мозг на двоих, это намного хуже.

Яна рассмеялась, но лишь на мгновение, потому что дальше послышался чей-то крик «аккуратней!»

Вика почему-то пригнулась, когда услышала рядом громкий свист кроссовок и звук удара мяча.

Когда она раскрыла глаза, перед ней на спину упал Никита, стараясь облегчить падение ладонями.

Стекло в окне рядом с Викой задрожало, и Цветаева, схватив Нилову, отскочила в другую часть скамейки, думая, что окно вот-вот рассыплется.

— Ты совсем чокнутый? — подскочил Саша к другу, помогая встать. — Как голова?

Парень молча встал, слегка пошатываясь, и сел на скамейку.

— Кажется, цела…

— У тебя мозги через уши сейчас вытекут, какое «цела»?! — подскочил мужчина, что тренировал женскую часть класса.

Он стал осматривать парня, спрашивая, сколько пальцев он видит и не тошнит ли его.

— Что произошло? — прошептала Вика, глядя на побледневшего одноклассника, который напоминал кусок мела, продолжая сжимать запястье одноклассницы.

— Я только заметила, как в твою сторону летит мяч, а потом он упал рядом с нами, и ты меня резко потянула в сторону.

— Он отбил мяч головой в сторону окна, и удар был такой сильный, что он не устоял на ногах. Еще бы чуть-чуть, и это была твоя голова, Вика, — прошептала так же тихо Нюша, глядя на подруг.

— Я отведу его в мед пункт, — Саша подхватил друга, и оба направились к выходу.

— Я помогу тебе! — Вика сама не поняла, как ноги понеслись за одноклассниками.

— Одного человека будет вполне достаточно, — возразили учителя физкультуры, после чего Саша с Викой переглянулись.

— Я сам могу дойти, — рыкнул Никита и оттолкнул Сашу.

— Это я виновата, я пойду, — сказала Цветаева прежде, чем выйти за Никитой.

Как только дверь за ними закрылась, девушка так же, как Саша, обхватила Никиту за пояс, накинув на себя его руку.

— Эй, а как же твоя боязнь прикосновений?

— Не думай сейчас об этом, — Вика старалась не смотреть в лицо парню, который практически повис на ней.

Девушке было тяжело, но она старалась не подавать виду.

— Значит, мне нужно было практически умереть, чтобы ты наконец-то обратила на меня внимание?

— Ты… Твоей голове сегодня здорово досталось, — девушка посадила парня на кушетку в мед пункте и потрепала по волосам. Это вышло случайно, но обоим показалось, что это было естественно. — Я подожду снаружи.

Вика вышла в коридор и стала ждать одноклассника, которого сразу же начали осматривать и расспрашивать. Вскоре прибежал еще один человек, которого интересовал друг.

— Что сказали? — Саша стянул бандану и волосы сразу же прилипли к вспотевшей коже лба и шеи.

— Жить точно будет. Но у него странно стали течь слюни изо рта и вываливаться язык, кажется, он повредил какой-то важный нерв и…

— Вика, твои шутки такие же жуткие, как и ты сама.

— Спасибо, — без тени улыбки ответила она. — Садись.

— Нет, меня ждёт учитель, я в туалет отпросился. Ну, он точно живой?

Еще раз решил убедиться парень, и тогда Вика без лишних слов открыла кабинет, в котором мед сестра о чём-то разговаривала с Никитой.

— Отлично, я понял.

Вика закрыла дверь, после его одноклассник собрался уходить.

— Саша, у тебя есть планы на этот вечер?

— Вроде не было… А что?

— Теперь есть, буду ждать тебя возле своего дома в семь. Адрес напишу.

— Ладно…

Парень ушёл, оставив девушку наедине со своими мыслями.


Глава 20

Вика соскочила с автобуса и уже заметила возле подъезда стоящего в куртке парня.

— Уши не замёрзнут?

Она открыла дверь от подъезда и впустила Сашу.

— Нет, а что мы будем делать?

— Что-то, а чём мы оба можем пожалеть.

Вика открыла ещё одну дверь, после чего сняла пальто и отдала вешалку однокласснику.

В «семейном» чате Вику еще раз предупредили, что сегодня они все ушли в цирк, и вернуться где-то к девяти.

— Отлично, у нас два часа. Ты всё еще хочешь помириться с Яной? — на всякий случай спросила Вика у человека, который осматривал всё.

— Да… Но у меня уже плохое предчувствие. Яна говорила, что ты никогда их не приглашала к себе.

— Так оно и есть. Ты первый.

Они прошли вглубь коридора, после чего зашли в комнату Вики. Девушка достала из рюкзачка билет.

— Это на завтрашнюю премьеру полнометражки. Думаю, Яна тебе о ней рассказывала. Место рядом с ней.

— Вау, спасибо, — парень забрал билет, прибывая в лёгком шоке. — И для этого мы встретились у тебя?

В глазах читалось открытое недоверие, и Вика слегка поёжилась.

— Нет, сейчас мы перейдём к менее приятной части…

После того, как Цветаева рассказала о своём плане парню Ниловой, последний некоторое время смотрел в одну точку, что-то для себя решая. Но вскоре парень и девушка направились в совершенно другую комнату, где Вика еще ни разу не была. Дёрнув ручку, девушка толкнула дверь и та легко поддалась.

— Поверить не могу, что на это согласился.

— У меня похожие ощущения, Саша, так что не нагнетай.

Как только они зашли, их сразу же окутал мягкий свет настенных лампочек, которые Алина забыла выключить.

Над кроватью висели плакаты, рядом стеллаж с книгами и мягкими игрушками. В углу, рядом с идеально чистой, ровной и бежевой стеной стояла подсветка для камеры со штативом.

— Это комната круче, чем в американских фильмах… — Саша присвистнул и Вика согласилась.

— Должна признать, вкус у Алины есть.

— Поверить не могу, что Лебедева твоя двоюродная сестра. Яна не рассказывала…

— Она и не знает. Никто не знает, и я надеюсь, что так и будет дальше.

— Не переживай, я не расскажу, — Саша вполне серьёзно посмотрел в полумраке на Цветаеву, глаза которой казались больше обычного. Парень видел, что она нервничала, хоть и старалась этого не выдавать.

— Вау! Это акула из ИКЕИ?! Какая огромная…

Парень подскочил к кровати, на которой лежала почти с него в рост мягкая игрушка.

В другом углу, рядом с окном, стояло трюмо в лампочках и косметике, а под ним мягкий пуфик.

Девушка его приставила к стене, окружённой лампочками, где снимала свои видео Алина для тиктока.

— Садись, ты готов к чистосердечному?

— Нет, совсем нет!

Вика посадила насильно парня на стульчик, после чего напротив поставила штатив и включила свет. Парень зажмурился от подсветки, после чего Вика поставила телефон и включила камеру.

— В школе вы не сильно ладите, неужели она разрешила тебе всем этим воспользоваться?

— Если бы так оно и было, я бы не ждала, когда все уйдут из квартиры, а Алина стаяла здесь и делала всё вместо меня, потому что у неё в отличие от меня есть к этому талант.

— Точно. Она же снимает тик-ток, Яна ей постоянно пишет комментарии, и лучше тебе их не читать.

— А мне нравится, — девушка пожала плечами и подошла к столу с косметикой. Она не сильно умела ею пользоваться, но кое-что, что позволило бы выглядеть Саше в кадре лучше, знала. — Я не понимаю, в чём смысл повторять за другими, но Алина отлично красится, внешность хорошая, она старается, смотри, как всё обустроила. И у неё есть мечта, которая двигает ей. Так что, думаю, у неё получится.

Девушка подошла с пудрой к парню, который стал чихать от облака, которое образовалось вокруг него.

— Ты любишь её? По твоим словам это чувствуется…

— Скорее уважаю. Да и… Она же моя сестра двоюродная, родственников не выбирают. И…

Вика посмотрела на лицо, которое выглядело теперь многим лучше, и отстранилась, улыбнувшись.

— Она мне иногда нравится, думаю, мне будет не хватать споров по утрам и вечерам, когда мы разъедимся.

Вика подошла к камере и стала регулировать кадр.

— И почему вы до сих пор с ней не ладите?

— Тише, — девушка шикнула, прислонив палец к губам.

На мгновение показалось, что какая-то из дверей хлопнула, и Вика аккуратно высунулась в коридор, смотря по сторонам. Но никого… Привычная тишина. Оставив открытой дверь, чтобы слышать происходящее снаружи лучше, Вика вернулась к парню.

— Лучше думай, что скажешь на камеру. У нас осталось не так много времени.

— Ты уверена, что это сработает?

— Нет. Но ты сам говорил, чтобы получить её прощение, нужно сделать что-то из разряда невозможного. Подумаешь, опозоришься на весь город.

— Вика, я серьёзно. Прийти в кигуруми на урок с цветами было не так стрёмно, как это. Меня возненавидит весь кинозал, и город у нас маленький, слухи быстро пойдут.

— Хорошо, — Вика скрестила руки на груди и отошла от камеры. — То есть ты хочешь сказать, что я зря договорилась с тётей Яны всё это завтра сделать, слёзно её умоляя? Чтобы ты знал, я ненавижу унижаться, но сделала это ради какого-то человека, с которым у меня кроме Яны вообще ничего общего, а ты ради девушки, которую любишь опозориться не можешь? Я вломилась в комнату сестры, которая меня терпеть не может, взяла её аппаратуру, косметику, рискуя получить по шее и вылететь из этой квартиры, а ты мне сейчас что-то про маленький город говоришь?

Саша смотрел на девушку, брови которой съехали слишком близко к переносице, образовав складку. Глаза её казались еще темнее, и теперь Саша понял, что значило выражение его девушки, которая без шуток говорила «иногда я её боюсь».

— Ладно, зато теперь у меня будет стимул свалить из этой страны еще больше, или из этого города как минимум. Но ты можешь выйти? Мне будет неловко…

— Парень, ты серьёзно? — усмехнулся кто-то в районе двери.

Саша и Вика обернулись на Алину, которая пила что-то из чашки, опираясь на дверной косяк.

Внутри Цветаевой всё похолодело, а Саша резко встал.

— Тебя будет слышать весь кинозал, а ты стесняешься при Вике записать? В отличие от других, она сохранит в тайне всё, что ты тут скажешь.

— Алина… — прошептала Вика, с ужасом глядя на двоюродную сестру, которая не собиралась кого-то прогонять из своей комнаты.

— На будущее, ребята, оборудование можно арендовать, ну, или предупреждать на крайняк. Знаешь, Вика, достаточно просто ротик открыть и сказать «Алина, можно мы снимем какую-то хрень?».

— Извини…Мы сейчас уйдём…

— Ладно, снимайте. Зря что ли всё это проделывали?

Саша вновь сел, когда Алина вышла из комнаты, а Вика стала переводить взгляд с камеры на дверь и обратно.

— Иди, поговори с ней, я пока запишу.

Вика кивнула и выбежала из комнаты. Судя по звукам, Алина была на кухне, и прежде чем в неё зайти, Вика несколько раз покружилась на месте.

«Что я ей скажу?!» «Почему она дома?»

Она так ничего и не сообразила, но всё равно зашла в комнату и подошла к столу, за которым девушка пила кофе и смотрела в окно. Вика впервые видела, как Алина сидит без телефона в руках, словно это и не она была. Может, это всё же был сон или кошмар наяву?

— Ты не пошла в цирк?

— Зачем? — усмехнулась Алина. — Меня в комнате ждала клоунада получше, к тому же бесплатная.

— Я поступила неправильно.

Вика смотрела на затылок Алины, сжимая пальцы, чувству, какие они холодные.

— Я сделаю вид, что ничего не было, как только Саша уйдёт из моей комнаты. Родители не узнают, как и одноклассники. Я тоже умею держать язык за зубами, Вика.

Цветаева долго стояла на месте и подбирала слова. Её переполняла благодарность, но и страх, что ею просто ловко вертят, не покидал.

— Спасибо… Я буду в большом долгу перед тобой. Скажи, если что-то будет нужно.

— Мне нужна была сестра. Всегда о ней мечтала, — Алина усмехнулась. — Но родители сказали, что ты дочь отрепья и ничтожества, с которым даже общаться не следует, как и с тобой, и я их послушала, хотя была немного рада, что ты приедешь. Но ты никогда не делала шаги навстречу, всегда была слишком гордой, слишком серьёзной, и я поверила в правдивость их слов.

— Мне очень жаль.

Вика вновь почувствовала в груди какую-то тяжесть вместе с грустью.

— Да ладно, — Алина встала со стула, поставив чашку на стол. — Родственников не выбирают. — Она слегка улыбнулась. — Идём. Нам нужно проконтролировать, чтобы его позор был грандиозным и качественным.

Саша покинул квартиру Лебедвых с флешкой, на котором было видео с извинением. Форматируя и редактируя его, Алина так ничего и не сказала. Все молчали, только щёки парня говорили всё за него.

— Удачи завтра, — сказала на прощанье Алина, после чего Саша неуверенно кивнул.

Вика проводила его до остановки, чувствуя напряжение во всём теле. Её все еще волновали слова Лебедевой.

— Это будет тяжело…

— Согласна, — Вика выдохнула. Пусть даже в эту минуту каждый думал о своём.

— Скажи потом, как всё прошло.

— Из новостей вычитаешь, — съязвил парень. — А вообще, спасибо за помощь и за идею.

Вика слабо улыбнулась и пошла домой, где её ждала Алина.

Но дома собралась уже вся семья Лебедевых, и Вике оставалось лишь прожигать взглядом двоюродную сестру в ожидании разговора. Алина и правда вела себя так, словно ничего не случилось, только в комнату к себе не заходила, постоянно о чём-то разговаривала с родителями. И, наконец, Цветаевой надоело ждать разговора, и она закрылась в своей комнате, взяв в руки телефон.

Вика: Извините меня за плеер, я могу всё объяснить.

Нажав на кнопку «отправить», девушка почувствовала, как заледенели пальцы, а сердце переместилось куда-то в живот и теперь бьётся там. Ответ пришёл слишком быстро.

Виктор: Обсудим при встрече.

Содержание сообщение показалось таким же сухим, как и тон, которым он с ней попрощался. В памяти снова всплыли тёмные глаза, которые смотрели на неё разочарованно и строго, вызывая ужасное чувство вины. И закрыв свои глаза, образ из головы никуда не делся, странный ком в груди всё нарастал, и пальцы вновь напечатали сообщение.

Вика: прости.

— Вика, будешь с нами фильм смотреть? — голова тёти просунулась в комнату девушки так незаметно, что Вика подскочила на месте и выронила телефон.

— Фильм? Какой?

— Семейная комедия про путешествие по Америке и всё такое.

— Эм… — телефон завибрировал — и на экране высветилось имя репетитора. — Я позже присоединюсь.

Дверь закрылась, и тогда девушка ответила.

— Алло?

— Ты пьяная?

— Нет, с чего такие выводы? — Вика встала с пола и втянулась в струнку, словно сейчас перед ней стоит тот, с кем она разговаривает.

— Что за странный поток извинений?

— Ну…Я…Просто вспомнила, как вы злились.

— Может, хватит прыгать с «вы» на «ты»?

— Я не специально, извините…чёрт…прости…ай, — Вика стала путаться в словах, как в паутине.

«Да что со мной?»

— Ты точно не пила?

— Спасибо за беспокойство, но нет. Уверяю, что я дома, в компании ближайших родственников, которые вот-вот начнут смотреть какой-то фильм и даже позвали меня.

— А вот это мне не интересно, — рассмеялся Виктор. — И да, Вика, я не злюсь, но больше не возвращай подарки, для меня это равносильно их передариванию.

— Хорошо, больше не буду. До понедельника?

— Да. Граф передаёт привет.

Девушка сразу же услышала, как на той стороне залаяла собака.

— И я по тебе скучаю, малыш… — вдруг поддалась чувствам девушка.

— Чего?! — Воскликнула Лебедева младшая, стоя в пороге комнаты.

— Что?! — рассмеялся парень.

— Это я Графу! До понедельника, Виктор Владимирович!

Вика откинула телефон, нажав на экране красный кружок. Щёки её были такого же цвета, когда она стала смотреть на двоюродную сестру.

— Малыш? Цветаева, я тебя не узнаю… — брови Лебедевой стремительно ползли вверх, а вот у её кузин наоборот.

— Тебя не учили стучаться?

— Смешно… И это ты мне говоришь?

Вика хотела возмутиться, но из этого вышло только то, что она поднялась на ноги и с высоты своего роста смотрела на Алину.

— Точно, извини.

— Слишком много извинений за один вечер, цветооочееек, — последнее слово девушка исковеркала и бесцеремонно упала на кровать Вики.

«Второй раз за день слышу. Так что же со мной такое?!»

И пока в голове девушки был нескончаемый поток мыслей и слов, которые вслух она так и не сказала, Алина молча смотрела в потолок и ждала хоть каких-то слов от двоюродной сестры.

— Не пошла фильм смотреть?

Цветаева так и не сдвинулась с места, только скрестила руки на груди.

— Нет. Не интересно.

— Тогда я хочу у тебя кое-что спросить, Алина. Ты сказала, что ты ждала, что я пойду навстречу с самого первого дня, но на пороге, когда я появилась в вашем доме впервые, я встретила маленькую гордячку, которая шла с кем-то на свидание. И в твоём взгляде дружелюбность не читалась.

— Это правда. С одной стороны мне хотелось показать, что не только коренная москвичка достойный человек, но и я, обычная девчонка из обычной семьи Лебедевых. Меня злило, что у наших мам сложились разные жизни, но только недавно я перестала тебе завидовать.

Девушка поднялась на локти и взглянуло в лицо кузины.

— Лучше жить в этой квартирке и в маленькой стране, в богом забытом городке но с семьёй, чем… Сама знаешь. И, тем не менее, Вика, я хотела с тобой подружиться, сперва из жалости, а затем…

— Не сильно видела твои старания. Как же то, что ты шантажировала меня фотографией, где я украла ответы на тесты по английскому? Или то, что ты хотела поругать меня и Нюшу, удачно меня подставив? Или тот случай в прошлой школе…

Алина встала перед Викой и усмехнулась. Её глаза были практически на уровне ключиц двоюродной сестры. Таких аккуратных, покрытых нежной кожей, без единого шрама и изъянов. Вика и правда выглядела безупречно, словно юный ангел.

Но Алина не знала, что чувствовала Вика. Цветаева с радостью имела бы шрамы на коже, но только чтобы сердце не было исполосовано и разбито смертью родителей и тяжёлыми последствиями этого.

— А что хорошее ты обо мне помнишь? — Алина так горько усмехнулась, что тёмные глаза её заблестели. — Всегда думаешь о том, какая ты бедная и несчастная, потеряла родителей и всё такое. Но ты и понятия не имеешь, что иногда может быть на душе намного хуже, когда рядом с тобой постоянно находится эталон. Грустный, скучающий, отстранённый, который тебе вечно ставят в пример. Когда твоя мать смотрит на тебя, ничего не говорит, но тебе и так всё ясно, что она хочет, чтобы ты кому-то подражала. Чтобы забыла про своё «я», а была копией той самой Вики Цветаевой, дочерью бизнесменов, чья судьба сложилась неудачно. Но это же не сломило дух маленьких девочек-сирот…

Из глаз Алины потекли слёзы, которые заставили Вику врасплох. Она смотрела на двоюродную сестру, которая продолжала свою речь, и чувствовала, как комок в горле не даёт даже слово сказать. Картинка постепенно размазывалась, голос двоюродной сестры затихал, как и посторонние звуки. По щекам Вики тоже потекли слёзы, которые она ненавидела показывать другим.

— А ты чего?! О, дай подумать, напомнила о смерти родителей — и ты снова в слёзы.

«Колючая и ядовитая, словно дикобраз или кактус», так Вику называли за спиной, а кто-то в открытую. Девушка считала, что это поможет сохранить остатки своего достоинства и внутренней силы, она думала, что единственная из своего окружения выбрала эту тактику жизни. И маленькая Цветаева даже не догадывалась, что рядом с ней живёт человек точно по такому же принципу, и всё из-за неё же.

— Хватит, Алина, — прошептала мокрыми и солёными губами Вика. — У каждого свои проблемы, мы это выяснили.

— Да, только в твоих я виновата не была, а вот ты моя главная проблема.

— И что мне сделать? Исчезнуть? Я бы с радостью, но пока не могу, я даже на каникулах от вашей семейки не отдохну, потому что у каждого свои проблемы. Но зачем нам вникать в их суть, зачем кого-то ставить себя на место другого. Мы лучше будем друг друга ненавидеть, хотеть начать общаться, но в реальности стоить маски презрения. Ты отличная актриса, Алина, я оценила, что-то еще?

Пока над девушками нависла минутная тишина, за дверью раздались шаги.

— Вика, всё хорошо? Ты Алину не видела?

От голоса тёти Цветаева даже не вздрогнула, лишь продолжала сверлить взглядом кузину, как и та её.

Они обе молчали, пока ручка не стала поворачиваться.

— Всё нормально, я переодеваюсь. Ваша дочь наверно в ванной красится.

— Точно… — женщина сразу же удалилась в другую часть квартиры, а Алина усмехнулась.

— Она достаточно быстро тебе поверила.

— Просто я не лгу, а ты часто красишься. А теперь тебе пора уходить, кажется, мы выяснили, что менять что-то между нами — бесполезная трата времени.

— Согласна, хоть в чём-то.

Алина подошла к двери и слегка приоткрыла её, проверяя, где мама, и прежде, чем выйти из комнаты, напоследок сказала:

— Мы всё равно скоро разъедемся, так что в этом нет никакого смысла.

— Именно, — Вика кивнула, после чего дверь в её комнату закрылась.

И у обеих девушек в груди что-то сжалось, отчего обе криво улыбнулись.

«Никакого смысла…»- прошептали обе, лёжа в кровати под одеялом уже перед самым сном.


***

Сырных шариков не оказалось, девушке пришлось есть солёный попкорн, который становился чем-то безвкусным и неприятным, стоило ему попасть в рот. Словно она потеряла способность чувствовать вкус.

Повертев в руках полное ведро, девушка машинально протянула его на соседнее сиденье.

— Мне не нравится, будешь?

Ответа не последовало. И когда она недовольно повернулась к собеседнику, то поняла, что рядом с ней одно место пустует. Но почти везде было занято, несмотря на немалые размеры кинотеатра.

— Точно…

Нилова поставила попкорн на пустое место рядом и сильнее укуталась в пуховик.

Того, кто доедал за ней то, что ей не нравилось, больше не было. Плеча, на котором она засыпала во время скучных премьер, тоже не было. Прошло всего пару дней, а Яна всё еще не привыкла, что больше нет парочки, что всех смешила. Никто не увидит больше лисичку и Саньчоуса. Только Саша и Яна Нилова, по отдельности, как оно и должно было быть, ведь крепких отношений в школьные годы не бывает. Так говорили знакомые и некоторые родственники, кроме мамы, которая поддерживала во всём.

Сиденье рядом скрипнуло за пару секунд до начала рекламы. Но не человек на нём появился, а новое ведро полное больших сырных шариков, аромат которых сразу же вызвал слюнки у Яны.

— Взял твои любимые, — раздался голос с заднего ряда.

Саша сел по диагонали от девушки, но только на ряд выше, и стал хрустеть попкорном.

— Убирайся отсюда.

— Это общественное место, имею право.

— Тогда я уйду.

Яна встала, но парень сразу же перехватил её руку и не дал возможности сделать задуманное.

— Не надо, ты же ждала эту полнометражку…

— Дома посмотрю или в другой раз, — она так и не взглянула в глаза человеку, которого подпустила к себе намного ближе, чем подруг.

И слёзы навернулись на глазах вовсе не из-за его голоса, а из-за желания посмотреть на него, подержать за руку или броситься на шею с разбега, заставив упасть, а потом вместе покатиться и начать дурачиться. Но он так и не сказал «прости».

— Пожалуйста, не уходи, давай посмотрим.

Голос парня стал глухим, и его стало едва слышно из-за недовольных возгласов других зрителей.

«Сейчас начнётся, вы загораживайте всё!» «Эй, имейте совесть, шпана!»

— Я не буду лезть к тебе, но не уходи. Пожалуйста…

Яна вырвала свою руку и засунула в карман, свесив голову. Она практически ничего не слышала и не видела, даже если бы и захотела уйти, из-за пелены слёз не смогла бы сделать и шага — точно бы споткнулась и упала. А вытирать слёзы при парне, чтобы он понял, что она еще что-то чувствует, точно не хотелось.

«Вы сядете уже или нет?!» — вновь раздалось откуда-то из зала, когда реклама началась.

Яна села не место, едва заметно смахнув влагу с ресниц, но всё равно не взяла ведро сырных шариков. Стала смотреть рекламу, после которой последовал полнометражный анимационный фильм.

Несмотря на некоторые легкомысленность девушки, которая казалось бы предпочитает комедии и мелодрамы, сейчас она наслаждалась самым настоящим боевиком.

За полтора часа автору манги и реализаторам его затеи на экраны удалось захватить дух всех, кто сидел в кинозале, но никто не ждал, чем именно закончиться данное аниме.

Экран погас, а вскоре на нём вновь появилось видео, но совершенно другое, и главный герой этого видео был отлично знаком рыжеволосой девушке, которая почувствовала, что сердце иногда действительно умеет останавливаться.




Глава 21

Утро субботы у Вики пошло не по плану, она встала не самостоятельно, успев насладиться кроватью подольше, прежде чем пойти к Элле, её разбудил чей-то звонок еще в семь утра. Еле открыв глаза, девушка ответила однокласснику, который взбудораженно просил её выйти.

— Ты с ума сошёл? — зевая, Вика куталась в пальто, чувствуя утренний мороз.

Перед ней был Саша с букетом сухоцветов, а на его лице играла улыбка.

— Судя по всему, всё прошло успешно.

Голос у девушки был еще осипшим, но откашляться он не успела, её крепко сжали, совсем позабыв про гаптофобию.

— Вика, ты лучшая! Спасибо тебе!

В пальцах оказался маленький букет лаванды, запах которой сразу ударил в нос.

Нежный и приятный, и он ассоциировался с запахом свободы и простора. Вика никогда не думала, что у неё есть предпочтения в цветах, ведь это обычные растения, различающиеся по цвету и запаху, и девушка не признавала романтизацию каких-то отдельных видов, в отличие от Эллы, которой нравились синие гиацинты.

Щеки девушки порозовели от легкой искорки тепла, появившейся в душе.

— Спасибо… — она опустила взгляд на крохотные фиолетовые цветочки, а после вспомнила, что перед ней стоит одноклассник.

— Зря я тебе показала, где я живу, — уже недовольно проворчала она, взяв себя в руки.

— Не переживай, колючка, я больше не заявлюсь, я просто так рад…

Глаза парня горели, руки слегка тряслись, словно он впервые признался девушке в чувствах.

— Я, правда, думал, что мы уже это… Навсегда. Но…Я просто сейчас от неё возвращался и подумал, что тебя следует поблагодарить в первую очередь.

Вика усмехнулась, ведь не одна она приняла участие в этом, и, глядя на единственный букет в руках, сразу приняла решение.

— Рада за вас, но, пожалуйста, никому не говори, тем более своей подружке.

— Только если ты не скажешь, хотя…

Парень достал из кармана медицинскую маску.

— Я об этом позаботился уже. Теперь обо мне точно полгорода будет знать, не хочу, чтобы лицо видели. А в школе скажу, что заболел.

— Да, очень правдоподобно.

Вика рассмеялась, это казалось ей слишком детской выходкой. Но она до конца не верила, что парень всё-таки решится перед огромным кинозалом публично извиниться.

Вскоре они попрощались, и когда девушка развернулась к дому, то увидела, как Элла поправляет шторку на кухне, после чего помахала Вике, в ответ девушка только слабо улыбнулась.

Тихо вернувшись к себе в комнату, она положила букет на стол и села на заправленную кровать. Даже если бы она захотела продолжить спать, ей бы не дали воспоминания из далёкого прошлого, которые нахлынули одним потоком.

«— С праздником, мои любимые красавицы! — нежное прикосновение тёплых губ к щеке — и через мгновение у Вики в руках одна тёмная бархатная роза, в руках у старшей букет тюльпанов, а у мамы мимоза.

Отец Вики знал любимые цветы каждой женщины в доме, кроме Вики. Ей было всё равно на цветок, ведь теплота в душе появлялась не из-за него, а из-за внимательности и заботы со стороны главы семейства.

— Спасибо, папа, — прошептала Вика в который раз…»

— Спасибо… — уже в реальности прошептала девушка и сразу же закрыла себе рот ладонью. Маленький букетик лаванды стал напоминать слишком многое.

Взяв его и вдохнув запах последний раз, она вновь открыла дверь двоюродной сестры и, убедившись, что та мирно сопит, положила букет на стол.

И прежде, чем отправиться к Элле, которая уже заварила для неё чай (в чём Вика была больше, чем уверена), девушка взялась за мобильный.

Её сестра еще точно не проснулась, но никто никогда не мешал написать сообщение. Какой бы близкой подругой Элла не была, она бы никогда не смогла понять Вику, как её старшая сестра.

Кому: Ди

Текст:

Я устала, Ди. В этой семье мне стало еще не выносимей, и я не жалуюсь, просто мы обещали всё друг другу рассказывать. Я хочу к тебе. Мне стало тяжело понимать Алину, с которой мы и так практически не общались. Но теперь это стало её любимым занятием напоминать мне о том, какая я высокомерная и что случилось с нашими родителями. Помню, что у тебя своих проблем хватает, но в отличие от тебя, я делюсь своими, и знаешь что? Не чувствую, чтобы мне стало легче. Позвони мне, как проснёшься, я хочу услышать твой голос. Я по нему соскучилась, как по маме с папой. Внутри меня всё болит, как ты с этим справляешься?

Отправив всё, Девушка вышла из комнаты, которую стал заливать солнечный свет, напоминая о том, что настал новый день. И еще не ясно, принесёт он хорошие новости или нет…

— Мне повезло, что ты моя подруга. Такие проворные соседки как ты всегда в курсе всех событий.

Цветаева обняла Эллу, прежде чем села на белоснежный кухонный диван, хватаясь за чашку чая.

— Итак, кто этот прекрасный молодой человек?

Зеленые глаза смотрели выжидающе, а на лице была приятное добродушие.

— Это парень моей одноклассницы, думаю, тебе будет это интересно послушать…

Вика рассказала соседке всё, и одной чашки чая не хватило для рассказа. И Элла прослушала всю эту маленькую сказку, в которой был счастливый конец. Но больше всего Элле, как и Вике, было интересно, что же потом было между Яной и Сашей, но это были их отношения, в которые, если они захотят, посвятят.

— Зачем ты отдала букет Алине?

Элла не оценила поступок Вики, которая оставила букет на столе с запиской благодарности от Саши.

— Ты же знаешь, Элла. Она помогла, мы взяли её оборудование без спроса, и к тому же, кто ж еще ей цветы подарит?

— А тебе?

— А у меня есть богатая подруга, — Вика подмигнула и улыбнулась.

— Но она же тоже не вечная, — теперь Элла вернула улыбку Вике.

— Мне нужно о чем-то знать, Элла?

— Лишь о том, что я скоро стану на год старее, — грустно вздохнула женщина, а Вика встала с дивана и взялась за рукоятки коляски.

— Надо бы мне выгулять тебя.

— Еще и как к собаке относишься… — наигранно всхлипнула женщина.

— Я надеюсь, мне кто-нибудь когда-нибудь скажет, за какие такие грехи ты мне на голову свалилась, — буркнула Вика и стала собираться.

Они решили остановиться на недавно открывшемся торговом центре, где еще действовали какие-то акции и скидки. Глядя на продуманность подруги даже в таких деталях, Цветаева понимала, что женщина удачно носит маску дурочки.

Людей для десяти утра субботы было уже достаточно: кто-то закупался для дач, кто-то для каких-то застолий. И глядя на то, как люди набирают полные тележки еды, девушке становилось плохо.

— Ощущение, словно им кто-то сказал, что они будут есть в последний раз, — довольно тихо произнесла она, когда им дорогу перегородили сразу две тележки одной семейной пары.

— Но это довольно выгодно, — пожала плечами Элла, — когда-нибудь ты тоже обзаведешься семьёй и будешь ходить так за покупками. Хотела бы я тебе тогда это припомнить.

— Во-первых, при таких больших покупках легко обдурить, — Вика подъехала к стеллажам со свежей выпечкой и взяла два шоколадных маффина и положила их на руки подруги.

— Во-вторых, если бы я так много закупалась, я бы оформила доставку. Зачем лишняя работа?

Элла наблюдала за ворчливой девушкой, что теперь выбирала им по молочному коктейлю.

— Тебе клубничный или шоколадный? — она обернулась и увидела улыбающуюся подругу. — Ты чего?

— Цветочек, ты ужасно недоверчивый человек.

— Скорее продуманный и честный, — взяв два вкуса, они поехали на кассу, минуя молодого человека, ноги которого чуть не оказались под колесом коляски.

Он хотел возразить из-за отсутствий извинений, но совсем забыл про какое-либо недовольство, когда увидел шоколадного цвета локоны, струящиеся по ровной спине в бежевом приталенном пальто.

Парень последовал за ними до самой кассы, и пусть их разделял один человек в очереди, ем было прекрасно слышно, о чём они разговаривают.

— Честность до добра тебя не доведёт. Ладно, давай на второй этаж потом, хочу кое-что прикупить.

— Надеюсь, для себя любимой, — вновь довольно тихо произнесла Вика, разглядывая жвачки.

— Нет, конечно. Для чего тебе богатая подруга, если она не будет тратить на тебя деньги?

— Ох, Элла, я уже тысячу раз пожалела, что сказала тебе это, — она легко ударила себя по лбу, из-за чего молодой человек улыбнулся.

— Но ты назвала меня подругой! — весело воскликнула женщина. — Мне это дорогого стоило. И кстати, ты в последнее время мне уделяла недостаточно внимания.

Женщина в коляске не видела выражение лица Вики, а вот молодой человек увидел, как лёгкая улыбка с губ пропала, а плечи опустились.

— Ты же знаешь, что у меня были кое-какие проблемы…

Парень быстро расплатился за холодный чай и побежал на лестницу, пока еще видел спины двух женских особ.

Первым делом они зашли в маленький отдел фирменной одежды. Прочитав вывеску, было не трудно догадаться, какой из отделов на втором этаже скоро закроется. В этом городе не было так много людей, которые были способны здесь купить хотя бы нижнее бельё.

Натянув маску до переносицы, парень вошёл в отдел, где уже во всю спорили Вика и Элла.

— Почему ты такая капризная сегодня!

— Девушка, вам бы и правда примерять, — подключилась продавщица, — Алый цвет вам бы пошёл.

— Нет, — довольно резко ответила Вика.

— Почему? — всё еще негодовала Элла.

— Потому что потом это выльется в нечто… А под это платье эти туфельки, эту сумочку, ремешок, колготки, а потом ты увидишь туфли получше… Спасибо, девушка, нам этого не нужно.

Взяв из рук Эллы шифоновое алое платье в пол, девушка повесила его на место. Сама же женщина ничего ответить не успела, как Вика выкатила её из магазина.

— Я тебя ненавижу, кактус. Как ты с таким телом можешь не покупать такие вещи?!

— А ты никогда не задумывалась, что мне их попросту некуда надеть?

Вновь чуть не проехавшись по ногам парня, они обе двинулись дальше.

Парень понял, что попадись ты под колёса, это будут только твои проблемы, и ничьи больше.

— Вам что-то подсказать? — с пластиковой улыбкой подошла женщина уже к нему.

— Нет, спасибо.

Женщина сразу же превратилась в нечто унылое и села за стол, дальше щёлкая что-то в планшете.

Парень вышел из отдела, и сразу же чуть не врезался в женщину, сидящую в инвалидном кресле.

— Следишь за нами? — вполне серьезно спросила она, глядя в тёмные глаза.

Бровь парня мгновенно поднялась, то ли из-за бестактности женщины, то ли из-за её внезапного появления. И пока он думал, что же ответить незнакомке, на него смотрела выжидающе пара зелёных глаз.

— Так что?

— Просто показалось, что увидел знакомую… — парень взглянул поверх женщины, в поисках её попутчицы.

— Раз так долго за нами ходишь, значит, не показалось, — как-то хитро улыбнулась она, и улыбка стала еще шире, когда она взглянула на пакет. — Присоединишься к нам?

Представив реакцию на его появление Вики, парень улыбнулся и помотал головой.

— Откажусь. Думаю, мне пора.

— Как хочешь, — она пожала равнодушно плечами, утратив к собеседнику мгновенно интерес и поехала к следующему отделу, где Вика внимательно разглядывала книги.

— Скукотень… Поехали отсюда.

— Мне эта скукотень жизнь изменит, — парировала Вика и взяла сборник тестов повышенной сложности по истории с полки.

Парень еще некоторое время решил понаблюдать за этими двоими, чувствуя, что женщина в кресле не скажет своей попутчице о нём.

— Зачем тратить деньги на это? Может, всё-таки лучше на платье?

— На кой оно мне? — устало вздохнула Вика и взяла книгу.

— Ну, привлечёшь богатенького мальчика, который будет за тебя это покупать, — женщина отобрала книгу из рук Вики и направилась к кассе.

— Эй, Элла!

Прошло времени меньше чеса того, сколько он за ней наблюдал. Но на её лице отразилось очень много эмоций, словно не она по ошибке отправила ему сообщение о том, как она в глубине души страдает.

Понаблюдав еще мгновение, пока зелёные глаза женщины вновь его не заприметили, Виктор направился к машине.





Глава 22

В понедельник Саша и Яна вновь вошли в школу вместе, держась за руки, только на лице парня была медицинская маска, которую он не собирался снимать еще очень долго. В газете так не появилась статья о случившемся в кинотеатре, но об этом рассказали в местных новостях, и еще очень долго парень на переменах не выходил на коридоры.

Вику это забавляло, Яна не видела ничего смешного в романтичном поступке парня, а Нюша витала в своих тучных мыслях. В любом случае, для Цветаевой жизнь вновь приняла привычный ход событий, но судьба решили так долго девушку этим не баловать. Это она уже поняла в автобусе, который вёз её в школу. Только на утро понедельника Вика вспомнила, что сестра ей так и не перезвонила, и даже не ответила. Она вновь решила набрать ей сообщение, и заметила, что вместо «Ди» произошла автозамена на «Ви», и сообщение пришло совсем не тому человеку.

— Нет…Нет, нет, нет!

Перепроверив в десятый раз номер того самого «Ви», девушка тихо выругалась и чуть не пропустила свою остановку.

Возле школы образовалось немало народу, в котором девушка не горела желанием затеряться. Она вытянула наушник из уха и стала смотреть на здание, где отучилась практически первую четверть. Школьный этап олимпиады должен был состояться в конце октября, когда оценки за четверть будут выставлены, дневники подписаны классным руководителем, а на рабочем столе Вики должны были лежать два билета на самолёт. Но последнего в этом году не произойдет, и, вспомнив про это, она так и зависла на крыльце школы.

— Дурацкая осень выходит какая-то, не думаешь? — вздохнула Нюша рядом с подругой.

— Это точно.

Они обе коротко улыбнулись и вошли в здание. И правда, всю дорогу по пути в школу Вика думала, какими сумбурными были последние недели.

Отсидев шесть уроков как на иголках, она сразу же запрыгнула в автобус, который привезёт её до конечной станции и после она встретится с человеком, которому она теперь будет стесняться посмотреть глаза. Слишком личное сообщение прочитал малознакомый ей парень.

