Иной мир (fb2)

- Иной мир [СИ] (а.с. Иной мир -1) 757 Кб, 228с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Андрей Андреев

Настройки текста:



Глава 1

Артур

— Этот мир ничем не отличается от твоего, или от моего, Артур. Бесчисленное количество одинаковых миров, в которых есть ты, в которых есть я, или, скажем, Бартоломео. В каждом! Они одновременно похожи, и не похожи друг на друга. Если говорить о самой земле, горах и морях — всё одинаково, но в каждом из миров ты — личность, которая совершает те, или иные поступки и деяния, а это, в свою очередь, меняет мир, меняет твою судьбу и сущность бытия. — Шам отхлебнул из кружки свой настой на травах. — Ну, а тут — тут просто идет какая-то игра. Игра Высших, игра богов, игра демиургов, называй как хочешь, в которой нам разобраться не дано.

— И что-же, эти боги, которые говорят с тобой, ничего не рассказывают о этой своей игре?.. — Я начал понемногу раздражаться. Шам уже битых полчаса втюхивает мне теорию параллельных миров, ходит вокруг да около, а как вернуться — не говорит! На кой мне его боги, многовариантность, и прочая лабуда, мне надо домой! Назад, в свой родной город, в свой родной мир, где все просто и понятно, где встаешь утром, принимаешь душ, чистишь зубы, завтракаешь, пьешь кофе, а не самогон, который тут называют ромом, и идешь на работу в офис. А тут, черт их всех возьми, хочешь умыться — лезь в ледяную воду ручья! Душ? Горячая вода?! Вон костер, вон котел — кипяти! Почистить зубы? Да легко! Найди на скалах меловые отложения, отбей себе кусок мела, и три свои зубы, сколько влезет! Можешь пожевать смолу, тоже, говорят, помогает. Кофе? А что это? Вон брусника, кинь в кипяток, завари, и пей.

— Ну, почему-же… — Шам ухмыльнулся. — Рассказывают. Вернее — просто вкладывают в голову то, что нам, по их мнению, надо знать. Это был пустой, стерильный мир. И люди тут — не более, чем фигуры в этой самой игре. Которых боги сюда переносят. Ты говорил, что хочешь вернуться домой?

— Конечно! Да мне сто лет не сдались ваши первобытные условия, я не ролевик, я — простой программер! Мне нужен мой комп, мне нужна цивилизация, а не эти… Мечи, луки и ружья, которые надо заряжать через ствол!..

— Хорошо. Вернуться можно. Для начала, надо найти блуждающий храм. Потом, пока он не переместился, успеть спуститься в подземелье, понять, какой предмет, в данный, конкретный момент, активирует обратный переход, подняться к алтарю, и положить этот предмет на алтарь. Храм дает возможность вернуться в свой мир тем, кто попал в него одновременно, но таких должно быть не более пятерых. Он появляется в каком-либо месте, и, если никто не посетит его в течении трех месяцев, перемещается в другое. Ну, либо, если кто-то сумел совершить обратный переход, то храм тоже перемещается. Где он появится — не сможет сказать тебе никто.

— И много ли народа сумело отсюда уйти?

— С самого начала, как только Высшие начали игру… Около сотни человек. За восемьдесят лет. Причем, насколько знаю, большинство вернулось обратно, и больше не горят желанием покидать это место. — Шам снова усмехнулся. — Сам посуди, Артур: тут ты — живешь полной жизнью, тут ты — практически вечен. Да, тебя могут заколоть, могут застрелить, столкнуть с обрыва на скалы, отравить, ты можешь утонуть, или сгореть во время пожара, но… Это будет лишь переход в Иное состояние, из которого не так уж сложно возвратиться в мир людей. Иные живут по другим законам и правилам, но если ты выполняешь то, что тебе предписано Высшими, ты снова становишься человеком. Чем плохо?

— Да всем плохо! — Я уже почти орал. — Я не хочу быть марионеткой, я привык жить так, как требуется мне, а не каким-то там богам, создателям, демиургам, и прочей шушаре! Я — человек, я не раб!

— Ну, ну. — Шам спокойно улыбался. Ох уж эта его ухмылочка! Так и чешутся руки дать ему в эту самую ухмыляющуюся рожу, от души, чтобы зубы во все стороны полетели! Вот только рядом сидят люди, которые, не моргнув глазом, за такое просто проткнут меня своими мечами, или ножами. Шам для них — это тот, кого и пальцем тронуть нельзя. Говорящий с Богами. Шаман. Он — вне политики, вне интриг и сражений, он — под защитой своих богов. Нейтралитет, почище швейцарского. Войско, которому помогал шаман, порубили в капусту? Не проблема. Он тут же помогает победителям. Без душевных терзаний, без раздумий… Корабль взяли на абордаж? Шам преспокойно переходит на другой, и капитан врага с почтением предлагает ему всё, что он ни пожелает. Убить шамана — накликать на себя гнев богов. Как и алхимика, ала.

— Артур, не мучайся понапрасну. — Шам спокойно смотрел на меня. — Так, или иначе, но ты тут. И ничем этого не изменить, кроме как — посещением блуждающего храма. Прими эту данность, живи, сражайся с врагами, помогай друзьям. Ну, а будет шанс — может, и сможешь найти храм, и дорогу домой.

Колька решил отпраздновать свой день рождения на турбазе. Снял на несколько суток три домика, заказал автобус… Сейчас трудные времена для таких вот заведений, поэтому еще и скидку солидную получил. Маленькая база в лесу, небольшое озерцо, беседки, мангал, минимум персонала. Ну, он может себе позволить, как-никак, владеет Ай-Ти фирмой, поставляющей программное обеспечение серьезным компаниям. А то, что не Николай Германович, а просто Колька… Так ведь фирма — почти семейное предприятие, и мы, практически все, дружим с детства. То, что именно Колька эту фирму открыл, просто стечение обстоятельств, и, если уж на чистоту, только у него богатый папочка в Испании… Который тогда полностью поддержал идею: бизнес — это правильно, и на это папочка с радостью отвалил Кольке денег. Но вот после этого — извини, Коля, теперь — зарабатывай сам. А Колька именно этого и хотел. Ему с малых лет не нравилось сидеть на шее у родителей, самостоятельность и независимость — главный Колькин жизненный принцип. Вот на этой самой турбазе все и случилось. Первый день прошел под постоянный звон рюмок, и утром вся наша компания лечилась, как могла. В основном — пивом, и отмоканием в озерке. За обедом снова пили, но уже более умеренно. А потом… Потом один из служащих персонала подвел к нам, точнее, к Кольке, мужчину. Насколько я понял, это был посланник его папаши, прямиком из Испании. Он, от лица Колькиного родителя, произнес поздравительную речь, после чего вытащил из небольшого рюкзака, висевшего за спиной, две старинные, пузатые бутылки зеленого стекла, и вручил их виновнику торжества. “Коньяк конца девятнадцатого века!” — Громогласно провозгласил он. Несомненно, подарок пришелся ко времени. Каждый из нас попробовал на вкус напиток, которому было больше ста лет, и, даже не смотря на водку, виски, и прочий алкоголь, я ощущал его вкус… Потом, не смотря на обилие закусок, периодически стало отключаться сознание, и, в какой-то момент я понял — с меня хватит. Добрался до одного из домиков, завалился на кровать, и уснул.

Вот только проснулся я не на турбазе, а на пляже у моря. Пляж обрушился на меня криками чаек, ветерком, солнечным светом, и запахами гниющих водорослей. Скорее всего — сон. Но… Во сне, обычно, ты видишь себя со стороны, а тут я ощущал свое тело, как и в реальности, и смотрел именно своими глазами. Белоснежный песок, чайки, шум прибоя, запахи, и — никого. Кроме какого-то куска тряпки на бедрах, я был абсолютно голым. На груди виднелись какие-то свежие царапины, но ведь я отчетливо помню, что ни с кем не дрался, ни на что не налетал на турбазе!.. Что за черт?! Колькины шуточки?! Погрузил всех, пьяных, в самолет, и отвез чартером куда-то на море, пока не очухались? Или только меня, потому, что кругом — никого? Нет, но даже Колька не настолько любит шутки! Идиотизм какой-то… Точно — сон. Вот сейчас я закрою глаза, отключу мысли, и, наверняка, проснусь в домике турбазы. А потом пойду, выпью полный стакан водки, запью пивом, и — очнусь уже только утром. Я честно закрыл глаза, и постарался не думать ни о чем.

Внезапно, какое то шестое чувство, подсказало мне, что я не один. Я открыл глаза, повернулся, и увидел мужчину, стоявшего в шаге от меня. Незнакомец был среднего роста, рыжий, курчавый, и с не аккуратно подстриженной бородой. Он усмехнулся, и произнес:

— Новый? — Я недоуменно посмотрел на него. — Да ты не стесняйся, парень, мы все такими были!

— Вот черт!.. — Тут до меня дошло, что он говорит не по русски. А я его понимаю, и отвечаю…

Вероятно, за мной было очень весело наблюдать — мужик откровенно ухмылялся. — Меня зовут Барт. Бартоломью Вингвуд, к Вашим услугам, сэр!

— Артур.

— Отлично. Эй, Крис! Крис, тут Новый, тащи какие нибудь шмотки! — заорал бородач куда то в сторону. Тем временем я осмотрел его повнимательнее. Достаточно грязная рубашка, простые штаны, заправленные в сапоги с отворотами. Не сказал-бы, что мужчина выглядел располагающе, но… Подошел еще один мужчина, как я понял — Крис. Он кинул мне одежду, и я поспешно натянул на себя штаны. Потом накинул рубашку. — Сапоги подберем тебе на корабле — Барт оглядел меня, и, похоже, остался удовлетворен. — Слушай, Арт (похоже, Бартоломью сокращал имена всех, кто ему попадался), ты не против, если я попрошу помочь? Нас всего семеро, каждая пара рук на счету, а ты, я вижу, не хлюпик какой-нибудь…Нам бы доски потаскать к шлюпке…

Шлюпка была в соседней бухточке. С пляжа эту бухту я не видел, оно и понятно — ее скрывает небольшая возвышенность. Не понятно другое… По моим подсчетам прошло уже минут тридцать, а я все еще таскал с парнями Барта доски, бочки, мешки… — Все, стоп! — Барт закинул в шлюпку последний бочонок. — Крис, давай закусим! Что там у нас еще осталось…

Мы ели мясо, холодное и не соленое, но вполне себе вкусное, и передавали по кругу пузатую бутылку с крепким алкоголем, которую Барт называл ромом. Не знаю, по мне — самогон самогоном, а не ром, ром я периодически покупаю в магазинчике одной известной сети “ у дома”… В принципе, парни оказались вполне дружелюбными, не смотря на не лучший внешний вид. Барт смеялся, шутил, и пытался, как я понял, опекать меня, впрочем, в этом почти не было необходимости.

— Ты, Арт, только сегодня к нам попал, верно? — Мясо закончилось, бутылка тоже, но Крис вытащил еще одну, и снова пустил ее по кругу.

— Ну… Да. Только это ведь — просто сон, верно? — Заржали все. Как по команде.

— Нет, Артур… К сожалению, или к счастью, но это не сон. — Барт был серьезен. — Ты теперь тут, в мире, где правят бал боги. Подробности расспросишь у Шама. Скажу только, что тут не так уж и плохо. Мы все — пришлые, кто-то появился раньше, кто-то позже, но местных тут нет. Мы все собраны из разных миров, а вот зачем — шут их знает, богов-то… Так что привыкай, потому, что путь назад — почти миф. Но это всё — Шам расскажет.

— Что за Шам? Это имя?

— Это статус. Шам — говорит с Высшими. Это очень важный человек в этом мире, Арт. И учти — его нельзя трогать! В смысле, бить, резать… Не хочешь провести семь сроков в ином теле — не смей даже думать о том, чтобы причинить ему вред…

Я дал себя уговорить. В конце концов, если это сон, то что может случиться плохого, правда? А если нет, то все равно надо понять, куда меня занесло. И мы, погрузившись на шлюпку, вышли в море. Шлюпку парни повели вдоль берега, в соседнюю бухточку. А там… Там стоял на якоре самый настоящий парусник. Не яхта, нет, а именно парусный корабль, пусть и не такой большой, какие можно увидеть на картинах. Крепкий одномачтовый корабль, с широким корпусом, метров двадцать в длину… Сначала мы перегрузили всё, что привезли, на корабль. Потом — направились к берегу, и Барт познакомил меня с Шамом. Шаман, обычный с виду мужчина, одетый точно так-же, как и остальные, спокойно выслушал мой сбивчивый рассказ о внезапном пробуждении на пляже вместо турбазы, и пустился в рассуждения о множестве параллельных миров… Черт, черт, черт! Вся эта история всё меньше походила на пьяный сон, и всё больше смахивала на реальность. И не волнует никого мое мнение, мои желания, и то, что я не увлекаюсь ни средневековьем, ни единением с природой…

— Вы пили старинный напиток? — Шам на секунду задумался, потом уверенно сказал: — Ачаль-Икен. Именно он перенес тебя сюда, Артур. И, наверняка, не одного тебя.

Глава 2

Виктор.

— Дон Витторио, Вы делаете успехи! — высокий мужчина отхлебнул из хрустального бокала вино. — Подумать только, еще позавчера Вы не знали, как правильно держать клинок, а сегодня уже сражаетесь со мной на равных! Ваш финт дважды прошел мою защиту, а это, уж поверьте, дорогого стоит!

Его собеседник, сидящий напротив, довольно улыбнулся, словно кот, полакомившийся сметаной.

— Вы мне льстите, дон Серхио. Я лишь прислушался к Вашему совету, перестать играть и танцевать, и начать рубить противника на поражение. Это было нелегко…

Беседа проходила за небольшим столиком, на заднем дворе двухэтажного каменного дома. Изумрудный газон обрамляли кусты роз и шиповника. Дон Витторио, одетый в белоснежную, свободного покроя рубаху, простые кожаные штаны, и тупоносые туфли на небольшом каблуке, бросил на собеседника быстрый взгляд.

— Дон Серхио, я хотел бы узнать как можно больше об этом мире. Не могли бы Вы рассказать мне о нем?

Дон Серхио, в таких-же штанах и рубахе, но украшенной на рукавах и вороте искусной вышивкой, задумчиво покрутил свой бокал, и поднял серые, пронзительные глаза на собеседника.

— Конечно, дон Витторио. Но, я думаю, это гораздо лучше сделал бы один из адептов. Я лишь могу обрисовать всё в общих чертах, а они… Они разбираются во всех тонкостях, они — говорят с Высшими… Дон Витторио, не согласитесь-ли Вы сопровождать меня в море? Дело в том, что Его Величество поручил мне подготовить почву для нашего союза со шведами… Корабль сейчас на кренговании, будет готов на днях. Заодно с алом и шамом пообщаетесь, они обязательно будут на корабле. Без них — нечего и думать — пускаться в столь длительный путь, да еще и мимо англичан с французами…

— Дон Серхио, конечно-же, я готов сопровождать Вас! Дон Витторио улыбнулся открытой, широкой улыбкой. — Я просто не знаю, что мне делать, для меня — все пути хороши, тем более, Вы так помогли мне…

— Мы можем считать Высших богами, дон Витторио, или демонами, но они ни то, ни другое. — Невысокий, румяный, склонный к полноте мужчина поднял на дона Витторио взгляд. — Я затрудняюсь объяснить, кто они на самом деле. Они не всесильны, но могут многое, выходящее за рамки возможностей человека. Наш мир — это их игра. Каждый из Высших дает людям возможность пользоваться своей силой через нас, адептов. Уж поверьте, это отнимает все силы… Каждый из них может как помогать нам, так и мешать нашим противникам. Но — лишь в определенной области, например, Джу Шу — насылает неурожай на Англию, и в то-же время у нас, в Испании, на полях зреет больше зерна, чем когда — либо. В то-же время, если англичанам благоволит Дер Вей, у нас возникают проблемы с животноводством, может начаться падеж скота, английские же стада будут приумножаться. Каждый из Высших, обычно, некоторое время покровительствует двум странам, потом, в силу разных причин, прекращает их поддержку, обратив свое внимание на другие государства. Его место занимает другой Высший, приоритеты меняются, от, скажем, того же земледельчества, страна постепенно уходит к рыбной ловле, или животноводству, ведь поддержка Высших должна использоваться по максимуму! В морском бою каждый шам может воззвать к любому Высшему, и получить для своего корабля небольшое преимущество над противником, на некоторое время. Например, если нам надо оторваться от врага, Высший может влить в наши паруса попутный ветер, который продержится минут десять — пятнадцать. Он будет дуть лишь для нас. Вот только я после этого мало на что буду способен, призыв к Высшим иссушает тело и душу… Конечно, спустя 10–12 часов, мои силы восстановятся, и я вновь буду готов оказать услугу нашему славному капитану… Вы, вероятно, уже заметили, что нигде не видно детей? — Шам сделал небольшую паузу, и продолжал: Наш мир не знает ни смерти, ни рождения, лишь переход в иное состояние, и новое возрождение в прежнем своем теле. Высшие говорят, что есть бесчисленное количество миров. Наш мир был пуст, и, ради своих целей, они собирают сюда всех, кто вынужден теперь существовать тут.

— Простите, неужели нельзя вернуться?

— Можно. — Шам вздохнул. — Это нелегко, но за те годы, которые существует мир, некоторым смельчакам это удавалось. Впрочем, бОльшая часть из них — снова с нами. Высшие оставляют для таких людей шанс, если вдруг, по какой-то причине, их старый мир покажется им хуже этого… В общем, почти все ушедшие вернулись сюда, и не жалеют об этом.

Дон Витторио задумчиво смотрел вдаль. Еще неделю назад он и представить не мог, что это такое: стоять на палубе корабля, идущего под всеми парусами по чуть волнующемуся морю. Неделю назад…

Витька не любил корпоративы. От слова — совсем. Но как откажешься, когда пьянка намечается одним из лучших друзей, а по совместительству еще и твоим боссом? Да еще и по поводу дня рождения? Вот-вот, никак. Поэтому пришлось ехать. Два часа тряски по шоссе, а потом — по проселочным дорогам… Понятное дело, что в автобусе вся их гоп-компания разогревалась пивом: а что еще делать-то! Всё было как всегда, все радовались жизни, турбазе, выпивке и мясу, и постоянно поздравляли именинника. В результате — напоздравлялись изрядно. Колька, паразит такой, к тому-же запретил брать с собой любые средства коммуникации, вплоть до мобильников. Нет, телефон можно было взять, но — в выключенном виде. Никаких режимов “без звука”, а только — в выключенном. Витька не совсем понимал суть такого приказа, и чувствовал себя, как без рук. Ну что такого случилось бы, зайди он в интернет, и посмотри новости?.. Впрочем, спорить с Колькой никто не стал, телефоны были благополучно отключены, работа над новой программой, на период праздника, забыта. А Витька как раз чувствовал, что еще вот-вот, и у него появится идея по оптимизации одного из блоков программного кода… Старинный коньяк, из пузатой бутылки, он, как и все остальные, оценил по достоинству. Даже не смотря на то, что, обычно, после третьей-четвертой рюмки, вкусовые ощущения притупляются… Артур, через некоторое время, шатаясь ушел в сторону домиков, видимо, спать, а Витька просто отошел поближе к небольшому озеру, сел, и попытался немного протрезветь, рассеянно наблюдая, как утки плещутся в чистой воде… Задремал он неожиданно для себя, а когда очнулся… Густая трава, никакого озера, и, вместо старых, любимых джинсов, лишь подобие набедренной повязки. Сперва мелькнула мысль о глупой шутке, но, когда Витька встал, и внимательно огляделся, то понял, что вообще ничего не понял. Луг, высокая трава, невдалеке тянется дорога, редкие деревья, сильно похожие на пирамидальные тополя, вдалеке раскинулось море… Какое, к шуту, море?!.. И тут на дороге он заметил приближающуюся… Повозка? Карета?! Два быка, а это точно были быки, а не лошади, поднимая пыль, тащили за собой карету. Ну, во всех исторических фильмах, которые Витька смотрел, такое средство передвижения называлось именно так. На козлах сидел человек, время от времени взмахивающий вожжами.

…Твою мать, что происходит-то?.. Кино снимают? Карета, поравнявшись с Витькой, остановилась, и из нее, распахнув дверцу, вылез человек.

— Эй! Только что появились тут? Добро пожаловать в Мир! Я — дон Серхио, а Вы, вероятно, пока не можете ничего понять, поэтому предлагаю Вам проехать со мной. Я помогу Вам привести себя в порядок, и готов рассказать обо всем, что Вас сейчас интересует…

Дон Серхио искренне желал помочь, впрочем, как Витька узнал, любой, завидев Нового, поступал точно так-же. Высшие не одобряли плохого обращения к тем, кого они недавно привели в Мир. Любой, кто тут появился по их воле, является ценным ресурсом, своеобразной фигурой на доске их игры, и ни в коем случае нельзя ему вредить, наоборот, ты должен проявить гостеприимство, поделиться с Новым всем, чем возможно, ввести в курс дела. Новый — своего рода новорожденный, и от того, как поведут себя первые встретившиеся, зависит то, будет ли ему тут комфортно. По словам дона Серхио, он появился тут лет пятьдесят назад, во что Витька, глядя на крепкую фигуру, и лицо, которое может принадлежать тридцати-сорокалетнему, поначалу отказывался верить. Однако пришлось. Двухэтажный каменный дом, мечи, быки, запряженные в повозку, одежда на шнуровке, жареное мясо, самогон, называемый тут то ромом, то кальвадосом… Никакого намека на мобильную, да и вообще, какую-бы то ни было, связь, или интернет. Дон Серхио, в первый же день, предложил немного пофехтовать, и Витька, который, разве что в босоногом детстве, махал палкой, сокрушая лопухи, и изображая рыцаря, несмотря на свою отличную физическую форму, лишь к исходу часа начал понимать основы боя на мечах. Зато потом у него появился азарт, и желание освоить фехтование, а дон Серхио с удовольствием ему в этом помог.

— Паруса на горизонте! — послышалось с марса. Капитан, дон Сальгадо, тут же отправил матроса в каюту, за алом, и начал всматриваться через подзорную трубу в море. Алхимик, корабельный Ал, не спеша поднялся на ют.

— Капитан, 2 когга, и шхуна. Англичане. Укомплектованы под завязку, идут на перехват. Примерно через полтора-два часа будут тут. Дон Сальгадо витиевато выругался, и начал отдавать приказы по подготовке к бою. Дон Серхио спокойно объяснял: — наш корабль не может идти так же быстро, как англичане, дон Витторио, поэтому нас непременно настигнут. Успеем дать два — три залпа, а потом они пойдут на абордаж. На шхуне около сотни матросов, когги могут принять на борт человек по двадцать… Со шхуной мы бы справились, но против трех кораблей у нас просто недостаточно народа… Его перебил Ал. — На шхуне сто семнадцать человек, на одном когге двадцать семь, на другом — двадцать четыре… Вся надежда на канониров. В абордаже нам не выстоять.

Корабль готовился к бою. На палубу выкатили бочку с порохом, пара человек заряжала и раздавала пистолеты, с десяток солдат вооружились мушкетами. Дон Диего, обычно выполнявший роль помощника капитана, следил за канонирами, отвязывающими принайтованные 16-ти фунтовые пушки, и устанавливающими их к орудийным портам. Дон Серхио поманил дона Витторио за собой. В трюме дон Витторио получил в свое распоряжение толстую кожаную куртку, с указанием непременно облачиться в нее: от пули не спасет, но смягчит удар сабли, особенно нанесенный вскользь; средней длины палаш, и два пистолета. Дон Серхио надел стальной нагрудник, пристегнул меч, с украшенной изумрудами гардой, и тоже засунул за пояс пару пистолетов.

— Не стоит сильно бояться перехода, но и хорошего в нем мало — произнес он. — После перехода приходится долго трудиться, чтобы вернуться, и все твои успехи забываются… Да и быть Иным — сомнительное удовольствие. Так что, дорогой мой дон, постарайтесь не отправиться в переход вместо своих противников! Если будете серьезно ранены, не геройствуйте, лежите, и Вас никто не тронет. Мало того, за кем бы ни осталась победа, никто не станет добивать тех, кто еще жив. Раненый враг полезнее новоиспеченного Иного. Пленных отправляют трудиться в поместья, используя как дешевую рабочую силу, при случае организуют обмен, а Иной легко может оказаться у Вас — же под боком, и в роковой миг всадить меч между ребер… Увы, но рассказать всего я не успею, так что — просто следуйте моим советам. И еще… Дон Витторио, если мне не повезет, то Вы будете обязаны завершить мою миссию. Дон Сальгадо и дон Диего подскажут, куда обратиться, и что сделать. Все бумаги — тут — дон Серхио указал на небольшой дорожный сундук. — Там же лежит кошель, в котором достаточно песет, чтобы ни в чем себе не отказывать во время нашей экспедиции. А теперь — идемте на палубу, скоро начнется!..

Каравелла… Виктор всегда романтизировал этот парусник, как, впрочем, и большинство людей, далеких от морской или исторической тематики. Реальность, как всегда, слегка не соответствовала представлениям о гордом, стремительном корабле… Да, крепкая, и высокая, каравелла оказалась крайне медленным кораблем. В трюме по ночам стоял храп, и несвежие запахи немытых тел. Туалет? Нет проблем, гальюн на баке…

Глава 3

Артур

— Арт, ты наверняка не имел дела с морем и парусами! Но это не страшно, в момент привыкнешь.

Ага, привыкнешь тут… “Артур, помоги Крису выбрать якорь!” “Арт, неужели ты никогда не лазил по канатам? Лазил? А чего тогда ждешь, быстрее, парус сам не развернется!” “Артур, нам придется идти галсами, ловить ветер. Перекладываем на левый борт, вот так…” Парни, похоже, поставили себе целью измотать меня в первый же день. В принципе, понятно: восемь человек, плюс шаман, который и пальцем не пошевелил, чтобы помочь, вынуждены управляться с кораблем, рассчитанным, как сказал Барт, на пятнадцать-двадцать моряков. Работали все наравне, кроме, конечно, шама. Барт, Юр, Даниэль, Крис, Михаэль, Азиз… Когда я, наконец, присел отдохнуть, прямо на палубу, то ладони горели огнем: с непривычки к перетягиванию многочисленных канатов их украсили мозоли. Юр протянул мне какую-то склянку: “На, намажь руки. Не жалей, через пару дней будем в Бриттии, найдем Ала, купим еще…” Средство помогло, зуд утих.

— Слушай, Юр… А куда мы сейчас плывем? Ну, вообще, какой маршрут, что делать-то будем?

— Мы, Артур, птицы вольные… — Юр, высокий, стройный блондин, с голубыми глазами, ну, прямо, вылитый “истинный ариец”, присел рядом со мной. — Запомни, корабли — ходят, а не плавают! Сейчас мы идем к бриттам. В трюме есть кое-что из того, что на острове можно продать по достаточно высокой цене. А потом… Потом — по ситуации. Наверное, было бы неплохо найти в команду человек десять. Обычно, у побережья, много рыбацких деревень, и народ охотно соглашается влиться в команду. Рыбакам тяжелее, чем нам: однообразие, тяжелый труд, а цены на рыбу, мягко говоря, не высоки.

— Юр, прости, а кто у нас капитан? Я так понимаю, что на корабле должен быть капитан, верно?

— А капитана, Артур, у нас сейчас нет… Был капитан, да только ушел в переход. И вместе с ним две трети команды ушли. Хорошо еще, что мы сумели уйти от того чертова люгера, который нас заманил…

— В смысле?

— Ты же видишь, нас мало. Обрати внимание на фальшборт — от него, по правому борту, к баку, мало что осталось. Люгер стрелял наверняка, но море было не очень спокойно, поэтому нам повезло, и в момент залпа его приподняло на волне, а так… От нашего “Самсона” остались бы одни обломки. Во всяком случае, попади они ниже, борт мы бы не смогли залатать. Ну, представь… Идем мы себе, никого не трогаем. В трюме груз, за который бритты отвалят нам неплохие монеты. И стоит этот люгер, со спущенными парусами, качается на волнах. На палубе никого не видно, флага нет… Брошен командой? Капитан де Вилль, без раздумий, орет: “Ребята, это наверняка наш приз! Сближаемся, смотрим, если лоханка не очень сильно повреждена, уводим с собой, в Бриттию, а там… Там продадим, или — подлатаем, и уже в два корабля идем в море!” Идея-то здравая, ага? Эти гады всё рассчитали точно. Не учли лишь волнение на море. Понятное дело, когда мы сблизились, вся команда торчала у борта. Залп, который должен был проделать у нас в борту четыре дырки, просто смел народ с палубы. Потом эти сволочи еще и из мушкетов добавили — прятались за своим фальшбортом в полной готовности… А у нас даже Ал был среди команды, на палубе. Шам-то у нас — опытный, он тут чуть не с начала времен, а Ал был молодой, понятно, что интересно ему было… Мы не стали геройствовать, а раз были под парусами, просто отвернули. Люгер попытался догнать, но тут произошло чудо… Наш шлюп больше для перевозки грузов предназначен, люгер идет быстрее, да и маневр у него, с косым парусным вооружением, лучше. Они нас стали нагонять, но Азиз им испортил праздник. На корме есть пара пушек, и он умудрился снести из них люгеру полмачты. Прикинь, из наших кормовых пукалок, ядром, попал точно в мачту! Сам не знает, говорит, как так получилось, и Шам тут не при чем, он не помогал… В общем, оторвались, но море разыгралось не на шутку, и пришлось вернуться назад, к берегу Франкии, где мы тебя и повстречали.

— И кто это был?

— Люгер-то? А кто его знает. Скорее всего, капер, или пираты. Не патруль, это точно. Те не устраивают ловушек, наоборот, идут под флагом…

Спать в гамаке, который постоянно качается, мне не приходилось, но было вполне комфортно. Если бы не неугомонный Барт, вытащивший меня ни свет, ни заря, на палубу, на вахту.

— Чай? Кофе?.. Арт, возьми бутылку рома, ну, вон, сухари в бочке, тоже захвати парочку, и — давай к рулю. Буду учить тебя ловить ветер!..

Я никогда не был алкоголиком, вот только пресная вода на корабле, похоже, ценилась гораздо выше, чем всё остальное. Ром, ром, ром… Сухари, твердый, как камень, сыр, яблоки… Я бы сказал, что мы голодаем. Но остальные, почему-то, так не считали. Впрочем, уже днем, Даниэль выволок из трюма на палубу соленое мясо, размоченное в небольшом количестве пресной воды, которое запивали всё тем-же ромом. Опьянения не было, скорее всего от того, что приходилось много работать, и алкоголь выходил с потом. Мне пришлось еще пару раз смазать руки лечебным средством из склянки, но оно не только снимало боль, после него руки ощутимо грубели, мозоли становились не водянистыми, как вначале, а жесткими и твердыми. Я понемногу учился, а остальные помогали и подсказывали. Крис и Барт, помимо морских премудростей, просвещали меня на счет устройства этого мира. Иногда и Шам рассказывал, о Высших, о переходе, о Иных…

— Артур, смерти нет. Есть боль, когда тебя отправляют в переход, это верно. А потом — потом ты проносишься по длинной трубе, и становишься Иным. В первый раз это необычно, неприятно, и, возможно, ты впадешь в отчаянье, это нормально. Но Ты, и Ты-Иной — одновременно и похожи, как две капли воды, и — разные, как ночь и день. Иные одержимы желанием вернуться, и снова стать людьми. А единственный способ — выполнять все задания, который вкладывают в сознание Иного Высшие. Иногда, особенно тем, кто впервые стал Иным, задания эти просты: добудь руду, или, скажем, несколько драгоценных камней, обменяй их в серой зоне на орудия труда, оружие, либо что-нибудь еще, ценное для Иного, и — свободен. Но чем больше переходов, тем сложнее вернуться.

— Люди живут, в основном, у побережья. Тридцать-сорок миль — это безопасная, ну, почти безопасная зона, где редко появляются Иные. Потом, буквально пять-десять миль вглубь материка, идет серая зона. В серой зоне люди и Иные совершают сделки, обменивают товары, но тут можно попасть и в ловушку, засаду… Товары для обмена? Артур, дело в том, что Иные, обычно, обитают в катакомбах, подземных ходах и залах, которыми Мир пронизан, как голландский сыр. А вот человеку там — очень опасно. Из чего делают мечи, ножи, сабли?.. Вот, верно, из стали. А сталь? А руду добывают под землей. И людям приходится лишь менять товары на руду — Иные не потерпят, чтобы к ним, вниз, спускались для добычи руды. Но Иные не могут сами ковать оружие, или те-же кирки, лопаты. Это правила, которые придумали Высшие… Есть взаимодействие, есть баланс Иных и людей, есть и переходы, если люди все-таки лезут вниз. В подземельях ведь не только руда, или алмазы с рубинами. Там спрятаны и различные сокровища. Да, хотя-бы, золото. Его Иные, обычно, выделяют для обмена в очень маленьком количестве, как и серебро. Остальное, уже добытое, лежит под землей…

— Мир пока что мал. Ты можешь знать, по своей прошлой жизни, о расположенных по всей земле островах и материках, но часть из них тут, хоть и существует, недоступна для посещения. Пока недоступна. По словам Рау Ша, совсем скоро они принесут сюда большое количество народа, и нам откроются новые горизонты…

— Европа, вот наш Мир. Часть Африки… Везде — отдельные государства, и, скорее всего, не совсем такие, какие ты привык видеть у себя дома. Правда, Высшие упростили нам всем жизнь: во всем Мире люди, из каких-бы миров они тут ни появлялись, говорят на одном языке. К примеру, Юр — швед, Бартоломео — испанец, Михаэль из Голландии… Это, собственно, не важно. Ты понимаешь их, а они — тебя. И, если ты честолюбив, ты даже сможешь стать правителем одной из стран, как и любой человек, который к этому стремится. Но любой правитель — это потенциальный Иной, запомни. Страны постоянно конфликтуют, и заключают союзы, которые, впрочем, быстро распадаются. Так вот… Во время войны король обязан быть вместе со своей армией. Победили — хорошо, но проигравший правитель обязательно отправится в переход. А еще правитель всегда неугоден одной, или нескольким частям населения… Поднял налоги? Выжимает из крестьян последние соки? Вот тебе бунт. Снизил налоги, значит, армия, флот — не получают положенного жалования. Как результат — тот-же бунт, но со стороны армии. Распустил часть офицеров и бойцов?.. Соседний король с удовольствием попытается напасть на ослабленное государство. Захватить страну нельзя, и это тоже одно из правил Высших. Но оставить ее в разрухе, и экспроприировать нажитое добро — пожалуйста! Да еще и данью обложить…

Голова кругом от всех этих лекций! Идиотское мироустройство. Еще и эти Иные… Сколько ни спрашиваю, никто не говорит прямо, как они выглядят, и чего мне ждать после “перехода”. “Увидишь после того, как станешь Иным”. “Поверь мне, Арт, тебе не очень понравится”… Конечно, то, что тут невозможно умереть, несомненный плюс. Да и старение — весьма условно: ну, появился ты в Мире двадцатилетним, с годами возмужаешь, станет тебе лет тридцать пять-сорок, и — таким ты и останешься. Вон, Шам, которому уже за сотню, выглядит мужчиной лет сорока с небольшим, в полном расцвете сил.

Постепенно мне начала нравиться жизнь на корабле. Лентяйничать некогда, это не прогулочный круиз, но ничего особо страшного и неприятного нет. Просто дружная работа на свежем воздухе. И я уже чуть-чуть начал разбираться в устройстве нашего шлюпа. По крайней мере запомнил, что бак — нос, ют — корма, а сортир — гальюн… Мы везем в Англию, которую тут все называют по разному, кто Бриттией, кто Британией, кто Англией, бочки со светлой смолой, для пропитки корпусов кораблей. Как сказал Даниель, такая смола производится только в Швеции, Дании и Голландии, и она — лучшая из всех существующих в Мире. Еще в трюме лежит некоторое количество железной руды, тоже достаточно ценный товар. Но, похоже, что мы, то есть экипаж “Самсона”, англичанам не очень-то по нраву, поскольку чем ближе мы подходили к Англии, тем больше парни нервничали. Я решил взять быка за рога, и обратился с прямым вопросом к Барту. Тот не стал отнекиваться.

— Арт, смола и руда из Швеции, которая сейчас не в лучших отношениях с Бриттией, будет считаться контрабандой на британском берегу. Запрещено к ввозу. Зато денег за этот товар отвалят гораздо больше! Главное, не нарваться на патрули, побыстрее провернуть сделку, сгрузить товар, и — все, мы станем чисты перед законами короля Бриттов Теренса Второго. С одной стороны, бритты сейчас готовятся к войне с Испанией, большинство кораблей флота стоит по верфям, на кренговании, поэтому патрулей — мало. С другой — бдительность возросла. Кстати, ты с мечом обращаться умеешь?..

Следующие полчаса Барт посвятил уроку фехтования. Меч надо держать крепко, чтобы не выбили, но не сжимать изо всех сил.

— Держи его как птицу, Арт. Сильно сожмешь — задушишь, а не удержишь — улетит. Если бьешь, то старайся ударить наверняка. Руби от души, помни, что если не ты, то тебя. Колоть пытайся в ʼнезащищенные места, ведь если противник в нагруднике, то ты его не отправишь в переход!..

…Твою-ж мать, как это все муторно!.. Руби, коли, уворачивайся, отбивай удары, следи за всем, что происходит вокруг. Я понял, что лавры Великого Фехтовальщика мне не светят. Ну не ДʼАртаньян я! Простой программист, а не гений меча! Когда я выдохся, то мое место занял Юр. Вот, а смотреть на то, как орудуют мечами другие — одно удовольствие! Парни рубились так, что от их мечей летели искры. Со стороны смотрится очень впечатляюще, честно!

— Земля! — Азиз, веселый, высокий, худощавый мужчина, явно восточного типа, чаще других лазил по вантам на самый верх мачты, и осматривал оттуда окрестности. Как мне объясняли, если бы у нас был Ал, алхимик, то он, с помощью своих зелий, раз в полчаса мог, не выходя на палубу, “видеть” всю обстановку на некотором расстоянии от корабля. Ну, получалось что-то, вроде магического радара, только круче. Опытные Алы даже количество людей на кораблях, невидимых обычным глазом из-за расстояния, чувствовали. Как и количество пушек. У нас-же Ала не было…

Глава 4

Виктор.

Залп шхуны выглядел внушительно, но ядра упали в воду, не долетев до испанской каравеллы метров 15.

— Не стрелять! — Капитан кричал с юта вниз, дону Диего. — Пусть пристреляются за нас, и подойдут на расстояние гарантированного поражения! Дон Диего, цельте по такелажу! Бейте наверняка — не тратьте ядра! Корабли постепенно сближались. Следующий залп шхуны пришелся на квартердек, во все стороны полетели осколки фальшборта. Послышались крики, кого то из команды зацепило.

— Огонь! — заорал дон Сальгадо.

— Огонь! — эхом откликнулся дон Диего. Загрохотали пушки каравеллы, корабль окутался пороховым дымом. Первый же залп оказался удачным — на шхуне паруса, туго натянутые ветром, лопались от испанских ядер. Один из английских коггов приблизился, пока каравелла вела огонь по шхуне, и тоже дал залп по такелажу испанца.

— Ложись! — дон Серхио толкнул дона Витторио, на палубу посыпались обломки мачты. Канониры перевели огонь на когг, но тот вышел из сектора огня. Дон Серхио прокричал на ухо дону Витторио:

— Они уравняли шансы, нам не уйти! Мы потеряли часть грота, будем давать узла два, не больше. Когг идет три, три с половиной… Шхуна отстанет, если только сбить ей мачты, но… У нас нет цепных ядер на борту, а простыми — почти бесполезно… Скоро они пойдут на абордаж.

— Тревога!.. — Пока канониры вели огонь левым бортом, и всё внимание испанцев было привлечено к шхуне и одному из коггов, второй когг сманеврировал за кормой каравеллы, и прижался к правому борту. В воздух взлетели кошки, на палубу каравеллы полезли англичане. Испанские мушкетеры дали залп, пара атакующих упала, но остальные, размахивая саблями и топорами, ринулись вперед. Дон Серхио, дон Сальгадо, а за ними и дон Витторио бросились на квартердек, навстречу нападавшим. Атаку удалось отбить, но в это время к левому борту подошла шхуна. Канониры успели дать залп почти в упор, буквально изрешетив борт корабля противника, и нанеся англичанам ощутимые потери, но те все равно полезли на палубу каравеллы. Дон Витторио разрядил один из пистолетов в ближайшего противника, и, отразив палашом удар второго, сделал выпад. Лезвие вошло между ребер, англичанин осел на палубу. Дон Серхио рубился с двоими, подобрав у одного из павших в левую руку саблю. Звон клинков, редкие выстрелы, и крики раненых наполнили воздух. Упал дон Сальгадо, получив две английских пули. Дон Витторио обезвредил очередного противника, нанеся удар сверху, по правой руке. Англичанин выпустил саблю, и упал, зажимая левой рукой рану на предплечье. Внезапно всё закончилось. Испанцы, приходя в себя после кровавого боя, смотрели, как шхуна отваливает от борта. Кто-то из канониров, уцелевших после абордажа, выстрелил вслед. Ответа не последовало, англичане просто уходили, причем, почти перпендикулярно курсу каравеллы. И тут напомнил о себе второй когг. Залп 4-х 8-ми дюймовых пушек пришелся почти на ватерлинию. Каравелла содрогнулась, принимая в себя ядра. Когг развернулся, и повторил залп другим бортом. На этот раз англичане стреляли бомбами, и воздух, а затем и вода вокруг каравеллы разом наполнилась кучей деревянных обломков. Потом когг взял курс за шхуной.

— Уходят… Дон Серхио смахнул рукавом пот с лица. Дон Витторио с изумлением осматривал палубу. Кое где стонали раненые, но, в основном, лежали кучки изорванной одежды, в пятнах крови, и оружие.

— Что Вас удивляет? — дон Серхио проследил за взглядом дона Витторио, и усмехнулся. — А, это… Это — переход. Теперь в пещерах появилось много Иных, которые пребывают в состоянии ярости, недоумения, и отчаяния… А нам достались все их ценности, оружие, и тряпки. Смотрите, моряки уже ищут более-менее пригодные вещи.

…На палубе росла груда мечей и сабель, пистолетов, нагрудников, курток и, отдельно, различных по форме и размеру, кожаных мешочков, кисетов, и кошельков…

— Но вернемся к вещам более насущным. — Дон Серхио осмотрелся вокруг. — У нас осталось около трех десятков людей, примерно половина — ранены. Эй, Ал!.. Вы с Шамом целы? Вот и хорошо.

В это время на полуют поднялся один из матросов.

— Доны, мы осмотрели наш корабль, у нас — большие неприятности, несколько серьезных пробоины чуть выше ватерлинии. Будь волнение немного больше, мы бы давно могли пойти ко дну. Наличных досок не хватит на ремонт.

— Сколько у нас матросов, сколько солдат, канониров? — дон Серхио заложил руки за спину. — Мне нужна полная картина. Будьте любезны, пересчитайте всех, в том числе — и раненых, и пленников. После этого отправьте часть людей проверить припасы, в том числе и на когге.

— Слушаюсь! — матрос спустился на квартердек.

Англичане понадеялись на свой лихой штурм, поэтому на когге оставался лишь их Ал, который, поднявшись на борт каравеллы, и перекинувшись парой слов с испанским коллегой и шамом, тоже занялся ранеными, и три человека из команды, которые, не начиная безнадежный бой с испанцами, сложили оружие. Несколько матросов, осмотрев когг, доложили дону Серхио, что тот, не пострадав во время боя, никаких повреждений не имеет. Испанцев, помимо дона Витторио и дона Серхио, осталось тридцать два человека, дон Диего был ранен в грудь и голову, но, по заверениям Ала, опасности для нынешнего состояния помощника капитана не было, в Иные он не уйдет. Восемь англичан, получив первую помощь, сидели на палубе, под присмотром пятерых солдат, и, кроме этой пятерки, оставшиеся в строю были моряками и канонирами: абордаж, в первую очередь, встречают именно солдаты. Тяжелораненых, кроме дона Диего, было трое, остальные отделались синяками, царапинами, и порезами. Но основной проблемой стало состояние каравеллы. В трюме плескалась вода, в большой пролом по левому борту можно было легко провести быка. Нечего было и думать о приведении корабля в порядок: как только начнется волнение на море, каравелла пойдет ко дну, пробоина зияла едва-ли в метре от поверхности воды. Дон Серхио сокрушенно покачал головой, посоветовался с парой матросов, после чего объявил Витьке:

— Дон Витторио, нам крупно повезло.

Витька даже глаза выпучил от удивления: назвать везением ситуацию, когда корабль едва держится на плаву… Но дон Серхио, насладившись Витькиной реакцией, продолжил:

— Видите-ли, дон Витторио, англичане были настолько любезны, что пришвартовали к нашему борту наш новый корабль. Что до каравеллы… Пожалуй, мы ее сейчас сопроводим к ближайшему берегу, посадим на мель, и, возможно, потом, ее удастся слегка подремонтировать, и вернуть домой.

Тяжелораненых перенесли на борт когга, на котором уже подняли испанский флаг, все остальные перетаскивали на когг припасы, и имущество. Команда разделилась. Солдаты, которым предстояло охранять каравеллу, и часть матросов остались на ней, остальные разместились на когге. Дон Серхио, в отсутствие капитана, взял на себя его обязанности, с чем, впрочем, никто не спорил. Пролом в борту каравеллы наскоро заделали парусиной, частично — досками, и, с черепашьей скоростью в полтора узла, пошли к берегу. Ал вывел корабли к небольшой рыбацкой деревушке, местные рыбаки помогли найти мель, подходящую для того, чтобы посадить на нее каравеллу, разнести якоря, и согласились, разумеется, за щедрую плату, помогать присматривать за брошенным кораблем. Дон Серхио оставил тут всех пятерых солдат, и троих раненых моряков, которым, по заверениям Ала, некоторое время было лучше находиться на суше. Потом когг снова взял курс к берегам Швеции.

Дон Серхио, при помощи судового квартирмейстера, разделил часть трофеев, доставшихся испанцам при абордаже, между всей командой. Часть, в основном — дешевые ножи, мечи и сабли, абордажные топоры, которые не имели особой ценности, отправились в трюм, с целью последующей продажи за гроши оружейникам на берегу. Витька получил из общей добычи кошель с приличным количеством монет, в основном, конечно, медных, но и серебряные, и даже золотые монеты там присутствовали. Монеты были самыми разными, как по размеру, так и по изображенным на них профилям, судя по всему, всевозможных королей. А также — пистолет, с серебряной гравированной накладкой на рукояти, кинжал, сантиметров двадцать длиной, кожаную перевязь, богато украшенную вышивкой. Дон Серхио, став, по воле случая, капитаном когга, с названием “Ястреб”, говорил Витьке:

— Учитесь, дон Витторио! Быть капитаном корабля — дело серьезное, ведь от Ваших решений зависит судьба всей команды, и один неверный шаг ставит людей на грань перехода. Вам не обязательно подсказывать матросам, куда повернуть штурвал, или когда следует уменьшить парусность — для этого есть помощник, есть парусных дел мастер. Есть боцман, который подсказывает матросам, как им лучше выполнить свою работу, есть ответственный за абордаж, есть старший канонир… Вам следует лишь решать стратегическую задачу: атаковать какой-либо корабль, либо уйти, провести его ближе к берегу, или уйти мористее… От Вас ждут решений, а не того, что Вы полезете вместе с матросами на реи, подвязывать паруса!..

И Витька учился. Он давно проникся уважением к дону Серхио, который, казалось, знал всё, за что ни приходилось взяться. О компасе тут приходилось только мечтать, как и о GPS-навигации, но дон Серхио уверенно прокладывал курс по карте, лишь взглянув в подзорную трубу на едва видимый по правому борту берег. Фехтовал он, по мнению Витьки, просто божественно. Любые споры среди команды дон Серхио разрешал чуть не в мгновение ока, с пленными был подчеркнуто вежлив, и нейтрален. Пленных, кстати, не заперли в каком-нибудь помещении в трюме, а просто предоставили возможность работать наравне со всеми, в команде.

— Нет смысла. — Объяснял дон Серхио. — Куда они денутся? Ни франки, ни голландцы их не примут с распростертыми объятиями, если у кого-то из них возникнет мысль добраться до берега вплавь. До Англии им не доплыть в любом случае. А в Швеции, если, конечно, мы не представим их именно как пленников, они смогут наняться на любой корабль, и жить дальше тихо, и спокойно. Пока что войны между шведами и англичанами нет, но это — пока. — Он ухмыльнулся. — Как только мы доберемся, как только я переговорю с Его Величеством Олафом Седьмым, Великолепным… Союз со шведами даст Испании возможность прижать зарвавшихся англичан, мы разобьем их флот, высадимся на острове, и хорошо пошумим! Лет на пять о Англии можно будет забыть после этого!

— Дон Серхио, может, я и не прав, но я не понимаю, зачем вообще воевать? Ну, можно же все разногласия решить в ходе переговоров, да, в конце концов, просто не контактировать с той страной, которая не по нраву…

— Высшие. — Дон Серхио пожал плечами. — Видите-ли, дон Витторио, это их своеобразный способ перетасовать колоду. Вы думаете, что после перехода в Иные, и возвращения, окажетесь там, где были? Это не так. Вас зашвырнет в тот уголок Мира, где, по мнению Высших, стало слишком мало людей, и слишком много Иных. Вы можете попасть в Англию, или, скажем, в ту-же Швецию. К тому-же, Высшие, именно во время перехода, получают от нас какую-то энергию, что-ли… Про это Шам говорит настолько туманно, что я сомневаюсь в его понимании этого процесса.

Когг болтало на волнах гораздо больше, чем каравеллу, но и шел он не в пример быстрее. Треугольный парус позволял идти гораздо круче против ветра, и моряки умело пользовались этим. Шли галсами, но никогда не уходили от берега слишком далеко, как объяснял дон Серхио, в случае шторма им придется найти какую-нибудь бухточку, и переждать непогоду, поскольку корабль не настолько хорош, чтобы противостоять разгулу стихии. Правда, пока — слишком уж серьезного волнения, и признаков надвигающейся бури, не было. Витька старался внимательно наблюдать за действиями экипажа, несколько раз, плюнув на советы дона Серхио не помогать матросам, лазил вместе с ними по вантам, осматривал корпус изнутри, на предмет течи, проводил ревизию боеприпасов… Просто Витька не любил бездельничать целыми днями. Ну, да, можно и пофехтовать, но ведь не будешь постоянно махать мечом, или стоять на юте без дела!..

Глава 5

Артур.

— А вот и Бриттия. — Довольный Барт вытащил подзорную трубу, и разглядывал берег. — Теперь дело за малым, найти подходящую якорную стоянку, отправиться на берег, договориться о продаже товара… Неожиданно вмешался Шам.

— Когда вы сойдете на берег, на корабле останутся, помимо меня, трое.

— Шам?! — Барт чуть не подскочил от неожиданности. — У нас каждая пара рук на счету, какие “трое”?

— Останутся Даниель, Артур, и Молчаливый. — Шам развернулся, и, не говоря больше ни слова, отправился в капитанскую каюту, которую он занимал в гордом одиночестве.

— Вот ведь!.. — Барт, впервые со дня нашей встречи, выглядел человеком, не знающим, что сказать. Ладно на корабле — грузить товар в шлюпку мы будем наравне со всеми, но ведь его придется еще и разгружать на берегу!.. И вместо восьмерых этим займутся всего пятеро… Но и спорить с Шамом — нет смысла, если он сказал, что трое останутся на шлюпе, значит, останутся, как бы тяжело ни пришлось остальным. Настроение Барта заметно испортилось, но он постарался держаться, как ни в чем не бывало. Крис стоял у руля, Азиз залез на ванты, почти к самой верхушке мачты, и внимательно всматривался с высоты вниз, в воду: не стоит сажать “Самсон” на мель, если таковая попадется. Юр, на баке, приготовил простейший лот: длинная веревка, с завязанными через равные промежутки узлами, и грузом на конце. Собственно, такой-же веревкой измеряли и скорость корабля, за определенный промежуток времени.

— Арт, не повезло тебе! — Барт ухмыльнулся. — Мы, как только сбагрим товар, обязательно оттянемся в первой же таверне… Да и к девочкам заглянуть — денег хватит с избытком! А вы, с Молчаливым и Даном, будете киснуть на нашем корыте в компании Шама… И что на него нашло? Хватило бы одного Молчаливого, да и подозрений вызвало бы меньше, если вдруг нагрянет патруль, и решит поинтересоваться нами…

— А если нагрянет, что делать?

— Вести себя спокойно, ни в коем случае не паниковать, не стрелять, позволить им осмотреть всё, что захотят. Молчаливый знает, что делать, главное, во всем ему подыгрывать, и проблем не будет. Ты — Новый, с тебя вообще спроса нет. Молч — старый пройдоха, а Дан уже в такой ситуации бывал…

— Парус на горизонте! — Азиз показывал рукой в сторону кормы. Барт немедленно направил туда свою подзорную трубу.

— Черт, скорее всего — именно патруль… Двухмачтовая шхуна, идет вдоль береговой черты, на марселях… Ловит высокий ветер, что фок, что грот — убраны. Парни! Лучше всего — убрать паруса, вдруг не заметят! Арт, Аз, Дан, Молч, поехали, вперед!

Мы полезли по вантам…

Обошлось. Чья бы ни была шхуна, шедшая вдалеке, на нас с нее внимания не обратили. Может быть, вообще посчитали “Самсон” рыбацким судном: рыбаки часто использовали именно шлюпы, если, конечно, у них хватало средств на такой корабль. Обычно, как сказал Крис, рыбачили на простых лодках, вроде нашей шлюпки, болтающейся в кильватере корабля на толстом канате. “Самсон” благополучно бросил якорь в километре от берега. Барт сказал — “в миле”, но я пока не привык к местным мерам длины, поэтому — примерно, в километре, может, в полутора. На берег, вопреки моим ожиданиям, отправились всего трое, Барт, Крис и Михаэль.

— Сначала они найдут покупателя, договорятся, подгонят повозки, а уж потом будем возить с корабля товар. — Азиз глотнул из бутылки, и протянул ее мне. — Скорее всего, разгрузимся ночью. Чтобы не привлекать лишнего внимания. Контрабанда, все-таки.

Я ощутил какую-то непонятную дрожь. Всегда был законопослушным гражданином, даже улицу не перебегал на красный свет, ждал зеленый… А тут, раз — и по ту сторону закона. И ничего не сделаешь, не бросать же парней, которые мне помогли.

