Тайна Волшебницы Света (СИ) [Malenn] (fb2) читать онлайн

====== Аэлин ======

Сколько она себя помнила, принцесса Аэлин всегда мечтала быть мальчиком. Ведь быть мальчишкой так интересно — вы можете лазать по деревьям, кататься верхом, стрелять из лука, можете даже измазаться в грязи с товарищами во время игры — и никто не будет вас отчитывать нудным голосом, что так, мол, себя вести не пристало! Свобода! Живи и радуйся!

Но, увы, родилась Аэлин девочкой… и практически с пеленок слышала за спиной злобное шипение нянюшек: «Леди Аэлин! Не крутитесь! Вытащите ногу из-под себя! Леди должны ходить степенно!» И так далее по списку. Девочки и мальчики у эльфов в Лориэне (а действие происходит именно там!) воспитывались отдельно друг от друга, и Аэлин могла лишь наблюдать со стороны за мальчишками, которые резвились целыми днями. Взрослые обучали их стрельбе и другим боевым искусствам, верховой езде и другим чисто мужским наукам. Как же она завидовала этим самым мальчишкам! С каким удовольствием разделила бы она все их игры и затеи! В силу своего характера, Аэлин, возможно и вправду было бы лучше родиться мальчиком. Молодых леди в основном обучали этикету, пению и танцам, наукам, рукоделию и т.д. Хотя, надо признать, обучалась девочка легко и получалось у нее неплохо. Но как же скучно было учиться, а маленькая мятежная душа требовала приключений!

Однажды, когда ей было лет семь, Аэлин решила остричь волосы и переодеться мальчиком, и лишь по счастливой случайности в комнату вошла няня, и Аэлин избежала взбучки. За такую выходку могли и в комнате запереть на неделю!

Все многочисленные няни, фрейлины постоянно ставили ей в пример ее бабушку — Владычицу Галадриэль, и маленькая принцесса, несомненно, хотела бы на нее походить, но, честно говоря, и побаивалась немного. Леди Галадриэль была такой совершенной, безукоризненной во всех отношениях, на её лице всегда было спокойное, умиротворенное выражение, полное гордости и достоинства, как и подобает Волшебнице Света. Но, в то же время она была такой далёкой, словно недосягаемый свет звёзд, на который так любили смотреть эльфы! Самой Аэлин как раз и не хватало этого самого спокойствия и степенности, так что образ достойной внучки своих бабушки и дедушки ей не давался, хоть плачь. Девочка видела Галадриэль и Келеборна редко, хотя и не понимала почему. Как и все дети, она хотела, чтобы её любили и ласкали. И совсем ничего не знала о том, что иногда по ночам, тайком в её комнату приходила Галадриэль, чтобы посмотреть на спящего ребенка. Аэлин была самой младшей дочерью Келебриан (единственной и любимой дочери Галадриэль и Келеборна) и Элронда, родившейся как раз перед тем, как Келебриан навсегда покинула Имладрис и оставила убитого горем мужа, двоих сыновей, дочь Арвен и новорожденную малютку Аэлин. Нахождение в плену у орков настолько ужасно подействовало на неё, что несчастная Келебриан так и не смогла забыть весь этот кошмар. Не желая и дальше ранить близких своим горем, она уплыла на Запад, к берегам Амана. Глядя ночами на спящую внучку, Галадриэль проливала слезы в тоске по любимой дочери. Что-то мешало великой волшебнице открыто выказывать любовь к девочке. Эльфам вообще не свойственно открыто показывать свои эмоции, они всегда степенны и немного холодны. Словом, что-то тревожило Галадриэль, но эти тревоги она держала при себе, никто о них не знал. Сердце Владычицы Лориэна хранило тайну... Много раз Элронд пытался забрать свою дочь в Имладрис, но Галадриэль настаивала на том, что об Аэлин никто не должен знать за пределами Лориэна как можно дольше. И Элронд, скрепя сердце, положился на мудрость Владычицы Лориэна, он знал, что его дочь в безопасности под защитой ее магии.

Свою мать Аэлин знала лишь по огромному, в полный рост, портрету, висящему в тронном зале. С него на девочку смотрела прекрасная женщина с золотыми волосами и печальным взором. Маленькая эллет подолгу глядела на портрет матери, любуясь её красотой и мечтая стать когда-нибудь похожей на неё.

О том, что произошло с Келебриан, ребенку пока никто не рассказал, Галадриэль строго запретила это делать. Девочке сообщили, что ее мама уплыла на Запад и когда-нибудь непременно встретится с ней. Рядом висел такой же портрет отца — Элронда, владыки Ривенделла. Всего пару раз отец приезжал в Лориэн и навещал Аэлин, так что помнила она его смутно, но все равно очень скучала.

Словом, девочка казалась самой себе никому не нужной и нелюбимой — матери она не видела ни разу, отца почти не помнила, а бабушка и дедушка жили хоть и рядом, но тоже нечасто ею интересовались.

Скажи ей кто-нибудь, что все родные её очень любят, она бы не поверила. Маленькая принцесса росла дикаркой.

Комментарий к Аэлин Итак, мы знакомимся с маленькой принцессой Аэлин.

Аэлин – в переводе с синдарин – озёра, имя дано принцессе из-за цвета её глаз

====== Приключения начинаются ======

Итак, подруг среди ровесниц Аэлин не имела — все они казались ей невыносимо скучными, поговорить с ними было решительно не о чем, затевать какие-нибудь проделки было бесполезно, ибо все юные леди заглядывали в рот своим маменькам и нянюшкам, и никогда не стали бы их огорчать. Так что, большую часть свободного от обучения времени маленькая принцесса проводила одна, либо в компании животных, которых она обожала.

Особенно её тянуло к лошадям, таким величественным и грациозным! Во сне девочка часто скакала верхом на белоснежном скакуне по зеленым лесам Лориэна, ветер развевал ее волосы... Как же хорош был этот сон! Но увы, девочек начинали обучать верховой езде намного позже…

Аэлин иногда умудрялась сбежать от нянюшек (неизменно оставаясь без сладкого за такую вопиющую выходку) и подобраться поближе к конюшне. По вечерам воины возвращались и ставили лошадей в стойла, чистили их, поили – эльфы очень бережно относились к лошадям. Аэлин уже давно присмотрела себе фаворита в конюшне – белоснежного скакуна, как во сне, и наблюдала за ним. Конь принадлежал начальнику королевской стражи, его звали Халдир. Гордый взгляд, синие глаза, золотые волосы, лицо, будто высеченное из камня… Аэлин немного побаивалась начальника стражи, но это не мешало ей мечтать увести его верного коня с конюшни, и хотя бы разок покататься! Опасность такой затеи ей в голову не приходила. Так же как и то, что ездить верхом она совершенно не умеет. В своих детских мечтах у неё все легко получалось, именно поэтому навязчивая идея с похищением лошади начальника стражи не выходила у нее из головы. Вскоре удача улыбнулась (или нет, кто знает?) ей: Халдир был вызван во дворец по какому-то важному делу, и его конь остался привязанным во дворе, отвести его на конюшню не успели. И пронырливая Аэлин не преминула воспользоваться этим: тихонько подкравшись, она отвязала коня.

Цепкая, словно маленькая белочка, она умудрилась вскарабкаться в седло. Конь медленно двинулся по привычному пути, считая, что хозяину пора возвращаться на свой пост, и увез маленькую разбойницу со двора.

Девочка задыхалась от счастья — она сама едет на лошади! Сама! Точно, как во сне! Каким-то чудом никто сразу не заметил ребенка верхом на огромном скакуне, а конь, тем временем, удалялся все дальше от дворца. А вот как его остановить — этого Аэлин не знала! Когда она опомнилась и поняла, что находится в незнакомом месте, и понятия не имеет, куда лошадь ее везет — было поздно. Вокруг никого не было! И Аэлин испугалась, она стала кричать, но отзывалось только лесное эхо, и от этого становилось только страшнее. А конь тем временем набирал скорость — видимо, его напугали крики ребенка. Вцепившись в гриву лошади, Аэлин закрыла глаза от страха, ветви деревьев цеплялись за волосы и хлестали по щекам. Больше всего она боялась, что вот-вот упадет и этот огромный скакун ее просто растопчет! Почему она не подумала об этом раньше? Вот до чего довело её безрассудство!

А теперь этот конь уносит ее куда-то и неизвестно вернется ли она когда-нибудь назад? Найдут ли ее?

А конь все скакал и скакал, Аэлин уже потеряла счет времени от страха. Растрепанная, с поцарапанным лицом и коленками, заплаканная и напуганная, она неслась на могучем жеребце сквозь густую чащу леса. Вдруг позади послышался топот лошадиных копыт, кто-то точно пытался догнать её!

 - Даро! - услышала Аэлин чей-то крик.

Принцесса обрадованно обернулась назад, но, расцепив руки, потеряла равновесие и вылетела из седла. Пролетев пару метров, девочка приземлилась на зеленый куст, что смягчило немного падение и, несомненно, спасло её от серьезных увечий. Но, тем не менее, удар был вполне ощутимый, голова у Аэлин закружилась, и девочка лежала, боясь пошевелиться.

Она услышала, как всадники, преследовавшие её, спешились, и кто-то подбежал и осторожно поднял её на руки.

- О, бренниль, скажите что Вы живы! – услышала она чей-то взволнованный голос.

Аэлин осторожно открыла глаза. В её исцарапанное личико внимательно вглядывался начальник королевской стражи, благородный Халдир.

Комментарий к Приключения начинаются Бренниль – госпожа моя

Даро! – стой, остановись

====== Нет худа без добра ======

Аэлин проснулась в своей комнате. Болело решительно всё — голова, руки, ноги, даже двигаться особо не хотелось. Она смутно помнила, что с ней произошло после того, как Халдир нашёл ее в лесу и спас после падения с лошади.

Словно обрывки сна в её голове всплывали картины: её передали в руки Келеборна, потом осматривали лекари, что-то говорили, голоса сменяли друг друга, затем ей дали выпить какое-то противное и горькое снадобье и…. дальше ничего. Сколько она проспала?

Аэлин не знала, что пробыла в беспамятстве три дня, и все это время леди Галадриэль не отходила от своей внучки. Владычица корила себя за то, что с девочкой чуть не произошла беда. Хвала Эру, всё обошлось, но могло быть значительно хуже.

Когда во дворце стало известно о пропаже принцессы, мысли, одна ужаснее другой, мучили Галадриэль и Келеборна — вдруг девочка заблудилась в лесу и её растерзали дикие звери, или похитили орки, или она утонула…

Теперь же, глядя на спящую внучку, Властители Лориэна пообещали себе и друг другу, что впредь они никогда не допустят подобного. Закрывшись в своем горе от разлуки с любимой дочерью, они тем самым позабыли о её ребенке, а должны были всю свою нерастраченную любовь отдать внучке.

Словом, Владыками было принято решение о том, что принцессе необходима охрана. От глаз Галадриэль не ускользнуло, насколько взволновало Халдира произошедшее с девочкой. Обычно невозмутимый воин вдруг растрогался и очень обрадовался, что подоспел вовремя, и принцесса осталась жива. Именно Халдиру, самому храброму воину, самому преданному и благородному, Владыки Лориэна и решили доверить охрану маленькой принцессы. Конечно, это не освобождало его от других обязанностей, на нём все еще лежала ответственность за охрану границ Лориэна, но Халдир беспрекословно подчинился приказу, как всегда.

Итак, проснувшаяся Аэлин обо всех этих событиях пока не знала. Открыв глаза, первым делом она увидела… сидящего у кровати Гэндальфа!

Сначала она подумала, что все ещё спит и маг ей просто снится. Ещё бы! Каждый приезд Гэндальфа в Лориэн был праздником для Аэлин! Никто не знал столько интересных историй, легенд, сказок, как волшебник! А его фейерверки! Аэлин их обожала! Но самое главное — старик охотно возился с ребенком, отвечал на её бесконечные вопросы и был необыкновенно добр к девочке.

Снова открыв глаза и убедившись, что маг действительно настоящий, Аэлин хотела позвать его, но в горле вдруг запершило и она закашлялась. Гэндальф, мирно дремавший в кресле, сразу же проснулся и взглянул на неё.

— А, дитя, ты проснулась! — старик улыбнулся и коснулся рукой лба девочки. — Отлично, жара уже нет. Ты знаешь, что тебе очень повезло, юная эллет? Хвала милости Валар, ты невредима.

- Гэндальф! Как я тебе рада! — прошептала девочка. — Ты надолго останешься? Побудешь со мной?

- Конечно, дитя. Разве я могу оставить друзей в беде? — старик улыбнулся еще шире.

Вдруг дверь комнаты распахнулась и помещение заполнилось посетителями — пришли Галадриэль, Келеборн и придворные лекари.

- Дитя моё, как ты себя чувствуешь? – Галадриэль погладила внучку по голове, в глазах её читалось беспокойство.

— Я… мне лучше, госпожа, — Аэлин всегда немного терялась в присутствии бабушки и воспринимала её как Владычицу, леди Галадриэль, а не как свою родную бабушку. Тоже было и с Владыкой Келеборном.

Лекарь осмотрел ребенка и поведал обеспокоенным правителям, что улучшения есть, но юной принцессе предстоит целую неделю провести в постели и принимать разные порошки и микстуры для скорейшего выздоровления.

Подобная перспектива показалась Аэлин весьма малопривлекательной, и лишь клятвенное обещание Гэндальфа, что он не покинет свою любимую ученицу во время болезни, смягчило её реакцию.

- Прости нас, моя девочка, мы были невнимательны к тебе, — тихо произнес Келеборн и поцеловал внучку в лоб. — Даю слово, всё изменится отныне, мы будем всегда с тобой, мы не покинем тебя.

В ответ Аэлин изумленно посмотрела на него и несмело улыбнулась в ответ. Ощущать заботу близких ей было непривычно. Но сейчас она была так счастлива! Конечно, она набила уйму шишек, чуть не покалечилась, зато обрела, наконец, любящих бабушку и дедушку! В конце концов, оно того стоило!

На этом, пожелав девочке поскорее поправляться, Владыки покинули комнату, с ними ушёл и лекарь, не забыв дать маленькой пациентке очередную порцию отвратительной на вкус микстуры.

Итак, свой недельный пост у постели ребенка занял Гэндальф Серый. Под его очередную сказку маленькая эллет и уснула, счастливая и умиротворенная.

Каждый день Гэндальф рассказывал ей самые невероятные истории, от него девочка узнавала много захватывающих вещей о разных героях древности, народах, населяющих Средиземье, гномах, хоббитах, людях, их мирах, обычаях.

Гэндальф знал всё на свете! И с ним беседовать было куда интереснее, чем с учителями, которые навещали маленькую принцессу каждый день. Раскрыв рот от удивления, внимала Аэлин волшебнику, а он всё говорил, рассказывал… Аэлин и не подозревала, что мир так огромен и прекрасен, что на свете столько интересных мест, в которых она захотела побывать! Например, в Хоббитании! Как интересно было бы увидеть маленьких хоббитов, с их забавными большими волосатыми ступнями, живущих в норах!

Разумеется, Гэндальф далеко не все новости об окружающем мире рассказывал своей маленькой подружке. Она не знала сколько зла и мрака вокруг Лориэна, а маг не спешил раскрывать ей глаза.

Пройдут годы, принцесса подрастёт и обо всем узнает сама. Аэлин только знала, что орки — это враги эльфов, выглядят они отвратительно, они злые и их следует бояться.

Золотой лес, где росла маленькая принцесса, находился под защитой магии леди Галадриэль и был поистине благословенным краем, подобным Валинору, как и мечтала Владычица. В нём царил мир, покой и благоденствие.

Но окружающий мир начал меняться. Чувствовала это и Галадриэль, и Келеборн, и, конечно, Гэндальф.

А для юной Аэлин, мирно спящей в своей кроватке, злобные орки пока были лишь картинкой в книге. Но это только пока…

====== Mellon ======

Минуло 12 лет с тех пор, как маленькая принцесса Лориэна, под присмотром Гэндальфа Серого, оправлялась от болезни и целыми днями слушала его сказки и легенды.

Многое изменилось с тех пор. Как и обещали Владыки Лориэна своей внучке, жизнь её переменилась в лучшую сторону. Отныне она постоянно находилась рядом с бабушкой и дедушкой, ей выделили покои совсем близко от них.

Аэлин ближе узнала леди Галадриэль и Владыку Келеборна, перестала теряться в их присутствии, и очень их полюбила. Все неприятности были в прошлом, принцесса чувствовала себя любимой и защищенной, жизнь её текла спокойно и размеренно.

Что её очень расстраивало, так это то, что она не была похожа на леди Галадриэль, как в прочем и на Келебриан, свою мать. Больше всего на свете Аэлин хотела бы иметь такие же прекрасные золотые волосы, как у матери и бабушки, но волей провидения ей достались темные волосы отца. И как не старались прислужницы убедить свою госпожу, что её волосы, доходившие принцессе до колен, тоже прекрасны, Аэлин им не верила.

От матери эллет унаследовала лишь глаза — большие, сине-зеленые, прозрачные, словно лёд, цвет их менялся в зависимости от настроения девушки.

Принцесса росла и превращалась из хорошенького ребенка в красивую девушку, расцветая, словно цветок под солнцем. Будучи не очень высокой, девушка имела безукоризненную фигуру и обладала естественной грацией. Правда, её саму пока не очень волновала собственная внешность — Аэлин не считала себя красавицей, раз она не походила на мать и бабушку. Что ж, так тому и быть!

В жизни юной принцессы появилось столько интересных занятий, которые позволяли ей не задумываться о собственной красоте: она с упоением обучалась верховой езде и очень скоро стала искусной наездницей, а также стрельбе из лука, в чем преуспела не меньше. Обучал принцессу всем этим искусствам сам Халдир, а более строгого учителя и представить себе было трудно!

Получив образование, приличествующее принцессе, девушка прекрасно танцевала и пела, знала много языков, играла на арфе и обожала читать древние манускрипты.

Прочитанное она предпочитала обсуждать не с бабушкой и дедушкой — не отвлекать же их постоянно от важных дел, а со своим верным телохранителем, Халдиром.

Храбрый воин и маленькая принцесса очень подружились с тех пор, как Владыки Лориэна поручили начальнику королевской стражи присматривать за своей внучкой. Ни с кем (кроме, может, Гэндальфа) Аэлин не была так откровенна, как с Халдиром.

Спокойный, невозмутимый нрав позволял ему терпеливо сносить выходки маленькой эллет, скрывать её шалости от Владык, она стала, словно, его собственным ребенком. Вывести храброго воина из равновесия было поистине невозможно!

И девочка чувствовала, что может доверять своему взрослому другу всегда и при любых обстоятельствах. Все её детские горести забывались при виде его снисходительной улыбки. Глядя на эту нерушимую дружбу, Владыки были спокойны за свою внучку.

Днями принцесса пропадала в лесу с Халдиром и его отрядом, лес стал её вторым домом. Так тихо, спокойно и безмятежно она себя чувствовала там! Птицы и звери стали её друзьями, она чувствовала удивительное единение с природой, как и все эльфы.

Была у них с Халдиром маленькая тайна, которую они скрывали от Владык, и вообще, от посторонних. Заключалась она в том, что отправляясь в лес на несколько дней для обучения стрельбе и верховой езде, эллет надевала мужской наряд. Так ей было намного удобнее ездить верхом, нежели в длинном платье. Халдир это прекрасно понимал и смирился с этим. Но если бы об этом узнали во дворце, поднялся бы страшный скандал — надевать мужское платье для эллет, тем более для принцессы, было недопустимо! Но Аэлин и Халдир хранили тайну.

Так мирно текло время, Аэлин подрастала и расцветала под опекой Владык и верного Халдира.

Совсем недавно ей исполнилось 18 лет, по меркам эльфов — совсем дитя. Все её мысли были заняты лошадьми, конными прогулками, состязаниями лучников, словом, совсем не дамскими занятиями. По-прежнему она любила исчезать в лесу в мужском платье, а все эти наряды, танцы, балы и приёмы совсем не интересовали девушку.

Прислужницы и воспитатели юной принцессы совсем отчаялись приобщить её к придворной жизни. Сама мысль о том, чтобы целый день просидеть в компании фрейлин за вышивкой какого-нибудь боевого штандарта для доблестной армии Лориэна, была способна довести Аэлин до истерики.

Так что, в то время, пока её фрейлины прилежно вышивали, обмениваясь дворцовыми сплетнями, принцесса пребывала в лесной чаще вместе со своим другом и его верным отрядом. Девы-эльфийки её возраста, как правило, еще не помышляли о каких-либо романтических увлечениях, но не будем забывать, что отец принцессы — Элронд — был полуэльфом, а люди в 18 лет вполне могут и влюбиться!

Сердце же самой Аэлин было спокойно, как вершины Карадрас. Она даже не заметила, что лучники из отряда Халдира стали по-другому смотреть на неё, их взглядов она попросту не замечала, а для Халдира она всё ещё была ребенком. Красота её явно читалась в восхищенных взглядах воинов, но Аэлин этого не видела.

Признаться же в своих чувствах никто из них не смел, придворная иерархия не позволяла простым воинам рассчитывать на взаимность принцессы. Юношам оставалось лишь мечтать и вздыхать втихомолку.

Сама Аэлин никак не желала признавать своего взросления, ей нравилось оставаться ребенком, и вела она себя соответственно. Прелестное, капризное, избалованное дитя, ещё не встретившееся в своей жизни со злом и коварством. Но этому блаженному неведению не суждено было продолжаться вечно.

Однажды, именно Халдир, несмотря на запрет леди Галадриэль, поведал ей об ужасной участи её матери Келебриан, о её пленении орками, и причинах, по которым она отправилась на Запад.

Выслушав его, потрясенная Аэлин сначала долго молчала, думая о том, почему ей не раскрыли эту тайну раньше. А затем слёзы неудержимым потоком хлынули из её глаз.

Девушка горько плакала на плече у своего друга, а сердце верного слуги разрывалось от боли, которую он причинил своей госпоже.

- О, Халдир, но как мой отец допустил подобное? С его могуществом? Почему он не освободил её? — возмущенно сверкнув глазами выкрикнула Аэлин.

Халдир подошёл к девушке близко и вытер слёзы на её личике.

— Не судите строго своего отца, бренниль… Увы, даже он не всесилен! Так было суждено, хоть это и ужасно. Думайте лучше о том, что Ваша мать жива и однажды встретится с вами.

- А мой отец? Я совсем не нужна ему? Я видела его лишь в раннем детстве и едва могу вспомнить его лицо! Почему он меня бросил??? — глаза Аэлин полыхали таким праведным гневом, что даже слезы высохли.

- Насколько мне известно, госпожа моя, леди Галадриэль не позволила Вашему отцу увезти Вас в Имладрис, она хотела защитить Вас, — вздохнул Халдир.

- Защитить? От кого? Зачем орки похитили мою мать? Чем она помешала им? Что за гадкие злобные создания? Расскажи мне, Халдир! — потребовала девушка.

Халдир молчал. Вопросы, вопросы, как сложно на них ответить, всё объяснить. Леди Галадриэль будет точно не в восторге от того, что её внучке стала известна семейная тайна. Но отступать было некуда, раз начал говорить, придётся закончить.

- Орки — создания темного Властелина, моя госпожа. Он создал свою черную армию для того, чтобы подчинить себе всё Средиземье, — начал свой рассказ Халдир.

- Тёмный Властелин? Я что-то слышала об этом, но никак не могу вспомнить, — перебила его Аэлин. — Как его звали? Откуда он взялся?

- Саурон… Владыка земли Мордор. Ему много тысяч лет, его черное сердце вынашивает зло уже очень долго, бренниль.

- И он хочет захватить Лориэн? — испуганно вскрикнула эллет.

- Да, и не только Лориэн, ему нужно всё Средиземье, дабы обрушить мрак на этот мир! – ответил Халдир.

- О, Эру милосердный! — воскликнула испуганно девушка, — А если его армия явится в Лориэн? Что мы будем делать?

- Мы будем сражаться, бренниль… Нам придется защищать наши земли!

- А мы победим? — Аэлин подняла голову и испуганно заглянула в глаза своего телохранителя.

- Вы не верите в силу нашей армии, моя госпожа? — улыбнулся Халдир, обнимая её за плечи.

Аэлин, по-детски непосредственно обвила шею своего друга руками и спрятала лицо на его широкой груди. Слушая размеренный стук его сердца, она постепенно успокаивалась, как всегда, как в детстве.

- Всё будет хорошо, бренниль… Lye nuquernuva sen e dagor… – прошептал Халдир, прижимая свою подопечную к себе, и изо всех сил стараясь скрыть от неё нарастающую тревогу в глазах.

Комментарий к Mellon Mellon – друг

Lye nuquernuva sen e dagor – мы победим их в битве

====== Mae govannen, ada… ======

После откровенного разговора с Халдиром о произошедшем с её матерью несчастии, Аэлин долго не могла заснуть. Она крутилась с боку на бок, но всё тщетно. К утру ей удалось, наконец, забыться тревожным сном. Во сне она видела мать, окружающие её полчища поганых орков, таких мерзких и страшных, что кровь стыла в жилах! Аэлин бежала к матери, хотела освободить её, но у неё не получалось даже приблизиться. С криком отчаяния принцесса вдруг проснулась и вскочила на своей постели.

О, Эру, какой ужасный сон! Эллет никак не могла успокоиться и перевести дыхание. Взглянув в окно, девушка поняла, что уже совсем рассвело, и пора вставать.

Едва Аэлин успела встать с постели и умыться, как в дверь постучали. Запыхавшаяся служанка сообщила принцессе, что её немедленно желают видеть Владыки.

- Сейчас? - удивилась эллет. - А что стряслось?

- Мне это неизвестно, моя госпожа, — отвечала служанка. – Вас ждут в тронном зале немедленно.

О, Эру! Что же произошло? Аэлин оделась настолько быстро, насколько это было возможно, и поспешила в тронный зал. Сердце её бешено стучало от страха. А вдруг война, о которой говорил вчера Халдир, уже наступила?

Вбежав в зал, принцесса резко остановилась. Рядом с леди Галадриэль и Владыкой Келеборном, спиной к Аэлин, стоял незнакомый ей высокий, темноволосый воин в длинном бархатном плаще, и мирно беседовал с властителями Лориэна. Услышав шаги, он обернулся и посмотрел прямо в лицо эллет.

Воцарилась тишина. Владыки внимательно наблюдали за реакцией внучки, но Аэлин молчала. Судя по растерянности в её глазах, было очевидно, что незнакомца она не узнала.

Глаза воина увлажнились, он протянул руки к девушке.

 - Аэлин! – тихо произнёс он. - Ты не помнишь меня?

Что-то смутно знакомое показалось эллет в его голосе, весь его облик говорил о том, что перед ней не обычный воин, и даже не важный военачальник, но король, правитель. И вдруг её осенило.

- Отец? - прошептала девушка, изумленно раскрыв глаза.

- Дочь моя! - Элронд сделал шаг вперед и заключил дочь в свои объятия. Скупые слёзы сверкнули в его глазах. – Девочка, как ты выросла! О, Эру, благодарю тебя! Мы снова вместе. Наконец-то!

Аэлин никак не могла поверить в то, что видит перед собой своего отца, Владыку Ривенделла. Неожиданное его появление, после стольких лет отсутствия, было невероятным! И, однако же, вот он – стоит перед нею, живой, во плоти! Девушка продолжала ошеломленно взирать на него и молчала, не в силах выговорить больше ни слова.

- Дитя моё!  обратился к ней Келеборн.  Твой отец прибыл в Карас Галадон по очень важному делу, и ему нужно обязательно поговорить с тобой. Мы оставим вас вдвоём.

- Да, Владыка! - Аэлин послушно склонила голову.

- Не волнуйся, моя девочка, - леди Галадриэль мягко приподняла подбородок внучки и ободряюще улыбнулась ей.

И Владыки удалились, давая им время спокойно поговорить.

Разговор отца и дочери длился не один час и оказался весьма нелегким. Им обоим предстояло узнать друг друга, ведь долгие годы они жили раздельно. Правда, наверстать упущенное время за пару часов было невозможно.

Множество вопросов задала Аэлин своему отцу, и он отвечал на них, хоть это было и нелегко. А она внимательно слушала его, не перебивая, стараясь понять, принять те события, о которых говорил отец.

Вначале Аэлин чувствовала себя немного скованно, её гнев на отца дал о себе знать, она никак не могла понять: почему выросла вдали от него, братьев и сестры? И винила в этом Элронда.

Как мог, Владыка Ривенделла постарался реабилитироваться в глазах младшей дочери и постепенно сердце её немного смягчилось. Глядя в печальные глаза отца, Аэлин поняла, как сильно страдал он сам все эти годы от вынужденной разлуки с ней, от разлуки с её матерью.

О матери она расспрашивала его особенно долго. Элронд рассказал дочери всё — от самых счастливых своих воспоминаний о Келебриан, до самых горьких, которые все ещё вызывали слёзы на его глазах. Аэлин слушала отца, опустив глаза на сложенные на коленях руки, а тихий, печальный голос Элронда гулко отдавался эхом под сводами огромной залы.

- Итак, дочь моя, ты знаешь всё… — вздохнул Элронд. — Давно следовало бы всё тебе рассказать. Твоя мать и я всегда очень любили тебя, ты должна это знать. Не проходило и дня, чтобы я не вспомнил о тебе и о ней.

- Но всё же она оставила меня, - Аэлин смахнула слезинки с ресниц и нахмурилась. - Я бы никогда не оставила своих детей!

- Дитя, ты заблуждаешься! Она совсем не хотела оставлять вас, это не так! Она страдала не меньше нашего, я знаю это… Келебриан доверила вас мне, знала, что со мной вы в безопасности.

- Может быть я и пойму когда-нибудь, но не сейчас!  Аэлин расстроенно вздохнула и вдруг пытливо взглянула на отца.  Ты приехал за мной, отец? Я должна навсегда покинуть Лориэн?

Почему-то Аэлин страшилась услышать ответ на свой вопрос.

- А ты сама хочешь этого, дочь моя? Я предоставлю выбор тебе — если ты не захочешь уезжать, я смирюсь с твоим выбором.

Аэлин растерялась от этого неожиданного предложения, до сих пор она сама не принимала таких важных решений. И теперь не представляла, как ей поступить. Со слов Гэндальфа она знала, что Ривенделл прекрасен и очень хотела бы там побывать, но… Оставить любимый Карас Галадон, леди Галадриэль и Владыку Келеборна, верного Халдира — это казалось немыслимым!

Разве что, на некоторое время?

- Разреши мне подумать, ada, — попросила принцесса, — я не могу так сразу решить…

- У тебя будет немного времени для принятия решения, дитя. Вскоре мы с Владыками отправимся на некоторое время в Лихолесье, нам необходимо поговорить с королем Трандуилом. Когда мы вернемся обратно ты сообщишь о своём решении.

Элронд подошёл к дочери, положил руки ей на плечи.

- Согласна, дочь моя?

- Согласна, ada… — прошептала Аэлин.

«О, что за безумное утро? Может быть, сон всё ещё продолжается?», – думала эллет, спеша по ступенькам во двор. Слишком резко переменилась спокойная жизнь Аэлин, чтобы не вызвать у неё потрясения.

Скорее, нужно обо всём рассказать Халдиру и спросить его совета!

Комментарий к Mae govannen, ada… Mae govannen, ada – добро пожаловать, отец

====== На перепутье ======

Как ни старалась расстроенная Аэлин отыскать Халдира, это ей не удалось — начальник стражи отбыл из крепости для проверки постов. Раздосадованная девушка как раз возвращалась в свои покои, когда на входе вдруг столкнулась с незнакомой эллет, которую прежде никогда не видела. Дева была, несомненно, красавицей — высокая, тонкая и гибкая, с тяжелыми тёмными волосами, спускавшимися мягкими волнами и огромными голубыми глазами. Дева приветливо улыбнулась принцессе.

- Аэлин?

- Кто ты? - удивилась принцесса. – И откуда ты знаешь моё имя?

- Я — Арвен, дочь Элронда, – улыбнулась красавица. - И твоя родная сестра.

Аэлин застыла от неожиданности. Так отец прибыл в сопровождении старшей дочери? Почему же Арвен не было в тронном зале? И кто еще приехал вместе с Элрондом?

Девушки внимательно рассматривали друг друга. Откровенно говоря, они не были очень похожи, хоть и являлись родными сёстрами. Арвен, как и Аэлин, мало походила на свою мать, хотя и была признанной красавицей.

О красоте старшей дочери Владыки Ривенделла ходили легенды, Аэлин уже слышала об этом. И сейчас принцесса Лориэна пыталась сравнить себя со старшей сестрой, придя к выводу, что сравнение, увы, было не в её пользу. Аэлин по-прежнему считала себя обычной, ничем не примечательной эллет. Куда ей до такой красавицы, как Арвен Ундомиэль!

Ласково улыбаясь сестре, Арвен стала рассказывать, как долго они с отцом мечтали увидеть Аэлин и забрать, наконец, в Имладрис. Обычно скрытная в общении с другими эллет, Аэлин и сама не заметила, как попала под обаяние старшей сестры. Не прошло и часа, как девушки разговорились так, будто всю жизнь знали друг друга. Аэлин поймала себя на мысли, что Арвен вызывает бесспорное доверие и симпатию. Похоже, что кроме Гэндальфа и Халдира, у неё появился еще один друг.

Аэлин расспросила сестру о старших братьях — Элладане и Элрохире и Арвен ответила, что братья ждут её в Ривенделле, отец оставил их вместо себя править в его отсутствие. Она довольно точно описала характеры близнецов, ибо это было единственное, чем они отличались.

Сестра подробно описала Аэлин Имладрис – благословенную обитель их отца, надёжно скрытую среди лесов и гор долину, где царил мир и покой. То было пристанище поэтов и менестрелей, последнее королевство эльфов, недоступное взору тьмы, благодаря магии кольца Вилья, хранителем которого был Элронд. Аэлин всё сильнее захотелось побывать на своей Родине, ведь именно во дворце Ривенделла она появилась на свет! Побродив по аллеям дворцового сада несколько часов, девушки всё говорили, говорили, не в силах остановиться. Как и во время беседы с отцом, Аэлин вдруг остро почувствовала, как много времени они упустили, живя в разлуке!

Опомнившись, что Арвен проделала долгий путь, Аэлин проводила сестру до её покоев, и пожелав хорошо отдохнуть с дороги, направилась к себе. На душе у принцессы было так легко и приятно, словно она получила дорогой подарок!

В комнате её уже ожидали прислужницы, которые сообщили своей госпоже, что через два дня, в честь приезда именитых родственников, будет устроен большой праздник, на который прибудет много гостей.

Времени у принцессы было очень мало, поскольку Владычица велела сшить внучке самый прекрасный наряд. Придворные швеи вот-вот прибудут. Вздох отчаяния вырвался у девушки — ничто так не приводило в бешенство юную принцессу, как необходимость целый день простоять на высоком помосте, позируя портным! А ведь именно сейчас ей так нужно повидаться с Халдиром! Ей так много нужно ему рассказать!

Не смея противиться воле Галадриэль, Аэлин послушно позировала портным, ювелирам, парикмахерам до самого вечера. Целый сонм прислуги окружал её постоянно, не давая спокойно поразмыслить над всем, что принёс эллет сегодняшний день. Аэлин автоматически поворачивалась туда, куда требовала главная портниха, понукающая своими помощницами, но мысли девушки были далеко.

Что же ей делать? Что ответить отцу? Как поступить? Аэлин была бы рада разделиться надвое. И Халдира нет, как на зло!

Начальник стражи так и не вернулся этим вечером в Карас Галадон и разговор придётся отложить на завтра. Тихая ночь спускалась на лес, главные ворота, ведущие в крепость, уже закрыли. Правда, существовал потайной ход... И Аэлин вдруг загадочно заулыбалась сама себе...

А тем временем, где-то на далёкой границе Лориэна, нервно мерил шагами лесную тропинку храбрый Халдир. Начальник королевской стражи был явно не в духе весь день, тень лежала на его лице, мрачные мысли приходили в голову.

Разумеется, о прибытии гостей из Имладриса Халдир знал — он первым поприветствовал Владыку Элронда и Арвен, когда они со свитой пересекли границы Лориэна.

Халдир всегда догадывался, что, рано или поздно, Элронд вернётся в эти края за своей дочерью. Знал, но гнал от себя эти мысли, не желая мириться с ними. А теперь Элронд в Лориэне, и Халдиру придётся расстаться со своей юной госпожой. Может, даже навсегда!

Сердце благородного воина болезненно сжималось при мысли о скорой разлуке. Эта юная эллет выросла на его глазах, она взрослела и менялась, превращаясь из ребенка в девушку. Сколько раз он спасал её от мелких и крупных происшествий! Он знал и понимал каждый её взгляд, жест, он был словно её отражением... Иногда Аэлин даже не нужно было говорить что-то, он читал её мысли без слов. С того далекого дня, когда Халдир спас девочку из–под копыт своего коня, он стал чувствовать ответственность за неё, словно она была для него не только госпожой, а его собственной дочерью. И теперь ему казалось, что у него отнимают семью, ведь, кроме двух братьев, у Халдира больше никого не было — ни жены, ни детей.

Многие прекрасные эллет, обладающие массой достоинств, неоднократно пытались обратить на себя внимание храброго воина, но сердце его было неприступно для всех. Халдир знал лишь чувство преданности своему долгу и Владыкам Лориэна.

Но сегодня произошло невероятное — и именно это и злило начальника королевской стражи. Впервые в жизни он, Халдир, храбрец из храбрецов, испугался! Он намеренно не стал возвращаться во дворец, боясь увидеть Аэлин. Он знал, что принцесса прибежит к нему, чтобы попрощаться. И не хотел показывать ей своё разбитое сердце. Утром ему всё равно придётся вернуться во дворец, нужно набраться сил для разговора с Аэлин, приучить себя к мысли, что о ней теперь будет заботиться отец… А Халдиру останутся лишь воспоминания о своей маленькой госпоже… Лишь воспоминания, ничего больше...

Вдруг чуткое ухо эльфа уловило какое-то движение позади.

-Ava linna! — Халдир натянул свой лук, готовый дать отпор невидимому пока врагу.

Увидев, что позади него стоит лучник из его отряда, Халдир опустил оружие.

- Что там? Что случилось?

Юноша молча снял капюшон с головы, и Халдир замер на месте — перед ним стояла переодетая в мужское платье Аэлин.

Комментарий к На перепутье Ava linna! – стой!

====== Сердце воина – не камень ======

Халдир не поверил своим глазам! Что это — видение? Нет, всё же правда — перед ним стояла принцесса Лориэна.

- Халдир! — негромко позвала Аэлин. — Почему ты не вернулся в крепость?

Воин очнулся от шока, вызванного внезапным появлением девушки и сделал шаг ей навстречу.

- Что Вы здесь делаете, моя госпожа? Одна, посреди леса, ночью? Как вам удалось покинуть крепость? — Халдир сурово нахмурился.

— Ну, разумеется через потайной тоннель! Как же ещё? Всегда знала, что когда-нибудь он мне пригодится, — отмахнулась эллет. — Мне нужно было поговорить с тобой! Очень нужно!

- А подождать до утра это дело никак не могло? Это верх безрассудства — пускаться в путь ночью и без охраны!

— О, Эру! Но я же добралась сюда целой и невредимой, не так ли? Халдир, твои нотации могут подождать! Мне сейчас нужен друг, а не нянька! — нетерпеливо воскликнула девушка.

Продолжить Аэлин не смогла, так как ладонь Халдира плотно запечатала ей рот.

- Тише, моя госпожа! Вы хотите оповестить весь гарнизон о своём прибытии? Подумайте о своей репутации!

Он был прав! Аэлин молча кивнула в знак согласия, и Халдир опустил руку.

- Да уж, — хихикнула эллет, на миг забыв о том, зачем пришла. — Если нас сейчас застанут наедине, ночью, Владыки заставят тебя на мне жениться!

- Итак, что стряслось, моя госпожа? — Халдир внимательно посмотрел в лицо эллет, намеренно пропустив мимо ушей её последнюю фразу.

- О, Халдир! — возбужденно зашептала девушка, хватая его за руки. — Приехал мой отец. Он хочет увезти меня отсюда! Навсегда, понимаешь? Я не знаю, что мне делать!

- И Вы ждёте моего совета, бренниль? — воин печально вздохнул. — Разве от меня может зависеть Ваше решение?

- Но… Я совсем запуталась, столько всего произошло сегодня! Я снова увидела отца и сестру, столько всего узнала о них... и о маме… И…я очень хочу увидеть Ривенделл, но как подумаю, что придётся оставить Лориэн, мою привычную жизнь... и тебя! О, я разрываюсь на части, Халдир! Что мне делать? Посоветуй, прошу тебя! — и внезапно Аэлин порывисто шагнула к Халдиру, и бросилась ему на шею, обливаясь слезами.

«Хочу увидеть Ривенделл…» — вот они, эти слова, которые он так боялся услышать. Ему придётся отпустить свою юную госпожу и навсегда забыть о ней.

А девушка всё всхлипывала на плече у своего друга, ожидая от него слов утешения и совета, как она привыкла это делать всегда. Халдир молча, осторожно обнял её и тихонько похлопывая по спине, как бы укачивая, словно дитя в колыбели, прошептал:

— Не надо плакать, бренниль… Никакого горя здесь нет, напротив, сегодня у Вас праздник — Вы вновь обрели отца, сестру, скоро обретёте и братьев. Нужно радоваться! А в Лориэн Вы всегда можете вернуться, когда пожелаете…

Халдир мысленно благословил темноту ночи, которая не позволяла Аэлин увидеть выражение его лица. Хвала Эру, она не догадывалась о драме в его сердце.

Вдруг эллет резко выпрямилась и попыталась заглянуть в глаза своего верного телохранителя.

— О, я придумала, Халдир! Придумала! Я поеду в Имладрис, но лишь на время, а не навсегда. Поживу там немного, а потом вернусь в Лориэн. Здесь мой дом, должен же отец понять это?

- Госпожа моя… — начал Халдир, но девушка перебила его.

— И ты будешь меня сопровождать! — Аэлин снова с надеждой заглянула ему в лицо.

- Увы, бренниль, я не могу сделать этого… — Халдир тяжело вздохнул и опустил голову. — Я не могу покинуть Лориэн, мой долг — оставаться здесь и нести свою службу.

Принцесса резко осеклась иотпустила его руку. О, Эру! Разумеется, Халдир никогда не нарушит своего военного долга. Он так предан Владыкам, да и они его не отпустят, даже ради любимой внучки. Почему она не подумала об этом прежде, чем сорваться на заставу посреди ночи?

- Да, конечно… я не подумала… Владыки не отпустят тебя со мной. Без тебя здесь точно не обойдутся.

Уговаривать его было решительно бесполезно...

Разочарованно вздохнув, принцесса медленно повернулась и побрела прочь от начальника королевской стражи, не подозревая, что её устало поникшие плечи и печальный взгляд разрывали сердце Халдира.

- Постойте, моя госпожа! Я отвезу вас обратно во дворец, — окликнул её Халдир. — Где Ваша лошадь?

Аэлин в недоумении огляделась и пожала плечами, она совсем забыла о своей лошади.

- О, я кажется забыла привязать её, я так спешила! Где же её сейчас искать? — растерялась эллет.

- Не будем поднимать шум, поедем на моей, она без труда выдержит нас обоих! — решил воин.

Приведя своего коня, он легко взлетел в седло и, усадив Аэлин перед собой, неспешно направил его в Карас Галадон.

Видимо, дневные переживания наконец дали о себе знать, поскольку измученная девушка почти сразу заснула, прижавшись к своему телохранителю. Ему вдруг вспомнилось, как часто, в детстве, Аэлин точно также засыпала у него на руках или сидя с ним рядом в седле, доверчиво обнимая его маленькими ручками, и прижимаясь к его груди. Это было таким счастьем для одинокого мужчины – держать на руках это невинное дитя, осознавать, что он хранит её...

Лошадь неторопливо двигалась по лесной тропе, а бедный Халдир всё отчаянно пытался разобраться в себе самом, в своей душе, в своих переживаниях. Во имя милости Валар, что же с ним творится? Почему его сердце так странно реагирует на события последних дней? Он должен радоваться за свою маленькую принцессу, которая обрела семью и скоро отправится на Родину. А там, возможно, она повстречает и свою судьбу… Хоть она ещё совсем дитя, но всё же… ведь он, Халдир, практически вырастил её и должен желать ей счастья! Должен... Но сердце верного слуги вдруг почему-то забилось часто-часто, как никогда прежде, при одной только мысли, что она полюбит кого-то! Никогда прежде отважное сердце Халдира не испытывало этого разъедающего душу чувства — ревности.

====== И спала пелена... ======

Ленивые летние сумерки медленно опускались на своды дворца и краски дня меркли понемногу. Зажигались огни, слуги суетились, готовясь к приёму гостей, которые должны были вот-вот прибыть на праздник.

Уже два дня и две ночи дворец не спал, приготовления шли полным ходом, и вот, наконец, завершились. Подготовиться так скоро было непросто, но всё было сделано старательно и быстро — дворец был ярко украшен гирляндами из цветов, тысячи свечей и факелов, мерцающих повсюду, придавали ему сходство с огромным драгоценным камнем, переливающимся всеми красками.

Из окна второго этажа, где находились её покои, Аэлин наблюдала за суетой внизу. Гости начали прибывать, гул голосов приветствующих друг друга приглашенных становился всё громче, и вся эта суматоха хоть немного развлекала девушку.

Она собралась на бал слишком рано и теперь наблюдала за прибытием гостей и музыкантов, надеясь скоротать время до начала. Придворных становилось всё больше, эллет разглядывала их праздничные наряды и украшения, сегодня вечером отличающиеся особой роскошью и разнообразием. Гости явно с удовольствием предвкушали предстоящий бал, на котором они собирались веселиться и танцевать до рассвета.

Девушка никак не могла разделить их воодушевления — балы и приёмы неизменно навевали на неё тоску, а бальные наряды вызывали раздражение. Жаль, что явиться на бал в мужском платье было невозможно! Конечно, предстать перед Владыками в таком виде принцесса не осмелилась бы.

Вздохнув устало, девушка подошла к большому зеркалу, висевшему на стене, и вгляделась в своё отражение. Сегодня вечером она совсем не узнавала себя.

Из зеркала на Аэлин смотрела юная эллет в голубом струящемся платье, расшитом серебристыми нитями, на голову принцессы надели роскошный серебряный венец, украшенный россыпью мерцающих, как звезды, самоцветов. Длинные, густые волосы принцессы были аккуратно расчесаны и свободным каскадом спускались по плечам и спине, а глаза цвета лазури устало смотрели из-под длинных ресниц. Впервые в жизни, пожалуй, Аэлин понравилось то, что она увидела в зеркале. Неужели эта красивая молодая эллет — она? Когда она успела так измениться? Подобное открытие не могло не взволновать девушку.

Согласно правилам дворцового этикета, они с леди Арвен, как незамужние принцессы, должны будут весь вечер танцевать со всеми холостыми молодыми людьми из числа придворной знати. В своём умении прекрасно танцевать принцесса не сомневалась, а вот необходимость постоянно поддерживать светскую беседу с гостями, повторяя одни и те же вежливые фразы, приводила её в уныние. Гораздо больше, чем балы и танцы, девушка предпочитала уединение и компанию близких друзей. Точнее, друга…

Вот уже два дня она не видела Халдира и не знала, на какой из застав он находится. Почему-то ей стало казаться, что начальник королевской стражи её избегает. Хотя, к чему бы это? Разве она чем-нибудь обидела своего верного телохранителя? Аэлин очень надеялась на то, что он будет присутствовать на балу, и там уж она прижмёт Халдира к стенке и непременно всё выяснит.

Неожиданно дверь в покои распахнулась, прервав раздумья эллет, и вошла леди Арвен, величественная и прекрасная, в изумрудно-зеленом платье и с золотым венцом на голове. Сердечно поприветствовав младшую сестру, она позвала её в бальную залу. Праздник начинался.

Две принцессы вошли в тронный зал рука об руку, следуя за своим отцом, Владыкой Элрондом. Они прошли через весь огромный зал, залитый светом тысяч свечей, между двумя рядами придворных, склонивших головы в почтительном приветствии. Гости замерли на миг, любуясь двумя красавицами, и тут же раздался приглушенный ропот восхищенных голосов.

На большом помосте, покрытом серебряной тканью, стояли два белоснежных трона для Владык Лориэна, на которых они восседали в своих белых, как снег одеждах, и ласково улыбались гостям.

Леди Галадриэль и Владыка Келеборн встали для того, чтобы поприветствовать своего зятя и внучек, после чего был подан знак к началу торжества.

Придворные поэты читали собравшимся гостям свои сонеты, музыканты играли, менестрели пели баллады о любви, гости кружились в танце. Все радовались и смеялись. Периодически танцы и музыка прерывались великолепными фейерверками.

Аэлин послушно выполняла свою роль — она танцевала, улыбалась, принимала комплименты. Внимание, которым одарили её этим вечером многие юноши, льстило её женскому самолюбию, уверенность в своей красоте и очаровании росла в ней и крепла. Как бы ни предпочитала принцесса лес и наряд лучника, а чувствовать на себе восхищенные взгляды кавалеров и завистливые, косые взгляды фрейлин было очень приятно. То была ночь триумфа юной принцессы!

Для Арвен сей бал был, разумеется, не первым и она чувствовала себя раскованно и уверенно, в отличие от младшей сестры. Старшая дочь Элронда и Келебриан давно привыкла к обожанию подданных.

Время от времени Аэлин ловила на себе любящие взгляды отца и Владык Лориэна. Отец не мог оторвать взгляда от дочерей, радуясь, что видит их вместе.

- Хвала Эру, наконец-то наша дорогая девочка превратилась в истинную эллет! — вполголоса сказала леди Галадриэль, наклонившись к Элронду. — Иногда я опасалась, что твоя дочь захочет стать лучником в отряде Халдира.

- Рад, что этого не случилось! — улыбнулся Владыка Ривенделла, любуясь безупречной грацией младшей дочери.

А что же Халдир?

В зале начальника стражи не было: на нём лежала ответственность за безопасность Владык и приглашённых гостей. Он был занят весь вечер, и был только рад этому — времени на мятежные мысли у него сегодня не оставалось, к тому же Халдир ненавидел балы ничуть не меньше своей юной подопечной.

Но, на его беду, если упрямая принцесса Аэлин решила чего-то добиться, значит, она сделает это любым способом. А она решила поговорить с ним.

Было уже далеко за полночь, когда гостей пригласили во двор взглянуть на последний фейерверк, который обещал быть самым великолепным. Огромная толпа хлынула на улицу, заполняя площадь перед дворцом, и Аэлин поняла — если она хочет незаметно исчезнуть, чтобы найти Халдира,  то лучшего момента не придумать.

Как только первые огни фейерверка взлетели в небо, девушка ловко скрылась в толпе. Она прекрасно знала куда ей нужно идти — в самой высокой башне дворца был наблюдательный пункт, с которого начальнику стражи было удобно следить за всем периметром дворцовой площади.

Легко и бесшумно взлетев по крутой и узкой лестнице в башне, Аэлин тихонько подкралась к двери и заглянула в щёлку. У окна, спиной к ней, стоял высокий воин в боевых доспехах и длинном плаще и, заложив руки за спину, смотрел вниз на гостей.

Толкнув дверь вперёд, Аэлин быстро проскользнула в комнату. Халдир мгновенно обернулся, но, увидев принцессу, застыл на месте, будто высеченный из камня.

Перед ним стояла его юная госпожа, он видел её прелестное личико каждый день, и всё же, сейчас, с трудом узнавал её. Может быть, дело было в её наряде? Что-то изменилось в ней буквально за считанные дни, появилась какая-то девичья томность во взгляде, неосознанная женственность в каждом движении, жесте, в каждом взмахе длинных ресниц, в её голосе...

Облик её перестал быть детским. На воина смотрела прекрасная юная дева, вполне достойная дочь своей красавицы-матери. Сердце Халдира предательски дрогнуло...

Выражение лица юной эллет не предвещало ему ничего хорошего: большие глаза её потемнели от обиды, губы были поджаты. Было ясно – сейчас последует выяснение отношений.

«О, Эру, дай мне силы!» – мысленно взмолился начальник королевской стражи и учтиво поклонился, склонив голову и прижав правую руку к сердцу, как того требовал этикет при обращении к королевской дочери.

- Моя госпожа! Чем я могу служить Вам? – немного дрогнувшим голосом спросил Халдир.

- Я пришла поговорить с тобой, mellonamin! И я не сойду с этого места до тех пор, пока ты не объяснишь мне, чем я обидела тебя, и почему ты уже три дня избегаешь говорить и видеться со мной! — сердито заявила девушка.

Судя по тону, которым это было сказано, сомневаться не приходилось — Аэлин сделает, как сказала.

- О, госпожа моя, но Вам ведь известно о том, что я провёл эти дни на северной границе королевства? На приём приехали многочисленные гости, и мой долг — обеспечить их безопасность. К тому же, как я посмел бы обидеться на свою госпожу? Вы сомневаетесь в моей преданности Вам? — Халдир снова поклонился.

Терпение эллет лопнуло, она подскочила к нему и сердито схватила за руку, не замечая, как он вздрогнул от её прикосновения.

- О, довольно этих учтивых придворных речей и дворцового этикета! Не говори со мной так, меня уже мутит от этого за сегодняшний вечер! Ты — мой самый близкий друг, тебе это прекрасно известно. А теперь ты меня избегаешь! Почему??? Ты обиделся, что я покидаю Лориэн? — выпалила девушка на одном дыхании.

Прекрасные синие глаза её метали молнии, щёки раскраснелись, но даже в гневе она была необыкновенно хороша.

Опасная близость Аэлин вдруг сделала дыхание отважного воина неровным. Его непреодолимо влекло к ней. Неожиданно для него самого, ему безумно захотелось заключить рассерженную принцессу в свои объятия и прильнуть к её губам в страстном поцелуе.

О, Эру милосердный! Ну почему, почему всё случилось именно так? Почему именно он попал в эту ловушку, он, Халдир, который заботился о ней с детства и должен был полюбить её как родную дочь или младшую сестру??? И до недавнего времени он был уверен, что любит её именно так! Как могло это невинное чувство превратиться в ту бурю страсти, что сейчас бушевала в его сердце?

«Во имя милости Валар, что же мне со всем этим делать?» — эта мысль билась у него в голове, словно пойманная птица в клетке.

Аэлин всё ждала какого-нибудь ответа, глядя на благородного воина сердитыми, обиженными глазами. Она совсем не любила, когда события разворачивались не так, как она задумала.

Вдруг что-то в выражении лица её верного друга и телохранителя заставило её внимательнее заглянуть ему в глаза — впервые она видела его таким странным. Взгляд его стал каким-то жестким, даже немного хищным, и эллет растерянно отпустила его руку и подалась назад. Она неверно истолковала этот взгляд, ибо пока ещё не научилась распознавать страсть и желание в глазах мужчины.

Похоже, он злится на неё? Что она не так сказала?

Но тут выдержка и сила воли покинули благородного Халдира – резким движением он схватил принцессу в охапку и прижался к её губам в неистовом поцелуе...

От неожиданности девушка оцепенела — она ожидала чего угодно, только не такого развития событий. В шоке она и не подумала противиться, лишь беспомощно взмахнула руками, упираясь ладонями в грудь Халдира. Аэлин не знала, как реагировать, ведь ни один мужчина не целовал её прежде. Если она и могла ожидать подобного поступка от кого-нибудь из придворных кавалеров, то уж точно не от своего телохранителя! Прикосновение его губ было волнующим и нежным, Аэлин и не подозревала о существовании подобных ощущений! Поцелуй длился лишь несколько мгновений, не больше, но им обоим он показался очень долгим.

Страстный порыв оставил Халдира также внезапно, как и настиг. Он так резко разжал объятия, пытаясь перевести сбившееся дыхание, что Аэлин потеряла равновесие и была вынуждена схватиться за его стальной нагрудник, чтобы не упасть. Широко распахнутыми глазами девушка взирала на него и потрясенно молчала.

Опомнившись, Халдир в отчаянии закрыл лицо руками. Что он натворил? Как он это объяснит???

В это мгновение он был не против, чтобы в него попала орочья стрела, и желательно – прямо в сердце! Тогда не нужно будет ничего объяснять. Да и что тут объяснять, великий Эру, когда и так всё ясно?!

Способность снова говорить первой обрела Аэлин.

- Халдир… — пролепетала наконец девушка, заикаясь. — Почему? Скажи мне... я не понимаю…

В отчаянии Халдир пал на колени перед своей госпожой и крепко сжал её ладони в своих.

- О, бренниль, простите вашего преданного слугу, умоляю! Словно тёмная сила вселилась в меня на мгновение! — взмолился несчастный воин. — Я совсем не хотел напугать и оскорбить Вас!

- Сила? Какая сила? — прошептала она, изумленно глядя ему в глаза и отступая назад. – Поднимись, Халдир, прошу тебя!

Медленно воин поднялся на ноги, не сводя глаз с её лица. Скрывать в сущности было уже нечего, да и бессмысленно.

— Amin vela lle, aranel… — тихо произнес Халдир, и безумная, несбыточная надежда отразилась в его синих глазах.

Теперь, когда он не сдержался и ему пришлось открыть Аэлин свою тайну, Халдир понимал, что может потерять её навсегда. По крайней мере, прежний этап их отношений пройден, страница перевёрнута... и возврата к былому уже нет. На что ему теперь надеяться?

А пораженная девушка лишь молчала в ответ, пока в ночном небе продолжали взрываться разноцветными брызгами огни фейерверка.

Комментарий к И спала пелена... mellonamin – мой друг

Amin vela lle, aranel – я люблю вас, принцесса

====== Сумеречный лес ======

Ранним утром блестящая процессия, состоящая из нескольких повозок и около сотни сопровождающих их всадников, покинула Карас Галадон и направилась на север, в Лихолесье, на совет с королём Трандуилом. В руках у двух первых всадников были длинные штандарты Лотлориэна и Ривенделла, трепещущие на ветру, что говорило о том, что Владыки великих эльфийских королевств находятся среди этой кавалькады. Воины, вооруженные с ног до головы сурово и гордо взирали вокруг, готовые защищать своих королей до последней капли крови. Доспехи их сверкали под утренним солнцем, бряцанье мечей эхом раздавалось в притихшем лесу. Руководил личной охраной Владык, разумеется, благородный Халдир.

Владычица Лориэна, леди Галадриэль, на сей раз не оставила пределы своего царства, вместе с Элрондом отправился лишь её супруг Келеборн. Эльфийские короли должны были обсудить, как им быть со всё возрастающей угрозой войны с Мордором, они собирались объединиться в единый альянс и склонить короля Трандуила к вступлению в него.

На второй день пути процессия пересекла Андуин и остановилась на ночлег, уже на земле Трандуила. Приказав расставить дозорные посты оба короля, наконец смогли отдохнуть. Воины раскинули им обширный шатёр для ночлега, у шатра жарко пылал костёр, вокруг которого расположились уставшие воины.

Послушаем же, о чём говорят два великих правителя.

- Он не согласится, Келеборн, — вздохнул Владыка Имладриса. – Я знаю Трандуила, он всегда и во всём имеет свой интерес. Он мнит, что до его владений не докатится пламя Мордора, и будет выжидать до последнего!

- Король должен заботиться о своих подданных. Мы вместе убедим Трандуила, он – мудрый правитель.

- Но у него есть один большой недостаток — неуёмная гордыня и алчность. Тебе известно, после битвы у Одинокой Горы он поклялся не проливать больше кровь своего народа понапрасну без крайней нужды, — вздохнул Элронд. — Он выдвинет нам условия в обмен на помощь своих воинов. Только вот чего он потребует?

- Мы узнаем это уже очень скоро — до дворца Трандуила остался день пути. Нам нужно наладить с ним отношения, Элронд, даже посулив ему то, чего он захочет, силами лишь Лориэна и Имладриса нам не сдержать армии Саурона.

- Признаться, я хотел посулить ему союз Арвен с его сыном, Леголасом, — вздохнул Элронд. — Но сейчас это уже невозможно.

- Твоя дочь отказалась? — спросил Келеборн. — Леголас — отважный воин, у него благородное сердце.

- Я даже не успел ей это предложить, — горестно усмехнулся Владыка Элронд. — Увы, моя дочь отдала своё сердце смертному. Принудить её я не посмею, хотя душа моя изнывает от тоски.

- Кто этот смертный?

- Арагорн, сын Араторна, — вздохнул устало Элронд. – Последний из рода Исильдура.

- Элессар? — изумился Келеборн. — Да, чудны замыслы Эру! Он ведь вырос в Имладрисе? Ты был ему вторым отцом!

- Да, это так. И он — достойный воин, отважный и осторожный, достойный потомок великих королей. Будь он эльфом — и я не сомневался бы ни мгновения. Но он — смертный, рано или поздно его смерть повергнет мою несчастную дочь в отчаяние. Эта мысль гложет мне сердце словно ядовитый червь … — голос Элронда горестно затих.

Вздохнул и Келеборн. Желая переменить тему, он вдруг спросил своего опечаленного родича:

- Но ведь у тебя есть ещё одна дочь! Или ты забыл? После недавнего праздника, где она так ярко блистала, не менее десятка достойных знатных воинов приходили во дворец просить её руки.

- Аэлин? — удивился Владыка Ривенделла. — Но она ещё совсем дитя! Даже в королевствах людей не всегда выдают замуж принцесс в 18 лет! Арвен тоже всегда одолевала целая армия воздыхателей, но точно не с колыбели. Так что же ты ответил этим доблестным воинам?

Келеборн добродушно рассмеялся.

 — Примерно то же, что и ты. Я сказал, что Аэлин — всего лишь дитя, и им придётся ждать ещё много лет.

Глаза Элронда вдруг увлажнились, он горько вздохнул и опустил голову, не желая показывать свою слабость.

- Как же они обе напоминают мне мою бедную королеву… — прошептал он. — Арвен улыбается точь-в-точь, как мать… а у Аэлин её глаза. Словно омуты лесного озера…

Сердце Келеборна болезненно сжалось, глядя на убитого горем Элронда. Боль безутешного супруга вполне могла сравниться с болью безутешного отца. Они оба потеряли её. Свою нежную Келебриан. Лишь надежда когда-нибудь отправиться в Валинор и найти её поддерживала обоих эльфийских королей.