А девушке только стало казаться, что общение с Виктором проходило всё легче. По крайней мере, Вику больше не напрягали какие-то казусы, что постоянно сперва с ней случались при нём. Но в последнее время при каждой встрече девушка чувствовала нечто странно в животе, особенно это усиливалось, если Виктор садился слишком близко к ней и что-то говорил, и на несколько мгновений ей удавалось посмотреть на его профиль.

Внимательный, сосредоточенный, очерченные слегка пухлые губы, прямой нос и длинные ресницы. Какие-то неестественные длинные клыки и ровная улыбка.

Идя к дому молодого репетитора и сегодня, Вика вновь почувствовала странное чувство нервозности в области живота, теперь подкреплённое очередным неудачным стечением обстоятельств.

— Привет, — довольно тепло улыбнулся Виктор ей на пороге дома, хоть и коротко.

— Привет, — тише ответила Вика, всё еще отрицающая где-то глубоко в душе обращение на «ты».

Она склонилась к Графу и стала чесать его за ухом, при этом стараясь незаметно понаблюдать за репетитором, который вёл себя вполне естественно.

— Я уже чай приготовил.

— Спасибо, — вновь тихо ответила она и прошла на кухню под внимательным взглядом тёмных глаз.

Её плечи и голова слегка опустились, когда она взяла чашку. Сердце стало биться слишком быстро, а одна рука была не в состоянии спокойно держать чашку, из-за чего Вике пришлось обхватить её двумя ладонями.

— Ты ведешь себя как нашкодивший кот.

— Так оно и есть. Я отравила сообщение не тому человеку и чувствую смесь злости и неловкости.

Вика набралась смелости оторвать взгляд от чашки и посмотреть на собеседника, который что-то строчил в телефоне.

— С неловкостью всё понятно, потому что сообщение было слишком личным, и его прочитал тот, кому оно не предназначалось. Виктор, тебе не интересно, почему я чувствую злость?

Он откинул телефон и посмотрел на пару тёмных глаз, что буквально источали гнетущее чувство злости.

— Грех упустить минуту твоего откровения.

— Ты залез в мой телефон без моего разрешения.

— Странно, что ты раньше не заметила. Я же там столько крутых селфи оставил. Ты что, не знаешь все эти дружеские штучки?

— Что?! — злость с лица Вики слетела, теперь в душе одно недоумение.

Она сразу же разблокировала телефон и зашла в галерею, чтобы понять, как быстро её обвели вокруг пальца.

— Ха-ха, шутка.

Виктор вновь издевался над ней, и Вика чувствовала, как желание убить человека перестаёт казаться таким уж абсурдным, если рядом с тобой тот, кто постоянно бесит.

Виктор взял чашку и поднёс её к губам и продолжал с ухмылкой смотреть на ту, что резко подняла телефон и сфотографировала его.

— Теперь не такая уж и шутка.

Вика стала улыбаться, когда лицо человека напротив стало вмиг злым и обеспокоенным одновременно.

— Ты бы не сделал фотографии на мой телефон, боясь быть разоблачённым. И если ты хочешь считаться моим другом, то у тебя с этим большие проблемы. Друзья не врут, а ты это делал даже в первый день знакомства. Твоя маска, — она закрыла половину лица на недоумевающий взгляд.

— Ты не болел, ты боялся, что я узнаю твоё лицо.

— А ты его уже узнала?

Голос стал совершенно другим, серьёзным, соответствующий возрасту Виктора. И услышав его девушка вдруг осознала, что не почувствовала радости, что наконец человек перед ней перестал дурачиться.

И эта мысль так её испугала, что злость и самоуверенность сразу же слетели с её лица, и она тихо произнесла:

— Нет. Мне этого не нужно.

— Тогда удали фото, сейчас же. При мне.

Она положила телефон на стол и снова зашла в галерею, где последним фото был он. И увидев снимок на мгновение перед удалением, живот вновь странно скрутило.

— Тебе помочь?

— Нет. — Нажав на «удалить», Вика заглянула в чёрные глаза.

— Прости.

— Тесты через телефон сможешь выучить некоторые? Я нашёл несколько книг, сейчас буду перекидывать и объяснять…

Парень сразу же перешёл на объяснение материала, и они направились в его комнату, где уже на полу лежал Граф.

Перекачав учебники, девушка стала решать тесты вместе с репетитором, который рассказывал некоторые моменты из того, что Вика забыла. Они перекинулись короткими фразами насчёт приближающегося школьного этапа, который Вику волновал меньше всего.

— Хочешь, здесь задание порешаешь?

— Это будет не честно.

— Не честности далеко не уедешь, Вика. Тебе еще предстоит столкнуться с суровой реальностью.

— Я с ней уже столкнулась, Виктор. Можешь не переживать.

— Точно, — вдруг не вовремя вспомнил он про сообщение, и, взглянув в мужское лицо, Вика поняла, о чём подумал репетитор. — Я подумал это тебе написать еще в субботу, но лучше скажу вживую. Если тебе нужно с кем-то поговорить насчёт происходящего, ты можешь рассчитывать на мою пару ушей. Я хранить секреты умею.

Глядя в тёмные глаза, Вика чувствовала, как во рту всё пересохло. Уверенность быстро слетала, когда Виктор смотрел на неё так. Что-то в этом взгляде было особенным, не жалость, но и не любовь. Скорее добрые мотивы, словно, Виктор и правда считал Вику своим другом.

— Спасибо, буду знать.

По голосу парень понял, что откровений от Цветаевой не жди.

Больше за занятие они не отвлекались, никаких подколок со стороны молодого репетитора, и никаких недовольных и хмурых взглядов от Цветаевой. И возвращаясь домой, Вика вдруг поняла, что это было их единственное такое тихое и серьёзное занятие, которое ей, как оказалось, глубоко в душе совсем не понравилось.


Глава 23

Яна: Каникулы! Каникулы! Каникулы!

Вика: сколько еще раз это напечатаешь?

Яна: хоть миллион раз. Идём гулять!

Вика: репетитор.

Нюша: заказы. Сегодня точно никак.

Пока Нилова печатала очередное сообщение наполненное смайликами и эмодзи, Вика скинула одеяло и встала с кровати. Живот пронзила боль, и из-неожиданности девушка сразу упала в мягкую и еще тёплую постель.

Яна: вы что, совсем сдурели?! Давайте хотя бы раз нормально соберемся…

Вика: по статистике, каждая наша встреча заканчивалась чем-то ненормальным.

Нюша: Вика +

Яна: ну вас! Вам повезло, что у меня есть Саньчоус.

Вика вздохнула. И правда, повезло. Вспомнив, как Яна страдала на ровне с Нюшей, вздрогнула. На секунду забыла о боли в животе и вновь попробовала встать.

На телефон пришло какое-то уведомление, на которое уже девушка не обратила внимание. Её слегка подташнивало, и первым делом она решила зайти на кухню.

За столом сидела одна Алина, которая допивала обычную воду с лимоном. В утро понедельника только девочки могли отдыхать, в то время как тётя с дядей уже давно ушли на работу.

— Ёу, а ты чего такая зелёная?

Вика прошлась взглядом по той, что практически впервые нормально заговорила с ней с той самой ссоры. Предыдущая попытка была после того, как Лебедева обнаружила у себя букет сухоцветов на столе, но Цветаева демонстративно захлопнула перед носом кузины дверь, как только увидела, кто за ней.

— Если бы я и подарила тебе цветы, то это были бы две гвоздики. На твоей могиле. — Сказала она тогда уже через дверь.

— Ну да, на опыте дамочка, — в ответ подколола её Алина и так же громко захлопнула дверь, но уже в свою комнату.

Обе девушки были вне себя от ярости, и спокойно обсудить всё между собой больше никто не пытался.

— Мимикрирую под ближних.

— Ха-ха-ха, не забудь показать, в какую сторону смеяться.

— Лучший ответ для тех, кто не знает простейших биологических терминов, — парировала Вика и села за стол. — Тебе бы не в тик-токе на каникулах сидеть, а книжки почитать. Может, что полезное найдёшь.

— Лучше тебе найти тоналку получше, или очки, потому что эта болотного цвета тебе явно не к лицу.

— Хорошо, что её купила ты, а не я, — Цветаева быстро подмигнула той, что сразу же перешла на повышенные тона, когда Вика решила уйти из кухни, решив, что обезболивающее она легко и в комнате выпьет.

— Ты опять взяла мою косметику?!

Собрав постель, Вика вновь зашла в сеть. Нюша настрочила лишь пару сообщений на бесчисленное множество обид Яны. Но телефон резко выскользнул из рук, когда на него пришло сообщение от другого человека.

Ви: Начнём в 12. Работой твоей я недоволен.

На часах было практически одиннадцать. Вика сразу же стала причёсываться и приводить себя в порядок.

К Элле девушка успела лишь на десять минут, за которые женщина всё-таки умудрилась сделать красивые стрелки и подкрасить губы девушке.

— И зачем мне это только?… — стала возмущаться она, когда стала застёгивать длинные сапожки.

— Парень не сможет тебя ругать слишком сильно, если увидит тебя такой. И у тебя точно ничего не болит?

— Точно, — в который раз успокоила она Эллу, которая с порога заметила слишком бледный цвет кожи у подруги.

Запрыгнув в автобус, Вика закрыла глаза и стала вспоминать всю олимпиаду и продумывать задания. Школьный этап был слишком лёгким, не многим сложнее обычной самостоятельной. Где она только могла допустить ошибку?

«Апошні прыпынак. Аўтобус далей не ідзе, калі ласка, пакіньце транспарт!»

Цветаева открыла глаза, в которые сразу же попал солнечный свет. Осенние каникулы начались с отличной погоды, несмотря на холод, который становился больше и неприятней.

Укутавшись в пальто, девушка поспешила к одному из домов. Вскоре её встретил лай Графа, который сразу же превратился в поскуливание, пока автоматическая калитка не открылась и девушке не кинулись на шею, чтобы облизать всё лицо.

— Граф, ты же пальто испачкаешь!

Несмотря на изобилие слюней, девушка смеялась и улыбалась.

— Скоро я начну ревновать. Не уверен, что он скучает по мне так же.

Виктор стоял в одних домашних чёрных штанах. Девушка совсем забыла про грязные лапы, которые могли испачкать светлое пальто, глядя на полоску чёрных волос, что шла вдоль прямой линии живота, очерчивающей кубики. Слегка вспотевшую грудь и руки, на которых еще выпирали вены от нагрузки.

— Зайди в дом, Виктор, заболеешь.

Она скинула с себя огромные чёрные лапы и дала знак Графу, чтобы тот следовал за ними.

— У меня крепкий иммунитет, можешь не переживать, — он хотел погладить девушку по голове, совсем как маленькую девочку.

Но его рука не успела дотянуться до головы Вики, девушка ловко увернулась и сняла с себя пальто, а после презрительно посмотрела на своего репетитора.

— Как раз переживать стоит, но не за иммунитет, а за твоё психическое здоровье. Ты пытаешься красоваться перед шестнадцатилетней, в курсе?

В женских глазах не было ни капли смеха, одна серьёзность, которая Виктора иногда раздражала. Только он начинал считать её кем-то немного ближе, чем просто знакомая, как Цветаева напоминала, какой на самом деле несносной может быть.

— Я не красуюсь, — довольно несдержанно произнёс он, и Вика уловила эту злость.

— А как же, — и последовала улыбка. Мягкая и тёплая, заставившая злость испариться.

Парень так и стоял, пока Вика стала вешать пальто на крючок. Но её живот вновь схватило, и одной рукой она уперлась о стенку, стараясь вновь начать дышать.

— Ты в порядке?

— Не очень, поэтому я хочу быстрее позаниматься. Давай сегодня без чая.

Вика подняла свой рюкзачок с пола и направилась в комнату вместе с собакой.

Виктор последовал за ней, так и не сумев сказать, что у девушки очень красивая улыбка.

— Ты сказал, что недоволен моей работой, и я всю дорогу думала над этим, может ты про второе задание, где я…

Тетрадки были разложены, книги открыты, а маленький блокнот, в котором Виктор что-то изредка записывал для песен, Вика закрыла и аккуратно положила на кровать парня. Её взгляд успел зацепить лишь за пару бессвязных слов, но мозг требовал узнать больше.

«Любопытство — плохая штука» — корила она себя мысленно и старалась сосредоточиться на другом.

Когда она села за кресло, живот стал болеть еще больше. Сжав карандаш, Вика стала просматривать листик с работой, что лёг перед ней.

— У тебя работа написана хорошо, нет ошибок, но что это?

Палец указал на точки в углу листика. Именно там девушка стучала ручкой, думая над последним заданием, единственным, что заставило её немного поразмыслить за весь школьный этап.

— Это просто ручка, я думала…

— Нет, Вика, это не просто ручка. Увидят на дальнейших этапах, тебя дисквалифицируют. Любой символ, любая помарка, даже мельчайшая погрешность может стоить тебе победы.

Лицо парня было серьёзным, он смотрел в глаза девушки и вполне спокойно стал объяснять, почему слегка злился.

— Работы шифруют, якобы для того, чтобы комиссия не смогла протянуть своих. Поэтому некоторые ставят специальные знаки: где-то гласную слишком большую напишут, где-то слова поменяют местами, везде есть свои люди. Твоя же задача написать работу полностью идеально, не столько по заданиям, сколько по оформлению. Даже если протянут своих, а количество мест, ты знаешь, ограничено, мы легко можем подать на апелляцию. Мой дед, кхм…Твой учитель истории легко сможет постоять за твою работу, если ты всё правильно решишь и сдашь чистый лист.

— Я не знала, спасибо, что предупредил.

Девушка еще сильнее сжала карандаш, но на этот раз от злости на саму себя. Любая мелочь — и её мечта может не сбыться. Она не знает, как проведет осенние и зимние каникулы в этом городе, но она и думать не хочет, что будет, если у неё не получится поступить в университет.

— Я верю в тебя, Вика. Ты умная и способная, но ты бываешь неосторожной и валишься на мелочах. Не зацикливайся на своей цели, не думай, что будет в случае проигрыша. Просто используй свои мозги, время в любом случае всё расставит по своим местам.

— Время ничего не сделает, если не прикладывать усилий.

— Как знать? Может, это не твоя дорога, и со временем ты это поймёшь.

— Не сравнивай нас, — Вика покачала головой. — Думаю, сейчас во мне ты много видишь себя в прошлом, но меня никто не заставляет делать всё это, я просто иду к своей мечте. Ты тоже к ней пришёл, пусть и чуть по другому, но не думаю, что тебе просто помогло время. Усилий ты тоже приложил не мало, верно?

— Верно, — парень улыбнулся.

Они одновременно поняли, что отлично понимают друг друга, прочитали это в глазах друг друга, встретившись взглядом. Но ничего не сказали, потому что всё было ясно без слов.

— Тогда сейчас решишь мне кое-что, — на стол легли новые распечатки, от которых еще пахло краской.

— Ты сделал их сам?

— Нужно было клопов в домашнем принтере погонять, не парься. К тому же, раз ты постоянно пишешь конспекты, тебе легче воспринимать всё с бумаги. Эти задания я нашёл из учебников по олимпиадам начала нулевых. Тогда задания были сложнее, справишься с ними — легко пройдёшь следующий этап.

— Спасибо, но мне неудобно. Ты не берешь деньги, может, тогда я за бумагу хотя бы заплачу?

— Прекрати, Вика. Я придумаю, как ты со мной расплатишься, когда всё будет позади.

— Это прозвучало как-то жутковато и… Двусмысленно.

— Что? Я по-твоему похож на педофила? — искреннее удивление Виктора заставило девушку улыбнуться.

— Это не я без кофты перед вами хожу.

— Да вот же чёрт! — парень вспомнил только сейчас, что до сих пор ничего не надел. — Так, малявка, пиши тест пока, а я чай пошёл делать, и без возражений.

Когда Виктор ушёл, Вика выдохнула и положила руку на живот. Обезболивающее перестало действовать, а он так и не прошёл, казалось, что еще сильнее болеть стал. Цветаева уже была не в состоянии игнорировать боль, когда Виктор вновь вернулся в комнату и поставил перед ней чашку ромашкового чая.

В нос ударил запах, вызывая тошноту. Игнорируя и её, Вика пыталась нацарапать хоть слово.

Парень же смотрел в окно, наслаждаясь ароматным кипятком, пока взгляд случайно не коснулся капель пота у виска девушки.

— Вика, у тебя что-то болит?

Ручка в пальцах девушки треснула.

— Да, — тихо прошептала она. — Живот.

— Почему ты сразу не сказала? — парень резко встал из-за стола. — Насколько сильно? Встать можешь? Ты пила обезболивающее? Так, забудь первый вопрос, глупый…

— Вить, успокойся, — вновь прошептала девушка и подняла на него слегка румяное лицо, — я просто отдохну немного и пойду домой.

— Не пойдёшь, пока я не буду уверен, что боль прошла. Сейчас я посмотрю что-нибудь в аптечке. Ложись пока на кровать.

Взяв девушку за ладонь и приобняв за талию, он помог Вике встать из-за стола.

— Ай!!!

Ноги девушки подкосились из-за резкой боли — и она упала на пол. Короткий, громкий и внезапный вскрик очень не понравился парню. Подхватив девушку на руки, он уложил её на кровать сам.

— Вика, где болит?

Девушка слабо слышала из-за ужасной боли. Всё тело как будто парализовало, и не столько из-за боли, сколько из-за страха. Ей еще никогда не было так плохо.

— Вика, ты слышишь меня, где болит?

Девушка положила ладонь на нижний правый бок.

— У тебя сейчас месячные?

А вот это Цветаева расслышала отлично, из-за чего широко распахнутыми глазами посмотрела на молодого репетитора, и уже во взгляде он прочитал, что о нём думают.

— Это серьёзно, Вика. Отвечай на вопросы.

— Да, — едва слышно произнесла она, — но мне никогда не было так больно…

Она повернулась на бок и согнулась, сжимая рука в кулаках до побеления костяшек.

Вика закрыла глаза, и вместо чёрного фона всё было красным и пульсирующим, тошнота так и не проходила, конечности стали мёрзнуть, а живот стал болеть еще сильнее. Где-то не периферии сознания она слышала, как молодой репетитор звонит в скорую, а уши её стали краснеть, когда парень стал описывать её состояние. Пусть он и действовал методично, хотя сперва и растерялся, всё равно девушка чувствовала стыд.

Её левую ладонь разжали чьи-то пальцы, и вскоре меж её фаланг оказались и другие, больше и теплее.

— Сжимай мою руку, Вика, будет легче. И старайся не терять сознание, — мужской голос казался таким убаюкивающим и приятным, что девушка чуть не заснула, несмотря на боль. Хотя она понимала, что скорее теряла сознание, нежели засыпала. Но когда другой рукой парень стал убирать волосы с её лица, касаясь случайно кожи шеи и уха, заправляя за него пряди, в ней проснулось достаточно сил, чтобы вновь открыть глаза.

Мужское лицо находилось слишком близко. Виктор сидел на коленях перед кроватью, на которой лежала девушка, и всё еще сжимал её руку. Слух стал постепенно возвращаться, и Вика услышала, как парень поддерживает её и успокаивает.

— Спа…сибо, — прошептала она пересохшими губами.

Взгляд тёмных глаз переместился на них, и из-за того, что он смотрел на их слишком долго, девушка закусила нижнюю губу. Боль от укуса слегка отвлекла от более серьёзной проблемы, из-за которой она и пошевелиться не могла.

— Я принесу попить, — Виктор стал распутывать пальцы, но девушка схватилась за его ладонь второй рукой.

— Не уходи, мне страшно.

— Не бойся, всё будет в порядке, вот увидишь. Ты сильная, — парень накрыл второй рукой ладони Вики и стал согревать их дыханием.

Девушка все силы прикладывала, чтобы не закрыть глаза. Она чувствовала, как ей это нравится, как долго она ждала прикосновений именно от этого человека, какое горячее у него дыхание и какие приятные и тёплые у него ладони.

Скорая приехала, когда Вика уже решила, что сможет жить с этой болью, только бы это продолжалось чуть дольше. Ей даже стало стыдно немного от таких мыслей, но все задние мысли прошли, когда её стал осматривать доктор и надавливать на живот.

Вика вскрикнула еще раз и еще, и Виктор чувствовал, как всё внутри сжимается от её голоса, пока стоял в другом углу комнаты и ждал, что скажет врач.

Мужчина стал что-то быстро оформлять, пока девушку начали выносить из дома.

— Подозрение на аппендицит, — вынес наконец-то мужчина лет сорока свой вердикт. — Так как ей уже есть шестнадцать, она может поехать сама.

— Нет, я еду с ней, — возразил парень и стал одеваться.

Глава 24

Виктор смотрел на свои руки, и ему казалось, что всё это врем без сознания и под наркозом была не только Вика. Он мало что помнил из прошедших часов, но они казались очень напряжёнными, как экзамен. Но вот если последний проходит в один миг, то этот кошмар длился слишком долго, особенно когда он больше не смог держать Вику за руку.

Он постоянно вспоминал, как она сказала, что ей страшно. Виктор сжал её пальцы крепче не потому, что было страшно ей, а потому что он боялся сам. Голова коснулась холодной стены, по спине потёк пот, которого он даже не чувствовал последние минуты.

— Почему я должна это делать?! — отвлёк его женский голос.

Длинный плащ с расстёгнутом ремнём, в цвет ему бежевая сумка. Виктор бы сказал, что эта женщина выглядит элегантно, но слишком дешёвый образ был у неё, а еще яркие ногти.

«Безвкусица…»

Эта женщина не должна было больше занимать внимание, если бы она не произнесла фамилию той, из-за кого он здесь.

— Почему от Цветаевых проблемы даже после их смерти!

Женщина так сильно была зла, что не заметила, как кинула телефон мимо сумочки.

Перед тем, как зайти в палату к Вике, которая еще отходила от наркоза, блондинка несколько раз вздохнула и выдохнула.

— Вы уронили, — Виктор поднял телефон и протянул женщине.

— Спасибо, — она коротко улыбнулась.

— Случилось что-то серьёзное? Вы в порядке?

Парень любил новые знакомства, но, то ли день выдался слишком тяжёлым, то ли всё еще помнил сообщение Вики про семью, в которой она теперь живёт. Это знакомство было вынужденным, необходимым и одним из неприятных.

— Племянница заболела, очень «вовремя». Она это умеет, — последнее женщин добавила слишком тихо, но Виктор услышал и сжал ладони в кулак в карманах болотного цвета парки.

— Мой вам совет: переведите её в платную палату, лечение здесь так себе.

Виктор бы это уже давно сделал сам, но он не был родственником, а слишком честный врач, которым оказалась слишком вредная пожилая дама, не приняла никаких форм уговоров от парня. Поэтому он сидел под дверью палаты и дожидался хоть кого-то из родственников.

— Я учту, спасибо.

«Фальшивая улыбка, дамочка…»

Женщина не нравилась Виктору всё больше. Конечно, он сразу понял, что никого никуда не переведут.

Пока он стал думать, как же поступить, дверь перед его носом закрылась — женщина вошла в палату.

Виктор вновь сел на прохладные металлические сиденья, которые были установлены по всей больнице. Везде витал запах лекарств, которые парень не переносил с детства, где-то вдалеке пациент ругался с медсестрой, в очередной раз доказывая свои права.

На телефон позвонили. Виктор ответил, даже не глядя на экран.

— Виктор, привет, не занят? — голос дедушки был напряжённым.

Парню стало уже казаться, что и у него что-то случилось серьёзное.

«Я не выдержу этот день, если и с ним…»

— Нет, деда, что хотел?

— Ты не будешь против, если к нам сегодня… Приедет гость. Точнее, переедет.

— Твой шахматный клуб? — усмехнулся парень.

На том конце провода послышался приятный смех дедушки. Именно так он и смеялся в детстве, кода играл с маленьким мальчиком, которого еще не испортили деньги и слава, который еще не начал идти наперекор его желаниям, и пока еще не объявил о карьере музыканта.

— Да, её зовут Зоя.

— Хорошо, вези. Я приготовлю что-нибудь к вашему приезду.

— Мы будем к семи.

Виктор отключился. На его губах была улыбка, пока он не увидел крадущуюся девушку с рюкзаком вдоль стенок. Она странно оглядывалась и всматривалась в номера палат.

Подойдя к той, у которой он сидел, незнакомка стала топтаться на месте. Виктор накинул капюшон на голову и стал искоса наблюдать за той, что слегка приоткрыла дверь и стала рассматривать происходящее. Но вдруг, чего-то испугавшись, она закрыла дверь и подбежала к тем же сиденьям, где был Виктор. Так же накинув капюшон на голову, она спряталась за парнем, чтобы выходящая женщина её не заметила.

Тётя Вики не заметила бы перед собой и слона. Она всё еще была какой-то разраженной и потерянной одновременно. Закрыв дверь, она сразу же направилась к выходу.

— Извините, — тихо произнесла кареглазая девочка и снова встала.

Она вновь приоткрыла дверь и на этот раз зашла в палату, совсем забыв про дверь. Теперь и у Виктора перепал шанс заметить, что же сейчас делает Вика.

Палата была пуста, из четырёх кроватей была занята только одна, и возле неё выгружала странная незнакомка некоторую еду.

Пакет с апельсинами порвался, и когда одна закатилась за кровать, девушка сразу же её подняла и закинула в рюкзак.

Когда она стала складывать всё в маленькую тумбочку, то увидела на столе записку, которую, видимо прочитала.

— Мама, ты чудовище.

Она скомкала её и отправила в рюкзак вслед за грязным апельсином.

— Умеешь ты время выбирать, дурочка. У мамы конец месяца на работе, шеф опять с приставаниями полез, уволить обещает за каждую провинность, и ты еще… — говорила она тихо, Виктор еле разбирал слова, но, тем не менее, картина его умиляла.

— Выздоравливай скорее, — шепнула она девушке на прощанье, и стала собираться.

Виктор вновь сел на прежнее место, чтобы дальше наблюдать, как девушка закроет за собой дверь палаты и отправиться вглубь коридора, по направлению от входа.

Навстречу ей как раз шла та самая женщина, что уже успела помотать нервы Виктору за этот день.

Незнакомка сразу же стала расспрашивать про Вику, представившись её родственницей.

— Да, много вас тут таких развелось. Я должна на слово вам всем верить? Это конфиденциальная информацию. Уже взрослая девочка, ты что, никогда о врачебной тайне не слышала?

— Я её двоюродная сестра. Вам паспорт показать? Возьмите личные документы и проверьте! — стала возмущаться не по-детски самая обычная школьница.

«Далека пойдёшь…» — Виктор сперва усмехнулся, а после пришёл в недоумение, когда незнакомка всё же убедила врача в своей правоте и наконец-то узнала про состояние Вики.

— Её можно перевести куда-то получше или сделать так, чтобы она жила одна? Она не любит людей и у неё гаптофобия, это важно.

— Деточка, если бы мы потакали всем капризам пациентов, от нас бы давно ничего не осталось. И что еще за гапто… Придумывает же молодёжь.

— Это боязнь прикосновений. Эй, подождите, так что насчёт…

Договорить девушка не успела, врач прямо перед её носом увела кого-то из пациентов в палату для осмотра.

Незнакомка была зла, об этом говорила вся её походка.

— Ну и мымра, — донеслось до ушей Виктора из губ девушки, что как метеор пролетела к выходу.

Виктор удостоверился, что больше никто из родственников Вики не заявится, и тоже зашёл в палату.

Придвинув стул, он сел ближе к кровати, на которой мирно сопела девушка. На тумбочке была уже другая записка, написанная двоюродной сестрой девушки. Рядом с ней лежала горькая шоколадка. Самый высокий процент. Почему-то Виктору казалось, что такая расчётливая и серьёзная девушка именно такой шоколад и любит. И ему вдруг стало стыдно, что у него ничего нет.

Он хотел встать и купить что-то в магазине, но глаза девушки распахнулись.

Виктор сидел, не двигаясь, наблюдая, как девушка бегает глазами по потолку палаты.

— Как ты себя чувствуешь? — наконец нарушил он тишину.

— Всё еще тошнит, — сипло произнесла она. — Я в больнице?

Она повернула голову и посмотрела на парня. Он увидел, что теперь лицо девушки стало совсем прозрачным, губы слились по цвету с кожей, а под глазами образовались тёмные круги.

— Да. У тебя был аппендицит, но тебя прооперировали, теперь всё хорошо.

На самом деле он не хотел вспоминать, как один из хирургов орал, не понимая, зачем девушка выпила обезболивающее, и причитал, что еще немного и закончилось бы всё не так хорошо.

— Нужно было сразу сказать, что у тебя что-то болит. Обещай, что в следующий раз так и сделаешь…

Девушка простонала и отвернулась.

— Как бы я хотела, чтобы этого больше никогда не повторялось. У нас в семье всегда был у всех крепкий иммунитет, кроме папы, а последние лет десять я вообще не помнила, что такое простуда.

— От этого никто не застрахован, Вика. У меня тоже в детстве случилось такое, но я был в первом классе, и теперь у меня остался шрам.

Вика вновь посмотрела на парня, на этот раз с удивлением.

— Я бы тебе его показал, но ты будешь ругаться, что веду себя неприлично.

— То есть, у меня тоже будет шрам? — в её голосе читался откровенный страх. — А он большой?

— Не волнуйся, у тебя его не будет, тебе попались хорошие врачи.

«И хороший опекун…»

— Я не могу даже пошевелиться, у меня всё болит.

— Это нормально. Но скоро к тебе заявится плохая тётя и скажет, что нужно двигаться несмотря ни на что.

— Не разговаривай со мной, как с маленькой.

Вика вновь стала серьёзной.

«Я скучал по тебе такой…»

— Хорошо, не буду. Тут тебе нанесли всякого, а я… Принесу в следующий раз, ты у меня еще некоторые вещи оставила.

— Всё нормально, ты можешь принести и завтра.

— Ладно, тогда до завтра?

— Да.

Парень отодвинул стул и направился к выходу.

— Спасибо, что держал меня за руку, когда мне было страшно. У тебя очень приятные прикосновения, они мне нравятся.

Виктор обернулся, чтобы убедится, точно ли Вика ему это сказала. Слишком тёплые и искренние слова для той, кто постоянно старается быть серьёзной и краснеет от любой неловкости с ним.

Она смотрела в потолок, такая же обездвиженная. Парню не хотелось уходить, как будто такую он её больше не застанет.

— Я могу сделать это еще раз, если тебе страшно.

— Сейчас мне не страшно, наоборот спокойно, как будто я в безопасности. Это странно, потому что я не люблю новые места, не люблю спать не дома, а сейчас мне всё равно.

— Это действие наркоза, скоро пройдёт, — спокойно произнёс Виктор, убеждая в этом, и девушку, и себя.

— Это хорошо, значит, эта ночь пройдёт быстро.

— Будет скучно или грустно, звони.

Девушка тихо засмеялась.

— Звучит как секс-реклама.

— Очень интересно будет с тобой завтра поболтать. Отдыхай, Вика.

Теперь парень поспешил закрыть за собой дверь. Странные желания смешались внутри: и какое-то странное чувство притяжения к немного весёлой Вике, и одновременный непонятный страх, что еще чуть-чуть и…

Холодный воздух отрезвил голову. Вика была права, чувство страха осталось позади, и теперь его тоже окружало спокойствие.

Оказавшись уже дома, парень стал собирать кое-какие вещи, проверил комнаты на чистоту, а после стал готовить ужин и играться с Графом одновременно. Но собака тоже что-то чувствовала, и не была такой весёлой как обычно, и в конце и вовсе села под столом, где они занимались с Викой.

— Всё будет хорошо, Граф, она скоро к нам вернётся… — почесав собаку за ухом, парень стал собирать тетрадки в женский рюкзак.

Вскоре входная дверь открылась, и самый пушистый член семьи сразу же поспешил навстречу гостям. Ужин уже стоял на столе, переодетый Виктор тоже пошёл навстречу.

— Виктор, разреши представить тебе Зою, — пожилой мужчина закрыл за собой дверь, пропустив женщину, которая показалась знакомой Виктору.

— Здравствуй, Виктор.

— Можем сразу перейти на «ты», — широко улыбнулся парень. — Не первая встреча, как-никак.

Перед ним стояла та самая «мымра», чопорная дама, стоящий на своих принципах врач, что уже имела удовольствие помотать ему нервы. Виктору не нужно было объяснять, чем привлекла она его старика.

«Какое приятное и весьма удачное совпадение…»

— Вы уже знакомы? — удивился Михаил Андреевич.

— Конечно, город небольшой. Проходите, Зоя.

— Зоя Анатольевна, — поправила его женщина.

— Как вам угодно. Не стесняйтесь, ужин стынет, вещи можно оставить на потом.

Виктор ушёл на кухню в весьма приподнятом настроении, о чём свидетельствовало его веселое посвистывание.

Глава 25

— Мне полагается спросить, как вы познакомились? — немного с иронией произнёс парень, ковыряя запечённое мясо.

Никто ему не ответил, и тогда парень вздохнул. Граф же всё крутился возле нового члена семьи, стараясь запомнить новый запах. Пожилая женщина слегка дёрнулась, из-за чего вилка упала на пол.

— Я принесу новую, — успокоил её Михаил Андреевич, и перед тем, как встать, слегка коснулся женской руки и улыбнулся.

— Не пугайтесь, он не обидит вас. Это дружелюбная порода, своих не кусает.

— Виктор, — осёк внука Михаил Андреевич.

— Что? Я просто хочу, чтобы наша гостья поскорее ко всему привыкла. Нужно же рассказать некоторые основные…

— Я и сам этим могу заняться.

На несколько минут Виктор успокоился. Молча наблюдал, как его дедушка вернулся на место с новым набором приборов для дамы. Его дедушка не выглядел особо счастливым, и тогда он понял, что только еще больше усугубляет ситуацию своим поведением.

— Извините, Зоя Анатольевна. У меня был напряжённый день сегодня, и мне кажется, что вам лучше поужинать без меня. У нас еще будет время узнать друг друга поближе.

Парень отнёс свою тарелку к мойке и вернулся в свою комнату. Игривое настроение улетучилось, и чтобы себя как-то занять, парень открыл блокнот и стал думать над текстом, что пришёл в голову этим утром. Вдохновение в последнее время стало заполнять его, и нравилось это ему или нет, он не вникал, старался его использовать, чтобы преобразить всё в то, что после принесёт ему еще больше любви фанатов.

Но перечитывая строчки своей же песни, в голове был не образ окружающего мира, а одной девушки, которая с испуганными глазами просила не уходить.

Карандаш накидывал строки не самые веселые, и каждое слово в них было пропитано запахом чего-то юного и непорочного.

Только дверь в комнату открылась, как парень сразу же захлопнул блокнот. Словно маленького мальчика застали за просмотром чего-то непристойного.

— Не хочешь присоединиться к нам? Мы пьём чай из смеси трав. У вас так много разных сортов?

— Я люблю чаи, это…

Виктор хотел сказать, что стало привычкой от бабушки, которой уже давно нет в живых, но подумал, что достаточно сделал за этот вечер.

— Моё хобби.

— Тогда, ты не можешь отказаться, я права?

Та, что фурией надрывалась днём в кабинете, немного смягчилась и даже улыбнулась.

— Да, сейчас присоединюсь.

Но женщина, вместо того, чтобы уйти, села на кровать парня, отодвинув подушку и положив её аккуратно в угол.

— Я могу рассчитывать на мир между нами?

Виктор улыбнулся. Хотелось сейчас больше всего воспользоваться ситуацией и попросить желаемое.

— Рядом с вами мой дед выглядит счастливым, так что да. Я же уже говорил, чувствуйте себя как дома. Но еще у меня к вам будет просьба…

— Ты насчёт той девушки в больнице? Миша сказал, что она твоя ученица.

— Нет, я насчёт деда. Вы, как врач, должны помочь ему пройти нормальное обследование и пролечить сердце. Я не могу его толком уговорить, но у вас, чувствую, это получится.

— Он не говорил мне…

— Ну, естественно.

— Вот же. Кажется, я ему… — на пару мгновений женщина вновь приняла то обличие, в котором они впервые и познакомились сегодня.

— Я в вас не сомневаюсь, Зоя Анатольевна. А теперь идёмте пить чай, я люблю, пока он горячий.

— Зоя, Виктор.

— Зоя, — с добродушной улыбкой произнёс парень, и женщина увидела в этой улыбке отдалённо того, кого полюбила впервые за долгие годы.

За чашкой чая разговор пошёл куда лучше. Пока Зоя и Виктор возвращалась из спальни, Михаил Андреевич успел включить настенные светильники, создавая атмосферу приятного полумрака.

Из беседы, которая теперь не была наполнена подколками или каким-то напряжением, Виктор узнал, что прибывшая женщина была совсем одна и уже долгое время. Муж умер от неизлечимой болезни, с детьми у них так и не сложилось, отчего Зоя Анатольевна и не надеялась встретить кого-то еще.

— А я всё же спрошу: как вы познакомились?

— Витя! — вновь возмутился тот, кто просто весь вечер держал свою ладонь на запястье женщины.

В подростковом периоде Виктор не любил видеть, как перед ним проявляют нежность взрослые, но сейчас, ему стало казаться, что он понимает необходимость постоянного физического контакта с человеком, которого любишь.

— В шахматном клубе.

— Ах, вот оно что…

***

— Ты уже встала? — медесестра с удивлением посмотрела на девушку, что держась за перила кровати, медленно перебирала ногами.

— А нельзя?

— А…Можно, даже нужно, просто обычно мы помогаем пациентам…

Тёмные глаза девушки красноречиво уставились на медсестру, демонстрируя во взгляде всё своё отношение к её словам.

После того, как женщина покинула палату, Вика вновь осталась одна. Теперь она без помощи мебели могла ходить, и первым же делом она подошла к окну, за которым давно стемнело.

Мысли. Мысли… Сколько же их оказалось в голов девушки, и она этого даже не понимала, пока не осталась наедине с собой. Теперь за стеной не были слышны перешёптывания Лебедевых, в дверь не стучалась двоюродная сестра, в очередной раз чем-то недовольная. Всё было спокойно до того момента, пока на тумбочке не завибрировал телефон.

— Привет, малышка.

Внутри Вики всё растаяло, а губы чуть не задрожали.

— Как я рада тебя слышать, Диана… — прошептала девушка в трубку и упала на кровать.

— И я тебя, — голос на том конце провода был так же мягок, как и всегда.

Вика закрыла глаза и на мгновение ощутила себя в объятиях сестры.

— Мне столько нужно тебе рассказать…

Диана ни разу не слышала, чтобы её сестра так много говорила. За полчаса монолога, наполненного эмоциями, она и пары слов вставить не смогла, и с удивлением только выслушивала, как её сестра наладила личную жизнь одноклассников, в очередной раз вляпалась в какую-то неловкую ситуацию с репетитором, как за ней стал ухаживать надоедливый одноклассник, который теперь стал казаться не таким уж и надоедливым, и про то, как сегодня она попала в больницу.

Вика о последнем упомянула вскользь, но Диана была не такой хладнокровной девушкой.

— Как ты себя чувствуешь?!

— Всё отлично, — практически не соврала она, — ты же знаешь, иммунитет у нас сильнее некуда.

— Есть, кто о тебе позаботиться? Мне позвонить тёте с…

— Не нужно. У меня всего хватает…

Вика посмотрела на гору еды, что лежала на её полках, ноутбук и маленькую записку всего с одним словом «выздоравливай».

— Ты еще не передумала насчёт Москвы и универа? Ты можешь поступать на платное, я смогу оплатить твою учёбу, ты достаточно там натерпелась.

— Позаботься о себе, Диана, я справлюсь. Я много сил на это положила и слишком поздно сдаваться.

— Ты сильная, малышка, очень. Я люблю тебя.

— И я люблю тебя.