— Да ты не переживай! — Азиз хлопнул меня по плечу. — Контрабанда — дело обычное, в худшем случае поработаешь с месяцок на грядках, в каком-нибудь поместье, да и отпустят. Думаешь, лорды, да и сам нынешний король бриттов не пользуются контрабандными товарами? По слухам, Теренс Второй на дух не переносит традиционный напиток Британии — эль, а вот кальвадос просто обожает! А с Испанией у бриттов постоянные тёрки, так что кальвадос никак, без контрабандистов, не достать!

Молчаливый был единственным членом команды, с которым у меня как-то не сложилось. Нет, мы не ругались, не спорили, и он, если была нужда, помогал. Но, обычно, молча. Он не шутил, и не смеялся над шутками Барта, он все делал молча. Я пытался завязать разговор, он внимательно слушал… Но не отвечал. В лучшем случае кивнет, или помотает головой, и все. Приходилось принимать его таким, какой он есть. Вот и сейчас он просто сидел на носу корабля, и смотрел куда-то в даль. Лезть к нему с расспросами было бесполезно, а Крис, тот мне прямо сказал: “Если кто и знает о нем хоть что-то, так это он сам. Или Шам, но Шам просто так ни за что не станет рассказывать. Сколько помню, Молчаливый всегда был в команде, никогда не говорил, но и не подводил”.

Шлюпка вернулась, когда солнце уже садилось за горизонт.

— Фух, еле договорились! — Барт перелез через фальшборт, и широко улыбнулся. — Через пару часов начинаем перевозить товар на берег. Как раз должен пройти патруль, а второй раз они тут, обычно, появляются только утром. Торгаш приведет несколько повозок, с ним будет три человека. Закидываем товар, забираем монеты, а перед рассветом пойдем к ближайшему порту. Далековато до него на своих двоих, так что поступим, как добропорядочные моряки: встанем на ближнем рейде, и, оставив Молчуна на борту вахтенным, отправимся развлекаться! Торговец намекнул, что в городке отличный ром, эль, и даже есть девушки!..

— Барт, а что, женщины в этом мире — такая редкость?

— Артур, ты забываешь, что этот Мир — стерилен… — Шам, стоявший до этого на шкафуте, как тень, вклинился в разговор. — Тут в принципе невозможно зачать детей, а без этого теряется смысл жизни для женщин. В самом начале их не было вообще. Высшие считали, что это лишнее, ведь продолжение рода не должно отвлекать человека от главного его предназначения в Мире. Но… Без женщин мужчины становятся излишне агрессивными, нервными… Сейчас они есть, но, примерно, в пропорции одна к десяти. Все-таки, война — не женское дело. Обычно, женщины, которым довелось попасть сюда, чаще всего занимаются хозяйством на берегу, содержат таверны и гостиницы, те, кому повезло разбогатеть, покупают фермы…

— А еще — подхватил Барт — снимают напряжение в борделях! Ты не поверишь, Арт, но это самое популярное заведение в любом городе!

Шам покосился на Барта, и продолжил:

— Часть девушек, попав сюда, все же вступают в игру на равных. Идут в армию, флот, занимаются политикой… В Швеции на престол дважды восходила Матильда Золотоволосая, у франков Патриция Коварная властвовала целых три с лишним года, на минуту, так долго ни один правитель, кроме нее, не мог остаться у власти… Если они берут в руки меч, то, волей Высших, сражаются яростнее мужчин. Корабли под женским командованием идут в самое пекло, сквозь град ядер. Не стоит считать, что они способны лишь дарить наслаждение мужчинам. Играет свою роль и то, что, когда твоим кораблем командует женщина, ты лучше отправишься в переход, чем покажешь себя трусом.

Шлюпка сделала три рейса, перевозя с корабля на берег ящики с рудой, и бочки со смолой, для пропитки корабельных корпусов. Мы, с Молчаливым и Даниелем, в компании Шама, остались на “Самсоне”, а все остальные высадились, и охраняли груз до прибытия торговца с повозками. Темнота не позволяла разглядеть берег, но звуки над водой разносились очень далеко. Вот послышался скрип колес, тяжелая, равномерная поступь быков по каменистой почве… Негромкий разговор, неразборчивый из-за расстояния, и, вроде бы, стук ящиков, которые грузили на телеги… Резкий окрик, ругань, несколько выстрелов, сменившиеся звоном мечей.

— Шам, что там, что нам делать?! — Шаман спокойно отхлебнул свой отвар из кружки, и ответил:

— Даниель, а сам как думаешь, что там может быть? Патруль появился в неурочное время. Скорее всего, торговец, который решил, что цена слишком высока, шепнул пару слов кому-то из солдат, и теперь там — идет драка.

— И? Мы можем как-то…

— Даниель, не городи ерунды. Что ты можешь сделать? Дать залп из пушек, ядра которых все равно не долетят до берега? Поднять парус, пойти на выручку, поближе, и налететь в темноте на мель? Или, может, ты думаешь, что преодолеешь вплавь милю воды в один момент?

— Но ведь и в самом деле нужно что-то предпринять! — Вмешался я. — Парней сейчас скрутят, или убьют… Ну, то есть, отправят в этот ваш переход, а мы будем сидеть, и ждать?

— Артур, мы — да, будем сидеть, и ждать. Впрочем, предлагай любой вариант действий, как мы сможем им помочь, и если он разумен, то никаких проблем, действуйте.

— Но… А ты же можешь попросить Высших сделать так, чтобы патруль проиграл? Ну, или, чтобы парни вернулись на борт, черт с ним, с патрулем.

— Это вне моих возможностей. Я могу призвать ветер, но чем он поможет? Я могу поднять боевой дух, но, послушай сам, бой уже закончился. Исход, по моему, не сложно угадать и без Высших. В патруль, обычно, выходят офицер, и десяток солдат. Что против них могли сделать пятеро моряков? Армия — это постоянные тренировки, как в стрельбе, так и в фехтовании. В общем, о товаре можно смело забыть. А вот о судьбе парней я попробую узнать, хотя и не обещаю многого: у меня осталось всего две склянки с зельем, с которым я могу попытаться заменить Ала. Ждите тут. — С этими словами Шам отправился в каюту.

Мы провели в неизвестности около часа. На берегу теперь горели два факела, но в их свете мы могли разглядеть лишь бочки, и ящики, составленные стопками. Один или два раза огонь высвечивал силуэты, скорее всего, солдат, оставшихся охранять груз, поскольку на головах виднелось нечто, вроде треуголок. Наконец Шам вышел из каюты. Его пошатывало, словно пьяного, но когда он заговорил, стало ясно, что шаман просто сильно устал.

— Выбор за вами. И у вас есть целых три варианта. Во первых, вы можете просто увести шлюп в соседнюю бухту, бросить его на мели, и пойти в глубь Бриттии. В пяти днях ходьбы от берега сейчас находится Блуждающий Храм Высших. Если суметь ускользнуть от солдат, которые наверняка будут искать корабль, а потом, каким-то чудом, избежать неизбежного, а именно — встречи с Иными, поскольку ни ты, Артур, ни ты, Даниель, противостоять в бою им не сможете, то у вас появится шанс вернуться в свой мир.

— Ты не упомянул о Молчаливом, и о себе. — Я решил расставить все точки над I.

— Я неприкосновенен для патруля. — Шам пожал плечами. — Пойду в город, а там… Там всегда найдется дело. Что касается Микко… — Интересно, оказывается, у Молчаливого и имя есть! — Микко некуда возвращаться. Он уже сумел однажды прорваться в Блуждающий Храм, сумел найти именно тот предмет в подземелье, который вернет его домой… Пока его не было, его мир погиб. Несколько стран враждовали между собой, имея оружие невиданной мощи, и кто-то пустил его в ход. Микко шел домой, а попал в ад, где не осталось ничего живого, одна смертоносная пустыня, пропитанная ядом. Он успел вернуться, и теперь его мир — тут. Во вторых, вы можете просто уйти на корабле подальше отсюда, найти экипаж в какой-нибудь деревеньке, и заниматься тем-же, чем и занимались. В третьих, хоть это и опасно, можно попробовать вытащить парней из неприятности, в которую они угодили. Живы все, но Барт, Азиз и Михаэль после стычки не в лучшем состоянии.

— Ранены?

— Да. Михаэль лишился кисти правой руки, Азиз получил несколько порезов, а у Барта состояние хуже всех — пуля в плече, и проткнут бок. Переход ему не грозит, но и без помощи Ала ему никак не обойтись. Их увели в город, в тюрьму…

Глава 6

Виктор

— К сожалению, — дон Серхио вздохнул, — Дания занимает позицию строгого нейтралитета. Они не хотят ссориться с англичанами, как ни пытались уговорить их наши послы. С нами они тоже не желают ссориться, и не станут помогать ни бриттам, ни Его Величеству Хосе Величественному. Вот если бы мы попытались напасть на Португалию…

Когг, без приключений, прошел мимо Голландии, Дании, и, по водам Балтийского моря, приближался к Стокгольму, столице короля Олафа Седьмого, Великолепного. Команда быстро привыкла к новому кораблю, который достаточно легко шел как по ветру, так и галфвинд, и даже бакштаг, благодаря своему парусному вооружению латинского типа. Вооружение, конечно, оставляло желать лучшего, но при неудачном раскладе дон Серхио рассчитывал просто уйти от противника, пользуясь преимуществом в скорости и маневренности. На Балтике “Ястреб” часто встречался с торговыми и рыбацкими судами, но ни англичан, ни французов тут не было, в основном попадались датские и шведские шлюпы, когги, шхуны и люгеры. На рейде Стокгольмского порта Витька впервые увидел серьезные корабли: три каракки, метров по пятьдесят в длину, с характерными, слегка загнутыми внутрь бортами, и высокими надстройками на баке и юте, качались на волнах среди различной корабельной мелочи, как лебеди в окружении уток-чирков. Две трехмачтовые, а одна даже несла на самой корме четвертую мачту, бонавентуру. Дон Серхио вздохнул:

— К сожалению, Высшие лишь недавно позволили корабелам строить большие корабли. Сейчас получилось так, что шведы сумели опередить всех, их каракки уже готовы к бою. а у нас подобные суда лишь начали обшивать досками… В Англии, насколько мне известно, положение не лучше нашего. Шхуны, каравеллы… А вот такая красавица, пожалуй, одним залпом сразу отправит на дно любой корабль противника, из пятнадцати пушек серьезного калибра одного борта. Там, скрытые за орудийными портами, стоят далеко не восьми-фунтовки, а как минимум — шестнадцати, а то и двадцати четырех фунтовые орудия. А такими даже стены форта не стыдно крошить, при наличии бомб, и хороших канониров.

“Ястреб”, шедший под испанским флагом, и штандартом испанского посла, который подняли незадолго перед заходом во внутреннюю гавань, бросил якорь буквально в полумиле от берега. Дон Серхио не спешил.

— Погодите, дон Витторио! — Сказал он Витьке, осведомившемуся, почему они не спускают шлюпку, и не высаживаются на берег. — Сейчас прибудут официальные лица, которых наверняка уведомили о нас, я вручу им грамоту, они увезут ее во дворец Олафа… Этикет! Вот если бы мы были простыми рыбаками, тогда давно бы уже влились в толпу на берегу. Но, насколько помню Олафа, чем меньше мы соблюдаем правила, тем меньше у нас шансов на его расположение.

— А вы знакомы?

— Знакомы? — Дон Серхио приподнял бровь, и широко усмехнулся. — Олаф попал сюда одновременно со мной, мы с ним тут столько дел наворотили по первости… Нас вначале Высшие выбросили в этот мир на берегу Алжира, да еще и чуть не лбами столкнули! Вы представляете? Два человека, которые ничего пока не понимают, где они, что они, как сюда попали, встречаются, в чем мать родила, на пустынном берегу, и начинают выяснять отношения! И никого нет рядом, чтобы им помочь осознать ситуацию. Мы тогда познакомились, потом поспорили, потом подрались… А когда очухались после драки, то решили держаться вместе. Если интересно, я раньше Олафа попал в переход, по собственной глупости… Мы примкнули к алжирским пиратам. Собственно, выбора у нас не было, а они, как, впрочем, и положено, предложили нам гостеприимство. Генуэзские купцы тогда трепетали от страха, услышав разносящийся над водой перестук весел наших галер, и скрип уключин! Из всех, кто мне знаком в этом мире, алжирские пираты — самые отчаянные. Они не стесняются отправить в переход любого противника, и им наплевать, что те, став Иными, будут охотиться на них-же. Они даже бравируют тем, сколько переходов каждый из них совершил. Но постойте, вон, видите, от пирса отвалила шлюпка, это почти наверняка — местные официальные лица! — Дон Серхио достал подзорную трубу. — Да, так и есть.

Спустя некоторое время на борт поднялся представительный мужчина среднего роста, с наметившимся брюшком, в сопровождении двух офицеров.

— Начальник порта, Маттиас Клауссон, господа. Вы являетесь представителями Испанской короны?..

После взаимных представлений и обмена любезностями, а так-же кружки рома, и весьма внушительного кошелька, перекочевавшего из рук дона Серхио в руки Клауссона, как оплата якорной стоянки, был произведен чисто формальный таможенный досмотр корабля. Клауссон, в сопровождении своих офицеров и донов Серхио и Витторио, спустился в трюм, прошел по нему из конца в конец, кивая в ответ на приветствия матросов, и, даже не заглянув в капитанскую каюту, собрался пуститься в обратный путь.

— Ваши верительные грамоты незамедлительно будут доставлены во дворец Его Величества. Поскольку это официальный визит, думаю, Вы понимаете, что лучше дождаться королевских чиновников, и лишь потом проследовать на берег.

— Конечно, господин Клауссон. Мы подождем. — Дон Серхио, как всегда, был безукоризненно любезен.

Королевские чиновники прибыли, когда время перевалило за полдень. Большой весельный бот, с натянутым над кормой тентом, доставил благородных донов к ожидающим их каретам, и, в окружении небольшого отряда охраны, человек в двадцать солдат, они двинулись во дворец шведского правителя. Дворец Витьку разочаровал. Он рассчитывал увидеть здание, чем-то похожее на Эрмитаж, или готический замок, но реальность оказалась гораздо банальнее. Добротное трехэтажное здание, сложенное из больших камней, стоящее на небольшой площади с фонтаном, напоминало, скорее, обычный дом, офисный центр, чем жилище короля. Никаких горгулий на крыше, золотых куполов, или колонн, разве что размер дворца был больше, чем у окружающих его строений, да у входа в высокие, трехметровые двери, стояло несколько солдат с офицером. Причем, они именно стояли, свободной группой, а не вытягивались в струнку, держа на плече мушкеты. Мушкетов, впрочем, тоже не наблюдалось, только мечи. Чиновники проводили послов испанского короля отнюдь не в тронный зал, как этого ожидал Витька. Не очень большая комната, в которой весело трещал дровами камин, большие столы, составленные буквой “Т”, тоже больше напоминала о каком-нибудь офисе директора, а не о королевской власти. За столом, заваленном листами бумаги и свитками, сидел крупный мужчина, метра два ростом, с широкой, бочкообразной грудью, одетый в простой камзол темного цвета. Единственным украшением был, сидящий на голове, тонкий золотой обруч, придерживающий слегка вьющиеся волосы, спадающие на плечи Олафа Седьмого. Он взглянул на вошедших, прищурился, и вдруг расхохотался.

— Ба, кого я вижу! Старый пройдоха, ты теперь решил стать испанским грандом? Серхи, что ты нашел такого хорошего в Испании, по мне, быть датским королем тебе шло куда больше!

— Брось, Оли… Ты же сам знаешь, что королем быть весело, но скоротечность нахождения на вершине, и последующий переход, обычно, не слишком приятны… Я тоже рад тебя видеть.

— А это кто? — Олаф обратил свой взгляд на Витьку.

— О, это дон Витторио, незадолго до моего отплытия сюда он попал в Мир, и повстречался на пути… Неплохо фехтует, кстати, и бритты в этом уже успели убедиться. — Дон Серхио улыбнулся. — Но, может, перейдем к делу, Оли?

— Дела… — Король помрачнел. — К дьяволу дела, я и так завален этими непрерывными делами! — Он махнул рукой, и со стола посыпались на пол многочисленные бумаги. — Карл, Яро! — Заорал Олаф так, что Витька непроизвольно вздрогнул. — Тащите сюда мясо, рыбу, и шесть бутылок французского коньяка, черт вас дери! Я что, должен сам бежать на кухню, чтобы по человечески принять послов испанского короля?!..

Буквально через пару минут стол был заставлен тарелками с мясом, источающим почти божественный аромат, белой и красной рыбой, пирогами странной, пятиугольной формы, в большом блюде были выложены горкой красно-желтые крупные яблоки. Пара офицеров, в синей форме с желтой окантовкой, цветов государственного флага, разливала по простым глиняным кружкам коньяк. Олаф предложил гостям садиться, и занял стул напротив.

— Бумаги, Серхи, ты передашь Карлу. Я потом, скорее завтра, чем сегодня, прикажу состряпать ответ, в котором, пожалуй, поддержу вашего нынешнего… Хосе. Да, Хосе. Не помню такого, наверное, он попал в Мир позже… Вы ведь наверняка рассчитываете на мой флот, это к шаману не ходи! Нам повезло, что Швеции покровительствует Рауша, и именно в тот момент, когда Высшие разрешили заниматься серьезными кораблями! Вы ешьте, ешьте. В море, небось, как всегда сидели на солонине, и запивали самогоном, который тут, по недоразумению, называют ромом?..

— Кавальдосом, дорогой Оли, кальвадосом! — Дон Серхио ловко подцепил на кончик ножа кусок мяса. — Но ты, несомненно, прав: в море днем с огнем не сыщешь ни нормального повара, ни коньяка, а спать вообще приходится, качаясь в гамаке, как обезьянка! Так ты готов вести войну против Англии?

— В какой-то мере — да. — Олаф прожевал кусок рыбы, отхлебнул из кружки, и сообщил: — Последнее время активизировались Иные, в серой зоне все чаще происходят стычки, так что полноценную армию я выставить не могу. Флот — пожалуйста, тут проблем нет, тем более, что во флоте начинают понемногу роптать. Корабли построены, экипажи набраны, и обучены, и… Скучно им, видите-ли, стоять без дела. Не терпится проверить каракки в бою. А куда я их пошлю? Голландцы, в последнее время, хорошо укрепились, с франками у меня мир, дружба, коньяк, на Англию в одиночку не пойдешь, даже при наличии кораблей топ-класса: как ни крути, а бритты — непревзойденные моряки. Что мне, алжирских пиратов громить? Так к ним через пол мира добираться придется.

— Иные проявляют активность везде, не только у тебя, Оли. Шам говорит, это связано с тем, что Высшие собираются разрешить еще пару частей Мира… Предполагаю, скоро десятки, а то и сотни Колумбов ринутся открывать Азию и Америку…

— Ну, да. Высшие копят энергию перехода, явно не просто так!

Витька в разговор не встревал, но слушал с интересом. Геополитика тут была очень запутанная, союзы между странами заключались, и так же резко обрывались в один момент, “нейтральная” Дания могла напасть на ту-же Швецию ровно после того, как их посол вручил бы Олафу официальные бумаги о объявлении войны. Как только одна страна чувствовала слабину другой, так — всё, мечи в руки, паруса развернуть, и вперед, в атаку. И пусть проигравший плачет! Активность Иных, и какая-то там энергия для Высших была пока еще выше его понимания, но все равно — интересно…

Вечером благородные доны с удовольствием попарились в бане, отсидели за столом званый ужин в свою честь, и… И познакомились с одной из редких в этом мире девушек. Фрекен Лиза оказалась стройной блондинкой, с холодными, достаточно резкими чертами лица. Она вела себя со всеми ровно, чуть улыбалась комплиментам, но никому не отдавала явного предпочтения. Впрочем, мужчины были довольны даже случайному взгляду: как иначе, если это была Единственная представительница прекрасного пола на ужине! После обильных возлияний, а Олаф произносил тост за тостом, то в честь союза с Испанией, то в честь послов, то в честь каждого из присутствующих, король встал, слегка пошатываясь.

— Всем спасибо, а мне необходимо еще раз переговорить с послами!

Гости покинули зал, в котором проходила пирушка, а Олаф обратился к дону Серхио.

— Вы останетесь еще на два дня. После чего вас с доном Витторио отвезут в Испанию на одной из каракк, что будет демонстрацией моих намерений. Несколько шхун составят эскорт, так что опасаться не придется, англичане не сунутся.

— Оли… — У дона Серхио заплетался язык, но мысли были, как всегда, ясными. — А к чему такая задержка?

— Завтра я ожидаю британских послов. Они уже почти на подходе, мне из Дании прислали почтового голубя…

Глава 7

Артур

Да к черту всех этих Высших, к черту непробиваемого Шама! Как, вот скажите на милость, КАК я могу спасти из тюрьмы людей, когда не умею толком даже держать эту самую саблю, то есть меч, а тюрьма, между тем, охраняется людьми, для которых тыкать железякой с острым концом в тела — все равно, что пить чай за ужином?! Ну, не чай, ну — ром, суть от этого не меняется, это все равно, что переставить местами двойки в примере два плюс два!.. Микко Молчаливый, Даниель. и я — да нам ни за что не прорваться с боем сквозь строй солдат, и не вызволить из плена наших незадачливых контрабандистов! Шам, после того, как выпил зелья Ала, и, войдя в транс, попробовал дать нам полную информацию, которую удалось добыть, спал мертвым сном в каюте капитана. Молчаливый, по привычке, сидел, скрестив ноги на носу корабля, и смотрел куда-то вдаль. Даниель, пару раз слазив по вантам на верхушку мачты, и оглядев горизонт, тоже ушел спать, в трюм, сказав мне на прощание, что утро вечера мудренее. Как будто я сам не знаю! И все, как один, оставили окончательное решение за мной. Я им что, генерал-адмирал, или вообще — президент, чтобы решать такие задачи? Мы, сказал Шам, можем попробовать найти Блуждающий Храм, и тогда… Тогда я просто вернусь домой, и забуду этот дурацкий мир, как сон. Всего-то надо — дойти до этого самого храма, найти в подвале какой-то предмет, положить на камень в центре, прижать его рукой… Шам не сказал, каким образом идти, чтобы не нарваться на Иных, это, дескать, только вы сами сможете сделать, без подсказок. Но… Сможете — не сможете. Иные жаждут обменять себя, свое состояние, на любого, кто встретится на пути. Они не знают усталости, а двигаются чуть быстрее, чем обычный человек. Иного очень сложно застрелить из пистолета, причем попасть надо строго в голову. Зарубить мечом — надежнее, особенно, если ты этим мечом умеешь пользоваться. А если не умеешь, то ты — потенциальный Иной, без шансов. И торчи тогда сутками в серой или черной зоне суши, дожидайся своего шанса вернуться, в виде такого-же растяпы… Чертов мир, чертовы правила! Увести шлюп в другую бухту, найти экипаж, и, на свой страх и риск, заниматься контрабандой — тоже тот еще вариант. Молчаливый — хороший моряк, и, вероятно, сумел бы справиться со шлюпом, как капитан. Со шлюпом, но не с поиском контрабанды, и не с переговорами: на то он и Молчаливый. Я — ни разу не контрабандист, а Даниель попал сюда едва-ли на пару месяцев раньше меня. И что у нас в остатке? Правильно, Артур, возьми с полки пирожок. Остается вытащить Барта, Юра, Михаэля, Азиза и Криса. Соорудить дирижабль, одновременно прокопать подкоп, взорвать часть стены здания, для того, чтобы ошеломить и отвлечь внимание солдат, через подкоп вывести парней на внутренний двор, опустить дирижабль, забрать пленников, и улететь…

Я приложился к бутылке. В голову, во второй половине ночи, лезла всякая чушь, и не было ни одной, по настоящему нормальной, мысли.

Проснулся я поздно, прямо на палубе. Молчаливый все так-же сидел на носу шлюпа, а Даниель спускался по вантам, снова, видимо, осматривал окрестности на предмет опасности.

— Ну, наконец-то! — Даниель подошел ко мне. — Дрыхнешь, как будто все хорошо. Не надумал, что делать будем?

— Погоди, дай проснуться-то. — Проворчал я. — Ты, вообще-то, спал в трюме, а я торчал тут, и голову ломал… — Голова и правда, была слегка сломана… Но, скорее, не мыслями, а содержимым пустой бутылки, валявшейся неподалеку. — Ну, а у тебя есть идеи?

— Неа. — Даниель пожал плечами. — Как ни крути, самый простой вариант, это плюнуть на парней, набрать команду… Но я к такому не готов. А ты?

— Я тоже не хочу быть крысой. Но и придумать, как помочь нашим, не могу. Втроем, как мне кажется, хрен что мы можем сделать. Охрану не перебить, тюрьму не взорвать. Да и фехтовать я не умею, так, как надо.

Неслышно ступая, к нам подошел Шам. Выглядел он неважно, глаза ввалились, лицо было бледнее обычного.

— Что смотришь, Артур, плохо выгляжу? — Обратился он ко мне. — Я же пил зелье, потом тратил силы на то, чтобы проникнуть сознанием на значительное расстояние… Вполне естественно, что слегка устал. Ладно. Слушайте сюда. — Шам вздохнул. — Вы тут недавно, поэтому я считаю вправе помочь вам. Старичкам, вроде Микко, или Юра, даже и не попытался бы ничего советовать — это не в наших правилах. А Новым — можно. Вы решили что-нибудь?

— Решили. — Даниель переглянулся со мной, и продолжил: — мы не можем бросить парней, но и придумать, как им помочь, тоже. Может, ты подскажешь, какие у нас есть варианты?

— Ну, смотрите. Если вы хотите спасти команду, то вариантов тут много. Идти на штурм тюрьмы, конечно, не стоит, а вот дождаться суда, и попытаться выкупить ребят, якобы, для работы на ферме, вполне себе можно.

— Постой, постой! — Я аж вздрогнул. — Ты хочешь сказать, что они будут рабами?!

— Не рабами. За контрабанду их наверняка приговорят к месяцу — двум работы за кусок хлеба, на благо общества. Так поступают со всеми преступниками, только срок разный. А потом — предложат господам фермерам приобрести право на каждого из них. Кто купит это право, тот заберет себе дешевую рабочую силу. Да, они будут в цепях. Да, их будут охранять. Но это не рабство. Пройдет положенный срок, их отпустят, без всяких дальнейших последствий.

— Разницы почти не вижу, но… Ладно, и как мы их сможем выкупить, если у нас нет денег?

— У вас есть время, чтобы эти деньги раздобыть. Пока Михаэля, Азиза, и Барта не подлатают так, чтобы они могли нормально трудиться, их не станут судить. Юр и Крис тоже будут сидеть в тюрьме до этого момента — ведь их всех захватили вместе. Алхимики в городе, конечно, очень неплохие, но недели две у вас есть.

— И как нам заработать деньги, Шам? Пойти песни петь по тавернам?! — Даниель явно нервничал. — Может, втроем заняться перевозкой контрабанды, а?!

— Не заработать, Даниель, не заработать… — Шам помолчал. — Вам надо просто пойти в Черную зону, спуститься в катакомбы, сразиться с Иными, и отвоевать себе один из многочисленных схронов золота, или серебра. Пожалуй, это единственный шанс. Микко очень хорошо сражается, а вы наберетесь опыта, помогая ему.

— Всего-то! — Тут уже я возмутился. — Я не умею драться на этих ваших мечах! Да меня парни постоянно лупили, когда мы пробовали фехтовать палками! А теперь ты предлагаешь мне рубить Иных, которые, по твоим-же словам, сражаются ЛУЧШЕ людей!

— Не лучше, Артур, а по другому! Я никогда не говорил, что Иные дерутся именно лучше людей. Да, они не устают, совсем. Но у них недостаточно сильные удары. Они быстрее, но слабее. И потом, подумай. Тебе нанесли несколько ран — ты сможешь сражаться и дальше, если раны не серьезные, верно? А Иного ранить нельзя, его можно осыпать, или отправить в переход. Одним точным ударом. В конце концов, попади из пистолета ему в череп, и можешь забыть о нем. Совсем забыть.

— То есть, Шам, ты утверждаешь, что я, единственный раз ударю мечом, и Иной — всё, уничтожен?

— Артур. — Шам выглядел так, будто он учитель, а я — нерадивый ученик у доски, который не выучил урок. — Еще раз, нет жизни и смерти, есть два состояния сущности. Ты или человек, или Иной. Когда тебе проткнут сердце мечом, ты переходишь в состояние Иного, а не умираешь! Когда Иной отрубает голову человеку, он возвращается в человеческое состояние. А если Иного ударить клинком, он либо осыпается, и, спустя некоторое время, восстанавливается в катакомбах, либо, если это произошло семнадцать раз подряд, снова становится человеком. Но пребывать в темноте, пока идет восстановление, Иным очень неприятно, и такого способа вернуться все, по возможности, избегают.

— Ладно, ладно! Если нет других способов, то придется идти, и драться с Иными… — Я не стал спорить, в конце концов, все равно проиграю: Шам наверняка знает, о чем говорит.

В принципе, ничего особенно сложного Шам нам не предложил. Молчаливый вообще, похоже, не понимал, о чем спор: надо идти, значит — надо. Мы подвели шлюп как можно ближе к берегу, и, когда встали на якорь, его днище едва-ли не касалось дна бухты. Шам успокоил нас тем, что сообщил — сейчас отлив, и опасаться сесть на мель не стоит. Даниель вплавь добрался до берега, и пригнал нам с Молчаливым шлюпку, к которой мы привязали длинный канат. В самом крайнем случае Шам сможет подтянуть ее к “Самсону”, и переправиться на берег. Оружия на борту оказалось прилично, причем, самого разнообразного. Даниель заряжал пистолеты, по паре на каждого, сначала насыпая в ствол порох, потом — заталкивая туда шомполом, вроде бы так это называется, пулю, обернутую тряпкой. Пули приходилось подбирать, стволы явно изготавливались поштучно, и на глазок. Диаметр ствола, примерно, одинаковый, но в один пуля легко проходит, а в другой — нет… Я хотел выбрать приглянувшийся, в груде всевозможных колющих и режущих предметов, меч, достаточно длинный, и с гравировкой у основания клинка, но Молчаливый тронул меня за руку, и покачал головой. Пришлось брать то, что дают. Два широких, сантиметров в пятьдесят длиной, тесака — странный выбор! Впрочем, Даниель и Молчаливый вооружились точно так-же. Каждый из нас привязал к поясу рог с порохом, мешочек с пулями, за спинами разместился местный аналог рюкзака, простой заплечный мешок, в котором лежали пара бутылок рома, сухари, сыр, и кусок солонины. Шам о чем-то тихо побеседовал с Молчаливым, отведя того в сторону, вернее, это был монолог Шама, а не беседа… И мы отчалили.

И это Англия?! Местность нисколько не напоминала цивилизованную европейскую страну, какой я ее представлял у себя дома. Пройдя по каменистому берегу мы углубились в лес, и, почти сразу, попали в такие дебри, какие можно было встретить, по моему понятию, разве что в джунглях. Ну, или в тайге, куда еще не ступала нога человека. Приходилось буквально продираться сквозь буйные заросли всевозможных кустов, и я оценил выбор Молчаливым оружия. Сменяя друг друга впереди, мы по очереди прокладывали путь, иногда просто вырубая растительность перед собой. Пока никаких Иных на пути не попадалось. Через пару часов идти стало полегче, лес постепенно поредел. На небольшой поляне мы устроили привал, слегка закусив сухарями, и твердым, как камень сыром, но, спустя полчаса, снова двинулись вперед. Направление выбирал Молчаливый, а я, да, судя по всему, и Даниель, понятия не имели, куда мы идем. Микко же не выказывал и тени сомнения, он как будто чуял направление, шел и шел вперед, изредка немного сворачивая вправо, или влево. Ни деревень, ни городов, ни людей или животных нам не повстречалось, лишь птицы щебетали в кронах деревьев, которых становилось все меньше и меньше. Микко поднял руку, призывая к вниманию, вытащил тесак, и пошел осторожнее. Судя по всему, тут начиналась территория Иных. Лесистая местность сменилась открытым холмистым пространством, поросшими травой и цветами. По моим ощущениям, мы уже потратили на дорогу несколько часов, и ноги, с непривычки, уже гудели. Поднявшись на очередной холм, мы буквально наткнулись на фигуру в темно-сером плаще, с большим капюшоном, скрывающим его обладателя практически полностью. Молчаливый остановился. Мы с Даниелем изготовились к бою. Но человек в плаще не вытащил меч, и не кинулся на нас, он лишь развел руки в стороны, и снова сложил их на груди. Микко убрал тесак, махнул нам, мы обошли странную фигуру, и двинулись дальше. Дан шепнул:

— Скорее всего, это та самая Серая зона, где с Иными можно меняться товарами…

— Угу. Интересно, они тут что, часами стоят, и ждут покупателя?

— А шут его знает, я же не намного раньше тебя попал сюда, и, в основном, все это время провел на борту “Самсона”. Ну, и в портовых городках. В Серую зону иногда ходил капитан де Вилль, Крис, Юр… Барт ходил, Окко, Демитрис…

Нам пришлось остановиться. Серая зона, не Серая, а усталость взяла свое. Молчаливый сходил куда-то, принес в парусиновом ведре воды, и мы, размочив в ней солонину, перекусили. Час отдыха, и, не смотря на приближающийся вечер, мы снова двинулись вперед.

Глава 8

Виктор

Спать на кровати, которая стоит на твердой земле, и не качается было непривычно, поэтому Витька сначала не мог заснуть, а потом постоянно просыпался. В итоге, к утру, он решил, что со сном ничего не выйдет, и, злой, невыспавшийся, умывшись из таза, стоящего в углу на невысокой скамейке, выглянул в окно. Солнце еще только всходило, на улице не было ни души, если не считать стражников, охраняющих дворец, а самое главное, Витьке было решительно нечем заняться. Глотнув из кружки воды, он принялся изучать комнату, в которой провел ночь. Кровать под балдахином, вполне вместившая бы троих, таз для умывания, окно, шкаф — не шкаф, о котором вдруг подумалось — “комод”… Может, впрочем, и комод — ну не разбирался Витька в таких вещах. Дома… Дома можно в такой ситуации включить компьютер, залезть в интернет, на худой конец — просто разложить пару пасьянсов. А тут — ни тебе компьютера, ни интернета, ни даже захудалого телеящика. От скуки он начал исследовать ящики комода. Гусиные перья, чернила в стеклянной плошке, бумага — правый верхний ящик явно предполагал наличие в комнате образованного человека. Левый верхний ящик содержал не менее необходимые предметы: два или три десятка свинцовых пуль, небольшой рог с порохом, два пистолета и маленький кинжал с узким лезвием, и костяной рукоятью. В остальных ящиках хранилось достаточно большое количество исписанных листов бумаги, скорее всего — какие-то архивные документы, счета… Витька без особого интереса перебирал их, даже не вчитываясь, как вдруг, среди листов обнаружилась небольшая по формату книга. Судя по истертой обложке — старая, или, во всяком случае, популярная. Исключительно от нечего делать Витька решил ее полистать. Пробежав пару страниц рукописного текста, так сказать, по диагонали, он вдруг перелистал их на начало, и стал с интересом вчитываться, изредка почесывая затылок. То, что там было написано, слегка переиначивало сложившееся представление о реальности, в которую он попал. По словам автора, он трижды возвращался в свой мир, и, после написания своего исследования, собирался в четвертый раз совершить, как он это называл, Большой Переход. Высшие представали в рукописи некими бестелесными существами, свободно перемещающимися между параллельных континуумов, а их сущности питались энергией человеческой души, получая энергетику от стрессовых выбросов эмоций. Именно для этого они и заселяли этот мир людьми, и сталкивали лбами государства. Необходимое им количество энергии выделялось именно при переходе человека в иное состояние, причем, использовать Высшие могли лишь малую ее часть. Энергия постепенно восстанавливалась, но для ее восстановления человек должен был существовать, и существовать именно здесь. Люди были далеко не первыми, Высшие много веков экспериментировали с различными существами, которые, в силу тех, или иных причин, постепенно погибали от переходов, лишая Высших их пищи. Однако, люди оказались более стойкими, и могли погибать и возрождаться практически вечно. Витька забыл о времени, изучая рукопись, но в дверь постучали.

— Дон Витторио, Вас просят спуститься к завтраку!

— Хорошо, иду.

Витька с сожалением посмотрел на книгу, секунду подумал, потом сунул ее в карман камзола, не рискнув оставлять в спальне. Кто знает, вдруг он сюда уже не вернется, а дочитать рукопись хотелось.

За завтраком, состоящим из жареных овощей и мяса, король Олаф был хмур. Английские послы только что, оставив на рейде свой корабль, направлялись во дворец, причем, как доложили Олафу, делегация была достаточно внушительная, человек семь, и среди них — две девушки. Дон Серхио пытался шутить, но Олаф, в отличие от своих подданных, имевших честь завтракать с королем, не смеялся, пытаясь предугадать, что ему предложат бритты. Витька, слушая дона Серхио, больше думал о книге, и, хоть и посмеивался над шутками, но не пытался поддержать разговор. А когда дон Серхио озабоченно поинтересовался, не заболел-ли он, Витька прямо сказал, что, с непривычки, не выспался.

— О, я совсем забыл, дон Витторио, что неопытные путешественники долго привыкают к смене обстановки! Но это пройдет, знаю по себе! К тому-же, если не произойдет ничего экстраординарного, мы с Вами, надеюсь, уже на днях отправимся в обратный путь.

Внезапно король, до этого сосредоточенно, но чисто механически жевавший кусок свинины, откинулся в своем кресле.

— Серхи, а ты не хотел бы остаться у меня? Скажем, советником? Поверь, это будет ни чуть не хуже, чем быть послом у твоего Хосе!

— Прости, Ваше Величество, но ты же сам знаешь, Испания расценит это как предательство. И никакие заключенные союзы меня не спасут, а в переход я что-то не очень хочу. Последнее возвращение вышло не таким уж приятным, я торчал в Ином теле достаточно долго. А сейчас мой образ жизни меня устраивает, я не на первых ролях, но и далеко не на последних. Никакого желания терять то, что есть, я не испытываю, ты же в курсе, Ваше Величество, что я ленив!

— А если я затребую тебя у Хосе, в качестве советника, и это будет одним из пунктов договора? Скажем, обменяю тебя на одну из моих каракк, на “Карателя”? — Олаф хитро прищурился. — Думаешь, Хосе не согласится на такое?

— Ваше Величество… — Дон Серхио даже поперхнулся вином. — Вы серьезно?! Жить в этой северной глуши, вместо солнечной Испании — крайне сомнительное удовольствие. Испания вершит судьбы мира, наравне с Англией и Франкией, а, при всем уважении к Швеции, она решает лишь местные задачи в политическом плане. Я же теперь ни разу не карьерист, особенно после того, как меня в Дании отправили в переход разъяренные рыбаки. — Дона Серхио передернуло, — багры, знаете-ли, слишком больно рвут тело!

— Хм… — Король снова помрачнел. — Я не слышал подробностей. Действительно, бунт — страшное дело.

…Багры?!.. Витька слушал настолько внимательно, что даже забыл о рукописи. Выходит, переход не настолько легкое дело, значит, ты не просто умираешь… Переходишь, поправил он себя, но и приходится мучиться? Да уж, не самое лучшее времяпровождение. Он представил в деталях такую картину, и его, как и дона Серхио, передернуло. Завтрак, однозначно, перестал быть приятным.

— Ваше Величество, прибыли английские послы! — В зал вошел один из шведских офицеров.

— Проводите их в зал для аудиенций, я сейчас подойду. — Олаф встал из-за стола, и все поднялись вслед за ним. — Дон Серхио, дон Витторио, вас проводят в зал чуть позже. Фрёльсеры, не смотря на мое отсутствие, заканчивайте завтрак спокойно, ваши услуги пока не требуются. — С этими словами король вышел из зала.

— Наш добрый Оли затевает игру с англичанами — с усмешкой шепнул дон Серхио на ухо Витьке. — Сначала он примет их, как полагается, в официальной обстановке, выслушает, а потом предъявит нас, в качестве козырной карты. Впрочем, они наверняка видели наш корабль, на котором гордо развеваются по ветру испанский флаг и мой вымпел…

Когда испанские послы вошли в зал для аудиенций, Олаф, сидевший в кресле с высокой спинкой, вполне напоминающем Витьке трон, выглядел слегка растерянным. Пятеро англичан, в облегающих белых лосинах, темных туфлях с пряжками, и темных-же камзолах, с кружевами на обшлагах рукавов, стояли метрах в трех от короля. Судя по всему, Олафу сделали какое-то неожиданное предложение, от которого он не смог сразу отказаться, и ему требовалась какая-никакая поддержка от дона Серхио. Англичане, завидев испанцев, заметно напряглись, но и только: дипломатия — это искусство, при котором приходится сохранять невозмутимость в любой ситуации. А иначе все летит в тартарары.

— Доны Серхио, Витторио. Лорды Стоун, Лепардье, Теннисон, Рабли, Антон. — представил их друг другу офицер, вроде бы Яро, и все поочередно кивнули друг другу.

— Видите, господа, — Олаф обратился к англичанам, — благородные доны прибыли раньше, и предложили мне союз, который гораздо больше отвечает интересам Швеции. Вы же, пока, привели мне аргументы в пользу союза с Англией, но не показали достаточной выгоды моей стране от него. По крайней мере, она не является перевешивающей аргументы испанских посланников.

— Ваше Величество! — Лорд Лепардье, по всей видимости, являвшийся главным среди англичан, попытался склонить чашу весов в свою пользу. — Не смотря на то, что между нашими странами существуют разногласия, наш мудрый правитель, Теренс Второй, предлагает Вам забыть о них, разрешить противоречия и недопонимания, и два, несомненно, великих государства, рука об руку, будут трудиться во имя процветания…

Витька чуть не зевнул, но сдержался. Все эти цветастые обороты речи, все эти приукрашивания собеседников, лесть, то тонкая, то откровенно грубая, с самого детства наводили на него смертную скуку. Получасовая речь, ради того, чтобы заверить человека в своей искренности? Вот на кой, спрашивается? Прямо, как девушку уламывают… “Я тебя люблю!” “Правда? А мне кажется, что ты меня хочешь просто затащить в постель!” “Нет, что ты! У тебя такие глаза…” Ага, глаза — как цветы незабудок, но конечная цель всего этого восхваления достоинств фигуры, лица, походки и голоса — все равно постель, как бы ни старался парень доказать обратное.

— А в заключение Теренс Второй предлагает помочь Вам, Ваше Величество, совместными усилиями разгромить Голландию, и готов выставить свой флот, для поддержки Вашего наступления.

— Ага, ага… — Дон Серхио шепнул Витьке на ухо. — Англичане никогда не пойдут против Голландии, у них союз. И на что тут надеется английский посол, на невежество Олафа? Ну, ну…

— Дабы выказать Вам свою добрую волю, Его Величество Теренс Второй шлет Вам, королю Швеции, Олафу Седьмому, именуемому Великолепным, десять бочонков отборного эля, сваренного в лучшей пивоварне Англии, меч, выкованный из многих сортов стали, украшенный изумрудами, и… И двух девушек.

Олаф выпучил глаза, у многих, присутствующих на приеме послов отвисла челюсть. Даже дон Серхио выглядел донельзя удивленным. По залу начались перешептывания.

— Я правильно понимаю, — голос короля был вкрадчивым, даже каким-то ласковым, — что Вы, лорд, только что предложили мне, в нарушение всех законов Высших, принять в дар двух человек?

— Ваше Величество! — Англичане, надо отдать им должное, и сами были не рады этому. — Такова была воля Теренса Второго. Но, — лорд Лепардье смотрел королю Олафу прямо в глаза, — это делается не по принуждению, а по доброй воле самих леди. Они не рабыни, и не невольницы, они — свободны, как мы с Вами, и они согласились отправиться к Вам.

— Не зря Теренса называют за глаза идиотом. — Дон Серхио снова шептал Витьке в ухо. — По сути, только что, он одним этим жестом перечеркнул любые возможности заключить союз с любой страной мира. Слухи расходятся быстрее молнии…

— Господин посол, Ваши слова о даре не оставляют сомнений о статусе несчастных. — Голос Олафа гремел по залу. — Я вынужден сообщить Вам, что лишь Ваша дипломатическая неприкосновенность охраняет Вас в пределах Швеции. Ваш король окончательно похоронил тот непрочный мир, который еще оставался между нашими странами. Я выдвигаю Бриттии ультиматум: в течение одного месяца вы, англичане, меняете своего короля. В противном случае я сменю его сам, по воле Высших, и с помощью Испании! Считайте это официальным объявлением войны. Ваш корабль будет разоружен, как вражеское судно, но он, под конвоем, будет сопровожден, с Вами на борту, к берегам Бриттии. Вам оставят припасы, которых должно хватить на дорогу, и не более, все остальное, пользуясь нашим правом победителя, мы забираем. Впрочем… Дон Серхио! Вы прибыли сюда на слишком маленькой посудине, не подходящей статусу посла великой державы. Я, своей милостью, предлагаю Вам сменить когг на английскую шхуну. Что скажете?

— Ваше Величество очень добры! — Дон Серхио поклонился.

— Решено! Карл, Яро, распорядитесь выгрузить с когга испанских послов все, кроме необходимых для дороги в Бриттию припасов. Дон Серхио, дон Витторио, прикажите своим людям перенести Ваш штандарт на шхуну, и пусть осмотрят корабль. Если ему потребуется любой ремонт, наши верфи произведут его быстро, и качественно!

Глава 9

Артур.

Микко поднял руку, и мы остановились. Но это оказалось не предупреждением об опасности, а просто сигналом о остановке. Молчаливый показал вперед. Прямо в склоне высокого холма чернела неровная дыра, видимо, это и был вход в катакомбы, царство Иных. При свете садящегося солнца Молчаливый вытащил из-за пазухи небольшую колбу, вытащил зубами пробку, слегка взболтал сосуд, и выпил. Потом, морщась, скинул мешок, и надолго приложился к бутылке рома. Мы с Даниелем недоуменно переглянулись. И тут Микко, впервые с тех пор, как я его увидел, заговорил.

— Ш…а с аза… мо обе ута…лл илу. Начи, я до…жен гаа…ить, ийаче не егу поочь ам. Уушайе м…ня. Я же пыыл в подо…ных еэщеах, и не раз, и Ины щсьекда тейтвуут атинакаа.

— Э-э… Микко.

— То?

— Видишь-ли, мы… — Даниель чуть помедлил. — Мы не понимаем. Давай помедленнее, по слогам, что-ли…

Постепенно Молчаливый стал говорить понятнее. То-ли разговорился, то-ли мы привыкли, не знаю.

— Я иду, вы за мной. Сначала рублю я, вы смотрите. Я устал, идет Арт. Арт устал — идет Дан. Снова я. Иной, еще Иной, еще. По одному. Потом по два. По три, четыре. Бить сразу сильно, резко. Утекать от их сабель вбок, а бить по локтям. По коленям. По шее. Попал — бей других, этот — упадет. Пули на потом, когда будем рядом с золотом. Поймете, когда. Ясно?

— Да. — Я и правда понял, что хотел сказать Микко. — А что ты говорил в самом начале?

— А-а. Мой мир умер, я дал обет. Молчать. Жить молча. Три, пять, семь циклов. Но Шам сказал — без меня с голосом бесполезно, Вы перейдете сразу, если не расскажу. Дал питье. Обет закрыл, сказал — я свободен. И если еще малые циклы буду говорить, говорить, вспомню, как нормально. Я пил, что он дал, горько, но — говорю тут. Да, ясно?

— Да, Микко. Мы поняли тебя.

— Ну, и идем?

— Идем.

Молчаливый нырнул в темноту первым, я за ним, за мной шел Даниель. Тесаки, хоть и притупившиеся, пока мы продирались сквозь заросли, уходя от берега, были наготове. В подземном ходу пространство освещалось редкими факелами на стенах, изредка высверкивая кровавым пламенем на клинках, наши тени плясали по земле и камням, попадавшимся на пути, как будто корчась в припадке. Первый-же Иной, вынырнув с легким шорохом из темноты откуда-то сбоку в метре от Микко, осыпался на землю грудой желтоватых костей так быстро, что я лишь на секунду разглядел его. Это был человеческий скелет, светящийся, однако, каким-то призрачным, голубоватым сиянием. Впрочем, когда он осыпался, сияние исчезло. Рядом с его останками упал ржавый меч без перекрестия, с одной лишь рукояткой. Второй Иной сумел отразить удар, но Молчаливый почти сразу пустил в ход тесак в левой руке, и мы, не задерживаясь, двинулись дальше. Я больше смотрел на то, что делает Микко, чем на Иных, потому, что следующим вперед должен был идти я. А Молчаливый трудился, почти не покладая рук. Иные появлялись словно ниоткуда, молча, с мечами, саблями, топорами, но неизменно становились аккуратными кучками костей. С двумя противниками, вынырнувшими с двух сторон, Микко расправился не снижая хода. А потом пропустил вперед меня, сказав:

— Арт, ты. Старайся, устанешь — бей, потом пусти Дана. Пока их мало — набей руку.

Легко сказать… Я вспотел почти сразу, как только появились первые противники. Впрочем, мои тесаки опустились на живые кости прежде, чем даже я сам это понял. Тяжелые лезвия не оставили им шансов, и я, как и Молчаливый, не стал задерживаться. С десятым вышла промашка. То ли моя рука дрогнула, то ли Иной уклонился, но левой рукой я рубанул в пустоту. У щеки пронесся ветер, и мелькнула полоска стали. Хорошо еще, что я не потерял равновесия, и завершил начатое, ударив правой рукой снизу вверх. После этого я пропустил вперед Даниеля, потом Микко, и замкнул наш отряд. Через некоторое время Молчаливый отстранил Дана, который успел зарубить несколько Иных, но не пошел вперед, а повернулся к нам.

— Дальше — сложно. Трое, четверо, может больше. Сразу. Смотрите, лаз шире. Места больше. Золото ближе. Двое впереди, один сзади. Потом — все трое в ряд. Идем, рубим, внимательно следим. Если один переходит, двое теряют шанс. Если двое переходят, шанс почти совсем уйдет. Не подставляйтесь. Раны — боль, сильные раны — переход. Нет Ала, лечить, нет и шанса удержать от перехода. Перейдем — не вытащим парней. Терпеть, рубить, следить, идти — один путь наш, этот. Да? Ясно?

Мы с Даном кивнули. Было стойкое чувство, что Молчаливый, заговорив, передал свой обет нам: говорить и правда — не хотелось. Спустя некоторое время я тяжело дышал, и был весь мокрым от пота. Иные как будто сходили с конвейера, с равными промежутками времени, и молча преграждали нам путь. Мы, так-же молча, вступали с ними в схватку. За нашей спиной подземный ход был усеян кучками костей, и всевозможным оружием. Впереди… Сколько их впереди, никто не знал, мы знали только то, что нам надо вперед, не смотря на любые препятствия. Микко поднял руку, и мы остановились.

— Тут… Остановка, отдых. Безопасно.

Проход сузился, и именно в этом месте мы устроили привал. Сухари не сильно восстанавливали силы, но, по крайней мере, мы получили возможность просто посидеть, и отдышаться. Два факела на стене, в отличие от предыдущих, горели каким-то неестественным, зеленоватым огнем, будто там горел газ. Молчаливый проследил за моим взглядом, кивнул.

— Да. Дошли до зеленого огня, тут — перерыв, Иные не полезут. Дальше — снова. Ну, идем?

Мы неохотно поднялись. Снова бесконечные катакомбы, снова Иные, молча пытающиеся отправить тебя в переход, и пополнить свою армию, но вместо этого осыпающиеся на пол с легким стуком… Я получил несколько скользящих ударов, и правый рукав рубашки из белого превратился в красный. У Микко красовались три пореза на груди, и ему пришлось раздеться по пояс — в обрывках ткани было банально неудобно. Даниель лишился одного из тесаков, и тоже был покрыт порезами, но мы избежали серьезных ран, и, главное, все были готовы продолжать.

На следующем привале, где подземный ход снова сужался, и горели уже не два, а четыре факела, Молчаливый, немного отдышавшись, сказал:

— Всё. Пришли. Дальше — нам золото. Последний зал, много Иных. Осыпаем всех, берем наше, уходим назад. Будет час, два, пока Иных тут нет. Потом — снова Иные. Тут, новые.

Остатки рома ушли на обработку ран. Осталось насквозь просоленное мясо, вот только воды, чтобы размочить его, и хоть немного убрать корку соли, не было. Дан подобрал, вместо сломавшегося раньше тесака, короткий прямой меч, и теперь взвешивал оружие в руках, пытаясь понять, какой клинок удобнее держать в правой, а какой в левой руке. Я сидел, прислонившись к стене, и вытянув гудящие ноги.

— Микко, я думал, что Иные — проворнее, Шам говорил, они — быстры.

— Повезло. Новые Иные, не старые. Недавно перешли, еще не очень умеют. Чем старше, тем быстрее, опаснее. У золота — сложнее. Там, впереди, конечная пещера. Один, два десятка, защищают свое. Будем бить, будет наше. Теперь и пистолеты, и сабли — все в ход. Потом — взяли, и назад, быстро. Пока не появились снова. Обратный путь по земле — тоже опасно, тоже Иные будут. Нас в переход, наше — снова себе. Ну, идем за нашим? Да?

Пещера со складом Иных оказалась на удивление небольшой. Может, метров десять в диаметре. Тут Иные просто стояли в два ряда, плечом к плечу, у дальней стены. Стоило нам войти, они бросились вперед. И вот тут я понял, что такое настоящий бой на мечах. Места, куда можно было уклониться, не было, кругом — призрачный, голубоватый свет, кругом — желтоватые кости, и мелькающая сталь. Адреналин кипел в крови, я чувствовал, что меня несколько раз задели, но боли не ощущал. Никаких криков, никаких стонов, только лязг железа. Удар, удар, отбить клинок своим, отклониться, снова удар туда, где только что мелькнуло что-то бело-голубое… Внезапно все кончилось. Руки с зажатыми в них тесаками бессильно повисли вдоль тела. Кругом — лишь груды костей, ковром усыпавшие пол, и на одной…

— Дан. Даниель! — Я отбросил тесаки. Даниель лежал на спине, и прижимал обе ладони к груди. Он хрипло дышал, грудь ходила ходуном, широко раскрытые глаза смотрели в потолок. — Дан, тебя задели?

— Жалко. Переход. — Микко стоял рядом. — Даниель в грудь получил. Не сможет. Жалко…

— Нет, он же еще жив! Перевяжем, вытащим!

— Нет. — Молчаливый не предпринимал ничего, просто стоял. — Легкое. Насквозь. Ала нет, зелья нет. Никак, Арт, никак. Жалко.