- Трандуил тоже однажды потерял возлюбленную… Вы с ним оба испытали одно и тоже горе. Говорят, с тех пор он вырвал своё сердце и сам заковал его в стальную броню, никто не видел его улыбки уже многие годы, — заметил Келеборн. — Но твоя участь не так безнадежна – Келебриан, хоть и находится за Горной Стеной, всё же жива. А Трандуил познал смерть своей любимой. Горе изменило лесного короля.

- Ты прав. Дай Эру нам сил вразумить его! — ответил Элронд. – О Трандуиле ходят слухи, будто он упрямее всех гномов Мории.

Скоро усталость сморила обоих достойных правителей, и они уснули крепким сном. Лишь отряд бесстрашных стражей до рассвета охранял сон и покой своих королей.

Весь следующий день до самого заката солнца отряд пробирался через дремучий лес Мирквуда ко дворцу лесного короля. Лес этот очень отличался от лесов Лориэна, где силой магии Белой Волшебницы никогда не наступала зима, деревья и цветы всегда цвели и приносили плоды и вообще царило всеобщее благоденствие. Мирквуд же состоял в основном из дремучей лесной чащи, заросшей огромными, мощными деревьями, с узловатыми ветвями, даже днём здесь было сумеречно.

Эльфы северного королевства жили в постоянном противостоянии с орками, которые часто совершали набеги на их владения. В этом древнем лесу водилось множество далеко не дружелюбных тварей, вроде гигантских пауков или огромных лесных троллей, с которыми эльфы вели борьбу. И всё же взять штурмом лесное королевство орки не могли, им оставалось довольствоваться мелкими грабительскими набегами на эльфийские отряды, которые король Трандуил отправлял в Озёрный город, с которым был в давних торговых отношениях.

Солнце уже почти село, когда на отряд парламентеров Лориэна и Имладриса напали орки. Их было немного, но они явились не одни, а в сопровождении огромного лесного тролля. Нападение было внезапным, словно эльфов долго выслеживали и терпеливо поджидали, с вершин деревьев вдруг полетел град орочьих стрел.

Прежде чем эльфы успели натянуть свои луки, не менее десятка воинов полегли на месте. В мгновение ока эльфы приготовились дать отпор врагу и на узкой лесной тропе завязалась стычка. Она была недолгой, но, увы, весьма кровопролитной. Внезапное нападение дало оркам небольшое преимущество, но численность их уступала количеству эльфов, к тому же на шум столкновения подоспел отряд эльфов из Мирквуда, как раз возвращавшийся с проверки пограничных постов.

Увидев, что у эльфов из Лориэна появилась неожиданная подмога, орки сочли за благо убраться восвояси. Однако сделать этого им не удалось, так как отважные эльфы перебили остатки орочьего отряда в мгновение ока.

Подобрав раненых и павших, эльфы поспешили во дворец Трандуила, который уже виднелся в лесной чаще.

Хвала Эру, оба эльфийских Владыки не пострадали в стычке с орками. Лишь Элронда едва не настигла орочья стрела, но в последний момент его закрыл своим телом отважный Халдир.

====== Не верь глазам своим! ======

Три дня он был между жизнью и смертью, три долгих дня и три бесконечных ночи.

Аэлин почти не отходила всё это время от своего друга, подолгу сидя у его постели и просто держа за руку. Она знала, что Владычица сделала всё от неё зависящее для спасения Халдира, использовав при этом магию своего народа, и теперь осталось лишь ждать. Ждать, когда он очнётся и наберётся сил. Воин был необычайно силён, иначе он давно умер бы, ибо стрела, поразившая его, была отравлена.

Сейчас Халдир спал, лицо его, спокойное, расслабленное, приняло какое-то необычно нежное выражение, несвойственное ему в обычной жизни. Впервые Аэлин обратила внимание на его внешность — гордые, даже величественные черты его лица, твердые губы, мужественный подбородок и длинные ресницы, смягчающие немного суровый облик, впервые показались ей привлекательными. «А ведь он красив!» - ошеломленно подумала эллет. Подумать только – раньше она этого совсем не замечала!

Всю ночь девушка сидела и слушала его размеренное дыхание, мысленно воздавая благодарности Эру за спасение отца и Халдира. Как могла бы закончиться эта история с нападением орков она даже не хотела задумываться. Как же они с Арвен испугались, когда всадники неожиданно вернулись из Мирквуда глубокой ночью, неся раненного Халдира на носилках! С тех пор Аэлин не знала сна и отдыха, дежуря у постели друга. Ей было всё равно, что подумают отец, придворные, да кто угодно! Пока Халдир в опасности, она его не покинет.

Его ладонь была теплой и твердой, и Аэлин нежно поглаживала руку друга, периодически, в порыве нежности, прижимая её к губам. Она всё думала, как они будут общаться, когда воин придет в себя. С того дня, когда Халдир признался ей в любви, они так и не успели поговорить. Шокированная его признанием девушка просто убежала из башни, решительно не зная, как реагировать, и оставляя Халдира предаваться мукам самобичевания всю ночь.

Она так и не поняла, чем были вызваны его чувства. Ей очень не хватало его дружбы, той, простой и понятной, как раньше. Не хватало их разговоров обо всем на свете, тренировок в лесу. По детской привычке она тянулась к своему другу, но теперь меж ними стояло его признание и Аэлин понимала, что так, как было прежде, уже не будет. Никогда.

Так что же ей делать??? Глядя на спящего воина, Аэлин не переставала думать об этом.

Время от времени к ней приходила Арвен и рассказывала, что происходит при дворе. Переговоры с лесным королём не состоялись, во всяком случае, на территории Лихолесья. Трандуил, огорченный ночным происшествием у врат его дворца, оказал помощь раненым и предложил перенести переговоры в Лориэн, поскольку спасти верного воина от неминуемой гибели могло лишь могущество Нэнья, кольца власти леди Галадриэль. Усилив максимально охрану, король Мирквуда направился вместе с Элрондом и Келеборном. Короля сопровождал сын — Леголас.

В ночной суматохе напуганная девушка даже не заметила двух высоких незнакомцев в окружении отца, которые, в свою очередь, внимательно оглядели её с головы до ног, когда она бросилась к носилкам. Гостей явно заинтересовало повышенное внимание королевской дочери к начальнику стражи. Как, впрочем, Келеборна, Элронда и леди Галадриэль. Но в тот момент мысль о своей репутации даже не мелькнула в голове у девушки.

По истечении трёх дней гости всё еще не покинули Лориэн, но Аэлин так и не видела их ни разу. Да они её и не интересовали, все мысли принцессы были лишь о Халдире.

Ранним утром четвертого дня измотанная девушка задремала, сидя в большом кресле у постели своего друга. Её слух не уловил чей-то лёгкий шаг на лестнице, дверь тихо отворилась, и в комнату вошёл молодой эльф, высокий, красивый, голубоглазый, с золотыми волосами.

Войдя в комнату, он застыл у входа, невольно залюбовавшись. Зрелище, представшее его очам, было на редкость трогательным — лежащий на кровати поверженный воин и уснувшая у его постели прелестная девушка, державшая его руку даже во сне. Со стороны сия картина могла произвести лишь одно впечатление — этих двоих связывает преданная любовь. Принц улыбнулся, и уже собрался было тихонько уйти, как вдруг девушка открыла глаза.

Спросонок Аэлин даже не сразу заметила, что в комнате находится посетитель. Сладко потянувшись, она подняла голову и вдруг наткнулась взглядом на незнакомца. Этого эльфа она точно раньше не встречала! Как он оказался здесь? От неожиданности принцесса вскочила и, наступив на своё длинное платье, потеряла равновесие. Ещё немного, и она упала бы прямо под ноги юноше, но тот среагировал мгновенно и ловко поддержал её за локоть.

- Благодарю! — пробормотала не вполне проснувшаяся эллет, опуская глаза под пронзительным взглядом голубых глаз незнакомца.

Эльф снова улыбнулся и слегка наклонил голову в знак приветствия.

- Рад служить принцессе Лориэна!

- Могу я узнать Ваше имя? — спросила девушка, разглядывая его из-под полуопущенных ресниц.

Логика подсказывала ей, что незнакомец явно из Мирквуда, одежда его отличалась от лориэнской, к тому же внешний вид выдавал в нём высокое происхождение, ибо на голове у него красовался тонкий, витой серебряный венец. Итак, для короля Трандуила юноша был слишком молод, следовательно, это его сын, Леголас.

- Я — Леголас, сын Трандуила! — подтвердил её догадку принц.

- Простите, если покажусь невежливой, принц, но как Вы сюда попали? И почему бродите по дворцу на рассвете? — спросила раздосадованная Аэлин, осознав, наконец, что должен был подумать Леголас, застав королевскую дочь в опочивальне раненого воина, не являющегося её женихом.

- Халдир — мой давний друг, — пояснил спокойно Леголас. — Я хотел убедиться, что он пошёл на поправку. И теперь, — улыбнулся принц, — я нисколько не сомневаюсь, что так и будет, раз сама принцесса хранит его покой.

О Эру, так и есть! Он явно принял её за влюбленную дурочку, вот как теперь выпутываться из этого???

Смущенная девушка покраснела, как мак, и принялась торопливо объяснять:

— Халдир — и мой друг тоже. Меня поручили ему ещё в детстве, он спас мне жизнь и… Я должна также заботиться о нём! Это лишь дань моей дружбы. Я знаю, со стороны Вам могло показаться, что… мы… но это вовсе не так!

- Принцесса, Вы так мило краснеете! — тихо рассмеялся Леголас. — Так что же я, по-Вашему, подумал?

Он явно потешался над её замешательством. Эта его улыбка...

- Вы можете думать всё, что захотите! — оскорбленная в своих лучших чувствах, Аэлин обиженно поджала губы и вздернула носик.

Подумать только — сам явился туда, куда его совсем не звали, да ещё смеет нахально высказывать свои измышления!

Леголас подошёл к ней ближе и поклонился нарочито преувеличенно. Он всё ещё улыбался, но улыбка его была доброй... и самой обаятельной, что Аэлин доводилось видеть прежде.

- Не сердитесь, принцесса, я вовсе не хотел обидеть Вас! Напротив, я хотел поздравить своего друга с такой победой, как завоевание сердца дочери Владыки Ривенделла. Жаль, если я ошибся!

Девушка не нашлась, что ему ответить, лишь коротко кивнула головой, давая понять, что извинения приняты. Что с ней происходит, почему она не может и двух слов связать?!

Леголас тем временем подошёл ближе к постели Халдира, опустился в кресло, на котором провела ночь Аэлин, и вгляделся в лицо раненого воина.

- Халдир — самый преданный воин, которого я встречал, — тихо произнес принц Лихолесья. – Если бы не он, стрела настигла бы Вашего отца.

- Отныне я в неоплатном долгу перед ним, — ответила девушка. — Все мы в долгу. Вот почему я здесь: не прощу себе, если он умрёт.

Леголас поднял на неё глаза и внимательно всмотрелся в расстроенное личико. Что-то здесь явно нечисто и не так невинно, как принцесса пытается изобразить! Какое-то странное ощущение возникло у него, когда он поглядел на неё: Аэлин выглядела такой печальной и трогательной, со своими длинными опущенными ресницами и заалевшими щеками, что у принца вдруг возникло желание привлечь её к себе и успокоить, узнать, что так мучает её. Неужели же она не знает, что опасность для Халдира миновала, что он поправится? Если не тревога за его жизнь, то что же тогда вызывает у неё такие страдания?

И Аэлин действительно страдала. Она заметила немой вопрос в глазах принца и смущенно отвела глаза. Откуда Леголасу было знать, что чувство вины, тяжкое, словно камень, давит на несчастную девушку? Вины за то, что она нежданно вызвала у своего друга страстную любовь, сама о том не ведая.

Под пронизывающим взглядом этих красивых голубых глаз Аэлин смутилась ещё больше. Никто ещё не позволял себе так бесцеремонно её разглядывать, и как на это реагировать она не знала. К тому же, принц Лихолесья был так прекрасен, что её бедное сердечко невольно затрепетало, попадая под силу его очарования. Леголас пользовался репутацией опытного сердцееда, о чем Аэлин слышала от вечно сплетничающих фрейлин ещё несколько лет назад.

Говорят, наследник Трандуила испытал в своей жизни неразделённую любовь к некой прекрасной эллет, которая предпочла ему гнома! После такого удара принц перестал искать любовь, вместо этого по всем эльфийским королевствам ходили слухи о его постоянно меняющихся мимолетных увлечениях.

Внезапно Леголас неспешно встал и подошёл к ней вплотную, отчего Аэлин непроизвольно сделала шаг назад. Что он задумал? Сердце её предательски часто забилось.

Взяв девушку за руку, он осторожно коснулся губами кончиков её пальцев, и она почувствовала, что душа её отделяется от тела и летит куда-то... Это ощущение было таким непривычным, волшебным! Что с ней происходит, во имя Эру?!

- Не бойтесь, принцесса, Ваш верный друг не покинет этот мир так скоро. Он поправится, вот увидите!

Аэлин смотрела на него во все глаза, не отнимая руку. Она не в силах была отвести взгляд... Как ей хотелось бы, чтобы его рука никогда не отпускала её ладонь! Они стояли так близко, что казалось, ещё немного и их губы...

Именно в таком положении, стоявшими друг напротив друга в опасной близости и нежно глядевшими прямо в глаза, их и увидел только что проснувшийся Халдир.

И зрелище это было вовсе не двусмысленным.

====== Magol morn ======

Совет шёл уже два часа. Участвовали в нём властители самых больших эльфийских королевств — Ривенделла, Лориэна и Мирквуда (или Лихолесья). Владыки очень ждали на совет Гэндальфа, но маг исчез куда-то и уже давно не подавал о себе вестей, что, впрочем, было ему свойственно.

- Итак, силы наших армий нужно объединить, ибо без этого Врага не одолеть! — Элронд обвёл взглядом всех присутствующих, но слова его были, в основном, адресованы королю Трандуилу.

- Но разве без Единого кольца Саурон настолько опасен? — выражение лица Трандуила говорило о том, что он не поверил в грядущую опасность.

Лесной король поднялся со своего высокого резного кресла и принялся, не спеша расхаживать по комнате.

— Много лет мой народ борется с набегами орков Дол Гулдура, мы уже настолько привыкли к ним, что это стало обыденностью…

По выражению лица Владыки Элронда можно было легко догадаться, что именно такой реакции он и ждал от Трандуила.

- Я получил весть от Гэндальфа, –возразил Келеборн. – Он советует нам готовиться к войне с Сауроном. Это неизбежно и произойдёт скорее, чем ты думаешь, Трандуил!

- Тьма расползается по Средиземью! — произнесла леди Галадриэль.

Её взгляд остановился на лесном короле, словно прожигая того насквозь.

— Сила Саурона не только в кольце, оно нужно ему для того, чтобы вернуть физический облик. И без кольца Темный Властелин способен уничтожить Средиземье… если ему не помешаем мы!

Надменность Трандуила несколько поубавилась под взглядом Владычицы, но это не означало, что он сдался.

- Итак, вы, вкупе с Гэндальфом, возомнили, что сила Трёх колец поможет одолеть армии Саурона? Это глупо! При всём вашем могуществе, мощь его так просто не сломить!

- Совершенно верно! — резко отозвался Элронд. — Необходимо отыскать кольцо Всевластия и уничтожить его. Так и только так можно уничтожить Саурона!

- Уничтожить майа? Неужели вы это серьёзно? — саркастически усмехнулся Трандуил. — Дух его бессмертен по воле самого Илуватара, душа Саурона заключена не только в Едином кольце, и вы это знаете!

Тишина повисла в зале, гнетущая и зловещая. Трандуил удовлетворенно оглядел хмурые лица Элронда и Келеборна. Леди Галадриэль лишь молча наблюдала за мужчинами, ей не нужно было говорить с ними, дабы узнать о чём они думают, она читала их тайные мысли, словно открытую книгу.

— Если вы хотели утаить, что в Лориэне хранится Ангуирэл, спешу вас разочаровать. Мне давно это известно, и вот вам моё условие: если вы хотите, чтобы армии Лихолесья приняли участие в этой войне, вы должны передать мне этот артефакт!

Элронд и Келеборн одновременно вскочили на ноги. Но, прежде чем они вступили в спор, раздался негромкий голос Галадриэль:

- Тебе не всё известно, Трандуил, сын Орофера… Знаешь ли ты, что никто из эльдар не может коснуться клинка, ибо меч обладает собственной волей, как и Единое кольцо? И совладать с ним тебе не под силу, лесной король. Никому из вас не под силу. Ангмарский Король-чародей перековал Ангуирэл и вложил в него часть души самого Саурона, ибо жаждал такой же власти, как и его Хозяин. Попади меч тебе в руки, и он заставит тебя творить зло и перейти на сторону Темного Властелина!

Ошеломленные правители не сводили глаз с леди Галадриэль.

- Тогда почему же его не уничтожил Гэндальф, когда ему удалось найти меч? — удивленно спросил Трандуил. – Зачем нам хранить его, если мы не можем использовать клинок в своих целях?

- А какова твоя цель, Трандуил? — Владыка Ривенделла сурово взглянул на лесного короля, тон беседы становился угрожающим.

Трандуил гордо вскинул голову:

— Защита Лихолесья — вот единственная моя цель! Защита моего народа!

Кулак Элронда резко обрушился на мраморный стол:

— Не лги, Трандуил! Всегда и превыше всего ты жаждал власти! Ты так и не смирился с тем, что тебе не досталось одно из Трёх колец!

- Легко рассуждать о властолюбии тем, кто защищён могуществом кольца Власти! — Трандуил остановился напротив Элронда, в глазах его горело негодование.

На самом деле король Трандуил блефовал: он прекрасно понимал, что его собратья-правители намного сильнее и могущественнее его и в открытом противостоянии победили бы его армию. Но, во-первых, Ривенделл и Лориэн никогда не пойдут войной на братское королевство, ибо братоубийственная война для эльфов неприемлема; а во-вторых, армии Мирквуда нужны им, так как сила врага огромна и продолжает расти, а в такой ситуации каждый воин на счету. Вот почему Трандуил считал, что его шантаж вполне может сделать его обладателем Ангуирэла. Об этом амбициозный лесной король мечтал уже долгие годы.

Помимо своей слабости к драгоценным камням, Трандуил обладал, как верно выразился Элронд, неуёмной жаждой власти. На фоне Лориэна и Ривенделла, Мирквуд выглядел проще, не имея того ореола славы, которую придавало братским королевствам могущество Галадриэль и Элронда. То было небольшое королевство лесных эльфов, живущих в подземном дворце, занимающихся ремёслами и торговлей с людьми и гномами. А Трандуил жаждал славы для себя и своего дома, и обладание заколдованным артефактом — черным мечом Ангуирэл — заставило бы и друзей, и врагов, склониться перед ним и принять, наконец, за равного.

Владыка Келеборн встал между двумя разгневанными мужчинами и успокаивающе положил руки им на плечи.

- Довольно! Мало проку будет от вашей ссоры в нашем общем деле. Наша сила в единстве, ибо кровь эльдар течёт в наших жилах!

Оба правителя — Элронд и Трандуил — всё ещё тяжело дышали, но вновь заняли свои места за столом переговоров.

Владычица поглядела в глаза каждому из присутствующих и лишь тогда произнесла:

- Черный клинок Ангуирэл ждёт своего часа, дабы исполнить предначертанное. Ибо, согласно пророчеству, должен явиться Наследник, коему суждено покорить силу меча. И лишь когда меч покорится новому хозяину, тогда его можно будет использовать для борьбы с тьмой!

- Наследник? — Трандуил ошеломленно посмотрел на Галадриэль. — Чей наследник?

Галадриэль медлила с ответом. Помолчав несколько мгновений, Владычица ответила:

- Наследник Аннатара! Воитель Света и Тьмы! Лишь взяв в руки Ангуирэл он испытает своё истинное предназначение! Он должен будет выбрать сторону, к которой примкнёт!

- Вы хотите сказать, что от выбора этого самого Наследника будет зависеть судьба Средиземья? — вскричал Трандуил. — Что, если он выберет Тьму? Этого Наследника необходимо найти и уничтожить!

- Если к тому времени мы сумеем отыскать и уничтожить Единое кольцо, Ангуирэл станет неопасен, ибо тогда чары меча падут, а силы Саурона ослабнут настолько, что уничтожить меч сможет любой воин, — пояснил Келеборн. – А пока меч будет ждать в тайнике, ждать Наследника… и его выбор может стать для этого мира последней надеждой! Или ускорить его конец…

- Что говорится в пророчестве о том, кто этот наследник? — не унимался Трандуил. — Где и как отыскать его? И вообще, как у Саурона мог появиться наследник?!

- Я помню его в обличии Аннатара… Он был прекраснее солнца, сияющего в небе, глаза были подобны звездам, речи его были словно мёд, он мог околдовать ими любого. Лишь немногие могли увидеть его истинную цель! И ему удалось обмануть многих мудрых правителей… — ответила Галадриэль.

- Тогда почему Наследник до сих пор не проявил себя? Чего он ждёт? — спросил Владыка Ривенделла. — Ведь Саурон сейчас собирает всю мощь в кулак.

Галадриэль, глубоко вздохнув, ответила:

- Он может не знать о своём происхождении! Но силы майар в нём пробудятся рано или поздно и тогда настанет час его испытания!

- Но в каком королевстве искать его? Среди эльфов? Средилюдей? — спросил Келеборн.

- Этого не знает никто, — тихо ответила Владычица. — Нам остаётся лишь довериться судьбе, но готовиться защищать свои земли!

Комментарий к Magol morn Magol morn – черный меч

====== Слово короля ======

«И всё же у меня нет к нему доверия!» — эта мысль всё крутилась в голове у Элронда, не давая покоя. Проснувшись на рассвете, он бродил по тропинкам огромного дворцового сада, всё думал, пытался предугадать разные варианты развития событий, обдумывал вчерашний военный совет. Нет, как ни крути, а Трандуил что-то задумал, его натянутые отношения с Галадриэль и Келеборном известны. Надо держать его под контролем! Лесной король ещё проявит себя в истории с Ангуирэлом, Элронд был уверен в этом.

Странно, как у надменного и алчного Трандуила мог родиться такой сын, как Леголас! Неисповедимы пути Илуватара, вот уж точно!

Элронд давно знал и высоко ценил принца, не без основания считая его сильным, отважным и опытным воином, обладающим, к тому же абсолютным отсутствием амбиций, что делало его полной противоположностью отцу.

Двух более различных между собой отца и сына трудно было себе представить. Скорее всего, Леголас походил нравом на свою мать, Элронд слышал, что королева была на редкость искренней и любящей.

Да, жаль, что союз Арвен и Леголаса невозможен… Арагорн мог бы найти себе невесту из числа своих соплеменниц, незамужних принцесс полно во многих королевствах! Зачем, во имя милости Валар, ему понадобилась Арвен?

Элронд вновь ощутил это знакомое ему чувство — смесь тоски и досады, при мысли о выборе старшей дочери. Интересно, что сказала бы на это Келебриан? Одобрила бы она выбор своей дочери? Он был уверен, что его королева приняла бы сторону влюбленных, слишком хорошо Элронд помнил свои собственные отношения с женой. Она всегда была на стороне любви…

Находясь здесь, в Лориэне, на родине своей жены, Элронд снова и снова переживал свою потерю. Ему всё казалось, что сейчас Келебриан выйдет к нему из дворца, и они снова будут подолгу гулять под луной в этом нескончаемом парке, слушая пение ночных птиц, вдыхая аромат цветов, и свет звёзд будет отражаться в её бездонных глазах…

Сердце Владыки снова болезненно сжалось… Эта рана никогда не затянется, проживи он хоть десять тысяч лет!

- Владыка Элронд! — негромко окликнул Элронда стражник из его свиты.

Элронд вынырнул из своих воспоминаний и обернулся на зов. Воин склонился перед ним и сообщил:

- Владыка, Халдир очнулся! Вы велели немедленно доложить об этом!

Элронд кивнул юноше в благодарность за доклад и взмахом руки отпустил его. Воин низко поклонился и бесшумно исчез.

Направляясь в башню, чтобы навестить и поблагодарить Халдира за своё спасение, Владыка Ривенделла снова задумался. Он был, разумеется, очень благодарен отважному воину, но говорить они сейчас будут не только о его подвиге и королевской благодарности. Более всего Элронда интересовало, какие отношения связывают Халдира и Аэлин.

После того, как юная принцесса, бледная от испуга словно призрак, вырвавшись из рук сестры, бросилась к носилкам, на которых лежал раненый Халдир, у всех при этом присутствовавших (а их было немало) появилась богатая пища для размышлений. Особенно король Трандуил и его сын заинтересовались таким несдержанным поступком. Репутация дочери висела на волоске, необходимо было срочно что-то делать. А тут ещё эти ночные бдения у постели раненого воина, этим Аэлин лишь подтвердила дворцовые сплетни.

О, Эру! Ему бы сейчас думать о предстоящей войне, Кольце, Ангуирэле, а не разбираться в сердечных делах дочерей! Однако, честь принцессы крови превыше всего для короля! Если окажется, что Халдир и Аэлин влюблены друг в друга (час от часу не легче, это в 18-то лет!), Элронду придётся дать своё согласие и на этот союз. Тем самым он сполна отблагодарит верного Халдира за своё спасение, отдав ему руку своей младшей дочери. Начальник королевской стражи Лориэна — воин благородного происхождения, вполне достойный стать мужем принцессы. Только вот, что скажет сама Аэлин? Если Арвен отец знал, как самого себя, то сердце младшей дочери было пока загадкой, узнать её ближе он ещё не успел.

Тем временем каменная лестница привела Владыку к двери в опочивальню Халдира и, толкнув дверь, он вошёл внутрь.

Халдир полулежал в постели, с повязкой на груди, выглядел он неплохо, хотя был ещё очень бледен. Яд, которым пропитали моргульскую стрелу, был силён и опасен. Чудо, что он жив.

Увидев вошедшего Владыку, Халдир попытался приподняться для достойного приветствия, но Элронд жестом остановил его и сказал:

- Оставим церемонии, Халдир! Скорее это я должен поклониться тебе за своё спасение! Отныне я в неоплатном долгу перед тобой, mellon nin! Скажи мне, как я могу оплатить этот долг?

Услыхав такие речи, Халдир смутился и разволновался. Приложив руку к сердцу и почтительно склонив голову перед Владыкой, он ответил:

- О, Владыка! Ваши великодушные слова и есть самая достойная награда для меня! Об иных я не помышляю. К тому же мне известно, что я обязан жизнью Вам и леди Галадриэль.

Элронд улыбнулся и, присев на край постели Халдира, дружески пожал ему руку.

-Я рад, что тебе лучше, мой друг! Лекари говорят, что ты идёшь на поправку очень быстро. Вскоре сможешь вернуться на службу, хвала Эру, …. А раз так, значит ничто не помешает нам поговорить.

- Как прикажет мой король! — снова склонил голову Халдир.

Элронд встал на ноги, прошёлся немного по комнате, словно не зная, с чего начать. Халдир, тем временем, внимательно наблюдал за ним, начиная смутно догадываться, о чем пойдёт речь. Вернее, о ком.

Владыка вдруг резко остановился и посмотрел прямо в глаза воину:

- Халдир, я должен задать тебе вопрос и жду честного ответа на него. Я ценю твою верность и преданность моей дочери уже много лет, а потому скажи мне — какие чувства ты питаешь к Аэлин?

Халдир на миг закрыл глаза и словно стал ещё бледнее, но всё же не осмелился солгать Владыке:

- Простите мою дерзость, Aran nin! Я знаю, что должен испытывать к своей госпоже лишь чувство глубокого почтения, но…солгать Вам я не смею — я люблю её… Но, клянусь, я никогда не осмелился бы даже мечтать о взаимности!

- Что думает об этом моя дочь? — осведомился Элронд.

- Я открылся ей, Владыка… Скрывать это стало невыносимо…я знаю, что не должен был, простите меня, – печально вздохнул воин.

- Она ответила тебе взаимностью? — Элронд внимательно смотрел в глаза Халдиру.

- Нет, милорд… госпожа ничего мне не ответила. А я не посмел настаивать. — ответил Халдир упавшим голосом.

Элронд задумался, глядя на опечаленного воина. Халдир, безусловно влюблён в его дочь, в искренности его слов сложно усомниться — достаточно заглянуть ему в глаза. Эльфу дано любить лишь раз, исключения случаются очень редко. Они были бы прекрасной парой…И Элронд вдруг принял решение.

- Послушай, мой друг! События последних дней явили мне, что ты совсем небезразличен моей дочери. Она так преданно выхаживала тебя в эти дни, не отходила от тебя ни днём, ни ночью… Вот что: я сам поговорю с Аэлин. И если она согласится, дам согласие на вашу помолвку. Этот союз по душе мне, любовь в твоих глазах глубока, я вижу это. Если то же чувство я увижу в глазах моей дочери — она станет твоей невестой. Слово короля!

Халдир потрясенно смотрел на Владыку, будучи не в силах произнести ни слова. Даже обрушившиеся внезапно стены не смогли бы так ошеломить его! Неужели слух его не обманывает?! Неужели мечта его может сбыться??? Он и Аэлин! Неужели она может стать его невестой? Вот только...любит ли она его? Наконец, опомнившись, он пробормотал:

- О, Aran nin! Hannon le!

Улыбнувшись изумленному Халдиру, Владыка Ривенделла удалился из комнаты. Оставалось поговорить с дочерью и сообщить, что он нашёл ей достойного жениха.

Комментарий к Слово короля Aran nin – мой король

Hannon le – благодарю Вас

====== Иллюзии и реальность ======

Итак, гости из Мирквуда собрались покинуть Лориэн, переговоры были окончены и дружеский визит подошёл к концу. Три эльфийских королевства заключили между собой договор о взаимопомощи в случае начала войны с Мордором. Три правителя дали клятву поддержать друг друга перед лицом всеобщей угрозы.

В честь отъезда высоких гостей был дан небольшой пир для узкого круга придворной знати. Разумеется, Аэлин пришлось присутствовать на этом праздничном ужине, как и её старшей сестре.

Если с Леголасом наша героиня уже встречалась, как мы помним, то его отца — короля Трандуила, этим вечером увидела впервые.

Король произвёл на Аэлин странное впечатление: безусловно, он обладал безукоризненной внешностью (внешне Леголас очень походил на отца), величественными манерами, его голос, жесты, всё выдавало в нем правителя, привыкшего повелевать, но взгляд его голубых глаз был холоден и надменен, как лёд.

Едва принцессы заняли свои места за столом, как пронизывающий, словно лезвие ножа, взгляд лесного короля остановился на Аэлин. Выдержать этот холодный взгляд, который, как ей показалось, просвечивал её насквозь, было очень непросто. Смущенная девушка опустила глаза на свои руки и залилась краской.

К счастью для Аэлин, Владыка Келеборн обратился с каким-то вопросом к лесному королю, чем и отвлёк его внимание от неё. Едва заметный вздох облегчения вырвался у эллет. Ну вот, угораздило же её оказаться за столом как раз напротив Трандуила! Весь вечер теперь сидеть, как на иголках!

Разговор за столом шёл на отвлеченные темы, согласно дворцового этикета. Аэлин, как юной девушке, принимать участие в разговорах старших было не обязательно. Они с Арвен присутствовали здесь, в основном, лишь формально, как члены королевской семьи. Ничего скучнее и придумать было сложно! Аэлин этот ужин казался нескончаемой пыткой, особенно под тяжелым взглядом лесного короля.

Арвен и Леголас мило и просто беседовали, поскольку давно знали друг друга и были ровесниками. Леголас поздравил Арвен с помолвкой, и они заговорили об Арагорне. Сияя улыбкой, старшая дочь Элронда с радостью поддержала тему, касающуюся её возлюбленного. Аэлин же стыдилась поднимать глаза на принца, памятуя об их разговоре в комнате Халдира, к тому же, уже успела поймать пару ироничных взглядов Леголаса в свою сторону. Он явно поддразнивал её! Девушку уже начинало это раздражать, она то бледнела, то краснела, сжимая руки в кулачки под скатертью и пытаясь придать лицу спокойное выражение.

О, с каким удовольствием она высказала бы этим царственным гостям всё, что она о них думает!

Хвала Эру, бесконечная трапеза наконец закончилась и начались танцы. Аэлин с облегчением подошла к окну и вдохнула свежий ночной воздух. Сейчас ей придётся танцевать. Хоть девушка и любила танцы больше, чем длительные праздничные застолья, сегодня вечером она чувствовала себя скованно и неловко. Тягостное предчувствие чего-то недоброго сжимало грудь, не давая дышать, руки были холодны, как лёд, а золотая диадема сжимала виски. Пытаясь отвлечься от подобных мыслей, принцесса, улыбаясь наблюдала за танцующими парами, которые легко и изящно скользили в огромном зале.

Под первые звуки музыки Леголас пригласил на танец Арвен и они скрылись в вихре танцующих.

Похоже, что эти друзья детства весело проводили сегодняшний вечер! Ну что ж, хоть кто-то… Нужно будет потом расспросить Арвен о нём, раз они давно знакомы, ей наверняка есть что рассказать! Хотя… О, Эру, ну на что ей этот напыщенный, нахальный принц, имевший наглость так фамильярно говорить с ней, едва познакомившись, да ещё и поцеловать ей руку! Жаль, что пощёчина королевскому сыну никак не вписывалась в правила дворцового этикета! Будь он простым воином, уж она бы точно не церемонилась с ним!

Аэлин даже не успела вынырнуть из своих раздумий, когда внезапно перед ней выросла высокая фигура короля Трандуила. Он протянул руку девушке, приглашая её на танец. Принцесса замерла на месте. Никто из Владык обычно не принимал участие в танцах, предоставляя развлекаться молодёжи. И сейчас все они сидели в отдалении и мирно беседовали, величественно поглядывая на танцующих.

Во имя милости Валар, что королю нужно от неё??? Аэлин бросила испуганный взгляд в сторону отца. Элронд едва заметно кивнул дочери, показывая, что она должна согласиться на танец, отказаться было бы оскорблением, всё же перед ней стоял король!

Дав руку Трандуилу, Аэлин позволила ему отвести себя в центр зала. Музыка сменилась на более плавную и мелодичную, пары медленно плыли по залу, а Аэлин не видела ничего, кроме своих ног, не смея поднять глаза на партнёра. Казалось, что от него даже веяло холодом, словно от бесплотного духа! Трандуил же, напротив, внимательно вглядывался в хорошенькое личико принцессы. Да, она явно похожа на мать, несмотря на то, что волосы у неё тёмные, Трандуил хорошо помнил Келебриан, Серебряную Королеву, красоту которой ценил высоко в юности и даже подумывал посвататься, пока не встретил мать Леголаса.

- Что за роза незаметно выросла под сенью садов Лориэна! — вдруг поэтично нарушил молчание лесной король. — Вы — отрада для глаз, дитя!

Это был обычный придворный комплимент, но он смутил принцессу ещё больше.

- Благодарю, Государь! — пробормотала Аэлин, поневоле поднимая глаза.

Почему же она так испугалась лесного короля? Что за угрозу она чувствует в нём? Аэлин не могла этого объяснить, лишь мысленно молилась всем великим Валар, чтобы танец быстрее закончился.

Судя по его удовлетворенному взгляду, король остался доволен проявленной ею девичьей скромностью и смущением.

В этот момент Аэлин увидела Леголаса, кружащего в танце уже одну из её фрейлин, которая смущённо хихикала и глупо улыбалась принцу, глядя ему в глаза томным взором. Что ж, очередное подтверждение слухов о ветреном сердце наследника Трандуила! Только вот Аэлин это почему-то больно задело, сердце её предательски зачастило, хотя с чего бы это? Какое ей дело до чужих любовных похождений?

От цепкого взгляда Трандуила не укрылось, как принцесса отреагировала на флирт его сына и фрейлины, губы его медленно растянулись в довольной ухмылке. Да, Леголас пользуется явным успехом у юных дев, совсем как сам Трандуил в юности!

Музыка сменилась, пары поменяли партнёров… и Аэлин оказалась в паре с Леголасом.

О, Эру всемогущий, да когда же королевское семейство из Мирквуда оставит её в покое?

- Принцесса, Вы нездоровы? — осведомился, улыбаясь, Леголас. — Вы так бледны, что, похоже, готовы лишиться чувств?

- О, благодарю за заботу, принц, я прекрасно себя чувствую! — ледяным голосом ответила девушка, ибо его насмешливый тон уже начал ей порядком надоедать. Почему он так говорит с нею?

Она украдкой бросила тоскливый взгляд в сторону выхода из зала, но Леголас заметил это.

- Ищете пути к отступлению? — снова усмехнулся он. — Неужели моё общество настолько в тягость Вам? Или я наступил Вам на ногу? До сей поры мои партнёрши никогда не жаловались!

- О, ещё бы! Видимо, Вам доставались исключительно хорошо воспитанные партнёрши, — парировала Аэлин.

- Похоже, я совсем не произвёл на Вас благоприятного впечатления, — с притворным сожалением вздохнул принц. — Как жаль, я так старался!

- И Ваши старания не пропали даром, принц! Вы вполне показали мне свою истинную натуру, — презрительно прищурившись, сказала эллет.

- Неужели? И какова же моя сущность, принцесса? — Леголас всё забавлялся её возмущением.

- Вы — нахал, принц! Видимо в Вашем дворце любая эллет готова бежать по первому зову и падать в Ваши объятия, но я — не Ваша подданная! Не стоит фамильярничать со мной! — ядовито прошипела Аэлин, понизив голос так, чтобы окружающие не могли их подслушать.

Аэлин не понимала, на кого она злится в действительности – на него или на себя. Похоже было, что и так, и этак. На себя она злилась за то, что её отчаянно влекло к Леголасу, а на него – за то, что он подшучивал над её смущением. Не хватало ещё, чтобы он догадался, какое волнение охватывает принцессу в его присутствии!

Танец завершился, помешав Леголасу возразить что-либо. Ему пришлось поклониться партнёрше, склонив голову и приложив руку к сердцу. В ответ девушка опустилась в низком реверансе, дерзко глядя ему в глаза и сияя очаровательной улыбкой, внутренне радуясь, что пока последнее слово осталось за ней.

Леголас улыбнулся ей в след. Нет, зря эта девчонка решила, что обыграла его! Принц Эрин Гален не привык проигрывать!

Зачем ему вообще понадобилось поддразнивать принцессу, Леголас и сам не знал. Он чувствовал какую-то тайну, связанную с ней и Халдиром, и очень хотел докопаться до истины. Его дразнящая манера вести себя с нею была лишь маской, не позволявшей принцессе увидеть, как непонятно откуда взявшаяся ревность, сводит Леголаса с ума.

Видимо, Аэлин решила, что раз ему известно о её отношениях с Халдиром, он станет шантажировать её? Никто прежде не сомневался в благородстве принца, кроме этой дерзкой и острой на язык девчонки! Ну что ж, раз так, мы ещё поиграем, принцесса Лориэна!

Тем временем Аэлин, воспользовавшись паузой между танцами, незаметно выскользнула-таки за дверь. Её легкие ножки быстро замелькали вниз по витой каменной лестнице — скорее в сад, в любимую беседку! Ей срочно необходимо остаться одной!

Добежав до своего убежища, девушка с облегчением опустилась на скамью в белой мраморной беседке, находившейся в укромном уголке дворцового сада. На черном ночном небе ярко горели мириады далёких звёзд, свет их успокаивал, умиротворял. Аэлин очень любила смотреть на звёзды, как и все эльфы. Подняв глаза к небу, девушка глубоко вздохнула.

Настало время ей подумать, обо всём подумать и разобраться! Даже если будет трудно!

Как понять, что происходит в её сердце? Хватит трусливо прятаться от самой себя, Аэлин с детства учили быть храброй и честной!

Итак, у неё в мыслях два воина, это нужно признать, наконец. Как же ей разобрать, что она к ним чувствует???

Один знаком ей с детства, она знает его, как самою себя, знает его безграничную преданность, верность и отвагу, и, несомненно любит его, но… Но… Его любовь свалилась ей на голову слишком внезапно и породила кучу самых противоречивых чувств в ответ.

Аэлин понимала, её любовь к Халдиру совсем не та, что он ждёт от неё, он дорог ей скорее, как старший брат, нежели как любимый! Но одна мысль о том, что ей придётся разбить это преданное сердце отказом, приводила девушку в ужас, ибо его боль она ощущала, как свою.

А главное противоречие заключалось в том, что тот случайный поцелуй Халдира в башне не был ей неприятен, скорее напротив! Прикосновение его губ вызвало в её неопытном сердце какой-то слабый ответный трепет. И это угнетало ещё сильнее. Значит, целоваться с Халдиром она была не против, но при этом любви к нему не испытывала? В силу своей неопытности Аэлин не понимала разницы между физическим влечением и влюблённостью, поэтому чувства к Халдиру ставили её в тупик.

А потом появился второй… Леголас… Более красивого юноши она до сих пор не встречала, хотя дело было не только в его внешности. Было в нём что-то такое, что притягивало девушку словно магнитом, какое-то внутреннее обаяние, в каждом взгляде, жесте, улыбке, звуках его голоса… одно лишь прикосновение руки принца к её руке заставило сердце эллет беспомощно трепетать, а когда он коснулся губами её пальцев… Аэлин снова вздрогнула от одного воспоминания об этом, щёки её порозовели от смущения, а сердце, казалось, билось где-то в горле.

Арвен как-то сказала ей, что, когда Аэлин повстречает любовь, ту самую, что даётся один раз в жизни, у неё не будет сомнений. И вот теперь она её повстречала! В том, что это та самая любовь, девушка уже не сомневалась.

Вот только судьба решила подшутить на ней, отдав её сердце легкомысленному красавчику, волочащемуся за каждой юбкой, прекрасно зная цену своему обаянию! Нет, никогда они не смогут быть вместе!

Открыться ему в своих чувствах Аэлин никогда не позволит гордость, ибо на уме у принца Эрин Гален лишь коллекция влюбленных в него дурочек! И Аэлин не станет одной из них! В конце концов, она — дочь короля!

Вдруг, неподалёку, раздался приглушённый гул голосов. Аэлин прислушалась: два голоса, мужской и женский, явно любовное воркование. Решив, что она невольно стала свидетельницей чьего-то тайного свидания, Аэлин решила потихоньку ретироваться. Приподняв подол своего длинного платья, чтобы он не создавал лишнего шума, девушка неслышно вышла из беседки и спряталась за ближайшим кустарником. Подглядывать она не собиралась, просто хотела дождаться пока парочка пройдёт мимо неё, а затем незаметно ускользнуть.

Голоса приближались, пара оживлённо беседовала, девушка то и дело кокетливо смеялась в ответ на реплики своего кавалера, в общем, обычные романтические бредни. Быстрее бы уже они прошли в беседку и дали ей удалиться!

Наконец, парочка достигла куста, за которым пряталась принцесса, и прошла в беседку.

Аэлин выждала немного и уже собиралась было уходить, как вдруг один из голосов показался ей смутно знакомым. Не может быть! Должно быть, почудилось!

Обернувшись в сторону беседки, Аэлин увидела в ярком свете луны Леголаса, страстно целующегося с её фрейлиной! С той самой, что так отчаянно флиртовала с принцем на балу.

Аэлин замерла, как вкопанная. Внутри у неё будто стало пусто, как в могильном склепе. Ни чувств, ни эмоций, только черная дыра, медленно расползающаяся в сознании. Девушка даже забыла дышать от внезапного шока. И, когда воздух, наконец, вернулся в её легкие, с губ принцессы сорвался громкий всхлип.

Принц и фрейлина от неожиданности отшатнулись друг от друга и, обернувшись, увидели стоявшую на пороге беседки принцессу, бледную, словно погребальный саван.

Леголас мгновенно оценил ситуацию и двинулся в сторону девушки, намереваясь любой ценой не допустить огласки, прекрасно понимая, чем это грозит.

Но подойти ближе принцу не удалось — внезапно пришедшая в себя Аэлин, ни за что на свете не желая показывать ему свои слёзы, бросилась прочь не разбирая дороги.

====== Жертва ======

В комнате царил полумрак. Аэлин не зажигала свечей, даже отказалась от того, чтобы разожгли камин. Ей хотелось спрятаться от всех, от всего мира. Она, словно призрак, парила где-то в небе, а потом вдруг вернулась в своё тело. Медленно, очень медленно, принцесса приходила в себя, сидя в большом кресле у открытого окна.

Она рассеянно смотрела на свою правую руку, на указательном пальце которой блестело тонкое витое серебряное колечко. Невеста. Теперь она — обрученная невеста Халдира. Сегодня вечером он надел это кольцо ей на палец, как залог своей любви. А она, в свою очередь, надела ему такое же кольцо — как залог своей…. Любви, которой нет.

Сегодня вечером? Аэлин казалось, что это произошло сто лет назад. А со вчерашнего бала будто пролетела уже тысяча лет. Девушка словно со стороны наблюдала, как события несутся мимо неё с бешеной скоростью, точно безудержный горный поток, неумолимо захватывая её в свой водоворот, а у неё нет сил противиться судьбе.

Странно, что сейчас она ничего не чувствует, хотя должна бы. Должно быть, все её чувства остались лежать разбитыми рядом с её сердцем там, у мраморной беседки в дворцовом саду.

Получив свою первую сердечную рану, Аэлин, конечно, считала её трагедией всей своей жизни, как думают все юные девы. До конца мира не забудет она ту ужасную сцену в ночном саду, стоит ей закрыть глаза, как она снова и снова видит, как её любимый целует другую… Хотя, когда это Леголас принадлежал ей?

Глупо, о Эру, как всё это глупо!

Для дочери короля недопустимо было закатывать истерику, убегать, рыдать, убиваться! И всё это на глазах как самого Леголаса, так и своей собственной фрейлины.

О, сплетням теперь не будет конца! Как жаль, что время нельзя повернуть вспять! Тогда бы Аэлин ни за что так не опозорилась.

Она слабо помнила, как бежала через сад, не разбирая дороги, не замечая, как кустарники разрывают ей платье, цепляются за её распущенные волосы, царапают ей лицо. Боль, ревность, стыд, разочарование в своей первой любви, все эти чувства подгоняли девушку, заставляя бежать так быстро, как никогда в жизни. Ей так хотелось исчезнуть из Карас Галадон, что она была готова бежать без остановки до самого Мордора!

К тому же Аэлин слышала, как принц преследует её, окликая по имени, в тот миг она думала, что если он догонит её, она тут же умрёт от стыда прямо у него на руках! Слава Эру, принцу не удалось её настичь, поскольку она знала сад, как свои пять пальцев, в отличие от Леголаса.

На её счастье, у самого входа во дворец, Аэлин наткнулась на отца. Увидев свою младшую дочь, выскочившую из-за кустов, бледную, с растрепавшимися волосами, залитым слезами лицом, в разорванном платье, Элронд буквально онемел от ужаса. Судя по тому, как она выглядела, Владыка вполне мог предположить, что, по меньшей мере, армии Саурона атаковали границы Лориэна!

С огромным трудом принцессе удалось убедить Владыку Ривенделла, что конец света ещё не наступил, на неё никто не нападал и, вообще, с ней всё в порядке. Впервые в жизни Аэлин солгала старшим, придумав наспех некую туманную историю о том, как она заснула в беседке, и ей приснился ужасный кошмар, который и заставил её в страхе бежать через сад, куда глаза глядят.

Сказать отцу правду девушка не посмела бы, ни одной живой душе она не желала признаваться в том, как жестоко обманулась в своей первой любви! Лучше отрезать себе язык.

Слушая сбивчивый рассказ дочери, Элронд вспомнил, как от таких же кошмаров страдала после пленения орками её мать, Келебриан. Решив, что страхи матери в какой-то степени могли передаться Аэлин, Элронд решил оставить дочь в покое и поверил ей.

Именно тогда, желая отвлечь девушку от ночных кошмаров, Элронд и сообщил ей, что Халдир просит её руки.

И она мгновенно согласилась. Даже не задумавшись. В тот миг ей показалось, что этот союз как раз и окажется той самой соломинкой, которая спасёт её репутацию, ведь помолвка сразу же пресечёт все разговоры и домыслы. Больше всего Аэлин боялась, что на утро все фрейлины будут злорадно перешёптываться у неё за спиной, обсуждая её безответную любовь к принцу Эрин Гален!

Но теперь им всем придётся прикусить свои ядовитые язычки. Поскольку теперь она — невеста. Никогда не осмелится она предать своего жениха, никогда не поступится своей честью!

О том, что, согласившись стать его женой, она жертвует Халдиром, его сердцем, в угоду своей гордыни, Аэлин не подумала…

Помолвка прошла как во сне, всё припоминалось обрывками.

Вот служанки обрядили принцессу в белоснежное платье и надели ей на голову простой венок из белых цветов — символ невинности. Вот она, в сопровождении двенадцати юных дев, спустилась в тронный зал, полный придворных.

Леди Галадриэль, Владыка Келеборн, отец, Арвен — все смотрят на неё, улыбаются, все счастливы за них. Отец берёт её руку и вкладывает в теплую ладонь Халдира. В полной тишине, в торжественной обстановке, они обмениваются кольцами. Короткое, нежное прикосновение губ Халдира к её устам.

И никаких эмоций в ответ, совсем никаких! Лишь пустота...

Смех окружающих, улыбки, поздравления, в воздух летят лепестки цветов, которыми принято осыпать обрученных. И только тогда она осмеливается взглянуть на своего жениха. Глаза его светятся счастьем, а рука крепко сжимает её ладонь. Он смотрит на неё с такой пылкой страстью!

Что, если он заметит, что душа её мертва? Он знает её, как себя! Испугавшись разоблачения, Аэлин поспешно отводит глаза.

Её растерянный взгляд скользит по толпе придворных и гостей и вдруг натыкается на короля Трандуила и его сына.

Встретившись глазами с тем, кто всего несколько часов (или столетий?) назад так бездумно растоптал её мечты, принцесса едва не лишилась чувств в первый раз в жизни.

Этого удара она не ожидала, поскольку была уверена в том, что гости из Лихолесья уже покинули Лориэн сегодня утром. Лишь позже она узнает, что Элронд сообщил им о готовящейся вечером помолвке своей младшей дочери и, разумеется, пригласил немного задержаться и отпраздновать такое радостное и важное событие!

Покачнувшись, Аэлин судорожно схватилась обеими руками за Халдира. Разумеется, он поддержал её, обняв за талию и встревоженно заглядывая в лицо своей невесты. Дурнота отступила, а Аэлин смущенно улыбнулась Халдиру, уверяя, что просто разволновалась. Одурманенный счастьем, так нежданно его постигшим, Халдир поверил ей.

Аэлин и не подозревала, что в тот самый миг, когда она надевала обручальное кольцо своему жениху, ещё одно сердце в этом огромном зале беззвучно разлетелось на мелкие осколки, как и её собственное.

Стоя за спинами многочисленной придворной знати, взволнованный и бледный принц Эрин Гален безмолвно взирал на то, как принцесса Лориэна становится обрученной невестой его друга. И никакой надежды у него теперь не остаётся. Он всё испортил своими собственными руками.

Не в силах заставить себя наблюдать, как все приветствуют обрученную пару, Леголас отвернулся.

И вдруг встретился глазами с понимающим и сочувственным взглядом отца. Трандуил неслышно подошёл к сыну сзади и положил свою руку ему на плечо, глаза его говорили о том, что он понял всё. Понял, возможно, раньше, чем сам принц.

Вот так пока и разошлись две судьбы, предназначенные изначально друг другу. По воле глупого случая, недосказанности, недопонимания.

Разумеется, они оба пока не знали, что судьба ещё не раз поставит их на пути друг у друга, а их любовь, так нежданно и робко зародившаяся под сенью этого дворца, ещё подаст голос, послав им множество самых непредсказуемых испытаний.

В этот час они оба страдали, с каждой минутой отдаляясь всё дальше друг от друга — прекрасная дева, глядевшая с тоской в ночное звездное небо, и отважный воин, уносившийся прочь верхом на своём белом коне.

====== Долг превыше всего ======

Пять лет пролетели, словно один день.

То был канун летнего равноденствия, Mirie, и эльфы из Раздола вовсю готовились к ночному празднованию.

Это был один из любимых праздников всех эльфов, в какой бы области Средиземья они не жили. Ночью, при свете костров, они будут водить хороводы, петь песни, танцевать и веселиться, прославляя Создателя Арды и Великих Валар.

Девушки нарядятся в лучшие платья, на головы возложат венки из душистых цветов и трав, пользуясь моментом и возможностью в праздничной суматохе показать себя с лучшей стороны перед потенциальными женихами. Юноши ночью будут стрелять из лука горящими стрелами, демонстрируя свою меткость. Часто во время праздников создавались пары, которые впоследствии обручились.

Молодые матери демонстрировали своих новорожденных младенцев, представляя их королю и всему народу, а король дарил благословление маленьким подданным.

Праздник лета, «день радости», как говорили эльфы. Бурное веселье продолжалось до рассвета.

Дворец Владыки Элронда гудел, словно растревоженный улей диких пчёл — слуги и служанки сновали туда-сюда, подготавливая дворец к празднику. Каждый уголок дворца должен был быть вычищен до блеска, гирлянды из цветов и золотых лент развешены повсюду, словом, дел было немало, радостная суматоха царила вокруг.

День уже клонился к вечеру, и солнце посылало в распахнутые окна последние яркие лучи перед наступлением сумерек. Дневная жара начинала спадать, повеяло вечерней прохладой и свежестью. Воздух стоял, напоённый запахом мёда и луговых цветов, где-то высоко, могучие деревья словно перешёптывались между собой, шелестя изумрудной листвой, птичьи трели переливались на разные голоса — словно сама природа готовилась к празднованию Mirie!

Где-то, в западном крыле дворца, в огромной комнате с высокими узкими окнами, спряталась от предпраздничной суеты наша юная героиня. Эта комната стала любимым местом пребывания для Аэлин, с момента её прибытия в Раздол.

Высокие дубовые шкафы, заполненные старинными книгами и свитками, стояли по периметру этого просторного помещения, а в центре находился большой мраморный стол и массивное кресло с высокой резной спинкой.

Владыка Элронд часто проводил время в библиотеке, читая что-нибудь, разглядывая старые карты и делая записи, эта комната служила ему кабинетом. Здесь же он принимал чужестранцев из других земель, посетивших Имладрис.

Нужно отметить, что попасть в Раздол вопреки желанию Владыки было невозможно — воды реки Бруинен надёжно защищали границы его королевства. В случае опасности река быстро и бурно разливалась и безжалостно топила полчища врагов в своих волнах.

Иногда уединение отца разделяли дочери — Арвен и Аэлин, и сыновья-близнецы — Элладан и Элрохир. Правда, старшая из принцесс все же больше предпочитала проводить время в лесу, особенно в те дни, когда в Ривенделл возвращался её возлюбленный — Арагорн.

Сыновья вообще подолгу не бывали дома, предпочитая заниматься охраной границ Ривенделла. Так что, самой частой гостьей в кабинете отца была именно Аэлин.

Обычно она, не отвлекая Элронда от дел, просто сидела в кресле у камина и читала, либо рисовала тайком портрет отца на небольшом листочке бумаги. Рисование всегда было одним из любимых занятий Аэлин, и это увлечение позже сыграет немалую роль в нашей истории. Но об этом после.

Сегодня, из-за подготовки к празднованию Mirie, Элронд не нашёл времени для спокойного времяпровождения в библиотеке, и Аэлин сидела одна в кресле отца, придвинутом к раскрытому окну и держа в руках большую старинную книгу в черном кожаном переплёте, с пожелтевшими, местами потрескавшимися страницами.

Девушка полностью погрузилась в чтение, забравшись на кресло с ногами (её нянюшку точно хватил бы удар) и задумчиво накручивая на палец локон своих волос у виска.

В основном, она читала древние летописи разных Эпох Арды, иногда делая зарисовки того, о чём прочла. Рисунки свои девушка никому не показывала, считая их не очень удачными, а потому собирала в небольшой сундучок и прятала под своей кроватью.

Очень часто принцесса рисовала свой любимый Лориэн, по которому продолжала скучать — крепость Карас Галадон, белоснежный дворец, дворцовый сад, огромные таланы, которые можно было увидеть лишь в Золотом Лесу, всё это она рисовала, чтобы лучше запомнить.

Среди её рисунков было множество портретов — Галадриэль, Келеборна, Элронда, Арвен, братьев и, конечно, Халдира.

Лишь только портрет матери Аэлин не могла решиться нарисовать. Здесь, в Имладрисе, девушка обнаружила множество вещей, оставшихся от неё, начиная с личных покоев, в которых всё осталось так, как было до отплытия Келебриан в Валинор, и заканчивая её личными вещами: разными мелкими безделушками, вроде маленького золотого напёрстка или незаконченной подушки, вышитой её рукой.

Войдя впервые в покои матери, Аэлин ощутила, что время здесь словно остановилось, что сейчас распахнутся дубовые двери и прекрасная Серебряная Королева, Госпожа Ривенделла, снова войдёт в комнату! Наверное, именно это ощущение испытывал Элронд всякий раз, когда входил в эти покои, для этого он и создал этот маленький храм, посвящённый любимой жене. Бедный отец!

Бывало, вечерами, принцесса перебирала свои рисунки сидя на постели и думала о тех, кого оставила в Лориэне.

Покидать дом, в котором прошли её детские годы, оказалось для Аэлин тяжелее, чем она думала. Расставание с Галадриэль и Келеборном далось ей непросто, девушка не смогла сдержать слёз, как ни старалась.

На прощание Галадриэль подарила внучке талисман, который велела никогда не снимать — большой прозрачный голубой адамант каплевидной формы, висящий на серебряной цепочке. Владычица не объяснила почему девушка не должна расставаться с кулоном, а принцесса и не спросила об этом, поскольку привыкла доверять мудрости бабушки.

Келеборн также сделал подарок внучке — он вручил ей маленькую ладанку, открыв которую девушка обнаружила тонкую прядь золотых волос — локон с головы её матери, Келебриан, Серебряной Королевы. И снова Аэлин не смогла сдержать слёз, и теперь хранила ладанку, как самую драгоценную реликвию, нося под одеждой и пряча от посторонних глаз.

Кроме Келеборна и Галадриэль, Аэлин пришлось расстаться на неопределенное время и с женихом. Расстаться всего через неделю после объявления о помолвке. Это оказалось самым тяжелым. До сих пор эти воспоминания причиняли боль, ибо не проходило дня, чтобы Аэлин не вспомнила о нём.

Халдир, бледный и расстроенный предстоящей разлукой, мужественно старался не подавать виду при посторонних, и дал волю чувствам лишь когда они остались наедине. Почти всю ночь перед отъездом жених и невеста пробыли вместе.

Халдир оседлал своего коня, усадил Аэлин перед собой, и пустил его неспешно бродить по лесным тропинкам. Руки воина сомкнулись на тоненькой талии девушки, осторожно прижимая её к себе. Он наслаждался её близостью, вдыхал запах её волос, слушал стук её сердца, он хотел запомнить этот вечер как можно лучше, чтобы потом хранить и перебирать эти воспоминания, словно сокровища.

Аэлин слышала его тяжелые вздохи, она и сама страдала.

Движимая муками совести, девушка набралась смелости и, обернувшись, сама его поцеловала. Халдир, видимо долго не решаясь сделать это первым, жадно ответил. Этот поцелуй сильно отличался от их первого поцелуя в башне — страсть завладела Халдиром, он крепко прижал к себе свою невесту, губы его словно обжигали, одновременно нежно и страстно. Впоследствии они оба будут часто вспоминать этот поцелуй под сенью Лориэнских таланов.

Аэлин даже не подозревала, как трудно было её нареченному заставить себя вовремя остановиться и не перейти границы дозволенного, к тому же она почувствовала, что увлекается и сама, что было неудивительно, так как Халдир был красивым и мужественным воином.

В голове растерянной девушки никак не укладывалось то физическое влечение, которое она испытывала к Халдиру. Эти чувства мучили её и заставляли краснеть от стыда.

Халдир же, обладая достаточной прозорливостью, подозревал какую-то тёмную подоплеку в том, почему Аэлин так быстро согласилась стать его невестой, но спросить об этом напрямик так и не решился.

Перед его глазами часто возникала одна и та же картина, которую он увидел, очнувшись после ранения — Аэлин и Леголас стоят у его ложа, держась за руки и пристально глядя в глаза друг другу. Как ни старался несчастный Халдир, он так и не смог до конца подавить в себе чувство ревности к принцу.

Поэтому, отчаянно стараясь унять в душе тревогу, он так крепко прижимал к себе свою невесту.

Окончательное прощание обрученной пары произошло на другой день у переправы через Андуин. Свита немного продвинулась вперед, оставляя Аэлин и Халдира наедине.

Аэлин разрыдалась, бросившись ему на шею, и в глазах Халдира тоже заблестели слёзы, которые он постарался быстро смахнуть.

Не разрывая объятий, он прошептал:

- Namarie, melethril… Ты увозишь с собой моё сердце. Я буду ждать нашей встречи, нашей свадьбы…

- Взамен я оставляю тебе своё, meleth… — ответила эллет, изо всех сил стараясь улыбнуться сквозь слёзы. — Я вернусь к тебе, обещаю!

В этот миг она действительно верила в то, что говорила.

- Amin harmuva onalle e`cormamin! — печально улыбнулся Халдир, склонив голову и прижав руку к сердцу.

Именно с этой печальной полуулыбкой на лице она изобразила жениха на портрете, который поставила у изголовья своей постели. Просыпаясь поутру, она брала портрет в руки и мысленно просила прощения у него.

О, Эру, она не должна была соглашаться на эту помолвку!

Жестоко было обнадеживать Халдира, а теперь уже ничего не исправить. Теперь она должна будет вернуться в Лориэн и стать его женой.

Вынырнув из горестных раздумий, Аэлин смахнула выступившие слёзы.

Всё, довольно ей растравливать свои раны!

Похоже, что уже пора было возвращаться к себе, праздник вот-вот начнётся, а она ещё не готова. Вскочив с кресла, девушка едва успела поставить книгу обратно на полку, как в дверном проёме показалась темноволосая голова одного из старших братьев.

- Есть кто живой? — весело осведомился молодой эльф. — Ну, что ж, я так и думал! Где же ещё быть юной деве в праздничный день? Разумеется, в библиотеке!