Вика улыбнулась и прикоснулась к щекам, они горели. Она практически не говорила таких тёплых слов, а теперь она даже чувствует нечто приятное после сказанного. Девушка с лёгким чувством паники поняла, что стала меняться.

— Диана, скажи, ты влюблена в кого-то сейчас?

Сестра девушки замолчала, казалось, что даже дышать перестала. Вика бы не винила её, если бы услышала положительный ответ, ведь старшей Цветаевой было не первый год за двадцать.

— Значит, да?

— Нет, Вика. Я думала, что влюблена, но всё слишком сложно.

— А любовь бывает лёгкой? — Вика сжала одеяло в кулак, а после разжала, с ужасом понимая, что представила один конкретный образ.

— Хотелось бы верить. Любовь должна дарить приятное чувство лёгкости, а не быть очередной проблемой, которая мешает спокойно жить. Вспомни наших родителей, когда они были вместе, всё вокруг них менялось, сам мир под них мог прогнуться. Я пока не встретила такого человека. А ты? Влюбилась, потому спрашиваешь?

Диана улыбалась, по голосу Вике сразу стало ясно. Вот только младшей Цветаевой стало не до улыбок.

— Я не знаю, что такое любовь, Диана. Смотрю на своих одноклассников, и, кажется, что я чокнутая. Может, мы с тобой неспособны любить?

— А может кто-то слишком серьёзно смотрит на эти вещи? Неужели тебе совсем не нравится тот парень, что дарит в школе постоянно шоколадки?

Никита. Его курчавые волосы девушка вспомнила сразу. Вот бы кто примчался сразу же в больницу, только узнай, что она здесь. Заботливый и добрый, несмотря на странное поведение девушки.

— Не нравится. Он несерьёзный и постоянно болтает.

— Серьёзность утомляет, Вика. Возможно, есть на то причина, чтобы вести себя как ребёнок.

Диана не договорила, стала зевать, и после Вика поняла, что больше не может задерживать сестру. Они попрощались, и вскоре девушка легла спать.

Наутро Вику перевели в платную палату, где была всего одна кровать, а на прикроватной тумбе стояла ваза с небольшим букетом белых цветов.

— Кто меня перевёл?

— Зав отделения, — сразу же ответили Вике.

— А кто его или её попросил?

— А это мы уже не знаем, — пожали плечами молодые медсестры и оставили вскоре девушку одну.

Вика вновь легла в кровать под одеяло, потому что подняться заставили её слишком рано.

«Даже здесь отоспаться не дают…»

Накинув на голову одеяло, она закрыла глаза и стала проваливаться в приятную дремоту.

Но не прошло и десяти минут, как на девушку упало что-то тяжёлое и стало придавливать к кровати сильнее.

— Ты что, еще спишь?!

Услышав голос Виктора, девушка сильнее закуталась в одеяло, и как бы сильно парень его не вырывал, она его не выпускала.

— Это же ты?

— Что я?

— Перевёл меня в эту палату.

— Нет, — вполне уверенно ответил он и продолжил душить девушку, вырывая одеяло.

Сорвав его с себя, она поднялась и уставилась в тёмные глаза парня, которые оказались слишком близко. Волосы девушки наэлектризовались и торчали в разные стороны, а щёки пылали.

— Кому еще нужно переводить меня в платную палату?

Губы парня растянулись в улыбке, а тёплые ладони стали приглаживать пряди девушки, тем самым наводя на её голове хоть какой-то порядок.

— Например, твоей двоюродной сестре, или еще кому-то из родственников. По чём мне знать?

Вика ударила слегка по мужскому запястью, чтобы к ней больше не прикасались.

— Послушаем музыку?

Парень достал из кармана куртки две пары наушников и телефон. И пока Вика в лёгком оцепенении смотрела на репетитора, что как наваждении появился в палате, мужские пальцы отодвинули прядь волос от уха и аккуратно вставили в одно из них наушник. Вика всё еще смотрела в тёмные глаза, на слегка растрёпанные волосы, которые не были собраны в пучок, и всё еще ждала, когда в ушах заиграет песня.

Она закрыла глаза, не веря, что это всё взаправду. Воздуха стало не хватать, в груди жечь. Вика вновь распахнула глаза, а после скинула с себя одеяло, которое накинула на себя некоторое время назад.

Подскочив с кровати, живот вновь стал болеть. И глубоко дыша и держась за бок, она стала приходить в себя под взглядом тёмных глаз.

— Доброе утро.

Глядя на того, кто явился к ней из сна, Вика опять накинула на себя одеяло.

— Доброе… — раздалось из-под него, пока парень стал искать, куда бы ему присесть.

Не найдя стул, он примостился на край кровати и стал наблюдать, как девушка медленно стягивает с себя «панцирь».

— Ты чего? Наркоз еще не прошёл?

— А я что-то делала ужасное после наркоза? — испуганно прошептала она.

— Не совсем, но и прежней Викой тебя назвать было сложно. Как чувствуешь себя?

«Сон. Какой дурацкий всё же сон…»

Взявшись за стакан воды, девушка сразу же его осушила и села удобней, подперев спину подушкой.

— Хорошо, спасибо. Хочу уже уйти домой, но, кажется, отпустят меня не скоро.

— Ты слишком быстро идёшь на поправку. Тебе только сегодня вставать положено, а ты уже, я слышал, по палате спокойно бегаешь.

— Ты пришёл, чтобы со мной позаниматься? Или просто…

— Занятия отложим пока на неделю, отдохни. Я хотел убедиться, что ты не скучаешь.

Вид у парня был изнеможённым, словно у него была вчера операция, причём он выступала как в роли пациента, так и хирурга одновременно, судя по синякам под глазами.

— О нет, мне весело. Мой мозг умеет меня развлекать, — сорвалась девушка и мельком взглянула на репетитора, что с интересом её изучал. Тёмные глаза неотрывно на неё смотрели, прямо как во сне, только…

— Тогда я пойду, — как-то резко озвучил он и встал.

«И никакой музыки…»

А Вике этого хотелось. Она даже чуть сама это не предложила, пока смотрела на спину уходящего парня. Но дверь Виктор так и не открыл, резко остановился, развернулся и вновь подошёл к кровати девушки. А через секунду её подборок был обхвачен пальцами, такими же тёплыми, как во сне, а губы оказались во власти того, кто переплюнул любой сон.

Поцелуй оказался тёплым и чувственным, словно, в него вложили все свои переживания.

Чувствуя мягкие губы, вдыхая запах свежести от лосьона для бритья, Вика слегка и неумело ответила на поцелуй, разомкнув от удивления губы. Вторая рука парня мгновенно оказалась на шее девушки, скользя на затылок, чтобы пропустить сквозь пальцы пряди тёмных каштановых волос.

— Выздоравливай, — прошептал парень в губы Цветаевой после того как прекратил целовать, а после мигом вышел из палаты.

Всё внутри девушки пылало, щёки жгло, а губы приятно саднило. И только когда взгляд упал на руки, девушка заметила, что до побеления в костяшках сжимала одеяло.

Глава 26

Вика проскочила на ватных ногах в квартиру, стараясь лишний раз не шуметь. Она знала, что не совсем красиво поступила с Эллой, не сказав, куда пропала на неделю, а сбрасывания её звонков в больнице тоже ничего хорошего не сулило.

В квартире было довольно тихо: тётя готовила обед, дяди и вовсе дома не было. В коридоре Вика случайно столкнулась только с двоюродной сестрой, которая что-то смотрела в телефоне и одновременно ела сладкий батончик.

Девушки переглянулись и сухо поздоровались.

— Постой, — тихо произнесла Вика, словно боялась, что её услышит даже сама Алина.

Но она услышала и обернулась, даже спрятала телефон в карман и стала внимательно смотреть на обладательницу таких же карие глаз.

— Спасибо. Я знаю, что в больнице…

— В долгах как в шелках, цветочек, — усмехнулась девушка и закрыла за собой дверь своей комнаты.

В больнице Вика случайно от медсестёр узнала, благодаря кому попала в платную палату, и этим человеком оказался не тот, кто поцеловал, а после ни разу больше о себе не напомнил.

Поздоровавшись и с тётей, Вика пошла в свою комнату и стала раскладывать некоторые вещи. За неделею, что она провела в больнице, она многое сумела спокойно обдумать, а так же найти кое-какую информацию. Только не обошлось и без информации про Виктора: прошлое, школ, университет, слава…

Но больше всего ей не хватало живого общения, пусть она и не хотела говорить кому-то из знакомых, что в больнице произошло.

И когда она пообедала и перекинулась несколькими словами с теми, кто считался ей родным по крови, она решила всё же навестить подругу.

— Ну не злись, Элла. Я правда очень скучала, а ты скучала?

Вика старалась заглянуть в лицо женщине, которая постоянно отъезжала от девушки и не давала взглянуть в своё лицо.

— На телефонный звонок можно было ответить, а вдруг бы ты приехала, а меня больше не было, а?

— Не говори глупости, Элла, — уставшая Вика упала на белый кожаный диван на кухне.

Женщина тоже успокоилась и теперь стала раскладывать сладости, чтобы обсудить происходящее за чаем. По этому Вика и скучала в больнице, оставаясь постоянно наедине со своими мыслями.

— По крайней мере, я поняла, что быть постоянно одной не так уж и хорошо. Я могу сосредоточиться, но какие-то мысли постоянно пытаются отвлечь не меньше надоедливых соседей.

— Надоедливых соседей?! — восприняла всё на свой счёт Элла.

— Оу, прости, я не про тебя, а в общем.

Вика рассказала о случившемся с самого начала, только умолчала о том, что всё это время сводило с ума. Когда в памяти вновь всплыли прикосновения Виктора, Вика моментально схватилась за чашку горячего чая и обожгла себе губы.

— Ох!

— Аккуратней, цветочек.

— Элла, у меня же имя есть, — Вику стало немного злить, что уже практически не осталось людей, что называют её по имени, а оно ей нравилось.

Особенно нравилось, когда его произносил определённый человек. До этого девушка и не думала, что всё зависит от того, кто зовёт тебя.

— Лучше скажи мне, что репетитор забыл у тебя в палате на следующий день? — брови Эллы сошлись на переносице.

Девушка стала внимательно наблюдать за подругой. Её сердце под маечкой стало учащенно биться, а щеки наверняка покраснели. Еще она словила себя на том, что слишком часто дышит.

— Будь аккуратней с ним. Это шутки шутками, конечно, но он парень всё-таки взрослый…

— С чего ты взяла, что ему от меня что-то нужно, как от девушки?

Вика почувствовала укол в сердце. Она не хотела врать Элле, возможно, что-то не договаривать, но врать или притворяться было ужасней всего.

— Он творческая личность, Вика, а если еще и популярная…

— Очень, — глухо произнесла Цветаева и опустила вновь взгляд в чашку, когда столкнулась с изумрудными глазами женщины напротив.

— У таких крыша часто едет. Они сам не знают, чего хотят со временем. Вскружит голову, не заметишь, а потом страдать будешь.

— Удивительно, что ты мне это говоришь, — улыбнулась Вика слишком широко и счастливо, — ты же такая романтичная душа. Я ожидала, что ты будешь ждать развития наших «отношений».

— Но не с ним. В отличие от обычного парня, у звезды есть один большой минус: ты будешь постоянно о нём слышать, его видеть. Все будут говорить о нём, пока он будет популярен, а теперь представь, что будет, если не сложится? Боль будет преследовать постоянно… — последнее, что серьёзно сказала Элла, а после тоже улыбнулась. — А так я очень хочу увидеть тебя счастливой с кем-то, мой маленький цветочек.

— Ничего не было и не будет Элла, — Вика серьёзно посмотрела на подругу, чтобы та не усомнилась в её словах. — И еще, твоя романтичная душа может не беспокоиться, Виктор скоро вновь вернётся на сцену.

Вика поставила пустую чашку на стол и встала из-за стола, чтобы обнять Эллу. Она поняла, что про поцелуй ей всё-таки рассказать некому…

В понедельник утром сердце Вики вновь забилось быстрее. И не из-за разбудившего её будильника. Он никак не помешал сну, потому что за ночь девушка так и не сомкнула глаз, а теперь их ужасно резало изнутри, и не покидало чувство, что в них засыпали песок.

Собрав несколько тетрадок со стола, она еще раз проверила телефон, на который так и не пришли сообщения от репетитора.

Школа встретила балаганом в коридоре, криком младшеклассников и неожиданным появлением из-за спины счастливой Ниловой.

— Цветоооочек! Я так соскучилась!

Девушка вовремя увернулась, из-за чего рыжеволосая подруга полетела с объятиями в противоположную сторону.

— И тебе привет, Яна.

Они обе вошли в класс и там уже встретили Нюшу, которая спала за партой. Вике показалось отличной идеей последовать примеру подруги, поэтому, разложив вещи, она тоже сложила под собой руки и положила на них голову.

Звуки стали постепенно утихать, раздалось только тихое приветствие Никиты, который аккуратно разложил и свои вещи, потом вышел из класса к друзьям.

Вику даже не волновало, что первый урок истории. Наконец-то появившееся желание спать казалось важнее и только что прозвеневшего звонка.

Все стали забегать в класс, рассаживаться по местам, кто-то зацепил бедром локоть спящей девушки, которая даже и на это не подняла головы.

«Интересно, Михаил Андреевич простит меня, если я посплю на его уроке?»

Тишина наступила, как только дверь открылась. Вика лениво оторвала голову от парты и открыла глаза…

— Доброе утро, одиннадцатый «А», я Виктор Владимирович, ваш временный классный руководитель и учитель истории и обществоведения.

Парень в чёрных брюках и серой толстовке с журналом в руке уверенно подошёл к учительскому столу и стал оглядывать класс.

— Как вас много… — тихо прошептал он себе под нос, но Вика, что не могла оторвать взгляда от своего репетитора, всё расслышала.

— Сперва я познакомлюсь со всеми вами, затем расскажу, как будут проходить занятия. Говорю сразу, меня не интересует, важен вам этот предмет или нет, мне нужно, что бы уровень знаний в отсутствие вашего учителя не упал, а, значит, учить вы будете все и всё, понятно?

— Да, — раздалось тихо по классу, а после какой-то шёпот.

— Как-то неубедительно, — усмехнулся парень.

Вика продолжала смотреть на того, кто сам на себя не был похож. Возможно, если волосы слегка пригладить, стиль одежды немного сменить и вернуть осанку в виде вопросительного знака…

— Начнём с вас, ребята, — обратился парень к противоположному от учительского стола ряду, где сидели два парня, игравшие в крестики-нолики. Их не сильно впечатлило даже появление нового учителя. Цветаеву удивляло, как уверенно и умело Виктор держится на публике, а после она вспомнила, кто перед ней такой.

— Я Никита, — услышала Вика рядом с собой и немного вздрогнула.

Она посмотрела на профиль своего соседа по парте, а после в тёмные глаза того, кто теперь принял статус её учителя. Виктор с полуулыбкой выслушал пару интересов парня, а после посмотрел на девушку.

— Я… Виктория. Люблю детективы и историю, не люблю ложь.

— Значит, мы подружимся, — улыбка парня стала шире, а внутри девушки вновь стало быстро биться сердце.

Виктор сел за свой стол и стал просматривать журнал. Вика понимала, что совсем нехорошо так внимательно смотреть на того, кто сидит прямо перед ней, но она впервые в жизни ничего не могла с собой поделать.

-Лебедева Алина, выходите к доске.

Что же, желание Цветаевой сбылось, она смогла даже голову повернуть в сторону двоюродной сестры, которая неуверенно шла с конца класса к доске всем на обозрение.

— Напомни, пожалуйста, тему сегодняшнего занятия…

Это стало единственным, что Алина смогла произнести за половину урока, которую Виктор её спрашивал.

— Ладно, больше мне нечего вам сказать, а вам мне?

— А есть что?

Вика чувствовала, как сейчас точно выскочи её сердце. Неужели из-за того сообщения, что она оправила ему по ошибке, он так мучает её двоюродную сестру. Неужели тот поцелуй действительно что-то значил?

Сколько этих «неужели» промелькнуло в её голове за тот короткий промежуток, пока Алина искала нужные слова.

— Например, попросить прощения, для начала. Было бы неплохо, — пожал плечами Виктор и откинулся на стуле, скрестив руки на груди.

Вика чуть не раскрыла рот, и с еще большими от удивления глазами стала смотреть на двоюродную сестру.

— За что? — не поняла та.

Виктор лишь на мгновение пересёкся взглядом с Викой, а после повернулся к отвечающей девушке.

— За то, что я трачу своё время на уроке, уделяю своё внимание, пока ты сидишь в телефоне и проявляешь полное неуважение. Не так-то просто держать под контролем двадцать восемь учеников. Телефон на стол и садись на место.

Алина сделала то, что её попросили, и вернулась на своё место.

— Так, едем дальше… — Виктор вновь склонился над журналом, и Вика услышала из-за резко возникшей гробовой тишины стук собственного сердца.

Она не боялась оказаться возле доски, скорее, на ней отразилась вся атмосфера, что сейчас витала в классе.

— Полевич Анастасия…

Вика увидела, как улыбка на лице подруги моментально слетела, и она так же неуверенно пошла к доске, как её одноклассница и главная врагиня до этого.

— Соблюдаем режим детского садика на уроке? Почему дома не спим?

«Она работает…»

Вика стала сверлить взглядом человека напротив, словно так её мысли будут услышаны.

— Извините, — смущённо произнесла Нюша.

— Извиню, если тему ответите…

Звонок прозвенел, когда возле доски оказался третий человек, и им стал Саша, парень Ниловой, который порадовала нового учителя больше всех. Его вызвали тоже не случайно, слишком яро он стал защищать Нюшу, заявлять, что ей и вовсе не нужна история, из-за чего оказался на «смертном одре».

— Какой смысл в его преподавании, если он так нам ничего и не рассказал? — стал возмущаться Никита, складывая вещи в рюкзак.

Вика приложила палец к губам, давая понять, что это было сказано слишком громко, но было уже поздно, Виктор услышал.

— А какой смысл мне вам что-то рассказывать, если вы и готовый материал выучить не можете? — учитель никуда не спешил.

Сидел на стуле за учительским столом и что-то заполнял ровным почерком в журнал. Вика впервые видела, как Виктор что-то пишет так аккуратно. Именно таким почерком и были написаны его конспекты, которые она переписывала себе.

— Но…

— Не «но…» Никита, а иди отсюда, пока не оставил на дополнительные вопросы. Я у вас не только всемирную историю веду, мы еще встретимся и на обществоведении, и на истории Беларуси…

Парень ретировался без лишних слов. Нюша с Яной и Сашей стояли возле выхода и ждали Вику, которая медленнее всех собирала вещи.

— Я могу с вами поговорить насчёт олимпиады? — первая начала Вика, требуя к себе внимание.

Она кивнула ребятам и те вышли без неё из класса. И после этого кроме них двоих никого не осталось на несколько мгновений, пока голова ученика параллельного класса не просунулась в кабинет.

— После звонка зайдёте, — произнёс парень и встал из-за стола, чтобы закрыть дверь.

— Вчера как раз пришло распоряжение о втором этапе, — тёмные глаза смотрели прямо в Викины, только парень больше не вёл себя беззаботно.

Он выжидающе смотрел на девушку, которая ждала не меньшего от учителя.

— Дед отправился на обследование наконец-то, и теперь я вместо него. Отныне мы будем видеться чаще.

После он улыбнулся. Искренне. И впервые за этот день. Предыдущие улыбки скорее были ухмылками, которые были вызваны потехами над учениками.

— Как себя чувствуешь? — Виктор подошёл еще ближе, а девушка сделала шаг назад и почувствовала, как ногами упёрлась в парту.

Они неотрывно смотрели в глаза руг другу, и оба не знали, чем это делают и что хотят там увидеть.

— Хорошо. Мы продолжим наши занятия как обычно?

— Почему бы и нет. — Парень сделал еще один шаг навстречу девушке, которая больше не могла отстраниться.

— Так что насчёт второго этапа?

— Это мы можем и дома у меня обсудить.

— Тогда…

— Тебе не понравилось? — спросил парень, продолжая внимательно всматриваться в глаза горького шоколада.

— Что именно? — девушка положила пальцы на губы, боясь сказать одно конкретное слово.

— Я напугал тебя?

— Это было неожиданно, — тихо прошептала девушка, чувствуя, что сердце вновь вот-вот выпрыгнет.

— Ты краснеешь, Вика, — парень стал улыбаться сильнее, а после обнял девушку. — Прости, что поцеловал. Я сильно испугался за тебя тогда, и не знал, как выразить свои эмоции. Не совсем правильный поступок для взрослого…

Девушка слегка коснулась ладонями мужской спины, а после отстранилась и посмотрела в лицо человека, которого только и видела во снах последнюю неделю.

— Меня это никак не обидело и не задело, и я ни о чём не жалею. Ты творческий человек, Виктор, и я понимаю это. Наверно, трудно жить с огромным количеством эмоций, которые постоянно хочешь выразить, а тут еще отдых от сцены. У меня было достаточно времени, чтобы подумать над сложившейся ситуацией, и прийти к выводу, что нам нужно обсудить всё, чтобы решить момент неловкости. Скажи, это же был спонтанный порыв?

Виктор смотрел на Цветаеву и слабо понимал, о чём она говорит. Её розовые щёки, слегка бегающие глаза шли в разрез тому, что шло из её губ.

«Я её напугал…»

— Да, спонтанный, — произнёс он и сделал шаг назад.

«Нет, дурёха, я же не подросток какой-нибудь…»

— Ты жалеешь о нём?

«Конечно же да, мне стоило предугадать, что ты испугаешься!»

— Ты верно подметила, эмоции иногда распирают изнутри, мне стоило выразить их иначе, так что скорее нет, чем да.

— Тогда отлично, — Вика улыбнулась парню и накинула рюкзак на плечи. — Я тоже ни о чём не жалею, эмоции странная вещь, которую периодически необходимо выражать. Но тебе нужно быстрей возвращаться на сцену, а то мало ли что.

Вика улыбнулась на прощанье, а когда получила такую же короткую улыбку в ответ, обошла учителя и вышла из кабинета.

Только когда дверь кабинета закрылась, отделив их друг от друга, оба они резко изменились в лице. Виктор сжал кулаки в карманах брюк, а Вика, закрыв руками лицо, направилась в женский туалет…

Глава 27

— Я передумал, будете мне доплачивать, — возмутился парень и откинул ручку. — Двадцать первый век, а вы всё еще выполняете это бумажную работу…

— Так положено, Виктор Владимирович, — учительница биологии улыбнулась парню и продолжила заполнение своих документов в учительской.

Прошло две недели его преподавания вместо дедушки, и он уже тысячу раз пожалел, что решил безвозмездно помочь школе, только бы Михаила Андреевича оставили на своём месте.

Это стало одним из условий, когда дедушка Виктора всё же согласился полностью пролечить сердце. Парень понимал, что родственник еще тешил себя надеждой увидеть своего внука в качестве преподавателя на какой-нибудь кафедре истории, и ему было всё равно, каких результатов он добился в другой индустрии.

Виктор отложил журнал и закрыл глаза, которые стали сильно болеть.

— Я за последний годы столько не писал, сколько за эти недели. А планы к уроку каждый раз, они зачем?

— Чтобы убедиться в вашей компетентности, — поддержала женщина с короткой стрижкой в годах. — Виктор Владимирович, хорошо, что вы еще здесь. Вам нужно заполнить эти ведомости и я напоминаю про характеристику ученикам из 11 А, поскольку Михаил Андреевич их классный руководитель…

— Ой дееед, — прошипел парень тихо, а после поднял глаза на женщину- деректриссу, — но я же их практически не знаю, что мне писать?

— Это уже ваши обязанности, и да…

— Виктор Владимирович, вы не забыли, что нужно собрать деньги за тестирования по профильным предметам и составить списки, кто что будет сдавать?

Парень захлопнул журнал, и взяв его в руки, встал из-за стола.

— Один вопрос: как Михаил Андреевич всё успевал?

— Он еще нам помогал, — засмеялись молодые учительницы, что сидели на другом конце стола и частенько перешёптывались, когда в учительской появлялся новый «практикант».

Виктор бы с радостью познакомился с одной из них поближе, кареглазой девушкой в бирюзовом платье с высокой причёской и приятным шлейфом духов после себя, но он был здесь временным гостем, а репутацию дедушки ему было и так не трудно в любой момент испортить.

— Хорошо, я чуть позже со всем разберусь, — адресовал парень всем, прежде, чем вышел с гудящей головой из кабинета.

Был практически конец недели, вспоминая, что в пятницу его ожидает всего два урока истории Беларуси с одиннадцатыми классами, настроение мгновенно поднялось. Оставалось пережить только два часа следующего дня, а после он встретится с некоторыми старыми знакомыми из своей школы.

Виктор этого никогда не планировал делать, вся его прошлая жизнь осталась в далёком и уже забытом прошлом, но всё изменила женщина, которая недавно поселилась в их доме.

Зоя Анатольевна. С ней Виктор мирно сосуществовал в одном большом доме, несмотря на отсутствие человека, из-за которого она там оказалась.

Она даже стала нравиться парню, потому что часто его за ужином помимо обязательной горячей и вполне вкусной еды ждала еще и выпечка.

— Вы мне напоминаете образ классической бабушки, — вырвалось нечто тёплое из уст Виктора, после чего он получил в ответ румянец на щеках женщины. — А вязать вы тоже умеете?

— Ждёшь от меня свитер на рождество?

— Ну, всё может быть…

Вика тоже вполне дружелюбно восприняла нового члена их семьи, стала интересоваться некоторыми вещами у девушки, пока Виктор на что-то отвлекался, или часто заносила порезанные фрукты во время их занятий.

— Какая она милая, — однажды тихо прошептала Вика, и это заставило парня рассмеяться.

«Знала бы ты, какая она милая, когда на работе…»

— Виктор, — женщина стала мыть чашки после того, как занятие закончилось и Вика покинула их дом. — Я могу кое-что у тебя спросить?

— Сперва спросите, а там уже посмотрим, — он взял новую порцию чая и внимательно стал смотреть на спину новой хозяйки дома.

— У тебя есть девушка?

— Нет, я пока этим не горю, — в душе парня закралось сомнение, руки почему-то сильнее сжали чашку, и он всё же задал вопрос. — А почему спрашиваете?

— Я могу ошибаться в тебе, потому что мы еще не знаем друг друга достаточно хорошо и…

— И ближе к делу, Зоя Анатольвена.

— Мне не нравится, как ты смотришь на эту девочку.

— И как же я на неё смотрю? — усмехнулся парень и глянул в окно. Вдалеке как раз проехал автобус, на котором Вика, скорее всего, и отправилась домой.

— Как на объект вожделения.

— Это плохо? — чашку парень отставил. Слова женщины ему не понравились, словно, его выставили ненормальным человеком с поехавшими интересами.

— Я не могу судить. Я бы только хотела дать совет, как старая мудрая бабка: пообщайся с ровесницами, потому что психика девушек в её возрасте — очень хрупкая вещь. Ты легко можешь получить желаемое, но в конечном итоге остынешь, слегка будешь жалеть, а девушка… Она только кажется сильной, это её образ, который она наверняка очень долго строила. Не будь тем, кто разрушит её защиту, лучше сохрани её или будь с ней рядом, если кто-то её всё-таки сломает.

— Звучит глупо…

Парень встал из-за стола и ушёл в свою комнату, напоминая Зое в себе подростка.

Долго Виктор злиться на эти слова не мог, потому что понял, что со стороны во много раз виднее. Он вспомнил друга, который попал в похожую ситуацию, а после сгоряча всё ему рассказал, потому что мечтал получить совет. У Виктора всё было куда лучше: есть люди, которые всё могут спокойно оценить со стороны, дать совет, а ему только стоит всё обдумать и оценит беспристрастно.

Так Виктор и нашёл старых одноклассников, с которыми договорился встретиться в эту пятницу. Но не всем планам в это жизни суждено сбыться…

— Виктор Владимирович! — теперь за парнем бежала на каблуках завуч по воспитательной работе, что-то держа в руках. — Постойте!

— Что на этот раз? Я что-то еще забыл сдать или написать?

— Нет, в вашем классе Вика Цветаева, она выиграла конкурс один про историю Великой Отечественной, вам необходимо съездить с ней завтра на церемонию награждения в семь. Это будет проходить в двадцать четвёртой школе…

— В семь утра, надеюсь, — простонал парень. — А обязательно я?

— Да, как классный руководитель. И передайте ей, что работу мы её отправили и на другой конкурс, результаты будут в конце марта.

— Обязательно…

Взяв все документы и бумаги с собой, Виктор спустился на первый этаж и увидел вдалеке знакомую блузку, а после громкий смех.

Маленькая компания вскоре разошлась и в фойе первого этажа осталась из знакомых только Вика, которая застёгивала ботинки. Сложив сменку в рюкзачок, она стала укутываться в пальто и шарф, уронив шапку.

Взяв её, Виктор надел её на голову и опустил на глаза девушки.

— Я тебя похищаю.

— Эй! — Вика постаралась вырваться, после чего прошептала: — А если увидят?

— А мы делаем что-то незаконное? — удивился парень. — Давай на машине со мной, или ты хочешь ко мне на автобусе отдельно добраться?

Девушка вырвалась из рук учителя и задумчиво на него посмотрела.

— Хорошая идея.

Вика шла на парковку с чувством, что за ней кто-то следит. С другой стороны она понимала, что никому это не нужно, и скорее всего она просто боится быть замеченной. «Мы делаем что-то незаконное?»

Виктор был уверен в своих словах. Он шёл спокойно, даже не оглядывался. И когда они подошли к серебристому седану, он нажал на ключ и фары мигнули.

— Значит, на таких машинах разъезжает звезда мирового класса?

— Я слышу в твоём голосе сарказм? — усмехнулся парень. — Мне нет смысла пригонять свою в эту страну, я всё еще не понимаю, что я здесь так долго забыл. Еще с этой школой вляпался…

— Это был очень смелый поступок, Виктор.

— И глупый. Ты бы знала, сколько на меня навешали. И складывается у меня впечатление, что не столько у меня должно быть много работы, сколько мне преподносят. Иначе я не понимаю, как дед всё успевал.

— Попроси помощи. У Михаила Андреевича за спиной опыт, а у тебя его нет.

— Помощь… Другие учителя смотрят на меня со смехом в глазах и с чувством полной уверенности, что я не справлюсь. От одной мысли плохо становится, что я унижусь и попрошу у них помощи.

— Гордость? — улыбнулась Вика.

— Скорее чувство собственного достоинства. Как, к примеру, я могу написать вам характеристики, если я вас даже не знаю. Ну, кроме тебя, разумеется.

Вика смотрела на проезжающие мимо машины и думала над ситуацией. Почему-то у неё сложилось впечатление, что не Виктор попал во всю эту заварушку со школой, а она сама.

— А что насчёт помощи учеников? Раздели обязанности и оставь на себе только документы. И тебе не обязательно писать нам характеристики, подожди, пока дедушка выздоровеет.

— Директриса потребовала их сдать до нового года.

— Тогда пусть Михаил Андреевич тебе всё расскажет, а ты напечатай всё, если он выйдет из больницы скоро.

— Да, точно. Через месяц выйдет, как раз до праздников тогда получится. А что ты про школьников говорила?

— Обычно какие-то мелки поручения Михаил Андреевич давал нам. У Ниловой Яны обязанность собирать деньги для каких-нибудь тестов или газет, Алина ответственная за плакаты, потому что хорошо рисует…

— Это так просто оказывается?

— Нет, потому что тебе придётся им ставить десятки по предметам, которые ведешь. Михаил Андреевич предлагал на выбор, так что тебе придётся податься школьной коррупции.

— И это ты мне говоришь?! Самый честный человек на свете?!

Виктор засмеялся, а Вика улыбнулась.

— Я не честная, я умная. Если цель оправдывает средства, то почему бы и нет?

Виктор сжал руль крепче. В какое-то мгновение ему стало не до смеха, потому что чувство, будоражащее нутро, возникало уже только от одного голоса.

— Всё хорошо? — мгновенно заметила перемену настроения репетитора девушка.

— Да. Вспомнил еще, что завтра нам вечером в семь на церемонию награждения твою. Помнишь, ты с Нюшей писала работу? Ей дальше по конкурсу пустили, просили передать. И кстати, мои поздравления.

— И ты не рад, что вечер пятницы придётся провести со мной? Я могу одна забрать, наверняка тебе сказали, что сопровождение классного руководителя обязательно. Я уже так делала…

— Ты школьница, я учитель, а сейчас еще твой классный руководитель. Ты под моей ответственностью завтрашний вечер, и если с тобой что-то случится…

«Я за себя не отвечаю…»

— Влетит мне по голове.

— Да, она у тебя настрадалась, — Вика машинально стала гладить парня по голове, что-то выискивая в телефоне.

Машина слегка качнулась из-за оцепенения Виктора на некоторое мгновение, но после он пришёл в себя и вновь взял под контроль управление.

— Ой… — Вика убрала пальцы из чёрных волос и с ужасом посмотрела на парня. — Это я не специально.

— Думаю, я это переживу, — усмехнулся парень. — Приехали…

Глава 28

— Вы на церемонию вручения наград? — ученица старших классов школы, в которую всё больше и больше прибывали люди, указала в сторону гардероба. — Оставьте здесь свои вещи и проходите в актовый зал.

Вика кивнула своей ровеснице и пошла за Виктором, куда им указали. Вскоре они заняли свои места в огромном зале, где уже развесили мишуру и гирлянды.

— До Нового года еще целый месяц, куда они так спешат?

Виктор стал осматривать вокруг себя, не замечая, как внимательно его изучает одна из ведущих, что стояла в углу сцены. Зато это заметила Вика, почувствовав что-то неприятное в груди.

Сначала она решила это проигнорировать и отвернулась к огромному прозрачному окну, за которым мёл снег. Именно из-за него её локоны потеряли форму, кончики волос всё еще были мокрыми. Если бы рядом с ней сидела Элла, то уже бы тысячу раз упомянула о том, какая она умница, что накрасила её водостойкой косметикой.

Вика поёжилась, вспомнив, как еле вырвалась из рук подруги, когда та узнала, куда сегодня вечером девушка пропадёт. Но глядя на себя в зеркало после переодеваний и макияжа, Вика смутилась.

«Меня же такой и он увидит…»

Бордовое трикотажное платье с длинным рукавом и кожаной вставкой в виде корсета на груди и поясе, распущенные накрученные волосы и сапоги, край которых было не видно из-под юбки. Невысокий и устойчивый каблук сделал девушку еще выше, а макияж старше.

— Я не выгляжу школьницей, — упрекнула девушка подругу, которая смотрела весьма странно и подозрительно.

— Знаю. Ты выглядишь как девушка, за которой есть кому поухаживать.

В каком смысле имела в виду Элла сказанное, осталось для Вики загадкой. Времени что-то переделывать не оставалось (у Вики были подозрения, что Элла всё подрасчитала), она выскочила из квартиры и сразу же пошла на остановку, с удивлением заметив, что ей совсем не холодно.

Оторвавшись от окна, Вика вновь повернулась к учителю. Виктор смотрел на сцену, на девушку, которая так же смотрела на него.

Вика сжала в руках сильнее телефон и разблокировала его, зачем-то открыв меню.

— Возьми её номер, пока церемония не началась.

— Зачем? — парень усмехнулся и посмотрел на Вику.

— Кажется, ты ей понравился, — Вика заблокировала телефон и приняла взгляд молодого репетитора. Она так же неотрывно смотрела в его глаза, как и он в её. — Вдруг твоя судьба.

— Может, Никита тоже твоя судьба? Ты ему тоже нравишься, без «кажется».

Девушка первой отвела взгляд, стала смотреть на носики своих сапог, а руками перебирать подол платья.

— Не нужно злиться на меня, из-за того, что сидишь здесь. Я же говорила, что могу и сама всё забрать.

— Я не злюсь, — ровным тоном произнёс Виктор и сел удобней. Из-за расставленных ног его колено слегка ударило колено девушки. Оба после этого переглянулись и отвели взгляд.

— Ты сегодня невыносим, опять не выспался? Ты всегда такой вредный, когда мало спишь.

Вика попала в точку. Парень не сомкнул глаз этой ночью, потому что постоянно записывал текста, которые лились одним потоком, а потом пинал подушку от злости, потому что все они были про одно и то же.

«Так выпусти еще один альбом, какая разница?»

Сэйм, друг Виктора, не видел проблемы в происходящем.

«Не мой стиль, ты же знаешь.»

«Все рано или поздно выпускают сопливую попсу. Не парься.»

Виктор отложил телефон и взялся за плеер. Остальное время в его голове играл тяжёлый рок, в котором и намёка не было на романтику.

— А ты меня уже хорошо знаешь.

Вика услышала упрёк в голосе человека, которого хотела считать другом. Виктор не сразу заметил, что причинил боль своим тоном, но когда заметил, что девушка странно закусывает нижнюю губу, почувствовал странную пустоту внутри.

— Прости. Лучше мне поспать.

— Лучше, — прошептала девушка.

— Я поэксплуатирую твоё плечо?

Вика кивнула, но уже после того, как тяжёлая голова оказалась на ней.

От скуки она вновь разблокировала телефон и открыла браузер, чтобы покопаться в нём, пока вовремя не опомнилась и не заблокировала экран. Но было уже поздно, мужские пальцы выхватили телефон из её рук и вновь разблокировали, чтобы посмотреть на последнюю вкладку с одними фотографиями Ледяного Джека.

Виктор видел самого себя, стоящего на сцене с огромным количеством грима в лучах софитов.

«Какая я дура!»

Вика вновь закусила губу еще сильнее, стараясь не смотреть в сторону учителя.

— Надо же, догадалась, значит, — раздался эхом в её голове шёпот Виктора.

— Да я… Это…

В зале громко заиграла музыка, к сцене стали вызывать участников мероприятия, чтобы вручить призы. Выхватив телефон, девушка направилась к сцене, переступив через ноги учителя. Всю церемонию она чувствовала на себе взгляд чёрных, как беззвёздная ночь, глаз. Сколько раз она себя уже успела покорить за то, что забыла закрыть вкладки с фотографиями человека, из-за которого и старается в последнее время.

Не её будущее, а сам Виктор стал её стимулом. Как уже несколько недель, куда бы она не посмотрела, везде видит его. Слышит его голос, улавливает запах. Постоянно представляет, как что-то ему рассказывает, и как он, держа чашку в руке, реагирует на это и даёт иногда едкие и смешные комментарии.

— Улыбайтесь! — попросила фотограф Вику, когда кто-то из местной власти приобнял девушку для памятного фото.

Первое место. В её руках конверт с денежной наградой в несколько базовых величин и флешка с грамотой, а в груди самый настоящий камень, который тянул на дно опустошения.

Музыка играть закончила, Вике нужно было возвращаться на место. В последнюю секунду она заметила, что кресло пустует рядом с ней. Маленькая догадка проскочила в её голове, и, оборачиваясь к сцене, с губ сорвался шёпот.

«Пожалуйста, нет…»

Ведущей в лёгком чёрном платье тоже не оказалось, церемонию закончил второй ведущий, пожелав всем удачи.

Прослушав еще немного церемонию, Вика вышла из зала. На её глазах стали наворачиваться слёзы от собственной глупости и ужасного чувства ревности.

Она никогда не чувствовала такое ужасное жжение, как сейчас. Еще ни разу в жизни ни один парень не заставил ее на мгновение забыть абсолютно всё из-за странного всепоглощающего чувства.

Зайдя в гардероб, она взяла свое пальто и выскочила на улицу. Холод окутал ее моментально, заставив поёжиться и понять, что она совершила маленькую глупость.