Я попытался убрать руки Даниеля, чтобы посмотреть, что можно сделать с раной, но в этот момент он выгнулся, изо рта хлынула кровь, и мои пальцы, только что державшие его ладони, провалились в пустоту. От Даниеля осталась лишь его одежда, да пистолет. Рядом лежали клинки.

— Теперь Дан Иной. Арт, берем наше, идем на корабль. Не надо больше ждать, жалеть. Не поможет. А нам надо. Быстро, пока нет Иных. Ну?!

Путь назад занял меньше времени. Мы не отдыхали, и, не смотря на усталость, шли, и шли. Под звездное небо, которое уже немного посветлело, мы выбрались, буквально шатаясь от усталости. Я хотел тут же свалиться на землю, но Молчаливый, чуть ли не силой, гнал меня вперед.

— По…том, Арт. Тут — пло…хо. Там — луч…ше. И…ны…е вста…нут, нас точ…но пе…рей…дут.

Мы оба задыхались, но приходилось идти. Окончательно силы покинули меня уже на опушке леса. Микко свалился рядом. Было уже все равно, достанут нас Иные, или нет: я бы и пальцем не смог пошевелить, не то, что поднять тесак.

Я очнулся, когда перевалило далеко за полдень. Рядом похрапывал Молчаливый. Хотелось есть, и пить, а тело, по ощущениям, представляло собой один большой синяк. Свербили порезы, каждое движение отдавалось болью. Но в заплечных мешках лежало то, к чему мы стремились. Когда мы выбирали из кучи, просто сваленной в пещере, золотые самородки, Микко наотрез отказался заполнять наши мешки до краев. Мне… Мне хотелось унести все, но он тогда спросил: “Хочешь уйти в переход богатым? Больше вес — меньше сил. Думай!” И постучал пальцем по голове. Так что мы унесли всего по несколько крупных, с кулак, самородков, еще — с десяток кусков серебра, и по пригоршне разноцветных драгоценных камней. Этого с избытком хватит и на выкуп товарищей, и на полную команду для “Самсона”, и даже, если продать наш шлюп на верфи, на небольшую шхуну, как сказал Микко. Но сначала требовалось дойти, наконец, до берега. И с чем я намучился, так это с побудкой Молчаливого. Он никак не хотел просыпаться, и я его понимал, но продолжал трясти его за плечо, пока, наконец, его глаза не приняли более менее осмысленное выражение.

Вода! Мы пили воду из ключа, бившего в лесу из земли, как животные, стоя прямо на четвереньках. Я погружал в воду лицо, и, казалось, что силы просто входят в меня, переливаясь водой. Мы смыли кровь и грязь в ручейке, который брал начало в ключе, и просто лежали в нем. Но время шло, и пришлось, отмочив остатки солонины, и перекусив, идти дальше. Сквозь заросли продираться с боем не пришлось, на пути вперед мы хорошо постарались, прорубив узкую просеку в кустах. Нам повезло и с Иными, на нас никто не напал, в противном случае, сомневаюсь, что мы не разделили бы участь Даниеля: сил драться не было, они оставались лишь на то. чтобы механически передвигать ноги. На берег мы вышли уже ночью. Поднялся ветер, и волны вовсю раскачивали “Самсон”, стоящий на рейде на якорях.

Глава 10

Виктор.

— Яро! Пригласи сюда этих двух английских… Э-э, фрёкен! — Олаф выпрямился на своем троне. — Необходимо предоставить им полную поддержку, и выяснить, не обижали ли их эти дикари-англичане!

— Вы не поверите, дон Витторио, но лет этак двадцать пять — тридцать назад Олаф шел на абордаж, на своей шхуне, с криками “За Англию!” — дон Серхио тихонько хихикнул.

— Но… Но как такое возможно?!

— Тише, мой дорогой дон, тише… Важны, на самом деле, не страны, и не их названия, важны лишь люди, и сегодняшний день. После перехода каждый почти наверняка оказывается далеко не в том месте, в котором жил…

Дверь в зал открылась, и в него вошли две фигуры, закутанные в серые широкие плащи с капюшонами. Яро, следовавший за ними, прошел вперед, и объявил:

— Ваше Величество, английские леди, фрекен Эльза, фрекен Катрин.

Витька внутренне рассмеялся от такой причудливой смеси понятий, но в тот момент, когда девушки откинули капюшоны, ему стало не до смеха. Одна из них была Катькой из бухгалтерии Колькиной фирмы, с которой Витька попытался как-то закрутить роман, впрочем, безуспешно. Сдержав первый порыв, наплевав на этикет, заорать от радости, и кинуться к Катерине, Витька во все глаза смотрел на происходящее.

— Фрекен, добро пожаловать! — Олаф вежливо поклонился, впрочем, не вставая с трона. — Мы — не какие-то там англичане, у нас чтут законы Высших, поэтому Вы будете вольны делать лишь то, что пожелаете сами. Мы с радостью примем вас во дворце, и поможем на первых порах, всем, что будет необходимо.

— Благодарю, Ваше Величество! — вторая девушка, Эльза, довольно изящно сделала книксен. Катька поклонилась, она, похоже, еще не изучила тонкостей этикета. Но Олаф, как человек достаточно повидавший, даже не обратил на это внимания.

— Скажите мне, как англичане умудрились уговорить вас плыть с собой? И не силой ли они удерживали вас во время путешествия?

— Видите ли, Ваше Величество… — Эльза, под плащем которой угадывалась роскошная фигура, говорила глубоким, чистым контральто, и Витька, как, впрочем, и бОльшая часть собравшихся в зале, включая Олафа, прямо заслушался. — Нам, мне, и леди Катрин, настоятельно не рекомендовали отказываться от небольшого морского путешествия. В противном случае нам грозили исправительные работы.

— Вот как? И что-же вам вменялось в вину? — Олаф и бровью не повел, но Витька готов был поставить правую руку на то, что король насторожился. Ясное дело, каторга — для преступников, и кого ему тогда попытались подсунуть англичане, в виде двух леди? При этом Витька был твердо уверен. что Катька и мухи не обидит. Сидела всегда себе в кабинете за компьютером, вежливо всем улыбалась, строчила свои бухгалтерские отчеты, и только. Даже когда девчонки бегали стайкой в курилку, пару раз в день, в основном посплетничать, и, для вида, пуская дым из тонюсеньких, “дамских”, сигарет, Катька с ними за компанию ходила далеко не всегда.

— Ваше Величество, дело в том, что леди Катрин — Новая. И я повстречалась ей первой. Как Вы знаете, закон Высших требует во всем помогать Новым, ну, и я, конечно, взяла ее под свою опеку. У меня, в Частхолле, свой постоялый двор… Был. — Поправилась леди Эльза. — Ну, леди Катрин стала мне помогать. Сами понимаете, при большом наплыве посетителей вовремя обслужить всех в одиночку сложно…

— Практически нереально — кивнул Олаф. — Вполне понимаю. Фрекен Катрин, Вы подтверждаете слова фрекен Эльзы?

— Да. Да, подтверждаю. — Катерина взглянула на короля, и снова опустила глаза в пол.

— Не пугайтесь так, фрекен. Я лишь хочу узнать подробности, и решить, насколько бритты нарушили законы Высших. Ни Вас, ни фрекен Эльзу я ни в чем не обвиняю, очевидно, что с тех пор, как вы ступили на землю Швеции, вы не имели возможности совершить даже мало-мальское преступление! Продолжайте, фрекен Эльза.

— Вдвоем мы сумели неплохо поднять репутацию нашего постоялого двора, Ваше Величество, слухи о том, что мое заведение лучше остальных, быстро распространились, и, соответственно, вырос доход. Проезжающие в наших краях джентльмены предпочитали искать кров под моей крышей, и состоятельные господа все чаще останавливались именно у меня. Один из них и разрушил все, что удалось построить. Он пытался… Пытался проявить насилие по отношению к Катрин. К счастью, я услышала шум. Ну, а поскольку у меня в тот момент в руке была кочерга… Джентльмен не привык, полагаю, чтобы ему отказывали, да еще и в такой форме. Поэтому он выхватил меч, получив кочергой между лопаток. Увы, Ваше Величество, — Эльза широко улыбнулась, да так, что даже Олаф расцвел улыбкой в ответ, — этот, не в меру пылкий господин не учел двух маленьких вещей. Того, что он был изрядно пьян, и того, что до последнего перехода, и покупки постоялого двора, я была капитаном французского капера “Эспадрон”.

— Господи, Высшие меня побери! — Король вскочил с трона. — А я сижу, и голову ломаю, откуда я знаю этот неподражаемый голос! Эльза, дальше можешь не рассказывать, какие, к шуту, обвинения?! Надеюсь, ты меня простила за тот бой? Ведь ты тогда была на какой-то незнакомой посудине, знал-бы, просто увалил бы под ветер, и ушел бы к черту!

— Бросьте, Ваше Величество… — Эльза снова широко улыбнулась. — Столько лет прошло. Да и какая разница, чьи ядра отправили на дно тогдашний мой приз, не Вы, так другие сделали бы из меня Иную. Тот люггер был и так уже почти полон воды, мы лишь из чистого упрямства вели огонь, и вычерпывали прибывающую воду. Вопрос был лишь один: когда свершится переход.

— Все, господа! — Громогласно объявил король. — Англичане однозначно перешли черту, нарушая даже законы Высших. Карл, Яро! Растолкайте поваров, в честь новой, маленькой, и надеюсь, победоносной войны, необходимо устроить торжественный обед! Эльза, радость моя, нам столько необходимо вспомнить, и обсудить… — Олаф подал леди Эльзе руку, и повел ее из зала. Рот у него не закрывался ни на минуту.

Собравшиеся в зале загомонили, и начали расходиться. Катерина стояла, и смотрела в след королю и Эльзе, явно не понимая, что теперь ей делать. Вроде бы, все хорошо, и их приняли при дворе, но куда теперь идти, когда король внезапно похитил ее подругу, девушка явно не представляла.

— Дон Серхио, это девушка из моего мира! — Витька двинулся вперед, и тронул Катьку за плечо. — Кать, привет.

— Что… Ой. Витька!.. — Катерина сделала глаза на пол лица, а потом вцепилась в Виктора мертвой хваткой. — И ты тут! А кто еще, из наших?..

— Ну, ну. — Подошел дон Серхио. — Будет лучше, если вы, дон Витторио, сядете где-нибудь, и спокойно побеседуете. Дворец короля, все-таки… — Он осторожно оторвал руки Катьки от Витькиного камзола, взял обоих под руки, и, проведя по коридору, усадил на небольшой диванчик, стоящий в каком-то тупичке. — Вот, тут и пообщайтесь. Я позову вас, как только придет время сесть за стол.

— За стол? — Катерина подняла глаза на дона Серхио. — Мы не так давно поели…

— Милая леди, запомните простую вещь: если король сказал “пир”, значит, даже если Вы сидели за столом целые сутки, Вам все равно придется пировать. Ну, я пойду. А то, боюсь, наш Оли сейчас наворочает дел.

Эльза Кате действительно помогла немного освоиться, но, как Витька выяснил в процессе разговора, Катя помогла потом Эльзе ничуть не меньше. Эльза была отличной хозяйкой постоялого двора, вот только времени на всё у нее катастрофически не хватало. Три наемных работника искали любую возможность урвать себе в карман, минуя кассу, лишние, по их мнению, деньги. Бухгалтерия… Ее не было вообще, хозяйка не успевала делать все одновременно. Катька всего лишь попробовала сделать то, чему когда-то ее учили в ВУЗе. Эльзе пришлось нанять новых работников, а доходы заведения, чудесным образом, увеличились. И если бы не пьяный мужик, который начал лапать Катьку, то постоялый двор с оригинальным названием “У Эльзы” процветал бы и дальше.

— Витя, я тогда так испугалась! А Эльза… Ты бы видел, это было нечто! Этот козел вытащил свою саблю, размахнулся, но Эльза его так уделала… Кочергой, представляешь! Избила, несмотря на саблю. Она и меня обещала научить драться, но…

— Сражаться на мечах обязательно придется, Кать. Конечно, надо учиться. Нас, пока мы сюда плыли, брали на абордаж. И куда бы мы, не умея рубиться? Ушли бы в Иные.

— Вить, Эльза почти ничего не рассказывала про Иных… Сказала только, что переход тут — дело обычное, смерти нет, есть какие-то Высшие…

— Тебе лучше всего поговорить с Шамом. Он лучше объяснит. Это, как-бы, жрец Высших, что-ли… Сейчас то чем будешь заниматься? Ну, в Швеции, имею в виду?

— Да откуда я знаю! Домой хочу. Тут, может, и неплохо, и люди хорошие, в основном, но я хочу назад. Домой.

— Катя, как я понял, домой вернуться можно. Но почти не реально. Надо найти какой-то храм, который то появляется, то исчезает, добраться до него, разбив охрану…

— А ты будешь его искать? Ну, храм. Если ты пойдешь домой, то меня возьмешь, правда? Там родители, тетя Лида, Митька, которого надо по математике натаскивать, а то экзамены провалит…

— Конечно возьму, но, знаешь… — Витька помедлил, и, неожиданно даже для себя, сказал: — кажется, мне тут нравится больше, чем дома.

Королевские повара расстарались на славу. Стол ломился от всевозможных блюд, ром и эль, привезенный англичанами, текли рекой. Эльза сидела по правую руку от Олафа, который постоянно пил, шутил, хохотал, и напоминал, если честно, пьяного влюбленного школьника, впервые дорвавшегося до бутылки на выпускном. Дон Серхио, казалось, пил наравне со всеми, но, непостижимым для Витьки образом, оставался практически трезв. Катю посадили за стол рядом с Эльзой, а Витька сидел практически напротив. Этикет! Но он часто ловил на себе Катькин взгляд. Разошлись далеко за полночь. Даже не разошлись, а разбрелись, потому что сочетание рома с элем било без промаха. Завтрак случился чуть ли не в полдень. За исключением фрекен Лизы, Эльзы и Катрин, да дона Серхио, пожалуй, все, собравшиеся за столом фрёльсеры выглядели изрядно помятыми. Витькина голова напоминала пустую бочку, в которой перекатывалось нечто, отдаленно напоминающее то-ли пушечное ядро, то-ли мозг. Во всяком случае, думать получалось не очень. После завтрака король, прямо за столом, перешел к делам.

— Дамы, господа. Союз с Испанией против Англии считаю делом решенным. Объединенный флот, я уверен, с легкостью пустит на дно то, что выставит против него Теренс Второй. Прибрежные форты не станут серьезной помехой. После того, как мы сумели спустить на воду “Карателя”, “Ярость Швеции” и “Одина”, я не считаю форты препятствием, заслуживающим внимания. А вот битва на суше… Впрочем, шведская армия, как и испанская, хорошо обучена, и вооружена. Англия, несомненно, падет! Теперь о частностях. Доны Серхио и Витторио незамедлительно отправятся в путь, чтобы Его Величество Хосе, король Испании, получил мои предложения о порядке боевых действий, и начальной дислокации флотов. Фрекен Эльза, у меня нет достаточно опытного капитана, не согласитесь ли Вы принять под командование каракку “Один”, которая доставит благородных донов в Испанию? Разумеется, в сопровождении эскорта из четырех шхун. Одной из которых станет захваченная “ Наяда”, которую мы экспроприировали у англичан, поскольку я пообещал ее дону Серхио. А мы незамедлительно будем готовиться к походу! Есть ли у кого то вопросы?

— Ваше Величество — подала голос Катя. — Могу ли я отправиться вместе с… С донами и леди Эльзой? Витя… Дон Виктор мой старый знакомый, и я хотела бы…

— Вы вольны в своих решениях и поступках, фрекен. Конечно.

Глава 11

Артур

Шам, похоже, знал, что мы с Микко вернемся именно сейчас. Он не дал нам ничего рассказать, а просто, молча, поставил перед нами, прямо на палубу раскачивающегося на волнах шлюпа, две, наполненные до краев миски с дымящейся кашей. И мы, наплевав на все, накинулись на еду. Золото подождет, оно несъедобное. Ром пился, как вода. Шам и без наших слов понял, что вылазка к Иным прошла, хоть и не без потерь, успешно. Просто потому, что мы вернулись. После еды на меня навалилась смертельная усталость, глаза, как я ни старался, закрывались…

Утром ветер слегка утих, но погода по прежнему не радовала, небо было затянуто тучами.

— Что дальше, Шам? — В капитанской каюте было не так зябко, и мы расположились за столом, прихлебывая кипяток, щедро сдобренный ромом.

— Дальше… Дальше нам придется ждать суда. Думаю, примерно через неделю мы должны попасть в Дувр. Дня три пути. Микко останется тут, корабль нельзя оставлять без присмотра. До этого я бы посоветовал тебе, Артур, прогуляться по окрестным рыбацким деревням, и попробовать набрать с десяток человек в экипаж. Как ни крути, этим надо будет заниматься, потому, что вы лишились двоих.

— Одного — поправил я.

— Двоих, Артур. Михаэль потерял руку, и на корабле он будет балластом, значит, останется на берегу.

— Но…

— Это реальность. Не думай, что Михаэль от этого что-то потеряет. Очень многие, попав в Мир, идут в море. Ну, как-же, романтика! Все параллельные миры, так, или иначе, проходят через этап парусных судов, великих открытий, пиратства, сражений… И человек, попавший сюда, и встретившись с возможностью выйти в море на шлюпе, шхуне, или люгере, да хотя-бы на рыбацком баркасе, но под парусом, сразу пытается реализовать такую возможность. Однако это, для многих, после первого-же похода, оборачивается жестокой реальностью. Даже если опустить бои между кораблями, в которых твой шанс стать Иным от случайно попавшего ядра, от меча или топора противника при абордаже, от пули, выпущенной в упор, очень велик, то не забывай, Артур, о постоянной, монотонной работе. Зачастую она, работа на корабле, тяжелее труда, скажем, простого пахаря, который изо дня в день, с утра и до вечера, идет по полю, по твердой земле, за своими быками, и держит рукоятки плуга. Рискуя при этом, разве что, подавиться ромом или элем, когда утоляет жажду. А моряк, в то-же время, лазает вверх и вниз по вантам, на мачту, закрепленную на маленьком деревянном островке, в бурном море. Чистит палубу, штопает парус, откачивает воду из трюма, пытается заколачивать досками пробоины… На борту корабля, Артур, ты даже ешь то, что тот-же пахарь и близко к своему столу не подпустит. Сыр, твердый, как камень, насквозь просоленное, жесткое жилистое мясо, да сухари. Каша ведь случается не каждый день, верно? Будет ли человек, под рукой у которого куры, несущие яйца, свиньи, которых, было бы желание, можно заколоть в любой момент, парное молоко, прямо из под коровы, амбар, полный зерна, есть солонину, и пить даже не пресную, чистую воду, а ром? Так что Михаэлю будет ничуть не хуже.

В таком ключе я об этом не думал. В принципе, Шам, конечно, прав, как всегда. Но лично мне, почему-то, изо дня в день ходить по полю, уставившись на хвост быка, казалось более чем сомнительным удовольствием.

— Хорошо, Шам, я понимаю. А почему именно я должен набирать людей? Я, вообще-то, никогда не занимался рекрутингом, да и что я, выйду на середину деревни, и просто заору: “Эй, не желаете ли стать моряками шлюпа “Самсон”, который занимается…” Кстати, а чем именно мы, обычно, занимаемся? Контрабандой?

— Всем понемногу. — Шам ухмыльнулся. — Капитан де Вилль, до своего перехода, обычно, брал контракты на перевозку груза. Не брезговал и контрабандой. Иногда возил пассажиров. Если была возможность, брал на абордаж другие корабли. Это нормально. Смотри, к примеру, Англия объявила войну, скажем, франкам. Де Вилль, завидев французский корабль, и не имея на борту груза, пускается в погоню. Перестрелка, абордаж… Он идет в первый же английский порт, поднимает английский флаг, передает властям пленных, за соответствующую плату, продает товары с призового корабля, имея на руках разрешение начальника порта… Это уже не контрабанда, это уже приз, и является законным товаром, принадлежащим капитану. Корабль, если, конечно, он хуже “Самсона”, и, тем более, поврежден в бою, тоже идет на продажу, пусть и по маленьким расценкам. То же самое де Вилль мог проделать и с английским торговцем, но избавлялся от товара уже во Франции.

— Вот ведь жук! Воевал за обе стороны? И его никто ни разу не поймал?!

— Обычное дело. — Шам пожал плечами. — Главное в этом — выгода, а не какие-то там патриотические чувства. Де Вилль вообще голландец, по последнему переходу, так что ему было все равно, что на англичан, что на франков, что на испанцев. А что касается того, почему — ты, и как набирать матросов… Я этим не занимаюсь. Мне вообще до лампочки, что на “Самсоне”, что на берегу, или скажем, у португалов служить Высшим. Я тут — значит, по мере сил, приношу пользу тут. Я там — буду там. Микко не хватит красноречия. Он слишком долго молчал, да ты и сам, думаю, это уже почувствовал, когда вы разговаривали. Остаешься ты. Как зазывать людей я тебе не подскажу, разберешься. Рыбаки часто пробуют сменить обстановку, лов рыбы непростое дело, а денег за это много не получишь: рыбаков много, и рыба идет по бросовым ценам. Им хорошо в неурожайный год, хорошо, когда Высшие устраивают падеж скота, вот тогда цены на рыбу взлетают до небес, есть то хочется всегда. Пройди по берегу, и обязательно наткнешься на рыбацкую деревню. Ну, деревня, может быть, слишком громко сказано, но несколько лачуг там точно будет. Остальное зависит лишь от тебя. Просто попробуй действовать по обстановке, и всё.

Пара бутылок рома, сухари, да три десятка небольших драгоценных камней — мой заплечный мешок был легким. А деревня рыбаков, ну, пусть будет “деревня”, хотя, на деле, в маленькой бухточке стояло всего четыре хижины, казалась пустой. На берегу горел костер, рядом с ним никого не было. На шестах, вбитых в землю, висели сети, у кромки воды лежало три перевернутых кверху днищем лодки. И, как говорится, тишина… Тишина вскоре сменилась лаем собаки, привязанной к столбику у одной из хижин. Из дверного проема выглянул человек, увидел меня, подходящего к их поселению, что-то, наклонившись, сказал собаке, которая после этого замолчала, и сделал несколько шагов навстречу.

— Ты за рыбой, или так, мимо проходил? — Угрюмое, бородатое лицо, глаза подозрительно сощурены. Ни намека на гостеприимство. Что ж, будем учиться разговаривать и в такой обстановке…

— Если рыба свежая, может, и куплю парочку. Но вообще, проходил мимо, да решил поинтересоваться, кто тут живет, как…

— А так не видно, да? Рыбаки тут живут. Прозябают, вернее. Да еще и штормит слегка, хрен в море выйдешь.

— И много вас?

— Тебе зачем?

— Слушай, я тут недавно. Мне просто интересно. Может, сядем, поговорим? Выпьем, у меня ром есть.

— Поговорить можно. Отчего не поговорить-то? — Немного смягчился мужик, то-ли от того, что я упомянул о выпивке, то-ли из за моих слов о том, что я новичок. — Свами, Роджер, тут парень, поговорить хочет…

Спустя несколько минут мы, расположившись у костра, передавали друг другу бутылку.

— Дело такое, Артур, — рассказывал, в основном, встретивший меня бородач Антуан. — Жизнь рыбака дело трудное, море слабых не любит. Вернулся с уловом — сыт, продал часть рыбы — купил хлеба. Штормит, или не повезло, не поймал рыбу — ложись спать голодным. Но быть земледельцем, скажем, не по мне. Я пробовал. Пару переходов назад, во Франкии, честно пытался выращивать овощи. Это же тоска смертная! Постоянно колупаешься в земле, прополка, полив… Спину разогнуть некогда! Конечно, жил я тогда в большем достатке, чем сейчас, но и уставал больше. Вечером приходишь домой, перекусил, и валишься на койку. Потому, что с зарей снова надо вставать, и идти в поле. В общем, как только король объявил войну португалам, я побежал записываться в армию. Записаться то записался, но воевать с португалами не пришлось: наш отряд тогда бросили шерстить Иных, уж больно они лютовали даже в серой черте. Ну, сказал я себе, не попаду в Португалию, не прихвачу там какое-никакое добро, так. может, разбогатею в катакомбах: Иные там много серебра да золота держат… Ага, разбогател так, что отправился в переход. Да еще и потерял перед этим руку, по плечо… Когда вернулся, уже в Дании, решил понемногу рыбачить. Всё бы ничего, да в шторм попал. И опять пришлось карабкаться из Иных в люди. Теперь вот — тут, в Англии.

Рыба, зажаренная на костре, прекрасно шла на закуску. Я вытащил вторую бутылку, и забросил первый пробный камень:

— Если рыбацкий труд так тяжел и неблагодарен, то почему бы не попробовать что-то еще?

— Что, предлагаешь пойти к Иным, выйти оттуда с полными руками золота, купить себе поместье, и пойти в знать? — Свами, высокий, жилистый мужик, так и источал сарказм. — Чтобы потом, как только очередной придурок на троне объявит войну, уйти в переход, и все потерять?

— Погоди, Свами. — Антуан поднял руку. — Откуда парень знает, что ждет богатых лордов, он же недавно сюда попал. — Дело в том, Артур, что за богатство и титулы приходится платить. Не серебром и золотом, нет. Каждый, выбившийся в лорды, в случае войны, обязан быть в войске. Ну, или на флоте, тут уж как придется. Война — дело тяжелое, кровавое. Повезет — не уйдешь в Иные, останешься цел, еще несколько лет будешь жить хорошо. А не повезет? Да хотя-бы, прикинь: ты стал лордом, случилась война, Англия победила, ура-ура, всех выживших осыпали золотом и серебром… Но ты, в бою, потерял обе ноги. Или руки. И? Много радости тебе эта победа доставит? Без ног ты будешь передвигаться на тележке, с помощью костылей. Много ты нагуляешься? Вместо рук ты, конечно, сможешь заказать протезы, дело не хитрое. Но что ты ими сможешь сделать? Даже шлюху за бока не ухватишь! Не жизнь будет, а мучение. А по законам Высших, может, ты не слышал, но даже руки на себя наложить — запрещено. Самоубийство приведет тебя к семи срокам в Ином теле подряд. Причем, в самых глухих и темных пещерах. Так то.

— А вот рыбаки, земледельцы, оружейники, словом, простые люди, — встрял Свами, — на войну, если и идут, то только по своей воле. Она, в общем-то, нас не касается. Ну, нападет на Англию та же Испания, ну, потопчут посевы, обложат данью проигравших, так ведь простых-то людей, без надобности, и пальцем никто не тронет! Да, потом новый король поднимет налоги, и придется жить впроголодь. Просто потому, что в Испанию пойдут караваны с положенным победителю добром. Но это — не переход, а так, житейская неприятность.

— Ну ладно, я же не хотел вам предложить поход в катакомбы… А, скажем, заняться торговлей вы тоже не хотите?

— Торговля. Дело хорошее, конечно… — Свами почесал затылок. — Видишь ли, Артур, торговать внутри страны можно. Если ты имеешь хотя бы один магазин в городе, и достаточно денег, чтобы закупать товар на продажу. А торговать с континентом — тут корабль нужен. Не на наших же яликах возить эль во Франкию! Не выгодно получится, да и руки устанут — веслами махать весь Ла Манш…

Все заржали. Антуан встал, ушел в хижину, и вытащил к костру бочонок, в котором оказался крепкий, свежий эль.

— А вас всего трое?

— Нет. Аарон с парнями повез в Дувр улов. Все равно погода плохая, вот и уехали сегодня с утра. Хорошо еще, что у нас пока есть пара быков, а то совсем хана…

— А что, если я предложу вам пойти со мной? У нас есть шлюп, но нет команды. Может, и выгорит с торговлей…

— Шлюп?! А чего молчал? — Свами даже подскочил, прямо сидя на месте. — Я готов, мне эта рыба уже опостылела до чертиков! Да и Антуан — Свами глянул в его сторону — пойдет, правда, Антуан?..

— На нормальный корабль пойти можно, отчего не пойти. — Антуан глотнул эля. — На военный — меня силком не затащишь, а на торговца — да, это лучше наших старых лодок, сетей, и жалкого дохода от продажи рыбы… Только, Артур, пока наши не вернулись, мы уйти не можем. Никак нельзя без присмотра оставлять деревню, не успеешь глазом моргнуть — разворуют тут все…

Глава 12

Виктор.

Король Олаф Витьке и нравился, и не нравился одновременно. Витька сам затруднялся сказать, почему так происходит. С одной стороны, Олаф был честным, открытым и прямым. Наверное, для короля, как и для любого политика, честность с открытостью — плохие качества, но для человека — лучше не придумать. Глобальные вопросы король решал быстро, и менять своих решений не собирался. А вот в мелочах… То благородные доны отправятся в Испанию на одной из новеньких каракк, и это покажет королю Хуану серьезность намерений шведов. То — перенесите свой штандарт на английскую шхуну. То — шхуна пойдет в сопровождении, а Вы поплывете на каракке, с капитаном Эльзой… Экипаж испанского корабля с ног уже сбился, таская вымпел дона Серхио с каракки на шхуну, и обратно. А сейчас, когда они стояли на пирсе, ожидая отплытия, погрузки достаточного количества войск на каракку, и завершения последних приготовлений, Олаф, вроде бы спокойно беседовавший с фрекен Эльзой, заявил:

— Серхи, а твой спутник, дон Витторио, опять не при делах? Ты бы его обучал, пока он не отправился в переход.

— Так я и обучаю, Ваше Величество.

— В каком месте? Вы будете болтаться в море абсолютно без дела! Какое это обучение? Отдай ему “Наяду” под командование на время похода, да приставь опытного офицера, вот это — обучение. А на “Одине” он будет торчать на палубе, да глядеть по сторонам! В составе такого конвоя ему, как и шхуне, не будет грозить ничего, но, глядишь, к концу похода, парень уже немного научится чему-нибудь! У тебя же есть опытные люди в команде?..

— Дон Витторио, как Вы смотрите на такую перспективу? — Дон Серхио повернулся к Витьке. — Дон Диего немного оправился от ран, и вполне сможет помочь Вам овладеть искусством управления кораблем. Не спорьте, его величество не поймет!..

Вот так Витька получил в свое распоряжение целую шхуну. Катька, конечно, тоже отправилась на “Наяду”, чтобы не терять единственного, по настоящему знакомого, человека. Экипаж пополнили местными моряками, которые не имели ничего против. В конце концов, понятия наций в Мире были весьма символическими: после перехода швед мог стать англичанином, датчанин — португальцем, в француз — датчанином, и это никого особо не волновало. Шхуна Витьке понравилась. Двухмачтовый корабль, вполне неплохое вооружение, по шесть 16-ти фунтовых орудий по бортам, четыре на корме, и две восьми-фунтовки на носу. Так-же Витька, с некоторым недоумением, осмотрел две очень толстых, и коротких мортиры, принайтованные в трюме.

— Это, дон Витторио, отличное средство ближнего боя! — Дон Диего, все еще с рукой на перевязи, сопровождал Витьку при осмотре корабля. — Представьте, мы идем на абордаж, скажем, вот такой каракки. Его борта выше наших, поэтому противник перегибается через фальшборт, чтобы вести по нам огонь из ружей. И тут стреляют мортиры! Поверьте на слово, путь будет расчищен в мгновение ока! При повышенной дозе пороха, мы, пожалуй, можем снести им даже основной грот. Так что — полезное оружие, весьма полезное!..

Капитанская каюта, просторное помещение на корме, была слегка модернизирована. Центральная, большая часть, со стоящим тут столом для прокладки курса, и “троном” капитана, осталась в полном распоряжении Виктора, но теперь и по правому, и по левому борту висели тяжелые занавеси из парусины, делившие каюту на несколько частей. В правой обитали шаман и алхимик, в левой — Катерина. Дон Диего, которому Витька вообще хотел уступить место, поскольку фактическим капитаном был именно он, категорически отказался:

— Ваш статус, дон Витторио, сомнению не подлежит, именно Вы являетесь капитаном “Наяды”, и каюта Ваша, по праву. А мне в кубрике все равно будет удобнее работать с командой, так что даже не думайте!

— Но, дон Диего, какой, к шуту, из меня капитан?

— Дон Витторио, Ваше дело — глобальные решения. Стратегия. Когда поднять брамсель, или пойти другим галсом, Вас и не должно особо беспокоить. Но я, конечно, с радостью объясню, зачем это делается. А вот атаковать противника, или уходить, решать будете только Вы. Впрочем, думаю, на такой конвой никто не осмелится напасть.

— Хорошо. Дон Диего, почему мы идем не прямо по ветру?

— Фордевинд — не лучший курс, дон Витторио, как бы ни странно это звучало. Если мы идем фордевинд, одна мачта закрывает другую, по отношению к ветру, и скорость будет не такой высокой, как, если мы идем бакштаг…

Витька честно пытался запоминать. Но было так много всего!.. Все эти морские словечки, все эти баки-юты-шкафуты-марсы… Не смотря на то, что найденная во дворце короля Олафа книга лежала в кармане камзола, у благородного дона Витторио не было времени продолжить чтение. Он и вспоминал-то о ней иногда, мимоходом, продолжая твердить про себя то, что узнавал о корабельном деле от дона Диего.

— Абордаж, несмотря на наличие орудий, дон Витторио, является важнейшим фактором победы в бою. По крайней мере, таким-же весомым, как и обмен залпами. Бой без абордажа все равно, как если Вы обхаживаете в борделе шлю… — Дон Диего запнулся, и покраснел, поскольку совсем забыл, что донна Катерина стояла вместе с ними на полуюте.

— Дон Диего, я знакома с тем, кто такие шлюхи, так что не надо стесняться! — Катя с улыбкой посмотрела на дона. — Я, вообще-то, девушка взрослая, и анатомия с физиологией для меня далеко не откровение.

Вообще, Катя, по мнению Витьки, открылась с неожиданной стороны. Она, в первый же день их путешествия, переоделась в кожаные сапоги-ботфорты, лосины, простую, похоже, мужскую рубашку из грубой ткани, и камзол. Поскольку она не отличалась пышностью фигуры, а была высокой и стройной, издалека, если бы не длинные волосы, ее можно было запросто принять за офицера-моряка. Она даже брала уроки фехтования. Дон Диего прилично владел обеими руками, и они с Катькой сражались на палках прямо на палубе. Диего объяснял, показывал разные финты и приемы, Катя пыталась повторять, и часто смеялась над своей неуклюжестью. Витька даже немного ревновал.

— Кгхм… Так вот. Вы ухаживаете за донной, дарите цветы, водите в таверну, прогуливаетесь по живописным местам, говорите комплименты… — Дон Диего решил все-таки придерживаться наиболее благопристойной версии своего сравнения морского боя. — Это у Вас обмен залпами пушек. Но если после этого Вы с ней не уединитесь, то и смысла в Ваших ухаживаниях никакого нет! Абордаж — это… Это именно вершина Ваших усилий! Вы берете корабль противника штурмом, доказываете свое превосходство над противником окончательно, и бесповоротно!

Витька решил, что в доне Диего пропадает поэт. Блин, сравнить абордаж с завоеванием женщины! Главное — в самую точку, легко, непринужденно… Если бы Катька не стояла рядом, дон Диего, наверняка, расписал бы все гораздо более красочно, но Витька и так проникся сутью.

Корабли обогнули Данию, постепенно приближаясь по северному морю к голландским берегам, когда фрекен Эльза подняла на “Одине” вымпел, собирающий капитанов на совет. Время было выбрано — удачнее некуда: ветер был слабым, корабли шли едва-ли полтора узла, подняв все паруса. Дон Диего категорически отказался плыть вместе с Витькой: во первых, сказал он, собирают только капитанов. Во вторых, самое время заняться уборкой, отскоблить палубу, и, не смотря на опытного старшего матроса, это должен контролировать лично он. Так что Витька отправился на совет в одиночестве. Каракка была по сравнению со шлюпкой, на которой его привезли четверо матросов, как небоскреб рядом с пятиэтажкой, и подниматься по веревочному трапу пришлось долго, дольше, чем на борт шхуны. Капитанская каюта тоже напоминала зал во дворце. Дон Серхио тепло поприветствовал дона Витторио, но на совете не появился. Эльза, восседавшая на своем “троне”, предложила всем располагаться, один из ее помощников разлил по оловянным кружкам ром, вышел, и совет начался.

— Господа. Мы приближаемся к Ла Маншу. Конечно, наши корабли представляют достаточно грозную силу, но, на случай, если бритты все-таки рискнут, я хочу выработать порядок действий. Дело в том, что “Один” — великолепный корабль, который имеет лишь два серьезных недостатка. Первый из них — он неуклюж, как и любой корабль с классическим парусным вооружением. Вы, на своих шхунах, легко строите маневр, и меняете курс, а “Один” к этому не способен. Поэтому именно вам, господа, придется отгонять от меня всевозможную английскую мелочь, которая будет пробовать сцепиться с “Одином” абордажными крюками. Да, на корабле много матросов и солдат, но если абордаж будут проводить несколько шхун, по очереди… Любой герой не застрахован от перехода, и от усталости.

Витька разглядывал сидящих за столом. Вот капитан “Зеедорфа”, хмурый мужик, толстый, как бочка эля, похоже, только что начисто выбритый: на шее и подбородке красуется пара свежих порезов. Вот Даниэль Берг, с “Клариссы”, с пышными, длинными усами, почище, чем у Буденного, и хитрым выражением лица. Рене де Лаваль, судя по имени, в прошлом — француз, в настоящем — швед, изящный, утонченный, злоупотребляющий кружевами на камзоле и рубашке… Эльза оделась — проще некуда. Обычные матросские штаны из парусины, серая блузка без каких-либо украшений и кружев, но, как ни крути, пышную фигуру и грудь размера, эдак, четвертого, не могли бы скрыть даже лохмотья нищенки, или широкий плащ.

— В общем, три шхуны строят линию, отгораживающую “Один” от британского берега. “Зеедорф”, “Мастифф”, замыкающим — “Кларисса”. “Наяда”, дон Витторио, будет прикрывать мой корабль в ближнем бою, если таковой случится, Вы держитесь у меня в кильватере, но не очень близко.

— Позвольте, Эльза! — Де Лаваль сделал изящный жест рукой. — Мне кажется, что “Наяда”, с ее шестнадцати-фунтовками, будет полезнее в линии, нежели “Кларисса”. Вы, видимо, забыли, что у Даниэля стоят лишь восьми-фунтовки!

— Да, пожалуй… — Эльза на секунду замолчала. — Тут дело в том, что, во первых, дон Витторио является одним из испанских послов, а мы обязаны доставить их в целости и сохранности. Во вторых, дон Витторио, к сожалению, пока не умеет управлять кораблем в бою так, как необходимо. Не обижайтесь, дон, но Вы, пока еще, не капитан, несмотря на то, что получили в свое распоряжение шхуну с экипажем.

— Я и не думал обижаться, фрекен… Донна Эльза. — Поправился Витька. Черт ногу сломит во всех этих “леди”, “доннах”, и прочих “фрекен”! — Но у меня есть опытный помощник, дон Диего, и есть хорошая команда. Так что, уверен, что мы сумеем сражаться там, где необходимо. И если орудия “Наяды” лучше, то я с удовольствием заменю “Клариссу” в линии.

— Хорошо. Значит, замыкающим в линии идете Вы. Даниэль, думаю, Ваша задача Вам понятна. — Берг кивнул. — Продолжим. — Эльза приложилась к кружке с ромом.

— Эльза, Вы упомянули о двух недостатках “Одина”, но не рассказали о втором. — Де Лаваль небрежно откинулся на стуле. — Итак?

— Второй недостаток, уважаемые капитаны, гораздо серьезнее, чем плохая маневренность. Вы помните, еще на балтике я дала залп из нескольких орудий левого борта?

— Да. Я еще удивился, — Ганс Манн, капитан “Зеедорфа” впервые заговорил, — что Вы тратите порох и ядра почем зря.

— Не зря, Ганс. Великолепные, двадцати четырех-фунтовые пушки “Одина” — фикция. О, они — стреляют, и стреляют большими ядрами, но всего лишь на расстояние плевка, черт их побери! Короля Олафа его оружейники, похоже, провели. Скорее всего, эти пушки предназначались для армии, а их подсунули на корабли. С ослабленным зарядом пороха, как и положено на флоте, я могу пустить ядро метров на триста — триста пятьдесят, не дальше.

— Триста?! — Де Лаваль вскочил со стула, вся его изысканность и манеры словно растворились в воздухе. — Да из них даже шлюп не потопить! Пока Вы будете подходить на расстояние выстрела, Ваш корабль десять раз отправят на дно!

Глава 13

Артур

С рыбаками мне повезло. Свами подсказал еще пару таких-же поселений, в которых я смог договориться с людьми, и набрать еще восемь человек. Все должны были подойти к месту стоянки “Самсона” спустя две недели, закончив дела, которые у них оставались. Срок меня устраивал, ведь пока мы попадем в Дувр, выкупим товарищей, и вернемся, как раз эти самые две недели и пройдут. Мир не переставал меня удивлять. Например тем, что тут почти не прижились лошади: Высшие пытались собрать табуны, но лошади почти не давали потомства, в лучшем случае два-три жеребенка в год. И это на всю планету! Постепенно лошадь стала роскошью, доступной лишь королям. Статус! А все привыкли использовать быков, везде, где только можно. Пахать поле? Волы, или быки. Тащить повозку — они-же. Лорд желает поехать в карете в другой город? Без вопросов. Конечно, бык идет себе, не торопясь, но идет. Идет, и идет. Идет и идет… Мы проводили время то на берегу, то на борту шлюпа, где всегда находилась работа, пусть и необременительная. То надо драить палубу, то — чистить пушки, то проверить паруса, шкоты… Микко понемногу учил меня всему, что знал сам, а я учился, работая. И сам не заметил, как почувствовал шлюп чуть ли не родным домом. Патруль, который проходил по берегу в день неудачной попытки торговой операции, не показывался. Шам объяснил это слишком большой протяженностью побережья, и тем, что у армии и без патрулей хватало забот: Иные проявляют активность в серой зоне, и войскам, то и дело, приходится спешить на выручку торговцам. Плюс ко всему, его королевское величество, король Теренс, похоже, собирается пойти войной, и солдат ежедневно тренируют.

— На кой ему воевать потребовалось? — Спросил я, когда мы, вечером, сидели на берегу у костра, и пили травяной настой. Эля у нас не было, ром, конечно, оставался, но Шам делал очень вкусные отвары, чай, вот только из различных листьев. Чтобы пить настоящий чай, прежде всего требовалось открыть Индию. А Высшие пока не давали такой возможности. Любой, возомнивший себя Магелланом капитан, сталкивался в пути к известным по своему прошлому миру, но еще неоткрытым тут землям, с такими проблемами, что считал за благо повернуть назад. Так что брусника, шиповник, ежевика, малина и черника с земляникой использовались в качестве заварки на постоянной основе.

— Война… — Шам задумчиво глядел на танец языков пламени в костре. — Если у короля возникают любые серьезные проблемы в государстве, лучший способ их решения, это война, Артур. Лорды замыслили заговор, и ты об этом узнал? Объяви войну. Вся знать пойдет в первых рядах, заговоры забудутся. Заговорщики вполне могут отправиться в переход, резкий рост патриотизма почти полностью исключит возможность покушения. Начали роптать простые люди, недовольные повысившимися налогами? Война заставит их замолчать, ведь расход средств резко возрастает, и налоги действительно кажутся необходимыми. Армия, или флот недовольны королем? Как только начинается война — всё уходит на второй план. Солдат, или матрос принимают присягу. Не королю — государству. И выполняет свой долг, потому, что во время войны все равно, как зовут твоего короля: ты сражаешься за свою страну, а не за отдельно взятого человека. А у Его Величества Теренса Второго проблем сейчас накопилось предостаточно. Подумай о любой, и она обязательно будет для короля актуальной. Им недовольны все. От крестьян и рыбаков, до армии и флота. Он сумел вызвать неприязнь у своих-же лордов. Он старательно делает ошибку за ошибкой и на международном уровне… И, пожалуй, война — это единственный выход.

В Дувр мы пошли вдвоем с Шамом. Вместо тесаков, хорошо послуживших мне в катакомбах, пришлось взять меч. Около килограмма весом, может, чуть больше, сантиметров восемьдесят в длину, с простым перекрестием у рукояти, обтянутой бычьей кожей, он удобно лежал в руке. Пистолет я не взял, Шам заверил, что в нем не будет надобности. Поселение Антуана было по пути, но нас встретила лишь заливающаяся лаем собака, привязанная на длинной веревке: погода наладилась, и все ушли в море.

Дувр оказался маленьким городком, с одноэтажными каменными, и двухэтажными, где первый был сложен из камня, а второй из дерева, домами. небольшая площадь с городским базаром, лавки ремесленников, торговцев, оружейников, пекарни и таверны… Шам, прекрасно ориентирующийся в городе, прежде всего позаботился о ночлеге. Мы сняли на два дня комнату в таверне “Розамунда”, у ее хозяйки, крепкой, серьезной женщины. Там же и пообедали. Потом шаман повел меня к местному гарнизону, где, в гарнизонной тюрьме, и содержались любые подозрительные личности, ожидавшие суда.

Да, джентльмены, у нас сидят пятеро контрабандистов, двое воров, один дебошир, и четыре шпиона, один франк, один швед, два испанца. Да, завтра, на площади, состоится суд. Ну что вы, утром, конечно же утром! Судья Его Королевского Величества Теренса Второго уже прибыл, и откладывать дело в долгий ящик не станет: у него много работы, и он желает завтра, уже после обеда, уехать дальше. Выкуп контракта каторжников? Сразу после суда, там-же, на площади. Будут присутствовать мэр города, Вильям Стетсон, и начальник гарнизона, капитан Ульрих Хольм. Они назначат положенную цену, с учетом срока, положенного каждому осужденному, проведут аукцион, и соберут плату. Вы недавно попали в Мир, я угадал? Ну, это легко! Вы задаете вопросы, на которые знают ответы все, кто уже провел тут год-два. Но это правильно, и я готов на них ответить, следует знать, чем грозит тебе нарушение закона… Поговорить с преступниками после суда, но до аукциона? Думаю, возможно. После того, как судья закончит разбирательства, мэр с капитаном Хольмом сначала проводят его, а уж потом займутся своей частью процесса. Так что у вас будет от тридцати минут до часа, и для этого стоит лишь обратиться к командиру охраны. Само собой, придется заплатить, но сущие копейки…

По дороге к таверне Розамунды шаман попросил подождать его, и зашел в двери дома, отмеченного вывеской с четырехлепестковым клевером. Я, от нечего делать, осматривался. Узкая улочка, вымощенная булыжниками, дома, похожие друг на друга, редкие прохожие. Шам вышел из дома не один, вместе с ним появился высокий, рыжий парень.

— Знакомься, Артур. Это — Ал. Он согласился пойти с нами, так что на шлюпе будет практически полный экипаж.

— Ну, Алом меня можно назвать с большой натяжкой… — Парень протянул руку, я ее пожал. — Я еще только учусь. Так что на многое не рассчитывайте, удержать от перехода мне не под силу. Кое-что могу, кое-что — нет. Да и третий глаз пока что видит не так далеко, от силы — на пять миль. Но, как говорит наставник, для развития необходима практика, а значит, хватит мне сидеть тут, пора идти своим путем. Что еще сказать? Ем и пью то, что есть, лекарства и зелья варить умею. Завтра буду готов, на первое время возьму с собой всё необходимое.

— Ну, как договорились, приходи на площадь. Двинемся прямо оттуда, после суда. — Шам тоже пожал руку алхимику, и мы расстались.

Судья Его Величества Теренса Второго обманул мои ожидания: насмотревшись когда-то художественных фильмов, я думал, что увижу солидного мужчину, в парике, мантии… А он ничем не отличался от обычного человека, и, попади он мне в рыбацком поселении, я принял бы его за рыбака. Ну, разве что, у его рубашки был кружевной воротник, а на груди висела толстая, серебряная цепь, с подвешенным на ней небольшим рубином. Парики тут явно были не в почете, а мантия не являлась атрибутом судебной власти. Судья сидел на помосте, за небольшим столиком, чуть поодаль, так-же, на стульях, расположились мэр и капитан. К столику солдаты по очереди подводили обвиняемых, офицер зачитывал судье прегрешения каждого, судья предоставлял слово подсудимому, тот пытался доказать, что обвинения против него — козни недругов… Ни тебе прокурора, ни адвоката, ни присяжных. Впрочем, на мой взгляд, наказание тоже было достаточно необременительным и формальным. Шведского “шпиона” вообще отпустили на все четыре стороны, причем, принеся извинения, и вручив ему небольшой кожаный мешочек, с компенсацией за неудобства. Судья не нашел криминала в том, что швед, впервые попавший в Англию, интересовался незнакомой страной, Дувром, портом… Испанские шпионы держались совсем по другому. Они признали себя разведчиками, и не скрывали почти ничего. Да, изучали береговые укрепления. Да, пытались получить полную информацию. Нападет ли Испания? А откуда им знать, что на уме у Его Величества Хосе? Они выполняют то, что им предписано, и не входят в круг приближенных к королю. Шесть месяцев каторги? Да хоть двенадцать, все равно их выкупят, или обменяют на англичан.

— Странно. Разве разведчики не должны скрывать свою деятельность, Шам?

— А зачем? Их же не пытают, их не сварят в кипящем масле, не отрубят головы… Да и что они сказали такого секретного? Ничего. Ну, поймали их с поличным, и поймали. Те сведения, о английских укреплениях, которые ими собраны, останутся тут, в Англии, а не попадут в Испанию. О своих укреплениях они ничего не расскажут, те, кто в курсе таких вещей, не шпионят на территории противника, а сидят дома.

Француз получил всего два месяца, потому, что его поймали, когда он пытался украсть лодку в порту. Поскольку доказательства его шпионской деятельности были лишь, по мнению судьи, подозрениями, его осудили за попытку кражи, и только. Контрабанду руды и кальвадоса судья, поколебавшись, оценил в один месяц. Вид у парней был не очень, Крис и Юр выглядели более-менее, Михаэль, похоже, пока не привык обходиться без правой руки, оттяпанной чуть ниже локтя, и перевязанной куском ткани, Барт с Азизом казались бледными, и какими-то опустошенными. Шам, внимательно разглядывающий парней, вздохнул.

— Артур, Барт винит себя в произошедшем. Скорее всего, Азиз — тоже, потому, что именно они, после перехода капитана де Вилля, были для команды лидерами. В основном, конечно, Бартоломео. Даже не знаю, может, не стоит их выручать?..

— В смысле, Шам?! — Я пораженно смотрел на него. — Это как — не выручать-то? Ты предлагаешь их, вот так, просто, бросить?

— Они знают, что виноваты. Не в контрабанде, конечно, а в том, что Михаэль потерял руку, в том, что из-за них сорвалась сделка, в том, что все они оказались в тюрьме. И их чувство вины наверняка усилится, когда ты их оттуда вытащишь. Они сломались. Сломались в душе. А проведя месяц, пропалывая грядки, или ухаживая за скотом, возможно, чувство вины притупится, и они, постепенно, придут в себя.

— Шам, ты, конечно, правильно говоришь. Но есть и другая сторона. Во первых, если мы их сейчас бросим, то кем мы после этого будем? Во вторых, они придут в себя гораздо быстрее, когда у них появится шанс исправить то, что натворили.

— Варианты… — Шам пожал плечами. — Я только пытаюсь тебе показать возможные варианты, не больше. Решать то все равно тебе, а не мне. Высших устроит любой исход.

Когда судья закончил разбирать дела, заключенные выстроились под усиленной охраной из солдат, с обнаженными саблями, с одной стороны помоста. Но, как оказалось, это был еще не конец процедуры. Судья встал, и произнес:

— Джентльмены. Его Величество Теренс Второй, волей Высших, издал указ. Все осужденные за преступления отныне получают отметку. — Толпа зрителей, собравшихся для развлечения на площади, недоуменно загудела. Шам выглядел удивленным.

— И так. Алхимики Его Величества изобрели состав, позволяющий, практически безболезненно, и на определенный срок, вживить в кожу человека металл. Отныне на лбу каждого осужденного будет красоваться пластина из серебра, и любой сможет отличить каторжника с первого взгляда. После того, как он искупит свою вину честным трудом, пластина отвалится. Останется лишь небольшая отметина на коже. Процедура, как заверяют алхимики, безопасна для здоровья.

— Метка. На лбу… Король Теренс оказался не таким круглым идиотом, как считали люди… — Шам поджал губы. — Теперь любого, кто побывал на каторге отличить от добропорядочного гражданина — легче легкого. И контролировать своих подданных проще, и охрана будет в первую очередь следить за бывшими преступниками…

Глава 14

Виктор

Поход продолжался. Катя делала успехи в фехтовании, хотя и проигрывая дону Диего, но, по крайней мере, теперь она не просто размахивала палкой, а научилась защищаться и атаковать, выучила пару финтов… Витька, стоя на полуюте, наблюдал, как, после очередного промаха Катерины, дон Диего, по прежнему фехтующий левой рукой, что-то серьезно ей объяснял. “Наяда” шла замыкающей, за “Мастиффом”. По правому борту должна была быть Англия, откуда и следовало ждать угрозу. Три шхуны прикрывали собой каракку Эльзы, с доном Серхио на борту, “Кларисса” капитана Берга шла в кильватере “Одина”. Их конвой пока никто не тревожил, хотя марсовый уже несколько раз предупреждал о появлении на горизонте парусов. Но шведы сейчас не находились в состоянии войны ни с кем, хотя напряженность между Швецией и Голландией была. Скоро, очень скоро всё изменится, Олаф уже собирает войско, а Испания, по прибытии дона Серхио, сразу отправит в Ла Манш, к месту рандеву со шведами, флот, и свой экспедиционный корпус. Британцам придется не сладко, думал Витька. Одной державе, пусть даже сильной, сложно устоять перед объединенными силами двух, не менее сильных, королевств. Три каракки, превосходящие по огневой мощи любой английский корабль, скорее всего будут продвигаться вперед под прикрытием каравелл, шхун, и шлюпов с люгерами, а основной их задачей станет поддержка десанта, и уничтожение береговых батарей.

— Дон Витторио, не желаете размяться? — Дон Диего, отложив палку на бочку, стоящую на палубе, вытирал пот со лба. — Донна Катрин делает успехи, и желала бы продолжить тренировку, но, увы, я совсем вымотался!