К своему стыду, Аэлин за пять лет жизни в Ривенделле, так и не научилась различать близнецов, ибо они были похожи, словно отражение в зеркале. Как Арвен их различает?

Отличить одного брата от другого Аэлин могла лишь по характерам — Элладан был более смешливым, а Элрохир — более серьёзным. Ходили слухи о тайном влечении Элрохира к некой неизвестной эллет, чем и объяснялась тень постоянных раздумий на его челе.Элладан же, похоже ещё не обзавёлся сердечным пристрастием и с удовольствием заигрывал со всеми юными девами, какие ему попадались на пути.

Итак, судя по лукавой улыбке, перед ней стоял Элладан.

- Уже бегу! — улыбнулась она брату. — Я вполне успею собраться. И прекрати дразнить меня за любовь к чтению!

- Но я же всего лишь переживаю, что от постоянного сидения за книгами ты вдруг превратишься в огромного книжного червя! — рассмеялся Элладан.

- Ах, это я — книжный червь? — изобразила притворную ярость Аэлин, — Что ж, я тебе ещё отомщу, дорогой братец. Берегись! Вот вечером выиграю у тебя в состязании лучников и тогда ты пожалеешь о своём слишком длинном языке!

Язвительный хохот Элладана ясно давал понять, как мало он верит в подобный исход.

- Нужно будет в следующем письме попенять Халдиру на то, что он научил тебя так хорошо стрелять!

Элладан всё смеялся, бегая вокруг стола от рассерженной младшей сестры. Наконец, он позволил Аэлин себя догнать и схватил её в охапку.

- Всё, всё! Беру свои слова назад! Если ты и червь — то самый прекрасный в мире!

Стукнув брата кулачком в грудь, Аэлин и сама рассмеялась, Элладану всегда удавалось её развеселить.

- Где Арвен? — спросила она брата. — Вернулась во дворец?

- Пока не видел! — усмехнулся Элладан. — Где-то бродит со своим следопытом. Тебе ведь известно, эта парочка вполне способна и праздник пропустить, они же только друг друга и замечают. Словно опоили их чем!

- Отец будет недоволен её отсутствием, — заметила Аэлин. — Нужно найти их, Элладан. Не хочется портить праздник.

- Уже ушёл, — притворно вздохнул Элладан. – Кажется, мне известно, где может быть наша парочка. А ты собирайся скорее, там вот-вот зажгутся костры. Увидимся у озера!

Поцеловав сестру в щёку, Элладан исчез за дверью, а Аэлин поспешила в свою комнату.

Слова брата о том, что Арвен и Арагорн не замечали ничего вокруг, когда были вместе, заставили её сердце снова сжаться.

Разумеется, она радовалась за Арвен, сестра явно была очень счастлива. Глядя на то, как эти двое смотрят друг на друга, Аэлин постоянно задумывалась, как, должно быть, прекрасна взаимная любовь! Как замечательно не скрывать своих истинных чувств, знать, что твой возлюбленный никогда не предаст и не оставит тебя!

Конечно, они часто расставались, и сестра очень тосковала по Арагорну, но зато у неё в сердце была надежда увидеть его вновь!

Аэлин очень нравился Арагорн, такой спокойный и рассудительный, мудрый, благородный. Они с Арвен идеально подходили друг другу. Часто Арагорн рассказывал обеим сёстрам о своих путешествиях и приключениях, слушать его было также интересно, как Гэндальфа, и любопытная Аэлин обычно засыпала его вопросами.

Лишь на одну тему Аэлин никогда не говорила с Арагорном, хотя в душе страстно желала этого. Арагорн близко знал Леголаса. По этой причине девушке безумно хотелось расспросить его о предмете своих грёз.

Сгорая от ревности, принцесса задавалась одними и теми же вопросами: как Леголас живёт сейчас? Может быть, он уже полюбил какую-нибудь девушку или даже обручился?

Но как спросить об этом Арагорна, чем объяснить ему свой интерес к Леголасу?

Ведь тогда ей пришлось бы признаться в том, что она влюблена в принца Эрин Гален, а это была её самая страшная тайна.

Комментарий к Долг превыше всего Namarie, melethril… – прощай, любимая

meleth – любимый

Amin harmuva onalle e`cormamin – я буду дорожить этим даром всем сердцем

====== Талисман и зловещая тайна ======

Для праздника Аэлин выбрала платье цвета изумрудной листвы, лёгкое, полупрозрачное, струящееся, оно делало её похожей на очаровательного призрачного лесного духа. Венок, сплетенный из голубых лесных колокольчиков, только усиливал это сходство. На груди у принцессы сверкал, переливаясь разными цветами, прозрачный адамант — подарок Галадриэль.

Девушка тщательно расчесала гребнем свои длинные, тяжелые локоны и, бросив последний взгляд в зеркало, улыбнулась своему отражению. Что ж, вперёд — веселиться!

Самый большой из костров разожгли на огромной лесной поляне. Вокруг него уже водили длинный хоровод и пели песни. Всюду раздавались радостные возгласы, весёлый смех, музыка.

В гуще веселящейся толпы Аэлин заметила обоих братьев. Элладан, увидев её, схватил сестру за руку и увлёк за собой в хоровод, и девушка с радостью присоединилась к нему, весело смеясь. Аэлин всегда любила праздники, а Mirie — в особенности. Ей очень импонировало такое бурное веселье, когда она смешивалась с толпой подданных — простых юношей и девушек, чувствовала себя одной из них, свободно и легко.Она ощущала себя словно воин, который снимает после битвы тяжелые стальные доспехи, и вдыхает, наконец, воздух полной грудью. Аэлин как бы сбрасывала свои «доспехи» — титул, дворцовый этикет, придворные правила, и просто веселилась от души. Что ж, даже от короны иногда требуется отдых!

Как замечательно было кружиться в этих простых танцах, улыбаться незнакомцам и видеть свою красоту, ясно отражавшуюся в их глазах! Впрочем, читатель не должен считать нашу героиню легкомысленной — ибо дальше улыбок Аэлин не заходила, а юноши и подавно не посмели бы этого сделать, поскольку даже флирт с обрученной невестой был недопустим, а эльфы очень строго соблюдают законы чести. На то они и эльфы!

Владыка Элронд вышел к своим подданным и произнёс хвалебную речь во славу Великого Создателя, затем эльфы запели песни, прославляющие Манвэ и Варду.

И снова потянулись хороводы и танцы, периодически сменяясь фейерверками, вызывающими восхищенные возгласы.

Затем молодые эльфы-лучники словно по команде натянули свои луки и в звездное ночное небо полетели горящие стрелы — дань славе Великих Валар. Вид сотен горящих стрел завораживал не меньше, чем красочные фейерверки!

Ближе к полуночи Аэлин уже с трудом переводила дух, устав от танцев. Она решила отыскать сестру и Арагорна. Довольно долго переходила она от одной группы танцующих к другой, но так и не обнаружила их. Зато ей посчастливилось наконец-то увидеть своими глазами предмет мечтаний Элрохира — в укромном месте её скрытный братец страстно целовался с очаровательной блондинкой в ярко-красном платье и с розовым венком в белокурых волосах.

Хвала Эру, влюблённые не заметили случайного вторжения Аэлин! Как можно осторожнее, стараясь не шуметь, принцесса удалилась, оставив их в уединении. Что ж, стало быть, у Элрохира намечается обручение! Правда, эта новость не обрадовала Аэлин. Кажется, принцесса узнала возлюбленную брата –это одна из фрейлин Арвен, её имя –Исилиэль.

Весьма амбициозная особа, вечно крутившаяся вокруг принцев, и явно мечтавшая стать королевой в будущем. Аэлин не доверяла этой эллет, даже взгляд её напоминал принцессе змеиный, несмотря на ангельскую улыбку, наивное хлопанье ресницами и глупые ужимки. Элладана, видимо, не впечатлили продуманные женские уловки этой цепкой девицы, а вот Элрохир попался на крючок.

Меньше всего Аэлин хотелось бы увидеть брата страдающим от разочарования в любви, но, как и чем здесь можно помочь, она не знала. Давать советы влюблённому мужчине не имело смысла — он не стал бы слушать её, ослеплённый своей любовью.

К тому же, а далеко ли она сама ушла от своего неудачливого в любви брата, сама влюбившись в одного, а слово дав другому? Тут в себе бы разобраться, прежде чем советы раздавать! Нужно бы обсудить это всё с Элладаном, близнецы неразлучны во всём, может быть, брату удастся открыть глаза этому очарованному глупцу?

Размышляя подобным образом, Аэлин не заметила, как отошла довольно далеко от поляны в глубь ночного леса. То тут, то там ей попадались на глаза влюблённые парочки, ищущие уединения под сенью вековых деревьев. Стараясь не потревожить никого своим появлением, задумчивая принцесса удалялась всё дальше и дальше по лесной тропе. Луна и звёзды освещали ей путь, тропинка была видна почти как днём.

Лишь когда она перестала слышать музыку и песни, Аэлин поняла, что ушла очень далеко. Мало того — она заблудилась. Оглядевшись, насколько это было возможно, девушка поняла, что она сошла с тропы и не помнит, как выйти на неё снова. Всё вокруг было незнакомо ей, что усугублялось темнотой ночи.

Стараясь не паниковать, Аэлин решила влезть на какое-нибудь дерево и постараться понять, в какой стороне дворец. Правда, сказать и сделать это, будучи в длинном платье — две большие разницы. Вот если бы на ней был её походный костюм лориэнского стража, тогда влезть на дерево она сумела бы за несколько мгновений! А сейчас всё было против неё — длинное платье, распущенные волосы… Девушка с тоской смотрела вверх, на крону дерева — с такого громадного дуба она точно сумела бы всё рассмотреть на несколько миль!

Увы, ей оставалось только одно — дождаться под этим деревом восхода солнца, тогда уж она точно сможет отыскать дорогу ко дворцу! Вздохнув, Аэлин присела на большое бревно, так удачно лежавшее под деревом.

Мысль о том, чтобы провести ночь одной в дремучем лесу как-то не придавала ей энтузиазма. Не то чтобы девушка боялась кого-то, просто никогда в своей жизни она не бывала в такой ситуации.

Вскоре страх медленно, но верно стал прокрадываться в сердце принцессы. Мысли всё крутились вокруг того, что в лесу полно диких зверей, у которых вполне может возникнуть желание съесть её на ужин, да и мало ли, какие ещё в лесу могут подстерегать опасности? Хвала Эру, хотя бы луна светит так ярко, если бы ночь была безлунной, Аэлин наверняка умерла бы от страха!

Не успела бедная девушка так подумать, как, словно по воле злых духов, большое черное облако вдруг закрыло луну собою. В лесу воцарился мрак, рассеять который звёздам было не под силу.

Аэлин испуганно озиралась по сторонам, бросая на небо тоскливые взгляды и умоляя луну вернуться поскорее на небо. В конце концов, почему её до сих пор никто не ищет? Почему её исчезновения не заметили?

О Эру, ну конечно… праздник всё ещё продолжается, именно поэтому о том, что принцесса исчезла, все узнают только утром! И сколько же ещё времени до рассвета? Похоже, что эта ночь покажется ей самой длинной в жизни!

Богатое воображение девушки уже рисовало тянущиеся к ней черные руки во тьме, множество пар огненно-красных глаз из-за кустов и зловещие шорохи отовсюду. Девушка зажмурилась от страха.

Вдруг Аэлин вспомнила про кулон, висящий у неё на шее, а в памяти неожиданно всплыл совет Галадриэль: никогда не снимай его, это будет твой талисман!

Девушка схватила адамант и всмотрелась в него. И камень вдруг стал светиться, словно внутри него зажегся маленький огонек, вначале слабый, который всё сильнее разгорался!

Пораженная и обрадованная девушка не сводила глаз с талисмана, который осветил пространство вокруг неё, теперь ей уже не было так страшно! О, спасибо леди Галадриэль за это маленькое чудо! Она явно предвидела, что талисман пригодится её неугомонной внучке, которая умудряется попадать в подобные переделки!

Вдруг Аэлин явно почувствовала, что за ней наблюдают сзади. Чей-то взгляд, от которого крупные мурашки пробежали по всему телу, словно пригвоздил её к месту, не давая даже обернуться.

Дыхание перехватило от ужаса — это явно не друг, она просто кожей чувствовала зло позади себя. Собрав последние силы, умирая от страха, Аэлин всё же смогла резко обернуться назад, выставив впереди себя адамант, зажатый в руке, чтобы увидеть того, кто прятался у неё за спиной. И в тот же момент принцесса получила тяжёлый удар по голове, от которого мгновенно потеряла сознание.

Последнее, что ей мельком удалось разглядеть, это было красное платье, пепельные кудри и перекошенное злобой кукольное личико фрейлины Исилиэль!

Сколько времени она провела без сознания, принцесса себе не представляла. Когда она открыла глаза, солнце высоко стояло в небе, значит уже настал день, а не утро. Аэлин лежала на траве под тем самым огромным дубом, где она сидела ночью, дожидаясь рассвета. Голова её раскалывалась от боли, на затылке явно прощупывалась приличная шишка от удара. С трудом девушке удалось сесть, голова кружилась и болела всё сильнее. Что с ней произошло?

Автоматически Аэлин поискала на ощупь кулон и с облегчением обнаружила, что он на месте. Значит на неё напали не ради ограбления. Тогда для чего?

Воспоминания вдруг полоснули, словно ножом: Исилиэль! Это была она! Но зачем ей это?

Если фрейлина хотела её убить, то почему не сделала этого? Да и фрейлина ли она? Аэлин уже в этом сомневалась. Явных причин ненавидеть принцессу у Исилиэль не было, следовательно, её кто-то надоумил или заставил… Кто??? Мысли разрывали и без того раскалывавшуюся голову принцессы.

Ей нужно встать и попытаться снова найти тропинку. Медленно и осторожно Аэлин попыталась подняться на ноги, но удалось ей это не с первого раза, так как мешало сильное головокружение. Встав наконец, девушка, пошатываясь, медленно побрела в лес в поисках дороги.

Всё вокруг качалось, мерзкая тошнота подступала к горлу, в голове шумело, Аэлин казалось, что она вот-вот снова потеряет сознание. Иногда ей приходилось останавливаться, чтобы немного перевести дух и унять головокружение.

Сколько времени она шла через лес, час или день? Правильно ли она идёт? Что, если дворец в другой стороне? Мысли путались у неё в голове…

Где-то в стороне измученной девушке почудился топот конских копыт. Показалось? Нет, несколько всадников точно скакали через лес, звук слышался всё отчетливей. Может быть, это браться разыскивают её? Нужно срочно всё рассказать Элрохиру о том, что Исилиэль напала на неё!

Аэлин повернула в ту сторону, откуда раздавался конский топот. Сердце девушки радостно затрепетало, всё верно, это всадники, посланные Элрондом на её поиски! Аэлин даже успела узнать эльфа, возглавляющего отряд — это был лорд Глорфиндел, главнокомандующий Ривенделла! Девушка уже явно различала его серебристый шлем и развевающиеся золотые волосы!

Слава Илуватару, её нашли! Протянув руки к своему спасителю, практически теряя сознание, Аэлин почти бежала наперерез отряду эльфов, окликнуть всадников сил у неё уже не было.

Лишь огромная удача в совокупности с искусным умением всадников управлять лошадьми, спасла принцессу от верной гибели, ибо она буквально рухнула под копыта лошади Глорфиндела. Передние копыта огромного скакуна взмыли вверх и тут же аккуратно опустились в стороне от упавшей на тропинку принцессы.

Тьма вновь поглотила её сознание.

====== Разоблачение ======

Аэлин почувствовала прикосновение чего-то холодного ко лбу. Где-то вдалеке были слышны голоса, спорящие между собой, чьи-то всхлипывания, шёпот… Кто-то держал её за руку, нежно поглаживая по ладошке. Даже в полузабытьи Аэлин поняла — это отец, значит, она снова дома, в Имладрисе.

О, хвала Эру!

С трудом удалось ей открыть глаза, и тут же пришлось зажмуриться от яркого света. Шум голосов мгновенно стих, все присутствующие у постели девушки заметили, что она очнулась и склонились над её ложем.

Привыкнув немного к яркому освещению в комнате, Аэлин смогла наконец разглядеть своих посетителей: отец, Арвен, Арагорн, братья, двое придворных лекарей и Глорфиндел, тот самый эльф-главнокомандующий Ривенделла, который нашёл принцессу в лесу. На лицах всех собравшихся читалось явное облегчение от того, что девушка, наконец-то, пришла в себя.

Отец коснулся губами лба младшей дочери и взволнованно прошептал:

- O, дитя моё! Очнулась, хвала Илуватару!

- Мы места себе не находили пока искали тебя, — добавила Арвен, взяв сестру за руку.

Арагорн стоял позади своей невесты и улыбался Аэлин.

- Всё обошлось, не волнуйся! Глорфиндел подоспел вовремя и доставил тебя во дворец, — одновременно затараторили близнецы.

Аэлин со слабой улыбкой переводила взгляд с одного лица на другое. Какое счастье снова оказаться в своей постели, дома, окруженной любящими тебя родными!

- Ada… — тихо прошептала она, — Прости, я виновата, не нужно было уходить одной так далеко…

- Всё закончилось, дочь моя! — Элронд снова поцеловал её в лоб, — Главное, что ты цела и невредима. Мы обязаны Глорфинделу твоей жизнью. – И Элронд обернулся на своего главнокомандующего, стоявшего позади всех.

Аэлин посмотрела на своего спасителя и склонила голову в знак благодарности.

- Hannon le, лорд Глорфиндел! — поблагодарила она невозмутимого военачальника, — Я никогда не забуду этого.

Глорфиндел учтиво поклонился в ответ на её слова, приложив руку к сердцу:

- Amin naa tualle, aranel!

- Лекари сказали, что на тебя напали и ударили по голове, дитя моё. Ещё у тебя порез на плече, совсем небольшой, не волнуйся! Ты не успела разглядеть нападавших? — спросил Владыка Элронд.

Аэлин замялась и метнула взгляд на Элрохира. Как подобрать подходящие слова?

- Ada, я… успела заметить нападавшую… — опустила глаза Аэлин.

- Нападавшую? — почти хором переспросили все присутствующие.

- Да, это была женщина. Я уверена, я видела её лицо. — кивнула принцесса и снова замолчала.

- Ты можешь описать её? — спросил Арагорн, — Как она выглядела? Молода или стара? Цвет одежды?

- Я узнала её, — немного помедлив ответила девушка, — Это была твоя фрейлина, Арвен.

- Моя фрейлина? — изумленно переспросила Арвен, — И кто именно?

- Исилиэль… — тихо ответила Аэлин и подняла глаза на Элрохира.

На мгновение в комнате воцарилась тишина. Все пытались осознать услышанное.

- Исиль… — прошептал пораженный Элрохир, — Невозможно! Ты уверена, что не ошиблась?

- Я ясно видела её лицо, Элрохир, — сердце Аэлин разрывалось, чувствуя боль брата, — Прости…

Элладан подошёл к брату и положил руку ему на плечо, всеобщие взоры были обращены на Элрохира. Несчастный юноша явно находился в шоке. Он растерянно огляделся по сторонам, коротко поклонился отцу и поспешно покинул опочивальню сестры. Элладан устремился за ним.

А Элронд всё мерил шагами комнату, задумчиво поглаживая подбородок. Наконец, он остановился и позвал:

- Глорфиндел!

- Да Владыка! — тут же отозвался эльф.

- Найдите эту девушку и допросите. Где бы она ни была! Немедленно!

- Как прикажет король! — склонился в ответ Глорфиндел и, поклонившись также принцессам, покинул помещение.

- Она явно не в одиночку затеяла нападение, — заметил Арагорн, — Нужно выяснить её цели.

- И кто надоумил её напасть на Аэлин, — добавила Арвен, — Кто бы мог подумать, она всегда была такой кроткой и тихой!

- На неё могли напустить злые чары и заставить это сделать, — хмуро ответил Элронд, — Осталось выяснить — кто? И для чего?

- Сначала я подумала, что на меня напали ради ограбления. Но мой талисман остался на мне, — сказала недоуменно Аэлин. — Значит, Исилиэль зачем-то нужно было, чтобы я потеряла сознание.

- Логично было бы, если бы тебя попытались похитить. Получается, она ударила тебя и просто оставила лежать под деревом? Что-то здесь не так… — рассуждал Элронд.

- А кто же ранил тебя в плечо? Тоже Исилиэль? — спросила Арвен.

Аэлин задумчиво покачала головой:

- Нет, я не помню этого!

Внезапно в голову Арагорна пришла какая-то мысль, он подошёл к постели Аэлин и попросил:

- Арвен, осмотри внимательно её волосы!

Девушки непонимающе переглянулись.

- Зачем? — спросила Аэлин.

Арвен осмотрела волосы младшей сестры и вдруг заметила, что одна прядь на затылке острижена. Арвен испуганно посмотрела на Арагорна.

- Я так и думал! – пробормотал Арагорн. – Теперь всё становится ясно. Почти всё.

- Что ты имеешь ввиду? — спросил Владыка, – Кто это мог сделать и зачем?

- Кто это был я пока не знаю. Но этому злодею для чего-то понадобились волосы и кровь Аэлин.

Элронд побледнел от нехорошего предчувствия, ведь кровь и волосы его дочери вполне мог использовать какой-нибудь могущественный колдун для того, чтобы подчинить её себе. Вот почему её оставили в живых и не похитили!

- О, как сейчас не хватает Митрандира! — вздохнул Элронд, — Он уж точно помог бы нам разобраться во всём.

- Нам остаётся лишь ждать, когда Глорфиндел отыщет эту девушку, — заметил Арагорн. –Может быть тогда что-то выяснится. А пока, — он обернулся к Аэлин, — ни шагу за пределы дворца, юная эллет!

Элронд лишь устало кивнул в знак согласия.

- Хорошо. Уже поздно, дитя моё, тебе пора отдыхать. Мы всё обсудим завтра утром! — Владыка поцеловал дочь на ночь и удалился, также поступили Арвен и Арагорн.

Аэлин осталась одна в своей комнате. Мысли, тревожные и тягостные, всё никак не давали ей заснуть, но усталость и потрясение от вчерашнего нападения всё же взяли верх над девушкой и она, наконец задремала.

Сон её был беспокойным, но ярким, как никогда.

Во сне она летала, словно быстрокрылая птица, она парила над высокими пиками горных хребтов, касалась их заснеженных вершин, затем резко взмывала к небу, луна и звёзды пролетали мимо неё… а после — снова резко вниз, к земле. Аэлин кружила над бескрайними лугами и дремучими лесами, над бурлящими реками, отражаясь в их водах, как в зеркале. Это было невероятное ощущение — полной свободы и огромной силы, как бы заключенной в её теле.

Прежде Аэлин не снились подобные сны, ей даже казалось, что это и не сон вовсе — настолько всё было реально! Она видела огромные города и маленькие деревушки, в которых прежде не бывала, ей показалось, что она облетела всё Средиземье за одну ночь! Восхитительно! Невероятно!

Аэлин проснулась с чувством полного восторга и счастливой улыбкой на губах. Девушка была под таким впечатлением от своего сна, что немедленно схватила бумагу, краски и стала рисовать то, что запомнила во сне.

Именно так, в длинной ночной рубашке, с перепачканными краской руками принцессу и застала Арвен, пришедшая справиться о её здоровье. Старшая дочь Элронда была явно удивлена, застав сестру с утра возле мольберта.

- Ты не ложилась? — удивилась Арвен. — Лекари велели тебе отдыхать!

- О, нет, я недавно проснулась! — глаза Аэлин светились от переполнявших её эмоций, — Я видела дивный сон нынче ночью, хочу зарисовать, пока не забылся.

Арвен прошла в комнату и взяла в руки стопку рисунков, лежащих на постели сестры. Это были старые рисунки, которые Аэлин не хотела никому показывать, но сейчас прятать их было уже поздно.

Арвен внимательно разглядывала их, перекладывая обратно в коробку, а Аэлин всё продолжала рисовать, забыв на время о сестре.

- Как замечательно у тебя выходят портреты! — искренне восхитилась Арвен, — Ну точь-в-точь! И когда ты успела столько раз нарисовать ada? О, вот и мой портрет! Близнецы тоже отлично получились. У тебя явно талант, Аэлин!

Но Аэлин едва слушала сестру, всё ещё находясь под впечатлением волшебного сна, и воодушевленно водила кистью по бумаге.

С небес её спустило внезапное появление Арвен прямо перед ней с одним из рисунков в руках.

- Что это, Аэлин? — голубые глаза Арвен смотрели на сестру строго и осуждающе.

Аэлин взглянула на рисунок, который протянула ей сестра, и кровь мгновенно отхлынула от её лица, сделав его мертвенно-бледным.

В руках Арвен держала небольшой листок бумаги, на котором было изображение Леголаса, принца Эрин Гален. Портрет был весьма точен, как и все остальные рисунки Аэлин.

Кисть выпала из руки девушки и покатилась по полу.

И что же, спросит читатель? Что тут такого? Почему Аэлин не могла нарисовать принца, они ведь знакомы?

Всё бы ничего, но в самом низу рисунка рукой Аэлин было выведено «emma sa`lath»! Фраза была точна, добавить было нечего!

Сёстры стояли, глядя в глаза друг другу. Арвен всё ждала какого-то объяснения и строго глядела на Аэлин. А младшая принцесса молчала, хватая ртом воздух, мучительно пытаясь сообразить, что сказать сестре.

- Аэлин, — тихо проговорила Арвен, — Почему ты мне не сказала раньше?

- О чем не сказала? — прошептала побелевшими губами девушка.

- Что ты его полюбила! Почему ты не открылась мне?

- Почему? Это всё глупости, Арвен! — сердито отвернулась Аэлин от сестры, а предательские слёзы уже навернулись на глаза, выдавая, что она лжёт.

Арвен молча подошла к сестре и обеими руками развернула её к себе, заставляя поднять голову.

- Неправда. Я же вижу, ты плачешь. О, Аэлин, во имя Эру, расскажи же мне всё! Может быть, я смогу помочь тебе.

- Что мне рассказывать? — горько спросила Аэлин, пытаясь вытереть глаза, — Рассказывать-то почти нечего!

- Для начала скажи мне, как так получилось, что эта фраза написана тобой вовсе не на портрете твоего жениха?

Тут Аэлин не выдержала, её горе прорвалось, наконец, наружу целым водопадом слёз. Арвен усадила сестру на постель и долго успокаивала, гладя по руке, терпеливо давая ей выплакаться.

А потом Аэлин заговорила. Она поведала сестре всё с самого начала: о внезапном признании Халдира в любви, о первой своей встрече с Леголасом, о полной неразберихе в отношениях с ними обоими и, наконец, о том, как застала Леголаса в саду, целующимся с фрейлиной. Выговорившись, девушка почувствовала несказанное облегчение, словно огромный камень сняли с её плеч.

Арвен, ни разу не перебившая сестру во время её рассказа, всё молчала. Подумать только, как слепа она была! Ничего не замечала дальше своего носа! А её младшая сестра все эти годы страдала и нуждалась в её помощи! И если бы не этот несчастный рисунок…

- А как же Халдир? — спросила Арвен сестру. — Ты станешь его женой и так и не признаешься, что любишь другого?

- Как я могу? — пожала плечами Аэлин. — Это разобьёт ему сердце, а я этого не вынесу. Мой долг — выполнить данное мною слово. Я выйду за Халдира.

- А что же принц? — осторожно осведомилась Арвен.

- Принц? Боюсь, что он уже и имя моё позабыл! — горестно усмехнулась девушка. — За ним ведь ходит по пятам целая армия юных эллет с разбитыми сердцами, так что он вполне счастлив в своём Мирквуде, я думаю.

Арвен сокрушенно покачала головой и вздохнула.

- Боюсь, дорогая сестра, у тебя сложилось не совсем верное мнение о нём. Я знаю Леголаса очень давно, он никогда не был таким, каким ты его описываешь. Более благородного сердца, чем у него я не знаю, разве что у Арагорна, — нежно улыбнулась Арвен.

- О, Арвен, перестань! Я знаю всё о его несчастной неразделённой любви, фрейлины мне все уши об этом прожужжали ещё за два года до того, как я с ним встретилась. Ах, несчастный принц! Его божественно прекрасную персону посмела отвергнуть простая эльфийка. Да ещё и предпочла ему гнома! И как это он с горя добровольно не направился прямиком в Чертоги Мандоса? — гневно воскликнула Аэлин, топнув ногой.

Ярость, написанная на лице девушки, выглядела немного комично, и Арвен невольно прыснула со смеху. Это несколько разрядило обстановку, и Аэлин внезапно рассмеялась вслед за сестрой.

Да, как всё же хорошо, что она доверилась Арвен! Душа её словно избавилась от невыносимого, тяжкого груза.

Арвен, складывая рисунки в стопку, всё думала, стоит ли рассказать сестре о том, что ей было известно о дне её помолвки с Халдиром?

О том, как принц Эрин Гален покинул дворец задолго до конца праздника, как Арвен проводила своего друга детства, о том, каким странным и пустым был взгляд его потемневших от боли глаз, как это поразило Арвен тогда? Теперь картинка начала складываться в её сознании в одно целое, и Арвен очень огорчилась, что узнала подробности слишком поздно, чтобы что-то изменить.

Нет, что бы ни говорила Аэлин, она точно знает, что скоропалительная помолвка её сестры очень сильно ранила Леголаса! А это означало лишь одно — чувства Аэлин взаимны! Только вот, стоит ли ей знать об этом теперь?

Резкий стук в дверь прервал раздумья принцесс. На пороге комнаты стоял Арагорн, и выглядел он мрачнее тучи.

- Владыка призывает вас обеих к себе немедленно. Нашли Исилиэль, — тут Арагорн чуть помедлил и добавил,  — С кинжалом в сердце…

Комментарий к Разоблачение Amin naa tualle, aranel – к Вашим услугам, принцесса

emma sa`lath – моя единственная любовь

====== Холм Тёмных Чар ======

Ужасный переполох поднялся во дворце Владыки Ривенделла. Весть передавалась из уст в уста среди шокированных придворных и слуг.

Слух распространился со скоростью лесного пожара — во дворце произошло убийство! Не прошло и часа с того момента, как доблестный Глорфиндел обнаружил тело Исилиэль, лежавшее возле королевской конюшни, как все во дворце, вплоть до последнего пажа, знали об этом.

Бессмертные эльфы всегда очень тяжело переживают гибель своих сородичей. Одно дело хоронить воинов, павших на поле брани, и совсем другое — смерть молодой эллет, тем более, при невыясненных обстоятельствах! Немыслимо!

Обе принцессы буквально бегом устремились в кабинет отца, едва Арагорн передал им весть.

Войдя в комнату, девушки нашли там удрученного Элронда и обоих братьев. Элладан стоял, как всегда, подле брата, хмурый и расстроенный тем, что в этот раз не в силах ничем помочь ему. А Элрохир — у окна, глядя на улицу пустым, безжизненным взором, бледный, словно призрак.

Чудовищная находка — тело девушки — лежала прямо на полу библиотеки, завернутая в черную ткань.

Принцессы остановились возле отца и молча ожидали, что он скажет.

Изо всех сил Аэлин старалась не смотреть в центр комнаты, на распростертое мертвое тело. Как бы она не относилась к Исилиэль, она точно не желала ей гибели! К тому же, до сих пор Аэлин видела лишь раненых воинов, но никогда не видела мёртвых. Ей было жутко от одного вида мертвенно-бледного лица фрейлины!

Арагорн опустился на одно колено возле тела, отбросил ткань и стал внимательно осматривать кинжал, торчащий из тела жертвы.

— Кинжал явно не из этих мест, — заметил он, — и выкован не эльфами! Здесь какие-то знаки на рукояти, не могу разобрать.

Глорфиндел подошёл к Арагорну и также вгляделся в кинжал.

- Верно, — подтвердил он, — оружие странное… Орки не ходят с подобными кинжалами! Этот клинок, скорее, принадлежал какому-то военачальнику. Смотри, на нём древние руны. Увы, уже не осталось, наверное, мудрецов, способных прочесть их.

Элрохир, услышав эти слова, вдруг обернулся и подошёл ближе к телу Исилиэль. Вся душа его отражалась в этот миг в глазах, он медленно опустился на колени перед телом девушки, поднёс руку к своим губам и затем приложил её к холодным губам Исилиэль. Так он прощался с той, которую готов был назвать своей женой.

Мысль о том, что возлюбленная хотела убить его младшую сестру не укладывалась в голове у юноши и он всю ночь отчаянно её разыскивал, хотел, чтобы она оправдалась, чтобы обвинения против неё не подтвердились! Но он опоздал… А теперь уже поздно, она никогда не оправдается и Элрохир так не узнает правды, какой бы она ни была…

У всех, кто смотрел на несчастного юношу, так трогательно отдававшего последнюю дань своей любимой, навернулись на глаза слёзы, даже у невозмутимого обычно Глорфиндела!

Элрохир медленно поднялся на ноги и направился к выходу, брат поспешил следом за ним, близнецы вообще редко расставались, а в таком горе и подавно.

Владыка Элронд тяжело вздохнул, переживая боль своего сына. Увы, такую боль вылечит лишь время…

— Как нам понять кто сделал это? — сокрушённо пробормотал он.

— Посторонний не смог бы проникнуть в Имладрис, –заметил Арагорн.

— Замечательно! По моему дворцу разгуливает убийца, который вначале надоумил эту несчастную напасть на мою дочь, а затем просто избавился от своей сообщницы, чтобы она не смогла выдать его! — гневно воскликнул Элронд.

— Боюсь, всё именно так, государь, — ответил Арагорн. — На Вашем месте я немедленно отправил бы дочерей под большой охраной в Лориэн. Там они будут в безопасности под защитой леди Галадриэль.

Обе принцессы одновременно вскинули глаза на отца, ожидая его реакции на слова Арагорна. Подумав немного, Элронд сдержанно кивнул и произнёс:

— Ты прав, моим дочерям здесь небезопасно. Собирайтесь, — повернулся он к обоим девушкам, — вы обе должны быть готовы выехать в течение часа.

Арвен и Аэлин, и не подумав спорить, одновременно поклонились отцу и направились к выходу. Аэлин шла нетвердой походкой, настолько страшно ей было находиться рядом с трупом. Всё же, проходя мимо тела, она невольно взглянула на Исилиэль, на рукоять кинжала, торчащую у неё из груди, на запекшуюся кровь и… внезапно, без лишнего шума, рухнула прямо на Глорфиндела, едва успевшего выставить руки и не дать принцессе упасть на каменный пол.

Обморок был недолгим, девушка открыла глаза уже в коридоре. Глорфиндел нес её на руках к ней в комнату.

— Не пугайтесь, принцесса, это всего лишь я, — спокойно произнёс главнокомандующий. — Вы лишились чувств при виде тела. Для юной девы это вполне нормальная реакция. Это ведь первый увиденный Вами труп, не так ли?

— Как Вы догадались, милорд? — пробормотала эллет, смутившись.

— Вы слишком юны, чтобы быть знакомой со смертью, aranel, — усмехнулся Глорфиндел, опуская принцессу на пол. — Ну, вот, мы и пришли. Собирайтесь, моя госпожа, у Вас есть час!

Через час обе принцессы прощались с отцом и братьями у главного входа во дворец. Элладан и Элрохир молча обняли своих сестёр, слова были ни к чему, ибо плакали все четверо.

Аэлин чувствовала себя виноватой в горе брата, ведь это из-за неё погибла его возлюбленная. Когда она перестанет приносить горе близким? Что за проклятье лежит на ней?

Элронд, также смахивая слёзы, благословил дочерей в дорогу. Опасаясь нападения в дороге, он утроил количество необходимой охраны. Никогда его не оставит страх, мучивший Владыку каждый раз во время путешествия его дочерей в Лориэн, страх нападения и пленения, как это однажды случилось с их матерью!

Глорфиндел лично сопровождал принцесс в этом путешествии и от этого Элронду было немного спокойнее, он верил в своего верного главнокомандующего, обладавшего мощью и силой, которой вполне хватило бы на бой со всеми девятью назгулами! Великий воин, сражавшийся с драконами и Балрогом, прошедший Чертоги, воскрешенный самим Манвэ, Глорфиндел был одним из сильнейших воинов в Средиземье, почти равным самому Владыке Ривенделла, а может и превосходящим его.

Простился с девушками и Арагорн, который, похоже, куда-то сильно торопился. На вопросы Арвен он ответил довольно уклончиво, сообщив, что его помощь нужна сейчас в другом месте. Наследник Исильдура был не менее загадочной личностью, чем сам Гэндальф, и вытащить из него информацию против его воли было невозможно. Арвен давно примирилась с этой особенностью характера возлюбленного и, глубоко вздохнув, простилась с ним в очередной раз.

Элронд пообещал обеим дочерям, что он непременно разыщет того, кто пытался навредить Аэлин и даст им знать, послав весть в Лориэн. А до тех пор им надлежит оставаться в Карас Галадон.

Путешествие длилось несколько дольше обычного, ибо по приказу Владыки, принцесс везли дальними и неизвестными тропами, справедливо опасаясь нападения орков.

Через несколько дней, когда отряд уже пересек границы Ривенделла, и медленно двигался по узким горным тропам Карадраса, на них всё же напали.

Было раннее прохладное утро, солнце ещё не встало, эльфы продвигались по тропе цепочкой, в центре которой шли Арвен и Аэлин.

Всё было абсолютно спокойно, как вдруг в утреннем воздухе просвистела стрела, а эльф, шедший первым, вдруг захрипел, схватившись за горло и камнем рухнул в глубокую пропасть. Охрана мгновенно сгруппировалась вокруг королевских дочерей, защищая их от стрел, а лучники натянули свои луки.

Аэлин даже не успела испугаться, настолько быстро всё произошло. Никогда прежде принцесса не бывала в гуще сражения, хотя стрелять умела ни хуже самого Халдира и имела представление о том, как обращаться с мечом.

— Почему мы здесь прячемся? Мы могли бы сражаться! — прокричала она сестре.

— Нет! — ответила Арвен. — Оставайся на месте!

Страшные звуки битвы с орками заставляли сердце Аэлин сжиматься от ужаса. Громкое лязганье железа, свист сотен летящих стрел, жуткий звериный рык орков, яростные выкрики сражающихся эльфов и жуткие предсмертные крики раненых — это было подобно ночному кошмару! Ей казалось, что если она крепко зажмурится, то тут же проснётся в своей постели и весь этот ужас окажется лишь сном. Так она и сделала — крепко-крепко зажмурила глаза… и вдруг…. Оказалась в другом месте!

Сначала Аэлин подумала, что она действительно спит — вокруг не было никаких орков и находилась она у какого-то озера, а вовсе не в горах Карадрас! Она даже ущипнула себя, чтобы проснуться! Но это не сработало — видение не исчезало!

В панике девушка оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, как она вообще сюда попала!

Вокруг было так тихо, что эллет слышала бешеный стук собственного сердца и частое от страха дыхание. Как она попала сюда??? И где все остальные? Может быть, она уже убита?

Правда, место в котором она оказалась мало напоминало Чертоги Мандоса. Девушку окружал дремучий лес, деревья в котором были столь высоки, что их ветви сплетались между собой и закрывали солнечный свет. Но самое страшное — это зловещая тишина, словно лес вымер, ни шума листвы, ни птичьих криков, абсолютно ничего!

Поддавшись панике Аэлин бросилась бежать куда глаза глядят в самую чащу леса. Ей во что бы то ни стало нужно найти хоть кого-нибудь и попросить о помощи!

Девушка всё быстрее бежала через безмолвный лес, а тишина вокруг будто сдавливала её, страх подгонял. О, почему это пугающее видение не рассеивается? Где Арвен и Глорфиндел? Как ей разыскать их?

Внезапно лес словно расступился и Аэлин выскочила прямо к подножию какой-то крепости, точнее, развалин крепости. Строение было явно очень старым, полуразрушенные лестницы и остатки огромного купола, который, видимо когда-то возвышался над башней, местами покрылись мхом и густыми зарослями. Выглядело это место явно негостеприимно!

Но с такого высокого места девушка точно смогла бы оглядеться и понять, куда же её так внезапно занесло! В том, что это не сон, а страшная реальность, Аэлин уже не сомневалась.

Неужели какой-то злой волшебник или колдун похитил её и перенёс сюда? Аэлин принялась осторожно карабкаться по осыпающейся каменной лестнице. Странно, местами на уцелевших остатках стен башни она заметила надписи древними рунами, очень похожими на тенгвар! С таким языком девушка не была знакома, видимо, письмена были очень древними.

Внезапно наткнувшись на полуразрушенную каменную статую, изображавшую воина в странных доспехах, Аэлин в шоке остановилась. В Имладрисе, в большой зале висела огромная картина, на которой был изображён Исильдур, сражающийся с самим Сауроном. Вот провалиться ей на этом самом месте, если это не Тёмный Властелин!

И вдруг страшная догадка мелькнула в голове принцессы: это же Дол Гулдур, древняя крепость Врага! Гэндальф рассказывал ей в детстве об этом месте, здесь Саурон прятался долгие годы и восстанавливал силы!

О, Великий Эру! Как ей выбраться отсюда???

Вдруг Аэлин отчетливо услышала, как кто-то зовёт её тихим голосом, таким манящим, успокаивающим.

Девушка словно впала в транс и медленно пошла на звуки этого голоса, поднимаясь всё выше и выше, на самую вершину разрушенной башни. Поднявшись на большую круглую площадку, Аэлин остановилась в её центре.

Вдруг с разных сторон на площадке стали появляться страшные фигуры в черных плащах с капюшонами, низко надвинутыми на лица, они появлялись один за другим и образовали круг, в центре которого оказалась Аэлин.

Назгулы… Аэлин хорошо помнила их описание. Ужас сковал сердце девушки!

Голос всё продолжал произносить слова на непонятном языке, всё быстрее и быстрее, чем дольше она его слушала, тем тяжелее становились её руки и ноги, тело отказалось ей повиноваться, даже пошевелиться было трудно. А страшные фигуры уже тянули к ней свои руки, сжимая кольцо вокруг принцессы! Ещё мгновение — и они её схватят!

Вдруг Аэлин вспомнила о талисмане, висящем у неё на груди, тот самый адамант, что был подарен Галадриэль! Может быть, он снова сумеет выручить её?

С огромным усилием девушке удалось взять в руки кулон и поднять его над головой, как тогда в лесу Ривенделла. Камень вдруг вспыхнул ослепительным белым сиянием, от которого черные призраки мгновенно испарились, а страшный голос затих.

Аэлин снова крепко зажмуриласьот страха и….открыв глаза, обнаружила, что она снова в горах Карадрас!

Битва с орками была окончена, звуков сражения уже не было слышно. Аэлин стояла ровно на том месте, с которого она исчезла. Первое, что бросилось в глаза девушке, был ошеломленный и испуганный взгляд Арвен, направленный на неё.

О, Великий Эру, кто же объяснит ей, что это было???

====== Карадрас ======

Первой, к кому вернулся дар речи, была Арвен. Она бросилась к сестре и схватила её за плечи:

- О, силы небесные! Куда ты подевалась? Где ты была? Как это у тебя получилось?

Едва ли сама Аэлин понимала, каким образом ей это удалось! Судя по ошеломленным взглядам Арвен, Глорфиндела и охраны — они все были шокированы не меньше.

Вместо ответа девушка лишь непонимающе смотрела на сестру, хлопая ресницами, и молчала. Выглядела она так, словно её внезапно разбудили после глубокого сна.

Глорфиндел, видя, что младшая принцесса явно не в себе, счёл за благо вмешаться. Он подошёл ближе к девушкам и тронул Арвен за руку:

- Моя госпожа! Простите моё вмешательство, но сейчас не время для выяснений, мы должны как можно скорее преодолеть перевал, здесь мы — слишком лёгкая мишень для орков. Этот отряд мог быть не единственным, а мы и так потеряли несколько воинов.

Доблестный Глорфиндел выглядел немного бледным, и обернувшаяся Арвен увидела расползающееся багровое пятно на его плече.

- Вы ранены, милорд! Рану нужно перевязать, пока не началась лихорадка, — и Арвен направилась разыскивать что-нибудь, что могло сгодиться для этой цели.

- Госпожа, это лишь царапина! Нам нужно торопиться.

- Тем более будет очень обидно, если Вы истечете кровью и умрёте из-за царапины. Отец никогда не простит мне этого! — улыбнулась Арвен.

И тут же бросила сердитый взгляд на сестру:

— Аэлин, стой на месте!

Взгляд её как бы говорил: «А с тобой мы ещё разберемся!»

А Аэлин так и стояла молча, словно и не слышала слов сестры и лорда Глорфиндела. Очень медленно её сознание возвращалось в реальность, мелкая дрожь начала пробивать девушку, и она зябко завернулась в полы своего длинного бархатного плаща.

Арвен, тем временем, ловко перевязывала рану главнокомандующего, на плече которого орки оставили след от кинжала. Рана действительно была небольшая, но глубокая, смазав её каким-то нежно пахнущим травами бальзамом, Арвен наложила Глорфинделу чистую повязку и закончив, смущенно улыбнулась.

- Ну вот, милорд, смею надеяться, что теперь Ваша жизнь вне опасности!

Глорфиндел благодарно поклонился в ответ принцессе и учтиво произнёс:

- Hannon le, aranel.

Пока Арвен складывала бинты и бальзам в свою дорожную сумку, а Глорфиндел удалился для командования отрядом, Аэлин обдумывала то, что только что увидела.

Странно, что после всего пережитого ею, девушка была способна вообще что-либо замечать, однако ей бросилось в глаза то, чего не заметила Арвен.

А именно — мимолетный взгляд Глорфиндела на её сестру и его реакция, когда принцесса прикоснулась к нему. Аэлин была готова поклясться, что главнокомандующий армией Ривенделла, известный своим железным хладнокровием и невозмутимостью, тайно влюблен в старшую дочь Элронда. Арвен же, похоже, пребывает в неведении.

Невольно проведя параллель между Глорфинделом и Халдиром, Аэлин подумала, что и она в своё время также не замечала любви начальника королевской стражи Лориэна. Видимо, это у них с Арвен семейное!

Отряд снова медленно двинулся по горному перевалу, стремясь как можно быстрее пересечь его.

Некоторое время обе принцессы молчали, думая каждая о своём. Внезапно Арвен обратилась к сестре:

- Аэлин, ты можешь хоть что-то мне объяснить?

Девушка обернулась к сестре и устало взглянула на неё.

- Нет, Арвен, клянусь тебе… Я сама не поняла, что произошло со мной, — тихо отозвалась девушка. — Я… просто очень испугалась, наверное, и перенеслась куда-то…

- Перенеслась? Куда перенеслась?

- О, я не знаю! Какой-то страшный лес, словно вымерший, потом какая-то полуразрушенная башня… на холме…и огромная статуя в жутких доспехах… всё такое зловещее…и ни души вокруг, — пыталась объяснить Аэлин.

- Дол Гулдур… — сразу догадалась Арвен, глаза которой широко распахнулись от изумления. — Это древняя крепость Врага… но она за много миль отсюда! Как ты могла попасть туда?

- Хотела бы я и сама это знать! — сердито воскликнула Аэлин, топнув от злости ногой. — Думаешь меня очень порадовало подобное перемещение в пространстве? Я ведь вовсе не маг и не волшебник, вроде Гэндальфа!

- Да, Митрандира сейчас очень не достаёт, — заметила Арвен, вздохнув. — Что ещё ты там видела?

Аэлин, мрачно уставившись себе под ноги, и вздрагивая от одного воспоминания, ответила:

- Я видела девять призраков… Это были назгулы, Гэндальф говорил мне о них.

- О, Эру! — только и смогла проговорить Арвен.

- А ещё… Я слышала голос, такой странный… Он говорил так тихо, я не разобрала, что это за наречие, но поняла, что он звал меня куда-то… и у меня не было сил сопротивляться ему. — продолжала Аэлин.

- Что же дальше? Как тебе удалось вернуться обратно? — удивилась Арвен.

- Я вспомнила об адаманте. В последний момент мне удалось взять его в руки, и он ярко вспыхнул ослепительно-белым светом и…я оказалась снова здесь, — ответила девушка.

Арвен молча шла вслед за сестрой, видимо размышляя над услышанным. Затем она поравнялась с Аэлин и взяла её за руку.

- Послушай, Аэлин, — тихо сказала она. — Способностью перемещения на огромные расстояния обладают наш отец и леди Галадриэль. Это доступно им, ибо они очень могущественны.

Аэлин почувствовала, что это еще не все и оказалась права. Вздохнув, Арвен продолжила:

- Но обладание столь мощным даром пришло к ним далеко не сразу, это древняя магия эльфов, к тому же, пользуются этими заклинаниями редко, лишь в крайних случаях. Ибо использование этой способности отнимает у них много сил и потом они долго восстанавливаются. За всю мою жизнь я лишь один раз видела, как отец пользовался подобным заклинанием… А потом неделю восстанавливал силы!

Аэлин даже остановилась в шоке от услышанного.

- Но…. Как же тогда я… смогла это проделать? Я не знаю никаких заклинаний, меня ещё не обучали этому! И вообще, я думала, что не имею способностей к заклинаниям! — испуганно пролепетала девушка.

- Похоже, что имеешь, — заметила Арвен. — Но главное не это: я видела, как долго восстанавливался отец, он несколько дней вообще не выходил из комнаты, настолько был слаб. Причем будучи при этом Владыкой Ривенделла, обладая мощью кольца Вилья и собственным могуществом и знаниями! Исходя из этого я могу сделать один вывод — испытав подобное в твоём возрасте, не обладая никакими магическими знаниями и даром, ты должна быть просто полумёртвой. А вместо этого ты спокойно шествуешь рядом со мной по горной дороге!

- Что ты хочешь сказать? — прошептала испуганно Аэлин.

- Я не знаю, как это объяснить, — сокрушенно вздохнула старшая дочь Элронда. — Будем надеяться, что ты не стала жертвой каких-то злых чар. Просто, когда я вспоминаю о пряди волос, которые срезали с твоей головы и твоей ране на плече… Словом, локон твоих волос и кровь могут быть использованы колдунами для того, чтобы подчинить тебя чьей-то злой воле.

- Если это так, то как можно это остановить? – растерянно спросила девушка.

- Отец не зря отослал нас в Лориэн, — ободряюще улыбнулась Арвен сестре. — Леди Галадриэль сможет защитить тебя от черной магии и поможет тебе избавиться от заклятия, если оно существует. Великая Волшебница способна и не на такие вещи!

- Хотелось бы надеяться, что мы доберемся до Лориэна невредимыми… И что меня снова не занесёт куда-нибудь в Мордор! — насупилась принцесса и глубоко вздохнула, чем вызвала у старшей сестры улыбку.

- О, Аэлин, только ты можешь шутить, побывав на волосок от смерти во вражеском краю! — рассмеялась Арвен и поцеловала сестру в лоб.

От этой улыбки Аэлин стало чуть легче и сестры продолжили путь, взявшись за руки, стараясь не думать об этом необъяснимом происшествии.

К вечеру перевал был, наконец, пройден и отряд остановился на ночной привал. Обе принцессы сидели у костра и пытались отогреться, поскольку продрогли до костей, испытав на себе в полной мере нрав Карадраса. Несмотря на лето, в горах лежал снег и было довольно холодно. Воины из числа охраны также сгрудились у костров, отогреваясь и ожидая ужина.

Аэлин ощущала себя просто ледышкой, словно сама была десятым назгулом, она всё дула на свои заледеневшие руки, пытаясь их согреть.

Подошедший лорд Глорфиндел молча протянул обеим своим госпожам большие кружки с горячим вином, согретым над огнём костра.

- Вот, возьмите. Вино нужно выпить, пока оно горячее, сразу станет теплее и никакая хворь не будет вам грозить, — улыбнулся командующий и, поклонившись, удалился к своим лучникам.

- Он влюблен в тебя, Арвен, тебе известно об этом? — вдруг спросила Аэлин, осторожно отпивая глоток горячего напитка.

От неожиданности Арвен едва не уронила свою кружку в костер и ошарашенно взглянула на сестру.

- Кто? Лорд Глорфиндел? Ты с ума сошла? — нахмурилась Арвен.

Аэлин лишь улыбнулась в ответ.

- Нет, не сошла. Ты просто не замечаешь, но это хорошо видно со стороны.

- А давно ли ты стала такой внимательной? — иронично выгнула бровь Арвен. — А сама-то долго не замечала любви Халдира, хотя не заметить мог только слепец!

«И так и не заметила чувств Леголаса! На свою голову!» — хотелось бы добавить Арвен, но она удержалась.

Теперь настала очередь Аэлин сердито насупиться. Однако, крыть было нечем — сестра была абсолютно права.

- А знаешь, — заговорщически прошептала Арвен, метнув осторожный взгляд в сторону Глорфиндела, — я ведь была влюблена в него в детстве!

Аэлин даже онемела от неожиданности. Вот это поворот! А Аэлин-то думала, что Арвен всегда любила только Арагорна!

- Ну, понимаешь, в моём детском воображении Глорфиндел был, словно живая легенда! — пояснила Арвен, лукаво улыбаясь. – Он совершил столько подвигов, о которых мне рассказывал ada, прошёл Чертоги, видел самого Манвэ! Я восхищалась им безмерно и постоянно твердила моим фрейлинам, что как только вырасту, сразу выйду за него замуж. Представь себе — когда мне было 10 лет, я сама сшила себе подвенечное платье, специально на свадьбу с Глорфинделом!

- Невероятно! Ты никогда мне не говорила об этом! — Аэлин была явно потрясена.

- Это была лишь детская причуда, — Арвен вдруг стала серьёзной. – Я просто выросла из неё, как из того самого платья, а потом встретила Арагорна и сразу поняла, что именно он – мой суженый. И никого другого быть не может.

Хоть Аэлин и нравился Арагорн, но когда она услышала эти слова сестры, ей почему-то стало очень жаль гордого и одинокого Глорфиндела, мужественно хранившего свою сердечную тайну. Это было так красиво и печально одновременно!

Снова мысленно она сравнила Глорфиндела с Халдиром — они чем-то отдаленно напоминали друг друга. Может быть своим гордым и невозмутимым видом, граничившим со знаменитой эльфийской надменностью? Или привычкой скрывать за этой надменностью своё пылкое ранимое сердце?

Аэлин глубоко задумалась, глядя на пламя костра. С каждым днём, с каждым шагом она приближалась всё ближе к Лориэну, к Халдиру… при мысли о скорой встрече со своим нареченным женихом, Аэлин ощутила до боли знакомые муки совести.

Что скажет она ему при встрече? Он ведь ждёт её, как и сказал при их прощании пять лет назад…

Он ждёт свадьбы… мечтает о ней…

И даже не подозревает, что в дорожной сумке его нареченной невесты тем временем лежит маленький портрет, изображающий улыбающегося принца Эрин Гален с надписью в уголке «emma sa`lath», написанной её рукой…

Комментарий к Карадрас Hannon le, aranel – благодарю Вас, принцесса

«emma sa`lath» – моя единственная любовь

====== Под сенью Золотого леса ======

Они пересекли границу Золотого Леса глубокой ночью. Луна и звёзды светили столь ярко, что факелы для освещения пути почти не требовались.

Доведя свой отряд до пределов владений леди Галадриэль, доблестный Глорфиндел смог, наконец, вздохнуть с облегчением — он выполнил приказ Владыки Элронда и доставил его дочерей до Лориэна в целости и сохранности, и даже почти без приключений, если не считать происшествия в Карадрасе.

Аэлин настолько утомил долгий путь, что она практически заснула прямо в седле, монотонно покачиваясь в такт движениям своей лошади. Задремавшую принцессу пробудили голоса лорда Глорфиндела и лориэнских стражей. Девушка сонно осмотрелась по сторонам. Неужели они всё же добрались до Лориэна?

Ну, конечно, это же Орофин, один из капитанов стражей границ Лориэна, Аэлин сразу же узнала младшего брата Халдира. А где же сам Халдир?

Аэлин быстро спешилась (о, каким наслаждением было размять ноги после долгой верховой езды!) и подошла ближе к мужчинам.

- Приветствую, Орофин! — окликнула она капитана.

Страж тут же поклонился, заметив принцессу и учтиво ответил:

- Mae govannen, моя госпожа! Мы ожидаем Вас. Владычица велела доставить Вас прямо к ней сразу же по прибытии.

- Должно быть, ей уже всё известно, — заметила подошедшая Арвен.

Аэлин согласно кивнула капитану и ответила:

- Я следую за тобой, Орофин! — затем, обернувшись к сестре, она спросила:

 — Ты пойдешь со мной, Арвен?

- Не стоит, — отрицательно покачала головой Арвен. — Вам с госпожой нужно поговорить наедине, иначе она бы позвала нас обеих. Иди же, не заставляй её ждать! Увидимся утром, честно говоря, я падаю от усталости!

И Аэлин пришлось снова вернуться в седло, чтобы как можно быстрее достигнуть дворца.

Следуя за Орофином в Карас Галадон, Аэлин с наслаждением вдыхала воздух родного Золотого Леса, только сейчас осознавая, как сильно она скучала по местам своего детства! Ей казалось, что даже завяжи ей Орофин глаза, она и тогда найдёт дорогу в крепость! По этим тропинкам она бегала в детстве, прячась от нянюшек, чем доводила их до белого каления, здесь, в этом лесу она училась стрелять и ездить верхом, лазать по деревьям, под этими таланами срывала охапки лесных цветов и плела себе венки, купалась в лесном озере… Никогда, проживи она хоть три тысячи лет, Аэлин не забудет, как счастлива была в Лориэне!

Её сопровождающий всё молчал, и девушка решилась задать тот вопрос, который вертелся у неё на языке:

- Орофин, скажи мне, где сейчас Халдир? Почему его не послали встретить меня?

- Его нет в Лориэне, моя госпожа! — сдержанно ответил капитан. — - Халдир был отправлен с депешей в Мирквуд неделю тому назад.

«Хвала Эру, вспомнила, наконец, о женихе!» — Аэлин буквально услышала эту мысль Орофина, ясно прозвучавшую в ледяном тоне его голоса. Похоже, брат её жениха имеет что-то против помолвки Халдира с внучкой Владык Лориэна? С чего бы это?

Впрочем, Аэлин догадывалась в чём причина недовольства Орофина: за все пять лет её отсутствия в Лориэне принцесса написала жениху лишь раз, когда только приехала в Ривенделл. Что касается Халдира — его писем у Аэлин набралась целая коробка, он писал ей часто и в каждом письме говорил о любви и своих надеждах, чем ещё сильнее усугублял у своей невесты чувство вины.

Отвечать ему в том же духе означало лгать, а у Аэлин не было сил делать это. Никому, даже Арвен, девушка пока не могла признаться, как она страшится грядущей свадьбы.

Появление впереди ворот в крепость прервало ход мрачных мыслей принцессы. Сейчас главное — рассказать Галадриэль о всех странностях, что произошли с ней в последнее время.

Леди Галадриэль встретила девушку на небольшой террасе, живописно оплетенной цветущим кустарником. Увидев девушку, Владычица нежно улыбнулась и протянула ей обе руки, а Аэлин, склонившись в реверансе, снова ощутила это чувство восхищения и умиротворения, которое всегда возникало у неё при виде леди Галадриэль.

Владычица несколько мгновений рассматривала внучку, держа на расстоянии вытянутых рук, затем мягко коснулась губами её лба, и наконец усадила рядом с собой на массивную скамью.

— Расскажи мне всё, моя девочка! —  сказала Галадриэль.

Аэлин говорила долго, стараясь не упустить ни одной, даже самой мелкой детали своих злоключений, тщательно описывая все свои чувства, эмоции, страхи. Владычица внимала внучке молча, не сводя с личика девушки своих голубых глаз. Лицо Волшебницы было, как всегда, непроницаемо, догадаться, о чем она думает было невозможно, но Аэлин заметила в её глазах тщательно скрываемую тревогу. Или ей это только показалось?

Закончив свое повествование, девушка вздохнула и замолчала, вопросительно глядя на леди Галадриэль.

— Итак, ты хочешь знать, что за сила позволила тебе оказаться в Дол Гулдуре? — спросила Владычица.

— Да, госпожа моя! — взволнованно ответила девушка.

— Ты растеряна, дитя моё, я понимаю, — сказала Галадриэль, положив руку на голову внучки и улыбаясь. — Не тревожься, здесь, в Лориэне, ты в безопасности. Кто бы ни пытался навредить тебе, он никогда не сможет сделать этого, пока ты под сенью Золотого Леса! Злу не дано проникнуть сюда!

— Госпожа! Я обязана своим спасением вашему подарку, он дважды спаc мне жизнь. Если бы не он… я даже не знаю… Вы ведь предвидели все эти события, не так ли? О, прошу Вас! Расскажите же мне, что со мной происходит??? Я ведь просто обычная эллет, я не знаю ни одного эльфийского заклинания, как я смогла исчезнуть и появиться снова, будто призрак?

- Ты — не просто обычная девушка, Аэлин… Ты — дочь и внучка могущественных правителей, в твоей крови — силы дома Финвэ, пусть они не пугают тебя, я постараюсь научить тебя с ними справляться… На это нужно время, дитя, так что наберись терпения. А талисман, данный мною, увеличивает твою силу, хранит тебя, ибо я вложила в этот камень и частичку моей любви к тебе, девочка! Не расставайся с ним.

- Я знаю, это был Он, госпожа, — прошептала девушка. — Это был Саурон! Я слышала его голос!

Галадриэль внимательно посмотрела в глаза принцессы и нашла в них страх. Но не только. Ещё она увидела яростное желание сопротивляться. Её юная внучка явно не собиралась так просто позволить Саурону, для чего бы это ему не понадобилось, завладеть ею! Осталось понять, для чего Темный Властелин пытался похитить её внучку! Пока Аэлин находится в Лориэне, Галадриэль сможет защитить её от Саурона, но ведь его шпионам почти удалось добраться до девушки в Имладрисе…

Не желая пугать девушку раньше времени, Владычица нежно улыбнулась ей и легко коснулась губами её лба.

- Страх — это не всегда плохо, девочка… Смел не тот, кто ничего не боится, но тот, кто отваживается заглянуть в глаза своему страху и найти путь к преодолению его. Ты заглянула в глаза своему страху — и отныне твои силы будут возрастать и крепнуть. Ты научишься их контролировать. Главное — не переоценивай себя раньше времени! Жди, я скажу тебе, когда придёт время…

- Время для чего? — тихо спросила эллет.