Нос щипало, но не от холода, руки трясло, и снова не от мороза. Всё внутри горело, как будто внутри всё залили бензином и в мгновение ока подожгли.

— Ты чего раздетая стоишь?!

Сильные руки запихали девушку в здание, пока она даже не успела опомниться.

— Ты заболеть хочешь?!

Виктор был зол. Он широко распахнутыми глазами смотрел на Вику, укутывая ее в шарф.

— Ты не ушел? — как-то глухо и удивительно для самой себя спросила девушка.

«Во мне еще есть силы разговаривать?»

— Конечно, нет. Я вышел подышать, потому что не могу так долго сидеть на одном месте.

Он выдохнул, голос его стыл тише а лицо приняло прежнее добродушное выражение.

— Я вышел сразу, как тебя закончили поздравлять. Не переживай, пару фоток сделал.

— А как же ведущая?

— Что? — явно не понял Виктор.

Девушка вновь закусила губу и поняла, какая же она всё-таки глупая. Ее всё еще трясло, но теперь вместо слез ей хотелось безудержно смеяться, и она не смогла сдержать улыбку.

Виктор помог одеться девушке, после чего они вновь вышли на улицу. Темнело слишком рано, и они уже бы практически не видели лицо друг друга, если бы не школьные фонари. Они молча шли некоторое время, и Вика совсем не понимала куда. Она не помнила, где автобусная остановка, совсем не запомнила дорогу, а мысли так до сих пор путались, что она не могла сказать об этом рядом идущему парню.

— Ты спешишь куда-то? — нарушил тишину Виктор.

— Нет. Я быстро иду? — ей не раз об этом говорили, когда она шла в компании и о чем-то задумывалась.

— Я не к тому. Не хочешь развея…

— Хочу, — мгновенно выпалила она и опустила голову, чувствуя, как щеки краснеют не по причине мороза.

— Отлично. Уже придумала, как потратишь выигранные деньги?

— Угощу тебя, можно? Заедем в кафе?

— Меня?

Вика чувствовала, как бьется ее сердце, как страшно поднять глаза на человека, который стоит напротив и улыбается, как будто уже всё знает.

— Скоро второй этап олимпиады, ты меня отлично подготовил, а я тебе еще никак не заплатила. Могу хотя бы так отблагодарить?

— Хорошо, пошли…

Парень вытянул локоть и кивнул Вике.

— Стыкуемся?

Она просунула свою руку и слегка прижалась к Виктору.

— Сколько в последнее время, — тихо произнес парень.

— И холодно, — с легкой улыбкой дополнила девушка.

Они вновь сели в машину, и когда она прогрелась, Вика почувствовала себя намного комфортнее.

Она развернула пакет и стала рассматривать содержимое.

— Никогда не понимала смысла грамот, бесполезная трата бумаги и краски.

Она стала рассматривать текст, который был напечатан на красивом картоне.

— Тоже. Но дед хранит их, в память о достижениях. Если бы не они, он бы давно смирился с моим выбором. Наверно…

— А как же твои родители?

Вика видела, как на лице парня появляется не слишком веселая улыбка, но даже она заставляла сердце биться быстрее.

Мужские руки стали ловко перебирать руль, глаза скользнули по рукавам парки, по плечам, голове, не покрытой шапкой.

— Мама сейчас в Шанхае работает в одной модельной компанией помощником директора, который является ее новым мужем. А отец птица залетная, у него своя семья и еще один сын, уже в официальном браке. С ним я виделся всего раз, в роддоме, когда он попросил меня показать, а с матерю последний раз пару месяцев назад, когда был приглашен на фотосессию. У меня с ее агентством контракт.

— Ты еще и модель?

— Да, — пожал плечами парень, — из-за кого-то в роду отца у меня такие странные глаза и зубы, это понравилось моему отчиму, когда мы знакомились, он и предложил побыть моделью. Я… Расскажу тебе всё в кафе.

Машина остановилась возле огромного торгового центра, в котором Вика часто гуляла с Эллой.

Припарковавшись, они сразу же зашли в светлый холл и оттуда направились в центр первого этажа.

Заняв один из столиков, который был чудесным образом не занят в такой час, они стали смотреть меню.

От огромного потока людей их ограждали стеклянные стены, плетеные из лозы украшения и большие лампочки, подвешенные к потолку и опускающиеся до самых сидушек. Вика повесила пальто на вешалку и вернулась к Виктору, который что-то внимательно вычитывал из меню.

— Спорим, ты любишь горький шоколад?

— Не только, — мотнула она головой и тоже стала вчитываться. — Я люблю и сладкое, иногда настолько, что зубы сводит.

— Что? — Виктор так удивленно посмотрел на девушку, что ей стало неловко.

— Почему ты так удивляешься? Я уже выбрала.

— Но ты же выглядишь как человек, который любит горький шоколад.

Официантка прервала парня, поинтересовавшись их заказом.

— Мне клубничное парфе со сливками и вишневый раф.

— А вам, молодой человек?

— Какао и шоколадный маффин.

Девушка ушла, внимательно посмотрев на Виктора.

Вика вновь почувствовала, как внутри всё неприятно сжимается, словно до неё дотронулся незнакомец.

— Я только что понял, что практически тебя не знаю, — парень положил голову на ладонь и внимательно стал разглядывать Вику.

— Ты не закончил про то, как стал моделью.

— Точно, — Виктор отстранился и скрестил руки на груди. — Ничего интересного. Это случилось до того, как я стал репером, подумал, пусть будет. Попал на глянец и меня приняли как полноценную модель, потому что им зашло мое личико, а когда сложилось с музыкальной индустрией, думал отказаться, но постоянно продлеваю контракт из-за мамы. Скорее всего, тогда мы не сможем найти предлог, чтобы увидеться друг с другом.

— Разве матери или сыну он нужен? Вы же семья…

— Мы занятые люди, Вика. Когда подрастаешь, понятие семья немного меняется. Вы можете не видеться месяцами или годами, но поддерживаете друг друга и верите на расстоянии. Хотя, это не у всех так.

— А что насчет отчима? Как он тебе?

— Хорошо относится к маме, она счастлива, этого достаточно. По крайней мере, она больше не страдает и не доставляет проблем дедушке.

— А я могу тебя еще кое о чем спросить?

— Можешь, — Виктор улыбнулся и слегка наклонил голову. — Спрашивай, пока я не начал.

Перед ним сидела совершенно другая Вика. Не та, что постоянно читает какой-то учебник или отчитывает подруг, а живая, с эмоциями и способностью злиться.

В груди вновь раздался глухой удар, сердце изменило ритм, и виной тому был не заказ, который вскоре оказался между ними.

— Как ты стал звездой? — Вика это произнесла тихо, словно опасалась, что их услышат.

— Ты не смотрела интервью со мной? — он слегка сощурился. — Может я и ошибся с шоколадом, но кое в чем уверен: ты любишь загадки.

— Ты прав, люблю, — Вика тепло улыбнулась и взяла ложку десерта в рот, не замечая, как кто-то сжал под столом кулак. — Но мне интересно, как ты всего добился? Я смотрела твои интервью, потому что двоюродная сестра тебя обожает, родная сестра тоже и… Если так подумать, всех людей вокруг меня ты свел с ума! Знали бы они, что ты учитель-козёл.

— Я козёл? — Виктор положил на место маффин, так и не укусив его. — Я же белый и пушистый!

— Над шутками тебе стоит поработать. Так что, расскажешь?

— В тебе никакой жалости, Виктория.

Вика на секунду зависла с десертом в руках, чувствуя, как по коже бегают мурашки.

«Мне безумно нравится, когда ты зовешь меня по имени….»

— Это была моя первая встреча с братом, он решил познакомиться наконец-то. Если бы ты его увидела, то поняла, что такие люди в жизни решают все сами, даже за других и их родственников. Он подошел ко мне пьяным и что-то стал говорить про дурака отца, про то, что он себя контролировать не может и заставил пить с ним. Это было в баре, когда я пришел отмечать свое двадцатилетие. После мы разговорились, он меня напоил, спросил, чем бы я хотел заниматься по жизни, и когда я ему на пьяную голову сказал, что в тайне мечтаю о большой сцене и даже материал имею, меня потащили в студию записывать трек. Кстати, это один из топовых.

— Записанный на пьяную голову? — Вика отодвинула десерт, побоявшись, что попадет он не в то горло.

— Современная техника творит чудеса, а еще работникам студии хорошо заплатили.

— Представляю…

— На утро я проснулся уже с выпущенным треком, затем немного рекламы, а дальше я сидел и думал над тем, что делать со свалившейся на меня популярностью. Меня поставили перед выбором: придумать образ, дальше продолжать творчество и осуществить мечту или продолжить быть студентом и осуществлять мечту дедушки. Я выбрал первый вариант и ни о чем не жалею. А, и только когда я связался с тем парнем, что меня вытащил в люди, чтобы отблагодарить, он сказал, что мы братья по отцу. Такая история. Если интересно, над псевдонимом я тоже не особо зацикливался, мы пили вдвоем Jack Daniel’s со льдом, так все и сложилось. Тебе бы за такую информацию много заплатили.

— Зачем ты мне ее рассказал?

— Мучайся, — Виктор наконец-то взял свое какао и откусил маффин.

Он еще некоторое время не смотрел на девушку, которая перебирала клубнику в своем стакане.

— На самом деле я глупо поступил, что тебе рассказал. Тебя окружает очень много людей, которые могут заставить тебя рассказать обо мне. Я могу рассчитывать, что ты не скажешь даже родной сестре?

— Обещаю, — выдохнула Вика. — К тому же, когда мы с ней встретимся, наше знакомство я тобой уже будет казаться мне сном. К тому моменту наши дороги разойдутся, и я могу рассказать тебе тогда тоже что-то из разряда личного, это будет честно.

— При условии, что тебе будет не тяжело об этом рассказывать, — Виктор заглянул в глаза девушки, которая пожала плечами.

— Я не могу постоянно жить прошлым. Да, я потеряла своих родителей, но я смотрю на некоторые семьи и понимаю, что не всё так всегда замечательно, и, возможно, что-то плохое я уже не помню.

— Может, тогда расскажешь о сестре? Почему вы разъехались?

Вика заправила прядь за ухо, чувствуя, как воздуха становится мало. Щёки тоже начали краснеть под взглядом тёмных глаз, в которые девушка стеснялась заглянуть. Чем больше она узнавала человека напротив, тем сильнее было чувство стеснения.

— Она осталась в Москве, чтобы продолжить семейное дело. Папа был главой IT компании, которая занимается разработками защитных систем и многим другим… Но когда родители умерли, оказалось, что у компании были конкуренты и долги, одно на другое наложилось, и Диане пришлось со всем расправляться в одиночку. Я была бы обузой. Финансово она тоже не могла меня обеспечить, и тогда она предложила тёте и дяде меня забрать, с условием, что после выплатит некую сумму. К тому же Диана сильный эмпат, она бы не справилась еще и со мной, и… Если честно, — девушка на секунду всё же подняла глаза, посмотрев на своего учителя. — Я хотела, чтобы она обустроила свою личную жизнь, и мне кажется, у неё это получилось. Думаю, я бы ей только мешала. Но я сильно скучаю по ней, каждый день, особенно по её голосу и улыбке, они заставляют чувствовать себя дома, она переняла всю обаятельность от мамы.

— У тебя тоже красивые и голос и… А вот улыбаешься ты очень редко, Вика, исправляйся. Я не знаком с твоей сестрой, но что-то мне подсказывает, что себя ты недооцениваешь.

— Я трезво смотрю на…

Девушка отвела взгляд и заметила знакомую семью, что шла по торговому центру.

— Вот чёрт! — она посмотрела испуганными глазами на Виктора. — Там тётя с дядей и двоюродной сестрой.

— И? — Виктор посмотрел в сторону, где они шли.

— Что, если нас увидят? — девушка закрыла лицо меню, краешком глаза поглядывая на парня.

— Тебя вряд ли узнают, ты сама на себя сегодня не похожа. Но если хочешь, мы можем уйти.

На лице Виктора не было никаких эмоций. Вика хотела увидеть хоть что-то в глазах парня, но ничего, человек явно ждал её ответа.

— Не хочу, — сдалась она.

— Тогда сидим дальше. Как вариант еще, можно спрятаться под столом, — теперь девушка поняла, что над ней явно подшучивают.

— Нет, спасибо.

Лебедевы свернули за угол и девушка спокойно выдохнула.

— Я написал новые треки, — продолжил парень, когда девушка взялась за раф.

— Я не фанатка твоего творчества, извини.

Над губой девушки осталась белая полоска, и, взяв салфетку, парень ловко её стёр.

— А что тогда мои фотки на сцене делают у тебя в телефоне?

— Это… — Вика вновь начала краснеть, а Виктор не сдержал улыбку. Ему не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался, пусть девушка напротив и чувствовала себя постоянно неловко.

«Кто бы мог подумать, что Вика Цветаева за стенами школы совершенно другой человек…» Самая обычная девушка, которая слегка смущается и не знает, что толком делать на…. Первой свидании?

«Что мы делаем?» — задал вопрос себе парень и вновь посмотрел в лицо Вики, она всё еще тихо оправдывалась, вызывая внутри приятное чувство.

— Проехали, можешь не оправдываться. Я знаю, что я прекрасен.

— Всё же вы сильно стукнулись об батарею, Виктор Владимирович, — съязвила Вика, допивая раф. — Наверно, с тех пор отклонения у тебя и пошли?

Виктору стало плохо от того количества сладкого, которое девушка съела за четверть часа.

— Думаю, мне неправильно оказали доврачебную помощь. Кто же это был? Память что-то подводит…

Вика помотала головой и подозвала девушку, что их обслуживала. И когда между ними лёг счёт, парень сразу же положил нужную сумму и отдал его обратно официантке.

— Виктор.

Чёрные глаза стали буравить его, вызываю еще одну улыбку на его лице.

— В другой раз угостишь, иди пока воздухом подыши, а то еще немного, и пар из ушей пойдёт.

Девушка накинула на себя пальто и вышла из кафе, а после и из торгового центра. На улице дул холодный ветер, но голову он так и не остудил. В голове постоянно крутился вопрос «что я делаю?»

Всё казалось не таким, каким бы следовало быть. Всё её поведение её смущало, не нравилось, она постоянно думала над тем, чтобы не ошибиться в чём-то.

— Я так и не могу расслабиться, — тихо произнесла девушка и стала разжимать пальцы.

— Я заметил, — голос рядом с ней заставил вздрогнуть. — Съездим еще кое-куда и после домой, хорошо?

Она кивнула. Вика боялась, что всё так на неправильной ноте и закончится. Именно из-за того, что ей всё нравилось, она и боялась сделать что-то не то. Собираясь на церемонию днём, она не думала, что всё закончится посещением кафе, в котором им удалось немного раскрыть друг другу души. Но девушке было мало.

Она подняла на парня свои тёмные глаза, и старалась запомнить хотя бы профиль человека, который заставлял чувствовать себя девушкой.

— Я так тебе и не сказал за сегодня ни разу, ты отлично выглядишь.

Виктор открыл дверь девушке и подождал, пока она в неё сядет.

— Спасибо, — прошептала она, когда они тронулись с парковки.

Глава 29

— Скажи, если замёрзнешь, — Виктор подхватил локоть девушки и повёл в сторону моста, который перекидывался через реку.

На улице солнце давно опустилось за горизонт, и теперь только яркий свет уличных фонарей освещал им путь. Людей в вечер пятницы в парке было довольно много, несмотря на метель. Кто-то даже радовался ей, особенно Вика, которая с лёгкостью могла на неё списать свой румянец.

— Ты так хотел прийти на мост?

— Нет, я хотел еще немного времени провести с тобой, чтобы ты не переживала, что тебя увидят. Если кого встретим из знакомых, я скину тебя в речку.

— Смешно, Виктор, я уже говорила, что тебе над юмором стоит поработать?

— А ты прекрати быть такой серьёзной.

Парень натянул девушке шапку на глаза и, схватив за руку, побежал к мосту.

— Красиво, — прошептала она, когда зрение сфокусировалась на ночном городе, которое небо нещадно до этого старалось замести снегом.

Снежинки стали падать медленнее, вырисовывая в воздухе свои па, падали в тёмную бездну, которая при свете дня принимает вид реки.

— Да. Не думал пару месяцев назад, что буду здесь с тобой стоять.

— И я. Обычно я сюда прихожу с Эллой, мы катаемся по набережной, и она распугивает птиц. Дамочки в её возрасте обычно их подкармливают, а в ней живёт вечный ребёнок.

— Как вы подружились? Я впервые вижу такую дружбу… Кажется, я видел как-то вас двоих. Она в инвалидном кресле?

— Да, — кивнула девушка и опёрлась о мост, наклонив голову вниз. — Она мне надоедала, пока я не сдалась. Элла мой первый друг и самый лучший, я очень её люблю, но, наверно, никогда об этом ей не скажу. Чтобы не зазнавалась, — Вика широко улыбнулась и посмотрела на Виктора.

— Я скоро уезжаю, — раздалось тихо во тьме.

Нога девушки соскочила с ограды, и она крепче схватилась за неё руками, боясь посмотреть в сторону учителя.

— Правда? — тихо спросила она

— Да, — Виктор облокотился о перила и посмотрел на девушку, чувствуя, что в глаза она ему так и не заглянет, чтобы всё прочесть в них. — Я жду выздоровления деда и возвращаюсь на сцену, думаю, после нового года мы не встретимся. К олимпиаде я дал тебе всё, что мог, тебе осталось только решать тесты и повторять материал, я верю в тебя, ты и без меня справишься с этим.

Вика долго подбирала слова, но почему-то в голову ничего не лезло. Мир вокруг как будто в одночасье стал гаснуть, затихать, а после вовсе исчезать. Они так и стояли оба в тишине, слушая, как где-то вдалеке школьники играются с петардами, кто-то громко смеётся, и только они вдвоём не могут больше ничего друг другу сказать.

В спину девушки неожиданно прилетел снежок, который кинули пробегающие маленькие дети, совершенно промазав. Девушка резко обернулась, и посмотрела на то, как троим мальчишкам в одинаковых куртках было весело. Она нагнулась и собрала с земли снег, чтобы слепить снежок и кинуть его в учителя.

— Это еще что такое? — усмехнулся парень.

Но вместо ответа Вика слепила еще один снежок, а за ним еще и еще, которые оказались после на теле учителя. Виктор стал убегать от девушки, на которую вдруг напало веселье, и по ходу собрал с перил моста снег и стал отвечать девушке своими снежными комками.

Через пару минут до мужских ушей донёсся смех, а обернувшись, он успел заметить улыбку девушки до того, как снежный ком попал в глаза.

— Эй! Сейчас я тебе устрою, малышня! — смахнув с лица снег, уже Виктор побежал за Цветаевой и нагнал её весьма быстро.

Девушка почувствовала, как сильные руки окольцевали её, подкинули и опрокинули в сугроб, навалившись сверху.

— Как тебе такое, Виктория?!

Виктор сам начал смеяться, чувствуя, как тщетно пытается вырваться под ним девушка.

— Дышать не могу, — прохрипела она.

— Очень жаль… А так? — приподнявшись над ней, парень стал стряхивать снег с сугробов в лицо девушки.

Она закашляла, вызывая еще одну порцию мужского смеха.

— Оу, у тебя косметика потекла… — не вовремя заметил парень и стал стряхивать снег и влагу с женского лица.

Глаза Вики стали совсем большими от удивления.

— Правда? — она посмотрела в лицо парня, что навис над ней, и они оба поняли, что находятся слишком близко друг к другу.

Всё так же валяются в снегу, и Виктор, прижимая своим весом девушку к сугробу, находится в десятке сантиметров от лица Цветаевой.

Взгляд переместился на губы, которые о уже целовал, и сейчас это желание накрыло его вновь. Такое же сильное и практически неуправляемое. В груди воздуха стало не хватать обоим, Вике от мужского взгляда на её губы с явным желанием, а парню от предвкушения.

Но однажды он уже допустил ошибку, идя на поводу только у своих желаний, и воспоминания о последствиях его отлично отрезвили

— Кривда, — усмехнулся он и отстранился, протягивая руку.

Вика сразу же её приняла и поднялась на ноги вслед за репетитором, продолжая смотреть в его глаза.

— Я думала, что ты…

— Что я что, Вика? — серьезным тоном, уже без капли игривости, спросил он.

— Поцелуешь меня, — внутри Вики всё перевернулось от собственных слов. Её тон ни капли не отражал всех эмоций, всей той силы, с которой она хотела, чтобы это произошло.

Тёплая ладонь легла на голову девушки и потрепала шапку.

— Не надо делать то, о чём после станем жалеть, — уже с улыбкой произнёс репетитор и направился в сторону выхода из парка.

— В больнице ты об этом не думал почему-то, — Вика продолжала сверлить взглядом мужскую спину, которая в момент напряглась.

— Мы уже сошлись на том, что это было ошибкой. Пошли домой.

— А сегодня? Зачем поехал со мной за наградой, а после и в кафе согласился? Почему в парк привёл?

— Ты до правды добраться хочешь или услышать желаемое, Вика? — Парень повернулся и без тени улыбки посмотрел девушке в глаза. — Так вот правда в том, что я твой учитель, а ты школьница, в ответе за тебя, и вместо того, чтобы провести вечер с друзьями, я должен был поехать с тобой. И раз уж моя пьянка всё равно сорвалась, решил пройтись по парку, и лучше бы я уже сделал это в одиночестве. Тебя устроит мой ответ?

— Ты думаешь, я поверю? — Вика сделала шаг навстречу и заглянула в мужское лицо, в котором не было сомнений.

И на секунду Цветаева поняла, что репетитор был прав. Она просто желает это услышать, и всё, что происходило, не было проявлением взаимности её чувств к нему. Она ему неинтересна, как девушка, она лишь школьница, за которую он в ответе.

Отстранившись и опустив плечи, Вика посмотрела в сторону выхода из парка, от которого не так далеко была автобусная остановка.

— Извини, Виктор. Мне пора домой.

Девушка спокойно зашагала в нужном направлении, зная, что за ней не последуют. Она смотрела на кончики сапожек, которые затаптывали в грязь только что упавшие снежинки. Точно так же сейчас что-то растоптали внутри неё.

Виктор недолго смотрел вслед девушке, он шумно выдохнул и поднял голову, чтобы посмотреть на небо. Даже холодный ветер не помогал прочистить мозги, всё, что грело изнутри и будоражило, оказалось намного глубже.

— Теперь ты, Зоя Анатольевна, точно останешься довольна, — процедил сквозь зубы парень, и стал пинать снег, направляясь к парковке.

Глава 30

Вика не чувствовала под ногами паркет, когда шла по коридору квартиры. Где-то раздавались тихие голоса, откуда-то играла песня из тик-тока. Девушка открыла дверь и сразу же упала на свою кровать, только перед тем, как заснуть, отправила сообщение всего с одним словом: «дома.»

На уро всё казалось сном, Вика даже не раз зашла в мессенджер, чтобы увидеть, что действительно отправила сообщение. Пальцы дотронулись до губ, которые так и не узнали, что такое поцелуй любящего парня. Вика закрыла руками лицо, чувствуя, как щёки всё больше и больше горят от стыда. Перед глазами стоял равнодушный взгляд с губами, выстроенными в прямую линию.

Она ошиблась. Так сильно и глупо, что не могла себе этого простить. Виктор был взрослым, более спокойным, и Вика понимала, что драмы из произошедшего он не устроит и возможно, даже ни разу не намекнёт на случившееся.

Но как бы Вика себя не убеждала, руки задрожали, когда на телефон вдруг позвонили. На экране высветилась фотография рыжеволосой девушки, а у Цветаевой уже чуть не выпрыгнуло из груди сердце.

На этот раз она не отклонила предложение Ниловой, она сделала бы что угодно, только бы не оставаться наедине со своими мыслями. Прогуливаясь по магазинам с подругами, Вика стала присматривать некоторые вещи и себе.

— Цветочек решил приодеться? — рассмеялась Яна и приложила к её поясу длинную чёрную юбку. — Как тебе стиль цыганочки?

— А как насчёт «переодеть Настю?» Это она тут призраком летает, вот где она, кстати?

Нюша затерялась среди воздушных свитеров, по которым просто водила руками, вызывая нервный срыв у девушки-консультанта.

— Нюша!!! Сейчас я тебе такую новость расскажу, обалдеешь.

Обалдела не Нюша, а Вика, после слов Яны, потому что они касались Ледяного Джека, который объявил о выходе в скором времени нового трека, а затем и о возвращении на сцену.

— Вчера на его страничке в инстаграмме запись появилась и отрывок из нового шедеврика. Скорее всего, что-то из лирики будет, немного не похоже на него.

— Пусть человек занимается, чем хочет, — Вика отобрала телефон у одноклассницы и стала просматривать пост.

— «Я тебя люблю»? — прочитала Цветаева вслух название.

— Ага, и обложка, правда, крутая?! Еще бы не такая смазанная была…

Руки девушки задрожали. Фотография была в чёрно-белом стиле и слегка размыта, но недостаточно, чтобы скрыть женский силуэт, который что-то записывал в тетрадь за столом карандашом, сидя напротив окна.

«Это же я…»

Коленки стали дрожать. Вика вовремя вспомнила, что держит в руках не свой телефон, и когда оцепенение прошло, она вернула гаджет однокласснице.

— Не интересует… Мне не нравится его творчество.

Вика запуталась. Она не понимала, зачем Виктор поставил на обложку её же фотографию. И дело было вовсе не в разрешении, которого она не давала, а в поведении этого парня.

«Не надо делать то, о чём после станем жалеть…»

— Ничего не понимаю… — совсем тихо и уже под нос прошептала Вика.

Но Яна уже не слушала свою подругу, она схватила за локоть только что рассыпавшую палетку с теням Нюшу и выскочила из отдела с косметикой.

— Ты вообще слушаешь, о чём мы говорим? — упрекнула рыжеволосая свою одноклассницу, что стряхивала с себя блёстки.

— Ну и качество у этой косметики. Конечно, слышу…

— А мне кажется, ты развлекаешься тем, что доводишь консультантов.

— Разве? — Нюша обернулась и посмотрела на женщину, что сопровождала её недобрым взглядом. — А по-моему милая девушка. Так что ты там говорила про Джека?

— Его трек выходит в начале следующей недели ночью!

— О, хоть какой-то смысл от понедельникака, — усмехнулась Нюша. — Я бы даже сказала, что он будет идеальным, если бы не одно но…

***

— Полевич Анастасия, выходите к доске!

Вика слышала, как её подруга тихо взвыла, вставая из-за парты. Она повернулась к молодому учителю и вопросительно на него уставилась.

Цветаева сбилась со счёта, сколько раз она просила не вызвать его свою подругу на каждом уроке, как и двоюродную сестру, но в ответ ей только пожимали плечами и говорили, что поступают по соображениям совести.

«Нет у тебя никакой совести, Виктор!»

Опросив нескольких учеников, парень стал объяснять новую тему, показывая на картах боевые действия. В классе, во время объяснения нового преподавателя, стояла тишина еще лучше, чем при Михаиле Андреевиче. Эта мысль заставила Вику почувствовать уважение к человеку, от которого она практически не могла отвести взгляд. Вместо неловкости или стеснения, в её голове были одни вопросы, и, возможно, «просверливая дырку» в репетиторе, она думала, что найдёт на них ответ.

— Завтра по обществоведению тест на первой части занятия, не говорите, что я вас не предупреждал, — произнёс Виктор после того, как все подскочили с мест на следующий урок. — Вика, останься, насчёт олимпиады…

— Какие-то проблемы с ней? — Вика подошла к столу, нависнув над школьным журналом и учителем, который выставлял в него оценки и записывал домашнее на следующий урок.

— Нет, хотел напомнить, что она в эту субботу. Ты освобождена от занятий и в пятницу, я договорился с завучем, так что повтори тесты, что я тебе сегодня вышлю.

— Ого, спасибо.

— Постарайся, — улыбка парня стала шире, когда все вышли из кабинета, а после их взгляды ненароком встретились.

— Постараюсь…

Вика вышла из кабинета практически за всеми, так и не спросив насчёт песни у Ледяного Джека. Но Нюше и Яне и вовсе было не до неё, потому что они ждали полуночи, когда должен был выйти новый трек. Все обсуждения касались человека, от чьих слов всё еще полыхало в груди. Неловкость сменялась злостью, смущение непониманием. Ей всё больше хотелось прижать учителя к стене, как какой-то героине сёдзё-манги, задать все вопросы, на которые она устала додумывать ответы. И скрывая своё хмурое лицо, она шла позади девушек, предвкушая предстоящую олимпиаду.

На следующее утро Вику разбудил будильник, а не очередная новинка в музыкальной индустрии, под которую двоюродная сестра снимала видео. Девушка уже так привыкла к этому, что застлав постель, сразу же пошла на кухню. Но и там не оказалось Алины, только тётя в фартуке готовила блины.

— Разбуди Алину, Вика.

— Без проблем, — отозвалась девушка, предвкушая месть за все те утра, в которые она вставала не по собственной воле.

Открыв дверь комнаты двоюродной сестры, девушка сразу же наткнулась на ужасный беспорядок и споткнулась об штатив со светящимся кольцом.

— Что здесь случилось?

Ответом ей был тихий всхлип, который доносился из угла кровати. Двоюродная сестра Вики так сильно вжалась в стену, что девушка практически её не заметила.

— Что с тобой?

Вика нависла над Алиной и убрала с её лица подушку.

— Уйди, — вновь всхлипнула девушка.

— Я бы с радостью, но ты опоздаешь в школу.

— Да кому она нужна?! — подушка полетела в сторону окна, сбив настольную лампу.

— У тебя кризис среднего возраста уже начался?

— Мне тебя только и не хватало в своей жизни! Что ты делаешь в моей комнате?

— Твоя мама позвала завтракать.

— Скажи ей, что я на диете и заболела, — буркнула Алина и отвернулась к стенке.

Разрываясь между желанием узнать, что же всё же случилось и завтраком, девушка выбрала второе, прекрасно понимая, что никто ей ничего не расскажет и это будет напрасная жертва.

— Сама говори, я тебе не посыльный.

Вика решила в этот раз проехаться в школу на автобусе, понимая, что вряд ли Алина пойдёт в школу. Скорее всего притворится, что болит живот или голова, и Цветаева еще неделю сможет спокойно выживать в классе, не чувствуя пристального взгляда двоюродной сестры.

И всё же состояние Алины не отпускало Вику. За все те годы, что она жила у них, не разу не видела, чтобы девушка так истерила.

«У тебя истерика…»

Шёпот Дианы, который вырвался из далёких воспоминаний, когда девушка долго плакала и всё кидала после новости о смерти родителей, заставил девушку вздрогнуть и выйти на следующей остановке, чтобы побежать в сторону дома.

«Что я творю?!»

На ходу девушка позвонила Яне и предупредила, что не придёт на первый урок.

— Блин! Такое пропускаешь, — заплакала в трубку девушка, — Я хотела Лебедеву помучить, на её лицо посмотреть.

— Зачем? — перепрыгнув бордюр, Вика продолжила бежать.

Ей не нравилось, что была даже Яна в курсе плохого настроения Алины.

— Она продула конкурс один, могла к тиктокерам присоединиться, но в финале они выбрали другую девчонку…

— Понятно, не интересует. Не забудь передать учителю…

— Ой, ладно, кактус, всё сделаю. Скажу, что тебя замучила собственная вредность.

Скинув звонок, девушка вошла в подъезд. Дверь в квартиру уже была заперта, Вика выдохнула. Меньше вопрос теперь будет от дяди и тёти, которые уже успели уйти на работу.

— Алина, вставай!

Вернувшись в маленькую и уютную комнату, в которой царил погром, девушка сразу скинула одеяло с двоюродной сестры, она всё еще плакала.

— То, что тебя не приняли в конкурсе еще не конец света. Будут еще возможности, так что прекращай реветь и идём в школу.

— Да не нужна мне эта школа, и ты! И вообще, отстань, что ты пристала?!

Алина поднялась на кровати и стала красными глазами смотреть на Вику.

У Цветаевой на мгновение случилось замешательство. Она и правда не понимала, что делает в этой комнате, заем старается вытянуть в школу человека, которого практически терпеть не может, когда у самой разбито сердце и раздрай на душе, который она отлично пока что игнорирует.

— Алина, я отлично знаю, что такое отчаяние и как с ним бороться, что нужно делать, чтобы не зацикливаться на ситуации. И лежание под одеялом дома в слезах тебе этому не поможет, — строго, словно учительница, произнесла она.

— Но мне плохо, понимаешь? Я так поверила в себя, что наконец-то чего-то добьюсь. Я была так близко к победе, Вика, ты не понимаешь!

Девушка снова расплакалась и села на кровать. Вика видела явные признаки истерики, с которой совсем не знала как бороться.

«Ты, наверное, тогда была в таком же замешательстве, Диана…» — пронеслось в голове девушки, и на мгновение она застыла.

Смотрела на содрогающиеся плечи, слышала тихие всхлипы.

Упав коленями на пол, Вика обняла Алину и крепко прижала к себе, боясь увидеть реакцию родственницы.

— Это всего лишь конкурс. У тебя их еще тысячи будут, не надо так расстраиваться…

— Если бы ты проиграла олимпиаду, ты бы так же говорила?! — Алина кричала, но не отстранялась. Она уткнулась в шею двоюродной сестры и продолжала плакать.

— Мне так больно…

— Я бы плакала так же, как и ты, только меня бы никто не успокаивал, потому что ты бы ушла в школу и думала над тем, какая я неудачница.

— Неправда, — Алина громко всхлипнула и отстранилась. — Я бы осталась здесь и кричала тебе бы это через дверь.

Вика рассмеялась и заставила улыбнуться тем самым девушку напротив.

— Да, это бы мне сильно помогло. Наверно, ждёшь не дождёшься, когда я олимпиаду проиграю.

— Ты же умная, не проиграешь, — Алина отстранилась еще сильнее и обхватила свои ноги. — Потом мама начнёт давить, мол, какая ты умная, почему я не могу так же. А я так хотела выиграть и переехать отсюда. Я ненавижу учиться, а ты меня тянешь в эту школу.

— Тяну, чтобы ты отвлеклась, — Вика откинула назад волосы, чувствуя, что они еще влажные. — Надеюсь это твои слёзы, а не сопли.

— Надейся, — буркнула девушка, и обе они вновь засмеялись.

— Мы еще успеем ко второму уроку, собирайся…

Вика стала складывать некоторые вещи со стола в сумку сестры.

— Там обществоведение, не хочу…

— К проверочной ты явно не готова… — Вика с усмешкой смотрела на ту, что стала стягивать с себя пижаму, пока не заметила маленькие пятнышки на груди. — Это что, тебя бьёт кто-то?

— Нет, о чём ты? — Алина дотронулась до кожи и усмехнулась. — Ай, Вика, ты еще такая маленькая.

— Ты зато больно взрослая, — смутилась Вика и кинула в сестру рюкзак, прежде, чем уйти, — собирайся быстрее.

Через некоторое время девушки вдвоём ехали в автобусе, но по-прежнему молчали. Вика сжимала свой телефон в кармане, а Алина смотрела по сторонам, иногда удерживая взгляд на Цветаевой.

— И не думай со мной говорить в школе, — первой всё же начала Лебедева.

— И не думала. Я не хочу, чтобы кто-то знал, что мы вместе живём.

— Отлично.

— Так кто он? — не выдержала Вика. — Разве это нормально? Не боишься, что мама отругает?

Из головы девушки всё еще не выходили следы на нежной коже сестры.

— Кто бы мог подумать, Цветаеву заинтересовал секс. Я думала, ты в монашках до свадьбы проходишь.

— Не смешно, — Вика отвернулась от Алины, понимая, что зря начала этот разговор, но любопытство её пересилило.

— Парень один из компании моей, он старше на два года. Ты его не видела.

— Я твою компанию тоже не видела, как-то не интересовало. А тебя не волнует, что вы разъедетесь? Или ты веришь в любовь на расстоянии.

— Вика, — девушка тихо посмеялась, — я смотрю на это по-другому. Сейчас он мне нравится, я понравилась ему, не вижу проблем не быть вместе. А то, что я уеду, так… Я же сейчас здесь.

— Но потом…

— А потом будет потом, ясно? Тогда я об этом и подумаю.

— Не сильно-то разумно, — пожала плечами Вика.

— Зато я лишний раз не парюсь, в отличие от тебя. У тебя спроси, что ты будешь есть через неделю в 12 дня, ты скажешь, что в это время ничего ты есть не будешь, потому что урок. Ты слишком всё планируешь, в то врем как я намного гибче. Мне ничего не стоит сейчас выскочить с автобуса и сбежать на день из школы. И, как видишь, мы обе не страдаем.

— Точно? — Вика вздёрнула бровь и с улыбкой посмотрела на сестру, — напомни, у кого была истерика…

— Ой, заткнись.

Алина достала телефон и стала что-то в нём искать. Вика понимала, что, скорее всего, это предлог, чтобы с ней больше не разговаривать.

— На самом деле ты права, жизнь по плану не самое лучшее. Иногда что-то идёт не так, и это тебя раздражает или ты сильно ошибаешься, а потом страдаешь.

— У меня тоже не всё гладко, как видишь, — Алина коротко улыбнулась, а после они вышли на остановке.

В школу девушки зашли по раздельности, как раз успели к окончанию первого урока.

Вику совсем не заботило, что она ничего не повторила к работе, в последнее время её заботил только один предмет.

— Утречка! — на девушку налетели с объятиями, и в этот раз Вика не успела уклониться. — Цветочек, ты, кстати, теперь сидишь на центральном ряду. Красавчик сегодня ворвался на алгебру с самого утра и нас всех пересадил, точнее просто ряды поменял местами. Еще он спросил, где вы с Алиной, я сказала, что у тебя диарея, а Алину сбила машина.

— Что?! — Вика почувствовала, как заливается краской, а вместе с тем начинает дёргаться глаз.

— Она шутит. Сказали, что по семейным обстоятельствам, а за уточнением к вам двоим, — Нюша слегка приобняла Вику, получив улыбку с благодарностью в ответ.

— Хотя лучше бы её и правда машина сбила, — прошипела Нилова, глядя на девушку, что переговаривалась с кем-то из параллели.

— Она тебе ничего не сделала… Практически.

— Да, кроме того, что водила за нос, так ей и надо…

Вика закатила глаза и стала раскладывать вещи на новом месте.

— Какая-то ты слишком бодрая для раннего утра, забыла уже, что самостоятельная сейчас будет?

Вика постаралась не смотреть на только что вошедшего Виктора, который положил журнал на рабочий стол и сел за него, начав что-то в нём писать.

— Просто у Джека песенка новая вышла, — пропела сказочно рыжеволосая и достала откуда-то телефон. — Ты просто обязана это послушать, она космическая! — Соглашусь, — Нюша, то села временно на место Никиты, стала пролистывать рабочую тетрадь Вики. — У меня мурашки от каждой его песни, но эта нечто.

Вика вскользь глянула на учителя, который завис с ручкой в воздухе, а после поднял глаза на девушку в ответ. Вика сразу же опустила взгляд и прикусила губу.

— Давайте потом, девочки.

— Нет! — в один голос возразили её подруги и сунули в руки телефон.

Неохотно надев наушники, она включила песню и почувствовала, как сердце начинает учащённо биться, несмотря на медленный такт мелодии, которая заставила забыть про окружающий мир.

Невинный смех и локон шоколадный,

Ты как личный Ад, порою сковываешь в цепи…

Это прозвучит банально, но это грёбаная правда,

Я хотел бы знать тебя как можно меньше.

Поздно.