— Да, господин капитан, — поддержала его Катя, — я вызываю Вас на дуэль! — И она шутливо отсалютовала Витьке своей импровизированной саблей. Виктор и сам чувствовал, что пора размяться. С самого их отплытия он только и делал, что учился у дона Диего премудростям управления парусником, да торчал на капитанском мостике, на полуюте, в ожидании непонятно чего.

— Принимаю Ваш вызов, донна! — В таком же шутливом тоне ответил он, и спустился на шкафут. Тонкие палки, изображающие мечи, были, примерно, в метр длиной. Вместо гарды на них, у рукоятки, намотали полосы кожи, которая немного защищала руку фехтовальщика.

— Правила просты. — Дон Диего, перед тем, как подняться на полуют, решил сказать несколько слов. — Не лупить противника изо всех сил, чтобы не оставалось синяков. Не делать выпады в лицо, а то, не дай Высшие, можно выколоть глаз. Старайтесь именно обмануть друг друга. Донна Катрин, не забывайте, чему я Вас учил, покажите свое искусство дону Витторио!.. Ах, да! Придется привыкнуть, что Ваш противник, не левша-инвалид, как я, а правша!

Витька пару раз махнул своей палкой, и приготовился. Свободные от вахты матросы, конечно-же, пялились во все глаза: мало того, что им тут предоставляют бесплатное развлечение, так еще и с участием хорошенькой девушки, которых даже просто встретить где нибудь на улице — за счастье! Бордель — не в счет, там, если ты даже и крутишь любовь, то за нее все равно приходится платить. Катька приняла стойку, чуть повернувшись к Виктору боком. Витька тоже приготовился, и легонько стукнул палкой по палке. И Катерина тут же ринулась в атаку. Виктор, не ожидавший такого напора, ушел в глухую защиту, едва успевая парировать удары. Ого, подумал он, фигасе, бухгалтерия!.. Пару раз Катя, в азарте, открывалась для удара, но он решил не торопить события. Постепенно атаки девушки замедлялись. Понятное дело, пока Витька скучал, разглядывая окрестные воды, она фехтовала с доном Диего. Но тут, когда он решил, что она выдохлась, и собирался провести одну короткую атаку, Катя закрутила такой финт, что он, от удивления, даже отскочил назад, на пару метров. Если бы он этого не сделал, то точно получил-бы удар в грудь. Матросы зааплодировали, кругом раздались восторженные крики. Катя тяжело дышала, но нашла в себе силы спросить с издевкой:

— Что, Витя, не ожидал?

— Да ты прямо Д’Артаньян в юбке! Ну, держись!..

Теперь Витька перешел в атаку. Но Катя, видимо, хорошо усвоила уроки дона Диего, и, хоть с трудом, справлялась с защитой под одобрительные возгласы зрителей. Витька старался сдерживать себя, и не драться в полную силу, но азарт брал верх, и, постепенно, Катя оказалась спиной у мачты: Виктор заставил ее отступать под натиском атак. Он сделал одно обманное движение, другое, попробовал укол снизу, сбоку…

— Капитан! Сигнал на “Мастиффе”! Паруса на горизонте! “Один” поднял вымпел — приготовиться к бою!..

Крик марсового отвлек Витьку от их схватки с Катей, он сделал шаг назад, и в этот момент почувствовал тычок в грудь.

— Ты убит, капитан! — Катя отвела палку в сторону, и улыбнулась, глядя прямо в его глаза, и делая шаг вперед. То, что у нее карие глаза, Витька знал давно, и давно решил, что эти глаза ему нравятся, но только сейчас он заметил там еще и золотистые искорки на радужке… Катя почему-то покраснела, и чуть закусив нижнюю губу, отвела взгляд.

— Дон Витторио, там, похоже, несколько английских шхун, идут на сближение!.. — Дон Диего разглядывал море по правому борту в подзорную трубу. — Канонирам, подготовить орудия к бою!..

— Кать, ты бы шла в каюту… Там безопаснее, думаю. — Витька взбежал по трапу на полуют, но и Катерина не думала от него отставать.

— С… Чего… Ты… Взял… Что я… Боюсь?.. — Она еще не могла отдышаться после схватки, но, видимо, решила, что ни за что не станет отсиживаться где-то в безопасности и неизвестности.

— Я не говорю, что ты боишься. Хочешь, так оставайся. Просто я уже один раз попал под обстрел, пока мы в Швецию шли. Не самое приятное дело, знаешь-ли…

На мостик поднялся алхимик.

— Капитан, Многого выяснить не удалось, англы ставят сильное противодействие. Там — флотская группа. Девять кораблей, три шхуны, пять люгеров, и корабль, о котором я могу сказать только то, что он больше шхуны, и лучше вооружен.

— Противодействие?! Ал, это как?

— Вполне понятно. — Вступил в разговор дон Диего. — Дон Витторио, я объясню, а Ала надо отпустить, после сеанса он должен отдохнуть. Если будет бой, то уставший алхимик мало чем сможет помочь.

— А, конечно-конечно. Извините, я пока не очень разбираюсь во всем этом.

— Как Вы уже, наверное, знаете, опытный Ал, выпив свое зелье, и настроившись, может осмотреть какой-либо участок вокруг себя, не прибегая к подзорной трубе. И если он обнаружит корабль, то, как-бы, приближает его, осматривает, оценивает его вооружение, экипаж… В деталях не объясню, алхимики, обычно, не хотят раскрывать все свои секреты. Так вот. Если командир корабля не желает, чтобы противник знал о нем всё, он просит своего Ала поставить завесу. Расход сил, как я понял, одинаков, и роль тут играет то, насколько один Ал опытнее другого. Ну, а когда противодействуют несколько… Интересный момент, к слову, дон Витторио: два алхимика на одном корабле взаимно мешают друг другу. И один плюс один в этом случае будет равняться далеко не двум, а в лучшем случае той же единице. Причем, уставать оба будут в два раза быстрее. Поэтому, даже если Вам попался второй Ал — никогда не задействуйте его. Точно так-же и с Шамом. Один Шам на корабле — благо, два — уже зло.

— Занятно. — Витька не стал развивать тему. Ежу понятно, что это — законы Высших. — Как считаете, дон Диего, нападут англичане?

— Судя по всему, могут попытаться. А могут и не напасть. Все зависит от того, какой у них приказ. Если английский король уже встретил своих послов, и узнал о “теплом” приеме во дворце Его Величества Олафа… И, конечно, если эта флотилия не вышла в море раньше, то непременно нападут. А так… — Дон Диего пожал плечами. — Отношения Швеции и Англии были не лучшими, но и до войны пока не доходило. Могут и повернуть.

— И когда, приблизительно, они приблизятся на расстояние выстрела?

— Мы идем практически галфвинд, да еще и “Один” — далеко не так быстр… Если ветер не сменится, думаю, уже через час начнется. Донна Катрин, если Вы хотите и дальше настаивать на своем присутствии на мостике, то следует, на всякий случай, подготовиться к бою.

— Я буду настаивать! Сидеть в каюте, и ничего не видеть — глупее не придумать! И как мне подготовиться?..

— Надо подобрать Вам оружие, и хоть какую-то защиту. Ваша… Ээ… Блуза не спасет от меча, да даже осколки фальшборта вполне могут отправить Вас в переход. Капитан, давайте подберем донне что-нибудь более серьезное…

Наказав матросам следить за обстановкой, все трое отправились в каюту. Витька предложил Кате надеть нагрудник, доставшийся ему после абордажа англичан, но он девушке не подошел, поскольку был сделан под мужское тело. С женскими доспехами на корабле была большая проблема. Да что там — на корабле, в Мире! Если женщина решала воевать, то ей приходилось заказывать себе экипировку по размеру, и стоило такое удовольствие не дешево. В конце концов проблему решили просто: куртка из толстой кожи, с нашитыми на нее стальными пластинами, рукава которой совершенно скрывали Катины ладони, упала на стол для прокладки курса, и после нескольких ударов меча превратилась в безрукавку.

Клинок Катерине дон Диего подобрал не очень длинный, с гардой, защищающей кисть руки. Мужчины надели нагрудники, дон Диего предложил Витьке стальной шлем, но тот отказался. Пистолеты пришлось заряжать Виктору, под чутким руководством дона Диего, поскольку правой рукой тот все еще не мог нормально пользоваться. Насколько же это оказалась серьезным делом! Перво-наперво проверь кремень, потом, если он в порядке, отсыпь прямо в ствол порох из рога, и ни в коем случае не насыпай больше положенного, если не желаешь, чтобы пистолет разорвало у тебя в руке. Потом подбери более-менее подходящую по диаметру пулю, заверни в кусочек тряпки, и, пользуясь шомполом, утрамбуй ее вместе с порохом… “Сейчас бы сюда какой-нибудь “Макаров”, а лучше — старый, добрый автомат Калашникова!” — Подумал Витька. “Два-три рожка, и палуба будет зачищена от вражеских абордажников. И никакие мучения с мерами пороха, пулями, и шомполами не нужны”.

Когда они вышли на палубу, и поднялись на полуют, английская эскадра шла параллельным курсом, примерно в одной миле от шведской. Дон Диего принялся разглядывать в подзорную трубу корабль, который Ал не смог идентифицировать.

— Похоже, дон Витторио, после того, как Высшие сняли запрет на строительство крупных кораблей, англичане не тратили время даром. Если я правильно помню то, что знал о парусниках еще у себя на родине, это бриг. Очень быстрый, маневренный, с прекрасным вооружением… Да, почти наверняка — бриг. Думаю, они нас обошли по части судостроительства. Взгляните сами!

Витька уже навел свою трубу на английский корабль. Двухмачтовый, с корпусом, крупнее, чем у шхуны, бриг, казалось, был весь устремлен вперед, вслед за кливерами, надувшимися от ветра на бушприте и утлегаре. Орудийные порты были закрыты, по вантам сновали матросы. Английская эскадра была быстрее шведской, чуть не в два раза, и постепенно обгоняла последнюю.

— Канонирам — отбой! — Скомандовал дон Диего, и Витька недоуменно поглядел на него. — Понимаете, дон Витторио, если бы бритты хотели атаковать, то сближались бы до расстояния выстрела, а они таких попыток не предприняли. Орудийные порты закрыты, а теперь, Вы видите, их флот и вовсе ложится на курс бейдевинд, в сторону Англии. Через некоторое время эскадры разошлись. Катя немедленно отправилась в каюту переодеваться, куртка, несмотря на отсутствие рукавов, была тяжелой. Дон Диего ушел проследить, чтобы пушки были возвращены в походное положение, и надежно принайтованы к палубе. Корабли продолжали свой путь к испанским берегам. Витька, решив, что с него достаточно развлечений на сегодня, ушел в каюту, выложил на стол пистолеты, отстегнул меч, снял нагрудник, камзол, и хотел завалиться на койку, но из кармана камзола выпала та самая книга, рукопись, которую он всё забывал дочитать. Он вздохнул, налил в кружку ром, выпил, и присел к столу. То, что Высшие — те еще сволочи, он из книги уяснил отчетливо. Каждый раз заставлять людей драться насмерть, получая от каждого перехода себе пищу — хорошие существа так не поступают! Человек в Мире раз за разом погибал и восставал из Иной сущности, по существу, лишь ради того, чтобы Высшие были сыты…

Глава 15

Артур

Я решил, что у меня достаточно золота и серебра, и, немного поколебавшись, забрал себе еще и каторжный контракт француза, пытавшегося реквизировать лодку, в конце концов, сейчас, с серебряной меткой на лбу, в Англии, он и не подумает никуда сбежать. А лишние руки всегда пригодятся, раз пытался уплыть, значит, с морем знаком, думал я. Француза звали Жан Петен.

Алхимик не подвел, подошел в конце процедуры выкупа, и мы отправились в таверну к Розамунде. Парни накинулись на еду, в заключении их, как сообщил Юр, кормили раз в день, в обед, миской похлебки. Михаэль был бледен, видимо, понимал, что ему теперь на шлюпе делать нечего, и прикидывал в уме, куда податься. С одной рукой перспективы найти работу, и хоть как-то сводить концы с концами, стремились к нулю. Солдат или матрос, на службе Англии, ставший инвалидом, получал еженедельное пособие, а вот контрабандист, с отметиной на лбу… Кому он нужен?

— Ну, парни, — сказал я, когда мы уже поели, и потягивали ром из кружек, — чем теперь займемся? Шлюп к отплытию готов, команда пополнена, с контрабандой, думаю, связываться больше не стоит…

— Да откуда я знаю! — Барт стукнул кружкой по столу. — У меня сейчас огромное желание найти проклятого жулика, торговца Майлза, и отправить его в переход! Эта скотина, этот кусок навоза, должен расплатиться за всё!

— Бартоломео, вас погубил не Майлз, а твоя жадность. — Спокойно сказал Шам. — Торговец купил бы товар, не требуй ты с него слишком большую сумму, так что винить тебе надо не его, а себя. И, подумай: с этой отметкой на лбу, долго ли ты сможешь скрываться, после того, как отомстишь? Если Майлз отправится в Иные, вас всех тут же попытаются схватить. И не только вас, в первую очередь они начнут охотиться на Артура, ведь он выкупил контракты, и в ответе за вашу каторгу.

— Я пойду, наверное. — Михаэль встал из-за стола. — Мне теперь надо искать себе хоть что нибудь.

— Стой. — Я поднял на него глаза. — Сядь, и послушай. Вы не поняли, что только что сказал Шам. Я и сам только что до этого додумался, никто из вас никуда не пойдет. И ты, Михаэль, тоже.

Даже шаман посмотрел на меня с интересом, впрочем, не сказал ни слова.

— Вы все — осужденные, так? Еще и с этим чертовым клеймом на лбу, которое на раз-два приведет вас всех обратно в тюрьму, да и меня, заодно.

— Что ты хочешь сказать? — Барт откинулся на лавке, прислонившись спиной к стене, и отхлебнул рома. — Ты теперь что, решил, что ты — наш рабовладелец, раз ты выкупил каторгу?…

— Дурак ты, Барт. Честное слово, дурак. Пока вы все носите метку — вы не можете просто так разгуливать где угодно. Схватят, первый же патруль с радостью поймает беглого каторжника. Дошло?! И тебя, и Криса, и Юра — любого. Поэтому… — Я обвел всех взглядом, задержав его на Барте, — все, и Михаэль в том числе, идут со мной. Не срываются мстить, даже если торговец попадется навстречу. Не идут искать себе работу и жилье. Не сворачивают в бордель. Мы выходим из города, и идем к “Самсону”. По кратчайшему пути. Если нам попадутся солдаты — ваши каторжные контракты у меня, и проблем не будет. По дороге заглянем за новыми членами экипажа, если они еще не выдвинулись к кораблю. Попадем на “Самсон” — делайте что угодно. Но пока вы носите на лбу серебро, тут, в Дувре, и по дороге, вы никуда от меня не отходите ни на шаг!

Юр кивнул, Азиз тоже. Михаэль, похоже, тоже понял, что, по крайней мере, пока у него на лбу красуется серебро, никто его с корабля на берег не спишет, и слегка повеселел. И только Барт не мог успокоиться.

— Что, Арт, покапитанить потянуло? Ну, конечно: воспользовался тем, что нас захомутали, и присвоил себе право решать, что, и кому делать. Ты тут еще без году неделя, не тебе мне указывать!

— Стать капитаном, чтобы нас тут же пустили на дно? — Я засмеялся. — Барт, если уж кто и будет капитаном по праву, так это или Молчаливый, или… Или Михаэль. Мне и даром такого не надо. Я даже тебя не могу убедить, что для тебя-же и стараюсь. Какой из меня капитан? Мы, втроем, с Микко и Даниелем, который из-за этого вообще ушел в Иные, продрались в катакомбы, достали золото на выкуп, вытащили вас из тюрьмы, а ты мне — “капитан, шлюп”!.. Что, мы не могли вас просто тут бросить? Легко. И был бы у нас шлюп, а вы сейчас пололи бы в поле репу с брюквой! Хватит беситься, начни думать.

— Бартоломео, ты меня удивляешь — Шам поднял руку. — Ты всегда был импульсивен и горяч, но ведь и рассуждал вполне разумно. Артур прав, и именно он — ваша охранная грамота. Кстати, Артур, а почему Михаэль?.. Капитаном вполне может быть Юр, или Кристофер.

— Шам, Михаэль потерял руку. Капитаном может быть хоть кто, но чем тогда Михаэль займется на борту?.. Мы так-же, как и раньше, будем все вместе принимать решения, но ведь если нам надо будет зайти в порт, то с чиновниками должен говорить капитан, верно?

— То есть, Михаэль будет представлять интересы команды в ситуациях, где присутствие капитана необходимо? В этом есть смысл, согласен.

— И еще. Я предлагаю, не приказываю, Барт, а именно предлагаю! Мы снимаемся с якоря, идем на рейд Дувра, и ищем честный, торговый контракт. И выполняем его условия. Потом — еще один, и еще, пока ваши метки не сойдут, и вас не перестанут принимать за каторжан. Пока эти метки сверкают у вас над переносицей, вести переговоры с торговцами будет Молчаливый.

— Жестами? — Крис рассмеялся. — Он же не говорит.

— Уже говорит. Ему пришлось завершить свой обет, чтобы пойти в катакомбы за золотом. — Шам вздохнул. — Артур, Михаэлю, наверное, надо заказать протез. Ал, не подскажешь, кто в Дувре сможет сделать?.. Денег на это хватит, но протез нужен быстро, и ремесленник не должен слишком уж сильно болтать.

О протезе для Михаэля мы договорились быстро. Один из оружейников, с которым нас свел Ал, пообещал изготовить его в течении нескольких дней, взяв аванс за работу. О торговом контракте пока и речи быть не могло, для этого необходимо перегнать сюда шлюп, поэтому мы, купив в одной из лавок провизии в дорогу, отправились в путь. Барт поначалу дулся, но постепенно пришел в себя, начал шутить, и уже не смотрел на меня волком. Юр попросил Ала, и тот, когда мы остановились на ночлег, внимательно изучил вплавленное в лоб Юра серебро, но, через некоторое время, развел руками.

— Прости, я не настолько искусен, чтобы попытаться изготовить состав, который смог бы убрать ваши метки. Это слишком серьезная работа, тут старался мастер. Так что вам придется потерпеть, пока сами не сойдут.

По дороге мы нагнали нескольких рыбаков, которых я сумел привлечь в экипаж, и дорога стала повеселее. Все перезнакомились, Барт, выбросив из головы глупости, снова стал таким, как прежде, заводилой и душой команды, и это хорошо помогало в единении недавно не знавших друг друга парней. Патрули по дороге не встретились, а подойдя к бухточке, где нас ждал “Самсон”, мы увидели костер, и людей рядом с ним. Антуан, Свами, и еще несколько человек пришли сюда на день раньше нас. Снова знакомства, снова разговоры о том, кто, чем, и как занимался…

Молчаливый обрадовал всех, выдав чуть ли не торжественную речь, когда мы переправились на борт. Не смотря на то, что ему и поговорить-то было не с кем, он, похоже, постоянно тренировался, так что говорил почти нормально. Крис вкратце рассказал ему обо всех событиях, и познакомил с тем, чем мы хотим заняться дальше. Микко не возражал. Он согласился стать кем-то вроде помощника капитана, и помогать Михаэлю, поскольку, в общем-то, ему было все равно, каким будет его статус на корабле, и кого мы будем называть капитаном: ему был важен сам факт того, что он — в команде. У него не осталось своего дома, своего мира, и единственным родным местом был “Самсон”. Новые члены команды, которыми начал командовать Барт, быстро разобрались с такелажем, в конце концов, они были рыбаками, и соображали в морском деле не меньше Барта. Мы подняли парус, и, галсами, пошли на рейд Дувра.

— Пшеницу в Копенгаген, эль в Амстердам. Денег даю ровно столько, сколько и другим. — Высокий торговец, с копной соломенного цвета волос, длинным носом с горбинкой, и унылым выражением лица поначалу не горел желанием давать нам контракт на перевозку груза. Вид у нас был не очень, да и не встречались мы ему до этого дня. Но Микко, как оказалось, имел талант оратора. Не прошло и получаса, как торговец сдался. Шлюп мы подогнали с рейда к пристани, как только все формальности были улажены, и команда, вместе с парой грузчиков, перетаскивала в трюм мешки с зерном, и бочки с элем. За один этот рейс мы получали достаточно неплохие деньги. Правда, после выплаты справедливого жалования, и пополнения припасов, в общей казне останется не такая уж большая сумма. Но лиха беда начало! Сдав груз в Голландии и Дании партнерам нашего нанимателя, мы сможем попробовать и их убедить сотрудничать с нами. По моим подсчетам, если сделать с десяток таких рейсов, и добавить сэкономленную от них сумму к тому, что еще осталось от золота и серебра Иных, мы могли замахнуться на покупку более серьезного корабля. Больше корабль — больше груза можно взять на борт. Значит, и денег будет больше.

Путь в Амстердам не занял много времени, погода не подвела, и эль мы благополучно передали местному партнеру нашего нанимателя, купцу Рууду ван Хорнсту. Ван Хорнст, полный, лысоватый дядька, узнав, что мы идем в Копенгаген, сразу же догрузил шлюп местным вином. И предупредил, что в Швецию, если будут предлагать, лучше не ходить: кажется, между шведами и Англией намечается война. “Самсон” ходил под английским флагом, и для шведов представлял собой, как минимум, вполне законный приз.

— Вы лучше не геройствуйте, держитесь датского берега, зайдите в Ольборг… Вообще, лучше всего смените флаг на датский. Дания точно будет нейтральной, ей сейчас не до заварушек: Джу Шу наслал им болезни на скот, видимо, португалы постарались… Да и с зерном у них проблемы, не даром вы его туда везете. В общем, не лезьте на рожон. За доставку вина с вами рассчитается Кристианссон, которому вы передадите груз. Осторожней там, бутылки, знаете-ли, вещь хрупкая…

Датского флага мы не нашли. Английский Юнион Джек пришлось спустить, и мы вышли в море вообще не имея флага на мачте. Переход обещал быть легким, как сказал Антуан. Если не наткнемся на шведскую эскадру, или не начнется шторм, то дойдем за неделю. Лишь бы ветер был попутным…

Ветер нам подгадил, когда мы оставили Ольборг по левому борту. Во первых, он поменял направление, и теперь мы вынуждены были идти галсами. Во вторых, погода разгулялась, и корабль раскачивался все сильнее. Над нами проплывали рваные ошметки облаков, а со стороны северного моря надвигались тучи.

— Разумнее всего повернуть назад, и переждать в Ольборге. — Свами, стоящий у румпеля, часто поглядывал в направлении серой полосы, закрывающей небо на юго-востоке.

— Тоже так думаю. — Микко стоял с ним рядом. — Наверное, так и сделаем, сейчас поговорю с парнями.

Я был только “за”. Идти навстречу шторму — сомнительное удовольствие, и если уж профессионалы вынесли вердикт — повернуть, то я точно спорить не собираюсь. Спустя десять минут “Самсон” увалился под ветер, взяв курс полный бакштаг, и мы пошли назад. Ольборг встретил нас настороженно, портовые чиновники придирчиво осматривали каждый уголок трюма, проверяли бумаги, но, в конце концов, дали добро на стоянку. На шлюпе, на вахте, остались все, кто имел серебряные метки: даже если о них тут ничего не известно, они точно вызовут подозрение. Остальные заняли свободные места в нескольких трактирах и постоялых дворах, которых в Ольборге, как и в любом другом порту, было более, чем достаточно.

Глава 16

Виктор

“Если ты, как многие, попытаешься посетить Блуждающий Храм, и найти дорогу в свой мир, помни: один не пройдет. Когда я шел в первый раз, я был тут всего четыре месяца, и не знал о пути ничего. Нас было десять человек, все — новички. И мы не прошли даже двух миль. Путь даже не утыкан ловушками, он сам — одна большая ловушка, и на каждом шагу ты — в огромной опасности. Храм притягивает, как магнитом, всех Иных с округи, причем чем опытнее Иной, тем ближе к Храму он будет находиться. К храму сползаются гады, сюда спешат пауки, скорпионы, крысы и дикие звери. Тогда я перешел третьим, но, не сомневаюсь, что все остальные последовали вслед за мной. До храма было миль тридцать, а мы прошли около двух. Второй раз я был уже не так наивен, и сумел дойти почти до самого храма. Отряд в сорок с лишним человек вышел в путь, и мы почти прорвались. Но что могут сделать двое, против десятков Иных? А вот в третий раз у меня получилось. Я не могу описать опасности пути, просто потому, что они каждый раз новые. Ты ставишь ногу, и земля уходит из под ног, а яма утыкана острыми кольями. Ты делаешь шаг, и ногу захватывает петля, тело взмывает к ветвям дерева, где уже ждут змеи и скорпионы. Из земли, из неприметного отверстия, прямо в лицо бьет горящий газ. Взведены самострелы, только тронь веревку, которую не заметил, и…”

— Витя, что читаешь? — Катя зашла настолько незаметно, что Витька вздрогнул.

— Инструкцию. — Не стал он вдаваться в детали, и захлопнул рукопись. — Что то случилось?

— Да нет, не то, что-бы… — Девушка выглядела слегка смущенной.

— Ты садись, Кать. Налить тебе рому?

— Я так скоро алкоголичкой стану! — Пожаловалась Катерина, присаживаясь к столу. — И почему они не пьют чай, как все нормальные люди, почему обязательно ром?..

— Я читал когда-то, что это — исключительно профилактика. — Витька плеснул в кружку ароматной жидкости, и подвинул ее Кате. — Спиртное не портится, а вода может протухнуть.

— Я вот тут подумала… Ну, приплывем мы в Испанию, а что дальше? Ну, понятно, что ты там живешь, а я? Мне там чем заниматься?

— Да я, собственно, и сам на птичьих правах. Дон Серхио меня сразу после перехода подобрал, обучил всему, ну, я ему и помогаю. А так — у меня нет своего дома, если ты про это. Наверное, можно купить, ну, или, снять какой нибудь домик. Но сколько это стоит, я не знаю. Давай на месте будем думать, сейчас просто недостаточно информации. И дон Серхио на “Одине”.

— Не завидую я ему, — улыбнулась Катя. — Эльза девушка серьезная, у нее все по струнке ходят!

— Ну, не думаю, что она так с послом будет обращаться! Официальное лицо, как-никак!..

Пройдя Ла Манш, корабли уверенно приближались к Виго, несмотря на испортившуюся погоду. Несколько раз шел дождь, и моряки, растянув над палубой парусину, запасались пресной водой. Ветер держался устойчивый, попутный, поэтому эскадра делала пять-шесть узлов. Дон Диего, Витька, и Катя, по прежнему, не взирая на качку, фехтовали на палубе. Как объяснил дон Диего, лучшей обстановки для тренировки и желать не стоит: вырабатывается координация движений. К вечеру усталость брала своё, и Витька так до книги больше и не дотронулся, ужинал, и заваливался спать.

Когда они встали на якорь под прикрытием форта Виго, вымпел на мачте “Одина” снова призвал капитанов на каракку. На этот раз краткое совещание провел дон Серхио, Эльза лишь присутствовала на нем. Командам можно сойти на берег, пополнять запасы пока не обязательно: шведские корабли выступят в поход совместно с испанцами, и снабжение возьмет на себя флот Его Величества Хосе. Как скоро — зависит от того, когда дон Серхио попадет к королю, и передаст тому предложения короля Олафа. Дон Витторио поедет с доном Серхио, командование отрядом по прежнему на донне Эльзе. После совещания Витька, улучив момент, подошел к послу.

— Дон Серхио, я хотел спросить, мы можем взять донну Катерину с собой?

— Что, за время перехода вы с ней нашли общий язык? — Лукаво усмехнулся дон Серхио. — Почему бы и нет, она расскажет Его Величеству о нарушении законов Высших англичанами, что еще больше укрепит решимость Хосе расправиться с властью Теренса…

— Нам и не нужно было искать “общий язык” с Кать… С донной Катериной, я же говорил Вам, мы знакомы еще по нашему миру!

— Ну, ну, не сердитесь, дон Витторио, когда в голове столько всяких дел, иногда забываешь о таких мелочах. Забирайте донну с “Наяды”, командование передадите дону Диего, и — на берег. Карета ждет, ехать не очень далеко. Его Величество сейчас в Овьедо.

— Разве не в Мадриде королевский дворец?

— Мадрид… Вы забываете, вся жизнь в Мире полностью безопасна лишь на побережье. Мадрид — опасное место. Там стоит крепость, на речке Мансанарес, но королю там делать нечего.

— А где тогда столица, какой город ей считается?

— Дон Витторио, по сути, у Испании нет столицы, в том виде, в котором она есть, скажем, в Вашем мире. Столица там, где в данный момент находится король. Во всех городах имеются королевские резиденции, поэтому, сами понимаете…

Ехать в Овьедо не пришлось. Почтовый голубь принес дону Серхио известие, что Его Величество уже на дороге в Виго, и ему рекомендовано оставаться на месте. Виктор, между делом, узнал о ценах на жилье, и снял две комнаты, для себя и Кати на постоялом дворе, потому, что денег на покупку дома явно не хватало. Можно было, конечно, оставаться на “Наяде”, но после длительного морского путешествия хотелось жить на суше. Эльза, ступив на берег, утащила Катю к портным, заказывать более подходящую для них одежду.

— Благородным донам тоже не помешало бы пойти с нами. — Сказала она. — Или при дворе Его Величества Хосе принято ходить в рванье, в котором можно, разве что, палубу драить?..

— Эльза, Эльза! — Смеясь отвечал ей дон Серхио, — Вы забываете, что я могу просто съездить домой, и переодеться. Да и дону Витторио там непременно найдутся новые штаны с камзолом. Зачем тратить золото?.. Впрочем, мы и правда посетим портного. Просто потому, что мне не хочется трястись из-за тряпок туда, и обратно. Но с вами точно не пойдем: нам подберут одежду из готовых вещей, а Вам и донне Катрин необходимо шить новое, по фигуре… К чему тратить время, и перегружать одного и того-же портного? Если угодно, потом встретимся в таверне Анчителли, перекусим, и я покажу вам город. Хотя, Вы же знаете, все города, в принципе, похожи друг на друга. Кстати, если вы, донны, пройдете вот по этой улочке пару кварталов, и повернете налево, то наткнетесь на лавку Нуазье, который шьет на заказ лучше других…

Спустя трое суток в Виго прибыл Его Величество Хосе Первый. Город заполонили приближенные к королю лица, и Витька порадовался, что снял жилье сразу по прибытии: цены взлетели, но даже не смотря на это, свободных комнат в трактирах и на постоялых дворах не осталось. И это при том, что большая часть придворных расположилась в королевской резиденции. Дон Диего выделил на сборы полчаса. Причем не только Витьке, но и Кате с Эльзой, поскольку намеревался показать Его Величеству всю глубину падения нравов англичан как раз на примере добровольно-принудительной поездки девушек в Швецию. Доны, в ожидании дам, потягивали в трактире ром, и обсуждали грядущую кампанию.

— Как считаете, дон Витторио, их флот в состоянии оказать нам хоть какое-то сопротивление?

— Не знаю, дон Серхио, но если не флот, то береговые укрепления наверняка будут вести огонь.

— Это уж точно, даже не сомневайтесь… — Дон Серхио глотнул рому, и продолжил: — Любой форт — серьезное сооружение. А если учесть, что там не надо беспокоиться о снижении заряда пороха, как на кораблях, да посчитать количество орудий… Не просто нам будет, ох, не просто…

— Дон Серхио, почему на кораблях нельзя заряжать пушки нормальным количеством пороха? Ведь пушки, я так понимаю, не отличаются от тех, что стоят в фортах?

— О, тут целая наука! — Дон Серхио поболтал в руке кружку с остатками рома, допил остатки, и отставил ее в сторону. — Во первых, дон Витторио, при выстреле орудие откатывается назад. Чем больше пороха, тем сильнее отдача. О, они закреплены системой канатов, но и канаты можно порвать, приложив усилий больше, чем те, на которые они рассчитаны. Во вторых, корабль — конструкция деревянная, а выстрел — это сноп огня из ствола орудия. Чем больше пороха, тем больше пламени, и больше вероятность пожара. Вот и приходится бомбардирам стрелять так, чтобы и ядро долетело до противника, и свой корабль не сгорел… А форт — каменный, форт не сгорит. Да и заменить на суше систему отката-наката проще. Ох, вот это да!..

Дон Серхио выпучил глаза, глядя Витьке за спину, на вход в таверну. Витька оглянулся. В вошедших дамах он лишь спустя секунду узнал Эльзу с Катей. Портной, похоже, изрядно пополнил свой кошелек. Платья до пола, с корсетом на шнуровке, с глубоким декольте, высоким воротником, веера в руках… Эльза, в коричневом, с красными вставками, со своей шикарной фигурой, смотрелась просто королевой из фильма “Три мушкетера”. Да и Катерина выглядела, как минимум, не хуже, в зеленом платье, с синей полосой по подолу и обшлагам рукавов. В трактире на пару секунд воцарилась тишина. Потом, по залу пробежал долгий, протяжный гул, напоминающий “Вау”. Все посетители, как один, уставились на девушек. По крайней мере, пока Эльза, зардевшаяся, как майская роза (Катя от нее не отставала, даже прикрылась веером), не включила в себе капитана каракки:

— Что уставились, баб ни разу не видели?! Стромвольт, поверни свою морду на девять румбов, и уткнись в кружку с пойлом, пока я не решила поменять вахту на корабле! Робинсон, на донну Катрин можешь не заглядываться, надеюсь, наслышан, что предыдущий ухажер получил по хребтине кочергой? Демпси, Хедер, Ковальски, какого черта вы тут заливаетесь ромом, вы что, уже заштопали бом-крюйсель?!..

— Идемте, идемте, дон Витторио! — Дон Серхио увлекал Витьку навстречу Эльзе с Катей. — Если Эльзу не успокоить, она вообще может заняться членовредительством, и тогда не думаю, что мы быстро попадем к Его Величеству!..

— Эльза, дорогая моя, нельзя быть такой суровой к мужчинам, которые лишь восхищены Вашей красотой! — Дон Серхио подхватил ее под руку, не давая опомниться, развернул, и вытащил из таверны. Витька, с некоторым содроганием в душе, проделал то-же самое с Катей. Дон Серхио, не переставая говорить, вел капитана вперед, по направлению к королевской резиденции. Катя вздохнула, перехватила руку Виктора поудобнее, и они двинулись следом.

— Вы всех просто поразили! — Витька решил, что и ему неплохо было-бы что-нибудь сказать. — Отлично выглядишь!

— Правда? — Катя мельком оглядела свое платье. — Если честно — непривычно, и дышать тяжеловато. В Англии мы ходили без корсетов…

— Правда-правда! Сейчас точно будешь отбиваться от женихов, ну, как попадем к королю…

— Ой, Вить, не выдумывай! — Катя снова покраснела. — Какие еще женихи? Ты не забыл, нам домой надо попасть! Хорошо, если еще не уволили, за прогулы.

— Я думаю, Кать, что увольнять нас некому. — Медленно произнес Витька. — Скорее всего, мы тут все. Все, понимаешь? И Колька тоже. Только где — кто его знает. А домой, я уверен, попадем. Но не сразу. И пока мы тут, надо жить по здешним правилам и законам.

— Вот только, Витя, я не собираюсь тут себе искать жениха! — Выпалила Катя. — В конце концов, какой в этом смысл? Семья без детей? А даже если и найду кого, а потом уйдем домой, и что? Потом мучиться? Лучше уж не влюбляться, потом придется выбирать… А если в эти… В Иные попадешь, как потом?!.. Любимый тут, я — не пойми где, и увидимся, не увидимся вообще — никто не знает!

— Кать, а если не сможем домой попасть? Живут же люди, и тут живут. И почему сразу — “в Иные”? Вон, трактирщик, даже если война случится, никто его не тронет. Или тот-же твой портной. Кстати, как он всего за три дня платья сшить успел?

— А-а. Сначала врал, что трое суток не спал. Оказалось — просто кто-то не забрал заказ, и он нам подогнал оба платья по фигуре. Эльза кого хочешь на чистую воду выведет!

Глава 17

Артур

Мы проторчали в Ольборге трое суток, пережидая непогоду. Но как только немного распогодилось, “Самсон” поднял парус, и снова двинулся к Копенгагену. Волны пока были достаточно высоки, чтобы я чувствовал себя не на круизном теплоходе, но шлюпу пока ничего не грозило, шторм, в котором легко потерять небольшой, хоть и крепкий корабль, ушел в сторону Англии. Ветер, хоть и дул нам в левую скулу, позволял, пусть и медленно, продвигаться вперед. Так что никаких неприятностей не предвиделось. Глядишь, Андреас Кристианссон, который скоро получит свою пшеницу и вино, тоже захочет что-нибудь отправить в Англию, и тогда мы закончим путь там, где его и начинали.

— Что экспортирует Дания? — Спросил я Михаэля, когда мы обедали в трюме кашей, сухарями, и неизменно каменно-твердым сыром.

— Да что они могут предложить-то… — Пожал плечами наш капитан. — Строевой лес, селедка, мясо. Смола для пропитки корпусов кораблей у них — хорошая, но уступает шведской. Неплохой эль варят, но хуже английского. Оружие делают не хуже других, корабли — в основном — пригодные для торговли и рыбной ловли, такие, как наш “Самсон”. Он, кстати, построен именно на датских верфях. Дания — страна самодостаточная, без особых амбиций, датчане почти не воюют, разве что — кто-нибудь нападет. Ну, ясное дело, с Иными они рубятся, как и все.

Словом, Дания, по всему выходило — вполне миролюбивая страна, ничем не выделяющаяся на фоне остальных. И если в других государствах есть нечто, признанное безоговорочно лучшим в мире, то в Дании этого не было. Англичане — кто бы сомневался — варят лучший в мире эль, французы известны своими кружевами и коньяком, шведы — идеальным составом смолы, португальцы и испанцы — фруктами… Италия в этом мире разбита на небольшие княжества и вольные города, но лучших купцов следует искать только там, даже Алжир, небольшая часть Африки, доступная для жизни, выделяется: там обосновались поселения вольных людей, любителей легкой наживы. Алжирские пираты вселяют ужас в сердца генуэзских купцов, да и с французами и испанцами сражаются на равных. А вот Дания и Голландия кажутся второстепенными странами. Впрочем, Высшим виднее, раз они существуют.

У румпеля стоял Барт. Когда я вышел на палубу, он тут-же доверил мне вести корабль по курсу, а сам рванул на нос, в гальюн. Вышел и Микко. Посмотрел на небо, на паруса, потом выдал:

— Артур, возьми левее, ветер немного меняется. Вот. Так держи. Через полчаса сменим галс, пока не надо. — И снова скрылся в недрах корабля. Ну, понятно: море еще беспокойное, летят брызги… Чего тут торчать? Это я, как дурак, вылез на палубу, и Барт тут-же меня припахал.

Мы шли по узкому проливу, который вел к Копенгагену, когда Ал сообщил: из Стокгольма и Гётеборга в море выходят корабли. Много. Никакой другой информации Ал предоставить не смог. Во первых, он у нас еще далеко не мастер, во вторых — слишком большое расстояние. Крис, Свами, да и другие, сошлись во мнении, что Швеция начинает войну. С кем? А вот тут вариантов было много. С Данией, вроде-бы, не должны, могут пойти на Англию, Голландию, Францию, или Португалию. Скорее всего, на Голландию, но и Англия — наиболее вероятный противник.

— Где война, там всегда можно урвать немного деньжат! — Барт, как всегда, был оптимистичен.

— Скорее с десяток ядер в борт получишь. — Не согласился с ним Юр. — Если Олаф пошел на Англию, нам лучше переждать тут. Что в Балтике, что в Ла Манше с Северным морем, будут рыскать каперы, а у нас, хоть и народа теперь более-менее, но против шхуны шансов не будет.

— Да ну, — не согласился Барт, — больно мы им будем нужны! Раздобыть флаг Дании, и — вперед. Ни англичане, ни шведы нас тогда не тронут: кому охота тратить время на проверку нейтралов? Зато навариться можно, кто бы ни победил. Проигравшим потребуется всё, что угодно: победители точно набьют трюмы добычей, так что цены взлетят до небес.

— Давай сначала разгрузимся в Копенгагене, там и подумаем, что делать дальше.

Интересно, датчане всегда так придирчивы? На рейде Копенгагена в точности повторилась процедура, которой нас подвергли в Ольборге. Чиновники с подозрением косились на серебряные пластинки наших “каторжников”, совали нос во все щели “Самсона”, и вдумчиво изучали документы на груз. Не найдя никаких нарушений, спустя пару часов, они все-таки разрешили нам заняться своими делами. Кристианссон, рассчитавшись, и приняв зерно с вином, рассказал последние новости. Да, шведы выступили против Англии. Говорят, Теренс Второй сделал попытку нарушить законы Высших, и чуть-ли не ввел рабство. Вроде-бы, со шведами заодно Испания, поэтому Англия, несомненно, падет. Не торопитесь туда, если и собираетесь. Была задумка, зафрахтовать корабль, и не один, для перевозки в Дувр партии балтийской сельди, но теперь купец от нее отказался. Правда, если вы пробудете у нас достаточно долго, то договоримся: надо перевезти в Ревель эль, а оттуда было-бы неплохо забрать груз мяса, Высшие, несомненно, по просьбе Португалии, этого исчадия ада в Мире, наслали на датские стада болезни, и мясо подорожало. В Ревеле, кстати, пить местное пойло не советую: оно и в подметки нашему доброму элю не годится. Датский флаг? Хм… Ну, если сговоримся о фрахте, то — будет вам флаг. Могу, за скромную сумму, еще и документ на корабль сделать — любой моряк видит, что ваш шлюп с датских верфей, а если с документом, так вообще вопросов к вам не будет…

Сумма, конечно, оказалась далеко не скромной, но вполне по карману. Мы, в ожидании обещанного груза, сняли комнаты в трактирах, расположенных по соседству, и теперь половина команды жила на корабле, а половина — на берегу. Утром “вахта” менялась. Во первых, так мы экономили деньги, во вторых — все сходили на берег, и недовольных не было. Юр, Микко, Жан и Барт попробовали заглянуть в местный бордель, конечно, используя личные сбережения. Юр с Бартом вернулись, достаточно разочарованные, и на вопросы отвечали нечто, вроде: “Да ну их, много о себе возомнили”, “Ни одной в моем вкусе”, “Подумаешь, танцевать не умею”… Зато Микко с Жаном, проведя в борделе ночь, выглядели довольными. Ладно — Жан, франки всегда славились обхождением с женщинами, но Микко!.. Улучив момент, я попытался его немного расспросить.

— Артур, бордель — это королевство в королевстве. Девушек мало, поэтому они, за твои-же деньги, ждут еще и романтики. А Барт — ему только в кабаках гулять. С девушками надо ласково, комплименты, всякие ухаживания… Сходил бы сам, чего рассказы слушать? Заплатил на входе, выбрал, поговорил, выпил, понравился, а там, глядишь, и до дела дойдет!

— Микко, что значит — заплатил на входе? Вроде как, еще не…

— Ну… Арт, видишь-ли, хочешь пообщаться с девушкой, значит — надо платить. Бордель ведь не благотворительное заведение. Не сумел с кем-нибудь договориться, половину получишь назад. Сумел понравиться, значит — сумел. Давно я так хорошо время не проводил! — Молчаливый с улыбкой прикрыл глаза. — Там у них такой шикарный сад во внутреннем дворе, море цветов, яблони… Запахи просто с ног сбивают!

— И что, вы в саду, что-ли?.. Ну, прямо на улице, имею в виду?

— Нет, что ты! — Микко широко улыбнулся. — Мы просто там с Матильдой гуляли, разговаривали… Такая женщина, ух!.. Она сюда попала лет двадцать назад, по ее словам, даже в голландской армии служила… Но после двух переходов решила, что ей это и даром не нужно. Хотела накопить денег, открыть лавку по пошиву одежды, или какой-нибудь трактир, но… Словом, пока копит. Черт, честное слово, я бы даже женился на такой, как она. Умная, красивая, кровь с молоком! Вот такая фигура! — Микко очертил в воздухе формы, шире его в половину, и с явным намеком на шикарные женские достоинства. — А может, и женюсь! — Неожиданно произнес он. — Вот денег будет достаточно, вернусь сюда, и предложу ей открыть лавку вместе со мной. Почему нет?..

— Эй, эй, Молчаливый! — Я даже опешил. — Ты с ума сошел, а как-же “Самсон”, команда?! Ты у нас самый опытный моряк, какая лавка?!

— Ну, Артур, что такого-то? Я на корабле, а жена — занимается лавкой на берегу… Зато у меня будет дом. Жалко, что детишек тут завести невозможно, а представь, как было-бы здорово: ушел в рейс, приходишь, а тебя дома встречает любящая женщина, и орава сорванцов…

Кристианссон не подвел. Груз эля в Ревель мы везли под датским флагом, а в капитанской каюте, в сундуке, лежал документ, подтверждающий, что “Самсон” — датский корабль. Ревель мне не понравился. Маленький городишко, если бы не статус порта, я бы его назвал деревней. Земля, в моем мире считающаяся прибалтикой, тут не имела статуса государства: вольные города раскиданы по побережью, везде — своя власть, свои, впрочем, очень схожие законы. Отгрузили эль, приняли на борт мясо, и — обратно, в Копенгаген. Ветер дул со стороны Швеции, море было достаточно спокойным, шлюп неторопливо шел вперед.

— Парус на горизонте! — Антуан, который сейчас висел на вантах у самой верхушки мачты, показывал вправо. Михаэль, о чем-то беседовавший с держащим румпель Свами, достал подзорную трубу, и начал вглядываться в том-же направлении.

— Похоже, шхуна. И флага я не вижу. Свами, глянь. — Он протянул трубу, и ухватился левой рукой за румпель, впрочем, поддерживая его еще и протезом.

— Точно, без флага. — Свами отдал подзорную трубу обратно. — Не хватало еще наткнуться на пиратов…

Алхимик подтвердил. Шхуна, идет под ветром, точное число экипажа не разобрать, но народа там немного. Корабль не в лучшем состоянии, такелаж в норме.

— С нашей скоростью нам не избежать встречи. — Михаэль помрачнел, и заорал: команда, на палубу, быть готовыми к бою! Шам, ты можешь что-нибудь сделать? Нам заварушка ни к чему, нам бы уйти…

— Давай подумаем. — Шам был спокоен, как удав. — Мы в Балтике, сейчас день. Значит, я могу воззвать к Дер Вею, Рау Ше, и, пожалуй, к Ачаль-Икену, но в последнем я сомневаюсь. В сумерках или ночью предпочтительнее всего была бы вуаль, минут на пятнадцать, сейчас это не сработает. Попутный ветер, на десять минут, не поможет: мы не успеем уйти так далеко, что нас не догонят. Вселить в неприятеля неуверенность можно только тогда, когда силы равны, а так — они видят, что против шхуны будет всего-то шлюп. Могу воодушевить команду, зарядить отвагой, перед абордажем, если таковой последует. — Шам пожал плечами. — Пока, капитан, я посоветую обходиться своими силами. Если Ал прав, и на шхуне немногочисленный экипаж, то атаку вы отобьете. Старайтесь маневрировать, не подставлять “Самсона” под залпы, а уж абордаж с равным противником — обычное дело. Скажешь, если они пойдут на это, я укреплю ваш дух.

— Ладно, Шам, понял. — Михаэль снова заорал: — Пушки к бою, заряжай картечью! Парни, у нас будет возможность дать один залп, если они полезут. Не будем бить по такелажу и корпусу, сразу приготовимся к абордажу. А пока — поднять все паруса до последней салфетки, зарядить пистолеты и мушкеты, разобрать мечи!

Мечи — это, конечно, было громко сказано, на борту мечей было четыре штуки, в основном, все вооружались топорами и топориками. Барт с Юром сосредоточенно набивали порохом пистолеты и два наших мушкета. Жан суетился с частью команды у орудий правого борта — остальные заряжать не было смысла.

Спустя час шхуна, сблизившись с нами на расстояние выстрела, выпустила одно ядро из носового орудия, упавшее метрах в тридцати перед “Самсоном”

— Хотят обойтись малой кровью, — ухмыльнулся Микко. — Думают, торгаш труслив, торгаш отдаст им груз без боя! Не на тех напали, ублюдки!

Мы были в полной боевой готовности. В каюте остались лишь Ал и Шам, им в бою делать нечего.

— Не отвечать. Стреляем, только когда подойдут борт о борт! — Михаэль к своим обязанностям капитана относился серьезно. Я ощущал, как тело слегка дрожит, в предвкушении боя адреналин зашкаливал.

Глава 18

Виктор

Король Испании Хуан Первый на Витьку произвел впечатление мексиканца. Ну, по крайней мере, именно такими Витька их и представлял: худой, жилистый, смуглый, с прямыми черными волосами, которые опоясывал золотой обруч, украшенный по кругу рубинами и сапфирами. Тоненькая полоска усиков под прямым носом, пронзительные черные глаза. Король сидел в зале для аудиенций, на троне, расположенном на невысоком помосте. Кроме него в помещении находилось четверо офицеров, двое стояли по правую и левую сторону трона, двое — у двери, которая закрылась сразу за вошедшими.

— Ну, Серхио, ты сделал то, о чем мы договаривались? — Голос короля Хосе определенно достался ему по ошибке. Густой, бархатный баритон явно не подходил худому “мексиканцу”.

— Конечно, Ваше Величество! — Дон Серхио сделал два шага вперед, и, с поклоном, протянул бумаги, переданные Олафом. Бумаги взял один из телохранителей, поскольку до трона было еще метра четыре, и передал королю. Тот бросил на них беглый взгляд.

— Олаф выступит на Англию вместе с нами?

— Да, Ваше Величество. Там — дон Серхио кивнул — предложения о точке встречи, и тактике.

— Хорошо. Кого ты привел с собой? — Хосе оглядел Витьку, Эльзу и Катю.

— Это, Ваше Величество, две донны, пострадавшие от власти Теренса… — Дон Серхио потратил буквально пару минут, вкратце пересказав историю появления при дворе короля Швеции девушек. — А это дон Витторио, я Вам писал о нем перед отплытием.

— Припоминаю. — Король разглядывал Катю с Эльзой. — Знаешь, Серхио, пока тебя не было, Ханна все-таки согласилась пожить со мной некоторое время. Ей определенно не помешали-бы дуэньи…

— Ваше Величество! — Эльза выступила вперед. — Я не подхожу для роли чьей-то подружки. Я — капитан шведской каракки “Один”, и командир эскадры, которая доставила сюда Вашего посла!

— Ну-ну, донна, не горячитесь, я же не собираюсь заставлять Вас всё бросить, и бежать в свиту к моей… Э-э… Подруге. К тому-же, я уверен, что с таким капитаном корабль почти непобедим. Команда отправится в переход, но не даст и волосу упасть с Вашей головы. Так, а Вы, донна?.. — Обратился он к Екатерине. — Тоже не желаете жить при дворе?

Катя растерянно глянула на Витьку.

— Ваше Величество, если позволите, — Витька сделал шаг вперед. — Я бы не хотел расставаться с донной Катрин, поскольку мы знакомы еще по прошлому миру, и надеемся…

— Ладно, ладно! — Король прервал Витьку, махнув рукой. — И так ясно, на что Вы, дон Витторио, надеетесь! Вполне одобряю Ваш выбор, хотя моя Ханна, по моему, гораздо привлекательнее…

— Вы не так поняли, — Витька попытался сказать, что они надеются вернуться домой, но Хосе не дал ему этого сделать.

— Дон Витторио, Ваши дела останутся Вашими, и только. Это не проклятая Англия, под управлением полудурка Теренса, это — Испания, и тут чтут дух и букву законов Высших, никто не собирается никого насильно заставлять отказываться от своих планов. Что-бы Вы ни решили, если это не нарушает законов, никто не станет чинить препятствий. Покончим с этим, и перейдем к важным вещам. Серхио, на девушек и дона можно положиться?

— Как на меня, Ваше Величество.

— Тогда слушай. Донны, доны, предупреждаю: информация не должна стать достоянием кого-бы то ни было, кроме вас. То, что я сейчас скажу, пока еще доступно лишь королям. Правда, через пару недель, об этом уже будут во всю болтать на улицах, но пока об этом знают лишь правители, да те, кому они это рассказали. Не сомневаюсь, что все страны начали подготовку к Большой Гонке. Ровно через семь дней Высшие намерены открыть весь Мир.

Дон Серхио, как и остальные, выглядел слегка ошеломленным. Надо же, скоро начнется эпоха великих открытий… А тут эта война, так некстати… Пока Испания и Швеция атакуют Британию, ничто не помешает ни франкам, ни португальцам с голландцами ринуться на поиски Индии, Китая, Америки… В итоге получится, что Индия, скажем, стала протекторатом Дании, а берега Америки будут защищать голландские бастионы. А португальский Китай — каково?!

— Ваше Величество, и что теперь делать? — Дон Серхио смотрел на короля почти с ужасом. — Если Испания не будет участвовать в открытии и захвате новых земель, то мы перейдем в разряд мелких европейских стран! Да в одной Америке столько золота, что любой, кто установит там власть, заткнет остальных в такую… В такую глубокую яму, что из нее потом не выбраться!

— Единственный выход, Серхио, разделить силы.

— Но… Я не уверен, что мы опрокинем бриттов, если так поступить. В конце концов, даже если их флот меньше объединенного со шведским нашего, у них еще есть береговые укрепления, и армия.

— Поэтому мы не станем высаживаться на берег Британии. Мы разгромим их флот, в прибрежных водах, и устроим блокаду острова. О, непродолжительную, скажем, на месяц, но этого хватит, чтобы они стали испытывать определенный дефицит товаров, которые им приходится импортировать. Без флота, в условиях блокады, англичане сменят власть на ту, которая даст им перемирие с нами и шведами. Теренс точно не усидит на троне. А в это время мы, пусть и наперегонки с другими государствами, попытаемся оттяпать свой кусок пирога от еще неоткрытых земель. Причем, заметь, Серхио, англичанам в этой гонке участвовать не придется. Таким образом Британия превратится в ничем не примечательную, захудалую державу, не имеющую, в отличие от других, владений на других континентах.

— Ваше Величество, план, несомненно, интересный. Но согласится-ли с ним Его Величество Олаф?

— Это не столь важно. — Хосе пренебрежительно махнул рукой. — Нам пригодится его помощь, но не думаю, что наш союз будет прочным. К тому-же, дон Серхио, пока флот Олафа блокирует Англию, шведам тоже будет не до открытий. А уж когда серебро и золото рекой потекут с берегов других континентов, то на недовольство шведов вообще можно закрыть глаза. Швеция станет такой-же, как и Англия.