- Исполнить то, что тебе предначертано… Ибо тот, кто родился с подобным могуществом в крови, способен вершить великие дела. А ты родилась такой, Аэлин! И никто не выбирает каким ему родиться. Я тоже не выбирала, как и ты. Из всех детей твоего отца лишь тебе досталась древняя сила нолдор, досталась по крови… А теперь иди, дитя, тебе нужно отдохнуть и успокоиться. А мне — подумать, как помочь тебе.

Аэлин, у которой еще оставалась масса вопросов без ответа, разумеется, не посмела спорить с Владычицей и, поклонившись, отправилась к себе, а Владычица молча проводила девушку внимательным взглядом.

Галадриэль была права, чтобы разобраться что к чему, ей понадобится время и терпение! Аэлин оставалось лишь сожалеть, что терпение явно не относилось к её достоинствам!

О, как бы ей хотелось сейчас повидать Гэндальфа! Мудрый волшебник уж точно смог бы помочь ей.

Размышляя о том, где же может находиться её старый друг и почему он так долго не даёт о себе знать, девушка готовилась ко сну.

Горничная уже ожидала её в покоях, чтобы помочь раздеться. Скинув, наконец, плащ и дорожное платье, девушка с наслаждением нырнула в свою постель и, едва голова её коснулась подушки, мгновенно уснула, сломленная усталостью от долгой дороги.

На следующее утро Аэлин осознала, что для неё теперь настала другая жизнь. Отныне она каждый день должна будет обучаться искусству магии эльфов у самой леди Галадриэль. После первого же такого «занятия» девушка настолько была вымотана физически и морально, что едва добрела до своих покоев!

Через неделю она уже чувствовала себя намного сильнее и увереннее, во всяком случае ей так казалось, многое уже запомнилось, что-то понемногу начало получаться.

Например, способность переноситься в любое место, куда она пожелает (это в идеале). Правда, пока у неё получилось перемещаться не дальше дворцового сада, но главное — она начала понимать, чувствовать, как это работает в ней, что нужно сделать, чтобы добиться желаемого результата.

Но её наставница пока не спешила хвалить внучку, напротив — она постоянно советовала ей не спешить. Галадриэль всегда была немногословной, сдержанной эмоционально, сколько Аэлин помнила её, начиная со своего раннего детства.

Единственное, чего девушка не могла контролировать — это свои сны. Они были по-прежнему чересчур реальны, но это не пугало Аэлин.

Теперь во сне у неё стало получаться вселяться в тела животных и птиц, видеть мир их глазами, понимать их язык. Это было так увлекательно! Благодаря подобной телепатической способности девушка надеялась научиться читать мысли окружающих, как леди Галадриэль. Пока ей не приходило в голову, что подобный дар мог оказаться и проклятием. Девушка радовалась вновь обретенным способностям, как ребёнок, которому каждый день дарят новую игрушку.

А поскольку Аэлин привыкла зарисовывать самые яркие моменты своих снов, то стопка её рисунков значительно увеличилась в последнее время. Но показывать их кому бы то ни было Аэлин не спешила.

Рисунки эти ещё сыграют свою роль, хорошую или плохую, в развитии дальнейших событий!

====== Встреча ======

Прошёл уже почти месяц с тех пор, как дочери Элронда прибыли в Лориэн, а Аэлин пока так и не встретилась с Халдиром. Её нареченный до сих пор находился в Мирквуде, но в Лориэне ожидали его возвращения со дня на день.

Каждый день Аэлин наблюдала, как сестра пишет письма Арагорну, как она скучает в разлуке, и тщетно пыталась обнаружить какие-либо ощущения в себе самой по отношению к жениху. Но, как ни старалась, Аэлин ничего, кроме тревожного волнения не ощущала.

Похоже, она просто отвыкла от Халдира за эти пять лет. Немыслимо, она ведь когда-то и шагу ступить не могла без него!

Братья-близнецы в какой-то степени заменили ей дружеские и доверительные отношения с Халдиром, которые были у них до помолвки. Аэлин отчаянно не хватало именно этой дружбы, ощущения полного доверия и братской любви.

Разумеется, она и сейчас доверяла Халдиру, но дружба между мужчиной и женщиной заканчивается ровно там, где начинается любовь. Отношения становятся другими, то, что она с легкостью могла поведать братьям, уже не смогла бы рассказать Халдиру. Во всяком случае, ей так казалось. Что, если он заметит перемену в ней?

Начальник королевской стражи возвратился из Мирквуда вечером, когда Аэлин и Арвен отдыхали в мраморной беседке в саду.

Днем ранее Лориэн покинул лорд Глорфиндел, он почтительно простился с обеими прекрасными девами, как того требовал этикет и повёл свой отряд обратно в Ривенделл.

Девушки обсуждали сцену его прощания с Арвен, так как обе заметили его печальный взгляд, брошенный на неё украдкой. Аэлин беззлобно поддразнивала сестру, укоряя её в жестокосердии по отношению к храброму военачальнику, а Арвен лишь печально улыбалась в ответ, ибо ей тоже было жаль своего молчаливого поклонника. Призывая в свидетели всех Валар, Арвен от всей души желала Глорфинделу полюбить другую девушку и найти свое счастье.

Шаги, послышавшиеся со стороны центральной аллеи, заставили Аэлин обернуться. К ним приближался воин в походной одежде и длинном алом плаще, причем он явно торопился. Ночной сумрак не позволил Аэлин сразу узнать его, но едва воин переступил порог беседки, как девушка вскочила на ноги, а её сердце чуть не выпрыгнуло из груди от неожиданности. Перед ней стоял Халдир и восторженно глядел на свою невесту.

Учтиво поклонившись обеим принцессам, Халдир поприветствовал их:

- Mae govannen, мои госпожи!

Поскольку Аэлин от волнения и неожиданности проглотила язык и лишь молча взирала на Халдира, Арвен ответила за них обеих. Она мягко улыбнулась будущему родственнику и склонила голову в знак приветствия.

- Благодарю, Халдир! Мы рады тебе!

Повисла неловкая пауза, ибо Халдир выжидающе смотрел на свою невесту, а немота, поразившая Аэлин, её ещё не отпустила. Переводя взгляд с жениха на невесту, Арвен решила, что обрученную пару лучше оставить наедине и, извинившись, тихо исчезла в ночной тишине сада.

Едва шаги Арвен стихли в саду, Халдир сделал шаг навстречу невесте. Похоже, что он не ожидал такой реакции на своё появление и не знал, как себя вести с нею.

- Моя госпожа? — осторожно обратился он к Аэлин. — Что с Вами? Я напугал Вас?

«О, Великие Валар, помогите же мне!» — мысленно взмолилась девушка. С трудом взяв себя в руки, она улыбнулась жениху и негромко пролепетала:

- Я так рада тебе, Халдир!

Халдир в ответ лишь пытливо вгляделся в её растерянное лицо, под взглядом его глубоких, синих глаз Аэлин потупилась. Ну, вот, сейчас он начнёт задавать вопросы, спросит отчего она так холодна с ним? И что же ей отвечать?

На её лице был ясно написано замешательство, как будто она не с женихом встретилась после долгой разлуки, а с орочьим отрядом в лесу! Во всяком случае, в глазах Халдира она читала явное недоумение и разочарование. Эту встречу он себе точно не так представлял!

Видимо, воин решил поразмыслить о странном поведении невесты позднее, ибо внезапно Аэлин оказалась в его объятиях.

Порывисто прижав девушку к себе, растроганный Халдир страстно зашептал:

- О, melamin! Неужели я снова держу тебя в своих объятиях? Эта разлука длилась целую вечность!

Взяв в ладони её лицо, Халдир робко поцеловал Аэлин, словно боясь, что она вырвется и убежит. Однако, видя, что девушка не отстраняется, он усилил натиск, руки его обвились вокруг её талии, он крепче прижал невесту к себе, давая волю своей страсти. Он так долго мечтал об этом! Бесконечно тянувшиеся пять лет он грезил о том, что ему будет, наконец, позволено прикасаться к ней, целовать её губы, прижимать к себе. Он так истосковался по ней! Тот, кто сказал, что даже сотня лет лишь миг в жизни эльфа, никогда не был влюблен или не расставался с любимой!

Отвечая на его жаркие, голодные поцелуи, Аэлин почувствовала, как она успокаивается в его объятиях, и её сердце, бешено стучавшее от смятения минуту назад, снова начинает биться чаще – на сей раз от трепетного волнения.

Да, именно это чувство, чувство глубокого трепета и вызывал в Аэлин её нареченный жених, но девушка никак не могла взять в толк, как эти ощущения можно связать с её чувствами к другому мужчине!

Она ведь не любит Халдира, но, при этом, мучительно жаждет его объятий, хоть сердце её и остаётся при этом холодным. Как так может быть???

Поддавшись этой жажде, Аэлин обвила руками его шею, пальцы её запутались в его золотых волосах. Вот чего ей так не хватало! Его поцелуев!

Пусть будет так, лучше она позволит Халдиру увлечь себя хотя бы физически, чем продолжать страдать по слишком идеальному Леголасу, которому до неё и дела нет.

Прочь эти проклятые угрызения совести, в конце концов они — жених и невеста!

Словно в полузабытьи, Аэлин едва ли заметила, что она уже целуется с Халдиром, сидя у него на коленях. Его горячие губы скользнули по её шее, что вызвало у девушки непроизвольный, тихий стон. Полная луна и мириады звёзд на ночном небе освещали своим ровным, серебристым светом обрученную влюбленную пару.

Халдир прекрасно понимал, что дело может зайти слишком далеко, и ему пора остановиться. Она всего лишь дитя и пока не понимает, как опасны такие игры. Даже кольцо на пальце не давало ему права вести себя с невестой неподобающе. Хотя он страстно желал её, Халдир пока не мог даже сказать об этом Аэлин, он знал, что лишь смутит и напугает её. Время для подобных разговоров ещё не пришло.

С трудом пересилив себя, он всё же отстранился от невесты и нежно улыбнулся ей.

— Довольно, госпожа моя, иначе моё бедное сердце не выдержит!

Аэлин, не вполне понимая, о чем он говорит, посмотрела на Халдира затуманенными страстью глазами. Её влажные губы, немного припухшие от страстных поцелуев, были полураскрыты, а грудь до сих пор судорожно поднималась, вторя учащенному дыханию. Халдир глядел на неё снизу вверх, изо всех сил борясь с желанием снова припасть к её податливым губам.

— Не говори со мной, как с госпожой! — деланно капризным тоном ответила она и легонько толкнула жениха в грудь.

При этом девушка скорчила такую уморительную гримаску, что Халдир невольно рассмеялся и снова заключил её в объятия.

— Но ты по-прежнему моя госпожа, Аэлин! Помолвка не изменила этого. Сердце моё всегда принадлежало тебе. Ты – навсегда госпожа моего сердца!

— А у меня другие сведения! — хитро прищурилась девушка. — Неоднократно я слышала о твоих похождениях и даже нескольких любовницах. Слухи достигли даже Ривенделла!

Глаза Халдира изумленно расширились. Откуда ей слово-то такое известно???

Да уж, отпустил невинную овечку в Имладрис на пять лет! Прямо чувствуется влияние братьев!

— А ты хоть знаешь, что это значит — любовница? Кто наговорил тебе всё это? — изумленно пробормотал обескураженный воин.

Аэлин вдруг высвободилась из его объятий и встала, повернувшись спиной к жениху. Она явно была недовольна.

— О, Халдир, не считай меня настолько ребенком! В Ривенделле Элладан отнюдь не скрывал свои похождения, так что я насмотрелась и наслушалась всякого. А однажды, — понизив голос, добавила девушка, смущенно потупившись, — я даже застала его с одной эллет ночью, купающихся в озере абсолютно нагишом!

Халдир онемел от неожиданности. Слышал бы сейчас Владыка Элронд слова своей юной дочери — точно бы поседел! Однако, то, что она сказала, означало, что он не безразличен ей! Ослепляющая радость разливалась сейчас в его сердце, заполняя собою все его существо.

— Всё, что было в моей жизни до твоего появления, теперь неважно для меня, Аэлин! Но мне приятно осознавать, что ты меня ревнуешь. Хотя бы к прошлому!

Он тихо подошёл к стоящей к нему спиной Аэлин и обнял её, завернув в полы своего длинного бархатного плаща. Она тут же откинула голову на его плечо и блаженно зажмурилась, чувствуя его горячее дыхание на своем затылке. Халдир наклонился к ней и покрывал её шею нежными, едва ощутимыми поцелуями. Так они простояли довольно долго, тесно прижавшись друг к другу и любуясь звёздами.

— Для чего ты ездил в Мирквуд? — вдруг спросила Аэлин. — И почему так долго пробыл там?

Халдир вздохнул, прежде чем ответить ей.

— Потому, что Трандуил посылал за мной. В Лихолесье творится неладное. Орки стали нападать чаще на его границы, их становится всё больше и больше. Король попросил меня прибыть с отрядом лучников, скажем так, для обмена военным опытом. Месяц мы вместе с Леголасом отбивали атаки этих порождений Моргота!

Услышав имя, которое она так часто нежно повторяла ночами, предаваясь своим девичьим грёзам, Аэлин невольно вздрогнула. И Халдир заметил это.

— Что такое? — тихо спросил он, заглядывая в глаза принцессы.

— Ничего, продрогла немного, — поспешно заверила Аэлин жениха. — Так что там в Мирквуде? Что говорит Трандуил?

Она была готова на всё, лишь бы увести тему разговора от Леголаса, справедливо опасаясь разоблачения со стороны Халдира. Стоит ему внимательнее приглядеться к ней, и он догадается, что принц Эрин Гален далеко небезразличен его невесте.

— Трандуил готовит свою армию к войне, – ответил Халдир. – В то время, пока я собирался в обратный путь, король отправил своего наследника в дорогу с какой-то секретной миссией. Леголас заходил, чтобы проститься со мной. Куда он направляется, принц не сказал, да я и не спрашивал.

— Значит, война всё-таки будет… — удрученно пробормотала Аэлин, снова прижавшись к Халдиру. — О, Халдир, это так ужасно! Как мы сможем выстоять против Саурона?

— Мы непременно выстоим, любовь моя! Ведь на нашей стороне правда, — улыбнулся Халдир, заключая принцессу в свои объятия.

Слушая стук его сердца, бившегося в унисон с её, Аэлин подумала, что в этот момент ей так хорошо и спокойно, как никогда в жизни! Халдир рядом с ней, он сумеет защитить её от всякого зла, развеет тревоги, у него всегда это получалось.

Но в сердце юной принцессы Лориэна поселилась новая тревога, утолить которую Халдир был не в силах: где-то там, в далёком лесу, глядя на те же звезды, направлялся в неведомые ей дали один храбрый принц, и, возможно, ему грозила опасность.

При мысли об этом сердце Аэлин тоскливо сжималось. О, Великий Эру, храни её любимого! Сохрани его от беды, даже если им не суждено быть вместе!

====== Гроза приближается! ======

Время пролетело незаметно, и вот уже осень понемногу вступала в свои права. Приближался осенний праздник урожая – Enderi – и эльфы, как всегда, готовились к нему.

Правда, в Золотом Лесу природа пребывала в цветении всегда, но традиции празднования основных праздников года строго соблюдались всеми народами эльдар, в каком бы месте они не жили.

Настроение нашей юной героини было отнюдь не праздничным, ибо перед самым праздником Аэлин пришлось снова расстаться с сестрой.Арвен получила послание от Арагорна и сразу же засобиралась обратно в Ривенделл. Девушка просто не находила себе места, голубые глаза её словно потухли, она стала задумчива и немногословна. Видимо, что-то тревожило Арвен, поскольку она готова была выехать немедленно и, если понадобится, в одиночку.

Напрасно Аэлин пыталась дознаться у сестры о причинах её тревоги: Арвен лишь твердила, что у неё дурное предчувствие и она нужна своему любимому. Зная сестру, Аэлин понимала, что выспрашивать дальше бесполезно — в этом Арвен была под стать своему жениху, такая же скрытная. И Аэлин пришлось смириться.

Владыки Лориэна с неохотой расстались со старшей из своих внучек. Они, скрепя сердце, выделили Арвен охрану, которой было приказано сопроводить принцессу в Имладрис и хранить её, как зеницу ока, ибо путешествовать становилось всё опаснее. Границы Лориэна всё чаще подвергались вылазкам орков из подземелий Кхазад-Дума.

Халдир вызвался было лично руководить этим отрядом, но Владыка Келеборн велел ему оставаться в Лориэне. По его мнению, Халдир и Аэлин и так достаточно долго пробыли в разлуке, так что в качестве капитана стражей с Арвен был отправлен Орофин.

Девушки простились на границе Лориэнского леса накануне Enderi. Расставаться на неопределенный срок было тяжело им обеим. За последние пять лет сёстры привыкли ежедневно быть вместе, постоянно делясь друг с другом своими бедами и радостями, поверяя свои маленькие секреты и сердечные тайны.

Аэлин понимала, что разлука с сестрой не будет вечной, но слёзы упрямо текли из её синих глаз, потемневших от переживаний. Как многие юные девы в её возрасте, она была порой слишком эмоциональна.

Арвен выглядела спокойней. Этой чертой характера она всегда напоминала младшей сестре леди Галадриэль, такая же степенная, величественная, настоящая леди. А Аэлин, с её бурей страстей в душе, приходилось прилагать немало усилий, чтобы не забывать, как подобает вести себя юной леди из королевского дома, ибо излишняя эмоциональность считалась у эльфов признаком дурного тона.

Прощаясь, сестры крепко обнялись и пообещали друг другу писать письма как можно чаще.

На прощание Арвен внезапно спросила сестру:

— Скажи мне, Аэлин… Ты точно хочешь этого?

— Чего? — удивилась девушка, не понимая, о чем идёт речь.

— Выйти за Халдира! — ответила сестра и пытливо заглянула ей в глаза.

— Почему ты спрашиваешь? Тебе не хуже моего известно, что я дала слово! И я сдержу его… — под взглядом голубых глаз сестры Аэлин потупилась.

Арвен подошла к ней ближе и взяла за руки.

— Послушай меня, Аэлин… Подумай очень хорошо, ибо после свадьбы у тебя не будет обратного пути. Если ты не любишь Халдира, лучше признайся ему. Да, ему будет больно, но лишь раз! Если он узнает правду после свадьбы, ему будет больно вечно!

Поскольку Аэлин, которая побагровела, словно роза, услыхав такие речи сестры, всё ещё молчала, Арвен продолжила:

-Ты не умеешь лгать, Аэлин! Или ты полагаешь, что никогда в жизни больше не встретишься с Леголасом? Халдиру будет достаточно лишь один раз увидеть вас двоих вместе, чтобы обо всём догадаться. И вот тогда твоя двойная ложь разобьёт ему сердце навсегда! Не жертвуй им, он не заслужил такого!

Аэлин, которая всё это время молча внимала сестре, вдруг вскинула голову и гневно сверкнув глазами, возразила:

— Нет, Арвен! Я не стану разрывать помолвку! Ради кого я должна сделать это? Ради мужчины, который ни разу не вспомнил обо мне за эти пять лет? Да и с чего бы ему делать это? Пойми, Арвен, всё это существует лишь в моей голове, всё это глупости! Я сама вдруг влюбилась в него, словно безумная. Он даже не знает об этом! А Халдир… он… словом, он меня любит, и я не предам его доверия! Никогда!

«А ведь и правда! Он ведь действительно не знает!», — подумала Арвен, удивляясь, как она раньше не додумалась до этого. Что ж, от Аэлин толку не добьёшься, придётся, видимо, Арвен вмешаться самой и постараться не дать сестре совершить ужасную ошибку и сделать несчастными всех троих. И первое, что она сделает, как только сможет — это поговорит с принцем.

Спор сестёр грозил затянуться, ибо Аэлин готова была до хрипоты защищать свои принципы, а Арвен так и не решилась рассказать сестре о том, что она знает о чувствах Леголаса к её неугомонной младшей сестрице.

Арвен тяжело вздохнула и подняв обе руки вверх, признала поражение. Улыбнувшись рассерженной сестре, она обняла её и тихо сказала:

— О, маленькая упрямица, я очень надеюсь, что тебе не придётся жалеть об этом! Что ж, мне пора ехать, Орофин уже начинает беспокоиться. До встречи, Аэлин!

— До встречи! — Аэлин виновато улыбнулась сестре, уже жалея о своей гневной вспышке.

В конце концов, Арвен желает ей добра, к тому же она — единственная, кто знает о её тайной любви к принцу Эрин Гален. А теперь она уезжает и Аэлин даже не с кем будет говорить об этом!

В последнем утверждении Аэлин очень заблуждалась, ибо в Лориэне находился кое-кто ещё, знающий о её тайне.

Как помнит читатель, существовала некая эллет, с которой принцесса застала Леголаса в беседке. Эта девушка явно не страдала отсутствием воображения, она прекрасно всё поняла по реакции Аэлин, едва увидела её истеричное бегство в слезах. Любовь Аэлин к Леголасу, как и яростная ревность, была ясно написана на её лице! А вдобавок, эта фрейлина никогда не испытывала к своей госпоже нежных чувств, считая Аэлин недостойной титула принцессы из-за полного, по её мнению, отсутствия истинно королевского величия. Когда две девушки пытаются поделить одного мужчину, они превращаются из прелестных фей в злобных фурий, изрыгающих яд друг на друга.

Не зря принцесса так опасалась сплетен после того памятного бала! Злобные фрейлины, видимо, были её небесной карой за неведомые прегрешения!

Аэлин даже не подозревала, сколько слухов и домыслов ходило при дворе после её скоропалительной помолвки с Халдиром и практически незамедлительного отъезда в Ривенделл!

Ядовитые языки фрейлин долго перемывали косточки Аэлин, гадая, что же всё-таки произошло у неё с обоими воинами — Халдиром и Леголасом? И почему она выбрала Халдира? Однако, доподлинно ничего не было известно, и слухи постепенно прекратились сами собой.

Но главное, чего не знала Аэлин, это того, что перед тем как стихнуть, эти слухи дошли до Орофина, а от него и до Халдира!

Сколько пришлось вынести Халдиру, изнывая от ревности, было ведомо лишь ему самому. Делиться с братьями, да и вообще с кем-либо ещё, не входило в привычки благородного воина,гордость не позволяла ему жаловаться.

Орофин, переживая за брата, не скрывал своего негодования из-за внезапной помолвки Халдира с королевской дочерью, поскольку поверил сплетням. С тех пор он таил обиду в своем сердце и на Аэлин, и на Леголаса, считая, что дыма без огня не бывает.

Тяжелее всего Халдиру пришлось в Лихолесье, когда он сражался с орками бок о бок с Леголасом. А тут ещё угнетало то, что принц был его добрым другом, к тому же, вызывал в нём искреннее уважение и приязнь.

Лишь такая наивная юная эллет, как Аэлин, могла бездумно доверять сплетням о нём, в реальности же всё выглядело не совсем так.

Как и при дворе в Лориэне, в Лихолесье не было недостатка в прелестных юных девах, которые так и млели, глядя на наследника трона, однако Леголас сторонился их.

Халдиру такое поведение наследного принца даже показалось странным, ведь будучи свободным, Леголас должен был стремиться к поискам себе достойной пары. В конце концов, его долг — продолжить королевский род.

Но единственное, в чем принц Эрин Гален находил истинное удовлетворение — это отчаянная рубка орков и гигантских пауков в дебрях Лихолесья! При чем, чем больше становилось набегов, тем более довольным выглядел Леголас! А романтические отношения с девушками случались в его жизни всё реже и реже, несмотря на вящее неудовольствие его царственного отца. Трандуил, похоже, отчаялся увидеть единственного сына счастливым.

Халдир искренне недоумевал о причинах такого поведения, пока один из близких соратников сына короля не поведал ему знаменитую историю несчастной любви Леголаса к прекрасной Тауриэль. Спросить самого Леголаса об этом Халдир и не помышлял, ибо принц отличался ещё большей скрытностью, чем он сам.

Обладая массой достоинств: искренностью, истинно королевским благородством, добротой, беспримерной, даже безрассудной храбростью, неоспоримым военным опытом, способностью обращаться с любым известным Халдиру оружием, преданностью друзьям, отцу, своему народу, при этом Леголас оставался абсолютно закрытым по отношению к женщинам и всему, что с ними связано! Сердце его словно было заковано в панцирь! Так неужто он до сих пор хранит в глубине души любовь к Тауриэль? Или новая страсть поселилась в его сердце? Ответов на эти вопросы Халдир не знал, а Леголас ревностно оберегал свой внутренний мир от чужих глаз.

Пока Леголас и Халдир сражались с орками, их дружба и мужская солидарность в бою никак не страдала, оба были готовы прийти на выручку друг другу.

Но… стоило закончиться бою, а воинам возвратиться в крепость, словно тень вставала между друзьями, мимолетная тень юной девушки, которая обитала в сердце у них обоих.

Халдир изо всех сил пытался убедить себя в том, что Аэлин выбрала его, доказательство этого — кольцо, надетое ею на его палец. Очень хотелось верить, что она сделала это по доброй воле! Лишь эта мысль позволяла ему относительно спокойно спать по ночам.

И всё же очень часто он незаметно наблюдал за королевским сыном, когда тот бродил ночами по лесу в полном одиночестве, без сна, в поисках покоя. Халдир неплохо читал в душах других, он ясно видел, что принц Эрин Гален страдает от любви.

И, как справедливо опасался Халдир, от любви к его обрученной невесте.

Итак, как мы видим, в наивном неведении оставалась лишь сама Аэлин…

====== Тайное убежище ======

Нет, ничего у нее не получится! Ни-че-го!

Аэлин глубоко вздохнула и виновато посмотрела на леди Галадриэль. Сегодняшнее утро они встретили вдвоём на берегу живописного лесного озера, где Аэлин должна была научиться управлять силами воды.

Но, то ли мысли девушки были сегодня где-то далеко, то ли день они выбрали неудачно, но вот уже битых два часа принцесса никак не могла даже вызвать лёгкую рябь на водной глади!

Как-то раз, ещё находясь в Ривенделле, Аэлин упросила отца показать ей действие заклятия, наложенного на воды реки Бруинен. Элронд, хоть и не любил использовать заклинания без особой необходимости, всё-таки не смог отказать любимой дочери.

Никогда Аэлин не забудет своё впечатление от увиденного: спокойные минуту назад воды Бруинен вдруг забурлили, потемнели, и взметнулись ввысь, словно табун диких лошадей, сметая на своём пути всё, что попадалось! Вот это настоящая магия эльфов! Такая страшная сила была вполне способна запросто смыть целые полчища поганых орков, недаром эти мерзкие порождения Моргота не отваживались перейти реку и вторгнуться на территорию Имладриса!

Но Аэлин до отца было ещё очень далеко, судя по её жалким неудачным потугам! Стыд и раздражение от собственного бессилия заставили её щёки покраснеть, лоб стал влажным от напрасных усилий, а губы уже стали пунцовыми, словно вишни, ибо были безжалостно искусаны.

Невозмутимая, как всегда, леди Галадриэль с поистине эльфийским терпением наблюдала эту бесславную попытку внучки справиться с водной гладью.

— Не отчаивайся, дитя. Не всё получается сразу, не теряй терпения… И всё обязательно получится!

— О, госпожа, мне так стыдно! — в отчаянии всплеснула руками девушка. — Сегодня у меня ничего не получается прямо с того момента, как я встала с постели.

Галадриэль лишь снисходительно улыбнулась девушке и посоветовала приходить сюда каждый день на рассвете и пробовать заклинание снова и снова, взяв с неё обещание, никого не посвящать в это, даже Халдира! Тайны древних эльфийских заклинаний должны были оставаться таковыми!

Окончив занятие с внучкой, леди Галадриэль снова удалилась бесшумно и незаметно, как она часто это делала. Подумать только, а Аэлин было строго запрещено использовать силу перемещения без крайней необходимости!

Итак, урок на сегодня был окончен, и Аэлин была свободна до конца дня. Но возвращаться во дворец она не спешила. Осеннее солнышко припекало почти по-летнему, а прохлада озерной воды так и манила девушку. К тому же, для занятий в лесу принцесса надела мужское платье, и в сером бархатном камзоле ей стало нестерпимо жарко!

На берегу этого озера у Аэлин было ещё одно тайное место — небольшой грот, вход в который был надежно укрыт зарослями жасмина. Юная эллет обнаружила его случайно ещё в детстве, она часто пряталась здесь с куклами, когда няньки и учителя слишком сильно утомляли её уроками и манерами. Никто не знал об этом месте, даже Халдир!

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что никто за ней не наблюдает, девушка осторожно пробралась в заросли кустарника и легко проникла в своё убежище. Быстро скинув с себя одежду и закрепив длинную косу вокруг головы, Аэлин с наслаждением скользнула в прохладную воду.

О, какое это было наслаждение, довериться прохладным водам озера, позволить им неспешно омывать своё тело, словно нет на свете никаких трудностей и бед, вроде этого проклятого несговорчивого заклинания! И вода, как всегда помогла девушке, «смыв» её плохое настроение и подарив телу приятную расслабленность.

Тоненькая фигурка принцессы легко просматривалась в прозрачной воде, но шансов, что чьи-то нескромные глаза её обнаружат, было ничтожно мало, поскольку буйно поросшие белыми цветами ветви кустарника, спускаясь до самой воды, надежно скрывали грот.

Наплескавшись вволю, Аэлин уже было собралась выходить из воды, как вдруг что-то глубоко на дне озера сверкнуло ярко-голубым огнём. Девушка, знавшая это озеро с детских лет, ни разу не видела ничего подобного! Что может сверкать на дне? Или ей лишь почудилось?

Всматриваясь в глубину сквозь прозрачную толщу воды, любопытная Аэлин решила всё же нырнуть и посмотреть поближе, что же находится на дне. Хотя нырять девушка ненавидела с детства.

Итак, набрав больше воздуха в легкие, принцесса нырнула вглубь озера, направляясь навстречу загадочному голубому свечению. Но, странное дело, дно словно удалялось всё глубже и глубже, свечение ускользало от девушки, а воздух уже заканчивался!

Решив, что лучше уж оставить таинственный свет на дне, чем утонуть, принцесса поплыла обратно на поверхность. Она ясно видела солнечный свет над водой, но, чем ближе она подплывала к поверхности, тем дальше та удалялась! Принцесса запаниковала!

Воздух в её легких закончился, и Аэлин стала задыхаться. Её длинные волосы, распустившиеся в воде, казалось стали вдруг свинцовыми и медленно потянули девушку на дно. Она отчаянно старалась всплыть на поверхность, но это ей никак не удавалось. В конце концов, тьма поглотила сознание юной эллет…

Она очнулась от легких шлепков по щекам, кто-то явно пытался привести её в чувство. Открыв глаза, девушка увидела над головой гранитные своды и отражавшиеся в них отблески воды. Значит, она всё ещё в гроте. Она лежала на спине, завернутая во что-то сухое и теплое. Но кто вытащил её на сушу?

Её спаситель склонился к ней, заметив, что она открыла глаза и счастливо улыбнулся. О, Великий Эру! Это был не кто иной, как Халдир, её жених!

— Очнулась, хвала Великому Улмо! Я уж было испугался, что ты наглоталась воды. Вдохни глубже!

Аэлин непонимающе уставилась на него: как он вообще попал сюда? Она ведь была одна в гроте!

Вопрос этот столь ясно был написан на её лице, что Халдир невольно улыбнулся и ответил, не дожидаясь когда Аэлин его озвучит.

— Неужели ты думала, что мне неизвестно, где ты прогуливаешь занятия, юная эллет? Я изучил твои привычки очень хорошо и знаю всё о тебе!

«Очень надеюсь, что не всё!» — мрачно подумала Аэлин.

— А ты теперь вроде нашей Великой Владычицы, читаешь мои мысли и незримо наблюдаешь за мной? Надеюсь это не распространяется на купальни? — огрызнулась девушка.

— Это вместо благодарности за спасение Вашего бессознательного тела, принцесса? — развеселился Халдир.

Но тут девушку внезапно осенило — она завернута в длинный плащ жениха, стало быть, он сам её в него завернул, когда вытащил из воды. Но под этим плащом принцесса была абсолютно нагой, как в день её появления на свет! Значит… Халдир видел её совершенно обнажённой!

Это открытие настолько сразило девушку, что она побагровела, словно мак и постаралась завернуться в плащ с головой, спрятав пылающее от стыда лицо.

Халдир мгновенно понял её реакцию и тихо рассмеялся, глядя на невесту. Какое же она ещё дитя!

Разумеется, в жизни Халдира, учитывая его более чем привлекательную внешность, это волнующее зрелище обнажённого женского тела было далеко не единственным, а стало быть, смутить его было сложно. В отличие от его крайне напуганной невесты, готовой провалиться сквозь землю от стыда. Растроганный этим зрелищем, воин попробовал успокоить любимую.

— Аэлин! Взгляни на меня, — тихо попросил он.

В ответ она лишь молча покачала головой, отказываясь выбираться из-под плаща и вцепившись в ткань мертвой хваткой.

Халдир усмехнулся и тронул её за плечо, пытаясь извлечь на свет. Ответом ему было яростное сопротивление девушки.

— Ну же, Аэлин! Не будь ребенком! Я прекрасно понял, почему ты от меня прячешься. Как бы дико для тебя это не прозвучало, но ты не должна стыдиться меня, melamin. Мы скоро станем мужем и женой, так что всё это будет естественным между нами. Ну же, вылезай оттуда!

Халдир всё не оставлял попыток расцепить её руки, вцепившиеся в ткань его плаща. Мало по малу, ему это удалось, и он открыл лицо своей невесты. Она всё ещё была красна, как мак, и не осмеливалась поднять глаз.

— Ну вот, наконец-то. А теперь взгляни на меня, melamin! — повторил свою просьбу Халдир.

Аэлин нехотя подчинилась и осторожно посмотрела на него. На лице её жениха блуждала лукавая полуулыбка.

— Вот, смелее, принцесса! Я вовсе не злой колдун и не собираюсь Вас заколдовать, — тихо рассмеялся Халдир и добавил немного другим тоном, — Хотя, заколдовать я бы, возможно, и не отказался…

Приподняв рукой подбородок смущенной девушки, Халдир нежно коснулся поцелуем её губ, желая успокоить и снять напряжение. Его задумка вполне удалась, поскольку Аэлин, хоть и не сразу, ответила на поцелуй и обвила его шею руками. Поцелуй всё длился, а их страсть набирала обороты. Халдир осторожно опустил свою невесту на пол пещеры, склоняясь над ней и осыпая её лицо поцелуями. Аэлин уже забыла о своём неподобающем внешнем виде, обо всём забыла, кроме его горячих губ и нежных прикосновений. Её голова закружилась от наслаждения, которое дарили его губы. Как ему удаётся доводить её до такого состояния?

Халдир чувствовал её ответную реакцию и это согревало его душу, мучимую ревностью. Однако, заигрываться не стоило. Он чувствовал, что Аэлин ещё не готова к свадьбе, и, если сейчас он не остановится, им придётся венчаться прямо завтра.

С трудом переводя дыхание, он отстранился от девушки и спросил её:

— Как ты умудрилась чуть не утонуть? Ты ведь отлично плаваешь!

Девушка не сразу осознала его вопрос и непонимающе взглянула на жениха.

— Что? Ах да… я увидела свет на дне, голубой свет, там что-блестело… и я захотела проверить. А потом… дно вдруг стало удаляться всё глубже, а потом я никак не могла всплыть на поверхность… И всё… дальше ничего не помню…

— Голубой свет? — Халдир задумался. — Хотел бы я знать откуда он взялся… Нужно рассказать об этом Владычице.

— Думаешь, это какая-то магия? — глаза Аэлин загорелись от любопытства.

— Всё возможно, — ответил Халдир. — А сейчас — живо одеваться, юная эллет, пока ты не подхватила простуду, лежа на камнях! Вот твоя одежда. Не волнуйся, я отвернусь.

Аэлин снова покраснела, услышав эти слова. Надо же, точно таким же тоном он говорил с ней, когда ей было восемь! А теперь он вдруг стал её будущим мужем! Как так получилось, Великий Эру?

Халдир отвернулся, как и обещал, а девушка стала быстро натягивать свой мужской костюм. Не оборачиваясь к ней, Халдир вдруг лукаво заметил:

— Кстати, стыдиться тебе действительно нечего, любовь моя, ибо тело твоё прекрасно, равно как и душа!

Сказано это было, бесспорно, для того, чтобы снова поддразнить её.

Аэлин застыла на месте от неожиданности и очень пожалела, что под рукой у неё не оказалось ничего, чем можно было бы запустить в спину её смеющегося жениха!

====== Вести из Раздола ======

Месяц спустя из Раздола в Лориэн доставили сразу два письма: одно из них было адресовано Владыкам и подписано лично Элрондом, а другое написала Арвен для младшей сестры. Несчастный эльф-посыльный, видимо, вообще не останавливался в пути, настолько важна была его задача, поскольку он практически рухнул навзничь вместе с лошадью едва вручив драгоценные послания адресатам.

Аэлин решила прочесть послание сестры у себя в покоях, поскольку Галадриэль и Келеборн явно обеспокоились письмом своего родича и девушка не захотела их отвлекать и задавать лишние вопросы. Если случилось что-то плохое, они сами известят её. А пока она узнает, о чем ей пишет Арвен.

Итак, удобно устроившись в кресле у окна своей спальни, Аэлин вскрыла послание.

«Приветствую тебя, моя дорогая Аэлин!

Все в Ривенделе тебе кланяются и очень скучают. Отец и близнецы, все в добром здравии и шлют тебе сердечный привет!

Я бы написала раньше, но здесь столько всего случилось, что никак не находилось времени для письма. Вестей много, и они весьма важны, а потому начну по порядку.

На следующий день после моего возвращения домой, в Ривенделл привезли умирающего полурослика. Я очень удивилась, поскольку не видала хоббитов со времен посещения Имладриса Бильбо Бэггинсом.

Несчастный полурослик был тяжело ранен моргульским клинком, представляешь, ему не посчастливилось встретить назгулов на пути в Ривенделл! Кстати, его зовут Фродо Бэггинс и он — племянник Бильбо. В Ривенделл его доставил сам лорд Глорфиндел, слава Эру, ему удалось сделать это быстро, иначе Фродо непременно умер бы.

Отец приложил все усилия для спасения Фродо и тот пошёл на поправку. А вечером того же дня в Ривенделл вернулся Арагорн, ведя с собою ещё троих полуросликов! Оказывается, они шли в Раздол вчетвером, а Арагорн вёл их сюда по приказу Гэндальфа.

Кстати, на следующее утро появился и сам Митрандир. Они вдвоем с отцом долго и яростно спорили о чем-то в библиотеке, ada вышел оттуда с мрачным лицом и тут же разослал с десяток посыльных со срочными депешами во все концы Средиземья.

Тут мы с близнецами догадались, что стряслось что-то очень плохое. Но, чтобы настолько!

Во-первых, великий маг и чародей Саруман Белый перешёл на сторону зла и попытался убить Гэндальфа! Как Митрандиру удалось уцелеть ведомо лишь ему и ada, а они, как ты сама понимаешь, не спешат удовлетворять наше любопытство.

Второе, но самое страшное то, что Гэндальфу удалось обнаружить в Хоббитании кольцо Всевластия, то самое, которое Саурон ищет уже три тысячи лет! Это самое кольцо и нёс в Ривенделл Фродо Бэггинс и трое его друзей-полуросликов!

Едва Фродо начал вставать постели, отец созвал большой совет, для участия в котором прибыли представители других королевств Средиземья. Я никогда прежде не видала столько чужаков в Имладрисе! Тем более — гномов и людей!

Разумеется, мне не позволили присутствовать на совете, но братья всё мне рассказали после.

Итак, кольцо решили уничтожить, ибо другого способа разрушить его мощь нет. Глорфиндел, правда, предлагал сокрыть кольцо в море, но отец и Митрандир отказались от этой идеи.

Всё бы ничего, но уничтожить это проклятое кольцо можно лишь там, где Саурон его создал, а именно — в Мордоре, в недрах Ородруин!

Беда в том, что кольцо Всевластия пагубно влияет на окружающих, отравляет их души и заставляет служить Саурону. Лишь Фродо каким-то чудом удалось сохранить чистоту сердца пока он нёс кольцо в Ривенделл! Ни ada, ни Митрандир не могут объяснить, как ему удалось это!

А по сему, Фродо сам согласился отнести кольцо в Мордор и уничтожить. В попутчики ему вызвались ещё восемь хранителей, среди которых трое его соплеменников — Сэм, Мэрри и Пиппин, разумеется, Гэндальф, гном Гимли, сын гондорского наместника Боромир, а также, Арагорн и Леголас.

Именуют их теперь Братством кольца. И через несколько дней они пустятся в путь из Ривенделла.

Ты, разумеется, понимаешь, что я чувствую, отпуская Арагорна в это путешествие! Я верю в его мужество и опыт всем сердцем, но как же оно тоскливо сжимается при мысли о том, что Арагорну придётся сражаться с Сауроном! Лишь мысли о том, что с ними Митрандир, придают мне сил, ибо его мудрость и сила сумеют защитить Братство!

Знаю, читая эти строки, ты ощущаешь то же, что и я, ведь принц Эрин Гален также примкнул к Братству! Отныне и твоё сердце не будет знать покоя, но я не могла скрыть от тебя этого.

Кстати, хоббиты весьма забавны, такие маленькие, любопытные, не могут усидеть на месте, особенно Мэрри и Пиппин! Возможно, ты и встретишься с ними, ибо что-то подсказывает мне, что Митрандир поведет Братство через Лориэн.

В этом случае передай моему любимому, что я жду его и, если понадобится, буду ждать вечно! Он это знает, разумеется, но всё же скажи ему…

Желая уберечь меня от боли утраты, Арагорн пытался вернуть мне слово, данное мной. Знаю, ada мечтает отправить меня в Валинор, опасаясь войны и разорения Имладриса, но я никогда не смогу покинуть Арагорна!

Кстати, подобные мысли у отца есть и по отношению к тебе! Не будь ты сговорена с Халдиром, он уже отправил бы тебя в благословенный край, к матери.

И ещё, Аэлин… Знаю, ты будешь снова злиться на меня, но я сделала одну вещь, не спросив твоего позволения. Я говорила о тебе с Леголасом. Прости меня, дорогая сестра, но я должна была!

Не стану пересказывать тебе суть нашего с ним разговора, думаю, что принц сам поговорит с тобой, если Братство окажется в Лориэне. Не думай о нём плохо, Аэлин, ибо ты заблуждаешься!

Надеюсь, что ты ещё не настолько овладела искусством древних эльфийских заклятий, чтобы обратить меня в пепел силой мысли? Ибо я нежно люблю тебя и желаю лишь счастья!

Желаю вам обоим, а точнее — троим, разобраться во всём!

Арвен.»

Ошеломленная новостями девушка ещё несколько раз перечитала строки письма.

Кровь прилила к её лицу и застучала в висках, а сердце тревожно заныло: война, она всё же пришла в Средиземье!

Вот почему лица Галадриэль и Келеборна были мрачны, отец известил их о том, что кольцо Саурона найдено! О, Эру Всемогущий!

Аэлин вскочила с кресла, поспешно спрятала письмо сестры в коробке со своими рисунками и принялась быстро переодеваться. Она собиралась надеть костюм лучника и немедленно ехать на северную пограничную заставу, ей необходимо рассказать обо всём Халдиру!

Ну, не совсем обо всём, разумеется…

О, Арвен, ну для чего ей понадобилось вмешиваться и говорить с Леголасом? Вряд ли сестра открыла принцу её сердечную тайну, но всё же, что она ему сказала? Что он ответил? Вопросы эти проносились в голове у девушки с молниеносной быстротой, пока она надевала мужское платье и закручивала свои тяжелые темные волосы вокруг головы, чтобы они не мешали ей ехать верхом.

Закончив переодеваться, Аэлин буквально бегом бросилась в конюшни и велела оседлать ей самую быструю лошадь. Конюхи, завидев встревоженную принцессу, выполнили приказ настолько быстро, как только смогли, и через несколько минут тяжелая поступь лошадиных копыт прогремела по подъемному мосту крепости Карас Галадон.

Девушка буквально неслась через лес, подгоняя коня, ибо застава, на которой служил Халдир, была самой дальней, быстро до неё не добраться.

Через час конь принцессы буквально влетел на пограничную заставу, а часовые едва успели разбежаться в разные стороны, дабы не оказаться под копытами.

— Mae govannen, aranel! — донеслось сзади до Аэлин, но она едва ли успела ответить на приветствия стражников.

— Где капитан? — крикнула она, соскакивая с коня и бросая поводья одному из них.

— За ним послали, моя госпожа, — поклонился лучник в ответ.

Аэлин прошла в небольшой домик, служивший местом отдыха стражей, где она собиралась дождаться своего жениха.

Долго ждать не пришлось, уже через несколько минут капитан стражей переступил порог домика.

— В чем дело, aranel? — лицо Халдира выражало тревогу и недоумение. — Что-то стряслось?

Просто так Аэлин уж точно не примчалась бы сюда, воин был в этом уверен, даже учитывая её импульсивность и излишнюю эмоциональность.

Эмоции переполняли девушку, и она молча бросилась на шею Халдиру, прижавшись к нему и пытаясь унять бешено стучавшее сердце. Благородный воин крепко прижал свою невесту к себе, пытаясь успокоить.

— Итак, melamin? Что за беда приключилась? — повторил свой вопрос Халдир.

Принцесса принялась взахлёб рассказывать ему о тех событиях, что стали ей известны из письма сестры. Воин внимал невесте, не перебивая, он лишь внимательно глядел в её раскрасневшееся от волнения личико и понемногу мрачнел.

Когда девушка закончила повествование и замолчала, Халдир глубоко вздохнул. Разумеется, он понял всю серьёзность положения, ведь храбрый воин немало сражений повидал на своём веку, но эта война грозила стать последней и самой страшной за все эпохи Средиземья. Было отчего помрачнеть!

— Что ж, любовь моя, я не могу сказать, что удивлён этой новостью, — подумав, сказал Халдир. — Рано или поздно кольцо Саурона нужно было уничтожить, и я рад, что нашлись храбрецы, что отважились на такое рискованное предприятие. Я и сам был бы рад разделить их бремя.

— Нет! — невольно вырвалось у Аэлин. — Никогда!

Мало ей того, что Леголас примкнул к Братству, но на него у Аэлин не было никакого влияния, а если это сделает ещё и Халдир, она точно сойдёт с ума, переживая за них обоих! Нет уж, хотя бы один из них должен оставаться здесь, с нею.

Будучи всё ещё ребенком в душе, Аэлин рассуждала эгоистично. Ей и в голову не пришло, что, по сути, ни один из них не принадлежит ей, и Халдир, как и Леголас, вправе распоряжаться своей жизнью самостоятельно.

Халдир улыбнулся такой пылкой реакции девушки на его слова. Видимо, он всё же не совсем безразличен своей юной dineth!

Подойдя к ней вплотную, Халдир взял руки принцессы в свои и поднёс к губам.

— О, melamin, твои слова заставляют моё сердце биться чаще от радости, — тихо прошептал он, глядя ей прямо в очи.

Аэлин закрыла глаза, понимая, что сейчас Халдир поцелует её, и не ошиблась. Подчиняясь воле жениха, Аэлин с готовностью приоткрыла губы и ответила на его поцелуй, но обычного успокоения ей это не принесло.

Тревожные, тягостные мысли обо всех опасностях, подстерегающих Братство кольца на пути, преследовали Аэлин, не давали покоя. Даже в объятиях Халдира она не смогла отказаться от мыслей о Леголасе…

А жених очень чутко уловил её напряжение, он видел, что мысли девушки где-то далеко и его поцелуи не в состоянии на неё повлиять.

«Она думает о нём!» — вдруг ярко вспыхнула догадка в голове у Халдира.

И вновь все демоны ревности, населявшие душу благородного воина, разом пробудились ото сна…

Комментарий к Вести из Раздола dineth – невеста

====== Сон или явь? ======

Итак, Братство кольца покинуло Ривенделл и отправилось в своё, полное опасностей и приключений, путешествие.

Этот поход в Мордор, предпринятый Гэндальфом и его собратьями, был последней надеждой для народов, населяющих Средиземье избежать захвата их земель Тёмным Властелином. А пока все королевства — эльфов, гномов и людей, начали приготовления к возможной битве за свободу Средиземья.

Не обошли военные приготовления и леса Лориэна. Хоть военная выучка у лориэнских лучников всегда была на высоте, всё же Халдиру было поручено ежедневно проводить с воинами занятия по военной подготовке.

В кузницах ковалось новое оружие, конная сбруя, военные доспехи, заготавливался провиант для возможного военного похода. Охрана границ королевства была усилена вдвое.

Халдир, как начальник королевской стражи был назначен главнокомандующим армии Лориэна. А это означало его уход на войну, если возникнет необходимость участия армии в битве.

Такая тревожная перспектива никак не могла обрадовать Аэлин, однако, повлиять на ситуацию она не могла, а потому ей пришлось примириться с возможной отправкой жениха на войну. Виделись жених и невеста теперь редко, ибо Халдир был постоянно занят.

Принцессе же пришлось наступить на горло своей острой неприязни к времяпровождению в компании своих любезных фрейлин. Вот уже несколько дней, как по приказу леди Галадриэль, она с утра до вечера просиживала в огромной зале вместе с ними и прилежно вышивала огромный военный штандарт для лориэнской армии, который планировалось взять с собой в поход. Гигантское золотое знамя девушки должны были закончить не позднее, чем за месяц, потому и старались как могли, не поднимая головы.

Все пальцы у Аэлин были безнадежно исколоты, а нервы, казалось, просто на пределе, ибо ударить в грязь лицом перед юными эльфийками принцесса не могла, равно как и признаться им в том, как сильно она ненавидит вышивать и выслушивать их пустую трескотню! Сосредоточенный процесс вышивки вовсе не мешал фрейлинам болтать без умолку, словно рой диких пчёл в лесу, перемывая кости всей придворной знати, исключая лишь членов королевской семьи, и то лишь оттого, что принцесса присутствовала при этом.

Безжалостный, неумолимый молот их острых язычков мог без усилий перемолоть кого угодно и без малейшего сожаления выбросить жалкие останки жертвы прочь. О, великий Эру, чего только не наслушалась Аэлин за эти дни!

Кто за кого вышел замуж и по какой причине, кто в кого тайно влюблен, кто мечтает о выгодном браке со знатным женихом, какие интриги плетут друг против друга придворные сановники и их жены, и даже, кто кому изменяет и с кем!

Аэлин, искренне считавшая до сего момента, что бессмертные эльфы влюбляются лишь раз и никогда не изменяют друг другу в браке, иногда просто теряла дар речи, слушая откровения своих фрейлин! Правда, у принцессы хватало здравого смысла делить всё, сказанное благородными девами, как минимум надвое. Вот только голова у неё так и трещала от их бесконечной болтовни!

Среди этих девиц находилась и та самая фрейлина, что целовалась с Леголасом в беседке дворцового сада. Девушка приходилась дочерью одному из советников Владык Лориэна и происходила из знатного эльфийского рода. Она чем-то напоминала Аэлин фрейлину её сестры, ту самую, которая напала на неё в Имладрисе. У эллет были такие же пепельные локоны, большие голубые глаза и неистребимая уверенность в силе своих чар и неземной красоте.

Девушку звали Иримэ и она безумно гордилась таким благозвучным именем, так выгодно подчеркивающим её красоту.

Аэлин просто не выносила её вида, памятуя о Леголасе, она просто старалась полностью игнорировать эту высокомерную выскочку. Иримэ платила принцессе той же монетой, но вынуждена была скрывать свою ненависть к королевской дочери и лишь злилась ещё пуще.

Фрейлина ненавидела свою госпожу за то, что та спутала ей все карты, застав её с принцем Эрин Гален. Иримэ с детства мечтала стать королевой и, увидев Леголаса, решила, что титул королевы Мирквуда ей вполне подойдёт. Дело было за малым — ей оставалось лишь заарканить принца. Хитрая эллет хотела совратить его и заставить её скомпрометировать. Тогда у Леголаса не осталось бы выбора, ему пришлось бы жениться на ней. Что до любви, это интересовало амбициозную эльфийку меньше всего. Корону она ценила намного выше любви!

Тот факт, что Аэлин влюбилась в наследника Трандуила острый глаз Иримэ отметил едва ли не сразу. Она, хоть и была пустоголовой, но обладала острым чутьём в отношении поведения других девушек, а особенно юной принцессы, которую она с детства невзлюбила. Любовь Аэлин была видна, как на ладони, недаром принцесса то бледнела, то краснела, танцуя с Леголасом.

И вот, в итоге, эта настырная королевская дочь испортила Иримэ такой идеальный план! Особенно взбесило ушлую эллет поведение самого принца — заметив Аэлин, он в ту же секунду забыл о красавице Иримэ и бросился догонять рыдающую в три ручья принцессу! Фрейлина готова была просто лопнуть от злости!

Что там произошло у Аэлин с Леголасом дальше, Иримэ было неизвестно, но следующим вечером вдруг объявили о помолвке принцессы с Халдиром! Весь двор был несказанно удивлён, ибо придворные всегда считали Халдира лишь телохранителем принцессы и не более того.

В конце концов, Аэлин испоганила все надежды Иримэ стать королевой, Леголас покинул Лориэн, а принцесса отхватила себе в пару одного из самых красивых и неприступных воинов в Золотом лесу! Не слишком ли это много для ничем не примечательной девчонки, всё достоинство которой заключается лишь в том, что ей повезло родиться в королевской семье? Таким образом, в душе Иримэ продолжала вынашивать планы мести.

А в это время, Аэлин, раз за разом прилежно втыкая иглу в свою вышивку, от всей души желала исчезнуть из залы прямо сейчас, на глазах изумлённых фрейлин, и оказаться на опушке леса, у самого лесного озера! Жаль, что леди Галадриэль категорически запретила ей делать это на глазах посторонних!

Тайна загадочного голубого свечения на дне озера так и не была раскрыта ею, этому помешали новости, пришедшие из Ривенделла.

Владычице сейчас было не до уроков магии с внучкой, часто они вдвоём с Келеборном подолгу беседовали о чем-то, лица их были мрачны, а разговоры стихали при появлении Аэлин. Девушка чувствовала их тревогу и связывала её с опасностью войны.

Сейчас жизнь Аэлин казалась ей невыносимо однообразной и тревожной. К её опасениям за жизнь Леголаса добавились ещё и ночные кошмары.

Сны Аэлин по-прежнему носили странный характер, точно это были не сновидения, а транс, перемещение в иные миры. Но, если раньше она не пугалась этих снов, они доставляли ей удовольствие, то теперь девушка стала видеть во сне жуткие, мрачные подземелья, полные ужасных чудовищ, огнедышащих драконов, огромных волков со страшными клыками, и прочей нечисти. Кровь стыла в жилах девушки от этих снов, каждое утро она просыпалась разбитой, словно и не отходила ко сну.

По-прежнему Аэлин зарисовывала свои сны, даже такие страшные, ей казалось, что так её страх перед ними ослабнет и уйдёт.

Однажды ей приснился странный сон, настолько странный, что она бросилась к своему мольберту едва забрезжил рассвет и принялась старательно зарисовывать.

Во сне она бродила среди непроходимых лабиринтов из скал, ей было очень страшно, и она никак не могла найти выход. Потом какие-то монстры погнались за ней, жутко воя, казалось, что ничто уже не спасёт её… как вдруг кто-то поднял её высоко в небо и вынес из жуткого лабиринта. Девушка ясно почувствовала, как чьи-то руки держали её, не давая упасть, а затем мягко опустили на землю.

Обернувшись, принцесса увидела, что её спас прекрасный незнакомец. Он был высок и строен, с длинными волосами цвета серебра, и настолько прекрасным лицом, что Аэлин просто онемела от восторга. От его тела исходило сильное белое свечение, даже глазам было больно на него смотреть. Незнакомец улыбался ей, но его глаза… Они показались Аэлин странными для эльфа, ибо были ярко-янтарного цвета, никогда прежде девушка таких не видела.

— Кто ты? — спросила принцесса своего спасителя.

Незнакомец лишь молча улыбался в ответ, а затем исчез.

Аэлин лихорадочно быстро рисовала углем на листе белой бумаги, стараясь как можно точнее передать черты лица прекрасного незнакомца. Это было ей не сложно, ибо видение было настолько реальным, что Аэлин казалось, будто она всё ещё чувствует поддержку его рук и видит его лицо.

Закончив, принцесса поспешила привести себя в порядок и помчалась в покои Владычицы, захватив с собой портрет незнакомца из сна.

Она чувствовала, что Галадриэль необходимо показать этот рисунок, она должна помочь Аэлин разобраться с этими изнуряющими кошмарами и видениями! Никто не сможет помочь девушке, кроме Великой Волшебницы Света!

Не застав Владычицу в её покоях, Аэлин направилась в сад к огромной каменной чаше с водой, которую Галадриэль именовала зеркалом и которая помогала Владычице наблюдать за Средиземьем и видеть многие чудеса, недоступные простым подданным.

Девушка не ошиблась, ибо Галадриэль действительно находилась у своего зеркала, она задумчиво сидела на скамье рядом с ним, держа кувшин с водой в руках.

Заметив внучку, Владычица поднялась со скамьи и шагнула ей навстречу.

— Здравствуй, дитя! Что привело тебя к зеркалу на рассвете?

— Мне нужна Ваша помощь, госпожа, — Аэлин смотрела на Владычицу потемневшими от волнения глазами. — Я должна Вам что-то показать.

— Ты измождена, дитя моё! — Галадриэль погладила внучку по щеке. — И напугана. Я слушаю тебя.

— Меня мучают кошмары вот уже несколько дней. Эти ужасы не дают мне спать, настолько они реальны! А сегодня мне приснилось это, — и девушка протянула рисунок Галадриэль.

Взяв его в руки и всмотревшись в изображение, Владычица вдруг побелела, совсем как листок бумаги, который ей протянула внучка, рука её дрогнула. Аэлин с тревогой наблюдала за ней.

— Расскажи… — прошептала Галадриэль. — Что он говорил тебе? Что сделал с тобой?

 — Ничего! — недоуменно пожала плечами Аэлин. — Он спас меня от жутких монстров, вынеся на руках из скал, а потом опустил на землю.

— Тебе было страшно? — тихо спросила Галадриэль, глядя внучке прямо в глаза.

— Нет, не было. Его я не испугалась, только тех чудовищ, что преследовали меня. Расскажите мне, госпожа, кем может быть мой спаситель? Или он лишь плод моего воображения?

Галадриэль тяжело вздохнула. Помолчав немного, она снова пытливо заглянула в глаза внучки, словно гадая, всё ли та рассказала ей. Аэлин всё терпеливо ждала ответа.

— Каким он показался тебе? — тихо спросила она девушку.

Аэлин закрыла глаза, стараясь воскресить в памяти свои ощущения.

— Прекрасным… — прошептала она в ответ. — Но… странным…

— Прекрасным! — эхом отозвалась леди Галадриэль. — О, он умел быть прекрасным и очень убедительным, его красота обманула многих… Его красота принесла им гибель…

— Но кто он, госпожа? — испуганно прошептала Аэлин.

— Это Аннатар, дитя… Король даров! Это он явился тебе нынче ночью в самом прекрасном из своих обликов. Но есть у него и другие обличья и имена…. Страшные настолько, что это невозможно вообразить себе. Сейчас мы зовем его Саурон! Темный Властелин черной страны Мордор.

— Аннатар… — едва слышно повторила поражённая Аэлин. — Я видела во сне самого Саурона….

Вот только... во сне ли это было???

====== Легче не стало! ======

Последовавшие за разговором с Галадриэль две ночи принцесса почти не спала, ей было страшно даже закрыть глаза. Она одиноко слонялась ночи напролет по дворцу и прилегающему к нему парку до самой речной переправы, лишь бы только не уснуть. Перспектива снова увидеть во сне Саурона бросала её в дрожь!

Бессонница оставила на её лице свои следы: Аэлин выглядела изможденной, фиолетовые тени залегли у неё под глазами, а само выражение глаз стало напоминать сомнамбулу.

На третью ночь ей все же не удалось справиться с собой, и девушка уснула. К великому её облегчению Тёмный Властелин на сей раз не побеспокоил Аэлин, но вместо этого она увидела другой сон. И он был ужасен, ибо она увидела гибель того, кто был ей дорог: Гэндальфа. Волшебник падал во мрак какого-то глубоко ущелья…

Аэлин уже не сомневалась, что определенный дар предвидения ей передался от отца и леди Галадриэль, а потому она поверила в свой сон, как в явь. Проснувшись на рассвете с залитым горькими слезами лицом, принцесса решила немедленно бежать к Владыкам и всё рассказать им!

Ведь если то, что она увидела во сне окажется правдой, весь смысл похода Братства кольца может быть потерян, ибо без Митрандира они могут не справиться со своей задачей!

Девушка как раз бежала в покои Владык, как вдруг буквально налетела на Орофина, стоявшего у приоткрытых входных дверей в большую залу, служившую для приёма важных гостей.

Младший брат Халдира остановил принцессу, преградив ей путь и давая понять, что Владыки заняты и ей следует обождать.

Странно, кого они могли принимать в столь ранний час?

Аэлин осторожно приблизилась к полураскрытой двери и заглянула внутрь.

Посреди огромной залы, спиной к ней стояли восемь хранителей. О том, что это и есть Братство кольца, Аэлин догадалась сразу.

Во-первых, по присутствию среди них четверых хоббитов. Сзади они были неотличимы от детей, разве что несоразмерно большие ступни, покрытые густой шерстью, выдавали в них полуросликов.

Во-вторых, узнать фигуру Арагорна, пусть и со спины, не составляло для девушки никакого труда.

А принца Эрин Гален её сердце узнало, наверное, прежде чем глаза. Лишь сын гондорского наместника был ей совершенно незнаком, его девушка узнала лишь по форме, с описания Арвен.

Чуть в стороне ото всех стоял в ожидании Халдир, он, видимо, и привёл Братство к Владыкам.

Никогда прежде не опускавшаяся до того, чтобы подслушивать, принцесса собралась было уйти, как вдруг услышала голос Леголаса. Девушка застыла на месте и побледнела: принц как раз говорил о том, как погиб Гэндальф!

О, Эру! Значит её сон оказался правдой! Митрандир…. Как это возможно, он ведь так силён и мудр?

