Дитя раздора (fb2)

- Дитя раздора [publisher: SelfPub] 852 Кб, 176с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Александр Харламов

Настройки текста:




Глава 1

– Итак, дорогие наши гости, пришла пора задать вопросы нашему автору!– мой главный редактор Елена Эрнестовна привстала со своего кресла и указала авторучкой на Красовскую, тут же вскинувшую ладонь, немного даже опередив представителя “Книжного клуба”.

– Газета “Вечерний Харьков”, Яна Красовская,– представилась она, как и положено в таких ситуациях на пресс-конференциях. Ее округлившийся животик теперь было очень сложно скрыть даже под свободным нарядом. Подруга похорошела, посвежела, и по-моему, была вполне себе счастлива со своим новым бойфрендом,– у меня вопрос к жене Александра! Светлана Владимировна, расскажите, как вы умудряетесь терпеть такую творческую натуру, как всеми наш любимый писатель Дворкин? Спасибо…

Хитро улыбнувшись, Красовская уселась на свое место, включив диктофон, готовая тут же записать ответ моей жены, которая слегка смешалась, немного покраснела, но все же начала отвечать. На ней сегодня была прекрасное синее вечернее платье, безусловно подчеркивающее ее обалденную фигуру, ничуть не испортившуюся, даже после вторых родов. Вопрос был достаточно интересным. Иногда я даже сам себе его задавал в минуты ссор и скандалов, потому, полуобернувшись в кресле, я стал внимательно слушать ответ.

– Знаете, Дворкин очень интересный в этом плане человек, творческая натура, которая живет не головой, а скорее сердцем. Потому некоторые его слова и поступки скорее спонтанны и являются минутными порывами, о которых потом, на трезвую, свежую голову Александр Сергеевич жалеет. Он, как спичка, может вспыхнуть, разругаться, предъявив достаточно необоснованные претензии, а потом затухнуть и стать идеальным мужчиной. Как я его терплю?– пожала плечами Света, улыбнувшись.– Наверное, к его экстравагантным поступкам за такой большой период времени, который мы уже вместе, мне пришлось привыкнуть…

– Спасибо!– Красовская весело мне подмигнула, что-то застрочив острозаточенным карандашом у себя в блокноте.

Потом все было более или менее стандартно, как и на прошлых презентациях моих книг. Еженедельник из Киева поинтересовался тем, откуда я беру сюжеты для своих романов. Наша Харьковская газетка спросила про мою семью. Я прочитал несколько глав из “Проклятия белого лебедя” на “бис”, а потом все ушли на фуршет, организованный моим редактором.

– Ну как я тебе в роли жены известного писателя?– на ушко шепотом спросила меня Светлана, прижавшись ко мне всем телом, вызвав бурю желания, настолько теплым и податливым , что я с удовольствием поймал себя на мысли, что хочу жену точно так же сильно, как и в день нашей первой встречи, а это дорого стоит, учитывая сколько мы с ней пережили за это время.

– Великолепно!– похвалил я ее.– Но Красовская удивила…Я никак не ожидал от нее такого простенького вопроса.

– Материнство меняет женщин, даже таких взбалмошных, как наша подруга,– улыбнулась в ответ Светка, запахнувшись в вязаную шаль поплотнее. Мы стояли на пороге торгового центра “Удача” Заславского, который тот открыл на месте бывшей “Крыши Мира”. Где-то в стороне шумела Пушкинская, из ресторанов центра Харькова слышалась приглушенная музыка и гул множества голосов.

– Может сбежим?– предложил я любимой, с тоской оглянувшись на прозрачные двери торгового центра, за которыми только начиналось веселье. Журналисты, приглашенные на презентацию, бродили между накрытыми довольно изысканными блюдами столиками с бокалами игристого шампанского, выбирая чем бы закусить, о чем-то вяло переговариваясь. Я чувствовал, что через пару часов все это действо скатится к банальной пьянке. Возвращаться назад, кому-то дежурно улыбаться, играть роль гениального писателя, отвечая на высоконаучные вопросы, мне совсем не хотелось. Лучше отпраздновать премьеру в нашей пиццерии “Пьемонт”, насладившись свежим пивом вкупе с только что приготовленной пиццей, наедине с самым дорогим тебе человеком.

– А Елена Эрнестовна?– Света выразительно посмотрела на суетящуюся между гостями – главного редактора моего издательства.

– А Елена Эрнестовна не против того уже, чтобы я сел за написание новой серии бессмертного цикла “Приключения Дворкина”…– со вздохом сообщил я.– То ли к счастью, то ли к сожаленью, но эта история набирает популярность.

– Разве ты не об этом мечтал когда-то?– удивилась жена, медленно сходя по ступенькам.– Найти своего читателя, заявить о себе всему миру…

– Пока только Украине получилось…– я сбросил свой пиджак, заботливо накинув его на плечи жене.

– Тоже неплохо!

– Но сегодня я хочу побыть с тобой!– мои губы коснулись Светкиного виска, я вдохнул запах ее белокурых локонов, спускаясь к губам, которые уже искали мои, готовые впиться друг друга, соскучившись. От головокружительного поцелуя в глазах закачались дома, земля и все вокруг. Только через минуту мы смогли отстраниться друг от друга.

– Вот за что, Дворкин, я тебя люблю, так это за умение целоваться!– хмыкнула жена, поднимая руку, чтобы поймать такси.

– Значит все-таки “Пьемонт”?– обрадовался я.

– Куда тебя деть-то! – согласилась Светка.– Дашку мама уложила, Мишка с Данькой где-то гуляют во дворе. Эльвира Олеговна, устав, занимается просмотром очередного сериала по телевидению! Все вроде присмотрены и обихожены, так что и мы можем себе позволить немного расслабиться…

Такси с красно-черными “шашечками” пристроилась к обочине, взвизгнув напряженно тормозами. Улыбчивый, совсем еще молодой, водитель галантно открыл нам двери, помог Светлане усесться.

– Куда едем?– уточнил он, трогаясь со стоянки.

– Пиццерия “Пьемонт” на Коммунальном,– пояснила жена, а я вдруг вспомнил, что именно там, на рынке я когда-то купил проклятое зеркало, с которого и началась история наших семейных приключений. Воспоминания нахлынули на меня, словно волна Айвазовского. Вышицкий…Марта…Потом Книга Судеб, Бес, его отряд и знакомство с Заславским, Крыша Мира, Алаида со своим Ковеном и наконец барон Кенинг с матерью-вампиром…Все, как яркая картинка кинофильма, промелькнуло перед глазами.

– Сашка,– Света заметила мое состояние, встревоженно коснулась моего плеча. Заглянув мне в глаза.

– Что, моя дорогая?

– Ты погрустнел…Что-то случилось?– напряглась жена. Беря в свою теплую маленькую ладошку мою руку.

– Ничего, все нормально…– со вздохом ответил я, глядя, как за тонированными окнами такси пролетают неоновые вывески самого красивого города на Земле – вечернего Харькова. Шагают люди по узким улочкам и широким проспектам, гудят клаксонами машин, замерших на предательски медленных светофорах. Мир живет своей яркой жизнью, которая мне не по нраву. Я из другой реальности, другого бытия…Я оттуда, где по этим же улицам бродят оборотни и вампиры, а ведьмы ежегодно слетаются на свой шабаш, где старые особняки имеют каждое по своему приведению, где все понятно, где есть враг, а есть ты и твоя семья, которую ты обязан защищать. А что сказали бы эти мирные, ничего не подозревающие об изнанке этого города, обыватели, если бы узнали о том, что скрыто завесой междумирья, встретившись с кровопийцей или могущественным колдуном? Такими же важными показались бы им нынешние ихние проблемы? Или они стали такими бы зависящими от изнанки мира, как я?

– Все хорошо, малыш!– я улыбнулся жене, стараясь прогнать эти мысли из головы прочь. Мы съехали с моста, проскочили “Олимпийскую” остановку, набирая скорость рванули на желтый сигнал светофора, огибая поток машин.

– Скоро приедем!– сообщила мне зачем-то Света, чтобы не молчать.

Проспект “Льва Ландау” вывел нас на Коммунальный, ярко освещенный огнями супермаркета “Класс” и местного небольшого рынка. Лихо завернув на повороте, совершив разворот, таксист пристроился у скромного прямоугольного здания пиццерии, ставшего с первого года нашего с женой знакомства практически родным местом, где мы могли насладиться прекрасной кухней и спокойной атмосферой праздника. Здесь не было громко бухающей музыки, ненавязчиво работал в подвешенных у потолка телевизорах музыкальный канала. Деревянные столы и стулья, а так же панорамные окна создавали впечатления итальянской кафешки, где-то на берегу Средиземного моря, а как же приятно было наблюдать, сидя в нем за суетой спешащих куда-то харьковчан.

Расплатившись за такси, мы зашли в это уютное заведение, шагнув в интимный полумрак, разрываемый мягким светом развешенных на стенах светильников. Нас здесь знали уже хорошо, а потому зарезервированный столик был отдан именно нам. Меню нам не понадобилось, наши вкусы были известны.

– Полегче стало?– Света с наслаждением отпила из высокого пивного стакана свежую пену “Стеллы”.

– Еще как…Все эти тусовки…– улыбнулся я, поднимая бокал.– За мой новый роман, за “белого лебедя”! Чтобы он никогда не превратился в гадкого утенка!

Мы весело рассмеялись, соединив наши бокалы с легким звоном. Пока пицца готовилась в печи, разнося по всему кафе замечательный аромат, нам принесли по бокалу кегового пива, чтобы было за чем скоротать разговор.

– И о чем будет следующее приключение Дворкина?– спросила Света, устремив свой взгляд куда-то мне за спину. Я это ощутил, резко развернувшись. У противоположной стены сидел молодой представительный мужчина в твидовом пиджаке, попивая кофе и не спуская с нашей пары глаз.

– Это кто?– заревновал я, нахмурившись.

– Без понятия, но как только мы вышли, он пялится на нас, не отрываясь,– пояснила жена, поплотнее закутавшись в шаль.

– Может морду ему набить?– вскинулся я, сжав кулаки. Из всех моих плохих качеств, самым ужасным была именно ревность. Я обожал свою жену, но ревновал ее даже к фонарному столбу, иногда доводя ее до слез своей недоверчивостью.

– Брось…Может человек задумался просто…

– Почему-то именно на тебе, остановив свой взгляд!– недовольно буркнул я, надув губы.

– Дворкин! Ау! Я люблю только тебя!– рассмеялась Светлана.– Так ты не ответил, о чем будет следующий роман?

– Пока не знаю,– настроение испортилось. Лирические нотки в нем куда-то пропали, уступив место в сердце злости и какому-то малопонятному мне беспокойство. Что-то внутри меня подсказывало, что эта встреча не случайна, и она еще много принесет мне неприятностей.– Нет…ну почему именно в нашу сторону!?– воскликнул я, привставая со своего места. Парень за противоположным столиком приветливо улыбнулся мне и помахал ручкой. Блин, он еще и издевается!

– Дворкин, сядь!– рявкнула на меня жена, показав взглядом. Что наша пицца готова, и официантка Маша уже несет ее на деревянных подносах.

– Спасибо!– буркнул я недовольно, принимая еду.

– Почему ты все воспринимаешь в штыки? Саш, а может он пялится не на меня, а на тебя? Благо, у нас свободное толерантное государство…

– Тьфу, тьфу, тьфу!– сплюнул я через левое плечо. Еще в моей жизни мне не хватало фаната-гея.

– Брось, я пошутила!– улыбнулся Света, откусывая горячую пиццу. Под “Донателло” пиво ушло практически моментально. Пришлось дозаказывать еще по бокальчику, а потом еще один на двоих. Вечер, несмотря на подозрительные переглядывания с незнакомцем за противоположным столиком, удался на славу. Слегка покачиваясь, захмелев, я встал из-за стола, доставая пачку сигарет.

– Ты куда?– спросила жена, бросая косые взгляды на телефон, который пока безмолвствовал. Теща, оставшаяся на хозяйстве с двумя детьми, пока прекрасно со всем справлялась, и в розыск нас не объявляла, а значит можно было посвятить этот вечер друг другу.

– Перекурю…– боднув коленом деревянную скамью позади нас, я выбрался на свежий воздух. Огляделся. Поток машин по проспекту “Героев Сталинграда” ощутимо иссяк. Мелькали на трассе зеленые и желтые шашечки такси, протрясся по заштопанному ямочным ремонтом асфальту троллейбус. Людей оставалось совсем чуть-чуть. В основном запоздавшие покупатели “Класса” с тележками, заполненными горами пива и других алкогольных напитков. Сегодня пятница, завтра выходные, а значит можно будет всем хорошенько отдохнуть, набравшись сил перед новой трудовой неделей. С того момента, как я стал писать книги, я уже слегка подзабыл это сладкое ощущение предвкушения длительных нерабочих дней. Теперь со свободным графиком каждый мой день мог бы стать именно таким.

В небольшом домике, сложенном во дворе пиццерии горел свет. Полноватый шашлычник раздувал мангал для поддатой компании молодежи веселящейся на летней террасе. Парни с девчонками особо не шумели, но смех то и дело оттуда слышался. Я покрепче затянулся, выпустив облако сизого дыма из легких, легкомысленно подмигнул им, возрастом бывшим чуть старше Мишки.

– Прекрасный вечер, не правда ли?– позади меня раздался спокойный уверенный в себе мужской голос. Почему-то, даже не оборачиваясь, я решил, что он принадлежит именно тому человеку в кафе, который нагло рассматривал нас со Светкой.

– Отличный просто…– я все-таки развернулся, моментально протрезвев. Из головы пропал весь хмель, а мозг стал работать четче и яснее. Кулаки сами собой сжались, а мышцы напряглись, готовые выполнить любую команду молодого организма.

– Не напрягайтесь так!– кажется, мои приготовления неизвестный сумел каким-то чудесным образом заметить. Его лицо было открытым, но каким-то блеклым, абсолютно не запоминающимся. Даже волосы у мужика были коротко острижены и какого-то соломенного цвета, так многие сейчас ходят, а встретишь в толпе никогда не узнаешь…Серые глаза, нос-картошка, тонкие бледные губы, среднестатистическая фигура, не накаченная ни грамма, но от нее веяло каким-то еле уловимым чувством внутренней силы и опасности. Из чего я сделал вывод, что передо мной довольно грозный противник, и оголтело бросаться в драку на него совсем не стоит. Краем глаза увидел, как Светка мило болтает по телефону, даже не глядя в нашу сторону. Скорее всего позвонила Красовская, последнее время получавшая от жены консультации по поводу своей беременности по телефону. Света иногда шутила, что и рожать они будут так же, по скайпу или вайберу.

– Что надо?– невежливо буркнул я, прикуривая еще одну сигарету.

– Александр Сергеевич, нам необходимо с вами поговорить,– начал было незнакомец, но был мною бессовестно прерван, то ли снова начал действовать алкоголь, то ли я просто злился.

– Кому надо? Разве мы знакомы?– медленно тлела сигарета. Я старался не смотреть в глаза мужику. Помня слова Алаиды о том, что все контакты магов с объектами происходят чаще всего либо тактильно, либо зрительно. Руки я ему подавать не собирался, а значит власть надо мной ему будет очень сложно получить.

– Заочно да!– кивнул мужчина, брезгливо поморщившись, когда сигаретный дым мой дешевых папирос полез ему в глаза.

– Что это значит?– я скрестил руки на груди, вызывающе поглядев на собеседника. Светка наконец-то оторвалась от трубки и встревоженно мне замахала, намереваясь бежать к нам, опасаясь ненужной разборки, но я отрицательно покачал головой, поясняя ей, что прекрасно справлюсь сам.

– Мне пришлось хорошо изучить ваше дело и вашей семьи…– улыбнулся мужчина в пиджаке.– Занимательное скажу я вам чтиво, Александр Сергеевич. Покруче любого вашего романа будет!

– Дело?– удивился, готовясь набирать номер Заславского, у которого друг-генерал был начальник Харьковского СБУ.

– Присядем?– незнакомец указал на свободный столик на террасе рядом с курилкой. Я уселся напротив, выжидающе замолчав.

– И?

– Прошу, Александр Сергеевич,– мужчина подал мне через столик небольшую прямоугольную книжицу, закатанную в пластик. Тисненными золотыми буквами на ее обложке было выведено:

– Управление Внутренних дел по городу Харькову и Харьковской области,– прочитал вслух я,– интересно…

Внутри красовалась черно-белая фотография моего собеседника, только вместо уже привычного черного мундира на нем была такого же цвета сутана, а голову украшала высокая камилавка, а на шее виднелась цепь с небольшим православным крестиком. Ниже всего этого была синяя круглая печать и надпись, извещающая о том, что предъявитель данного удостоверения: Парасюк Александр Нифонтович – старший инквизитор Святой Инквизиции по городу Харькову и области.

– Вы еще существуете?– хмыкнул я, отдав удостоверение обратно, почему-то безоговорочно поверив во весь этот цирк.

– К вашему сожалению, увы, да…

– Что это значит, отец Александр? Или вам по нраву больше товарищ Старший Инквизитор?– я стряхнул последний раз пепел и затушил окурок. – Чем я смог так заинтересовать вашу…службу?

– Да много чем, Александр Сергеевич,– задумчиво произнес мужчина,– вы уже столько всего натворили, общаясь с ведьмами и колдунами, владея Книгой судеб, которую наши братья давным давно спрятали от людских глаз, ни на один костер хватит…

– В наше время вы еще пользуетесь такими методами?– отчего-то мне полегчало, когда я узнал, что парень не просто так решил подкатить к Свете, а из прибыл из Святой Инквизиции по мою душу.

– Почему бы и нет, если они действенны? – удивился Парасюк.

– Не трогали мы вас лишь по одной простой причине…

– Интересно по какой?

– Пока вы действовали в наших интересах!

– А теперь перестал?

– И теперь не перестали, но я появилось новое обстоятельство, из-за которого нам пришлось выйти с вами на контакт…

– Мир в опасности?– съерничал я, вспомнив, как начинались в пору моей бурной юности все кассовые боевики Голливуда. Там так же к отставному спецназовцу подкатывали старые сослуживцы и начинали уговаривать идти спасть мир.

– Ваша дочь в опасности!– тихо проговорил он, и в его тихом голосе я услышал плохо скрываемую угрозу.

– Что вы имеете в виду?– насторожился я, на всякий случай отодвинув стул подальше, чтобы в случае драки не оказаться зажатым столом.

– Конечно же, вы заметили у нее особые способности, данные с рождения не каждому человеку? Эти способности необходимо развивать, холить, лелеять, чтобы они приносили в будущем пользу человечеству…Ведьмы ничему этому не смогут научить…

– А кто вам сказал, что ведьмы учат Дашку?

– А как иначе? Алаида Шпиц ваша близкая подруга, и это при том, что в свое время она погубила…или точнее приложила руку к гибели вашего прадеда.

– Спешу вас разочаровать, ведьмам я отказал!

– Может не откажете нашей семинарии?– улыбнулся инквизитор.– Девочку ждет блестящее будущее! И чем раньше начать обучение, тем выше она сможет подняться по карьерной лестнице в нашей организации, сильнее развить свой талант.

– Вынужден извиниться, но меня ждет жена!– я резко встал из-за столика, чуть не опрокинув его.

– И все-таки?!

– Я мечтаю, чтобы дочка стала врачом, как и ее мать,– коротко отрезал я, заходя обратно в кафе. В спину мне донесся напряженный голос, несущий явную, плохо скрытую угрозу:

– Я бы на вашем месте подумал бы, Александр Сергеевич!

Плевать я хотел на его предупреждения. Ишь, чего удумали?! Мою Дашку, да в монахини запереть. Нет уж! Пусть сначала подрастет, а потом сама себе выберет дорогу, которая придется ей по вкусу. Захочет в черной рясе всю жизнь проходить, ловя старых и немощных бабок знахарок по городу, делающих привороты за деньги. Пожалуйста! Пожелает к ведьмам в Ковен, творить пакости и мелкие чудеса, ежегодно отплясывая на шабаше, да отлично! Но это выбор будет только ее, а не какого-то Парасюка с холеной наглой мордой.

– Что случилось, Саша?– встревоженно спросила жена, едва я зашел обратно в кафе.– Кто этот мужчина? Чего он хочет?

– Все нормально, малыш!– я через силу улыбнулся, чмокнув свою красавицу в щечку.– Нам пора домой…– бросил на столик несколько купюр, прикрыв карточкой счета.

– Ты зашел бледный, как смерть! Я подумала…

– Все хорошо, дорогая! – произнес преувеличенно бодро я, накинув пиджак на плечи. Просто для наша дочурка настолько популярна, что учебные заведения уже сейчас бьются, чтобы заполучить такую слушательницу.

– Что ты имеешь в виду?

– Дома расскажу!– за столиком на открытой террасе уже было пусто. Ветер гонял смятую бумажную салфетку по полированной поверхности стола. На салфетке красной ручкой было нацарапано послание. Приглядевшись, я прочитал всего лишь одно слово:

– Подумай!

Глава 2

– Нашли!– крик над широко окошенной поляной раздался нечеловеческий. Почти полугодичные усилия не прошли даром. Ведьма Агрида с довольным видом обвела взглядом место раскопок, затеянных еще несколько месяцев назад. За это время предполагаемое захоронение половецкого Шарук хана основательно вытоптали сотни ног молодых и очень талантливых археологов, а так же десятки автомашин и прочей необходимой в таких случаях техники. Вокруг высокого кургана высились стройные ряды палаток, над одной из них, выполняющей обязанности полевой кухни вился сизый дымок. Чуть левее, у выезда с поля, припарковались два рабочих “Уазика” и личные автомобили специалистов историков, которых колдунья набрала со всей страны.

Сокровища половецкого хана стали ее идей фикс с того самого момента, как только она прознала про них. От стоявших перед глазами картинок с несметными сокровищами кочевников рябило в глазах, кружилась голова. А злобный корыстный червячок, сидящий где-то внутри, медленно точил и без того не святую душу ведьмы жаждой обогащения.

Все это время, почти полгода, она безвылазно находилась где-то между Харьковом и Чугуевым, в чистом поле, питалась консервами и травяными чаями, терпеливо сносила и дождь, и холод, забиравшийся под полог палатки по утрам, но с упрямством, достойным уважения, искала сокровища половцев, уничтоженных киевским князем много сотен лет назад, еще на заре становления русской государственности. Менялись археологи, нанятые специалисты, но лишь она оставалась неизменной здесь, как и эти деревья вокруг, как чистое поле с кружащим над ним вороном, как этот шальной ветер, ласково перебирающий колосья неспелой пшеницы.

Теперь этот день настал! Едва расслышав победный крик одного из студентов-историков, привлеченных ею через руководство университета, якобы на летнюю практику, она мигом выскочила из палатки, забыв про ноющую спину и застуженные суставы.

Из-за полосы горизонта на поле медленно наползала иссиня-черная грозовая туча. Где-то вдалеке несколько раз протяжно и гулко ухнул гром, мелькнула золотистая вспышка короткой молнии. На морщинистую щеку ведьмы, упала холодная капля начинающегося дождя. С недовольным видом она смахнула ее ладонью, двигаясь в сторону разрытого могильного кургана.

То, что некогда было высоким холмиком, посреди засаженного пшеницей поля, теперь было глубокой, многоярусной ямой овальной формы. По низким бортам ее был насыпан пронизанный тонкими рыжими прослойками глины чернозем. Внизу под чутким руководством преподавателя – профессора истории пана Милявского копошились двое студентов из ночной смены. Только недавно рассвело, археологи не успели смениться. Один из них с идиотской победной улыбкой держал в руках белый лошадиный череп, сохранившийся на удивление прекрасно. Другой, ковырнув острой лопаткой слежавшийся пласт земли, выудил оттуда остатки самой настоящей уздечки.

– Нашли, Агрида Валерьевна!– радостно сообщил ей профессор Милявский, поправив сползшие на крючковатый нос огромные очки. Его соломенная шляпа, подошедшая легкомысленному отдыхающему, но никак не профессору историку, была сдвинута на затылок, обнажив обгорелый на палящем солнце высокий лоб.– Это же явно следы могильника!

Но ведьма не спешила радоваться…Половцы обожали хоронить своих ханов где ни попадя, а потом на Слобожанщине царило казачество, после войны, шедшие одна за одной и унесшие много сотен жизней, и еще много, много чего, что могло оставить после себя такого рода останки.

– С чего вы вообще решили, что это могила Шарук хана? – прищурилась она, подозрительно кивая своей кривой тростью на разрытую яму.

– Как же…– растерялся профессор.– легенды о его захоронении связаны именно с этим местом, располагая его между Харьковом и Чугуевым – столицей слобажанского казачества. Согласно первоисточникам…

– Какова вероятность того, что это,– Агрида кивнула на белесый череп,– принадлежала лошади половецкого хана?

– Понимаете…– с трудом выдавил из себя Милявский под строгим взглядом колдуньи.– мы только можем предположить, что это…Земляной пласт соответствует временному промежутку и…

– Я ни черта в этом не смыслю, Кеша!– рыкнула на него чародейка.

– Вероятность почти семьдесят процентов!– поспешил заверить ее Милявский.

– Это уже другой разговор!– благосклонно кивнула колдунья.– Немедленно поднимай с коек этих зажравшихся лентяев! Пусть роют, пока я не увижу труп Шарук хана своими глазами…

– Агрида Валерьевна…– робко начал было профессор спорить, но тут же был бессовестно прерван ведьмой, которая не выносила, когда с ней пререкаются.

– Немедленно!– взревела она, поудобнее усаживаясь на выкорчеванный пенек, прислоненный к насыпанному бортику земли над ямой.

В тот же момент лагерь археологов пришел движение. Засуетились студенты. Заурчали моторы двигателей. Позвякивая лопатами, еще четверо молодых парней вышли к могильнику.

– Шевелитесь!– прикрикнула на них ведьма, топнув ногой, и археологов, словно само собой, снесло в яму. Они упали друг на друга, шипя и потирая ушибленные части тела.– Шевелитесь, лентяи! Как вас только в институте держат!

– Что случилось-то?– спросил белобрысый паренек самого шустрого вида. В его руках уже появилась небольшая метелочка, которой он тут же стал обмахивать комья земли.

– Кажется нашли!– шепотом ответил один из тех, кто обнаружил конский череп в яме, за что тут же получил ощутимо по загривку тростью.

– Меньше слов, больше дела! Через пару часов вы сможете купить себе любую целку Харькова! Шевелитесь, остолопы!

Ворча, студенты принялись за работу. Рядом с ними метался Милявский, просящий лишь о том, чтобы практиканты-археологи были максимально аккуратны с историческими ценностями, которым практически нет цены. Агрида пока еще не решила, что с ними сделает после окончания раскопок. Первой мыслью было превратить всех этих помощников в стадо баранов, а потом отпустить в соседний колхоз, но потом она отбросила эту явно понравившуюся ей мысль, так как исчезновения сразу стольких людей станет довольно резонансным делом, а к огласке колдунья не стремилась.

Работа шла тяжело. Аккуратно, что не повредить “исторические ценности”, за которые так переживал профессор Милявский, парни снимали слой за слоем. Примерно, через полчаса появились первые очертания десятка лошадей, уложенных ровными рядами человеческих скелетов и большого каменного саркофага, выполненного из черного мрамора.

– Открывайте!– немедленно приказала Агрида, кивая на гробницу. От предвкушения скорой наживы зачесалось все тело, отвечая на излишнюю нервозность хозяйки.– Быстрее…

Туча, тянущаяся с линии горизонта все-таки дошла до места раскопок. Начинающийся с одной единственной капли дождик хлынул непроглядным серым ливнем, стоящим стеной во всем поле. Раскатисто грянул гром. От нехорошего предчувствия Агрида поежилась. Ледяные капли упали за шиворот, стекая тонким ручейком по спине.

– Давай живей!– скомандовала она.

Котлован моментально наполнился водой. Хлесткие капли воды легко смывали землю с побелевших от времени останков людей и лошадей. Один из них белозубо скалился, глядя на ведьму, будто насмехаясь над ней. Другой укоризненно щерился, словно предупреждая.

Студенты копошились в грязи, меся черную жижу своими “найками” и “адидасами”. Воды уже было где-то по щиколотку, а ливень все не прекращался. Агрида нервно топталась на краю раскопа, изредка покрикивая на нерадивых, по ее мнению работников. Профессор не выдержал ее напора и сам спустился вниз, к своим ребятам.

– Снимайте крышку!– кивнула колдунья на саркофаг, нетерпеливо ломая пальцы.

Вшестером археологи налегли на тяжелую мраморную плиту, пытаясь сдвинуть ее с места, но та, даже не пошевелилась, будто намертво срослась с гробом Шарук хана. То, что это была именно его могила, чародейка уже не секунды не сомневалась.

– Налегли! Разом!– прохрипел профессор, пытаясь своим тщедушным тельцем навалиться на крышку.

– Еще немного!

Агрида напряглась, призывая все свои силы себе на помощь. Дождь отвлекал. Вся одежда промокла насквозь. В ботинках хлюпало.

– Силы темные, силы черные, огнем наполненные, кровью политые, гневом обмытые, придите на помощь! Принесите мне силу! Утром буйным, рекой ледяною, дрожью земли, страхом людским…

Затянутое тучами небо разрезала острая, как игла, молния.

– Твою мать!– испуганно заорал один из студентов, отскакивая от саркофага, когда у того сама собой поехала в сторону крышка. Побледневшая Агрида, потратившая почти все свои силы на разрушение древних чар, охраняющих покой половецкого хана, обессиленно опустилась на землю, не обращая внимания на то, что сидит в грязи.

– Она сама!– радостно взвизгнул блондин, нашедший конскую голову первым, показывая на съехавший саркофаг.

– Магия!– воскликнул другой.

– Ребята, какая магия! Тут должен быть какой-то механизм…– профессор наклонился над саркофагом в поисках приведшего крышку в движение устройства.

– Что…– тяжело выдавила из себя чародейка посиневшими губами.– Что… в гробнице?

Пан Милявский оторвал на секунду взгляд от саркофага, поглядев на ведьму.

– Пани Агрида…

– Профессор!– блондин первым увидел, как из черного зева появилась чья-то рука, украшенная позолоченным налокотником.

– Василий…– Милявский повернулся на крик и ощутил, как крепкие костлявые пальцы коснулись его горла. Хрип вырвался из его груди. Ноги судорожно засучили по мутной забурлившей воде. Глаза медленно полезли из орбит, наливаясь кровью. Лицо посинело. Он задыхался не в силах сопротивляться чужой силе, чужой могучей воле.

Студенты закричали, отчаянно полезли наверх, соскальзывая с крутых откосов раскопа. Все вокруг пришло в движение. Из-под земли, превратившейся под дождем в мутную жижу, стали появляться чьи-то конечности. Послышалось самое настоящее конское ржание.

Обессиленная Агрида попыталась встать, но ноги подкашивались и отказывались идти. Она, пачкаясь, ползла прочь от раскопа, только в эту минуту поняв, что натворила, пробудив половецкого хана. Обернулась назад, посмотрев, что творится возле раскопа.

Конское ржание не прекращалось. Землю несколько раз ощутимо тряхнуло, будто от землетрясения. По утоптанной тропинке, ведущей к кургану пролегла глубокая и широкая трещина, в которую ведьму чуть было не провалилась, только лишь вовремя отшатнувшись. Крики и противный металлический лязг били по ушам, вызывая острое желание бежать прочь. Собрав остатки сил Агрида вскочила на ноги, пошатываясь побрела к стоящим подле палаток автомашинам. Навстречу ей попался перепуганный водитель, с тревогой указывающий пальцами в сторону котлована.

– Агрида Валерьевна, что там такое?– глаза шофера округлились от ужаса. Он неотрывно смотрел куда-то за спину колдуньи, по спине которой вдруг побежали миллионы мурашек, в поясницу садануло ледяным обжигающим холодом. Она оглянулась назад. Крики смолкли. Видимо, с профессором Милявским и его студентами все уже было кончено. На край раскопа тяжело взобрался скелет самой настоящей лошади в полной сбруе. Позолоченные удила, роскошное седло, лука, украшенная драгоценными камнями, от открывшегося зрелища Агрида открыла удивленно рот. Только вместо самой лошади были ее останки. Белые кости ужасающе смотрелись на фоне черной выкопанной земли. Крупные зубы, неприкрытые ничем, злобно щерились в никуда. А пустые глазницы напряженно осматривали окрестности. В седле, слегка покачиваясь, торчал самый настоящий скелет, в правой руке которого висели обломки щита, обитого железом, а в левой полусгнивший меч, остававшийся, даже несмотря на своей удручающее состояние, холодным оружием. На голом черепе высился остроконечный шлем с истлевшей материей.

– Скажите, что это мне снится…– прошептал водитель, испуганно пискнув рядом с замершей от ужаса ведьмой.– Это всего лишь сон…Кошмарный сон, который скоро пройдет!– словно заклинание, повторял шофер поисковой группы.

– Заткнись, ты!– громко приказала ведьма, придя в себя.– Мигом в машину, заводи ее поскорей! Надо уносить отсюда ноги, пока целы!

На звук ее голоса половец резко обернулся. Из пустых глазниц черепа на нее смотрела могильная темнота и холод смерти. От этого ощущения было жутко…

– Ходу!– проорала она, толкая шофера рукой к одному из “Уазиков”.

Скелет медленно повернулся к провалу и махнул своей костлявой рукой. Раздался оглушительный треск. Гром еще раз прокатился по потемневшему небу из края в край. Из раскопа наружу медленно и величественно выплывали один за другим умершие много сотен лет назад половцы. Их было много, очень много мертвецов, до краев наполенных жаждой убийства и ненависти. Такого гнева Агрида не ощущала давно.

Уазик завелся с третьего раза. Глухо заурчал мотор, набирая обороты. Пора было бежать, но ведьма напряженно вглядывалась в стройные ряды воскресших степняков, сбившись со счета на второй сотне. Они располагались шеренгами прямо перед ней. Кони нетерпеливо перебирали ногами, словно живые, готовые сорваться в смертельно опасный галоп. Наконец их движение прекратилось. От края до края поля, куда только хватало глаз выстроились ожившие воины и слуги Шарук хана.

– Агрида Валерьевна!– прокричал ей, приоткрыв окно, готовый мчаться прочь водитель экспедиции. Она нервно обернулась, махнув рукой. Сердце замерло от предчувствия чего-то непоправимого.

– Агрида…

Скелеты начали расступаться. Многотысячная лава разошлась в сторону, словно море, выпустив вперед мощного всадника с позолоченным чурбаном на голове. Его высоченный конь, непохожий на всех коней степняков, медленно и уверенно встал на дыбы, заколотив по воздуху копытами. Огромная сила сгрудилась вокруг этого половца. В лицо Агриде ударил поток неуправляемой, древней магии, с которой ведьма была незнакома.

– А вот и Шарук хан…– тихо произнесла она, глядя на все широко открытыми глазами. Она никак не ожидала , что половецкие шаманы владели такими сложными видами волшебства, позволяющим воскреснуть при открытии гробницы их ханам.

– Бежим!– шофер уже не церемонился с замершей в ужасе работодательницей. Схватил колдунью за шиворот и бросил на заднее сиденье. Резко ударил по газам. Уазик нервически дернулся, буксуя в размокшей земле. Брызги грязи полетели во все стороны, словно кровь.

– Черт!– ругнулся водитель, дергая рычаг коробки передач. Советский внедорожник мгновенно среагировал, рванув по бездорожью, отчаянно скрепя и переваливаясь на ухабах всеми своими сочленениями.

– Это что было, Агрида Валерьевна?– спросил шофер, поглядывая краем глаза в зеркало заднего вида, в котором было видно, как все без исключения ожившие половцы медленно двинулись за ними.

– Ой…– ведьму подбросило на одной из кочек, и она больно ударилась головой о металлическую дверцу.– Кажется, мы разбудили Шарук хана…Ой! Твою мать, Максик!– ругнулась колдунья, снова треснувшись головой.

– Как разбудили…– растеряно прошептал водитель. В его мире интернета и цензурного телевидения такого случится просто не могло, если бы только один из захмелевших режиссеров решился бы снять нечто экстравагантное и эпичное.

– Каком!– рявкнула на него колдунья, оглядываясь нет ли за ними погони. Половецкое воинство ощутимо под отстало. Теперь можно было различить их бунчуки, виднеющиеся за краем поля.– На саркофаг были наложены чары! Древние…я их не знала! Они сработали на открытие могилы. Как только крышка была снята, так они все оттуда и полезли скопом!– пояснила Агрида покусывая нижнюю губу.

– И что же теперь делать?– дрогнувшим голосом спросил перепуганный Максик.– Может в милицию обратиться?– нерешительно предложил он.

– В полицию нравов!– огрызнулась Агрида, задумчиво постукивая своей тростью по полу “Уазика”.– Поможет нам твоя милиция! Жди! – нахмурилась она.– Но сообщить кое кому все же необходимо…

Предчувствие чего-то страшного, непоправимого, захлестнуло колдунью с головой. Сердце заныло, закололо, а в висках забухала кровь. Ледяной холод пополз по ладоням. Чужая могучая сила искала ее. От ее мощи и злобы седые волосы на затылке Агриды зашевелились, будто змеи на голове медузы Горгоны. Шарук хан ее искал. Не имея возможности видеть глазами, он искал ее внутренней силой по остаткам магии, которую ведьма применила для открытия гробницы. И в том, что хан найдет ее, она ни секунды не сомневалась.

– Максик, едем в какой-то ближайший колхоз!– приказала, наконец, ведьма, справившись с первым ужасом и растерянностью.– Мне нужна связь…– она похлопала себя по карманам, где обычно лежал мобильник. В них было пусто. То ли выронила по дороге, то ли не взяла с этой суматохой из палатки.

– У тебя есть телефон?– спросила она у водителя, сосредоточенно крутящего баранку.

– Сейчас!– все лишь на секунду Макс отвернулся от дороги, в поисках телефона. Как их ощутимо тряхнуло. Подбросило резко в воздух и со всей силы грянуло о землю. Мир на время померк, оставив для зрения лишь темно синее покрывало и яркие серебристые звездочки на нем.

– Макс!– заорала Агрида, потирая ушибленный лоб.

– Я что…– начал было шофер, а потом дико заорал, увидев перед капотом своей машины пустоглазый скелет половца.

– Черт!– ругнулась ведьма, творя заклинание огня. На ладонях вспыхнуло пламя и ударило в мертвеца. Тот качнулся, но устоял. То ли был настолько силен, то ли ослабла Агрида.

– Бежим! – заорала в ужасе колдунья, выбираясь из машины. Максик попытался последовать за ней, но цепкие костяные пальцы ухватили его за плечо. Его тело дернулось, как тряпичное. Он попытался вырваться. Махнул кулаком. Бесполезно…Только руку осушил.

– Ах ты, мразь!– заорал он, наливаясь изнутри той бесшабашной злостью, которая накатывает тогда. Когда человек понимает, что сопротивление безнадежно. Попытался лягнуть его ногой, но ничего не вышло. Ботинок лишь скользнул по кости.– Беги, Агрида Валерье…– договорить он не успел. Половец коротко рыкнул и насадил крепкое тело водителя экспедиции на полуистлевший кинжал.

– Вот попала-то!– Агрида взмахнула руками и с ее ладоней сорвался какой-то ярко голубой луч, прорезавший землю, словно нож масло. Скелет попытался поймать равновесие, зависнув над образовавшимся разломом, но нахлынувшим ветром его опрокинуло вниз. Ведьма облегченно выдохнула. Захромала, выбиваясь из сил, меся налипшую на кроссовки грязь. Надо было спешить! Она понимала, что жить ей оставалось немного. Рано или поздно Шарук хан ее найдет и тогда конец…Достойного сопротивления оказать воскресшему половцу она не сможет. Хватит! Пожила! Осталось лишь только небольшое дельце, которое она была просто обязана была сделать. Ноги подгибались от усталости. Давненько она не совершала таких длительных пробежек по пересеченной местности. Погони нигде не было видно. Агрида осмотрелась. Вот и подходящее дерево. Оперевшись спиной на толстый ствол векового дуба, она зашептала заклинание:

– Посланники тьмы, вороны крови, гонцы ведьм, придите ко мне, явитесь ко мне…– знакомая формула легко срывалась с потрескавшихся губ.

– Кар!– над головой почти сразу же раздался шелест крыльев, и на землю рядом с обессилевшей ведьмой приземлился иссини черный крупный ворон, который вопрошающе косо глядел на нее своим лиловым глазом-бусинкой.

– Спасибо, что явился на зов!– поблагодарила ведьма ворона, приветливо улыбнувшись. Птица в ответ нахохлилась, словно отвечая, что это всего лишь его работа. Щелкнула клювом, призывая наговорить послание.

– Алаида, я сделала большую ошибку!– торопливо зашептала ведьма.– Ты когда-то мне говорила, что не стоит искать эти проклятые сокровища… Я тебя не послушала и вот, что из этого вышло. Хан вместе со своим войском воскрес. Что ему надо я не знаю! Но он очень силен…Мне не одолеть его! Прости…

Ворон затоптался на месте, сочувствующе наклонив маленькую головку.