После аудиенции, дон Серхио, в компании Эльзы, Кати и Витьки, пошел в ближайший трактир. Он, не смотря на осторожные намеки Эльзы, начал пить. В таком состоянии Витька его еще не видел: дон Серхио опрокидывал в себя кружку за кружкой, отказывался хоть чем-нибудь закусить, и вскоре Витьке пришлось, спешно сняв на ночь комнату в том-же трактире, тащить туда полностью отключившегося дона. Он вернулся за стол, к девушкам, когда сумел уложить дона Серхио на кровать, и стянуть с него туфли.

— Что на него нашло?! — Возмутился Витька, расправляясь с куском жареного мяса. — Ни разу его таким не видел.

— Доедай, допивай, а потом — идем на берег, и совершим небольшую прогулку на корабль. — Эльза выглядела задумчивой. — Да не спеши, а то элем подавишься! На “Одине” поговорим. Катрин, ты говорила, что тренировалась в пути, как успехи?

— Ну, не знаю, мы же палками фехтовали… Вон, Вить… Витторио иногда побеждала. Дона Диего — только дважды.

— Дело наживное — усмехнулась Эльза. — Пара-тройка настоящих сражений, абордажей, и будешь крошить противника в капусту! Главное, не бояться, и не паниковать.

Вахта на “Одине” приветствовала Эльзу радостными криками, капитан, да еще и в платье, была неотразима. Эльза ответила на приветствия, но, как можно быстрее, прошла в каюту, сделав знак Витьке и Кате следовать за собой. Выставив на стол бутылку с ромом, и разлив его по кружкам, она, сев на капитанский “трон”, сказала:

— Мы все слышали короля Хуана. Серхи тоже слышал. Догадайтесь с трех раз, отчего он нажрался, как сапожник?

— Предательство. — Витька давно понял, что затевает испанский монарх. — У меня в голове не укладывается, как так можно… Одной рукой ты жмешь человеку руку, и заверяешь его в своей дружбе, а второй — тут-же пропарываешь его кинжалом…

— Дон Витторио, мало того, что это — да — предательство, так еще предают одного из лучших друзей Серхи. И сейчас нам надо решить, на чьей мы стороне. Дон Серхио, я уверена, когда проспится, тут же попытается найти корабль, и пойти навстречу флоту Олафа, чтобы предупредить его о планах Хосе.

— Ты думаешь, — Катя посмотрела на Эльзу, — он решится предать Испанию?

— Я уверена. Я ему помогу, это вообще не обсуждается, потому, что ненавижу двуличных людей. Серхи… Серхи я слишком хорошо знаю, Катрин. — Эльза залпом выпила кружку рома. — Мы с ним когда-то жили вместе. Еще до того, как я решилась пойти в море. Я ведь и на корабль-то тогда пошла, чтобы за него отомстить, дурочка была… — Она снова плеснула ром в кружку. — Он был первым, кого я встретила, когда попала в Мир. Красавец, обходительный, настоящий принц из сказки! Разве что белоснежного коня у него не было. Ну и влюбилась, чего уж тут. Жила на берегу, в Генуе, а он… Он был пиратом. Алжирские пираты, самые кровожадные и беспощадные, страх и ужас генуэзских купцов! — Она расхохоталась, и влила в себя еще кружку рома. — А я как раз была хозяйкой небольшого магазинчика в Генуе. Не буду врать, магазинчик мне тогда Серхи и купил. Думаю, он хотел, чтобы я давала ему наводки на богатую добычу, но ни разу мне об этом даже не намекнул. Надеялся, что я сама до этого додумаюсь… В общем, он приходил, и я жила, как в сказке. Неделю, две… А потом — он снова уходил в море. Иногда — на неделю, иногда — на месяц. А однажды, когда я ждала, что он вот-вот появится, случайно услышала разговор в таверне… Генуя обратилась к Испании, и тогдашний король, кажется, Александр, за огромную сумму от купцов, блокировал все побережье Алжира. Тогда пиратов почти не осталось, их отправляли в переход без жалости. Лишь немногим повезло, и они, закованные в цепи, отправились на каторгу. Серхи не повезло. — Эльза пожала плечами. — Его галеру потопил капитан дон Мануэль Эррадо. Никто не был взят в плен, все ушли в пещеры. Я продала свою лавку, купила на эти деньги люгер… Со всего алжирского побережья я еле-еле набрала команду. Никто не горел желанием идти к дамочке под начало. Но те, кто все-таки поверил, и согласился… Удивительно. Отъявленные злодеи, негодяи, готовые грызть глотки ради добычи, относились ко мне как к своей сестре. И даже не пытались ухаживать! Учили меня всему, ведь я не знала даже элементарных вещей! Да что там, я даже плавать толком не умела! Потом мы начали охоту. Но лишь поначалу караулили купцов, да и я сразу сказала команде — никаких зверств не будет. Сдался торгаш — забрали груз, порох, припасы, и — пусть валит на все четыре стороны! Никаких переходов ради развлечения. А потом я, наконец, сумела найти дона Эррадо. Люгер идет на абордаж шхуны испанского королевского флота, представляете? А-ха-ха-ха! — Язык у Эльзы уже начал заплетаться. — Мы положили всю их команду. Нас оставалось всего пятеро, и, по уговору, никто не трогал капитана. О, это был захватывающий бой!.. Испанский меч против французской сабли. И я поймала его… Я тебе вот что скажу, Катрин. Не теряй времени, лови свое счастье, если оно попадется по дороге. Потому, что после перехода, тебе придется сильно жалеть, что не смогла прожить часть этой проклятой, бесконечной жизни не так, как могла бы. Я была с Серхи счастлива, и это счастье живет во мне, даже не смотря на то, что потом мы так долго жили, не зная друг о друге ничего. И у него потом кто-то был, наверняка, и у меня… И всё это давным давно — как сон, который случился с кем-то другим, но тогда это было именно тем, что и помогло мне тут жить, выжить, и стать такой, какая я есть. А вообще, думаю, мы все друг друга поняли. Серхи собирается предупредить Оли, я пойду с ним. Тем более, что Оли, кажется, очень хотел-бы видеть меня рядом. — Эльза икнула, хихикнула, и продолжала: — Вы с нами?

— Да от меня, наверное, толку мало… — Катя нерешительно посмотрела на пьяную капитаншу.

— Чушь! — Грохнула по столу пустой кружкой Эльза. — Толк будет от любого! Запомни, ты живешь здесь, и сейчас! Ты тренировалась, фехтовала! И если ты хочешь помешать предательству, то не сиди в стороне, и не смотри на это, как на уличных актеров, а иди, и помешай!

— Я с вами. — Витька давно решил, что он — на стороне дона Серхио, а не Испании, или какой-нибудь Англии. — Катя, ты дерешься не хуже меня. Я уверен, если будет бой, ты будешь одна из лучших.

— Ну, раз ты так уверен… Конечно, я за справедливость!

— Вот и славно. — Эльза поднялась, хотя и держалась за стол рукой.

Глава 19

Артур

Шхуна, которая легла на курс, почти параллельно нашему шлюпу, постепенно приближалась. Еще пара ядер, с шипящим свистом, пролетели рядом, и подняли фонтаны воды недалеко от левого борта.

— Восьмифунтовки. Артур, ты будешь драться, или пока встанешь у румпеля? — Свами вопросительно глянул на меня. А что я ему скажу? Надо — буду драться, надо — подержу румпель… Все равно, потом, когда на борт полезут противники, придется доставать тесак.

— Прости, но держать курс придется тебе. Вахта-то твоя, Свами! — Я ухмыльнулся. — Лучше уж сразу вступить в бой, чем потом.

— Ну, не хочешь, как хочешь. — Свами рассчитывал на другой ответ, и был слегка разочарован.

— Эй, на корыте! — Со шхуны кто-то орал, причем в рупор, это было ясно видно, расстояние неумолимо сокращалось. — Вы что, не видите, что ваш баркас настигает целая шхуна? Решили уйти в переход? Даю вам еще один шанс, спустите паруса, сдайте груз, и можете проваливать на все четыре стороны!

— Эй, да там, похоже, девка! — Михаэль направил подзорную трубу на шхуну. — Точно! Пытается кричать хриплым голосом, но меня не проведешь, я баб без всякой алхимии за милю распознаю! — Он закричал в ответ, в направлении шхуны: — Вы бы лучше сменили курс, и шли себе подальше в море, мы люди простые, и, хоть с бабами не деремся, но в случае нужды и их в переход отправим! — А потом покачал головой, и сказал, уже обращаясь к нам: — Похоже, они нас просто хотят напугать. Ал сказал, что у них мало народа, и, думаю, у них даже своего Ала нет, иначе они крепко бы подумали, прежде чем напасть.

Шхуна шла прежним курсом, и больше не стреляла. Видимо, весь расчет был на абордаж.

— Приготовиться! — Барт поднял над головой абордажный топорик. Бушприт шхуны уже поравнялся с нашей мачтой. — Спустить парус, нечего тянуть время! Пусть лезут, раз торопятся пожить в катакомбах!

Парни заорали что-то воинственное, парус пополз вверх, шестеро человек притягивали его к рее. На шхуне тоже убирали паруса, но, судя по тому, что копошились только на фок-мачте, людей там и правда было в обрез. Удар борт в борт, скрип дерева по дереву… Канониры не смогли дать залп, и теперь схватились за оружие. Со шхуны на “Самсон” полетели канаты, впиваясь крюками кошек в борта. Первый же, спрыгнувший к нам на борт, пират, пал от выстрела мушкета. Второй мушкет дал осечку. И началось.

Нападавшие, среди которых, и правда, было чуть не половина девушек, яростно кинулись на нас. Загремели выстрелы пистолетов, сталь звенела и скрежетала. Из порохового дыма ко мне метнулся крепкий мужик, размахивая саблей, но я встретил его своим тесаком, отбил два сильных удара, и воткнул лезвие ему в живот. Развернувшись, я едва успел уклониться от меча девицы, с перекошенным от злобы, а может, и от страха, лицом. Вторым ударом она распорола мне левое предплечье, но тут ее настигла пуля кого-то из наших, и она свалилась на палубу, как подкошенная. Бой вышел очень скоротечным, нападавших было действительно мало. На палубе то тут, то там, опадали кучки одежды, но в переход, как я заметил, отправилось человек десять, остальные раненые лежали на досках, дожидаясь помощи. Мы потеряли четырех человек, отправившихся в подземелья Иных, противник — семерых. Ал уже вышел на палубу, и, вместе с Шамом, начал помогать всем, кто в этом нуждался. Юр наскоро замотал мне порез на руке, Микко перевязывал Жана, у которого текла кровь из под повязки на голове… Михаэль, присев на корточки у одной из лежащих на палубе девушек, вполне мирно, даже, как мне показалось, дружелюбно, беседовал с ней.

— Вы что, совсем не разбираетесь в морских сражениях? Полезли на корабль, без численного преимущества, без залпа картечью по бортам… Где ваш Ал? Неужели он не предупредил, что нас достаточно, чтобы отбить любую атаку такими силами?

— Нету у нас алхимика. Мы надеялись, что вы просто сдадите нам свой корабль. Торговцы не должны так сопротивляться. — Она тяжело дышала, лежа с разрубленным плечом, но держалась, и ни плакала, ни стонала.

— Кто Вам сказал, что торговцы трусливы? Это неправда. А выходить в море без Ала… Недавно в Мире?

— В Мире — давно, а вот в море…

Тут к ним подошел наш Ал, и разговор прекратился. Барт, со свежим шрамом на щеке, впрочем, уже замазанном какой-то мазью, звал всех, не очень пострадавших в бою, осматривать шхуну. Сюрпризов на шхуне не было. Три человека, во время боя остававшиеся на ней, без лишних слов сложили оружие. Мы разделились. Кто пошел изучать количество припасов в трюме, кто осматривал корпус, кто такелаж. В правом борту шхуны “Вепрь” обнаружились две, наскоро заделанные, пробоины от ядер. Еды и воды было достаточно, рома и эля — тоже, а вот ядер почти не было. Пороха — всего бочонок. Досок для починки корабля, если возникнет такая необходимость, было целых две. Три метра парусины. Груз, видимо, с какого-то побежденного корабля, был невелик: четыре бочки французского вина, восемь ящиков железной руды, да десяток мешков зерна. Вооружен “Вепрь” был 16-ти фунтовыми пушками по бортам, двумя 8-ми фунтовками на носу, и четырьмя — на юте, прямо в капитанской каюте. 16 орудий, самое то для шхуны, но, как заявил Барт, на корме следует держать 16-ти фунтовки. Теперь нам предстояло решить, что делать с этим кораблем.

Тяжелораненых разместили в каюте, а остальные побежденные были собраны прямо в центре палубы. Мы негромко посовещались. Всем ясно, что шхуна — слишком серьезный приз, чтобы от него отказаться, но без помощи недавних противников у нас просто не хватит людей на два корабля. Бросать “Самсона” ради шхуны никто не хотел. Микаэль вышел вперед, к пленным.

— Вы попытались взять нас на абордаж, и проиграли. Вы знаете, что вас теперь ждет: мы, согласно законам Высших, просто сдадим вас в ближайшем порту властям, как пиратов, и, после суда, вы наверняка отправитесь на каторжные работы. Но я предлагаю вам другой выход. Во первых, каждый из вас, честно, без утайки, расскажет, как он вообще попал в ситуацию, когда вынужден жить пиратством. Во вторых, каждый из вас решит, что делать дальше: или пойти на каторгу, или влиться в нашу команду. Мы не занимаемся грабежами, мы честно торгуем. И честно делим доход между всеми членами экипажа. Не буду врать, нам не хотелось-бы бросать вашу шхуну, и терять неплохие деньги за этот корабль, но нас попросту не хватит на два экипажа. Если вы выбираете каторгу — что-ж, дело ваше. Если нет — то тогда мы сможем довести шхуну до берега Дании.

Пленные негромко переговаривались между собой, и Михаэль их не торопил. Наконец, одна из девушек, с перевязанной от плеча до кисти рукой, громко сказала, обращаясь к своим:

— Да что мы теряем-то? Лучше уж заняться торговлей, раз нам это предлагают, чем опять идти на каторгу! Мы, — обратилась она уже к Михаэлю, — бежали с каторги вольного Король-бурга. Нам удалось захватить эту шхуну в порту, и мы ушли в море. Нам повезло, что в тот момент других кораблей там не было. Было это месяца полтора назад. Что нам было делать? Вот и занялись разбоем. Команда, постепенно, сокращалась. Перестрелки, абордажи… Люди уходили в переход, а набрать новых мы не смогли. Мы хотели захватить ваш корабль, и, возможно, спрятав “Вепря” в какой-нибудь бухте, ходить в море уже на шлюпе. Мы проиграли. Лично я — готова пойти к вам, торговля лучше, чем пиратство, и намного лучше, чем каторга.

Понятное дело, что с ней согласились все. Может, кто-то и хотел-бы продолжать пиратство, но положение было безвыходное, а на каторгу не хотелось никому.

Мы разделились на две команды. На “Самсоне” остались Ал и Шам, Михаэль, Юр, Микко, Жан, Свами и я, и с нами — восемь новичков. Остальные перешли на шхуну. На “Вепря” мы передали ядер на пару залпов, и немного пороха, взамен забрав пару бочек вина. По поводу вина разногласий не возникло: часть мы решили выпить в пути, вместо поднадоевшего всем рома.

Больше неожиданностей по пути в Копенгаген не было. “Вепрь” шел за “Самсоном”, одна вахта сменяла другую, мы, постепенно, знакомились с новыми членами экипажа, чему-то учили их, чему-то учились сами. Девушки в экипаже несли вахту наравне со всеми, конечно, в компании мужчин. Спали все в трюме, без каких-то там условностей, и разделения трюма на две половины, впрочем, мы все равно не раздевались: сменился с вахты, поел, завалился в койку, и — спать. С портовыми чиновниками на этот раз не возникло никаких проблем, Михаэль объявил шхуну призом, задекларировал товар, как добытый в бою, и, по всем правилам, и корабль, и все, что на нем находилось, теперь являлось нашей собственностью, а с призового корабля любые товары, даже запрещенные к продаже как контрабанда, контрабандой не считались. После того, как мы сгрузили товар, и получили свои деньги от Кристианссона, встал вопрос, что делать с “Вепрем”. Конечно, шхуна — лучше шлюпа по всем параметрам, что по скорости, что по вместимости, что по вооружению. Но ее надо было приводить в порядок, менять часть обшивки корпуса, а это — не только потерянное время, но и довольно кругленькая сумма. Часть команды высказывалась за то, чтобы просто продать шхуну на верфи, подобрать себе второй шлюп, и, уже в два корабля, заниматься перевозкой товаров. Вариант разумный, и выгодный. Но часть народа настаивала, что шхуна позволит нам сократить время переходов, а брать на борт будет не на много меньше товара, чем два шлюпа. Против продажи “Самсона” были члены нашей старой команды, особенно Молчаливый. Он постоянно твердил, что корабль, который был не просто куском дерева, а чем-то вроде друга, продавать нельзя, ведь он не подводил нас ни при каких обстоятельствах! В спорах, и поиске оптимального для всех решения, проходили дни. Наконец, одна из девушек, которые после неудачного абордажа влились в команду, со странным именем Фиола, спросила:

— А если отдать шлюп в аренду, рыбакам? Какое-то время мы будем торговать на “Вепре”, но “Самсон” останется нашим, и, к тому-же, будет приносить деньги, пусть и не очень большие.

Фиола, с огненно-рыжими волосами, и весьма аппетитной фигурой, нисколько не походила на француженку, которой была после последнего перехода. По ее словам, она долгое время держала торговую лавку, шила, какой-то отрезок жизни провела в борделе… После уговоров Микко сдался. Такой вариант его, хоть и со скрипом, но устроил: “Самсон” не будет продан, мы лишь временно расстаемся с ним. Рыбаков, которые потянули контракт аренды, мы нашли с некоторым трудом, потому, что рыбаки — народ небогатый. А для того, чтобы арендовать шлюп, им пришлось договариваться о совместном его использовании целыми тремя деревеньками. Пожалуй, это было выгодно и им, и нам. Шлюп — не ялик, и не баркас, на нем можно уйти дальше в море, да и рыбы в него войдет, как в целую флотилию рыбацких лодок.

“Вепрь” мы пригнали к верфи Оле-Свана Гундарссона. Помимо замены досок обшивки он обещал перетянуть такелаж, выявить то, что не смогли мы, и исправить. Сумму запросил на уровне, но чуть ниже, чем у конкурентов. Барт сразу же взял корабела в оборот, настаивая на замене кормовых орудий на 16-ти фунтовые. Оле-Сван, слегка поупиравшись, мол, с орудиями сейчас не очень, все-же согласился. А нам ничего не оставалось, как целых две недели, изнывая от скуки, торчать в тавернах Копенгагена. Понемногу мы вербовали в команду матросов. Шхуна, если уж иметь в виду полный экипаж, это около ста человек. Да, конечно, человек тридцать-сорок справятся с ее управлением, но — работая на износ. А нам хотелось выйти в море не испытывая проблем, и если уж спать во время рейса, то не урывками. Свами, Барт, Антуан, постоянно совершали вылазки в окрестные рыбацкие деревушки, в надежде заполучить в команду опытных моряков, а остальные меняли городские кабаки: глядишь, и подвернется кто-нибудь, без работы, но с пониманием того, чем штаги отличаются от фордунов, и чем фордевинд хуже, чем полный бакштаг. Микко несколько раз, в компании, и в одиночку, навещал бордель, возвращаясь оттуда с широкой улыбкой на лице, он явно ходил не просто в бордель, а к Матильде, которая ему приглянулась еще в прошлый раз. Кристианссон, купец, для которого мы совершили два рейса, намекнул о выгодном предложении, и попросил заглянуть, как только “Вепрь” будет готов к выходу в море.

Глава 20

Виктор

У них не было выбора. Впрочем, у них почти ничего не было, ни выбора, ни времени, ни возможности остановить короля Олафа от атаки на Англию. Витька с тоской глянул на Эльзу. Капитан шведской каракки шла от ялика. на котором они вернулись на берег, крепко цепляясь за Катю, потому, что на данный момент ноги не очень хорошо держали ее на земле. Хорошо еще, что трактир, в котором они оставили дона Серхио, находился недалеко от пристани. Они обсудили все варианты, которые могли придумать, на борту корабля, и ни один из них не выглядел осуществимым. Любой из шведских кораблей, снявшись с якоря, вызовет подозрения, его, несомненно будут преследовать, заподозрив бунт, или что-то в этом роде. Почтовый голубь, с которым Катя предложила послать весточку Олафу, отпадал по двум причинам: во первых, голубь должен был быть шведским, чтобы знать дорогу домой, а они с собой голубей не брали. Во вторых, расстояние было слишком большим, и, даже, будь у них птица, то вероятность его благополучного возвращения домой равнялась процентам десяти. Соколы и коршуны в Мире водились в достаточно больших количествах. Путь по суше занял бы много месяцев, с учетом того, что быки не бегают, как лошади, а спокойно идут. Эльза потребовала вернуться на берег, растолкать “этого чертова пьяницу”, и потребовать, чтобы дон Серхио тоже включил свои мыслительные способности. То, что в его нынешнем состоянии это казалось Виктору слегка затруднительным, Эльза решительно отмела аргументом: выпьет кружку воды, с двумя каплями нашатырного спирта, и мигом придет в норму! Витька скромно промолчал, и не стал указывать девушке на ее состояние. В таверне Эльза потребовала бутылку рома, нашатырь, кувшин с водой… Дон Серхио, самым бесцеремонным образом вырванный из пьяного сна Эльзой, сначала ругался, потом успокоился. Одна кружка воды с нашатырем (Внимание! Настоятельно не рекомендую испытывать средство на себе, в реальной жизни!) сотворили чудо, почище, чем смогли бы Шам с Алом, вместе взятые: благородный дон почти протрезвел. Правда, судя по его лицу, способ был не совсем приятный… Витька решил про себя, что пользоваться таким средством, он, пожалуй, не станет. Между тем Эльза разлила по кружкам ром, и обратилась к дону Серхио:

— Ты неплохо придумал, нажрался, как последний грузчик в порту, и уснул. А кто должен спасать твоего-же дружка Олафа? Ну-ка, дорогой друг, не откидывайся на кровати! — Эльза встряхнула Серхио за плечо, и тот, с протяжным стоном, снова принял сидячее положение. — Мы тут головы ломаем, а он дрыхнуть будет?!..

— Эльза, уймись! — Простонал Серхио. — После твоего дьявольского пойла у меня голова, как медный таз!

— Нечего было хлестать столько рома! — Эльза была безжалостна. — Что будем делать?

— Для начала мне необходимо поесть. Да и тебе, судя по тому, как подозрительно блестят твои глаза, а ноги, находясь на твердой земле, ощущают шторм балла в четыре… Дон Витторио, не распорядитесь-ли?..

Еду прямо в комнату заказала Катя, и, спустя минут десять, все усиленно работали челюстями, уничтожая овощное рагу, и солидные куски свинины.

— Донны, дон Витторио, — обратился, наконец, к ним дон Серхио, смакуя ром, — нам всем предстоит поработать. Эльза, ты возьмешь Катрин, и вы отправитесь на “Один”, предварительно сменив свои, несомненно шикарные платья, на походную одежду. Донна Эльза, подберите, пожалуйста, из экипажей шведских кораблей наиболее опытных матросов и солдат. Человек, скажем… — Он на секунду задумался, — сто. По возможности не трогайте “Наяду”, и нашего несравненного дона Диего. Он, вне всякого сомнения, блестящий офицер… Блестящий испанский офицер, и прежде всего служит Его Величеству Хосе. Дон Витторио, Вам предстоит прогулка по городу, Вы отнесете двум моим хорошим знакомым письма, которые я сейчас напишу. А я навещу еще одного славного дона, и, надеюсь, ночью мы отправимся в путь. Донны, людей, которых вы отберете, следует предупредить, что длинные языки в такой ситуации могут нам слегка повредить. Пусть будут готовы, и находятся на борту “Одина”. Дон Витторио, через два часа, как стемнеет, встречаемся тут. Итак, письма…

Дон Серхио быстро черкнул по несколько предложений на двух листах бумаги, свернул, и передал Витьке. Потом подробно объяснил дорогу. Из комнаты вышли все вместе, после чего дон Серхио продлил аренду комнаты еще на три дня. Витька достаточно быстро нашел адресатов. Один оказался весьма зажиточным торговцем, второй — портным, оба не выказали никакого удивления при виде весточек от дона Серхио. Потом Витька вернулся в таверну, и, сев в зале, принялся ждать.

Дон Серхио зашел в таверну в прекрасном расположении духа, и, улыбаясь, захватил бутылку, и поманил Витьку за собой, наверх, в комнату.

— Ну, дон Витторио, нам больше, чем повезло! — Произнес он, разливая по кружкам ром. — Этой ночью я тряхну стариной, и в нашем распоряжении окажется великолепный корабль. Олаф предоставил Хосе одну из своих новейших каракк, а мы пригоним Олафу не менее ценный подарок: на королевских верфях достраивается двадцати четырех пушечный бриг. Два галеона, заложенные вместе с ним, еще не готовы, а вот бриг… Не закончена внутренняя отделка, на корабле, естественно, нет припасов, ядер и пороха, но главное то, что паруса уже на месте, орудия установлены, и корабль спущен на воду.

— Вы сумели его купить?

— Если бы… — Дон Серхио усмехнулся. — У меня нет с собой мешка с золотом. Мы просто его украдем.

На борту каракки, на шкафуте, дон Серхио оглядел собравшихся вокруг него, и негромко, но четко обрисовал ситуацию.

— …Таким образом, Его Величество Олаф Седьмой, оказавшись практически один на один с англичанами, не сумеет выиграть войну, и потеряет большую часть своего флота. И если мы не успеем его предупредить, и отменить атаку, Швеция рискует остаться беззащитной. Погода нам благоприятствует, патрули, как и обычно по ночам, патрулируют ту часть города, которая обращена к суше, а в форте, я надеюсь, никто не будет ждать прорыва корабля в море. Без припасов нам будет непросто, но мы возьмем с собой с борта “Одина” пару бочонков пороха, ядра, на один-два залпа, еды и воды на пару суток. Еще некоторое количество провианта нам подвезут прямо к верфи. Охрана верфи сегодня снята, и переброшена на усиление патрулей. Нам надо выйти в море до рассвета, поэтому придется торопиться. Грузитесь на шлюпки, и — вперед.

Бриг скользил по темной воде под марселями и кливерами. В ряды команды влились торговец с портным, получившие от Витьки записки, причем торговец привел с собой к верфи пару повозок, груженых бочками с водой и мешками с зерном, а портной — одну, на которой лежали рулоны парусины. “Незаконченная внутренняя отделка” оказалась серьезнее, чем думал Витька. Все внутренние помещения имели лишь стены, с проемами дверей. на нижней палубе валялись кучи досок. Ни подвесных коек, ни столов, ни чего-то еще, ну, примерно, как, стоит сруб деревянного дома, вроде, хороший такой сруб, а жить в нем пока нельзя. Эльза, стоя на капитанском мостике, вела корабль, отдавая приказы чуть-ли не шепотом — над водой звуки разносятся далеко. Дон Серхио, Катя и Витька, в три подзорных трубы осматривали окрестности. Когда бриг вышел в зону досягаемости орудий форта, напряжение на борту достигло предела. Один, не в меру бдительный часовой мог испортить всё. На высоких стенах с рядами бойниц горели редкие факелы, изредка, в их свете, виднелись силуэты неторопливо шагающих по стене караульных.

— Будем надеяться, что на корабль, выходящий из бухты, никто не обратит внимания. — Прошептал дон Серхио. — В конце концов, форт предназначен для защиты от приближающейся с моря угрозы, и, пока не подняли тревогу, с чего им волноваться? Разве что силуэт у брига непривычный, но и тут не должно возникнуть вопросов: мало-ли, какую шхуну построили корабелы, скажем, в Генуе…

— Не отвлекайся, следи! Потом языком молоть будешь, авантюрист чертов! — Эльза улыбнулась, и скомандовала рулевому — два румба вправо.

Корабль обогнул форт, лег в галфвинд, после чего матросы подняли все паруса. Куда там шхуне! Бриг чуть не летел над водой, и Витька был уверен, что это — самый быстрый парусник в Мире.

— Узлов восемь, а то и девять! У меня есть надежда, что нам даже в бой, при случае, вступать не придется, нас даже люгер не догонит! — Дон Серхио тоже был восхищен.

— Это точно.

— А как наш корабль называется? — Катя вопросительно взглянула на дона Серхио.

— Э-э… Видите-ли, донна, корабль не был достроен, и введен в состав флота… А имя дают во время этой процедуры. Так что, раз уж теперь он и есть — наш флот, и мы вышли в море, то нам и придется дать ему имя. Предлагайте, прошу. — Дон улыбнулся. — Впрочем, это можно обсудить чуть позже. Хочешь-не хочешь, а нам придется сначала заняться тем, что не доделано плотниками на верфи. Поэтому прошу простить, я пойду заниматься внутренними помещениями.

Рассвет бриг встретил стуком топоров. Досок на борту было предостаточно, и свободные от вахты моряки обустраивали нижние палубы. Две пилы, брошенные рабочими верфи на борту, ускоряли процесс. К исходу первого дня пути в капитанской каюте красовался штурманский стол, и “трон”, а также длинные лавки Лавки и столы появились и в трюме. Парусину, предусмотрительно захваченную портным в Виго, использовали для подвесных коек. Кашу из зерен пришлось варить на импровизированном костре, прямо на палубе, который развели на найденном в трюме листе железа. Ром на борту отсутствовал, пили воду.

— Я думаю, надо идти в Брест. — Эльза, взяв на себя командование кораблем, тем не менее советовалась со всеми по поводу дальнейшего пути. — Чем быстрее мы пересечем Бискайский залив, тем меньше шансов у Хосе попытаться остановить нас.

— Донна Эльза, но у нас слишком мало еды на борту. И, что важнее, пресной воды тоже в обрез. Нам надо уйти к побережью, встать на рейде, и пополнить запасы. Иначе это добром не кончится.

— Ну… Да. До Бреста дня три пути, если ветер не сменится. Но, дон Серхио, если мы пойдем к побережью, то придется идти галсами, против ветра, теряя время. И там мы рискуем нарваться на преследователей.

— Без воды мы все равно далеко не уйдем. — Дон Серхио пожал плечами. — А на побережье, в рыбацких деревушках, помимо воды разживемся хотя-бы рыбой.

— За рыбу понадобится заплатить. У тебя что, кошель с золотом на поясе? Я же видела, ты почти все потратил в трактире!

— Ох, верно. — Дон Серхио почесал затылок. — Но с другой стороны, если у нас нет монеток, то мы и в Бресте не сможем ничего раздобыть. Единственный вариант — скинуться всей командой, пообещав людям компенсацию, когда мы попадем к Олафу.

— Паруса на горизонте! — крик марсового заставил их выскочить из капитанской каюты, в которой они вели совещание.

— Там идет бой, — Эльза всматривалась через трубу вдаль. Похоже, две шхуны отбиваются от нескольких люгеров…

— Может, нам стоит попросить их помочь нам с провиантом? — Катя нерешительно посмотрела на Витьку.

— Не попросить, дорогая донна! — Дон Серхио расхохотался. — Команда, к бою! — заорал он, перегнувшись через планшир. — Орудия держать наготове, не стрелять! Берем на абордаж ближайшую шхуну, дальше — по ситуации!

— Стойте, дон Серхио! — Витька схватил его за плечо. — А если это шведская шхуна, или испанская?!

— Дон Витторио, если это шведы, то мы им поможем. Любой другой флаг я буду считать вражеским! Тысяча Иных мне в глотку, Вы не понимаете! Угнав наш бриг мы стали людьми вне закона, пиратами, каторжниками! Любой испанец с радостью отправит нас в переход. Да, честно говоря, мне плевать, что там за корабли, если у нас не хватает припасов. Теперь мой единственный дом — этот корабль, я больше не связан никакими клятвами, ни с Испанией, ни с Францией или Англией, нам надо просто обеспечить себя. И, клянусь Высшими, мы это сделаем!

Глава 21

Артур

Барт, сидя в таверне, потирал свой лоб. Я даже не сразу сообразил, что произошло, но потом понял.

— Барт, неужели ты лишился своей метки?

— Ага. Смотри, Арт, теперь у меня есть кусок серебра, и красное пятно на лбу! — Он отсалютовал мне кружкой, и усмехнулся. Да, точно. Аккуратное восьмиугольное пятно, прямо на том месте, куда была вплавлена пластинка серебра, красовалось на лбу Барта.

— Чешется немного. — Пожаловался он. — Надо бы попросить у Ала мазь, или что там в таких случаях помогает…

Гундарссон, владелец верфи, где стоял на ремонте наш “Вепрь”, сегодня утром сообщил Микаэлю, что корабль будет готов завтра. Честно сказать, мы все обрадовались. Киснуть в Копенгагене без дела, заливая ром элем, изрядно поднадоело. Микаэль предложил нам с Бартом и Свами прогуляться к купцу.

— Эй, Артур! Этот, ну, торговец-то… Кристианссон, вроде что-то хотел предложить? Если Оле-Сван завтра передаст нам шхуну, то какого лешего ждать? Прогуляйтесь к торгашу, да и узнайте, что там за предложение, и выгодно-ли оно. Если да, то не будем терять времени, на борт, и в путь.

Барт, на удивление, идти к торговцу отказался. И нам пришлось тащиться по Копенгагену вдвоем. Альфред Кристианссон оказался на месте, но, когда мы вошли в его лавку, сделал нам знак рукой: с ним разговаривали двое посетителей. Впрочем, ждать пришлось недолго.

— Так-так, кого я вижу! — Купец энергично потер ладони, будто пытаясь их согреть. — Вы вовремя. Через недельку было бы уже поздно. По кружечке эля? И поговорим…

Он приоткрыл дверь, ведущую в служебную часть его магазинчика, и крикнул: “ Франсуа, замени меня!” Спустя минуту из двери появился высокий мужчина, и Альфред, удовлетворенно кивнув, потащил нас в соседний трактир. Заняв свободный стол, расположенный у стены, он заказал у подскочившего трактирщика три кружки эля, и, дождавшись, когда заказ оказался на столе, сказал:

— Господа, я хочу предложить вам одно очень прибыльное дело.

— Если это контрабанда, то мы ей не занимаемся! — Я сразу решил внести ясность в разговор.

— Что Вы, что Вы! — Замахал руками торговец. — Никакой контрабанды, всё абсолютно легально, и с полного одобрения короля Самуила! Дело в том, что раз в год, если вы не в курсе, у нас, в Дании, проводится Великий праздник. Будет собираться фолькетинг, который даст оценку правлению короля, и, в зависимости от этого, король либо будет смещен, либо останется на своем посту. По слухам, — Альфред понизил голос, — Самуил продолжит править страной. Не смотря на происки португалов, неурожай пшеницы, и падеж скота, он проводит умиротворяющую политику в отношении соседних стран, и народ ему доверяет. Но это не важно! К Великому празднику все купцы доставляют различные товары из Генуи и Марселя, Неаполя и Барселоны, а самые отважные даже рискуют направлять свои корабли в Палермо, Валетту, или Кальяри. Дважды товары доставлялись даже из Туниса! Давным давно установилась традиция, устраивать большую регату торговых судов, в те края, и обратно. Условия просты, проще некуда. Корабль должен дойти до одного из портов, разгрузить там наши грузы, закупить различные местные товары, и вернуться в Копенгаген. Победа присуждается тем, кто вернулся раньше других, и привез товары из наиболее отдаленного порта. Главный приз, по традиции, новый корабль. И как я слышал, корабелы — он снова понизил голос, чуть-ли не до шепота, — уже почти закончили на дальней верфи образец нового типа, который и послужит главным призом. Кроме того, мы, купцы, всем миром, от праздника к празднику собираем в награду победившей команде, помимо корабля, бочонок серебра! — Тут он с довольным видом откинулся к стене, и осушил добрую треть эля из кружки.

— То есть, Вы хотите предложить нам участвовать в этой регате?

— Ну да. Дело в том, что каждый из купцов выставляет свой корабль. Свой собственный, или зафрахтованный специально для регаты, особого значения это не имеет. Купец, и в этом наибольшее несовершенство правил, обязан сам находиться на борту корабля от старта, и до финиша. Зато представьте: целый бочонок серебра!.. Ну, и корабль, естественно. Постройка корабля финансируется королем, государственной казной, товары, вроде заспиртованных маленьких зеленых и черных соленых ягодок, французское вино, орехи, заспиртованные-же фрукты, и прочее — во время праздника нарасхват, по бешеным ценам, но, конечно, часть безвозмездно поставляется ко двору… Там столько товаров, которые у нас днем с огнем не сыщешь — просто уму непостижимо! Жаль, что в этом мире, в отличие от моего, нет ни трансконтинентального монорельса, ни грузовых экранопланов…

— У вас были экранопланы?!

— А у вас — нет? Я, вообще-то, до того, как попасть сюда, был бортмехаником среднемагистрального экраноплана…

— А тут стал торговцем? — Кристианссон меня удивил, да так, что я еле пришел в себя.

— Ну, торговать, Артур, лучше, чем, скажем, ловить рыбу… И, всяко лучше, чем воевать, рискуя отправиться в переход. Ну, так что, рискнете?

— Заманчиво, Альфред, очень заманчиво… Но мне надо рассказать обо всем Михаэлю и команде. Решение принимают все, а не один, и не два человека.

— Понимаю. Время есть, но… Я был бы рад узнать ответ завтра вечером.

— А припасы в дорогу, порох, ядра? И — какие риски нас ждут в пути, Альфред?

— О припасах на первое время не беспокойтесь. Вы будете наняты мной, я обеспечу корабль всем необходимым на первое время. Потом — придется снабжать себя самостоятельно. Но не забывайте, что я буду с вами на борту. Что до риска… Не больше, чем в обычном рейсе. Непогода, корабли враждебно настроенных государств, морские разбойники… — Купец пожал плечами. — Разве что путь — гораздо длиннее.

Команда контракт с Кристианссонсом одобрила. Шанс повидать дальние страны, да еще и возможность заполучить какой-то корабль, вся информация о котором держалась в секрете, не считая такой мелочи, как бочонок серебра, явно перевешивала возможные опасности, и долгое плаванье. Все засиделись на суше, и стремились побыстрее выйти в море. Лишь несколько человек не разделяли всеобщего восторга, и среди них Микко. Ему очень не хотелось оставлять надолго Матильду, у которой он проводил почти все свободное время. “Вепрь” стоял на рейде, мы понемногу грузили на него всё, что было необходимо для предстоящего похода. Принять участие в регате собиралось около тридцати купцов, из Копенгагена и Орхуса, Ольборга и Мальме… Ведь если даже ты придешь последним, то все равно окажешься в выигрыше, товары с дальних берегов, проданных тут, обещали хорошую прибыль. Поэтому, на рейде Копенгагена, встали на якорь в ожидании старта, шхуны, люгеры и шлюпы. Старт дал сам король, Самуил Четвертый, лично поднеся фитиль к пушке, которая сделала холостой выстрел. В море выходили без суеты, то, что ты первым поднимешь парус, не решало ничего: путь не близкий, всем придется столкнуться с теми, или иными трудностями, заходить в порты, пополнять припасы, чиниться… Словом, на гонки яхт это мало походило. Микко с Михаэлем занялись прокладкой курса, Ал с Шамом, как обычно, изредка показывались на палубе, но, в основном, сидели в своих закутках. Барт взял на себя такелажников, Свами, Антуан и Крис стояли у штурвала… Основная часть команды занималась всем понемногу. Сначала пришлось лавировать против ветра, который дул с севера в сторону континента, и караван постепенно растянулся. Вперед вырвались люгеры, шлюпы, наоборот, подотстали. Когда прошли Ольборг, стало полегче, тут ветер уже дул галфвинд, скорость кораблей увеличилась.

— Скоро легкая прогулка закончится, — высказался за ужином Юр. — Ветер крепчает, как бы в Северном море не попасть в шторм.

— Мы должны зайти в Амстердам. Если повезет, то непогоду можно переждать там. — Михаэль жевал мясо. — Лучше поддерживать на борту запасы воды и пищи, не тянуть до последнего. После Голландии мы с Микко решили встать на якорь в Гавре, следующим будет Брест.

Корабли постепенно расходились, каждый брал тот курс. который его капитан считал наиболее удачным. Ветер усиливался, началась ощутимая качка. Пришлось оставить лишь нижний набор парусов, терять мачты не хотелось никому. “Вепрь” начал напоминать аттракцион, палуба то вздымалась вверх, то проваливалась, прямо под ногами. Без особой нужды на палубу никто не выходил, все сидели в трюме, а сменившийся рулевой, промокший до нитки, обычно, был вынужден сразу же полностью переодеваться. Потом из парусов на мачтах остался единственный кливер, потому, что шторм не утихал. Шхуна скрипела, и, кажется, жаловалась на буйство стихии, играющей с кораблем, как кошка с мышкой. Часть экипажа лежала вповалку, мучаясь от морской болезни, остальные травили байки, все равно больше заняться было нечем.

— Я тогда пошел в армию Его Величества Рене Хвастливого. Так вот, он решил вытеснить Иных миль на двадцать — тридцать, расширить безопасную зону, и понастроить там крепостей. Планы у него были, поистине, громадные… Сначала шли, как нож по маслу. Король отрядил тогда в армию человек двести, так что Иные, если кто и вылезал к нам навстречу, не успевали даже саблей махнуть. А сам Рене двигался в третьей шеренге. Вроде, и впереди, ага, а вроде, и под защитой… Но Иных-то Высшие тоже не болванами сделали… На холмик поднимаемся, а они тоже армию навстречу выставили. И прут на нас клином, прямо в то место, где король среди бойцов делает вид, что сражается… Выбили они его. А без короля — какое сражение?

— Мы полезли на абордаж. Вроде, шлюп, и шлюп. Знакомое дело. Только эти гады везли аж четыре мортиры! Мы на палубу, а навстречу — картечь…

— Будет возможность — открой лавку, ну, что тебе удобнее… Торгуй, шей одежду… Не думаю, что год из года мотаться по морю — хорошая идея.

— Торговля — это искусство! Если ты можешь получить небольшую прибыль там, где другие не смогли, то ты — торговец! — Кристианссона бушующее море не волновало, он абсолютно не чувствовал дискомфорта, и даже наслаждался, отдыхая от своего магазинчика…

На рейд Амстердама “Вепрь” зашел слегка потрепанный, без кливера, который ветер все-таки порвал в клочья, и со злой командой. Когда погода слегка успокоилась, нам пришлось, сменяя друг друга, откачивать из трюма воду, которая все равно просачивалась внутрь, несмотря на меры предосторожности. Корпус испытание штормом выдержал, чего нельзя было сказать о штагах, некоторые из них теперь придется заменить. Альфред, взяв в помощники трех девушек из команды, провел ревизию груза на борту. Часть припасов подмокла, и расходы пришлось увеличить. Голландский сыр, в этом мире, оказался ничуть не лучше датского, в том смысле, что был таким-же каменным. Хотя, когда я недоумевал по этому поводу, Крис меня просветил. Оказывается, это “корабельный” сыр.

— Арт, ты что, думаешь, что в тавернах он такой-же? Как бы не так! Сыр, который там подают — пальчики оближешь! А этот — специально для длинных переходов, чтобы не портился подольше!

Век живи, век учись. Следующим портом, в который мы решили зайти, был Гавр.

— Там такое вино — закачаешься! — Барт мечтательно закатил глаза. А девочки в борделе — богини!

— Какой бордель, какое вино? — Михаэль, стоящий рядом, хмуро посмотрел на Барта. — Ты что, на борту круизного судна? Мы идем в Геную, забыл? И нам надо спешить, пока остальные нас не обогнали.

— Мих, да чего ты! — Барт искренне удивился. — Они тоже не на крыльях летят, и провести денек в Гавре нам ничуть не помешает. Наверняка шторм задержал не только нас, курс-то у всех примерно одинаковый! Давай спросим у Ала, есть ли кто впереди. Если нет, значит, мы идем первыми.

Глава 22

Виктор

Что такое ярость? Виктору казалось, что это состояние некоего безумия. Когда он очухался, два пиратских люгера уходили подальше от места недавней бойни. Да, да. Это была не битва, а бойня. Битва, в понимании Виктора, выглядела немного по другому…

Пираты, и в этом не было никакого сомнения, поскольку четыре люгера не несли каких-бы то ни было флагов, атаковали две британские шхуны. Британцы выбрали не совсем верную, но, до поры до времени позволявшую им успешно противостоять пиратам, тактику: они не маневрировали, а, наоборот, спустив паруса, и потеряв ход, встали. Не в строгую линию, а уступом, один корабль был впереди другого, но на два корпуса левее. Обе шхуны получили возможность вести огонь во всех направлениях, причем, поскольку были, как позже выяснили шведы, вооружены не пушками, а полукулевринами, то спокойно держали люгеры на расстоянии, не давая тем приблизиться на расстояние выстрела пушек. Бриг и те, и другие, во внимание не приняли, им было просто не до нового игрока. Напрасно. Эльза с ювелирной точностью, притерла корабль к одной из шхун, прямо между двумя британцами. Шхуна была торговой, экипаж не оказал серьезного сопротивления, и шведы быстро загнали пленных к себе на борт, в трюм, оставив на шхуне два десятка человек. Капитан второй шхуны сообразил, что дело неладно, но на него успели выдвинуться два люгера, когда он поднял паруса. Пиратам показалось, что корабль, так неожиданно ворвавшийся в бой, и разом обезвредивший одного из их противников, с ними заодно. Захваченную шведами шхуну они и не подумали атаковать, удовлетворившись половиной добычи. Когда два пиратских люгера, не взирая на огонь шхуны, подходили к ней по правому борту, бриг, подняв единственный грота-гаф-трисель, продвинулся к шхуне слева, едва не подмяв под себя один из люгеров, и сцепился с ней абордажными крюками. Пиратам удалось привалиться к английскому кораблю справа, второй люгер притянули к борту первого, и оттуда тоже, перебегая палубу, и размахивая топорами и мечами, на шхуну полезли люди. И тут началось. Каждый бился с каждым. Пират рубился со шведом, англичанин стрелял в пирата, швед финтами проходил защиту британца… Эльза и Катя оставались на мостике брига. Дон Серхио и дон Витторио, наоборот, шли в первых рядах. Пираты не выдержали. Пара пиратских посудин, попав под залп орудий первой захваченной шхуны, и имея повреждения, решила не искушать судьбу. Зализать раны, и найти более подходящую добычу показалось пиратам более привлекательным, нежели отправиться купаться в морской воде под грохот пушек, с высокой вероятностью отправиться в переход. Поэтому, подняв паруса, они увалили под ветер. Еще два так и остались у борта шхуны — ими больше некому было управлять. Сам абордаж занял минут пятнадцать, и запомнился Витьке лишь хаотичным движением рук, мелькающими рядом мечами и саблями, пистолетными выстрелами тут и там. Отбить удар клинка, обратным движением полоснуть по груди противника наискось, пригнуться, сделать шаг в сторону, воткнуть свой меч в бок атакующего. Пистолет в левую руку, выстрел в упор, бросить бесполезный уже огнестрел. подхватить, на всякий случай, с палубы чей-то валяющийся там меч… Он получил саблей в грудь, правда, вскользь, толстая кожаная куртка спасла, хоть и оказалась распоротой, но тело не пострадало, удар кулаком в лицо, от которого ныла челюсть, порез на щеке, из которого сочилась кровь, и колотую рану бедра, впрочем, в мягкие ткани. Из шестидесяти шведов, бросившихся на борт шхуны в атаку, уцелело двадцать пять, семеро из них, с тяжелыми ранениями, стонали на палубе. И одним был дон Серхио. Один из алхимиков, которые уже бродили, вместе с шаманами, помогая раненым, сокрушенно покачал головой.

— Скорее всего, это переход.

Дону Серхио раздробило пулей правое плечо, вторая пуля пробила грудь в районе легкого. Ал влил в его рот какое-то зелье из склянки, видимо, обезболивающее, но зашить легкое он был не в силах. Дон собрался с силами, завидев Витьку, склонившегося над ним, и прохрипел, выплевывая слова вместе с кровью:

— Олаф… Оста… Нови его. Не… Не попадай мне в пеще… Рах. Эльзу слушай. Эль… — Он закашлялся, изо рта хлынул поток крови, и через секунду дон Серхио затих. А еще через пять окровавленная одежда мягко осела на палубу. Витька ошеломленно выпрямился. Он даже не обратил внимания, что Ал забинтовал его ногу, и наложил слой мази на лицо.

В строю осталось пятьдесят четыре человека, включая Эльзу, Катю, и Виктора. Пленным, по традиции, предоставили выбор: влиться в команду, или забрать свои шхуны, вместе с люгерами, и плыть на все четыре стороны. На бриге теперь было вдоволь воды, эля, рома и продовольствия, но с ядрами был полный швах. Ни восьми фунтовые, с люгеров, ни шестнадцати фунтовые, от полукулеврин шхун не подходили для стрельбы из пушек большего калибра. Эльза распорядилась снять со шхун по четыре полукулеврины, и перегрузить на борт брига. Ядер для них, на захваченных кораблях, хватило бы на четыре залпа. Полукулеврины разместили прямо на шкафуте, выломав ради этого куски фальшборта: штатное вооружение брига находилось на орудийной палубе. Из пленных в команду влилось девять человек, остальные, получив по бочонку пресной воды на каждый корабль, разошлись по двум шхунам, и подняв паруса, взяли курс на Брест. Катя занялась ревизией захваченных припасов и ценностей, Витька помогал устанавливать орудия, а Эльза снова руководила рулевым и такелажниками. Бриг, практически не пострадавший во время боя, взял курс на восток.

— Романтик хренов! — Эльза грохнула кружкой по столу. — Вечно он так, лезет в бой впереди всех, хотя мог спокойно стоять с нами на мостике, бойцы бы и без него справились! Нет, надо опять показать всем, какой он крутой фехтовальщик! Довыпендривался, идиот! — Она смахнула слезы с лица.

Витька с девушками, Алом и Шамом сидели в капитанской каюте, и пили трофейный эль. Бриг шел вперед, на всех парусах, потому, что потеряли они дона Серхио. или остался бы он с ними, было не важно. Главное — остановить короля Олафа от самоубийственной атаки на англичан.

— Эльза, он ведь вернется, тут же не умирают навсегда… — Виктор попытался успокоить девушку, но та, метнув на него злой взгляд, как будто это он отправил дона Серхио в переход, выпалила:

— Конечно, вернется! Возродится в какой-нибудь дыре, прибьется к рыбакам, или к скотоводам, и мы, несомненно, встретимся! Лет через сорок!

— Это одна из наиболее неприятных сторон Мира — мягко сказал Шам. — Дон Витторио, представьте, что Вы симпатизируете, ну, скажем, донне Катарине. Вы с ней нашли общий язык, живете вместе, душа в душу, и тут она отправляется в переход. Где она вернется из Иного состояния в обычное — не знает никто. Когда? Нет ответа. Вы ведь будете тосковать, верно?.. Боль утраты со временем притупляется, уходит куда-то в глубь души, идут годы, и вдруг — вы встречаетесь. А потом, только Вам кажется, что всё вновь хорошо, кости Высших снова выбрасывают Вам “змеиные глаза”, и человек снова исчезает из Вашей жизни…

— Да понимаю я, Шам! Блин, я просто хочу, чтобы Эльза…

— Я не сойду с ума, и не стану рвать волосы! — Эльза отпила приличный глоток эля. — Я не в первый раз теряю людей, дон. Спасибо, что беспокоишься, но, уверяю тебя, завтра я буду в порядке. Катрин, что у нас с добычей?

— Денег достаточно много, если ты о них. Воды — двенадцать бочек, эля — тридцать. Девять мешков зерна, четыре свиных туши, много сухарей и сыра. Восемь рулонов парусины, три бочки, как мне сказали, со смолой, огромная куча всяких мечей… Ящики с рудой мы оставили на шхунах, ты же говорила, что брать только необходимое.

— Еще у нас тридцать два ядра для захваченных орудий, — включился в разговор Виктор, — и восемь бочек пороха.

— Ну, теперь наш бриг — просто плавучий форт. — Эльза чуть улыбнулась. — Но абордаж для нас сейчас почти смертельно опасен. Сабли саблями, но их еще и кто-то должен держать. В общем, если на нас нападают, то нам надо отстреливаться и уходить. Шам, в случае атаки ты, по моему сигналу, выпросишь у Высших ветер.

— Хорошо. — Шам был абсолютно спокоен. — Можешь рассчитывать минут на пятнадцать, не больше.

— Этого должно хватить. — Эльза кивнула. — Ал, что с ранеными?

— Пятеро в очень тяжелом состоянии, но переход им пока что не грозит. У меня пока есть, чем их поддерживать, да и на побежденных кораблях я собрал часть ингредиентов для своих составов, сварить не проблема. Примерно половина команды получила порезы, и всевозможные несерьезные ранения. Восстановлю за несколько дней.

— Что-ж, без этого боя не бывает. Итак. Погода пока хорошая, хоть ветер и переменчив. Мы идем к точке встречи, указанной королем Олафом для рандеву с испанским флотом. С нашей скоростью, если не будем ввязываться в перестрелки, успеем в срок. Корабль практически не пострадал, по нам не вели огонь, единственно — оконечность реи грота, когда брали на абордаж вторую шхуну, треснула от удара. Пока ее намертво перетянули куском шкота, но было бы неплохо заменить в любом из первых портов, где встанем на якорь. Ну, вроде бы всё.

Испанский король Хосе, по всей видимости, умел складывать два и два, и, что самое интересное, всегда получал правильный результат. Когда бриг, который все-таки получил свое имя — “Fantasma sangriento”, “Кровавый призрак”, подходил к месту встречи, там уже шел бой. Две линии кораблей, растянувшись на несколько миль, обменивались залпами орудий, окутываясь дымом, периодически на том, или ином корабле вспыхивали пожары. Англичане находились в более выгодном положении, ближе к ветру, и маневрировали активнее, чем шведы. Две шведские каракки выделялись своими размерами на фоне шхун и шлюпов, но им приходилось держать курс, из-за аховой маневренности. Если шхуна, дав залп, могла повернуться к противнику кормой, пусть и ломая строй, но уменьшая вероятность ответного попадания, то на каракках это сделать было весьма затруднительно.

— Эта свинья Хосе просто сумел предупредить Теренса о шведском флоте! — Со злостью сказала Эльза, разглядывая в подзорную трубу сражение. Пока мы валандались с торгашами, почтовые голуби сделали свое дело. Рулевой, заходим за шведскую линию, курс на каракки!

— Мы не будем вступать в бой? — Витька видел, что курс за линию шведских кораблей оставлял их бриг вне зоны перестрелки.