— Он пожертвовал собой… Защищая Братство, Гэндальф сразился с Балрогом и погиб в подземельях Кхазад-Дума… — с горечью повествовал принц.

Слезы сами собой полились из глаз принцессы, она никак не могла поверить, что больше не увидит своего старого друга! Самого мудрого, доброго и великодушного на свете!

Орофин, с неодобрением наблюдавший за Аэлин, осторожно прикрыл двери и услышать что-либо ещё стало невозможно. Страж с каменным выражением лица встал у двери и глядел мимо принцессы, словно её тут и не было.

В другое время Аэлин, бесспорно, возмутило бы подобное отношение к ней капитана стражей, но теперь, оглушенная горем, она лишь молча повернулась и медленно побрела в свои покои, вытирая слезы, застилающие ей глаза.

Владыки, выслушав хранителей, приказали выделить им покои и отправили Братство отдыхать и восстанавливать силы, подорванные тяжкими испытаниями и горестной утратой Гэндальфа.

Целый день хранители приводили себя в порядок: их накормили, напоили, отправили в купальни, а затем проводили в приготовленные специально для них комнаты. Почти все они сразу же уснули мертвецким сном.

На протяжении этого, как показалось Аэлин, бесконечного дня, она никак не могла найти себе места.

Она хотела расспросить Халдира о том, как он обнаружил Братство в лесу, но её жених отбылобратно на заставу, так и не повидав свою невесту.

Памятуя о просьбе Арвен, девушка решила поговорить с Арагорном, а заодно расспросить его обо всём, что случилось в Мории. Он лучше других сумеет всё рассказать. К тому же, после смерти Гэндальфа, теперь он является предводителем хранителей кольца.

Правда, сегодня лучше не тревожить наследника Исильдура, ему, как и всем остальным хранителям, необходимо хорошенько выспаться. Они поговорят с ним завтра.

Наконец, темнота ночи опустилась на Карас Галадон, окутывая белый дворец безмолвием. Лишь тихий шелест листвы на таланах и пение ночных птиц нарушало эту ночную тишину.

Аэлин, снова боясь сомкнуть глаза, всё мерила шагами свою спальню. К страху вновь увидеть ночной кошмар добавилось горе, тяжко давящее сердце, мешающее свободно дышать. Какой там сон в таком состоянии? И девушка решила вновь спуститься в ночной парк, чтобы бродить там до рассвета, все лучше, чем сидеть в душной комнате.

Набросив на плечи синий бархатный плащ, девушка тихо выскользнула в длинный мраморный коридор дворца и направилась к выходу.

В парке было тихо и спокойно, лишь легкий ветерок обдувал лицо девушки, слегка развевая полы её длинного плаща. Аэлин задумчиво брела к речной переправе, она любила смотреть на ночную реку, спокойные воды которой серебрились в лунном свете. Там ей думалось лучше всего.

Дойдя до переправы, девушка заметила, что не только ей не спится нынче ночью, ибо на мостике уже находилась одинокая фигура, как и она безмолвно глядящая в ночное небо.

Внезапно Аэлин застыла на месте, будто её поразила моргульская стрела.

Леголас… Его профиль девушка безошибочно различила бы даже в кромешной тьме, а тем более при ярком свете полной луны!

Аэлин замешкалась. Что ей делать? Уйти? Или окликнуть его?

Вспомнив их последнюю встречу, Аэлин вдруг вспыхнула, словно роза, и подобрав полы плаща, развернулась обратно в сторону тропинки, намереваясь бежать подальше. Но не успела.

Принц преодолел расстояние, разделявшее их, в мгновение ока, словно сам умел перемещаться в пространстве, как и Аэлин. Девушка не успела сделать ни шагу, как вдруг услышала прямо позади себя его голос:

— Saesa omentien lle, aranel! Mankoi naa lle sinome?

«О, Великий Эру!» — горячо взмолилась девушка про себя, медленно оборачиваясь к нему лицом.

— Mae govannen, aranen… — едва слышно пробормотала она в ответ.

Леголас выглядел уставшим и подавленным, видимо, он также не спал ни минуты, как и сама Аэлин. Его красивые синие глаза, потемневшие от горя, устало смотрели на неё из-под длинных ресниц, а выражение лица было немного растерянным. Что-то трогательно-детское появилось в его лице, отчего сердце девушки болезненно сжалось. Как же сильно ей захотелось обнять его! Просто прикоснуться.

Два робких взгляда переплелись между собою, они могли себе позволить то, что было недоступно словам. Всё то, что чувствовали эти двое, разделенные в жизни долгом, словно каменной стеной, ясно отражалось в их глазах.

Аэлин не могла поверить в то, что видела, глядя в глаза принца. Точно такой же взгляд, полный нежности и страсти, часто бросал на неё Халдир. Она не могла ошибиться, ибо уже научилась подсознательно ощущать это.

Но этого не может быть! Леголас так непостоянен, она же сама имела несчастье убедиться в этом пять лет назад! Вспомнив о его приключении с фрейлиной в очередной раз, Аэлин вдруг жутко разозлилась на саму себя. Ну, какая же она бестолковая, он снова пытается очаровать её, а она готова поверить ему! Не будет этого никогда!

Вздрогнув всем телом, словно пытаясь стряхнуть с себя очарование его взгляда, Аэлин отвела глаза и тихо спросила:

— Тоже страдаете бессонницей, принц?

 — Увы, принцесса. Горе не оставляет времени для сна.

Аэлин медленно прошла мимо него на небольшую пристань, Леголас последовал за нею. Напряжение между ними было почти осязаемым. Аэлин решила попытаться разрушить его хотя бы немного.

— Расскажите мне о Гэндальфе…. — тихо попросила она.

Леголас тяжело вздохнул, однако отказаться не посмел, несмотря на свежесть своей утраты. Он подробно описал переход Братства через подземелья Мории, их стычку с орками и страшную гибель Митрандира. Слегка дрожащий голос выдавал обуревающие его эмоции: горе и чувство вины. Он считал, что должен был попытаться спасти волшебника, не допустить его гибели.

— Принц, чувство вины не доводит до добра, поверьте, — девушка попыталась успокоить Леголаса. — Вы никак не смогли бы помешать тому, что случилось.

— Вы правы, но от этого не легче… Гибель Гэндальфа напомнила мне горе, перенесенное мною давно, ещё в детстве… — горестно прошептал принц и отвел взгляд в сторону. Глаза его уставились в водную гладь, отливающую серебром и медленно наполнились слезами, которые он тут же нетерпеливо смахнул.

— Какое горе? — тихо спросила Аэлин.

 — Смерть моей матери.

Голос его слегка дрожал, выдавая всю глубину вскрывшейся старой раны, Аэлин была уверена в том, что в глазах его стояли слёзы, хоть Леголас и отвернулся от неё, пытаясь их скрыть. Невероятно! Она никогда не видела его таким потерянным, раздавленным горем...

— Это чувство безысходности, почти такое же, как сейчас, его не спутаешь ни с чем… Оно давит, гложет, словно яд… И от него нет спасения, ибо даже время его не лечит, а лишь притупляет…

Сердце Аэлин обливалось кровью при виде страданий того, кого она так безнадежно любила. И полюбила, наверное, едва увидев.

Ей так безумно захотелось облегчить чем-то его страдания, взять на себя хоть частичку его боли, утешить, словно малое дитя. В застывших от боли чертах его лица Аэлин будто увидела того самого растерянного ребенка, маленького принца, горько оплакивающего свою мать. И девушка не выдержала.

Не вполне осознавая, что она делает, Аэлин вдруг бросилась ему на шею, сама обливаясь слезами и прижимаясь к принцу всем телом.

На мгновение Леголас замер от неожиданности, но уже в следующий миг его руки обвились вокруг её талии, и он также крепко прижал Аэлин к себе.

Взяв в ладони её заплаканное лицо, он отчаянно и пылко прижался к её влажным, пунцовым губам. Безумная страсть, столько лет изводившая двоих влюбленных, требовательно вырвалась наружу и громко заявила о себе, сметая на своём пути всё: недосказанность, взаимные обвинения и заблуждения, ревность и даже долг.

Земная твердь будто разверзлась под ногами у них обоих, едва ли они осознавали, где они находятся, любовь унесла их души далеко, в тот благословенный край, в котором между ними не стояло никаких преград. Лишь одна любовь!

 — Amin vela lle, Аэлин… — с трудом переводя дыхание, прошептал принц, снова припадая к её устам.

 — Я люблю тебя… — эхом отозвалась она, отвечая на его поцелуй.

Мысли в её голове путались, эмоции били через край, сердце трепыхалось, словно птица в клетке. Обнимая обеими руками того, о ком она мечтала долгих пять лет, Аэлин просто задыхалась от счастья.

Леголас отчаянно, словно боясь, что принцесса убежит от него, сжимал её в объятиях все сильнее. Он так долго и безнадёжно мечтал об этом! Так долго прятал это чувство, хранил его от посторонних глаз. Неужели это она, та, что преследовала его во снах на протяжении пяти лет, не давая покоя? Неужели он целует её нежные губы, глядит в её синие глаза и видит в них ту же любовь, что живет в его сердце?

Влюбленные долго и жарко целовались под луной на маленькой пристани, не замечая течения времени. Тишина нарушалась лишь их прерывистым дыханием и снова повторяющимися признаниями в любви. Первой в себя пришла Аэлин. В свете луны на её пальце вдруг ярко блеснуло обручальное кольцо.

Девушка застыла на месте. О, Эру, что она наделала!

Леголас вопросительно посмотрел на неё.

— Что с тобой, melamin? — тихо спросил он.

Melamin… Так часто называл её Халдир, её обрученный жених. Аэлин в отчаянии закрыла лицо руками. Внезапно нахлынувший стыд пронзил её до мозга костей. Как она могла так легко предать его??? Нарушить своё слово? Это бесчестно и недостойно принцессы!

Леголас, кажется, понял её реакцию, поскольку обреченно опустил руки, выпуская Аэлин из своих объятий.

— Это я виноват, прости… — прошептал он. — Я не должен был…забывать, что ты принадлежишь Халдиру.

— Это моя вина, — сердито возразила девушка. — Это ведь я повисла у тебя на шее, словно якорная цепь!

 — Не говори так!

Леголас тронул её за руку, но Аэлин высвободила свою ладонь. О, как она злилась на себя за свою слабость! Как теперь она посмотрит в глаза Халдиру? Неужели ей придется трусливо лгать? Он же моментально догадается, едва взглянет на неё!

Не в силах более выносить эту пытку, Аэлин попыталась просто сбежать с пристани, но крепкие руки Леголаса не дали ей двинуться с места.

— Нет, melamin, я не повторю своей ошибки и не дам тебе снова сбежать! — принц сердито глядел ей прямо в глаза. — И не думай делать этого, пока мы не поговорим!

 — О чем, во имя Эру? — воскликнула нетерпеливо девушка. — Мы вообще не должны были здесь встретиться, а тем более…целоваться!

В глазах принца сверкнула сталь, встряхнув Аэлин за плечи, он яростно возразил:

— Довольно притворяться, Аэлин! За пять лет мне это надоело. Мы любим друг друга! Это ли не оправдание?

— Нет! Ничто не может оправдать бесчестие! Мы поступили подло по отношению к Халдиру! — в отчаянии выкрикнула принцесса.

— Почему ты выбрала его? — Леголас снова слегка встряхнул её. Этот вопрос, видимо, долго не давал ему покоя.

— Почему? — переспросила Аэлин. — Зачем ты задаешь вопросы, ответы на которые тебе известны?

— Я хочу знать! — требовательно возразил принц. — Зачем ты дала слово Халдиру, если любила меня? Неужели только из-за этой проклятой девицы в саду?

— А тебе этого мало?! — сердито прищурившись выкрикнула девушка. — Ты ведь не пропускал ни одной юбки с тех пор, как переступил границы Лориэна, и даже не давал себе труда скрывать этого!

— Но я считал, что ты влюблена в Халдира! — возразил Леголас. — Ты так преданно выхаживала его после ранения… Что я должен был ещё подумать? Я и так казнил себя за то, что полюбил девушку, чье сердце уже принадлежало другому.

Как капризна и жестока к ним оказалась судьба! Они просто стали жертвами её шутки, хотя один лишь откровенный разговор мог избавить их обоих от стольких страданий.

Сейчас они просто стояли, тяжело дыша и с тоской глядя друг на друга. Взаимное признание ничуть не облегчило их участи — напротив, всё стало ещё хуже. Зная о чувствах друг друга им будет ещё тяжелее нести эту ношу.

— Я люблю тебя, Аэлин… — прошептал Леголас. — Что бы ни случилось со мной в походе, я хочу, чтобы ты об этом помнила.

— Не говори так, словно собираешься умереть! — испуганно ответила принцесса. — Я не вынесу этого!

— Всё возможно, я ведь не на прогулку собрался, — слабо улыбнулся принц. – Даже эльфа вполне можно убить.

— Нет! Я не позволю! — по-детски упрямо возразила девушка. — Ты должен оставаться живым, даже если… мы не будем вместе.

Леголас тихо рассмеялся над её детской непосредственностью.

— О, Аэлин! Ты всё ещё такое дитя, это просто разрывает мне сердце! Я постараюсь остаться в живых ради нас обоих, обещаю.

Принц шагнул к ней и, взяв за руку, поднёс ее ладонь к губам. Сердце её в ответ гулко ударилось о ребра и взволнованно зачастило. Опасаясь возвращения страстного порыва, лишающего её воли к сопротивлению, Аэлин отступила на шаг назад, качая головой.

Ей нужно непременно уйти сейчас, пока страсть снова не нахлынула на них обоих или кто-нибудь случайно не застал их здесь! Но принц снова помешал ей удалиться.

— Скажи мне правду… — попросил Леголас, пытливо заглядывая ей в глаза. — Ты любишь его?

Аэлин закрыла глаза, словно пытаясь спрятаться от этого печального синего взгляда. Что ей сказать? Как описать свои чувства к жениху?

— Да… — сорвалось с её губ против её воли. — Но… эта не та любовь, какой он ждёт от меня.

Леголас молча внимал ей, отведя взор в сторону: ему явно было неприятно выслушивать такое, однако, он сам задал этот вопрос. Она должна объяснить ему!

— Понимаешь, он был для меня всем, с самого детства. В нем заключался мой маленький мир, он был мне и отцом, и братом, и другом… Он был родным… Я и не подозревала, что всё так изменится с моим взрослением. С ним что-то творилось, а я не могла понять, что именно. А потом он вдруг признался… Я так растерялась, даже избегала его вначале. Потом его ранили, я должна была находиться рядом с ним, оберегать, как он оберегал меня всегда… А потом появился ты…и дальше ты знаешь…

— Да… — тихо проговорил Леголас упавшим голосом. — Но будь я проклят, если я знаю, что нам делать теперь, когда мы знаем о чувствах друг друга!

— Ничего… Для начала мы дождёмся окончания войны. А после... будем просто жить дальше, – дрожащим голосом ответила Аэлин.

— Ты знаешь как? — спросил он. – Может, расскажешь мне?

— Но… как-то же мы жили эти пять лет? — пробормотала девушка.

Вдруг треск сухой ветки, хрустнувшей под чьими-то ногами резко нарушил ночную тишину. Влюбленные одновременно обернулись на звук.

— Оставайся на месте! — скомандовал Леголас. — Я проверю, что там.

Он вытащил кинжал из ножен и осторожно направился в сторону, откуда послышался хруст.

Не обнаружив никого, принц вернулся к ожидавшей его Аэлин.

— Никого. Но там явно был кто-то!

Аэлин побелела от ужаса. О, Эру! Неужели их кто-то видел?

К несчастью для Аэлин, то была Иримэ, фрейлина, не спускавшая глаз с принцессы и теперь ликующая от того, что она увидела!

Теперь принцесса Лориэна в её руках!

Комментарий к Легче не стало! Saesa omentien lle, aranel! Mankoi naa lle sinome? – Рад приветствовать, принцесса! Что Вы здесь делаете?

Mae govannen, aranen – добро пожаловать , принц

====== Наследник Аннатара ======

Сегодня, как ни странно, заклинание, дающее власть над силами воды у нее получилось!

После стольких бесплодных попыток! Тихие воды лесного озера расступились, обнажив дно в самой середине, и огромной воронкой поднялись ввысь, к вершинам растущих на берегу деревьев.

Принцесса, не веря своим глазам, с изумлением смотрела на то, что сотворила сама, своими собственными силами. Неужели воды озера всё же покорились ей? Невероятно!

Она обрадованно посмотрела на леди Галадриэль, а волшебница положила руку на плечо девушки и счастливо улыбнулась.

— Вот видишь, дитя, всё получилось, как я тебе и обещала! Твоя сила растёт, ты сама чувствуешь это.

— Да, госпожа! Я чувствую… Но я всё ещё не умею управлять ею, не могу контролировать свои эмоции.

— Не печалься, моя девочка. Просто ты слишком спешишь! — снисходительно улыбнулась Владычица, потрепав внучку за подбородок.

— Но, госпожа…. Ведь начинается война! Я тоже хочу быть полезной Братству. Отпустите меня с ними!

Леди Галадриэль внимательно заглянула в глаза Аэлин, пытаясь понять мотивы такой просьбы, а затем покачала головой.

— Нет, дитя… Судьба Братства никак не зависит от тебя. Они должны пройти свой путь, каждый из них. У тебя будет своя дорога… и, может быть, она будет не легче, чем их путь. Но пока твой час не пробил, ибо я не совсем закончила твоё обучение. Жди. Я скажу тебе, когда время настанет!

Владычица мягко взяла внучку за руку и повела обратно в крепость. Некоторое время они шли молча, думая каждая о своём. Собственно, в присутствии Владычицы Аэлин вообще старалась не думать, ибо знала слишком хорошо, как легко Галадриэль читает в душах окружающих. Скрыть от волшебницы что-нибудь было поистине невозможно.

Сейчас девушка изо всех сил старалась направить свои мысли исключительно на магические упражнения, лишь бы ненароком не увести их в сторону того, что произошло с ней и Леголасом прошлой ночью.

— Скажите, госпожа… В чем будет заключаться мой путь? Вы несколько раз говорили мне об этом. Что я должна сделать?

Галадриэль остановилась и, взяв девушку за руки, внимательно заглянула ей в лицо. Она словно размышляла: говорить или пока не стоит. Аэлин ясно увидела тень сомнения в её голубых очах.

— Тебе известно, что хранитель кольца в данный момент находится в нашем дворце, не так ли? Фродо несёт кольцо Саурона в Мордор, дабы уничтожить его, ибо другого способа уничтожить Темного Властелина нет.

— А он действительно умрёт? Если кольцо будет уничтожено, Саурон умрет? — взволнованно спросила Аэлин.

— Убить майа невозможно, дитя… Дух Саурона бессмертен. В настоящее время он не имеет физического тела, но дух его не менее силён, как если бы оно у него было. Завладев кольцом Всевластия, Саурон сможет вернуть себе физическую оболочку и станет намного сильнее, чем сейчас. Гораздо сильнее! Вот почему он так отчаянно ищет его. Саурон смешал с золотом кольца свою кровь и душу, оно — частица самого Темного Властелина, и подчиняется лишь ему. Скольких сгубило кольцо, навязав им свою черную волю!

— Значит, всё теперь зависит лишь от Фродо… – пробормотала девушка, задумчиво глядя на лесную тропинку у себя под ногами.

— Верно, дитя, но не только от Фродо! У Элессара свой путь, не менее важный. И он должен пройти его сам, должен доказать, что он достоин стать королем.

— А остальные? — тихо спросила девушка, думая о Леголасе.

— Остальные? — улыбнулась леди Галадриэль. — Все они — Братство кольца, Хранители, а значит, они связаны между собою клятвой. Пока они вместе, надежда на благополучный исход остается!

— Даже после смерти Гэндальфа? — печально вздохнув, спросила принцесса.

— Его гибель была не напрасной, дитя. Он пожертвовал собою ради спасения других, ему непременно воздастся за это…

Аэлин задумалась. Леди Галадриэль часто говорила загадками, как, впрочем, и сам Митрандир. Не всегда девушка сразу понимала, о чем идёт речь, но после события доказывали правоту Владычицы. Может быть, Гэндальфу ещё суждено вернуться к ним? В конце концов, ведь видела же Аэлин своими глазами прошедшего Чертоги Мандоса лорда Глорфиндела!

— Госпожа, почему я должна научиться управлять именно силой воды? — спросила принцесса. — Что сокрыто на дне этого озера? Там что-то сияет голубым светом, я видела это своими глазами!

Леди Галадриэль замолчала на некоторое время, словно собираясь с мыслями, а затем неспешно начала свой рассказ.

— С древних времен, дитя мое, все народы, населяющие Средиземье, вели между собою войны. Гномы воевали с эльфами, хоть это и ужасно, кровь лилась рекой... А после Мелькор создал орков и начались войны с Повелителем Тьмы. Каждый из народов пытался создать для себя некий магический артефакт, увеличивающий мощь того, кто им обладает. Гномы, например, которые славились своим искусством кузнецов, создали когда-то волшебные доспехи, обладатель которых становился неуязвимым для любого оружия. Высшие эльфы тоже ковали волшебное оружие, дарующее им мощь и неуязвимость. Многие мечи были утеряны в битвах с Мелькором и его темными слугами, но один такой артефакт всё же уцелел. Ангуирэл….

— Ангуирэл… — прошептала Аэлин. — Гэндальф рассказывал мне эту историю, когда я была маленькой.

— Этот волшебный меч был выкован Темным Эльфом Эолом из черного сплава галворна,

 — продолжала Владычица. — Нет более страшного оружия в подлунном мире: он способен разрубать железо и даже камень. Этим мечом обладал сам Тингол, король Дориата. Но меч был украден у него и на долгие тысячи лет потерян… Пока, однажды, не был найден Ангмарским Королем-Чародеем! Он, по велению самого Саурона, перековал Ангуирэл, наложив на него страшное заклятье, которое не позволяет никому из эльдар прикоснуться к мечу. Меч имеет собственную злую волю, почти как кольцо Всевластия. После падения Ангмара меч снова исчез на много лет… Но Гэндальфу посчастливилось найти его в подземельях Дол Гулдур и перенести сюда, в Лориэн. Именно на дне этого озера находится тайник, в котором покоится Ангуирэл.

— Меч здесь? Так я должна поднять его со дна озера? — испуганно воскликнула Аэлин. — Но что мы будем делать с ним, если никому не доступно даже прикоснуться к мечу? Как мы его используем?

 — В древних манускриптах есть пророчество о Magol morn… — вздохнула леди Галадриэль.

— Что за пророчество? — сердце Аэлин сжалось от дурного предчувствия.

— В пророчестве сказано: «И придет Наследник Аннатара, возьмет он меч в свои руки! И исполнит он своё предназначение избрав Свет или Тьму».

Аэлин побелела, словно полотно. Волосы на голове девушки зашевелились от ужаса, она не могла поверить в то, что услышала.

— Н-наслед-дник Аннатара… — заикаясь выдохнула она, в шоке глядя на Владычицу. — Я??? Как это возможно???

Чувствуя, как ужас захлестывает девушку, Леди Галадриэль взяла её за руки: они были холодны как лёд.

— Послушай меня, девочка… Это связано с твоей матерью. Келебриан была похищена орками Мории по приказу Саурона, тебе известно это. В то время она уже носила тебя под сердцем, но об этом пока никто не знал, ни я, ни даже твой отец… Вначале мы считали, что твоя мать была нужна Врагу как заложница, что он выдвинет свои требования… Но никаких требований за жизнь Келебриан не последовало. Месяц спустя сыновьям удалось освободить её. Три месяца твоя мать не произносила ни слова, раны на её теле вылечил твой отец, а душа Келебриан осталась на веки искалеченной… Нам не известно, какие заклятия наложил на неё Саурон, а сама Келебриан молчала.

Аэлин во все глаза смотрела на леди Галадриэль, лишь частые слёзы текли по её лицу, оставляя мокрые бороздки на щеках. Голубые глаза Владычицы тоже наполнились слезами, вызванными горестными воспоминаниями.

— Я боюсь, что целью похищения твоей матери было зачатие ребенка… Саурону нужен был наследник из древнего рода эльфов, он хотел воссоздать свою мощь майяр, смешав свою кровь с кровью потомков Мэлиан. Он выбрал Келебриан, ибо она была моей дочерью, а общий ребенок должен был унаследовать как наше могущество, так и мощь Саурона.

— О, Эру! — прошептала Аэлин посеревшими губами.

— Но Келебриан уже носила тебя, и план Саурона провалился. Тогда он решил наложить на твою мать мощное заклятие, которое непременно должно было отразиться на тебе, он постарался сделать так, чтобы она родила монстра, страшное чудовище, обладающее от рождения черными силами и магией. Я разгадала этот замысел, и мы все в страхе ожидали твоего рождения, дитя…

— Вы думали, что я окажусь монстром? — Аэлин казалось, что всё это происходит с ней во сне, ей даже захотелось, чтобы это оказалось всего лишь сном.

— Да, дитя, такая опасность существовала. Я пыталась, как могла, снять заклятия со своей дочери и некоторые из чар мне удалось разрушить, но увы, не все… А потом ты появилась на свет и выглядела как все новорожденные дети, слава Валар! Увы, твоя мать так и не пришла в себя после страшного плена Саурона и я отправила её в Валинор, как тебе известно…

— Так вот почему я вижу его во сне, госпожа? Я как-то связана с ним?

Леди Галадриэль на миг закрыла глаза, собираясь с силами, и Аэлин поняла, что выслушала ещё не всё. И не ошиблась.

— Ты связана с ним силой черной магии, связана так, как если бы действительно была его родной дочерью… В этом его коварный замысел. Ибо, если ты выберешь путь Тьмы, дитя, то станешь его грозным оружием, его дух будет управлять тобою, неся смерть всем вокруг…

— Н-но я не хочу выбирать Тьму… — еле слышно прошептала девушка.

— В этом и заключается ошибка Аннатара! Он не учёл, что кровь эльфов в тебе сильнее его магии, излишняя самоуверенность и гордыня сгубила его. Твоя душа светла, дитя, она способна на любовь. Как я рада, что сердечко твоё уже любит! Это лучший отпор темным чарам.

Но Аэлин, находившейся в состоянии полного шока, было не до мыслей о любви. Тут бы мысли в голове поставить на место, ибо они смешались бесповоротно! Перспектива оказаться дочерью Темного Властелина кого угодно может свести с ума!

— Так я должна снять чары с Ангуирэла? — спросила принцесса.

— Да, дитя… Это и есть твоё испытание. Взяв в руки меч, ты поймешь свое истинное предназначение, а меч покорится твоей воле и сможет снова служить эльфам. Но для того, чтобы снять с него чары полностью, тебе придётся вонзить его в черное сердце!

Черное сердце? Чье сердце? Она должна кого-то убить? Час от часу не легче! Аэлин снова похолодела при мысли об убийстве.

— Далеко в горах, в глубокой пещере живет древнее чудовище, помнящее ещё самого Мелькора… — вздохнула леди Галадриэль. — Это порождение самой Унголиант, женщина, умеющая обращаться в гигантского паука. Когда-то она была спутницей Саурона, но он вероломно предал её, и тогда она прокляла его. В отместку за это Саурон лишил её возможности принимать облик женщины, теперь она лишь громадный черный паук, обладающий острым, как меч жалом и смертоносным ядом.

— Я должна убить её??? — Аэлин буквально застыла в ужасе.

— Да, дитя… Этого монстра можно уничтожить лишь с помощью Ангуирэла. Это и есть твой путь, моя девочка!

Аэлин изо всех сил старалась принять всё то, что только что узнала, но разум отказывался сделать это. Липкий страх, словно паутина тех самых пауков, которых она, кстати, панически боялась с раннего детства, проникал в её душу, лишая воли к победе. Стараясь отогнать приступ паники, Аэлин спросила Владычицу:

— Я пойду туда одна, госпожа?

 — Нет, Аэлин, я никогда не отправила бы тебя в одиночестве в логово Шелоб! Я ожидаю твоего спутника в Лориэн со дня на день.

 — О ком Вы говорите, моя госпожа? — осторожно спросила девушка.

— Тебя будет сопровождать лорд Глорфиндел. Он отважен и опытен, как ты знаешь, он сражался с балрогом. Его помощь пригодится тебе, дитя моё.

Услышав такой ответ, девушка выдохнула с облегчением. Слава Эру, ей не придётся в одиночку сражаться с чудовищем!

Сражаться… О Великие Валар, каким образом она сможет одолеть громадное чудище, она ведь и сражаться толком не умеет! Да, она метко стреляет из лука и владеть мечом её научил лично Халдир, но ведь применить свои умения на практике у неё не было возможности! Ей нужно тренироваться днём и ночью, иначе паника просто добьёт ее задолго до того, как она отправится в свой поход!

Пока эти мысли роились в голове у растерянной девушки, они с Владычицей уже достигли дворца. Прежде чем отпустить внучку в её покои, леди Галадриэль взяла с Аэлин обещание хранить в тайне всё то, что она узнала сегодня. Дав клятву, девушка поспешила к себе, ей просто необходимо было побыть одной, ибо ей казалось, что голова её просто сейчас лопнет!

Однако, покой принцессе пока лишь только снился...

У порога ее комнаты стояла Иримэ и, надменно глядя на приближающуюся принцессу, расплывалась в мерзкой улыбке.

Видимо, череда ударов, преследующих сегодня принцессу, явно не окончилась!

Комментарий к Наследник Аннатара magol morn – черный меч

====== Удар, ещё удар! ======

Итак, у двери её ждала Иримэ, и вся она буквально светилась злобным торжеством. Принцесса стиснула зубы и попыталась подавить вздох отчаяния: сейчас ей точно было не до этой мерзкой девицы!

Подойдя ближе, Аэлин холодно осведомилась у девушки:

— В чем дело, Иримэ? Что ты здесь делаешь?

Фрейлина присела в преувеличенно низком реверансе и дерзко улыбнулась своей госпоже.

— Я жду аудиенции у вашего высочества!

Официальное обращение использовалось лишь во время придворных церемоний и фрейлины обычно не обращались так к Аэлин. В голосе эллет принцесса услышала издевательские нотки, похоже, что её неприязнь к королевской дочери наконец-то вылилась наружу.

Что ж, это даже к лучшему, Аэлин ненавидела притворяться. Хоть сейчас и не самый подходящий момент для предъявления взаимных претензий, пусть уж лучше всё выяснится, чем копить злость дальше.

Она открыла дверь и вошла в комнату, кивком головы давая понять эллет, что та может войти.

— Итак? — задала вопрос принцесса, обернувшись к Иримэ лицом и сложив руки на груди. — Я слушаю тебя! Но говори кратко, я очень устала.

— О, ваше высочество, я не отниму много Вашего драгоценного времени! — Иримэ кровожадно ухмыльнулась. — Я лишь хотела оповестить Вас, что вчера ночью мне наконец-то представился случай отомстить Вам. И я его использовала в полной мере!

— Отомстить мне? — холодно усмехнулась Аэлин. — За что же? И каким образом?

Иримэ явно наслаждалась моментом, ибо она ответила не сразу, с её лица не сходила мерзкая ухмылка, больше напоминающая оскал хищника перед тем, как наброситься на добычу. Она медленно обошла вокруг принцессы, противно усмехаясь, и снова остановилась напротив Аэлин.

— Вчера ночью я видела своими собственными глазами Вас, ваше высочество, и принца Эрин Гален, на мостике у переправы. Я слышала ваш разговор до последнего слова и видела, чем вы там занимались! — фрейлина сделала паузу, внимательно наблюдая за реакцией принцессы.

Аэлин понадобилась вся её выдержка, чтобы не подать виду, как шокировала её эта новость. Так вот кто прятался в кустах у переправы! Значит, эта мерзкая змея всё видела...

О, Эру! Что же ей теперь делать? Если двор узнает об этом, Аэлин пропала! Этот позор ей не отмыть вовеки.

Внешне принцесса оставалась спокойной, словно каменное изваяние. Лишь холодное недоумение скользнуло в её надменном взгляде, когда она ответила фрейлине:

— И? Это всё?

Иримэ с видимым наслаждением принялась расхаживать по комнате и, не отрывая взгляда от лица принцессы, стала с видимым удовольствием пояснять:

— О, нет, моя госпожа! Я ведь ещё не сказала, в чём заключается моя маленькая месть! — нагло рассмеялась она. — Вчера на пристани я была не одна. Взгляните на мою руку, видите? Это обручальное кольцо. Вчера я обручилась с Орофином! Как Вам, должно быть известно, мой жених никогда не одобрял Вашей помолвки с его братом, он никогда не доверял Вам. А я, как честная девушка и преданная невеста, предложила Орофину проследить за Вами и, о чудо, Вы сами так быстро предоставили нам недостающие доказательства. Едва я узнала, что сын Трандуила прибыл в Лориэн, я сразу догадалась, что Вы непременно станете преследовать его и навязывать ему свою любовь, как делали это пять лет назад. Словом, мы с Орофином услышали и увидели более чем достаточно для того, чтобы Халдир поверил нам!

— Ты лжешь, мерзавка! — хладнокровие Аэлин впервые дало трещину. — Брат Халдира никогда бы не опустился до гнусной слежки!

Её руки сжались в кулачки от бессильной ярости, а лицо побелело от гнева.

О, как она пожалела, что в руках у неё не было того самого Ангуирэла! Если ей нужно пронзить им самое черное сердце, то перед ней сейчас, бесспорно, стояла его обладательница!

Реакция Аэлин привела фрейлину в состояние, близкое к эйфории: она так долго ждала этого момента!

— Теперь самое главное — почему. Вам ведь интересно, ваше высочество? – плотоядно ухмыльнулась Иримэ. – Так вот: если бы не Вы, я ещё пять лет назад могла бы стать королевой Мирквуда! Если бы не Ваше назойливое преследование Леголаса, он женился бы на мне!

— Вот как? — презрительно рассмеялась Аэлин ей прямо в лицо. — Значит, королевой? А короля Трандуила ты как собиралась устранить? Леголас пока только принц! К тому же, ты явно переоценила свои возможности — он ни за что не женился бы на тебе!

— Ещё как женился бы! — злобно прошипела Иримэ. — Впрочем, сейчас это уже не важно. Важно лишь то, что я разбила Ваше счастье, как Вы разбили тогда мои надежды! Орофин всё рассказал Халдиру сегодня утром! Вы запятнали свою честь, принцесса. Впрочем, Вы никогда не были достойны этого титула и не заслуживали такого жениха, как Халдир!Теперь он расторгнет помолвку, и Вы останетесь навеки опозоренной, брошенной невестой!

— Пошла вон! — только и ответила ей принцесса.

Она была не в силах выслушивать эту тираду дальше. Если это мерзкое исчадие Моргота ещё несколько мгновений задержится в её спальне, Аэлин точно убьёт её! И не пожалеет о содеянном ни секунды! Пытаясь справиться с гневом, принцесса закрыла глаза и судорожно вдохнула.

Иримэ даже не подозревала, как она рискует, ибо принцесса уже успела изучить несколько довольно сильных заклятий, в том числе и таких, которые вполне могла бы использовать для причинения, скажем так, разной степени членовредительства тому, кто посмел причинить ей вред.

Как жаль, что леди Галадриэль наложила строгий запрет на использование этих заклятий на ком либо, кроме орков!

Иримэ злорадно рассмеялась и, снова присев в низком реверансе, прошипела, словно ядовитая змея:

— К услугам вашего высочества!

С этими словами эллет, вздёрнув носик, грациозно выплыла из покоев принцессы. Аэлин осталась одна.

Едва за ненавистной фрейлиной закрылась дверь, как силы покинули Аэлин и она тихо опустилась на пол прямо посреди комнаты. Закрыв лицо руками, девушка горько разрыдалась.

Всё кончено, с нею и с её репутацией, на этот раз точно. Эта мерзкая тварь права — если Халдир разорвет помолвку, Аэлин останется навеки в одиночестве, ибо для девушки это позор.

Если помолвка расторгается по инициативе невесты, репутация жениха не страдает, тогда они оба могут заключить новые союзы, но если помолвку расторгает жених… Брошенная девушка считается навеки опозоренной. Впрочем, основание для расторжения помолвки должно быть более чем серьёзным, а она как раз и дала такой повод. Она допустила измену!

Вдруг в голову Аэлин пришла другая мысль. Великий Эру! Халдиру всё известно! Он страдает сейчас... А она думает лишь о своей репутации. Эгоистка!!! Как она могла причинить ему такую боль?

Как она посмеет посмотреть ему в глаза? Она дала ему слово, что станет его женой! О, какой позор! Никогда в жизни Аэлин ещё не было так стыдно.

Девушка вдруг вскочила на ноги. Она должна немедленно найти Халдира и поговорить с ним. Даже если она просто сгорит со стыда! Она выслушает его претензии и, если он захочет расторгнуть помолвку, что ж, это его право. Она заслужила этот позор и готова отвечать за собственное безрассудство.

А Леголас…. Он скоро уйдет в поход и оставит её в любом случае. Лишь бы только он вернулся из него живым! На большее она не может рассчитывать.

Принца Аэлин не винила ни в чем, она сама бросилась ему на шею, забыв о приличиях и девичьей стыдливости. И вообще, хватит думать об этом!

Сейчас ей нужно думать лишь о том, как вымолить прощение у своего жениха, даже если он станет бывшим. Ведь, учитывая то, что сегодня Аэлин узнала от Владычицы, у неё самой есть все шансы не пережить эту войну, сражаясь с жутким монстром. Пока она жива, Аэлин должна хотя бы попытаться смягчить боль Халдира!

Принцесса быстро сменила своё платье на форму лучника, в которой она обычно тренировалась в стрельбе из лука и верховой езде. Заплести волосы в длинную косу у девушки получилось лишь с третьего раза, ибо руки её предательски дрожали.

Перед тем как покинуть комнату, Аэлин взглянула в зеркало: вид у неё был неважный, покрасневшие от слёз глаза, казалось, стали ещё огромнее, щеки пылали от стыда. Пришлось умыться холодной водой, чтобы не выглядеть словно призрак из Чертогов Намо. Прохладная вода оказала нужный эффект и вскоре лицо принцессы приняло нормальный цвет, хвала Эру.

Схватив свой тренировочный меч, девушка помчалась на большую поляну, которая использовалась для подготовки воинов к походу, там постоянно тренировались молодые лориэнские стрелки. И Халдир наверняка сейчас там, следит за военными учениями.

Приближаясь к тренировочному полю, Аэлин услышала смех, голоса и лязг оружия. На учения было похоже слабо. Ей показалось, что она услышала голос Арагорна и, подойдя ближе, Аэлин убедилась в этом: действительно, наследник Исильдура вёл бой на мечах с Боромиром, сыном наместника Гондора.

Рядом с ними сражались два хоббита, пытаясь скопировать движения Арагорна и Боромира, за всем этим наблюдали остальные члены Братства — Гимли, Леголас и ещё два полурослика — Фродо и Сэм. Впервые Аэлин увидела хранителя кольца лицом к лицу.

Сердце Аэлин вдруг замерло на мгновение — она увидела рядом с хранителями лорда Глорфиндела и Халдира! Они тоже наблюдали за тренировочным боем, периодически подсказывая Мэрри и Пиппину, как двигаться. Со стороны она наблюдала вполне довольную, чисто мужскую компанию. Аэлин даже засомневалась, стоит ли вторгаться к ним сейчас?

Халдир выглядел вполне обычно, Аэлин даже немного удивилась, она-то ожидала увидеть его убитым горем или хотя бы разъяренным, так ей было бы легче. Но, наткнувшись на его равнодушие, девушка растерялась. Может быть, ему ещё ничего не известно, и Иримэ её обманула?

Халдир, улыбаясь, что-то шепнул на ухо лорду Глорфинделу, как вдруг краем глаза увидел приближающуюся Аэлин. Улыбка мгновенно сползла с его лица и выражение каменной холодности появилось на нём. Выразительные глаза воина сверкнули сталью, а губы презрительно сжались.

Значит, он знает! Руки Аэлин стали холодны, как льды на вершинах Карадраса. Но отступать было поздно.

Заслышав её шаги, хранители дружно обернулись. Арагорн бросился к сестре своей невесты и сгрёб её в охапку в радостном приветствии, подняв девушку в воздух и закружив. Затем он представил Аэлин остальных членов Братства, которые почтительно с нею раскланялись. Хоббиты разглядывали красавицу-принцессу по-детски восторженно, что очень растрогало Аэлин.

Принимая приветствия, принцесса изо всех сил старалась не встретиться взглядом ни с Халдиром, ни с Леголасом. Повстречать их обоих было слишком тяжело для неё, ибо девушке казалось, что её тайна написана у неё на лице огромными буквами.

Леголас выглядел невозмутимым, как и всегда, он учтиво поприветствовал её, приложив руку к сердцу, лишь чуть дольше посмотрел ей в глаза, чем требовала обычная вежливость. Принц имел большой опыт по маскировке своих истинных эмоций, хотела бы и Аэлин обладать этим даром!

Встретиться с ним взглядом стало для принцессы ещё одним испытанием, а скрыть свои чувства от всех присутствующих и подавно, ибо щеки её предательски зарделись, выдавая волнение и страх.

Её жених молча наблюдал, как она знакомится с Братством, скрестив руки на груди. Когда Аэлин и Леголас наигранно-сдержанно приветствовали друг друга, он впился пристальным взглядом в их лица, настолько пристальным, что это почувствовали оба. В ответ на робкое приветствие невесты, Халдир лишь коротко кивнул ей в знак приветствия и холодно поинтересовался:

— Что привело Вас на тренировочное поле, моя госпожа? Разве сегодня Вы собирались упражняться?

Арагорн и Леголас одновременно вскинули глаза на Халдира, услышав сталь в его голосе. Похоже, настроение у Халдира резко поменялось с появлением Аэлин на поляне. Неужели обрученная пара в ссоре? Друзья недоуменно переглянулись.

От его леденящего душу тона Аэлин тоже стало не по себе. Она бросила на Халдира беспомощный взгляд, не зная, что ответить. Как она объяснит свое появление здесь? Не может же она сказать, что рассчитывала на разговор тет-а-тет с женихом, а вместо него нарвалась на всё Братство кольца в полном составе, да ещё и с лордом Глорфинделом в придачу?

Как ни странно, на выручку принцессе пришёл как раз лорд Глорфиндел.

— Принцесса должна получить урок сражения на мечах. Я сам преподам ей урок. Это приказ леди Галадриэль.

— Вот как? Значит, я уже не гожусь в наставники? — оскорбленно нахмурился Халдир. — К чему это понадобилось так срочно?

Обстановка накалялась. Это почувствовали все без исключения. Хоббиты и Гимли растерянно поглядывали на лица Халдира и Глорфиндела, а раскрасневшаяся Аэлин не знала, куда деваться от стыда. Арагорн решил вмешаться, пока не завязалась ссора, и, подойдя, положил руку на плечо Халдира, успокаивая.

— Я думаю, мы все могли бы помочь принцессе, раз урок ей действительно необходим, не так ли?

Аэлин не нашлась, что ответить, её робкий взгляд, встретился с колючим взглядом жениха.

Боромир, чувствуя неладное, предложил своим собратьям осмотреть Карас Галадон, пока у них есть такая возможность и дать принцессе спокойно потренироваться со своим наставником. Остальные с облегчением поддержали его инициативу и сразу же направились прямиком в крепость, взяв с Аэлин обещание показать им дворец сегодня вечером.

Девушка с радостью согласилась выполнить их просьбу, ей оченьхотелось узнать хранителей поближе. Итак, она осталась на поляне лишь с лордом Глорфинделом и своим женихом.

Бой начался, но Аэлин очень сложно было сосредоточиться под непроницаемым взором Халдира, она то и дело допускала ошибки и промахи. Он мрачно наблюдал за всем этим, сложив руки на груди.

— Принцесса, если Вы сейчас же не вернетесь с небес на землю, я остановлю занятие! — голос лорда Глорфиндела вернул её в действительность. — Если Вы будете сражаться с орками подобным образом, они подумают, что Вы не решаетесь покончить с собой самостоятельно и предоставляете им сделать это за Вас.

— Если Вы не будете двигаться, моя госпожа, Вы погибнете! — холодно вставил свое слово Халдир.

— Может быть, с Халдиром у Вас действительно получится лучше? — и лорд Глорфиндел уступил своё место на площадке военачальнику Лориэна.

Жених и невеста встали друг напротив друга с мечами в руках. Вынимая свой меч из ножен, он бросил на неё хмурый взгляд из-под длинных ресниц. Глаза Халдира были чужими и холодными, затаенная боль промелькнула в них на мгновение, а затем сменилась гневом. Аэлин никогда не видела его таким! Ей стало по-настоящему страшно.

Два меча ударились друг о друга с такой силой, что полетели искры. Аэлин понадобились почти все силы, чтобы выдержать удар. Она очень хорошо чувствовала его ярость и боль, как если бы ревновала сама. Ей нужно выдержать этот приступ гнева у Халдира, в конце концов она сама виновата в этом!

И Аэлин билась так, словно от этого действительно зависела её жизнь, вспоминая чему он сам учил её, она парировала, уворачивалась, атаковала, а Халдир всё наращивал темп, навязывая его девушке. Аэлин уже задыхалась, мечи сверкали всё быстрее и быстрее, лязг металла раздавался всё чаще. А красивое лицо Халдира напоминало маску гнева и боли. Не заметить этого мог только слепой.

Лорд Глорфиндел встревоженно наблюдал за этой странной схваткой и уже начал раздумывать: не вмешаться ли ему, пока эти двое не поубивали друг друга?

В конце концов, Халдир быстро парировал удар и, вдруг, ловко увернувшись, обезоружил соперницу, выбив меч у неё из рук. Лезвие его меча резко взметнулось вверх и оказалось у горла девушки.

— Вы повержены, моя госпожа! — тяжело дыша, выдохнул он. — Вы забыли все мои уроки!

Аэлин замерла на месте, глядя ему в глаза, молча ожидая пока жених опустит оружие. Глаза Халдира потемнели от переполнявших его эмоций и стали черны, как ночь, а взгляд его был подобен тысяче ядовитых кинжалов.

Девушка и не подозревала в нем подобную ярость. О, как же мало она знает мужчин, оказывается, в том числе и собственного жениха!

Стоящий рядом лорд Глорфиндел мысленно восславил всех Валар, что этот поединок не окончился убийством, ибо к этому были все предпосылки!

Не сводя глаз с лица жениха, Аэлин тихо прошептала, стараясь, чтобы ее слова не долетели до лорда Глорфиндела:

— Нам нужно поговорить наедине!

Меч Халдира медленно опустился, он словно только что осознал, кто стоит перед ним. Воин на миг закрыл глаза, переводя дыхание. Затем его взор холодно скользнул по хрупкой фигурке стоящей перед ним девушки.

— Я думаю, не стоит, aranel. Говорить не о чем!

Порывисто поклонившись Аэлин и Глорфинделу, Халдир развернулся и зашагал прочь, ни разу не оглянувшись.

В душе глядевшей ему в след Аэлин, медленно, но верно закипала тихая ярость. Как же ей надоели эти слишком гордые и ранимые воины, Моргот их всех забери!

Вместо того, чтобы выслушать свою невесту, он предпочёл отгородиться от неё в гордом одиночестве, даже не давая ей возможности оправдаться.

Ну, нет! Он явно плохо знает её, если думает, что ему удастся скрыться!

Если Аэлин решила выяснить отношения с Халдиром, она сделает это любым способом, а если он не желает этого — тем хуже для него!

====== Расплата за любовь ======

Аэлин так и стояла одна посреди тренировочной площадки, а её меч лежал в траве, у нее под ногами. Злые слёзы стояли в глазах девушки и грозили вот-вот пролиться по щекам.

О, как же ей надоело плакать почти каждый день! Судьба словно испытывает её на прочность, каждый день подкидывая удар за ударом, испытание за испытанием…

Как не сойти с ума от такой жизни?

Лорд Глорфиндел тихо подошёл к принцессе и, подняв меч с земли, протянул его ей.

— Принцесса, — тихо заметил он. — Мне неизвестно, что произошло у Вас с Халдиром, да это и не моё дело, но я должен сделать всё, чтобы Вы смогли выжить в предстоящей битве хотя бы чуть больше, чем пять минут! Вы должны помочь мне. Иначе всё бессмысленно. Так что Вам придётся на время забыть о личных переживаниях!

Аэлин посмотрела в лицо своего наставника и увидела в его глазах неподдельную тревогу. Она всегда уважала лорда Глорфиндела за его отвагу и верность, к тому же, принцесса была обязана ему жизнью. Если он дал клятву Владычице защищать её, он сдержит слово, даже пожертвовав своей жизнью, Аэлин была в этом уверена. Она должна собраться!

— Я готова продолжать, милорд, — тихо ответила девушка. — Я сделаю все, что в моих силах, обещаю!

Но лорд Глорфиндел отрицательно покачал головой и взял её руки в свои, успокаивающе сжав маленькие ладони своей ученицы.

— Нет, моя госпожа! Сегодняшний бой, больше похожий на попытку взаимного убийства, отнял слишком много сил у Вас и нервов у меня. Впредь я бы не хотел видеть Халдира на наших занятиях, но об этом я скажу ему сам. Мы встретимся с Вами завтра на рассвете и начнем наши уроки. Начнем по-настоящему, понимаете? Завтра Вы оставите в своей опочивальне всё, что может помешать Вам: все обиды, слёзы, эмоции. Сюда Вы возьмёте только лишь желание выжить! Вы меня поняли?

Девушка смущенно кивнула, соглашаясь со словами наставника. Он явно видел её насквозь, что, может быть, и к лучшему. Ей лучше довериться ему.

Медленно Аэлин побрела обратно в крепость, где снова встретилась с хранителями. Вспомнив своё обещание, Аэлин повела Братство показывать дворец и сад, прилегающий к нему. Эта прогулка стала хорошей передышкой её оголенным нервам, хотя едва ли она могла спокойно и ровно дышать в присутствии Леголаса!

У любопытных полуросликов постоянно вырывались восторженные восклицания, они крутили головами во все стороны, поражаясь непревзойденной красоте Лориэна. Мэрри и Пиппин даже спорили, что прекраснее — Имладрис или Лориэн. Сэма, как садовника, очень заинтересовало огромное разнообразие цветов и деревьев, которые не росли больше нигде, кроме как в Золотом Лесу.

И лишь в глазах Фродо принцесса видела тревогу и усталость, даже на расстоянии чувствовалось тяготящее его бремя. Хранитель кольца смотрел по сторонам, но будто ничего не видел. Аэлин стало очень жаль маленького хоббита, взвалившего на себя столь непосильную ношу, но, в тоже время, она прониклась к нему безмерным уважением за его храбрость, почти как к лорду Глорфинделу.

Гном Гимли, забавный и немного неповоротливый, также постоянно что-то восхищенно бормотал себе под нос, смущенно покашливая в густую рыжую бороду. Его врожденное недоверие к эльфам таяло, как снег весной, с тех пор, как он переступил границы Лориэна. Восторженно озираясь по сторонам, совсем как хоббиты, он вдруг вспоминал, что он — великий воин, и поспешно напускал на себя свою гномью суровость, подчеркивающую, по его мнению, его величие. Как никак он, Гимли, потомок Дурина!

Сын гондорского наместника с несколько преувеличенным вниманием оглядел девушку и Аэлин даже почувствовала неловкость от того, что на ней была надета военная форма, а не привычное для эллет платье. Взгляд у Боромира был цепким и пронизывающим и Аэлин опустила глаза, смутившись.

Одновременно она буквально кожей почувствовала гневный взгляд Леголаса, которого явно возмутило столь беззастенчивое разглядывание Боромиром его возлюбленной. Пусть он и не имел права высказывать претензии, но ревность на мгновение заглушила в нём голос рассудка. Скользнув взглядом по лицу принца, Аэлин едва заметно покачала головой, призывая его умерить свой гнев.

Арагорн, будучи очень внимательным по своей природе, сразу же отметил эту игру в переглядки между Леголасом и Аэлин, и сокрушенно покачал головой. Он должен был давно догадаться!

О, эти эльфы! Они думают, что никому не доступно прочесть их мысли? Эти двое, видимо, мнят себя великими умельцами скрывать от окружающих то, что написано на их лицах? Арагорн усмехнулся про себя подобной наивности. Теперь картинка стала складываться в его голове в единое целое.

Итак, вот и нашлась причина такого странного поведения Халдира — ревность. А эта парочка голубков всё ещё считает, что их тайна неизвестна никому! Словно дети! Ну ладно Аэлин, она ещё наивное дитя, но Леголас! Тоже мне, друг называется! Мог бы и открыть ему тайну своего сердца!

— Аэлин! — окликнул девушку Арагорн. — Могу я похитить тебя ненадолго?

— Конечно! — улыбнулась принцесса и обратилась к остальным. — Вы извините нас?

Братство направилось дальше по садовой аллее, а Арагорн и Аэлин присели на скамью.

Аэлин улыбнулась наследнику Исильдура и поспешила выполнить обещание, данное сестре.

— Арвен просила меня тебе напомнить о том, что она будет ждать тебя из похода столько, сколько потребуется.

— Благодарю, aranel, — улыбнулся Арагорн, глядя в её глаза, так напоминающие ему голубые глаза его невесты. – Я постараюсь оправдать её веру и заслужить её руку.

— О, я не сомневаюсь в этом! — заверила его Аэлин.

Как же все-таки повезло Арвен с любимым! Аэлин никогда больше не встречала столь идеальной пары. Вот бывает же такое на свете! Не то, что у неё в голове и сердце — полный бардак.

— Аэлин, — голос Арагорна вдруг стал серьёзным. — Надеюсь, ты простишь мне то, что я сейчас скажу, но ты для меня, как младшая сестра и я не могу безмолвно взирать на то, что происходит.

— О чем ты? — сразу насторожилась девушка, бросая на Арагорна недоуменный взгляд.

— Аэлин, я не слепой. В Лориэне творится что-то неладное. Сюда вызвали Глорфиндела, самого сильного воина в Имладрисе, и поручили ему тренировать тебя в боевом искусстве. Для чего? Неужели ты собираешься принять участие в войне?

Аэлин мысленно выдохнула с облегчением. Хвала Эру, речь идёт о войне, а не о её сердечных делах!

— Я не могу тебе доверить эту тайну, Арагорн, я дала клятву, прости, — девушка с сожалением посмотрела на воина.

Арагорн помолчал немного, а потом взял руки Аэлин в свои и продолжил.

— Что ж, я вполне доверяю мудрости Владычицы и храбрости Глорфиндела, чтобы доверить им твою жизнь, девочка. Но все же — будь осторожна, обещай мне.

— Обещаю! — нежно улыбнулась принцесса.

— А второе, — вздохнув, добавил Арагорн, — я хотел посоветовать тебе дать себе время подумать. Отложи принятие окончательного решения до конца войны.

— О чем ты, Арагорн? — не поняла Аэлин.

— О Халдире и Леголасе, — спокойно ответил наследник Исильдура. — Аэлин, скрывать этот любовный треугольник у вас троих получается всё хуже. А сегодня об этом догадались, по-моему, все члены Братства, как и Глорфиндел. Хвала Эру, дуэли меж эльфами запрещены, иначе на твоей совести была бы загубленная жизнь, а, возможно, и две!

Аэлин побледнела от этих слов. Он прав. Это она виновата во всём, она заварила эту кашу! И окончательно опозорила своё имя.

— Думай, девочка! Решать лишь тебе. — Арагорн встал и поцеловал принцессу в лоб, словно младшую сестренку, а затем, поклонившись ей, направился догонять своих собратьев, оставляя Аэлин напряженно размышлять над его словами.

О, Эру, Арагорн совершенно прав! Ещё немного, и Халдир вызовет соперника на поединок в попытке восстановить свою поруганную честь. И тем самым погубит себя или Леголаса! Этого нужно не допустить любой ценой!

Вернувшись во дворец, Аэлин почувствовала смертельную усталость, всё тело ныло, словно она собственноручно зарубила сотню-другую орков. Мечтая о том, чтобы расслабиться в горячей воде, Аэлин направилась прямиком в купальни. Ей нужно привести мысли в порядок!

Долго пролежала девушка в горячей ванне, давая отдых напряженным мышцам, даже тревожные мысли на время отпустили её. Но, возвращаться к реальности все-таки пришлось, увы!

Пока банщица натирала тело принцессы ароматическим маслом, Аэлин всё пыталась обдумать предстоящий разговор с женихом.

Как объяснить ему, что толкнуло её на измену? Что ему наговорил Орофин, вкупе со своей невестой-змеей? Похоже, что пора перестать лгать и признаться, что она любит Леголаса.

Арвен давно предупреждала её, к чему может привести её упрямство, но Аэлин не послушала сестру. А сейчас всё так запуталось! Как теперь выбраться из этого?

Пытаясь рассуждать здраво, Аэлин прекрасно понимала, что разрыв с Халдиром практически неизбежен, его гордость никогда не позволит ему жениться на той, что опозорила свое имя и изменила ему.

Что касается Леголаса, Аэлин была уверена в том, что принц не оставит её после того, как она вновь окажется свободной. В его любви Аэлин была уверена, как в своей.

НО… Никогда король Трандуил не позволит своему наследнику жениться на опозоренной девушке! Даже если она – принцесса. А Леголас не осмелится пойти против воли отца. А если и пойдёт, Аэлин не простит себе этого, никогда она не встанет между отцом и сыном.

Так что о своей любви ей придётся забыть навсегда!

При одной только мысли об этом Аэлин сразу вспомнилась их тайная встреча на пристани, вызывающая у неё столько противоречивых эмоций! Его признание и их первый поцелуй навсегда останутся в её памяти, как самые драгоценные воспоминания! Она будет до конца мира перебирать их мысленно: каждый взгляд, вздох, поцелуй, каждое прикосновение… Да, для того, чтобы забыть, ей придётся вырвать собственное сердце…

Сглотнув подступающие снова слезы, Аэлин вдруг рассердилась на саму себя. Хватит рыдать в конце концов! Стоит ей начать, и она уже не остановится! А ей нужно принять решение, очень важное решение.

Ведь совсем скоро Аэлин предстоит покинуть Лориэн и направиться навстречу своей судьбе. Как знать, вернется ли она живой? Так что, ей просто необходимо разрешить все недомолвки в отношениях с Леголасом и Халдиром. Другого шанса у неё может и не быть.

С Леголасом было проще: она просто скажет принцу, что не нарушит своё слово, данное жениху, фактически, она это уже ему сказала. Эту боль ей придётся выдержать. Лучше уж пусть принц Эрин Гален женится на какой-нибудь прелестной эллет после окончания войны, чем связываться с принцессой с сомнительной репутацией!

При мысли о том, что её любимый прикоснётся к другой, Аэлин почувствовала, как жгучая ревность вонзила свои острые когти в её сердце, разрывая его на части!

Что же до Халдира, тут ей придётся намного тяжелее. Правду говорить всегда тяжело, а в её случае — ещё и стыдно. Девушке было стыдно за свою гордыню, ложь, трусость… Как донести до него, чтобы он понял, что двигало ею все эти годы? Он ревнует и ненавидит и её, и Леголаса…

Вдруг страшная догадка пришла в голову Аэлин: силы небесные, Халдир, видимо, считает, что она обесчещена в прямом смысле этого слова! Кто там разберет, что ему рассказал Орофин? Или он сам додумался до этого!

О, Великий Эру! Вот от чего такая безудержная ярость была в каждом его взгляде! Как же она раньше не догадалась?

Ей точно нужно поговорить с женихом и как можно скорее! Нужно лишь дождаться темноты, чем меньше слуг будет знать о её визите в комнату Халдира, тем лучше.

Аэлин поспешила обратно в свои покои, где отправила самую верную свою служанку выяснить, не отправился ли Халдир этим вечером на заставу.

Вернувшаяся обратно служанка заверила свою госпожу в том, что храбрый военачальник Лориэна находится у себя в комнате в башне. Аэлин слабо улыбнулась своим воспоминаниям: именно в этой комнате Халдир впервые поцеловал её и признался ей в своих чувствах. Как давно это было!

Собираясь на эту нелегкую встречу, Аэлин приняла решение. Её благородство подсказывало лишь один выход.

Она ранила гордость Халдира, солгав ему и согласившись стать его женой. Она воспользовалась его любовью для того, чтобы спасти свою репутацию от сплетен, не подумав о том, чем эта ложь может обернуться в будущем.

Аэлин поступила с ним вдвойне жестоко, Халдир не заслужил подобного обращения.

А потому, она должна заплатить за свою гордыню. И она заплатит…. Своей честью! Она докажет жениху, что всё ещё невинна. В конце концов, у неё нет другого выхода, она дала слово и теперь пришла пора сдержать его.

То, что произойдёт сегодня ночью, просто ускорит свадьбу, не более того. Она по-своему любит Халдира и рано или поздно, сердце её примирится….

Где-то в глубине её мятежной души тихо шевельнулся ужас от подобных мыслей. Отдаться мужчине до венчания, пусть даже и жениху — немыслимый позор для эльфийки! А для королевской дочери — тем более.

Но она должна сделать это, даже переступив через себя! Это — её кара.

Дождавшись, когда часы пробьют полночь, Аэлин накинула на плечи синий бархатный плащ и, взяв в руки свечу, осторожно направилась в комнату Халдира. Под плащом на ней была лишь тонкая, полупрозрачная ночная сорочка. Пустынные коридоры дворца встретили её гнетущей тишиной и лишь гулкое эхо её легких шагов раздавалось в ночи.

Никогда в жизни Аэлин не пыталась никого соблазнить и мало что понимала в этом, хоть примерно и представляла, что происходит между мужем и женой в первую брачную ночь.

Она отчаянно надеялась, что жених не отвергнет её, иначе ей останется… Что останется? Только её позор и одиночество до конца дней!

Бесшумно поднимаясь вверх по ступеням башни, Аэлин всё сильнее поддавалась панике, руки её тряслись, как в лихорадке, она безжалостно кусала губы в бесполезной попытке хоть немного успокоиться.

Если Халдир увидит её в таком ужасе, словно она самого Саурона повстречала на лестнице, он точно выставит её за дверь! Нужно взять себя в руки. Тот, кто решился на подобный шаг, должен найти в себе мужество идти до конца!

Добравшись до массивной двери, ведущей в комнату Халдира, Аэлин глубоко вздохнула, пытаясь унять бешено стучавшее сердце. Она прислушалась, но за дверью было тихо. Может быть, Халдир уже спит? Но свет, выбивающийся из-под двери, опроверг это предположение.