– Лети!– кивнула ему Агрида, чувствуя, как холод магии Шарук Хана пробирается все ближе.– Лети! Это обязательно надо передать в Ковен!– почти истерично закричал колдунья, замахнувшись на спокойную птицу своей тростью. Ворон взмахнул крыльями и устремился в небо, издав громкое и недовольное “кар”. Волшебница долго наблюдала за его планирующим полетом, пытаясь успокоиться и смириться с тем, что пришла пора умирать. Она никогда не задумывалась об этом. Считала, что будет жить вечно, став колдуньей в довольно приличном возрасте, в отличии от своих товарок, сохранивших почти юношескую красоту. Будет ли это больно? Подумала она. Или темнота и все? Как? Мокрую спину начало холодить. Шарук хан был где-то рядом. Совсем близко…Раздалось конское ржание. Смерть? Хотелось бы конечно еще пожить, но да хватит! Агрида прикрыла глаза, задышав полной грудью, на миг ей показалось, что она снова сорокалетняя умудренная жизнью женщина впервые на своей руке при муже сотворившая огонь. Рядом бегают ее дети! Солнце светит ярко-ярко. Смех…Звонкий детский смех. Она поднимает голову вверх, наслаждаясь глубокой голубизной бесконечности и своего могущества, а потом…Потом она просто уснула. Навсегда…

Глава 3

Проливной ливень хлестал по земле, шелестя мерным стуком огромных дождевых капель. Деревья качались в такт порывам сильного ураганного ветра, склоняя свои зеленые ветви почти до самой земли. На улице не было видно ни одного человека. Поселок Зеленый Гай, словно вымер. Лишь бродячая псина, прибившаяся к рабочим колхоза, ныне называемого “ОАО “, сиротливо жалась к передним колесам комбайна, пытаясь скрыться от жгучих ударов ледяных капель, напряженно прядая длинными ушами, ловя каждый посторонний звук.

Неожиданно в шуме ливня ей почудилось что-то необычное, неприятное, вызывающее чувство опасности и тревоги. Она пошевелилась, встав на две передние лапы, поглядывая по сторонам, оскалила острые зубы. Несколько раз псина рыкнула в полосу дождя, на том и успокоилась, решив, что ей показалось.

– Тишка! Тишка!– заорал из массивного здания тока на нее грузный водитель Николаич, который по доброте душевной иногда ее подкармливал.– Ну-ка, иди сюда! Негоже мокнуть под дождем!

Собака несколько раз вильнула хвостом, тревожно вглядываясь в непроглядную мглу, окутавшую Зеленый Гай. Предчувствие чего-то нехорошего не оставляло ее ни на секунду. Собачья интуиция подсказывала, шептала ей, что надо побыстрее уносить отсюда ноги. Сырой воздух пах кровью… Человеческой кровью…Тишка повела носом, ловя направление. Запах шел из-за пелены дождя, острый, резкий, будто свежий.

– Ну и черт с тобой!– ругнулся Николаич, уходя обратно в свое укрытие. Тишка жалобно заскулила, забиваясь под комбайн поглубже. Под лапами натекла уже огромная лужа, когда ливень резко прекратился, так же неожиданно, как и начался. Густой туман рваными клочьями застелился по влажной земле, поднимаясь все выше и выше. Тишка уже совсем успокоилась, решив по своей немудренной собачьей логике, что все эти запахи ей с перепугу привиделись, но чуткое ухо снова уловило незнакомый, давно забытый звук топота копыт. Тишка медленно встала на все четыре лапы и громко, оглушительно громко залаяла, предупреждая Николаича, что к току движется кто-то чужой.

– Жрать опять просишь?– строго спросил водитель, выйдя из здание тока.– А ну-ка цыц!– ругнулся он на нее, отряхивая руки в хлебных крошках. Скорее всего Николаич решил совместить перерыв в работе из-за дождя с обедом и перекусить.

Топот приближался. Теперь его мог расслышать и Николаич, мгновенно напрягшийся от незнакомого звука.

– Кого это на телеге к нам несет?– спросил он у Тишки , вглядываясь в туман, пытаясь рассмотреть гостя. Но плотная завеса никак не давала ему это сделать, оставляя возможность лишь гадать.

– У Серого кобыла уже старая,– рассуждал Николаич,– ее в телегу запрягать – все равно, что на убой повести. У Гришки Маркони конь, но Гришка сегодня в город поехал за запчастями для комбайна…Кого же это по такой погоде, Тишка, нам в гости несет?– спросил Николаич у собаки, смотревшей ему верно в глаза снизу вверх.

Тишка нечего ему ответить не могла. Лишь тонко заскулила, склонив голову на бок. Она чуяла опасность, как могла предупреждала хозяина, но не хотел или не мог понять ее собачьих предупреждений. Наконец, отчаявшись, она вильнула хвостом и быстрыми широкими прыжками побежала прочь, изредка оглядываясь на Николаича, который стоял подле комбайна, уперев руки в бока, разглядывая непроглядный туман.

– Ишь…– хмыкнул он.– Куда рванула со страху. Небось мозгов нет, а чует что-то…

Николаич сделал шаг назад и повернулся к току. Намереваясь по причине плохой погоды несколько часов еще вздремнуть. Повернулся и тут же в ужасе отшатнулся, громко вскрикнув. Перед ним скалился белый скелет с полуистлевшим мечом в руке и таком же шлеме. Цепкие пальцы мертвеца ухватили руку Николаича и дернули к себе.

– Допился до чертиков!– пробормотал Николаич, силясь вырваться.– Больше никогда не куплю самогон у Митрохи! Дешевая рыбка…

Сильный удар в челюсть отбросил Николаича на землю. Он плюхнулся в лужу, подняв над собой веер брызг. Ожесточенно зарычал, готовясь дать сдачи, но на месте скелета уже никого не было. Водитель озабоченно почесал лысину и начал вставать, отряхиваясь. Штаны промокли, всю спина оказалась в налипшей комьями грязи. Он ругнулся матом и повернулся к туману, который вдруг резко подтаял, как весенний снег.

– Твою мать… – прошептал он, враз пересохшими губами. Перед ним стройными рядами высились восставшие мертвецы. Такие же скелеты, как и предыдущий. Одетые в какие-то лохмотья, с полусгнившим оружием. Они белозубо скалились, с интересом рассматривая свою очередную жертву. Все мертвецы были верхом, на давно умерших лошадях с позолоченными уздечками и дорогими седлами, видеть которые Николаичу никогда не доводилось.

Вперед величественно выехал огромного роста мужик, если эти кости можно было так назвать, на мощном жеребце. Его золотой меч – один был единственно целым среди всей этой братии. Николаич на всякий случай перекрестился, помотав головой. Точно “белая горячка”. Решил он. Да такая яркая и насыщенная, даже дух захватывало. Стало совсем не страшно от осознания этой простой и понятной мысли, а интересно. Просто вчера с кумом перепили какой-то дряни, вот теперь…

Жеребец сделал несколько шагов к нему. Николаич приветливо улыбнулся, чувствуя, как его обдало ледяным колким холодом. Он поежился, прогоняя мурашки, заметавшиеся по пояснице. Скелет, молча, перегнулся через луку седла, рассматривая лицо Николаича поближе. В носу ударил застарелый запах тлена и еще чего-то, каких ароматных масел или специй. Водитель тока в них никогда не разбирался. Вот, если его жену Нюрку сюда…Она бы сразу сказала.

Пустые глазницы внимательно рассматривали Николаича. Тот взгляда не отводил. В белом черепе царила глубокая темнота, сквозь которую не пробивался ни один луч света. Тело сковало. Николаич попробовал пошевелиться, но руки и ноги отказались слушаться. Он нервически подергивался под пристальным взглядом мертвеца, пытаясь сдвинуться с места. Неожиданно тот оскалился и закивал головой. Позади него армия его товарищей, которой не было видно и края, заулюлюкала и замахала обломками своих кривых сабель. Кони затоптались нетерпеливо на месте, перебирая копытами.

– Чего это вы?– в душу закралось подозрение, что все вокруг не плод “белой горячки”, а самая настоящая реальность. Уж слишком громко завизжали эти скелеты, слишком явно затряслась земля под копытами сотен лошадей. – Что случилось? Вы вообще кто?– зашептал он, дрожа всем телом. Острые тонкие костяные пальцы предводителя мертвецов схватили его за горло. Железная хватка перехватила дыхание, сбив его. Николаич не мог втянуть в себя хоть каплю воздуха. Глаза полезли из орбит. Его стокилограммовое тело легко поднялось в воздух, оказавшись на уровне холки лошади. Он нелепо задёргал ногами, обретя наконец способность двигаться. Омерзительный скелет приблизился почти вплотную к его лицу. Его пасть открылась, и мир вдруг перестал казаться ярким и насыщенным. Сначала исчезли звуки, потом цвета. Из тела водителя тока к костям предводителя мертвецов потянулось что-то невесомое блеклое, издалека напоминающее человеческую душу. Остальные вокруг затопотали, застучали мечами о кованую обивку деревянных щитов, но этого всего Николаич уже не слышал. Его жизнь померкла, наступила полная и непроглядная темнота. В этот момент он даже позавидовал Тишке, вовремя сумевшей унести отсюда свои мохнатые лапы…

– Это было только начало!– старший инквизитор по Харькову и Харьковской области Парасюк Александр Нифонтович сел на свое место, выключив огромный во всю стену проектор, на котором почти двадцать минут шел этот фильм ужасов, снятый, как будто бы в Голливуде для стран третьего мира с дешевыми спецэффектами и слабеньким сюжетом.                   Начальник Инквизиции Харькова сидел во главе стола, скрестив руки на круглом животе, с грустным видом кивая головой. Кажется пришел конец его безупречной карьеры. Такого в центральном аппарате ему не простят, даже если он сумеет исправить ситуацию. Тут же начнутся вопросы…Почему проглядел? Не предупредил? К тому же погибли невинные люди, не имеющие к изнанки мира, к его завесе никакого отношения…

– Что было дальше?– наконец вымолвил он, после небольшого раздумья.

– Вот фото со спутника…– Парасюк подал конверт, из которого на стол выпали черно-белые фотографии. Зеленый Гай был почти весь вырезан. Все жители погибли, а тем немногим, которым удалось спастись всю оставшуюся жизнь придется проходить лечение в психиатрической клинике. Повсюду валялись трупы. Посреди небольшой площади, напротив сельсовета горел огромный костер. Табун лошадей-скелетов вольно пасся на просторных лугах близ села. Несколько домов тоже подожгли. Они ярким пятном выделялись на фоне блеклого фото.

– Где те, кто успел сбежать?– грустно спросил Инквизитор, покусывая нервно нижнюю губу.

– Мы поместили их в “пятнашку”,– пояснил Парасюк,– наши специалисты пытаются им внушить, что все то, что они видели, отчего сбежали всего лишь испытание новейшего психотропного оружия России.

– Ну и как?– уныло уточнил инквизитор.

– Пока получается слабо…Но шансы есть!

– Какие меры приняты для локализации этого…– начальник службы замешкался, подбирая нужное слово.– Для этого кошмара?

– Зеленый Гай блокирован полностью. Все наши подразделения подняты по тревоги и находятся там. Нам удалось связаться с военными. Они оказали нам все необходимое содействие и помощь. Чугуевское летное училище непрерывно патрулирует заданный район. Попыток прорыва со стороны Шарук хана не зафиксировано!– доложил Парасюк, вытянувшись в струнку. От его казенного языка и бумажных оборотов воротило. Хотелось нормального общения, особенно сейчас, когда конец военной карьеры пришел неожиданно. Начальник инквизиции потянул галстук, развязывая узел.

– Что дальше? Как нам загнать половецкого хана обратно в могилу, паны? – выдохнул он.

– Есть еще кое-что…– нерешительно начал докладывать Парасюк.

– Говори!– нетерпеливо кивнул его начальник.

– Это…– старший инквизитор подал фотографию Шарук хана всем присутствующим.– Это фото – образ, который нам удалось изъять из памяти собаки Тишки, как только вся это история выползла наружу.

На фото Шарук хан сверкал своими доспехами, покрывающими белые кости скелета. В одной руке он держал нелегкое тело Николаича и злобно скалился зубами.

– И?– не понял один из старших инквизиторов, прибывший на службу совсем недавно, как беженец с Донбасса.

– А вот второе фото, которое мы сделали со спутника,– Парасюк снова включил проектор. Экран засерел, а потом на нем появился тот же самый Шарук Хан, только сидящий у костра посреди Зеленого Гая на высоком помосте, украшенном коврами, натащенными туда из близлижайших домов его половцами.

– В чем разница?– не понял начальник инквизиции.

– Присмотритесь внимательно, паны и панове!– Парасюк увеличил картинку. И зал испуганно ахнул. Вместо положенного черепа, к которому уже все привыкли, у Шарук Хана появилось скуластое узкоглазое лицо, длинный нос, шрам через всю щеку от сабельного удара и черные, как смоль глаза. Остальное тело так же представляло из себя скелет, собранный из крупных человеческих костей, нелепо наряженных в настоящие доспехи.

– Это кто?– напряженно спросил начальник инквизиции у своего подчиненного.– Не время сейчас, Александр Нифонтович, для шуток и фотошопа…– укоризненно покачал он головой.

– Это не фотошоп и не шутка!– экран погас. Парасюк доложил.– Шарук Хан по предположению наших специалистов регенерирует, восстанавливая свой прошлый облик. Как это у него получается ответить никто не может…Объяснение одно. Очень…очень темная магия, с которой никто еще не сталкивался.

– Отлично!– саркастически улыбнулся начальник инквизиции.– И как он это делает?

– Видео с Николаичем – водителем тока Зеленого Гая нам это демонстрирует. Шарук Хан пьет человеческие души, набираясь сил. Как только он примет первоначальный облик…

– Что тогда?– напряженно спросили из зала.

– Нам его будет не остановить! По крайне мере, так считают наши аналитики.

– Остановить?– нахмурился тот самый приезжий инквизитор из Донбасса. А нам известно чего он хочет? Для чего он воскрес?

– Ясно, что это колдовство,-объяснил Парасюк,– скорее всего саркофаг был зачарован именно на его воскрешение. Как только чары, охраняющие гробницу были сняты, Шарук Хан снова воскрес. Что касается его планов…План у него должен быть один! Все помнят легенду об основании Харькова? Откуда пошло название города?

– Город стоит на месте столицы половецкого княжества Шарукань.

– Князем, которого был именно он…– прошептал пораженно начальник инквизиции.

– Именно так! Так, что план у него один…Вернуть свое.

– Все свободны!– неожиданно резко прекратил совещание главный. Сердце его закололо в боку, настойчиво требуя лекарство. При подчиненных показывать свою слабость и немощность, он не желал. Заскрипел отодвигаемые стулья, начальник инквизиции сидел один, опустив глаза в стол.

– Всем немедленно выдвинуться к Зеленому Гаю. Отправить туда даже семинаристов!– приказал тихим голосом инквизитор.– Эта зараза дальше этого села распространиться не должна! Не видать ему Харькова, как своих ушей!– из последних сил глава Инквизиции стукнул кулаком по столу так, что зазвенели стаканы, высоко подпрыгнув на металлическом подносе.

– Парасюк, останься!– старший инквизитор, уходивший последним, замер на пороге, пожал плечами и вернулся за стол для переговоров. Тяжело отдуваясь, глава службы медленно прошел к сейфу, распахнул дверцу и достал “Корвалол”. Набулькал себе немного и залпом выпил, запив его дорогим коньяком, стоящим рядом. В груди резко потеплело. Голова стала работать чуть лучше. Еще чуть-чуть и совсем отпустит. Приступы стали повторяться все чаще и чаще, и начальнику инквизиции стала приходить мысль, что он может до пенсии и не дожить.

– С этими событиями я совсем забыл про Дворкина…– начальник Святой инквизиции налил себе на два пальца коньяка и тяжело вздохнул.

– Ожидаемо отказался от нашего предложения!– доложил Парасюк.

– Чем мотивировал?

– Что его дочь, когда придет время, сама выберет сторону, за которую ей играть, за черных или белых…А пока пусть растет.

– Интересная позиция! Только мы допустить того, чтобы самый сильный маг в истории человечества стал темным, не имеем права!

– Согласен…

– Мы и без того долго нянчились с Ковеном. Вот к чему это привело…– начальник нервно кивнул в сторону проектора. Где все еще светилась фотография Шарук Хана.– Где эта ведьма…Агрида, кажется? Которая раскопала это чудовище…

– По нашим данным ее уничтожил сам половецкий хан.

– Собаке собачья смерть!– сплюнул главный инквизитор, у которого уже от выпитого спиртного зашумело в голове, придав легкость и непринужденность.

– Она искала сокровища…– поправил командира Парасюк.

– А нашла это…

– Вообщем так, старший инквизитор…

Глава 4

Алаида Шпиц – глава Харьковского Ковена ведьм, а по совместительству и управляющая знаменитым торговым центром под названием “Крыша мира” сидела на верхнем этаже своего офиса, задумчиво созерцая огромную кипу бумаг, которые ей предстояло разобрать. Тут были и отчеты бухгалтеров, и маркетинговые исследования, и планы развития бизнеса, приготовленные по ее указанию. Покупательская способность харьковчан значительно уменьшилась, доходы стремительно падали, и теперь необходимо было что-то придумать, чтобы выйти из этого крутого пике, в которое государство загнало торговлю.

Настроение заниматься этой рутиной не было. Под ложечкой неприятно сосало, предвещая непростой день. Своим предчувствиям Алаида привыкла доверять. Так было и во времена рассвета инквизиции, когда погоня была почти на пороге ее дома, так было и когда они с сестрами возвращались из междумирья. Со вздохом она отхлебнула свежезаваренный кофе и взяла первую попавшуюся бумагу. Мозг отказывался работать, думая совершенно о другом.

Дочь Дворкиных…Вот, что занимало все ее мысли последние несколько месяцев. В ней ощущался огромный потенциал, мощь и сила, равных которым еще не было на земле! Не получить такую воспитанницу себе, означало добровольно отдать ее в лапы Инквизиции, которая в наше время не приобрела таких масштабов, как в начале двадцатого века, или, Боже упаси, в Средневековье, но имела вес и существовала, исправно исполняя свои функции. А Дворкин – дурак уперся и ни в какую! Мол, пусть с возрастом сама выбирает, что ей ближе: ловить колдунов или самой колдовать?

Чувство беспокойства не проходило…Алаида отложила в сторону так и не прочитанный отчет и взяла со стола дорогой свой позолоченный “Vertu”. Позвонить Дворкину? Или…По наитию или скорее всего подчиняясь этому непонятному чувству, сопровождающему ее с самого утра, колдунья набрала номер Агриппины. После нескольких звонков ведьма взяла трубку. Как всегда бежавшая куда-то, запыхавшаяся, но довольная.

– Привет, труженикам торговли!– радостно пропела она в трубку, видимо садясь в машину, потому как Шпиц расслышала легкий щелчок и мерное гудение мотора.– С чего это, моя подруга, решила мне позвонить с утра пораньше?– казалось бы Агриппине ничего в этом мире не могло испортить настроение. Она всегда была улыбчива и позитивна, мало напоминая образ ведьмы, сотворенный трудами многочисленных писателей в своих книгах.

– Просто решила узнать, как дела у тружениц сферы красоты и омоложения…– в тон ей ответила Алаида.

– Дела идут хорошо! Планирую расширяться. Ты даже не представляешь сколько харьковчанок недовольны своей внешностью! Все они считают себя, если не уродинами, то не совсем полноценными…Губы, брови, грудь, подтяжки…А на деле каждая из них по-своему прекрасна!

– Понятно! – оборвала ее Шпиц, несмотря на то, что в свои триста она выглядела максимум на сорок, она не выносила темы про крема, мази и чудодейственные зелья. – Ты с Агридой давно созванивалась? Что-то о ней нет ни слуха ни духа! Совсем одичала там в своих полях…

– Неделю назад она была на открытии моего салона в Чугуеве,– рассказала Агриппина,– сказала, что сокровища Шарук Хана пока не нашла, но они где-то очень близко…

– Не натворила она бы там каких-нибудь делов!

– Вечно ты ищешь во всем подвох!– укоризненно проговорила Агриппина.– Ну развлекается человек! У нас-то есть любимое дело! Мы нашли себя в этом мире, а что она? Старая склочная бабка! Ей только косточки у подъезда молодежи перемывать!

Обе ведьмы весело рассмеялись. Из всех троих членов Ковена Агрида имела самый скверный характер. И если Алаида была просто строгой, но справедливой чародейкой, а Агриппина и вовсе могла сойти за добрую фею, то злую колдунью автор “Белоснежки” списывал безусловно с Агриды.

– Ладно, Аля, мне пора бежать! У меня еще куча дел на сегодня запланировано… была рада услышаться,– в телефоне ведьмы раздались короткие гудки. Агриппина отключилась, как всегда куда-то спеша, куда-то летя…Ожидаемого облегчения разговор с подругой не принес. Работа не клеилась. Алаида встала из кресла и подошла к огромному прозрачному окну своего кабинета. Внизу на стоянке медленно барражировали автомобили, пытаясь найти место для парковки. У входа в центр курила молодежь, попивая дешевый аппаратный кофе. Поток детей шагал строем из кинотеатра под бдительным руководством классного руководителя. Все куда-то спешили, летели, торопились, стремясь за свою короткую человеческую жизнь успеть ухватить, повидать все по максимуму.

Где-то внизу раздался глухой стук. Тук…тук…Алаида стряхнула с себя оцепенение и огляделась. Стук повторился, но уже более настойчивее. И шел он…Ведьма скосила глаза на широкий подоконник, где важно расхаживал крупный черный ворон.

Тук…тук…Долбила в двойной стеклопакет длинным крючковатым клювом умная птица. Тук…тук…Ничего не понимая, но уже предчувствуя что-то плохое! Алаида открыла одну из створок. Легко расправив крылья, ворон влетел в комнату и по-хозяйски уселся на рабочий стол.

– И кто ты такой?– настороженно спросила Шпиц, уперев руки в бока. Ворон ей ничего не ответил. Было бы странно, если птицы умели бы разговаривать, но ведьма знала множества способов, как вложить в мозг зверя необходимую информацию, наградив того функцией почтальона. Сейчас во времена повсеместного распространения интернета многие стали забывать про письма, не говоря уже о таких экзотических посланиях.

– Ну-ка иди ко мне!– приказала колдунья, подставляя ворону свою руку. Взмахнув крыльями, птица уселась ей на запястье, слегка оцарапав длинными когтями кожу. – Кто же тебя послал…

Ворон послушно склонил голову, ожидая необходимых в таких случаях действий ведьмы. Алаида прикрыла глаза и зашептала заклинание. Птица вдруг замерла, уставившись в пространство пустым взглядом, заговорив голос Агриды:

– Алаида, я сделала большую ошибку!– торопливо зашептала ведьма.– Ты когда-то мне говорила, что не стоит искать эти проклятые сокровища… Я тебя не послушала и вот, что из этого вышло. Хан вместе со своим войском воскрес. Что ему надо я не знаю! Но он очень силен…Мне не одолеть его! Прости…

Слова подруги и ближайшей советницы в Ковене прозвучали, ка гром среди ясного неба. Шпиц не ожидал услышать именно такое панической послание. Агриды пережил многое, видела еще больше в свой долгой, полной приключений жизни, но столько паники и горечи в ее хрипящем старческом голосе, Алаида Шпиц не слышала никогда.

– Лети…– пересохшими враз губами прошептала ведьма ворону.– ты выполнил обещанное, ты свободен!

Она слегка качнула рукой, и, встряхнувшись, словно ото сна, ворон вылетел в окно, громко хлопая крыльями и взволнованно каркая. Вот и сбылось неприятное предчувствие, одолевшее чародейку с самого раннего утра! Она устала села за стол и задумалась. Чем это все может грозить Ковену? Сотни воскресших мертвецов, разгуливающих по району, могут принести кучу неприятностей, но это еще не смертельно. Плохо то, что во всем этом волей или не волей виновата ведьма Ковена. А это значит, что у инквизиции появился повод предъявить ведьмам что-то существенное. Последнее время, после возвращения Ковена из междумирья инквизиторы поостереглись трогать колдуний. На шабаши на Лысой горе, их сборища и прочую атрибутики смотрели сквозь пальцы. Держа нейтралитет. Мол, мы вас не трогаем, пока вы не начнете устраивать выходки вне закона. Все было хорошо почти год, а теперь…

Алаида с сожалением отставила в сторону чашку с кофе и налила себе красного вина. Что теперь будет? Как отреагирует инквизиция? Большинство опытных специалистов их службы сейчас находились на Донбассе, где проходили военные действия. Туда, как воронье на кровь слетелись оборотни, вампиры всех мастей, которых надо было отлавливать и предавать сожжению на костре. В городе остался слабо укомплектованный штат сотрудников, которые разрывались между серийными убийствами черного колдуна, собирающего кровь для мессы и выходками молодежных сатанинских групп, мало имеющих представление о магии вообще.

Шпиц сделала несколько шагов к своему сейфу, будто раздумывая над чем-то. Потом открыла металлическую тяжелую дверцу и увидела то, что не хотела бы видеть никогда в жизни. Вместо трех цветущих роз, символизирующих каждую из ведьм Ковена в хрустальном саркофаге стояли две. Третья зачахла. Крупные бордовые лепестки ее опали, а листья почернели. Стебель склонился, переломившись пополам. Это означать могло только одно! Агриды – ведьмы Харьковского Ковена ведьм больше нет в живых. Алаида тяжело вздохнула, закрыв сейф обратно, устало села в кресло, не заметив, как из глаз потекли слезы, оставляя после себя черные полосы размокшей туши.

Они были с Агридой очень близкими подругами. Провели вместе много лет, став в какой-то момент настоящими сестрами. Несмотря на свой , прямо скажем, мерзкий характер, Агрида всегда приходила на помощь в самых безнадежных ситуациях. Рисковала собой, ради блага их двоих. Все споры, ссоры, козни и конфликты остались где-то там, в начале двадцатого века. Их жизнь, отношение друг к другу переменило заточение в междумирье. С того момента вместо соперниц появилось понятие семья.

Что делать? Как поступить? Агриду уже не спасти? Она ушла уже в Края вечной охоты или куда там уходят все колдуньи? Алаида этого не знала. Вместо этого она взяла телефон и быстро набрала номер Дворкина. Я откликнулся с первого раза.

– День добрый, труженицам зелий и магии!– весело прокричал я трубку. Так, как в это время по мне ползала довольная собой Дашка, щекоча меня своими крошечными пальчиками.

– У нас проблема, Дворкин!– грубо ответила мне Шпиц, прикусив нижнюю губу.

– Кто бы сомневался!– я не уловил грустных интонаций в ее голосе, не заметил состояние подруги, о чем в последствии ни раз пожалел.

– Слушай меня внимательно, Саша!– голос Алаиды был серьезен, как никогда. Она сделала несколько шагов по комнате к окну, разглядывая переполненную улицу. К торговому центру подъехали три тонированных джипах. Из них выскочили несколько человек в черных пиджаках. Напряженно огляделись. Вокруг них, как бы само собой образовалось пустое пространство, будто обычные люди боялись переступить какую-то невидимую черту. Для знающих людей, это было знаком. Выдавало в приезжих работников Святой Инквизиции. Значит они уже знают о гибели Агриды и кого ей удалось выпустить на свободу. Шпиц разозлено фыркнула, словно дикая кошка. Времени было мало, точнее его совсем не было у нее.

– Дворкин, слушай меня внимательно! Возможно я пропаду на некоторое время. Меня не будет в городе, но ты…Помоги нам, помоги Ковену, мне в конце концов!

– Что случилось, Алаида?!– встревоженно воскликнул я в трубку.

– Слушай меня и не перебивай!– рявкнула ведьма на меня.– Агрида раскопала могилу Шарук Хана, где-то под Чугуевым, только вместо обычных сокровищ, она обнаружила там ходячих мертвецов-половцев, помешанных на идеи порабощения мира. Теперь они восстали и набираются сил где-то в степи. Агрида погибла. Она не смогла остановить столь сильную магию…

В дверь забарабанили. Послышался визг секретарши, звон битого стекла. Ведьма оглянулась назад.

– Немедленно откройте! Работает Святая инквизиция!– закричали из коридора. Тонкая фанерная дверь упрямо гнулась под тяжелыми ударами какого-то тарана, но укрепленная простенькими заклинаниями никак не хотела ломаться.

– Что там за шум?– не понял я.

– Это пришли за мной! Отгуляла ведьма свое,– тихо проговорила мне в трубку Алаида,– инквизиция подозревает, что то, что произошло с Шарук ханом – это наш с Ковеном план, а не личная инициатива Агридки!

– Но…

– Никаких но, Дворкин!– зло зашипела ведьма.– Попытайся уладить это все. Запомни, черный ворон приведет тебя к месту гибели Агриды, а там…Там делай так, как тебе позволит совесть.

– Алаида!– заорал я в трубку, но волшебница уже отключилась. Последнее, что я услышал в трубке, так это сокрушительный треск.

Дверь вылетела с петель, подняв с ковра тучу серой пыли. В проеме показались те самые молодчики, которых чародейка разглядела внизу на парковке.

– Именем Святой Инквизиции, Алаида Львовна Шпиц, вы арестованы по подозрению в злонамеренном нарушении договора о вредительстве роду человеческому!– торжественно провозгласил один из них, стоящий впереди всех! Такой молоденький, короткостриженый…В другое время ведьма непременно попыталась бы его соблазнить, но не сейчас.

– Секторум!– закричала она, вскидывая вверх свою левую руку. Здание “крыши мира” затрясло, словно в землетрясении. Градом посыпалось на пол панорамное стекло, но осколки не успели долететь до пола или земли. Вместо этого они резко развернулись и ударили со всего маху по инквизиторам своими острыми концами. Стоявший первым получил максимальную дозу. Вся его грудь была истыкана мелкими и острыми камешками стекла. Порезанное в кровь лицо исказилось. Он схватился за него. Ладони были в крови.

– Ведьма!– закричали оба его помощника, вскидывая здоровые православные кресты, читая положенные молитвы. Волосы на голове Алаиды задымились, запахло паленым. Она испуганно отшатнулась, но позади было четыре этажа здания и асфальт, о который даже такая волшебница, как она, могла расшибиться.

– Смерть на костре!– закричал второй, не обращая внимания на своего лежащего в крови товарища.

– Гори в аду!– орал третий, переступив через затихшего инквизитора.

Все трое были молодыми, наверное, еще стажерами, а от того слишком рьянои свято выполняющие догмы церкви. Договориться с ними Алаиде было бы невозможно. Она потеряла равновесие, балансируя на краю узенького парапета. Кресты и молитвы причиняли ей невыносимую боль, заставляя плавиться душу.

– Смерть ведьме!– орал инквизитор, при этом у него были абсолютно фанатично широко раскрытые глаза, от сумасшедшего взгляда которых бросало в дрожь.

– Именем Господа нашего!

Пора было сматываться. Алаида прикрыла глаза, ловя поток тугого воздуха, подпиравшего ей спину. Еще чуть-чуть…

– Избавь нас от лукавого…– кричал паренек.

Одним легким движением Шпиц опрокинула свое тело назад, в пустоту, доверяясь силам природы и шумящему в ушах ветру. Кулем женское тело валилось вниз, где уже собралась огромная толпа зевак, пытающихся заснять все происходящее на телефон. Расслабься, девочка…Убеждала сама себя Шпиц. Платье задралось кверху, обнажив стройные тонкие ноги. Расслабься…У тебя получиться! Неожиданно резкий и болезненный рывок вверх сорвал все мышцы, заставляя их натянуться струной. От боли во всех конечностях ведьма взвыла, но тут же воспарила вверх, обернувшись крупной серой совой. Несколько раз взмахнула крыльями, ловя ветер, а потом двинулась выше, где инквизиция достать ее бы не смогла. От ощущения полета перехватило дыхание. Краем глаза колдунья видела свои роскошные крылья, шелковые перья, чувствовала сумасшедший адреналин от высоты и того, что ей так легко удалось улизнуть от преследователей. Есть еще порох в пороховницах! Так вам инквизиторы! Она попыталась погрозить кулаком растерянно замершим в оконном проеме молодым охотникам за ведьмами, но чуть не навернулась вниз, забыв, что теперь у нее нет рук.

– Давненько ты, мать, не оборачивалась!– подумала Алаида уже на пятой минуте полета. Непривычные к такой силовой работе мышцы начали поднывать. Несколько раз левое крыло сводило судорогой. Непросто висеть в воздухе, не имея на то постоянной практики. Подобрав подходящую высотку, кажется это был ДержПром, Алаида спикировала на крышу, еще в полете оборачиваясь женщиной. Последние несколько шагов она уже сделала вполне себе человеческими ногами. На прекрасное изумрудное платье налипли перья, великолепный маникюр был испорчен. Она где-то умудрилась зацепиться когтями за ветки.

– Умница, девочка!– похвалила она себя.– Как красиво оставила с носом этих инквизиторов!

– Действительно эффектно!– мужской голос позади заставил ее вздрогнуть. На крыше дома из-за дымохода выглянул крепкий мужчина средних лет, крепко сбитый и коротко стриженный. Его лицо не имело никаких отличительных черт, словно маска ежедневно надеваемая им перед выходом в люди. Вот встретишь такого на улице и никогда не вспомнишь, не опишешь. Таких Алаида боялась. Ходила легенда, что безликих набирали в Инквизицию, что они считались элитным и очень опасным подразделением престола.

– Велика ли гордость для такой ведьмы, как вы, обмануть младших инквизиторов?!– то ли спросил, то ли просто заключил неизвестный.– Они по сути еще стажеры…Только из семинарии.

– А вам не стыдно посылать их ловить меня?– вопросом на вопрос ответила Шпиц, отчаянно придумывая выход из сложившейся ситуации. Она оказалась в капкане. Сил на второе превращение уже не было. Безликий ее переиграл, прекрасно знал об этом и играл на нервах, словно кошка с мышкой.

– Мы давно не виделись! Нам было интересно в каком состоянии вы вернулись из путешествия по междумирью…– улыбнулся инквизитор, и от его улыбки мурашки побежали по телу. Настолько холодного, острого, пронзительного взгляда ведьма в своей жизни еще не встречала. Он прожигал насквозь, выворачивая душу наизнанку. Алаида подозревала, что этот безликий работал раньше в судебной “тройке”, заставляя перед смертью ведьм еще и сгорать от страха перед ним, наслаждаясь их мучениями.– В конце концов они могли бы и победить вас, если бы знали, что вы способны к трансформации.

– И вам не жалко было пожертвовать жизнью одного из них?– ведьма тянула время, пятилась к парапету, ища выход, но из тупика, в который волей обстоятельств она сама себя загнала, выхода не было.

– Остаются сильнейшие! Слышали про теорию естественного отбора?– Безликий испытывал моральное наслаждение, видя панику колдуньи, потому и не торопил события.

– Жестоко!

– Зато справедливо! У нас нет такого, как в людском мире, когда твое будущее определяют деньги или положения родителей. Либо ты сильный и способный вести войну во имя Христа инквизитор, либо ты труп.

– Чего вы хотите?– Алаиду слегка потряхивала. Нервная дрожь бродила по телу, не оставляя ни на секунду. Она очень надеялась, что это было не состояние паники.

– Действительно, что-то мы заговорились!– улыбнулся Безликий, делая шаг вперед, но Алаида отскочила в сторону, стараясь держать дистанцию.– Вы мудрая женщина и сами, наверное, все уже прекрасно поняли. Именем Святой Инквизиции вы обвиняетесь в нарушении договора о человековредительстве. До суда приговариваетесь к содержанию под стражей. Приговор зачитал старший инквизитор Парасюк.

– Какое челевековредительство?– попыталась включить дурочку ведьма.

– Агрида Валерьевна являлась членом Харьковского Ковена ведьм ?– быстро спросил мужчина. Краем глаза колдунья заметила, как он что-то сжал в руке. Отвлекает внимание, заговаривает зубы, чтобы неожиданно напасть. Решила она. Бить надо первой.

– Да!– ее бросок был смертельным, смертельным для обычного смертного, даже для средненького инквизитора, но не для Безликого. Он буквально растворился в воздухе, снова оказавшись у нее за спиной, удар когтей Алаиды разрезал воздух, пройдя в пустую. И в тот же миг, что-то горячее набросили на нее. Серебряная сеть, запоздало поняла она. Он держал в кулаке серебряную сеть. Острая боль, словно ее прижгли одновременно сотнями миллионов огней, прошила тело. Она выгнулась дугой и отчаянно закричала, судорожно подергиваясь под серебристым покрывалом. Сила начала уходить, проваливаясь куда-то в глубины первых этажей ДержПрома. Перед глазами появился голубенький ручеек, утекающий вдаль. Алаида жалко всхлипнула от боли и обиды. Парасюк стоял над ней и с интересом ее рассматривал. На крыше появились двое младших инквизиторов. В их руках переливались опаловые кандалы, предохраняющие ведьм от того, чтобы заново набрать силу.

– Круто вы ее, пан Старший Инквизитор!– польстил своему начальнику один из стажеров, защелкивая кандалы на тонких лодыжках Алаиды.

– А ножки-то! Ножки какие для трехсотлетней бабки!– похвалил второй.

– Хватит болтать!– гневно прервал их Парасюк.– займитесь лучше делом…

Его не оставляло чувство, что выполняя приказ главы инквизиции об аресте Алаиды, он поступил в корне неправильно. Теперь их организация осталась один на один с набирающим силу Шарук Ханом, а последнего союзника они только что упекли под стражу.

Глава 5

Я замер с телефонной трубкой у уха под настойчивым и ничего не понимающем взглядом Светланы с тещей. Мы спокойно ужинали вчетвером, наслаждаясь спокойным семейным вечером, когда в нашей квартире раздался звонок Алаиды. В который уже раз я ощутил, как мой привычный мир оказался на грани того, чтобы снова перевернуться с ног на голову. Как будто мне не хватало всей этой истории с Дашкой.

– Что случилось, Саша?– спросила меня жена, понявшая и без слов все по моему лицу.

– У тебя стала такая физиономия, зятек, будто тебя только что нагадили в тарелку!– съязвила Эльвира Олеговна.

– Мам!

– Что, мам?! Я старалась, весь день стояла у плиты, чтобы его тонкую ранимую душу поэта порадовать, а он нос воротит! Дашка кашу ест с более счастливым выражением лица, чем он мой рис!

– Рис восхитителен, Эльвира Олеговна!– я встал из-за стола на балкон, ничуть не жалея, что похвалил стряпню тещи. В голове роились мысли, мешая одна другой. Возникало множество вопросов, и к сожалению, пока ни одного ответа. Что произошло под Чугуевым? Кого раскопала Агрида? И чем это грозит всему остальному миру? Судьба Алаиды меня почему-то не особо беспокоила. Ведьма девочка взрослая, сама справится, а если нет…

Сигарета быстро сгорела. В горле запершило, но я все же закурил еще одну. Никотин помогает мне в такие моменты сосредоточиться. Хотя курю я последнее время многовато.

– Любимка!– теплые нежные ладони Светланы коснулись моих плеч, обнимая меня сзади.

– Да, дорогая…

– Что-то случилось? Кто это звонил?– пришлось ей все рассказать, тем более от жены у меня секретов никогда не было, и она, желая того или нет, все равно участвовала в моих приключениях.

– И что ты собираешься делать?– голос Светланы звучал встревоженно и обеспокоенно.

– Надо ехать…– коротко бросил я, туша дотлевший до самого фильтра окурок.

– Куда? На ночь глядя в Чугуев? И вообще…

– Что?– спросил я, не пряча глаза.

– Может уже хватит? – а вот взгляд жены легонько вильнул в сторону. Ресницы захлопали, как крылья бабочки на ветру.

– Чего именно?

– Все этого! Магии …Волшебства…Неужели мы не можем жить, как нормальные люди?! Хотя бы месяцев шесть?– она слабо улыбнулась, чувствуя, как мгновенно вскипевший во мне гнев медленно затухает. Света знала, что злиться на нее я долго не могу и пользовалась этим.

– Что ты имеешь ввиду?

– А то, что ладно Мишка, он уже парень взрослый, сам захотел быть затянутым в эти чертовы игры, но Дарья?

– А что Дарья?

– Не включай дурака, Дворкин, тебе это не идет!– Светка отодвинулась от меня подальше и скрестила руки на груди,– все эти предложения о ученичестве! Сначала от Алаиды, потом от инквизиции. Знаешь, я не готова. Чтобы моего ребенка забрали либо в Ковен обучать варить лягушек и превращать тыкву в карету, либо в семинарию, чтобы рассказать, как ловить вампиров и прочую нечисть.

– И что ты предлагаешь?

– Я предлагаю снова жить нормальной жизнью без всякого чародейства и волшебства.

– Я…

– Что ты, Саш?! За минувший год мы четыре раза всей семьей были на волосок от смерти!– она повысила голос, сорвавшись на неприятный, почти истерический визг. Прохожие, идущие по улице под нашим балконом, нервно оглянулись.

– Добрый вечер!– буркнула она, чутко прислушивающейся к нашему разговору соседке тете Вале.

– Добрый вечер, Светочка!– медовым голосом проговорила та, делая вид, что именно в эту секунду ей просто жизненно необходимо подышать свежим воздухом.

– Бросить всех на произвол судьбы?– нахмурился я, в пылу ссоры мало обращая внимание на соседей.

– Кого? Очнись, Дворкин! Ты не супергерой, а обычный писатель! Если ты в очередной раз не спасешь мир от очередного апокалипсиса, то тебе никто и слова не скажет!

– Так нельзя!

– А рисковать жизнью дочери, моей, жизнью моей мамы можно?– возмутилась жена.

– Нет…

– Тогда…

– Зайдите в квартиру,– на пороге балкона показалась Эльвира Олеговна,– тут и орите…

– Мам, дай нам поговорить!– разозлилась Светка.

– Вы кричите, а не разговариваете…

– Мам!

– Эльвира Олеговна!– кивнул я. Злость закипела внутри меня. Иногда своим непониманием, своей практичностью, Света выводила меня из себя.

– Как хотите…

– И что ты хочешь сказать, что то, что я делаю никому не нужно?

– Да мне плевать на всех!

– А на себя?

– А на меня тебе плевать!

– Свет…

Она не дала себя обнять. Психанула и выскочила с балкона, громко хлопнув дверью. Дотлевшая до фильтра сигарета обожгла палец. Я ойкнул и сбросил ее вниз.