— Ты, на шлюпке, пойдешь на каракку Олафа, и расскажешь ему обо всем, что случилось.

— Я?!

— Ну не Катрин-же! — Эльза прищурилась. — Ты знаешь, что произошло. Я точно не пойду, иначе “Призрак” останется без капитана. Или, может, и правда, донну Катрин под ядра подставим, а?..

— Ты что, решила, что я испугался?!

— Эльза, Витя, вы чего? — Катя от удивления, что они ругаются, широко раскрыла глаза. — Если надо, я пойду…

— Ничего. — Эльза сбавила тон. — Дон Витторио, прости, я зря говорила с тобой в таком тоне. Я не считаю, что ты испугался. Нервы…

— Донна Эльза, и ты прости. — Витька тоже сбавил обороты. — Я тоже не подумал. Конечно, я отправлюсь к Олафу. Я только удивился тому, что с ним надо говорить именно мне, я не боюсь каких-то там ядер.

— Был бы умнее — боялся бы. — Эльза, видимо, еще не успела окончательно перестроиться. — Переход — дело неприятное. Ой, всё. Опять я начинаю…

“Фантазма сангриенто” нагнал строй шведских кораблей, и Витька, под грохот орудий, на шлюпке с четырьмя гребцами, перебрался на каракку, несущую вымпел короля. “Ярость Швеции” уже прилично пострадала от огня противника, часть орудий валялась на настиле палубы, кругом стонали раненые, всё вокруг было усыпано щепой и деревянными обломками. Олаф, с перебинтованной головой, стоял, в компании двух офицеров, на капитанском мостике. Завидев Виктора, он заорал:

— Что, это и есть флот Его Величества Хосе, который он прислал нам в помощь? Целый ОДИН корабль?!..

Глава 23

Артур

В Гавре, не смотря на возражения Михаэля, мы задержались на сутки. Во первых, Кристианссон должен был провести какие-то переговоры с местным партнером, а того, как назло, не было в городе. Во вторых, команда намекнула нашему капитану: все вопросы решаются сообща. Так что, Михаэль, поворчав, смирился. В тавернах ходили слухи о морском сражении между Англией и Швецией, но без подробностей. Вроде бы, обе стороны, понеся серьезные потери, разорвали огневой контакт, и разошлись зализывать раны, но конкретики не было. Тут нас кормили, в основном, жареной курицей, с гарниром из каш и овощей, местное пиво было невысокого качества, а вот вино — выше всяких похвал. Народ, за исключением девушек, конечно, пожелал посетить бордель. Микко даже не двинулся из-за стола — все его мысли оставались в Копенгагене, с Матильдой. Барт и меня потащил с собой, но, увидев, что в заведение чуть-ли не выстроилась очередь, я решил, что как-нибудь переживу без женских прелестей. Барт, однако, был настроен решительно, и намеревался ждать хоть до утра. Я-же не стал тратить время впустую, и вернулся в трактир.

— Артур, тебе не кажется, что Михаэль стал каким-то другим? — Мы с Молчаливым сидели за столом, лениво потягивали вино, и играли в кости. — Переброшу эти. — Он кинул кубики в стаканчик, потряс его, и перевернул над столом.

— Микко, любой человек меняется, получив чуточку власти. Он считает себя в ответе за нас, уверен, что именно поэтому он ведет себя так.

— Тройка на четверках. Надеюсь, что ты прав. Твой ход.

В трактир вбежал один из местных.

— Иные подошли почти что к городу! Они перехватили торговый караван, прямо в безопасной зоне! Сейчас патруль с ними рубится!..

Таверна зашумела, переваривая сказанное. Я недоумевал, что такого страшного-то? Мы, втроем, прошли по катакомбам, и там Иные показались мне легкими противниками. В конце концов мы потеряли лишь Даниеля, а сколько за собой оставили кучек костей?

— Небось, удивлен? — Микко усмехнулся, словно читая мои мысли. — Нам тогда невероятно повезло. Ни одного Старого Иного, нам на встречу шли Новые. Старый Иной гораздо более серьезный противник.

— В смысле — Старый Иной? Пара пятерок. Твой ход.

— Чем больше ты совершаешь переходов, тем сложнее тебе вернуться. Но тем сильнее твое Иное состояние. Попал в катакомбы впервые — не пытайся хвататься за меч, и пробовать разменяться в серой зоне на какого-нибудь путника. Бери кирку, и иди добывать руду. Мешок руды, пригоршня камней, или золотой самородок, после того, как ты отнесешь их посреднику, вернут тебя в мир людей. На нас, кстати, вот такие Иные и нападали. Слабые, почти что беспомощные даже против такого никудышного бойца, как ты. Каре на двойках. Твой ход. Добывать руду — монотонное, тупое занятие, но Иное тело именно так и накапливает в себе силу. Второй переход тебе грозит двумя мешками руды, третий — тремя… Сражаться за свое состояние следует не раньше четвертого перехода. Иной уже не так беспомощен, он ощутимо быстрее, и меч просто пляшет в его руках, когда он идет в атаку. Мы с Шамом много говорили об этом, да, собственно, я и сам испытал на себе все эти перемены…

— То есть, Старые Иные опасны? Я переброшу эти четыре.

— Один стоит трех, а то и пяти бойцов. Дьявол! У тебя покер, ты выиграл!

Гавр остался за кормой. Даже Михаэль признал, что был не прав: команда хорошо отдохнула, сбросила в борделе напряжение, и все работали гораздо веселее. Я стоял у штурвала, Молчаливый и Михаэль командовали на мостике, ветер, хоть и не был попутным, но достаточно хорошо гнал “Вепря” вперед. Мы снялись с якоря ранним утром, и шли весь день, встречая по пути лишь редкие рыбацкие баркасы. Ал, раз в несколько часов, пытался прощупать с помощью своего дара окрестности, и пока не обнаруживал ничего, что представляло бы опасность. Лишь на следующее утро, в то время, когда алхимик еще не восстановил свои силы, с марса закричали: “Парус на горизонте!” Михаэль тут же приказал готовиться к бою, досадуя на то, что Ал еще не в состоянии распознать корабль. Через час стало ясно, что корабль, постепенно приближающийся к нам, испанская шхуна. Поскольку Дания старалась поддерживать нейтралитет с любыми странами, кроме Португалии, мы смогли немного расслабиться. Испанцы шли в Швецию, с грузом вина и сухофруктов, как раз из тех краев, куда мы направлялись. Михаэль и Альфред даже посетили шхуну, пока оба корабля лежали в дрейфе на расстоянии десятка метров друг от друга. Спустя полчаса, за десяток бочек эля, Кристианссон выменял пять бочек отличного южного вина, и “Вепрь”, подняв паруса, вновь пустился в путь. Бискайский залив мы прошли без проблем, сделав очередную остановку в Виго. А после Виго наш путь лежал вдоль побережья Португалии. Поэтому мы, потратив еще некоторую сумму денег, пополнили запасы пороха, и приобрели по два полных залпа цепных ядер, созданных специально для уничтожения такелажа вражеских кораблей, и бомб, ядер, начиненных порохом. До самого Кадиса мы не будем иметь возможности пополнить запасы, и Михаэль с Кристианссоном тщательно просчитали все возможные варианты.

Пока нам везло. Попутный ветер гнал “Вепрь” к Гибралтару, любые корабли, попадающиеся нам в пути, мы старались обойти так, чтобы не вызвать у них желания броситься в погоню. Вахты сменяли одна другую, день сменялся ночью. Наконец, перед рассветом, шхуна взяла круто влево, приведясь в крутой бейдевинд.

— Еще сутки, и Кадис. — Михаэль изрядно поднаторел в навигации, стараясь не отставать от Молчаливого, который, кажется, умел в море практически всё.

— Дольше, если ветер не сменится. Всего три узла даем — Микко посмотрел на паруса. — Хотелось бы побыстрее, но…

На шхуне начали портиться продукты. Сыр, сухари, всё покрывалось плесенью, и ее приходилось соскабливать ножами.

— После Кадиса станет весело. — Альфред сосредоточенно всматривался вдаль в подзорную трубу. — Гибралтар без боя не пройти, тут пиратов — как грязи.

— Не в первый раз, хоть разомнемся! — Барт, как обычно, излучал оптимизм.

— Ты тут не бывал, верно? — Кристианссон с улыбкой глянул на Барта. — Когда ветер стихнет, и паруса обвиснут, как тряпки, а на тебя пойдут пиратские галеры, думаю, ты изменишь свое мнение.

— Галеры? Пираты ходят на галерах?

— Галеры, в штиль, позволяют спокойно двигаться куда угодно. — Купец пожал плечами. — Да, на них ставят одну, иногда две, мачты, но это лишь вспомогательный движитель. Если не готов долго, и упорно работать веслами, то в разбойниках тебе делать нечего. Слабаки и неженки там не приживаются. Причем, они почти не ставят на корабли орудия, им плевать на то, что противник ведет огонь, им надо именно выпотрошить свою жертву абордажем.

— Ха! Ты хочешь сказать, что после нескольких часов, проведенных на веслах, они в состоянии еще и мечами махать? — Барт недоверчиво скривился. — Они же устают, как ни крути!

— Опытные экипажи могут сидеть на веслах по шесть часов. Без смены. В прошлом году, во время регаты, одна галера сумела нагнать и победить три корабля по очереди. Причем, заметь, в горловине Гибралтара ветер есть всегда, да еще и течение там проходит. Корабль идет под парусами, его скорость увеличивается течением, и тут — галера. Казалось-бы, что она может, с единственной мачтой, и на веслах? Оказывается, еще как может… Особенно, если капитаном на ней один из пиратских баронов.

— Бароны у пиратов? Что-то новенькое!

— Ну, не знаю уж, как они сами называют своих главарей, но там целая система. Есть лидеры, есть совет этих самых лидеров-баронов, в каждой пиратской деревеньке — свой правитель… В Кадисе мы полностью обновили запас пресной воды, которая уже начала портиться, вместо покрытых плесенью сухарей закупили новые, взяли на борт несколько мешков сушеных фруктов. Но товары для Великого праздника Кристианссон тут закупать не стал, условия регаты будут выполнены, только если мы пройдем Гибралтар, и привезем груз, скажем, из Малаги. Пока мы были на берегу, на рейд Кадиса встали еще несколько участников нашей торговой гонки. Две шхуны, изрядно потрепанный шлюп, и люгер. С моряками из их команд мы пересеклись в трактире. Шлюп “Увалень” выдержал бой с португальским кораблем, но теперь его предстояло ремонтировать на верфи. Шхуны и люгер проскочили португалов без столкновений, правда, отстав от нас, и теперь, когда мы уже собирались идти дальше, они будут терять время тут.

Гибралтарский пролив напоминал бутылочное горлышко, и, в подзорную трубу, мы могли разглядывать оба его берега. Течение и ветер несли “Вепрь” вперед. А впереди… Впереди нас поджидали два низких силуэта одномачтовых галер.

— Излюбленная тактика алжирских мерзавцев. — Альфред вздохнул. Тут места для маневра практически нет, всего миль 10–11 ширина пролива. Течение гонит нас прямо к ним, им даже грести не надо.

— Приготовиться к бою, зарядить пушки! Мы еще посмотрим, насколько им понравится попытка покусать “Вепря”! — Михаэль и не думал о других вариантах, кроме боя. — Зарядить все мушкеты с пистолетами, быть готовыми к абордажу! Канонирам занять места у всех орудий, поднести порох и ядра.

Шхуна сближалась с галерами на скорости в шесть узлов. Ветер дул со стороны Африки, в правый борт, так что нам, если что, придется маневрировать с учетом того, что вправо лучше не поворачивать. Но, подойдя на расстояние выстрела, именно этот маневр и предпринял наш бравый Михаэль. “Вепрь” развернулся в положение левентик. И в тот же момент весла галер пришли в движение. Пираты заходили с двух сторон, видимо, решив пойти на абордаж с обеих бортов.

— Левый борт, огонь! Рулевой, круто влево!

Залп пришелся мимо, хотя и рядом с одной из галер. Шхуна, сначала нехотя, а потом все быстрее, подала нос влево, снова разворачиваясь бушпритом в сторону пиратов.

— Так держать.

Расстояние сокращалось.

— Лево руля! Правый борт — огонь по готовности! Прямо руль.

Теперь заговорили орудия правого борта. Пара ядер ударили одну из галер в борт, ближе к корме. “Вепрь” снова пошел на сближение.

— Зарядить бомбы, бить наверняка!

Галеры, на расстоянии, примерно ста пятидесяти метров, тоже произвели залп. Скорее, больше для острастки. Свами, стоящий у штурвала, довернул влево, и наши орудия правого борта, с расстояния в сто метров, практически в упор, послали бомбы в одну из галер. Меня взрывы бомб прямо на палубе галеры не впечатлили, я думал, что это будет более красочное зрелище, а вот пиратам, похоже, это сильно не понравилось, там вспыхнул пожар, и галера, под аккомпанемент воплей и ругани, отвернула в сторону. А Свами, ухмыляясь, вернул Шхуну на курс, но не до конца, и теперь форштевень “Вепря” грозил врезаться под углом в борт второй галеры. Пиратский капитан сообразил, чем это ему грозит, галера попыталась отвернуть, и ей это почти удалось, но несколько кормовых весел, попав под корпус нашего корабля, сломались, как спички.

— Прорвались! — Радостно воскликнул Барт, но Микко заорал в ответ:

— Не спеши радоваться, они не отстанут!

Действительно, галеры пустились в погоню, подняв в помощь гребцам паруса. То, что у шхуны парусное вооружение было больше, пиратов нисколько не смущало: во первых, это компенсировалось гребцами, а во вторых, единственный парус на галере был большим по площади. И, не смотря на течение, и благоприятный для нас ветер, галеры постепенно сокращали расстояние. Мы пару раз стреляли по пиратам из кормовых орудий, но без особого успеха.

— В кормовые я бы зарядил цепные ядра. — Сказал Михаэлю Микко. Если получится изорвать парус хотя-бы одной из галер, нам будет проще.

— Их не так много… Думаешь, получится?

— Может и нет, но почему бы и не попробовать? — Микко пожал плечами.

— Ну, давай попробуем. — Согласился Михаэль. — Кормовые, зарядить цепными ядрами! Целить по такелажу!..

Глава 24

Виктор

Олаф, с перебинтованной головой, стоял, в компании двух офицеров, на капитанском мостике. Завидев Виктора, он заорал:

— Что, это и есть флот Его Величества Хосе, который он прислал нам в помощь? Целый ОДИН корабль?!..

— Ваше Величество, долго рассказывать, но надо как можно скорее выйти из боя, и вывести флот! Хосе не пришлет серьезные подкре…

БАХ! По корпусу корабля ударили ядра, каракку ощутимо качнуло. С противным скрежетом надломилась у основания, и завалилась на правый борт перебитая фок-мачта. Олаф что-то попытался ответить, но в это время канониры дали залп, палубу заволокло дымом, и Витька ничего не услышал.

— Да, твою… Твое Величество, отступай, к черту британцев, есть более важная вещь, чем взаимное сокращение ядрами кораблей!

— Где Серхи?! Какого черта ты мямлишь?!

На этот раз выстрелы англичан пришлись на шкафут, Витьку отбросило к фальшборту, кругом полетели осколки дерева. Рядом с ним грохнулся Олаф, который, помотав головой, как боксер, пропустивший прямой удар, шатаясь поднялся на ноги.

— Меня не слушаешь, так сядь в шлюпку, и послушай, что скажет Эльза! Дело пяти минут! — Витька плюнул на приличия, на все эти “величества”, и орал на Олафа, как на обычного человека.

— Не видишь, идет бой! — Олаф, впрочем, не обращал никакого внимания на отсутствие должного почтения его особе. — Лучше вернись на корабль, и вставайте в линию, нам каждая пушка сейчас дорога!

— Да твою мать! — Витька вышел из себя. — Ты пушки наводишь? Ты за штурвалом стоишь?! Пошли в шлюпку, тут хрен от тебя толку добьешься! Там хоть потише будет, на “Призраке”, и за пять минут нихрена с твоим чертовым флотом не случится!!!

Олаф, с внезапным интересом посмотрел на Витьку, и, неожиданно расхохотавшись, сказал:

— А пошли. Ну, ты даешь, парень. Орать на короля, как на какого-нибудь рыбака в зачуханной лодке! Да уж, ты точно из-за таких манер отправишься в переход раньше времени!

На бриг Олаф смотрел с интересом, и, пока они переправлялись, спросил:

— Испанский?

— Был. Угнали мы его, чтобы тебя успеть остановить.

— Ну, не успели. Бывает.

Виктор, когда они поднялись на борт, потащил Олафа в капитанскую каюту. Туда-же спустились и Эльза с Катей.

— В общем, Ваше Величество, скоро Высшие открывают весь Мир. Хосе прислал бы тебе, в лучшем случае, половину флота. Остальные направились бы к новым берегам. По словам дона Серхио этого будет мало для победы над Англией. Мы украли с верфей этот корабль, и поспешили остановить тебя. Но бой уже идет. Дон Серхио ушел в переход, у нас была стычка с пиратами и англичанами. Если продолжать сражаться, то Швеция не примет участия в открытии новых земель, в то время, как испанцы, французы, португальцы…

— Понял, понял. — Прервал его Олаф. — Эльза, что у тебя на корабле с сигналами?

— Нет ни черта. Бриг даже не достроен толком.

— Ладно. Дон Витторио, прикажите доставить меня на “Ярость Швеции”, я подам сигнал.

В тот момент, когда они вышли на палубу, каракка, получив, видимо, попадание в борт бомбами, вспыхнула в нескольких местах.

— Черт! Иной тебе в глотку! — Закричала Эльза. — Право руля, паруса поднять, матросам со шлюпки — на борт!

“Кровавый призрак” отвернул от полыхающей каракки, чтобы пламя не перекинулось и на него. Шведы, ломая строй, отводили подальше свои корабли, впрочем, не забывая, при случае, вести огонь в сторону англичан. На фоне пожаров были видны люди, прыгающие с борта “Ярости Швеции” в воду.

— Марселя убрать, грот убрать, Идем на кливерах, грота-гаф-триселе, и фоке! Канониры, левый борт к бою, зарядить ядра!..

Олаф, сжимая кулаки, смотрел на погибающую каракку. Гордость шведского флота догорала в одиночестве. Шведские корабли постепенно восстанавливали линию, обходя полыхающий корабль. Эльза подвела бриг в строй, и канониры включились в перестрелку.

— У вас есть на борту Шам? — Олаф повернулся к Виктору.

— Да, конечно. — Витька сбегал за Шамом, и тот, спокойный и невозмутимый, вышел на палубу, и подошел к королю.

— Шам. — Обратился к нему Олаф. — Ты можешь связаться со своим собратом на “Карателе”? Нам надо уводить флот, а возможности отдать приказ нет.

— Могу, почему нет? — Шам развернулся, и скрылся в своем закутке.

Спустя несколько минут на “Карателе”, по штагам, поползли вверх несколько сигнальных флагов. Постепенно корабли начали выходить из зоны боевого контакта. Англичане, получившие не меньше повреждений, тоже начали отход.

— В общем, с кораблями у меня теперь некоторая проблема. — Олаф сидел в капитанской каюте, в окружении Эльзы, Кати, Виктора, и Шама с Алом, на чьем присутствии он настоял. Если Высшие все-таки решат разрешить исследовать Мир дальше, то мне, в общем-то, просто будет некого послать. Восстановить флот в одно мгновение я не могу. Да, есть с десяток каравелл, есть шлюпы, но это — курам на смех. Месяц пути, и на каравелле не останется ни еды, ни воды. “Ярость Швеции” погибла, “Каратель” нуждается в ремонте. На каракке, если выйти в море с забитыми под завязку трюмами, и сокращенным экипажем, можно, в принципе, тянуть месяца полтора — два. Но кто его знает, как будут обстоять дела с ветром? Будет попутный — хорошо. А если придется лавировать против ветра? Каракка тогда поползет, как черепаха. Шам! Скажи, Высшие, и правда, собираются на днях открыть весь Мир?

— Да, собираются. — Шам глянул на короля. — Вообще, твоя война с бриттами, король, заставила их отложить это.

— Моя?! — Олаф был крайне удивлен. — С чего бы Высшим менять из-за меня свои планы?

— Король Олаф, с того, что Высшие — ищут равновесие. А о каком равновесии будет идти речь, если Испания начнет расширять свои границы, а, скажем, Швеция — нет? Испанцы этим нарушат равновесие. Высшим это не нужно, так что, пока ты не сможешь выставить достойное количество кораблей, Мир останется скрытым. И англичане тоже должны будут восстановить свой флот, так что не думай, что дело исключительно в тебе.

— Вот же… — Олаф шумно вздохнул, и потянулся к кружке с ромом.

— Шам, скажите, а Храм… Храм сейчас где? — Катя подалась вперед. — Может быть, мы можем попытаться попасть домой? — Она глянула на Витьку.

— Вынужден Вас разочаровать, леди Катрин. Блуждающий Храм только что появился в самом сердце Испании, между крепостями Вальядолид и Мадрид. И останется там, пока не откроется Мир. Могу утверждать, что Вы, абсолютно точно, не сможете прорваться к Храму. Слишком долгий путь, слишком много Иных. Высшие не заинтересованы в обратных переходах из Мира, по крайней мере, сейчас. Даже в ущерб себе, поскольку от таких переходов они получают очень большое количество энергии.

— Но что-же нам тогда делать? Мне все равно надо вернуться!

— Вам придется ждать. Скрытая часть Мира откроется, и, насколько я понял, там будет одновременно достаточно Храмов. Вопрос лишь в том, многие ли смогут хотя-бы взглянуть на них издали…

— Почему?

— Потому, что никто не знает, какие сюрпризы таятся в скрытом Мире, ведь там никто еще не бывал.

— Не понимаю я Высших. — Протянул Олаф. — Спрашивается, зачем все эти заморочки? Скрывать что-то, потом — открывать…

— А нам и не дано их понять. Ни их самих, ни их цели. Мы должны лишь жить, уходить, и возрождаться.

Они вернулись к берегам Швеции. Олаф не пожелал, по крайней мере, пока, плыть в Стокгольм, и “Кровавый призрак” бросил якорь на рейде Гетеборга. Экипаж разместился в тавернах, и на постоялых дворах, а Витка с Эльзой и Катериной заняли три комнаты в резиденции короля. Его Величество, по обыкновению, закатил пирушку, на следующий день после которой, морщась от головной боли, и подлечиваясь ромом, подписал с десяток указов о строительстве на той, или иной верфи новых кораблей. Эльза подробно расписала все недостатки орудий, установленных на каракки, и показала Олафу полукулеврины, захваченные ими на английских шхунах. Он немедленно собрал местных оружейников, и заказал у них такие-же. “Кровавый Призрак” на одной из верфей довели до ума. Вооружение, по приказу короля Олафа, и с одобрения Эльзы, которую Его Величество повсюду таскал с собой, заменили. На орудийной палубе каждого борта теперь красовались 24-х фунтовые полукулеврины, по девять штук. На шкафуте импровизацию с шестнадцати-фунтовками “узаконили”: фальшборт был переделан, с учетом штатного расположения этих орудий. На носу и корме тоже размещались именно шестнадцати-фунтовки, меньшим калибром можно было разве что воробьев пугать. Пушки специально испытали на суше, с ослабленным запасом пороха, чтобы исключить любые недоразумения, и дальность выстрела почти на шестьсот метров всех полностью удовлетворила. Любой противник, вооруженный пушками, получит ядра в борт гораздо раньше, чем подойдет на дистанцию своего выстрела.

Спустя пару недель, сидя за столом на ежедневной пьянке, которую Его Величество Олаф скромно именовал “обедом”, Катя сказала Витьке:

— Вить, я так больше не могу. Сколько можно тут торчать, надо искать этот их Храм, и пробовать вернуться домой.

— Кать, ну, ты же помнишь, Шам сказал, что нам туда не добраться. Храм — в середине Испании, и мы к нему не проберемся. Да и, в конце концов, неужели тебе тут не нравится?

— А что тут может понравиться-то? Не прекращающиеся пьянки, таз с холодной водой, вместо душа по утрам, бесцельное существование в бесконечности?!

— Так все равно ведь не можем вырваться, значит, надо жить так, как приходится. Тебе-же, вроде, нравилось фехтовать со мной и Диего на “Наяде”, к примеру… Да и корабли, ну где ты дома сможешь попасть на парусник, тем более, отправиться на нем в круиз по разным странам? Романтика-же!

— Дурак ты, Вить… — Катя улыбнулась. — Какая это романтика, когда первый встречный твой корабль обязательно пытается расстрелять из своих пушек? А фехтование… Ну, надо же мне будет защищаться, если нападут.

— Но ведь все равно тебе нравилось, не спорь! Я же видел!

— Ну да, нравилось. Замена фитнес-клубу. Тут даже бегать по утрам не принято, как мне еще форму поддерживать? А с этими ежедневными обжираловками я скоро вообще потолстею так, что платья придется новые заказывать.

— Не потолстеешь. — Эльза, сидящая рядом с Катей, усмехнулась. — А я то думала, чего ты так мало ешь. Не переживай за фигуру, в Мире есть некоторые условности. Тут нельзя ни целлюлит заработать, ни раскормить себе бедра и талию. Мир стерилен, и некоторое вещи в организме просто не работают. Мышцы, да, становятся крепче, а вот жирок тут не особо завязывается. Посмотри на Олафа, жрет в три пуза, пьет в три глотки, а какой был, такой и остался. Да у меня дома он бы давно в шарик превратился, а тут — нет!

— Фрёльсеры! — Его Величество Олаф поднялся со стула с кружкой рома в руке. Его слегка покачивало, но взгляд был почти трезвым. — Я бы хотел, в вашем присутствии…

Дверь зала, в котором пировал король, открылась, и вошел Шам, тем самым прервав королевскую речь. Все недоуменно зашептались. А Шам, неторопливо пройдя вдоль стола к Олафу, остановился рядом с ним, и сказал:

— Высшие только что сняли завесу Мира. Теперь Мир полностью открыт для человека.

Его Величество пару секунд переваривал слова шамана, но потом, вновь подняв свою кружку, заорал во весь голос:

— Виват Высшим! Завтра-же снаряжаем корабли, во все концы Мира, Швеция должна быть первой! Спасибо, Шам!

— Вы не станете первым, Ваше Величество. В эту секунду о снятии запрета узнали во всех уголках Мира. И в Испании, и в Голландии, и даже алжирские пираты получили эту весть. Равновесие соблюдено, и, будьте уверены, Высшие не позволят его нарушить.

С этими словами шаман развернулся, и вышел из зала. Олаф посмотрел ему вслед, сел, и потянулся к бутылке.

Глава 25

Артур

Галеры упрямо приближались, здешние пираты жили по принципу, всё, или ничего. Кормовые орудия “Вепря” изначально были рассчитаны на стрельбу по преследующему шхуну противнику, и их угол возвышения отличался от того, какой был у бортовых пушек. Стрелять с кормы, конечно-же, следовало прежде всего по парусам. Попадаешь, значит, преследователь немного потеряет ход, и у тебя появляется шанс оторваться, и уйти. Ну, а пробившие парусину ядра, дополнительно, падают на головы матросам на палубе. Канониры дали залп по одной из галер, и на полотне паруса появились разрывы.

— Еще раз! — Михаэль, стоя на мостике, и глядя в подзорную трубу, улыбался. Канониры перезарядили орудия, и еще четыре цепных ядра понеслись в сторону противника. Одно из них снесло галере верхнюю рею, прямо в районе мачты. Парус рухнул вниз, накрывая палубу.

— Великолепно! — Михаэль повернулся к Микко. — Теперь они отстанут.

— Может быть, мы пойдем к Малаге? Туда пираты точно не сунутся.

— Молчаливый, зачем нам Малага? Я предлагаю забыть о ближайших портах. У нас достаточно воды и провизии, а чем дальше мы заберемся, тем выше шанс на победу!

— И выше шанс, что нас все-таки перехватят, не забывай!

— Мы пойдем на Балеарские острова, потом на Сардинию, а потом. я думаю, на Сицилию, в Палермо. Думаю, для победы в регате хватит товаров, привезенных с Сицилии…

— Михаэль, ты не представляешь, сколько там разбойников. Ты что, решил, что эта пара галер — единственные пираты в этих водах? Тем более, ветер стихает, и нам надо-бы разобраться с этими лоханками до того, как мы потеряем маневренность.

— Ну, так Шам даст нам немного ветра. Уйдем, и все.

— Десять минут на полных парусах, а потом что?… Они на веслах, ты забыл, что-ли?! Ну, и Шама потеряем часов на несколько. Нам не удалось уйти от погони. Пираты действительно плевали на переход, и на любые неприятные последствия, и, несмотря на наш огонь, упрямо шли вперед. Галеры старались маневрировать так, чтобы не попасть под огонь, и приближались. Пришлось готовиться к абордажу. Свами сумел отвернуть, когда таран первой галеры нацелился в борт, но на палубу тут-же полетели абордажные крючья. Вслед за ними через фальшборт полезли пираты. Я схватился с бородатым мужиком, который пытался проткнуть меня своим коротким, широким клинком. Атаковал он яростно, мне пришлось отступать, шаг за шагом, пока я не оказался прижатым к кормовой надстройке. Было ощущение, что мой противник не испытывает никакой усталости, темп его ударов не снижался, я еле их отбивал. Но — повезло. Кто-то из наших разрядил в него пистолет, и он упал. Я кинулся вперед, сумев проткнуть одного из нападавших, наседающего с абордажным топором на Жана. Вокруг стоял звон стали о сталь, то тут, то там падали люди. Потом меня ударило в правую руку, развернуло, и бросило на палубу. И пришла боль. Ноющая, не слабее зубной, я аж застонал. Рука не желала повиноваться, как только я попытался на нее опереться, чтобы подняться с палубы, то резкая вспышка боли чуть не заставила меня потерять сознание. Черт, черт, черт!..

Первая атака была отбита, канаты обрублены, мы оставили пустую галеру дрейфовать, и шли вперед. Тридцать человек — это всё, что осталось от нашей команды. Я сидел, привалившись спиной к мачте. Ал перебинтовал мне руку, нанеся мазь на рану от пули, которая, к счастью, прошла навылет, лишь чиркнув по кости, дал выпить какой-то настой, и приказал сидеть. Минут через пять боль стала вполне терпимой. А что толку? Вторая галера скоро наверняка получит свой приз: у нас просто некому сражаться. Шаму пришлось вызвать ветер, и теперь “Вепрь” уходил от галеры под полными парусами, и уходил в сторону ближайшего порта, Малаги. Крис, Барт и Михаэль ушли в переход, Микко лежал прямо на палубе без сознания, но был еще с нами. Командовал Свами, с перебинтованной головой, из под повязки сочилась кровь. У штурвала стояла одна из наших девушек, Фиола, кажется. Юр, с остатками наших товарищей, прибирался на палубе. Всё, более-менее ценное сваливалось в одну кучу, а тряпки просто скидывали в воду. Купец, Альфред Кристианссон, который являлся нашим нанимателем, работал наравне со всеми.

— Артур! — Окликнул меня Свами. — Если ты немного оклемался, смени Фиолу у штурвала. Шам в отключке, а Алу потребуется помощь с тяжело-ранеными…

Я занял место рулевого. Правая рука слушалась плохо, причиняя боль, при усилии, но не валяться-же в койке, когда нас и так почти не осталось, а на хвосте упрямцы на галере! Девушек в команде осталось две, рыжая красавица Фиола, оказавшаяся отменным бойцом, и, не менее красивая, знойная брюнетка Елена, мало походившая на северянку, со смуглой кожей, больше подходившей уроженке этих мест. Ветер, дарованный Высшими по просьбе Шама, стих, но зато вновь набрал силу природный, и шхуна довольно резво шла вперед.

— Если повезет, то пираты так и останутся далеко за кормой. — Свами постоянно оглядывался, и смотрел в подзорную трубу на наших преследователей.

— Паруса на горизонте! — Заорал с марса Антуан. — Три корабля!

Свами тут же перевел трубу в этом направлении.

— Фух… Генуя. Два купца под охраной, к Алу не ходи! Живем, парни! — Свами криво ухмыльнулся. — Они на встречном курсе, так что даже можем перекинуться парой словечек.

Три каравеллы вольного города Генуя, своего рода столицы Лигурии, несли на парусах изображение белого щита с красным крестом, поддерживаемого по бокам парой каких-то, мифически-геральдических зверей. Над щитом была вышита корона. И вся эта красота располагалась на большом красном кресте, расчерчивающем парус по вертикали и горизонтали.

— Эй, на каравелле! — Свами вытащил откуда-то из недр капитанской каюты жестяной рупор, и орал двигавшимся навстречу купцам. — Нас преследует пиратская галера, так что осторожнее!

Мы, на время встречи с генуэзцами, спустили почти все паруса, а каравеллы шли почти против ветра, и их скорость была невысока.

— Галера? Одна? — с первой каравеллы заорали в ответ. — Если они не свернут, то в подземельях станет на полсотни Иных больше! Можете уже забыть о том, что кто-то там пытался вас преследовать! Спасибо за предостережение, но мы знаем, что делать с пиратами!

Малага встретила нас жарой, и большим количеством стоящих на рейде кораблей и корабликов. Тут были и галеры, наподобие тех, на которых пытались нас преследовать пираты, и каравеллы, но не с прямым, как я привык видеть на севере, а с косым парусным вооружением, всевозможные шлюпы, люгеры, тартаны и тендеры…

Кристианссон радостно потирал ладони: засоленная балтийская сельдь на юге ценилась высоко. а в трюме ее было три десятка бочек. Ал и Шам остались на корабле, Шам еще не восстановился после призыва ветра, а алхимик вынужден был присматривать за ранеными. Юр с Антуаном вызвались нести первую вахту, скорее всего, для того, чтобы продолжить свою партию в кости, которой они посвящали почти все свободное время. А нам предстояло снова пополнить команду, ну, и помочь Кристианссону найти выгодного покупателя для груза. Магазинчики, таверны и бордели, как и в любом городе Мира, заполонили район порта, да, в общем-то, вся цивилизация сосредотачивалась именно у моря: пройди в глубь материка, и, миль через двадцать, если ты не торговец, шанс стать Иным возрастет в половину. Иные даже в серой зоне не церемонятся с людьми, годными разве что на то, чтобы пополнить армии подземелья. С торговцами в серой зоне обращаются по другому. Торговец Иным важен в человеческом состоянии. Обмен руды на новые инструменты и оружие жизненно необходим обеим сторонам. Иные умеют добывать руду, но не в состоянии ее переплавить, и выковать себе кирку, или саблю. Люди, напротив, возможности добывать руду не имеют: попробуй спуститься в катакомбы, и начни махать киркой, тут же вокруг тебя появится лес обнаженных мечей. Торговцы, идущие в зону обмена с Иными, обычно, ходят в одиночку, с телегой, нагруженной товарами, которую тянет верный вол. Меняла Иной ждет в одном из условленных мест, а рядом с ним, грудой, свалены простые холщовые мешки, с дарами подземелий. Конечно, в серую зону ходят не только торговцы, но и дровосеки: корабли без заготовки леса не построишь. Хотя дровосеков охраняют солдаты, в достаточно большом количестве, стычки с Иными случаются достаточно часто.

Испанский юг сильно отличался от севера. Оконные проемы домов тут гораздо шире, для лучшей вентиляции помещений в жару. Пища приправлена местными растениями, и более острая, мясо, баранину, свинину, и телятину, предпочитают готовить в виде шашлыка, небольшими кусочками, а не насаживая целые туши на вертел. Кругом — обилие фруктов, виноград, персики, абрикосы, а хлеб пекут в виде пышного лаваша. Пиво или местный эль лучше не пить, ну, это я к тому, что вдруг и Вас затянет в Мир безразличная рука Высших. Пиво тут, в отличие от вин, и изобилия разных соков, варят кислое…

— Вы, парни, полезли сюда неподготовленными… — Усатый, круглолицый и смуглый Селим, услышав, что мы ищем экипаж, подсел к нашему столу в таверне. — Против пиратов надо идти, имея на борту побольше бомб, а ядра, что — ядра? Тьфу. Галеры — низкие, попасть с вашей шхуны прямо под ватерлинию — почти нереально. Ну, выбьете с десяток гребцов, так разве это для пиратов проблема? Там, обычно, две полных смены. А бомбами урон побольше будет. Да и мушкетов надо на борту иметь — на весь экипаж. Только крючья полетели, встречать разбойников свинцовым градом. Шхуна то выше, галера — под ней, как на ладони. Пистоли — они не в счет, ну, так, для ближнего боя. Баловство.

Альфред ушел на пару с Еленой, а мы, с Фиолой и Свами, пытались подобрать матросов. Пока выходило не так, чтобы очень: если кто и казался заинтересованным, то, услышав о возвращении в Данию, быстро терял интерес.

— Селим, ну, а ты — готов пойти в экипаж?

— Тут дело такое… — Селим помолчал. — Я, в принципе, не против: деньги вы обещаете хорошие. Но я не один.

— У тебя что, еще матросы есть? Так поговори, у нас шхуна почти пустая! Мы возьмем любых опытных моряков, на общих условиях, которые, сам видишь, честные! — Свами отпил из чаши, которые тут заменяли кружки, вино. — Вон, хоть Фиолу спроси: они нас на абордаж брали, да только победа осталась за нами. Ну, и влились к нам, в команду. Фиола, скажи Селиму, что у нас всё честно, без обмана!

— Моряки-то есть, я не про них сейчас. Короче, с бабой вместе живу. Она в Мире недавно, но… В общем, оставлять ее не хочу. Если пойдет вместе со мной, то — пойду. А не пойдет, ну, без меня тогда. Уж больно мы с ней хорошо ладим, не хочу терять. Огонь, а не женщина! — Селим собрал пальцы в щепотку, и поцеловал. Взгляд у него слегка затуманился.

— Ну, давай, мы сами с ней поговорим, если уж так. — Я включился в разговор. — В конце концов, у нас не ялик какой-нибудь, шхуна. Девушки в экипаже есть, скучно ей не будет… Только, конечно, кубрик у нас общий, но придумать какую-нибудь занавеску, по моему, можно…

— Ты тоже недавно в Мире, я смотрю! — Селим усмехнулся. — Зачем занавески, корабль — не бордель, в море с дамочками не любятся! Закон такой, нельзя в команде устраивать бардак. Все на общих правах, все равны, а если шашни начнутся, то и зависть будет, да и корабль приревновать может. Встали в порту на якорь, сошли на берег, комнат в трактирах много, можно и поцеловаться вдвоем. Нет, я не про это. Лана может отказаться бросать нашу лавочку, она в море еще не была, а тут — тканями занимается, одежду шьет… Прибыльное дело. Я, правда, устал на берегу, кто хоть раз в море ходил, того туда тянет. Но, это уж, как Лана решит. Не пойду без нее. А поговорить… Что-ж, вреда не будет. Но! — Он грозно посмотрел на нас со Свами. — Запомните, она — моя. Будете приставать, даже в нарушение всех законов Высших, достану саблю из ножен. И тогда берегитесь, я очень хорошо дерусь!

— А у нас вон, Фиола есть! Зачем нам к твоей женщине приставать? — Засмеялся Свами, и приобнял на секунду Фиолу за плечи. А потом, уже серьезно, продолжил: — Селим, мы не какие-то там пираты, и законы чтим. Только женщина может решать, с кем ей быть, и быть ли вообще.

— Знаю, знаю. — Селим кивнул. — Но предупредить никогда не мешает, да?..

Глава 26

Виктор

Виктор пребывал в некотором смятении. Всё произошло слишком быстро, и его закрутило в водовороте событий, не давая возможности прийти в себя, и отдышаться. Во первых, Мир открыт. Полностью. Как только Шам озвучил это, на пиру у Олафа, король, после пары кружек рома, потребовал организовать несколько экспедиций. Его офицеры, и его приближенные, сидевшие вместе с ним за столом, начали, наперебой, убеждать Олафа не принимать поспешных решений: флот после боя с британцами не в том состоянии, чтобы отправлять его неведомо куда, через моря и океаны, имея, к тому-же, маленькие препятствия, в виде враждебной Англии и непонятно какой Испании. Олаф поступил просто. Рявкнул, что пока еще он тут король, и стукнул кружкой по столу. На вполне разумные аргументы, вроде тех, что в портах просто нет боеспособных кораблей, он указал рукой на Витьку, и сообщил, что бриг “Кровавый Призрак” сможет выйти в море через день-два. А когда Эльза намекнула, что она хотела хотя бы неделю-другую провести на суше, Олаф спросил:

— А кто сказал, что капитаном будешь ты? Вон, дон Витторио пусть берет эту испанскую калошу, и отправляется открывать какой-нибудь Индокитай. Или Америку, любую на выбор.

— Ваше Величество, извините, но Вам ром в голову ударил? — Эльза вопросительно изогнула бровь. — Дон Витторио, конечно, хороший человек, да и боец неплохой, но командовать таким кораблем…

— Фрекен Эльза, а кто тут начинал по другому? Позволю себе напомнить, что дон Витторио вполне справился со шхуной, как ее там, “Наяда”, во время перехода Вашей эскадры в Испанию. Я назначу ему хороших офицеров, экипаж подберем из тех, кто в морском деле собаку съел, а, для того, чтобы дорогой дон не скучал, фрекен Катерина отправится вместе с ним. Яро, тащи сюда бумагу и чернила, пиши указ!..

Когда Олаф был в таком состоянии, спорить с ним было бесполезно. Так Витька получил в свое распоряжение лучший на данный момент корабль шведского флота, одного из незаменимых офицеров короля Олафа, Яро, оказавшегося непревзойденным штурманом, и знатоком морского дела, Катю, двух лучших шведских офицеров-артиллеристов, Седрика и Матиаса, нескольких инженеров-корабелов, около пятидесяти простых моряков, и сорок солдат королевской гвардии. Прямо на пиру Олаф приказал немедленно готовить бриг к отплытию, поскольку подготовка и погрузка припасов все равно затянутся на пару дней.

Во вторых, Олаф, хотя, впрочем, это как раз Витьку не сильно удивило, предложил Эльзе, прямо при всех, стать его подругой, практически — королевой Швеции. И, одновременно, Верховным адмиралом.

— Нет, твое Величество, тебе точно надо бросить пить! — Смеясь ответила Эльза. — Какой из меня адмирал?

— Вполне компетентный! — Безапелляционно отрезал король. — Ты же знаешь, что я не стал бы делать такого предложения, если бы сомневался в твоих способностях! А для блага Швеции будет почти идеально, если мы с моим адмиралом сможем решать важнейшие военные вопросы без всяких проволочек.

— И ты только поэтому предлагаешь мне… Ну… — Эльза чуть запнулась, чем Олаф не преминул воспользоваться, перебив ее:

— Брось, ты не могла не заметить, что я от тебя глаз оторвать не могу! Мне жаль Серхи, но ты с ним давно уже рассталась, а жизнь в Мире не останавливается! А звание адмирала я предлагаю тебе лишь попутно, для пользы дела.

— Но я могу хотя-бы подумать?

— Конечно! — Олаф просиял. — И я готов дать тебе кучу времени на раздумья… Скажем, до того, как “Кровавый Призрак” поднимет паруса! Фрекен, фрельсеры! Выпьем за самого прекрасного Верховного адмирала! — Король поднял кружку, и все присутствующие поднялись.

— Вить, я не понимаю… — Они с Катей стояли на капитанском мостике брига, который шел на северо-запад, обходя британские острова с севера. — Как Эльза, только что потерявшая дона Серхио, согласилась жить с Олафом? Прошло совсем чуть-чуть времени, а она…

— Кать, наверное, это из-за того, что тут другие законы, чем у нас. Да и они с Серхио, как я понял, давно были не вместе. А Олаф в нее сразу влюбился, ты же видела. Ну, и интересы Швеции тут сыграли роль.

— Все равно, странная тут у них мораль. То с одним, то с другим, то с третьим. Она же не шлюха из борделя, в конце концов, приличная женщина…

— Я думаю, это связано с переходом. С тем, что переход, это нечто, вроде смерти, но не смерть. От перехода до перехода у тебя, как-бы, проходит жизнь. После возрождения ты начинаешь жить снова. И снова, и снова, и снова. Наверное, это заставляет смотреть на вещи под другим углом.

— Наверное, ты прав. — Катя вздохнула. — Ну, и куда мы отправимся, капитан? Какой материк ты хочешь назвать своим именем?

— Своим? Катя, я ж не Магеллан и не Колумб… — Виктор засмеялся. — Мир такой-же, как наш, значит тут и Америка, и Австралия там-же, где и на Земле. Так что даже не знаю, куда нам идти. Обогнем Британию, там видно будет.

— Капитан! — К ним, на мостик, поднялся Яро. — Тут благоприятное течение, мы обогнем Шотландию, и выйдем в Атлантику. Если не помешают шторма, думаю, проблем не будет. Куда потом прокладывать курс?

— Вы сговорились, что-ли? — Виктор улыбнулся. — Ну, наверное, строго на запад. Запасов у нас месяца на два, до Америки должно хватить. Лишь бы там какие-нибудь индейцы не помешали. А англичан тут нет? Не нападут?

— Бритты расселены, преимущественно, на южном побережье острова. Тут есть шотландцы, но они живут изолированно, и, обычно, сами не нападают. У них и флота нет, как такового, так, рыбацкие суденышки. — Яро пожал плечами.

Бриг шел, при устойчивом ветре, расправив паруса. День за днем, ночь за ночью, и всё это напоминало какой-то туристический круиз. Да, их немного потрепало штормом, и снесло с курса к югу, но шторм был не такой-уж сильный, и, скорее, привнес разнообразия в бесконечную, монотонную жизнь на корабле. Скука — именно так Виктор мог охарактеризовать это время. Развлечений было немного: карты, кости, фехтование… Поэтому он старался постоянно проводить время с Катей. Они рассказывали друг другу о том, как жили у себя, дома, о своих знакомых и родных, вспоминали что-то забавное, спорили о прочитанных книгах, музыке, сидели в каюте, и перечитывали рукопись, с которой Витька не расставался… А потом они поругались, из-за какого-то пустяка, и Катя выскочила из капитанской каюты в свою, хлопнув дверью, а ночью, когда он уже лег, потихоньку проскользнула к нему, мириться… Утром Витька смотрел на посапывающую во сне девушку, которая, тесно прижималась к нему на узкой деревянной полке, служившей капитанской кроватью, прямо у кормовых окон, между двумя орудиями, и думал, сколько времени потеряно зря, но тут в дверь, ведущую на палубу, постучали.

— Капитан, капитан! Земля!

Катя, проснувшись от криков, ойкнула, и, соскочив с кровати, стала лихорадочно натягивать одежду.

— Иду! — Крикнул в ответ Витька, и тоже поднялся.

Из каюты Катя тихонько выскользнула на палубу вслед за Витькой, стараясь, чтобы ее не заметили, но предосторожность оказалась напрасной: внимание экипажа “Кровавого Призрака” полностью сосредоточилось на горизонте, где марсовый заметил нечто, напоминающее сушу. Через некоторое время, в подзорную трубу, можно было разглядеть берег, покрытый буйной растительностью, с узкой полоской песка у самой воды.

— Рельеф дна не известен, подходить слишком близко не стоит. — На мостике собрались, практически, все офицеры “Кровавого Призрака”. Бриг шел к берегу под грота-гаф-триселем и кливерами, остальные паруса были убраны. Марсовый, и еще несколько человек, забравшиеся по вантам на самую верхотуру, внимательно всматривались вниз, в воду перед кораблем, чтобы вовремя распознать мель, и успеть предупредить рулевого. Один из моряков, на носу, опускал в воду лот, груз на канате, с завязанными по всей длине узлами..

— Встанем на якорь в миле-полутора. Думаю, не стоит подходить ближе. — Яро взглянул на Виктора. — Риск оказаться на мели во время отлива будет минимален.

— Конечно. Согласен. — Какая разница, капитан он, или нет? Профессионалам Витька доверял всегда. Если, конечно, они были действительно профессионалами, а не пытались ими казаться.

Бриг имел на борту две шлюпки, человек на десять — двенадцать каждая. Одна, обычно, болталась в кильватере, привязанная к бригу длинным канатом, вторая была принайтована к палубе на шкафуте. Теперь в дело вступали солдаты. Как бы ни стремились все, находящиеся на борту, как можно быстрее ступить на землю после долгого плаванья, высаживаться на незнакомый берег, на который еще, как все надеялись, не ступала нога человека, было чревато быстрым переходом. Ал, по просьбе Витьки, использовал свое зелье, и просканировал окрестности, примерно миль на семь в округе. На суше его “третий глаз” действовал хуже, тем не менее, алхимик смог сообщить, что в прибрежных лесах достаточно много живности, но людей он не чувствует. Лейтенанты шведской гвардии, Берг и Джонсон, командовавшие бойцами, быстро отобрали два десятка человек, и обе шлюпки ушли к берегу.

Спустя час, когда гвардейцы осторожно исследовали ближайшие окрестности, началась высадка основной части экипажа. Первую вахту пришлось нести двум десяткам канониров и матросов, во главе с Матиасом. Шам, против обыкновения, тоже сошел на берег. На вопрос Виктора он пожал плечами: “Так надо”. Зачем — Виктор не стал спрашивать. Если Шам не сказал сам — выпытывать бесполезно. Половина экипажа, под руководством корабелов, начала вырубать кустарник и валить деревья на границе леса и берега, расчищая место для временного лагеря. Солдаты организовали круговую охрану, но пока всё было спокойно. Лейтенант гвардии Джонсон, с тройкой бойцов, постепенно производил разведку, то в одном, то в другом направлении, расширяя границы исследованной территории. Яро, опять-же под охраной, следовал за ним, и заносил всё, заслуживающее по его мнению внимания, на бумагу. Витька с Катей вперед не лезли, по мере сил помогая в обустройстве лагеря. К концу дня они расчистили внушительную, как показалось Витьке, территорию, отвоевав у леса метров тридцать. Разведчики сумели подстрелить двух оленей, и теперь их туши жарились на кострах. Единственное, что слегка беспокоило, они пока не нашли на берегу пресной воды. Ни реки, ни ручья. Так что приходилось пить воду из корабельных запасов, вскипятив ее на костре. Шам бросал в котлы местные травы, и получалось нечто, смутно напоминающее чай. Ром Витька пить запретил. Его осталось не так много, и лучше было сэкономить запас на обратный путь… Ведь мало найти новые земли, и воткнуть на берегу древко с флагом, надо еще и доставить отчет с картой пути в Швецию, чтобы оттуда перебросили сюда народ, для постройки более серьезного поселения, и защитных сооружений. Вахты на бриге менялись каждый четыре часа, моряки на борту, в основном, находились недалеко от орудий, а один постоянно сидел в бочке, на марсе, и осматривал горизонт. Ночь Виктор провел на “Кровавом Призраке”. Во первых, спать, пусть и в шалаше, но в незнакомом месте, было опасно, черт его знает, а вдруг тут змеи водятся, или какие-нибудь скорпионы? А во вторых… Во вторых уединиться в капитанской каюте с Катей, когда на корабле почти не осталось народа, было гораздо проще.

— И что дальше, Вить? — Спросила она, удобно устроившись у него на груди. — Мы тут будем строить деревню? Или пойдем в глубь материка?

— Сначала надо найти какую-нибудь речку, и пополнить запасы воды. Потом, наверное, отправимся вдоль берега, солдаты по суше, мы — на корабле. Яро все зарисует и опишет, составит карту… Надо исследовать хоть какую-то часть земли, потом запастись припасами, водой, и — вернуться к Олафу. Пусть снаряжает флот, отправляет сюда людей…

— А с нами что будет? Мы с тобой найдем себе домик, или будем искать Храм?..

Глава 27

Артур.

Селим увел нас по узким улочкам вглубь города. Дом, в котором он жил, ничем не отличался от большинства таких-же строений: каменный первый этаж, с вывеской “ Портняжная мастерская”, и, надстроенный над первым, второй, нависающий балконом над мостовой, сложенный из бревен и досок. Войдя в дверь, он крикнул:

— Лана, дорогая, со мной люди пришли, поговорить надо!

— Иду! — Донеслось откуда-то из глубины дома.

В мастерской стояло несколько кресел и стульев, пара похожих на журнальные столиков, был прилавок, с выложенными на него рулонами тканей. Селим усадил нас за один из столиков, достал кружки, и вытащил из-за прилавка пузатую бутылку. Вошла девушка, поцеловала Селима, и повернулась к нам. Я чуть не подскочил на стуле. Наш главный бухгалтер, Светлана Александровна, только скинувшая килограмм тридцать, помолодевшая и похорошевшая, тоже узнала меня.

— Семенов, Артур! — Она всплеснула руками. — Селимчик, это Артур, он работал с нами!

— Ничего себе! Вы то как сюда попали?!

— Ой, да после этого дурацкого корпоратива… Мы пошли с девочками в домик, спать, почти сразу после того, как этот коньяк попробовали… А очнулась тут. Зато, — она глянула на меня чуть-ли не с гордостью, проведя руками по бокам, — я тут такая помолодевшая, аж до сих пор голова кругом!

Светлане Александровне было за сорок, разведена, дочь только что выдала замуж за иностранца, то-ли итальянца, то-ли француза, впрочем, это было абсолютно не важно. На Селима она смотрела чуть ли не с обожанием, пока он разливал в кружки вино.

— Селим меня нашел, приютил, занялась шитьем. У нас ателье, клиентов много… А ты как здесь оказался?

— А мы с парнями на шхуне пришли, из Дании…

— Слушай, наших больше никого не встречал? Я думала что одна тут очутилась. Селим сказал, что вернуться можно, но очень опасно пробовать. Да, честно сказать… — Она замялась, — я не особо то и хочу. В самом деле, ну что там делать, разве что дочку повидать, ну, внуки может потом появятся, а так…

— И не думай даже, Ланочка! — Селим по хозяйски обнял ее за талию, и прижал к себе. — Я тебя никуда не отпущу! В твой мир мне не попасть, а ты, даже если и вернешься, то неизвестно где!

— Селимчик, ну, пусти, неудобно. — Светлана покраснела, и отстранилась.

— Чего неудобно-то, — проворчал Селим, — вполне удобно. Мой дом, моя женщина, что такого…

— Ладно. Светлана Александровна, мы по делу. — Я решил переключить внимание хозяев на действительно важную вещь. — Дело в том, что нам нужен экипаж. И мы хотели-бы, чтобы и Селим вошел в команду. Он человек опытный, у него народ есть…

— Погоди, погоди, Артур! То есть, ты хочешь, чтобы Селим меня оставил?!