Прекрати смущённо улыбаться. Ха, я же знаю,

Кто скрывается под этой маской…

О да! Я отлично знаю, ведь так похожи.

Это может быть абсурдом, но ты порой влечёшь до дрожи.

Поздно

Детка, теперь хочу узнать тебя поближе

Что же будет, перестань мы претворяться?!

Знаю точно, ничего хорошего из этого не выйдет

Но я бессилен. И всё же обещаю до последнего стараться.

Поздно

За твой взгляд, что для меня в запрете,

Я теперь готов хоть каждый день сражаться,

Несмотря на возраст в документе

Оказалось я люблю тебя сильнее криков на концерте,


Сильнее просьб фанаток, славы этой

Прошу лишь, мой ангел юный

Дай мне силы вытерпеть всё это…

Каждый день молюсь, чтоб не сорваться…

Знаю ведь, что только вред нам причиню

Но прошу, малая, услышь хотя бы тут

Моё признание к тебе

(шёпотом)

Я тебя люблю….

Когда трек закончился, Вика сразу же сорвала наушники и, чувствуя жар на щеках, отдала телефон подруге.

— Очень… Хорошая песня.

— Хорошая! Да она же невероятная! — взорвалась Нилова. — О, присвятые пикачу, кажется, ледяной парень влюбился…

— Так радуешься, словно в тебя, — рассмеялась Нюша. — Я сегодня всё утро слушала, иногда его песни на повторе не надоедают, это одна из…

— А мне кажется, что это коммерческая песня. Все ждут не дождутся, когда ледяной парень влюбится, вот он и создал видимость, а такие дурочки как вы и повелись. Смотрите, как вас проняло… — она резко сунула телефон в руки Ниловой и уставилась в тетрадь.

— Извините, девчонки, но я хочу повторить материал.

— Злюка, — обиженно прошептала рыжеволосая и вместе с Нюшей села на своё место.

И всё равно взгляд случайно коснулся Виктора, который задумчиво крутил ручку в руках, и казалось, что думает он о чём-то своём отдалённом.

Больше никаких иллюзий — так решила для себя девушка, что вскоре вновь опустила голову, стараясь вчитываться в смысл написанного, а не прокручивать в голове одну и ту же фразу: «я тебя люблю…»

«Неужели он и правда в кого-то влюбился? Тогда понятно, почему он не ответил взаимностью в парке. Но что тогда было до этого: к чему поцелуй и моя фотография, как обложка для трека?»

Вика усмехнулась от собственных предположений.

«Что же это, Виктор: признание в любви мне, прозвучавшее на весь мир, или насмешка, которой ты хочешь мне показать, как мне до тебя далеко?»

Прозвенел звонок, который и прервал поток мыслей и вопросов девушки. Она словно робот встала на ноги, чтобы услышать:

— Садитесь.

Виктор улыбнулся классу, хоть под его глазами и были синяки. Вика поняла, что парень вряд ли спал этой ночью, и возможно не только этой.

«Неужели из-за нового трека?»

— Как и обещал, у вас проверочная. Но так как настроение у меня отличное, вы мне напишете кроссворд, пользуясь литературой. А некоторые, кого я подзову, получат своё задание.

Этими некоторыми стали Яна, которой нужно было оформить списки за тест и опросить, кто, что будет сдавать, Нюша с Алиной, которым надо было за урок что-то нарисовать к новогоднему утреннику, Вика, которая получила еще одни тесты к олимпиаде и сообщение.

«Поговорим после уроков.

Глава 31

Девушка спускалась по лестнице медленнее остальных, лениво вслушиваясь в разговор о какой-то новинке в мире аниме, про которую рассказывала Яна. Рядом что-то в ответ ей говорила Нюша, Саша молча спускался по лестнице, обвиваю за талию свою девушку. На последнем Вика больше всего заострила внимание и тихо выдохнула, но чуть не вскрикнула, когда её кто-то резко схватил за запястье и затолкал под лестницу первого этажа, где никто не ходил, кроме уборщицы по вечерам.

— О, ужас!

— Я надеялся на более ласковое прозвище, — прошептал парень и поправил волосы Цветаевой, которые упали на лоб.

— Ты что, фильмов пересмотрел? Тут же пыльно… И что мы тут делаем?

— Разговариваем, а что? — возмутился Виктор и опёрся ладонью о стену рядом с лицом Вики, вызывая у той учащённое сердцебиение. — Почему на первый урок не пришла?

— У Алины проблемы были, я хотела её поддержать морально, — Цветаева отвечала сухо, не отрывая взгляд от мужских тёмных глаз.

— Вы начали хорошо общаться? — удивился репетитор.

— Думаю, на пути к этому. Между нами очень много недопониманий и обид, я хочу у неё кое-что спросить. Ты об этом хотел поговорить?

— Нет. Правда считаешь мой новый трек коммерческим?

— Виктор… — Вика шумно выдохнула и коснулась затылком холодной стены позади, — почему тебя волнует моё мнение? В парке мы друг друга отлично поняли, я считаю. Только я надеюсь, с помощью этой песни ты не хотел мне показать, как мне далеко до тебя.

— Это тут совсем не причём, — теперь мужские руки скрестились на груди, а брови съехали к переносице.

— Тогда зачем моя фотография, думал, я не узнаю себя же? Значит, мне тебя фотографировать нельзя, а тебе можно, да еще и на всеобщее обозрение выставлять? Это не очень-то честно, Виктор. И еще, если ты хочешь вызвать в себе или в ком-то еще чувство страдания ради своего же вдохновения, меня не используй. Это низко, неприятно и очень больно.

Вика сделала в шаг в сторону, мечта выбраться из-под пыльной лестницы, которая скрывала их двоих ото всех. Никто не знал, как всё-таки близко мировая звезда ко всем, и какой же он низкий человек.

Эта мысль вызвала ярость у Вики, и не давала появиться слезам. А ведь ей было больно, а руки захотелось вымыть, словно они были грязными.

Но уйти она так и не смогла, потому что её запястье перехватили.

— Значит, ты считаешь, что я воспользовался тобой ради музы? Ты сама себя слышишь, Вика?

— А ты сам видишь, что ты творишь, Виктор? — парировала девушка и выдернула руку.

— Вижу, даже отлично, — процедил он сквозь зубы. — И вижу твоё поведение. Если ты не знала, слова могут обижать, девочка.

— Это тебе стоило сказать себе в парке. И да, Виктор, у действий точно такой же эффект, они тоже могут обижать и причинять боль.

Обернувшись лишь на мгновение, Вика сделала шаг и вновь вышла к своим друзьям, которые стали её искать.

— Эй, цветочек, что ты там делала?

— Искала смысл жизни, — буркнула она в ответ и пошла в след за рыжеволосой.

— Под лестницей? — усмехнулся рядом идущий парень.

Виктору на мгновение показалось, что он его заметил. И прижавшись к стене, он стал переводить дыхание. Этот разговор стал для него одним из самых сложных, но благодаря ему он понял, что правильно поступил, не сказав правды.

— Да, и ты попробуй как-нибудь, надо же с чего-то начинать… — невозмутимо продолжала Вика, а после пропала из вида.

***

Выйдя из кабинета, девушка ничего перед собой не видела. В голове всё еще крутилось задание, в правильности которого она не была уверена. Ноги были ватными, спина онемела, два часа в одном положении для девушки не прошли бесследно, всё резко стало болеть.

Она села на ближайшую скамейку и смотрела, как учителя забирают учеников, как вторые делятся своими впечатлениями с первыми. Все проходили мимо, звуки слились в непонятный бессвязный поток. И когда от него уже начала болеть голова, девушка подошла к гардеробщице с номерком.

— Где ваш сопровождающий учитель? — спросила тучная женщина через ограждение.

— Кто? Зачем?

— Мы не имеем права отдавать куртки без сопровождения учителя, — женщина не стала выслушивать возражения девушки и быстро вернула ей номерок, чтобы продолжить обслуживать других учеников, который оказались рядом со старшими.

С гудящей головой и чувством отчаяния Цветаева села на прежнее место и достала из кармана телефон. Но она даже не смогла зайти в телефонную книжку, не то, что бы позвонить Виктору. С того самого дня обида не прошла, желание поговорить или увидеться снова так и не появилось.

Встав вновь, девушка прошлась до буфета и вернулась со стаканчиком чая к гардеробу.

— А если меня некому забрать? Это долго ждать придётся…

— Ничего, я сегодня тут до закрытия школы. Еще комиссия придёт для проверки ваших работ.

Вика тихо выругалась и снова села, согревая руки о чай и думая о своём.

Она даже думать не хотела о еще одной встрече с репетитором, теперь, скорее, уже бывшим. Но вопрос, как попасть домой, был всё еще открыт.

— Земля вызывает Вику, — пальцы стали щелкать перед глазами девушки, и только тогда она подняла глаза.

— Виктор?! Привет.

— Привет… — в тон поздоровался с ней парень и прошёлся взглядом по ней сверху вниз. — Чего здесь всё еще сидишь?

— Без учителя куртки не выдают, — достав номерок, она стала вертеть его в пальцах.

Парень ловко его выхватил и подошёл к гардеробщице, а после вернулся уже в руках с пальто.

— У тебя на телефоне деньги закончились? Позвонить не могла?

— Могла, — Вика случайно коснулась мужских пальцев и почувствовала, как дыхание остановилось. — Я просто задумалась над одним заданием.

— На полтора часа? Вика, олимпиада давно закончилась.

— А что ты тут делаешь?

— Я в комиссии вместо деда… Буду проверять вашу писанину. Как задания?

Вика чувствовала, что вопросы парень задаёт скорее машинально, нежели с интересом, потому и сама решила многословно не отвечать. Её всё еще не покидало ужасное чувство обиды в груди при виде Виктора.

— Нормально, только одно наугад сделала. Ты будешь проверять и мою работу?


— Они зашифрованы, а еще я в комиссии скорее, чтобы проследить, как бы не подделывали результаты. Сомневаюсь, что моего деда там любили из-за его честности.

— Не думаю я, что там так всё плохо… — Вика пыталась завязать в узел пояс, но руки поему-то стали дрожать. И притянув за его края девушку к себе, парень ловко с этим делом справился, затянув его покрепче.

— Там всё еще хуже, Вика.

— Витя… — Цветаева всё же решилась кое-что сказать, что совсем не хотела. Но чувство обиды в груди было ничем по сравнению с тем взглядом, которым теперь он на неё смотрел.

— Виктор, лучше так. Не люблю свое укороченное имя.

— Хорошо. Виктор, всё, что я тогда сказала под лестницей, было из-за обиды. Неправильно было злиться на тебя, из-за того, что я тебе не нравлюсь, как девушка, но и ты поступил неправильно. Мне всё еще неприятно, но извинюсь я. Не хочу, чтобы те слова постоянно крутились в моей голове, как это происходит сейчас, хочу, чтобы мы остались хорошими знакомыми, когда наши пути разойдутся. Пока…

Она боялась услышать ответ, потому ноги и понесли девушку быстрее к выходу, чтобы только не услышать приятный мужской голос вновь.

Вика решила не идти сразу к Элле, а пообедать у себя, чувствуя, как живот скручивается в тугой узел от голода и нервов. Еще в подъезде в нос девушки ударил запах свежего борща, заставивший быстрее открыть дверь.

Аккуратно раздевшись, девушка прошла на кухню, где за плитой стояла Алина, помешивающая что-то в кастрюле.

— Ты дома? — спросили они друг у друга одновременно.

— Родители в магазин для дедушки и бабушки угнали, борщ хочешь?

— Твой? — подозрительно скривилась девушка и посмотрела в содержимое тарелки, которую ей протянула сестра.

— Он не отравлен.

— Слабо верится, — пропела девушка и принюхалась. Пахло всё так же вкусно.

Живот заурчал, с головой выдав голод Вики.

— Ты не ушла гулять со своей компанией?

Нарезав хлеб и себе и сестре, Вика накрыла стол и стала ждать Алину, которая вскоре присоединилась.

— Не хочу их видеть пока что, и слышать, как они меня жалеют и какая я несчастная.

Вика видела перед собой прежнюю Алину, уверенную в своём успехе. Даже в школе еще долго не утихало то, что девушка практически выиграла конкурс, и в конечном итоге всё же проиграла.

— Я видела ваши видео, ты выигрывала, — честно признала Цветаева.

— Связи иногда решают, — голос Лебедевой стал тише и грустнее, а глаза заблестели.

— А разве не аудитория зрителей решала?

— Вика, ты иногда такая наивная! — Алина вспылила и вышла из кухни.

«Не стоило начинать этот разговор…»

Доев в тишине, девушка помыла посуду и направилась в собственную комнату. Проходя по коридору мимо двери Алины, которая оказалась слегка приоткрытой, девушка заглянула в комнату к сестре.

— Не надо было говорить на эту тему.

Алина, что сидела на кровати поджав ноги и смотрела в окно, пожала плечами и вновь отвернулась.

— Чай будешь? Там в холодильнике еще эклеры есть.

— Неси, — тихо буркнула Алина, и вскоре они обе устроились на пушистом ковре с подносом и двумя чашками.

— Как прошла олимпиада?

— Не знаю, — Вика глянула на телефон, на котором отразилось время, а после посмотрела в карие глаза кузины. — Надеюсь, что хорошо, потому что учёбу я забросила в последнее время.

— А мне хрен забросишь. Как минимум всё, что связано с нашим практикантиком. Каждый урок он меня вызывает! Вот что я ему сделала?!

«Ему точно ничего…» — Вика улыбнулась собственной мысли.

— Раньше мы так не сидели, — задумчиво протянула Алина, а после укусила эклер. — Ты вроде не такая уж и гадюка оказалась.

— Спасибо. Возможно, потому что кто-то натравил на меня своих подруг в предыдущей школе? — в сердцах спросила девушка.

Алина отставила чашку и вытерла руки, а после внимательно посмотрела на Вику.

— Я не знала, что она так с тобой поступит, Вика. Просто я как-то поделилась с ней о том, что ты меня раздражаешь, и она предложила тебя проучить, тогда эта мысль показалась мне нормальной.

— Нормальной? — в шоке переспросила Вика.

— Я не знала, что она начнёт тебя избивать со своей шайкой, честно! Я чувствовала себя тогда очень плохо, и до сих пор чувствую за это вину.

— А как тебе то, что из-за неё уволили учительницу? — стараясь сохранить спокойствие, спросила Цветаева у той, что стала отводить взгляд.

— Я не знала этого. Если тебе станет легче, с ней я больше не общаюсь, и никто из нашей компании. Все отвернулись от неё, когда я рассказала про тебя. На меня накричали, назвали «очень хорошей» подругой, мягко говоря, и послали. Я думала, общаться прекратят со мной, но у ребят оказались свои мозги, несмотря на то, что она богатенькая.

— Ого, этого уже я не знала.

— Ну, если так посмотреть, мы мало что знаем друг о друге. Не то, чтобы я горю желанием это исправить…

— Проще оставить всё как есть, чтобы было меньше вопросов?

— Особенно у родителей, те яро потом начнут выступать за то, чтобы мы с тобой сдружились, и я через тебя перебралась в Москву.

— Если бы ты мне нравилась, такое можно было бы организовать.

— Хорошо, что мы схожи в наших мыслях, — Алина поняла чашку с чаем, как бокал, провозглашая тост: — За выгодную ненависть друг к другу.

— Ага, — Вика поднесла свою чашку в ответ — и в комнате раздался лязг фарфора. — И что ты думаешь делать теперь, когда с конкурсом не получилось? — продолжила Вика.

От мысли, что двоюродная сестра останется здесь с родителями, у неё пробежался холодный пот. На мгновение она представила, сколько скандалов придётся вытерпеть её двоюродной сестре и упрёков, из-за который их хрупкий мир точно рухнет.

— Как ты и сказала, будут другие конкурсы. И пусть у меня нет связи со звёздами, зато у меня есть фантазия и энергия, что-нибудь придумаю…

— Опять будущее без планов? — усмехнулась Вика.

— А какой толк в твоём плане, Вика? Ты думала над тем, что ты будешь делать, если у тебя не получится с олимпиадой?

— Не хочу об этом думать, я уверена в своих силах.

Алина помотала головой и коротко улыбнулась.

Вскоре приехали тётя с дядей, которым девушки стали помогать раскладывать продукты. Вика до самого вечера чувствовала ужасное волнение в груди, и только тогда, когда она собралась зайти к Элле, чтобы поделиться чем-то важным, телефон в заднем кармане завибрировал.

— Да? — с волнением спросила она, чувствуя, как во рту пересыхает.

— Ты набрала шестьдесят шесть балов из шестидесяти семи, всё-таки интуиция это не твоё, Вика, — усмехнулся парень на том конце провода.

— А…Это хорошо и плохо? — от волнения девушка села на кровать, сжимая свободную руку.

— Ты вторая по количеству баллов, конечно, это отлично. Ты умничка, я в тебе не сомневался.

— То есть я прохожу? — еще раз уточнила девушка.

— Да, да, и еще раз да, ты справилась.

Вика так обрадовалась, и так была этим шокирована одновременно, что несколько раз встала и вновь села на кровать, продолжая то сжимать, то разжимать пальцы, совсем забыв про какие-либо обиды.

— И пока ты не откинула коньки от счастья, я тоже хочу тебе кое-что сказать. Ты не обязана любить моё творчество, можешь хоть ненавидеть все мои песни и считать их плодом бездарности, это не должно отражаться на наших межличностных отношениях как ученика и репетитора, как и чувства. Так что я тоже прошу прощения у тебя.

— Виктор, я сейчас так рада, что слабо понимаю, о чём ты говоришь.

— Повторять я не буду, — судя по голосу, парень улыбался, губы Вики тоже растянулись в улыбке.

— Но почему ты звонишь так поздно?

— Мы проверяли работы несколько часов, и теперь у меня двоится в глазах, а еще на меня давили все эти тётки из гимназии одной, про которых дед предупреждал. Ты бы видела, как они там рисовали баллы.

— То есть они жульничали?

— Смирись с реальностью, крошка, — усмехнулся Виктор.

— Как же так? — эта новость огорчила намного сильнее, перекрыв даже всю радость от победы.

— Пока ты не стала себя накручивать, я советую тебе подумать, почему я досидел до самого закрытия школы, с учётом, что завтра она не работает, а в понедельник вывесят графу с результатами.

— Ммм, возможно, ты… Что-то еще сделал?

— В верном направлении думаешь, — усмехнулся парень.

— Ты написал правильные результаты в ведомости?

— Именно! — голос репетитора и правда казался уставшим. — Всё время сидел там и думал о тебе и о том, что есть такие же, кто так усердно учится и старается, а потом приходят такие дамочки и всё подминают под себя. Разозлило меня это…

— Виктор, спасибо большое! — вновь прошептала в трубку девушка, чувствуя, как всё внутри наполняется теплом. — Как же я тебя люблю!

Последнее вырвалось случайно, на эмоциях, которые девушка совсем не контролировала. От стыда она укусила запястье, чувствуя, что сердце вот-вот выпрыгнет.

— Я…я…Не в том смысле.

— Всё нормально, Вика.

— Да…Всё нормально. Тогда до понедельника? — решила быстрее завершить разговор она.

— Да, конечно. Спокойной ночи?

— Спокойной… — прошептала девушка в трубку и сбросила дрожащими руками

Вика вновь упала на кровать, на этот раз прижимая к груди телефон. Всё внутри трепетало, а перед глазами как будто взрывались фейерверки.

«Кажется, я впервые в жизни так счастлива!» — подумала девушка, слишком быстро и мельком, боясь спугнуть удачу.

Глава 32

Новая неделя принесла Вике испытания уже с самого начала. Окрылённая собственной победой на олимпиаде и примирением с Алиной и Виктором, Вика совершенно забыла про человека, который так отчаянно старался стать частью жизни Цветаевой.

— Что это? — спросила Вика у соседа по парте перед началом первого урока, которым была Всемирная история.

— Шоколадка, новая, решил, что тебе понравится. Папа привёз из Латвии, там…

— Никита, — прошептала Вика имя соседа по парте, чувствуя, как смущение начинает набирать обороты.

«Я совсем забыла про твои чувства…»

— Я ничего не чувствую, — напрямую сказала девушка, слегка резко, из-за чего привлекла внимание еще нескольких одноклассников.

— Так вот сразу? — немного обиженно переспросил парень.

— Я не хочу тратить твоё время и давать тебе ложную надежду, извини. Я знаю, зачем ты меня постоянно ими угощаешь, но я считаю, не честно с моей стороны тебе об этом не сказать.

— Я понял, — Никита придвинул шоколадку к Вике ближе. — Это последняя, возьми.

— Спасибо, — закусив губу, девушка закинула её в сумку и села на место, потому что ровно в этот момент прозвенел звонок.

Через пару минут она пожалела, что не сделала этого где-то в другом месте, потому что к концу урока весь класс был в курсе разбитого сердца одного из учеников одиннадцатого А.

— Прости, я не хотела, — прошептала Вика, когда заметила румянец на щеках парня.

— Всё в порядке, — с наигранным спокойствием ответил парень и слегка улыбнулся.

Сжав ручку крепче, Вика заполнила свой бланк с ответами и подписала ФИО одноклассника. Забрав его пустой бланк, она стала его тоже заполнять, подделывая почерк на более неаккуратный и неровный, схожий на тот, которым писал парень.

С окончанием урока, Вика сдала работы и вышла из класса, еще раз обернувшись. Ей хотелось снова взглянуть на Виктора, который с более неряшливым видом пришёл в школу на этот раз в белой толстовке и чёрных штанах, в которых еще больше походил на школьного хулигана-старшеклассника. Но парень что-то записывал в журнал, даже не обращая внимания на выходящую толпу. Внутри Вики что-то сжалось, напоминая о своём существовании.

На физкультуре Вика вышла из спортивного зала, отметившись на уроке. Она стала гулять по коридорам, чувствуя неприятный осадок за поступок утром, а ком непонятной тоски рос внутри, несмотря на то, что Цветаева его старалась игнорировать.

— Мне нужно было сказать тебе всё раньше, как же так… — она корила себя.

Оказалось, что разбивать чьё-то сердце оказалось намного больнее или тяжелее, чем вытерпеть разбитое своё. Ей было обиднее за Никиту, чем за себя саму. С другой стороны, поделись она с подругами случившимся, те бы сразу посоветовали обратить внимание на Никиту. Но Вика устала себя обманывать. Она уже была влюблена, пусть и не взаимно. Только она так никому об этом и не рассказала, храня это в себе, как самый страшный секрет.

Остановившись возле окна, Вика заглянула в него, наблюдая, как тает снег. В последние дни вновь стало теплеть, несмотря на начало декабря, и весь выпавший снег до этого начал оставлять после себя большие и глубокие лужи.

Грязь. Слякоть.

С такой погодой настроение, хочешь не хочешь, начнёт портиться.

Но обернувшись и увидев, как навстречу идёт тот самый парень-хулиган с торчащими в разные стороны чёрными волосами, Вика забыла про всякую тоску, затаив дыхание.

— Виктор… — прошептала она одними губами, понимая, что спрятаться от учителя не успеет.

— Прогуливаем, мелочь пузатая?

Парень коротко улыбнулся и остановился в метре напротив девушки.

— У меня же больничный, последнее занятие, к сожалению, — она слегка погрустнела.

— Не дружишь со спортом?

— Мягко сказано, — губы почему-то мгновенно пересохли, а язык стал прилипать к нёбу.

— Ого, по твоей фигуре не скажешь… — в ответ на искреннее удивление, девушке захотелось съязвить.

— Водичка с лимоном по утрам, не слышал?

— Я слышал, как ты парня сегодня утром отшила. Ах-ах, маленькая разбивательница сердец, не стыдно тебе?

— Стыдно, — прошептала девушка. — Но есть у кого поучится, раз уж на то пошло.

Хорошее настроение вновь улетучилось. Она сделала шаг назад от парня, чья кофта пахнула кондиционером и приятным одеколоном, который навевал мужественностью, и никак не вязался с образом школьного хулигана.

— Тебя за такой вид не ругают на работе?

Виктор пожал плечами и осмотрел свою толстовку. Только сейчас Вика заметила, что слова, написанные на ней слегка несвязанные.

— Что тут написано?

Виктор с ухмылкой приподнял нижний край толстовки и соединил с верхним, получив ясный посыл в направлении на английском.

— Вот же дурачок! — Вика вдруг взъерошила и без того беспорядочные волосы, почувствовав, как ей это нравится.

Она не сразу выпустила свои пальцы из длинных прядей, продолжая их перебирать.

Взгляды их встретились, и на этот раз дышать перестали оба. Вика услышала слабый грудной стон, а после её руку резко убрали из своей головы, чтобы переплести с её пальцами мужские, обхватить второй рукой за талию и притянуть к себе.

В эту минуту никто из них не думал о посторонних, которые могли оказаться в коридоре. Вика смотрела в тёмные глаза, чувствуя, как сердце вот-вот остановится.

— Почему ты, Вика? — спросил парень скорее у себя, нежели чем у девушки, и коснулся своим лбом её лба.

Цветаева робко положила свою руку на мужскую грудь, чтобы отстраниться, но силу так и не приложила, чувствуя, как под пальцами в унисон с её сердцем бьётся сердце парня.

— Виктор, — прошептала она и подняла свой взгляд на парня. Веки того были закрыты, челюсти плотно сжаты, как и губы в прямую линию. Выглядело так, словно он злился, но на самом деле он боролся.

— Прости меня, — прошептал он в губы девушке а после их поцеловал.

Не так скоро, как в больнице, на этот раз чувственно, пробуя на вкус и боясь, что девушка испугается.

Вика выпутала свою вторую руку из горячих пальцев Виктора и обвила мужскую шею двумя руками, принявшись еще более охотно целовать его, пробуждая в нём не только невинные желания.

Первым отстранился парень, внимательно глядя в блестящие и чётко сфокусированные на нём шоколадного цвета глаза.

— Какая же ты удивительная, Вика.

В ответ ему была улыбка и слегка румяные щёки.

— Прости, я не удержалась.

— Не извиняйся, это я должен просить прощения. Мы не должны этого делать, оба будем жалеть, ты это должна понимать.

— Но как быть с моим желанием тебя касаться и… Целовать?

— Я не знаю, — тихо и вновь в губы прошептал Виктор, — мне самому интересно. Но в отличие от тебя я уже взрослый, должен себя контролировать, а вместо этого веду себя как влюблённый мальчишка. Ох, кого ты из меня делаешь, Вика? Будь ты чуточку старше, поцелуем бы не отделалась, — погладив девушку по голове, он мягко улыбнулся и отстранился, получив в ответ искреннее непонимание.

Сердце девушки безудержно отбивало непонятный ритм в груди, которая полностью была наполнена непонятными бабочками…

— В парке ты говорил совсем другое, — Вика опустила голову, пряча в волосах красные щёки.

— И буду говорить до последнего дня, Вика.

— Вместе с тем продолжая целовать, — усмехнулась она. — Хороший расклад, особенно для такого эгоиста, как ты.

— Вика! — крикнул парень, когда девушка резко развернулась и убежала.

Она больше не хотела видеть того, кто даже в самом себе разобраться не может, не то, что в чужих чувствах. За ужином Вика словила на себе заинтересованный взгляд двоюродной сестры, которая сразу же отводила его, стоило их глазам встретиться.

Закончив и с едой и с посудой, Вика направилась в свою комнату, готовясь к следующему школьному дню. Доделав домашнюю работу, в которой она утопала от пучин воспоминаний и странной боли в груди, она потянулась и взялась за телефон, который забыла подзарядить. На него сразу же пришло с десяток сообщений, половина из которых были от Эллы, которая жаловалась, что про неё забыли.

Настрочив ей пару успокоительных сообщений, Вика упала на кровать, всё же поддавшись воспоминаниям. Ей нужно было всё проанализировать, понять, разобраться, а не бежать, как этот делал Виктор. Ей стоило разобраться за двоих.

«— Почему она так часто к нам заходит? — спросила Вика у парня, когда они прощались втихаря от Зои Анатольевны, которая никак не оставляла их двоих в покое во время занятий, и уж слишком часто заходила в их комнату, то забрать грязные вещи, которые через десять минут она обратно приносила, так как «ошибалась» и они оказывались чистыми, то заносила порезанные фрукты. Вот последнее Вику совсем не раздражало, но она практически не могла нормально сосредоточиться на сложных заданиях и вообще на заданиях, стараясь не смотреть в сторону репетитора.

— Не знаю, у пожилых людей свой маразм, не парься- как-то хмуро ответил парень…»

Этот фрагмент всплыл в памяти совершенно случайно, словно на что-то наталкивая.

«Что если Зоя Анатольевна подумала, что мы встречаемся? Тогда это бы запросто объяснило такое ярое неодобрение в её глазах, которое читалось, когда она смотрела на них двоих. С таким бы и Элла на нас смотрела…»

Девушка задумалась. Она поняла, что дело вовсе не в возрасте Эллы или Зои Анатольевны, а в возрасте и разнице статусов её самой и репетитора. И если к этой мысли пришла она только что, то Виктор зал об этом изначально, и всё равно…

Время близилось к полуночи, и тогда Вика решила уже лечь спать, отправив «нам нужно погворить» человеку, который практически не выходил из мыслей.

Выключив у себя свет, девушка легла под одеяло, и прикрыла глаза. Комнату сразу окутала тишина: тётя и дядя давно легли спать, Алина вела себя подозрительно тихо. Последняя так же немного беспокоила Вику, но подумав об этом еще немного, мысли окутала пустота, а после девушка провалилась в сон.

Алина долго смотрела на мигающие фонарики, что висели на её окне. Она уже больше пяти раз сосчитала их полное количество, еще больше раз зашла в телефон, проверить сообщения, посмотреть что-то из новых постов. Но из головы так и не выходило то, что произошло этим утром.

Отпросившись в туалет, Алина вышла из спортивного зала посреди урока, решив немного погулять по школе и скоротать пару минут, наслаждаясь тишиной коридоров, а не свистом скользящих по крашенным доскам кроссовок. Возле одной из стен Лебедева заметила парня, причём отлично знакомого.

— Никита, ты не на уроке? — удивилась она.

Прокрутив кое-какие воспоминания, Алина поняла, что парень так и не приходил на занятие. Никита ей не ответил, он на что-то смотрел в оцепенении, а после полез в карман, достав оттуда телефон.

— Что ты…

Алина подошла к Никите и из-за плеча увидела свою двоюродную сестру, которая, обвив мужскую шею, смело целовала молодого практиканта.

Глядя на них, девушка на мгновение выпала из реальности, её поглотило чувство, словно её не существует. Глядя на поцелуй этих двоих, девушка поняла, как необычно они смотрятся и как хорошо друг другу подходят. Лебедева вспомнила своего молодого человека, который никогда так нежно не держал её за спину, никогда так внимательно не вглядывался в глаза во время разговора и не чувствовала себя настолько нужной, как это читалось в глазах Цветаевой.

Алина вдруг заморгала слишком часто и вернулась в реальность, в которой одноклассник продолжал снимать тихий разговор молодого учителя и ученицы.

-Что ты делаешь, Никита? — довольно грубо поинтересовалась девушка, не узнавая собственный голос.

«Дура, Вика!»

— Что они делают? — с нотками обиды и шока спросил парень, обернувшись к однокласснице.

— Это их дело, и явно не твоё, — ловким движением, девушка выхватила телефон из пальцев парня.

«Какая же ты невнимательная, Цветаева!»

Чувство злости и невероятной ярости заполнило грудь девушки, которая почистила все фотографии и видео, сделанные Никитой за это время.

— Не вздумай мстить, Никита. Прими её чувства и её решение, а лучше переключись на кого-нибудь другого. И да, если скажешь кому-то, — она подняла телефон высоко над землёй, — я уничтожу всё, что тебе дорого, у меня отличные связи, несмотря на твою маму учительницу.

«Больше я не допущу, чтобы за моей спиной тебе кто-то навредил, Вика…»

— Ладно-ладно, я понял, успокойся, истеричка, — вырвав телефон, парень стал проверять его.

— Ты всё удалила?! Ты отформатировала весь телефон?!

— Скинула до заводских настроек, если точнее, — улыбнулась Алина, чувствуя, как внутри всё ликует. — Это тебе за подглядывание. Кара божья.

Она облокотилась спиной о стену, скрестив руки на груди, и дала знать, чтобы парень покинул этот коридор. Проследив, что Никита действительно ушёл, больше не достав телефон, а Вика с Виктором разошлись, девушка вернулась в спортивный зал.

«Тебе крупно повезло, Цветаева, но надолго ли это везение с тобой?» — с этой мыслью Алина уснула ближе к рассвету.

Глава 33

Вика выписывала ответы, пока Виктор дышал на её предплечье. Парень сложил руки на столе и положил на них голову, продолжая снизу в верх смотреть на девушку, которая в этот раз была более оживлённая.

— Так о чём поговорить хотела?

— После занятия, — вновь повторила девушка и подвинула тетрадь с ответам, — эти два я не знаю, как сделать.

— Я и сам не знаю, Вика. Ты уже умнее меня.

— Смешно, — девушка положила тетрадь и стала копаться в книгах, сжав губами карандаш.

— Я серьезно. Ты то всё врем что-то повторяешь, в то время как я давно всё забыл. Просто могу учебники подсказать и где что искать. Ты справишься со следующим этапом, не переживай.

— Это не так легко, как кажется, и теперь я еще больше хочу выиграть её, у меня новая цель.

— Надо же, — усмехнулся Виктор. — И какая же?

— Ты, — спокойно ответила она, заглянув в тёмные глаза, в которых больше не было и тени улыбки. — Хочу стать ближе, чтобы нас не разделяли километры.

— Вика, — вздохнул парень, — окажись ты в Москве, вместе мы не будем. Туры, вечные концерты. Я буду уставшим, вредным, противным. Ты видела малую часть меня такого, а уже выражала недовольство, представь, что будет там. Если ты решила, что я сам не думал над этой проблемой, то глубоко заблуждаешься. Много и не раз.

— Значит, не отрицаешь, что в парке мне соврал? А ведь говорил, что не любишь ложь.

— Я сказал в парке правду, Вика, не строй себе иллюзий. Если я решил, что проще не проявлять нам обоим никаких чувств, за исключением маленьких моментов слабости в виде поцелуев, всё будет менее болезненно.

Вика закрыла книги и так же положила голову на руки, как репетитор, чтобы их взгляды оказались напротив друг друга.

— Упрямый здесь не только ты. Я прошу срок до окончания школы, и если к тому времени наши чувства не изменятся, мы попробуем, Виктор. Там не будет Зои Анатольевны, твоего дедушки, моих одноклассников. Школа будет позади, мы оба попадём в мир, который сами строим, который на нашей ответственности. Дашь мне этот срок? Виктор коротко улыбнулся и запустил пальцы в женские волосы.

— Это я должен у тебя спрашивать, Вика. Но ты точно уверена, что готова пойти на это?

— Готова, если и ты готов.

***

— А наш цветочек не такой уж и невинный, — усмехнулась Алина, сидя на кровати у Вики.

— Что?! Ты про что? — Вика поздно стала прикрываться, так и не успев переодеться в ночную пижаму. — И как ты тут оказалась?

— Через дверь вошла…

Алине стало смешно от того, как перед ней еще стараются строить из себя саму невинность.

— Я знаю про тебя и Виктора.

— Что?.. — Глухо спросила девушка, совсем позабыв про маску равнодуший и возможность блефа.

Теперь в глазах Цветаевой читался самый настоящий страх.

— Как ты узнала?

Это было совсем не похоже на хладнокровную и вечно спокойную Вику.

— Да какая разница, другое важно. Как это вообще произошло? Вы же…Ты же такая колючка, ёлки-палки. Ахах, ты бы себя видела, Вика, у тебя сейчас пар из ушей пойдёт.

Цветаева видела, что Алине было смешно, и самое страшное, что она ничего не могла с этим поделать. Её стало слегка подташнивать, и чтобы отвлечься, она молча переоделась и легла в кровать.

— Можешь смеяться сколько влезет, спокойной ночи.

— Да ладно тебе, расскажи, мне же интересно. Не каждый день увидишь, как твоя сестра целуется с учителем, — Алина залезла под одеяло вместе с Викой.

— Тише! Что если тебя услышат? — девушка подскочила и закрыла рот двоюродной сестре.

— Да ладно тебе, родители спят уже давно. Так что, рассказывай.

— Сперва ты, откуда ты узнала?

— Если бы вы не обжимались посреди школьных коридоров, то может быть, и не узнала бы. Просто оказалась в нужном месте в нужное время, решив прогулять физкультуру, которую ты так не жалуешь.

Девушки улыбнулись друг другу.

— Теперь твоя очередь, Вика. Не терпится узнать, как это произошло. И не вздумай что-то скрыть, иначе я всё-таки кому-то расскажу

— Да, у тебя на меня слишком много компромата… — вздохнула девушка, а после решила поделиться тем, что еще никому не рассказывала, на удивление, не боясь каких-либо осуждений…

Вика начала с самой первой встречи, когда перед ней появился не самый серьёзный человек, которому она не хотела сперва доверять. Вспомнила, как в первую же встречу засмотрелась на его профиль, как Виктор отказался от оплаты. Алина не сдержала смех, когда Вика рассказала про постоянные неловкие ситуации, и сейчас, вспоминая их, Вике тоже казалось смешным, как задралась её юбка, как растаял в сумке шоколад, случайно отправленное не туда сообщение…

— Теперь мне понятно, почему он каждый урок меня мучает.

— Я просила его этого не делать, честно, но он разозлился из-за того, что ты постоянно в телефоне на уроках. И он не так быстро отходит, как кажется на первый взгляд. Хотя… Я его еще плохо знаю.

— Но он тебе нравится? Обалдеть можно! А твои подружки знают?

— Никто не знает… — прошептала Вика. — Только ты.

— И даже твоя чокнутая Элла?

— Не говори так про неё. И да… Она тоже не в курсе. Только тебе я всё рассказала.

— Обалдеть. Нет, это отвал… Я бы не могла молчать, уже бы после первого чмока стала бы делиться обо всём с подругами.

Вика притянула к себе ноги и, положив голову на колени, посмотрела на ту, что совсем не была похожа на прежнюю Алину.

— Все бы стали осуждать, даже Элла. И именно из-за этого мы не вместе…

— В смысле? Вы же обнимались и целовались посреди школы.

— Минутная слабость, которая доставляет больше боли, чем удовольствия. Виктор не может дать волю чувствам из-за…

Вика вовремя прикусила язык, словив на мысли, что чуть не раскрыла тайну дорогого ей человека.

— Из-за большого количества километров между нами, возраста…

— Твой Виктор не маленький мальчик, может перебраться за тобой в Москву, а возраст после школы станет для тебя просто цифрой.

«Скорее это я переберусь за Виктором… И если бы проблемами были действительно только эти, возможно, сейчас бы мы не задумываясь были вместе.»

— А если человек не пойдёт тебе на встречу, то это не твой человек. Если он тебя старше, не значит еще, что сознательнее. Но, думаю, ты в этом разбираешься.

— Да, — улыбнулась Вика. — Спасибо.

— Не представляю, как тяжело было молчать, и зная парней, с Виктором ты тоже вряд ли обсуждала свои переживания.

Девушка кивнула, а после почувствовала на своей шее тёплые руки. Носом она уткнулась в мягкую шевелюру, пахнущую чем-то яблочным.

— До сих пор в шоке. Ты же Вика, у тебя мозги на первом месте, удивительно, что с тобой это случилось, это хорошо.

— Не хорошо, почему это не Никита, например. Вот Яне же хорошо со своим Саньчоусом. Да даже ты, сколько твоему?..

— Вика, ты посмотри на себя со стороны. Ясное дело, что тебе подходит не ровесник, а человек с головой на плечах, умный и рассудительный.