– Свет!– я вошел в комнату, где теща настраивала ноутбук. Олеговна сделала мне страшные глаза и пожала плечами. Мол, сама не знаю, что на нее нашло. В нашей комнате заплакала проснувшаяся Дашка. Послышался чуть нервный голос успокаивающей ее жены. Что делать…В голове звучал монастырским набатом встревоженный голос Алаиды. Помоги…Я громко выдохнул, приводя колотящееся от злости сердце в порядок. Схватил телефон в поисках номера Янки, потом вспомнил, что она в положении, и вряд ли ее молодой человек оценит такой пассаж, как просьбу о встрече на ночь глядя.

– Алло, Стас!– знакомый таксист взял трубку с третьего гудка. Эльвира Олеговна, сидя на диване, осуждающе покачала головой.– Сколько будет до Чугуева?

Цена, названная им, показалась мне слегка завышенной. Но другого транспорта, чтобы добраться до Зеленого Гая у меня все равно не было. Я мигом вскочил в кроссовки, захватил легкую ветровку на всякий случай, громко хлопнув дверью, сбежал вниз по лестнице. В след мне слышались озлобленные крики жены и спокойный голос тещи.

Стас стоял уже под подъездом – точный, как часы.

– Мне в Чугуев!– я бухнулся прямо на переднее сиденье и забарабанил по панели, все еще как не сумевший успокоиться после ссоры с женой.

– Слышал, что наши удумали?! Смотрел сейчас “Седьмой канал”…– начал Стас свою извечную историю про политику, до которой я был небольшой охотник.– Какие-то учения затеяли в стороне Печенежского водохранилища. Национальную гвардию туда стянули почти всю. Даже курсантов нашей академии…Говорят, что репетируют действия в случае внезапного нападения.

– Ну да…

– Что ну да! Сколько соляры сожгли, сколько денег угрохали, а сколько еще спишут и украдут?!– таксист был явно возмущен уровнем коррупции в нашем государстве.– А мне платежка пришла за коммуналку, хоть плачь…

Слушал я его в пол-уха, только лишь согласно кивал, а ему только это и надо было. Такого рода диванные ораторы любят, чтобы их слушали, а вникают или нет в их слова, такого рода политическим обозревателем было все равно. Я-то точно знал, что войска стянули не из-за придуманных на скорую руку учений, а из-за того, что выкопала и оживила Агрида, но не рассказывать же об этом Стасу?

Мы еле выбрались из города. Трасса направлением на Чугуев была запружена до отказа. Все куда-то спешили, летели, торопились, игнорируя дорожные знаки ограничения скорости, а вот мы сумели разогнаться лишь под Роганью. Вспомнил, что именно там живет сейчас Янка, на секунду мелькнула мысль заехать, но потом я ее отмел, как идиотскую. Женщина впервые станет мамой, только-только стала одомашниваться, хозяйничать по дому и даже что-то готовить, кроме “мивины”, а тут я во всей красе! Опять же муж…

Рогань проскочили и стало чуть посвободнее. В пыльном стекле мелькали остановки, автозаправочные станции, куцые дачные домики – призраки советского прошлого, когда считалось престижным иметь дачу с пятью сотками огорода, на котором каждые выходные традиционно убивались до потери сознания. Сейчас дачи нужны не для того, чтобы сажать, окучивать, полоть и поливать, а отдыхать душой и телом. Мы не раз уже задумывались о том, чтобы завести себе небольшой домик на берегу пруда или речки. И детям полезно, и нам приятно, но вот подходящих по цене и нашим запросам все не попадалось, хотя мы со Светой регулярно мониторили интернет.

Стас замолчал, его внутреннее политическое шоу выдохлось, оставив после себя, как всегда горькое послевкусие всемирной несправедливости и сожаления о прожитом в советском союзе прошлом, когда и водка была дешевле, и бензин качественней, только кругом дефицит и ничего не достанешь, а верхом блаженства и приятных воспоминаний остается купленная по блату чешская стенка во внешпосылторге. Вместо себя он включил радио, которое вещало прокуренным голосом незнакомого мне ведущего какие-то местные новости.

– Военнослужащие национальной гвардии Украины приступили к проведению учений на участке Печенежского водохранилища. По легенде войска противника блокировали трассу Печенеги – Чугуев и двигаются в сторону Харькова. К месту проведения учений стянута военная техника и…– Стас нажал другой канал и из динамиков полился “Океан Эльзы” – “Коли тебе нема”

– Вот тебе и учения!

Перед Чугуевым образовалась еще одна пробка, начинающаяся от самолета и заканчивающаяся перед поворотом на Печенеги. Впереди надрывно гудя двигателями, медленно тащились “БТРы” и “БМП” “Оплот”. Мимо пролетела, весело мигая, как новогодняя елка иллюминацией, полицейская машина. Краем глаза я успел увидеть, что оба патрульных были в касках и с автоматами. Сердце тревожно екнуло. Что ж ты натворила госпожа Агрида, если вся область уже стоит на ушах?

Очередь продвигалась, но медленно. Некоторые водители вышли покурить. Где-то вдалеке заиграл клаксон.

– Да что же это такое творится-то?!– какая-то грузная женщина необъятных размеров с тонкой папиросой в зубах вслух возмущалась сложившейся обстановкой.

– Работаешь, работаешь…С восьми и шести между прочим, а как домой попасть, так нет! Нельзя! Войсковые учения! Понаплодили нахлебников!

– Пани!– голос окликнувший скандалистку показался мне знакомым. Я приспустил стекло “приоры” и увидел, как из черного тонированного “лексуса” к ней движется знакомый мне старший инквизитор Парасюк. – Что же вы так ругаетесь? Они ваши защитники! Это щит нашей Родины! – урезонивал он ее, как мог.

– Да насрать мне на ваш щит и ваших защитников!– разгневанная скандалистка запрыгнула в свою машину, громко хлопнув дверью решив докурить внутри.

Парасюк замер на полпути к машине, обреченно махнул рукой и двинулся к своей. Мысль мгновенно пришла в мою светлую голову, сродни озарению. Если легендой прикрытия является войсковая операция, то район непременно окружен заслонами и патрулями, пробиться на Стаса “приоре” туда будет сложно, а вот на “лексусе”…

– Александр Нифонтович!– окликнул я инквизитора, выпрыгивая из салона.

Охотник на ведьм замер. Оглянулся, пытаясь в царившем дурдоме, того кто его позвал по имени отчеству. Заметил меня и приветливо помахал рукой.

– И вы тут, пан Дворкин!

– Рад вас видеть!– соврал я.

– Своим помогаете?– подмигнул он мне, торопясь к машине.

– Возьмите меня с собой!– я кивнул в ту сторону, куда медленно двигалась колонна боевой технике.

– Никак нельзя!

– Я обещаю подумать насчет Дарьи!– отчаянно, пытаясь уговорить его, прокричал ему я. Да простит меня любимая жена, ворчливая теща и сама дочка! Инквизитор замер, на секунду задумавшись.

– Там закрытая операция…– на его лице читалось сомнение.

– Может и чем смогу помочь?– промямлил я, потупив взгляд. Это у меня отлично когда-то получалось. Похлопал ресничками, поиграл глазками, создав образ мальчика-одуванчика и получил то, что хотел. Сработало и на этот раз.

– Садитесь!– торопливо кивнул он на заднюю дверь джипа. Колонна двинулась чуть быстрее. Машины отчаянно засигналили, торопя тех кто был впереди. Быстро достал двести гривен и сунул их Стасу.

– Если что наберу!– сказал я ему, совершенно обалдевшему от быстро меняющейся обстановки.

В салоне “лексуса” было прохладно. Работал климат-контроль. Кожаные сиденья мягко холодили запаренное тело.

– Спасибо!– поблагодарил я, когда водитель инквизиции, нацепив на крышу мигалку, рванул по встречной, обгоняя сплошной поток машин. Парасюк ничего не ответил, лишь слегка скривил губы, улыбаясь чему-то своему. От его улыбки стало неприятно, будто скользкого ужа погладил ладонью, но я сдержался и никак эту ухмылку не прокомментировал. Не хватало мне еще ссориться с властью сейчас, когда ситуация складывается не самым лучшим образом.

– Так что с Дарьей?– спросил Парасюк после небольшой паузы. Ага, сейчас! Я сделал вид, что не услышал его вопроса, рассматривая убегающую вдаль раздолбанную дорогу на Печенеги. Мы пролетели мимо поста ДАИ, нескольких блок-постов, на которых нам непременно отдавали честь. Видимо, в номерах нашего “лексуса” было что-то такое, что приводило в трепет всю эту братию в защитной форме. Инквизитор настаивать не стал. Скорее всего его голова была забита совершенно другими проблемами. Он уныло глядел в боковое зеркало, о чем-то раздумывая. На полной скорости мы обогнали по встречке целую колонную грузовиков. За плотными зелеными тентами, укрывавшими открытые кузова ГАЗонов, виднелись напряженные физиономии военнослужащих. Судя по синим кантикам на фуражках, летчиков Чугуевского училища. Что же там такое творится, если даже курсантики пылят в сторону Зеленого Гая?

– Какова обстановка?– чтобы не молчать, тишина начала угнетать, спросил я, закуривая, даже не спросив разрешения.

– Если бы не ваши…– Парасюк запнулся, не зная, как назвать Ковен Ведьм.– Ваши подруги, а точнее одна из них, то я бы сейчас ехал сюда со всей семьей на шашлыки, а не с военными! Вот и вся обстановка!

– У вас тут дача?– невинно захлопал глазками я.

– Не здесь, в Мартовой!– коротко бросил Парасюк, вперев взгляд вперед.– И почему, когда в Харькове что-то происходит, то ты, Дворкин, тут, как тут!– разозлено произнес он сквозь плотно сжатые губы.

– Мне жена тоже самое спрашивает,– пожал плечами я.

Тормоза резко взвизгнули на потрепанном асфальте. Лексус вильнул по дороге. Нас качнуло в сторону, а потом резко вперед.

– Твою мать, Володя!– ругнулся Парасюк, крепко приложившийся виском о дверь.– ты чего творишь?

У меня, если честно, дыхание сбилось. В глазах потемнело. Я аккуратно потрогал ушибленный нос, пульсирующий болью. Не сломал ли?

– Так стоит же, как вкопанный! Хоть дави…– объяснился водитель.

– Что…

Только сейчас меня накрыло с головой. Хотя я был просто обязан почувствовать мертвеца раньше. Ледяной холод стеганул хлестким ударом кнута по груди, сковав ее морозцем. По коже побежали мурашки, неприятно холодя спину. В глазах потемнело. Вместо четко очерченной ужасно разбитой асфальтовой дороги перед ними заклубился туман, предостерегая, что в этот момент я приблизился на опасное расстояние к завесе между мирами.

– Кто это?– шепотом проговорил Парасюк, пытаясь достать из-за пояса револьвер. Точно такое же наградное оружие я находил в доме Михалыча – инквизитора в отставке, убитого вампиром в Шаровке. Помнится, он был заряжен серебряными пулями.

На трассе стоял вполоборота самый настоящий скелет, одетый в какие-то обмотки. На его голове высился полусгнивший островерхий шлем, съехавший набок, закрывший забралом одну из пустых черных глазниц. В его правой руке был обломок ржавой сабли, а в левой обитый железом щит. Он злобно скалился белоснежными зубами, с интересом нас рассматривая.

– Александр…Нифонтович…– прошептал водитель Володя, уцепившись в руль, как в спасательный круг.– Скажите, что мне это снится…Пожалуйста!

– Не снится тебе это, Володя…Не снится!– дверь “лексуса” мягко открылась, выпуская напряженного инквизитора из своих недр. Его пистолет слегка подрагивал в руке, но в принципе держался он молодцом, встретившись с живым мертвецом.

– Зайди обратно, Дворкин!– прикрикнул он на меня, увидев, как я вылезаю за ним.

Ага, сейчас! Холод отпустил. Организм привык к присутствию нечисти, адаптируясь к окружающей обстановке. Ноги немного дрожали, но страха не было. Подумаешь, скелет! И не таких видели…

– Это и есть, то что выкопала Агрида?– спросил я, держась чуть в стороне от замершего с револьвером Парасюка.

– Тысячная часть!– коротко бросил он мне, не сводя глаз с ожившего половца. И все-таки инквизитор бросок проморгал. Лишь сумел спустить курок, целясь куда-то в область груди. Серебряная пуля со свистом ушла в сторону, срикошетив о белые кости, не причинив скелету никакого вреда.

– Черт…

Половец махнул саблей и лишь нечеловеческая реакция Парасюка спасла его от того, чтобы лишиться головы. Он успел отклониться и снова выстрелил, продырявив дверцу “лексуса”.

– Беги!– проорал инквизитор, блокируя замах мертвеца.

Куда? Я огляделся, наблюдая, как ловко орудуя щитом, скелет теснит Парасюка. Удар! Губы представителя Святой Инквизиции окрасились кровью. Голова запрокинулась назад, на секунду потеряв мертвеца из виду. Тому этого хватило, чтобы подсечь ноги агента. С криком боли Парасюк рухнул на землю. Одним рубящим движением половец выбил из его рук револьвер, признав в нем какую-то опасность. Конец!

– Давай монтировку!– заорал я водиле, напряженно наблюдающему за битвой из-за капота джипа. В его руках чернел металлический гнутый прут, выставленный перед собой, который с горем пополам еще мог сойти за оружие. Услышав мой крик, мертвец замешкался, и только поэтому Парасюк остался жив. Повернулся ко мне с хищной улыбкой, занеся саблю для последнего, решающего удара.

Холодный металл удобно лег в руку, приятно тяжелея в потных ладонях. С молодецким уханьем я со всего маху влепил в трухлявый подставленный в блоке щит. Ржавая обшивка лопнула, застряв где-то внутри.

– Твою мать!– все мои попытки выдернуть монтировку обратно окончились ничем. Теперь точно конец…Мелькнула в голове запоздалая мысль. И чего я не слушаю никогда свою жен?. В пустых черных провалах глазниц скелета замелькала смерть.

– Ррр!– что-то прохрипел тот. Я зажмурился, вспоминая свою немаленькую жизнь от начала и до конца. Прощай, дорогая!

Хруст ломаемой кости в тот момент прозвучал для меня, как спасение. Неожиданно руку потянуло вниз. Глаза пришлось открыть. Мощными ударами Парасюк кромсал половца, разнося буквально по косточкам. Череп его уже куда-то отлетел в сторону, но остов продолжал сопротивляться, шевеля конечностями.

Монтировка, наконец-то выскочила из захвата. Я хорошенько приложился противнику по ногам, а потом стал молотить его по чем зря, выплескивая весь ужас, который нахлынул на меня в эту минуту. Я не чувствовал усталости, боли, лишь липкий страх смерти, забравшийся мне куда-то под рубашку.

– Хватит! Хватит!– окликнул меня Парасюк, когда я продолжал, отчаянно что-то крича, крошить кости.– Дворкин, хватит! Он уже не встанет…– вдвоем с водителем они отбросили озверевшего от собственной беспомощности меня в сторону.

– Хвати! Он мертв!– сердце бешено ухало в груди, разгоняя адреналин по венам. – Хорош!

Тело обмякло само собой. Ноги резко подкосились и я плюхнулся на какую-то муравьиную кочку, обессиленно опустив руки. Парасюк присел рядом. Закурил, молча подал мне уже подкуренную сигарету.

– Спасибо…– трясущимися руками я взял ее, жадно скурив за две или три затяжки, не отрывая взгляда от груды костей, сваленных посреди трассы бесформенной кучей.– Тысячная доля говоришь…– прошептал я, пытаясь отдышаться. Пот застилал глаза, а слова рвались из груди, словно компенсируя необычайное возбуждение.– Тварь!– я попытался снова броситься на половца, но крепкие руки Парасюка меня сдержали.

– Не стоит! Уже все, Дворкин…

– Чудище-то какое!– удивился осмелевший водитель, рассматривая разбитый скелет.

– Как тебя в инквизицию-то взяли, Володя?– удивился Парасюк, снова закуривая, пытаясь лошадиной дозой никотина унять дрожь в руках.

– По разнарядке от МВД,– вздохнул усатый шофер, обводя нас невеселыми глазами. И тут накатило. Мы очень долго и истерически смеялись, выплескивая все то, что накопилось за время схватки с мертвецом. Володя смотрел на нас, как на сумасшедших, а мы хохотали, хватаясь за животы, обнявшись на муравьиной кочке.

– Фу…– выдохнул инквизитор после почти пятиминутной истерике.– Никогда так не смеялся, правда…

Обиженный нашим смехом водитель ковырял пальцем пулевую пробоину в “лексусе”. С озадаченным видом чесал кудрявый затылок, уже сочиняя рапорт, в котором по халатности старшего инквизитора Парасюка А. Н. Был испорчен рабочий автомобиль марки…

– Вот для чего и нужна инквизиция!– кивнул Парасюк на труп, серьезно глядя на меня.– Отдашь нам Дашку в семинаристки?

– Вон, колонна уже нас догоняет!– ушел от вопроса я, указывая на пылящий где-то далеко впереди грузовик с курсантами. – Если все настолько серьезно, то надо спешить и что-то делать…

– Дворкин…

– Пора!– я стал усаживаться назад, не замечая пристального взгляда инквизитора. Всю оставшуюся дорогу мы молчали, думая каждый о своем. Мне никак не хотелось Дашке участи инквизитора, а Парасюк все пытался припереть меня к стенке. Но ничего, ради дела придется потерпеть. Посмотрел на телефон. Пять пропущенных. Некогда…”Лексус”, взревев форсированным движком, рванул с места, оставляя позади себя белеющие останки неизвестного нам половца.

Зеленый Гай был окружен плотным кольцом людей в форме. То и дело нам встречались блок-посты с автоматчиками из национальной гвардии. Скрепя всеми своим сочленениями, пропылил куда-то вдаль БТР с людьми на броне. Штабная палатка была поставлена прямо у развилки, ведущей к деревне. Рядом дымила полевая кухня. Стояли в ряд несколько дорогих иномарок и вполне демократичных “уазиков”. Посреди дороги была установлена полосатая будочка, будто из фильмов про российскую империю, а возле нее запертый на замок висел красно-белый шлагбаум на веревочке. Возле него бродил, уныло пиная пыльным берцем комки натасканной с полей грязи, рядовой в форме национальной гвардии. Парасюк приказал остановить у штаба.

– Вход в зону только по спец пропускам, Дворкин,– предупредил добродушно он,– не думай, что тебе удастся прорваться через заградительные кордоны самостоятельно. Походи, посмотри, послушай…А я пока в штаб загляну к генералу Козаренко. После придется сходить на опознание.

Перед глазами встала живая, вредная и склочная Агрида. Теперь мне придется признать ее труп. Накатило так, что из глаз чуть не брызнули слезы. Она мне не была близкой подругой или родственницей, но по-человечески мне было ее жаль. Такая глупая смерть…

– Опознание?– нахмурился я, чтобы Парасюк не заметил моего состояния.

– А ты думал, я тебя просто так катаю?– рассмеялся тот, громко хлопнув дверью машины. Военнослужащие приветствовали его, как большого начальника, а я уныло барабанил по сиденью, уныло осматривая лагерь. Как быть дальше? Возвращаться в Харьков? Или остаться здесь?

Мой взгляд неожиданно зацепился за что-то яркое, знакомое на фоне серого поля и начинающихся сумерек. Я стряхнул оцепенение и пригляделся. Аккуратно перебираясь через валуны земли на своих длинных шпильках и в неизменной коротенькой юбочке, по лагерю расхаживала Красовская.

Глава 6

– Яныч!– заорал я ей, видя, что Парасюк скрылся за плотным пологом палатки, из которой то и дело выбегали офицеры-порученцы, заходили солидные дяди в новых костюмах от “Армани”, не оставляющих сомнений по поводу их социального статуса.

Красовская обернулась. Завертела головой, как пропеллер, пытаясь обнаружить того, кто ее звал, в этой сумасшедшей толчеи людей, машин и другой специальной техники. Заметила меня, стоящего у дверей “лексуса” и двинулась в мою сторону, огибая отделение нацгвардейцев куда-то легкой трусцой спешивших по своим делам внутрь оцепления.

– Дворкин! Мама дорогая! Что ты здесь делаешь?– воскликнула она, обнимая меня, как родного. Водитель Володя недовольно покосился на нас так, словно именно мы были виноваты в пулевых пробоинах, светящихся в пассажирской двери иномарки.

– Хотел бы тоже самое спросить у тебя?– нахмурился я, отодвигаясь от нее, рассматривая огромный выпирающий живот.– Светлана вообще-то надеется, что ты сидишь дома, наслаждаешься покоем и лопаешь клубнику с солеными огурцами, как всем нормальным беременным и положено!

– Не нуди, Дворкин!– отмахнулась от меня Янка.– Если бы я выполняла бы все предписания твоей жены, то давно бы сдохла со скуки или от правильного питания! Я беременна , а не больна!

– Вот пожалуюсь сейчас…– покачал я головой.

– Мы ж друзья?!– удивилась Красовская.– Неужели ты сможешь сдать бедную несчастную журналистку, пытающуюся заработать себе на кусочек хлеба с икоркой, осветив довольно унылое мероприятие под названием военные учения?

– Не прибедняйся!

– Дворкин…

– А муж знает?– спросил я строго.

– Увы, но он не далее как позавчера отбыл в Днепр в командировку по делам фирмы. Мы конечно же созваниваемся с ним. Уси-пуси, мармеладный мой! Но все же он остается в блаженном неведении по поводу того, где я есть и чем занимаюсь. Официальная версия – сижу дома и плачу, в который раз пересматривая “Красотку” с Джулией Робертс.

– Ты аферистка!– погрозил я ей кулаком.

– Еще какая! – надменно хмыкнула Янка, делая фотографии своим дорогим смартфоном.– Но, что поделать, если звонит главный редактор и умоляет:” Яночка, солнышко, выручай! Полный аврал! Людей нет и ехать некому!” Я же не всегда буду беременна? Когда-то и мне придется выйти на работу? Вот пришлось…

– Ты вообще хоть знаешь, что тут творится?– я огляделся по сторонам в поисках чужих ушей и отошел с журналисткой в сторону от ковыряющегося возле машины Володи.

– Военные учения…

– Это официально…

– А не официально?– глаза Красовской загорелись знакомым азартным огнем, толкавшим нас обычно в самые разные приключения.

– А не официально…Не официально виной всему Агрида!

– Старуха что-то все-таки выкопала!– воскликнула Янка, но тут же спохватилась. На нас стали оборачиваться солдаты. Правда, думаю, что виной тому были не наши слишком громкие разговоры, а коротенькая юбка Красовской.

– Агриды больше нет!– заговорщицким шепотом проговорил я ей на ухо.

– Чего?

– Ведьма нашла курган, где похоронен Шарук Хан. Только вместо золота ей каким-то образом удалось оживить и хана, и его половцев.

– Ни фига себе!– ошарашенно пробормотала Янка.– Вот это будет репортаж…

– Какой…на хрен репортаж, Яна! Тут полно инквизиции и прочего малоприятного люда. Мертвецы захватили деревню Зеленый Гай, вырезали почти всех жителей. Спастись не удалось никому! На нас самих по дороге сюда напал ходячий скелет. Еле отбились!

– На вас?

– Я приехал со старшим инквизитором Парасюком.

– Дворкин, – безапелляционно заявила мне Янка. Уперев руки в боки,– хоть убивай, но на этот раз я с тобой до конца!

– Яна!

– Я много лет Яна, а такое случается раз в жизни. Не осветить это – равносильно тому, что вся твоя жизнь прожита зря.

– Тут не так…

– Яна Викторовна!– позади меня раздался преувеличенно бодрый голос Парасюка. Зараза инквизитор подкрался к нам незаметно и слушал весь наш спор.– Какая радостная, и главное, неожиданная встреча!

Журналистка мигом развернулась и захлопала изумленно глазками, пытаясь произвести самое приятное впечатление на инквизитора.

– И что же делает свободная пресса, позвольте поинтересоваться?

– Освещает “учения”, господин инквизитор,– Парасюк бросил на меня гневный взгляд, мол, зачем разболтал, но я лишь потупил глаза в землю. Если Янка вышла на тропу войны, то ее мало что может остановить, уж такая уродилась. По ее голосу было понятно, что она все знает. От того представитель церкви и обозлился на меня.

– Значит команда в сборе,– кивнул тот,– может, Александр Сергеевич, вы уже и семейку свою сюда вызвали? И Дарью Александровну?– в его голосе послышалась насмешка.

– На нее пока можете не рассчитывать,– скривился я, вспомнив о том, что обещал подумать о будущем дочери.

– Ладно, прочь сантименты. Пришла пора работы. Яна Викторовна, позвольте украсть на несколько минут вашего друга? У нас есть неотложное дело к господину, Дворкину, а вы пока освещайте учения. Народ должен знать, что армия не просто так проедает народные деньги.

Красовская грустно кивнула, прекрасно понимая то, что ее только элегантно отцепили от паровоза. Намекнув, что пора и честь знать.

– Александр Нифонтович, боюсь Яна – женщина неглупая, к тому же журналист со стажем. Ей ни раз приходилось бывать в подобных переделках и сталкиваться с подобным. Может и от нее будет какая-то польза?– пришлось вступиться мне за подругу. Парасюк бросил еще один короткий оценивающий взгляд на Красовскую. Заметив ее фривольный наряд, недовольно скривился, но спорить не стал, лишь махнул обреченно рукой куда-то за спину, где стояла штабная палатка:

– Пойдемте!

Мимо пролетел “уазик” с открытым верхом. Оттуда высыпались несколько офицеров, лица которых были закрыты балаклавами. На плечах у этих, даже на взгляд крепких бойцов, висела по автомату, а на поясе по кобуре с пистолетом. Они быстро и слаженно начали выгружать дополнительное снаряжение. Один из спецназа расчехлил снайперскую винтовку. На плече второго, руководящего разгрузкой машины, я заметил шеврон “СБУ”.

– И эти тут?– спросил я ведущего нас куда-то Парасюка.

– Мы стянули все возможные силы. Пока половцы затихли, но мы предполагаем, что готовится попытка прорыва блокады.

– Хан желает попасть в свою столицу…– задумчиво проговорила Яна, а Парасюка при этих словах, даже передернуло.

– Типун вам на язык, Яна Викторовна! – укоризненно посмотрел он на мою подругу.

За штабной огромного размера палаткой обнаружились еще несколько поменьше. Возле одной из них примостился микроавтобус с медицинскими знаками отличия. Вокруг суетились люди в белых халатах, что-то устанавливая, выгружая, непрерывно суетясь.

– Разворачиваем полевой госпиталь!– пояснил инквизитор.– на всякий случай…

Еще бы его не разворачивать. Мне сразу вспомнилась встреча на дороге, и то, как долго у нас не получалось уничтожить ожившего половца. Будь мы с Парасюком немного помедленнее, то все закончилось для нас в лучшем случае на больничной койке.

Инквизитор повел нас куда-то за палатки. Оттуда веяло холодом, будто с другой планеты. У невзрачного крытого брезентом помещения стоял караул из двух солдат. Оба бдительно стояли у дверей, направив оружие почему-то внутрь.

– Это морг!– подсказал Парасюк, заметив мой недоумевающий взгляд.

– Есть жертвы?– уточнила Яна, защелкав камерой.

– Пока только одна…Думаю, что пани Красовской стоит остаться здесь. Это не предназначено для глаз беременных женщин.

– Я сама решу, что предназначено для меня, а что нет. Украина свободная страна и пресса здесь имеет право…

– Прошу!– перебил ее тираду Парасюк, уставший от воплей вечно недовольных журналистов на работе.

Он отдал воинское приветствие караулу и откинул полог, пропуская нас внутрь. В лицо дохнуло свежим морозцем и запахом формальдегида, или чего-то похожего. От понимания того, что там в этом импровизированном морге лежит труп Агриды, меня передернуло. Я поморщился, чувствуя, как рвется завеса междумирья. Что-то было не так…Холод…Страх…Боль…Я прикрыл глаза, пытаясь настроиться, но Янка бесцеремонно толкнула меня вперед.

– Идем!

– Может останешься здесь? Парасюк прав…

– Пошли!– упрямая журналистка буквально втащила меня в палатку, где царил полумрак. В самом углу помещения мерно стрекотал бензиновый электродвигатель. Пахло чем-то сладковато-приторным и ощутимо было прохладно. Я поежился, запахивая поплотнее куртку. Янка зябко повела плечами, но промолчала. В конце концов, идти сюда ее никто не заставлял. Сама захотела, так, что пускай мерзнет!

– А свет здесь есть?– уточнила она, оглядываясь по сторонам. Нигде не было видно ни одной лампочки. В самом конце палатки горел красным тусклый круглый фонарь. Прямо посередине располагался длинный узкий металлический стол, где в окружении каких-то мало знакомых мне морозильных установок лежало тело Агриды, накрытое окровавленной простыней. Я тяжело вздохнул, пытаясь отогнать от себя дурное чувство тошноты.

– Свет имеется только такой, подстанций не хватает, а мощности этой еле-еле достаточно, чтобы поддерживать хотя бы нулевую температуру по такой жаре,– пояснил Парасюк, подходя к столу,– ты готов, Дворкин?– спросил он меня, бросив в мою сторону быстрый внимательный взгляд, заставляющий трепетать, будто под прицелом снайперской винтовки.

– Готов!– сухо кивнул я в ответ.

– Может Яну Викторовну…

– Я остаюсь!– решительно поджала губы журналистка.

– Хорошо…– легким движением руки инквизитор отбросил в сторону простынь и на секунду прикрыл глаза, пытаясь совладать с собой. Яна захрипела, бросилась на воздух, зажимая рот ладонью. Буквально через секунду из-за тента послышались надрывная рвота и кашель.

– Я же говорил…– виновато пожал плечами Парасюк.

– Ничего! Сама захотела!– я с трудом заставил себя шагнуть к столу. На алюминиевой подложке хранилось то, что осталось от ведьмы Агриды. Голова и руки отдельно вместе с ногами от остального тела. Внутренности вытянуты наружу и затянуты узлом. На кроваво-красных тугих жгутах кишков ползали зеленые мухи-падалицы. Глаза колдуньи выколоты, а в груди с отрезанными мягкими тканями торчал осиновый кол. Я еле сдержался, чтобы не последовать вслед за Красовской. Тело начало уже гнить. По всей коже появились фиолетово-черные трупные пятна. Морозилка не справлялась при такой температуре.

– Зачем?– спросил я, отходя на пару шагов назад. Парасюк, заметив мое состояние, тут же прикрыл труп простыней.

– Зачем так обезобразили?

– Зачем храните здесь, а не везете в морг?– воскликнул я, пытаясь задушить внутри себя рвотный позыв.

– Нам необходимо было опознать погибшую!

– Отлично! Я опознаю. Это и есть Агрида – одна из ведьм Харьковского Ковена.

– В принципе, я так и думал…Это все объясняет!– задумался Парасюк, потирая ладонью, небритый подбородок.

– Что именно?– стараясь не смотреть в сторону трупа, спросил я.

– Нечеловеческое убийство! Остальных просто рубили саблями, мечами, а тут четвертовали, выкололи глаза, а потом еще и кол осиновый вколотили.

– И что?

– Верования половцев, как и верования всех жителей языческой Древней Руси предполагали жизнь в загробном мире. По их преданиям ведьмы могли оживать и приходить за своими убийцами после смерти и захоронения, чтобы этого не происходило, кочевники придумали вот такой обряд,– инквизитор кивнул в сторону обезображенного трупа Агриды,– отрезать ноги, чтобы не пришла. Руки, чтобы не схватила, а голову без глаз, чтобы не увидела…Это я вам, Александр Сергеевич, цитирую реальные рекомендации шаманов по уничтожению ведьм.

– А кол? Это история про вампиров, кажется…

– И про них тоже! Половцы были уверены, что бессмертная человеческая душа прячется в груди, чтобы душа не вернулась, ее пригвоздили к телу этим…– он кивнул на кол, торчащий белым холмиком над телом Агриды.

– Жестоко!

– Это кочевой народ, малограмотный и не слышащий никогда о гуманизме. В их время действовали другие правила и принципы, если не ты, тогда тебя! Спасибо за помощь!– инквизитор подал мне руку, но я сделал вид, будто не заметил ее, быстро отвернувшись в сторону. Меня не отпускало чувство беспокойства. Вся завеса между миром мертвых и миром живых ходила ходуном, стуча в висках оглушительным набатом. К тому же эти мурашки…Я встряхнулся, отгоняя прочь навеянное угрюмой обстановкой наваждение.

– Вы позволите мне проститься с моей подругой?– я кивнул на труп, окруженный со всех сторон морозильниками.

– Пожалуйста!– улыбнулся приветливо Парасюк.

– Наедине…

Хмыкнув слегка недовольно, инквизитор покинул палатку, прохаживаясь где-то неподалеку. В этом я был уверен! Красовская кашлять перестала, и они вдвоем о чем-то мило беседовали. Точнее говорил один инквизитор, пытаясь развести на разговор по душам нашу звезду харьковской журналистики. Не на ту напал…Подумал я, сделав робкий шаг к столу. Преодолев страх и брезгливость, отдернул заново простыню, испачканную свежей бордовой кровью. Из-под белой ткани показался белый обескровленный сморщенный палец с острым ногтем. На пальце красовался серебряный перстень, с искусно выгравированным на нем драконом. Труп выглядел, как сломанная кукла. Начальный ужас прошел, оставив после себя горечь и выжженный цинизм в душе. Завеса затрепетала сильнее. В лицо ударил свежий морозный воздух. Это было похоже…

– Кто здесь?– я резко обернулся на пятках, почувствовав присутствие чужого, кого-то с другой стороны.

В углу палатки спокойно плавал в воздухе полупрозрачный призрак Агриды в длинном белом саване. Волосы старухи были распущены, но она уже не казалась мне такой ужасной и страшной, как раньше. Будто после смерти все ее морщины разгладились, крючковатый нос выпрямился, да и сама она помолодела лет этак на сто!

– Я тебя ждала здесь, Дворкин!– голос ведьмы в голове звучал гулко, будто эхо, отдаваясь звоном в ушах.

– Значит, все эти поверья вранье?– я кивнул на стол, где лежал труп колдуньи с осиновым колом в груди.

– Половцев-то?!– усмехнулась чародейка.– Конечно же вранье! Только оболочку испохабили!

– А мне осиновый кол сегодня помог!– возразил я.

– Это уж для кого как…– пожала плечами Агрида, подплывая поближе.

– Зачем ты меня ждала здесь? Почему не ушла?– спросил я, не зная точно, куда уходят ведьмы умирая.

– У нас есть несколько вопросов, которые требуется решить. Она деловито проскочила сквозь меня, нырнув внутрь своей прошлой оболочки. Через секунды мертвое тело выгнулось дугой, несколько раз дернулось и затихло. Я робко сдернул простынь, с изумлением увидев, как со мной разговаривает отрезанная голова с выколотыми глазами.

– Извини, Дворкин, но мне так легче. К своему статусу черной души я еще толком не привыкла,– бледные губы шевелились, как живые. Пустые глазницы моргали оцарапанными веками, приводя меня в состояние ужаса.

– Ничего страшного! А…

– Инквизиция нас не услышит,– поспешила заверить меня колдунья,– сейчас она измельчала! Парасюк этот твоему деду, даже дворником не смог бы поступить на работу. Петька был кремень!– похвалила она моего родственника, долго гоняющегося в свое время за Харьковским Ковеном.

– И что ты мне хотела сказать?

– Ты уж прости, что ни тебя ни Альку так и не послушала! Выкопала этого монстра…– прохрипела голова.– Вы…Ты…Вообщем, мне хотелось совершить что-то такое, чтоб все запомнили, как и вы с Алаидой.

– Будь уверена, тебе это удалось!– хмыкнул я. Страх ушел, оставив после себя горькое послевкусие. Я уже настолько привык за все это время к чудесам, что разговаривать с отрезанной головой стало для меня чуть ли не нормой. Противно, вот и все!

– Не язви, без тебя тошно!– рявкнула Агрида, оскалившись. Гнилые старые зубы отвратительно смотрелись даже на мертвом лице.– Кто ж знал, что шаманы его после смерти зачаруют?

– Ты должна была ощутить магию!

– Магия была, но я посчитала, что это просто обычные заклятия, поставленные на то, чтобы не разграбили гробницу.

– Индюк тоже думал…

– У нас мало времени, Дворкин!– зло предупредила меня ведьма.

– Чего ты хочешь?– повторил я свой вопрос.

– Тяжко мне и муторно! – вздохнула голова чародейки.– Не хочу я неприкаянной душой мотаться по белу свету…

Мое сердце екнуло испуганно. Неужели…Нет, я не мог поверить! Неужели она действительно считает, что я соглашусь?

– Ты сдурела?!– спросил я.

– Дворкин, больше некому…

– Агрид…

– Дворкин, прошу!– губы трупа скривились в просительной ухмылке.

– Нет!– рявкнул я, но тут же ощутил, как крепкие холодные пальцы колдуньи ухватили меня за левую кисть. Потянули на себя, не отпуская.

– Знания отдаю, силу дарю, власть моя, воля твоя…– зашептала безглазая голова быстрым хриплым шепотом заклинания.

– Нет!– я попытался вырваться, но куда там! Агрида меня держала мертвой хваткой. Я ощутил, как тело наливается доселе незнакомой, мощной силой, которая ощущалась каждой клеточкой моего организма. Теплая густая волна чего-то яркого светлого захлестнула меня с головой. На секунду нас, соединенных мертвой хваткой отрубленной руки, осветило яркое солнце, ослепив. Это было сродни взрыву атомной бомбы местного масштаба. А когда я открыл глаза, то голова уже не разговаривала, пальцы ослабли, отпустив мою кисть, оставив после себя лишь синие кровоподтеки.

– Агриппка знает, как загнать его обратно! Найди ее!– позади меня раздался хриплый знакомый голос Агриды. Я хотел было уже наорать на ведьму за ее самоуправство, но в палатке никого не было. Разрубленное на куски тело чародейки безвольным кулем валялось на столе.

– Александр Сергеевич, с вами все в порядке?– в палатка заглянул Парасюк, подозрительно нахмурившийся.

– Все отлично! Просто стало немного плохо! Воздух тут у вас…– я выдохнул, все еще пытаясь запихнуть внутрь себя полученную от ведьмы силу, чтобы ее не заметил инквизитор. Быстрым шагом вышел прочь, только сейчас заметив, что на пальце левой руки у меня красуется серебряный перстень с выгравированным драконом – знак власти Ковена ведьм. Тот самый с руки уже точно мертвой Агриды.

– Сашка, ну наконец-то!– бледная, прорвавшаяся Янка стояла у входа внутрь, держась за деревянный столбик, на котором сушились какие-то солдатские портянки.– Я уж думала все!

– Нам нужно найти Агриппину!– быстро сказал я, хватая ее за руку, увлекая ее за собой.

– Вы далеко собрались, пан Дворкин?– Парасюк с легкой усмешкой наблюдал за нашим бегством из лагеря, скрестив руки на груди.

– Мы в Харьков! Это не наша война! Думаю, вы здесь сами справитесь!– прокричал я на ходу, таща одной рукой за собой Красовскую, а второй набирая номер таксиста Стаса.

– Ну-ну!– покивал головой инквизитор нам вслед, будто о чем-то догадываясь.

Глава 7

      В кабинете царил приятный теплый полумрак. Размытые человеческие тени гуляли по свежевыкрашенным белой краской стенам. Место для совещаний в главном управлении МВД по Харьковской области Святой инквизиции отличалось свойственной монахам этого церковного ордена простотой и аскетизмом. Ряд деревянных стульев, длинный стол, заканчивающийся где-то в самом углу. Во главе Глава Инквизиции в черной рясе до пят – официальном одеянии охотников за ересью. Над ним святое распятие, по правую руку Старший Инквизитор Парасюк, только что вернувшийся из Зеленого Гая, по левую – ряд епископов, требующих ответа на вопрос, почему деревню от Шарук Хана не освободили, а всех оставшихся в живых жителей поселка не спасли.

Только что Инквизитору приходилось ходить на доклад к главе УПЦ, получив от него нагоняй, Инквизитор находился в не самом приятном расположении духа. Хмурил густые брови и двигался крупной челюстью, словно вечно что-то пережевывая. Парасюк, знакомый с привычками своего начальника, вперед не лез, придерживая свой доклад о ситуации, пока не попросят.

– Церковь выражает свою обеспокоенность бездействием инквизиции…– начал, прокашлявшись один из епископов. Парасюк помнил его смутно. Часто с ним не встречался, потому о нем ничего сказать и не мог, кажется он был из Львова.– Шарук Хан набирает силу, уничтожает православных, а кроме блокирования района его расположения, инквизиция не принимает никаких шагов! Где наша армия, где наши части? По телевидению галдят про какие-то учения…

– А вы бы хотели, чтобы мы рассказали людям правду?– сорвался Глава Инквизиции.– Что полоумная ведьма раскопала могилу половецкого хана в поисках сокровищ, нечаянно его оживила вместе с тысячей преданных воинов, они захватили целое село, вырезав сотни жителей, а теперь планируют поход на первую столицу Украины?

Голос главы Святой инквизиции звучал угрожающе. Он, набычившись, сидел за письменным столом, оперев тяжелые крупные ладони, покрытые кучерявыми длинными волосами, на столешницу.

– Свят, свят, свят!– истово перекрестился епископ.– Нет…Но святому престолу хотелось бы узнать о мерах, которые вы предпринимаете, чтобы исправить ситуацию!

Поймав вопросительный взгляд Парасюка, инквизитор сухо кивнул, разрешая начать доклад. Александр Нифонтович встал, оправив пиджак, выглядевший в своем мирском одеянии “белой вороной!” среди этих столпов УПЦ, одетых черные рясы.

– Район села Зеленый Гай блокирован войсками. Поселок находится на карантине. По данным спутниковой разведки мирных жителей в нем почти не осталось, либо сбежали, либо…

– Царствие им небесное, мученикам веры!– самый молодой епископ из всех здесь присутствующих лихо осенил себя крестным знамением.