— Стойте, стойте! Никто Вас не оставит, Светлана Александровна. Вы тоже можете пойти с нами. У нас есть девушки на “Вепре”, с этим нет никаких проблем. То, что никто из команды не станет к Вам приставать — даю гарантию, это не принято.

— Просто Светлана, Артур. Тут не принято по отчеству… Селим, а ты этого хочешь?

— Ну, я с удовольствием снова выйду в море, Лана, но если ты против, то я останусь.

Похоже, любовь у них и правда, не шуточная, подумал я. Вот же… Вроде, в возрасте женщина, а туда-же… Впрочем, тут я не дал бы ей больше двадцати — двадцати пяти.

— Ой, Селимчик, если ты хочешь, то конечно! Только вот дом… — Она растерянно оглянулась. — Всё придется оставить, да?

— Я же говорил тебе… — Селим отхлебнул вина. — Нельзя в этом Мире рассчитывать на постоянство, тут постоянно приходится чем-то жертвовать. Дом продать не проблема, мастерскую с удовольствием купят хоть сейчас. Часть денег можно отдать на сохранение, или вложить в какое-нибудь дело. Если вернемся, будет небольшой капитал. Часть оставим себе, ну, и за рейс нам заплатят, так что можно будет обустроиться на новом месте. Да и Мир посмотришь.

Светлана колебалась, это было достаточно заметно, но в конце концов мы, постепенно, ее уговорили. Клиенты? Их хватит везде, хоть тут, хоть в Дании, людям необходима одежда. Да, путешествие не будет легкой прогулкой, но с опытным экипажем корабль сможет выйти из всех неприятностей с минимальными потерями. Селим, когда она наконец согласилась, пообещал завтра собрать людей. Человек тридцать — точно, а там, может, и еще подтянутся. Мы со Свами, попрощавшись, снова пошли в таверну. Туда-же подтянулся и наш купец. Сбыв весь товар, с очень хорошей прибылью, он постоянно улыбался, и шутил. В принципе, мы могли закупиться местными деликатесами, и возвращаться в Данию, но хотелось не просто получить деньги, а еще и попробовать выиграть эту торговую регату, раз уж приняли в ней участие. Тем более, наш Шам, который подсел к столу, сказал:

— Не останавливайтесь, не поворачивайте назад. Высшие дали мне туманный намек, шхуна должна побывать в Валлетте.

— В смысле — намек? — Я вопросительно глянул на Шама. — Мы что, должны делать то, что говорят Высшие?

— Нет, ты не понял. — Шам ел рис, щедро пересыпанный изюмом. — Мы можем делать всё, что угодно, но если “Вепрь” дойдет до Валлетты, то будет лучше, чем, если, не дойдет. Это не приказ, Высшие просто могут указать наиболее благоприятный путь. Как нам, так и другим. — Он пожал плечами. — Они никогда не дают прямых указаний, они лишь советуют иногда.

— Валлетта, это не подарок. — Альфред покачал головой. — На Мальте часто активничают Иные, а море просто забито пиратами: рядом побережье Африки, откуда они и выходят в море. Но там есть товар, какой нигде больше не сыщешь, мальтийские кирасы — лучшие в Мире, да и мечи там делают — огого!..

— Я слыхал, мальтийцы — хорошие бойцы. — Свами включился в разговор. — Постоянные сражения с Иными и морскими разбойниками вынуждают их быть не хуже. Там даже нечто, вроде своей военной академии есть, и если ты попал после перехода на Мальту, то, хочешь-не хочешь, придется учиться. Островок маленький, практически без серой зоны. Ну, то есть — она есть, но буквально шириной с милю-две. Нарваться на Иных там — раз плюнуть.

Восемьдесят человек — гораздо лучше, чем тридцать. Лучше, но не идеал: в идеале, в команде шхуны, надо иметь человек сто с небольшим. Поэтому мы задержались еще на пару дней, попытавшись добрать моряков. До Малаги добрались еще три шхуны, люгер, и два шлюпа, принимающие участие в регате. Шлюп “Валгалла” сильно пострадал после боя с пиратами, и его капитан, проклиная разбойников, загнал на местную верфь. Остальные корабли шли, практически, вместе, и сумели, как в таверне рассказывали моряки, потопить две, и отогнать еще четыре галеры.

— Они, может, и не отвязались-бы, — говорил один из канониров шхуны “Гончая”, - да тут показались пара каравелл, под вымпелом Генуи. Уж не знаю, кто у генуэзцев ходит в командах, но пираты развернулись, и дали деру, будто за ними гонится сам Рау Ша.

— Так генуэзцы знают, как с разбойниками справляться! Они тут постоянно ходят, то к испанцам, то к португалам. Видать, выработали тактику… — Антуан опрокинул в себя кружку вина. — И, нам советовали, что по галерам надо бить бомбами. Мол, ядер они не боятся, а попал бомбой — и, считай, пожар обеспечен. Потушат, или нет — другой вопрос, но людей это отвлечет, а ты получишь шанс оторваться.

Селим договорился о аренде своего дома с мастерской, и они со Светланой перебрались на “Вепрь”. Мы закупили побольше бомб, продав часть ядер. Конечно, бомбы стоили гораздо дороже, но лучше уж потратить деньги, чем отправиться в переход. Рука у меня еще немного побаливала, но я уже вполне уверенно держал в ней клинок, и, на всякий случай, пытался тренировать фехтование левой. Получалось не очень. Микко пришел в себя, но пока еще не вставал с кровати, впрочем, Ал уверял, что еще неделька-две, и Молчаливый оклемается. Обязанности капитана, совместно, взяли на себя Юр и Свами. Они посовещались в Кристианссоном, и объявили, что мы пойдем на Сицилию, в Кальяри: Альфред хотел закупить там оливки и маслины, считающиеся в Дании большим деликатесом, и стоящие там раз в десять дороже, чем в этих краях. Вино на Сицилии, как он уверял, тоже было на высоте. А на Балеарских островах, где нам так, или иначе, придется сделать остановку, мы можем принять на борт изумительную местную рыбу, сушеную, и копченую. В общем, мы покинули Малагу, в полной уверенности, что сможем, если и не победить, то достойно завершить регату, и получить очень высокую прибыль. С нами вместе вышли в море шхуна “Гончая”, и люгер, “Меч-рыба”. Регата — не регата, гонка — не гонка, а в здешних водах без попутчиков — никуда, как сообщил Селим. Три корабля — достаточно сложная цель для пиратов, которые, обычно, ходят поодиночке. Да, конечно, если одна галера ведет бой, то остальные, заметив это, подобно шакалам, устремляются туда, в надежде урвать свой кусок добычи, но никакой координации у них нет. Более того, если ты пытаешься найти себе компаньона, значит, ты слаб, не веришь в свои силы и команду, и такие пираты в капитанах не задерживаются.

Стояла жара, но это было не страшно, ветер гнал вперед наши корабли. До Балеарских островов мы дошли, не потревоженные пиратами, которые несколько раз показывались на горизонте, но в атаку не шли. В Пальме мы долго обсуждали с капитанами “Гончей” и “Меч-рыбы” дальнейшие планы. Свигольд, капитан люгера, отказался идти на Сицилию, причем — наотрез. Команда устала, корабль у него не такой шикарный, как шхуна, поэтому он идет в Марсель, и ложится на обратный курс. Бранд де Брасс, командующий “Гончей”, и его наниматель, купец, в принципе, прислушались к доводам Кристианссона, о закупке товаров в Кальяри, но колебались. Им хотелось добраться до Генуи, возможно, до Ливорно, чтобы чувствовать, что материк — рядом, и всегда можно рассчитывать на поддержку проходящих мимо судов в борьбе с разбойниками.

— По мне, если подумать, лучше уж идти в Сассари. — Де Брасс жевал яблоко. — Путь в Кальяри опасней, там рядом Алжир, Тунис, и прочие рассадники пиратства. А оттуда, из Сассари, мы спокойно пройдем в Геную. А уж в Генуе — товары со всего света, так что мы и там купим всё, что можно найти в Кальяри.

— Да, но цены в Генуе, на товар с Сицилии, наверняка выше. — Альфред отхлебнул фруктовый сок. На берегу мы старались меньше пить вино, если выпадала такая возможность. Это на шхуне, в открытом море, выбора практически нет: вода портится, а спиртное всегда в порядке. — Мы сможем сэкономить в Кальяри, покупая напрямую местные товары. А оливки сами знаете, сколько будут стоить дома!

— Вы забываете о рисках, дорогой Альфред. Чего будут стоить оливки, когда пиратская галера пойдет на абордаж? А если их будет несколько? Они маневренны, а мы вынуждены идти по воле ветра. В абордаже пираты неустрашимы, и даже если Вы отобъетесь, потери будут серьезные. А второй пират уж точно возьмет верх.

— Бранд, вот поэтому и безопаснее идти вдвоем! Не всякий разбойник решится напасть на два корабля.

— Верно, но ведь он может быть лишь первой ласточкой, а к нему подтянутся другие, едва завидев бой! А будет их пять, шесть, и что тогда? Вы знаете, я не спешу в переход, да и моя команда — тоже…

Они спорили второй день. Свами с Антуаном ушли по соседним тавернам, добирать недостающих моряков в экипаж, Селим со Светланой сняли себе комнату, и выбирались оттуда чтобы поесть, и пофехтовать: Светлана почти не умела драться, и Селим старательно обучал ее обращением с саблей. Сабля у Селима была натуральным турецким ятаганом, гарду украшали рубины и сапфиры, которые, как он уверял, обладают частичкой силы Высших, и укрепляют в бою дух. Шаман, как ни странно, это подтвердил, когда я спросил его об этом.

— Да, Артур. Драгоценные камни на оружии действительно полезны. Хоть и малая, но часть силы Высших, поможет в бою тому, в чьих руках это оружие. Алмаз укрепляет волю, сапфир придает сил, рубин, кровавый камень, помогает найти клинку брешь в защите врага, и тянется к его крови. Изумруд, напротив, дает шанс, хоть и мизерный, отбить атаки. Оружейник, вставляя камни в гарду, должен все точно рассчитать: если он украсит оружие одновременно и изумрудом, и рубином, камни могут взаимно нейтрализовать друг друга, и толку не будет…

Глава 28

Виктор

— Я хочу рассказать вам всем о выборе и о шансе. — Шам сидел у костра, разведенного на берегу, и прихлебывал из кружки один из своих настоев. “Кровавый призрак” раскачивался на волнах, солнце постепенно приближалось к горизонту. За исключением вахтенных, и дозоров по периметру лагеря, все собрались здесь, на ужин, после которого шаман и начал говорить. — Вы все уже не новички в Мире, и знаете, каждый по своему, что тут происходит. Каждому из вас открылся фрагмент Мира, со своей стороны, под своим углом. Нам всем не оставили выхода, кроме как жить тут. Шанс жить бесконечно долго — в каком из бесчисленных миров люди не мечтают об этом? Это не было нашим выбором, так решили Высшие. Да, есть риск уйти в Иное состояние, но это не смерть. И если человек стал Иным, то все равно возвращается, снова, и снова. Да, Высшие не скрывают, что любой переход дает им каплю энергии человеческой души, ауры. Но они не заставляют вас лезть на сабли противника, это — выбор исключительно человеческий. Все знают, что Высшие дарят нам возможность, при случае, попытаться найти, и посетить их Блуждающий Храм. И вернуться в свой Мир, из которого человек попал сюда. Не многим это удается, но каждый, проходя испытание пути к Храму, становится сильнее. Сильнее именно духовно, ибо испытание, пусть и неудачно пройденное, закаляет душу, делает ее крепче. Что, в свою очередь, выгодно Высшим. Замечу, что путь — у каждого свой, даже если вы идете к Храму большим отрядом. Каждый проходит именно своё испытание, хотя кажется, что вас — много, и вы идете вместе. Вот ты, Хэпвуд, дважды пытался пройти путь, — Шам повернулся к одному из гвардейцев. — Скажи, ты понял, что вы все идете по разному?

— Ну-у… — Длинноволосый верзила, с вытянутым лицом нерешительно прокашлялся. — Я бы так не сказал. Я каждый раз делал одно и то-же. Сражался с Иными, успевал отпрыгнуть от ловушек, которые замечал… Другие тоже сражались.

— Вспомни. — Шам снова отпил из кружки. — Ты сражался, рядом с тобой дрались твои товарищи, но каждый получал разных противников. На пути каждого из вас были разные ловушки и капканы. Одних жалили змеи. Другие падали под натиском Иных. Третьи проваливались в ямы, или попадали в сети, четвертых пронзали отравленные дротики…

— Верно. Но ведь мы шли вместе, и каждый мог попасть в любую из ловушек! Последний раз я уже почти стоял на ступенях Храма, и, сделай раньше меня шаг вперед Эстебан, то не я, а именно он упал-бы на заточенные колья!

— Нет. — Шам помолчал. — Он не упал бы в яму, яма была твоей, и только твоей. А Эстебан… Он или прошел бы по краю, не свалившись, и попал в Храм, или его зарубил бы Иной. Ровно половина против половины шансов. Когда ты вступил на путь, твой выбор был сделан, ловушка приготовлена, и дальше ты выбора не имел. У тебя оставались шансы. Шанс попасть в Храм, или не попасть. Запомните все! — Он повысил голос. — У вас есть выбор, но только до того момента, как вы встали на путь к Блуждающему Храму. Дальше выбора не остается, остаются лишь шансы. Вы уже не можете отказаться от Испытания пути, если повернуть назад — закончатся и шансы: это гарантированный переход в Иное состояние. Путь к Блуждающему Храму можно пройти и в одиночку. А можно не пройти.

— Да ну, Шам… — Берг, лейтенант гвардии, усмехнулся. — Преодолеть тридцать миль, где на каждом шагу поджидает смертельная опасность, в одиночку — невозможно. Да каждый знает: чем больше отряд, тем выше вероятность того, что кто-то сумеет дойти до цели.

— Ты не понял, Августин. Если ты идешь один, все ловушки будут лишь твоими. Если Высшие решили, что тебе придется уйти в переход от дротиков, то ты не свалишься в яму, и тебя не ужалит скорпион. Они ВСТРЕТЯТСЯ на твоем пути, но ты, если будешь осторожен, не упадешь на колья, и не будешь корчиться от яда, валяясь на земле. А если ты будешь ВДВОЙНЕ осторожен, то сумеешь уклониться и от дротиков, предназначенных именно тебе. И попадешь в Храм.

— Хорошо. — Катя включилась в разговор. — Шам, скажите, а что делать в Храме, как попасть к себе домой?

— Да это каждый знает! — Заворчал было один из моряков, но шаман посмотрел на говорившего, и тот замолк.

— Не каждый, Эчеверри, не каждый… Екатерина, как только человек сумел ступить на первую ступень лестницы, ведущей в Храм, испытание Пути завершено. Начинается испытание Храмом. Надо лишь войти в двери, найти ход в подземелье, спуститься туда, и, в груде различных предметов, отыскать то, что принадлежит именно твоему Миру. Взять этот предмет, подняться наверх, и положить предмет на алтарь.

— И в чем же испытание, если это так просто?

— А разве просто среди одинаковых мечей найти именно тот, который подходит тебе?..

— Но как?..

— А ты почувствуешь. Правда, чувства могут и подвести.

— Хорошо, Шам. — Витька слушал очень внимательно, вспоминал, что написано по этому поводу в рукописи, и точно знал, что там не было таких подробностей. — Я сумел дойти до Храма, отыскал, как мне показалось, предмет, но ошибся. И положил на алтарь не то, что было надо. И что?

— Ничего. — Шам усмехнулся. — Ты потеряешь свой шанс, правда, пройдя Испытание Пути, станешь сильнее.

— А если я не ошибся?

— Ты окажешься у себя. Но! Запомни. Очень многие, вернувшись домой, сравнивают миры. И, обычно, разочаровавшись в том, который дал им жизнь, возвращаются сюда, назад. Тот предмет, который ты положил на алтарь, останется с тобой. И даст возможность обратного перехода. Как им пользоваться? Ты поймешь сам, нет единого рецепта, ведь предметов — великое множество, и каким он будет, не знает заранее никто. Монета, меч, дамская шляпка, или стеклянный шар — кто знает, что для тебя приготовлено… Это шанс. И шанс есть всегда, в отличие от выбора. Выбор, выход из ситуации, может быть единственным, а шанс, пусть даже мизерный, есть всегда, каждую секунду, у каждого человека. Запомните это.

— Ну как — нет выхода-то? — Яро, сидящий напротив шамана, жевал травинку. — Шам, выход всегда найдется.

— Да? Яро Тикканен, ты решил переждать грозу в горной пещере. тебя завалило оползнем, есть ли у тебя выход, скажи мне?

— Буду разбирать завал.

— Ты не смог его разобрать, выход перекрыт куском скалы в пару тонн весом. Где выход из ситуации?

— Э-э… Ждать, надеяться на то, что меня найдут.

— Это не выход. Это — ШАНС. Шанс, пусть и мизерный, что тебя смогут найти, и убрав камни, дать выход. А уйти в переход, добровольно, перерезав себе горло — не выход, исход. Исход из БЕЗВЫХОДНОЙ ситуации. Я всё это говорю вам к тому, что завтра утром, недалеко отсюда, появится Блуждающий Храм. Не в тридцати милях, а гораздо ближе. Милях в десяти. И вот тогда у вас всех появляется выбор: бросить всё, и пытаться идти к Храму, или, несмотря на его наличие, продолжить дело, которое вы тут начали.

Лагерь на берегу напоминал растревоженный улей. Какой там сон?! Люди взвешивали шансы, одни рвались попасть в Храм, другие, в основном те, кто уже пробовал добраться до него, и вернуться домой, колебались. Некоторые вообще сразу всё для себя решили: тут — лучше. Рисковать потерять неплохой, в общем-то, отрезок жизни, и уйти в переход, а потом, вернувшись из Иных, непонятно где, начинать всё сначала?! Шам сидел в сторонке, на бревне, и был абсолютно спокоен. Его такие мелочи не волновали. Катя, конечно, сразу решила: им с Витькой надо непременно попробовать. Ей хотелось вернуться к родным, и непременно не одной, а с Виктором. Она и думать забыла, что когда-то была к нему совершенно равнодушна. Ну, парень, и парень, обычный, такой, как и другие, один из сотрудников их компании. Мало ли кто из них пытается клеиться к ней? В то время, дома, она втайне, как и многие девушки, все еще ждала принца на белом коне, ну, или, хотя-бы, на белом “Мерседесе”. С кучкой денег в банке, позволяющей ему возить свою избранницу на Мальдивы, Карибы, или в Париж. В Турцию она и сама в отпуск могла съездить. Витька, который предпринял героические усилия, чтобы не напоминать ей об этом, тоже не хотел терять Катю. Но… Он колебался. С одной стороны, их сюда забросили, не спросив. Просто поставили перед фактом: вот вам Мир, вы теперь живете тут. Точка. С другой… С другой Витька был человеком, который всегда старался выполнять то, что обещал. А если он уйдет в Храм, и попадет домой, что делать с доверием Олафа? С командованием кораблем, экспедицией, с людьми? Что делать с тем, что ему тут нравилось гораздо больше? Тут он был сам себе хозяин. Дома — просто работник. Пришел в офис, сел за компьютер, постучал по клавиатуре восемь часов, ушел домой. Раз в месяц — получи свои деньги, распишись. Всё. День за днем одно и то-же. Дом, офис, дом. Ну, всякие мелочи, типа зависнуть с друзьями в баре в субботу, провести ночь с какой-нибудь девочкой, без продолжения, оседлать велосипед, и прокатиться километров десять — в расчет вообще можно не принимать. А тут? Катя. Бриг. Сражения. Всё такое новое, непривычное, и интересное! Чувство торжества, когда твой клинок вонзается в грудь человека, желавшего проделать это с тобой. Свежий ветер, и соленые брызги, когда бриг летит вперед, навстречу неизвестности. Чувство собственной значимости для других, чувство, что другие тоже значат для тебя намного больше, и приходят на помощь, если ты сам не справляешься. Чувство свободы. Витька нисколько не тосковал по монитору компьютера, по спертому городскому воздуху, километровым пробкам автомашин, всяким гамбургерам с кока-колой, и более чем сомнительному алкоголю из супермаркетов. Родня? Ну, может и неплохо пару раз в год созвониться с теткой, живущей в Саранске, но не более. Больше, к сожалению, в живых родни у Витьки не было.

— Кать, а если мы не сможем пройти, что тогда? Испытания-то, ты же помнишь, не шуточные.

— Я верю, что мы пройдем, Вить. Не можем не пройти. Меня там родители уже, наверное, похоронили, я должна их успокоить!

Утро началось с того, что Ал разбудил Витьку, несколько раз встряхнув за плечо.

— Вставайте, капитан! У нас неприятности!

Неприятности приближались под всеми парусами, три корабля, по словам алхимика — англичане. Две шхуны, и новый, только что спущенный на воду, как выразился Ал, “Малый фрегат”, не уступающий вооружением “Кровавому призраку”. Ветер благоприятствовал англичанам, дул со стороны моря, и, буквально, через час, они должны были оказаться на дистанции огня. В лагере началась лихорадочная деятельность. Обе шлюпки уже шли к бригу, полные моряков.

— Мы не успеем переправить на борт всех. — Яро стоял рядом с Виктором. Часть народа останется тут, остальным придется вступить в бой.

— Яро, ты идешь со следующей партией. В первую очередь, моряков, солдат на корабль. Кто на вахте?

— Там Матиас, с частью канониров. Сейчас переправляются Берг и Седрик с остальными пушкарями.

— На берегу остаются десяток солдат — охранять лагерь. С ними Джонсон, и Катерина. Шам пойдет с четвертой волной, и я тоже. Пока меня нет на борту — командуй. Вступите в бой — не жди остальных, черт с ним. Маневрируй, делай то, что положено, забудь о шлюпках — в конце концов, вернутся на берег.

— Хорошо, капитан.

Англичане подошли, когда Витька садился в шлюпку. Бриг расправил паруса, и Витька, от досады врезав по борту шлюпки кулаком, снова выпрыгнул на песок. Догонять корабль, ведущий бой, на веслах было безнадежно. Приходилось, матерясь, следить за сражением в подзорную трубу. Корабли окутывались пороховым дымом, англичане явно были опытными вояками, и строили тактику так, чтобы не дать бригу увалиться под ветер. “Кровавый Призрак”, удачным залпом, серьезно повредил одну из шхун, и та, кренясь на правый борт, старалась выйти из схватки. Но и бриг раз за разом получал в борта порции ядер. Малый фрегат англичан, как его окрестил алхимик, пытался подойти ближе, видимо, чтобы взять шведов на абордаж. “Кровавый Призрак” маневрировал, и огрызался, но, как заметил Витька, далеко не всеми орудиями. Впрочем, и англичанам доставалось по самое не балуй.

— Черт, черт, черт! — Сейчас бы быть на борту, с товарищами, а он вынужден стоять, и смотреть, как они сражаются…

Глава 29

Артур

Ветер гнал нас вперед. Пальма осталась позади, и “Вепрь”, взрезая форштевнем волны, продвигался к Кальяри. Мы шли в одиночестве, так и не договорившись с Де Брассом, поэтому на марсе каждый час сменялся впередсмотрящий, а пара человек, обычно, висели на вантах, чтобы вовремя обнаружить приближение пиратов. И на всем пути от Балеарских островов до Сардинии нам не встретилось ни одного корабля. Когда, обогнув остров, мы подходили к рейду Кальяри, Селим, нахмурившись, сказал:

— Не иначе, пока мы болтаемся в воде, произошло что-то серьезное. Ну не могли пираты нас пропустить, даже если никто из них не патрулирует этот район. Они просто обязаны были нам повстречаться, но… Их нет!

— Нам легче! — Альфред предвкушал торговлю, и разглядывал Кальяри в подзорную трубу. — К чему забивать себе голову вопросами, на которые у нас нет ответа? Не пришлось сражаться, и — хорошо.

— Это не шутки, купец. Если их нет тут, то они где-то в другом месте. Нарваться на пару-тройку десятков чертовых галер — верный переход. Куда они могли подеваться?.. Все, разом! Такого я еще не припомню…

Кальяри, крупный, по меркам Мира, город, встретил нас обычной портовой суетой. На рейде стояли несколько каравелл, галера, и пара шлюпов. Всё было как всегда: снова таверна, снова торг Кристианссона с местными торговцами… Местные, на наши расспросы о пиратах, ничего толкового сказать не могли. Не встретились? Ну, так вам повезло, чего еще надо? Загрузив пару десятков бочек с оливками в трюм, и пополнив запасы, мы вышли в море. Теперь наш путь лежал в Палермо, а потом — на Мальту. Зачем нам туда плыть, не знал даже Шам, на все вопросы отвечавший: Высшие считают это наиболее предпочтительным. Трюм был заполнен товарами, примерно, на две трети, в Палермо Кристианссон собирался купить местного вина, в Валлетте — оружие и доспехи. Если повезет, то на Сицилии можно было взять на борт засахаренные и заспиртованные фрукты.

На половине пути от Кальяри начала портиться погода. Ветер усилился, и, сменив направление, завывал в вантах, нам приходилось идти галсами, убрав марселя, волны раскачивали шхуну все сильнее… Потом начался шторм. “Вепрь”, как на американских горках, сначала забирался на гребень волны, а потом стремительно летел вниз, на десятки метров. Рулевому приходилось привязываться шкотом к стойке штурвала. Из парусов у нас оставался натянутым лишь кливер, и то, потому, что никто не хотел рисковать переходом ради того, чтобы его убрать. Корпус корабля отчаянно скрипел и трещал под напором стихии, вода, несмотря на задраеные люки просачивалась везде, и плескалась под ногами. Куда нас несет, никто не знал: Высшие не позаботились о наличии в Мире компасов, курс можно было приблизительно вычислить по положению солнца или звезд, вот только над головой нависали тяжелые, низкие тучи, из которых сверкали молнии. Мы превратились в насквозь промокшую кучку людей, отчаянно пытающихся, схватившись за что-нибудь руками, удержаться на ногах. Лежать было невозможно, тебя просто выбрасывало из подвесной койки. Когда шторм утих, “Вепрь”, хоть и выдержавший его, представлял собой корабль, срочно нуждающийся в ремонте на верфи. Несколько досок корпуса треснули под напором стихии, и их пришлось укреплять. Бушприт с кливером выдрало с корнем, и унесло в море, хорошо еще, что мачты не рухнули. Альфред, с несколькими девушками, уже немного оклемавшимися после шторма, проверял товары. Юр стоял у штурвала. Мы все, мужчины и женщины, пытались привести в порядок корабль. Длинная цепочка людей передавала из рук в руки ведра с водой, которую вычерпывали из трюма, и выливали за борт. Меняли порванные фалы и шкоты, сколачивали вместе треснувшее дерево. “Вепрь” шел вперед под хмурым, затянутым сплошной пеленой облаков небом…

— Вон там что-то есть. — Ал, единственный, кто мог нас сориентировать, выглядел уставшим. — На самой границе моих возможностей несколько живых существ. Люди или звери, но они — там. — Направление, куда показывал Ал, было не очень привлекательным, нам приходилось идти почти против ветра, но на суше можно хотя-бы понять, где мы находимся, пополнить запасы, и, в спокойной обстановке, решить, что делать дальше.

Земля казалась пустынной. Мы встали на рейде у маленькой бухточки, с узкой, метров в двадцать, полосы песка у самой воды, окруженной скалами. Наконец-то твердая поверхность, которая не пляшет под ногами! Наконец-то можно спокойно сидеть у костра, а не торчать на вантах, пытаясь связать порванный фал, и не надо ломать голову над тем, чем заткнуть течь в корпусе! Хуже всего пришлось тем, кого жребий определил в вахтенные. Смотреть с борта шхуны на такой близкий берег, и понимать, что до того, как ты туда попадешь, надо провести на корабле еще несколько часов… И не просто провести, а постоянно вглядываясь в море: шторм, не шторм, а угроза нападения пиратов никуда не делась.

Нам пришлось снова выйти в море. С нашей стоянки просто нельзя было никуда попасть, ее окружали скалы. “Вепрь” шел в миле от берега, когда облака понемногу начали рассеиваться. К тому времени, когда на небе появились звезды, побережье стало более пологим, скалы сменились холмами, поросшими лесом.

— Апеннины. — Селим, в очередной раз посмотрел в подзорную трубу. — Мы где-то между Неаполем и Калабрией. Если продолжать идти вдоль берега, в конце концов придем в вольный город Калабрия. А там и до Сицилии рукой подать! Мессина примерно милях в семи…

— Нам, наверное, надо пристать к берегу, свалить несколько деревьев, напилить доски, соорудить новый бушприт. — Антуан рассуждал вслух. — С другой стороны, если загнать корабль на верфь, там его починят гораздо лучше.

— Это обойдется дороже, но — ты прав. — Альфред вздохнул. — Ничего, пока что деньги есть, я неплохо наварился что в Малаге, что в Пальме, поэтому не будем тратить время на остановки. Ведь нам еще потом плыть домой, и, желательно, на всех парусах! Если не успеем к сроку, то, считай, регата проиграна.

Вольный город Калабрия встретил нас неласково. Навстречу шхуне вышли два местных шлюпа, с одного из которых дали предупредительный выстрел. Мы легли в дрейф.

— С какой целью вы прибыли в Калабрию, господа? — Местный офицер, в сопровождении десятка солдат, поднялся на борт шхуны, прибыв на шлюпке с одного из шлюпов. Шлюпы заняли позицию, развернувшись к нам бортом, причем так, чтобы не попасть под огонь наших орудий.

— Он издевается? — Шепнул Юр. — Да каждому должно быть видно, что у нас не пиратская галера!

— Нас потрепал шторм, и мы хотели-бы провести тут ремонт. Поскольку наш корабль — торговый, то, возможно, кое-что купить, кое-что продать. — Свами был само спокойствие.

— Не уверен, сможем-ли мы вас принять.

— В чем дело, офицер? — Встрял Азиз. — Вы что, не видите, корабль нуждается в ремонте! Мы под датским флагом, и не думаю, что Калабрия объявила Дании войну, пока мы были в море!

— Вольный город Калабрия не воюет ни с кем! — Отрезал офицер. — А вот с нами, оказывается, воюют. И нам не хотелось-бы прецедента! Испанцы, португальцы, теперь — вы!..

— Может быть, Вы проявите любезность, и просветите нас о последних событиях? — Селим протянул ему кружку с вином. — Ни в Кальяри, ни в Пальме, ни в Малаге не было даже намека на то, что у вас тут какие-то проблемы…

— Господа, вы должны знать, что Высшие недавно открыли Мир. Так вот… — Офицер приложился к кружке, и одобрительно кивнул. — Две недели назад на горизонте показалось несколько больших кораблей, под испанским флагом. У нас таких не строят. Они отказались принять на борт представителя порта, для досмотра, более того, дали по его шлюпке ружейный залп. После этого начали обстрел форта. Извольте взглянуть, даже отсюда должно быть видно…

Юр направил подзорную трубу на форт, защищающий гавань, потом передал ее мне. На каменной кладке были явственно видны следы гари, и многочисленные сколы от ядер. У одной из стен часть верхнего яруса была разрушена, и там, судя по всему, велись восстановительные работы.

— Мы потеряли два флейта, и несколько каравелл, которые попытались вступить в бой, но и испанцам здорово досталось. Поэтому они отошли. А потом нас попытались атаковать португальцы. Форт сохранил боеспособность, и португальцы не смогли ничего добиться, но теперь мы вынуждены встречать каждый корабль, как потенциального противника. И будь вы хоть из Англии, хоть из Дании — какая нам разница? Вы представляете угрозу.

— Да какая-же мы угроза, господин офицер! — Вперед выступил Альфред. — У нас единственный, к тому-же поврежденный корабль, на борту — груз, есть раненые…

— Я не могу решать за городской совет! — Отрезал вояка. — Я имею предписание досматривать любой корабль, и информировать об осмотре начальство порта. И лишь потом, если они решат, вас допустят на рейд.

Осмотр проводился тщательно. Офицер, в сопровождении Свами, Кристианссона, и двух солдат совал свой нос буквально везде, чуть не в каждый сундук, или шкафчик на борту. Ни Ал, ни Шам в это не вмешивались, а мы торчали на палубе, под бдительными взглядами местных, стоявших с мушкетами наперевес. Наконец, офицер отбыл восвояси. Один шлюп ушел к берегу, второй по прежнему оставался рядом. Судя по всему, решения в вольном городе принимались более чем неторопливо, и только следующим утром нам разрешили встать на якорь на рейде Калабрии.

— Три шкуры везде дерут! — Возмущался Кристианссон, когда мы сидели в таверне, договорившись с корабелами о ремонте. — Ладно бы было что стоящее, да редкое, так нет! Фрукты, которые тут-же и растут, протяни руку да сорви, толкают по таким ценам, будто их из-за моря привезли, да с боем! Хотел себе клинок местных мастеров прикупить, легкий, с гравировкой, с парой камушков на гарде — заломили, как за три обычных меча у нас, в Дании! А вино? Хорошее, не спорю, но не лучше того, что мы взяли в Малаге. А цена — вдвое дороже!

— Налоги высоки, сеньоры. — Трактирщик, проходивший мимо нашего стола, услышал разговор, и решил вмешаться. — Городской совет, после того, как мы отогнали испанцев, был вынужден их поднять. Форт просто так не восстановишь, а казна не резиновая…

— Постойте, постойте! Но ведь не в два раза налог-то подняли?

— Не в два. в половину. Но, сами понимаете, во первых, если казна за наш счет пополняется, то и мы вправе рассчитывать на рост дохода. А во вторых, вы, сеньоры, иностранцы, прибыли издалека… Кто-же откажется поживиться за ваш счет?

— И сколько же ты, лично, с нас поимел? — Буркнул в ответ Азиз. — Небось, своим комнаты за монету в сутки сдаешь, а нам — по пять?

— Ну что вы, конечно — нет. — Расплылся широкой улыбкой хозяин трактира. — Я самый честный человек во всем городе, и постояльцев не обираю, будь они хоть из Дании, хоть из Генуи…

— Что-то я еще ни разу не встречал честных трактирщиков… — Продолжал ворчать Азиз. — Тебя послушать, так ты — просто ангел во плоти, еще скажи, что поселил нас себе в убыток!

— Сущая правда, сеньор! Да Вы, из интереса, зайдите в соседнюю тратторию, к Молинари, справьтесь о его ценах! И это при том, что у него и вино хуже, и в комнатах далеко не после каждого постояльца убирают!

— Вот ведь прохвост. — Произнес Азиз, когда трактирщик отошел. — При чем тут “у Молинари дороже”, если и у него дорого!

— Ладно, не будем слишком уж возмущаться. — Кристианссон пожал плечами. — Конечно, непредвиденные расходы на ремонт корабля слегка опустошили наш кошелек, но это далеко не банкротство. Еще хватит на то, чтобы закупиться в Палермо и Валлетте, и вернуться в Копенгаген. Только вот еще один ремонт нам точно ни к чему.

— Альфред, если нарвемся на пиратов, то хочешь-не хочешь, но снова будут расходы. — Хмыкнул я. — Так что готовься затянуть пояс, раз уж тут пиратское море…

— Будем надеяться, что бомбы мы загрузили вместо ядер не зря! И что пираты их не любят. И…

— И что в Палермо купцы не дерут с иностранцев три шкуры! — Захохотал Азиз. — Альфред, надежда — хорошая штука, вот только слишком часто реальность с ней не стыкуется!

— Но это не мешает мне надеяться! — И купец ухмыльнулся.

Глава 30

Виктор

Яро уводил “Кровавый Призрак” от берега. Обе английские шхуны пропали из видимости, одна была полузатоплена, а вторая потеряла фок-мачту, и дважды горела от огня брига, правда, пожар оба раза тушили, но воевать она уже была не в состоянии. А вот крупный корабль держал удар гораздо лучше.

— Витя, Витя! — Катя дергала Виктора за рукав, видимо, уже некоторое время. — Шам зовет!

Шаман спокойно сидел на бревне, и пил неизменный отвар.

— Виктор, выбор… Помните, что я говорил? Храм недалеко, и выбор надо делать прямо сейчас.

— Что за спешка, Шам? Бой еще не закончился, Яро там с парнями сражается с англичанами, какой еще выбор?

— Бриг не сможет вечно противостоять корвету. А в случае абордажа считайте, что корабля у Вас больше нет. На английском корвете около трехсот человек.

— А, так это не фрегат, а корвет?

— Не в формулировках дело! — Витька впервые увидел, что шаман проявляет эмоции. — Малый фрегат, корвет… Какая разница, как такой корабль назвали-бы в одном из миров? Вы должны как можно скорее сделать выбор! Хотя-бы потому, что английские шхуны уже встали на якорь, и люди с них высаживаются на берег. Храм — Шам махнул рукой — вон там. Если пойдете прямо сейчас — есть шанс. Если не пойдете, то долго-ли Ваши люди продержатся против обозленных англичан? Их примерно полторы сотни. Вас — едва-ли тридцать. Они не станут проявлять уважение к законам Высших, они, практически, потеряли свои корабли. Так что останетесь, и — готовьтесь к переходу. Вступите на Путь, может, и не каждый из вас станет Иным…

— Вить, пойдем, а? — Катя с тревогой посмотрела ему прямо в глаза. — Зачем нам эти англичане, если нет шансов победить? А так — домой попадем…

— А если не попадем?! Ты забыла, что там всякие ловушки, и прорва Иных? Какая разница, от чьей сабли уйти в Переход?

— Но… Но ведь Шам сказал, что шанс есть!

— Сказать-то сказал… А про это самое испытание, всякие ловушки — ты забыла?

— Выбор всегда за вами. — Шаман снова был спокоен, как удав. — Но не забывайте, Виктор, что Екатерина хочет вернуться. А переход… Если пойдете, переход — возможен. Если НЕ пойдете, то переход очевиден. А если будете продолжать медлить, то Храм скоро увидит пятерых счастливчиков из числа англичан.

— Постой, Шам, при чем тут англичане?

— А ты сам, Виктор, не в состоянии сложить два и два? — Шаман удивленно поднял бровь. — Они тоже знают, что Храм неподалеку. Неужели ты считаешь, что их шаманы им ничего не сказали?

— Черт, черт… — Витька и сам понимал: выход есть, и он — единственный. — Джонсон! — Заорал он. — Собирай всех, идем к Исчезающему Храму!

Они уходили с берега без шамана. Тот наотрез отказался идти с ними, сказав, что его Храм не примет. И даже когда Виктор напомнил, что это — абсолютно неизвестная местность, Шам лишь улыбнулся. “На всё воля Высших. Спасибо за заботу, но я не пропаду. Иди”. И они пошли. Лес у берега, впрочем, не такой и густой, сменился холмами. Трава, росшая на холмах, доставала им до пояса, и Витька опасался, что в любой момент идущий впереди солдат может попасть в какую-нибудь ловушку. Пройдя километра четыре, они, поднявшись на очередной холм, остановились. У склона холма заросли травы резко обрывались, дальше шла каменистая равнина, с редкими деревьями, растущими тут и там. А впереди, километрах в десяти, посреди этой равнины стоял Исчезающий Храм, многогранная колонна янтарного цвета, метров сорока в высоту, увенчанная внушительных размеров шаром, жемчужиной, отливающей то перламутром, то кроваво красным, то пронзительной чернотой.

— Да уж… — Протянул кто-то из солдат. — Красиво выглядит, зараза… Только попробуй туда попади.

Первого они потеряли, не пройдя по равнине и десятка метров. Под одним из трех человек, идущих в авангарде, земля буквально разверзлась, и он, с изумленным криком, рухнул вниз. Витька едва успел увидеть в яме тело, все еще слабо дергающееся на нескольких деревянных кольях, как оно подернулось дымкой, и растворилось в воздухе. Катя, шедшая за Виктором, увидела лишь остатки окровавленной одежды. Шли след в след, медленно, стараясь удвоить внимание, но как предугадать, что если ты случайно задел камень, то ты — уже Иной, даже, если еще не подозреваешь об этом? Пройдя километр они попрощались со следующим бойцом: из земли вырвался ослепительно яркий столб пламени, и он сгорел, никто даже не успел сделать к нему и шага, чтобы помочь. Они шли всё медленнее, старательно обходя подозрительные, по их мнению, участки почвы, стараясь не наступать ни на камни, ни на изредка встречающиеся на земле ветки. Обходили деревья на приличном расстоянии. Идущий впереди сначала прощупывал землю перед собой клинком, потом делал шаг. Когда он уставал, то пропускал следующего, а сам становился замыкающим. Витька задумался, как-бы исключить из этой цепочки Катю, потому, что скоро должна была настать и его очередь, а Катя шла за ним. Его раздумья были прерваны появлением Иных. Десяток скелетов, отливающих слабым синим сиянием, появились, словно из воздуха. Короткий, яростный бой закончился победой, но Иные, перед тем, как стать грудами костей, сумели отправить в переход пятерых. Оставшиеся восемнадцать человек после боя устроили себе короткий привал. Они почти не разговаривали, в этом не было нужды, да и сил, честно говоря, тоже. До Храма оставалось еще больше половины пути, и Витька не очень понимал, как вообще они смогут до него добраться. Иные запомнились ему тем, что дрались не так, как люди: ожившие скелеты фехтовали неожиданно грациозно, и были на удивление быстры, хотя явно проигрывали людям в силе удара. Отдых закончился не по воле людей. Когда кто-то вскрикнул, а Катя взвизгнула, Витька осознал, что уже с минуту наблюдает за приближающейся к нему метровой змеей. Снова заработали клинки. Не повезло лишь одному, кажется, его звали Эчеверри. Его левое запястье теперь украсил след укуса, и он растерянно оглядел стоящих вокруг.

— И что теперь?..

— Надо высосать яд! — Витька вспомнил, что делать, но ему не дали подойти к обреченному.

— Тут не такие змеи. — Лейтенант Джонсон покачал головой. — Укус сам по себе вынес ему приговор. Вопрос только один — когда состоится переход. Эчеверри! Ты пойдешь с нами, или останешься тут?

— Я… Я пойду. — Парень понимал, что ждет его дальше, но, видимо, решил не думать о переходе, поэтому сказал: — А вы пойдете за мной. Мне так и так не попасть домой, так уж лучше я буду показывать путь. Сколько смогу, конечно. Может, вам повезет больше.

Когда до Храма было всего ничего, какой-то километр, все вокруг заволокло густым туманом. Туман не мог скрыть Храм, но все остальное сначала казалось призрачным, а потом и вовсе исчезло в молочного цвета пелене. Можно было различить лишь силуэт идущего перед тобой, на расстоянии вытянутой руки, и не дальше. Изредка сквозь туман просвечивало то дерево, то куст, но всё вокруг казалось призрачным. А потом туман рассеялся, так-же внезапно, как появился. Эчеверри, который, как ни странно, был все еще с ними, остановился. Храм окружало кольцо из Иных, с обнаженными мечами. Иные стояли абсолютно спокойно, не делая попыток броситься в атаку. Но, что больше встревожило Витьку, в паре километров от них, чуть в стороне, к Храму двигалась еще одна группа людей. Он вытащил подзорную трубу.

— Англичане, к алхимику не ходи! — Произнес рядом Джонсон. — Это их мундиры.

— Ну, выбора-то все равно нет. Только вперед, верно?

— Наш единственный шанс это прорыв кольца Иных. — Подтвердил Джонсон. — Эчеверри, ты как?

— На удивление терпимо. — Откликнулся Эчеверри. — Рука онемела до локтя, но в остальном никаких проблем не чувствую.

— Драться можешь?

— Правой — да, без проблем.

— Остальные готовы? — Витька без возражений принял то, что командует Джонсон, в конце концов, он армейский лейтенант, ему и карты в руки. — Тогда вперед, и да повезет кому-то из нас прорваться в Храм!

В тумане они прошли метров шестьсот, поэтому бежать в атаку оказалось недалеко. Их группа попыталась вломиться в кольцо Иных, но… Иные, те, что стояли в своеобразном оцеплении Храма, оказались не просто искусными фехтовальщиками, нет. Они были виртуозами. Мастерами. Их мечи и сабли мелькали перед глазами, как сверкающие стальные вихри, причем, остальные Иные даже не двинулись с места. Весь удар остатков команды “Кровавого Призрака” пришелся на четверых, от силы — пятерых Иных. И, прежде чем один из них рассыпался по земле грудой костей, в переход отправились трое. Когда следующий Иной пал под ударами, людей оставалось всего восемь. Но между Иными возникла брешь, и Витька толкнул туда Катю, заорав: “Беги в Храм!” А сам, на пару с Джонсоном, продолжил наседать на очередного Иного. К ним присоединился Эчеверри. Краем глаза Витька видел, что к Храму рванулись еще несколько человек. Тут Эчеверри закричал:

— Бегите в Храм, я все равно уже у них, хоть покуражусь напоследок!

Джонсон бросился вперед, а Витька… Витька остался. Ну не мог он бросить человека просто так. Да, да, сам дурак, вечно ты корчишь из себя героя… — Шептал он про себя, продолжая рубить, колоть, и уворачиваться от ответных ударов. Внезапно все кончилось. Эчеверри, в каком-то невероятном усилии прошел защиту Иного, и сумел разрубить того в области таза. Иной осыпался вниз, а стоящий рядом с ним даже не повернул свою саблю в сторону людей. Эчеверри и Виктор растерянно посмотрели друг на друга. Потом Эчеверри пожал плечами:

— Путь свободен. Иди.

— Постой, а ты?

— А что я? Я уже там. — Эчеверри показал рукой куда-то вниз. — Только странно… Странно, что еще не перешел.

— Ну, так попробуй! Попробуй войти в Храм!

— А смысл? Хотя… — Эчеверри задумался. — Я ведь ни разу там не был. Да. Пойдем. Почему бы и не взглянуть, что там внутри.

Иные им не мешали, скорее даже, не обращали на них больше никакого внимания. Когда Витька, уже стоя у дверного проема Храма, оглянулся, Иные сомкнули свое кольцо, и, видимо, ждали следующих нарушителей своего периметра.

— Ну надо-же! — Воскликнул Эчеверри. — Я впервые прошел Путь!

Внутри Храма было просто огромное пустое пространство. Ничего, кроме повторяющего формы здания, невысокого алтаря посередине, не было. Пол, ровный, из многогранных каменных плиток трех цветов, жемчужно-перламутрового, черного, и кроваво-красного, и алтарь, цвета янтаря. Они обошли зал Храма по периметру, везде одно и то-же.

— И где тут спуск в подземелье? — Витька почесал затылок. — Как, черт возьми, туда попасть?

— Да. И где все остальные? Они вошли в Храм не намного раньше нас, но их нет! — Эчеверри тоже выглядел растерянным. — Внизу? Но я тоже не вижу никакого хода, лаза, или лестницы!

Метр за метром они внимательно исследовали помещение, но всё оставалось по прежнему. Плитка на полу, алтарь, стены, и многочисленные выходы наружу.

— А может мы опоздали? — Предположил Эчеверри. — Ведь уйти могут только пятеро…

— Может и так. Стоп, а это что?

Рядом с алтарем, на одной из красных плиток, Витька заметил блик. Солнечный зайчик перемещался по единственной плитке, не выходя за ее границы. Внимательный осмотр далекого потолка храма ничего не дал: там не было отверстий, сквозь которые сюда мог бы проникнуть свет. Витька осторожно коснулся плитки острием меча. Солнечный зайчик стал медленно увеличиваться в размерах, растекаясь по плитке, и часть света перетекла на клинок. И вдруг всё вокруг пропало в ослепительной вспышке. Несколько бесконечных секунд Витька висел в сверкающей пустоте, после чего свет померк, а ноги ощутили под собой пол.

Глава 31

Артур

“Вепрь” шел вперед. Кристианссон наотрез отказался от посещения Мессины, хотя она была — рукой подать от Калабрии.

— Нет, нет, и нет! — Альфред отвечал так даже Микко, который уже мог выходить ненадолго на палубу, прогуляться. — Что Калабрия, что Мессина — одного поля ягоды, Вольные города, где нет ничего примечательного! Не станем тратить время, и, особенно, деньги. Мы идем в Палермо, и точка!

Палермо, так Палермо. Остров мы обошли за три дня, ветер не особенно нам благоприятствовал. И первое, что нам бросилось в глаза, это разрушенный форт, который был призван защищать город. От него остались лишь груды камней, да небольшая часть стены, державшаяся непонятно как. Город, в подзорную трубу, тоже выглядел, как после бомбардировки. У самого берега, на мелководье, чернели остовы двух кораблей, шхуны, и, судя по единственной мачте, шлюпа.

— Эфиоп твою дивизию… — Присвистнул Юр. — Кажется, торговать будет не с кем…

— Ну, там, вроде бы есть кто-то… — Неуверенно протянул в ответ Кристианссон. — Я видел, в городе копошатся фигурки… Значит, люди есть, а если есть люди, то можно и поторговаться.

— Им сейчас не до торговли, Альфред. Они, считай, остались без крова. Интересно, что за крысы тут пошумели, и, главное — зачем? На Вольные города нападать вообще-то не выгодно, слишком мало навара. Одно дело, если та-же Франкия нападает на Британию: после победы побежденный несколько лет, со всей страны, присылает дань. А тут — один-единственный город, что с него возьмешь?.. Сотню бочек маслин?..

— Сейчас подойдем к берегу, и выясним. — Азиз повернул штурвал на пару румбов, и крикнул: — Эй, Селим! Пора убирать марселя!

Лодку пришлось вытаскивать на песок: в порту Вольного города Палермо не осталось ни причалов, ни мостков. Здания на берегу были разрушены не меньше форта, от них остались лишь груды камней, и обломки досок, причем — обгоревших. Никого из жителей не было видно.

— Били и ядрами, и бомбами. И боеприпасов не жалели. — Селим разглядывал руины. — Варвары. Истинные варвары! Высшие такое не одобряют, хотя и не запрещают. Но, обычно, нормальная война не предусматривает разрушений городов! Да даже пираты, эти шакалы, эти безмозглые выродки, при всем своем культе силы и удали, так не поступают! Надо найти кого-нибудь из местных, выяснить, что произошло…

Первым встреченным нами “местным” оказался Иной. И не один. Их было пятеро, они поджидали нас за первой полосой развалин, куда мы буквально протиснулись по завалам. Схватка оказалась короткой: Иные явно недавно приняли эту сущность, им не хватало ни силы, ни быстроты движений. После того, как небольшую площадку, не заваленную камнями, украсили пять кучек костей, Азиз воскликнул:

— Тихо! Прислушайтесь. Слышите?

Откуда-то неподалеку раздавался еле слышный стон. Завал пришлось разгребать долго, потому, что камни, из которых тут строят дома, далеко не маленькие кирпичики, здоровенные булыжники мы ворочали втроем-вчетвером, и умаялись не хуже рабов на каменоломнях. Но оно того стоило: через пару часов мы вызволили на белый свет троих местных, судя по всему — хозяина какой-то лавки, и двух покупателей. Парни были без сознания, и хорошо еще, что не ушли в переход. Пришлось срочно вызывать с “Вепря” Ала. Вообще, народ устал ждать на борту, и, оставив на шхуне лишь необходимую на случай внезапного нападения вахту, человек двадцать, начали перебираться на берег. Правда, нечего тут было делать, город был разрушен до основания. Шам, прибывший вместе с Алом, лишь мельком глянул на раненых, и попросил нескольких человек сопровождать его в глубь города. Я вызвался сразу. Это было в высшей степени необычно: Шам, которому, по идее, никто не посмеет угрожать, чего-то настолько опасается, что просит охрану! Со мной пошли Юр, Азиз, и Антуан. Шам вел нас на окраину, пробираясь между завалами так, будто наизусть знал проход. Вернее, он говорил, куда идти, потому, что занял место в середине нашей группы. Первым двигался Антуан, за ним — Юр, шаман, потом я, и замыкал цепочку Азиз. Ни людей, ни Иных, нам по дороге не попалось. Шам скомандовал “стой” уже у последних двух домов, меньше других пострадавших от обстрела: у крайнего дома даже сохранились три стены из четырех, лишь рухнул фасад, а вместе с ним и крыша. Но шамана интересовали развалины предпоследнего здания. Он, прямо по камням, полез вперед, и начал обследовать всё, что уцелело. Уцелело немногое — одна из стен, которая могла, по моим прикидкам, рухнуть в любой момент, да отдельный вход, видимо, в подвал. Но к этому входу было не пробраться. Шам, осмотрев развалины, на минуту задумался.

— Азиз, прошу, позови сюда человек десять из команды. Нам надо попробовать расчистить лаз. Это, похоже, именно то, что нужно.

Азиз не стал спорить, и, развернувшись, зашагал в сторону порта. А мы начали убирать камни поменьше, чего время тратить?

— Стойте, стойте. — Шам даже не попытался нам помочь. — Подойдут товарищи, и все сделают. Вы лучше смотрите, чтобы Иные не появились, это сейчас важнее всего.

— А что тебе тут вообще надо? — Полюбопытствовал Юр. — Дом, как дом, не вижу ничего выдающегося…

— Видишь-ли, Юр, во время бойни местный брат, шаман, ушел в переход. Он жил здесь, и здесь хранится то, что мне следует забрать, и передать одному из наших. Город, если и восстановится, то не скоро, и тут долго еще не будет шамана. А то, что тут хранилось, не должно оставаться без присмотра.

— Какой-то талисман? Артефакт, реликвия? — Я заинтересовался тем, как старательно Шам избегал прямо называть вещь, хранившуюся тут. — Или это — секрет?

— Да нет, Артур, никакого особого секрета нет. Есть проблема. Если Иные смогут заполучить это, то будут неприятности. Нарушится Равновесие, Иные станут сильнее, примерно, раза в три-четыре. Весь Мир тогда будут ждать тяжелые времена.

— И что-же это такое?

— Понимаете… — Шам вздохнул. — Если один из нас обосновался в каком-либо городе, то он должен иметь при себе жемчуг Высших. Это усиливает связь с Высшими, но только в случае, когда брат постоянно находится на одном месте. Мне, к примеру, этот жемчуг не даст ничего: я то тут, то там… А жемчуг должен чувствовать связь с конкретным местом, и с конкретным человеком.

— Жемчуг Высших? — Вскинулся Юр. — Я думал, это сказки!

— К счастью, или к сожалению, но — нет. — Шам опять вздохнул. — Он существует. И даже Высшие не властны над ним, они лишь могут использовать его для усиления связи с нами. Забавно, правда? — Шам усмехнулся. — Высшие создали Мир, но нашли тут то, что им неподвластно.