Осторожно толкнув дверь, Аэлин тихо проскользнула внутрь и застыла у порога. У ярко пылающего камина, прямо на полу сидел Халдир и задумчиво глядел на пламя. Он освободился от своей военной формы и сейчас на нем была лишь белая сорочка и обтягивающие штаны, заправленные в высокие сапоги.

Казалось, он весь ушёл в свои мысли и даже не услышал, как девушка вошла в комнату. Его выразительный профиль четко выделялся на фоне пламени камина, словно выточенный из мрамора.

В шоке Аэлин заметила стоящую рядом с ним полупустую бутылку вина. В руках Халдир держал кубок.

Никогда ещё Аэлин не видела своего жениха пьяным! Или хотя бы с кубком в руке. Раньше Халдир не имел пристрастия к вину. Растерянная принцесса замерла у двери, раздумывая, не лучше ли будет уйти, пока он не заметил её?

Словно услышав её мысли Халдир бросил, не оборачиваясь:

— Принесли ещё вина? Поставьте у двери и убирайтесь! И не беспокойте меня до рассвета!

Аэлин в ужасе собралась было послушаться его приказа, хоть он был адресован не ей, ибо она жутко испугалась. Этот резкий голос, отдающий приказы таким безапелляционным тоном, не мог принадлежать её жениху! Тот, кого она видела перед собою, был незнакомцем. Не мог Халдир так измениться за одну ночь! Нужно бежать!

Внезапно Халдир резко обернулся к ней и впился в её лицо далеко недобрым взглядом. Казалось, его даже не удивило её появление у него в комнате в такой час.

— Зачем Вы пришли? — тихо спросил он, медленно поднимаясь на ноги.

Обращение на “вы” больно резануло её слух. Язык девушки прилип к нёбу, она силилась издать хоть какой-нибудь звук, но страх напрочь отнял у неё способность членораздельно выражать свои мысли. А Халдир, тем временем, неспешно приближался к ней.

Остановившись в паре шагов от испуганной насмерть невесты, Халдир как-то странно осмотрел её с головы до ног, словно увидел впервые. Его глаза уже были немного затуманены вином, видимо, с его помощью, воин пытался заглушить боль и разочарование.

— Может быть, всё-таки объясните, зачем Вы здесь? Я же сказал, что говорить нам не о чем! Мне всё известно о вас с Леголасом. Какой смысл обсуждать это? Я всегда это знал.

— Знал? — синие глаза Аэлин изумленно распахнулись.

— Я так похож на глупца? — горько усмехнулся Халдир. — Нет, моя госпожа, я всегда это знал, ибо Вы совсем не умеете лгать, также, как и Ваш благородный возлюбленный, хоть ему так и не кажется. О Ваших чувствах я узнал едва ли не в тот самый миг, когда увидел вас обоих здесь, в этой комнате, стоящими у моего ложа, когда я очнулся после ранения… О том, что и он любит Вас, я догадался в Лихолесье, когда он отчаянно избегал общения со мной, боясь случайно выдать тайну своего сердца. Так что, остальное было лишь вопросом времени…

Высказав всё это ошеломленной девушке, Халдир снова наполнил свой кубок и залпом осушил его.

Аэлин растерянно кусала губы, пытаясь сообразить, что ей ответить. Разговор явно пошёл не так, как она запланировала.

— Итак? — снова обернулся к ней Халдир. — Что ещё Вы хотели мне сказать, моя госпожа?

— Не говори со мной, как с госпожой, прошу тебя... — сглатывая слёзы прошептала Аэлин. — Я хотела сказать… мне так жаль, что всё так произошло… Я хотела объяснить тебе… – она умоляюще посмотрела на жениха и протянула к нему дрожащие руки, но Халдир сделал шаг назад и не дал ей прикоснуться к себе.

— О, не стоит лить лживые слёзы, моя госпожа! Я не поверю в них больше! — отрезал Халдир, гордо вздернув подбородок. — Переходите к цели своего визита, aranel, и оставьте меня, наконец, в покое. Я дарую Вам свободу. Можете прямо сейчас бежать и обрадовать своего любовника!

Обвинение прозвучало, словно удар хлыста и Аэлин зажмурилась от боли. Его слова жгли, как раскаленный металл. Как он может быть таким жестоким с ней? Что за демон вселился в него? Неужели это он совсем недавно так нежно обнимал и целовал её? Сейчас Аэлин казалось, что отныне он не прикоснется к ней даже под угрозой смерти. Пора было действовать. Ей нужно как-то пробиться сквозь стену, которую он выстроил между ними. Но вначале стоит попробовать вразумить его словами.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, — прошептала Аэлин, размазывая слёзы по щекам. — Ты бросаешь мне страшные обвинения и даже не хочешь выслушать! Это нечестно, Халдир!

В мгновение ока Халдир оказался подле неё, в ярости отшвырнув кубок в сторону. Он схватил девушку за плечи и грубо встряхнул её, словно тряпичную куклу. Аэлин даже вскрикнула от страха.

- Нечестно?! Разве это я был нечестен с тобою? Это ты обманывала меня много лет, в тайне предаваясь мечтам о Леголасе! И, насколько я понял, не только мечтам! Ты предала меня, Аэлин!

- Нет! — в отчаянии выкрикнула она, давясь слезами. — Верь мне, умоляю тебя! Я действительно целовалась с ним, это правда… Но лишь целовалась, клянусь тебе! Больше ничего не было...

Его побелевшее от ярости лицо было так близко к ней, глаза полыхали гневом, становясь так черны, что не было видно зрачков, его дыхание обжигало её кожу, а сильные руки сжимали её плечи до хруста костей. Это было страшно... Но слова были ещё страшнее, потому, что резали по живому, высвобождая голую, неприкрытую правду.

— Хватит лгать, Аэлин! Эта ложь ясно написана у тебя на лице! Она в каждом твоем слове, в каждом, брошенном на него украдкой взгляде. Думаешь, я слепец? Я не поверю больше в эти сказки. Ты любишь его! Его, а не меня! Ты хоть представляешь, во что превратилась моя жизнь с тех пор, как я начал подозревать, что ты влюблена в него?! Что ты никогда меня не любила... Что во время каждого нашего поцелуя ты думала о нем, представляла себе его вместо меня! Впрочем, я сам виноват… Я так надеялся, что твоё юное сердечко всё же сможет полюбить меня… Что твоя любовь к Леголасу — всего лишь детская блажь... — Халдир мрачно усмехнулся. — Наивный глупец! Вот теперь и расплачиваюсь за свою глупость! Поделом...

Это был крик его израненной души... Сердце Аэлин мучительно сжалось от того, с какой болью это было сказано, и девушка не выдержала. Аргументы закончились. Настало время осуществить то, ради чего она пришла!

Одним легким движением она сбросила со своих плеч бархатный плащ, и он мягко и бесшумно опустился на пол. Аэлин осталась лишь в одной сорочке, сквозь которую её тело было видно также хорошо, как если бы она была без неё.

Халдир обернулся к ней и застыл на месте от неожиданности. А его невеста стояла бледная, с залитым слезами лицом, алыми, словно спелые вишни, губами и дрожащими руками, изо всех сил стараясь держать голову высоко и гордо. Взгляд Халдира скользнул по её фигуре, облаченной в прозрачную сорочку и дыхание его стало вдруг неровным.

Эта глупышка даже не осознаёт, как велика её власть над ним, ибо его любовь и страсть к ней жива, даже несмотря на её предательство. Халдир закрыл глаза, отчаянно пытаясь взять себя в руки.

- Уходи... – прошептал он и отвернулся от неё.

— Нет... Я пришла, чтобы доказать, что не предавала тебя… — еле слышно прошептала Аэлин. — Я — твоя невеста, Халдир, я дала слово… и готова сдержать его… сейчас… Я принадлежу лишь тебе и буду только твоей.

Воин резко обернулся и глаза его вдруг сверкнули гневом и отчаянием.

- Ты считаешь, что я способен воспользоваться твоей наивностью? Или хочешь, чтобы у нас не осталось выбора и завтра состоялась свадьба?

- Я хочу принадлежать лишь тебе... – опустила голову Аэлин, заливаясь краской. – Я всё решила, Халдир. Мне нужен только ты.

Несмотря на страх, так явно читавшийся в её глазах, она была настолько прекрасна и желанна, что Халдир вдруг потерял остатки самообладания. В конце концов — что он теряет? Она ведь сама пришла к нему!

Вино и годами сдерживаемое желание ударили в голову Халдира, и он внезапно шагнул к ней, подхватил девушку на руки и бросил на свою постель. В мгновение ока он освободился от своей рубашки, и Аэлин не успела даже ничего сообразить, как оказалась в его крепких объятиях, абсолютно обнажённая и буквально смятая шквалом поцелуев и ласк. Его губы почти мучили, так он ещё не целовал её прежде: торопливо, алчно, подчиняя себе. Руки его блуждали по её телу, заставляя принцессу беспомощно вздрагивать от стыда, смешанного с нарастающим возбуждением.

Она дрожала, словно осиновый лист, ибо никогда не предполагала в женихе такую страсть. Отступать было поздно и девушка, сжавшись в комок от страха и волнения, ожидала своей участи. Раньше Халдир всегда был очень нежен и осторожен с ней, боясь испугать излишней поспешностью, но теперь его поступками владела не только неутоленная страсть, но и ревность, боль, и это заставляло его неосознанно мстить Аэлин за измену.

Внезапно Халдир почувствовал её напряжение и, отстранившись, заметил, что Аэлин зажмурилась от страха, а по её щекам всё ещё текут слёзы. Это подействовало на него, словно ведро холодной воды. Сердце его сжалось от этой картины. Нет, не может он воспользоваться ситуацией! Это недостойно воина и мужчины – воспользоваться отчаянием и наивностью девушки. Ему хотелось бы, чтобы её глаза потемнели от желания, а не от ужаса, чтобы она понимала, на что идёт, и отдалась ему добровольно.

— Поцелуй меня, melamin, — тихо прошептал он, желая убедиться в совей правоте. — Поцелуй сама, по доброй воле. Докажи мне, что ты действительно хочешь этого!

Аэлин открыла глаза и взглянула на него. Он чувствует, что для неё это лишь долг! Нужно переубедить его.

И Аэлин послушно, словно прилежная ученица, потянулась к его губам, стараясь доказать свои чувства. И вдруг перед её глазами мысленно возник образ Леголаса, его синие глаза смотрели на неё с такой любовью и нежностью… Аэлин вздрогнула от своего видения и застыла…

В тот же миг Халдир отстранился от неё и накрыл невесту одеялом. Девушка удивленно посмотрела на него, не понимая его реакции. Что она сделала не так?

Халдир медленно подошёл к окну и напряжённо всмотрелся в ночное звездное небо. Он силился восстановить нормальное дыхание.

- Халдир… — растерянно прошептала принцесса.

— Уходи, Аэлин… я не приму твоей жертвы, — не оборачиваясь произнес он. — Если ты хотела доказать свою невинность, ты сделала это. Я верю тебе.

— Но… — попробовала слабо возразить девушка.

— Я не стану расторгать помолвку, если тебя это волнует. Я и не собирался, никогда я не смог бы предать тебя такому позору. Также, как сейчас не смог принять то, что ты мне предложила… Я слишком люблю тебя для этого. Но...потерять тебя – выше моих сил.

— Но… как же…. — пролепетала растерянная Аэлин. — Что же будет дальше?

- Дальше? — Халдир пожал плечами. — Дальше будет война, моя госпожа. И думать нужно лишь о том, чтобы победить в ней.

Аэлин выбралась из постели и торопливо надела на себя сорочку. Затем она осторожно приблизилась к жениху, все ещё стоявшему у окна спиной к ней, и робко обняла его сзади.

Она почувствовала, как его тело напряглось от прикосновения её горячих рук. Поколебавшись несколько мгновений, Халдир обернулся к невесте и заглянул в её глаза. Руки его обвились вокруг её тоненькой талии, а губы скользнули к нежным устам. Но на сей раз он держал себя в руках.

— Ступай, melamin, и не делай глупостей! Мы по-прежнему обручены с тобою… мое сердце навеки принадлежит тебе, и так будет всегда. Всё остальное разрешит война, Аэлин… Она всё расставит на свои места…

====== С ног на голову! ======

- Думаешь, моё сердце не способно на любовь? Да что вы все знаете об этом?!

Таинственный голос, а вернее, громкий шепот раздавался в её голове. Девушка мгновенно узнала его. Саурон… Снова Саурон!

Аэлин крепко зажмурилась, пытаясь понять — сон ли это или явь.

Открыв глаза, она увидела лишь ослепительно-белый свет, такой яркий, что вокруг совсем ничего было не разглядеть. Значит, всё же сон! И где же она на этот раз?

Прикрывая рукой глаза от яркого света, девушка попыталась отступить назад, как вдруг неведомая сила закружила её, словно мощный ураган, и подняла высоко вверх, всё выше и выше. Голова у принцессы сильно закружилась, в ушах раздался гул множества неведомых голосов, а сердце ушло в пятки от страха. Но, в то же время, Аэлин знала, что Саурон не причинит ей вреда. Во всяком случае — пока.

Вихрь стих внезапно, и девушка мягко опустилась на лесную тропу. Место было ей незнакомо, но солнце светило ярко, она слышала голоса птиц и шелест травы, и страх принцессы понемногу стал ослабевать.

- Где я оказалась? — спросила Аэлин, понимая, что хоть она и не видит своего спутника, он всё ещё здесь. - Для чего ты перенес меня сюда?

- Это Эрегион, дитя эльфов… Древнее, забытое королевство. - тихо прошелестел голос. - Я хочу, чтобы ты увидела сама… Смотри!

Аэлин оглянулась вокруг, но не заметила ни души. Что же она должна увидеть?

Вдруг вдалеке, меж высоких деревьев, мелькнула женская фигура в белом платье. Аэлин пригляделась внимательнее, но узнать женщину не смогла, ибо расстояние было слишком большим, и принцесса пошла навстречу фигуре в белом.

Подойдя ближе, Аэлин с удивлением узнала в незнакомой женщине свою мать! Девушка остановилась в замешательстве, не веря своим глазам.

«Это сон, грёза, этого не может быть!» — вертелась в её голове одна и та же мысль. Однако, это была действительно она — Келебриан, она выглядела точно так, как на портрете, висящем в тронном зале! Бездонные синие глаза, густые длинные ресницы, волосы чистого золота, ниспадающие ей почти до пят, и лицо, прелестнее которого невозможно было себе и представить!

О, Эру, как же прекрасна её мать! Аэлин, широко распахнув глаза, разглядывала её, и даже протянула руку к матери, желая коснуться хотя бы края её одежды.Но тут девушка поняла, что мать не видит её, она прошла мимо, даже не взглянув на дочь!

Значит, Саурон вернул Аэлин в прошлое! Вот почему Келебриан не замечает её присутствия! Но для чего это понадобилось ему?

Внезапно Аэлин заметила, что за матерью кто-то наблюдает. В тени деревьев стоял мужчина и, не отрываясь, глядел как Келебриан собирает лесные цветы и плетет из них венок. Когда мужчина вышел на свет и направился к её матери, Аэлин сумела, наконец, разглядеть его лицо, юное и прекрасное, и золотые волосы.

Аннатар! Принцесса мгновенно узнала его! Зажав рот обеими руками, чтобы сдержать испуганный возглас, девушка беспомощно наблюдала, как он медленно приближается к Келебриан. А она ничего не может сделать, чтобы предупредить мать об опасности!

На миг Аэлин позабыла, что-то, что она сейчас наблюдает — лишь видение из прошлого и она никак не может повлиять на ход событий. Или этого вообще никогда не было и Аннатар пытается обмануть её!

Подойдя к Келебриан, он протянул ей маленький букет цветов, чтобы она смогла закончить венок. К полной неожиданности для Аэлин, её мать вовсе не испугалась его, а, благодарно улыбнувшись, приняла цветы и продолжила свою работу.

То, что случилось дальше, повергло Аэлин в шок: доплетя венок, Келебриан надела его на голову Аннатара! Значит, её мать и Король даров были друзьями??? Этого Аэлин не могла себе представить даже в самом страшном кошмаре!

Келебриан улыбалась и выглядела вполне счастливой и довольной. Но в глазах Аннатара девушка увидела совсем не дружеские чувства: в его янтарных очах, казавшихся золотыми в свете солнца, горела настоящая страсть!

- Ты права!  снова прошелестел голос,  Я любил её… Даже отверженный на это способен! Ради неё я мог отказаться от всего, от кольца, от власти… Я готов был предать свои мечты за один её поцелуй…

- Но… - в шоке Аэлин забыла, как дышать. - Она же…

- Она могла решить всё… Но ей не позволили! Её заставили выбрать другого!

- Ложь! — в ярости выкрикнула Аэлин. - Ты лжешь, прислужник Моргота! Ты пытаешься обмануть меня, моя мать любила только моего отца!

- Тогда она ещё не повстречалась с ним! - голос Саурона стал громче и отчетливее. - Я полюбил её раньше… Она могла стать моей королевой! Но предпочла последовать воле своей матери! И лишь тогда я выковал Кольцо...чтобы покорить их всех!

- Галадриэль видела тебя насквозь! - презрительно воскликнула девушка. - Ибо душа твоя всегда была чернее ночи! Ты всегда жаждал только власти и крови! Моя мать никогда не стала бы королевой Мордора!

- А ты уверена в этом, дитя эльфов? Разве в твоём собственном сердце не живёт любовь сразу к двоим воинам? Что может быть более притягательно, чем запретное? Я вижу тебя насквозь, дочь Серебряной Королевы:  твоё тело вожделеет одного, а сердце другого! Ты воюешь сама с собою! И эту двойственность ты унаследовала от неё… своей матери!

- Тебе не удастся осквернить память о ней! Ты — лжец, Саурон! Никогда я не поверю тебе! - в ярости Аэлин забыла свой страх перед ним.

В сердце принцессы зажегся священный огонь праведной ненависти и желания сопротивляться его злой воле: ей бы сейчас Ангуирэл в руки, и она точно сразилась бы с ним, и плевать, что Саурон — само средоточие зла в Арде! Подобный огонь, бесспорно, сейчас горит в сердцах всех тех, кто собирается противостоять поганым полчищам орков Мордора.

Внезапно Аннатар явился перед девушкой, яркий свет уже не мешал ей разглядеть его. Глядя прямо в глаза Аэлин, он подошёл к ней совсем близко и приподнял её подбородок, заставляя глядеть на него и погружая девушку в глубокий транс.

Вздрогнув от его прикосновения, девушка поняла, что её тело не подчиняется ей больше, она не смогла бы даже пошевелить пальцем, не то что поднять меч. Она могла лишь смотреть на него.

А его прекрасное лицо всё приближалось к ней. Ближе… ещё ближе… Дыхание у Аэлин перехватило.

- Ты явишься ко мне сама, дочь Серебряной Королевы! - прошептал он, не сводя с неё глаз. - И тогда ты поймешь, что твой выбор — тьма!

Последняя фраза была произнесена им уже не шепотом, голос его вдруг изменился и стал леденящим душу рыком жуткого монстра, от одного звука этого голоса у Аэлин кровь застыла в жилах! Ещё немного, и сердце её разорвалось бы от ужаса!

Но… вдруг она проснулась в своей постели!

Её осторожно трясла за плечо верная служанка, пытаясь разбудить.

- Проснитесь, бренниль, проснитесь же! Вам снится кошмар!

Аэлин, хлопая сонными глазами, судорожно попыталась сделать глубокий вдох, и хрипло прошептала:

- Нисса? Подай мне воды…

Служанка немедленно наполнила серебряный кубок прохладной водой и поспешно подала его своей госпоже.

- О, бренниль, Вы стонали во сне, я так испугалась!

Аэлин, залпом осушив кубок с водой, почувствовала, что к ней возвращается способность членораздельно говорить и здраво мыслить. Хвала Эру, это был лишь сон! Но какой ужасный!

И рассказывать о нём кому-либо у неё почему-то не было ни малейшего желания. Ей вначале нужно всё хорошенько обдумать! Хорошо было бы расспросить обо всем Арвен, но она может ничего и не знать о столь давних событиях. Так или иначе — Аэлин непременно должна докопаться до истины! Она не могла поверить в то, что её мать могла полюбить Аннатара!

- Милорд Глорфиндел посылал за Вами, моя госпожа! — прервала ход её мыслей Нисса.

- Который час? — испуганно спросила принцесса.

- Уже пять часов утра, бренниль! — отвечала, кланяясь, служанка.

Ей же нужно было начинать занятия на мечах на рассвете! Неужели она проспала? Вчера она вернулась к себе очень поздно после бесплодной попытки соблазнить Халдира.

Вспомнив о своём безрассудном поступке, Аэлин побагровела от стыда и, торопливо соскочив с постели бросилась впопыхах надевать мужское платье. Ей нужно спешить, опаздывать на первое занятие недопустимо! Лорд Глорфиндел наверняка уже ожидает её.

- Заплети мне волосы! И поторопись! - бросила она служанке.

Эллет послушно выполнила её приказ, расчесав длинные волосы госпожи и заплетя их в толстую косу, которую она закрепила в тяжелый узел на затылке принцессы.

Схватив меч, Аэлин выскользнула в коридор и бегом пустилась на тренировочное поле, проносясь мимо ошарашенной прислуги, словно спасаясь бегством от назгулов.

Как она и ожидала, лорд Глорфиндел уже находился на тренировочной площадке. А вот чего она не ждала, так это того, что он был там не один.

Рядом с лордом Дома Золотого Цветка стоял Леголас!

Аэлин остановилась на лету, как вкопанная — зачем он здесь? Глорфиндел велел ей приходить одной, дабы никто не мешал им! Даже Халдиру он запретил присутствовать!

Завидев её, оба воина одновременно поклонились принцессе и Аэлин ответила им таким же учтивым приветствием. Затем она с недоумением посмотрела на Глорфиндела.

- Милорд? Занятия отменяются?

- Вовсе нет, миледи! Просто сегодня мы начнем не с боя на мечах, а со стрельбы из лука. Предвосхищая Ваш вопрос, отвечу: я сам позвал сюда Леголаса, поскольку его искусство в стрельбе превосходит даже моё, и его опыт будет бесценным для Вас. Начинайте! - обратился Глорфиндел к Леголасу.

Принц вложил лук и стрелу в руки Аэлин и указал ей куда-то вверх.

- Видите те шишки на вершине ели, принцесса? Вы должны сбить их, и желательно одной стрелой. Попробуйте!

Аэлин, краснея, медленно натянула тетиву и постаралась тщательно прицелиться, но близость принца явно не пошла ей на пользу: рука её дрогнула, и стрела лишь зацепила одну из шишек, но не сбила ни одной.

- Задержите дыхание прежде чем отпустить тетиву! - посоветовал Леголас.

Похоже, он издевается! Какое там «задержите», ей бы просто научиться дышать спокойно в его присутствии!

Аэлин разозлилась на себя за неспособность держать эмоции под контролем и досадливо нахмурилась. Леголас, внимательно наблюдавший за ней, едва заметно улыбнулся, но девушка не видела этого.

Ну вот, как ему удается быть таким спокойным, словно в груди у него не сердце, а безжизненный булыжник? Впрочем, он же сын Трандуила, а это объясняет многое!

Может быть, Аэлин просто приснилось, что принц признался ей в любви? Только безумец мог бы поверить в это, глядя на его невозмутимую физиономию!

Снова натянув тетиву, принцесса выпустила вторую стрелу. На сей раз получилось чуть лучше — стрела сбила одну шишку. Аэлин разочарованно вздохнула.

- Позвольте я покажу Вам, принцесса!

Прежде чем Аэлин успела открыть рот и что-то возразить, Леголасвстал у неё за спиной и положил свои руки на её ладони, державшие лук. Вместе с ней он натянул тетиву до отказа, тщательно прицеливаясь.

Аэлин затылком чувствовала его горячее дыхание, слышала, как размеренно бьётся его сердце, а от прикосновения его рук её бросило в дрожь.

- Принцесса, мы учимся стрелять! Возьмите себя в руки! - тихо прошептал принц, ощутив дрожь в её теле.

Нет, он точно издевается! Аэлин пришлось приложить все усилия, чтобы не подать виду, как она взбешена: значит, стоит Леголасу коснуться её, и она уже трепещет от волнения, словно ненормальная! А у него самого — никакой реакции!!! Это несправедливо, в конце концов!

Не будь здесь лорда Глорфиндела, она бы точно высказала принцу Эрин Гален, что она думает о нём и его издевательствах! Стрела, выпущенная Леголасом, пропела в воздухе и сбила сразу три шишки.

- Видите? Главное — дыхание и точный прицел. Попробуем ещё раз? - спросил довольный Леголас.

Он вновь сжал лук её руками и на сей раз прижался к ней ещё сильнее. Аэлин покраснела от волнения и ярости: как изощренно он издевается над нею! Жаль, что нельзя вызвать принца на поединок! Хотя… Кто сказал, что нельзя?

Резко высвободившись из его рук, девушка с вызовом произнесла:

- Благодарю вас за урок, aranen! Может быть, теперь попробуем на мечах? Я слышала, что Вы также хорошо владеете мечом, как и луком! Поделитесь опытом?

Леголас пристально поглядел на неё и спокойно кивнул головой.

- С радостью, принцесса!

Вся ярость Аэлин точно отразилась в первом же ударе её меча, искры вновь полетели в разные стороны, но принц с легкостью парировал удар. Казалось, что он сражается играючи, не прилагая никаких усилий, отчего злость девушки только возрастала. К тому же, Леголас бился сразу двумя эльфийскими клинками, тонкими и изогнутыми, что ставило Аэлин в заведомо невыгодное положение, ибо она не привыкла сражаться таким образом.

Злясь на него за его холодную невозмутимость и за то, что принц с таким упоением дразнил её, Аэлин яростно вымещала это чувство в поединке.

Лорд Глорфиндел, с тревогой наблюдавший за этим, снова почувствовал, что должен вмешаться, пока не произошло ничего страшного. Принцесса сражалась так безрассудно, что дело могло кончиться плохо.

Разумеется, Глорфиндел не сомневался, что Леголас не причинит ей вреда, но это могло сыграть с ним злую шутку, ибо принцесса явно была зла на него за что-то, а это могло окончиться травмой или ранением. Причинение вреда одному из хранителей явно не входило в планы Глорфиндела.

С принцессой точно творится что-то неладное: вчера они с Халдиром чуть не поубивали друг друга, но тогда Аэлин явно защищалась. А сегодня она сражается так, словно готова растерзать наследника Трандуила, словно поганого орка! Пора остановить его неуравновешенную ученицу и объяснить ей, что убивать союзников — не тот путь, который приведет к победе!

Внезапно Леголас, который, видимо, решил закончить поединок, изящным движением легко обезоружил принцессу прямо во время её броска. Лишившись меча и наткнувшись на пустоту, девушка потеряла равновесие и полетела вперед, с размаху врезавшись в своего оппонента.

Принц ловко удержал её и Аэлин на миг оказалась в его объятиях, поражаясь, насколько легко он победил в схватке.

- Бой окончен, aranel! - с довольной улыбкой заключил он. И тут же шепотом добавил:

- Нам нужно поговорить, Аэлин! Сегодня вечером в саду!

- Благодарю, Леголас! — облегченно поблагодарил принца Глорфиндел, радуясь, что и на сей раз все остались невредимы.

Кажется, его миссия обещает оказаться сложнее, чем он предполагал! Эта юная дева явно потреплет ему нервы ещё задолго до того, как они доберутся до Кирит Унгол!

Леголас учтиво раскланялся с Аэлин и Глорфинделом и с достоинством удалился с тренировочного поля.

Аэлин, не мигая, проводила его взглядом. Что это? Он только что назначил ей свидание? Что же ей делать?

Мысли принцессы прервал голос лорда Глорфиндела.

— Продолжим, принцесса? Попробуйте всё же сбить шишки с ели!

Вынырнув из своих мыслей, Аэлин послушно пробормотала:

— Да, милорд!

Натянув лук, девушка старательно прицелилась, затаив дыхание, и отпустила тетиву. Стрела просвистела в воздухе и упала, пробив собою четыре большие шишки!

Глорфиндел был явно озадачен: похоже, что принцесса легко могла с самого начала сделать этот выстрел. Так что же помешало ей сделать это с первого раза?

Глорфиндел устало вздохнул: как ловко его обвели вокруг пальца! Кажется, зря он пригласил сегодня принца Эрин Гален на занятия с Аэлин!

Комментарий к С ног на голову! aranen – принц

====== Три обещания ======

Чем ближе был закат солнца, тем сильнее Аэлин одолевали сомнения: идти на тайную встречу с принцем или нет?

Разум буквально кричал ей, чтобы она не делала глупостей — разве ей мало одного раза, когда подлая фрейлина застала её с Леголасом? И сколько неприятностей за этим последовало!

Но неугомонное сердце тихо нашёптывало, что, если она не пойдет на свидание, то потом просто с ума сойдет от раздумий и сомнений, да и любопытство ей не позволит спокойно спать!

Аэлин всё мерила шагами свою опочивальню, пытаясь принять решение. Она то садилась к зеркалу, задумчиво разглядывая себя, то выбирала наугад книгу с полки, рассеянно пролистывая её, то подходила к окну и отсутствующим взглядом смотрела во двор.

Верная Нисса с тревогой наблюдала за своей госпожой, чувствуя, как принцессу что-то тяготит. А вечер, тем временем, понемногу уступал место ночи, вот уже и часы пробили десять вечера.

Глубоко вздохнув, девушка решилась: она пойдёт в сад, но будет держать свои чувства под контролем. Ей всего лишь нужно узнать, что такого собирается сообщить ей Леголас. И только!

— Нисса, я выйду в сад, голова что-то разболелась. Подышу свежим воздухом перед сном. Не жди меня, ложись спать.

— Может быть мне стоит расплести Вам волосы, бренниль?

Подумав, Аэлин согласно кивнула и села у зеркала, пока Нисса расплетала ей прическу и расчесывала волосы. Служанка оказалась права — голове сразу стало легче и принцесса облегченно вздохнула.

Набросив на плечи плащ, Аэлин на миг задержалась у зеркала. Критически оглядев свое отражение, девушка нашла, что она сегодня слишком бледна, ну просто, как призрак! Пощипав немного свои щеки, чтобы придать им хоть какой-то оттенок розового, Аэлин снова глубоко вздохнула. Может быть, всё же не ходить? Нет, раз уж собралась, надо идти.

Всё ещё терзаемая сомнениями, принцесса шла по безмолвным коридорам дворца, стараясь ступать как можно тише. За каждым поворотом ей мерещилась фигура этой гадкой Иримэ или Орофина.

Принцесса прекрасно осознавала, как сильно она рискует, отправляясь на свидание к Леголасу. Хотя, кто сказал, что это свидание? Они просто поговорят и только!

Но взволнованно бьющееся сердце девушки безжалостно доказывало, что она пытается солгать сама себе. Она идёт сейчас в сад потому, что просто не может не пойти! Потому, что он ждет её!

О, Эру Всемогущий, куда девается разум у влюбленных?

Аэлин спустилась в сад и практически бегом побежала по центральной дорожке, периодически оглядываясь, чтобы убедиться, что за ней не следят.

Она только сейчас поняла, что Леголас не указал ей точное место встречи, а сад огромен! И где же ей искать его?

Внезапно из-за большого куста жасмина высунулась рука и резко дернула её в сторону. Аэлин даже не успела вскрикнуть от неожиданности, ибо рука принца зажала ей рот.

— Шшш! Тише, принцесса! Это всего лишь я,— прошептал Леголас. — Простите за столь резкое приветствие.

— Вы напугали меня до полусмерти! — возмутилась Аэлин, понижая голос до шепота.

— Мы снова на «Вы»? — иронично улыбнулся принц. — Может быть, вернем всё на свои места? Ведь сейчас мы одни и нас никто не слышит, так что придворный этикет можно оставить.

— Согласна, — кивнула Аэлин, всё ещё злясь на него немного. — Итак, что ты хотел мне сказать?

— Я хотел задать вопрос. Но ты вправе не отвечать, если не хочешь, — каким-то странным тоном ответил Леголас.

— О чем же речь? Спрашивай, и я отвечу. — Аэлин вопросительно посмотрела на него.

— Что происходит у тебя с Халдиром? Глорфиндел рассказал мне о дуэли.

— Какой дуэли? — удивилась девушка.

— Меж вами! Глорфиндел поведал мне, как вы двое чуть не убили друг друга в поединке на мечах. Он был просто шокирован увиденным. Так что же произошло между вами?

Аэлин побледнела. Стоит ли рассказывать ему?

— Это была вовсе не дуэль… — замялась принцесса. — Он просто давал мне урок…

— Не держи меня за глупца, прошу тебя! — недовольно бросил принц. — Мы с Арагорном оба вчера заметили, как вы глядели друг на друга. Словно двое заклятых врагов, а не жених с невестой. Вы поссорились из-за меня? Вернее, из-за нас? Скажи мне правду, Аэлин!

Аэлин в смятении отвернулась от него. Если она начнет рассказывать, ей придется рассказать всё, даже то, что она ночью была в спальне Халдира, пытаясь оправдаться перед ним… ибо лгать любимому Аэлин была не в силах. А если она всё расскажет, лишь напрасно ранит его, вызвав ревность. Лучше сказать ему лишь часть правды…

— Нас с тобою видели на пристани… Орофин, брат Халдира. Он рассказал ему, и теперь Халдиру всё известно.

Леголас нахмурился и опустил голову, раздумывая над тем, что услышал. Новости его явно не обрадовали.

— Он расторг помолвку? — осторожно спросил принц.

Аэлин отрицательно покачала головой и вздохнула.

— Нет, он не стал предавать меня позору. Я всё ещё его невеста.

Эти слова покоробили Леголаса, заставив его сдержать тяжелый вздох.

— Может быть, так было бы лучше? Мы могли бы обручиться с тобой.

— Это невозможно! — упавшим голосом возразила Аэлин. — Брошенная невеста — это позор на всю жизнь. Твой отец никогда не допустил бы нашего союза.

Глаза принца гневно сверкнули в темноте, он схватил её за руки и резко притянул к себе.

— Почему ты считаешь, что я послушал бы его? Над моим сердцем он не властен!

Аэлин снова покачала головой и сокрушенно пробормотала:

— Он твой отец, Леголас… И твой король! Ты не посмел бы пойти против его воли, а я бы не хотела стать причиной вашей ссоры.

— Аэлин… почему ты всегда всё решаешь сама? Разве ты не понимаешь, что ради тебя я готов пойти и на большие жертвы, чем ссора с отцом?

Она нежно приложила свои пальцы к его губам, прерывая его слова.

— Не нужно клятв, melamin… — прошептала она. — Лучше постарайся выполнить свое обещание!

Леголас, окрыленный тем, что она впервые так нежно обратилась к нему, настойчиво привлек ее к себе и едва слышно прошептал, приближая свои губы к её устам:

— Какое обещание?

— Вернуться ко мне живым! — также тихо ответила девушка, возвращая ему поцелуй.

Вот и разбились все её обещания держать эмоции под контролем, данные самой себе, о безжалостные реалии неконтролируемых желаний!

Далее последовала очаровательная сцена, изображающая двоих пылких влюбленных, нежно целующихся под луною и звездами, забыв о времени и всем остальном мире. Страсть их понемногу накалялась и пара медленно опустилась на мягкую траву, не размыкая объятий. Тишину ночи теперь нарушал лишь шепот взаимных признаний и нежные вздохи.

Аэлин забыла обо всем на свете, даже о муках совести… Лишь бы его губы не отрывались от неё! Словно от его поцелуев зависела её жизнь. Ей показалось, что ветви деревьев над их головами стали кружиться, сплетаясь в водоворот…

Вдруг вполне реальный звук чьих-то приближающихся шагов нарушил уединение влюбленных. Оба они замерли, глядя в глаза друг другу. Леголас приложил палец к губам, призывая Аэлин сохранять тишину. Они затаили дыхание.

Послышались голоса: два мужских голоса, спорящих между собой.

Внезапно сердце Аэлин едва не выскочило у неё из груди: она узнала голоса... Халдир и Орофин! Глаза девушки распахнулись от ужаса, а щеки вспыхнули от стыда.

Да что же это происходит с нею, в конце концов? Не хватает только сейчас быть застигнутой на месте преступления после того, как она только вчера клялась в верности жениху! Почему, ну почему она не может себя контролировать???

«Твое тело вожделеет одного, а сердце — другого» — вдруг пришли ей на ум слова Аннатара и она поразилась точности этого высказывания. Шаги становились всё ближе, а сердце Аэлин билось всё чаще.

— Я не изменю своего решения, Орофин! И довольно об этом. — сердито заявил Халдир.

— Я не понимаю тебя, брат! — яростно спорил с ним Орофин. — Где твоя гордость? Тебе нанесли оскорбление! Неужели ты этого не осознаешь?

— Это моё дело! — отрезал Халдир. — Не вмешивайся.

— Как я могу не вмешиваться, видя, как эта бесстыжая девчонка делает из тебя посмешище перед всем двором? То, что она принадлежит к королевскому дому, не дает ей право нарушать свое слово. Это против наших законов! Это бесчестно, в конце концов! Разве ты не понимаешь, что имеешь все основания для расторжения помолвки?

— Я не сделаю этого, брат! Никогда! — сверкнув глазами, заявил Халдир. — Я не стану портить ей жизнь. После разрыва она никогда не сможет выйти замуж.

— Она заслуживает этого! И виновата в этом сама. А Леголас заслуживает твоей мести!

— Чего ты хочешь от меня, брат? — устало спросил Халдир. — Чтобы я вызвал на поединок наследника Трандуила и смыл с себя позор его кровью?

— Я бы так и поступил! — хмуро изрек Орофин.

— Ты слишком горяч, Орофин! — Халдир успокаивающе похлопал брата по плечу. — Но я — не ты.

— Почему ты не поговорил с ним? — не унимался тот.

— О чем, во имя всех Валар? — простонал Халдир. — Что нового я узнал бы? Это бессмысленно, брат, ибо мне известно всё, что он мне скажет. Я вижу насквозь их обоих…

— И что же ты будешь делать дальше? Женишься на ней? Зная, что она обесчещена?!

На сей раз Аэлин прикрыла своей ладонью губы возлюбленного, ибо гневный возглас чуть было не сорвался с его уст, грозя им обоим неминуемым разоблачением. Она отчаянно покачала головой и умоляюще посмотрела на принца, призывая его хранить молчание. С трудом сдержавшись, Леголас коротко кивнул в знак согласия.

— Это не так… — тихо ответил военачальник Лориэна.

— Откуда тебе знать? Или ты забыл, что мы с Иримэ видели своими собственными глазами? Их страстные объятия говорили сами за себя! — гневно выкрикнул Орофин.

— Остановись! – глухо попросил брата Халдир. — Я знаю, о чём говорю. Она вполне недвусмысленно доказала мне это…

Орофин осекся и изумленно воззрился на старшего брата.

— Вот даже как? Я правильно понял? Значит, скоро свадьба?

— Если она захочет, мы обвенчаемся хоть завтра, — тихо ответил Халдир и опустил глаза.

— Похоже, что у неё уже нет выбора! — усмехнулся Орофин. — Что ж, надеюсь, что ты не пожалеешь, брат мой.

— Я люблю её… И никогда ни о чем не пожалею! — отрезал Халдир. — Идём, нужно проверить посты.

И оба воина поспешно удалились. Лишь когда шаги их стихли в тишине ночного сада, Аэлин вспомнила, как дышать.

Девушка осторожно подняла глаза на Леголаса и вдруг наткнулась на его взгляд, словно внезапно напоролась на острый клинок.

О, в этом взгляде была просто буря эмоций: неверие, боль, ревность, гнев и даже толика презрения. Аэлин, собиравшаяся было что-то сказать, осеклась и замерла. В глазах любимого она ясно прочла его мысли: он решил, что она отдалась Халдиру…

О Эру! Только этого ей не хватало!!!

— Леголас! — потянулась она к любимому, но тот в ответ выбросил руку вперед, не давая ей дотронуться до себя.

Легким движением он поднялся на ноги, и Аэлин пришлось последовать его примеру.

Лицо Леголаса напоминало маску, высеченную из холодного мрамора, синие глаза метали молнии, а губы были презрительно поджаты. В этот миг он как никогда напомнил Аэлин своего царственного отца, славящегося своей ледяной надменностью.

— Прошу прощения, aranel, но Вам следовало оповестить меня о Вашей скорой свадьбе! В таком случае я не стал бы позволять себе тревожить Вас понапрасну. Примите мои поздравления!

Аэлин устало закрыла глаза и тяжело вздохнула. Всё, настал предел её терпению. Как же ей надоело оправдываться до бесконечности! Сначала Халдир, теперь Леголас! А виновата, значит, кругом только она одна??? Гнев вспыхнул в душе девушки, оскорбленной грязными подозрениями возлюбленного, напрочь заглушая голос разума.

— О, благодарю Вас! А то, что я — обрученная невеста для Вас было недостаточным основанием, чтобы оставить меня в покое, принц? — сердито воскликнула Аэлин, поднимая вверх руку, на которой блеснуло обручальное кольцо.

Ну почему у неё все не так, как у всех нормальных эльфов??? Как у Арвен, например? У сестры есть Арагорн, они любят друг друга и меж ними никто не стоит, всё прекрасно и понятно!

Почему именно ей нужно было вляпаться в такую грязную историю? Она словно попала в трясину, которая тянет, и тянет вниз, и скоро сомкнется над её головою. О, как она устала от этого!

Леголас и Аэлин смотрели друг на друга, как враги, готовящиеся к схватке. Словно это не они признавались в любви друг другу несколько минут назад. Упрямство и злость, достойные самых настырных гномов Мории, выстроили меж ними толстую каменную стену.

Всё было кончено. На этот раз — бесповоротно!

— Ах, да! — вдруг вспомнил принц, — сегодня на рассвете мы покидаем Лориэн. Именно это я и собирался сообщить Вам… ваше высочество! Прощайте! И желаю Вам огромного семейного счастья!

Отвесив ей преувеличенно низкий поклон, принц Эрин Гален исчез в ночной тиши дворцового сада, оставив Аэлин наедине с собственными горькими мыслями.

Но, как ни странно, глаза девушки были сухи. Принцесса медленно побрела в свои покои, видимо, весь запас слез она израсходовала за последние несколько дней.

До рассвета она просидела в кресле у окна, даже не помышляя об отходе ко сну. Ей уже не было так больно, во всяком случае ей так казалось. Восприятие словно притупилось, давая небольшую передышку её напряженным нервам. Подобные ощущения Аэлин испытывала сразу после помолвки с Халдиром.

Проведя эту бессонную ночь в раздумьях, Аэлин приняла несколько важных решений.

Во-первых, она не станет больше позорить свое имя и навсегда запретит себе даже думать о Леголасе. Он достаточно ясно выразил ей своё презрение, а у неё нет больше сил что-то кому-то доказывать!

Во-вторых, ей необходимо бросить все усилия на выполнение своего долга. Она должна исполнить свою миссию и постараться выжить при этом. Лорд Глорфиндел поможет ей осуществить это.

И в-третьих, она выйдет за Халдира. И как можно скорее! Она выполнит данное ею слово. Во всяком случае, в его любви она точно уверена, а значит, они будут счастливы вместе.

Долой глупые девичьи грёзы! Они не принесли ей ничего, кроме вреда.

Если любовь такова, что приносит ей лишь боль, стыд и необходимость постоянно оправдываться — она не хочет больше любить! Отныне в её жизни будут лишь долг по отношению к своему народу и своему будущему мужу.

И Аэлин медленно поднялась из своего кресла, глядя как в окно уже стучится рассвет. Она должна идти на пристань, чтобы вместе с Владыками проводить Братство в дальнюю дорогу, полную опасностей.

Храни их всех, Великий Илуватар! Дай Фродо сил выполнить свой долг и уничтожить Единое кольцо!

Дай Арагорну и всем остальным сил пройти свой путь до конца и выжить!

И дай ей самой сил для того, чтобы начать всё сначала в это утро и выполнить те обещания, которые она дала себе этой бессонной ночью.

====== Ангуирэл ======

Раннее, прохладное утро было безмолвным и туманным, точно хотело подчеркнуть важность событий, происходивших на берегу реки Серебрянки.

Эльфы-галадрим, во главе со своими Владыками, провожали в путь Братство кольца.

Великая Белая Волшебница одарила каждого из Братьев специально подготовленными для них подарками и напутствовала ободряющими словами.

Сердца всех хранителей сжимала тоска из-за вынужденного расставания с Владычицей благословенного края и незабываемыми красотами Золотого леса. Они понимали, что поход в Мордор может стоить им жизни, как он уже стоил жизни Гэндальфу. И оттого лица хранителей были грустны и задумчивы.

Аэлин стояла позади Владычицы, рядом с Келеборном и Глорфинделом, и наблюдала за трогательной сценой прощания. В глазах принцессы блестели мужественно сдерживаемые слёзы, но лицо её было непроницаемо, словно застывшая маска. Позади всех, безмолвными стражами стояли Халдир и Орофин, они тоже пришли, чтобы проводить Братство.

Девушка медленно переводила взор с одного лица на другое, словно старалась лучше запомнить каждого из них. Несмотря на то, что эти мужественные воины принадлежали к разным народам, все они выросли под небом Средиземья, в сердцах у них горело одно и то же пламя, подогревая их смелость и стремление победить Тьму!

Они взялись за тяжкое, почти невыполнимое бремя! Мысленно Аэлин посылала молитвы всем великим Валар, прося для Братства удачи в походе и, безусловно, победы.

После того, как леди Галадриэль одарила членов братства, настала пора для Владыки Келеборна проститься с ними, а затем и для Аэлин. Она по очереди подходила к каждому из хранителей и почтительно склоняла голову, прикладывая правую руку к сердцу в знак уважения к их храбрости.

Хоббиты от всей души улыбались принцессе, чем вызвали у неё ответную улыбку. Даже обычно такой тихий Фродо, и тот счастливо улыбнулся ей! Именно такими, никогда не теряющими присутствия духа и немного безрассудными, но всегда отчаянно храбрыми, полуросликов и описывал Митрандир своей маленькой ученице когда-то…

Гимли, смущаясь, немного неуклюже поклонился Аэлин и девушка, улыбнувшись гному, ободряюще сжала ему руки и ласково напутствовала его:

— В добрый путь, Гимли, сын Глоина! Я верю в то, что мы ещё встретимся.

— Благодарю, прекрасная госпожа! — смущенно пробормотал почтенный гном и снова поклонился.

А Аэлин тем временем подошла к Боромиру. Раскланявшись с сыном гондорского наместника, девушка обратила внимание на его странный, отсутствующий взгляд, будто воин был погружен глубоко в свои мысли, его явно терзало что-то нехорошее, как показалось Аэлин.

 — Доброго пути! — пожелала она Боромиру и повернулась к Арагорну.

Наследник Исильдура не стал придерживаться правил этикета и крепко обнял принцессу, прижав к себе. Напряженная, словно натянутая стрела, Аэлин склонила голову ему на плечо и едва не разрыдалась от такого бесхитростного проявления чувств. Она всегда легко общалась с Арагоном, ровно так же, как и с братьями, да он и был ей почти как брат, ведь они с Арвен собирались соединиться после победы над Сауроном.

— Прощай, маленькая принцесса! — Арагорн по-братски поцеловал девушку в лоб. — И ожидай нас с победой! — добавил он, метнув взгляд в сторону стоявшего подле него Леголаса.

— Я буду ждать, Арагорн! — прошептала Аэлин сквозь слёзы. — Мы будем ждать вместе с Арвен!

И вот настал тот самый момент, которого так страшилось её сердце — она повернулась лицом к Леголасу. Ей нужно проститься с ним и навеки отпустить как его самого, так и все надежды, с ним связанные, что она себе и пообещала этой ночью. Но как же это тяжело, Великий Эру!

Два влюблённых синих взгляда встретились, и время вдруг остановилось. В их глазах уже не было негодования и злобы – лишь тоска и боль разлуки. Оба понимали, что прощаются навсегда. И каждый из них унесет с собою такие сладкие и одновременно горькие воспоминания об их прекрасной, но запретной любви.

Леголас уже от всей души сожалел об их безобразной ссоре ночью, ревность и боль затмили его разум, что лишний раз доказало ему самому, как велика его любовь. Но принц Эрин Гален, как и Аэлин, дал себе слово отныне блюсти законы чести и отступиться от возлюбленной, коль скоро она выбрала Халдира. Да будет так, он смирился и отпускает её!

Сердце Аэлин обливалось кровью, словно его поразило сразу десять моргульских стрел. Ей пришлось изо всех сил сдерживать свои чувства, и не только потому, что она дала себе слово, но и потому, что девушка спиной чувствовала два сверлящих взгляда, мрачно наблюдающих за каждым её движением: Халдира и Орофина. Она не имеет права даже на малейшее проявление слабости!

О, как бы она хотела сейчас просто прижаться к Леголасу, пусть даже он не произнесет ни слова, просто ощутить его прикосновение, услышать, как бьется сердце в его груди! И больше ничего не нужно!

На миг закрыв глаза, Аэлин позволила, наконец, горячим слезам скатиться с её ресниц и хлынуть по щекам, сдерживать их она уже не могла…

Наследник Трандуила, забывшись, сделал, было, шаг к ней навстречу, но рука Арагорна предостерегающе легла на его запястье, осаждая неосторожный порыв друга. Леголас взглянул в глаза Арагорну и печально потупил взор.

Арагорн окинул Аэлин и Леголаса сочувственным, понимающим взглядом и вздохнул. Если бы он мог помочь чем-то!

Итак, Братство кольца отплывало на лодках от берегов Лориэна навстречу своей судьбе…

Аэлин ещё долго стояла на берегу и глядела вслед удаляющейся веренице лодок, высматривая золотоволосую голову принца.

«Я выдержала… Выдержала. Я его отпустила!» — билась мысль у неё в голове, но боль от этого не становилась слабее. Дать клятву оказалось намного легче, чем выполнить её.

Девушка слышала, как Владыки и сопровождающие их воины покидают пристань и она остаётся одна. А ей именно это и нужно было сейчас, ибо Аэлин никому не хотела показывать, как кровоточит её душа.

Так отчаянно взращиваемое ею мнимое мужество стремительно покидало принцессу, оставляя после себя пустоту, всё более и более ширившуюся в её сознании.

Дышать становилось всё труднее, словно воздух вдруг стал густым и тяжелым, а тело стало тяжелее свинца и отказалось служить ей. Рука её в отчаянии дернула завязки плаща, пытаясь дать легким доступ воздуха, … но тщетно!

Со слабым вздохом Аэлин рухнула наземь, а точнее — прямо на руки подоспевшего вовремя жениха. Тьма милостиво сгладила боль, поглотив её сознание.

Халдир подхватил невесту на руки и тревожно вгляделся в её мертвенно-бледное лицо.

— О, melamin… — сокрушенно пробормотал он, вздыхая, — как же мне помочь тебе?

Он перенес Аэлин в садовую беседку и осторожно опустился со своей ношей на скамью, глядя в лицо своей невесты. Он терпеливо ждал, когда она придет в себя, нежно покачивая её, словно ребенка.

Иногда она вот так засыпала на его коленях в детстве, доверчиво прижавшись к его груди. Воспоминания нахлынули на Халдира мощным потоком: он вспоминал те годы, когда маленькая принцесса ходила вслед за ним, словно привязанная, и ловила каждое его слово. Как же они оба тогда были счастливы!

И зачем он полюбил её на свою и её беду? Если бы не он, Аэлин была бы сейчас обручена с Леголасом и счастлива. Халдир чувствовал себя лишним в этом треугольнике.

Не в силах совладать с охватившим его порывом, воин склонился к лицу Аэлин и поцеловал её в полураскрытые губы. Словно она только и ждала этого поцелуя, девушка открыла глаза и растерянно посмотрела в лицо жениху.

— Халдир? — слабым голосом позвала она.

— Я здесь, любовь моя, — отозвался он. — Я с тобою… Ты упала в обморок, и я принес тебя сюда.

Алин осторожно выпрямилась на его коленях и со вздохом потерла виски.

— Я никогда не падала в обморок без причины… — пробормотала девушка. — Только в Имладрисе, после того, как меня ударили по голове.

— Это эмоции, Аэлин… Только эмоции, — тихо промолвил Халдир. — У тебя сегодня выдалось непростое утро. Всё пройдет, и ты успокоишься. Кстати, Глорфиндел уже ждет тебя. Идём, я тебя провожу к нему.

И Халдир встал, выпуская невесту из своих объятий. Аэлин подняла глаза на жениха и слабо улыбнулась, сжав его руку.

— Hannon le, Халдир… — прошептала она. — Ты хранишь меня, как всегда.

— Ты — моя жизнь, melamin. Как могу я поступать иначе?

Последующие недели прошли для Аэлин в ежедневных тренировках с Глорфинделом и леди Галадриэль. С Халдиром они почти не виделись, ибо он постоянно пропадал на заставах или на военных стрельбищах. Охрана границ Лориэна от вторжения требовала всех его сил, как главнокомандующего.

Принцесса старательно прислушивалась к своим наставникам, выполняя все их указания, и старалась не обращать внимания на то, сколько сил у неё занимает подготовка к походу — как физических, так и моральных. Каждый вечер она буквально падала замертво на постель и засыпала сном без сновидений.

Но усилия Аэлин не пропали даром: с каждым днём росли её силы и уверенность в себе, а также ненависть к Саурону. Девушка так и не решилась задать вопрос Владычице о том, что связывало в своё время Келебриан и Аннатара, и было ли это вообще. Она страшилась услышать ответ и лишь подогревала этим свою ненависть к Тёмному Властелину.

Однажды, поздним вечером, спустя месяц после того, как Братство покинуло пределы Золотого Леса, Владычица послала за внучкой и вместе с ней отправилась на берег озера. Аэлин даже не спросила, для чего они идут туда ночью без сопровождения, она давно ждала этого момента и готовилась к нему.

Владычица хранила молчание до тех пор, пока не привела Аэлин на берег. Затем она обернулась и пристально посмотрела в глаза юной принцессы.

— Настало время тебе покорить силу magol morn, дитя… — торжественным голосом провозгласила Галадриэль. — Прикажи воде вернуть то, что сокрыто от глаз.

Аэлин вышла вперед и закрыла глаза. Простирая руки над водами озера, она медленно произнесла:

— Силы вод озерных, слушайте мой приказ!

Волей Великого Улмо велю вам: Явите черный клинок под звездный свет!

Где-то глубоко на дне озера вновь загорелся голубой свет, он становился всё ярче и ярче и поднимался всё выше к поверхности. Воды озера забурлили, словно в котле, и расступились, освобождая большой каменный ларец, из-под крышки которого выбивался яркий свет. Медленно двигаясь по воздуху, массивный ларец переместился на берег, точно под ноги Аэлин.

Глаза принцессы широко распахнулись от восторга: вот это было настоящее чудо, никогда прежде ей не удавалось совершить подобное! Неужели это сделала она?

Леди Галадриэль одним взмахом руки заставила тяжелую каменную крышку ларца отодвинуться в сторону, и глазам изумленной девушки предстал огромный меч, лежавший на дне ларца. Меч был настолько велик, что Аэлин в страхе подумала, что не сможет поднять его даже обеими руками!

— Возьми меч в руки! — велела леди Галадриэль.

И девушка, осторожно приблизившись и закрыв глаза от страха, дрожащей рукою коснулась древнего оружия. «Никому из эльдар не дано коснуться меча!» — звенели в её голове слова Владычицы.

Рука её ощутила холодный металл рукояти и… ничего не произошло! Она осталась жива и невредима! Обрадованно обернувшись на Галадриэль, Аэлин выдохнула с облегчением.

Владычица напряженно наблюдала за нею, не сводя глаз с меча.

Аэлин осторожно попыталась поднять его из ларца. Ожидая, что он окажется невероятно тяжёлым, принцесса несказанно удивилась, когда вес меча оказался ей вполне по силам — она легко подняла оружие над головой и вытащила клинок из ножен. Он мерцал голубым светом, но при этом был черным, как ночь в пещерах Мории!

А после случилось невероятное — меч в руке девушки вдруг уменьшился в размерах, а рукоять его удобно устроилась в её руке, словно подстраиваясь под длань нового хозяина!

Леди Галадриэль вздохнула с облегчением и положила руку на плечо девушки, с восхищением разглядывавшей свое оружие.

— Отныне клинок служит лишь тебе, дитя! Сила его покорилась тебе, как и было предсказано. Но помни, Аэлин: темные чары заключены в этом оружии, и оно может оказывать на тебя свое влияние! Ты должна противостоять его воле и снять с него чары. Совсем скоро ты отправишься в Кирит Унгол. Ты уже готова выполнить свой долг.

— Я выполню его, госпожа! — склонила голову принцесса, чувствуя, как торжество от обладания столь сильным оружием наполняет всё её существо отвагой и верой в то, что она сможет пронзить им черное сердце жуткого монстра.

Возвращаясь во дворец в ночной тишине, сжимая в руке самый таинственный и мощный артефакт в Арде, принцесса думала о том, что было бы, если бы пророчество в отношении неё не оправдалось?

Значит, коснувшись меча, она бы погибла? Вот что за страх видела Аэлин в глазах Владычицы: она рисковала жизнью любимой внучки, и этот страх разрывал ей сердце.

Но… раз принцесса держит меч в своей руке, значит, пророчество не солгало: она действительно наследница Аннатара! Как если бы была его плотью и кровью...

Магия Саурона столь сильна, что наделила её силами, которые не должны были достаться ей от рождения. Но Тёмный Властелин не учел того, что Аэлин может обернуть эти силы против него самого!

====== Нежданная встреча ======

Итак, долгая и изнурительная подготовка к походу подошла к концу, и через два дня Аэлин, в сопровождении лорда Глорфиндела, должна была покинуть пределы Лориэна и двинуться в путь на перевал Кирит Унгол.

Страх и тревога, поселившиеся в душе принцессы с тех пор, как она узнала о пророчестве, понемногу уступили место мрачной решимости. Да и обладание волшебным мечом, также легко разрубающим сталь и камень, как лист бумаги, внушало Аэлин надежду на то, что она сможет уцелеть в схватке с Шелоб. К тому же, принцесса безоглядно доверилась Глорфинделу, который должен был защищать её в походе.

Аэлин очень подружилась с ним за последние недели. Живя в Ривенделле, ей нечасто доводилось встречать Глорфиндела, ибо он редко посещал обитель Элронда, всё больше проводя время в лесах и защищая границы. Но о лорде Дома Золотого Цветка шла молва, как о самом сильном и таинственном воине в Имладрисе. Он был правой рукой Элронда и пользовался его полным доверием.

С военачальником армии Ривенделла её роднили схожие черты характера, такие, как немногословность и скрытность. Он ни разу не задал Аэлин ни одного вопроса, хоть по его глазам девушка видела, что он догадался о её сокровенных сердечных тайнах. В этом они были квиты, ибо Аэлин также давно разгадала тайну Глорфиндела о его любви к Арвен.

Правда, милорда немного смущала присущая Аэлин излишняя эмоциональность, так не свойственная другим эльфам. Буря страстей и эмоций, бушевавшая в её сердце, скорее была свойственна людям, более подвластным своему настроению, а для народа эльдар была большой редкостью. И это беспокоило отважного Глорфиндела.

Подобные качества, особенно для эльфийки, обладающей даром владения магическими заклятиями, могли сделать из принцессы грозное оружие в руках Врага, если бы ему удалось склонить её на свою сторону.

Именно умение контролировать эмоции было самой сложной из наук, которые пришлось освоить девушке, пока она готовилась к походу. Как преодолеть свой страх, как сдержать гнев, как контролировать свои мысли, ибо они могут быть доступны Саурону? Она очень старалась, но в этом пока преуспела лишь отчасти.

Владычицу тревожила странная, необъяснимая телепатическая связь Аэлин с Сауроном через её сны. Эта мысль постоянно преследовала Галадриэль и Келеборна, ведь вскоре им предстояло буквально своими руками отправить юную девушку, их родную кровь, прямиком в лапы врага.

До сих пор, по ночам, Владык Лориэна преследовали кошмары, напоминавшие о том, что они пережили во времена пленения Сауроном их единственной дочери. А теперь им придётся рискнуть жизнью самого младшего её ребенка, ведь Аэлин всё ещё была несовершеннолетней, даже по людским меркам.

Но, увы, другого способа освободиться от темной магии Саурона не было. Девушка сама должна была сбросить эти чары и никто, ни отец, ни леди Галадриэль и Келеборн, не в силах были помочь ей в этом, при всём своём могуществе. Это было её испытание, предначертанное задолго до её рождения!

Собираясь в поход, Аэлин вынуждена была открыть жениху эту тайну, с разрешения Владычицы. Ей пришлось специально для этого отправиться на северную заставу, чтобы отыскать там Халдира и поговорить с ним. Ей казалось, что он намеренно реже посещает дворец, дабы меньше видеть её, ибо отношения между женихом и невестой всё ещё были натянутыми.

Однако, новость была важной, и Аэлин пришлось нарушить гордое уединение отважного военачальника Лориэна.

Выслушав невесту, Халдир побелел от волнения словно погребальный саван. Он сражался с гигантскими ядовитыми пауками в Лихолесье, леса которого буквально кишели этими отвратительными тварями, и вполне мог себе представить, что ожидает его юную и неопытную dineth!

Он, конечно, не видел Шелоб собственными глазами, но слыхал о её невообразимых размерах и остром, словно бритва, жале, наполненном смертельным ядом. Если при этом вспомнить, что Аэлин поднимала невообразимый визг, вполне достойный боевого клича орка, при виде даже малюсенького паучка начиная с раннего детства, можно хорошо себе представить, какой страх за возлюбленную охватил душу Халдира! Все обиды мгновенно испарились из его благородного и любящего сердца, оставив лишь желание защитить её.

— Я пойду с тобой! — решительно заявил Халдир. — Тебе понадобится помощь. Ты ведь даже никогда не покидала пределы Лориэна самостоятельно! Ты непременно заблудишься.

Аэлин отрицательно покачала головой и успокаивающе сжала руки своего взволнованного жениха.

— Нет, Халдир! Я буду не одна, не волнуйся. Лорд Глорфиндел пойдет со мною.

— Но почему ты не хочешь, чтобы я тебя сопровождал? Почему Глорфиндел? — нахмурил брови Халдир.