– Либо они погибли от рук Шарук Хана.

На экране, позади докладывающего Парасюка показались фотографии, сделанные со спутника. На этих черно-белых снимках село было снято довольно близко. По центральной улице горели несколько рядов костров, возле которых бестолково толкались восставшие из мертвых скелеты половцев. Чуть в стороне от них, на широкой луговине паслись лошади.

– А что сам хан?– уточнил Инквизитор, прикусивший в задумчивости нижнюю губу, не сводя глаз с экрана.

– Шарук Хан старается не появляться на публике. Его ставка располагается вот в этом доме.

Изображение сменилось. Теперь на экране бледно светилась фотография заброшенной избы-пятистенки, с покосившимися стенами и выбитыми стеклами, занавешенными плотной тканью. Во дворе огороженном старым гнилым штакетником суетились какие-то придворные, напялившие на себя какую-то современную одежду. Один из скелетов рубил дрова. Второй тащил из древнего колодца воду в ржавом ведре. У обоих на поясе висели ножны с оружием.

– Странно…Зеленый Гай вполне себе современный поселок, а тут…

– Мы тоже задумались над этим вопросом!– согласился с епископом Киевской Епархии Парасюк.– И вот, что мы нашли у себя в архивах…– откашлявшись, он достал из своей коленкоровой папочки какой-то ветхий пожелтевший документ, украшенный гербовыми печатями еще Российской империи, и начал читать:

– В управление жандармерии города Харькова от 20.07.1897 года, полковнику Зубченко лично в руки. Докладная записка от дьячка Порфирия Иванова, служителя православной церкви Великобурлукского уезда Харьковской губернии. Довожу до вашего сведения, что в деревне Зеленый Гай мною обнаружен таинственный родник, тщательно скрывавшийся местными жителями от ока Святой инквизиции. Хозяином источника является некто Марфа Жулейко 1824 года рождения. Местная уроженка. По достоверным данным имеющая сношения с нечистой силой, действующая колдунья и ведьма Ковена. Занимается знахарством и чародейством, практикуя черную магию. На мой вопрос о возможностях воды из этого родника, она отказалась отвечать, намекнув про живую и мертвую воду. Прошу, принять меры. Дьяк Иванов 20.07.1897.

– Интересно! Даже очень… – упавшим голосом проговорил главный инквизитор.– И какие меры были приняты?

– Ведьма задержана, от общества изолирована, а потом сожжена на костре, согласно приговору Святого Трибунала!– Парасюк сложил обратно в папочку документы и задумчиво почесал затылок.– Аналитики попробовали просчитать ситуацию, но…

– Что?– глава Инквизиции не знал о результатах.

– Наши спутники случайно захватили в свой объектив вот это…– старший инквизитор щелкнул клавишей на пульте управления проектором, и на белой стене возникла новая полу размытая картинка.– Прошу прощения за разрешение, но пришлось сильно снимок укрупнять, чтобы передать весь масштаб катастрофы.

На фото у колодца стоял странного вида мужчина. Его мускулистое поджарое молодой тело играло на заходящем солнце тугими буграми мышц. Он был раздет по пояс и с удовольствием из оцинкованного ведра жадно пил колодезную воду. Судя по обстановке, этот было то самое место, где расположил свою ставку половецкий Шарук Хан.

– Что в снимке странного?– нахмурился львовский епископ, имеющий мало власти в совете, так как на его территориях православие получило малое распространение.– Обычный селянин наслаждается ледяной водицей после тяжелого трудового дня в колхозе Зеленого Гая…

– Именно там мы и подумали сначала,– кивнул согласно Парасюк, перещелкивая следующее фото на своем смартфоне,– пока не рассмотрели это…

Изображение резко сменилось. Скорее всего это был второй кадр. Снят тот же самый мужчина. Те же самые короткие обрезанные шорты, те же самые мускулы, крепкие руки, чуть кривоватые волосатые ноги, ровный бронзовый загар. И в момент, когда взгляды епископов добрались до его лица, в зале для совещаний наступила напряженная тишина, отзывающаяся неприятным звоном в ушах.

– Что за б…ть!– выругался глава инквизиции, осенив себя крестным знамением.

На фотографии вместо обычной человеческой головы был абсолютно лысый череп, щербатая улыбка с белыми лошадиными зубами и острыми скулами. На затылке мужчина заметно выделялась полоска розовой кожи и пучок черного цвета смолистых волос.

– Что за игры с фотошопом в такое время?!– искренне надеясь, что снимок всего лишь попытка неудачно пошутить, загалдели встревоженно епископы.

– Увы, но это не компьютерная графика, а вполне реальный снимок из космоса,– Парасюк потушил проектор,– снимок одного из половцев, находящихся в деревне.

– Он что…– пересохшими от волнения губами уточнил черниговский епископ.– Он регенерирует?

– Но такого не может быть!– воскликнул глава харьковского прихода.– Это невозможно!

– Как оказалось, вполне себе возможно…– со вздохом заключил старший инквизитор.– Мы считаем, что дело в колодезной воде! Именно поэтому Шарук Хан решил обосноваться именно в Зеленом Гае. Видимо, в роднике течет живая вода. Тогда становится ясно, почему Шарук Хан не пытается продвинуться несколько дальше, ограничившись одним селом.

– Ждет пока все его приближенные регенерируют полностью…– убитым голосом проговорил глава инквизиции.

– Так точно! И когда это произойдет…

– У нас будут большие проблемы…– добавил за Парасюка черниговский епископ.

– Надо срочно воспользоваться всеми наличными силами и средствами и стереть поселок с лица земли!– горячась, воскликнул харьковский священнослужитель.

– А невинно убиенные жизни?– возразил ему львовский епископ.– Ты готов взять такой тяжелый крест на свою душу?

– Отмолю!– отмахнулся тот.– Будет хуже, если это…– он махнул в сторону потухшего экрана.– Вырвется из Зеленого Гая и попрет на Харьков или Чугуев! Тогда погибнут многие тысячи! Их смерть отмолить ни один из нас будет не в силах!

– Лихо…– усмехнулся львовянин.– Только, что сказать совести…

– А она у тебя есть?– заспорил харьковский глава церкви, и его борода зло затряслась, выражая сильное негодование. Они постоянно спорили и по любому поводу. Многие в совете уже привыкли к этим склокам между двумя непримиримыми противниками, а вот для Парасюка это было ново. Он тихо их прервал, заметив на лице главы инквизиции крайне недовольную мину.

– Но выход все же есть…

В кабинете наступила звенящая тишина, прервавшая ругань священников на полуслове. Все замерли и обратили взоры на скромного старшего инквизитора.

– И что это за выход, Александр Нифонтович?– уважительно обратился к нему глава инквизиции.

– Александр Дворкин!– торжественно объявил Парасюк.– Ему уже несколько раз удавалось выкручиваться из очень щекотливых ситуаций практически без потерь. Думаю, что и на этот раз, он нам поможет!

– Согласится ли он на это?– с сомнением нахмурился харьковский епископ, который прекрасно помнил историю с появлением из городских подземелий книги судеб и последнюю историю с Шаровским маньяком, в которых приняла участие семья Дворкиных.– Насколько я помню, он успешный писатель, у него двое детей, жена – врач?

– Думаю, что согласится! – улыбнулся Парасюк, и от его улыбки повеяло холодом.– У меня для него припрятан очень весомый аргумент… Если Церковь позволит, то я бы просил не отдавать приказ о начале войсковой операции два дня. Считаю, что мне их хватит, чтобы решить проблему с Шарук ханом.

– Вы так уверены в Дворкине?– спросил рассудительный черниговский епископ.

– Более чем!– улыбнулся Парасюк.

Епископы смущенно переглядывались. С одной стороны очень рискованно было доверять судьбы людей в руки неопытного молодого писателя, который и в армии-то не служил, а с другой…Никому не хотелось на себя брать ответственность в принятии такого важного решения, как уничтожение целого поселка. Наконец, эту звенящую тишину разрушил глава инквизиции. Видя сомнение священнослужителей, он принял решение самостоятельно.

– Раз возражений никаких, то Парасюк может приступать к выполнению своего плана. Если в течении двух дней у него не будет никаких внятных результатов, то мы соберемся здесь снова и примем решение по поводу применения военной силы!– епископы обрадовавшиеся, что кто-то сумел взять бразды управления на себя, озвучив крутящееся на языке их общее решение, облегченно выдохнули. Стали по одному выходить из кабинета, благосклонно похлопывая Парасюка по плечу. В конце концов они остались с главой инквизиции одни.

– И что у тебя за козырь в рукаве, который заставит Дворкина нам помогать?– с интересом спросил он.

– Прошу пройти вниз!– улыбнулся Парасюк своей ехидной улыбкой, открывая дверь из зала совещаний.

По коридору управление полиции по Харькову и Харьковской области сновали сотрудники. Они спешили куда-то по своим делам, загруженные по уши нераскрытыми делами, с какими-то объемными папками, флешками, встревоженные и всклокоченные. Один из патрульных, неведомо как забредший на такие верха, вытянулся при виде Парасюка с главой инквизиции в струнку и громко пробасил:

– Здравия желаю, пан генерал-майор!

– Вольно, сержант!– благосклонно кивнул ему глава Святой инквизиции, недовольно поморщившись. Он редко появлялся на людях, не стремясь к общению, привыкший к уединению, он избегал встреч с остальным человечеством, кроме своих подчиненных, предпочитая живому общению, чтение книг и исторических манускриптов. Он был уверен, что именно в них хранится генетическая память и мудрость прошлых поколений, а не чем-то другом.

– И куда ты меня тащишь!– ворчливо переспросил он Парасюка, целеустремленно идущего куда-то вперед. Они спустились на лифте. Свернули направо по коридору. Мимо, широко виляя крутыми бедрами, прошла пресс-атташе службы, мимоходом кивнув офицерам. В фойе людей было мало. Дежурный сидел за решетчатым окном, словно сам находясь под следствием. Напротив него на узких неудобных лавочках примостились посетители. Окинув их недобрым взглядом глава инквизиции осенил себя крестным знамением. Уж слишком разномастной и яркой была эта публика. От путаны с потекшей тушью, до какого-то молодчика, украшенного с ног до головы мало понятными татуировками.

– Парасюк!

– Секундочку!– не дал договорить ему старший инквизитор, набирая на массивной металлической двери четырехзначный код.– Прошу…– он распахнул дверцу, пропуская старшего по званию вперед. Глава охотников за нечистью хорошо знал это помещение. Именно тут и находилась основная база Харьковской инквизиции. Именно здесь, в подвале была ее святая святых, а так же камера для ведения не совсем законного следствия, от которого, еще со времен средневековья их организация и не думала отказываться.

– Так что за сюрприз ты мне…

Парасюк обогнул своего начальника и угодливо распахнул перед ним еще одну дверь. В сыром полутемном подвале тускло светилась одинокая настольная лампа под легкомысленно розовым абажуром. В углу ютились узкие нары, наспех сбитые из необструганных досок. Посреди камеры стул, за котором восседал огромного и диковатого облика мужчина в красном островерхом колпаке и кожаном фартуке. В камере было душно. По крупным буграм мышц палача текли тонкие струйки пота, вены на руках вздыбились, отливая синеватым оттенком в бледном свете настольной лампы. Перед мужчиной на стол, привинченном к бетонному полу длинными болтами, лежал набор инструментов, от которого, даже у видавшего виды главы инквизиции, побежали мурашки по коже. Здесь лежало несколько разномастных щипцов, портняжьи булавки с яркими пластмассовыми головками, наколотые в мягкую подушечку, ножи разных видов и размеров, конский волос, молоток и чистый лист бумаги.

Повернув голову на нары, глава инквизиции испуганно ахнул. На них, вжавшись беззащитно в самый угол, сидела самая могущественная ведьма Харьковского Ковена колдуний – Алаида Шпиц. На ней было испачканное и кое-где разодранное изумрудного цвета платье в пол. На гладком плече виднелся синий кровоподтёк. Волосы растрёпаны, а на затылке выдраны крепкой рукой мучителя. Губы разбиты, нос чуть свернут набок. Под ним засохла корочка крови. Глаза испуганно метаются по камере, ища укрытие от страшного палача, глупо и несуразно выглядевшего в своем колпаке. Руки со сбитыми костяшками, обхватили колени, плотно прижатые к туловищу. Тело бьет крупная дрожь, несмотря на царящую в камере жару.

Последний раз глава инквизиции видел Алаиду Шпиц очень много лет назад и тогда она ему запомнилась яркой и своенравной женщиной, которая вызывает у нормального мужчины острое и непреодолимое желание обладать такой красавицей. Сейчас от того образа мало что осталось. Лишь только цвет волос, да милые ямочки на щеках. Совсем как в молодости, будто и не было ста лет со дня их последней встречи.

– Это и есть твой сюрприз?– строго спросил инквизитор у Парасюка, стараясь спрятать глаза от испуганного, ищущего защиты, взгляда Алаиды.

– А разве нет?– Парасюк прошелся по камере. Подошел к столу с пыточным инструментом, с любопытством покрутил в руках щипцы и брезгливо поморщившись положил обратно.– По-моему о таком сюрпризе можно только мечтать…В наших руках оказалась самая могущественная чародейка Европы, ближайшая подруга ведьмы, которая пробудила Шарук Хана и…– он сделал томительную паузу.– Что немаловажно в нашей ситуации Александра Дворкина!

– Это какой-то кошмар!– трясущимися губами прошептала Алаида. Она была сильно напугана, что для нее было уже необычно. Колдунья резко бросилась вперед, намереваясь бросится в ноги главе инквизиции, но серебряные кандалы, одним концом прикрученные к полу, вернули ее обратно. Неприятно запахло паленой кожей. Глава охотников за нечестью с недовольством заметил, как на запястье у ведьмы расплывается багровый ожог. Она взвизгнула и шарахнулась обратно. Палач рассмеялся.

– Я ни в чем не виновата!– промямлила Шпиц, дуя на ожог.– Это Агрида! С нее и спрашивайте.

– Мы к вам по другому вопросу, моя дорогая!– Парасюк склонился над ее лицом, борясь с ужасающим желанием ударить беззащитную женщину по лицу. Ему вдруг захотелось бить ее пока хватит сил, пинать ногами, рвать зубами ее кожу, ощущая на губах соленый привкус крови ведьмы.

– Александр Нифонтович!– громко окликнул его глава инквизиции, заметив необычное для своего сотрудника возбуждение.– Ближе к делу. У меня нет времени слушать это все…

– Ты, тварь!– Парасюк, пожирающий Алаиду горящими глазами, больно ткнул ей в лоб пальцем.– Немедленно звонишь Дворкину и просишь его помочь вернуть Шарук хана в небытие. Туда откуда его вытащила твоя подруга.

– Иначе что?– дрожащим голосом спросила Алаида, подавшись назад, чтобы не касаться мундира Парасюка.

– Иначе то, что ты сейчас испытала будет лишь приятной предысторией!– злым голосом прошипел ей он.

– Пошел к черту!– Шпиц неожиданно изогнулась и плюнула Парасюку прямо в лицо. Тот поморщился, замахнулся для удара, но был остановлен главой инквизиции, которому уже надоело наблюдать за этим разворачивающимся спектаклем.

– Когда вы достигнете договоренности, Александр Нифонтович,– спокойным и ровным голосом попросил он,– доложите мне немедленно!

Его шаги затихли в коридоре, едва закрылась тяжелая металлическая дверь.

– Так ты будешь говорить или нет? – прорычал Парасюк, сбрасывая с плеч мокрый от пота пиджак. Алаида отвернулась к стенке, прикусив нижнюю губу. Ей впервые за много лет было реально страшно, даже путешествие из междумирья не испугало ее настолько, как этот бледнолицый офицер с совершенно безумными глазами.

– Выйди вон!– проорал он палачу в красном колпаке, не оборачиваясь.

– Никак невозможно!– возразил тот.– Инструкцией…

– Пошел вон, я сказал!

Как только за красноколпачником закрылась дверь. Парасюк навалился всем телом на Алаиду и стал задирать на ней подол порванного платья, освобождая от одежды и себя. Силы ведьмы сопротивляться иссякли. Она глотала слезы и лишь молила все силы, которые есть в этом грешном мире, чтобы это поскорее закончилось. Последнее, что она запомнила перед тем, как потерять сознание, удовлетворенное лицо Парасюка получившего сумасшедший оргазм.

Глава 8

На телефоне было несколько десятков пропущенных звонков: от Светы и конечно же самой Агриппины. Едва забравшись в рейсовый автобус вместе с Красовской, я открыл журнал. Жена, отчаявшись мне дозвониться, бросила это гиблое дело примерно пару часов назад, наверное смертельно обидевшись, тем более последний наш разговор закончился вполне ожидаемой ссорой, а вот Агриппина попробовала еще несколько раз. Связь пропадала, и кроме невнятного шипения в трубке и шелестящего шума, я ничего разобрать не смог. Янка о чем-то мило болтала с соседкой по автобусу, рассуждая о преимуществах домашней рассады на помидоры. Надо же, я никогда не думал, что моя подруга, хоть что-то об этом знает, но она с умным видом кивала, и даже, кажется, давала округлой тетушке какие-то советы.

Мои мысли полностью были заняты Шарук Ханом и последней встречей с Агридой. Зачем она передала мне свою силу? Что мне теперь с ней делать? И как выпутаться из всей этой ситуации? Вопросы роились в моей голове, словно растревоженный пчелиный улей. В кончиках пальцев слегка жгло. Магия требовала выхода наружу. А что если…

Я легонько щелкнул пальцами и на кончике ногтя неожиданно вспыхнуло оранжевое пламя. Черт! Мгновенно затушив огонь, я огляделся по сторонам. Не увидел ли кто-то? Все попутчики были заняты своими делами. Кто-то слушал музыку, кто-то смотрел в окно, за которым медленно и величественно проплывали желтые поля пшеницы и яркого, словно первое весеннее солнце, подсолнуха. Водитель автобуса выжимал из старенького, потрепанного жизнью и плохими дорогами “Богдана”, все что было в его силах. Нас качало, несколько раз ощутимо застучала подвеска, но в остальном дорога до Харькова проходила спокойно.

На дорогах стояли посты военных. В форме пустынной расцветки с автоматами в руках и в балаклавах нас провожали настороженными взглядами военнослужащие, но остановить рейсовый автобус не пробывали. Лишь на одном из постов молоденький сержант вяло махнул жезлом нового образца с красным кружком посередине, вместо привычных черно-белых полос, а когда мы перестроились к обочине, показал, что надо ехать. Обстановка была напряженной. В воздухе витало нечто грозовое, тяжелое…Люди это чувствовали, умолкая. Смех раздражал, больно режа слух. Местные не понимали, что творится. Откуда столько военных и зачем установили посты из огромных бетонных блоков. В конце автобуса послышалось предположение, что военное положение все-таки ввели. Агриппина…Я снова открыл телефон в поисках связи, решив в этот раз начать с жены. Светка взяла трубку с третьего гудка. Либо ждала моего звонка, либо читала, готовясь уснуть.

– Привет!– сухо поздоровалась она, судя по серьезному тону, она еще дулась на меня за наш утренний спор.

– Привет! – поздоровался я.

– Домой собираешься?– уточнила она, а я мельком глянул на наручные часы. Половина десятого! А мне еще надо найти Агриппину и поговорить с ней.

– Нет…Как дети?

– Понятно,– в трубке послышались короткие гудки. Светка бросила трубку. На ее месте я поступил бы точно так же. Осуждать ее за такое поведение сложно. Уж сколько она за этот год со мной натерпелась. Поймав на себе чей-то взгляд, я обернулся, думая, что это Янка. Но та о чем-то мило болтала по телефону со своим любимым мужчиной, а вот нагло пялилась в меня ее старуха-соседка.

В глазах потемнело. Мерзкий холод лизнул ладони, заставляя поежиться. Да что такое-то! Я не отвел взгляда, уперев его прямо в выцветевшие зеленые глаза бабки-огородницы. В ее зрачках, где-то на глубине, в этом глубоком болоте плескалась сила, точнее зачатки. Сейчас она сканировала меня, что-то почувствовав. А ну-ка, попробуем…Я мысленно взял старуху за шею, слегка сдавив. Она поморщилась, попыталась выстроить легонькую защиту, но после обретения силы Агриды, это было для меня семечками. Сломав ее, я скрутил ведьму так сильно, что она сморщилась от боли, а потом отвела взгляд, признавая свое поражение.      Удовлетворенно хмыкнув, я откинулся на спинку сидения, наслаждаясь последними минутами поездки. Мы миновали “Дробицкий яр” и двигались в сторону “Пролетарской”. Ведьма меня больше не беспокоила, хотя я понимал, что радоваться не стоит этой маленькой победе. Колдунья относилась к такой категории чародеек, которые только и знают несколько наговоров, да сглазов. Настоящей силы у нее не было, но победить ее все равно было приятно, пусть и в такой дуэли взглядов.

С легким шипением открылась дверь. Водитель автобуса убежал открывать багажное отделение, а я помог Красовской сойти на потрескавшийся асфальт.

– Надо поймать такси!– предложил я, но Янка указал рукой на старенькой редакционный уазик, ждущий нас под сенью деревьев. Меланхоличный водитель Толик медленно жевал хот-дог, запивая его колой в стаканчике, закинув ноги на панель совсем по-голливудски.

– Когда ты…– начал было я, но Янка уже потащила меня за руку к машине.

– Только что, мне звонила Агриппина! Она находится в своем салоне красоты на Героев Сталинграда возле “Класса”. Ждет нас! Дворкин, да быстрее же ты!– для беременной женщины она была слишком уж активна, а я лопух, соревнуясь в силе со старой деревенской знахаркой, совсем забыл о том, что собирался позвонить Агриппе.

Какими-то заводскими районами и закоулками, незнакомыми мне улицами и бульварами, наш автомобиль вырвался сначала на Московский проспект, а потом и на проспект Льва Ландау. Я с грустью посмотрел назад, где за вечно ремонтируемом мостом светились огни общаг, среди которых затесался и мой домишка вместе с семьей. Чем сейчас занята Светка? А Витька? Уснула ли Дашка? Мысли навевали тоску. В груди заныло, и я поспешил отогнать эти мысли от себя подальше.

– Теперь куда?– впервые за долгое время промолвил Толик, затормозив на кругу первого троллейбуса.

– Уже приехали!– сообщила Яна, ведя меня к дверям с невзрачной вывеской “Магия красоты”.

– Яна Викторовна, ночь на дворе!– воскликнул Толик нам в след.

– Свободен!– махнула рукой Красовская, быстро поднимаясь по выщербленным ступеням. Агриппина нас уже ждала. На три персоны был накрыт журнальный столик, кофе и какие-то сладости. Встретила она нас встревоженным взглядом и ехидной улыбкой при виде меня:

– А наша Агридка совсем не дура, вовремя подсуетилась…– Янка непонимающе уставилась на нас, но только мы вдвоем сейчас знали о чем говорит ведьма. – Прошу, проходите.

Мы уселись на мягкий полукруглый диванчик, и только сейчас я осознал насколько я устал за прошедший день. Ноги гудели трансформаторной будкой, отзываясь в больной пояснице острыми уколами иголок. Наверное, только полученная от Агрида ведьминская сила не давала мне рухнуть прямо здесь на мягкий диван и уснуть мертвецким сном.

– Я так понимаю, Агриды больше нет?– начала разговор Агриппа, уперев в меня немигающий взгляд своих изумрудных глаз.

– Телефон Алаиды недоступен,– подхватила Красовская.

– Она в инквизиции,– сообщил я, ничуть не смутившись.

– А Шарук Хан воскрес…– задумчиво проговорила ведьма.

– Именно так!

– Где это произошло?– уточнила она.

– Зеленый Гай – это между…– пояснил я.

– Я знаю, где это! Вы не ошиблись?

– Мы только что оттуда!– подтвердила мои слова Красовская.

– Плохо…– со вздохом заключила Агриппина, встав со своего места. Начав ходить из угла в угол, будто посаженный в клетку тигр.– Знаете, чем известно это село?– неожиданно обратилась она к нам, резко обернувшись на пятках. Мы пожали плечами. Таких деревень и поселков по всей Украине были тысячи. О каждом знать что-то было невозможно.

– Говори!– я был уже готов морально ко всему самому ужасному.

– Зеленый Гай – это единственный поселок в Украине, где находится источник живой и мертвой воды.

– Чего?!– воскликнули мы разом с журналисткой.

– Живой и мертвой воды,– спокойно пояснила Агриппина,– одна приносит смерть, другая дарит жизнь. Сказки что ли в детстве не читали?!

– Читали, но…

– Но не думали, что в каждой сказке есть доля правды?– усмехнулась ведьма.– к сожалению это так! Думаю, именно поэтому Шарук Хан и остановился там. Источник известен очень давно. Не исключаю, что и во времена половцев этот родник действовал, поэтому курган с ханом и находился в этом месте.

– Тогда получается, что Шарук Хан предвидел возможность того, что его раскопает Агрида еще при жизни?!– изумилась Яна.

– Магия половцев – это древняя магия. Могучее волшебство, которое нам неизвестно! Шаманы, чародеи, колдуны, языческие обряды…скорее всего Шарук Хану было предсказано воскрешение при жизни, а он подготовился к этому более основательно, чем остальные вожди.

– И что же теперь делать?– растерялся я.

– Действовать!– решительно кивнула головой Агриппина, и ее роскошные каштановые волосы волной зашевелились на оголенных плечах.– На восстановление у Шарук Хана уйдет примерно двое суток. За это время мы должны найти способ, как вернуть его обратно в могилу.

– Иначе…

– Иначе по истечению этого времени его победить будет практически невозможно!– грустно сообщила Агриппина.

– Что нам делать?– спросил я, переварив полученную от ведьмы информацию.

– О воскрешениях известно очень мало. Да и на практике, такое случалось лишь один раз…– задумалась колдунья.

– Один раз?– не поняла Красовская, а я вот сразу понял о чем говорит чародейка.

– Тамерлан!– воскликнул я.

– Вскрытие могилы обернулось самой жесточайшей из всех воин в мире между магами и инквизицией. И те, и другие были на грани уничтожения. А Тамерлан еще очень и очень долго жил в нашей стране.

– Я ничего не понимаю…– пожала плечами Янка.

– А я, увы, да…– грустно кивнул я.

– Мы пытались загнать его обратно в могилу, но проиграли…впервые в истории инквизиции ее долгое время возглавлял воскресший покойник. Комичней ситуации не придумаешь.

– Куда уж комичней!– подхватил я.

 – А что делать нам?– недоуменно заморгала Красовская.

– Есть один манускрипт, дошедший до нас с того момента, когда маги практиковали такое…Он находится в библиотеке Ковена.

– Так в чем же дело!– воскликнула неугомонная журналистка.– Нам надо ехать туда немедленно!

Я со вздохом кивнул, понимая, что сегодня, пожалуй, мне отдохнуть не придется. Молча последовал за своими спутницами во двор, где в тени тополей приютился аккуратный “ матиз” ведьмы.

Тамерлан…Размышлял я, пока мы ловко лавировали по пустынным улицам нашего города, подсвеченного в сгустившихся сумерках огнями уличных фонарей и неоновыми вывесками магазинов. Кое-какая информация все же просочилась в прессу, а потом появилась и в около научной литературе. Ходили упорные слухи, что открытие гробницы этого могущественного азиатского правителя послужило началом самой страшной из всех воин на земле. Но я никогда не задумывался, что вместе с духом Тамерлана из гробницы умудрилась выскочить и его телесная оболочка. Магия или просто случайное совпадение, которое мистики приписывают этому азиату? Сейчас, по истечению года с того момента, как мне повезло купить на то самое проклятое зеркало на “коммунальном” рынке, я больше склонялся к тому, что за всей этой историей стоит именно магия.

– Мы на месте…– Янка аккуратно тронула меня за рукав, вырвав из плена путанных размышлений о мировой истории. Она была бледна, явно устала, но мужественно держалась, сгорая от любопытства.

– Может ты все-таки отправишься домой?– спросил я тихо кивая на чуть округлившийся живот.– Беременным витамины и отдых положены, а не скачки во имя спасения мира…

– Все нормально! – вяло улыбнулась журналистка.– Я справлюсь.

Агриппина укоризненно покачала головой, услышав краем уха наш разговор. Она была явно против участия в нашем расследовании Красовской.

– Ну-ка постой!– позвала она ее, беря ее за руку. Ведьма прикрыла глаза, что-то неразборчивое шепча себе под нос. Глаза Янки светлели с каждой секундой. Щечки порозовели, а в теле появилась какая-то изумительная легкость, будто после спокойного и долгого продолжительного сна.

– Ух ты!– изумился я.– А мне так можно?

Натруженная спина гудела, ноги ныли, а я сам себе казался старым разбитым корытом, у которого даже самая алчная бабка не сядет.

– Ты ж не беременен!– справедливо заметила Агриппина, ободряюще погладив Красовскую по плечу.– Таскаешь девчонку за собой, а там мальчик переживает, волнуется…

– Мальчик!?– восторженно прошептала журналистка.

– А то кто же?!

– Мы УЗИ еще не делали, но у меня было такое чувство будто там…– она указала глазами на живот.– Дочь.

– Парень,– улыбнулся колдунья,– но УЗИ сделай обязательно!

– Кхе-кхе!– покашлял я, намекая на то, что мы собрались тут не для того, чтобы обсуждать беременность Красовской.

– Секунду!

Ведьма быстро и легко взбежала по ступенькам “Крыши мира”. Отперла дверь своим ключом, отключив сигнализацию. В полутемном переулке было пустынно и тихо, словно в склепе. Никогда в жизни нельзя было поверить, что в шести минутах ходьбы отсюда кипит ночная жизнь Харькова. Гуляют влюбленные парочки, фотографируясь под “зеркальной струей”, шипят фонтаны, а люди наслаждаются спокойной жизнью, даже не предполагая, что она находится в смертельной опасности.

Посреди огромного светлого холла валялось неубранное стекло. Я задрал голову вверх, увидев, что зеркальный купол пробит. Осколки разбросало повсюду, и я держал Красовскую за руку, стараясь сделать так, чтобы она в своих шпильках не располосовала себе ногу.

– Это произошло в обед!– пояснила Агриппина, заметив мой заинтересованный взгляд.– Мне доложили чуть позже. Когда Агриду увезли отсюда в неизвестном направлении…

– Значит ты знала!– воскликнул я, кипя праведным, на мой взгляд, возмущением.– Ты знала, что твою подругу забрала инквизиция, что она в опасности, но вместо того, чтобы что-то предпринять для ее освобождения. Ты спокойно сидела и ждала моего звонка?!– я со всего маху врезал по столешнице ресепшена. Острые осколки цветного стекла тут же впились мне в ладонь. Потекла кровь.– Черт!– выругался я, перехватывая запястье. Ведьма сделала несколько легких шагов ко мне и подула. По мне прокатилась волна прохлады, словно дуновение ветерка лизнуло мне руку, оставляя после себя лишь подсохшую кровь.

– Важнее Ковена для Совета ничего не может быть!– с улыбкой проговорила она, платком смахивая с моей руки остатки крови.– Скоро и для тебя это станет законом. Есть личные интересы, а есть интересы Ковена. Мы обязаны их соблюдать и действовать в интересах всех ведьм,– Красовская, ничего не понимая из нашей беседы, растеряно переводила взгляд с Агриппины на меня,– Алаида – наша глава. Она, безусловно, важна для нас, но сейчас для Ковена важно уберечь город от нашествия Шарук Хана.

– Я понял,– сухо ответил я, хотя в корне был не согласен с такой политикой,– где книга?

Со вздохом Агриппина отошла от нас, направившись к черному входу. Нажала ладонью на картину, где был изображен какой-то пасторальный пейзажи что-то прошептала.

– Сим-сим откройся!– пошутила журналистка, рассматривая творящиеся вокруг чудеса во все глаза.

Картина резко поехала в сторону, утягивая за собой и привычный облик двери, медленно тающим предрассветным туманом. Вместо современного металла, появился мореный дуб с бронзовыми кольцами-ручками посередине.

– Никто из смертных не видел библиотеку Ковена!– торжественно проговорила она, вставляя свою маленькую ладонь в пасть льву, украшавшему одну из створок.

– Обалдеть!– прошептала мне на ухо журналистка с горящими глазами.

– Может Янке остаться лучше здесь?– предложил я, услышав про смертных.

– Еще чего!– хмыкнула Красовская, устремившись вперед. Я схватил ее за руку и внимательно поглядел на Агриппину.

– Сама же сказала никто из смертных… Поверь, я не допущу, чтобы она подверглась хоть какой-то опасности!– с угрозой в голосе проговорил я.

– Чрезвычайные обстоятельства…Именем Ковена Ведьм я позволяю Яне Красовской посетить библиотеку,– громко и отчетливо проговорила нужную формулу Агриппа.

– Так-то лучше!– благосклонно кивнул я, шагая в след за дамами.

– А почему она сказала, что к смертным отношусь только я,– хитро прищурившись, спросила Яна.

– Я тебе потом как-нибудь расскажу,– отмахнулся я, от удивления раскрыв рот, едва переступив порог этого книгохранилища. Хотя нет…Самого величайшего книгохранилища в истории человечества!

Вокруг меня все на многие и многие километры было уставлено стеллажами с книгами. Вернее не только с книгами. Тут соседствовали древние пожелтевшие пергаменты в деревянных тубусах с вполне современными томами. Берестяные грамоты наших предков с цифровыми копиями лучших романов современности. Здесь было все, что человечество написало за множество лет своего существования.

– Александрийская библиотека, библиотека Ивана Грозного…– задумчиво перечислила Агриппина так же, как и мы замеревшая на пороге, пораженная величием мудрости предыдущих поколений, записанной на бумаге.

– Офигеть…– ошарашенно пробормотала Янка.– И это чудо прямо в центре Харькова!

– Ян…

– Да, знаю, знаю, Дворкин, что никто об этом не должен знать, но каков масштаб…– она восхищенно провела ладонью по свиткам, уложенным стопочкой на одной из полок, подняв кучу пыли.– никогда бы не подумала…

– И как мы будем искать нужный нам манускрипт в этом разнообразие?– нахмурился я, вспомнив о насущном. В голове мерно и настойчиво щелкал хронометр, отсчитывая положенное нам на спасение мира время. От этого было неловко. Потому что время не терпит суеты. А тут…Тут время будто замерло, соединив в себе все времена, прожитые нашими предками.

– Саша…Саша,– укоризненно покачала головой ведьма, взмахнув рукой.– неужели ты считаешь, что каждая ведьма Ковена, чтобы найти какую-то интересующую ее книгу лет сто лазит по полкам в поисках необходимого на приставной лестнице? Если бы это было так, то в этой мудрости не было никакого смысла.

Она взмахнула рукой и с ее ладоней сорвалось что-то серебристое невесомое, то ли похожее на далекие звездочки, то ли на какую-то магическую пыль, мерно переливающуюся в тусклом свете чадящих факелов, развешанных по углам библиотеки. Эти крошки замерцали ярким золотистым светом, сорвались вверх и разлетелись по всей комнате, оставляя за собой чудесный шлейф цветочного аромата. На все это мы с Красовской смотрели, как дикари остров Папуа Новой Гвинеи на бусинки, подаренные конкистадорами, раскрыв рот и широко распахнув удивленные глаза.

– Секунду!– подняла указательный палец вверх с видом доброй учительницы ведьма. Она меньше всех из Ковена была похожа на настоящую злую колдунью. В ее облике было что-то доброе, домашнее, никак не вяжущееся с ее реальной деятельностью.

Серебристые звездочки разлетелись по всему залу, и уже через некоторое время сгрудились над одной из полок в самом дальнем углу библиотеки, кружа рядом с ней светящимся роем.

– А вот и манускрипт!– удовлетворенно хмыкнула ведьма, двигаясь в их сторону.– Его давненько никто не использовал, так что и находится он далековато. Нам пришлось пройти несколько сот метров, пока мы не оказались рядом с нужной нам полкой. Светлячки тут же погасли и испарились. Только лишь запах луговых цветов висел в воздухе, будто пропитанный ими.– Ну-ка, Дворкин, помоги!– я обхватил ведьму за ее тонкую талию, подсадив слегка наверх. Миниатюрная колдунья достать до второй полки без посторонней помощи уже не могла. – Апчхи!– чихнула она, подняв небольшое облако пыли. – Сюда давно пора загнать домового, чтобы навести здесь порядок…Немного поискав на полки, она легко спрыгнула с моих рук на пол. – А вот и он!

В ее руках была обычная современная книга, лишь упакованная в какой-то странный материал, напоминающий чью-то кожу. На коричневой, потемневшей обложке золотистыми буквами была вытеснено : “История черной магии и ее приемов. Переиздание.”

– Переиздание?– нахмурился я.

– Когда Святослав сжег Шарукань – столицу половецкого княжества большинство письменных источников сохранить не удалось. Мы восстанавливали все по крупицам, записывая воспоминания очевидцев. Так появилась эта книга…– с виноватым видом пояснила Агриппина.

– Что тут у нас…– я не совсем вежливо вырвал текст из ее рук, раскрыв том на оглавлении.– История магии, шаманство, обряды…это не то! Колдовство, как способ лечения, привороты, сглаз и порча. Бред!– торопливо читал я, с трудом разбирая старославянский шрифт, обильно украшенный ятями и прочими завитушками.– Вот!– воскликнул я радостно.– Некромантия, бальзамирования и заклинания, страница тысяча два…

Шурша листами я все-таки докопался до нужного листа. На картинке перед названием был расположен рисунок в карандаше, исполненный с ужасающей точностью. На нем какой-то полусумасшедший старик в чудном одеянии из звериных шкур и маске обычного рогатого козла делал странные пассы руками над мертвой девушкой, все тело которой было для пущего устрашения было истыкана разномастными кинжалами.

– Так… Воскрешение из мертвых – раздел некромантии, науки, в которой наибольшего успеха достигли шаманы половецкого, печенежского княжеств, а так же народов Севера и Азии,– Красовская с Агриппиной склонились надо мной и дышали мне прямо в ухо, я поморщился, но продолжил читать,– долгое время среди магов некромантия считалась лженаукой, а ее последователи – наивными мечтателями, стремящимися победить необратимый биологический процесс такой, как смерть. Но с развитием магии, чародейства и волшебства, уровень знаний достиг такой вершины, что многие шаманы начали задумываться над тем, как использовать полученные знания в данном вопросе. Наиболее известные попытки в области воскрешения из мертвых предприняли египетские жрецы, мумифицирующие своих фараонов для последующего возвращения к жизни. Они-то и стали родоначальниками этого подраздела магических ритуалов. Сама система наложения заклятий предполагала несколько этапов, включая строительство специальных сооружений, источников силы – пирамид, поддерживающих мощь заклятия на протяжении всего периода нахождения объекта в загробном мире. Процесс этот был трудоемким и не всегда удачным. Известно лишь несколько фараонов и их жрецов, сумевших победить смерть. К тому же жрецы Омон Ра сталкивались с такой проблемой, как гниение трупов. Решить ее они предполагали бальзамированием или крио заморозкой. В условиях жаркого климата Египта – второй вариант немедленно был отвергнут, а попытки второго не увенчались успехом. Проходило слишком много времени прежде чем какой-то маг-недоучка умудрялся снять заклятия и пробудить дух жреца и фараонов, уложенных в пирамидах. Тело успевало разлагаться и как таковое воскрешение не приносило удовлетворения его хозяевам.

Намного дальше в этой области продвинулись шаманы языческих народов Севера, перед которыми в силу холодного климата не стоял вопрос о быстрейшем способе сохранения тела. Тут прекрасно использовалась крио заморозка, а так же погружение мертвого в герметически закрытый саркофаг. Как известно без притока кислорода процесс гниения невозможен Но в силу не совершенности заклятий, используемых для воскрешения из мертвых, язычники так же не добились успеха в области некромантии.                   В связи с этим противодействующих заклятий воскрешению изобретено не так уж много. Согласно одной из легенд вырванного из загробного мира человека можно остановить…– я перевернул ветхую пожелтевшую страницу, переведя дыхание, но дальше текст шел о ядах и области их применения. – Что за черт!– ругнулся я, пролистывая еще несколько страниц, но в книге не было больше ни слова о воскрешении из мертвых.

– Что случилось?– встревожилась Агриппина, дотоле внимательно меня слушавшая.

– Тут нет части текста!– изумился я, подавая ей книгу.

Ведьма несколько раз ее пролистала, вывернула наизнанку, заметив кусочки надорванной бумаги на том месте, где должно быть продолжение.

– Кто-то вырвал лист…– убитым голосом проговорила она, подавая мне том обратно, чтобы я мог удостовериться.– Кто-то уничтожил наш последний шанс…– сказать, что она была расстроена, значит ничего не сказать. Агриппина чуть ли не плакала, уперев полный слез взгляд в каменный пол. Красовская – неоспоримая оптимистка выглядела не лучше, но все же не до конца понимала масштаб трагедии.

– Кому это было нужно? Зачем?– задала резонный вопрос она, смахивая в сторону длинный светлый локон, упавший ей на глаза.

– Сейчас…– выдохнула ведьма, справившись с собой. Колдунья сделала несколько пассов над книгой, шепча заклинания. Том засветился ярким желтым светом, а на обложке появилась чья-то ладонь. Немного наклонившись, Агриппина понюхала след, напряженно вглядываясь в извилистую и длинную линию жизни неизвестного воришки.

– Ну!– нетерпеливо заерзал я, томясь от ожидания.– Кто это был?

– Это Агрида…– пересохшими губами произнесла ведьма.– Это ее ладонь на манускрипте.

– Что?!– закричали мы одновременно с Янкой.

– Не может такого быть…– растерялся я.– Я…она…Она говорила, что было все по-другому…

– Зачем ей это?– задала резонный вопрос нахмурившаяся Красовская.