— Виктор совершенно не такой… Он несерьёзный, иногда совсем как ребёнок.

— Но он же такой не всё время. Взгляни на него во время уроков, конечно, когда он не спит за учительским столом во время проверочных. Он вполне серьёзен, когда объясняет нам тему, нескольким одноклассникам помог с оценками к концу четверти по другим предметам. Я не психолог, но даже я вижу, что он вполне серьёзен, если за что-то берётся. Такие люди и привлекают тебя, Вика. Ты бы выиграла два этапа, если бы он был таким уж несерьёзным? И к тому же, можешь считать, тебе крупно повезло.

— Откуда такая характеристика по человеку, которого ты совсем не знаешь? — Цветаева удивлённо уставилась на девушку, что отстранилась и, упав на подушки, смотрела в потолок.

— Я знаю тебя, а этого достаточно, чтобы сделать кое-какие выводы. Сама подумай, чтобы было, если бы он не любил несерьёзность. Думаю, ты бы сейчас сидела с разбитым сердцем. О, а кто первый признался?

— Я… — прошептала Вика и отвернулась к окну. — Он поцеловал первым еще до признания, да и до сих пор не сказал мне прямо, что любит меня.

— Ну, он опытнее, старше, но думаю, он боится давить на тебя. И в его возрасте обычно поступками чувства показывают, а не словами. Будь более открытой с ним, наверно, это всё, что можно тебе посоветовать.

— Как будто я нуждаюсь в твоих советах, — съязвила Вика и тоже легла на подушку.

Несмотря на будоражащий чувства разговор, глаза слипались.

— Конечно, ты бы мне не рассказала тогда сейчас всё это. Открытой, Вика, будь открытой, сколько можно об этом повторять. Не закрывайся от тех, кто тебе помогает.

— Если я до конца откроюсь ему, мне будет больнее его отпустить, — Вика прошептала это до того, как услышала тихое сопение под ухом.

Алина уже заснула, её подстриженные волосы рассыпались по подушке, лицо стало беззаботным и спокойным, глаза больше не источали лёгкое презрение и губы не были искривлены усмешкой.

Алина Лебедева оказалась не таким уж и плохим человеком для Вики, но из воспоминаний всё еще не уходили те дни, когда между ними была война, в которой Цветаева точно знала, что не выиграет. Лишь удачное стечение обстоятельств и наличие разума у окружающих Вику девушек спасло её в тот момент, но чтобы было, если бы всё было совершенно иначе? И как бы сложилась их судьба, если бы в первый день их встречи девушки улыбнулись друг другу и стали общаться, несмотря на распри между их матерями?

Теперь у девушек появилась возможность это узнать, наплевав на прошлые разногласия. Вике не привыкла забывать обиды прошлого, но гладя на Алину, она поняла, что не всё в этой жизни необходимо постоянно держать рядом с собой и не всегда следование железным принципам приведёт к чему-то хорошему.

«Давай попробуем заново…» — с этой мыслью и с улыбкой на губах Вика заснула.

Глава 34

— Не переодевайся с такой кислой миной, — Алина смотрела на свою двоюродную сестру в спортивных штанах и откровенно над ней смеялась. — Это последнее занятие по физкультуре в этой четверти.

— Нужно было задушить тебя подушкой, когда ты спала в моей кровати, — тихо произнесла девушка в ответ и повернулась спиной. — Ко мне будут вопросы, — возмутилась она, указывая на синяк.

— От Ви… — Алина не договорила, в раздевалку вернулись две девушки, которые ждали свою подругу.

— Цветочек, ты как всегда, самая последняя! — возмутилась Яна, и схватила Вику за локоть, стоило той надеть майку. — Ты так обрадуешься, когда узнаешь, что мы сегодня нормативы сдаём.

— Нет, нет, нет, — Вика стала выпутываться из захвата одноклассницы. — Я прогуляю, пусть лучше тёте по голове влетит…

Но было поздно, девушку затолкали в спортивный зал, где Цветаева сразу же столкнулась взглядом с сидящим на лавочке классным руководителем, который по-прежнему что-то писал. Вике стало одновременно и смешно и грустно от этой ситуации.

— О, кстати, я тебя спросить хотела, всё забывала. Ты что, в нашего классного влюбилась? Вы постоянно так переглядываетесь?

«Или ты тупая, Нюша, или слепая…»

Виктор выронил ручку после этих слов, а стоящая к скамейкам спиной Нюша получила щелбан в лоб от девушки напротив.

— Думай, что говоришь.

Чувствуя, как щёки пылают, девушка тоже села на скамейку, дожидаясь учителя физкультуры. Урок стал для девушки настоящим испытанием, какие-то сомнения стали закрадываться, когда в зал стали притаскивать маты.

Два кувырка вперед и один назад — оказались непосильной задачей для Цветаевой, которую еще раз и еще раз просили повторить, чтобы минимизировать количество ошибок.

— Цветаева, физкультура явно не ваше, — грустно вздохнул учитель, вырисовывая шестёрку в журнале.

— Даже отрицать не буду, — буркнула девушка и села на скамейку.

Голова её стала кружиться, а живот всё еще скручивало из-за прикосновений учителя, который поддерживал во время переворотов.

Пробежавшись по скамейке глазами, Вика не нашла Виктора на ней, и тогда решила выти в туалет. План был прост — до конца занятия не возвращаться на физкультуру. Девушка там так редко появлялась, что рассчитывала на то, что её отсутствие и не заметят.

— Всё еще плохо? — перед глазами девушки, что решила сесть на одну из банкеток коридора, появилась бутылка с водой. — Ушёл, чтобы тебя не смущать.

Вика взяла из рук парня бутылку и сразу же приложила её ко лбу.

— Спасибо, Виктор…Но нас могут увидеть, — разумом Цветаева понимала, что нельзя так бесцеремонно смотреть в глаза человека, который путал все мысли и заставлял сердце изменять привычный ритм, но она ничего не могла с собой поделать.

— И что в этом такого? Я твой учитель уже всего на пару дней, завтра конец четверти.

Парень сел рядом и приобнял за спину Вику, которая легла головой на его плечо.

— Найдутся те, что доложат потом Михаилу Андреевичу, потом мне неудобно у него на уроках сидеть будет…

— Ты думаешь, что Зоя еще ему ничего не рассказала? — усмехнулся парень и щёлкнул девушку по носу. — Она выдумала намного больше, чем то, что между нами происходит.

— У тебя на всё всегда найдётся ответ.

— Просто я не переживаю по пустякам, Вика, вот и вся разница между нами. Приедешь ко мне сегодня тесты порешать?

— Да, всё по графику, — Вика подняла голову с плеча и потянулась. — Сейчас я еще больше боюсь расслабиться, потому что поняла, что в случае отклонения от намеченного плана у меня нет никакой подстраховки.

— Ты совсем не берешь меня в расчёт? — хоть и с добродушной улыбкой, но вполне серьёзно поинтересовался Виктор у девушки.

— Беру, постоянно беру, и переживаю. Представь на минуту, что я поступлю куда хочу, тогда я буду к тебе намного ближе, мы получим шанс на продолжение…

— Стараться нужно не только тебе, Вика. Мы еще обсудим это позже, ладно?..

Вика улыбнулась и почувствовала, как мужские пальцы вновь нашли её ладонь, и они переплелись еще до того, как она это осознала.

***

— Алина, к тебе можно? — Вика постучала в комнату двоюродной сестры вечером пятницы и зашла.

В полумраке, который создавались лампочки на огне, девушка лежала на кровати и слушала музыку в наушниках. Вика на мгновение вновь поняла, как сильно они отличаются. На ней никогда не было такого пёстрого свитера в разноцветную полоску и розовых лосин. Их стиль сильно различался, всё в них отличалось, но они как-то смогли найти общий язык.

Лебедева заметила только что вошедшую кузину и приподнялась на локтях, вытащив наушники.

— У тебя всё нормально?

— Отходняк от учёбы, — усмехнулась Алина. — Ты что-то хотела?

— Что слушаешь? — Вика не знала, с кокой стороны вопроса подойти, а чтобы спросить в лоб, оказалось, что у неё недостаточно для того смелости.

— Джека, его новый трек, как раз, чтобы погрустить, и еще что-то из подобного.

— Я слышала его, заставили девочки послушать. Тебе он нравится?

— Да, но мне жаль Джека, ты бы видела, сколько хейта в его сторону пошло. Многие написали, что он, как и все, скатился в романтику и выпустил коммерческий трек…Неважно.

— Думаешь, это так? — Вика села на кровать и уставилась на мигающие лампочки, которые медленно потухали и вновь ярко загорались, вызывая чувство умиротворения и успокоения.

— Думаю, что он делает то, что хочет, за это он всем и нравится. Знаю, что на концерте он всех пошлёт, снова что-то вытворит такое, чего не делали до этого, наплевав на общественное мнение, этим он и отличается. Не подгибается под стандарты.

— Я его так хорошо не знаю…

— Ты ведь не рэп сюда пришла обсуждать. Впервые вижу, чтобы ты мялась и переводила тему разговора. Что случилось? Хотя дай угадаю, раз ты не со своей чокнутой соседкой, значит… Дело касается нашего учителя.

— Если ты решила поиграть в детектива, то у меня тоже есть одна догадка. Раз ты не с родителями за покупками и не со своей излюбленной компанией и парнем, значит и с теми и с теми не всё так гладко.

— Вечно забываю, какая ты мерзкая, — вздохнула Алина и снова упала на кровать.

— Взаимно.

Вика легла рядом и они обе стали смотреть в потолок, на котором висели черно-белые плакаты-фрагменты из манг.

— Не замечала их раньше. Твоя комната целый склад удивительных вещей.

— Да, жалко будет с этим прощаться. Знала бы, сколько скотча и нервов я на это убила, а времени…

— Куда ты ходила на свидания? — на одном дыхании задала Вика вопрос.

— Хм…

В комнате вновь повисла тишина, как и во всей квартире. Только в подъезде раздался звон закрывающейся металлической двери, и Вика вспомнила, что обещала зайти к Элле.

— Тебе вряд ли зайдут кафе и кино, Виктору не шестнадцать, а тебе это тоже будет скучно.

— Не представляю место, где нам бы было хорошо вдвоём…

— А вариант побыть у него не пойдёт?

— Он живёт с дедушкой и новоиспечённой бабушкой, которая нас постоянно проверяет во время занятий, так что отпадает.

— Ему же уже столько лет, мог бы жить один. Ты уверена, что тебе нужен такой парень? Жаль, если повторишь участь моей мамы…

Вика улыбнулась. Деньги не имели для неё значения, но сейчас она подумала, что у них бы было больше шансов, если бы Виктор действительно жил постоянно с Михаилом Андреевичем, а не находился постоянно в турах или на студии в Москве.

— Не попробую, не узнаю, — сказала она и себе и девушке, что лежала рядом.

— Точно. Ладно, есть у меня одна идея для вас, как насчёт квест-комнат? Или перфоманса? Но они дороговаты на двоих, компанией веселей, еще… Есть пару точек в городе с настольными играми, конечно не романтика, но там своя атмосфера. Время точно приятно проведёте, плюс тебе понравится, потому что там много всяких детективных штук есть.

— Звучит отлично, — Вика подумала, что среди других людей ей будет не так напряжённо рядом с Виктором наедине.

— Ты боишься всего этого? — вдруг спросила Алина.

— С чего бы?

— Это не романтичное предложение, вы не будете наедине.

— Зато это интересно, — нашла свои плюсы Вика. — На свиданиях же должно быть интересно.

— Во время них люди наслаждаются друг другом, не боятся своего партнёра. Виктору придётся долго ждать, пока ты к нему привыкнешь, и как он на это согласился?

— Я его не боюсь.

— Я и не говорила, что ты его боишься. Ты боишься собственных чувств, Вика. Не знаю, как так произошло, что вы всё же сошлись, но ты боишься показать человеку всё, что чувствуешь, а мне иногда кажется, что ты холодная и бесчувственная, как кактус. Подумай над его терпением, оно не всегда железное. Хотя, раз он на всё подписался, может, у него оно и железное.

Вика ничего не ответила, стала думать над словами Алины, а после Лебедева вновь включила музыку, отдав один наушник рядом лежащей девушке, и обе они погрузились в мир лирических мотивов.

Девушка слушала голос, которым могла наслаждаться не только через плеер. В новой песне Джека н был приятным, чувственным, и вновь по коже прошёлся фриссон, когда она услышала признание в любви.

Цветаева была в легком шоке, когда поняла, насколько Алина права насчёт Виктора. Может он и не признался в любви, но он предложил провести время вместе в какой-то из дней на зимних каникулах. Они оба знали, как называется совместное времяпровождение двух любящих людей, но так и не произнесли это вслух, словно, боялись сломать видимость того, как воздерживаются друг от друга.

Глава 35

Вика сидела на мягком кожаном кресле с закрытыми глазами и чувствовала, как кисточка касается ворсом нежной кожи век, вызывая и желание чихнуть и рассмеяться одновременно.

— Не улыбайся, цветочек, всё испортишь, — возмутилась Элла.

— Скажи, Эл, на какой цветок я похожа.

— На кактус, конечно.

Женщина невозмутимо продолжила красить подругу, а после заметила, как губы той перестали улыбаться, а выражение лица стало напряжённым.

— Я холодная и колючая? — тихо спросила она, и женщина уловила в голосе странное отчаяние.

— Нет, — улыбнулась она. — Ты просто отличаешься от других, Вика. За тобой нужен особый уход, как за кактусом, тогда ты расцветаешь, показываешь всю себя и становишься невероятной. И это знают о тебе только самые близкие, и я рада, что отношусь к ним. Ты когда-нибудь видела, как цветёт кактус?

— Нет. Видела их просто так.

— Каждый день в зеркале?

— Ох, Элла, шутки у тебя…

— Запредельные, правда? — засмеялась женщина и приступила к губам.

— Не то слово…

— Так куда ты идёшь, цветочек?

— А вот и не скажу. Я всё еще зла на тебя, что ты снова ответила на звонок дочки.

— Ну, не ревнуй, — улыбнулась Элла, и Вика перехватила её руку.

— Я не ревную, я была бы рада, если ваше общение возобновиться, но только когда это будет другой человек. Ей от тебя нужны только деньги, и ты это понимаешь.

— Понимаю, Вика, но она моя дочь. Я не могу перестать с ней общаться. Каждый раз, когда она мне звонит, я боюсь, что что-то случилось.

— И правда случается. Она попадает в какую-то невообразимую ситуацию, из которой спасут только деньги. Элла, пожалуйста, перестань ей верить.

— Хорошо.

Атмосфера мира между ними пропала. Вика видела испорченное настроение Эллы и чувствовала внутри напряжение. И девушка не знала, с чем оно было связано: с неприятным разговором с Эллой, предстоящим свиданием или плохим предчувствием.

В последнее девушка никогда не верила, это слабо поддавалось логике, как и эмоции. И если последним Цветаева научилась кое-как доверять, то предчувствиям она не верила.

— Пожелай мне удачи, Элла, — выдохнула Вика, застегнув тёплое пальто, которое прикрывало краешки высоких сапог.

— Я всё еще жду рассказа, цветочек, в самых точных деталях, — женщина ей подмигнула и обняла за пояс.

Внезапное тепло в груди пронзило девушку и заставило замереть, а после она в ответ положила руки на голову женщины и погладила её.

— Скоро вернусь.

Вика уже не заметил еле выступивших слёз на зелёных глазах, её телефон начал вибрировать…

Вскоре девушка вскочила в автобус, стараясь не обращать внимание на сердце, которое вот-вот могло выпрыгнуть из груди. Она нервничала практически так же, как на недавнем этапе олимпиады, только там она не была в платье и с накрашенными глазами, её руки не разблокировали экран телефона каждые две секунды, чтобы проверить время.

«Я вовремя!» — убедила она сама себя, стоя на нужной остановке рядом с оживлённой площадью.

Все неспешно гуляли мимо недавно и временно открытых лавочек с шерстяными носками и самодельными сувенирами, детских игрушек и каких-то украшений. Вика искала среди толпы тёмно-синюю парку, в которой постоянно видела своего репетитора. Достав телефон из кармана, девушка заметила, что батарея садиться слишком быстро на холоде, и стала согревать его руками, которые так же быстро замерзали из-за отсутствия перчаток.

Ноги стали мёрзнуть, холодный ветер задувать под платье, и это заставило Цветаеву оглянуться в последний раз, а после начать искать глазами место, где она могла бы согреться.

Рядом располагавшаяся кофейня оказалась кстати, вид из окон как раз открывался на площадь с остановкой, где она бы могла легко увидеть того, кого ждала уже больше получаса. В помещении было совсем мало людей, тихо играла музыка и работала кофе-машина. Вика сделала заказ и попросила зарядку, после чего пристроилась к чистому стеклу, от которого веяло холодом.

Телефон стал подавать признаки жизни спустя пару минут, тогда девушка набрала номер и приложила гаджет к уху. Странное волнение и обида поселились в груди еще до того, как человек на том конце провода ответил.

— Я всё еще жду тебя.

— Ало, это кто? — ответил женский голос. — Витя телефон дома забыл. Ало!

Вика скинула, узнав голос той, кто недавно стал считаться их новым членом семьи, а еще не одобрял их отношений. Дверь открылась — и в неё вошёл тот, кого девушка так долго ждала.

Тёмные глаза сразу сфокусировались на старшекласснице, которая мрачно смотрела в окно.

— Прости, я забыл дома телефон, — произнёс Виктор, подходя к Вике.

Он взял в руки её пальто и помог девушке одеться.

Вскоре они оказались в машине, где девушка всё еще не понимала, что происходит. Она вообще что-либо перестала понимать, после того, как посреди школьного коридора Виктор произнёс одну фразу: «проведём субботу вместе?»

— Не похоже на тебя, ты всегда держишь при себе телефон.

— Не сегодня, — Виктор был уставшим, но вполне спокойным.

Девушка снова заметила под его глазами синяки, взгляд был сонным, словно парень пал до этого.

— Куда мы направляемся?

— Я снял квартиру на этот день, чтобы нам никто не мешал. И телефон не брал по этой же причине, если быть честным. Никого и ничего не хочу слышать.

«Даже меня?» — чуть не вырвалось из губ девушки. Но потом она подумала, что вполне глупо было задавать этот вопрос, сидя рядом с Виктором.

— А что делать будем?

— Разговаривать, как тебе такое? Всё, что в последнее время я обсуждал, это свои графики выступлений, даты концертов и интервью. Кто-то слил мой альбом в сеть, и теперь я потерял очень много денег, а люди, которые мне помогали, зря проделывали свою работу.

— Кто это мог сделать, у тебя есть догадки?

— И никакого «о, ужас!» или «мне так жаль!»?

— А ты хочешь, чтобы я это сказала? Тебя пожалеть?

Виктор усмехнулся и припарковался возле небольшого четырёхэтажного кирпичного дома в самом обычном жилом районе города.

— За это ты мне и нравишься, Вика.

Девушка вылезла из машины вслед за парнем, и они вместе вошли в маленькую, но уютную квартиру, состоящей всего из одной гостиной и совмещенной с ней кухни.

— Здесь нам никто не помешает, — произнёс парень тихо позади девушки и снял с неё пальто.

— Это страшно звучит, особенно от парня постарше.

Под синей паркой парня оказалась та же худи, в которой Виктор додумался прийти в школу. Та самая, с определённым адресом посыла на английском.

— Не переживай, Вика, я ничего тебе не сделаю, даже если попросишь.

Девушка слабо улыбнулась и прошла вглубь квартиры, наслаждаясь бежевыми тонами.

Сев на диван, она заметила на кухонной барной стойке, что разделяла две комнаты, множество коробок.

— Это всё чаи?! — удивилась она, подойдя к ним и начав рассматривать.

— Да, нам предстоят задушевные разговоры за сотнями сортов чая и нескончаемые походы в туалет. А теперь смой эту дрянь с лица и переоденься, вряд ли ты будешь чувствовать себя комфортно здесь во всём этом, — глаза парня пробежались по девушке сверху вниз.

Вика слегка закусила губу и сама себя осмотрела. И правда, платье и макияж не вписывались в домашнюю атмосферу.

— Но мне не во что…

Виктор моментально стянул с себя худи, и взгляд девушки случайно коснулся оголённого живота и полоски тёмных волос, которая спускалась ниже границ джинсов.

Виктор одёрнул майку, скрыв всё, и протянул девушке белую кофту.

— Я пока сделаю чай.

Вика зашла в ванную комнату с колотящимся сердцем. Она уже видела репетитора, и даже без майки, так почему сейчас сердце так ужасно быстро бьётся?

Незаметно для самой себя, она приложила к лицу худи, что дал Виктор. Она пахла свежестью, а еще репетитором.

«Приятный запах…»

Девушка не сдержала улыбку и сразу же стянула с себя платье и надела её. Закрытым осталось практически всё до колен.

«У нас же не такая большая разница в росте…»

Глядя на себя в зеркале, девушка понимала, что всё еще не чувствует себя комфортно. Старания Эллы тоже прошли даром, часы работы оказались на влажных салфетках, а кудри были собраны в хвост.

«Неужели ему нравится такая Вика? Не важно. Нравлюсь ли я такой себе сама?»

Девушка смотрела на себя в зеркале и понимала, что теперь чувствует себя более спокойно и уверенно. Теперь ей не нужно строить из себя девушку постарше, от неё хотят обычной компании.

«Сомневаюсь, что это можно назвать свиданием…»

Вика посмотрела на себя в последний раз и вновь вышла к репетитору. Но в комнате никого не оказалось, и девушка слегка подпрыгнула на месте, когда кто-то сзади на неё навалился, окольцевав сильными руками.

— Вот так намного лучше… — прошептали ей в ухо. — Я всё приготовил.

Но они оба не спешили лечь на диван. Виктор зарылся лицом в волосы девушки, продолжая её обнимать, пока та смотрела в окно и думала, что наконец-то прикосновения такие приятные, вызывающие внутри тепло, а не спазм и тошноту.

— Не хотел последний день проваляться дома с телефоном.

— Последний день… — эхом повторила девушка и почувствовала, как внутри всё же появился комок тоски и боли.

А может он был всегда, просто девушка его игнорировала.

— Потом я вернусь на сцену, я должен вернуть все убытки лейблу и команде.

— А еще узнать, кто тебя так подставил.

— Этим уже занимается мой сводный брат, — Виктор, наконец, отстранился и, переложив руку на талию девушки, повёл её к дивану.

Они оба сели на него, а в руках оказались чашки. Но девушка смотрела не на плавающие чаинки, а в тёмные глаза, которые так же неотрывно смотрели на неё.

— И всё же, мне очень жаль. Ты очень много сил вложил в новый альбом.

— Признаться, да, — Виктор улыбнулся. — Он был единственным, над которым я так усердно работал. Но ничего не поделаешь, будут и другие. Одним туром я решу все убытки. Вчера уже обсуждал всё с менеджером, и… Тебе не интересно это слушать? — Виктор заметил, как взгляд Вики тускнел. Уголки губ всё больше опускались, стирая даже след улыбки.

— Нет, интересно. Дело совсем в другом, — короткая улыбка и девушка отставила чашку. — Я буду скучать. Думала, что как-то смогу пережить то, что еще несколько месяцев тебя буду видеть только через экраны, и то, не настоящего, но сейчас, когда ты рассказываешь про свою работу, понимаю, как сильно ошибалась.

— Даже если мы будем вместе, Вика, мне периодически придётся уезжать, я уже говорил тебе об этом. Меня любят слушать и в других странах, мой англоязычный альбом понравился фанатам США, и они намного больше платят.

— Так стань настолько популярным, чтобы не ты к ним ездил, а они к тебе!

Вика взглянула в глаза парня, который слегка опешил с её слов.

— Я бешусь, как ребёнок, — сразу же успокоилась девушка. — Прости.

— Просто сменим тему. Сегодня новогодний бал в школе, оказывается. Поему не пошла?

— Я и в прошлом году не горела желанием туда идти. Я никогда не отмечаю двадцать пятое, потому что в этот день умерли мои родители.

— Твою мать… — выругался парень. — Я куда не пойду, везде минное поле. Вика, это я должен извиняться, я хотел приятно провести время.

— Мне нравится с тобой разговаривать, даже об этом, — пожала плечами Вика и села к Виктору ближе, подобрав под себя ноги. — Скажи, я могу тебя кое о чём попросить на прощанье?

— Ты сперва попроси, а там посмотрим, — Виктор улыбнулся и поправил выбившуюся прядь из хвоста за ухо девушки, стараясь не обращать внимания, как у той перехватило дыхание.

Она молчала, но скорее не от смущения, а решалась. Виктор подумал, что девушка хочет действительно чего-то серьезного, раз так долго собирается с духом.

— Не томи, Вика, а то мне уже страшно.

— Я хотела бы сейчас обратиться не столько к Виктору, сколько к Джеку.

— Мы одно лицо, Вика, у меня нет расщепления личности, в отличие от брата.

— Хорошо, — выдохнула она. — Ты знаешь тик-ток?

— И то, что в нём твоя сестра двоюродная начинающая звезда, да, знаю.

— Она недавно провалила конкурс, потому что у неё не было поддержки.

— Как жаль, в скобочках, нет. Ты должна радоваться, она же…

— Недавно мы нашли с ней общий язык, и оказалось, что она такой же обиженный ребёнок со своими травмами, как и я, но причиной её стала не автокатастрофа, а Вика Цветаева.

Виктор заинтересованно и вновь удивлённо посмотрел девушке в глаза. Но из его головы не выходило сказанное девушкой слово — ребёнок.

«Вот кем она себя считает?..»

— Есть какая-то возможность помочь ей продвинуться? Может, кто-то из твоих знакомых звезда тик-тока?

— Это подростковая платформа, там больше решают зрители.

— Я тоже так думала, но в тик-ток хаусе, который проводил отбор, оказалась знакомая победительницы. Это совпадение мне не нравится.

— Ты просишь у меня помощи, как у звезды?

— Если это возможно.

Виктор усмехнулся и подсел еще ближе к девушке, положив ладонь ей на щёку. Его лицо стало медленно приближаться к Вике, не разрывая зрительного контакта. Он видел, как пересохшие от лёгкого волнения губы приоткрылись, как стали медленно расширятся зрачки, как венка на шее стала чаще пульсировать, а щёки покрывать лёгкий румянец.

— За такую услугу и оплата соответствующая, Виктория, вы в курсе?

Остановившись всего в паре сантиметров от девушки, парень показал язык и слегка отстранился. Но в последний момент ему не дали сделать это руки девушки, которые обхватили его за шею и приблизили лицо еще ближе, чтобы их губы слились в поцелуе. Виктор моментально ответил, сперва машинально, а после дал волю рукам, которые оказались у девушки на затылке и спине.

Вика слегка приподнялась и села на ноги Виктора, чувствуя, как её волосы рассыпались сбоку, скрывая их лица от окна. Словно они их скрыли от всего мира, что затеяла маленькая девчонка.

— Вика… — прошептал парень в губы девушки, которая продолжала целовать парня, удерживая его за шею.

Её пальцы чувствовали, как двигался кадык на шее, чувствовала, как внизу живота и в груди что-то начинает теплеть, а сердце то замедляется, то начинает биться с такой силой, что вытесняет своими ударами все мысли, оставляя только одно желание.

Виктор переместил руки ниже, губами стал целовать женский подбородок, нежную кожу на шее, которая пахла шоколадными конфетами с алкоголем.

Девушка от этих поцелуев стала сжимать между пальцев густые волосы, чувствуя, как что-то вот-вот вырвется из груди.

И собственный стон, который она так и не сдержала, и странное ощущение чего-то твёрдого под собой, чего явно раньше не было, заставило прийти в чувства.

Она мгновенно встала с колен и посмотрела на приходящего в себя Виктора.

— Не дразни меня больше, — теперь она показала язык, уходя на кухню…

Глава 36

Выключенный телефон Вики так и лежал на столе, пока она с репетитором что-то тихо обсуждала, держась за руки. Теперь она видела во взгляде Виктора огонёк, которого однозначно не было при их встрече днём.

Стоило ей сесть на диван, как парень сплёл их пальцы и больше не отпускал. Он что-то рассказывал про своего друга из Австралии, новые треки, которые так и не выпустил, гневные отзывы про свой последний трек.

Когда речь зашла про последнее, Вика словила на себе взгляд репетитора.

— Ты мне снилась перед тем, как я его написал.

— Правда? — Вика была удивлена.

Парень в ответ кивнул.

— Ты была уже взрослой и отдала мне виниловый диск с собой на обложке.

— Вот почему фото со мной стало обложкой для трека… — догадалась девушка.

— Нет, Вика. Не по этому, ты отлично знаешь причину.

Цветаева легко дернулась и зависла от удивления на месте, а после горько улыбнулась.

— Значит, всё-таки признание на весь мир? Лучше бы это сказал мне лично.

— Пусть весь мир знает, что ты у меня есть.

— Но что, если меня вычислят, найдут. Фанаты есть больные на голову.

— Я обо всём позабочусь, не переживай, — Виктор стал играться с тонкими женскими пальчиками.

За окном постепенно начало темнеть. Вика взяла в руки телефон, чтобы проверить время, но поняла, что выключила его. Ей не хотелось, чтобы её отвлекали от проведенных с Виктором часов… Одних из лучших в её жизни.

Но спустя пару минут девушка поймёт, что в этом мире всё равновесно. Жизнь не может приносить одни сюрпризы, постоянно дарить моменты счастья. За белой полосой обязательно следует чёрная, и выдержит ей Вика или нет, покажет только время…


Вика сильно ударила рукой по входной двери районной больницы, но боль в ладони её совсем не беспокоила. В голове всё еще кружились слова Алины, которая дозвонилась девушке только с десятого раза.

«Почему твой телефон был отключён?! Твоя подруга, чокну… соседка наша…Её увезли на скорой, что-то с сердцем…»

Вика чувствовала, что не стоило оставлять соседку одну, особенно после звонка её дочери. Но уже было поздно Цветаевой о чём-то сожалеть, предчувствия никогда не были веской причиной для неё.

Открыв еще одну дверь, девушка оказалась в приёмном покое, где на неё уставилось множество пар глаз. Все видели запыхавшуюся, с растрёпанными морозом и ледяным ветром волосами, красными щеками и тяжёлым дыханием девушку, что лихорадочно кого-то искала.

Элла оказалась в операционной в качестве экстренного пациента, которому нужно было срочно восстановить кровоток к сердцу. Врач, который согласился помочь маленькой девочке найтись в больнице, стал простым языком рассказывать, что ожидало Эллу. Но Вика ничего не понимала всё равно. Она снова и снова просила всё повторить, потому что информация пролетала мимо неё. Руки тряслись, глаза были на мокром месте, а сердце так сильно стучало, что отдавало свой ритм в голову, заглушая голос врача.

Вскоре в её руках оказался холодный стакан с водой. Но и он не помог. Вика продолжала умолять врачей помочь её подруге, сделать всё, чтобы Элла осталась жива.

Больше всего Вику раздражало, что время идёт слишком медленно. Минуты превратились в часы, словно сама вселенная хотела, чтобы девушка еще больше страдала.

«Пожалуйста, не забирай и её…»

Вика шептала это тихо, игнорируя влагу на щеках. Ей было абсолютно плевать, что о ней подумают, все мысли были заняты подругой. Она просчитывала снова и снова варианты, что делать при любом исходе, стараясь игнорировать самый плохой.

Операция закончилась спустя несколько часов, когда Вика, облокотившись головой о холодную стену, не слыша слова санитарок поднять ноги или покинуть больницу.

— Время приёма давно закончилось, кто её сюда впустил? — шептался медицинский персонал, поглядывая на бледную и почти что безжизненную девчонку.

— Кто сюда впустил её?! — начал громко возмущаться кто-то в хирургическом костюме.

Это был мужчина, который шёл вслед за каталкой, на которой была Элла.

— Элла! — вскрикнула Вика и попыталась подбежать.

— Срочно, выгоните её отсюда, — вновь потребовал мужчина и перед носом Вики закрыл дверь палаты.

— Впустите меня, я её друг!

— Девушка, вам надо уйти…

— Но Элла.

— С вашей… — медсёстры странно переглянулись. — С вашей подругой всё будет в порядке.

Вика стала плакать. Она не верила словам медсестёр, которые ни в чём не разбирались.

— Вы говорите не правду! Почему вы меня не пускаете?!

— Время посещения давно закончилось, пожалуйста, покиньте больницу!

Девушку крепко схватили за предплечья и стали тянуть по коридору.

— Элла!

Вика чувствовала, как всё тело трясёт. Она только сейчас поняла, что может потерять её, лучшую подругу. Ту, что с искренней любовью всегда смотрела на неё, по-доброму шутила и не раз намекала, что не всё так гладко с её здоровьем, как кажется.

— Прости меня, — шептала себе под нос девушка сквозь слёзы.

Её тело обмякло, больше она не сопротивлялась. Её привели к выходу, а после оставили, где она упала на колени на холодном полу. Она ничего не чувствовала.

Часами ранее она простилась с Виктором, который долго смотрел ей в глаза, а после сообщил, что это была их последняя встреча.

«— Я буду скучать по тому, что сегодня было.

— По чём именно, — улыбнулась Вика и стала расстёгивать ремень безопасности.

— Иди сюда, мелочь, — мужская рука притянула девушку к своей груди, прижимая сильнее и вдыхая запах её волос. — Хреновый из меня вышел репетитор.

Девушка отстранилась и посмотрела в тёмные глаза, которые не сможет видеть еще очень-очень долго.

— Ты научил меня гораздо большему, чем обычный репетитор, Виктор. Я научилась думать, а не заучивать, узнала, что такое музыка, какими приятными могут быть прикосновения. Моя гаптафобия не прошла, как твоя, но теперь мне будет легче. Теперь я знаю, что в моей жизни появился еще один человек, которого я могу обнимать с удовольствием. И еще… Кое-чему.

На этом девушка замолчала, чувствовала, как тепло внутри начинает обжигать под мужским взглядом. Сейчас она чувствовала себя маленькой девочкой, а не уверенной в себе Викой Цветаевой.

— Обещай постараться на олимпиаде, я буду за тебя болеть.

На щеку девушки легла тёплая ладонь, которая заставила посмотреть Вику в мужские глаза.

— И ты постарайся, может когда-нибудь, я и стану твоей фанаткой.

— Только этого мне не хватало, — улыбнулся Виктор и отвернулся от девушки.

Цветаева поняла, что прощального поцелуя, которого она с волнением в груди ждала, не последует.

— До встречи, Виктор, — сказала она на прощание и поняла, что пора выходить.

— До встречи, Вика.

Девушка выскочила из машины, чувствуя, как внутри всё горит. Но только когда она наконец-то перезвонила Алине, то узнала, что есть вещи страшнее, чем проститься с человеком, которого, казалось, что любишь сильнее всего на свете.»

— Девочка, ты кто? — кто-то навис над плачущей Викой, которая смотрела на собственные колени, но ничего при этом не видела из-за пелены слёз.

Сильные руки в момент поставили её на ноги и стали придерживать.

— Ох, Сергей Дмитриевич, простите, не можем спровадить. Устроила истерику, пока пациентку оперировали, кричит, что она её лучшая подруга.

Сероглазый мужчина оглядел с ног до головы старшеклассницу с заплаканными глазами и приподнял её подбородок, заставив посмотреть на него.

— Слезами делу не поможешь. Иди домой и отдохни, а завтра с утра можешь приходить, я договорюсь, чтобы тебя пустили к твоей подруге пораньше, хорошо?

Вика слабо кивнула.

— А теперь вызовите этой девушке такси, а то она дальше собственного носа сейчас вряд ли что увидит.

Незнакомец посадил Вику на ближайшую скамейку, а после стал о чём-то разговаривать с подбежавшим медицинским персоналом. Его слов Вика не слышала, она слабо видела, благодаря кому вскоре села в такси, которое довезло её домой. Сил не было никаких, внутри девушки, словно всё исчезло, оставив после себя только ужасную боль.

Глава 37

Две ступеньки. Дверь. Ещё пять ступенек.

В нос ударил знакомый запах корицы и ванили. Это были его остатки, которые напоминали девушке о соседке, что всегда наполняла дом ароматом свежей выпечки или специй. Ноги Вики подкашивались, хотя ей было только шестнадцать. Она опёрлась рукой о стену с облупленной жёлтой покраской.

Типичный подъезд старого дома, в котором она стала жить совсем недавно. Только была особенность — в доме было всего две квартиры. И хоть числилась она жительницей первой, её пальцы стали дёргать тяжёлую ручку второй. Дважды…Трижды… А в ответ только тишина. Словно должно было произойти какое-то чудо. Что вдруг случилось с Викой Цветаевой? С чего ей вдруг надеяться на что-то такое?!

Она закусила губу и упала коленями на холодную плитку, как в больнице. Собственное здоровье теперь совсем не волновало. По ногам гулял холод, руки всё еще покалывало от мороза, а глаза щипало из-за слёз. Вика не верила в совпадения, она руководствовалась чистой логикой. Расчёт и правда были её лучшими друзьями, а еще Элла. Женщина, обычная соседка, с которой свели её обстоятельства, с которой она и разговаривать сперва не хотела, а теперь она плачет, потому что единственный родной, пусть и не по крови, человек в этом городе сейчас на грани жизни и смерти.

Девушка была бессильна. Караулить возле палаты ей не позволил медицинский персонал. Возможно, ей бы дали остаться в больнице, если бы не её истерика, которая собрала слишком большую публику. Вспоминая прошлый час, девушка не верила, что это была она.

Кто же знал, что именно за эти несколько месяцев Вика узнает, что никакие знания не помогут победить коррупцию, возраст всегда возьмёт своё, а одна маленькая и невинная ложь может разрушить даже самые искренние чувства и желания?

Глядя в одну точку, девушка представляла, как Элла возится с выпечкой, запах, что так и не выветрился из подъезда, заставлял мозг показывать девушке новые и новые эпизоды из возможного прошлого. Элла ждала Вику после свидания, чтобы расспросить, как всё прошло и кто же это всё-таки был. А после вспомнила насмешливый взгляд, в котором читалось, что женщина давно всё знает. И даже пусть не одобряет, но ничего плохого не скажет, потому что её шестнадцатилетний цветочек улыбался и был явно счастлив.

По щекам потекли новые слёзы, Вика чувствовала, какие они горячие, но их тепла было недостаточно, чтобы согреть хотя бы малую часть тела девушки. Но ей было всё равно. Трясти перестало, внутренние переживания тоже куда-то пропали. Она сидела на холодном полу, прислонившись к такой же по температуре стене, как тряпочная кукла. Безжизненная и практически никому не нужная.

Дверь первой квартиры открылась, Цветаева не видела, кто вышел оттуда. Она знала, что даже если Лебедевы и увидят её такой, им будет всё равно. Всё сочувствие было бы наигранным, любые слова сказаны сквозь зубы с огромным нежеланием с ней вообще разговаривать.

— Вика!

Голос Алины отразился эхом от холодных стен.

Её руки подняли кузину, заставляя перебирать ноги до входа в квартиру.

— Ты ненормальная сидеть там?! Ты вся холодная!

Девушку завели в маленькую комнату, которую вновь освещали одни лампы.

Алина посадила Вику на кровать и начала копаться в собственному шкафу. Вскоре она нашла одеяло с подогревом, которое потребовала от родителей купить еще прошлой осенью, потому что не собиралась мириться с ужасным холодом в межотопительный сезон.

— Который раз убеждаюсь, какая ты чокнутая.

Укутав Вику, Алина включила провод в розетку и обняла девушку.