— Это воля Владычицы и моего отца. Они решили так. К тому же… у меня есть мощное оружие. Надеюсь, что оно даст мне шанс остаться в живых.

— Что за оружие? — удивился Халдир. — Ты не говорила мне об этом.

— Я дала клятву молчать, ты и сейчас бы не узнал, если бы я не попросила леди Галадриэль позволить открыть тебе эту тайну. Я вовсе не хотела вдруг исчезнуть на рассвете, ничего тебе не сказав, ведь ты мой жених… — виновато объяснила Аэлин, опуская глаза.

- Так что за оружие? — вновь спросил Халдир.

— Ангуирэл… — тихо отвечала она.

— О, Великий Илуватар! — прошептал изумленно Халдир. — Magol morn! Я считал, что это всё лишь легенда и меч утерян навсегда. Каким образом он попал к тебе? Эльфы не могут владеть им, как я слышал.

— Видимо, я не совсем обычный эльф! — печально улыбнулась Аэлин. — Это долгая история, и я расскажу тебе о ней после нашего возвращения, я обещаю… На самом деле…я пришла не только за этим, Халдир…

— Так для чего же ты пришла? — осторожно поинтересовался он, сразу почувствовав перемену её тона.

— Я хотела назначить нашу свадьбу сразу после моего возвращения… Если ты не против, конечно… — густо краснея, пояснила принцесса.

Не смея поднять глаз на жениха, Аэлин молча ждала его ответа. Но Халдир молчал, и она лишь слышала, как он взволнованно дышит. Наконец, он прервал паузу, повисшую меж ними.

— Аэлин… — тихо позвал он. — Взгляни мне в глаза!

Девушка робко подчинилась его просьбе и несмело взглянула на жениха. Его печальные, выразительные глаза смотрели на неё так, словно Халдир пытался прочесть её тайные мысли и понять, что в действительности подвигло Аэлин на этот шаг.

— Ответь мне на один вопрос, глядя прямо в глаза, прошу тебя! — попросил Халдир. — Ты любишь меня? Действительно ли ты хочешь принадлежать только мне?

Внезапность атаки застала её врасплох, и Аэлин растерянно заморгала, вновь отведя взгляд в сторону.

«Ты поклялась сама себе, так выполни свою же клятву!» — тут же напомнил ей внутренний голос.

И девушка, мужественно заглянув в глаза жениху, тихо, но твёрдо ответила:

— Да…. я хочу этого!

И снова повисла тишина, гнетущая и долгая. Халдир всё не сводил с нее недоверчивого взгляда и раздумывал, как ему быть. Наконец, решившись, он приблизился к невесте вплотную и приподнял её подбородок, заставляя поднять глаза.

— Melamin… — глухим голосом произнес он, — ты знаешь, как велика моя любовь к тебе. Я хочу поговорить с тобою откровенно. Послушай, ибо то, что я скажу сейчас, очень важно дляменя. Присядь! — и он указал на кресло, стоявшее у окна.

Девушка исполнила его просьбу и опустилась в кресло, наблюдая, как воин взволнованно меряет шагами тесную комнату лориэнских стражей. Судя по всему, ему стоило больших усилий решиться на этот разговор.

Наконец, Халдир остановился около неё и печально сказал:

— Аэлин, для меня давно уже не тайна, что у тебя на сердце. Я знаю, что оно принадлежит не мне. И хоть это разрывает мне душу, я не могу винить тебя, ибо любовь не подчиняется нашей воле. Я чувствую себя виноватым в том, что невольно встал между вами.

— Халдир… — попыталась перебить его девушка, поднимаясь с кресла.

Но он не позволил ей встать, опустив свои руки на плечи невесты.

— Выслушай до конца, прошу тебя! — попросил он. И Аэлин снова подчинилась, опустившись на место и с тревогой ожидая, чем закончится его речь.

— Прежде чем дать тебе ответ, я хочу задать ещё один вопрос: почему ты выбрала меня, Аэлин? Почему не того, кого любишь? Он ведь тоже любит тебя, мне прекрасно это известно.

Услыхав его слова, Аэлин вскочила со стула и гордо глядя ему в лицо, с вызовом заявила:

— Я выбрала того, с кем хочу прожить свою жизнь, того, в чьей любви я уверена, как ни в чем другом! Тебе этого мало?

— У нас не будет обратного пути. Ты понимаешь это? — он отвернулся от неё и всмотрелся в ночное небо за окном.

— Ты передумал? — внезапно догадалась она. — Так просто скажи мне об этом!

Халдир резко обернулся и неожиданно схватил Аэлин за руки, привлекая к себе.

— Как я могу передумать, когда не мыслю жизни без тебя? — и губы его требовательно накрыли её уста.

Поцелуй окончательно уничтожил то напряжение, которое витало между ними, и Аэлин вновь доверилась его рукам и губам.

— Мы обвенчаемся сразу после твоего возвращения, melamin… — прошептал Халдир, — Только вернись ко мне, прошу тебя!

— Я постараюсь! — также тихо пообещала она, обнимая жениха за шею и склоняя голову ему на плечо.

Как хорошо, что они поняли друг друга! Точно тяжелый камень сняли с души Аэлин.

— Идём, любовь моя, я сам отвезу тебя обратно в крепость. Дороги нынче небезопасны даже в Лориэне! — решительно заявил Халдир.

— Поедем вместе? — улыбнулась она, лукаво заглядывая ему в глаза. — Как раньше, помнишь?

Помнил ли он! Как он мог забыть это невероятное ощущение, когда сажал Аэлин перед собою в седло и всю дорогу бережно прижимал к себе, вдыхая аромат её волос и кожи? Это было так волнительно, особенно в то время, когда он был вынужден скрывать свою любовь даже от самого себя.

Именно так обрученная пара и направилась неспешно по ночной дороге в Карас Галадон – прижавшись друг к другу и радуясь, что все разногласия меж ними разрешились, наконец.

Лес был безмолвен, и только голоса ночных филинов изредка нарушали тишину. Аэлин закрыла глаза, откинувшись на грудь Халдира и снова почувствовала себя маленькой эллет, под несокрушимой защитой своего отважного друга, который странным образом превратился в её будущего мужа.

О, превратности судьбы!

Внезапно Халдир увидел далеко впереди странное белое свечение и резко осадил коня. Аэлин в испуге открыла глаза, но не успела произнести ни звука, ибо ладонь Халдира мгновенно лишила её такой возможности, плотно запечатав ей рот.

Жестом он указал ей на странный белый свет впереди и шепотом велел сохранять молчание. Затем он быстро спешился и осторожно повел лошадь под уздцы, медленно приближаясь к источнику света. Рука его с готовностью легла на рукоять меча, висящего у него на поясе.

Вдруг свет полыхнул ярчайшей вспышкой, заставившей Халдира и Аэлин закрыть глаза руками, и погас.

Вновь открыв глаза, они с удивлением увидели стоявшую прямо на дороге высокую фигуру старца в длинном плаще с отпущенным низко капюшоном, опиравшегося на посох. Лица его разглядеть им в темноте не удалось.

— Кто ты? — выкрикнул Халдир, выхватывая меч из ножен и готовясь защищать свою возлюбленную.

Вместо ответа старец скинул с головы капюшон и лунный свет ярко озарил его лик. Халдир и Аэлин замерли на месте, потеряв дар речи.

Первой в себя пришла принцесса. Не веря своим глазам, она соскочила с коня и бросилась к старцу, широко раскинув руки и радостный её возглас эхом разнесся по ночному лесу:

— Гэндальф!!!

А живой и невредимый волшебник, довольно улыбаясь, поспешил навстречу юной принцессе.

====== Namarie, любимый Лориэн! ======

Аэлин никогда до этого не видала своими глазами Великих Орлов. Благоговея перед внушительными размерами птицы, она долго и с любопытством разглядывала отважного Гвайхира, который снисходительно косился на это странное эльфийское дитя, ходившее кругами подле него с открытым от удивления ртом.

Именно он, предводитель Орлов, верный старой дружбе, отыскал и спас Гэндальфа на вершине горы Келебдил. Огромный Гвайхир перенес мага в Лориэн для того, чтобы он смог восстановить свои силы и посоветоваться с леди Галадриэль, и теперь дожидался волшебника у входа во дворец и дремал, спрятав свою голову под крыло. Его размеры действительно поражали воображение принцессы: на его спине легко могли уместиться как минимум шесть воинов!

Совет между волшебником и Владыками Лориэна продолжался долго. Узнав о том, что Гэндальф был воскрешен после гибели в схватке с Балрогом по воле самого Илуватара, Владычица одарила его новым посохом и белоснежными одеждами, в знак того, что отныне его могущество усилилось, а также нарекла его Гэндальфом Белым. Ему предстояло возглавить орден Истари, вместо предавшего силы добра Сарумана.

В ожидании окончания беседы мага с Владыками, Аэлин беспокойно расхаживала по длинной анфиладе, расположенной на втором этаже дворца. Поскольку рассвет ещё не наступил, в коридорах дворца не было ни души, кроме принцессы, Халдира и Глорфиндела. Лишь безмолвные стражи замерли у входа в тронный зал, где шёл совет.

Нетерпение сжигало Аэлин, заставляя её нервно маячить перед лицами мужчин туда-сюда. Халдир и Глорфиндел негромко беседовали о чем-то своём, приглушенное эхо их голосов гулко разлеталось вдоль бесконечного коридора анфилады. Аэлин не прислушивалась к ним, полностью погруженная в свои мысли.

Она так хотела побеседовать с магом! Увидеть его снова живым было настоящим чудом! До сих пор Аэлин знала лишь одного, прошедшего Чертоги — лорда Глорфиндела.

Она столько лет не видела своего старого друга и имела к нему множество вопросов, так беспокоящих её! Раньше Митрандир никогда не отказывался что-то пояснять любопытной маленькой эллет, даже когда она донимала его своими вопросами дни напролёт.

Гэндальф очень любил детей, а к младшей дочери Элронда и Келебриан был особенно привязан. Именно благодаря волшебнику, его сказкам и легендам, Аэлин получила довольно обширные познания в истории Арды. Он много рассказывал ей о Морготе и его предательстве, а также о его приспешниках и слугах, в том числе и о Сауроне.

Как раз о нём и хотела расспросить принцесса больше всего. Она собиралась рассказать магу о том, как попала под странное телепатическое влияние Темного Владыки и спросить, как ей противостоять ему, ибо фраза Аннатара: «Ты явишься ко мне сама, дочь Серебряной Королевы!» внушала ей большую тревогу.

Аэлин точно не собиралась являться пред огненное Око Саурона добровольно! Но чувствовала при этом, что с помощью осанвэ он сможет подчинить себе её мысли и поступки. А учитывая, что она владеет Ангуирэлом, то всё может обернуться весьма и весьма скверно! Меньше всего на свете принцессе хотелось бы оказаться предателем тех, кого она любит!

Гэндальф поблагодарил Галадриэль и Келеборна за тёплый прием, попав под могущество Владычицы, он довольно быстро пришёл в себя, но задерживаться в Лориэне дольше необходимого он не собирался. Его очень беспокоила судьба Братства, в особенности Фродо, и он спешил к ним на помощь.

Когда двери в тронный зал отворились, Аэлин бросилась навстречу Митрандиру с горячей просьбой немедленно поговорить с нею.

— Я и сам не покинул бы Карас Галадон, не побеседовав с тобою, дитя! — улыбнулся ей Гэндальф.

Волшебник уже узнал о предстоящем ей походе и сам желал разговора с девушкой. Итак, они спустились в сад для того, чтобы спокойно поговорить, ибо на рассвете маг собирался покинуть пределы Лориэна с помощью верного Гвайхира.

Аэлин сбивчиво поведала магу обо всех своих снах, в которых общалась с Врагом и спросила совета о том, как ей освободиться от его темного воздействия. Слова словно застревали у неё в горле, а мысли опережали речи, выдавая тревогу и страх.

Волшебник размышлял некоторое время, а затем сказал:

 - Мысли Саурона сейчас лишь о Кольце, и это нам на руку, дитя. Ему важнее найти кольцо, нежели завладеть тобой и Ангуирэлом. Но это не значит, что он откажется от этой мысли, коли уж он так озаботился ею, что отправил шпионов даже в Ривенделл. Я уверен, что магия Саурона заставила эту несчастную девушку в Раздоле напасть на тебя. С помощью твоей крови было сотворено сильное заклятие, которое и позволяет Саурону вмешиваться в твои сны, и снято оно будет лишь тогда, когда он будет уничтожен.

- Значит, и моя судьба в руках Фродо? - печально осведомилась Аэлин.

- Сейчас судьба всего Средиземья в его руках! - улыбнулся маг. - Но надежда на благополучный исход всё ещё остаётся.

- Гэндальф… - замялась Аэлин. - Я хотела спросить тебя…

- Спрашивай, дитя моё! - ласково потрепал её за подбородок волшебник. - Что ещё тревожит тебя? Поединок?

- Битва тоже тревожит, конечно… но я хотела спросить, могла ли моя мать действительно полюбить Аннатара? Или он лишь пытается обмануть меня и посеять сомнения в моей душе? Неужели он создал Кольцо, чтобы отомстить ей и леди Галадриэль?

- Майрон не всегда был злым, Аэлин… - задумчиво ответил Гэндальф. - Он был учеником самого Аулэ, причем, очень способным, знания его были глубоки и обширны, а замыслы далеки от тех, что пытался внушить ему Мелькор. Последний жаждал лишь власти и разрушения всего, что создал Эру, дабы изменить всё по собственному усмотрению. Майрон тоже хотел власти, но желал управлять народами справедливо и мудро. Он мечтал избавиться от власти Валар и владеть землями Средиземья, подчиняясь лишь Мелькору. И лишь потом, когда его Владыка был повержен, им тоже овладела неистребимая жажда власти и крови, именно тогда он создал Кольцо и стал тем, кем он является сейчас — Сауроном. Но… такому чувству, как любовь подвержены все живые существа в Арде. Кроме, разве что, самого Мелькора. Да и он вначале мира желал себе в жёны Варду, как тебе известно.

- Значит, этот сон был лишь наваждением? - с надеждой спросила она.

- Ответ на этот вопрос может знать лишь твоя мать, дитя, и леди Галадриэль, - ответил маг. - Почему ты не открылась ей в своих сомнениях?

- Я не посмела… - тихо отвечала принцесса, смущенно опуская глаза. - В конце концов, прошло столько лет, сейчас это уже не важно. Я все равно пойду в Кирит Унгол… и постараюсь сразить Шелоб с помощью магии Ангуирэла.

- Ты должна быть особо осторожна в её логове, дитя. Паучиха очень сильна не только как монстр, она обладает могущественной тёмной магией. Глорфиндел не сможет помочь тебе в битве, Аэлин, ему доступно лишь сопровождать тебя и хранить в пути. Поединок — твоё бремя и только твоё! Огромный лабиринт, в котором она обитает, полон тайных пещер и подземелий, в которые не дано проникнуть никому без воли на то их хозяйки. Она будет пытаться запутать тебя, а потому не забывай не только об оружии, но и о талисмане, что висит у тебя на шее, ибо он сможет помочь тебе во мраке. И запомни, дитя: никогда не забывай слушать своё сердце, не поддавайся на уловки тьмы, ибо ты отличаешься от Саурона и его слуг тем, что в твоей душе есть то, что недоступно им. Любовь — самое страшное оружие в борьбе со злом. Во имя любви можно преодолеть любые беды и страхи, можно даже умереть во имя любви. Помни об этом, Аэлин!

Девушка слабо улыбнулась волшебнику и спросила:

 - Мы ещё встретимся, Гэндальф?

- Я не сомневаюсь в этом ни мгновения! - ответил он, поднимаясь на ноги. - А сейчас мне пора, дитя. Я нужен в Рохане, ибо там творятся темные дела, и мне необходимо вмешаться, пока Саруман окончательно не погубил рохиррим.

- А Братство? Я думала, ты спешишь вернуться к ним? – обеспокоенно спросила Аэлин.

Гэндальф улыбнулся ей и успокаивающе положил руку девушке на плечо.

- Я найду их непременно, не волнуйся, моя девочка! Моя миссия ещё далеко не окончена, ибо я тоже член Братства.

- Передай им мои пожелания удачи и пусть они все вернутся обратно невредимыми! И обними от меня Арагорна, я скучаю по нему, он ведь как брат мне… - смущенно попросила принцесса, опуская глаза.

- Непременно передам, Аэлин. Всем вместе и каждому в отдельности! - хитро улыбнулся чародей, легко читая причины её смущения. - Не переживай, дитя моё, я сделаю все, что в моих силах, чтобы сохранить Арагорна… и всех остальных в целости и сохранности!

Услыхав в голосе мага некий прозрачный намек и заметив лукавый блеск в его серых глазах, Аэлин решила, что способность Гэндальфа видеть насквозь всех, с кем он общается, увы, лишь усилилась с его воскрешением! Видимо, её страх за жизнь Леголаса, который она так отчаянно пыталась скрыть, написан на её лице.

- Я призвал Серогрива, чтобы он помог тебе добраться до перевала. В скалах, увы, он тебе не помощник, Аэлин. Не переживай, он легко вынесет вас обоих, тебе известно, что кони-меарас быстры и выносливы, а Серогрив — вожак меарас и мой верный друг. Он поможет тебе, по крайней мере на пути в логово монстра. Обратно вам придётся добираться самим, девочка!

- Hannon le, Митрандир! - поблагодарила она волшебника, склонив голову.

Тем временем, они приблизились ко дворцу, где их ожидали Владыки и Глорфиндел с Халдиром. Уже светало, и магу пора было отбывать в земли коневодов.

- Мне всё ещё не верится, что я вижу тебя, Гэндальф. Хвала Илуватару за то, что он вернул тебя нам! Прощай! - и слезы блеснули в глазах разволновавшейся принцессы.

- Не “прощай”, дитя, а “до свидания”, - поправил её маг и поцеловал в лоб. - Ибо мы обязательно скоро встретимся, слово волшебника!

Аэлин рассмеялась в ответ: именно так говорил ей Гэндальф в детстве, когда обещал что-нибудь, и она всегда верила его словам. Значит, нужно довериться ему и сейчас. Особенно, сейчас!

Рядом с Владыками стоял огромный белоснежный жеребец, потрясающе красивый, самый красивый, какого доводилось видеть Аэлин прежде. Глорфиндел и Халдир восхищенно разглядывали его, прежде им не доводилось видеть знаменитого вожака меарас.

Гэндальф подошёл к Глорфинделу и по-дружески сжал ему руки. С лордом Дома Золотого цветка маг был знаком ещё со времен его пребывания в Валиноре и ценил его, как отважного воина и преданного друга.

- Береги её, Глорфиндел. Она совсем дитя, несмотря на пробуждающуюся в ней силу, ты будешь нужен ей. Удачи тебе, мой друг! Удачи вам обоим!

Лорд Глорфиндел склонил голову в знак благодарности и твердо ответил волшебнику:

— Я обещаю хранить её, Митрандир! Я обязательно верну её обратно домой.

Попрощавшись с радушными хозяевами, Гэндальф взобрался на спину могучего Гвайхира и взмыл под облака, оставляя далеко внизу Золотой лес и устремляясь навстречу восходящему мартовскому солнцу. Аэлин печально проводила его взглядом и следила за ним, пока орел не превратился в маленькую точку на утреннем небосклоне, а затем и вовсе исчез.

Что ж, пора и ей собираться в дорогу. Настало время.

Направившись к себе в сопровождении Халдира, она всё обдумывала слова чародея и советы, данные им. Дойдя до дверей, Аэлин остановилась и обернулась к жениху. Халдир был бледен и взволнован, его лицо больше напоминало маску страдания, хоть он и пытался это мужественно скрыть.

Чтобы не прощаться с ним в коридоре, Аэлин открыла дверь и пригласила Халдира войти. Он много лет не переступал порог её комнаты, по крайней мере с тех пор, как принцессе исполнилось шестнадцать, ибо это было не совсем прилично, но сегодня они оба даже не подумали о дворцовых правилах. Сегодня они прощались.

Верная Нисса уже собрала её дорожную сумку, хоть Аэлин и не понадобится много вещей в дорогу. Она надеялась, что этот поход не продлится долго. Ей осталось лишь облачиться в мужское платье, пристегнуть к поясу оружие, и она будет готова отправиться в путь.

Лорд Глорфиндел уже наверняка ожидает её. Аэлин оставалось лишь попрощаться с женихом и получить последнее напутствие от Владык.

 Давай простимся здесь,  тихо проговорила она, оборачиваясь к жениху. - Мне ещё нужно зайти к Владычице…

Халдир вдруг резко шагнул к ней и отчаянно сжал невесту в своих объятиях. Аэлин слышала, как часто бьется его сердце, как он пытается справиться со сбившимся дыханием.

Покрывая быстрыми поцелуями её лицо и волосы, Халдир прошептал срывающимся голосом:

- О, любовь моя... ты не представляешь, как мне тяжело расставаться с тобою! Как подумаю, что предстоит тебе… я так хотел бы взять твоё бремя на себя... защитить тебя!

- Это невозможно, Халдир,  горестно шепнула она, пряча лицо на груди жениха.  Ты же знаешь это… Гэндальф сказал, что мы увидимся ещё, а это значит, что я вернусь к тебе… И тогда мы соединимся… навсегда.

- О, как я мечтаю об этом дне! - выдохнул Халдир, припадая к её губам.

Аэлин с готовностью ответила на поцелуй, обвивая его шею руками. Они долго целовались и никак не могли оторваться друг от друга, шепча слова прощания и любви. Аэлин изо всех сил старалась верить в то, что говорила.

Вскоре, Халдиру неизбежно пришлось покинуть комнату невесты. Никогда прежде она не видала его таким подавленным.

Аэлин осталась одна. С помощью Ниссы она сменила платье на серый бархатный камзол, узкие штаны, заправленные в высокие сапоги, и накинула дорожный плащ (такой же, как те, что Владычица подарила всем хранителям Братства).Затем принцесса собрала волосы в тугой пучок, закрепив его на затылке, и вытащила из тайника свой меч, пристегнув его к широкому кожаному поясу.

Надев капюшон на голову, Аэлин взглянула на себя в зеркало: в таком виде она напоминала хорошенького юного лучника из отряда стражей, если бы не сверкающий талисман-адамант у неё на шее. Итак, она была готова.

Спускаясь вниз, к ожидавшим её Владыкам, принцесса всё ещё до конца не верила в то, что всё это в реальности происходит с нею. Она словно только что превратилась из ребенка во взрослую девушку, будто с прошлой ночи минула не одна сотня лет, и Аэлин стала мудрее и старше.

- Namarie, моя девочка! - сказала Владычица, целуя её в лоб. - Да прибудет с тобою твоя сила и наша любовь! Положись на своё сердце.

- Береги себя, дитя моё! - добавил Келеборн, крепко обнимая внучку. - Наши мысли с тобою. Храни тебя Валар!

Попрощавшись с Владыками, Аэлин повернулась к Глорфинделу, стоявшему рядом с Серогривом, ожидая её. Чуть поодаль одиноко стоял Халдир, не сводя с неё глаз, он так и не смог уйти, намереваясь следить за отъездом, пока фигура возлюбленной не скроется за воротами крепости.

Глорфиндел легко вскочил в седло и протянул руку Аэлин, помогая ей устроиться впереди него. Серогрив явно даже не почувствовал веса двоих всадников, и лишь нетерпеливо бил копытом, стремясь поскорее пуститься в галоп.

Усевшись в седло, принцесса растерянно огляделась по сторонам, стараясь лучше запомнить дворец, сад, любящие лица Владык, потемневшие от тревоги глаза Халдира… Она будет думать о них в дороге, будет вспоминать и черпать в этих воспоминаниях силу…

Аэлин очень хотелось верить словам Гэндальфа о том, что они ещё увидятся, но страх уже начал закрадываться в её сердце, пытаясь лишить её воли к победе. Сейчас лишь твердая рука Глорфиндела, поддерживающая её за талию, придавала ей уверенности. Она не одна, хвала Валар!

Обернувшись в последний раз на Халдира, она неуклюже попыталась улыбнуться ему сквозь упрямо набегавшие слезы. При взгляде на жениха, сердце Аэлин вдруг пронзил какой-то неведомый ужас, словно тягостное предчувствие чего-то дурного… опасности…

Неужели маг ошибся, и она может и не вернуться из этого похода? Отчего её вдруг охватило страшное предчувствие беды? Предчувствие, что она видит Халдира в последний раз…

Комментарий к Namarie, любимый Лориэн! осанвэ – способ общения силой мысли

namarie – прощай

====== И смерть, и слёзы, и любовь... ======

На следующий день после отъезда Аэлин и Глорфиндела, Владыка Элронд привёл армию Ривенделла в Лориэн, дабы отправить помощь людям из Рохана, о чем его попросил Митрандир.

Узнав о том, что его дочь покинула Лориэн для того, чтобы направиться в Кирит Унгол для схватки с гигантской паучихой, Элронд пришёл в неописуемую ярость, ибо до сей поры находился в полном неведении относительно этого. Владыкам Лориэна пришлось выдержать его яростный натиск.

- Вы хотите сказать, что моя дочь направилась прямиком в логово монстра? А почему мне об этом ничего не известно??? — глаза Элронда метали молнии, а губы сжались в тонкую линию от гнева.

Келеборн подошёл к зятю и положил руку ему на плечо. Глубоко вздохнув, он ответил:

- На самом деле, это ещё не всё.

- Вот как? - гневно вопросил Элронд. - Какова её вторая задача? Вызвать в одиночку на бой самого Саурона?

 - Во-первых, Аэлин не одна, мы отправили с нею Глорфиндела. А во-вторых… она отправилась на эту битву с мощным оружием в руках.

- Но почему она? Других добровольцев не нашлось? Когда вы вызвали Глорфиндела в Лориэн, я решил, что ему будет поручено какое-то важное задание в связи с гибелью Митрандира. Но волшебник жив, и я даже и представить себе не мог, что вы отправите мою дочь в компании Глорфиндела прямо в руки врага! Для чего это было нужно?

На сей раз ответила леди Галадриэль. Разгневанный отец имел право на объяснения, она и так слишком долго скрывала от него тайну, связанную с рождением его младшей дочери.

- В руках твоей дочери Ангуирэл, - тихо сказала Владычица и пристально посмотрела в глаза Элронда, ожидая его реакции.

Владыка Ривенделла буквально оторопел от услышанного. Он растерянно переводил взгляд с лица Галадриэль на лицо Келеборна и обратно.

- Ангуирэл… черный меч… значит… наследник Аннатара — моя дочь??? Так вот почему вы с рождения не позволяли мне забрать её в Ривенделл!

- Мы хотели, чтобы Враг считал Аэлин погибшей при рождении. Темные чары отразились не только на Келебриан, но и на её ребенке. Саурон хотел зачать наследника от моей дочери, но она уже носила Аэлин. И тогда он решил погубить ваше дитя. Существовала опасность, что она родит монстра, обладающего страшной силой. Я опасалась этого, и потому оставила Аэлин в Лориэне, а Келебриан отослала в Валинор, пока она не лишилась рассудка от пережитого. Тьма могла проснуться в ребенке в любой момент, Элронд… Хвала Эру, что этого не произошло!

- И что же теперь вы мне предлагаете? Просто сидеть здесь и ждать? Ждать известий о её гибели? - Элронд в гневе сжал кулаки и нахмурился ещё сильнее.

- Нам нелегко было решиться на это, Элронд! — вставил своё слово Келеборн. - Но пророчество мы отменить не в силах. Лишь она сама сможет снять с себя чары Саурона, только так она освободится.

- Вы и вправду думаете, что она сможет уничтожить порождение Унголиант? Аэлин всего лишь дитя! Вы отправили её на верную гибель!

- Ты недооцениваешь её силу, Элронд! - возразила Галадриэль. - Саурон передал ей мощь майар, он и сам не догадывается, что вырыл себе яму. Если она смогла совладать с Ангуирэлом, и у неё достанет сил расправиться с Шелоб, значит, она сможет противостоять и Саурону!

- Почему вы не отправили с нею Халдира? - спросил Владыка Ривенделла. - Жених имеет на это право!

- У Халдира другая миссия. Ему предстоит вести наши армии на битву в Хельмову падь. Рохан нужно отстоять, мы не можем оставить их в беде.

- Именно для этого я и привёл сюда войска! - проворчал Элронд. - Правда, я думал поручить командование Глорфинделу.

- Халдир справится не хуже, не волнуйся, - заметил Келеборн. – Завтра на рассвете армии должны выступить из Лориэна, чтобы успеть на помощь вовремя.

Элронд устало кивнул в знак согласия. Все его мысли сейчас были сосредоточены на судьбе младшей дочери, и он молил Илуватара, чтобы он позволил несчастному отцу вновь увидеть своё дитя.

А белоснежный Серогрив тем временем мчался, словно ветер, неся на себе двоих всадников. Аэлин и не предполагала, что существуют такие быстрые и выносливые лошади!

За пределами лесов Лориэна стояла ранняя весна, и солнце светило ещё по-зимнему, землю покрывала пожухлая прошлогодняя трава, а деревья ещё не пробудились от зимнего сна. Пейзаж кругом был мрачен и уныл, тяжелые свинцовые тучи заволокли серые небеса, обещая скорый дождь, а леденящий ветер пробирал буквально до костей.

Плащ не особо спасал от холода и Аэлин дрожала, словно осиновый лист. Заметив это, Глорфиндел обернул принцессу своим длинным изумрудным плащом и крепче прижал к себе, пытаясь согреть своим теплом.

Ему, казалось, были нипочем ветра и дожди, словно тело его было не из плоти, а из стали. Девушка с благодарностью прислонилась спиной к его груди, чувствуя, как понемногу начинает согреваться. Хвала Валар, с нею рядом верный друг и помощник! Даже и представить невозможно, как бы она сейчас обходилась без него!

Чувствуя, как принцесса, согреваясь, засыпает у него на груди, Глорфиндел вновь сокрушенно вздохнул, в очередной раз засомневавшись в том, что их поход окажется удачным.

Это юное создание, едва вышедшее из пеленок, ну абсолютно не представлялось Глорфинделу похожим на наследника Аннатара! У него на плече лежала юная эллет, пусть и королевской крови, но ей бы ещё в куклы играть, а не с монстрами сражаться.

Он, конечно, научил её обращаться с оружием, но ведь этого мало! Достанет ли у неё сил побороть свой ужас при виде огромного жуткого монстра?

Это наивное дитя ведь, похоже, даже Саурона не боится, поскольку тот не причинил ей вреда в её снах! До сих пор Аэлин не сталкивалась со злом, за исключением своего непреднамеренного путешествия в Дол Гулдур, и её неопытность в бою может стоить ей жизни. А он ничем не сможет ей помочь! Эта мысль не давала покоя доблестному воину.

Если дочь его Владыки погибнет, а Глорфиндел не сможет этого предотвратить, то лучше ему самому сгинуть в этих проклятых горах, чем жить, казня себя вечно. Да и леди Арвен он никогда не сможет посмотреть в глаза, если не сумеет спасти её сестру.

Они остановились на привал спустя два дня, коню нужно было дать небольшой отдых, да и самим всадникам не помешало бы размять затекшие конечности.

— Мы заночуем здесь, принцесса, — сказал Глорфиндел. — А на рассвете отправимся дальше. Сейчас поставим шатёр и разведем огонь.

Аэлин, хлопая сонными ресницами, осмотрелась по сторонам. Они находились на каком-то предгорье, это уже явно была не равнина: холмы, поросшие густым колючим кустарником, сменяли глубокие овраги. Глорфиндел нашёл один из таких оврагов для того, чтобы переночевать здесь, ветер не так сильно продувал это место, как на открытом пространстве.

Пока воин возводил шатёр, Аэлин подошла к их поклаже и извлекла из неё сумку с овсом для Серогрива. Подойдя к коню, она протянула ему на ладони угощение, а другой рукой ласково потрепала за гриву. Прислонившись к шее Серогрива, девушка задумалась.

Она всё ближе к перевалу, а значит, всё ближе к смерти… Страх сковывал её мышцы и волю, мешая спокойно дышать и мыслить. Может быть, всё это бесполезно? Или это просто ошибка? Ну, какой из неё герой, в конце концов?

- Принцесса! — окликнул её Глорфиндел. - Идите сюда, всё готово.

Аэлин подошла к разведенному костру и с наслаждением протянула заиндевевшие руки к огню, поскольку к ночи ветер и холод лишь усилились.

Глорфиндел протянул ей лембас и флягу с вином. Но девушка от сильной усталости даже не чувствовала голода и отрицательно покачала головой.

— Даже не думайте! — строго возразил Глорфиндел. — Вы должны сохранить силы для битвы, а потому мне придётся кормить Вас силой, если Вы откажетесь. И смею Вас заверить, это очень неприятно!

— Как Вы строги, милорд, — виновато пробормотала Аэлин, получив первую нахлобучку от своего грозного телохранителя. — Я повинуюсь!

И, в знак послушания, она отломила кусочек лембаса и отправила его в рот. Выражение лица Глорфиндела чуть смягчилось, глядя на это. Он согрел вино над костром и протянул кубок Аэлин.

Ей на ум сразу пришёл их переход через Карадрас, она вспомнила, как нечаянно разгадала сердечную тайну военачальника Ривенделла. Слабая улыбка тронула её губы.

Однако, пора было ложиться спать, ведь завтра им предстоял дальнейший путь, необходимо было набраться сил.

- Идите спать, aranel, — велел ей Глорфиндел. - Я буду здесь, у костра.

- Но Вам тоже необходимо отдохнуть, милорд! — запротестовала Аэлин.

- Не беспокойтесь обо мне. Я вполне могу подремать и сидя у костра. Даже если я усну, то успею мгновенно проснуться в случае опасности.

- Я посижу немного у огня, никак не могу согреться, — сказала Аэлин, кутаясь в плащ.

Глорфиндел подошёл к ней и молча укутал в плед, извлеченный им из поклажи, а затем снова занял своё место у костра, медленно потягивая горячее вино из кубка.

- Милорд... — тихо окликнула его Аэлин.

- Что Вам угодно, aranel? — отозвался он, поднимая глаза на девушку.

- Расскажите мне о Валиноре… о Чертогах. Скажите, это страшно — умирать?

- К чему эти мысли, принцесса? — удивился Глорфиндел. - В Чертоги Вам ещё рановато, не нужно об этом думать.

- Я не могу не думать о смерти, милорд… — прошептала Аэлин, глядя на пламя костра. - Я ведь не знаю, буду ли жива завтра.

- Будете! — отрезал Глорфиндел.

Взглянув на её осунувшееся личико, суровый воин смягчился, ибо принцесса выглядела испуганным взъерошенным птенцом, выпавшим из родительского гнезда. Глорфиндел поднялся на ноги и, обойдя костер, присел рядом с девушкой.

Аэлин подняла на него усталые печальные глаза, и сердце воина не выдержало. Он молча обнял её за плечи, и принцесса доверчиво склонила голову ему на плечо.

- Не думайте о плохом, моя госпожа, — тихо сказал он. - Лучше вспомните о тех, кто ждёт Вас в Лориэне и Ривенделле, у Вас столько любящих родных и друзей! Вас ждёт любимый! Им всем сейчас намного хуже, чем Вам, ибо они страшатся за Вашу жизнь и ничем не могут помочь. А нет ничего хуже ощущения собственного бессилия.

Услышав слова о том, что её ждёт любимый, Аэлин вдруг не выдержала и разрыдалась. У неё перед глазами возникло сразу два лица — Халдира и Леголаса. Они оба смотрели на неё с одинаковым выражением, когда она видела каждого из них в последний раз.

Глорфиндел прав: Халдир действительно ждёт её возвращения, а вот Леголас… Он даже не знает, что она отправилась в Кирит Унгол. А если бы и знал, что это изменило бы? Что бы он почувствовал, если бы узнал?

Глорфиндел был даже рад, что напряжение Аэлин наконец-то прорвалось наружу и будет смыто слезами. Он тихонько покачивал её, терпеливо давая девушке выплакаться.

О, эти женщины! Вечно они рыдают по любому поводу и без! Хотя, следует признать, что Аэлин предстоит вовсе не женское дело, так что повод для слёз у неё точно есть, и весомый. Правда, доблестный воин как-то не привык ощущать себя в роли няньки!

Через несколько минут всхлипывания стали затихать, и Аэлин тихонько уснула на плече своего телохранителя. Осторожно, стараясь не разбудить, Глорфиндел поднял её на руки и отнес в шатер. Глядя на её заплаканное личико и мокрые ресницы, воин подумал, что больше всего он сейчас не завидует Халдиру.

Одна лишь мысль о том, чтобы проводить свою любимую на смертельную схватку с чудовищем, была способна свести его с ума. Если бы на месте Аэлин сейчас была её сестра, Глорфиндел даже и представить себе не мог, что творилось бы в его душе.

Уже много-много лет воин мужественно хранил свою любовь от той, кто вызвал это чувство в его сердце. Хранил и молчал, ибо знал, что Арвен любит Арагорна. Он знал, что рано или поздно ему придётся наблюдать, как она выйдет замуж за своего героя. Ему придётся смириться с этим.

Он лучше всех понимал Халдира, оказавшегося в точно такой же ситуации, как и он сам. Глорфиндел, в силу многих тысяч прожитых им лет, без малейшего труда прочёл любовь, написанную на лицах Аэлин и Леголаса, и больше всех в этом странном любовном треугольнике он сочувствовал именно Халдиру.

Его товарищ по несчастью оказался третьим лишним, невольно встав между влюбленными. Нет худшей участи для того, кто сам страдает от неразделенной любви. А эта глупенькая девочка умудрилась всё запутать ещё сильнее, посчитав чувство долга превыше любви и сделав, тем самым, несчастными всех троих!

Вот не зря он всю жизнь сторонится женщин! Лучше жить простой холостяцкой жизнью, не впуская их в свое сердце. А стоит поддаться их власти, как потом возникают вот такие безвыходные ситуации.

А всё женская глупость!

***

А в это самое время в Медусельде…

Камин жарко пылал в огромной зале и Арагорн, не отрываясь, глядел на пламя, сидя у длинной скамьи, на которой безмятежно спала юная светловолосая девушка. Сон никак не шёл к нему, несмотря на все потрясения последних дней и смертельную усталость от многодневной погони за отрядом урук-хай.

Внезапное появление живого Гэндальфа, да ещё и возрожденного в гораздо большем могуществе, не могло не внушать радости, как и весть о том, что Мэрри и Пиппин живы и здоровы, находясь под присмотром энтов.

Узнав всё это, Арагорн почувствовал огромное облегчение. Лишь гибель Боромира не давала ему покоя, ибо он винил себя в том, что не успел вовремя, чтобы спасти его. Гэндальф также очень опечалился вестью о смерти сына наместника Гондора, а весть о том, что Фродо и Сэм направились в Мордор, напротив, его обрадовала. Словно он знал что-то, недоступное Арагорну и всем остальным членам Братства. Привычка мага не всегда объяснять свои поступки давно перестала удивлять Арагорна.

Хвала небесам, Гэндальфу удалось справиться с чарами Сарумана, и снять наваждение с конунга Теодена. Значит, у королевства Рохан появился шанс сбросить иго Сарумана и восстановить свои границы. Жаль только, что конунг похоронил сегодня единственного сына и наследника…

Похороны принца тяжело дались Эовин, племяннице Теодена. Бедняжка, она так отважно пыталась не разрыдаться на глазах у всех! И лишь после похорон, спрятавшись у себя в опочивальне, девушка рыдала до самого вечера. Не в силах оставаться в четырех стенах, Эовин бродила по дворцу, пока не набрела на бодрствующего Арагорна.

Остро чувствуя чужую боль, наследник Исильдура постарался, как смог, внушить ей, что на смерти принца жизнь не заканчивается, и ей, молодой и красивой девушке, ещё есть, о чем мечтать и к чему стремиться. После беседы с ним, Эовин удалось немного успокоиться и уснуть, наконец.

Вот он и сидел теперь у камина, охраняя её сон и погрузившись в мысли о собственном будущем.

Мысли его устремились далеко, под своды обители Владыки Элронда, к его единственной, к Арвен…

О чем она сейчас думает? Арагорн был уверен, что в этот миг Арвен также думает о нём, как и он — о ней. Их всегда связывала некая магическая нить, позволяя без слов читать мысли друг друга, чувствуя боль и радость.

О, как бы он хотел сейчас оказаться хоть на миг рядом с Арвен и сжать её в своих объятиях! На один только миг! И тогда ему было бы нипочем сразить хоть всех орков Мордора в одиночку!

Услышав осторожные шаги позади себя, Арагорн обернулся. Кажется, не только он не смог уснуть сегодня ночью?

Обернувшись, он увидел идущего к нему Леголаса. Друг выглядел не лучше самого Арагорна, его покрасневшие глаза выдавали бессонницу. Подойдя, принц присел рядом с ним. Арагорн жестом попросил его говорить тише, указав на спящую Эовин.

- Не спится? — негромко спросил он принца.

- Увы… — пожал плечами Леголас и вздохнул. - Тут ещё Гимли храпит, словно дракон в своем логове! Да и как уснуть после такого мероприятия? Не переношу похороны…

- Как и все, — согласился Арагорн. - Мне едва удалось успокоить несчастную принцессу. — кивнул он в сторону Эовин.

Леголас улыбнулся, глядя на друга.

- А ты остаешься верен себе, Эстель? Где бы не пролегал твой путь, позади остаются покоренные девичьи сердца!

- С чего ты взял? — удивился Арагорн.

- Я прекрасно видел, как принцесса смотрела на тебя сегодня утром, когда мы явились сюда в компании Гэндальфа! По-моему, это была любовь с первого взгляда. — лукаво прищурил глаза принц.

 Мне кажется, что твой эльфийский взор слегка тебя обманывает, мой друг! — отшутился Арагорн.  К тому же, ты явно приписал мне свои лавры покорителя девичьих сердец. Это за тобою тянется шлейф одержанных побед, насколько мне известно. Особенно в людских селениях! Какая девушка сможет устоять перед твоей эльфийской красотой?

 - Ты только моему королю об этом не проговорись! — усмехнулся Леголас. - А не то я в миг окажусь обрученным с какой-нибудь пустоголовой эллет из числа лихолесских красавиц.

- А ты, кажется, против? — тихо засмеялся Арагорн. - Разве продолжение рода — не долг сына короля?

- Разумеется, причём, первейший, — устало вздохнул принц. - Но связывать себя без любви я не собираюсь. Это глупо.

- Значит, будешь ждать любовь? — осторожно спросил наследник Исильдура, заглядывая в глаза друга.

Леголас промолчал и лишь слегка пожал плечами вместо ответа. Голубые глаза эльфа потемнели, а Арагорн уже знал, что подобное происходило с его другом в моменты сильного волнения, печали или гнева. Что же за чувство преследует его сейчас?

- Леголас, — тихо позвал он. - Тебе не кажется, что друзья не должны иметь секретов друг от друга?

Принц вскинул глаза на него и помрачнел ещё сильнее: он прекрасно понял, к чему ведет друг, но поддерживать тему ему явно не хотелось.

- У меня нет тайн от тебя, Арагорн… — тихо ответил он, отводя глаза.

- А я думаю, что есть, — возразил тот. - И тайну эту ты оставил под сенью лориэнских таланов.

- Арагорн! — Леголас положил руку на запястье друга. - Я не хочу об этом говорить.

- Почему? — спросил наследник Исильдура. - Иногда лучше выговориться, становится легче.

- Легче? — горько усмехнулся принц. - Не в моём случае!

 Скажи мне, друг мой, — попросил Арагорн,  ты действительно влюблён? Или это для тебя лишь очередная игра?

Ответом ему было лишь молчание и нахмуренные брови принца.

- Леголас! — Арагорн тронул друга за плечо. - Я должен знать правду, она мне как сестра.

Принц поднялся на ноги, вынуждая Арагорна последовать его примеру. Он поднял свои потемневшие глаза на друга и тихо отвечал:

- Это не игра, Арагорн! Вначале я и сам так думал… но недолго. Ровно до того момента, как она надела кольцо на палец Халдира… Ты прав в своих подозрениях… Я действительно люблю Аэлин!

- Так почему ты не стал бороться за неё? — спросил Арагорн.

- С кем? С Халдиром? Ты предлагаешь мне убить друга, чтобы отнять у него невесту?

Взволнованный голос принца звучал всё громче, и Арагорн, взяв Леголаса за руку, повёл его на крыльцо.

- Мне так жаль, мой друг… — сокрушенно пробормотал Арагорн, глядя на понуро опущенную голову принца. - Прости, что я разбередил твою рану.

- Это я во всём виноват… — прошептал Леголас. - Я и моя проклятая способность привлекать к себе внимание девиц. Если бы только я смог объяснить ей тогда, в саду… Но я не смог найти её, она сбежала…

- О чём ты? — спросил Арагорн.

- Аэлин застала меня в саду со своей фрейлиной, — мрачно изрек принц. - Мою душу жгла ревность к Халдиру, и я пытался заглушить её в объятиях этой девицы. А Аэлин нас застала… и сбежала, не дав мне возможности оправдаться.

- И что было дальше? Почему ты не поговорил с ней позже?

- Я всю ночь пытался разыскать её комнату. Представляешь, я был готов попрать все законы приличий и просто влезть к ней в окно! Но мне не удалось сделать этого… А утром Элронд сообщил моему отцу о помолвке Аэлин с Халдиром. И мне пришлось отступиться. Я подумал, что мне лишь показалось, что в её душе зажегся тот же огонь, что и в моей. И постарался забыть…

- Похоже, что тебе это не удалось, мой друг! — заметил Арагорн. - А что произошло между вами вЛориэне? Я думал, что Халдир убьёт вас обоих.

- На его месте, я так и сделал бы… — пробормотал Леголас. - Во всяком случае, в отношении меня!

Вопросительно поднятые брови Арагорна красноречиво говорили о том, что он ждёт пояснений. Принц устало вздохнул. Признаваться другу в неблаговидных поступках было непросто!

 - Я нарушил законы чести, Арагорн… Я признался ей в своей любви, и она ответила мне взаимностью. Я целовал чужую невесту… а Халдир узнал об этом.

- О, Эру Всемогущий! — прошептал пораженный Арагорн. - А что было дальше?

- Дальше? — горестно усмехнулся принц. - А дальше она отправилась доказывать жениху, что она не предавала его... в прямом смысле этого слова. И для этого она разделила с ним ложе!

Арагорн в ярости встряхнул принца за плечи, услышав подобные обвинения в адрес сестры Арвен.

- Ты в своём уме?! Это невозможно! Аэлин — дочь короля!

- Она — его обрученная невеста! — запальчиво выкрикнул Леголас. - Долг для неё превыше любви ко мне! Теперь она принадлежит Халдиру навеки!

Арагорн растерянно опустил руки и замолчал. Увы, новости, что он узнал, не оставляли Леголасу и Аэлин ни малейшего шанса на воссоединение. Его друг прав: Аэлин прикована к Халдиру цепями долга, которые намного прочнее для неё, чем тоненькая ниточка любви к принцу Эрин Гален.

А на востоке уже занималась заря, зажигая на небосводе багровое пламя.

— Багровый рассвет… — пробормотал Леголас, глядя на алеющее небо. — Сегодня прольётся кровь…

====== Тёмная Госпожа Мордора ======

Неужели они так быстро добрались до границ Мордора? Аэлин даже не верилось, что она стоит у подножия Эфель Дуат!

Разумеется, без помощи Серогрива они бы ещё были очень далеко отсюда! Но благородный скакун уже покинул Глорфиндела и Аэлин, и вернулся обратно в Рохан, к своему хозяину.

Итак, Аэлин с тревогой оглядывалась по сторонам, в её голове никак не укладывалось, каким образом они будут карабкаться по этим, почти отвесным, скалам?

Эфель Дуат представлял собою мрачный горный хребет, состоящий из абсолютно голых мертвых камней, без единого живого ростка, куда ни кинь взгляд. Само это место вызывало дрожь у всякого, кто осмеливался сюда добраться.

У подножия горы находилась черная крепость Минас Моргул, обитель предводителя назгул, Ангмара. Древняя крепость, бывшая когда-то гондорской цитаделью Минас Итиль, теперь кишела орками, урук-хай, троллями и прочими порождениями тьмы: здесь армия Саурона готовилась к войне с людьми Рохана и Гондора.

Аэлин и Глорфинделу предстояло незамеченными проскользнуть прямо под носом у орков и назгул, по той самой витой тайной лестнице, по которой прошли Фродо и Сэм всего двумя днями ранее.

Оставив у подножия лестницы всё, что могло им не пригодиться, принцесса и её телохранитель начали своё тайное восхождение на гору, к перевалу. Это оказалось намного сложнее, чем предполагала Аэлин.

Во-первых, карабкаться на скалу в принципе было достаточно сложно, и каждый раз у девушки заходилось сердце, стоило ей неосторожно посмотреть вниз. Голова сразу начинала кружиться, а к горлу подступал приступ тошноты. Подумать только, она когда-то считала, что не боится высоты!

Глорфиндел шёл впереди неё и периодически помогал ей взобраться выше. Его прекрасное лицо оставалось таким же беспристрастным, как и всегда, словно они были не на пути в Мордор, а собрались на обычную прогулку в лесах Ривенделла! Как ему это удаётся? Это было выше понимания Аэлин.

Во-вторых, при приближении к Минас Моргул, меч, висевший у неё на поясе, вдруг странным образом потяжелел (совсем как кольцо у Фродо!), что сделало восхождение ещё более сложным. Аэлин вспомнила, что меч, обладая собственной злой волей, как и предупреждала её Владычица, жаждал вернуться в руки Ангмара. Девушка отчаянно надеялась на то, что ей удастся противостоять чарам меча.

Периодически им приходилось отдыхать, ибо лестница, казалось, уходила прямиком в небеса. Аэлин чувствовала, как у неё дрожат ноги и руки от смертельной усталости. Когда ей было совсем невмоготу идти вверх, они делали привал, и девушка могла немного подремать на плече своего неутомимого помощника.

С каждым днём они с ним становились ближе друг другу, разделяя тяготы похода и становясь близкими друзьями. В конце концов, Аэлин предложила Глорфинделу отказаться от титулов и перейти на «ты», и он согласился с нею.

— О, когда же закончится эта бесконечная лестница? — простонала утомленная принцесса во время очередного привала. — Она, кажется, доконает меня раньше, чем это сделает чудовище!

— Тебе нужно немного поспать, — ответил Глорфиндел. — Иди ко мне, не то ещё свалишься во сне в пропасть!

И воин сел, прислонившись спиной к скале, а Аэлин примостилась рядом с ним, опустив голову на его плечо и засыпая практически моментально. Усталость навалилась на Глорфиндела, и он тоже задремал, прижимая к себе девушку, готовый, однако, сразу же проснуться в случае необходимости.

А затем им пришлось продолжить путь по острым камням сквозь мрак Эфель Дуат. Тропа становилась всё круче и круче, извиваясь подобно змее, недаром ведь она звалась «витою лестницей».

Они поднимались целые сутки и, наконец, достигли узкого входа в пещеру. Внутри было темно, словно в душе Моргота! Как же продвигаться в такой кромешной тьме?

И тут Аэлин вспомнила об адаманте, который уже дважды спасал ей жизнь. Она взяла в руки кулон, висевший у неё на шее, и подняла его высоко над головой. И камень вновь стал разгораться всё ярче и ярче, освещая страшную пещеру, вдоль и поперек переплетенную жуткой липкой паутиной.

Стоя на пороге этого мрачного коридора, Аэлин непреодолимо захотелось развернуться в обратную сторону и убежать отсюда прямо сейчас!

Кругом висела паутина, по толщине напоминающая, скорее, канаты, что красноречиво давало понять, каких размеров монстр, её создавший! Скелеты орков и животных валялись повсюду, а кое-где висели коконы, густо оплетенные паутиной, и издавали жуткое зловоние гниющей плоти.

Это было худшее, что видела Аэлин в своей жизни, даже в кошмарах ей не представлялось ничего подобного! Круглыми от страха глазами она посмотрела на Глорфиндела.

Почувствовав, как девушку захлестывает ужас и отвращение, воин поспешно коснулся её руки и ободряюще сжал маленькую ладонь.

— Спокойно, Аэлин! Мы пока только в вестибюле, паниковать ещё рано, — тихо сказал он и улыбнулся, желая подбодрить её.

— Как ты можешь шутить сейчас? — сердито прошептала принцесса. — Взгляни на эти жуткие коконы! Может быть, мы скоро превратимся в такие же!

— Ну, это мы ещё посмотрим! — усмехнулся эльф и потянул её вперед. — Идём же. Только тише! Не хотелось бы встретить хозяйку раньше времени.

Продолжая освещать себе путь при помощи адаманта, они осторожно продвигались вперед по извилистому узкому коридору, пока не дошли до места, в котором паутина полностью закрывала проход. Глорфиндел попытался разрубить паутину, но, после пары ударов, его меч прилип к паутине намертво.

И тогда Аэлин извлекла из ножен Ангуирэл. Его клинок светился в темноте ярким светом. Одного взмаха меча хватило для того, чтобы освободить проход и оружие Глорфиндела!

— Magol morn! — пробормотал поражённый воин. — Не думал, что увижу его своими глазами когда-нибудь!

— Он стал тяжелее, чем был раньше, — поделилась своей тревогой Аэлин. — Смогу ли я поднять его, если он станет ещё тяжелее?

— Сможешь, я уверен! — вновь улыбнулся Глорфиндел.

— Чему ты улыбаешься все время? — недовольно взглянула на него девушка. — Я выгляжу как-то смешно? Или ты до сих пор не понял, в чьё логово мы пришли?

— Ты выглядишь потрясающе: точь-в-точь перепуганный птенец, выпавший из гнезда! А что касается Шелоб, поверь мне на слово, я думаю, что она ненамного страшнее балрога.

— Тебе виднее! — колко заметила Аэлин. — Это ведь ты у нас лучше всех знаком с демонами древнего мира.

Аэлин готова была растерзать своего насмешливого друга, вздумавшего шутить в таком месте. Она прекрасно понимала, что Глорфиндел пытается помочь ей и разрядить обстановку, если, конечно, это вообще возможно при подобных обстоятельствах!

Тем не менее, храброму воину это удалось, и Аэлин невольно улыбнулась ему в ответ. Всего несколько месяцев назад она и предположить не могла способность шутить у грозного военачальника армии Имладриса!

Они бродили по лабиринту из узких и широких коридоров так долго, что Аэлин уже потеряла счет времени. Иногда ей казалось, что они ходят кругами. Хвала Эру, на саму Шелоб они пока не наткнулись, зато им повезло обнаружить потухший факел, который, должно быть, обронили орки. После нескольких попыток высечь искру из камня, Глорфинделу удалось зажечь его, и теперь он шёл впереди, освещая дорогу и крепко держа за руку свою юную подругу.

Но всё же Аэлин не покидало ощущение, что кто-то незримо наблюдает за ними, и от этого чувства у девушки бегали по телу огромные мурашки, а сердце заходилось в бешеном ритме. Лишь теплая рука Глорфиндела помогала ей побороть приступы паники.

«Она попытается запутать тебя в лабиринте!» — вспомнились ей слова Гэндальфа.

— Постой! — Аэлин вдруг резко остановилась. — Я поняла! Она не пускает нас!

— О чем ты? — спросил Глорфиндел. — Куда не пускает?

Вместо ответа Аэлин закрыла глаза и, как учила её Владычица, попыталась полностью сосредоточиться и избавиться от страха, мешавшего ей.

Сжав в руке меч, принцесса громко и отчетливо произнесла:

— Выйди на свет, порождение Унголиант! Тебе не скрыться от моего приказа в тени Изгарных Гор!

Несколько мгновений стояла гробовая тишина, а потом, вдруг, раздалось какое-то жуткое рычание, похожее толи на скрежет, толи на мерзкий писк летучих мышей, звук этот было невозможно слушать, и оба они закрыли уши руками.

Призыв Аэлин явно был услышан, ибо каменный пол пещеры дрогнул под ногами принцессы и её спутника, а где-то в глубине коридора послышался звук обвала. В страхе Аэлин схватилась за Глорфиндела, а он прижал её к себе.

Вдруг, яркая вспышка света, родившаяся в конце длинного коридора, стала шириться и быстро приближаться к ним. Аэлин даже не успела вскрикнуть от страха, как свет добрался до них и вспыхнул настолько сильно, что она вынуждена была крепко зажмуриться и отпустить руку своего спутника.

Когда она снова открыв глаза, Аэлин поняла, что она перенеслась в другое место. Глорфиндела рядом не было, и принцесса оказалась в полном одиночестве. Почти…

Аэлин осторожно огляделась вокруг: она находилась уже не в зловонной пещере, а в каком-то громадном, круглом зале, стены которого были выложены из камня, гладкого и блестящего, напоминавшего

черный мрамор. Более десятка резных колонн из того же камня поддерживали своды этого странного помещения, на стенах крепилось множество канделябров, в которых горели свечи разных размеров, пламя свечей отражалось от каменных стен, заставляя их переливаться. Стены были настолько гладко отполированы, что принцесса видела в них своё отражение.

В центре огромного зала находилась небольшая круглая площадка, что-то вроде алтаря для жертвоприношений, всё из того же камня. Тишина вокруг была такой глухой, что Аэлин слышала, как её дыхание эхом отзывается под сводами залы.

Итак, это и есть логово монстра? Это больше походило на чертоги Темного Властелина, чем на гнездо паучихи!

Аэлин в страхе оглядывалась по сторонам, ожидая, что чудовище бросится на неё внезапно откуда-нибудь. Изо всех сил она старалась справиться с ужасом, леденящим её кровь. Ожидание появления Шелоб было ещё хуже самого нападения.

Вдруг в пустой зале раздался негромкий женский голос:

— Я всегда знала, что ты явишься сюда, дочь Серебряной Королевы! Я ждала тебя.

Глаза девушки широко распахнулись: она никак не ожидала, что паучиха будет говорить с нею на её языке! Аэлин знала, что Шелоб является такой же майя по своей сути, как и Саурон, но услышать эльфийскую речь она не ждала.

Внезапно, из ниоткуда, пройдя прямо сквозь каменную стену, в зале возникла высокая женщина, облаченная в угольно-черные доспехи с головы до пят. На голове у неё возвышалась железная корона, длинные смоляные волосы спускались почти до пят, а в руках она держала длинный сверкающий меч.

От неожиданности Аэлин даже немного растерялась. Итак, это и есть монстр? Но почему она явилась в обличье женщины? Ведь Саурон лишил её такой возможности!

— Но ведь и тебе Он являлся в обличье Аннатара, хотя уже давно утратил своё тело и способность принимать прекрасный облик! — ответила ей Шелоб, прочтя мысли девушки.

— Ты пришла, чтобы молчать, принцесса эльфов? — майа холодно улыбнулась Аэлин. — Разве тебя не послали, чтобы убить меня? Ты и вправду думаешь, что тебе это удастся?

И она медленно стала ходить вокруг девушки, пристально разглядывая её и насмешливо улыбаясь.

— Итак, ты, похоже, лишилась дара речи от страха? — усмехнулась Шелоб. — Что ж, я помогу тебе начать разговор! Знай, я обладаю даром предвидения, как и та, что послала тебя сюда! Я очень давно ждала этого дня, чтобы завладеть твоей душой и этим оружием, на которое ты так надеешься. Тебе не удастся им воспользоваться, дитя эльфов, и не пытайся!

— Посмотрим! — презрительно возразила Аэлин, к которой вернулась способность издавать какие-либо звуки. — Не будь так самоуверенна!

Общаться с монстром в человеческом обличье было всё же гораздо легче, чем с громадным пауком! Аэлин почувствовала прилив уверенности в своих силах.

— О, да ты умеешь говорить, дева-эльф? — рассмеялась Шелоб. — Так, может быть, мы не станем доводить дело до поединка, а сможем договориться?

—  Мне не о чем договариваться с тобою, порождение Унголиант! — отрезала Аэлин.

— Разве? — вопросительно подняла одну бровь майя. — Ты ещё не поняла, что угодила прямо в ловушку, дочь Серебряной Королевы? Ему не удалось добиться твоей матери, но удастся овладеть тобою! И ты не в силах будешь противиться его воле. Его чары в твоей крови, и они не позволят тебе одолеть Аннатара!

Аэлин почувствовала, как кровь застыла у неё в жилах от этих слов. Так вот для чего она понадобилась Саурону? Нет уж, лучше она сама пронзит себе грудь Ангуирэлом, чем достанется Темному Властелину!

— Он бессилен без Кольца Всевластия! — воскликнула Аэлин, поднимая над головой оружие. — Сражайся со мной, демон! Я не попаду в твои лживые ловушки!

— К чему тебе жертвовать собою, принцесса эльфов? Лучше добровольно явись к Нему и сохрани жизнь. Поверь, Он прекрасен, как солнце! Он будет оберегать тебя! И сделает тебя своей королевой, хочешь ты того или нет!

— Никогда! — яростно выкрикнула Аэлин.

— О, как глупо… Твоё желание или нежелание не имеет никакого значения. Ты предназначена Аннатару, ибо Он пожелал тебя! Так давай оставим эти бесполезные препирательства и просто отправим тебя в Барад Дур. А теперь сложи оружие, принцесса эльфов!

— Ни за что! Я выполню то, зачем пришла, даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни! — и Аэлин двинулась в сторону противницы, сжимая меч в руке.

Страх в её душе уступил место гневу. Если уж ей суждено умереть сегодня, её смерть дорого обойдется этому мерзкому оборотню!

— Похоже, что мне придётся показать тебе, на что ты решилась, дочь Серебряной Королевы! Только не умри от страха, Ему ты нужна живой.

И майя подняла свой огромный меч, направляясь навстречу Аэлин. Каждый её шаг отдавался жутким лязгом стальных доспехов по каменному полу.

Девушка уже приготовилась отразить первый выпад, как вдруг взгляд её случайно упал на пол, в котором всё отражалось, словно в зеркале.

В этом зеркальном полу её соперница отражалась уже не как человек, а как гигантский, черный мохнатый паук, поражающий воображение своими размерами! Это было громадное чудовище, на восьми лапах которого были мощные когти, пасть её страшно раскрывалась, выставляя напоказ огромные клыки, а восемь глаз, которыми она злобно глядела на свою жертву, внушали дикий ужас! Вид её был настолько страшен, что Аэлин едва не потеряла сознание!