— Это же целое состояние! Да на одну такую жемчужину…

— На одну такую жемчужину ты сможешь купить себе Франкию с Британией в придачу, Юр. Но не в этом ценность жемчуга. Чем сильнее связь шамана с Высшими, тем проще Высшим хранить Равновесие. Чем дольше у шамана жемчуг, тем стабильнее Мир вокруг. Проблема в том, что если Иные заполучат себе жемчужины, то, после определенного ритуала, даже слабейшие из них будут сражаться с людьми на равных. И смогут выбирать, оставаться ли им в Иной сущности, или совершать переход в человека. А кто захочет, в здравом уме, возвращаться в человеческое состояние, если люди будут слабы и беспомощны перед Иными?.. Нарушится Равновесие, Мир станет утрачен для людей, и, как следствие, для Высших. Если не будет переходов, то Высшие не будут получать свою энергию, необходимую для их существования. Их игра завершится, причем, проигравшими будут все. Мир станет Миром Иных, а без Высших пропадет даже возможность, шанс, вернуться в свой родной мир…

— То есть, мир наполнят скелеты? — Меня аж передернуло.

— Это будет вечное существование в сущности Иного, Артур. Людей тут не останется, понимаешь…

— Как не понять, конечно, понимаю.

— Команда “Вепря” состоит из хороших людей. Поэтому я не опасаюсь, что кто-то попробует ради жемчужин отправить меня в переход. Но я прошу вас особо не распространяться о том, что мы сейчас заберем с собой. Увы, в Мире немало алчных людей, которые, ради обладания хотя-бы одной жемчужиной Высших, пойдут на любую подлость, и любое преступление. А некоторые будут готовы даже к сделке с Иными, и обменяют жемчуг на кажущееся благополучие и власть. Им не дано понять, что если Иные победят, то и им не поздоровится…

Заваленный вход в подвал мы раскопали за час-полтора. Шам, сначала собиравшийся пойти туда в одиночку, поколебавшись, все-таки предложил Юру и мне составить ему компанию.

— Я не думаю, что защита от Иных пострадала, но если это так, то мне потребуются бойцы. Подземелья — это Мир Иных, они могут устроить сюрприз…

— Но они могли уже забрать то, что лежит в подвале!

— Не могли, Юр. Там несколько сфер защиты. Последнюю преодолеть может лишь шаман. Ни человек, ни Иной, не будет в состоянии протянуть руку, и просто взять жемчуг. И уж тем более, эту защиту не сломать ни ядром, ни упавшим камнем. Но она, защита, очень мала, и ее не сдвинуть с места. Как только жемчуг окажется вне сферы, ничего не стоит протянуть руку, и взять его.

— Тогда, наверное, нас двоих будет мало?

— Достаточно. В город, по подземельям, Иные просто так пройти не могут, лишь самые сильные из них в состоянии прорваться сюда. А их не очень много в Мире. Обычно, человек, попавший в Иное состояние, старается вернуться, лишь некоторым нравится Иная сущность, причем, настолько, что они, раз за разом, стремятся к ней. Да и места там, внизу, не так много, для боя на мечах. Двое вполне смогут драться, а вот трое-четверо только помешают друг другу.

Вниз вела узкая лестница, достаточная лишь для прохода по одному, и теперь Шам шел впереди. Свет маленького факела в его руках позволял видеть достаточно ровные стены, невысокий потолок, и несколько ступенек под ногами, дальше все терялось во тьме. Спускаться пришлось, по моим прикидкам, метров пятьдесят, потом лестница перешла в такой-же узкий коридор, который, впрочем, быстро вывел нас в маленькую, пять на пять метров, комнату. В левой и правой стенах были закрытые двери, а у противоположной коридору стояла невысокая тумбочка, с одиноко лежащим на ней массивным чугунным ядром.

— А вот и то, что нам необходимо было найти. — Шам подошел у тумбочке, и взял ядро в руки, без малейшего усилия приподняв его со столешницы.

— Оно что, не настоящее? — Вырвалось у меня.

— Почему? Ах, да. Это настоящий чугун, но очень тонкий, практически, как лист бумаги толщиной. — Шам подкинул ядро одной рукой. Внутри то, о чем я говорил. И Иных тут не было. — Добавил он. — Я бы почувствовал, если бы защиту попытались взломать. Теперь мы можем идти назад.

Выбравшись из подвала, Шам, в первую очередь, завязал в подобранную тут-же, на улице, рубашку кого-то из местных, ушедших в переход, свой ценный груз. Теперь мы охраняли человека, несущего в руке простую котомку, в которой угадывалось нечто округлое, сантиметров пятнадцати-шестнадцати в диаметре.

— Чем быстрее мы покинем это место, тем лучше. Ветер на Мальту будет попутным, штормов и ураганов нам не встретится. — Шаман выглядел очень усталым, сидя вечером на берегу у костра. Мы решили провести ночь на твердой земле, и отправиться в путь утром. Свое сокровище Шам переправил на шхуну, и с час, не меньше, воздвигал вокруг него защиту.

— Может, проще вернуться в Калабрию? — Микко, хоть и не совсем оправившийся от ран, не отказал себе в удовольствии прогуляться на сушу. — До Калабрии ближе…

— Нет. Я же сказал, попутный ветер будет в сторону Валлетты. К тому-же, наш добрый купец стремится получить изрядную прибыль за оружие и доспехи мальтийских мастеров. — Шам улыбнулся. — Не стоит лишать его такой возможности.

— Как скажешь. Мне, в принципе, все равно. — Молчаливый хлебнул рома из бутылки. — Парни, что будем делать с ранеными? Мы нашли пятерых, все в плохом состоянии. Ал, конечно, постарается их поставить на ноги, но ему понадобится неделя, а то и две.

— Ну, так и пусть лечит, на борту. — Высказался Селим. — Оставим их на Мальте, когда придут в себя. Путь не так далек, припасов у нас достаточно, поэтому ничего страшного в этом не будет.

Глава 32

Виктор

Камень. Каменный пол, каменные многогранные колонны, каменный потолок. Непонятно, на чем, и как этот потолок держался, но он ничем не отличался от пола. Плотно подогнанные друг к другу обработанные булыжники в точности повторяли покрытие пола на высоте пяти-шести метров. Никаких источников света, ни факелов, ни окон, ни, прости господи, скрытых электрических панелей, но было достаточно светло. Приблизительно, как в пасмурный осенний день. Достаточно редкие колонны ничуть не скрадывали ощущение бесконечного пространства: где-то далеко-далеко, куда ни глянь, пол и потолок сливались в одно целое. На полу, то тут, то там, были разбросаны самые разные вещи. И эти вещи явно не принадлежали Миру. У Виктора от удивления широко распахнулись глаза, и было от чего. Вот обычный электрический утюг, с оплетенным нитью шнуром, и вилкой, фирмы “Витек”. Вон — компьютерная клавиатура, из дешевых, “офисных”, белого цвета. Несколько книг, с такой знакомой обложкой, и основным, бросающимся в глаза, заголовком на каждой “Хроники Амбера”… Но именно книги и зародили в Викторе некоторую неуверенность. Такое издание, основательно потрепанное от постоянного перечитывания, стояло в книжном шкафу, и было знакомо, как облупленное. Но, позвольте! Роджера Желязны зовут не Роже Железный! А принцев Амбера было не десять, а девять! Внимательно изучая один за другим предметы, лежащие на полу, Виктор увлекся, и даже почти забыл о том, что ему нужно найти вещь именно из своего мира. Клавиатура была бы один в один, какой он и сам пользовался до того, как Высшие забросили его сюда, если бы не лишняя клавиша, с буквой “ять”. У утюга, при внимательном осмотре, оказалось, что он предназначен для сети напряжением в двести восемьдесят вольт. Газовая зажигалка смутила расположением колесика-кресала поперек корпуса, смартфон — антенной, какие были у самых первых мобильных телефонов… Он не чувствовал ни голода, ни жажды, он забыл о времени, всё потеряло смысл, кроме единственного: найти то, что принадлежит именно ЕГО миру. Флешка? Но такие разъемы дома не подойдут ни к одному компьютеру. Свеча? У нас не делают свечи с тремя фитилями. Общая тетрадь, 96 листов, он открыл ее и… Отбросил в сторону. Общая тетрадь в косую линейку — это не наше. Виктор двигался наугад, от предмета к предмету, как вдруг его взгляд упал на очередную книгу, лежащую на полу. Этой серией он тоже зачитывался в детстве, и помнил книги наизусть. На обложке мужчина, в чем-то средневековом, в обуви с длинными носами, сидящий возле каменной арки, задумчиво играл на свирели. А может флейте, шут их, иллюстраторов, знает, что они там изобразили, а сверху было написано: Кристофер Сташефф. Витька лихорадочно перелистал страницы, читая по диагонали текст. Да, ничего такого, что было бы незнакомо, или показалось бы странным. Книга “Пропал чародей”.

“ — Но, Робин, папа говорил, что существует девяносто два элемента! — удивилась Корделия”.

“ — И что может быть глупей и опасней, чем путешествовать в компании лепрекоэна, который допустил, чтобы у него стащили его собственный горшок с золотом?”

“ А Джеффри сложил руки на груди и вызывающе заявил: — А вы нам этого и не запрещали!”

Всё. Это точно — она. Книга, которая выпущена в его мире. Виктор ждал, что после того, как он найдет предмет, что-то произойдет, но… Прошла минута, две, три. Он по прежнему стоял с книгой в руках, и ничего не менялось.

— И?! — Заорал он. — Какого дьявола? Я нашел книгу, что теперь?!

Эхо насмешливо заметалось вокруг, и пропало вдалеке. И тут по ушам ударил колокол. БОММ! А потом раздался шелест, будто зашуршали осенние листья, но в этом шелесте явно слышалось: “Первый”. Что — первый? Я первый, или что?! Виктор огляделся по сторонам, но вокруг снова стояла тишина, и ничего не поменялось. Он прошел вперед, повернул в сторону… БОММ! “Второй”. БОММ! “Третий”… Снова тишина. Витька в отчаянии стукнул кулаком по колонне, оказавшейся рядом, и чуть не взвыл от боли, отбив костяшки пальцев. Что им еще надо? Что за дурацкие шутки?!

Солнечный зайчик спокойно чертил круги в трех метрах от Виктора, причем, достаточно давно, только вот Виктор слишком долго думал о другом… Ругая себя за тупость, Витька снова коснулся солнечного блика кончиком меча. В этот момент еще раз ударил колокол, но вокруг уже разлилось солнечное сияние… Эчеверри в Храме не было видно. Вообще никого не было, как и в прошлый раз. Причудливый узор плиток на полу, алтарь, как пенек возвышающийся метрах в двадцати от Виктора, и — все. Тишина, покой, пустота. Он успел сделать два шага к алтарю, когда тот налился изнутри ярким, янтарно-медовым светом, освещая Храм, и Виктор увидел, как в этом свете, словно на проявляющейся фотографии, Катю, положившую ладонь на алтарь, Эчеверри, которому до алтаря оставалось сделать с десяток шагов, и вбегающих в Храм двух человек, с обнаженными саблями. БОММ! Снова ударил колокол, Катя растворилась в сиянии алтаря, и оттуда прошелестело: “Пятый”. А потом началось то, чего Виктор не ожидал. Пол ушел из под ног, все вокруг потускнело, и Витька, не удержавшись, покатился по земле. Он выронил книгу, каким-то чудом не поранился о собственный меч, который, прозвенев по камням, приземлился буквально в метре от Виктора. Над головой по небу плыли облака, и там, в вышине, парила хищная птица. Первый же взгляд на окрестности дал понять, что никакого Храма тут больше нет. Есть невысокий холм, с которого Виктор и скатился, есть равнина, которую они пересекли, чтобы попасть в Храм, а вот Храма больше просто не существует. Зато существуют несколько человек, которые, как и Виктор, пытаются разобраться в том, что это только что было, и поднимаются с земли, подбирая оружие. “ Неплохая, кстати, мысль” — подумал Виктор, вставая, и берясь за рукоять меча.

Между ними оставалось метров семь, когда один из них поднял руку, и заговорил.

— Стойте. Давайте просто поговорим. В конце концов, убрать в переход друг друга мы всегда успеем.

— Разумно. — Виктор остановился, и опустил меч. Впрочем, он следил за движениями остальных, готовый при первом же признаке опасности защищаться или нападать. Их было семеро, но через пару секунд появился и восьмой. Эчеверри, пропавший было из виду, подошел, и встал рядом с Виктором.

— Рад тебя видеть.

— Да я тоже, как-бы, рад. Самое смешное в том, что я не чувствую последствий укуса змеи, а по идее давно должен был оказаться в катакомбах…

— Может быть, господа, перейдем к более насущным вопросам? — Один из англичан, а в том, что это были англичане, у Витьки не было никаких сомнений, просто потому, что ни французов, ни испанцев тут никак не могло оказаться, насмешливо поднял бровь. — Вас двое, и вы, как я понимаю, с корабля, который изрядно потрепал наш скромный экспедиционный отряд?

— Правильно понимаете. Дальше что?

— Сэр, дальше, думаю, неплохо было бы узнать, с кем я разговариваю. Квотермейстер шхуны флота Его Величества Теренса “Рассвет” Сэмюэл Монтгомери, к Вашим услугам. — Англичанин отсалютовал своей саблей.

— Виктор Корнеев, до недавнего времени был капитаном шведского брига “Фантазма Сангриенто”.

— Был? Что значит — был? Вас сместили, после бунта команды?

— Когда вы нас атаковали, мы были на берегу. Я не успел вернуться на корабль. — Виктор пожал плечами. — Надеюсь, Яро сумел отбиться, и увести корабль.

— Вы, вероятно не так давно попали в Мир. Хочу заметить, сэр Виктор Корнеу, что пока Вас не сместят, либо не отправят в переход, должность капитана никуда от Вас не денется. Ну, впрочем, это к делу не относится. Ситуация в данный момент такова: либо мы объединяемся, и ищем выход из ситуации, в которой оказались, либо Вы, со своим товарищем, можете искать свой путь в этих неисследованных землях, но подальше от нас.

— Сэм, да что ты с ними рассусоливаешь! Отправить их в переход, и пусть себе руду киркой ковыряют! — Выступил вперед один из англичан. — Мы шхуну потеряли по их милости, по пути к Храму лишились почти всей команды, не сумели вернуться по домам потому, что лимит Храма выбрала их группа… А ты с ними душевные беседы ведешь!

— Курт! А ну, встань на место! — Монтгомери, похоже, был достаточно крут, поскольку здоровый детина Курт тут же его послушался. — Ты, Курт, может быть и силен, и в бою равных тебе мало кого сыщешь, но, к моему глубокому сожалению, ты не желаешь думать. Мы на территории, куда еще не ступала нога человека! И нас всего шестеро. Шестеро, Курт! Чем больше людей, тем меньше опасность.

— Да какая опасность-то… — Проворчал Курт. — Подумаешь, неисследованная земля. Что такого?

— Что такого?! Да хотя бы то, что тут НЕТ безопасной зоны, и Иные не станут держаться подальше от берега! Любой лишний клинок — уже подспорье! А их — двое.

— Мы не против объединиться с вами, Сэмюэл. Но на равных правах. — Виктор решил, что идти к англичанину в подчинение будет не слишком хорошо. Особенно после того, как они, англичане, атаковали его бриг. — Все решения принимаем сообща. Все на равных, и опасности, и припасы — поровну. Если на таких условиях — я согласен. Если нет, то мы, пожалуй, рискнем, и попробуем выжить вдвоем.

Шаман появился рядом настолько неожиданно, что Витька чуть не вскрикнул от изумления.

— Вам придется объединиться. Иначе вы все отправитесь в переход. — Шам поднял руку, остановив Монтгомери, который хотел что-то сказать. — Вы, — он протянул руку в сторону англичан, — лишились корабля. А Виктор с Эчеверри не смогут дойти до берега, если отправятся вдвоем. Там, кстати, буквально в нескольких милях друг от друга, на рейде, стоят два корабля. “Кровавый призрак” и корвет “Проклятая Анна”. Но и на бриге, и на корвете осталось человек по десять-пятнадцать. И если вы не сможете объединиться, то не долго просуществуете в этой форме жизни.

Шаману не потребовалось никого убеждать. Да и, в конце концов, что могут значить разборки между королями и странами, когда вопрос стоит ребром: или сотрудничество, или — переход. Что откровенно порадовало Виктора, это то, что Храм, исчезнув, забрал с собой все свои ловушки, и назад они шли достаточно быстро. Единственная задержка случилась по вине местной фауны: три крупных волка кинулись из зарослей травы на замыкающего отряд Курта. Но шансов у хищников не было — перед тем, как двигаться к берегу, все пистолеты, имеющиеся в наличии, были заряжены. Шам подсказывал путь, и они вышли к бухте, где расположились остатки команды “Проклятой Анны”. То, что дела у англичан обстоят не очень, было понятно по отсутствию часовых. Люди просто сидели или лежали вокруг костра, разведенного метрах в пятидесяти от воды, прямо на песке. Люди были изранены, и то, что у них уцелел алхимик, было для англичан просто благословением Высших. Корвет, с единственной оставшейся после боя фок-мачтой, качался на волнах в миле от берега, слегка кренясь на левый борт. Монтгомери взял командование в свои руки, других офицеров среди экипажа корвета не осталось. Четверо англичан, из их маленькой группы, отправились на шлюпке осматривать повреждения корабля, а Монтгомери, Курт, Эчеверри и Виктор, для начала, поставили несколько шалашей, в которые перенесли наиболее тяжело раненых. Шам помогал Алу. О ходе сражения, закончившегося, по мнению участников, ничейным исходом, рассказал один из наименее пострадавших. Шхуна “Рассвет”, получив в борт залп “Кровавого призрака”, первой вышла из боя, и ушла вдоль побережья на север. Только для того, как заметил Монтгомери, чтобы выброситься на берег, починить ее не представлялось возможным. “Проклятая Анна” и вторая шхуна, “Элефант”, превосходили шведов по количеству орудий, но на “Элефанте” стояли всего-лишь восьми-фунтовки, этот корабль изначально был в экспедиции судном обеспечения, и оказать влияния на ход боя не мог. А когда бриг дал залп бомбами, и попал в запасы пороха… Словом, бой получился один на один. Корвет чуть хуже маневрировал, и уступал в скорости бригу, но его борта были крепче. Корабли обменивались залпами, команды несли потери, трещали борта, летели в море щепа и обломки… Потеряв почти все орудия, и людей, корабли разошлись.

Глава 33

Артур

Валлетта предстала перед нами абсолютно не такой, как другие города. Нет, все стандартные атрибуты были на месте: форт, защищающий вход в гавань, порт… Но город не был простым скопищем домов, он был распланирован, улицы шли строго параллельно и перпендикулярно друг другу. Любые заведения, лавки и магазинчики, трактиры и постоялые дворы, мастерские, — размещались в каждом третьем здании улицы. Прохожие напоминали не мирных местных жителей, а расквартированную воинскую часть, поскольку нам, на пути от причала до ближайшей таверны не встретилось ни одного человека, одетого в простую рубашку и штаны, все, в той, или иной степени, носили хоть какую-то, но броню. Кирасы, нагрудники, наручи и поножи, кожаные куртки, с нашитыми стальными пластинами… Трактирщик, пожалуй, был первым, кто не носил доспехи, хотя, я подозреваю, что они находились у него где-то под рукой. Шам, несмотря на свою миссию, пошел с нами. Когда Юр спросил его об этом, он лишь пожал плечами.

— Брат не в городе. Вернется, сам меня отыщет.

На обед подавали жареную рыбу с пряностями и овощами, и Светлана с Фиолой тут же начали выпытывать у трактирщика рецепт. Альфред, отобедав, ушел прогуляться по местным лавкам оружейников, а мы, договорившись о постое, сидели, бросали кости, да лениво потягивали местное вино.

— Приезжие? — К столу подошел местный, в кожаной куртке, с нашитыми стальными пластинами. — Откуда к нам добирались?

— Дания. — Микко пригласил его присесть. В конце концов, узнать, чем живет и дышит Валлетта, было не безынтересно.

— Ого, с самого севера! Там же холодина! — Парень явно был впечатлен. — Говорят, там по улицам песцы бегают, правда?

— Ну… — Протянул Микко, ухмыляясь, — лично я не встречал. И белых медведей — тоже. Ты, видать, недавно в Мире?

— Уже с месяц! — Парень приосанился. — Первый курс Военной Академии! Мы даже на Иных ходили, — горделиво добавил он. — Вон, смотрите!

Расстегнув куртку, он распахнул ее, и предъявил всем желающим два шрама на груди, один тонкий, как нить, сантиметров пятнадцать в длину, на животе, а второй уже посерьезнее, начинающийся у левой подмышки, и уходящий куда-то вниз, по диагонали, под кожу штанов.

— Да ты прямо герой. — Микко снова ухмыльнулся. — И скольких Иных ты рассыпал костями?

— Всего троих… — Парень явно был недоволен таким исходом боя. — Слишком уж меня тогда хорошо приложило, не смог дальше драться. Кстати, я — Дональд. Дональд Говард. Курсант первого курса Военной Академии Валлетты, тройник, и кандидат в девятчики.

— В девятчики?.. Это куда? — Я наткнулся на полностью непонятные мне слова, и решил, что скучно точно не будет. — Я Артур Семенов, это — Микко. Вон там — Светлана, Фиола, они из нашей команды. Этот тип, который сейчас говорит с трактирщиком, Селим.

— Ну… Девятчик командует тремя тройками. Выше него уже идет Старший Боец, в его подчинении четыре девятки. Каждые четыре Старших Бойца со своими подразделениями подчиняются Тактику, а четыре тактика — самому Стратегу!

— До Стратега тебе не дорасти, Дональд. — Подал голос наш Шам. — Твой шанс представится позже, но не на Мальте.

— А ты… Ты, наверное, жрец! Ой, шаман. Еще путаюсь иногда, в здешней терминологии, простите!

— Не удивительно. Ты, по меркам Мира, практически младенец. — Шам улыбнулся. — Может быть, ты и впрямь хорош в бою, и достоин стать Великим воином, но твой путь будет достаточно долог, и не стоит сетовать на это. Часто ли в последнее время вам приходится сражаться с Иными?

— Ну… — Дональд слегка наморщил лоб. — Пару раз в неделю — точно.

— Готовься. Завтра-послезавтра будет серьезный бой.

— Да мы позавчера отбили атаку на город! Они теперь разве что на лесорубов осмелятся напасть!

— Нет-нет, Иные нападут именно на Валлетту. И не мелкой бандой, как в прошлый раз, а крупными силами. Можешь предупредить своих начальников, скажешь — встретил Шама тут, в таверне “Золотое Яблоко”, если не поверят, пусть приходят.

— Ну ладно. — Дональд выглядел слегка растерянным.

На вахту в ночь я пошел не раздумывая. И не только я. Юр, Селим, Светлана, Азиз, Фиола, Антуан… Все равно кто-то должен присматривать за кораблем, пусть даже он и стоит на рейде, а неподалеку форт стережет вход в бухту. Никто не станет стрелять из пушки по воробьям, то есть по яликам и шлюпкам, в которых, под покровом ночи, сюда могут спокойно добраться пираты. Да, честно говоря, и совесть замучила: народ исправно нес вахты в других портах, а я, обычно, был в это время на берегу. Ночь прошла спокойно, только было скучно. Ни кости, ни карты, ни ром не спасали. Поэтому утром, когда прибыла смена, мы все с радостью вернулись на берег. Кристианссон уже договорился с несколькими оружейниками о закупке доспехов и оружия, которое осталось только погрузить на борт “Вепря”, и хотел бы двинуться в обратный путь. Но Шам, к которому он обратился, сообщил, что пока он не встретится с отсутствующим местным братом, Валлетту мы не покинем. И наш купец, организовав погрузку, и прихватив для компании Азиза, Жана, и еще нескольких парней, исчез в направлении местного борделя.

Мы обедали, когда раздались залпы орудий.

— Форт. Пираты лезут, что-ли? — Трактирщик не особенно волновался. Форт у них, и правда, был серьезным сооружением: орудия располагались в четыре яруса, в основном — тридцати шести фунтовые, и у пиратских галер просто не было шансов прорваться на рейд.

— Нас атакуют испанцы! — В трактир вбежал кто-то из местных. — Четыре крупных корабля, и с ними несколько шхун!

Понятное дело, мы все выскочили на улицу. Трехмачтовые корабли, раза в два крупнее нашего “Вепря”, маневрировали, и вели обстрел форта. Форт отвечал тем-же. Шхуны держались за пределами досягаемости орудий защитников. Наш корабль оставался запертым в бухте, вместе с парой таких-же шхун.

— Дьявол! — Молчаливый выразил, пожалуй, общее мнение, когда от одной из стен форта откололся приличный кусок, и рухнул в море. Испанцы стреляли лучше местных канониров, вокруг кораблей вздымались фонтаны воды, но ни один из них еще не был поврежден. Шаман как-то незаметно пропал из вида, но вскоре от берега к “Вепрю” отошла шлюпка.

— Кого еще там понесло на корабль?

— Шам, похоже, хочет забрать свое сокровище на берег. — Юр мрачно глянул на Микко. — Пока испанцы не взяли “Вепря” на абордаж. И, по моему, нам надо отозвать вахту. На берегу будет шанс отбиться, на корабле — нет.

— Надеюсь, Шам сообразит подсказать нашим…

По улице в сторону порта промаршировал внушительный отряд местных. Ну как — внушительный, человек тридцать.

— Сейчас еще подойдут. — Трактирщик, успевший надеть нагрудник, и шлем, напоминающий ведро, с вырезом для лица, стоял вместе с нами. — В Академии в это время идут занятия, а только там до сотни бойцов. Отобьем десант — как два пальца!..

— Ты оптимист, как я погляжу… — Юр глянул на трактирщика. — Они в Палермо просто расстреляли город, и одним Вольным городом в Мире стало меньше. Зачем им десант?

— Так ведь… В этом нет смысла! — Трактирщик растерялся. — Что значит — “расстреляли?” Нападать имеет смысл, если тебе нужны трофеи! А просто так разрушить город и уйти? Зачем?!

— А ты это у них спроси, у испанцев…

Один из кораблей получил несколько попаданий, и все вокруг разразились приветственными криками. Казалось, канониры из форта, наконец-то пристрелялись. Но в этот момент на верхнем ярусе бастиона рвануло так, что уже поврежденная стена обрушилась полностью. Форт на некоторое время прекратил огонь, а когда снова начал стрелять, мне показалось, что там осталось едва-ли с десяток орудий. Правда, постепенно, количество выстрелов увеличилось, но все равно, от былой огневой мощи форта остались лишь воспоминания. Под прикрытием больших кораблей в бухту двинулись испанские шхуны. К нам подошел Шам, несущий в руках сверток со своими жемчужинами, и человек десять из тех, кто оставался на вахте.

— “Вепрь” не спасти. Сейчас на берег переправятся остальные.

— Если успеют. — Мрачно буркнул в ответ Микко.

— Должны успеть. Селим, Микко, Артур, могу я попросить проводить меня?..

…Как будто шаман сам не знает, что любая его просьба — практически приказ. Попробуй откажи, Высшие потом с радостью напомнят, что спорить с Шамом — себе дороже. Мы пошли в глубь Валлетты. То-ли благодаря изначальному планированию, то-ли потому, что по настоящему мирных жителей на Мальте в принципе невозможно было отыскать, а служивые любят порядок во всем, но улицы показались мне шире, чем везде. Можно было даже спокойно идти вчетвером, в ряд, и разойтись с парой прохожих, не задевая никого плечами. Но мы, естественно, не занимали всю ширину улицы. Первым шел Микко, за ним — Шам, а мы с Селимом его как-бы охраняли. Перекресток, другой, третий…

— И долго нам еще идти, Шам? — на ходу спросил Микко.

— Не очень. На следующем перекрестке поверни направо, потом — снова налево.

Дом местного шамана стоял прямо у территории Академии, на плацу которой сейчас строился отряд. Сама Академия была, как и все здания, двухэтажной, но метров сто в длину.

— Так. — Шам осмотрелся, и толкнул дверь в дом. Та оказалась запертой. — Брат еще не пришел, хотя уже должен быть на месте. Будем ждать.

— И сколько нам тут стоять? — Я не испытывал никакого желания торчать на улице часами.

— Не торопись, Артур. — Шам коротко глянул на меня. — Время в Мире — не имеет значения.

— Так там сейчас наши с испанцами схлестнутся, а мы тут.

— Всё, что произойдет, обязательно произойдет. Сейчас важнее всего дождаться брата, и передать ему…

— Иные! — Крик прозвучал со стороны Академии. Построившийся, и, вроде бы уже двинувшийся в сторону порта отряд, остановился. К ним бежал человек, в кожаной куртке, наручах и поножах. — Иные на западной окраине!

— Ловко подгадали… — Шам переменился в лице. — Так. Нам действительно не стоит стоять, и ждать. Микко, Ты сможешь выбить дверь?

— А нас не порубят в капусту после этого?! Решат еще, что мы пираты, или разбойники… — Молчаливый не двинулся с места.

— Да, пожалуй. Зря я это предложил. — Шам потер лоб. — Не пойму, что со мной.

В это время на улице показался спешащий к нам человек.

— Ох, вот и брат. Отлично. — Шам улыбнулся. — Сейчас я избавлюсь от того, что мне не нужно, и…

— Уходите! — Местный Шам запыхался, и тяжело дышал.

— Но постой. Высшие…

— Брат, послушай меня. Бегите на корабль, уходите с Мальты! Иные знают, что ты тут, и что у тебя с собой жемчуг. Они пошли на приступ.

— Но, брат, куда-же нам идти? Испанцы штурмуют город, форт вот-вот падет, и на шхуне нам точно светит переход.

— Испанцы?! Я только что вернулся из рыбацкой деревеньки, с востока, какие испанцы?!

— Прислушайся. Слышишь канонаду? С десяток кораблей, из них четыре таких, что справились с вашим бастионом. Что им тут нужно, я не знаю, но от Палермо остались одни развалины, когда эти корабли подвергли город бомбардировке.

— Высшие намекали о жемчуге, но ни слова не говорили о атаке! Иные пошли сюда, как и было предсказано, но гарнизон и кадеты Академии не смогут сражаться на два фронта!

— Значит, Высшие не смогли просчитать это. Брат, не теряй времени, надо защитить жемчужины!

— Мы не успеем, защиту не поставить в один момент! Тем более, нас — двое, ты же понимаешь…

— А в доме нет защиты? Как так?

— Защита старого Шама уже ослабла, а свою я не мог наложить, пока она не потеряла свою силу…

Глава 34

Виктор

Из команды “Кровавого призрака” уцелело тридцать два человека. Вместе с англичанами их было пятьдесят восемь, серьезный отряд, когда два алхимика и шаман сумеют поднять на ноги всех, кто после боя был не в состоянии не то, что оружие держать, но даже ходить. Яро выжил, но, увы, лежал в числе других, с переломанными ногами, и тяжелой контузией. Бриг, кое-как, но сумели перегнать, и поставили на рейд рядом с корветом: какая-никакая защита от нападения с моря у них теперь имелась. С охотой дела обстояли хорошо, даже отлично: дичь тут была непуганая, а Иных, кроме как в походе к Храму, больше не попадалось. Все, что можно было снять со шхуны, они сняли, и перетащили на волокушах в лагерь, в котором, вместо шалашей, начали возводить какое-то подобие хижин. Шам не говорил им ничего. а на вопросы о том, как смотрят на их положение Высшие, лишь пожимал плечами.

— Высшим все равно, как, и чем вы тут выживаете, у них есть дела поважнее.

Думать о том, что будет дальше, им было некогда: они именно выживали, в незнакомой местности, и каждая минута была заполнена работой. Кто рубит лес, кто охотится, или ловит рыбу, кто пытается сообразить, как можно привести в порядок хотя-бы один из кораблей… Курт, бывший на родине студентом-медиком, помогал алхимикам, Монтгомери занимался строительством бунгало, потому, что когда-то работал инженером-строителем… О принадлежности к странам этого мира никто уже не вспоминал. Виктор иногда задумывался о судьбе Кати, о том, ждут ли их еще в Швеции Олаф с Эльзой, о доне Серхио, но это были лишь мимолетные мысли. Важнее всего было то, что происходит здесь, и сейчас. Они совершали небольшие экспедиции, исследуя окрестности, и забираясь все дальше от их лагеря, который называли поселком. Одна из них вернулась с известием, что неподалеку есть заросли ячменя, другая обнаружила милях в десяти кукурузу… Жизнь налаживалась. Раненые понемногу возвращались в строй, благодаря заботам алхимиков и шамана. Вместо примитивных хижин на некотором удалении от берега уже строились вполне приличные дома, и приводились в порядок корабли. Бриг пострадал больше корвета, поэтому в первую очередь восстанавливали “Проклятую Анну”. И вот, однажды, встал вопрос — что делать дальше? У них имелся корвет, с восемью оставшимися в живых двадцати четырех фунтовыми орудиями, и семью шестнадцати фунтовками, снятыми с “Кровавого призрака”. Припасы не были проблемой, животных тут было множество, зерно, кукуруза, и даже некоторое количество недавно найденного картофеля позволяли набить трюмы едой, а пресной воды можно было легко набрать из ручья в паре миль от поселка. Пороха и ядер было не так много, как хотелось-бы, но несколько человек были готовы попытать счастья в изготовлении пороха, была-бы селитра, уголь, да сера. А если повезет найти руду, то один из моряков брался за выплавку металла. Словом, поселок себя мог обеспечить. Но жить тут, из года в год, отшельниками, не хотелось никому, хотя-бы из-за того, что среди них не было ни одной женщины.

— Да что думать-то? — Сэмюэл Монтгомери сделал из кружки несколько глотков самогона, который они гнали на примитивном самогонном аппарате из ячменя, поморщился, и продолжил: — если бы у нас было человек двести, то часть осталась бы в поселке, а часть ушла бы в Европу, на “Анне”, за подкреплением.

— И как ты себе это представляешь, Сэм? — Виктор усмехнулся. — Мы пошли бы в Англию, или, может, в Швецию?

— Конечно, в Англию! Черт. В том-то и проблема… — Сэм задумался. — А может, поступить просто, ни нашим, ни вашим, взять курс на Португалию или Испанию? Хотя… Тоже не вариант. Вам португалы, а нам испанцы даром не нужны. Блин, вот как решить эту проблему?!

— Я предлагаю компромисс. — В разговор включился Яро. — Мы можем пройти по побережью, не заходя в портовые города, набрать людей из рыбацких деревень, и вернуться сюда. Черт с ней, с Европой! Основать Вольный город, а то и государство, и хрен им всем с горчицей, всяким французам с голландцами!

— Эй, я как-то не горю желанием быть американцем! — Виктора даже передернуло. — Да они на нас вечно бочку катят, а я что, теперь буду врагом своим-же?

— Виктор, ты не дома. — Шам, молча слушавший их разговор, улыбнулся. — Тут нет твоей страны. И Федерации Штатов Америки тоже нет. И, если ты еще не понял замысел Высших, то и не будет. Через некоторое время на континенте, который в большинстве реальностей зовется Америкой, все равно появятся поселения. Ваше уже появилось. И появятся Иные. Никаких штатов тут не будет, это я могу сказать с уверенностью. Не будет и оружия разрушительной силы, способного испепелять города и континенты. Так что можешь быть спокоен, на счет этого. Поселок, который вы основали, вовсе не обязательно называть Бостон, или Вашингтон. Можешь назвать его Виктор-город, Курт-таун, Монтгомери-сити — без разницы.

— Ну, у меня нет такого чувства собственного величия, — проворчал Виктор. — Пусть другие думают над названиями, а нам, так, или иначе, необходимы люди.

— А люди будут. Вы достаточно тут закрепились, чтобы принимать людей. Так что, как минимум, вернувшиеся из Иной сущности, скоро начнут появляться в окрестностях.

— Эх, лучше бы девчонки появлялись… — Сэм глубоко вздохнул. — Шам, вот какого черта Высшие тут так всё устроили? Это же издевательство! Толпа здоровых мужиков лишена женской ласки, да и в Европе особо не порадуешься…

— Сэмюэл, женщины мыслят по другому, не так, как мужчины. Им нужен дом, им нужны дети, а тут это невозможно. Нет постоянства, понимаешь? Мы, мужчины, легче относимся к этому. Был испанцем, ушел в переход, возродился в Дании, потерял друзей, товарищей… Начинаешь сначала. А для женщины это слишком тяжело. Морально, Сэм, я об этом. Весь смысл жизни женщин — в любви, в потомстве, в детях, значит, и в постоянстве. А детей нет. Постоянства — нет. И хорошо еще, что Высшие их, женщин, вообще сюда хоть немного присылают. Представь на секунду Мир, населенный одними мужчинами…

— Шам, а вот скажи, у вас, шаманов, что, обет безбрачия? Ну, просто интересно, раз уж о бабах разговор зашел. — Курт с интересом посмотрел на Шама.

— Почему ты так решил, Курт? Мы такие-же люди. Если честно, то я, когда есть возможность, посещаю бордель. Нет никаких обетов, нет целибата. Мы же не священнослужители, мы просто связующее звено. Причем, если мне, к примеру, надоест быть шаманом, то я просто откажусь от этого, и Высшие будут искать замену.

— Ты, как и мы, платишь кучу денег за время с девушкой?! — Курт открыл рот от изумления. — Да ни в жисть не поверю!

— Деньги? Ну, тут деньги не главное, с шамана денег не берут! Скорее, даже сами готовы заплатить за то, что я пришел. — Засмеялся Шам. — Но, пожалуй, давайте закончим разговор. Завтра будет день, а ночью надо спать…

Люди, и правда, начали появляться. По одному, по двое, возродившиеся после перехода, то приходили сами, то на них натыкались в окрестностях поселка охотники или разведчики. В пятнадцати милях от лагеря, в глубь континента, обнаружился провал, вход в подземелья, но Иных там пока не было. Как сказал Шам, Иные тут появятся, как только кто-нибудь уйдет в переход, до этого их можно не опасаться. Подземелье порадовало богатой рудной жилой, которую тут-же начали разрабатывать. Для этого пришлось некоторое количество мечей пустить в дело, переплавить, получить в результате инструмент, кирки. А потом, однажды, в поселке даже стали появляться Новые. Впрочем, это уже был не поселок, а город. Пусть и полностью деревянный — корячиться, и таскать сюда камни, ни у кого желания не возникало. В городе, названном Фриланд, население перевалило за сотню человек, когда Яро, однажды вечером, предложил отправиться на разведку морем.

— Этак у нас корабли просто сгниют, стоя на якоре. В принципе, лучше будет пойти на “Призраке”, но возиться с перевооружением неохота, да и с “Анной” те-же пятьдесят-шестьдесят человек справятся. В городе достаточно людей, чтобы работа не останавливалась, так почему-бы нам не развеяться?

Виктор был только “за”. В команду вошли почти все бывшие англичане, и бывшие шведы. Как ни странно, Монтгомери отказался выходить в море, мотивируя это тем, что без него в городе понастроят черте-что, и черте-как. Пушки отливать никто даже не пытался, поэтому “Проклятая Анна” ушла в море всего с пятнадцатью орудиями. Пороха было даже с избытком, ядер — на двадцать полных залпов, припасов — чуть не на месяц, для пятидесяти человек, хотя они не планировали уходить от города слишком далеко.

— Курс на юг!

Яро, который стал капитаном корвета, подходил для этого гораздо больше Виктора. Он понимал море, корабль, и команду так, как никто другой. И Виктор только обрадовался, потому, что должность — должностью, а ответственность — ответственностью. Ему было привычнее и спокойнее отвечать только за себя. Торчать изо дня в день на полуюте совсем не весело, это он уже прочувствовал на себе. Гораздо интереснее заниматься простой моряцкой работой, лазить, цепляясь за ванты, на самую верхотуру, чтобы поднять парус, сидеть на марсе, почти под облаками, да даже драить палубу, или пушки — в радость, потому, что ты — занят делом. А капитан… Капитан жизненно необходим в критические моменты. Ну, не в критические, вернее, не только в критические, но и в ключевые. Увалить под ветер, или нет, пойти на сближение с противником, или благоразумно избежать боя, вот тут-то без капитана никуда. Решение, влияющее на судьбу корабля — это к нему. А в остальное время — чем занимается капитан? Правильно, делает умный вид, и торчит на виду у команды. И не вникает в такие мелочи, как чистота и порядок: для этого есть старший матрос.

— Поднять марселя, взять на два румба вправо!

“Проклятая Анна” шла пятый день, при хорошей погоде и свежем попутном ветре. Они не уходили далеко от берега, стараясь держать его в пределах видимости, и Яро, при помощи остальных, потихоньку рисовал примерную карту береговой линии, отмечая на ней всё, что было необходимым в дальнейшем.

— Паруса на горизонте! — Эчеверри, занимавший место марсового, “порадовал” их неприятным открытием.

— Ну, этого следовало ожидать. — Яро поднес к глазам подзорную трубу. — Черт, далеко. Кто, куда — не разобрать, ясно только что там несколько кораблей. Эй, Эч, тебе лучше видно, сколько их там?

— Судя по всему, штук пять! — Заорал Эчеверри в ответ. И не самые маленькие кораблики, капитан. Трехмачтовики!

— Идем прежним курсом. Надо глянуть поближе, кто там, и что… Похоже, наш круиз заканчивается, парни! Проследим за их курсом, и — домой, во Фриланд. Драться с пятью кораблями, для нас, самоубийство в принципе, а если учесть количество наших пушек…

Спустя пару часов стало ясно — португальцы. И, видимо, на кораблях, как минимум не уступающих корвету. Яро скомандовал привестись в крутой бейдевинд, и держать курс на Фриланд.

— Лишь бы за нами не увязались. — Проворчал один из моряков, Рино Гаррет. — Там, у них, оснастка, пожалуй, не хуже нашей, так что догнать — догонят. А догонят — переход обеспечен. Не станут разбираться, кто, да что, тем более, мы идем без флага.

— Надеюсь, не увяжутся. Судя по всему, они идут из Европы. И сейчас в их головах должна быть лишь одна мысль — поскорее бы ступить на твердую землю.

Не увязались. Заметили они “Проклятую Анну” наверняка, но то-ли не проявили интереса к одинокому кораблю, который еще предстояло догнать, то-ли действительно мечтали поскорее найти землю. Корвет, не останавливаясь, шел обратно, к своему городу. Против ветра, галсами, но шел. Яро старался уточнить детали, нанесенные на карту, и на ней-же тщательно указал предполагаемый курс португальцев. Необходимо было выяснить, где конкретно остановится экспедиция, разобьют-ли португальцы лагерь, временный, или постоянный, смогут ли со временем угрожать Фриланду.

— Как некстати, принесла же их нелегкая. — Ворчал Яро за ужином. — Без них мы бы смогли разведать побережье, может, нашли бы шикарное место для нового поселения…

— Да у тебя, капитан, имперские замашки! — Рассмеялся Эчеверри. — Какое новое поселение, нам бы во Фриланде укрепиться!

— Не скажи. Кто его знает, что будет потом, когда появятся Иные…

Глава 35

Артур

На мой взгляд, у нас не то что выбора — даже шанса не было. Правда, шаманы считали иначе. Наш так и сказал:

— Шанс есть всегда, даже если нет выбора.

Спорить и философствовать я не стал — не до этого. Мы с Селимом побежали назад, к своим, а Микко пришлось остаться с шаманами и их жемчугом. Они собирались как можно быстрее вернуться в рыбацкую деревушку, откуда только что пришел местный Шам, взять там лодку, и… Что дальше — не знаю. Селим заорал: “Артур, давай за мной!”, и мы рванули, как будто на соревнованиях по легкой атлетике, в сторону таверны “Золотое Яблоко”. Селим, понятное дело, для того, чтобы успеть, если что, защитить Светлану, а я… Ну, со своими всегда веселее встречать врага. Наши, экипаж “Вепря”, собрались на улице. Пистолеты заряжены, мечи и сабли — наизготовку. По слухам, испанцы высадили десант, и совсем скоро появятся здесь. А Иные прорубаются с восточных окраин, причем, это не какая-то там малочисленная шайка, нет. Сотни полторы скелетов, закаленных в постоянных стычках с гарнизоном Валлетты. С такими попробуй просто так сладь, особенно, когда бой идет на два фронта.

— Сам Стратег сражается с Иными, во главе курсантов академии. А Тактик пытается опрокинуть в море десант! — Трактирщик был тут-же, вместе с несколькими завсегдатаями своего заведения.

— А, собственно, чего мы ждем? — Азиз недоуменно оглядел всех. — Давайте поможем в порту, или на окраинах. Все равно придется драться, так чего время терять?

Мы выбрали порт. Просто потому, что он — ближе. Нам даже и идти никуда особо не пришлось, уже на следующей улице кипел бой, десант упрямо вгрызался в оборону местных. Я успел подумать, как хорошо, что регулярные войска каждой страны носят свою форму! Не перепутаешь. Меч взлетает, опускается, встречает клинок противника, блок, удар, отскочить… Пистолет в такой свалке — одноразовая опция, поэтому тратить пулю раньше, чем это будет жизненно необходимо — себе дороже. Поэтому — наскок, выпад, шаг назад, блок, еще блок, удар снизу вверх… Испанцев банально больше. Каждая шхуна — это сотня человек, с небольшим. И этих шхун у испанцев штук шесть. А Валлетта, хоть и серьезный город, по меркам Мира, но гарнизон уже частью выбит в разрушенном форте, частью — десантом. А местные, они, хоть и обучались азам боя, но все-таки — не регулярная армия, а ополчение. Тот же трактирщик будет, пожалуй, защищать свой трактир, но в порт не побежит. Своя рубашка ближе к телу. Нас оттесняют на перекресток. Правильно, испанцам легче: уставшего бойца сменяет идущий за спиной, и полный сил. А нас просто некому заменить — за спиной никого. На! Удачный выпад, и противник, выронив меч, зажимает живот обеими руками, и падает. Но, перешагнув через него, в бой тут же устремляется идущий следом… Черт! Рука уже устала, гудит, и отбивать удары становится всё тяжелее. Пот течет по спине, по лбу, и при каждом резком движении разлетается вокруг головы… В порту, у самой воды, начался пожар. По улицам расползается облако дыма, от которого першит в горле, и ест глаза. Опа! Испанец прошел мою защиту, и сталь рассекла вместе с кожей куртки и мою кожу под ребрами. Не страшно, царапина! Боли нет, значит — проехали. Удар, выпад, шаг назад. Шаг вперед, выпад! Ага, не понравилось? Бах! Бедро прожигает каленой иглой, улица стремительно переворачивается, и камни мостовой бьют меня от всей души по затылку… Тьма. Темнота, покой…

Кажется, прошла всего лишь секунда, но звуки боя заметно отдалились. Болит голова, ноет нога… Черт. Испанские мундиры уже шагов за пятьдесят, рядом, тут и там, валяются раненые, вперемешку, и наши, и не наши, кучки одежды, клинки, пистолеты и мушкеты… Дышать трудно, пожар не прекратился, я закашлялся, и попытался подняться. Нога предательски отказалась держать тело, но в этот раз я, по крайней мере, упал на бок.

— Не дергайся, кхе-кхе.

Повернул голову. Испанец. Тот, которого я заколол в живот. Жив, хоть и не совсем здоров, но смотрит вполне нормально, попыток схватить меч или пистолет не делает.

— Не глупи. Ранили — лежи себе, Ал потом подлатает. Ваши победят — считай, тебе повезло, отлежишься, и снова будешь жить-поживать в своей Валлетте. Наши — ну, поработаешь на благо Испании, да и отпустят, как выкуп за пленных получим.

— А ничего, что мы сейчас тут все просто задохнемся? Нет, ты как знаешь, а я думаю — надо убираться отсюда. Пожар никто не тушит, и я предпочитаю дышать чем-то почище угарного газа!

— Так твое дело, конечно… — Испанец шевельнулся, и застонал сквозь зубы. — Ты удачно попал. Даже слишком удачно, я без помощи и шагу не смогу ступить. Встретишь Ала, намекни, что тут тоже раненые есть, ладно?

— Хорошо.

В этот раз я не стал пробовать на прочность раненую ногу. Поднимался, опираясь на пару мушкетов, лежащих рядом. Костыли из них так себе, но на безрыбье и рыба раком… Потом, кое-как нагнувшись, хотел подобрать свой меч, но взгляд упал на лежащий рядом. Он мне понравился больше. Всего в три пальца шириной, чуть короче моего, с черненой гардой, хорошо защищающей кисть от ударов.

— Бери-бери. Это мой. Кракемарт. Хороший клинок. Там еще пара камушков в рукояти. Кхе-кхе. Ты меня победил, теперь он твой.

— Спасибо. — Я сунул кракемарт в кольца на поясе, и проверил так и не разряженный пистолет. Мы с испанцем почти беспрерывно кашляли от дыма.

— Постой. Лови! — Испанец, постанывая от боли, вытащил из-за пояса пистолет, и бросил прямо на кучу чьих-то тряпок, поближе ко мне. — Я не стрелял. Мне он теперь еще не скоро понадобится, а раз уж ты куда-то собрался…

— Ты же совсем безоружен теперь. — Я поднял и пистолет.

— Да черт с ним, ты, главное, не забудь алхимика сюда прислать, если встретишь! Ох, как-же больно-то!..

— Как встречу, пришлю. Ну, держись.

И я заковылял, опираясь на два мушкета, в сторону от битвы, и от дыма, который разрывал легкие.

Всё шло не так, как мне хотелось, и не так, как предполагали что испанцы, что защитники города. Это я увидел, когда, в просвет между домами, увидел рейд Валлетты. Горели не дома, горели испанские шхуны. Как минимум — две из них. Одна, прямо на моих глазах, просто сложилась пополам, и ушла в воду. Но тут мне в поле видимости попал корабль. Трехмачтовый, гораздо крупнее шхуны. Нос корабля был гораздо ниже кормы, отчего его корпус напомнил мне треугольник. Этот не горел. Этот — окутался дымом, и дал залп по городу. Я инстинктивно пригнулся, когда над головой, со свистом, пролетели ядра. И поспешил, как мог, уйти подальше. Получалось откровенно плохо, и я отшвырнул один из мушкетов. Не очень то это и помогло, но, хотя-бы, можно успеть достать пистолет, и выстрелить, если придется. Я ковылял по улице поперек движения десанта, и то тут, то там попадались следы битвы. Со стороны порта снова раздался звук выстрела пушек. Испанцы явно били куда-то в дальнюю часть города. Мой путь закончился, когда я увидел спины нескольких местных, сражающихся впереди. Помочь им не позволяла проклятая рана на ноге, которая ныла, почти, как больной зуб, и из-за которой нога отказывалась меня слушаться. Порез под ребрами саднило, вдобавок и голова, ощутимо соприкоснувшись с камнями, побаливала. Единственное, что доставляло удовольствие, это почти полное отсутствие дыма от сгоревших кораблей. Я привалился к стене дома, в этот момент один из местных, пропустивший удар, и разрубленный от плеча, до лопаток, упал. Его противником был Иной. То, что это не та мелкая шушара, которую я когда-то крошил в подземелье, ради выкупа, было понятно сразу. Движения меча Иного напоминали мне кино, на ускоренном в пару раз воспроизведении. Клинок перемещался настолько быстро, что оставлял на долю секунды свое сверкание там, где его уже не было, от чего казалось, что Иной дерется чуть-ли не веером из мечей. И он был не один. Сейчас трое бойцов сдерживали четырех Иных. Как они умудрялись фехтовать с противником, который в несколько раз быстрее, я не представлял, но они делали это. И Иные не могли продвинуться ни на шаг. Я двинулся вперед. В конце концов, стоять, и смотреть, как Иные пытаются изрубить в капусту людей, было выше моих сил. И пусть я немногое могу, но хоть попробую выстрелить, может, это отвлечет на секунду одного из скелетов, а его в это время рубанет мечом и осыплет боец. Я приблизился к ним на расстояние четырех-пяти метров, когда меч Иного нашел лазейку, и пронзил еще одного защитника. Пистолет испанца не подвел. Один из Иных почти взорвался россыпью костяных осколков, когда пуля попала ему прямо в череп. Трое против двоих, уже легче! Я поторопился. Второй выстрел ушел в молоко, а пороха с пулями, чтобы зарядить пистолеты, у меня не было. Оставался, конечно, кракемарт, только как фехтовать, если я вынужден опираться на мушкет? Все равно я сделал шаг в направлении боя, но… Меня, как шлагбаумом, остановил клинок сабли. Ухмыляющийся оскал Иного, на расстоянии вытянутой руки, выглядел сюрреалистично, но он был тут. Иной отступил на шаг, и поднял свою саблю, явно поджидая, пока я достану меч. Дьявол! Я вытащил кракемарт, пытаясь прочувствовать его в руке. Иной атаковал стремительно, но первые два удара, проведенных без всякой изобретательности, сверху вниз, крест на крест, я сумел отбить. Иной не торопился, кажется, он растягивал себе удовольствие. Снова удар, еще, и снова — пауза. Я начал выходить из себя. Кто я ему, игрушка? Мышка для кошки?! К сожалению, нога не давала мне возможности атаковать самому, но на этот раз, отбивая удар, я попытался перейти если не в контратаку, то, хотя-бы, создать видимость, и махнул в сторону Иного клинком. Естественно, безуспешно. Иной снова перешел в наступление, но теперь он пробовал мою защиту и сверху, и сбоку. Его движения немного ускорились, но я кое-как отбился. А потом… Потом он настолько быстро сделал выпад, что я не успел среагировать. Боль пришла несколькими секундами позже, когда Иной с усилием вытащил свою саблю прямо из моей груди. Глаза заволокла красная пелена, ноги подкосились, и последнее, что я увидел, был ухмыляющийся череп.

Я плыл в кроваво-красном облаке, наполненном миллионами маленьких перламутровых точек. Это было прекрасно, и, одновременно, жутко до дрожи. Не было ничего, кроме этого облака. Я не чувствовал своего тела, я не чувствовал боли, я не слышал звуков и не мог говорить. Все, что было важным, воплотилось в этой багрово-перламутровой мгле, которая постепенно темнела, наливаясь чернотой, сгущаясь вокруг меня сначала грозовой тучей, а потом и ночным небом, в котором сияли перламутровые звезды. Звезды начали расти, растворяя темноту, и наполняя ее своим светом, лишь где-то впереди оставался маленький черный кружок, точка. Я почувствовал, что стремительно двигаюсь туда, к этой точке, одновременно, непонятно как, оставаясь на месте. А точка росла в размерах, и там, по краям этой темноты, появился светящийся сине-зеленый ореол…


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23
  • Глава 24
  • Глава 25
  • Глава 26
  • Глава 27
  • Глава 28
  • Глава 29
  • Глава 30
  • Глава 31
  • Глава 32
  • Глава 33
  • Глава 34
  • Глава 35




  • «Призрачные миры» - интернет-магазин современной литературы в жанре любовного романа, фэнтези, мистики