– Я не знаю…– тяжело выдохнула Агриппина.– Агрида всегда была немного замкнутой. Никто не знал, что у нее на уме! Главное, пропал ответ, как загнать Шарук Хана обратно в могилу…и все исправить!

– Книга в единственном экземпляре?– быстро и собранно спросила Красовская, что всегда мне в ней нравилось. Какие бы не случались потрясения, жизненные повороты и невзгоды, она всегда искала самый рациональный путь к спасению.

– Нет…

– Отлично! Значит еще не все потеряно!– обрадовалась неунывающая журналистка.

– Потеряно, мои дорогие,– убитым голосом проговорила Агриппина, со слезами на глазах рассматривая нас.

– Если есть второй экземпляр…– начал было я, но был перебит ведьмой. Она смотрела на нас серьезными и грустными глазами, не предвещавшими нам ничего хорошего. От этого обреченного взгляда стало как-то пусто в душе. Моя печенка, непременно предупреждающая меня о всех неприятностях в моей жизни, обиженно и немного испуганно екнула.

– Почему потеряно?– уточнил я, боясь услышать ответ.

– Второй экземпляр хранится в библиотеки Святой Инквизиции…

Глава 9

Опустошенный и расслабленный Парасюк поднимался на стеклянном лифте наверх в главное управление внутренних дел. По телу бродила сладкая истома и слабость. Никогда еще в жизни он не испытывал столь яркого и полного оргазма, как этот. На выходе из лифта его окликнули. В самом начале коридора, у дежурки, топтался епископ львовский Никанор – невысокий полноватый мужчина средних лет. На этот раз, в отличии от совещания у главы инквизиции, на нем не было рясы. Темно синий пиджак свободного покроя, светлая рубашка с довольно не по-церковно расстёгнутым воротом. Среди густых кучерявых волос на груди слабо блестел золотой крест. Узенькая клиновидная бородка легкомысленно топорщилась, придавая отцу Никанору довольно интеллигентный вид сотрудника какого-нибудь харьковского НИИ.

– Александр Нифонтович!– окликнул он Парасюка, видя, как тот сворачивает к лестнице, ведущей в его служебный кабинет.– Можно вас на секундочку!

Старший инквизитор замер и выжидательно поглядел на епископа. Львовской власти над ним не было. Он подчинялся другой епархии, хотя понимал, что перед Богом они все равны.

– Простите, что отвлекаю вас, но мне просто необходимо с вами поговорить…– отец Никанор быстрыми пружинистыми шагами преодолел разделяющее их расстояние, подойдя практически в упор. На его лбу Парасюк разглядел крупные капли пота и запах плохо вымытого тела, от которого замутило.

– К вашим услугам,– произнес он, сдержавшись, изобразив на лице одну из своих дежурных улыбок, которые и улыбкой-то назвать было трудно. Холодная ледяная гримаса хищника, поймавшего в свои сети очередную жертву.

– Думаю, что это не самое…ээ…хорошее место для приватной беседы,– Никанор засуетился. На его лице несколько раз мелькнула притворно искательная улыбка,– вы давно работает в этом заведении и должны знать, что у всех стен есть уши!

– А наш разговор не предназначен для лишних ушей?– улыбка мгновенно исчезла с лица старшего инквизитора. Он стал серьезным, мгновенно подобравшись, как хищная кошка перед прыжком.

– Как бы вам сказать…– замялся Никанор, оглядываясь. Никто не обращал на них в управлении никакого внимания, но руки епископа, это заметил Парасюк, отчего-то дрожали.

– Хорошо, отец Никанор,– быстро осмотревшись, Парасюк подхватил его под руку,– судя по тому, что вы в пришли ко мне в цивильном, то и разговор нам предстоит исключительно частный…А раз так…рядом с управой находится неплохое заведеньице, где подают приличный кофе. Не чета львовскому, но все же…

– Это было бы прекрасно! – воскликнул Никанор, облегченно высвобождаясь из жесткого захвата инквизитора.

Через несколько минут они вдвоем сидели в уютной кофейне-подвальчике, совсем недалеко от управления внутренних дел. Негромко играла музыка, в зале царил приятный полумрак, а столики были практически все свободны. Лишь в самом углу влюбленная парочка студентов что-то живо обсуждала, листая конспекты. Оглушительно тяжелая жара, свалившаяся на Харьков, сюда пробраться не смогла. Под мерное жужжание кондиционера, они вдвоем наслаждались крепко сваренным кофе, и лишь после того, как официант подал десерт, удалившись куда-то за барную стойку, Никанор решился начать разговор. Он явно нервничал и поминутно вытирал лоб клетчатым платком, мучась не столько от жары, сколько от страха перед тем, что собирался выложить Парасюку. Что это было инквизитор старался даже не думать. Гадать было бесполезно, львовская епархия была далеко от его владений, у них была свою инквизиция и свои отделы. Все, что он знал о епископе Никаноре, лишь сухая справка из личного дела, хранящегося в архиве Церкви. – Александр Нифонтович…– начал, пряча глаза епископ.

– Можно просто Александр,– подбодрил его кивком головы Парасюк.

– Александр…Саша…Понимаете, тут такое дело…– Никанор начал подбирать слов, мяться, что раздражало Парасюка, портя ему настроение, бывшее все еще прекрасным после посещения Алаиды и того, что за этим последовало.

– Говорите смелей! Обещаю, что наш разговор останется между нами, даже если ваше предложение придется мне не по душе!

– Я бы взял с вас обет…Но понимаю, что для инквизитора это всего лишь слова.

– Отец Никанор…

– Да-да…Сейчас…Не думал, что когда-нибудь буду это говорить, но…Как вы относитесь к тому, чтобы стать главой инквизиции?– выпалил он, сразу же хватаясь за чашку кофе, чтобы унять трясущиеся , как у последнего алкаша руки. Кофе пролился. Обрызгал белоснежную рубашку епископа, оставив коричневое пятно на объемном животе. Никанор ругнулся, попытался вытереть его салфеткой, но только все еще больше испортил. Парасюк терпеливо ждал, мысленно прикидывая, чтобы значило слова львовского главы церкви.

– У нас есть глава…– произнес осторожно он, понимая, что весь этот разговор может быть лишь очередной проверкой на вшивость.

– Я понимаю, что это звучит дико, но есть несколько епископов, которых не совсем устраивает нынешний расклад сил в Церкви,– отец Никанор теперь не сводил глаз с Парасюка, наблюдая за его реакцией. Было абсолютно непохоже, что это проверка, скорее всего кучка западных патриархов задумала самый обычный переворот. Инквизитор поморщился и пригубил кофе. Если это было так, то переворот – это в любом случае реальный шанс пролезть наверх. Главное в таких случаях занять правильную позиции, вовремя переметнувшись от проигравших к победившим. Почему-то епископу Парасюк поверил сразу. Может виной тому было явно нервное состояние патриарха, а может дар, которым инквизитор очень часто пользовался на службе, видя людей насквозь, но в серьезность предложения отца Никанора, он поверил мгновенно, отметя в сторону мысль о проверке.

– Ряд епископов говорите…– задумался Парасюк.– И что же им не нравится? – уточнил инквизитор. Он примерно представлял, кто входит в группу заговорщиков, но ему хотелось поточнее узнать их цели.

– Мы готовы сменить веру…

– Что?– глаза Парасюка округлились.

– Сейчас в Украине царит православие. Это главная религия нашей страны, мы ее безмерно уважаем, но часть регионов против этого засилья. На наш взгляд католицизм более достойная и современная вера!

– А со сменой веры необходимо сменить и высшее руководство церкви?– тихо и задумчиво проговорил Парасюк.

– Именно! А так же главу инквизиции…Наши братья из Ватикана, а так же мы, видим на этом посту вас. Думаю, что отказ от православия для вас не станет особым препятствием?– Никанор заискивающе улыбнулся. Заглядывая в глаза инквизитору, пытаясь найти там согласие на переворот.– От того как и на каком языке вы начнете молиться, ваша работа не изменится ни на йоту! Вы так же будет ловить ведьм, вампиров и оборотней, только уже в сане Главы Инквизиции Украины!

– Звучит заманчиво…– слегка растеряно усмехнулся Парасюк. Он никак не ожидал, что западные епископы пойдут на столь глобальное предприятие, как смена государственной веры.

– Еще как заманчиво!– обрадовался отец Никанор, понимая, что сумел заинтересовать инквизитора.

– И что же мне будет необходимо сделать?– нахмурился Парасюк.

– Кризис с Шарук Ханом дал понять, что нынешнее руководство Церкви не справляется со своими прямыми обязанностями. У них есть мизерный шанс спасти свое лицо, уничтожив половецкого хана в Зеленом Гае, не дав ему выбраться за пределы этой деревни,– объяснил Никанор, наклонившись поближе к инквизитору, перегнувшись через стол,– вы их единственная соломинка на спасение…

– И вы эту соломинку хотите прибрать к своим рукам?– усмехнулся старший инквизитор.

– Приятно беседовать с умным человеком!– рассмеялся облегченно епископ.– Наша организация перерыла все архивы, как католической церкви, так и православной. Единственное , что может уничтожить восставших таким образом мертвецов – это реки крови, пролитые на полях сражений. Так было в сорок первом, так будет и сейчас…Но…– отец Никанор таинственно улыбнулся.– Есть еще один способ победить Шарук Хана.

– Какой же?

– Раз в сотню лет в мире рождается маг непередаваемой силы. Именно он может загнать половцев обратно в могилу.

– Я кажется знаю, кто этот маг…– кивнул головой Парасюк, прикидывая мысленно шансы на успех всего этого предприятия, глядя перед собой.

– Он станет вашей главной задачей! Не дайте главе инквизиции получить его, а дальше мы справимся без вашей помощи!– отец Никанор облегченно откинулся на спинку мягкого кресла, выдохнув, как после напряженной работы.

– И что будет дальше?

– Вы избавляетесь от мага, прячете его подальше, а Шарук Хан вырывается из карантина. Движется на Харьков с миллионным населением со своими головорезами. Мы требуем собрать Вселенский собор, где объявляем к вотум недоверия нынешней Церкви. И тут появляетесь вы с нашим потеряшкой, спасая город и страну от крови и войны!– произнес воодушевленно отец Никанор.

– Погибнут люди…Много людей…– спокойно произнес Парасюк.

– Это неизбежно, мой друг!– епископ ободряюще похлопал инквизитора по плечу.– Власть без крови никому просто так не достается! Зато в глазах украинцев мы будем выглядеть настоящими героями.

– Интересная перспектива…

– Так вы согласны?– осторожно спросил отец Никанор.

Парасюк огляделся. Влюбленная парочка студентов уже не разговаривала, а внимательно-пронзительным взглядом смотрела на них. Вряд ли они расслышали хоть слово, скорее всего это были люди епископа. В случае отказа ему не выйти из кафе. Заговоры не терпят утечки информации. Да и не хотелось если честно отказываться. Какая в сущность разница молиться на латыни, греческом или старославянском? Главное перспектива, которую предлагают заговорщики. Кем встретит старость Парасюк в случае отказа? Тем же самым старшим инквизитором с полным карманом юбилейных наград и пенсионным револьвером? А иначе…Иначе перед ним откроются такие просторы, что от одной мысли о них кружится голова.

– Я согласен!– он подал свою ладонь епископу, который с ехидной улыбкой пожал ее, перегнувшись через стол.

– Я в вас не сомневался, Александр Нифонтович!– произнес он. При этих словах влюбленные студенты вернулись к своему милому щебетанию, а епископ удовлетворенно расплылся в кресле. Куда теперь делось его волнение и дрожь в руках. Откинувшись свободно на спинку мягкого кресла, Никанор с удовольствием отхлебнул остывший кофе.

– Мне можно идти?– поморщившись, уточнил Парасюк.

– Иди, Саша, иди,– махнул повелительно рукой епископ. Столь разительная перемена в его поведении очень поразила старшего инквизитора. Святой отец начал чувствовать себя хозяином ситуации, и в его манере держаться появились повелительные нотки.

Парасюк встал из-за стола, бросив гневный взгляд в сторону парочки. На секунду испытав жгучую лютую ненависть к ним, как к людям которых неожиданно для самого себя испугался, хотя последние несколько лет боялись только его.

– Не забудь про дитя…– донеслось ему в спину, пока дверь кафе медленно захлопывалась. Получилось, что не он начал какую-то непонятную и опасную игру, а им играли, словно пешкой. От этого было неприятно, оставляя на душе осадок, а во рту металлический привкус горечи, но старший инквизитор решил идти до конца, ведь на финише его ждало долгожданное повышение и должность Главы Инквизиции.

До управления было недалеко, но Парасюк повернул к метро. Спустился на Бурлацкий спуск, зашел на “Исторический музей”, как всегда забитый разномастным народом под завязку. Люди в метро прятались от палящего зноя и раскаленного асфальта, пили кофе, непринужденно беседовали, рассматривали газеты и журналы, выставленные в переходе, не спеша выходить под жаркие лучи высоко стоящего солнца. Показав свое служебное удостоверение, Парасюк быстро спустился к поездам, искоса поглядывая назад на предмет “хвоста”. Тот самый парень, который любезно болтал со своей подругой в кафе, стоял у турникета, всовывая в бесстрастный аппарат помятый билетик. Заметив взгляд Парасюка, он улыбнулся и приветливо помахал рукой.

Значит все-таки епископ львовский не доверял ему до конца, и решил приставить соглядатая. Махнув в ответ, Парасюк отправился к платформе, насвистывая что-то бодрящее. Он находился в привычной атмосфере погони. И какая разница, что теперь загоняли на флажки его, а не он?

Тихо шелестя, поезд заехал на станцию, выпуская из своего чрева поток покрасневших потных пассажиров с сумками и баулами. Какая-то круглая тетка наступила ему на ногу, молодой парень в наушниках задел Парасюка плечом и вежливо извинился. Студент пристроился в тот же вагон, но в соседнею дверь. Ну и пусть! Пусть Никанор знает, что ему можно доверять, что он спешит выполнить его задание и прекрасно знает, где находится то самое дитя невиданной магической силы.

Покружив по нескольким станциям метро, пытаясь проверить, а за ним ли идет слежка, Парасюк вышел на Московском проспекте. Походил по посадочной площадке, искоса наблюдая за студентом, торчащим позади, будто привязанный.

– Послушай, – резко повернулся старший инквизитор к нему, когда людской поток слегка рассосался,– чего тебе надо?– сделав несколько быстрых шагов навстречу, старший инквизитор остановился в шаге от соглядатая.

– Отец Никанор послал присмотреть за тобой!– бесстрастно ответил студент. Только сейчас Парасюк заметил, что обычная одежда сидит на молодом человеке мешковато, а носит он ее, как рясу. Так бывает, когда привыкаешь носить мундир, а потом переодеваешься в домашний халат.

– У меня десять лет оперативного стажа в инквизиции!– проговорил он ему зло прямо в лицо.– Если мне будет нужна помощь, то я попрошу об этом…

Студент пожал плечами и с тем же самым бесстрастным лицом отошел в сторону.

– Черт!– ругнулся Парасюк, видя, что тот не собирается уходить.– Не торчи там столбом! Иди сюда…

Вместе они вышли из метро. Народа на остановке было мало. Маршруток не было. На раскаленном асфальте топтались школьники, праздно проводящие свои летние каникулы и несколько женщин в намокших от пота и жары сарафанов.

– Куда идем?– спросил напряженно студент, оглядываясь по сторонам.

– Недалеко отсюда…– начал объяснять инквизитор, перебегая Московский проспект. Обиженно запищали клаксоны. На скорости сто двадцать с визгом покрышек их обогнула дорогущая серебристая “инфинити”.– Есть дом, в котором живет та, которая нужна епископу.

Вжик! Прямо перед их носом, обдав волной горячего воздуха прошелестел “Туарег”. Студент отдернулся назад, но, поймав насмешливый взгляд Парасюка, остановился.

– А нельзя было обойтись такси?– недовольно заворчал он, перешагивая через рельсы путей, идущих неподалеку от Московского вещевого рынка – сегодня почему-то закрытого, о чем висело объявление на металлических воротах.

– Просто,– кряхтя Парасюк вскарабкался на небольшую насыпь, отрезающую железную дорогу от остального города, – лучше, чтобы нас никто здесь не видел. Ух…– он упер руки в бока, тяжело дыша.

– А вы смотрю за своей спортивной формой совсем не следите…– заметил студент. На его молодом лице не было ни тени усталости. Лишь мальчишеский задор, да обычная для его поколения наглость.

– Годы берут свое…Ух…– покачал головой инквизитор.– Когда-то я как ты мог…Глянь-ка, что там!

Он повелся. Повелся на самый простой, почти детсадовский прием, которому учили еще в семинарии. Обернулся в ту сторону , куда показывал Парасюк, абсолютно уверенный, что сумел наладить с приданным ему объектом положенный контакт, оголив спину.

– Что там та…– глаза его расширились, когда он обернулся на пятках, резко наткнувшись на изысканно украшенный кинжал старшего инквизитора с серебряными насечками. Длинное острие пронзило его живот, заставив заорать от боли.

– Как…Как…За…– он хватал раскрытым ртом воздух и не мог выговорить не слова.

– Все нормально, мой мальчик! Все хорошо!– Парасюк с хриплым вздохом провернул лезвие внутри студента, а потом резко выдернул его из живота. Отскочил, чтобы не замараться кровью.

– За…за…– соглядатай епископа месил ногами грязь, зарываясь лицом в липкую траву. Прохрипел нечто невразумительное и затих.

– Ну вот…Уже лучше! А то не в спортивной форме я, не в спортивной,– Парасюк восстановил дыхание и вытер лезвие о траву. В кармане запиликал мобильный.

– Слушаю, Парасюк!

– Да, ваше преосвященство!

– …

– Вопросом Дворкиной я занимаюсь.

– …

– Пока с переменным успехом!– он брезгливо пнул ногой студента, скатывая его с насыпи на железнодорожный путь. Набирая скорость, тело парня скатилось на рельсы. Раздался мерзкий звук, словно лопнул переспелый арбуз.

– …

– Да буду держать вас в курсе!– но едва он отключился от связи с главным инквизитором, Александр набрал, забитый в память номер. Трубку сняли после третьего гудка.

– Это Парасюк, пан епископ! Нет…ничего не случилось. По крайне мере со мной! Запомните, в деле которое вы затеяли без взаимного доверия никак нельзя. Если вы собираетесь следить за мной, то наш разговор можно считать расторгнутым,– офицер оправился, отряхнулся. Начал спускаться по дороге вниз, спокойно разговаривая с отцом Никанором, словно и не совершил минуту назад убийство живого человека.

– Ваш человек мертв! Никакой помощи и пригляда мне не нужно! Я работаю всегда один. Вы меня поняли?!– рявкнул он, обрывая разговор. Мимо него, мерно переваливаясь, шли к роднику три старушки с пятилитровыми канистрами под воду.

– Добрый день!– улыбнулся он им и обогнал.

– Добрый!– хором ответили они. Рассуждая о чем-то своем традиционном, об очередном подорожании коммуналки, о маленьких пенсиях и разваленной медицине.

Парасюк присел на детской площадке, с наслаждением закурив первую за весь день сигарету. Прямо оттуда открывался замечательный вид на огородные угодья семейства Дворкиных.

Несколько клумб с цветами, огороды с помидорами и огурцами, новенькая лавочка со столиком, поставленные официальными властями и грядка с малиной, в которой, ожесточенно борясь с колючками, завязла Эльвира Олеговна. Мимо Парасюка пролетел на велосипеде Мишка – старший сын Дворкина, о чем-то на ходу рассказывающий сам себе. Кажется про какие-то компьютерные игры. Рядом с женщиной в тени сливы, притаилась накрытая тюлью детская прогулочная коляска. Ребенок внутри захныкал, будто почуяв опасность. Эльвира Олеговна что-то пробурчала, но вылезла с неполным лукошком наружу.

– А…аа..аа! А лю-лю-лю-лю-люю! Не ложись, ты на краю!– запела она, покачивая коляску одной рукой, а другой пытаясь поставить собранную корзинку на стол.– Придет серенький волчок…И ухватить за бочок!

– В какую цену малинка будет?– раздался позади увлеченной женщины голос. Дашка неожиданно стихла, смотря куда-то Эльвире Олеговне за спину неожиданно взрослым и серьезным взглядом.

– Ух ты! Чтоб тебя…– воскликнула испуганная бабушка, даже слегка подскочив на месте.– Малинка не продается! Мы для себя ее…– сознание тещи вдруг неожиданно помутнело. Взгляд поплыл. Она почувствовала, как теряет сознание. Оперлась на стол, но мокрая рука предательски соскользнула. С грохотом она загремела на землю.

– Тшшш!– прошептал в зеленые внимательные глаза Дашки Парасюк, вынимая ее из коляски.– Сейчас мы поедем к дяде Саше…

Ребенок что-то хмыкнула по-своему. Завозилась на руках, но старший инквизитор был уже далеко от дома Дворкиных и на руках у него беспокойно ворочалась их родная дочь.

Глава 10

– Значит в библиотеке?!– воскликнул я, меряя шагами книгохранилище Ковена. Агриппина и Красовская стояли рядом и спокойно наблюдали за моими похождениями.– Всего лишь в библиотеке Святой Инквизиции!– воскликнул я, взмахнув руками.– Что может проще?! А где у нас библиотека не подскажете?– ехидно прищурившись, спросил я у Агриппы.

– В Главном Управлении МВД по Харьковской области…– ответила она, небрежно поправив вьющуюся каштановую челку.

– Отлично!– захлопал я в ладоши.– То есть книга, которая нам просто жизненно сейчас необходима находится в здании, где полным полно полицейских, инквизиторов, которые спят и видят, чтобы поймать тебя,– я указал пальцем на ведьму,– а нас с Красовской, мягко говоря, не долюбливают? Я правильно понял?

Усталость и нервное напряжение последних часов навалились на меня как-то разом вместе с разочарованием при виде вырванных страниц книги. Настроение испортилось окончательно, возможно, я слегка истерил, но кто бы поступил по-другому на моем месте? Может быть какой-нибудь супер-герой из американского боевика и спокойно отнесся к этой проблеме? У него, слава Богу, пули в пистолете никогда не заканчиваются, да и попадают в него злодеи только по прихоти сценариста, а вот я не герой, я обычный инженер Турбо атома, хоть и бывший, волею судьбы узнавший изнанку нашего любимого Харькова, где по улицам бродят вампиры и оборотни, а ведьму встретить в метро, все равно, что сходить в ХНАТОБ.

– Что будем делать?– спросила Янка, когда я немного успокоился, взял себя в руки, уперев немигающий взгляд в пол.

– А что есть варианты?– хмыкнул я, собравшись с мыслями.

– Саш, была бы на месте Алаида…– с сожалением проговорила ведьма, вспомнив о главе Ковена.

– Она бы чудесным образом достала бы новый экземпляр книги?– съязвил я.

– Нет…но…

– Вот и чудненько! Пока у нас три проблемы…– начал рассуждать я.– Первая и безусловно главная: загнать обратно в края вечной охоты Шарук Хана, пока он не стер с лица земли город-миллионник. Вторая: добыть книгу из библиотеки Святой инквизиции, которая нам необходима, чтобы решить первую проблему. И наконец третья…– в кармане отчаянно завибрировал телефон, а потом заиграло что-то преувеличенно бодрое и веселое. Я поспешил снять трубку. Светка и так себе места не находит. Поругались, ушел из дома, а еще и на звонки не отвечаю. На экране светилась фотография моей жены.

– Да, Светик!– снял трубку я, приготовившись выслушать много интересного о себе.

– Саш…Саша!– в телефоне слышались только приглушенные рыдания и истерика.– Дворкин!– мое сердце испуганно рухнуло вниз, предчувствуя что-то нехорошее.

– Свет, что случилось?

– Даша…Д…Д…Дашу украли!– сквозь слезы я разобрал самое важное, от которого чуть не потерял сознание. Покачнулся, но сумел удержать равновесие, оперевшись на плечо стоящей рядом Красовской.

– Как украли?– осипшим враз голосом уточнил я.

– Мама собирала малину, я решила, что Дашке на ночь было бы полезно подышать свежим воздухом,. К ним подошел приличный мужчина в черном пиджаке, солидный весь, спросил не продаем ли мы ягоды, а потом маму, как будто выключило. Она ничего не помнит, только туман и зеленые глаза.

– Черт!– ругнулся я.– Как он выглядел? Олеговна сможет его описать?

– Не знаю…– рев в трубке повторился.

– Света, успокойся!– прикрикнул я на жену.– Слезами горю не поможешь! Где Олеговна? Как она себя сейчас чувствует?

– Хо…хо…хорошо!

– Вот и отлично! Дай ей трубку!– повелительным тоном приказал ей я, игнорируя вопросительный взгляд обеих моих подруг.

– Привет, зятек!– преувеличенно бодрый голос тещи напомнил мне, что она всегда старается не унывать и держаться до последнего. Уж такая у нее была суровая жизнь, не дающая раскисать ни на минуту. За это я ее и люблю.

– И вам наше Здрасте, Эльвира Олеговна.

– Прости за Дарью, Дворкин…

– Прорвемся! Вы можете описать похитителя? Может какие-то особые приметы. Черты лица, усы, борода, шрамы…– попросил я ее.

– Во что ты опять ввязался, дорогой?– строгим голосом уточнила теща.

– Эльвира Олеговна, сейчас не время читать нотации! Вспоминайте!

– Нос-картошкой, блондин, коротко стриженный, блеклый весь какой-то…Только глаза яркие… зеленые,– начала вспоминать Светкина мама, но мне и этого описания была достаточно. Парасюк сволочь! Как я сразу не догадался…

– Не бросайте Светку! Я попытаюсь во всем разобраться,– коротко бросил я и отключился, начав тут же набирать мобильный номер старшего инквизитора. Агриппа и Янка продолжали вопросительно на меня смотреть, так и не задав не единого вопроса. Автоматический голос оператора, лишенный каких-либо человеческих эмоций, спокойно мне сообщил, что телефон абонента выключен или находится вне зоны доступа, естественно по-украински. Я ругнулся и отключился.

– Черт! Чёрт! Черт!– со всего маху врезал в стеллаж с книгами, отчего те с грохотом полетели на пол, подняв кучу пыли. Кулак осушило, и я устало плюхнулся на пол, обхватив голову руками. Все случилось один к одному. И мир надо спасать, и Дашку искать! Где теперь моя радость? Где моя девочка? От мысли , что беззащитный ребенок находится в лапах святой инквизиции. Которая во все времена была не особо отягощена моральными принципами, захотелось завыть, что я и сделал под недоуменные взгляды соратницы.

– Дворкин, только не говори, что кто-то умер…– убитым голосом попросила не на шутку испуганная моим необычным поведением Красовская.

– Парасюк украл Дарью…– глядя куда-то в пустое пространство библиотеки прошептал я.– Только что у самого дома.

– А Мишка, а Света?– всполошилась журналистка.

– С ними все нормально…Ему была нужна только дочка.

– Зачем?– не поняла Яна.

– У девочки большие задатки и огромный талант,– пояснила Агриппина. Тогда меня эта фраза в состоянии близком шоковому не насторожило, только потом все неожиданно стало на свои места, я и слушал-то подруг в пол-уха, а ведьма вдруг задумчиво продолжила,– какой путь выберет Даша, так мы и будем жить несколько сотен лет после. Вот инквизиция и подсуетилась…

– Где мне ее искать? Парасюк мог ее увезти в любую точку страны, в любой монастырь, в любую семинарию…

– Даже с возможностями инквизиции – это не так-то просто,– нахмурилась Агриппина,– для нее должны быть готовы “левые” документы, заказан “чартер”, да много чего другого! Все это за один день не делается. Думаю, Дворкин, что твоя дочь пока по прежнему в Харькове.

– Только где ее искать в городе-миллионнике?

– И все же…– начала спокойно ведьма.– Как бы я сильно не переживала по поводу Дашки, надо помнить о том, что в Зеленом Гае с колодцем с живой водой регенерирует Шарук Хан, и он наша главная проблема.

– Ты хочешь, чтобы я бросил дочь в беде!– кинулся я на колдунью, но был остановлен Красовской. Ведьма даже не попыталась выставить защиту, зная, что со способностями Агриды я сомну ее в момент.

– Я хочу, чтобы ты понял, что если мы не загоним половцев обратно в могилу, то и Дарью спасать нет никакого смысла. Мир погрязнет в крови!

– Да пошла ты!– я смахнул со стеллажи книги пошел прочь.

– Саш, она права!– раздался позади меня голос Янки – верной подруги и боевого товарища.– Если Шарук останется жив, то и жизнь моего малыша,– она погладила свой располневший живот ладонью,– и твоей Дарьи, все пойдет прахом. Он вгонит нашу цивилизацию обратно в Средневековье! Мир обратится во тьму! Зачем тогда жить?

Эта последняя фраза меня и остановила. Я замер перед закрытой дверью из библиотеки Ковена, так и не распахнув ее, чтобы уйти. Вздохнул, собираясь с мыслями и силами.

– Что вы предлагаете?– обратился я к ним. Потому как сам на волне эмоций ничего дельного предложить не мог.

– Всегда можно разделиться!– пожала плечами Красовская.– Я все-таки журналист, а значит в какой-то мере и детектив! Тем более попадала всегда в переделки наравне с тобой, иммунитет к магии у меня ого-го! Поеду к Светке, опрошу Эльвиру Олеговну, успокою там всех, попытаюсь выйти на след Парасюка в конце концов. Не может же такая яркая личность пропасть бесследно? А вы пока с Агри займетесь книгой и полным текстом. И, если честно, ваша задача кажется, на первый взгляд невыполнимей, чем моя.

– Я обожаю тебя, Яныч!– все стало понятным и ясным. Именно за рассудительную импульсивность я любил свою верную подругу. Подошел поближе, обнял за плечи.– Ты самая лучшая журналистка Харькова и его окрестностей!

– За лесть, Дворкин, конечно, спасибо, но знаешь о чем я жалею все время нашего знакомства?– нахмурилась она, освобождаясь из моих объятий.

– О чем это?

– Что когда-то давно поверила во весь этот бред с Зазеркальем!– мы расхохотались и пошли прочь из библиотеки. Позади нас задумчиво шагала последняя колдунья Ковена.

На улице пахло свежестью и дождем. Позади нас высилась своим древним фасадом “крыша мира”. Мы стояли на ступеньках торгового центра и с наслаждением вдыхали ароматный ночной воздух. Прошел слабый ливень. Кое-где образовались лужицы. На небе медленно гасли звезды, а вокруг была умиротворяющая тишина. Я мельком глянул на часы. Почти три… Город спал. В просвете между домов, далеко впереди занимался рассвет, серело раннее утро.

– Затянулся у меня денек сегодня…– сообщил я подругам, вызывая такси. После удушливой жары сумасшедшего дня, посещения библиотеки, воздух которой был буквально пропитан пылью и вонял мышами, дышалось легко. Мысль о Дашке не давала мне покоя, но я старался не поддаваться панике, понадеявшись на Красовскую. Первой приехала машина Янки. Она сделал нам ручкой и укатила на Автострадную, где места себе не находила вся моя семья, выпив уже, наверное, литры валерьянки и корвалола. Мы остались с Агриппиной одни. Она была все в таком же лирическом настроении, о чем-то сосредоточенно думала, поглаживая спускающиеся на грудь волосы.

– У нас есть какой-то план?– спросила она, когда потрепанная жизнью и временем серая “девятка” подвезла нас к Управлению внутренних дел Харькова.

– План…– задумчиво проговорил я. Рассматривая массивное и огромное здание полиции.– Плана, как всегда нет! Придется действовать по наитию…

– Ох, Дворкин, Дворкин!– покачала ведьма укоризненно головой, осуждая меня за беспечность.– Влипнем мы!

– Другого выхода нет!– решительно кивнул я. В голове мерно щелкал невидимый секундомер, отмеряя каждое мгновение, когда моя доченька была в опасности. Мне некогда было строить планы и придумывать хитроумные комбинации, каждая уходящая в никуда секунда отнимала у Дашки возможность самого дорого, что есть у человека – возможность выбора. И как любой нормальный отец, я был обязан был сделать все, чтобы выбор этот своему ребенку вернуть.

– Идем!– я решительно схватил за руку колдунью и потащил к зданию полиции. На ходу зачерпнул из лужи воды вперемешку с грязью и от души вымазал себе и ей лицо, растрепал волосы, а рукав ее дорогого платья одним рывком оторвал так, чтоб он повис на паре ниточек.

– Ты с ума сошел, Дворкин!– заорал она, пытаясь вырваться, но я крепко вцепился в ее тонкую кисть, до боли сжав ее своими пальцами.– Отпусти меня, придурок!– ведьма дернулась в сторону, но силы были явно неравны. Я почти волоком потащил ее по невысоким пологим ступеням к главному входу.

В главном управлении полиции по Харькову горел приглушенный свет. Тусклая оранжевая лампочка слабо мигала возле дежурки, забранной узкой решеткой. На пульту, украшенном яркими разноцветными огоньками, какими-то проводами, заваленном кипой бумаг, поверх которых лежала снятая телефонная трубка дремал, положив голову на руки, старший сержант полиции, вскочивший со своего места при нашем появлении, словно в здании случился пожар, благо я постарался обставить все максимально эффектно, мощным пинком распахнув входные двери.

– Отпусти меня, тварь!– заорала Агриппина, и в ее глазах мелькнул самый настоящий страх. Она верила, что я собираюсь ее сдать инквизиции в обмен на Дарью. Буду честен, на секунду эта мысль приходила мне в голову, но после я ее отмел, предпочтя не менять коней на переправе.

– Дежурный!– закричал я властным голосом.

– Я!– по инерции откликнулся сержант, оправляя форму и с любопытством разглядывая измазанную грязью Агриппину. Он выглядывал из-за решетки, спросонья не понимая, что происходит. Его осоловелые глаза с трудом фокусировались на нас, пытаясь сообразить, что случилось.

– Клофелинщицу что ли привел?– спросил парень первое, что пришло ему в голову. Поставьте себя на его место, вы спокойно дежурите в управлении МВД, никто вас не беспокоит, вы бессовестно дрыхните на работе, а тут к вам в час, когда наступает самый сон, вваливается мужик и тянет за собой молодую и привлекательную особу в изорванном платье. Что бы вы подумали? Что мужчина снял на Московском проспекте эту красавицу, которая его попыталась опоить наркотиком и ограбить.

– Какая к черту клофелинщица!– заорал я, стараясь выглядеть, как моно убедительнее.– Где Парасюк?!

– Какой Парасюк?– разнервничался сержант.

– Я тебе дам, какой Парасюк, ты у меня в АТО поедешь порядок наводить!– рявкнул я, дернув затихшую Агриппину за руку так, что она отчаянно завопила.– Немедленно доложить в отдел инквизиции о моем прибытии! Помоги, чего смотришь?!

Услышав про АТО сержант побледнел. Засуетился. Щелкнул автоматический замок дежурки. Паренек выбежал мне навстречу с наручниками наперевес.

– Ей, это не поможет!– закричал я, кивая на оковы. Агриппина вдруг оскалилась, заставив вздрогнуть полицейского.

– Есть кто в здании из инквизиции?– быстро спросил я.

– Н-нет…

– Вызови Парасюка! Да не смотри ты на меня так!– заревел я.– Киевское управление!– мне пришлось сделать вид, что я лезу в карман за удостоверением, но Агриппина уже поняла мою игру. Она зашипела, заизвивалась в моих руках, словно медуза горгона в дешевом американском триллере. Сержант, на всякий случай, отскочил в сторону, хватанув кобуру, висящую на поясе.

– Сколько Александру Нифонтовичу ехать до управления?! Надо немедленно начать эту гадину обрабатывать!– сообщил я.– Скорее всего тут целая шпионская сеть ведьм, засланных с той… стороны.

– М-минут д-двадцать,– чуть заикаясь от волнения произнес сержант. Все-таки спасибо нашему министру внутренних дел за такую реформу. Со старыми волкодавами, с их хваткой и мастерством распознавать ложь, с их опытом такой номер бы не прокатил, а этот парнишка восемнадцати лет отроду верил всему, что я ему плел. Главное было говорить без запинки, уверенно, не секунды не сомневаясь в своей правоте. Для него Инквизиция была чем-то загадочным, нереальным, книжным, а потому он искренне верил во всю эту галиматью.

– Значит так…– сделав вид, что раздумываю над чем-то, сердито проговорил я.– Помоги мне оттащить ее в отдел Инквизиции, а потом вызывай Парасюка. Пусть поспешит. Барышню надо колоть, пока она с пылу с жару! Понял?

– Так точно!– рявкнул бодро сержант и бросился в дежурку за электронными ключами от входа. Будь в дежурке посветлее он был легко мог заметить ехидную улыбку Агриппины и мои покрасневшие от вранья щеки.– Вот ключи…Сейчас…Сейчас…

Сержант суетливо побежал к лифту, изредка оборачиваясь назад, как я тащу за собой самую настоящую ведьму. В его глазах попеременно мелькало то безмерное удивление, то искренний страх, навеянный прочитанными в детстве и юности фэнтези-романами.

– Вот тут…– лифт вывез нас в подвальный этаж, скупо освещенный лампами дневного света. По длинному извилистому коридору была раскинута мягкая ковровая дорожка, по стенам развешаны портреты сановитых руководителей инквизиции. Я мысленно усмехнулся, вспомнив, что где-то среди них есть и мой дед.

– Где кабинет Парасюка?– рявкнул я довольно громко, что неожиданно соседняя дверь распахнулась и оттуда выглянула заспанная морда младшего инквизитора.

– Что такое? Мишка, это кто?– спросил он, нахмурив тонкие белесые брови, осмотрев нас со всех сторон.

– Киевское управление…– растерянно пробормотал сержантик, виновато пожимая плечами.

– Какое управление?– я увидел, как лицо младшего инквизитора начало бледнеть. Краска спала с лица, а сонливое состояние куда-то испарилось. Черт! Кажется, я сморозил глупость про Киев и тамошнюю инквизицию. И если обычный полицейский таких тонкостей знать не мог, то вот опытный офицер сразу же разобрался, что к чему.

– Браток, мы сами из Киева,– примирительно поднял я вверх руки. Отпустив наконец-то кисть Агриппины,– поймал вот на улице ведьму, говорит, что шпионит в пользу…

Я нес околесицу, в которую адекватный человек не поверил бы никогда в жизни! Тянул время, уходя с директриссы предполагаемого огня, закрывая себя и ведьму сержантиком, который пока еще не понимал, что происходит, нелепо разводил руками и хлопал глазками, словно младенец.

– Ты пойми и нас…Столько ехали…– рука младшего инквизитора метнулась к поясу, где в кобуре покоился револьвер с серебряными пулями. Такой я видел у своего прадеда, такой же был у Михалыча, это их табельное оружие. Промедление было смерти подобно. Наступил такой миг, когда-либо ты, либо тебя. И как бы мне было не жаль сержантика. У которого возможно была еще практически вся жизнь впереди, я не стал миндальничать и играть в благородство. Потянул его на себя, одновременно прикрываясь им, отчаянно крикнув Агриппине:” Бей!”

Серебряная пуля вошла сержанту куда-то в предплечье. Сильный толчок опрокинул его на меня, а мои пальцы вляпались во что-то теплое и липкое. Пройдоха инквизитор все-таки успел сделать выстрел.

– Бей!– заорал я еще громче ведьме, теряя равновесие. И тут она ударила. Лежа под сержантом, я видел все происходящее вокруг, словно в замедленной съемке. Агриппа выставила вперед свои тонкие ладошки и что-то быстро прошептала, еле слышно шевеля губами. В воздухе перед ней возникли прозрачные синие льдинки, которые пронзили тело младшего инквизитора насквозь, отбросив его тело далеко назад!

– Мама!– заорал сержант, смотря на происходящее округлившимися глазами.

– Пошел к черту!– я столкнул громоздкое тело паренька в сторону, заставив того охнуть от боли. Пронзившей его рану.

– Бежим!– одной рукой я успел выхватить торчащий из нагрудного кармана мертвого инквизитора электронный ключ доступа.

Подобрав полы длинного платья Агриппина, покачиваясь, двинулась за мной по коридору.

– Куда?– задал она резонный вопрос, и я уже хотел растерянно затормозить, пока мне на глаза не попался подробный пожарный план этого крыла. На простенькой схеме были нарисованы стрелочками коридоры эвакуационных выходов и подписанные помещения. В голове билась мысль, что ехать до управления офицерам полиции минут двадцать, с того момента, как поднимется тревога, а то, что она поднимется, сомнений у меня не возникало. Сержантик, зажимая рану рукой, уже полз вниз к тревожной кнопке, как пить дать, но добить такого молоденького и бестолкового паренька у меня рука не поднялась.

– Здесь!– я коснулся мигающей красной панели электронным ключом и белая металлическая дверь отъехала в сторону. Перед нами открылось огромное помещение идеальной белизны и чистоты. Ровными рядами стояли закрытые стеллажи, мерно гудел кондиционер. Лампы дневного света поддерживали необходимый световой режим. В левом углу сразу входа стоял небольшой столик с потухшим монитором и надписью красными буквами на привинченной намертво табличке :” Библиотека Святой Инквизиции Украинское Отделение. Строго секретно”.

– А обстановочка здесь поцивильнее вашей будет!– заметил я, тяжело дышащей позади меня Агриппине. После провонявшегося мышами и пылью подвала Ковена это место казалось чуть ли не медицинской операционной.

– И где нам искать нужный манускрипт?– спросила ведьма, подходя к одному из стеллажей. От легкого прикосновения металлическая крышка шкафа поехала автоматически вверх, открывая взору чародейки сложенные рядами книги.– Их тут миллионы! Мы всю жизнь можем провести здесь и не найти того, что нам нужно!– с сожалением сообщила она.