— Всё с ней будет в порядке, слышишь. Не убивайся так. Элла здоровая, как конь…

— Будь это так, сейчас бы она не была в больнице.

— Ты тоже никогда не болела, хвасталась своим иммунитетом, мне напомнить, что случилось с тобой этой осенью? У всех людей внезапно может что-то случится со здоровьем, это просто надо пролечить, подождать, а не хоронить себя под тоннами переживаний. Ну, ты блин…

Алина положила голову на плечо девушки, чувствовала, как стало греться одеяло. Несмотря на то, что Вике было плохо, Алина почувствовала себя нужной, и это доставляло где-то глубоко в груди радость.

— Мне уже жарко, — возразила Цветаева через некоторое время и постаралась скинуть с себя одеяло.

— Даже не смей. Если ты заболеешь, не сможешь пойти завтра в больницу и проваляешься с температурой. Хочешь новый год в постели встретить?

— С каких пор ты такая заботливая? — равнодушно спросила девушка.

— Просто я у тебя в долгу. Ты тоже не оставила меня, когда мне было плохо.

Больше они ни о чём не говори до самого возвращения родителей. Вика выдохнула, когда открылась входная дверь, значит, дядя и тётя не видели, в каком она была состоянии.

Алину мозг Цветаевой перестал воспринимать за угрозу, этой догадке девушка усмехнулась.

— Так, а теперь тебе пора к себе, потому что сейчас зайдёт маман — и к нам будут вопросы, — прошептала Алина и открыла дверь. — Я приду к тебе ночью, не засыпай.

— Спасибо, — прошептала Вика в ответ, глядя в карие глаза.

Маленькая Лебедева почувствовала, как под разноцветной водолазкой сильнее забилось сердце. Она никогда не чувствовала любви к Цветаевой, как ей казалось, но сейчас странно ощущение заставило усомниться в этом Алину. Ей вновь и вновь захотелось обнимать угрюмую и поникшую колючку, которая именовалась Викой Цветаевой. Теперь Алина дала себе установку больше не призирать Нилову за то, что она постоянно пытается повиснуть на шее подруги.

Ночью Алина действительно зашла в комнату Вики, но девушка уже спала, и когда Лебедева легла на подушку рядом с ней, то поняла, что та мокрая от слёз. Алина сама не заметила, как глаза сомкнулись, и она направилась в царство Морфея вслед за сестрой.

Вика шла по больничным коридорам и старалась игнорировать косые взгляды в свою сторону. Ей и правда было всё равно, руки её сжимали букет синих гиацинтов, которые она всё-таки нашла посреди зимы в их маленьком городе.

До Эллы без приключений девушка не дошла, она наткнулась на мужчину, который почему-то показался ей смутно знакомым.

— О, привет, малышня, — тяжёлая рука взъерошила её волосы, заставив опешить от шока.

Спазма в животе и тошноты не последовало, и с удивлением она подняла глаза на взрослого мужчину.

— Вы кто?

— У современного поколения никакой благодарности, — вздохнул мужчина и улыбнулся. — Тот, кто помог твоей подруге. Ты к Элеоноре Андреевне?

В ответ ему коротко и с подозрением кивнули.

— Она в 308, я перевёл её в платное отделение и уже всё оплатил. Пусть твоя подруга не беспокоится по этому поводу.

— Элла не тот человек, который беспокоится по поводу денег. Этого не нужно было, но спасибо, — вновь кивнув, девушка обошла огромного мужчину в костюме с халатом поверх него и направилась к нужной палате.

— Вы очень похожи, ты точно не её родственница? — еще успел спросить Сергей Дмитриевич.

— Точно.

Элла уже не спала. Она лежала на приподнятой в изголовье кровати и листала книжку. Тошнота и волнение накатили на Цветаеву, стоило ей увидеть капельницу. Но все чувства быстро сменило удивление, когда на прикроватном столике она заметила букет роз.

— Элла! — Вика бросилась с объятиями на подругу. — Я люблю тебя! Я никогда тебе этого не говорила, но я так тебя люблю. Больше никогда, слышишь, никогда не бросай меня!

Женщина прижала к себе девушку, которая впервые так яро проявила при ней свои эмоции.

— Всё хорошо, цветочек. Я в порядке, только не обнимай так крепко, я всё-таки после операции.

— Что с тобой было.

— Что было, того больше не будет. Это не важно. Мне уже передали, что ты тут устроила истерику, — женщина гладила по волосам девушку, которая смотрела на неё с сияющими от счастья глазами. — Я должна бы тебя отругать, но мне очень приятно, что ты так обо мне переживала.

— Ты же моя лучшая подруга, как я могла не переживать, Элла?!

Девушка вновь обняла женщину, а после лезла с кровати и придвинула к ней стул.

— А теперь скажи мне, пожалуйста, кого ты тут уже успела одурить? — взгляд тёмных глаз коснулся роз, и на губах женщины скользнула короткая улыбка.

— Да ненормальный тут один ходит, жить спокойной старой тётке не даёт…

— А это случайно не огромный как шкаф обладатель бездонно серых глаз?

— Он про меня уже что-то спрашивал у тебя? — пошептала Элла, словно боялась, что её услышат.

Вика улыбнулась. Её соседка и лучшая подруга в одном лице была в полном порядке. Даже будучи на грани смерти ей удавалось кривить губы глядя на мужчин, которые не дарят ей синие гиацинты и не достают звёзд с неба.

— Нет, но это он организовал. Ты хотя бы спасибо ему сказала?

— Этот странный типчик мне действует на нервы. Каждые пять минут заходит, спрашивает, всё ли у меня…

Договорить Элла не смогла, дверь в палату открылась — и на её пороге показался обсуждаемый мужчина.

— Решил занести ваш…чек об оплате.

— Я говорила, что этого не стоило делать? Я единственная пациентка этой больницы?

Вика не узнала голос Эллы, слишком надменным и холодным он был.

— Вы всем так помогаете?

— За редким исключением, — нашёлся Сергей Дмитриевич и очаровательно улыбнулся.

Цветаева чувствовала себя пустым местом в этой комнате. Несмотря на то, что сидела она практически рядом с Эллой, для этого мужчины её просто не существовало.

— Выздоравливаете скорее. С такой поддержкой и лекарства не нужны.

— И опека тоже, — Элла усмехнулась и повернулась к Вике, взяв её за руку.

Мужчина вышел из палаты, а Вика стукнула книгой, которую только достала из сумки, подругу по голове.

— Тебя вежливости не учили, Элла?! Где твоя благодарность?

— Да на кой чёрт она ему сдалась, и я тоже? И розы эти… Пусть заберет этот веник с собой. Ой, а что это ты такое мне принесла?..

Женщина заинтересованно уставилась на обложку книги, которую Цветаева не спешила отдавать.

— О, это Шарлотта Бронте? А что за она?

— Не отдам, пока не извинишься перед этим мужчиной.

— Ай, не маленький, поймёт, что не на что тут обижаться. Дай, цветочек…

— Элла, ты как маленькая, честное слово.

Элла стала перелистывать странички одной из своих любимых писательниц. Где-то выскакивали закладки, и женщина, поправив их, продолжала просматривать жадно книгу, словно не она перечитывала Шерли больше десятка раз.

— Я буду приходить каждый день, не против?

Женщина отложила книгу и с улыбкой посмотрела на ту, что неотрывно рассматривала свою подругу.

— Конечно, против, цветочек. Не нужно, у тебя каникулы, развлекайся, отдыхай. Лучше расскажи, как всё прошло с твоим красавчиком? — улыбка на лице женщины стала шире, а вот Вика слегка погрустнела.

— Он уехал.

— Зачем? — искренне удивилась Элла.

— За шкафом. Извини, но я не могу рассказать, это не моя тайна.

— А надолго?

В ответ девушка кивнула и нашла своей ладонью руку Эллы и сжала её.

— Мы должны подождать.

— Цветочек, теперь я точно передумала умирать. Как я отправлюсь на тот свет, пока ты никого себе не нашла?!

Женщина снова получила по голове, и еще раз для профилактики. Теперь, когда Элла говорила какие-то странные вещи, Вика больше не чувствовала раздражение. Она была готова слышать это каждый день, пусть только человек, которого она, как оказалось, так сильно любит, никогда её не оставляет одну в этом мире.

— Элла, я тебя так люблю, — прошептала вновь Вика, когда обнимала на прощание подругу.

— Я тоже тебя люблю, цветочек, — прошептала на ухо женщина и отстранилась. — Но не приходи завтра, лучше погуляй с Яной и Нюшей.

— Я уже говорила, это не обсуждается.

— Так, цветочек, дай мне личную жизнь устроить, авось с этим Дмитрием Сергеевичем что-то и сложится.

— Сергеем Дмитриевичем.

— Да, точно, — усмехнулась Элла, давая знать, что ей всё равно как зовут одного из партнёра фонда медицинского страхования города. — И занесло же его сюда ветром каким-то такого важного человека…

— Ага, любви.

— Фу, цветочек, что ты такое говоришь?

— Это не я уже насобирала досье на этого человека?

— Думаешь, он про меня ничего не насбирал? Ха! Врага надо знать в лицо.

— Вы как маленькие дети… Ладно, не скучайте тут, — Вика даже подмигнула, когда закрывала дверь, понимая, что ком страха наконец-то стал уменьшаться.

Теперь её не тошнило, она видела, что происходит вокруг неё. Её мозг больше не был сосредоточен только на одной цели. Больше в коридоре она не видела того, кто явно остался без ума от странной пациентки, которую уже стал обсуждать медицинский персонал.

— Ты и здесь своими шуточками всех достала… — прошептала Вика и вновь улыбнулась.

Теперь она верила, что всё может наладится…

Глава 38

— Давай, выруливай-выруливай. Нет! Правее, цветочек. Так, ты что, забыла, где право, где лево?

Вика цокнула языком, продолжая управляться с коляской.

— Это просто кто-то отъелся в больнице на конфетках.

— В больницах конфет не дают, цветочек. Не выдумывай, — Элле было весело, не она пыталась закатить коляску по обледеневшему пандусу.

— Зато их даёт тебе постоянно Сергей.

— Кто это вообще такой, хм. Не знаю никаких Сергеев.

Вскоре Элла и Вика оказались дома. Если бы не огромная сумка на ногах женщины, Цветаева бы думала, что они просто вернулись с прогулки. Всё на своих местах, везде чисто, а на столе стоит чайный сервиз в ожидании гостей и горка, наполненная уже засохшим печеньем.

— Да, тяжёлая нам предстоит работка, — вздохнула женщина, пытаясь укусить печенье.

— Нам?! — удивилась Вика. — Я зайду вечером, Элла.

— Ты оставишь старую, никому не нужную тётку одну?

Вика взяла со стола букет, который Элле вручили при выписке, и поставила в вазу, расправляя лепестки бархатных роз.

— Не дави на жалость, никому не нужная тётка, — Вика усмехнулась.

Она, конечно же, не ушла к себе, но и Элла не давала что-либо ей сделать. Только когда совсем стемнело, Вика отправилась в соседнюю квартиру.

На столе лежали конспекты, которые она учила и повторяла практически все зимние каникулы. Ей хотелось быстрее скоротать время до возвращения Эллы.

Теперь же подруга вернулась, а девушка всё равно взяла одну из стопок тетрадей в руку и начала перечитывать.

Рука то и дело тянулась к телефону, на котором не было совершенно никаких сообщений. За каникулы она так ни разу и не встретилась со школьными подругами, но она знала, что у Нюши свои проблемы, которые она решает с помощью горы заказов в салоне, Яна готовится к переезду, помогает своему парню и сама сидит над проектами для дизайнерской школы в Москве.

— Я скучаю по ним? — сама себя спросила девушка и откинула тетрадь.

Когда все, наконец, пришло на круги воя, Вика могла подумать о собственных чувствах. Конечно, больше она скучала по тому, кого теперь видела только с экранов телевизора или телефона.

Вика поняла, что один вечер можно и освободить от учёбы. Она открыла дверь и поднялась на второй этаж, где вместо полного состава Лебедевых на диване перед телевизором сидела только Алина.

— А где дядя с тётей?

— Укатили куда-то по друзьям, сказали, что поздно будут. Хочешь, садись.

Алина подобрала под себя ноги, освобождая место для двоюродной сестры. Вика села, но только после увидела, что смотрит девушка.

— Новый клип Джека, правда, красавец?

— А кроме него ты ничего не можем посмотреть?

— Ты пришла позже меня, так что завались и смотри, что дают, — Алина усмехнулась вместе с Викой, и вновь повернулись к экрану. — Хотела бы и я, чтобы люди так ждали моих клипов.

— Ты петь не умеешь. И разве тебе не страшно, что тебя постоянно будут отслеживать, фотографировать, следить за твоей жизнью.

— Про автотюн не слышала? Да и каждому своё, — пожала плечами девушка. — Тебе нравятся правила и законы, мне музыка и индустрия развлечений.

Вика на секунду перестала слышать сестру. Весь мир пропадал, когда в кадре оставались одни глаза Джека, его былая кожа, алые губы, которым он произносил строки песен, чёрно-белые пряди плавно колыхались, рассеивая любое внимание.

— Это его новая песня?

— Да, альбом его слили, обидно.

— Ты же раньше его прослушала, чего обидного?

— Человек старался, это его работа как-никак. А я отлично понимаю, что такое проделанная работа впустую.

— Как там твой тик-ток?

— А что, сняться хочешь? — усмехнулась Алина.

— Нет уж, спасибо.

— Жаль, личико у тебя ничего, ты бы понравилась. Только контент хороший найти для тебя и завести аккаунт. Может, ну его эту историю?

— Язык твой враг, Алина, лучше молчи.

Они обе улыбнулись и вновь отвернулись друг от друга. И проведя вечер только с Алиной в гостиной на диване, Цветаева почувствовала атмосферу семейного киновечера в разы больше, чем за все просмотры фильмов в полном составе Лебедевых.

Наутро Вика снова пошла к Элле. С порога в нос ударил запах выпечки, а на столе уже стояли две чашки.

— Ты завтракала? Я тут наготовила…

— Заметно…Тут на роту солдат, Элла. Ты в меня всё это запихивать собралась?

— Да, — с улыбкой отозвалась женщина.

За завтраком они вновь о чём-то привычно спорили, разговаривали, а иногда молчали. И Вике так всё нравилось, что она не заметила, как снова оказалась в кресле перед зеркалом.

— Тебе какие: синие или чёрные?

— Эти тени мне пойдут, только если я в клуб соберусь.

— Ладно, — пожала плечами женщина, — будут розовые.

Вике слабо верилось, что за плечами этой женщины пройденные курсы визажиста. Было видно, как умело справлялась Элла с кистями и косметикой, но то, что она делала с лицом Вики порой, макияжем было сложно назвать.

Когда с первым глазом было покончено, телефон Вики зазвонил. Она не успела добежать до него и посмотреть, кто ей звонил, вместо этого раздался звонок в двери.

— О, наверняка курьер с цветочками от Дмитрия… — усмехнулась Элла.

— Сергея, Элла.

— Да один… Забери, а то мне долго спускаться.

Вика спустилась к входной двери и открыла её. Но за порогом оказался далеко не курьер.

— С новым… — начали кричать Нюша и Яна, которым девушка попыталась закрыть рот, а после прислонила палец к губам.

— Тшш… Вы что здесь делаете?

— Да мы тебя хотели украсть из лап злобных тварей… Ой, извините, это я не про вас, — исправилась в последнюю минуту Яна, когда увидела выехавшую в коридор Эллу.

— Вы подружки Вики? — услышала позади себя Цветаева, и поняла, что это конец.

«Ну, всё…»

— Они уже уходят, — с намёком ответила Цветаева и стала толкать подруг к выходу.

— Ты что, пригласи их на чай. Я так хочу с вами познакомиться, проходите, девочки!

Элла выехал из-за спины Вики и подъехала к девушкам ближе.

— Я Элеонора, но вы можете звать меня Элла, и давайте без «тёть», я еще чувствую себя молодой. А вы Нюша и Яна, так?

— Вы нас знаете? — удивилась Яна.

«Проще спросить, чего она о вас не знает…» — пронеслось в голове Вики.

— Не так много у этого тяжёлого подростка друзей, нетрудно запомнить. Хотите чай или кофе?

— Чай, пожалуйста, — в один голос ответили подруги Вики и пошли вслед за той, что катила коляску Эллы.

— Хорошо, что вы пришли, я как раз напекла много пончиков и кексов. Как понимаете, в моём положении особо интересным ничем и не займёшься от скуки.

Женщина сама рассмеялась со своей шутки.

«Врёшь и не краснеешь, Элла…»

— Вот это хоромы… — не сдержалась Яна.

— Да, квартира большая. Мне одной тут одиноко, хорошо, что есть это маленькая злючка. Ну чего ты, цветочек? — женщина потрепала за руку недовольную Цветаеву.

— Врач сказал тебе отдыхать, а ты гостей зовёшь.

— Лучший отдых — это общение, у меня же не так много знакомых. Ой, девочки, а чего выстоите до сих пор, садитесь же.

Вика включила электрический чайник, а Элла раскладывала в горку испечённые сладости. Цветаева видела удивление и лёгкий шок, а еще неподдельный интерес в глазах. Вика предполагала, что у них появилось много вопросов.

— Итак, девочки, что вы мне расскажите?

— А что вас интересует? — спросила Нюша, которая странно переводила взгляд с Эллы на Вику.

Девушка поняла, что к чему.

— Элла мой лучший друг и соседка по квартирам. И как вы поняли, Алина моя двоюродная сестра, с которой я живу, хотя всё время провожу практически в этой квартире. И всё что вы мне рассказывали, Элла знает, абсолютно всё, так что можете говорить со мной, она подхватит.

— Ты же не хотела говорить девочкам? — удивилась Элла.

— Какая разница, они всё равно бы узнали, — равнодушно пожала та плечами и поправила плед на ногах подруги. — Тебе не холодно?

— Нет, конечно, спасибо, — Элла очень мягко улыбнулась Вике. — Вы не злитесь на неё, девочки, она своеобразная немного.

Каждый раз, когда Элла говорила что-то подобное про Вику её же друзьям, у девушки сильно начинали чесаться руки.

— Иногда мне кажется, что она какая-то ненормальная, что вломилась в мою квартиру.

Нюши и Нилова засмеялись, а Вика кинула со спины:

— Я всё слышу. Мне напомнить, как я тут оказалась?

Женщина почему-то активно замотала головой, а Вика победно улыбнулась.

Пока остывал чай, девушки сидели на диване, напротив села Вика рядом с Эллой. Последняя стала спрашивать про работу Нюшу, а после рассказала про свою недавнюю операцию на сердце.

— Она устроила там целую истерику, и я бы её отругала, конечно, за такое поведение, но…

Женщина как-то заговорщицки улыбнулась и кивнула в сторону букета бордовых роз.

— Теперь у меня появился весьма импозантный поклонник.

— Ты же ему отказала в свидании пятый раз, какой он тебе поклонник? — стала причитать Вика.

— Ну и что, надо же мне женщину из себя построить, я тоже хочу, что б меня добивались даже в моём возрасте.

Вика закатила глаза, а её школьные подруги вновь рассмеялись. Им явно нравилось смотреть, как Элла с совершенно другой Викой ругаются и спорят.

— Вот подарит мне букет синих гиацинтов, тогда подумаю.

— Моя мама тоже их любит, — подхватила Яна. — Папа дарит ей огромные букеты каждый день рождения.

Элла мечтательно закрыла глаза.

Поле разговоры коснулись вновь Нюши. Элле было интересно, как же закончится история этой девушки и Люка, она не верила в плохие концовки, но именно такой она и была. До последнего момента Вика знала это, но рассказ Нюши перевернул всё её представление о любви. Она не верила своим ушам, как и Яна, и Элла. Последняя вообще закатила новый скандал.

— Цветочек, я хочу, что бы ты тоже пошла на свидание.

— Элла, а давай я позвоню твоему поклоннику, и он устроит свидание тебе. И гиацинты подарит, и Шекспира на ночь почитает…

Женщина смешно надула губы, после чего, оставив Вику без ответа, начала пить чай. Все разошлись ближе к вечеру, за это время они несколько раз успели опробовать всю выпечку Эллы, выпить три сорта чая, обменяться подарками, поделиться еще кое-какими историями.

Но это замечательное время пролетело слишком быстро, и когда настало время расходиться по домам, Элла отпустила школьных подруг Вики только при условии, что они вновь сюда вернуться. Хоть Вика слега и обиделась, что её подруга так всё решает за неё, но она была рада такому предложению, потому что этот день заставил её забыть на некоторое время о Викторе.

Девушке даже показалось, что парень специально не напоминает о себе, чтобы все воспоминания о нём стёрлись из её головы. Но у судьбы на этих двоих были свои планы…


Глава 39

Последний день зимних каникул у Вики начался совсем не как обычно. И учебник истории Китая нового времени на её лице не был тому причиной. Её пробуждение оказалось весьма необычным…

— Вика, ты должна это видеть! — Алина влетела слишком резко, слишком громко.

Цветаева открыла глаза и лениво убрала книгу с лица.

— Алина, умри.

Повернувшись на другой бок, он вновь закрылась, но на этот раз подушкой.

— Да вставай, Цветаева, мать твою! Ты не поверишь, что произошло.

— Знай, тебя спасёт только какое-нибудь чудо, Лебедева.

Вика поднялась и протёрла сонные глаза. Ей в руки сразу же сунули трясущимися пальцами телефон.

— Твой тик-ток мне не интересен.

— Да ты посмотри, кто со мной дуэт сделал!

Девушка увидела на экране рядом с видео Алины еще одну девушку, которая повторяет вместе с ней движения.

«Отпишись, милашка!» — было сообщением в сообщениях тик-тока от автора этого видео.

— Это кто? — не понимала Вика.

— Сирена из «Ла-Вин», их солистка.

— А это кто? — ответы кузины ответов не давали, появлялись только новые вопросы.

— Какая же ты недалёкая, Цветаевааа! Русская панк-рок группа, которая в прошлом году стрельнула в чартах. Они сделали закос на автралийскую группу «ноу сэнс».

— О! О такой слышала! — подхватила наконец-то девушка. — Там еще солистка с ангельским голосом.

— Да! Именно, так вот это что-то типа них, только на русский лад. У них конечно свой стиль, но немногим отличается. А еще их гитарист, ммм…

— Тебя заносит, Алина, ближе к делу.

— Так вот, солистка сняла со мной дуэт и написала мне. Видео на её канале уже несколько миллионов собрало за ночь, и теперь у меня подписчики с каждой секундой прибавляются.

— Оу, популярность, — усмехнулась Вика. — Только не умри от счастья. А теперь проваливай, я спать.

Упасть на подушку Вика не смогла, её забрала Алина и стала ударять по кузине.

— Да какой сон, когда тут такой стресс.

— Я тут ни при чём, иди, справляйся со всем сама, — буркнула Вика.

— О боже! Боже мой!!!

Вика глубоко вздохнула и неохотно открыла глаза.

— Кира… — пропищала Лебедева. — Солистка ноу сэнс, она тоже сделала дуэт. Цветаева, ущипни, я сейчас просто умру.

— Я помогу, — взяв вторую подушку, Вика стала ею бить Алину, которая выбежала в коридор и оттуда направилась на кухню. — Что ты за человек такой, даже в выходной поспать не даешь.

— Эй, не смей бить будущую звезду, — вдруг развернулась Алина и выставила указательный палец, показывая жест «стоп», как будто это должно было помочь.

От еще одного удара, на этот раз по голове, её это не защитило, а по комнате разлетелись перья.

— Сейчас я тебе покажу звезду мирового масштаба! — Вика не переставала дурачиться с Алиной, которая забыла про откинутый телефон и приняла вызов.

Еще одна порция перьев осталась на полу в гостиной, в которой девушки уже успели побывать, убегая друг от друга.

И только когда от подушек совсем ничего не осталось, а Лебедевы старшие вернулись из магазина, Вика и Алина лежали обессиленные на полу в коридоре.

— Что здесь произошло?! — воскликнула тётя и сразу подбежала к девушкам.

— Ваша дочь проиграла войну.

— Этот раунд, Цветаева, но не бой! — крикнула в ответ Лебедева, и обе девушки одновременно закрыли дверь своих комнат.

Ни тётя, ни дядя не знали о настоящих отношениях двух сестёр, и в правду посвящать их никто не спешил. Им даже нравилось продолжать легенду их вражды на глазах у других.

Прежде чем в руках обеих оказалось по швабре с пылесосом, Вика успела схватиться за телефон и написать всего одно сообщение.

«Спасибо! Не ожидала, что ты всё-таки это сделаешь. Она счастлива, я тоже.»

«Не расслабляйся завтра и удачи.»

Ответ как обычно был сухим, но пришёл моментально. Вика и в реальности не слишком видела в нём проявлений любви, за исключением экстремальных моментов. И вновь Вика почувствовала смесь эмоций, которую не могла разгадать. Чего в ней больше: злости или радости? Покрутив телефон еще немного в руках, Вика откинула его и вышла, чтобы убраться.

— Только вчера нам помыли квартиру, мы деньги заплатили, а вы такое устроили, — причитала тётя, пока девушки всё чистили. — Молодцы вы, конечно!

Алина с Викой встретились взглядами и одновременно закатили глаза и улыбнулись.

Через час с уборкой было покончено и обе уставшие они сидели в комнате Вики, каждая занималась своим. Лебедева что-то смотрела в телефоне, издавая периодически вопли счастья, а Цветаева старалась подготовиться к завтрашней олимпиаде.

— Почему ты еще здесь? — шепнула Вика.

— Мне нужно слышать твоё ворчанье, чтобы постоянно убеждаться, что я не сплю.

— Ты не спишь, Алина, мы это уже выяснили, а теперь дай мне подготовиться. У меня завтра олимпиада вообще-то.

— Ты что, в школу не пойдёшь?

— Нет.

— Вот чёрт, и что я там одна делать буду?

— Мы два года не общались с тобой в школе, как-то и в этот раз справишься, — не отрываясь от учебника, произнесла она.

— Да, но когда в школе ты, Нилова меня особо не трогает, и Нюша твоя презренно не смотрит.

— На тебя теперь будут всё равно смотреть, учись справляться. Это цена твоей долгожданной популярности.

— Но странно, что всё это так внезапно, — задумалась Алина, а Вика почувствовала, как быстрее начинает биться сердце.

Лебедева была умной, и заданный ею вопрос насторожил Цветаеву. Она знала, что если девушка немного подумает, то может прийти и к верному ответу.

— Ты ответила Сирене? — перевести тему разговора для Вики показалось единственным верным решением.

— Да, она предложила поучаствовать в одном конкурсе. Они ищут участников в тик-токе для клипа, и она хочет видеть там меня. Но так как конкурс честный и всё решается зрительскими симпатиями, она решила добавить мне немного популярности, сняв дуэт. Сказала, что давно меня отслеживает, и сочувствует, что я проиграла конкурс с принятием в дом тик-токеров.

— Интересно… А сколько ей?

— Двадцать два, она самая младшая из участников своей группы. Кстати, недавно слух стал ходить, что она с Джеком встречается тайно, но после выхода трека все немного на это подзабили, потому что стало ясно, что Джеку нравится кто-то намного младше.

— Может это просто текст, — пожала плечами Вика и вновь словила себя на мысли, что ревнует. Внутри появилось такое же чувство, как в актовом зале на церемонии вручения грамот. Тогда Виктор и ведущая просто смотрели друг на друга, а внутри маленькой девушки всё горело дотла.

— Может ты и права, это же Джек. Ему всего всё до весны…

Одна фраза — и Вике стало этого достаточно. До конца дня она хоть и старалась сосредоточиться на повторении, но мысли то и дело возвращались к Сирене.

Фантазия рисовала картинки, как Виктор просит её помочь Алине, как девушка делает это не за «спасибо».

Сжав ладонями голову, Вика закрыла глаза и постаралась всё выкинуть из головы. От мыслей становилось тошно.

Когда Лебедевы поужинали, Вика вновь вернулась в комнату. Но на этот раз она просто посмотрела на кипу учебников и смирилась, что ничего не сделает с тем, что чувства вытеснили любое желание их открывать.

Взяв телефон, она стала искать информацию про «Ла-Вин» и Сирену. Всё еще набирающая популярность, но весьма известная поп-рок группа состояла из четырёх человек: барабанщица Весна, солистка Сирена, соло-гитарист и солист Женя и бас-гитарист Бэд.

Сирена оказалась девушкой с ярко-оранжевыми волосами удлинёнными спереди до плеч и тёмными губами. На фоне остальных она была невысокой, но весьма худой.

Она и стала основательницей группы и автором некоторых альбомов. Её карие глаза смотрели на Вику с экрана телефона с лёгкой усмешкой.

Пальцы Цветаевой вновь сделали запрос: «IJ и Сирена».

По информации парочку несколько раз видели в кафе, так же группа Ла-Вин часто пересекалась в студии звукозаписи с Джеком, как предполагалось, именно там и начали тесно общаться всемирно известный рэпер и солистка.

Вика откинула телефон. Она больше не хотела ничего узнавать, не хотела видеть те фотографии. Цветаевой хотелось верить парню, но она вновь и вновь в воспоминаниях возвращалась к их прощанию, когда он её даже не поцеловал.

Вика легла в кровать и уткнулась носом в подушку. С их разлуки прошло пару недель, а ей казалось этой целой вечностью.

«Интересно, скучаешь ли ты по мне?..»

Решив хоть как-то отвлечься, Вика позвонила сестре, которая так же быстро взяла трубку.

— Сегодня мне везет, все достаточно быстро отвечают, — улыбнулась она.

— Я хотела набрать тебе только что сама, — рассмеялась девушка.

Но даже от голоса сестры легче не стало, хотя это всегда помогало. Диана не раз спросила за всю беседу, что у Вики случилось. Но девушка игнорировала любой вопрос. Она быстро переводила тему на её скорый приезд к сестре на весенних каникулах, на подготовку к учёбе, на работу старшей.

— И всё же, прекрати недоговаривать, Ви. Я же чув…

— Диана, если я о чём-то не говорю, значит, не хочу…

Это был первый раз, когда она раздраженно и устало ответила сестре, сразу же почувствовала укол совести и извинилась. Больше они эту тему не затрагивали, но попрощавшись, Вика поняла, что не стоило ей звонить.

— Я только всё порчу, — прошептала она и откинула телефон.

Девушка решила лечь спать пораньше, чтобы скорей наступил новый день, в котором она приблизиться еще на шаг ближе к мечте, или упадёт в пропасть. Но мысль об олимпиаде её почему-то мало волновала, в глазах всё еще стоял образ Сирены и Джека.

Глава 40

Вика сидела на холодном металлическом стуле, совершенно не чувствуя холода. Весь мир как будто провалился, ладони вспотели, пальцы девушка перебирала который раз, стараясь придумать, что же теперь ей делать. Всё еще казалось сном, страшным. Но это была реальность.

Цветаева не раз себя щипала, но ничего не изменялось. Женщина, Алла Ивановна, которая сопровождала её на третий этап олимпиады, вышла из класса.

— Я посмотрела твою работу, Вика. Мне жаль, но половина заданий неправильная, тут уже ничего не поделаешь.

Девушка не верила своим ушам.

— Вы уверены? — глухо переспросила она.

В ответ ей кивнули. Цветаева вновь села на скамейку, чувствуя, как мир всё-таки разрушился.

— Пойдём, — её подхватили за руку. — Нужно забрать куртки…

— Идите, я посижу.

— Я не могу, Вика. Я тебя сопровождаю.

— Я не маленькая девочка, Алла Ивановна, доберусь до дома. Просто оставьте меня, поезжайте домой без меня.

Увидев слёзы в тёмных глазах, женщина слабо кивнула и, отдав пальто ученице и пожелав ей не расстраиваться, ушла.

Надев его, Вика тоже вышла из школы, но чуть позже. На улице мёл снег, залетал в глаза и ужасно их резал, а возможно этому были бессонная ночь и только что проваленный этап олимпиады.

Телефон вибрировал, но Вика не двигалась. Она стояла рядом со школьным крыльцом и смотрела на серое небо…

Еще не церемонии вручения Вика пожалела, что так и не сомкнула глаз ночью. Мысли превратились в кашу, глаза слипались, а в душе было полное смятение. Но стоило ей войти в класс, получить листки с заданиями, весь мир отодвинулся на второй план.

Чёткие суждения, никаких переживаний. Вновь оставался один вопрос, на который девушка не знала ответ. На этот раз нужно было соотнести город и известного его уроженца.

Возможно, мозг девушки бы сосредоточился и решил данную задачу, но с толку сбил город Вильянуэва-де-ла-Серена, который вернул девушку на день назад.

Перечитав название несколько раз, больше задания девушка не видела. Перед глазами стояла яркая девчонка с тёмными губами за микрофоном.

Выдохнув, она сделала исключением, как учил Виктор, и сдала работу. Перепроверять она не хотела, боялась, что исправить правильное на неправильное, как это было с Виктором. Сколько раз он ей говорил не пытаться что-либо исправить.

А после часы ожидания в столовой с сопровождающей. Рассказывать ей что-либо было бесполезно, она даже не была учительницей истории. Она задавала общие вопросы, на которые Вика малознакомому человеку не сильно горела отвечать.

Результаты объявили через три часа, вывесили списки с баллами и указали кабинеты для подачи апелляции.

Пятьдесят один процент. Вика не верила своим глазам. Она была даже не на середине, намного ниже.

Сердце стало стучать где-то в животе.

— Они что-то напутали, Алла Ивановна, — прошептала девушка, чувствуя, как ком в горле становится всё больше.

— Сейчас разберёмся, — её потрепали по плечу и направились в нужный кабинет…

Вика закрыла глаза, вдыхая холодный воздух. Пора было возвращаться домой и, наконец, ответить на телефонный звонок.

Сделав шаг, она почувствовала, как на неё что-то навалилось и крепко обняло.

— Нашёл, — прошептали над головой.

В нос ударил слабый запах пота и какого-то парфюма.

— Думал, что не успею.

Вика подняла голову и увидела лицо Виктора всё еще в косметике и гриме, на глазах были линзы, а волосы мокрые.

— Виктор! Ты приехал! — девушка не верила своим глазам глядя на того, кого узнала лишь по голосу и запаху.

На этот раз не синяя парка, а длинное чёрное пальто, на руках перчатки, а на ногах вместо привычных джинсов мешковатые штаны с цепями.

— Как ты? Сложно было? — её лицо обхватили ладони в перчатках, вглядываясь в глаза.

— Я провалилась, — оказалось, сказать это было не так уж и тяжело.

До этого Вика думала, что это будет равносильно ножу в сердце произнести это вслух. А оказалось, что эти два слова не такие уж и смертельные.

— Что? — мужской взгляд переменился, а хватка ослабла.

Вика убрала руки со своего лица.

— Ты забыл смыть макияж, Виктор. Еще узнает кто.

— Да на это сейчас по хер, что с олимпиадой?

— Я же сказала, — уже мрачнее повторила Вика. — Я и половины не сделала.

— Ты в этом уверена?

— Не знаю, — по щекам откуда-то вновь потекли слёзы. Вика думала, что уже больше не может плакать, но этот день оказался полон интересных открытий. — Я ничего уже не знаю, Ви…

— Пошли, — девушку взяли за руку. — Сейчас разберёмся.

Вика усмехнулась. Эту фразу она уже слышала, но ни к чему это не привело.

Когда они вдвоём вошли в здание, на них сразу же начали смотреть. Но ладонь парня стала сильнее сжимать руку Вики, а шаг ускорился.

— Жди здесь, — Виктор вошёл в кабинет без Вики, заставив ту вновь нервничать. Но теперь девушка переживала, что Ледяного Джека могут раскрыть.

И всё из-за неё. Этот день начался для девушки не так, как надо и теперь продолжает идти в том же порядке.

Нащупав в кармане телефон, Вика его разблокировала. На нём было с десяток пропущенных только от Ви, еще множество от Эллы, Нюши, Ниловой, Дианы и даже Алины с Саньчоусом.

— Ребята… — Вика улыбнулась и стала коротко отвечать на смски, что она жива, но расскажет всё после.

Дверь кабинета резко открылась — и Виктор высунул голову.

— Вика, зайди, — его голос был низким и с нотками нескрываемой злости.

Её подвели к столу и дали ручку в руки.

— Пиши что-нибудь.

Девушка осмотрела комиссию, часть из которой смотрела на неё заинтересованно, а часть с кривой улыбкой.

— Что? — глухо переспросила она.

— Что угодно, напиши сегодняшнюю дату буквами.

Вика слегка дрожащей рукой написала предложение, после чего парень резко забрал лист, стоило ей завершить с последней буквой.

— А теперь сравните. Все вы.

Голос стал еще ниже, внутри Вики что-то свернулось в маленький комочек. Возможно она сама от ужаса и непонимания. Скулы на лице парня выступали даже под огромным слоем штукатурки, губы были поджаты, а спина напряжена. Но в нём как никогда читалась уверенность.

— Ты тоже подойди, Вика.

Девушке дали листик с ответами на задания.

— Скажите, пожалуйста, в каком месте эти почерки похожи?

— Ничего не понимаю, — удивилась тучная женщина с курчавыми тёмными волосами и тонкими очками на цепочке. — Девушка, скажите, это ваши ответы.

— Нет… — удивленно ответила Вика. — Это даже не мой почерк, — уже более твёрдо произнесла она. — Я по-другому пишу заглавные… Вы что-то напутали.

— Или фальсифицировали, — Виктор навис над другой женщиной, что держала титульный лист Вики. — Сравните титульный и ответы.

— Мы просто… — стала заикаться женщина, — не сильно обращали внимание на разницу почерков после такого количества работ.

— Мне плевать, — практически по слогам произнёс он. — Мне самому отыскать работу этой девушки среди победителей или вы всё сделаете сами?

— Я разберусь… — женщина запнулась, потому что не знала, как зовут человека напротив.

— Виктор Владимирович, — подсказал парень.

— Виктор Владимирович, я всё сделаю, — тучная женщина поднялась со своего места. — Подождите на коридоре, пять минут буквально.

— Время пошло.

Взяв за руку девушку, Виктор покинул кабинет. Вика перебирала ногами, не поспевая за парнем, отмечая, что теперь она почувствовала разницу между тем Виктором, что был её репетитором, и тем, что стал её парнем.

— Хотел посмотреть на этот спектакль, но пожалел. Или не стоило, как думаешь?

Девушка ничего не ответила, она смотрела на человека, который казался героем сказки.

— Эй, чего виснем, малышня? — парень потрепал девушку по руке, а после переплёл их пальцы, указав на губы.

— Да, — ответил он на звонок через беспроводной наушник, который до этого девушка не замечала. — Да, на денёк… Нет, ничего не случится…Послушай, у меня тут дела, — его взгляд коснулся девушки, а на губах растянулась улыбка. — Нет, не такие, ты не поняла… Давай без истерик, грудь не вырастет, силикон вставлять будешь, всё, покедова.

— Это Сирена? — тихо спросила Вика, чувствуя новый приступ ревности.

«Как я могу ревновать в такую минуту!»

— Кто? — не понял Виктор.

Но переспросить девушка не успела, их позвали в кабинет.

— Мы приносим глубочайшие изви…

— Лирику можете опустить, что по результатам? — жестокость и хладнокровность вновь вернулись к парню.

— У Виктории Цветаевой девяносто семь процентов. Мы исправим списки, девушка вторая по результатам сразу после Аку…

— Это уже не интереснонам. Спасибо.

Виктор собрался уходить, но тучная женщина улыбнулась и слегка опустила очки.

— Скажите, вы случайно не внук Баженова?

— Он самый.

— Нам его в этом году не хватает.

— Оно заметно, при дедушке умные ученики бы точно не страдали. До свидания.