– Ну…– хмыкнул довольный собой я, усаживаясь за компьютер на входе.– Всей жизни у нас нет…А вот пару минут…– мои привыкшие к такой работе пальцы бегло застучали по клавишам. В поисковой системе, запущенной на компьютере инквизиции, не было ничего сверхсложного, и с ней справился даже обычный школьник.– Введем слова…Некромантия…Живые мертвецы…Книга о том, как упокоить восставший труп… “История черной магии и ее приемов. Переиздание.”

Компьютер мерно зашумел, копаясь в своей объемной памяти, а я тем временем откинулся на спинку стула, думая о том, что уже прошло слишком много времени и нам не выбраться из управления. Агриппина задумчиво листала первое попавшееся под руку издание, что-то шепча про себя одними губами.

– Книга существует!– металлическим голосом сообщил компьютер.– Седьмой стеллаж, третья полка снизу. Книга “История черной магии и ее приемов. Переиздание” написана…

Дальше его я уже слушать не стал. Побежал в след за ведьмой к седьмому стеллажу, искренне надеясь, что хоть этот экземпляр останется целым.

– Ну что там!– закричал я, когда Агриппа начала выбрасывать остальные фолианты на пол в поисках нужного нам.

– Нашла!– черный узнаваемый переплет блеснул серебряными насечками у нее в руках. Она с трудом запихала его в свою дамскую сумочку, даже не дав мне на него взглянуть.

– А…– растерялся я, указывая рукой на книгу.

– Дворкин, потом! Пора делать отсюда ноги…

Вверху, над нами уже слышался надрывный вой сирен и топот множества ног.

– Быстрей!– теперь уже ведьма тащила меня за руку, будто на привязи. Мы успели заскочить в лифт.

– Стой!– я не успел ей помешать. Колдунья уже нажала цифру четыре и откинулась на стенку, прикрыв глаза.

– И какой у нас план?– спросил ехидно я, переминаясь с ноги на ногу.

– А как всегда! Никакого!– бесшабашно тряхнула копной каштановых волос ведьма, улыбаясь. Лифт тряхнуло. Двери со скрипом открылись, выпуская нас на самом верхнем этаже здания полиции. Внизу, этажом ниже слышались раздраженные голоса. Кто-то несколько раз выстрелил. Попросили оказать помощь. Наверное, тому самому сержанту, который волей неволей попал в нашу историю. А потом знакомый чуть хрипловатый голос Парасюка крикнул:

– Они наверху! За мной!– голоса стали слышнее. Преследователи приближались, а мы сами себя загнали в ловушку.

– А теперь что?– осведомился я, искренне надеясь, что у ведьмы все же есть какой-то план.

– Окно!– она решительно распахнула пластиковый пакет настежь, вдохнув свежего утреннего воздуха, наполненного до краев дождливой сыростью.

– Закрой глаза и держи меня за талию!– приказала мне ведьма абсолютно серьезным голосом.

– Ты мне конечно нравишься…– начал было я, но Агриппина резко меня прервала.

– Дворкин! Да покрепче ты!– она переместила мои ладони туда, где талия уже у женщин заканчивалась.– Будто женщин в руках никогда не держал…Глаза!

Я по инерции зажмурился, а потом неожиданно почувствовал, как тугой поток воздуха неожиданно ударил мне в грудь, покачнул меня в сторону, подхватил и понес вперед, будто я был какой-то травинкой или листком. Несравненное ощущение невесомости захлестнула меня тугой петлей восторга, заставив счастливо заорать во весь голос, по-детски перебирая ногами в воздухе.

– Можешь открывать глаза!– спокойно сказала Агриппа,

Мы летели над медленно просыпающимся Харьковом. Еще были пусты улицы, проспекты и тротуары. Еще не вышли из депо первые трамваи, а первые маршрутки лишь пока сонно гудели двигателями на своих стоянках. Дымили высоченные трубы ТЭЦ и заводов, а из-за серого мглистого неба, затянутого густыми облаками, пока еще у самой земли, где-то очень низко выглядывало красное солнце. “Свечки” многоэтажек еще редко светились кое-где желтыми проплешинами окон и неновыми вывесками магазинов. Захотелось заорать от такой великолепной картины просыпающегося города.

Я все-таки оглянулся. В открытом окне управления внутренних дел стояла знакомая фигура Парасюка. Он наблюдал за нашим полетом, скрестив руки на груди, даже не делая попыток догнать нас. На его губах играла надменная улыбка, словно он знал что-то, чего не знали мы.

– Приехали…– ойкнула неожиданно Агриппина, и мы начали резко терять высоту.

Глава 11

В комнате отчётливо пахло травами и благовониями, медленно и тягуче курящимися в какой-то старой миске, найденной на кухне у старых хозяев. Шарук Хан не знал, где они делись. Кажется, при въезде в деревню он видел у этих самых ворот трупы целой семьи беспощадно вырезанной его соратниками. Сейчас он расслабленно лежал на мягкой удобной тахте, которой в его времени быть не могло. Слабые женские руки старательно массировали ему мускулистую загорелую спину, но без особого энтузиазма и умения. Неожиданно половецкому хану на спину упала слеза. Она неприятно стекла между лопаток, холодя разгорячённую кожу. Он резко повернулся, вскочил со своего места, оскалив до конца не восстановленную челюсть. Гнилые зубы чернели в свете зажженных свечей. Женщина отшатнулась, по инерции закрывая лицо руками.

– Только не бейте, прошу вас!– у нее в глазах стояли слезы. Порванный домашний халат не скрывал ничего сокровенного, в том числе и пожелтевшие синяки на бедрах и начинающие подживать рубцы от кнута. Лицо ее было разбито, а на виске виднелась огромная проплешина вырванных волос.

– Умоляю вас! У меня двое детей, не убивайте!– Шарук Хан с заметным удовольствием медленно встал с тахты, потягиваясь. Захрустели кости, потянулись бугры мышц на красиво сложенном загорелом теле. Узкоглазое лицо половца выражало крайнюю степень удовлетворения.

– Прошу вас…– женщина заплакала и медленно сползла на пол. Ее ноги подкосились и отказывались держаться. Сердце бешено забилось в груди. Она попыталась прикрыть голову ладонями, но хан уже достал кривую длинную саблю, звонко свистнувшую при выходе из ножен.

– Молчать тварь!– рявкнул он. При этом голос его оказался на удивление могучим и хриплым. В своей силе, ловкости, состоящий из одних мышц и сухожилий он был похож на приготовившегося к прыжку льва.– Ты не сумела удовлетворить своего хозяина! А знаешь, что за наказание я тебе придумал?– его и без того узкие глаза прищурились, он резко взмахнул оружием, занеся его над головой.

– Мамочка!– закричала в голос женщина, отчаянно зажмурившись, окончательно приготовившись к гибели, но удара, рассекшего ее на две половины, так и не последовало. Шарук Хан неожиданно остановился и замер, словно к чему-то прислушиваясь. Во дворе слышалось гиканье лошадей, молодецкий храп его воинов и обычные для полевого лагеря звуки. Стук молота кузнеца, хохот и пьяная ругань.

– Пошла вон!– вдруг произнес Шарук Хан, изменившись в лице. Вместо сладострастного выражения маньяка, привыкшего мучить своих жертв и получать от этого удовольствие, на его физиономии не до конца восстановившейся появилась неподдельная озабоченность и тревога.

Женщина не поняла, то ли не расслышала приказа. Она отползла подальше, непрерывно шепча “Отче наш” с ошибками, искренне надеясь, что господь Бог услышит ее молитвы и спасет ее из лап этого чудовища.

– Пошла вон, я сказал!– снова заорал Шарук Хан, нанося ей удар ногой в лицо. Нос женщины хрустнул и повернулся набок. Хлынула крови. Наложница взвизгнула и рванула из палатки, прижимая к разбитому лицу кусок халата. За эти сутки, что половцы были в Зеленом Гае все местные жители уже мало обращали внимания на свой внешний вид. То там, то здесь в поселке можно было встретить голую женщину, лежавшую без чувств на околице с бесстыдно раскинутыми в стороны ногами, избитого парня-механизатора с комбайна, ревущих детей, голосящих на улице по своим погибшим родителям. Вокруг по поселку валялись трупы, усыпанные наглыми мухами. В колодце у сельсовета плавала чья-та отрубленная голова, наводившая ужас на всех местных, но вызывающая хохот у половцев. Вторые сутки пошли, как зеленогаевцы жили в ожившем кошмаре.

– Хозяин!– в двери заглянул один из его ближайших помощников Илим. Его глаза выражали тревогу и заботу о правителе, но половецкий хан махнул рукой, показывая, что все в порядке.

– Где ты?! Покажись!– позвал он в пустоту, внимательно оглядываясь по сторонам, но, как и много раз до этого, пропустив момент появления Нечто. Он никак не мог это назвать. Иногда ему казалось, что воскрешение из мертвых прошло не так уж гладко, он сошел с ума и теперь встречается и разговаривает с обычным темным балахоном. Вот и сейчас Нечто сидело в кресле напротив, а полы глубокого плаща медленно развивались вслед за сквозняком. Голос неизвестного был каркающим и сиплым настолько, что Шарук Хан даже не мог определить пол говорившего. Первый раз оно появилось утром, когда они только вошли в Зеленый Гай. Представилось духом войны, который и помог воскреснуть ему из мертвых. За это половец обязан был оказать духу услугу, но какую он не сказал. Видимо, сейчас пришло время расплаты.

– Ты уже почти прекрасно выглядишь!– похвалило его оно, закивав благодушно глубоким капюшоном.– Если бы не эта мерзкая челюсть…

Половец схватился за лицо. Ногти скрежетнули по голой кости. Он поморщился и скривился, пав на колени.

– Все благодаря тебе, дух войны!

– Пришла пора платить долги, Шарук!– Нечто намерено опустило титул хана, показывая кто в их паре на самом деле главный.

– Я… Мои войны…Мы…Наши жизни всегда принадлежали и будут принадлежать тебе!– торопливо и путанно произнес хан, так и встав с колен.

– Самое время доказать это, мой дорогой друг!– Нечто неожиданно взлетело с кресла и повисло в воздухе над половцем, медленно шевеля пустыми рукавами балахона. От него подало ледяным холодом и такой жуткой и непроглядной тьмой, что волосы хана на руках сначала самопроизвольно зашевелились, а потом и вовсе покрылись инеем.

– Все, что пожелаете!– кивнул он, потеряв всю свою спесь и надменность, позволяющую избивать беззащитную женщину ногами лишь за то, что делая массаж она уронила свою слезинку ему на плечо.

– Долго ты еще намерен сидеть в этой дыре?– неожиданно спросило оно, перелетев к окну, за которым несколько половцев с шутками и задорным смехом привязывали местного дурачка Васютку к коням, чтобы разорвать на части.

– Необходимо разузнать все,– спрятал глаза Шарук Хан, уперев их в пол. Он боялся смотреть на Нечто прямым и открытым взглядом,– я слишком долго не был в этом мире, который изменился. Появились эти каменные крепости,– он повел рукой по сторонам,– наверняка изменилось оружие…

– Пока ты тут прохлаждаешься и пытаешься что-то разузнать трахая бессистемно всех баб в деревне,– гневно зарычало нечто,– кольцо вокруг тебя сомкнется. Эффект неожиданности исчезнет, и тебя сотрут в порошок, снова смешая с землей! Только в этот раз, даже я буду не в силах тебя воскресить.

– И что ты предлагаешь?– прищурился хан.

– В кольце есть брешь. Ты должен пойти на прорыв…

– Но…

– Сейчас же!– рявкнуло нечто. Волна ледяного холода ударило хану в лицо. Он инстинктивно зажмурился, а когда открыл глаза, то в домике уже было пусто. Разъяренно половец стал крушить мебель, рубя ту тяжелой саблей. Шарук кричал что-то на своем языке и рубил, рубил, рубил, пока вокруг него не осталось ничего кроме деревянных обломков и стеклянных осколков.

– Будь проклят ты, дух войны!– заорал он, со всего маху швырнув саблю в стену. Со звоном та отскочила в сторону, плюхнувшись возле двери, в проем которой снова появилась озадаченная морда Илима:

– Что случилось, хозяин?– спросил он, готовый уклониться от чего-нибудь тяжелого, брошенного в него ханом.

– Ничего, Илим! Ничего!– тяжело дыша, произнес Шарук Хан.– Пора показать этим безродным собакам, чью столицу они заняли. Собирай людей! Мы выступаем!

Уже через полчаса все восставшее войско Шарук Хана стояло под седлом. Дисциплина в нем была железная, не допускающая пререканий. Были немедленно забыты женщины и дармовая выпивка, затушены полевые костры, кони стояли в несколько шеренг готовые к выступлению. Возглавляя их лично половецкий хан. Большинство воинов еще не успело восстановиться, как и их предводитель. У одних не было кожи на лице, другим не хватало части руки, третьим ног, но на поясе у каждого из них висело по кривой сабле, а за спиной покоился набитый стрелами колчан стрел. С громким гиканьем они пустили коней сначала рысью, а потом сорвались в галопа, медленно и неотвратимо рассыпаясь лавой, благо широкое нескошенное поле позволяло развернуться согласно всей древнерусской тактике. Первыми их заметили заступившие в оцепление пограничники. Несколько дозоров спешно сворачивали свои посты, отодвигаясь под прикрытие пулеметов. Громко залаяла овчарка, напряженно прядая стоячими ушами, видимо, учуяв своим острым обонянием что-то неладное.

Лейтенант Королько не спеша снял с предохранителя автомат, проверил магазин, а потом, задержав дыхание, как учили на стрельбище, спустил курок, дав несколько предупредительных очередей прямо перед летящим впереди всех Шарук Ханом. Незнакомый звук не испугал лошади половца. Ловко вильнув, тот обогнул вспаханную выстрелами землю по большой дуге и, далеко выбрасывая ноги, рванул к оборонительным порядкам войск, стоящим в карантине.

– Огонь на поражение!– отдал команду лежавший в соседнем окопе майор Головко, передернув затвор своего автомата.– Пли!

Сотни смертоносных пуль полетели в половцев. От грохота пулеметов РПК, автоматов и американских винтовок заложили уши. Поднялся невыносимый гвалт. Сухо и отрывисто, прицельно затрещали очереди. Пыль, поднятая копытами, полностью скрыла атакующих, но солдаты продолжали стрелять пока не кончились патроны. А потом все неожиданно стихли, как по команде. Наступила режущая слух тишина, звенящая в ушах перезвоном колокольчиков.

– Пан майор!– обратился Королько к своему начальнику.

– Не стрелять!– отрывисто приказал военный, приподнявшись на локте. Среди поднятой серой пыли, клубами оседающей на земле, было трудно что-либо разобрать. Только неясные фигуры то ли павших, то ли раненных. А потом под его локтем затряслась земля…Еще ничего не понимая, Головко растерянно обернулся на своего заместителя, но лейтенант со стол же недоумевающим видом смотрел на своего командира.

– Пан майор…– глаза лейтенанта выглядели испуганными. Он не понимал, что происходит. Этот бой был совсем не такой, какому ему учили в училище! Никаких тактических изысков, просто стреляй и все…Но тут откуда-то из облако пыли раздался звонкий пронзительный свист, от которого мурашки побежали по коже. Головко оглянулся на поля боя и неожиданно отчаянно закричал.

– БТР сюда! Быстро!

Из сизой мглы с улюлюканьем и молодецким посвистом вылетали живые и невредимые половцы, доставшие луки и приготовившиеся отвечать. Град стрел рухнул на позиции военных откуда-то с неба. Словно пчелы, они впивались в незащищенную кожу, находя минимальные трещинки в бронежилетах. Один из пограничников резко развернулся на месте, схватившись за ногу. Головко скосил глаза на него, пытаясь предупредить, предостеречь, но солдат уже дернул за оперение стрелу, оставив наконечник внутри раны. Почему-то майор был уверен, что и стрелы были заражены. Рядом ойкнул Королько. Из его по-юношески тонкой шеи торчала стрела. Она пробила кадык, застряв в хрящах. Захлебываясь собственной кровью, лейтенант рухнул на землю.

– Огонь!– заорал майор, меняя магазин.– Половцы были совсем близко с их позициями. Еще чуть-чуть и начнется рукопашная, в которой выжить этим новобранцам с половецкими отъявленными головорезами вряд ли придется.

– Стреляй!– автомат захлебнулся очередью, дернувшись в руках.

– Мамочка!– один из пограничников отбросил в сторону оружие и со всех ног бросился прочь, панически оглядываясь назад.

– Стоять!– замахал руками Головко, предупреждая панику. Стоит в бою одному побежать, как за ним последуют другие.– Куда?!

Тяжело скрепя на ухабах, за их спинами появился БТР. Из люка высунулся механик-водитель, оценивая позицию, увидев приближающихся половцев, он тут же нырнул обратно, захлопнув за собой люк.

– Огонь!

Пушка БТР несколько раз нервически дернулась в поисках цели, а потом начала поливать от всей души, только так остановив бешеную скачку половцев. Каким-то чудом не один из снарядов не задел Шарук Хана, поняв, что если попрет в лоб, то потеряет все свое воинство. Он приказал развернуться обратно. Таким же галопом эта орда вернулась снова в Зеленый Гай, а части отрезанных пулевой очередью тел еще долго шевелились среди нескошенной пшеницы, живя своей магической жизнью.

******************************************************************************

“И сейчас экстренное сообщение,– дикторша канала “Украина” озабоченно нахмурилась, словно ей действительно было дело до того, что случилось где-то под Харьковом,– в ходе учений вооруженных сил Украины в Харьковской области во время учебных стрельб погибли несколько человек. По непроверенным данным гибель военнослужащих произошла из-за взрыва гранаты. Обстоятельства трагедии Минобороны никак не комментируются. Военная прокуратура приступила к расследованию данного инцидента. А сейчас новости экономики…”

Экран огромного плазменного телевизора потух, оставив после своей картинки противное послевкусие вранья и лжи, которыми наполнены все СМИ государства. Парасюк занял свое место в середине рабочей группы Инквизиции, которой пришлось явиться в спешном порядке на собранный Всеукраинский собор Православной церкви. От обилия ряс и дорогих митр рябило в глазах. Солидные, бородатые, с золотыми крестами поверх одежд патриархи церкви сидели за круглым столом, обсуждая кризис, который наступил с воскрешением Шарук Хана. Вчерашний прорыв доказал, что на Зеленом Гае этот половец останавливаться не собирается, что необходимо принимать какие-то срочные меры. Об этих мерах и должна была доложить служба инквизиции.

– Какие меры приняты инквизицией для ликвидации данной ситуации?– спросил архиепископ из Полтавы в силу своего опыта и возраста, занимающий одно из главенствующих положений в иерархии церкви. Глава служба, одетый в отличии от остальных в черный двубортный пиджак и белую рубашку, поднялся со своего места и откашлялся. Осторожно, словно ступая по минному полю, стал докладывать:

– Прорыв ликвидирован. Шарук Хан вернулся обратно в Зеленый Гай, выставив дозорные посты. К сожалению, ему удалось найти слабое место в оцеплении и ударить именно туда, где стояло подразделение пограничников. Известно о семерых погибших и пяти раненых. Только появление тяжелого вооружения спасло нас от прорыва.

– Почему Шарук Хан до сих пор не уничтожен вместе со своей сворой?– нахмурился архиепископ, требуя справедливого ответа.

– Проблема заключается в том, что восставших мертвецов почти невозможно уничтожить. Они необычайно живучи, а источник “мертвой воды”, находящийся в Зеленом Гае, безусловно, делает их сильнее…

– Об источнике вообще надо говорить отдельно!– заявил отец Никифор из Львова.– Как такая служба, как ваша, могла упустить такое?! Кроме как в халатности, мне обвинить вас не в чем!– львовский епископ откинулся на спинку стула и надменно посмотрел на главу службы.

– Все допускают ошибки. Никаких упоминаний об этом источнике с девятнадцатого века нами не зафиксировано, иначе мы давно бы взяли его на контроль. Ума не приложу, как половец, погибший в Древней Руси мог узнать о нем,– пожал плечами начальник службы, низко опустив голову.

– Да вы вообще о чем-нибудь знали?!– воскликнул Никифор.– О том, что у вас орудует целый ведьминский Ковен, вы не догадывались! О ведьме, которая выкопала хана, вы не знали! Об источнике “мертвой воды” не подозревали! Складывается ощущение, что в инквизиции работают непрофессионалы, а неизвестно кто!

– Я…

– Какие ваши предложения по решению данного кризиса?– спросил спокойно архиепископ у главы инквизиции.

– Наши сотрудники работают над этим, – вздохнул глава службы,– а пока карантин…

– Карантин!– недовольно стукнул по столу кулаком Никифор.– А если Шарук Хан снова пойдет на прорыв? Снова жертвы? Снова гибель от гранаты на учениях?

– Что предлагаете вы, епископ?– грозно взглянул на отца Никифора председатель Собора.

– Мы выступаем за проведение войсковой операции по уничтожению этого беса!

– Что скажете, генерал?– глава Полтавского прихода повернулся в сторону инквизиторов.

– Операция в лоб ни к чему другому, кроме потерь в ВСУ не приведет! Парасюк, покажи-ка…

Аккуратно Александр Нифонтович достал из-под стола холщовый мешок, внутри которого что-то шевелилось и двигалось.

– Свят, свят, свят!– перекрестились иерархи церкви, все, кроме отца Никифора, продолжающего смотреть на Парасюка с надменным спокойным презрением.

– Что это?– кивнул на мешок глава Собора.

– Это то, что остается от убитого нашим обычным оружием половца!– пояснил начальник службы инквизиции.

Парасюк развязал мешок и бросил его на стол. На некоторое время в Благовещенском Соборе Харькова наступила тишина, а потом оттуда раздался подозрительный шорох. Край ткани поднялся и оттуда вдруг появились человеческие пальцы с обгрызенными ногтями. Они пошарили по гладкой поверхности стола и вдруг резко побежали. Из мешка вылезла вся отрубленная кисть с засохшей кровью на месте среза. Несколько секунд она раздумывала куда двинуться дальше, а потом неожиданно прыгнула в сторону ближайшего епископа и вцепилась ему в бороду.

Иерархи церкви вскочили со своих места. Изумленно и испугано закричали. Кто-то молился, кто-то держал перед собой золотой крест, но не один из них не бросился помогать товарищу.

Епископ попытался вырваться из захвата мертвой руки. Дернул ее за кисть, но хватка была крепкой. Он закричал, повалился на пол, и только помощь Парасюка, рубанувшего по ней серебряным кинжалом спасла его от того, чтобы кисть перехватила горло. С легким шипеньем и серным дымом рука исчезла.

– Вот так, святые отцы!– Парасюк убрал нож в ножны и сел на свое место, дав продолжить своему начальнику.

– Их убить практически невозможно! Только освященным чистым серебром, которого у нас раз, два и обчелся!

– Я настаиваю на том, чтобы Собор рассмотрел отставку Главы Инквизиции в связи с несоответствием с занимаемой должностью!– поправив золотой крест, сообщил Никифор, заняв свое место за круглым столом и поняв, что упускает инициативу. Представление с рукой произвело на иерархов поразительное впечатление.– Его просчеты привели к этому кризису! К тому же он не желает решать проблему, а стремится заморозить конфликт!

– Что предлагаете вы?– повернулся к нему архиепископ.

– Применение авиации! Напалмом-то их можно сжечь!– возразил львовский епископ.

– А люди? Там же остались живые люди?– разозлился генерал, стукнув кулаком по столу.– Их вы тоже предлагаете сжечь заживо?

– Им уготовано место в раю, как невинно убиенным праведникам!– перекрестился отце Никифор.– Они погибнут во имя веры!

– Бред!

– Пан генерал!– повысил голос глава Собора.– Я попрошу вас…Кто за отставку руководителя инквизиции.

Вся западноукраинская братия во главе с отцом Никифором единодушно подняла руки. Епархии центральной Украины воздержались от голосования, поделив голоса поровну.

– У вас есть сутки, чтобы решить проблему с Шарук Ханом,– принял решение архиепископ,– через сутки мы соберемся здесь снова и заслушаем ваш доклад. Если нас не устроит он, то…думаю, что ваша достойная пенсия будет идеальным решением.

Задвигались стулья, оживленно обсуждая произошедшее епископы начали выходить из зала. Лишь глава инквизиции вместе со своими советниками остался на месте, сжимая под столом кулаки от бессильной злости. На прощание отец Никифор приветливо улыбнулся Парасюку, который сделал вид, что не заметил этого жеста.

Зал опустел. Сегодня инквизиция почти проиграла. Судьба ее оставалась в руках Дворкина и его семьи. Никогда еще эти сильные мужчины не чувствовали себя настолько слабыми, как сейчас. Они понимали, что против них ведется какая-то серьезная игра, вокруг вертится какая-то интрига, но поделать с ней ничего не могли, отдавая себя на волю обстоятельств. Вокруг главы службы сам собой образовался вакуум, как к прокаженному к нему боялись приближаться, понимая, что сутки – это очень мало, и дни генерала на службе уже сочтены. Потупив глаза, многие собирали в портфели свои бумаги и уходили из зала, оставляя задумчивого главу службы в одиночестве.

– Александр Нифонтович,– позвал он Парасюка, когда тот уже выходил вслед за остальными.

– Да, слушаю!– ответил старший инквизитор, обернувшись у порога. На его лице легко читалось плохо скрываемое удовлетворение, от которого старому генералу стало противно. Он знал все плохие качества своих подчиненных, в том числе и его. Знал, что Парасюк карьерист и сволочь, но то, что он окажется предателем, было для него неожиданностью. Всеми частицами кожи, он ощущал его злорадство.

– До меня дошли слухи, что дочь Дворкиных похищена…– начал генерал, стараясь не смотреть на довольную рожу старшего инквизитора.– Я бы посоветовал тому, кто это сделал вернуть ее обратно родителям! Дети должны жить в семье! Особенно в данной ситуации, когда от Дворкиных зависит судьба службы. Как вы думаете, пан старший инквизитор?

– Безусловно!– улыбнулся Парасюк.

– Надеюсь мы друг друга поняли?– повернулся к нему руководитель, сжав до хруста кулаки, так ему хотелось вмазать со всей силы по этому холеному бледному надменному лицу, уверенному в своем превосходстве.

– На нашем взаимопонимании и держится работа нашей организации,– шаги Александра мерно удалялись прочь по коридору, оставив главу инквизиции наедине со своими мыслями.

Сегодня на Соборе его попытались убрать. В числе заговорщиков несомненно оказался его ближайший помощник. Как теперь решить проблему с Шарук Ханом за сутки, когда весь мир против тебя? Глава инквизиции зарычал от отчаяния, обхватив седую голову руками. Теперь его работа, жизнь, как и многих жителей Зеленого Гая была в руках Дворкина, который был неизвестно где и неизвестно, чем занимался.

Глава 12

      Алаида Шпиц лежала ничком на холодных необструганных нарах, прикрыв голову руками. Ее слабое тело безвольно вздрагивала в такт рыданиям, сотрясаясь от слез. Никогда ей не приходилось испытывать такого унижения, какое она испытала изнасилованная Парасюком. Боль внизу живота стала сильнее. Ободранные коленки защипали, медленно кровя, но сил залечить их наговором не было. Лампочка без абажура медленно качалась под потолком в такт вентиляции, и ведьма уже всерьез подумывала над тем, чтобы впиться зубами в оголенный провод. Чтобы раз и навсегда попрощаться с этим несправедливым миром. Она была колдуньей, редко делала людям добро, поступая всегда не по совести, а в интересах того общества, которое представляла, но даже для нее то, чему подверг ее Парасюк было жестким и несправедливым.

Неожиданно в камере стало холодно. Алаида поежилась, поведя плечами обильно украшенными синяками. Изумрудное платье было разорвано на груди, мало грело. Неужели теперь ее хотят еще и заморозить? Подумала она, вставая со своих нар. В темном углу камеры появилось странное серебристое туманное свечение, будто кто-то пытался протиснуться сквозь бетонную кладку. Обшитую серебряными панелями. Такого просто не могло быть! Камера блокировала любое волшебство! Но тем не менее из стены сначала появились руки, потом часть головы, а потом и вовсе выскочило все тело-призрак, в котором, даже несмотря на балахон, Алаида легко узнала свою соратницу и подругу Агриду.

– Ну привет, старушка!– голос призрака, все такой же хриплый, как и у живой колдуньи, звучал не в помещении, а где-то в голове у Шпиц. Отчего она сначала подумала, что сходит с ума.– Да не боись ты! Не сходишь!– прочитав ее мысли, произнесла Агрида, подплывая поближе. Она висела слегка над полом, а движения ее были порывистыми и неуверенными.– Это всего лишь я!

– Вернулась-таки!– укоризненно покачала головой Шпиц, уступая место на нарах рядом с собой.

– Ухожу уже…Сегодня третий день…– с грустью в голосе покачала головой ведьма-призрак.– Пора…

– В твоем голосе слышится сожаление…– заметила Алаида, немного оживившись.

– Я сделала все, как ты запланировала. Нашла Шарук Хана, открыла его могильник, применила магию, умерла в конце концов!– проговорила Агрида, сбрасывая глубокий капюшон плаща. После смерти она преобразилась. Вместо старой склочной старухи со сморщенным, словно гнилое яблоко лицом, появилась молоденькая девушка лет восемнадцати на вид с красивыми нежными чертами лица и открытой улыбкой. Только голос остался знакомым, хриплым, будто простуженным.

– Звучит так, как будто ты сожалеешь о содеянном, подруга!

– Нет…Когда меня пригласили в Ковен, то я понимала на что шла. Все мои интересы, даже моя жизнь отныне принадлежали ведьмам. Если для их процветания надо было, чтобы я умерла, то так тому и быть!

– Поверь, это стоило того!– похвалила ее Алаида. Попыталась обнять за плечи, но руки прошли сквозь призрака, как в пустоту, только лишь ладони пощипал неприятный колкий холодок.– Эта девчонка станет самой могущественной ведьмой в мире! Так предсказано! Так и будет!

– Благодаря тебе…

– Благодаря нам!– улыбнулась Алаида.

– Ты придумала эту аферу с Шарук Ханом, ты спровоцировала этим кризис в инквизиции, ты добилась того, что за дележкой портфелей, своими необдуманными поступками церковь настолько отвратила от себя Дворкина, что он готов нам отдать на воспитание свою дочурку хоть сейчас! Ты молодец!– похвалила главу Ковена Агрида.

– Мы все молодцы…Но я не могла предположить, что попаду сюда!– Алаида обвела взглядом черную сырую каменную кладку и нары.– Теперь судьба мира и всей операции в руках нашей Агриппки!

– Она молода, но не глупа! У нее все получится,– кивнула Агрида.

– Хотелось бы верить, что все было не зря…– согласилась ведьма.– Тебе было больно?– кивнула она на разорванное платье, разошедшееся по швам под настойчивыми руками Парасюка.

– Что такое боль, если на кону стоит судьба самого великого мага в истории человечества за последний век?– горько усмехнулась Шпиц.– Я страдаю не от того, что меня изнасиловал инквизитор-извращенец, а от бездействия и неспособности влиять на события вокруг. Кстати, как ты сюда попала? Ведь камера обшита серебряными панелями?

– Душа – это не магия! Душа – это вполне осязаемая часть человека, которой серебро не помеха! Сегодня я ухожу, как нормальной душе и положено.

– Жаль…

– Мои мучения окончились! Жалеть нужно себя!– улыбнулась Агрида.– Без меня Шарук хан снова пойдет на прорыв. Тогда ему конец! За это время Дворкин должен отдать дочь нам!

– Я знаю, но…– пожала плечами Алаида.

– Воспользуйся им правильно!– словно снежный вихрь по ошибке залетел в камеру. В глазах Алаиды Шпиц зарябило, появились снежинки. Она закрыла лицо сбитыми ладонями, прячась от колкого ледяного ветра, защипавшего щеки. Синим сказочным инеем покрылись мокрые стены камеры вместе с кожей.

– Агрида!– закричала чародейка, открывая глаза, но камера была уже пуста. Лишь под потолком так же бесцельно и завораживающе качалась лампочка.– Где ты?

Ворота в другой мир открылись, и душа ведьмы ушла. Где было приготовлено ей место, теперь знала только она. Рядом с Алаидой на нарах лежал электронный ключ – последний прощальный подарок подруги, с которой они провели в Ковене вместе лет триста, если не больше. Когда Шпиц только выбрали на должность главы ведьминского братства, Агрида первой начала помогать ей, когда казалось, что Большой Совет полностью против ее решений, она всегда защищала молодую ведьму. Агрида заменила ей в свое время мать, дав ту заботу, ту защиту, которой она была лишена, выбрав колдовское ремесло. Сейчас она ушла, ушла, оставив после себя ключ – путь к свободе, сделав все, как всегда молча, не требуя награды или похвалы. Навсегда…

– Спасибо!– громко в пустоту произнесла ведьма, улыбнувшись. Откуда-то появились силы. Настроение улучшилось. Ей хотелось жить, чтобы доказать всем, что жертва старой чародейки была не зря. Пророчество исполнится, а если нет, то Алаида ему немного поможет.

Электронный ключ – пластиковая карточка, будто была источником силы. Шпиц подскочила к двери, проведя ей по светящейся зелеными лампочками панели, которые тут же сменились на красные и обратно. Дверь медленно отползла в сторону. Узкий длинный коридор с низко расположенными потолками вел куда-то наверх, напоминая шахту. Быстрыми шагами, не обращая на разорванное платье, Алаида двинулась наверх, зачем-то считая ступени. Она буквально ощущала, как сила наполняет ее до краев. Тело, соскучившееся по колдовству, привыкшее за столько времени жить с ним в унисон, жадно глотало магию отовсюду, будто путник в пустыне, нашедший живительный оазис. Волшебство играло и бурлило в каждой вене, в каждой клеточке ее тела, стекало с пальцев могущественным водопадом, наполняя Алаиду какой-то незнакомой дотоле эйфорией, сравнимой только с тем временем, когда она, будучи еще девчонкой, только научилась колдовать.

– Вы откуда?– глаза дежурного младшего инквизитора непроизвольно скользнули по открытой груди Алаиды. Губы жадно приоткрылись при виде вставших от холода розовых точеных сосков ведьмы. – А…– промычал парень, даже не пытаясь закрыться, да и вряд ли у него это бы получилось. Алаида была сейчас, как ни странно, на пике своего могущества. Огненный вихрь закружил по комнате, подчиняясь воли колдуньи, сжирая своим контролируемым пламенем, все на своем пути, включая нелепо замершего инквизитора, потухнув также резко, как и возникнув. Широкими шагами она шла наверх, где только начинался рабочий день обычного полицейского областного управления. Вокруг сновали люди, но под коконом невидимости, окружающим Алаиду, она чувствовала себя, как в шапке-невидимке. Лишь инквизиции могла засечь ее бегство.

– Стоять!– заорала какая-то молоденькая девчушка в черной униформе, бывшей ей безусловно к лицу, но и только…

Алаида даже не повернулась. Лишь подняла вверх ладонь, прошептав заклинание. В воздухе возник огромный прозрачный кулак, нанесший сокрушительный удар по всей дежурке, круша мебель, сбивая с ног людей, полицейских, разбивая на мелкие осколки стекла и мониторы компьютеров. Кое-где вспыхнуло пламя, прорвало от удара трубу отопления. Поднялся невообразимый шум, в котором кулак сам собой и растворился.

– Стоять!– мимо мелькнула, пролетев рядом с лицом серебряная сеть. Рисковать все же не стоило. Инквизиция уже очухалась и могла поместить Алаиду туда, откуда ей только благодаря помощи Агриды удалось вырваться. Она сделал резкий оборот вокруг своей оси, подняв облако строительной пыли, которая на минуту скрыла ее от посторонних глаз, и перенесла себя в центр города, предусмотрительно наведя на себя морок.

Возле площади Конституции курили таксисты. Народа по раннему утру не было. Смена их заканчивалась, когда вдруг посреди улицы появилась молодая и красивая женщина в изумрудного цвета платье с глубоким вырезом. Она шла пошатываясь, держа в руках снятые туфли на высокой шпильке. Волосы ее были растрёпаны, но даже в таком виде, незнакомка вызывала жгучий интерес. Водители таксопарка принялись тут же гадать откуда она появилась, строя самые скабрезные версии.

– Бросил хахаль!– заявил один.

– Шалава!– вторил ему другой.

– Набухалась в баре, а теперь никакущая идет домой!– предположил третий. Все таксисты были молодыми парнями, и все их версии сводились к одной.

– Сколько до Автострадной набережной?– спросила Алаида, подойдя к машинам.

– Смотря чем расплачиваться будем!– съязвил тот, кто выдвинул версию “шалава”.

– Макс, глянь-ка, у тебя колесо спустило!– позвал его третий. Вместе они склонились над поломкой, не заметив ехидной улыбки Алаиды.

– Так сколько до Автострадной?– повторила вопрос оставшемуся таксисту ведьма.

– Поехали!– махнул он рукой.– Сотня устроит?

Они сели в потрепанный “форд”, который на удивление завелся с пол-оборота. Колдунья устало откинулась на сиденье, прикрыв глаза. Негромко работал старый кассетный радиоприемник.

“Сегодня утром в здании главного управления внутренних дел по Харькову и Харьковской области произошло возгорание. Повреждено отопление, двое сотрудников попали в больницу с отравлением углекислым газом. Руководство никак не комментирует данное происшествие, сообщают харьковские известия. Новости культуры…”

– Во дела творятся! Даже у ментов порядка нет…– проговорил таксист, сделав по тише.

– Во-во,– согласилась с ним ведьма, еле заметно улыбнувшись,– куда там в стране что-то сделать…

Видя, что пассажирка не настроена на общение, водитель прибавил газку, ловко лавируя между узкими улицами и домами, выбираясь на оперативный простор Московского проспекта. Переехали через знаменитый харьковский мост, слева мелькнуло здание железнодорожного института и площадь Руднева, универмаг Харьков, площадь Восстания, картинки сменяли одна другую, давая возможность насладиться солидной патриархальностью города с его массивными зданиями периода сталинского ампира, огромными высотками и прекрасной лепниной, заводами и фабриками, а так же пластиковыми новостройками нынешнего времени, делающими город лучше, современнее. Алаида помнила его другим, когда трамваи только начинали ходить, когда закладывалась первая ветка метро, когда мир казался простым и сложным одновременно, когда люди спешили за талонами на питание, когда за хлебом стояли огромные очереди, а в парке Шевченко прогуливался известнейший ученый своего времени Ландау. Все это промелькнуло перед глазами ведьмы в один момент, в который до головокружения, до темноты в глазах захотелось жить!

– Вот здесь направо, пожалуйста!– попросила колдунья таксиста. “Форд”, скрепя всеми своими рессорами, медленно пополз вниз по дороге к моему дому.– Остановите тут…

Двигатель заглох у самого подъезда, водитель выжидающе посмотрел на ведьму.

– А деньги!?– не долго думая, Шпиц резко наклонилась к нему и прикоснулась губами к небритой щеке, поросшей курчавым светлым волосом. Глаза шофера поплыли, затуманились, а на лице появилась глупая улыбка, словно он только что выиграл джек-пот в лотерею.

– Какие деньги, малыш?– переспросила она, ласково проводя рукой по его чуть дрогнувшей ладони.

– Спасибо за поездку…– нелепо пробормотал он, заводя автомобиль.

Держать морок сил у колдуньи уже не оставалось. Она плюнула на магию, тут же обратившись в обычную избитую женщину в порванном платье. В конце концов кто ранним утром сможет ее рассмотреть на этой забытой Богом и людьми улице?

Замок подъезда оказался закрытым. После того, как в прошлом году у Дворкиных оттуда срезали чугунную батарею отопления, бдительная соседка тетя Света старалась держать дверь всегда запертой. Немного подумав, Алаида прикоснулась к личинке. Тепло от ее рук передалось на дверь. Металл начал разогреваться и краснеть. Пошел дым, а еще через пару минут запор щелкнул, открывая вход в подъезд. Облегченно выдохнув, ведьма быстро взбежала по ступеням на второй этаж.

Из-за двери Дворкиных слышались напряженные взволнованные голоса. Она была приоткрыта, а на пороге стояла Красовская, что-то горячо обсуждающая со Светланой.

– Ее надо найти! Дашенька! Девочка моя!– в голосе жены Дворкина отчетливо слышались истерические нотки.

– Света! Для начала мне надо понять, ка произошло похищение? Давай выпьем кофе и спокойно вы с Эльвирой Олеговной мне все расскажете!

Похищение…Ведьма прикусила губу, стараясь успокоить задрожавшие от волнения руки. Неужели она просчиталась? Неужели инквизиция оказалась решительней, чем она предполагала? Сердце бешено забилось, колдунья побледнела, но все же аккуратно толкнула дверь внутрь квартиры.

– Доброе утро, девочки!– проговорила Алаида, едва переступив через порог.

В коридоре стояла Светлана с Янкой. Журналистка гладила Дворкину по волосам, пытаясь успокоить. Рядом топтался Мишка со стаканом воды, а в своей спальне пила лекарства Эльвира Олеговна.

– Обстановочка у вас тут конечно…– хмыкнула ведьма, осмотревшись.

– Да и ты выглядишь соответственно!– нахмурилась Красовская, глядя на разорванное платье колдуньи и пожелтевшие кровоподтеки на руках и груди.

– Алаидочка!– бросилась к ней со всей прытью, на которую была способна, теща.

– Кажется, кофе нам действительно не помешает…– пробормотала Красовская, ведя Светку на кухню.

Через десять минут весь этот “женский батальон” сидел на нашей маленькой уютной кухоньки, попивая свежезаваренный кофе, делясь последними новостями. Мишку они отпустили, наконец, спать, а сами держали военный совет.

Янка рассказала про их расследование с Дворкиным, про Парасюка с его повторным предложением насчет Дашки, про то, что в этот самый момент Сашка и Агриппина пытаются достать недостающий фрагмент манускрипта из библиотеки Святой Инквизиции. Светлана с Эльвирой Олеговной поделились тем, как была похищена дочка, как выглядел похититель, а Алаида напоследок поведала о своих злоключениях, забыв упомянуть о появлении духа Агриды в камере и их плане, который уже начал сбываться.

–… Вообщем, я навела морок и к вам, потому как идти мне больше некуда…– пожала плечами ведьма.– Разве только к Заславскому, но того нет в городе.

– Досталось тебе!– Светка погладила Шпиц по плечу, мило улыбнувшись.

– Ничего! – отмахнулась колдунья, успевшая за это время переодеться в Светкины кофту и брюки.– Сейчас главное найти Дашку! Побывав в лапах этих извергов, боюсь представить, что они сделают с беззащитным ребенком.

Теща при этих словах ойкнула, прикрыв рот ладошкой. На глаза жены навернулись слезы, но все поправила Янка.

– Ты можешь найти ее?– обратилась она к ведьме, относя чашки в мойку. За окном совсем рассвело. Первые собачники уже выбрались из своих квартир, выгуливать своих питомцев. Некоторые из них брели на родник с пустыми пятилитровыми канистрами, чтобы набрать питьевой водички, другие разговаривали по телефону, что-то оживленно обсуждая с такими же заложниками домашних животных. На детской площадке прямо перед домом закружились дворничихи, убирая мусор после молодежных вечерних посиделок.

– Я…

– Да или нет?– дрожащим голосом спросила Света.

– Послушайте…– Алаида встала со своего места и тяжело вздохнула.– Если теория Дворкина верна, и Дашку похитила инквизиция, то у них есть масса способов, чтобы скрыть ее от магического поиска ведьм…Даже я , как глава Ковена, останусь бессильной против этих заговоров и молитв.

– Каковы шансы?– сухо поинтересовалась Красовская. Она устала за прошедшие сутки, проведенные на ногах. Не каждой беременной выпадает такая доля, а потому вид подруги был бледен, глаза красные, но она стойко держалась из последних сил, валясь с ног от усталости, и даже умудрилась помочь Эльвире Олеговне помыть посуду.

– Шансы есть всегда!– пожала плечами Алаида, пряча глаза.– Даже Бог вам не даст стопроцентной гарантии…

– Что для этого нужно?– вытерла слезы жена.

– Какая вещь девочки…Любая…Желательно недавно одетая или взятая ею, чтобы хранила тепло ее тельца.

– Я сейчас!– жена побежала в детскую, ударившись в спешке о край столешницы.

– Алаида, если ты просто нас жалеешь…– начал теща.

– Я никого не могу жалеть, Эльвира Олеговна!– резко оборвала ее чародейка.– Я ведьма! А у нас это чувство отбивают еще в раннем детстве. Ты не сможешь приготовить отвар из лягушек, если над каждой убитой будешь рыдать часами. То же и с кровью младенцев…

– Ты убивала младенцев?– глаза женщины расширились от удивления.

– Я…

– Вот! Нашла!– в кухню залетела Светка и прервала их беседу. В руках у нее была испачканная кашей цветная распашонка, густо украшенная рюшечками.– Дашуля кушала, я думала постирать, но не успела…

Шпиц аккуратно вынула распашонку из рук жены и понюхала.. Ее широкие ноздри раздулись, глаза закатились. Она глубоко вдохнула воздух, шепча что-то себе под нос совсем неразборчивое.

– Речка вольная… речка быстрая… ветер могучий… солнышко лучистое… трава росистая…земля пушистая… тварь земная… тварь когтистая, расскажи мне где дитя сие прячут, где путы вяжут…где неволю неволят…– с каждым сказанным словом Алаида все больше вгоняла себя в подобие транса. Перед ее глазами все поплыло. Она уже слабо различала кухню Дворкиных и своих собеседниц. Мир вдруг развернулся, приоткрыв перед ней все свои тайны с высоты птичьего полета. Исчезли каменные стены квартиры вокруг, и ведьма воспарила куда-то под облака. Она летела через весь Харьков, а внизу проплывали громадины сталинских высоток и современных многоэтажек, где-то далеко внизу промелькнула узкая грязно серая ленточка Немышли и Московский рынок, по улицам сновали машины, ревели маршрутки, спешили по своим делам люди, и только колдунья была выше всех их, паря среди облаков, чувствуя свежее дуновение утреннего ветерка и тепло встающего солнца. Видение длилось недолго…Когда взгляд чародейки уперся в трехкупольную недавно отстроенную церковь на Олимпийской, острая боль скрутила ее пополам. Она почувствовала, как сила, толкающая ее вверх вдруг исчезла, а под ногами образовалась пустота, в которую Алаида рухнула с полным отчаяния криком, очнувшись на кухне у Дворкиных от того, что ее била по щекам Эльвира Олеговна, а Красовская поливала водой из кружки. Шпиц огляделась, с трудом возвращаясь в реальность. Магичка лежала на полу, подтянув ноги к животу. На лбу выступила холодная испарина.

– Ты так кричала…– заметила Света, с надеждой вглядываясь в ее замученное лицо.

– Это непросто!– ведьма встала с пола и отряхнулась. Тело ныло, замученное слишком частым применением магии.

– И?– буркнула нетерпеливо Янка, аккуратно вынимая из рук чародейки распашонку.– Есть результат?

– Кажется я знаю, где инквизиция прячет Дашу…– тихо проговорила Алаида, вспомнив острую боль, пронзившую все ее тело.

Стукнула входная дверь. Женщины за столом напряженно замерли в ожидании самого ужасного, прервавшись на полуслове. Из коридора послышались тяжелые шаги и принесший облегчение, уставший голос Дворкина.

– Вот я и дома, любимая…

Глава 13

Мы обнялись с женой. Я ласково чмокнул ее в щечку и ободряюще улыбнулся. Представляю, сколько нервных клеток сгорело у нее за эти сутки, пока меня не было с ней рядом. Эльвире Олеговне я кивнул, все еще в глубине души храня обиду за то, что она умудрилась потерять дочку, а вот Красовской с Алаидой я был искренне рад. Их помочь мне могла понадобиться уже сейчас.

– Я слышал ты побывала в плену у инквизиции?– кивнул я главе Ковена, державшейся чуть поодаль от моих радостных близких, оперевшись о дверной косяк.

– Ничего нового…– хмыкнула ведьма, намекая на то, что ей приходилось бывать в переделках и похуже.

Мишка, грустно повесив голову, пожал мне руку. Чувствуя себя виноватым и перед ним, я потрепал сына по темным волосам и предложил пройти всем на кухню. Там за чашкой чая я с Агриппиной поделился последними нашими приключениями. Во время рассказа о том, что именно Агрида вырвала заветный лист из книги о воскрешении мертвецов, я внимательно наблюдал за Шпиц, но лицо чародейке так и осталось непроницаемо каменным и серьезным.

– Вот такие вот дела, дамы и господа…– закончил я, водрузив на стол тяжеленный книжный том в черной кожаной обложке.

– Это и есть эта книга?– спросил Миша, потянувшись к обложке, но его руку тут же перехватила Алаида, среагировавшая быстрее нас.

– Книга была в инквизиции…Какие на нее защитные заклятия наложили они мы не знаем…– и сама аккуратно поддела кончиком длинного ногтя обложку.

– А что…– заинтересовалась Красовская, подавшись вперед, но мы и сами уже увидели чем это могло закончиться, если бы томик черной магии взялся открывать непосвящённый человек. Бросок кобры был стремителен и неуловим. Она появилась будто бы из ниоткуда, молнией метнувшись в лицо Алаиде, сумевшей каким-то чудом уклониться в сторону. Змея с легким чмоканьем плюхнулась на ламинированный пол и громко зашипела, виляя своей небольшой головкой.

– Ой!– Янка замерла на месте, боясь пошевелиться, Эльвира Олеговна что-то закричала, Света с Мишкой прижались ко мне, а вот Агриппина слегка нагнувшись дунула на кобру, заморозив ее своим дыханием. Гладкое тело змеи покрылось тонким слоем синего льда. Рептилия несколько раз дернулась и замерла на одном месте, будто изваяние самой себе.

– Я же говорила…– укоризненно поглядела на Мишку Алаида, раскрывая книгу. Сын потупил глаза, тяжело вздохнув. Он был слишком импульсивным мальчиком, чтобы слушать советы старших, но умел признавать свои собственные ошибки, что тоже было неплохо.

– А она не растает?– с сомнением покосилась на льдинку теща, тыкая в кобру домашним тапочком.

– Не раньше, чем я этого захочу!– пояснила с улыбкой Агриппина, в след за подругой обратившись к раскрытой книге.

– На чем вы закончили чтение нашего экземпляра?– уточнила Алаида, листая хорошо сохранившиеся чуть пожелтевшие страницы, написанные от руки побледневшими черными чернилами. Иллюстрации были выполнены карандашом. На одной из них я сумел заметить что-то похожее на оборотня с длинным пушистым лисьим хвостом, на другой человеческий череп, а на третьей непонятные мне кабалистические знаки, являющиеся началом каких-то сложных заклинаний.

– Намного дальше в этой области продвинулись шаманы языческих народов Севера, – напряг память я, припоминая текст,– перед которыми в силу холодного климата не стоял вопрос о быстрейшем способе сохранения тела. Тут прекрасно использовалась крио заморозка, а так же погружение мертвого в герметически закрытый саркофаг. Как известно без притока кислорода процесс гниения невозможен Но в силу не совершенности заклятий, используемых для воскрешения из мертвых, язычники так же не добились успеха в области некромантии.

В связи с этим противодействующих заклятий воскрешению изобретено не так уж много. Согласно одной из легенд вырванного из загробного мира человека можно остановить…

– Секунду!– перебила меня Алаида, быстро пролистывая страницы.– Вот оно!

Все замерли, ожидая, что ведьма начнет читать дальше, но она замолчала, найдя нужную строчку, подняв на меня свои зеленые колдовские глаза. Выжидательно на меня поглядела, меряясь взглядом. Я уже примерно почему-то догадывался о чем, а точнее о ком был вырванный абзац. И самое поразительное было то, что и Алаида знала об этом тоже. Давно знала…

Пауза затянулась. Мы смотрели друг друга в глаза и понимали все без слов. Текст был о моей семье, точнее о ее самом маленьком члене, находившимся в руках Святой Инквизиции. Неожиданно для себя, я отчетливо понял, что Алаида либо знала, либо догадывалась о том, чем занимается Агрида на своих раскопках …

– Ну же…Читай!– кивнул я, насмешливо улыбаясь.

– Саш…– Света, словно ощутила напряжение возникшее между мной и главой Ковена ведьм, будто невидимый электрический разряд повис между нами, потрескивая и грозя взорваться.

– Так что там в книге-то?– проговорила Красовская, наклонившись над плечом Шпиц. Как бы невзначай Агриппина заняла место за спиной своей подруги, не спуская с меня глаз.

– Так что дальше в книге?– тихо произнес я, всем своим видом показывая, что нападать на колдуний не собираюсь, но все понимаю.

– В связи с этим противодействующих заклятий воскрешению изобретено не так уж много. Согласно одной из легенд вырванного из загробного мира человека можно остановить,– начала читать ведьма,– только с помощью очень сильной магии, которой обладают лишь избранные, рождающиеся один раз в сто лет чародеи! Мощь таких колдунов не сравнима ни с белой ни с черной магией. Они управляют силами природы одним мановением руки, заставляя не из чего вспыхивать пожары, поднимать с морского дна цунами, а из воздуха творить смерчи. Такие маги называются срединными. Их продолжительность жизни равняется обычной человеческой, но эта суровая плата за всю ту силу, которой они обладают. Только такой маг способен уничтожить воскресшего мертвеца, отправив его душу обратно в царство мертвых…– Агрида подняла снова на меня глаза, изучая мою реакцию.

– И где же нам найти такого мага?– с горечью в голосе произнесла Красовская, присаживаясь рядом с нами.– Может он уже родился в этом веке, а может наоборот, уже помер…

– Он родился!– с кривой улыбкой произнес я.– Ведь так, Алаида?

Ведьма молчала. Ее глаза ничуть не были виноватыми. Она смотрела на меня прямо и без особого беспокойства.

– Она родилась…– кивнула Шпиц, откладывая книгу в сторону.

– Она?– изумилась Света.– Мне почему-то казалось, что такой крест может нести только мужчина…Это же как сложно понимать, что ты можешь одним мановением руки снести с лица земли город, уничтожить планету и всех живущих на земле. Какое искушение не покончить со всем этим, что творится вокруг раз и навсегда!

– Это тяжелая судьба…– согласилась ведьма. – Без помощи, без людей, которые разбираются в магии, ей будет очень сложно научиться не давать волю своим чувствам, контролировать ту мощь, которая будет внутри нее…– эти слова были произнесены, конечно же для меня. Мы оба, в отличии от остальных, понимали о ком говорим.

– Так вы знаете где этот маг или ведьма сейчас находится?– Яне надоели наши бесконечные игры в гляделки с Алаидой. Она раздраженно поправила волосы, изнывая от бездействия.

– Еще бы!– кивнула Алаида.– Мы только что с вами ее искали с помощью вот этой распашонки,– она помяла в руках мягкую ткань одежды моей Дашки.

– При чем тут Дарья?– растерялась Света, захлопав своими шикарными длинными и пушистыми ресницами. – Моя девочка…Она…

– Твою мать…– выругалась Эльвира Олеговна, все моментально схватив на лету, обхватив лицо ладонями.

– Дашка она…

– Ваша Дарья – срединный маг!– заявила Агриппина, отойдя от главы своего Ковена, видя, что напряжение спало, и мы с колдуньей не собираемся одномоментно вцепляться друг другу в глотку.– Самый сильный маг в это столетии…

– Ой…– Света осела мне прямо в руки, схватившись за сердце. – Она… не может…Она же еще совсем маленькая…

– Дарья Дворкина – обладает магией, которой нет ни у кого из ныне живущих людей на планете,– сообщила Алаида спокойным голосом,– только ей дано загнать обратно в могилу Шарук Хана!

– Младенцу?– удивилась Яна.

– Именно ей!– кивнула Агриппина.– Вы когда-нибудь слышали, чтобы она ночами ревела, болела или просто вела себя, как обычный малыш? Готова спорить, что ночами вы спите нормально, поликлинику посещаете только для обязательных осмотров, а когда берете дитя на руки, то у вас перестает ныть голова, не тянет сердце, падает высокое давление…– Агриппа посмотрела на Эльвиру Олеговну и жену.– Ведь так?

– Прижимаешь этот комочек к груди, так тепло становится!– согласилась теща.– Но я думала, что…

– Это магия! Очень сильная магия! Следов которой, даже Хранитель Книги Судеб,– колдунья кивнула Мишке,– даже ты Дворкин не мог заметить!

– Значит моя сестра ведьма?– радостно уточнил Миша.

– Я бы не спешил с выводами…– оборвал я его, нахмурившись.– Дашка – маг! А кем она станет ведьмой или феей будет ее личным выбором!

– Даже несмотря на то, что они у тебя ее украли, а, Дворкин? Ты готов будешь отдать ее этим негодяям на воспитание?!

– Мой прадед служил в инквизиции,– возразил я.

– И чем это закончилось?– разозлилась Алаида.– Ведьмы не желают зла роду людскому!

– Они только пакостят, как могут и плетут лихо закрученные интриги, чтобы добиться своего!– стукнул я кулаком по столу, вскочив со своего места.

– Саша!– воскликнула теща.

– Зятек!– поддержала ее Эльвира Олеговна.

– Давайте для начала найдем Дарью, вернем Шарук Хана туда, где ему положено быть, а потом разберемся со всей этой ситуацией,– примирительно предложила Янка.

– Разбираться тут не о чем!– возразила так же вскочившая Алаида.– Дворкин – член Ковена. Он обязан подчиниться воле его главы! За неподчинение – смерть!

– Ах ты…– я еле сдержался, чтобы не запустить в ведьму огненным шаром.

– Ты колдун?– Света подалась назад, отстраняясь от меня.

– С некоторых пор…– хлесткая пощечина оглушила меня. Обожгла щеку огнем. – Теперь мы будем вынуждены отдать из-за тебя Дашку?

– Стоп! – успокоила всех теща.– Для начала ее нужно найти и спасти мир в очередной раз…Где спрятали мою внучку?

– Строящаяся церковь за мостом по проспекту Ландау…– буркнула глава Ковена, выходя из-за стола.

– Вот туда мы и поедем!– заключила Эльвира Олеговна.

– Все?– разом спросили мы.

– Конечно все,– кивнула теща, натягивая туфли уже в прихожей,– вас отпусти одних попревращаете друг другу в каких-нибудь ослов и будете бодаться до зимы! Семейка магов, блин!

Эта фраза разрядила обстановку. Мы рассмеялись, но в моей голове еще стояла неосторожно брошенная фраза Алаиды про то, что я обязан подчиняться приказам Ковена, доставляя определенное беспокойство. Создалось впечатление, что опытный шахматист поставил мне “вилку”, и я по своей глупости и неопытности туда заперся, отрезав все пути назад.

Мысль о том, что мне просто необходима машина посещала меня уже не раз. Останавливали цены на бензин, ее содержание и покупку прав. Вот и сейчас, я в очередной раз пожалел об отсутствии личного автотранспорта, пока ждал у подъезда такси. В легковой автомобиль мы все равно бы не влезли, а потом общим решением оставили дома беременную Красовскую под присмотром Агриппины и Мишки. Мы же вчетвером: я, Света, Алаида и теща, которая еще чувствовала свою вину за кражу Дашки, отправились к нужной нам церкви.

Ее строили уже лет десять, все никак не заканчивая. Сначала не было финансирования, потом подрядная организация кинула УПЦ на деньги и скрылась в неизвестном направлении, а потом в стране наступили такие политические события, что стало не до церквей. Тем не менее, строительство понемногу продвигалось вперед. Уже были поставлены стены из белого силикатного кирпича, краном подняты наверх луковки позолоченных куполов, а во дворе разбита детская площадка, где с визгом и шумом развлекались дошколята. Рядом с четырехглавым собором примостился с краю уютный небольшой домик священника, следившего за стройкой и за сохранностью стройматериалов.

– Нас здесь на остановке!– попросила Алаида таксиста, тронув того за плечо. Старенький “опелек” мигнул поворотами и пристроился за маршруткой.

– Полтинник!– полуобернувшись в кресле сообщил он, и в этот момент я ощутил знакомый холодок магии. Глаза шофера подёрнулись пеленой. Он бессмысленным взором уставился в одну точку, а Шпиц спокойно покинула автомобиль.

– Так нельзя!– воскликнул я, следуя за ней.– Тебе, что жалко пятьдесят гривен?

– Хочешь плати…– махнула она беспечно рукой, наблюдая за тем, как на площадке малыши строят из песка непонятные сооружения, то ли куличики, то ли замки, то ли все вместе.

– Дворкин, ну нельзя быть таким противным!– помялась немного Эльвира Олеговна, у которой сразу же созрел план о том, что так можно скупаться и в магазине, используя магию.– Надо пользоваться своим талантом!

– Эльвира…Олеговна…

– Саш!– Света тоже вылезла из авто и взяла меня за руку.– Не время сейчас спорить! Сейчас главное спасти Дарью!

– Хорошо! Будь по-вашему!– поднял примирительно руки вверх я.– Он хоть очнется?– кивнул я в сторону замершего в одном положении таксиста.

– Где-то через полчаса будет, как огурец!– подмигнула мне ведьма.– Проснется отдохнувшим и счастливым, что удалось за смену немного подремать! Идем…

Мы аккуратно вошли не территории детской площадки. Мамаши, мирно покуривающие на скамейках, не обратили на нас ровным счетом никакого внимания, обсуждая какие-то текущие хозяйственные дела. За высоким забором, отгораживающим собор от игровой зоны не было слышно ни звука. Мы обошли церковь со всех сторон, делая вид, что фотографируем ее, но всем вокруг и так было плевать на нас. В большом городе, которым являлся Харьков, все живут по принципу, что моя хата с краю.

– Она тут!– прикрыв глаза, проговорила чуть осипшим голосом Алаида, вытянув правую ладонь чуть вперед.– Ее тепло…я чувствую ее запах…– она повела носом, будто овчарка, напавшая на след.– Она пахнет у вас молоком… Дарья здесь!– ведьма кивнула в сторону церковной сторожки с узкими, словно бойницы окнами, занавешенными старыми легкомысленно цветастыми занавесками.

– Идем!– я хотел было толкнуть повисшую на одной петле поведенную калитку, но колдунья ухватила меня за рукав.

– Нам туда нельзя!

– То есть как это?– смутился я.– Что за бред?!

– Попробуй!– усмехнулась ядовито ведьма, отпустив мою руку.

Я толкнул дверцу и отшатнулся в сторону. Кончики пальцев горели огнем, заставляя морщиться от боли. Меня, как будто ударило током. Я подул на кисть, стараясь не смотреть на ехидно ухмыляющуюся Алаиду.

– Тебе теперь туда дороги нет!

– Пошла к черту!– огрызнулся я, шагнув в проем. Могучая сила ударила меня в грудь. Сдавила все внутренности, вывернув их наружу. Неожиданно я ощутил, как мои ноги отрываются от земли и я лечу обратно. С глухим стуком я плюхнулся на землю, потирая ушибленную поясницу.

– Объясни!– потребовал я, не сводя глаз с ведьмы.

– Что тут объяснять, Дворкин? – рассмеялась она.– Где ты видел колдунью, которая ходит в церковь? С чего ты решил, что с колдуном может быть иначе?

– Черт!– ругнулся я, ударив со всей силы по ветхому забору.– И что теперь делать?

– Все священнослужители очень добрые! Им по профессии положено…– подмигнула мне Алаида.– Так что Света бежит в сторожку, просит о помощи батюшку, а Эльвира Олеговна занимает положении такое, словно у нее резко и очень сильно подскочило давление. Поп приходит на помощь, а тут мы…

– Это же грех?!– возмутился я.

– Дворкин, а ты после всего, на рай еще рассчитываешь?– серьезно поинтересовалась колдунья.

Я махнул рукой, мысленно согласившись с женой. Сейчас было главное спасти Дашку. От мысли, что она в чужих руках, по моей спине бежали мурашки. Плевать на все! Если инквизиция играет без правил, то почему я должен их придерживаться!

– Иди, малыш!– ободряюще обнял я жену, подталкивая к проходу.– Так надо…

Эльвира Олеговна, присела на кучу строительного мусора, немного растрепала волосы, придав себе надлежащий вид. Из-за угла, за которым мы прятались, мне было хорошо видно широкий захламленный двор собора, свету, которая бежала по к сторожке, сделав испуганный вид. Через пару секунд она уже стучалась внутрь. Дернулась на окне несколько раз занавеска. Батюшка был далеко неглуп и не спешил открывать первым попавшимся людям на веру. Грюкнул тяжело отодвигаемый засов. На пороге появился высокий молодой мужчина в черной рясе с густой окладистой бородой и скромным крестиком на груди. На мгновение я уже пожалел о содеянном, но отступать было поздно. Жена, отчаянно жестикулируя, что-то горячо доказывала попу. Он морщился, будто сомневаясь, а потом побежал в след за Светкой, в которой умерла великая актриса, прочь из двора, бросив последний прощальный взгляд на полуоткрытую дверь. Вдвоем они подбежали к Эльвире Олеговне, державшейся за сердце, побледневшей, словно сама себя убедившей, что приболела.

– Гениальная игра! Станиславский сказал бы:” Верю!”– снова съехидничала Алаида мне на ухо.

Батюшка озабоченно почесал голову и склонился над тещей, пробуя пульс, что-то спрашивая у нее тревожным голосом.

– Пора!– шепнула мне колдунья, творя заклятие.

Тугой пучок воздуха вдруг колыхнулся в пространстве, сорвавшись с тонких наманикюренных пальцев чародейки. Ударил в грудь батюшки, который замер в одном положении, будто статуя.

– Окаменей!– успела прокричать ведьма.

– Зачем?– разозлился я, выбираясь из-за угла.

– Гуманность не конек ведьм!– отрезала Алаида, проверяя сработало ли. Батюшка дышал, но наощупь был, будто вырезанный из камня. Я попробовал пульс у него на руке, задрав рукав рясы. Сердце билось где-то очень далеко, еле слышно.

– Не переборщила?– уточнил я у Шпиц.

– Ты думаешь, Дворкин, меня просто так выбрали главой Ковена? Как вы, Эльвира Олеговна?

– В порядке…Где Дарья?

– Она в сторожке! Заберите ее…– приказным тоном сообщила ведьма.

Света и теща наперегонки рванули туда. Я старался не смотреть в сторону ведьмы, которая после последних событий мне стала глубоко противна. Мы молчали.

– Дуешься?– спросила она меня, присев на кучу, где только что возлежала притворяющаяся теща.

– Наверное, я только сейчас понял, что ты настоящая ведьма…– задумчиво сказал я, бросая камешки в деревянный забор. На душе было погано, словно я вымазался в дерьме по уши.

– Мы, Дворкин…

– Что мы?

– Ты понял, что мы с тобой маги! И наше поведение иногда далеко от поведения фей из добрых сказок. От этого тебе и хреново! – сообщила она мне грустным голосом, направляясь в сторону асфальта.

– Ты куда?– спросил я ее, крикнув вдогонку.

– Может таксист еще на оттаял,– улыбнулась она,– пригоню его сюда.

– Аля…

– Ах да, и обещаю заплатить двойной тариф!– улыбнулась она мне, шагая в сторону проспекта Ландау.

– Черт!– я обхватил голову руками и едва не завыл в голос. До того вся эта история была мне неприятна. Как же хорошо было, когда все было понятно, где друг, а где враг…А сейчас…

– Такое бывает, Александр Сергеевич,– солидный мужской басок совсем неожиданно прогремел у меня над ухом. Я быстро поднял голову. Рядом со мной стоял крепко сложенный седой мужчина в дорогом черном пиджаке. На правой его руке виднелась огромная золотая печатка с выгравированной буквой “И”. Он присел рядом со мной на кучу мусора и стал тоже кидать в забор камешки, выбирая наиболее маленькие. Он не смотрел на меня, лишь занимался бросанием, напевая себе под нос незамысловатый мотивчик популярной мелодии.

Я огляделся. Вокруг меня время будто перестало идти своим чередом. Весь мир, будто замер, остановились стрелки часов. Здесь были только я, непонятный мужчина и камешки. Все остальное стало каким-то размытым, нечетким, словно рассмотренным через стеклянную призму. Я увидел, как вокруг каждого прохожего клубятся витки силы, что маленький паренек строящий на площадке замок из песка оказывается обладает неплохим потенциалом волшебника. Вокруг сновали непонятные тени, будто я прорвал завесу и вижу призраков.

– Мы в самой завесе. Ты прав…– подтвердил мое мысленное предположение мужчина.– Здесь корень силы! Здесь она течет так, как есть на самом деле. Тут все по-настоящему, в отличии от нашего мира…

– Кто вы?– спросил я, разглядев, что у одной из мамаш на скамейке проблемы с легкими из-за частого курения. Вторая изменила мужу и подхватила какую-то болезнь, а маленькая девочка в песочнице мечтает быть, как Ольга Бузова – звездой. Странное дело, я знал их болезни, чувствовал их мысли, их желания и потребности. Все вокруг были для меня раскрытой книгой.

– Кто вы?– спросил я снова.

– Не Всевышний,– рассмеялся мужчина, прочитав мои мысли, это что-то изменит, если я скажу?

– Все…

– Я – глава Инквизиции. Мое имя давно забыто! Мы отрекаемся от него, когда вступаем на пост служения Богу.

Я помимо воли отшатнулся. Мысль о том, что он меня сейчас убьет поразила меня, но мужчина лишь рассмеялся. Смех его был звонким и чистым, в отличии от басовитого голоса.

– Если бы я хотел напасть, то напал бы раньше! Когда вы заколдовали батюшку Варфоломея…

– Тогда, что вам нужно?– спросил я. Тело увязло в завесе, словно в паутине, я вдруг отчётливо понял, что не выберусь отсюда, если этого не захочет этот

– Мне нужна твоя помощь, Дворкин, как это не парадоксально звучит!– улыбнулся инквизитор.– Мне всесильному главе инквизиции -самой могущественной и таинственной организации в мире требуется помощь бывшего инженера Турбо атома и писателя -фантаста! Самому смешно, если честно…

– Я Дашку не отдам!– буркнул я, недовольно скрестив руки на груди.

– Да брось ты!– отмахнулся от меня, как от надоедливой мухи глава инквизиции.– Нужна она нам! Ну попробовали, не получилось. К тому же похищение девчонки – это сугубо инициатива Парасюка. Из века в век я, да и мои предшественники пытаемся перетянуть на свою сторону Срединного мага. Пока еще не один не согласился. Дело в другом…наша церковь, увы, все еще имеет клановую систему. Епископы и епархии делятся по языковому признаку, по территориальному, да и по сотне других….Эти различия приводят постоянно к заговорам и интригам, во главе которых стоят довольно значимые святые отцы.

– И?

– И в один из них волею судьбы ты оказался замешан! – вздохнул Инквизитор.

– М-да…

– Старший инквизитор Парасюк и епископы Западной части страны задумали сменить государственную веру!

– Не фига себе!– пробормотал ошарашенно я и тут же извинился.

– Именно так! Православие исчерпало себя решили они и определили всем украинцам католицизм…

– Бред…

– Они имеют довольно сильные позиции в регионах, и бредом это кажется только на первый взгляд,– пояснил Инквизитор,– мешаю им только я – точнее моя должность блюстителя веры!

– И для того, чтобы вас снять они могут использовать кризис с Шарук Ханом!– подхватил я. Все-таки фантазия у меня работала на отлично, не зря занимался писательством вот уже какой год.

– Если бы вы не спасли Дарью, то Парасюк и иже с ними могли обвинить меня в бездействии. Сами решить проблему с помощью силы вашей дочери и тогда, на волне успеха предложить сменить государственную религию! После победы над восставшим из мертвых половцем, особенно если он еще и поокаянствует в здешних местах, народ поверит им, а не нам…

– Ситуация…– задумчиво проговорил я. Мне вовсе не хотелось молиться отныне на латыни и переходить в католичество. Православие меня пока вполне устраивало. Хоть и в церковь мне отныне, как колдуну был ход закрыт.

– А потому прошу тебя…Реши вопрос с Шарук Ханом. Не для себя прошу…

Мне уже давненько пора на пенсию. Почитай, три века служу отечеству против нелюдей всяких,– вздохнул инквизитор,– ради будущего твоих детей…

– Но что…

– Ведьмы тебе помогут!– проговорил напутственно мужчина, похлопав меня по плечу. От его вроде бы несильного удара мир резко перевернулся. Голова закружилась, а все окружающие меня предметы потеряли свои очертания. Меня хорошенько тряхнуло. Я попробовал опереться на Инквизитора, но рука прошила пустоту. С размаху плюхнулся на землю, больно ударив локоть. Загремели доски, рухнувший кирпич. На детской площадке на меня обернулись. Морок исчез, исчезла завеса. Я вернулся в обычный мир, где светило солнце, где ему радовались дети, а их мысли для меня были закрыты.

– Мама, мама!– закричала девочка на площадке, та самая, что мечтала стать звездой, как Ольга Бузова.– Дяде плохо стало!

– Понапивается алкашня!– невежливо буркнула ее моя и потащила дочку куда-то в сторону многоэтажек, стоящих чуть поодаль.– С детьми не выйти погулять.

Я осмотрелся по сторонам. Окна сторожки священника были так же занавешены. Дверь плотно прикрыта, а его самого нигде не было видно. Конечно же, своего соратника главный инквизитор не мог бросить лежать на голой земле, с помощью магии вернув батюшку обратно в дом. Светка с дочерью на руках стояли возле того самого такси, которое и привело нас сюда. Алаида сидела на переднем сиденье, а теща, кряхтя, устраивалась сзади.

– Не забудь про двойной тариф! – напомнил я ведьме, принимая из рук жены нашу малышку.

– Я так понимаю в Зеленый Гай?– уточнила колдунья полуобернувшись.

– Эй, мы так не договаривались!– возмутился водитель.

– Молчать!– рявкнула Шпиц, щелкнув пальцами. Взгляд таксиста снова затуманился. Он, бессмысленно уставившись на дорогу, повез нас на встречу Шарук хану и его войску.

Глава 14

– Еще…– женщина выгнулась дугой, подчиняясь бешеному напору старшего инквизитора, входящего в нее с безостановочной силой молота.– Да! Да! Да…Еще…

Ее громкий полустон полу крик разрезал тишину спальни, вырвавшись куда-то за пределы квартиры и зашторенных окон. Парасюк блаженно откинулся на свою половину кровати, пытаясь отдышаться.

– Ну ты и животное!– иступлено краснея, покачала головой женщина, поднимаясь с постели, чтобы принять душ.

– Тебе же самой это нравится!– рассмеялся инквизитор, со всей силы шлепая женщину по чуть полноватой ягодице, на которой тут же алым цветом вспыхнул след от удара.

– А я и не отрицаю…– кокетливо прищурившись, сообщила ему она, даже не пытаясь вырваться из его объятий. Желание, сродни сумасшедшему вожделению снова волной накатило на Парасюка, он резко опрокинул ее на кровать, пытаясь войти.

– Все равно не выйдет!– любовница слегка уперлась ему в грудь тоненькими ладошками, отстраняя подальше.

– Карина…

– Прекрати!– с быстротой и ловкостью змеи она вывернулась из-под крепко сложенного тела инквизитора и, шлепая босыми ногами, проследовала в ванную. Приглушенный шумом воды, ее мелодичный голос напевал что-то веселое.

– Ты кофе будешь?– спросила она через несколько минут, стоя на пороге спальни, замотанная в легкий шелковый халатик, еле прикрывающий бесстыдно натертые колени.

– Если можно чай…– попросил Парасюк, легко вставая с постели. Его крепкое тело переливалось буграми рельефных мышц, а мощный пресс дал бы фору любому атлету. Он был красив собой и знал это, предпочитая пользоваться этим, изредка меняя женщин, не отдавая кому-то надолго свое сердце. Карина была из таких…Они познакомились на проспекте Тракторостроителей, когда он спешил на работу, а она – совсем юная студентка мокла под проливным дождем, ожидая общественный транспорт Маршрутки не было нигде видно, и инквизитор подвез ее до института, не забыв захватить ее номерок. Потом был дорогой ресторан “Красный дракон”, ночь любви на его съемной квартире… Потом еще и еще…Парасюку иногда начинало казаться, что пословица “ от добра добра не ищут” относилась именно к их с Кариной ситуации, что она не самый плохой вариант, полностью устраивающий его, как в плане секса, так и в быту.

Ароматный чай, только что заваренный руками молодой женщины, распространял по кухне соблазнительные ароматы бергамота и еще чего-то травянистого, душистого, напоминающего корицу. Рядом дымилась чашка натурального кофе, приготовленного Кариной для себя. Она сидела на кухне, подставив под узкий породистый подбородок маленький кулачок, рассматривая голого Парасюка.

– И когда мы снова увидимся?– спросила она, когда усталый, но удовлетворённый инквизитор плюхнулся рядом за стол, сделав первый обжигающий глоток чая.

– Деньги закончились?– с язвительной усмешкой поинтересовался Парасюк, но по его глазам легко можно было прочесть иное. То, что он искренне надеется, что хотя бы в этой молоденькой и бесшабашной девчонке вызывает нечто похожее на интерес, а может быть и на любовь…Чем черт не шутит?! Это было настолько ярко, настолько резко и понятно, что Карина смешалась, покраснела и опустила глаза обратно в чашку.

– Просто последнее время мы и так мало видимся…– пожала она плечами, суетливо поправляя смятую второпях столовую салфетку, комкая ее в руках, боясь самой себе признаться, что животная тяга к этому агрессивному мужчине у нее у самой переросла в любовь. Она привыкла, что он есть, что он защитит и поможет, а от шальной мысли, что Парасюк ее покинет становилось одиноко.

– Боюсь, девочка моя, что ближайший месяц наши встречи будут происходить именно в таком режиме. У меня на работе аврал, который обещает мне просто сумасшедшие дивиденды, если дело выгорит…– лицо инквизитора изменилось при мысли о работе, разом посуровело, приобретя землистый оттенок.

– Может…

– Что?– напрягся Парасюк, посмотрев на Карину уже другим, волчьим взглядом, полным настороженности и внимания.

– Нет…ничего…Прости…– смешалась девушка, забирая опустевшие чашки.– Просто…

– Просто что?

– Может тебе помощь какая-то нужна? – она бросилась мыть посуду, чувствуя, как острый взгляд инквизитора буравит ей спину.

– Я справлюсь, дорогая!– Парасюк встал из-за стола, подошел к Карине, обняв ее за талию.– Ты даже не можешь представить какие ослепительные перспективы откроются перед нами, когда я закончу свой проект…

– Нами?– с надеждой в голосе переспросила девушка.

– Именно нами!– Парасюк коснулся губами ее тонкой шеи, вдохнув аромат свежевымытых волос.– Не скрою, я поменял много женщин на своем веку, часть из них даже не помню, к своему стыду по именам, но ты оставила в моем сердце некий след, который заставляет думать именно так…

– Саша…– Карина резко повернулась к нему, заглядывая ему в глаза, пытаясь отыскать в этой серой пелене ответы на свои собственные вопросы, которые она никогда бы не задала ему. – Саша…– пробормотала она, запрокидывая голову назад, отдаваясь вся его жадным поцелуям щекочущим шею, спускающимся все ниже и ниже. – Саша…– халатик давно распахнулся. Нежная юная упругая грудь возбужденно вздрагивала от каждого прикосновения инквизитора.– Да…– одним рывком Парасюк посадил Карину на столешницу, разведя ее стройные ноги в сторону. Жар ее плоти, близость, запах…Сводили Парасюка с ума. Он был готов войти в девушку со всей нежностью, на которую был способен.– Хочу…– прошептала Карина, подаваясь всем телом вперед, но неожиданно на стеклянном столике кухни заиграла знакомая мелодия телефона Парасюка.

– Не бери!– прокричала Карина, но запал инквизитора уже спал. Он отстранился от девушки и схватил мобильник. На экране мигал номер дежурного их управления. Со вздохом Парасюк принял звонок.

– Парасюк слушает!– рявкнул он в трубку, понимая, что необходимо соблюдать правила игры, что осталось совсем немного до того момента, когда ни один человек в мире не осмелится звонить ему напрямую, когда в руках у него будет сосредоточена власть огромной карающей религиозной машины целого государства– Да!

– Дежурный Василько!– доложились на том конце провода.– Вас немедленно требует к себе глава службы!

– Принято, дежурный Василько,– буркнул в трубку недовольно Парасюк, отключаюсь. Что понадобилось старику от него? Неужели узнал о Дарье Дворкиной? Или о заговоре епископов? Нет…Не может быть! Скорее всего обычный доклад по Шарук Хану и ничего больше. Ах да! Пришлось пообещать старику, что в течении двух дней вопрос решится. Сегодня как раз второй…

– Саша…– тихо позвала его Карина.

– Прости, мне надо бежать!– очнувшись от плена своих мыслей, Парасюк начал быстро и методично одеваться, пытаясь по всей квартире найти разбросанную одежду. Карина наблюдала за ним, запахнув обратно халатик. По ее лицу было отчетливо видно, как она расстроена его быстрым уходом.

– Извини, дорогая!– уже на пороге квартиры, Парасюк напряженно чмокнул ее в холодную и мокрую щеку,– работа…

– Неужели в вашей строительной фирме без тебя никак не могут обойтись и двух часов?– с обидой в голосе уточнила она, поправляя ему галстук.

– Видимо нет…Но ты должна быть горда тем, что твой любовник довольно ценный сотрудник, которого уважает начальство и любят подчиненные.

– Иди уж…– махнула она рукой, наблюдая, как легко сбегает по ступенькам Парасюк. Не дождавшись вызванного лифта. Ее лицо неожиданно погрустнело. Карина покусывала нижнюю губу, чувствуя, как где-то слева неприятно начинает покалывать сердце.

Служебная “тойота” с вызывающе дорогими номерами “АХ001ХА” стояла под подъездом. Водитель курил рядом. Но при виде Парасюка тут же выбросил сигарету, усевшись за руль. Инквизиция всегда знала, где находятся ее сотрудники. Движок взревел всей своей мощностью, погнав куда-то вдаль по улицам Харькова, врываясь в беспрерывный поток машин и маршрутного транспорта с дерзостью новичка, ходящего по лезвию бритвы. Несколько раз они проскочили на желтый, два раза на красный, водитель спешил, не останавливаясь на пешеходных переходах. Даишники отдавали машине воинское приветствие, не решаясь тормозить столь высокопоставленную особу.

Что же случилось? Раздумывал инквизитор, ломая пальцы. К чему такая спешка, срочность, нервозность? Неужели Шарук Хан снова пошел на прорыв? Второго раза общественность не простит. И так, пришлось выдумывать гибель военнослужащих во время учений, списывая потери на роковую случайность.

– А куда…– хотел было спросить наконец Парасюк, но и без того увидел, что они свернули на узкую улочку, ведущую к дому главы инквизиции. Аллея была украшена пышно растущими деревьями, пели птицы, и ничто не напоминало, что она находятся в центре современного европейского мегаполиса. Старик любил тишину и природу. Парасюку пришлось лишь один раз побывать здесь, в самом начале своей карьеры, когда глава инквизиции праздновал дома свой сотый юбилей. Александр вспомнил, что за двухэтажным домом даже был выкопан огромный пруд, в котором старик любил ловить рыбу в редкие минуты отдыха, а дорожка, ведущая к пруду сложена из дикого камня, завезенного специально из каких-то гор.

Глупо было задавать вопрос водителю, почему они едут не в управление, а на стариковскую дачу. Откуда он может знать – простой исполнитель, что творится в высших эшелонах власти их службы и в голове ее главных иерархов, куда так стремился в своем алчном стремлении Парасюк. Он не хотел быть одним из…он страстно желал быть тем самым!