На коридоре еще не ушедшие ученики вновь начали оборачиваться на Виктора, и Вика вновь почувствовала страх. Она стянула с себя шапку и надела её на голову парню, спустив её на лицо.

— Что ты де…

Сжав ладонь сильнее, Вика повела парня к парковке. И только на улице возле нужной машины она позволила снять Виктору шапку.

— Тебя могли узнать. Ты забыл всё смыть…

Виктор провёл ладонью по лицу, а после посмотрел на свою белую ладонь.

— Это может стать проблемой, — как-то равнодушно произнёс он. — Но мне всё равно. Вика, — прижав девушку к машине, парень выставил перед ней и стал смотреть в тёмные глаза, слегка опухшие от слёз. — Я снова снял квартиру, дед не знает, что я приехал. Поедешь со мной? Но должен предупредить, что я сейчас очень уставший, но еще больше я соскучился по тебе.

— Не задавай мне такие вопросы.

Обхватив за лицо парня, Вика приблизила к себе и коротко, но чувственно поцеловала.

— Просто поехали.

Обойдя машину, она открыла дверь и стала считать минуты до возможности побыть с Виктором вдвоём даже просто в тишине, но в тепле и на чём-нибудь мягком.

На этот раз квартира была больше, и в ней оказался не только диван, но и двуспальная кровать.

Виктор помог снять пальто девушке, и после неё уже зашёл.

— Голоден?

— Нет, только спать хочу. Вторые сутки без сна из-за нового клипа, только сегодня ночью закончили снимать. Но продукты кое-какие поручил хозяйке купить, так что в холодильнике есть, подумал, вдруг ты захочешь.

— Сегодня?! Виктор, ты что, сразу сюда помчался.

— Нет, конечно. Сюда самолёты не летают, поэтому я в Минск, а потом…

— Какой же ты дурак, — шепнула девушка и подошла к Виктору ближе, обнимая за пояс.

— Это так ты меня благодаришь? Ох, мелочь…

Вика потянулась за новым поцелуем, но Виктор отстранился.

— Я не чистил зубы и весь вспотевший…

— Ты думаешь, сейчас мне это важно?

— Мне важно, — холодно сказал парень. — Я в душ.

Парень стал копаться в чёрном рюкзаке, доставая вещи, пока Вика подошла к холодильнику. Она была достаточно сильна в готовке благодаря Элле, которая считала, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок.

Но времени на сложные блюда не было, поэтому девушка остановилась на простом.

Виктор стоял под холодными струями душа, понимая, что они совсем не бодрят. Другое дело воспоминания, и все связанные с Викой, а именно её губами. Один поцелуй, а ощущение, что он со скалы спрыгнул.

«Ты вообще в курсе, что со мной твои поцелуи делают?..» — который раз Виктор хочет задать этот вопрос девушке, но слова встают комом в горле, потому что он всё еще помнил её испуганный взгляд после первого поцелуя.

— Малышня… — прошептал он себе под нос и выключил воду.

Вся квартира уже пахла жареной курицей с нотками специй, а на столе уже стояли готовые блюда, дополненные гречкой и аккуратно нарезанными свежими овощами.

— Это что?.. — Виктор чувствовала, как живот сворачивается в узел.

И не от вида еды, а от Вики, которая вновь собрала волосы в хвост и в одной его толстовке ходит по кухне с кухонными приборами, накрывая стол.

— Маленькая часть благодарности за сегод… — она оторвалась от сервировки стола и посмотрела на парня. — Чем тебя таким красят? — Брови недовольно съехались к переносице. — Идём…

Взяв парня за раку, она вновь повела его в ванну, где еще было жарко и влажно.

Достав салфетки для лица из своего кожаного рюкзачка, Вика подошла к парню и усадила его на бортик ванной, чтобы его лицо оказалось на уровне её груди.

Руки стали аккуратно скользить по белоснежной коже, стирая за собой грим. Линзы парень снять уже успел, поэтому Вика была в десятке сантиметров от наблюдающих за ней чёрных уставших глаз, в которых читалась какая-то настороженность.

— Я не сделаю тебе плохо, — успокоила она Виктора и тепло улыбнулась.

Это была другая Вика Цветаева, о существовании которой Виктор и понятия не имел. Домашняя, добрая, мягкая, но с тем же холодным умом и раненным сердцем.

— Если бы ты знала, какие сейчас мысли в моей голове… — прошептал Виктор, закрыв глаза.

Вика усмехнулась, но не остановилась. Когда всё лицо осталось чистым, она засмотрелась на пирсинг в брови и губе. Она видела фотографии, но не знала, как красиво это выглядит вблизи.

Виктор вновь открыл глаза и увидел рассматривающую его перед собой девушку.

— Бу!

— Дурак.

Щёлкнув Виктора по носу, Вика выкинула грязные салфетки.

— Еда остывает, идём.

Но на кухне девушка то и дело смотрела на нижнюю губу с чёрным колечком, совсем не замечая, что парень всё отлично видит.

— Можешь поцеловать, — сказал он, когда с чаем было покончено.

— М, что? — взгляд Вики всё же оторвался от губ парня, которые расплылись в улыбке. — Ой…

Щёки моментально порозовели.

— Просто очень красиво.

— Не спорю, — усмехнулся Виктор, а после обнял девушку. — Спасибо за еду, Вика.

— Это тебе спасибо, — прошептала она. — На мгновение мой мир рухнул, но ты спас меня. Ты не представляешь, как сильно я тебе благодарна.

— Просто я верю в тебя, Вика, — парень отстранился и взял в пальцы подбородок девушки, заглядывая в глаза. — А ты в себя нет. И не надо считать эту олимпиаду главной целью своей жизни, это глупо.

— Главная моя цель — это ты, Виктор, — призналась девушка. — А она поможет мне быть к тебе ближе. Моя первая мысль была, когда я провалилась, что я увижу разочарование в твоих глазах. Что ты будешь говорить мне, что всё хорошо и мне незачем переживать, но ты будешь это говорить, чтобы успокоить меня, а на деле… Ничего хорошего.

— Запомни, Вика, ты никогда не увидишь в этих глазах разочарование, если ты проиграешь. Никогда. Мне не результат твоей олимпиады нужен, мне нужна ты, понятно? И сколько я могу тебе говорить, чтобы ты доверяла себе?

Девушку обняли, вдыхая аромат её волос.

— Спать хочу, — прошептал он ей.

— Я тоже?

— Так нервничала? — спросил парень, когда они уже оба лежали на кровати под одеялом.

Вика не видела, как парень разделся до одних боксеров, в это время она надевала длинную чистую мужскую майку, которую Виктор дал ей в качестве пижамы.

Но когда голова коснулась подушки, девушка только тогда поняла, как близко находится к Виктору. Но вместо страха она поняла, как устала.

— Нет. Я не могла заснуть из-за Сирены.

— Милицейской, что ли? — не понял Виктор, лёжа уже с закрытыми глазами.

Его рука придвинула к себе девушку поверх одеяла.

Вика чувствовала тепло исходящее от гладкой мужской груди, а еще запах свежести.

— Я про солистку Ла-Вин, которую ты попросил помочь с Алиной.

Вика, затаив дыхание, ждала ответа. Виктор открыл глаза и удивлённо уставился на Вику.

— Ты про Нику что ли? Так я её не просил… Думаю, это Кира. Я только к ней обратился. Ноу сэнс солистка.

— А Сирена…То есть Ника?

— Вика, что ты себе напридумывала? Я с Никой даже не общаюсь, так пересекались по некоторым вопросам, но она больше с моим менеджером общалась, нас просто представили друг другу.

— А в интернете писали, что вы встречались… — тихо прошептала девушка.

— Ну, там пишут еще, что я гей, чему верить будем?

Вика спрятала в подушке покрасневшие щёки.

— Мне стыдно…

— И ты из-за этого ночь не спала? Ох, мелочь…

Виктор приблизился к девушке и поцеловал в плечо через футболку.

— Я же говорил, что не люблю ложь, и сам не буду тебе врать. Но я тоже виноват, что совсем тебе не писал и не звонил, хотя я в таком состоянии возвращался каждый день домой, а иногда и не возвращался, ночуя в студии.

— А кто та, с кем ты по телефону разговаривал?

— Алекс, мой менеджер, но за неё можешь не беспокоиться, я позаботился насчёт того, чтобы она не испытывала ко мне ничего.

— Как?

— Она по девочкам, Вика. Так что это ты будешь в её вкусе, а не я. А теперь давай спать, ревнивица.

Парень снова сомкнул глаза, продолжая обнимать девушку. Вика высунула руку из-под подушки и коснулась колечка на губе парня. Виктор вновь открыл глаза, и Вика быстро спрятала руку.

— Прости, я не даю спать?

Ответом стал поцелуй, весьма неожиданный, но его было достаточно, чтобы кровь девушки закипела. Её рука легла на щеку парня, а вторая была поймана пальцами Виктора, который навис над девушкой.

— Я так хочу, чтобы ты была рядом, Вика. Все эти недели с ума сходил и думал об этом дне. Мне так жаль, что вместо этого я рядом с тобой засыпаю.

Вика вновь поцеловала парня, прежде чем отпустить и лечь слишком близко к часто вздымающейся мужской груди.

— Сегодня я снова в тебя влюбилась, — прошептала тихо девушка. — В другого Виктора, серьёзного и сильного. Никогда тебя таким не видела.

Виктор не ответил, что тоже влюбился сегодня еще сильнее в Вику. Другую Вику, которую тоже до этого не видел.

Они больше ничего друг другу не сказали, потому что усталость оказалась сильнее этого. Они уснули практически одновременно, просто наслаждаясь присутствием друг друга.

Глава 41

Вика аккуратно сложила футболку и толстовку парня и положила на край кровати. Сам Виктор еще спал, его грудь медленно вздымалась, завораживая девушку.

Она не первый раз видела, как парень спит, но именно сейчас чувствовала внутри тепло. До момента его пробуждения девушка так и смотрела на него, ни разу не прикоснувшись к телефону.

Наверняка её искали, беспокоились, но сейчас Цветаева хотела побыть немного эгоисткой. Даже если Виктор и спал, она хотела пока что смотреть только на него.

До телефона руки всё же дотянулись, но не затем, чтобы проверить ужасно большое количество уведомлений.

Одно нажатие на экран — и теперь спящий человек, который был её в сердце глубже остальных, остался и в памяти телефона.

Будильник Виктора сработал совсем скоро. Парень на автомате отключил телефон и потрогал подушку рядом с собой.

— Вика… — хрипло прошептал он.

— Уже иду. Поднимайся, это тебе.

Приятный запах ударил в нос парня, заставив открыть глаза. Перед ним оказалась чашка с кофе.

— Тебе пора собираться, чтобы успеть.

— Подождёт.

Парень принял чашку и отставил её на прикроватную тумбочку. Его пальцы обхватили тонкое запястье девушки и потянули на себя. Вика сама не поняла, как оказалась в объятиях парня.

— Мы можем хотя бы писать друг другу? — аккуратно поинтересовалась она, уже чувству тоску по человеку, который окинет её меньше, чем через пару часов.

— Я буду тебе звонить, просто не бери, если будешь занята или спать, ладно?

Вика почувствовала, как тёплые губы коснулись кожи её головы. Внутри вновь всё начало загораться, даря тепло.

— Ладно…

Цветаева зашла в коридор квартиры уже когда совсем стемнело. Это был первый раз, когда она боялась реакции тёти и дяди, потому что она не была ни с кем из тех, кого они знали.

Но никто из них так и не спросил, где она так долго была. Они сдержанно за ужином поинтересовались, как всё прошло с олимпиадой, а после поделились радостной новостью, которую Вика и так уже знала.

— Теперь наша Алина звезда! — радостно сообщила Лебедева старшая.

— Надо же, как интересно, — Вика усмехнулась и продолжила накручивать спагетти.

— Мама, — Алина закатила глаза.

— Что, мама? Зато ты теперь в Москве будешь жить.

— Всего неделю, — уточнила она.

— Правда? — на этот раз Вика удивилась.

— Меня позвали сняться в клипе Ла-Вин на следующей неделе, так что в воскресенье следующее я улетаю.

— Звучит классно. Удачи, — девушка искренне улыбнулась и вновь опустила голову к тарелке.

— Ничего рассказать не хочешь? — недовольно прошептала Алина, когда с ужином было покончено, а родители поднялись в гостиную.

Сердце Вики забилось быстрее.

«Неужели она догадалась про тик-ток?..»

— Что именно тебя интересует? — с наигранным холодом поинтересовалась она.

— Где тебя черти носили столько часов? Мне пришлось твой зад прикрывать, цветочек, от родителей.

Цветаева улыбнулась, не столько мысли о том, что её кузина не догадалась, как воспоминаниям.

— Прощу, только если расскажешь, — смекнула девушка.

— Да нечего особо, я просто была рада, что он приехал и… Алина, он показался мне божеством, когда зашёл со мной в школу после олимпиады.

Вика рассказала о случившемся уже у Алины в комнате, сидя на пушистом ковре. Алина жевала какой-то батончик, пока слушала рассказ, и несколько раз им чуть не подавилась.

— Всё-таки тебе повезло, Вика. Не каждый бы парень так себя повёл, — в глаза девушки Цветаева заметила скрытую грусть, которую кузина сразу же спрятала за усмешкой. — Теперь видна разница между нашими ровесниками и парнями постарше. Сомневаюсь, что Никита бы такое для тебя сделал.

— Не трогай его. Он хороший парень, просто не для меня.

— Смотрю я на тебя и понимаю, что как бы это абсурдно не звучало, но этот мужик был рождён для тебя.

— Никита? — на этот раз подавилась Вика, только собственной слюной.

— Виктор твой!

— А, да…

— И что, он всё ждёт? — девушка странно поиграла бровями, а Цветаева улыбнулась и прошептала:

— Конечно…

Но Вика не хотела, чтобы любовались её смущающимся лицом. Она быстро нашла новую тему для разговора.

— Ты не говорила про клип. Как в школе отнеслись к тому, что ты звезда?

На самом деле Вика знала ответ на этот вопрос. Нилова ей по одной смске написала, что «ЭТА МРАЗЬ ТЕПЕРЬ ЗВЕЗДА ТИКТОКА!»

Нюша посоветовала не читать сообщений Яны и спокойней рассказала, про обстановку в школе. Элла пожелала к ней не заходить, раз о её существовании забыли, а после она пожаловалась, что из скуки согласилась на свидание с Сергеем Дмитриевичем, и теперь Вика в этом виновата.

И только Диане Вика так и не ответила. А ведь она сильнее всего хотела ей позвонить и рассказать о том, что еще ближе стала к мечте.

— Про клип я незадолго до твоего прихода узнала. Но еще много вопросов, потому что поездку туда мне не оплатят, и деньги я получу после съёмки, а мне надо еще жильём заняться. Мне предложили победу вне конкурса при условии, что все организационные вопросы я беру на себя.

— А как же честное зрительское голосование? — усмехнулась Вика.

— Честно я уже поучаствовала, больше я такой благотворительностью не занимаюсь.

— Быстро же тебя звёздная болезнь поглотила.

— Кто бы говорил всезнайка. Еще один этап — и ты в Москве. Кстати, твоя сестра сегодня нам звонила, пообещала выплатить сумму моим предкам, а они отказались. Я была в шоке.

— Что? — тихо переспросила Вика.

— Да, у меня та же реакция. Хотя я подозревала о чём-то таком, моя мать не такая уж и жадная, к тому же ты ей немного нравишься, несмотря на ненависть к твоим родителям.

— Думаю, мне стоит пойти спать, пока этот день еще не снёс меня какой-нибудь неожиданностью.

— Давай, спокойной.

Вика встала с пола и закрыла за собой дверь в комнату Алины. Из гостиной раздавался звук телевизора, и Вика поднялась на второй этаж.

Тётя и дядя её не видели, они оба сидели на диване и смотрели какую-то старую комедию. Голова женщины лежала на плече мужа, а его рука поглаживала женскую спину, словно это было чем-то самим собой разумеющимся.

В груди Вики защемило. Это выглядело слишком обыденно и по-домашнему. Слова благодарности так и застряли в горле, девушка, так ничего им не сказав, вернулась в свою комнату.

На столе были раскиданы конспекты, кровать так и не заправлена. Девушка вспомнила, с каким настроением она сегодня встала с подушек, как ничего не хотела, а сейчас она понимала, что стояла в шаге от своей мечты.

«Я не дам тебя в обиду…» — вот, что твердил взгляд Виктора весь этот день. Благодаря ему девушка поверила в себя как-никогда.

Набрав сестру, она наконец-то услышала её голос.

Вика рассказала ей, как пошла олимпиада, как она потерпела поражение, а после пришёл её репетитор и спас всю её мечту.

— Тебе повезло, малышка. Люди, которые окружают тебя, они замечательные.

— Алина рассказала сегодня мне про Лебедевых, — резко сменила тему разговора Вика.

— Да, я звонила сегодня им. Не думала, что такое случится, мне по-прежнему неудобно. Давай я тебе перечислю, и ты им оставишь.

— У меня есть идея получше, Ди… — Вика улыбнулась, ей нравилась её мысль.

***

— Вчера я поговорила с сестрой, — начала Вика за завтраком на следующий день. — Ты можешь пожить у неё на время сьёмки клипа, а потом, если тебе предложат сотрудничество и дальше, то можешь остаться. Квартира большая, даже когда я приеду, мы все поместимся.

— Серьёзно? — прошептала Алина. — Воу…

— Это хорошее предложение, Вика, спасибо, — поблагодарил девушку дядя.

— Вы не приняли деньги за меня, так что это меньшее, чем мы можем отблагодарить.

Тётя и дядя сдержанно улыбнулись, а Вика продолжила ковырять завтрак.

Настроение девушки было отличным, еще его подкрепляла музыка в наушниках и безветренная погода.

Мороз хоть и щепал щёки и нос, пока девушка стояла на остановке, но, по крайней мере, в лицо не летел снег. Когда подъехал автобус, Вика зашла в него вместе с Алиной, которая успела в последний момент.

— Слушай, Вик, — она сдёрнула наушники из ушей кузины, — мне одна мысль покоя не даёт. Что если мои родители это специально сделали, не взяли деньги чтобы ты и Диана…

— Даже если и так, не думай об этом, — Вике действительно было всё равно. — Деньги или проживание у нас дома, какая разница, мы бы всё равно выплатили долг.

— Ты правда не против?

В ответ девушка помотала головой и слабо улыбнулась.

— Спасибо еще раз.

— Постарайся, я слышала, снимать клипы утомительно.

«Точнее видела…» — с грустью подметила Вика, вспомнив измотанного Виктора.

— Пока я на энтузиазме, будет весело. Даже не верится, что меня позвали, как будто я сплю…

Алина еще бы что-то сказала в духе того, как она счастлива, но на телефон пришло сообщение, и, прочитав его, весь запал девушки угас.

— Кто это? — Вике даже стало интересно, почему настроение кузины так быстро переменилось.

— Парень. Ему не нравится идея моего переезда. Говорит, что не верит в любовь на расстоянии и шлёт лесом, ну и ладно.

Пожав плечами, девушка спрятала телефон и стала смотреть в окно.

— Как-то слишком холодно ты отзываешься о нём.

— Да ладно, мне просто нравились его вены на руках, как будто я еще таких рук не найду. К тому же он слишком ревнивый.

— А ты веришь в любовь на расстоянии? — аккуратно поинтересовалась Цветаева.

— Сложно сказать. Не думаю, что смогла бы прожить без прикосновений человека, так как я весьма тактильный человек. Но если бы меня шандарахнуло по-крупному, то да, при условии, что партнёр тоже на это готов. Если ты паришься по поводу Виктора и себя, то думаю, у вас всё получится. У тебя железная выдержка, и у вас у обоих сильные чувства, иначе бы он не приехал к тебе и не сделал, то, что сделал.

— Это так очевидно?

— Да, Цветаева, в другом случае ты бы ни за что не напялила на себя вместо пижамы чужую толстовку.

— Откуда ты… — щёки Вики вновь порозовели. — Ты что, опять ко мне ночью пробиралась?

— Да, но ты дрыхла. В толстовке Виктора, попрошу заметить.

Вика ничего больше не могла ответить, автобус подъехал к их школе, и им снова пришлось разойтись по разным выходам из автобуса и вновь продолжить их игру.

В школе всё вернулось на круги своя. Алина о чём-то общалась с девчонками из параллели, которых интересовала ей резкая популярность, Нюша тихо и смущенно рассказывала о своём Люке, Саньчоус и Яна дурачились на переменах, а последняя лезла с объятиями к Цветаевой.

Жизнь вошла в прежнее русло, если бы не Элла, которая теперь изредка переставала выходить на связь. Но Девушка не винила подругу в этом, внутри почему-то вновь процветало чувство счастья.

И когда утром, выходя в школу, в подъезде Вика столкнулась с Сергеем Дмитриевичем, который застёгивал рубашку на ходу, она вместо ревности почувствовала, что наконец-то спокойна.

— Здравствуйте, — поздоровалась она с мужчиной.

— О, привет. Подкинуть до школы?

— Спасибо, не надо. Добрая тётя Элла учила не садиться к малознакомым людям в машину.

Мужчина рассмеялся и пропустил Вику впереди себя, галантно придерживая входную дверь.

Когда Алина уехала на неделю, Вике даже стало по вечерам немного скучно. К Элле теперь не всегда можно было зайти, но когда такое случалось, она рассказывала о мужчине и о том, как любила его подразнить. Вика поняла, что с возрастом женщины совсем не меняются, а с чувством юмора своей подруги искренне посочувствовала Сергею Дмитриевичу.

Что касалось Виктора, то Вика в первый раз долго смотрела на экран телефона, не веря, кто ей звонит по фэйстайму. Они проговорили больше получаса, и после этого девушка впервые познакомилась с чувством эйфории.

Она рассказала парню обо всём, что только произошло в её семье, после чего парень рассказал о своей работе и новом альбоме, который стал записывать. Вике была интересна любая мелочь, про которую она рассказал, приятно было слышать его голос. Она так и продолжила спать в худи парня, которую он ей отдал перед отъездом в их последнюю встречу.

Это была его любимая, но он ни разу об этом не заикнулся после того, как увидел в ней Вику.

«— Взамен, могу отдать тебе свой лифчик, — пошутила Вика, получив по лбу щелбан.

— Спасибо, после концерта мне их достаточно прилетает на сцену.

— Супер, — разозлилась Вика, а после была поймана в объятия. — Шутка, мелочь пузатая…»

Теперь у Вики оставался только один нерешенный вопрос. Последний этап олимпиады…


Глава 42

Вика заблокировала телефон и подняла глаза выше экрана.

— Может, хватит на меня так смотреть?

— И всё же, какая ты мрачная, по сравнению с со своей сестрой, Цветаева… Хоть бы улыбнулась.

— И это ты мне говоришь? — усмехнулась Вика. — Демонесса…

Прошло два месяца с тех пор, как Алина вернулась со съёма клипа, но девушка до сих пор продолжала сравнивать, как сильно Вика отличалась от Дианы.

Клип, в котором снялась Лебедева, вышел неделю назад, девушке довелось играть демона, тёмную сторону Сирены, которая ненавидела всех. И глядя на то, как отлично отыгрывала тёмную роль Алина, Вика стала сомневаться, что это она носительница самого мрачного и убийственного взгляда.

Тёмные глаза Алины в клипе отлично дополнили её образ, не чувствовалась фальшь, что сразу заметил режиссёр клипа и похвалил Сирену за то, что она нашла отличную кандидатку на роль.

Единственное, о чём без умолку продолжала рассказывать Алина когда вернулась, наплевав на то, что Вике это совершенно не интересно и у неё на носу другие, более важные проблемы, чем этот гитарист Женя.

— Он боженька, честное слово, Ви.

— Так может называть меня только сестра, — возмутилась Вика.

— Я тоже твоя сестра, — усмехнулась Алина, — только двоюродная. Так слушай, он единственный из их группы пожал мне руку, представляешь?

— Поздравляю, ты попала во френдзону.

— Ничего ты не понимаешь, — Алина надулась и взяла свой телефон, продолжая обновлять ютуб, чтобы увидеть новую цифру на просмотрах клипа.

— Какая-то у тебя странная привычка перед олимпиадой мне по ушам ездить. Иди к себе.

— Не пойду. Вот провалишь олимпиаду и тоже не сможешь больше видеть своего Витечку, как я Женечку.

Вика ударила себя по лбу, чтобы не сделать это с Алиной.

— Не уйдёшь, не возьму с собой на весенние каникулы в Москву.

— Что?!

— То, кыш отсюда.

— А ты правда собиралась…

— Уже нет.

— Цветочек, ну не злись, я уже ухожу…

— Давай-давай, и дверьку закрыть не забудь.

— А водички принести? — съязвила Алина.

— Нет, спасибо, обойдусь, — в тон ей ответила Вика.

Показав друг другу языки, они отвернулись, и Алина ушла к себе.

Вика собрала рюкзак с лёгким волнением. И делала она это не в своей комнате, а в квартире Эллы, которая, словно мама, решила собрать девушку в дорогу.

Тысячу раз Цветаева перепроверила наличие воды и сладостей, которые ей наложили. Контейнеры с бутербродами Вика впихнуть не смогла, после чего Элла отобрала рюкзак девушки и положила туда и его, и еще некоторые вещи, которые по мнению Вики никак туда не вмещались.

— Теперь ты готова, — улыбнулась женщина и протянула сумку.

— Мне страшно, — честно призналась Вика.

— Не бойся, как всегда примчится твой принц на белом коне и решит все проблемы.

Вика на это скептически посмотрела в зелёные и озорные глаза подруги.

— Ну а что, в прошлый раз так же было.

— У него… дела, — вздохнула Вика.

На самом деле она была не против подержать за руку Виктора. Вновь увидеть его уверенный профиль, чтобы поверить в себя.

— Лучше расскажи, как твой кавалер? — улыбнулась Вика.

Новый букет на столе и на этот раз синих гиацинтов указывал, что всё было прекрасно.

— Одного понять не могу, как он узнал?

— Магия, — пожала плечами Вика, которая на самом деле знала правду.

— Что-то ты не договариваешь, цветочек, — прищурилась женщина.

— Даже отрицать не буду. А теперь я вернусь к себе? Хочу еще успеть позвонить сестре и обсудить приезд.

— Ты бросишь меня на всю неделю?

— Теперь для тебя мой отъезд не смертелен, не драматизируй.

Вика обняла крепко на прощанье подругу и вернулась к себе с полным рюкзаком.

В комнате она надела худи и села на кровать, поджав ноги. От одежды всё еще пахло духами Виктора.

Девушка закрыла на пару секунд глаза и представила, что он сейчас рядом с ней. Вспомнился их последний поцелуй, который всё-таки случился, когда они прощались.

«— В прошлый раз ты меня не целовал, — усмехнулась девушка.

— Я постепенно учусь себя контролировать, — что имел в виду Виктор, девушка не знала. Зато отлично знал парень, который стал аккуратнее прикасаться к девушке.»

Телефон завибрировал, на экране появился человек, о котором Вика только что думала. Теперь она чаще слышала его голос и не только через песни. Виктор звонил несколько раз в неделю, и после каждого такого звонка девушка ходила счастливой и окрылённой.

На экране появился уже не Виктор, а Джек, видимо, парень сейчас что-то снимал или где-то выступал.

— Привет, малышня. Не спишь еще? — спросил он, вглядываясь в экран.

— Привет, — улыбнулась она. — Я бы не взяла в таком случае.

— Но собиралась ведь, верно? — с какой-то насмешкой сказал он.

— Да, а откуда знаешь? — Вика стала осматривать себя, подумав, что забыла надеть что-то из пижамы. Но всё было на ней, худи точно, а ниже парень не видел.

— Мило, что ты в ней спишь.

Цветаева поняла, что впервые показалась парню в его худи через видеосвязь.

«Чёрт» — прошептала она одними губами.

— Постарайся завтра, ладно? И ложись пораньше, я хочу, чтобы ты в этот раз пошла с чистой головой. И если что, вот… — парень покрутил экран вокруг себя, — Сиренами тут не пахнет. Только феями в абсенте.

— Виктор… — рассмеялась девушка.

Они в очередной раз обсуждали какие-то бытовые вещи, обсуждали Викину поездку в Москву и их возможность пересечься. Девушке не терпелось познакомиться с Алекс, менеджером Виктора, которая постоянно отбирала его телефон, но не потому, что тот отвлекается от работы. К несчастью Виктора, Вика слишком понравилась девушке.

Они попрощались ближе к одиннадцати, когда глаза девушки начали слипаться.

В этот раз удачи пожелала и Алина, которая зашла в комнату перед сном, отдав маленький энергетический батончик.

Когда Вика оказалась в столице, она совсем не нервничала. И когда перед ней закончилась церемония закрытия последнего этапа, никакие страшные мысли так и не достали до её головы. Все были так же спокойны, как и Вика, никто судорожно ничего не повторял, все просто смиренно ждали начала.

Оказавшись в нужном кабинете, Цветаева не смотрела по сторонам. Её не волновало, кто каким способом пишет эту олимпиаду, она сосредоточилась на заданиях, которые оказались сложнее обычного.

Но Вике повезло, что с наибольшим количеством балов оказались разделы, которые её заставлял повторять постоянно Виктор.

«Кажется, олимпиады повторяются, тут точно такое же задание…» — Вика уверенно обвела правильный ответ, а после вписала буквы.

Вскоре объявили о десяти минутах до конца, и тогда девушка подняла голову, увидев, что единственная осталась в кабинете. Наблюдатели внимательно следили за девушкой, которая вновь опустила голову и стала проверять первые задания.

«Чёртова история Китая…»

Закрыв глаза, девушка вспомнила, как сидела в пасмурные осенние дни и решала эти тесты. Как репетитор постоянно её исправлял, потому что все её ошибки были в мелочах.

— Я смогу, — прошептала девушка себе под нос. — Не хочу тебя подвести…

Расставив ответы, Вика сдала листки и вышла из кабинета.

На этот сопровождающая ничего не говорила. Женщина помнила, как не справилась в прошлый раз, поэтому просто предложила сходить куда-то перекусить, пока не вывесили результаты.

— Нервничаешь? — только и спросила она.

— Нет, больше нет, — замотала головой Вика. — Я сделала всё, что от меня зависело.

Вскоре она отписала всем, что вышла из кабинета и теперь ждёт результатов.

«Я уже сложила вещи и твои тоже, не подведи!» — ответила Алина, прислав фото двух чемоданов.

«Что ты туда напихала? Выложи из моего свою косметику и штативы, никаких тик-токов!» — написала в шутку Вика.

«Плюшки стынут:(» — пришло от Эллы, тоже вместе с фото, на котором были свежевыпеченные круассаны.

Вика пролистывала сообщения и улыбалась им. Когда с перекусом было покончено, а все сообщения получили свои ответы, девушка направилась с сопровождающей за результатами.

— Мы не проберемся через эту толпу, — прошептала женщина, глядя, как много людей возле доски с распечатками.

— Они сейчас вывесят на телевизоре, — показала девушка пальцем под потолок, где висели большие плазменные экраны.

Алла Ивановна удивлялась такому спокойствию Вики. На этот раза перед ней была совершенно другая девушка.

Вика оказалась права, экраны загорелись — и на них появились результаты.

Девушка сделала шаг и стала всматриваться. Сердце бешено колотилось, но почему-то она была уверена в победе. И не ошиблась.

— Всё закончилось, — себе под нос прошептала она и улыбнулась.

Достав телефон, она набрала номер того, кому первому хотела сообщить о победе.

— Я вторая, — спокойно, но не без радости произнесла она.

— Я знаю, — ответил голос на том конце провода. — Неужели ты думала, я тебя оставлю одну в такой день.

Вика почувствовала, как телефон её забрали с пальцев. Обернувшись, она увидела Виктора. Такой же обычный парень-хулиган, каким он приходил на занятия в школу.

— Не говори, что ты сорвал съемки…Пожалуйста, Алекс меня убьёт, — прошептала девушка, глядя в чёрные глаза.

— Да там какое-то левое интервью. Хайпа будет больше, если я на него не явлюсь, поверь.

— Виктор!

— Шутка, мелочь. Пошли отсюда, — приобняв девушку, парень повёл её к выходу.

— А, простите, Виктор, но вы не сопровождающий…

— Я тоже был учителем в вашей школе, имею право. И вы уже проштрафились, Алла Ивановна, поезжайте без нас.

— Но так нельзя!

-Да, и я пропущу церемонию вручения наград, — возмутилась Вика.

— А, очередная важная бумажка, — усмехнулся парень, — ладно, пошли за ней…

***

— Поверить не могу, ты это сделала! — прокричала Алина, совсем не стесняясь родителей, когда уставшая девушка с дороги только ступила на порог квартиры. — Я в шоке!

— Поздравляем, — тётя с дядей протянули коробку девушке, обмотанную золотистой ленточкой. — Мы думали подарить даже в случае проигрыша, как утешительный приз, но Алина была в тебе уверена. Ты хорошо постаралась.

— Спасибо… — удивлённо прошептала Цветаева и приняла подарок.

Открыв его, девушка увидела еще одну коробку, на этот раз из-под iPad.

— Это очень дорогой подарок, мне неудобно.

— Оставь, это пригодится тебе для учёбы, — возразил дядя.

— К тому же мы все скинулись, тут и моя часть заработанных денег, не обижай меня.

Вика обняла Алину, чувствуя, как глаза начало щипать.

— Спасибо вам большое, — она обняла после и тётю с дядей.

— Я бы хотела еще зайти к Элле.

— Да, конечно, иди, — не стали возражать Лебедевы.

Вика занесла коробку к себе в комнату и написала Виктору, что добралась до квартиры.

Из-за Аллы Ивановны вдвоём им так побыть и не удалось, но всю церемонию они держались за руки и изредка переглядывались, чувствуя приятные будоражащие эмоции.

От Эллы Вика вернулась совсем под ночь, успешно забыв, что рано утром им нам маршрутку до столицы, а затем лететь в Москву. На столе уже лежало 4 подготовленных билета для них с Алиной, а рядом со столом стоял собранный чемодан.

По привычке переодевшись в худи парня, Вика легла под одеяло и уснула…

Завтра её ждала долгожданная встреча с сестрой, но Цветаева еще не знала, что одно счастье не может вот так запросто сменить другое…

Глава 43

Вика нашла глазами сестру среди большого количества людей и сразу же побежала к ней.

— Диана! — кинувшись на шею ей, она крепко-крепко обняла, получив то же самое в ответ.

— Как я скучала, малышка, — прошептала Диана на ухо. — Ты так выросла и похорошела. Настоящая принцесса.

— Привет, — добродушно и робко произнесла Лебедева, везя за собой уже два чемодана.

— Привет! — Диана обняла девушку в ответ, погладив её по спине и испортив причёску. — Как добрались.

— Без происшествий, — отозвались девочки.

Цветаева, что была всех выше и старше, взяла чемодан Алины и покатила за собой. Вика смотрела на прямые блестящие волосы, которые сестра собрала в хвост и спрятала под кепку.

— Сегодня солнечно и тепло, не хотите потом прогуляться, как домой приедем?

— Диана, я возьму вещи сама.

— Ты гость, Алина, не думай даже.

Вика не узнавала сестру: она больше не была милой девушкой с тёплой улыбкой, в голосе стали слышатся нотки упрямства и сильной воли.

Волна восхищения одна за одной накрывали младшую Цветаеву. Она не осматривалась вокруг, как Алина, она смотрела на свою сестру и продолжала счастливо улыбаться.

— Не знала, что ты купила машину, — подозрительно прошептала Вика, когда они уже все вместе ехали по солнечному мегаполису.

Диана, ловко управляясь с новым спорткаром от Аudi, слабо улыбнулась.

— Я стала достаточно зарабатывать, и решила, что это будет полезным приобретением.

— Не боишься? — тихо спросила Вика, и Алина оторвалась от телефона, пусть там и было важное оповещение.

Ей было интересней понять, почему Вика так была настроена против машины.

— Нет, Ви. Мы должны жить другой жизнью.

— Просто будь аккуратной, ладно?

В ответ её погладили по голове, не отрываясь от дороги.

— Так что насчёт прогулки, девочки?

— Диана, ты знаешь, где находится это здание? Мне нужно явиться туда за контрактом.

— За чем? — переспросила Вика?

— Пока мы были в самолёте, я обсудила всё насчёт переезда в тик-ток хаус, меня позвали сразу после выхода клипа.

— И ты не сказала мне об этом?

— Я ждала приглашения от того, в который я хотела. И вот они написали пару дней назад, и я с ними обсудила подписание контракта и обсуждения всех вопросов уже по прибытию в Москву. Если бы сразу мне сказала, что собираешься взять меня с собой, я бы, скорее всего, выбрала не тот хаус, который хотела.

— Ты теперь маленькая звёздочка, Алина? — улыбнулась Диана в зеркало заднего вида.

— Что-то вроде того, — ответила смущенно девушка.

Вика не узнавала Лебедеву рядом со своей сестрой. Почему-то в первые дни общения с Викой, Алина себя так не вела.

— Диана, а ты можешь пойти со мной? Вдруг понадобится взрослый?

— Конечно, когда тебе нужно?

— Завтра в первой половине дня.

Дальше пошли обсуждения, что они будут делать, что для Вики было не так интересно, как завибрировавший телефон.

Ви: «Как добралась?»

Вика: «Всё хорошо. Встретимся завтра?»

Ви: «буду ждать. Отдохни хорошо, потому что у нас будет насыщенный день.»

Отложив телефон, Вика стала смотреть на дорогу. Солнце ослепляло своими последними лучами, окрашивая небо в яркие розовы и оранжевые оттенки.

Вернувшись в квартиру, в которой не была практически год, девушка сразу же вышла на широкий балкон, с которого было видно вечерний оживленный мегаполис.

И пусть в носу стоял запах загазованности, а руки постоянно хотелось мыть, Вика чувствовала себя дома.

— Я скучала по тебе, — Диана обняла сестру со спины, оставив Лебедеву раскладывать вещи.

— Я тоже скучала.

Они молча смотрели на город, наслаждаясь объятиями друг друга.

— Ты изменилась малышка, стала счастливой. Представить не можешь, как я рада тебя такой видеть.

Вика улыбнулась. Она тоже чувствовала себя счастливой, и не только объятия Дианы способствовали этому.

— Поедешь завтра с нами?

— Нет, у меня свои дела, — Вика улыбнулась.

— С кеееем, — Диана потрепала сестру за щеку так и не дождавшись ответа.

— Секрет фирмы.

— Все секреты фирмы я знаю, — усмехнулась девушка.

В ответ Вика закатила глаза и вошла в квартиру.

— Я приготовлю нам ужин, — проявила инициативу самая младшая из всех и пошла на кухню.

Этот вечер прошел совсем по-другому. Вика разговаривала с сёстрами до самой глубокой ночи, чувствуя на душе спокойствие. Она расположила с Алиной на мягком бежевом диване, пока Диана сидела перед ними на полу за маленьким столиком.

Сколько себя Вика помнила, Диана постоянно всё делала на полу: учила уроки, писала, ела, что-то искала в интернете. С тех пор ничего не изменилось, разве что они все стали старше.

Когда на утро Вика проснулась, Дианы и Алины уже не было.

«Завтрак для любимой сони:)»

Под полотенцем оказались еще теплая каша с сырниками, и полный чайник воды.

Закончив всё чаем, Вика набрала Виктора…

— Откуда у вас квартира в таком районе? — удивился парень.

— Откуда у тебя такая машина? — подыграла ему девушка и улыбнулась, застегивая ремень безопасности.

— Кто-то упрекал меня, что звезда мирового масштаба на ра