Ворота медленно отъехали в сторону, открывая будочку охраны и полосатый шлагбаум, мгновенно поднявшийся при виде их автомобиля. “Тойота” несколько раз свернула и, мерно шурша шинами, выкатилась на небольшую площадку перед домом главы службы. На уютной террасе, занавешенной легкими полупрозрачными занавесками, стоял старик. Его умное волевое лицо, украшенное морщинами, было спокойно и даже умиротворенно.

Ничего не знает…Решил мгновенно Парасюк, успокоившись. Легким быстрым шагом он приблизился к нему, набросив на лицо одну из самых своих обворожительных улыбок, которые мог изобразить.

– Рад видеть вас в добром здравии!– поприветствовал он начальника, подойдя поближе. Спину буравил напряженный взгляд охраны. А водитель только что привезшей его “тойоты”, как будто случайно положил руку на поясную кобуру. От этого Парасюк почувствовал себя немного неуютно, но не растерялся.

– Старший инквизитор Парасюк по вашему приказу прибыл!– доложился он, вытянувшись в струнку, заметив, что старик сегодня не настроен на телячьи нежности.

– Пошли…Спасибо, что приехал!– медленно и тяжело глава инквизиции пошел вглубь дома. Под его тяжелыми шагами напряженно поскрипывали половицы. Казалось, что сама история идет в этом старом, но еще крепко мужчине.

В кабинет пахло дымом хорошего табака и дорого одеколона. По стенам были развешены охотничьи трофеи и книги, много книг, множество книг…

– Присаживайся,– предложил старик, примостясь напротив него в узкое кожаное кресло,– выпить не предлагаю, мы все-таки на работе…

– Это точно!– улыбнулся Парасюк.

– Я вот о чем хотел с тобой поговорить, Саша…– это доброе, почти отеческое “Саша” резануло по ушам старшего инквизитора предупредительным маяком. Старик никогда так его не называл, даже в редкие минуты благодушного настроения. Парасюк изобразил на лице заинтересованность, внутренне напрягшись.– У меня есть достоверные данные, что в анклаве церкви зреет заговор…

Александр побледнел, облизав пересохшие в одно мгновение губы, но ни один мускул не изменился на его лице. Он все так же внимал словам своего начальника с неослабевающим вниманием.

– Заговор в целях изменения веры на католическую, воспользовавшись нашим кризисом с Шарук Ханом! Не могу сказать, происки это западных коллег или еще что-то…Такие данные у нас имеются. Одним из главарей этого заговора является наш сотрудник,– тяжелый гипнотизирующий взгляд буравил Парасюка, который очень хотел сдержаться, понимая, что в противном случае, если у него не выйдет, то это конец.

– В наших рядах завелась крыса?– уточнил он, усилием воли улыбнувшись.

– Именно так, Саша…Именно так…– старик встал из-за стола и стал смотреть в окно, повернувшись к Парасюку спиной.– Никогда в истории инквизиции среди наших братьев не было предателей!

– Это да…– промолвил Парасюк, чувствуя, как холодный пот стекает между лопаток, неприятно холодя горячую кожу.

– Потому ты здесь…

– Я не совсем…– растерялся инквизитор.

– Я прошу тебя найти гада и уничтожить его! Потому разговариваем мы с тобой здесь, а не в нашем здании на площади Конституции. У всех стен в нашем заведении есть уши.

Облегчение навалилось теплой волной, опрокинув Парасюка в омут спокойствия. Он поправил нервно галстук, ослабив узел. Старик оказался еще глупее, чем он думал. Он по прежнему доверяет Парасюку, прося искать его самого себя.

– Я готов сделать все, что необходимо!– он моментально вскочил, изобразя готовность.

 – Знаю…Я редко ошибаюсь в людях!– промолвил старик, закурив.– Присядь…В ногах правды нет. Тем более тебе для начала расследования нужна хоть какая-то информация.

– Безусловно!– торопливо согласился старший инквизитор.

– Тогда тебе будут интересны показания нашего агента,– он слегка тронул одной рукой маленький золотой колокольчик, отозвавшийся заливистым звоном. За дверью послышалось громкое цоканье каблуков и торопливые тяжелые мужские шаги. Полуобернувшись, с легкой надменной улыбкой Парасюк ждал агентов. Дверь скрипнула и распахнулась от хорошего пинка. В кабинет главы инквизиции влетел полтавский епископ в длинной черной рясе, а за ним, медленно ступая, походкой от бедра, вошла Карина, та самая студентка, с которой он несколько минут назад попрощался на съемной квартире. Дыхание перехватило. Парасюк схватился за горло, попытался что-то сказать, но не мог. Позади него, посмеиваясь, стоял старик. Проклятый старик…переигравший его вчистую! Моментально вспомнилось услужливое выражение лица Карины, ее стоны в постели, когда она угодливо позволяла ему все чего ему хотелось, приготовленный ее чай, который он так любил… Она, словно знала о нем все, словно была с ним на одной волне, заставившей задуматься о единении душ и настоящей любви. А все оказалось намного проще и больнее. Все его привычки, все желания девочка-студентка узнала из личного дела, хранящегося в архиве Святой инквизиции у проклятого старика.

– Позвольте вас познакомить…– улыбнулся главы службы, приветливо кивая Карине, с радостью отмечая замешательство Парасюка.– Младший инквизитор Карина Степненко – очень талантливая и способная девушка.

– Безусловно…– выдавил из себя Парасюк. Перед глазами возник их последний секс, полузакрытые глаза, нежный шепот, ее полусумасшедшие ласки, граничащие с безумием. Стало больно. Инквизитор прикрыл глаза. Стараясь не выглядеть слишком уж подавленным.

– Вижу, вы удивлены?– то ли спросил, то ли сказал старик, мановением руки давая приказ Карине удалиться прочь.– Вижу…Не ждали такого от деда! Мой дорогой, я потому и руковожу нашей организацией столько лет, что таких тварей как ты нюхом чую. А нюх…Нюх со временем становится лишь острее, несмотря на все пошлые разговоры. Что скажешь в свое оправдание, мразь?

– А что тут скажешь? – усмехнулся через силу Парасюк, опустившись на стул.– Заговор был, но наказать за него вы меня не сможете…

– Это еще почему?– улыбнулся старик, прогоняя и перепуганного епископа.

– Потому что вся ваша карьера сейчас зависит от того, удастся победить Шарук Хана или нет,– инквизитор очень надеялся, что его голос звучит уверенно и спокойно, в такт своему начальнику,– а победа над половцами зависит от очень маленькой девочки, которая пропала из собственного двора, и никто не знает о ее местонахождении…

– Кроме тебя конечно же?– уточнил старик, поигрывая четками из сандалового дерева. Парасюк усмехнулся.

– Ну конечно же! Кроме тебя ее похитить было некому! – обрадовался старик.– Только вот в чем дело…Дарья Дворкина сейчас с отцом и матерью в полной безопасности. Твой друг-батюшка наказан, а ты остался без козырей в игре, ставка в которой жизнь!

– Не может быть!– воскликнул Парасюк, чувствуя, как схватывает дыхание. Не хватает кислорода. – Никто не знал…

– Что твой сокурсник по семинарии начальствует над приходом в Харькове? Или то, что ты сволочь такая решил предать всю организацию? – разозлился старик, стукнув кулаком по письменному столу.

– Я…

– Ты! Именно ты Иуда!

– Что меня ждет?– обреченность, принесшая облегчение накатила на Парасюка холодной волной. Мгновенно стало легче дышать. Сердце отпустило, оставив после себя металлическое послевкусие во рту.

– Тут два варианта, если честно…Первый…Ты признаешься во всем, сдаешь всех своих подельников и будешь казнен, согласно Кодексу. Второй вариант, ты будешь просто казнен!

– Отлично! А жизни в ваших вариантах нет?– рассмеялся Парасюк, пытаясь унять дрожь в руках.

– Жизни нет, ты ее просрал, выражаясь вульгарным языком. Просто в первом варианте жизни тебе отведено чуточку больше, чем во втором. Тебе придется выступать на Соборе. Давать показания против своих соратников, тебя будут поливать грязью, но ты будешь еще дышать…Согласись, это неплохая перспектива, учитывая нынешнее положение дел?

– Какая разница умереть сейчас или потом?– резонно заметил Парасюк.

– Ну если для тебя это непринципиально…– пожал плечами старик, снова звякнув в колокольчик.

В кабинет ввалились два амбала в черных балаклавах с прорезями для глаз. В руках у них виднелись серебряные наручники и красный колпак, предназначенный для него.

– Мои рыбки в пруду будут рады мясному обеду!– старик небрежно кивнул, и амбалы подхватили Парасюка под руки. Он попытался вырваться, но крепкие руки держали крепко. Инквизитор несколько раз дернулся и затих. Воспользовавшись паузой, ему на голову попытались нахлабучить колпак. Он вывернулся и закричал к безразлично внимающему за этой сценой старику.

– Постой! Постойте! Я согласен!– проорал он, борясь с ужасом, укутавшим его с ног до головы.

– В камеру его!– кивнул глава инквизиции.

Мощные руки подхватили Парасюка подмышки. Вздернули вверх, словно он был уже неживым человеком, а тряпичной куклой. Об этих людях, выводивших его из дома, инквизитор только слышал – личная охрана главы инквизиции, самые подготовленные, самые отпетые оперативники, готовые пойти на все, чтобы сохранить жизнь и здоровья главы службы. Они могли выполнить его любой, даже сумасшедший приказ, оставаясь в тени остальных членов ордена.

– Постойте! – закричал он, останавливаясь на дорожке недалеко от центрального входа в усадьбу.– Постойте же!

Два амбала в балаклавах напряженно молчали, ждали пока закончится его истерика. Они были бесстрастны и безучастны. Им было плевать на жизнь и судьбу Парасюка. Они выполняли свою работу, какой бы нудной и однообразной она им не казалась, относясь к висящему у них на руках инквизитору, как к отработанному материалу, словно плотник к деревянному брусу или сантехник к унитазу.

– Пошли!– голос одного из них был груб и сипл. Крепкие, будто стальные пальцы, на секунду разжались у предплечья, и левая рука Парасюка ощутила свободу.

– Идем!– повторил голос, но было уже поздно. Тело среагировало само, годами натренированное на то, чтобы убивать, не оставляя никаких шансов противнику, живя по принципу либо ты, либо тебя…Все остальное, что происходило после этого, Парасюк видел уже как в замедленной съемке. Вот рука одного из его охранников попыталась занять законное место на его плече, но инквизитор одним легким движением сбросил ее, одновременно делая разворот, выламывая руку второго из плечевого сустава. Раздался оглушительно громкий треск, будто рвали не совсем крепкую материю. Рука амбала повисла плетью, а он отчаянно завизжал, упав в сторону. Второй лихорадочно пытался расстегнуть поясную кобуру, но защелка, как это частенько бывает заедала, где-то застрял курок, а больше времени Парасюк ему не дал. Одним движением оказался рядом с ним, а вторым хлестко попал в область шеи ребром ладони. Глаза личного гвардейца главы инквизиции закатились. Он захрипел, схватился за поврежденное горло, запрокидываясь назад.

Сработал тревожная сирена. Кто-то наблюдал за ними через камеры наружного наблюдения и успел дотянуться до тревожной кнопки. Через пару секунд тут будет не протолкнуться от вооруженного народа, а значит надо спешить…Окинув волчьим взглядом окрестности, Парасюк рванул к высоченному забору, даже издалека напоминающему крепостную стену. Сейчас центральные ворота, как можно быстрее запирают, дежурная смена спешно надевает бронники. Секунды бахали в ушах Парасюка в такт не менее гулким ударом сердце.

– Была не была!– прокричал он, пластаясь в отчаянном прыжке, стремясь дотянуться до самого краешка кирпичного забора. Это был его шанс, единственный шанс, который подарила ему судьба, чтобы выжить! И потерять его он не имел никакого морального права. Пальцы скрежетнули по гладкому бетону, скатываясь вниз. Ладони ободрало, а потом что-то острое впилось в самую мякоть. Ойкнув от боли, инквизитор рук не расцепил, и ему повезло. Ломая ногти, он каким-то невиданным чудом вскарабкался наверх, когда позади раздался первый выстрел. Ногу обожгло где-то чуть пониже колена. Слава Богу, не попали, как следует…Подумал про себя он, спрыгивая вниз. Колени осушило, но он хромая бросился через дорогу к небольшому лесопарку, в тени которого была спрятана дача главы службы. Позади слышались невнятные команды, возбужденные голоса, но он, как загнанный волк, свирепо оскалившись, продолжал бежать, петляя между редких деревьев в ожидании того, что какая-то шальная пуля его все-таки достанет.

Остановиться и отдышаться Парасюк смог только тогда, когда выскочил на Белгородское шоссе, где туда сновали машины, по ухоженным тротуарам катили велосипедисты, а где-то в стороне прогуливались важные мамаши с колясками.

– Кажись убежал…– он воровато оглянулся., нет ли погони, но аллея была пуста, то ли потеряли его след, то ли просто плюнули на него, зная простое правило, что от инквизиции еще никто не уходил.

Автостанция “Лесопарк” была немноголюдна в эту пору дня. Возле кассы стояли трое молодых парней с девчонкой, в пустом зале ожидания читала старушка в круглых советских окулярах. Парасюк бросился к диспетчерской, постучал, привлекая к себе внимания круглолицой женщины средних лет, занятой вышиванием.

– Простите, а телефон у вас есть?– быстро спросил он, оглядываясь по сторонам.

– А вам с какой целью?– кокетливо заморгала женщина, поправив блузку, из которой, будто спелые арбузы, вываливалась огромного размера грудь.

– Мне позвонить…Понимаете отстал от автобуса, надо компаньонов предупредить,– первое, что пришло в голову озвучил инквизитор.

– Хм…– недовольно хмыкнула дежурная.– Знаем мы ваших компаньонов! Вон, на лавочке трое с утра еще спят, опохмелившись! Пошел отсюда, пока полицию не позвала!– неожиданно закричала она, видимо обиженная, что телефончик Парасюк просил вовсе не ее. Инквизитор осмотрел себя с ног до головы. После всех своих приключений он , действительно, выглядел, как настоящий бомж. Да еще и руку рассадил во время акробатического прыжка через забор.

– Чего морщишься, зэчья морда!– расшумелась диспетчер.– Пошел говорю!– она вскочила со своего места безусловно готовая тут же позвать полицию, интерес которой был бы для Парасюка сейчас бы ой, как некстати…

– Пошел я, пошел…– низко наклонив голову, чтобы быть не засеченным в камеры наружного наблюдения, он бывший инквизитор вышел из автостанции “Лесопарк”. Молодежь, стоявшая у касс, курила за углом, пряча сигареты в кулак. То и дело оттуда слышались смешки, видимо, ребята были под шафе…

– Вы-то мне и нужны…– решил Парасюк. Направляясь к ним быстрым шагом. – Ребятули, помогите кто сколько может, опохмелиться хочу сил нет…Помру ведь…– он стремительно сокращал дистанцию, а когда до первого парня оставался шаг, мгновенно скрутил “маваши” в пол силы, опрокинув того на спину в бессознательном состоянии.

– Эй, ты чего!– закричал второй из них, сделав неловкий выпад, попытавшись провести апперкот в челюсть до того неуклюжий, что Парасюк даже не стал блокировать удар. Вместо этого он увернулся, сойдя с траектории и провел изумительную подсечку, за которую его несомненно похвалил бы его учитель рукопашного боя в семинарии.

Девчонка завизжала, даже не подумав убегать. Значит точно были под шафе…Третий подросток, как мог закрыл своим телом барышню, но и наступать не изъявлял желания.

– Брось визжать!– рявкнул он девчонке.– Сейчас уйду….

В кармане первого обнаружился довольно-таки неплохой смартфон, который тут же перекочевал к бывшему инквизитору в карман. Цыкнув на подростков Парасюк рванул прочь, спиной ощущая, как вокруг него стягивается петля, состоящая из охотников.

Ему удалось запрыгнуть в проходящий мимо троллейбус. Номер его он не рассмотрел, да и неважно это было. Главное, чтоб подальше от лесопарка, подальше от дачи всесильного главы инквизиции. Есть шанс! Есть! Еще поживем! Бабуля, с которой он плюхнулся рядом, скривилась и пересела на другое место. Черт с ним! Теперь телефон…

Паренек с паролями, слава Богу не заморачивался. Номер удалось по памяти набрать легко и быстро. К счастью у Парасюка никогда не было с этим особых проблем. Отец Никифор снял трубку на четвертом гудке.

– Слушаю!– недовольно буркнул он в трубку, видимо оторванный от сотворения всех смертных грехов, кроме смертоубийства.

– Нас раскрыли,– торопливо произнес Парасюк, прикрыв ладошкой микрофон от лишних ушей. – Полтавчанина взяли. Он в службе! Мне удалось сбежать…

– Где ты сейчас есть?– быстро спросил Никифор, мгновенно оценив всю ситуацию.

– Проезжаю Сумскую!– Парасюк огляделся, чтобы определить свое местонахождение.

– Выходи на Университете, телефон выбрось подальше от метро. За тобой сейчас приедут… Черный “мерс” с тремя семерками в номере! Понял?

– Слушаюсь, шеф!– преувеличенно бодро отрапортовал бывший инквизитор, но в трубке уже раздались короткие гудки.– Постойте!– закричал он, видя, как бабуля, презревшая его общество засобиралась на выход.– Постойте!– он догнал ее уже у самых ступенек и отдал телефон.– Мне уже не нужен, а вам пригодится…

– Но…

– Берите! Назад все равно не возьму!– он легко обогнул старушку, выпрыгивая из троллейбуса. Настроение неуклонно поднималось. До станции метро “Университет” он решил пробежаться. Его не забыли! Его не бросили! Он продолжал оставаться в игре.

На “Университете” всегда много народа. Иначе нельзя, название говорит само за себя. Чернокожие красотки с заплетенными дредами, узкоглазые азиаты, украинцы и даже индусы крутятся возле этого островка молодежи и студенчества. Неудивительно, что отец Никифор запланировал забрать его именно здесь. Будь Парасюк на месте епископа, то поступил бы точно так же. Наружному наблюдению легче повеситься, чем не упустить объект наблюдения в этом сплошном потоке людей, лиц, одежд и новомодных гаджетов.

“Мерседес”, нужный ему, Парасюк обнаружил почти сразу же. Уселся на заднее сиденье, кивнув водителю. Движок взревел, мягко качнув машину на рессорах. Блаженно откинувшись на кожаном кресле, бывший инквизитор задремал, только сейчас ощутив, как устал за последние несколько часов.

Дорога пролетела мгновенно. Очнулся он от того, что машина качнулась, притормаживая. Водитель полуобернулся к нему и показал на плотный платок из черной непроницаемой ткани, приглашая надеть на глаза.

– Зачем этот цирк?– возмутился Парасюк, но все же послушался немого укора в глазах шофера, спасшего ему сегодня жизнь.

Его повели какими-то коридорами, несколько раз он сворачивал влево, два раза вправо, ощутимо приложился, когда спускались по лестнице в какой-то подвал. Вокруг была ужасающая тишина, будто он один остался в этом мире, и тот кто его ведет, а остальные все исчезли в ходе глобальной катастрофы. Нет…Не исчезли…По глазам ударил яркий луч лампочки. Парасюк зажмурился и отвернулся.

– Рад, что хоть кому-то удалось спастись!– сквозь прищуренные веки, бывший инквизитор разглядел круглую фигуру отца Никифора. Они были одни в этом подвале, скупо освещенном лампами дневного света. Перед ними стоял широкий стол, накрытый дорогой едой и кагором.

– Спасибо вам…Если бы не вы…– Парасюк потряс головой, приходя в себя, после сна, резкого пробуждения, после все того, что случилось с ним за последние пару часов.

– Полноте вам, мой друг. Полноте…Я доверился вам! Вы доверились мне! – осклабился епископ львовский.– Как учить Христос, полюби ближнего своего, как самого себя…– епископ сделал приглашающий жест за стол.– Я отчего-то решил, что ты голоден! В Инквизиции вряд ли накормят…

– Особенно там, батюшка!– обрадовался Парасюк, ощутив, как сосет голодный желудок.– гостеприимства у них нет ни на йоту!

– Так уж так…– закивал своей огромной бородой епископ Никифор, разливая по бокалам кагор.– А что так? Как так вышло, что нашу затею раскрыли?

– Чего не знаю, того не знаю…– бывший инквизитор запихнул в рот кусок свеж сжаренного мяса, наплевав на грязные пальцы, с удовольствием прожевал, ощутив, как из уголка рта течет горячий жир.– Мм мм…– замурлыкал от удовольствия он.– Меня привезли на дачу, а там уже наш полтавский друг!

– Странно…– промолвил, задумчиво теребя бороду, Никифор.– Только что я ему звонил, а он говорит, что на месте, у себя в епархии, в Полтаве…

– Не может такого быть!– побледнел Парасюк.– Я сам, своими глазами видел!

– Верю, верю…– замахал руками на него епископ.– Не зря говорит Отец наш Всевышний, что не доверяй глазам своим, а доверяй душе человеческой, наполненной…

– Бред!– воскликнул бывший инквизитор.

– Может быть…может быть…А кто еще был на допросе?– как бы невзначай поинтересовался святой отец.

– Да…

– Что да?

– Девушка была,– потупив глаза, произнес Парасюк, перестав жевать, – Карина – младший инквизитор. Я с ней спал.

– Вот…Не зря, сын мой, прелюбодейство считается одним из смертных грехов! Не мог ей чего наболтать в порыве страсти-то, а?

– Да за кого вы меня принимаете! Я столько лет в инквизиции, неужто не знаю режима секретности. А с епископом ерунда какая-то вышла! Обманывает он вас! Нюхом чую. В службе он!

– А может глаза твои тебя обманывают, сын мой?– с легкой улыбкой поинтересовался епископ.– Морок инквизиторы, ой, как хорошо наводят…

– Да я…

– Ладно тебе, верю-верю! Не верил бы, еще на “Университете” Миколе дал бы задание тебя порешить, а так сидишь тут, ешь у меня от пуза, пьешь…Кстати, а чего кагор своим вниманием обходишь? Отличный вышел в этом году, доложу я тебе!– Никифор поднял бокал, приглашая Парасюка выпить.

– Ваше здоровье!– поддержал его бывший инквизитор и с удовольствием отхлебнул.

– И правда, отличное винишко!– похвалил напиток епископа он.

– Не то слово, сын мой…Не то слово!– а вот Никифор не сделал из своего бокала ни глотка. Парасюк только сейчас это заметил, но было уже поздно. Голова закружилась. Предметы поплыли по комнате в сизом тумане. Дыхание перехватило, а перед глазами промелькнула вся его непростая жизнь. Последнее, что он ощутил, был оглушительно громкий и окончательный стук его остановившегося сердца. Глаза бывшего инквизитора закатились, а из уголка рта вытекла желтая пена.

– Хорошее винишко, сын мой! Хорошее…Просто отменное!– снова похвалил отравленный кагор епископ Никифор, вставая из-за стола.– Микола! Микола, черт немой! А ну-ка, прибери здесь, да чтоб концов не нашли…Сам знаешь как!– немой служка в черной рясе подобострастно кивнул, схватил Парасюка за ноги и потащил прочь из подвала. – Хорошее винишко!– улыбнулся Никифор.– Хорошее, прости, Господи. Упокой душу, раба твоего, Парасюка…

Глава 15

      С пропуском от главы Службы Святой инквизиции все двери были перед нами открыты. На каждом блок-посту на пути в Зеленый Гай, окруженный тройным кольцом военных и гэбистов, нам отдавали воинское приветствие и с любезной улыбкой провожали дальше, до этого поинтересовавшись, а не надо ли нам чего? Только уже перед самой деревушкой, на переднем крае, возле дорожной развилки нас встретила миловидная тонконогая девушка с плеером в ушах, но ледяными оценивающими глазами. Она, выплюнув жвачку изо рта, коротко поинтересовалась нашими документами, а когда все необходимое ей было предоставлено, обыскала нас с помощью какой-то магической штуки, вроде обычного посоха. Особое внимание у нее вызвали две ведьмы, которые к такой процедуре отнеслись критически, и все время осмотра поджимали губы так, словно их обидели в самых лучших чувствах.

Сейчас все это было позади…Нас поселили в небольшую палатку на самом краю подсолнухового поля, обеспечили теплыми спальными мешками и запасом дров таким, будто мы тут собирались чуть ли не зимовать. Уставшая от всех потрясений, выпавших на ее еще совсем маленькую долю, Дарья Александровна спала на руках у Светы. Ведьма Алаида готовила какой-то малопонятный мне травяной отвар, а я с Эльвирой Олеговной через подаренный бинокль наблюдал за зеленогайской околицей.

Половцев видно не было. То ли прятались по домам, то ли знали, что за ними наблюдают, а потому не показывались на виду. Было тихо и пустынно.

– Саша…– начала аккуратно теща, присаживаясь на небольшой пенечек, который я ей установил неподалеку от палатки, учитывая то, как быстро устают ее ноги.

– Да, Эльвира Олеговна,– откликнулся я, присаживаясь рядом, махнув рукой на Шарук Хана вместе с его войском.

– Я конечно все понимаю, ты теперь один из них и все такое…

– Это вы о чем?– прикинулся дураком я, будто не понимая о чем хочет со мной поболтать тещенька.

– Я тут размышляла, как все это с нами произошло, с Дашуткой…

– И?

– И вот что надумала…Алаида – главная среди ведьм, верно?

– Главней некуда!– согласился я, представив себе , как польстило это определение главе Харьковского Ковена ведьм и чародеек.

– Все находится под ее неусыпным контролем и властью, особенно те кто состоят при ней, правильно?

– Еще бы!– хмыкнул я, вспомнив нехорошую привычку Шпиц совать свой очаровательный носик туда, куда его совать и не следовало.

– Это , как директор детского сада! Без его ведома в группах ничего не делается. Он контролирует все, начиная еду и заканчивая послеобеденный сон малышей…– темнила, ох, темнила что-то моя любимая тещенька. К чему клонит непонятно, но сердце мое уже противно заныло в ожидании какой-нибудь гадости.

– Вы все правильно говорите, Эльвира Олеговна! Глава Ковена – директор детского сада, а все вокруг либо ее воспитатели, это сам Ковен, либо дети, за которыми нужен глаз да глаз– это уже остальные ведьмы, колдуньи, знахарки и прочая ерунда…Только к чему это все?

– А может воспитатель без ведома директора, например,– теща посмотрела на меня и хитро прищурилась,– обменять старые детские кроватки на более новые? Или, Боже упаси, продать ковры из комнаты?

– Ну…это вы загнули! Конечно же, это ж уголовная ответственность! Даже если это и делается, то только с ведома начальника…– проговорил я, и вдруг неожиданно все понял! Разом и окончательно…И от осознания этого стало не то чтобы противно, но мерзко и скользко на душе. Алаида изначально все знала, придумала и оценила. Может ведьма и не была инициатором, но безусловно приложила руку к тому, что сейчас творилась с нашей с семьей, с Харьковом, с областью…

– Вот и я об этом говорю,– кивнула Эльвира Олеговна,– не могла не знать Алаида, что Агрида полезла копать нечто страшное, что может в один миг воскреснуть, не могла она не просчитать последствия этого. Это ж не в песочнице поковыряться, а целую толпу мертвецов выкопать!

– Мало того!– воскликнул я.– она и придумал этот план, чтобы заставить нас принять решение за Дашу!

– За Дашу?– не поняла теща.

– Именно! Дашка самый сильный маг на планете, который рождается раз в сто лет. Изначально маг бессторонный, срединный…

– Бессторонный?

– Маги делятся на белых и черных. Плохих и хороших! Хорошие служат инквизиции, а плохие состоят в Ковене! Инквизиции действовала грубо, пытавшись похитить Дарью, отдать ее учиться в семинарию и искусственно привить любовь к добру. Слава Богу, что у них ничего не вышло, потому как сами в интригах и заговорах по уши. А вот ведьмы…Они действовали хитрее! Опасней…Издалека…– я схватился за голову от потока мыслей. Картинка вокруг меня стала яркой и понятной.– Еще давно они знали, что родится Дарья. Еще в Шаровке за помощь Алаида просила дочь, сведя все к шутке, а потом, видимо, решила действовать…Она собрала Ковен, где решили отправить Агриду выкопать этого мерзавца Шарук Хана. Бабка согласилась, потому как либо устала уже жить на этом свете, либо была фанатична предана их колдовской организации. Она добралась до него, выкопала, сломав печати заклятий, которые устанавливал, конечно же, темный маг. Не заметить их она не могла! Мятежный дух Шарук Хана выскочил наружу, убив Агриду, но это была необходимая жертва, чтобы заполучить на свою сторону Срединного мага. После этого ведьма как-то умудрилась остаться на этом свете в виде духа или призрака очень ограниченное время, потому что надо было указать Шарук Хану путь к источнику “мертвой воды”, который долго берег Ковен в тайне от всех. Иначе, никакая магия не спасла бы воинство половцев от автоматных очередей, сделав их практически бессмертными!

– Она все правильно рассчитала,– согласилась Эльвира Олеговна,– колдунья понимала, что мимо такой истории ни ты, ни Красовская не пройдете, а обязательно туда вступите, как в ленинскую партию.

– Это точно! Когда я приехал в морг, тело Агриды уже остыло, но передало мне всю свою мощь и силу…

– Для того, чтобы ты ощутил все прелести магии без ненужных ограничений чести и совести, чтобы тебе было легче принять за Дарью решение,– подхватила мои рассуждения теща.

– Да! Именно так! Они не пожалели члена своего Ковена, свою давнюю подругу, чтобы провернуть такую сложную и запутанную комбинацию!– воскликнул я с негодованием.

– Ведьмы, что с них взять… Им оставалось лишь показать тебе две вещи, зятек, как хорошо быть колдуном и как отвратительно выглядит такой карающий орган, как Инквизиция. Тогда бы тебе и выбирать ничего бы не пришлось. Ты принес бы нашу Дашечку им в руках сам! Да еще и слезно просил взять в ученицы.

– Пипец…– пробормотал я, раскачиваясь из стороны в сторону.– Какой же я кретин…Какой дурак! Дворкин! Идиот!

– Я бы не была столь самокритична, но умом ты не блещешь, зятек!– съязвила Эльвира Олеговна.

– Под носом крутили такие интриги, а я ни сном ни духом! Мир спасать решил, придурок!

– Мир, конечно, спасать тоже придется, но для начала, подумай, с кем ты оставил свою жену и малолетнее дите, а?

– Твою мать!– я рванул к палатке, не особо раздумывая, как мне удастся победить Алаиду. Лишь бы мои родные и любимые были живы!

Рывком я отдернул полог, закрывающий вход, быстрым взглядом окинув помещение. Светлана лежала на полу, широко раскинув руки в сторону. Ее голова была наклонена набок. А губы шептали что-то бессвязное, взгляд неосмысленный уставился в одну точку, где полыхал раскочегаренный очаг. Возле него стояла Алаида. Держа в левой руке нашу малышку, совершенно голенькую и беззащитную, вяло трепыхающеюся в сильных руках колдуньи, а в правой ее руке я с ужасом заметил металлический раскаленный прут, с чародейским тавром, которое она хотела оставить на нежно-розовой коже моего ребенка.

– Постой!– заорал я, делая шаг вперед, но был остановлен строгим и серьезным взглядом Алаиды.– Постой, это не ее выбор!

– Это мой выбор, Дворкин! Я слишком долго ждала этого момента, чтобы отступить сейчас!

– Даша – срединный маг, но маг, который должен сам выбрать свою судьбу…

– Это все бред! Ничего не изменится, если я слегка ее подкорректирую!– рука с прутом дернулась, намеривая прикоснуться к коже младенца. Чувствуя обжигающее тепло, доченька беспокойно завозилась, захныкала, широко открыв свои зелено-серые глазки.

– Стой! Подожди…Проси, что хочешь, только не трогай ее!– я упал на колени, а из глаз брызнули слезы. – Хочешь…Хочешь я сам вступлю в ваш Ковен?! Буду творить самые грязные дела, самые отвратительные…Только отпусти дочь, прошу, умоляю!

– Да на кой ты мне сдался, Дворкин!– рассмеялась Алаида.– Все наше общение от начала и до конца, лишь возможность осуществить то, о чем мечтали многие колдуны и чародейки! Тебе на роду было написано стать отцом Срединного мага, а ей…– она кивнула в сторону Светы, лежавшей без сознания.– А ей матерью, чье чрево выносит самого великого волшебника всех времен и народов! Ты ноль! Пустышка! Без нее ты никто…А Дарья теперь моя!– с отчаянным криком она вонзила раскаленный прут моей малышке в живот. От ужаса я зажмурился, чтобы не видеть этого ужаса, который решила сотворить ведьма с грудным ребенком. Сейчас будет кричать…Билась мысль в голове. Вот сейчас…Ей наверное очень больно…Ничего, лишь бы жива осталась! Эх, Дворкин, Дворкин, трус ты этакий! Покажи-ка ей, какой ты ноль!

Я с ревом открыл глаза и хотел броситься вперед, но впереди никого не было. Дарья лежала возле Светы и шарила маленькими ручками у нее на груди, видимо, проголодавшись. А на месте, где стояла Алаида осталась лишь кучка серого пепла. Ничего не понимая, я шагнул вперед. Растерянно огляделся по сторонам, так и не сообразив, куда делась колдунья. Дашка гукала по-своему что-то, радостно улыбаясь беззубым ртом поочередно то мне, то маме.

– Черт побери!– ругнулся я, наклоняясь над кучкой пепла. Он был еще теплый и мягкий. Пошарив в нем рукой, я вытащил оттуда то, что могло принадлежать только главе Ковена. Драгоценный перстень, который был символом власти для всех колдуний мира. Он немного потемнел от золы, но выглядел все еще презентабельно. Дунув на него, я сунул украшение в карман, по-новому взглянув на свою дочурку. Оказывается Срединный маг – это круто! Очень круто! Вот так разом, в одно мгновение сжечь до состояния пепла могущественную волшебницу без заклинаний и ненужных пассов. Да она разговаривать-то у меня не умеет! Улюлюканье прекратилось. Дочка замерла на груди у очнувшейся от сонной одури жены.

– А где Алаида?– спросила жена, протирая заспанные глаза.– Я тут слегка вздремнула…

Я не стал отвечать, потому что за дверью раздались отчаянные крики тещи, шорох шагов и шум падающего тела. Полог палатки отодвинулся и я увидел перед собой самого половецкого хана по прозвищу Шарук Хан. Он стоял передо мной с саблей наперевес, буквально пожирая меня глазами. Светка прижала Дашку к груди, но половец абсолютно не обращал на нее никакого внимания. Вместо этого он шагнул ко мне и протянул вперед требовательно свою мозолистую ладонь. Хриплым голосом произнес:

– Отдай!

Что отдавать было не совсем понятно…Я растерянно оглянулся назад, в надежде, что обращается он вовсе не ко мне, но позади меня никого не было. Только кучка золы, оставшейся от Алаиды.

– Отдай!– потребовал Шарук Хан снова, злобно оскалившись. На мой взгляд он был даже очень ничего, похожий на героев боевиков моего детства. Такой же мужественный и сильный, весь в косоугольных сабельных шрамах. Загорелой кожей и крепкими мускулами. Его чуть раскосые глаза его ничуть не портили, а придавали его лицу какой-то оттенок восточной хитрости что ли?

– Отдай то, что принадлежит мертвым!– прорычал он, замахнувшись для удара.

– Господи, да что тебе отдать-то?! – воскликнул я, инстинктивно закрываясь рукой, будто бы она могла спасти меня от разящей стали. И тут в моем кармане запекло, обжигая бедро, настойчиво так, призывно…Мне в этот момент даже послышался противный запах паленой синтетики. Я сунул руку внутрь и ужаснулся. Перстень, найденный мною после Алаиды Шпиц горел кроваво-красным огнем. Именно он требовал выход наружу, именно его налившимся огнем ободком мне обжигало ногу.

– Держи!– одним движением я выхватил перстень, направляя его в сторону Шарук Хана. Что этим я хотел доказать, я не знаю. Может это сработал какой-то рефлекс или знания, полученные от Агриды. Вот только половецкий хан вдруг начал расплываться, тая на глазах сизым туманом, словно морок, искусно наведенный опытным колдуном. Сначала испарилось тело, потом руки и ноги, а после с легким хлопком, сродни лопнувшему шарику растворилась голова, с раскрытыми от ужаса глазами и топорщившимися в разные стороны усами.

Рядом испуганно ахнула Светка. Она второй раз за вечер, как и я, видела очень могучую магию. За пределами палатки ругнулась от души матом Эльвира Олеговна, что-то загремело, будто чайник уронили на пол.

– Глянь, что с мамой!– попросила меня жена, не отошедшая от шока.

Я выскочил на улицу и увидел лежащую на земле тещу. Платье ее было изодрано, коленки сбиты, но она была жива и здорова, а это самое главное.

– Хотели увезти в полон, негодяи!– раздраженно пояснила она, поправляя одежду.– Только подняли на лошадь, а они возьми, да и исчезни вместе со всеми этими татарами, словно в воздухе растворилась!

– Половцами…– машинально поправил я тещу, раздумывая над тем. Как мне сегодня крупно повезло, что вся моя семья осталась целой и невредимой в этом клубке опасных политических игр, колдовских интриг и прочей ерунде.

– Да какая к чертям разница!– сплюнула Эльвира Олеговна, вставая.– Не увезли же в конце концов!

Глава 16 вместо эпилога

Солнце нещадно палило раскаленные асфальтовые улицы Харькова. После приятной холодящей прохлады кабинета главы инквизиции выходить на улицу не хотелось. Я топтался на крыльце Главного Управления Внутренних Дел, ожидая Красовскую. Янка, как всегда появилась неожиданно, откуда-то из-за спины. Прикрыла мне глаза ладонями, надеясь, что я ее не угадаю. Куда там! Особенно с силой Агриды, которая, как ни странно, у меня осталась, я теперь мог ее не то что угадать, а почувствовать, когда она вышла из своего дома на Гвардейцев Широнинцев.

– Привет!– радостно поздоровалась она, подхватывая меня под руку. Моя вялая попытка откреститься от такой прогулки получила яростный отпор.

– Твоя жена сказала, что мне нужна опора и поддержка, Дворкин!– заявила мне наглая журналистка.

– Вряд ли она имела ввиду меня…– сострил я, продолжая шагать к метро.

– Как прошла встреча на высшем уровне?– словно невзначай поинтересовалась журналистка.

– Отлично!

– А подробности!– взвыла Янка.– Будь человеком, Дворкин, я и так с этой беременностью пропустила все интересное…

– Яна…

– Ну пожалуйста…– заканючила Красовская.– Вообще беременным, особенно на таких поздних сроках отказывать нельзя. Они родить могут!

– Бред!

– Ну, Дворкин…

– Предлагали вступить в их славные ряды!– сдался я.

– А ты?

– А я отказался.

– Ты не хочешь быть инквизитором?– удивилась Красовская, даже остановившись.

– После всего, что случилось нет…

– Какой репортаж пропал…

– Красовская!– разозлился я.

– Молчу! Молчу!

– Ой!

– Рожаешь что ли?

– Смотри…– проговорила Яна, указывая мне куда-то за спину.– Она…

Я оглянулся назад, где в паре шагов от нас топталась Агриппина. Все такая же красивая, как и раньше. Только лицо у нее было хмурым и сосредоточенным. Я не видел ее с того момента, как оставил в своей квартире приглядывать за неугомонной журналисткой и Мишкой, пока мы спасали мир от Шарук Хана. Когда мы вернулись из поездки, ее уже на Автострадной не было. Красовская сказала, что в какой-то момент ведьма побледнела лицом и ушла, не попрощавшись прочь.

– Чего стоишь? Иди…Поговори…– подтолкнула меня в спину Яна.– Она явно не трамвая ждет тут в одиночестве…

Я сделал шаг и остановился, выжидательно поглядывая на ведьму. Сегодня она была в лиловом платье до колен и легкой модной шляпке, выделяясь среди остальных харьковчанок, как попугай какаду среди отечественных ворон.

– Здравствуй, Саша,– поздоровалась она, пряча глаза.

– Привет…Чего хотела?– знаю, прозвучало это не совсем вежливо, но после всего что случилось мне любую ведьму вообще придушить хочется.

– Для начала извиниться…Я изначально была против этой всей авантюры.

– Сейчас можно говорить все, что угодно…– буркнул я недовольно.

– Знаю…А потому…– замешкалась Агриппина.– Я новая глава Ковена ведьм!

– Поздравляю! Быстро делаешь карьеру…– ехидно улыбнулся я, показав ей большой палец.

– Дворкин!

– А что? По-моему неплохо!

– Ковену нужны сильные волшебники. Я хочу тебе предложить место в нем.

– А взамен?– улыбнулся я, вспомнив, как просил когда-то Алаиду о помощи, а она требовала взамен в ученицы Дарью. Да! Именно тогда, в Шаровке все и началось…

– Взамен ничего…

– Мой ответ нет! – я решительно развернулся на каблуках, мимоходом подхватил под руку Красовскую и пошел прочь.

– Дворкин!– закричала мне вдогонку Агриппина, но я уже ее не хотел слышать после всего, что случилось.

– Чего она хотела-то?– спросила Яна, когда мы скрылись уже в метро, сев в первый же поезд, следующий на Московский проспект.

– Работу…Сегодня день, наверное, такой,– улыбнулся я,– мне все работу предлагают!

– Аа…– протянула Яна.– А может к нам в редакцию махнешь, а? Пока я в декрете?– журналистка озорно мне подмигнула, поезд тронулся, а я вдруг понял, что никакой магии и волшебства тебе в жизни не надо лишь бы рядом были твои родные и близкие.

КОНЕЦ

Валуйки-Харьков

Август 2018


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16 вместо эпилога




  • «Призрачные миры» - интернет-магазин современной литературы в жанре любовного романа, фэнтези, мистики