— Испугалась? — раздался насмешливый голос Шелоб и тут же последовал первый выпад.

Аэлин едва успела отреагировать, отразив удар. Ангуирэл показал свою мощь, и меч Шелоб был перерублен надвое.

Раздался громкий хохот черной воительницы и, вдруг, в её руке появился новый меч! Аэлин поняла, что эта битва может быть бесконечной, если у противницы каждый раз будет появляться новое оружие.

— О, да, принцесса эльфов! Наш бой будет долгим. Мы будем сражаться до тех пор, пока ты не потеряешь все силы… Кстати, твой прекрасный воитель! Ты и его привела сюда на погибель. Сдайся, и я сохраню ему жизнь!

— Ты лжешь, порождение Моргота! — выкрикнула девушка. — Я убью тебя и освобожусь от темных чар!

Вдруг Шелоб взметнула вверх руку, своей магией подняв девушку над полом, и прямо по воздуху переместила её в центр залы, опустив на каменное возвышение. Аэлин чувствовала, что не может пошевелиться, и хоть меч всё ещё находился у неё в руках, но защищаться она уже не могла!

Сражаться она пока не может, значит нужно попытаться взять противника хитростью.

— К чему тебе помогать Саурону? Он предал тебя! — прошептала принцесса.

Шелоб запнулась от неожиданности и, мрачно прищурившись, метнула взгляд на свою пленницу.

— Это тебя не касается, принцесса эльфов!

Аэлин поняла, что затронула слабую сторону майя, и продолжила.

— Ты ведь любила его когда-то? А он оставил тебя одну, променяв на кольцо! Он не разделил власть с тобою, но оставил тебя лишь стражем у его ворот!

Лицо Шелоб потемнело от слов принцессы. Ярость сверкнула в её глазах.

— О, да, я любила Его… Много тысяч лет назад Он восхищался мною. Но потом жажда власти и нелепая страсть к твоей матери овладели Им! И тогда я прокляла Его!

— Так почему ты не освободишься от него? — спросила Аэлин. — Ты могла бы помочь нам уничтожить Саурона!

Громкий хохот прервал речь Аэлин. Шелоб наклонилась к её лицу и всмотрелась в глаза испуганной девушки.

— Такая же красивая… нежная… как и твоя мать. И такая же глупая! Я никогда не стану помогать силам света! Моя мать владела тьмою, силу которой даже Великие Валар не смогли рассеять! Я служу только тьме и её Властелину!

Вдруг Шелоб простерла руки над пленницей и, закрыв глаза, зашептала какое-то заклинание на непонятном для Аэлин наречии. Девушка почувствовала, как её руки и ноги обвивают тяжелые цепи, приковывая её к холодной мраморной плите. Меч выпал из руки девушки и со звоном упал на пол. Лишившись оружия и возможности передвигаться, принцесса запаниковала, она попробовала вырваться, но это вызвало лишь злорадный хохот у её противницы.

— Тебе не разорвать этих оков, принцесса эльфов! Ты в моей власти! А теперь я призову твоего нового Властелина.

И вновь Шелоб заговорила на черном наречии, голос её становился всё громче, а эхо громкими раскатами разносило его по пустой зале.

Яркая вспышка света полоснула по глазам принцессы, заставив её зажмуриться, и Аэлин увидела перед собою Саурона, закованного в латы с ног до головы, сквозь прорези для глаз на его шлеме горело пламя, он был огромным, выше неё ростом в два раза, и вызвал у девушки ощущение немого ужаса. Она отчаянно пыталась справиться с цепями, беспомощно наблюдая, как он медленно приближается, протягивая к ней руку, закованную в стальную перчатку.

«Это грёза, он не имеет тела, он не может коснуться меня!» — билась мысль в голове у Аэлин, однако страшная фигура Врага казалась ей настолько реальной, что она стала сомневаться в его бестелесности!

Аэлин осталось лишь попытаться исчезнуть, переместиться в другое место! Пытаясь вспомнить, как она делала это раньше, девушка крепко зажмурилась и… И у неё получилось! Буквально в миге от того, как рука Саурона должна была коснуться её, принцесса вдруг исчезла с площадки, к которой была прикована, а её оковы, гулко звякнув, упали на пол.

Открыв глаза, она поняла, что оказалась позади Саурона и Шелоб. Совсем рядом с ней, на её счастье, лежал на полу Ангуирэл… Итак, это её последний шанс! Счет шёл на секунды…

Аэлин бросилась к мечу, в то время, как её противница и Темный Властелин наступали на неё с двух сторон. Принцесса понимала, что явление Саурона, скорее всего, было лишь наваждением Шелоб, дабы испугать её ещё сильнее, а потому она выбрала своей целью именно паучиху.

Схватив меч в руки, принцесса изо всех сил метнула его в сторону Шелоб, и клинок Ангуирэл, пробив черные латы, вошёл прямо в грудь майя по самую рукоять!

Аэлин замерла на месте, как и её противница, которая с удивлением смотрела на оружие, торчавшее из её груди.

Раздался страшный грохот, и колонны из черного мрамора вдруг стали разрушаться и падать, поднимая столбы пыли и мириады осколков, один из которых полоснул Аэлин по лицу, а другой — по руке. Девушка поднесла руку к щеке, и удивленно посмотрела на свои окрасившиеся кровью пальцы.

Её соперница медленно осела на пол, а Аэлин осторожно приблизилась к ней, чтобы извлечь из груди Шелоб свой меч.

Ангуирэл легко выскользнул из плоти демона, и её черная кровь хлынула из раны, стекая на зеркальный пол. Она умирала, корчась в предсмертной агонии…

Аэлин пораженно смотрела на клинок в своей руке: неужели она сделала это? Она сняла чары с меча! Осталось дождаться момента, когда Фродо уничтожит Кольцо и, тем самым, освободит мир Арды от Саурона, а Аэлин от влияния его заклятий!

И вдруг Шелоб обратилась в паука, отражаясь при этом в полу, как женщина! Чудовище, невыносимо вереща, бросилось на Аэлин, и девушка не успела отскочить в сторону! Она почувствовала, как грудь её пронзает острое, как бритва, жало паука…

Нанеся свой последний удар, Шелоб повалилась на пол и замерла, не двигаясь. Ангуирэл сделал своё дело, пронзив черное сердце монстра!

Крик принцессы потонул в грохоте обвала, грозившего похоронить под обломками как её саму, так и гигантское мёртвое чудовище.

Аэлин почувствовала, как паучий яд всасывается в её кровь, и поняла, что победа всё-таки стоила ей жизни. Она попыталась вздохнуть в последний раз… и её сознание накрыла тьма…

====== Хельмова Падь. Начало. ======

Аэлин казалась себе невесомой, словно снежинка, подхваченная порывом ледяного ветра и гонимая куда-то высоко в небеса, навстречу жемчужной россыпи звезд. Этот ветер всё нёс и нёс её, кружа в сумасшедшем вихре, то поднимая на недосягаемые высоты, то обрушивая вниз с головокружительной быстротой. Это ощущение полёта давало такую свободу! Свободу парящей в небе быстрокрылой птицы…

Ей было так хорошо в объятиях этой неуправляемой стихии, не нужно было ни о чём думать, лишь довериться силе ветра и свету звезд… Если это путь в Чертоги Мандоса, то ей по душе такой путь! Смерти нет, как сказал ей когда-то Митрандир, это лишь дверь в иной, лучший мир… И она готова изведать этот мир!

К несчастью (или наоборот) для неё, ощущение эйфории от полёта вдруг стало исчезать, и Аэлин почувствовала нарастающую боль во всём теле, которая ясно давала понять, что она до сих пор жива. Не может быть!

Она слышала чей-то голос, зовущий её по имени, чьи-то руки, похлопывающие её по щекам, пытаясь привести в чувство, но, главное — это боль, адское пламя, прожигающее насквозь, подобно огненному копью, пронзающему её тело с головы до пят.

Стон вырвался из груди девушки, и тут же она почувствовала на губах сладкий вкус. Что это? Или это продолжение её бреда?

— Аэлин! Открой глаза, во имя Валар! — услышала она чей-то взволнованный голос.

Кому он принадлежит? Как трудно вспомнить… Сквозь воспаленное сознание до неё стало всё же доходить, что ей удалось выжить в Эфель Дуат. Жуткая боль и ощущение леденящего холода не оставили ей сомнений в этом.

Длинные ресницы её дрогнули, и Аэлин, наконец, открыла глаза. Увидеть ей ничего не удалось, кроме какого-то размытого серого тумана, но слух адаптировался раньше зрения, и она услыхала рядом вздох облегчения Глорфиндела.

- Хвала Манвэ! Ты пришла в себя! — послышался радостный голос эльфа. - Я чуть было не отчаялся привести тебя в чувство.

- Где я? — едва слышно шепнула она. - Почему так холодно? И больно…

- Тише, — он сжал её руки и подул на них, согревая своим дыханием. - Не трудись что-то разглядеть, действие яда ещё не закончилось, но твоя жизнь уже вне опасности. Если бы не мирувор, ты могла бы умереть.

Так вот что за сладкий привкус она ощутила на губах! Значит, Галадриэль предусмотрела и это, раз снабдила её телохранителя столь сильным средством.

Она почувствовала, как Глорфиндел берет её на руки и несет куда-то, непреодолимая слабость сковала её мышцы, но боль немного ослабила свою железную хватку, и Аэлин почувствовала, как она проваливается в сон…

Проснувшись, она решила, что бред всё ещё владеет её сознанием, ибо она до сих пор куда-то летела. Но, чем больше проходило мгновений, тем лучше она понимала, что она действительно летит! Но не самостоятельно, как в бреду, а вполне реально! Летит, сидя на спине огромной птицы.

Гвайхир! Это был именно он! Значит, они спасены, хвала милости Валар! Они выжили, и благородный предводитель орлов несёт их домой, в Лориэн!

Аэлин почувствовала твердую руку Глорфиндела, поддерживающую её сзади, чтобы не дать ей свалиться со спины Гвайхира. Она сжала его руки в ответ. Он спас ей жизнь!

Девушка посмотрела вниз: они пролетали над равнинами и реками, горами и лесами… Она вспомнила, как в своих снах она также облетала Средиземье, но только самостоятельно. Как хорошо, что всё закончилось!!!

Через некоторое время Аэлин поняла, что орёл несет их вовсе не в Лориэн. Местность, над которой они пролетали, была ей незнакома. Ночь уже спускалась на Средиземье и разглядеть то, что находилось внизу становилось всё труднее.

Вдруг девушка заметила огни, множество огоньков, и Аэлин поняла, что они подлетают к какому-то городу… или крепости?

Гвайхир внезапно начал снижаться, и Аэлин схватилась за руки Глорфиндела, испугавшись, что не сможет удержаться и сохранить равновесие. Огромная птица мягко приземлилась точно посреди двора какой-то неизвестной цитадели.

Прибытие Гвайхира вызвало страшную суматоху у обитателей крепости: слышался гвалт голосов, быстрый топот ног воинов, лязг оружия, все кругом бегали с факелами — они явно никогда не видали прежде таких чудес!

- Сообщите немедленно королю! — услышала Аэлин фразу, прозвучавшую на вестроне. - Здесь ещё два эльфа!

Крепость людей? Где же они оказались и почему Гвайхир принес их именно сюда?

Глорфиндел помог принцессе спуститься со спины птицы, и благородный орёл тут же вновь расправил свои крылья и взмыл под облака, словно торопился спасти ещё кого-то. Люди, раскрыв от удивления рты, лишь проводили его ошарашенными взглядами.

Аэлин снова покачнулась, ступив на твердую землю, последствия ранения ещё давали о себе знать, но Глорфиндел осторожно поддержал её, не давая упасть. Они оба оглядывались по сторонам, ища кого-нибудь, к кому можно обратиться за помощью и объяснениями.

- Где мы? — взволнованно спросила Аэлин своего спутника, опираясь его за руку.

- Пока не знаю, — встревоженно ответил он, но тут острые глаза эльфа разглядели знакомые стяги. – Знамена Лориэна и Имладриса! — воскликнул Глорфиндел. - Кажется, я понял куда нас занесло. Мы в Хельмовой Пади!

 - Ты хочешь сказать, что мы в Рохане? Но сюда направился Митрандир! Где же он? — растерянно пробормотала ничего не понимающая Аэлин.

И тут они оба услыхали знакомый голос, отдающий приказы:

 — Усилить оборону стен! Армия Изенгарда уже на подходе! Королю уже сообщили?

Не может быть! Неужели у неё всё еще продолжается бред? Это голос наследника Исильдура!

И действительно, к ним быстро и решительно приближался Арагорн, в латах и кольчуге, полностью готовый к участию в битве.

- Арагорн! — прошептала потрясенная принцесса.

Как он здесь оказался? Она-то считала, что жених Арвен сейчас уже где-то в Мордорской долине!

 - О, силы Валар! — воскликнул Арагорн, узнавая Глорфиндела. - Друг мой, что привело тебя сюда? Да ещё и таким необычайным способом! Как я рад тебе!

Аэлин, одетую в мужское платье, Арагорн узнал не сразу, поскольку на её голову был накинут капюшон плаща.

Подойдя ближе, обрадованный Арагорн с жаром пожал руку Глорфиндела и повернулся к ней, стараясь рассмотреть спутника своего невесть откуда взявшегося друга.

Глаза будущего короля Гондора в шоке расширились, когда девушка подняла голову и взглянула на него.

- Аэлин… — выдохнул Арагорн. - Не может быть! Что ты здесь делаешь?

- Нам нужна помощь, Арагорн! — поспешно вмешался Глорфиндел. - Она ранена.

- Ранена??? Кем? Откуда вы взялись? — Арагорн был совершенно сбит с толку.

- Потом я всё объясню. Аэлин необходимо отдохнуть. В крепости есть лекарь?

- Лекарь? Я не знаю… — Арагорн явно никак не мог оправиться от шока. - Идёмте! Я покажу, где можно укрыться.

Аэлин попыталась сделать шаг самостоятельно, но ноги её предательски подкосились, и она со слабым стоном покачнулась. Глорфиндел с готовностью подхватил её на руки, словно принцесса ничего не весила, и понёс туда, куда указывал Арагорн.

Они с трудом протиснулись сквозь толпу воинов, смешанную с крестьянами, вооруженными пиками, вилами и топорами.

- Что за странное вооружение? — спросил Глорфиндел Арагорна. - Теперь и крестьяне будут воевать?

- Объясню позже! — коротко бросил Арагорн. - Скажу тебе одно, мой друг — ты подоспел очень вовремя.

Они вошли внутрь цитадели и Арагорн привел их в длинное, освещенное факелами помещение, в котором находилось множество людей, в основном, женщин с маленькими детьми, и стариков. Гул множества голосов оглушил Аэлин, а спертый воздух подсказал, что они находятся в помещении, вырубленном в скале, возможно, в огромной пещере.

Арагорн указал на большую кучу соломенных тюфяков, лежавших у стены, и сказал:

— Вот, клади её сюда, осторожнее. Я хочу знать, что у неё за ранение? Возможно, я сам смогу помочь.

— Яд! — коротко ответил Глорфиндел. — Яд Шелоб. Мы только что с перевала Кирит Унгол.

Арагорна обычно трудно было чем-то удивить, но сейчас он явно лишился дара речи, услыхав такое признание. Но Глорфиндел не привык лгать друзьям и называл вещи своими именами, тем более, что теперь необходимость в секретности отпала.

 - Принцесса убила Шелоб при помощи Ангуирэла, но та успела её ужалить. Я дал Аэлин глоток мирувора, и это остановило всасывание яда, но всё равно, она пока очень слаба. Ей нужно отдохнуть и восстановить силы.

Поскольку в глазах наследника Исильдура отразилось сразу несколько вопросов, и он явно не знал, с какого начать, Глорфиндел предпочёл не ждать, пока к другу вернётся дар речи. Он спокойно продолжил.

- Не испепеляй меня взглядом, Эстель! Разумеется, я не по своей воле отвел её в это проклятое паучье логово. Это долгая история, которая заслуживает длительного времени и свежести восприятия. А по сему, давай её отложим на потом. Насколько я понимаю, битва за Хельмову Падь вот-вот начнется? Нам нужно сосредоточиться на этом. Здесь есть кому присмотреть за ней? - Глорфиндел кивнул в сторону Аэлин.

- Да… конечно… — пробормотал Арагорн, пытаясь переварить услышанное. - Я сейчас позабочусь об этом. И с этими словами поспешно удалился.

Глорфиндел присел возле Аэлин, она была бледна и выглядела не лучшим образом.

- Отдыхай, — тихо сказал он. — И не смей никуда выходить из этой пещеры! Ты меня поняла? Упаси тебя Валар появиться на бранном поле!

- Здесь будет сражение? То самое, о котором говорил Гэндальф? — встревоженно спросила она.

- Да. Мужчины будут сражаться, а тебе надлежит отдыхать! Твой бой уже окончен. — голос Глорфиндела звучал строго.

- Я никуда и не собираюсь, милорд! — слабо улыбнулась Аэлин. - Едва ли у меня достанет сил.

- Не уверен! — мрачно вздохнул Глорфиндел. - Я сейчас сообщу тебе кое-что… Но обещай мне не покидать этого места!

- О чем ты? — удивилась Аэлин.

- Я жду обещания! — упрямо возразил Глорфиндел, сверкнув синими глазами.

- О, Эру Всемогущий! — простонала Аэлин. - Я обещаю, что не двинусь с этого места, милорд.

- Ты заметила стяги, когда мы приземлились? — спросил её Глорфиндел. - Здесь наши войска, посланные твоим отцом и Владыками. И привёл их сюда твой жених.

- Что? Халдир здесь?! — подскочила Аэлин, моментально забыв о своей ране.

Но твердая рука Глорфиндела мгновенно пресекла её попытку вскочить на ноги и пригвоздила её к месту.

- Ты обещала! — грозно сдвинулись брови эльфа, - К тому же, это ещё не всё.

Аэлин молча ждала продолжения, чувствуя, что оно ей точно не понравится.

- Арагорн сражается вместе с рохиррим. Насколько я понял, он здесь тоже не один, – тихо добавил эльф.

Прежде чем Аэлин успела открыть рот и что-то произнести в ответ, как в проходе появился Гимли, сын Глоина, наглядно подтверждая слова Глорфиндела.

- Моя прекрасная госпожа! — раздался громогласный возглас гнома, распугавший маленьких детей, спящих на руках у женщин.

Гимли, гремя кольчугой, с довольным видом прошествовал к незамысловатому ложу, на котором устроилась Аэлин, на лице его сияла добродушнейшая улыбка: он явно питал слабость к внучке Галадриэль.

Гном также, как и Арагорн, был в боевых доспехах, вооруженный до зубов, предстоящая битва, видимо, нисколько не беспокоила его, а напротив, радостно будоражила. Гимли ненавидел орков, как и все гномы, и перспектива самолично прикончить десяток-другой мерзких тварей внушала ему трепетное волнение.

Арагорн, Гимли, Гэндальф…

Теперь она поняла, что он хотел сказать и почему запретил ей покидать это помещение!

У принцессы не осталось сомнений, что и Леголас тоже находится здесь, рядом со своими друзьями. Сердце её испуганно встрепенулось…

Оба… Они оба здесь… и будут сражаться бок о бок… А она… Она просто с ума сойдёт от тревоги за их жизни. О, Великий Эру!

Пытаясь скрыть страх на своём лице, Аэлин одарила гнома слабой улыбкой и, пожав его грубую ладонь, осторожно спросила:

- Гимли, а где сейчас Фродо? Неужели он тоже здесь?

- Нет, госпожа моя, полуросликов здесь нет… — начал было пояснять гном, но голос Арагорна не дал ему продолжить.

- После, Гимли, после… — Арагорн вернулся в сопровождении молодой светловолосой девушки, которую он представил Аэлин и Глорфинделу.

- Это Эовин, царевна Рохана и племянница короля Теодена.

Глорфиндел склонил голову в знак приветствия, тоже сделала и Аэлин. А Арагорн продолжил, поворачиваясь к Эовин:

- Это военачальник Ривенделла, лорд Глорфиндел, а эта юная эллет — Аэлин, принцесса Лориэна. Именно за ней и нужно глядеть в оба, ибо у неё есть скверная привычка исчезать на ровном месте.

Эовин, никогда до сей поры не встречавшая столько эльфов сразу, как сегодня, с удивлением смотрела на вновь прибывших. А если учесть то, каким образом они прибыли, то они и вовсе казались ей неземными существами.

Громкий звук орочьего рога прервал их знакомство и мужчины поспешили на крепостные стены.

Аэлин едва успела схватить Глорфиндела за руку и умоляюще заглянула ему в глаза. Он понял без слов, о чем принцесса хотела его попросить и кивнул, сжав ее руку в ответ.

- Я скажу ему… им, что ты жива. И что ты здесь. Обещаю! — поколебавшись мгновение, Глорфиндел быстро коснулся губами лба Аэлин и исчез за массивными дверями, за которыми уже слышались отдаваемые приказы и звуки начинавшейся битвы за Хельмову Падь.

Комментарий к Хельмова Падь. Начало. Совсем забыла дать пояснения: мирувор – это эльфийская настойка, придающая силы, в моей интерпретации – мощное противоядие.

====== Гибель Халдира ======

Аэлин и Эовин сидели рядом и напряженно прислушивались к звукам битвы.

Все находившиеся в пещерах люди: женщины, дети, старики замерли в напряженном ожидании. Мало кто верил в победу: слишком уж малочисленным было войско Теодена, да и какое там войско: больше половины — крестьяне, фермеры, кузнецы, словом те, кто не привык держать в руках меч, не привык убивать.

Прибытие помощи из эльфийских земель, конечно, подняло боевой дух людей Рохана, но численное преимущество всё-таки сохранялось за армией Сарумана.

Десять тысяч орков стояли у ворот в Хельмову Падь, в то время как объединенный союз людей и эльфов насчитывал вполовину меньше воинов. И всё же, они безропотно шли на смерть, готовясь защищать крепость до последнего!

На лицах всех женщин застыло одинаковое выражение, словно их вылили из одной формы: там, наверху, сражались и умирали их мужья, сыновья, отцы и братья, и каждая из них гадала, не придётся ли ей завтра хоронить тех, кто ей дороже всего на свете?

Доля всех женщин на свете одинакова во время войны — они должны ждать своих мужчин и молиться за них. И неизвестно, чья доля тяжелее — тех, кто сражается или тех, кто ждёт и оплакивает.

«О, Великий Создатель! Храни их, молю тебя! Ты сохранил мне жизнь в милости своей, так сохрани же и их всех!» — горячо молилась Аэлин, закрыв глаза. Если кто-то из них умрёт… ей даже думать об этом было невыносимо!

Эовин глодали те же мысли, что и Аэлин, она боялась и за свой народ, которому грозило полное истребление, и за своего короля. И за того, кому совсем недавно и так неосторожно отдала своё девичье сердце, хоть он и не знал этого.

Аэлин не в силах была больше сидеть на одном месте. Она поднялась на ноги и принялась бродить по длинному коридору туда-сюда, в тревоге сложив на груди руки. Она всё ещё была бледна и слаба, но мысли о своём ранении отошли на задний план, осталась лишь тревога, что схватила её за горло мертвой хваткой, не давая свободно дышать. Тревога и страшное предчувствие беды…

Она рассеянно вглядывалась в лица роханцев, пытаясь отвлечься хоть немного. Никогда прежде Аэлин не видела столько людей, она знала лишь Арагорна и Боромира до своего прибытия сюда.

Привыкшая к утонченной, немного холодной красоте эльфов, принцесса удивилась тому, насколько разными выглядели люди. Особенно старики и дети, ведь эльфы не стареют и стариков среди них попросту нет, а маленьких детей Аэлин не встречала и подавно, ибо в Лориэне они давно не рождались.

Лишь в Имладрисе ей довелось как-то стать свидетельницей великого чуда — рождения младенца у молодой пары. Это было действительно невероятно, ведь у эльфов не рождаются дети в тёмные времена, да и для того, чтобы зачать, нужно горячее желание обоих родителей и поистине великая любовь.

Большинство из этих людей, с восхищением взирающих на неё, также ни разу не встречали эльфов прежде. Некоторые из маленьких детей даже подбегали к ней, чтобы прикоснуться к её руке и убедиться, что эльфийка из той же плоти и крови, что и они. Аэлин улыбалась им в ответ, а дети смущенно прятались в юбках матерей.

Эовин помнила, что она обещала Арагорну присмотреть за принцессой и подошла к Аэлин, тронув её за плечо.

— Госпожа! Вы должны поспать, пока есть возможность. Вы же ранены! Позвольте, я посмотрю Вашу рану, я обучалась врачеванию у наших лучших лекарей.

Аэлин с благодарностью взглянула на неё и пожала руки племянницы Теодена.

— Прошу тебя, Эовин, не обращайся ко мне так. Это ты здесь госпожа, а вовсе не я. К тому же, ты такая же принцесса, как и я, говори мне «ты», пожалуйста!

Эовин улыбнулась в ответ и согласно кивнула.

— И всё же твоя бледность не даёт мне покоя! Идём, я взгляну на твою рану.

И она увлекла Аэлин в отдельное помещение, служившее в крепости оружейной, но сейчас пустующее, поскольку все мечи, копья и щиты, до последнего, были выданы воинам для участия в битве.

Эовин помогла ей расстегнуть и снять камзол, а затем и нижнюю рубаху, иначе до повязки было не добраться. Жало паука прошло всего несколькими дюймами выше сердца, что и спасло ей жизнь, в конечном итоге. Принцесса поежилась от прикосновения прохладного воздуха к её обнаженной коже.

Повязка, мастерски наложенная Глорфинделом, уже требовала замены, ибо рана снова стала противно ныть. Эовин достала какую-то густую мазь, терпко пахнущую травами, и смазала ею рану Аэлин, а затем стала ловко накладывать чистуюповязку.

Восхищенно глядя на задумчивую принцессу, Эовин пробормотала:

- Я слышала, что все эльфы красивы, но не верила, что так бывает. А сегодня я увидела столько эльфов… И все они были прекрасны! Ты очень красива, Аэлин. Ваши девушки все такие?

Аэлин вынырнула из тревожных дум и удивленно взглянула на свою новую подругу.

— Благодарю тебя! — смутилась принцесса, прежде ей не доводилось слышать о своей красоте из уст женщин. — Ты тоже прекрасна, Эовин, я сразу это заметила. Наши девушки действительно красивы, но очень холодны, в своём большинстве. А ты — добрая и открытая, помимо твоей красоты.

Эовин также смущенно улыбнулась и продолжила заниматься повязкой. А Аэлин вдруг залилась краской: до неё только сейчас дошло, что первую повязку ей накладывал её верный хранитель, Глорфиндел, а это значит… что ему пришлось раздеть её до пояса, чтобы добраться до раны.

Хвала Эру, она в это время была без сознания, иначе смерть от стыда грозила бы ей в большей степени, нежели от яда!

— Я причинила тебе боль? — спросила Эовин, заметив, как подруга вздрогнула.

— Нет, всё в порядке… — пробормотала Аэлин. — Всё хорошо, благодарю тебя. Ты действительно искусный врачеватель, прямо как Арвен, моя сестра.

— Расскажи мне о своей семье, — попросила Эовин. — И о своей родине. Говорят, у вас в лесах растут огромные деревья, по которым можно взобраться прямо на небеса, и совсем не бывает снега и холодов!

Аэлин улыбнулась такому наивному описанию меллирн, и принялась рассказывать своей подруге о Лориэне и Имладрисе, описывая родные края и жизнь своего народа; своего отца, владык Лориэна, сестру и братьев.

Эовин слушала её, затаив дыхание, слова Аэлин проникали к ней в душу и рисовали в её воображении восхитительные пейзажи Золотого Леса и Имладриса, словно наследница конунгов Рохана видела красу эльфийских лесов и Чертогов своими глазами… Эльфы всегда были мастерами отыскивать цветистые образы в описании природы, и Аэлин не была исключением.

Принцесса и сама словно вернулась мысленно домой, в родные края, и вновь оказалась под сенью любимых таланов, где оставила самые ранящие душу воспоминания…

Эовин тронула подругу за руку, указав на кольцо на её пальце.

— Ты помолвлена? — тихо спросила она.

- Да, — печально кивнула принцесса, — и мой жених сейчас там, — указала она наверх. — Он привел сюда нашу армию…

— Я видела военачальника эльфов, — сказала Эовин. — Высокий воин в блестящих латах и алом плаще. Как его имя?

— Халдир… — прошептала Аэлин, легко воскрешая в памяти прекрасное, но печальное лицо жениха.

— А я решила, что твой жених тот, кто принёс тебя сюда на руках… — смутилась Эовин.

Аэлин нервно усмехнулась: ну вот, теперь ей приписали ещё и Глорфиндела! Этого только не хватало!

— Он мой друг, он спас меня в горах. — пояснила она Эовин. — Отец поручил меня ему.

— Извини, — окончательно смутилась царевна. — Я ошиблась…

Вдруг страшный грохот раздался снаружи, сотрясая скалу до основания, и заставил девушек в страхе схватиться друг за друга.

Что это было???

Они обе выбежали из оружейной и поспешили к выходу из пещер, чтобы узнать, что произошло. У дверей их встретил гонец, посланный королём, который передал Эовин приказ Теодена собрать людей и вести их дальше, вглубь пещеры, через тайный подземный ход.

— Но почему? — с ужасом воскликнула царевна.

— Оборона крепости прорвана, госпожа! — отвечал запыхавшийся лучник. — Король приказал спасать женщин и детей!

Началась паника: со всех сторон раздались плач и причитания, крики отчаяния и страха, люди в отчаянии хватались друг за друга.

Аэлин, с распахнутыми от ужаса глазами, стояла, замерев на месте, пытаясь осознать, что они терпят поражение… Не может этого быть!

Автоматически рука её потянулась к ножнам, пристёгнутым к поясу, но…они оказались пусты. Волшебный меч Ангуирэл сгинул во мраке Эфель Дуат, схороненный под обвалом вместе с чудовищем! А сейчас он очень пригодился бы ей!

Принцесса попыталась было броситься наружу, но Эовин, верная своему обещанию Арагорну, схватила её за руку.

— Аэлин, нет! Тебе нельзя туда! Мы должны уходить!

— Но я должна быть с ними! — в отчаянии выкрикнула эллет. — Я нужна им там! Они же все погибнут!

Её взору мысленно предстали друзья… окровавленные… погибшие… Зрелище было невыносимым и из глаз её брызнули слёзы. Эовин стояла рядом с нею и выглядела точно также, но всё равно продолжала тянуть подругу подальше от выхода.

— Идём же! Нам нужно увести людей, иначе у них не будет шанса на спасение. Я не оставлю тебя здесь, я обещала Арагорну! Идём, Аэлин!

И принцессе Лориена пришлось подчиниться.

Она понимала Эовин и её тревогу за свой народ: ведь, она, прежде всего — царевна Рохана, и должна разделять эмоции и долг по отношению к своей стране. Аэлин поспешила за подругой и людьми рохиррим, устремляясь вглубь пещер Агларонда.

Сколько они пробирались по подземным коридорам Аэлин не ведала, но ей казалось, что прошло уже несколько часов. Сходя с ума от тревоги, она молчала, сжимая руки в кулаки от бессилия. Молчала и Эовин.

Добравшись до узкого перехода в самый длинный и глубокий из коридоров, который выходил наружу с другой стороны ущелья, их взорам вдруг предстал заваленный камнями проход. Видимо, произошёл обвал.

Люди в ужасе смотрели на то, как огромные валуны, лежавшие на пути, сделали их пленниками пещер Агларонда. Теперь им оставалось лишь сидеть и ждать своей участи. Если крепость пала, то кровожадные орки Сарумана придут за ними сюда, и тогда народ рохиррим прекратит своё существование!

***

А в это время на стенах крепости…

Рассвет близился и Арагорн считал минуты до того момента, когда солнце покажется над горизонтом. Он ждал Гэндальфа. Маг обещал привести помощь и Арагорн свято верил его обещанию. Ибо верить было больше не во что.

Битва была страшной. Куда ни кинь взор — повсюду он видел горы тел: орки, люди, эльфы… Сплошное месиво из трупов и обломков оружия. А орки словно вырастали прямо из-под земли, несмотря на то, что многие тысячи их уже были убиты, их количество будто возрастало по злобной воле пославшего их сюда Сарумана.

Наследник Исильдура сражался отчаянно и отважно – по-другому он просто не умел. Орочьи головы летели с плеч под ударом его меча, точно спелые колосья под серпом жнеца. Один только вид отважного дунадан внушал храбрость обессиленным воинам, почти лишенным надежды.

Арагорн даже не знал, живы ли его друзья. Лишь пару раз в бою он видел их, в самом начале битвы, а после они затерялись. Также ничего он не знал и о судьбе короля Теодена…

После прорыва орков в крепость Арагорн видел лишь Халдира и Глорфиндела. Эльфы сражались рядом, нанося врагам ощутимый урон своими меткими смертоносными стрелами. Да, эльфийские стрелки в бою незаменимы!

Только бы выдержать оборону и не допустить орков в пещеры, иначе женщинам и детям конец!

И вот первый луч солнца осветил, наконец, небосвод… Арагорн обернулся на восток…

Как и обещал, Гэндальф появился на горизонте, верхом на Серогриве, с поднятым мечом в руке! И тысячи воинов Марки стояли за его спиной, готовые защищать короля и страну.

— Гэндальф! — выдохнул Арагорн. — Хвала Эру, ты не опоздал!

Всадники Рохана хлынули с холма с воинственными криками, словно бурный поток горной реки, сметая проклятые полчища Сарумана со своего пути. Их встретили ликующие крики осажденных в крепости людей. Победа была близка!

И именно в этот момент судьба нанесла Арагорну жестокий удар…

Когда, казалось бы, нечего уже было опасаться, на его глазах был смертельно ранен Халдир…

Арагорн вдруг увидел его, сраженного орочьим копьем. Эльф медленно опустился на колени, с удивлением глядя на кровь, окрасившую его пальцы. Арагорн с криком бросился к другу и успел поддержать его, не давая упасть. Вместе с ним к Халдиру подбежал и Глорфиндел.

— Не двигайся! — велел Глорфиндел. — Я попробую вытащить копье из раны!

Эльф взялся за обломок, торчащий из спины друга, и осторожно потянул. Смертоносное лезвие медленно выскользнуло из тела Халдира, а тонкая струйка крови вытекла из уголка его рта.

Он всё ещё дышал, но Арагорн и Глорфиндел видели, что это ненадолго. Они обменялись обреченными взглядами.

— Мы отнесем тебя в крепость, мой друг, — сказал Арагорн. — держись, всё будет хорошо!

— Арагорн…– еле слышно позвал Халдир, подавая знак другу, чтобы он наклонился к нему.

Наследник Исильдура опустился на колени рядом с умирающим эльфом.

— Возьми… — голос Халдира звучал всё тише, он протянул Арагорну руку, в которой лежало тонкое обручальное кольцо, — верни ей… верни Аэлин… скажи ей, что она свободна…

— Халдир! — на глазах Арагорна выступили злые слёзы. — Не теряй надежды, прошу! Мы вылечим тебя!

О, Эру, зачем он произносит эти бесполезные лживые слова? Халдир прекрасно понимает, что это конец! Он должен отпустить его…

— Нет, мой друг… не в этот раз, — прошептал Халдир. — Аэлин здесь, я знаю… она осталась жива… Скажи ей… что я…

— Ты сам ей скажешь! — возразил Арагорн. — Она любит и ждёт тебя!

— Нет… мне уже не успеть. Скажи, что я любил её всегда… и буду продолжать любить даже там... — тут взгляд Халдира переместился куда-то за спину Арагорна и тот понял, не оборачиваясь, что позади него стоит Леголас.

— Ты нужен ей… — прошептал Халдир, уже обращаясь к принцу, — она любит тебя, Леголас… Обещай мне беречь её…

С каждым вздохом он терял силы и кровь, которой уже начал захлебываться, но его глаза, подернутые пеленой близкой смерти, глядели на принца выжидающе.

— Обещаю… — тихо сказал Леголас, склоняя голову.

— Namarie… — выдохнул Халдир, и синие глаза его закрылись навеки.

Арагорн, Глорфиндел и Леголас стояли, словно пораженные громом, будучи не в силах сдвинуться с места, и слезы застыли в глазах каждого из них. Даже воинам позволительно плакать, теряя друзей…

Смерть невозможно принять быстро, особенно смерть друга. А им ещё предстояло рассказать об этом Аэлин! Как её сердце вынесет это?

Все трое переглянулись, гадая, кому достанется эта тяжелая миссия.

— Я сам скажу ей, — вызвался Арагорн, тяжело вздыхая. Эльфы молча сокрушенно кивнули.

— Мы идём с тобой! — сказал Глорфиндел.

Тело военачальника Лориэна уже осторожно перенесли в крепость его уцелевшие в битве соплеменники, собираясь завтра отправить на родину для того, чтобы там предать земле. Глорфиндел собирался сопровождать этот траурный кортеж.

А пока они втроём отправились разыскивать в крепости Аэлин, которая всё ещё ничего не знала о гибели жениха.

Каждый шаг давался им с трудом, ибо подобрать подходящие слова было непросто. Особенно для юной невесты! Её реакция страшила их больше, чем схватка с самим Сауроном.

— Вся надежда на тебя, Леголас… — прошептал Арагорн. — Я скажу ей, конечно… Но никто, кроме тебя, не залечит её раны.

— Я постараюсь, — вздохнул принц. — Но я тоже не знаю, что говорить, как утешать её…

— Сердце подскажет! — вставил своё слово Глорфиндел, положив руку на плечо Леголаса.

Эльфы Лориэна запели погребальную песнь, оплакивая своего военачальника и погибших товарищей. Рохиррим, услышавшие эту песнь, были поражены до глубины души, и на какое-то время воцарилось молчание. Эйфория от победы отступила, заставив увидеть, какой дорогой ценой она им досталась!

Пение эльфов услышала и Аэлин, как раз выходившая вместе с Эовин из внутреннего двора цитадели.

— Погребальный плач… — встревоженно прошептала она. — Эльфы оплакивают погибших.

— О, как печально! — отозвалась Эовин. — Никогда не слышала ничего подобного!

Весь двор крепости был завален телами погибших, которые переносили сюда с поля брани, готовя к погребению. Победу они будут праздновать после, а сейчас — время скорби.

Внезапно на пути у Аэлин и Эовин выросли фигуры Арагорна и следовавших за ним эльфов.

Аэлин бросилась к жениху сестры с радостным криком:

— Арагорн! Ты жив, хвала небесам! — и девушка бросилась на шею наследнику Исильдура. — О, как обрадуется Арвен, когда узнает!

Однако Арагорн, обнимая её, как-то странно смотрел в землю и молчал. Подошли Глорфиндел и Леголас и молча встали по бокам от неё, образуя круг.

Аэлин взглянула на принца, трепеща от счастья, что видит его живым, правда, показать это столь открыто, как с Арагорном, не решилась.

— Глорфиндел! — она порывисто обняла своего друга, также радостно улыбаясь ему, но он тоже отвел взгляд.

Повисла напряженная тишина. Что происходит?

Аэлин растерянно переводила взгляд с одного бледного лица на другое. Страшное подозрение начало закрадываться в её сердце. Она поискала глазами другие знакомые лица, но больше никого не увидела.

Где же остальные? Гэндальф, Халдир, Гимли? Почему они все так странно молчат?

— Что с вами? — едва слышно спросила она, страшась услышать ответ.

Арагорн молча взял её за руку и вложил в неё что-то. Аэлин раскрыла ладонь — там лежало серебряное обручальное кольцо, перепачканное кровью, которое она тут же узнала. Кольцо Халдира…

Она подняла широко распахнутые глаза на троих мужчин, стоящих перед нею. Они с сочувствием и скорбью наблюдали за шокированной девушкой, ожидая каких-то слов… но язык отказался ей повиноваться.

На её раскрытой ладони лежало кольцо, неотвратимо подтверждая, что его владельца больше нет. Она никогда больше его не увидит, не услышит его голоса... Никогда… её сознание решительно отказывалось признавать это.

— Это невозможно! — по-детски упрямо сказала Аэлин, не сводя глаз с кольца.

— Аэлин... — тихо начал Арагорн. – Мы ничем не смогли ему помочь, прости… Рана оказалась смертельной.

— Нет, ты не понимаешь… это невозможно… — снова повторила она. — Он не мог оставить меня!

И тут Аэлин вдруг развернулась и побежала к группе эльфов, продолжавших петь свою песнь. Она сделала это так быстро, что никто из мужчин не успел даже пошевелиться, чтобы остановить её.

Растолкав лучников, принцесса протиснулась к тому месту, где лежало тело Халдира. Глаза её в шоке распахнулись... Спотыкаясь, она приблизилась к нему и опустилась на колени.

Дрожащей рукою она осторожно коснулась его мертвенно-бледной щеки. Тело его было холодным, как лёд, и Аэлин в страхе отдернула руку. Руки Халдира были сложены на груди, в правую руку был вложен меч. Кровь запеклась в уголках губ...

Прекрасный, благородный Халдир… её жених, будущий муж…

Аэлин казалось, что он сейчас откроет свои синие глаза и взглянет на неё… что его крепкие, сильные руки снова стиснут её в объятиях, а нежные губы подарят жаркий поцелуй…

— О, melamin… взгляни на меня... я вернулась к тебе, как обещала... — прошептала она, заливаясь, наконец, потоком слёз.

Ей вдруг захотелось закричать так громко, чтобы даже его отлетевшая душа смогла её услышать! Хотелось кричать, выть, словно дикий зверь, вырвать своё сердце, чтобы унять боль!

Принцесса одним рывком вскочила на ноги, словно хотела убежать как можно дальше отсюда, чтобы только изгнать из памяти бледное лицо и безжизненное тело своего жениха.

Но вместо этого она вдруг побледнела и со стоном упала без чувств прямо на руки Леголаса…

====== Из тьмы к свету ======

Ночь в Эдорасе выдалась холодной и ненастной: беспрестанно лил сильный дождь, а мощные порывы ветра пригибали к земле кусты и молодые деревья. Молния сверкала за окнами, а порою стекла сотрясали суровые раскаты грома. Старинный дворец Медусельд, продуваемый сквозняками, казалось стонал под напором неистовой бури, скрипя деревянными ставнями и дверными петлями.

В огромной трапезной конунг Теоден, его воины-рохиррим и их гости праздновали победу в Хельмовой Пади.

Нынче утром Братство вместе с королем Теоденом возвратилось из покоренного Изенгарда, оставив Сарумана запертым в Ортханке под надёжным присмотром энтов. Так что им действительно было что праздновать — зло Сарумана Белого было задушено на корню, а сам некогда великий маг, ныне лишенный посоха, превратился лишь в жалкого пленника.

Со всех сторон раздавался смех и радостные возгласы, длинные столы ломились от множества яств, а вино лилось рекой. Мужчины пели веселые застольные песни, пили вино и подмигивали девушкам, прислуживающим за столом. Пир был в самом разгаре.

Мэрри и Пиппин с большим удовольствием присоединились к общему веселью, как и Гимли. Хоббиты вообще любили шумные застолья, чем в основном и занимались в Шире, да и гномы славились своей любовью к пирушкам до рассвета.

Лишь Гэндальф, Арагорн и Леголас присутствовали здесь исключительно из просьбы короля.

Тревожные думы о судьбе Фродо, о котором они уже давно не имели никаких известий, не давали покоя волшебнику. Он опасался за жизнь своего маленького друга и винил себя в том, что оставил его одного. Хвала Валар, с ним Сэм, уж он-то сумеет позаботиться о своём хозяине.

Арагорна, помимо тревоги за Фродо и Сэма, одолевали муки совести за смерть Халдира. Он не мог простить себе, что не оказался рядом в нужный момент, чтобы отвести беду от друга.

А Леголас не мог изгнать из памяти вид Аэлин, замертво упавшей ему на руки, узнав о смерти жениха.

Принц недолго пробыл на празднике и незаметно растворился, как он умел это делать. Лишь где-то час спустя Арагорн заметил его отсутствие, решив, что Леголас направился к Аэлин.

После полуночи пир всё ещё продолжался и Арагорн отлучился на минуту, чтобы справиться о её состоянии. Принцесса так и не пришла в себя до сих пор, лекари только разводили руками, надеясь на то, что юность и хорошее здоровье помогут ей вскоре поправиться.

Эовин вызвалась приглядывать за своей новой подругой, к которой успела привязаться, и сейчас находилась у постели принцессы, пренебрегая праздничным пиром.

Было у наследника Исильдура и ещё одно дело: совсем скоро Глорфиндел покинет Эдорас, направляясь сначала в Лориэн, дабы предать земле тело друга, а затем — домой, в Имладрис. Арагорн хотел проводить его.

Пройдя по длинным коридорам, освещенным множеством факелов, Арагорн остановился у нужной двери и тихо постучал. Эовин отворила дверь и приложила палец к губам, делая знак говорить тише.

— Как она? — негромко спросил Арагорн, осторожно заглядывая в комнату.

— Всё также! — отвечала Эовин. — Бредит, и жар никак не спадает.

Царевна тихо вышла в коридор, оставив дверь в комнату полуоткрытой. Аэлин лежала в бреду, бледная, словно призрак, и продолжала в горячке повторять имя погибшего жениха пересохшими губами.

«О, друг мой!» — глядя на неё, мысленно воззвал Арагорн к погибшему Халдиру, — «Не забирай её у нас, помоги ей вернуться из тьмы к свету!»

Наследник Исильдура стоял у двери, удрученно задумавшись и поглаживая подбородок. Помочь чем-либо сестре своей невесты он был не в состоянии. Горе, вызвавшее такую реакцию у юной эллет, пожирало её подобно пламени, и Арагорн считал, что лишь присутствие Леголаса сможет помочь ей. Однако, своего друга он здесь не нашёл.

— Когда вы вернулись из Изенгарда? — прервала его думы Эовин. — Я сегодня целый день не выходила отсюда.

— На рассвете, — ответил наследник Исильдура. — Скоро эльфы собираются возвращаться в Ривенделл, лорд Глорфиндел хотел зайти, чтобы проститься с Аэлин.

— Он заходил недавно. Но она вряд ли его услышала… — сокрушенно вздохнула девушка. — Скажи, Арагорн, это правда, что бессмертные эльфы могут умереть от горя? Или от тоски по любимым?

— Правда, — хмуро ответил Арагорн. — Я знал такие случаи. Правда, это бывает крайне редко.

Ещё раз взглянув на Аэлин, Арагорн сжал руку её добровольной сиделки и повернулся, чтобы уйти, но внезапно обернувшись, спросил:

—  Совсем забыл спросить, а где Леголас?

— Принц вышел несколько минут назад, — ответила Эовин. — Он долго сидел возле неё, держал за руку, пытался говорить с ней, но Аэлин всё звала Халдира, кричала… И он ушёл. Я не знаю, куда.

- О, Эру... — пробормотал Арагорн, покачав головой.

— Принц ведь любит её, правда? — прошептала Эовин. — У него даже слёзы были на глазах.

— Ты наблюдательна, — заметил дунадан. — И ты не ошиблась… надеюсь на это, по крайней мере. Теперь лишь он один сможет облегчить её боль.

В глазах Эовин явно читался вопрос, но она не осмелилась задать его.

— У них – у эльфов – всё сложно, Эовин, — ответил Арагорн на её вопрошающий взгляд. — А у Аэлин и Леголаса — тем более. Это долгая и грустная история, возможно, она сама тебе поведает её, когда придёт в себя.

Простившись с племянницей конунга, глядевшей на него с нежным блеском в голубых глазах, Арагорн направился по длинным коридорам к главному выходу из дворца.

Дождь уже закончился, наконец, и он хотел вдохнуть свежего воздуха после долгого пребывания в трапезной, а заодно не пропустить отъезд эльфов.

На выходе из дворца Арагон увидел одинокую фигуру Леголаса.

Подойдя к другу, он заметил, что тот впервые никак не отреагировал на постороннее вторжение, словно находился где-то очень далеко отсюда, оставив на пороге дворца лишь свою физическую оболочку.

— Леголас! — он тронул принца за плечо.

Эльф повернулся, глядя сквозь Арагорна, и по-прежнему не произнес ни слова.

— Я уж думал, что ты отправился спать. Как ты?

— В порядке! — коротко бросил принц.

О, да, куда уж лучше! За все те годы, что Арагорн знал наследника Трандуила, он впервые видел его таким подавленным. Бледное лицо, поджатые губы, дрожащие длинные ресницы, опущенные глаза — картина безмятежного счастья налицо!

— Она поправится, Леголас. Тебе нужно набраться терпения, — рука Арагорна легла на плечо друга.

— Всё кончено, Арагорн… — тихо сказал Леголас. — Для меня-то уж точно…

— О чём ты? — не понял тот.

— А ты не понимаешь? — Леголас обернулся, сверкнув глазами. — Ты не видишь, что с нею творится? Она гибнет от горя, Арагорн! Гибнет, потеряв любимого!

— Но это ведь естественно, разве не так? А чего ты ждал? Обручения сразу после похорон? — нахмурился Арагорн. — И вообще, к чему ты ведешь?

Боль внезапно вырвалась наружу и развязала язык обычно скрытному Леголасу. Глаза его потемнели и стали черными, как тьма в душе Моргота.

— К чему я веду? К тому, что я вновь напоролся на тот же клинок, Арагорн, и он отравляет меня тем же ядом… Аэлин любила Халдира, разве ты не видишь? Или ты думаешь, что это чувство вины пожирает её сейчас? Тауриэль, и та так не убивалась по своему гному! Она обманывала меня, уверяя в своей любви!

— Постой! — поднял руки вверх Арагорн, пытаясь остановить этот бесконечный поток яростных обвинений. –Ты обвиняешь Аэлин во лжи? Но зачем ей это было нужно?

— Почем мне знать, что у неё на уме? Может, она и сама не подозревала о силе своей любви! Или любила нас обоих? У юных дев такое бывает, как я слышал.

— Леголас, остановись! Ты заблуждаешься. Она потеряла самую близкую душу, и конечно же, она страдает. Разве ты сам не переживал потерь? Ты нужен ей сейчас больше, чем кто-либо другой. Ни отец, ни Арвен, никто не заменит ей тебя. Ты обещал Халдиру защищать её… — использовал Арагорн последний козырь, взывая к обещанию у ложа умирающего.

— Кажется, она не испытывает недостатка в защитниках, — мрачно изрек Леголас, уставившись в землю. — Один из них был тут как раз совсем недавно. Похоже, что их связывает крепкая дружба, совсем, как когда-то с Халдиром!

Арагорн услыхал яростную ревность в голосе друга. Так вот что ослепило упрямого наследника Трандуила! Пока Леголас в таком состоянии, говорить с ним бесполезно. Но тут последняя фраза вдруг дошла до сознания Арагорна.

— Ты говоришь о Глорфинделе? — догадался он. — Но он же спас ей жизнь. Без него она погибла бы в Кирит Унгол!

— Как и Халдир в своё время! — упрямо возразил принц. — И вообще, разве ты не понял: воину достаточно спасти её от смерти, как она тут же проникается к нему безграничным чувством долга. Что ей любовь? Долг куда важнее! Так было с Халдиром, так будет и с Глорфинделом. Поэтому для меня эта история окончена, Арагорн... Я не собираюсь вечно пытаться протиснуться меж её отважными защитниками! Ибо для Аэлин я всегда буду на втором месте!

И взбешенный наследник Трандуила, как никогда походивший в этот миг на своего родителя, развернулся, и практически бегом бросился прочь от своего друга.

Уставший, измученный последними событиями, Арагорн прислонился к холодной каменной стене. Оскорбленное мужское достоинство ранимого принца Эрин Гален было точно не тем, в чём ему сейчас хотелось разбираться! Оставалось надеяться, что слепая ревность отпустит Леголаса и он снова станет самим собой…

Послышался звук приближающихся шагов, и на крыльцо вышел Глорфиндел, полностью одетый в дальний путь. Отважный витязь, заметив Арагорна, улыбнулся и учтиво склонил голову в знак приветствия.

— Пора в путь? — спросил его дунадан.

— Пора, мой друг! Мы должны торопиться, да и дороги небезопасны, — ответил Глорфиндел. – К тому же, я хотел покинуть Рохан прежде, чем Аэлин придёт в себя.

— Но почему же? – удивился Арагорн. — Я думал, ты хотел проститься с нею?

— Хотел, конечно… и уже простился. Но для неё же будет лучше, если Аэлин не сможет ещё раз увидеть тело Халдира.

— Ты прав, mellonamin, — согласился Арагорн. — Она и так ужасно страдает.

— Это самая тяжкая миссия, что мне доводилось выполнять… сопровождать тело погибшего друга, — тяжело вздохнул Глорфиндел.

— Халдир достоин столь почетного эскорта… — печально прошептал Арагорн. — Да будет мир его праху под сенью Золотого Леса!

— Прощай, Эстель! Если будет на то воля Создателя, то мы ещё увидимся с тобою, — пожал ему руки Глорфиндел и направился к своему оседланному коню, чтобы занять место во главе отряда, сопровождающего носилки с телом Халдира.

Эльфы стройными колоннами промаршировали мимо Арагорна, покидая Эдорас, а он печально смотрел им вслед, пока не исчезли из виду знакомые стяги. Он выполнил свой долг: проводил друзей в путь, и живого, и павшего.

«В добрый путь, мой друг!» — мысленно попрощался он с Халдиром, отпуская его из своей жизни, но не из памяти, — «Теперь мне нужно сделать так, чтобы тебя отпустила и Аэлин…»

***

Итак, прошла неделя с битвы в Хельмовой Пади. Неделя с гибели отважного Халдира...

Всё это время Аэлин, как и воссоединившееся Братство, провела в Медусельде, во дворце конунга.

Первые три дня после того, как она узнала о гибели Халдира, девушка была без сознания. Она отчаянно металась по кровати, то вскрикивая, словно раненая птица, то снова затихая, и всё звала и звала Халдира…

У слышавших и видевших это Эовин, Арагорна, Гимли и остальных это вызывало неизменный страх за её жизнь и рассудок.

Леголас ходил хмурый и молчаливый: страдания той, что была ему так дорога, переворачивали его душу, а ревность к Халдиру (даже к погибшему!) – разрывала сердце. Он походил на мрачный, бестелесный призрак... Находиться возле Аэлин было выше его сил, и поэтому он узнавал новости о её состоянии через друзей.

Страшная лихорадка грозила отправить Аэлин вслед за Халдиром, пока не вмешался Гэндальф, своими заклятиями отвоевав принцессу у тьмы, готовой поглотить её.

Придя в себя, она ещё долго была слаба, словно котенок, и могла лишь лежать в постели.

Её навещали члены Братства, пытаясь подбодрить каждый по-своему. Все... кроме того, кого она так ждала!

Особенно старались хоббиты: они наперебой рассказывали девушке о своих приключениях в Изенгарде, подробно описав атаку энтов и бесславное бегство орков Сарумана, похваляясь своими подвигами. Мэрри и Пиппин были так забавны и непосредственны, так искренне хотели помочь, но Аэлин могла лишь слабо улыбаться в ответ на их попытки поднять её дух, да и то лишь для того, чтобы не обижать их.

Гимли тоже старался как мог: он приходил к ней с неизменным букетом полевых цветов, собранным им лично, и долго просиживал у её постели, рассказывая легенды о подвигах гномов в древние времена. Аэлин слушала доброго гнома, но вряд ли слышала.

Арагорн всегда приходил не один. Его сопровождала Эовин, либо Гэндальф, либо все вместе. Наследник Исильдура не знал, как пробиться сквозь ту броню, в которую облачилась душа девушки, да и нужно ли это сейчас? Аэлин не прислушивалась ни к кому, даже к Гэндальфу.

Волшебник посоветовал встревоженным друзьям ждать. Боль потери смягчит лишь время. Он строго приказал всем не упоминать имени Халдира ни при каких обстоятельствах. И пригрозил при этом хоббитам страшной карой, если они нарушат его запрет, особенно шалопаю-Пиппину, язык которого не отличался способностью держать какую-либо информацию при себе.

От Глорфиндела Аэлин получила лишь короткую записку, ибо он покинул Эдорас ещё до того, как она пришла в себя. В ней её друг сообщал, что покидает Рохан и возвращается в Имладрис – долг главнокомандующего звал его домой и границы королевства требовали защиты.

Принцесса опечалилась, что ей не удалось попрощаться с ним лично, ибо привязалась к нему всей душой. Ей очень не хватало его хладнокровия и оптимизма сейчас.

Но больше всего ей не хватало Халдира… Она даже и не подозревала, что на свете существует такая жуткая боль потери! Ей будто отсекли руку или ногу, и она никак не могла научиться жить без утраченного. Каждый день она проливала потоки слез по нему...

На самом деле, гневные обвинения Леголаса были недалеки от истины, хоть он и не адресовал их ей лично: Аэлин сейчас действительно сомневалась в том, что её чувства к Халдиру не были любовью. Иначе, почему ей тогда так больно?

Не проходило и часа, чтобы она не думала о нём. В памяти всплывали самые разные моменты их совместного прошлого – от раннего детства Аэлин, когда она изводила своего телохранителя капризами, доводя до белого каления, до их первого поцелуя и признания в любви.

Она всё копалась в своей памяти, хоть воспоминания неизменно вызывали слёзы, муки совести и боль. Она погубила его, испортила ему жизнь… И ничего уже не исправить! Халдир мечтал лишь о её любви, но она так и не смогла её подарить ему.

Начав подниматься с постели, Аэлин попросила Эовин подыскать ей вдовий наряд – отныне она собиралась носить только черное. Царевна не стала спорить, и вскоре Аэлин надела строгое черное платье и длинную вуаль того же цвета, которые подчеркнули её скорбь ещё сильнее.

Принцесса вместе с Эовин неспешно бродила по Медусельду, изучая бесконечные залы, а встречавшиеся на их пути воины испуганно шарахались от неё, ибо своим видом она напоминала им саму Ниэнну, безутешную плакальщицу Амана…

Возможно, Аэлин и дальше так пряталась бы от внешнего мира, но в её планы безжалостно вмешались обстоятельства.

И виной всему оказался чрезмерно любопытный хоббит.

====== Камень Ортханка или визит того, кого не ждали ======

Аэлин разбудил вкус поцелуя на губах, такой реальный, ощутимый… Она в испуге открыла глаза и…ничего не увидела. Кругом была лишь тьма, непроглядная, словно в душе Моргота!

Что…или, вернее, КТО это был??? Девушка дрожала от страха. Почему она так боится?

И вдруг послышался жаркий шёпот, прямо возле её уха, такой волнующий, вкрадчивый:

— Идём со мной, моя принцесса…Ányë hilya!

Она узнала его голос мгновенно… Аннатар! Он вернулся!

Аэлин в ужасе зажмурилась до белых кругов перед глазами. И тут она увидела Его…

Он вошёл в её сознание, заставляя повиноваться, слышать лишь Его голос. Аэлин почувствовала, как Он коснулся её рук, увлекая её за собою. Не в силах противиться, она поднялась с постели и последовала за Ним, находясь в трансе.

Она видела впереди лишь яркий свет, исходящий от Его тела, и шла на этот свет, подобно бабочке, летящей на пламя. Его янтарные глаза смотрели на неё так властно и призывно, он манил, соблазнял… Саурон в полную силу использовал осанвэ для того, чтобы завладеть ею.

Принцесса утратила ощущение реальности или сна, она уже не была властна над своим телом, она хотела лишь следовать за Ним, лишь слышать Его голос…

— Я внимаю тебе, Аннатар… — прошептала она, протянув руки к струившемуся впереди свету…

И вдруг целый поток ледяной воды резко оборвал этот морок… Аэлин оказалась мокрой до нитки, но зато вернулась в сознание!

Она в панике ловила ртом воздух, трясясь, словно в лихорадке и растерянно оглядываясь по сторонам.

Обернувшись, Аэлин увидела потрясенную Эовин с пустым ведром в руках, из которого она, видимо, и окатила подругу. Аэлин стояла на пороге дворца, одетая лишь в тонкую ночную сорочку, мокрая, словно её только что выловили из ручья.

Ошарашенные взгляды двух стражников, что охраняли вход во дворец, ясно давали понять, насколько неприлично она выглядит в мокрой сорочке, прилипшей к телу.

Аэлин никак не могла понять, каким непостижимым образом она сюда попала ночью? И для чего Эовин окатила её водой?

Подруга схватила её за руку и потащила внутрь, подальше от нескромных взглядов стражников.

— Силы небесные! Что происходит с тобою? — испуганно воскликнула царевна. — Ты напугала меня до полусмерти! Хвала Эру, я увидела тебя, а иначе ты вышла бы из дворца, и неизвестно где могла бы оказаться!

— Я не помню ничего… — пробормотала Аэлин, стуча зубами от холода. — Я сама сюда вышла? Но как это возможно???

— Хотела бы и я об этом знать! — ответила Эовин. — Идём скорее к тебе в комнату, пока ты не замерзла до смерти или кто-нибудь не увидел тебя. Стражники, я думаю, надолго запомнят эту ночь!

Аэлин побагровела, услыхав эти слова. Но вдруг, к их общему ужасу, в коридоре, прямо за их спинами, послышался быстрый топот ног и голоса.

— Гэндальф! Арагорн! — услышали они крики хоббитов и Гимли.

Что-то стряслось! Только этого не хватало. Топот приближался, и Аэлин попыталась слиться со стеной, лишь бы её не заметили, но не успела.

Со стороны входа бежали Арагорн и Леголас. Внезапно натолкнувшись на девушек, они остановились буквально на лету, ошеломленно взирая на Аэлин.

Эовин немедленно закрыла собою подругу, однако, недостаточно быстро, чтобы воины не успели разглядеть её мокрую одежду.

Прежде чем кто-то из мужчин успел открыть рот, Эовин строго приказала обоим отвернуться, словно была заправским капитаном рохиррим. Опомнившись, они немедленно повиновались.

— Что здесь творится? — осторожно спросил Арагорн, не оборачиваясь, а Леголас тем временем быстро передал Эовин свой плащ, который та сразу набросила на плечи Аэлин.

— Как только мы сами это поймем, сразу сообщим вам, — пообещала Эовин, подталкивая подругу вперед, по направлению к её комнате. — Спасибо за помощь, принц!

Как только шаги девушек стихли в коридоре, друзья разом повернулись и переглянулись.

— Загадочная ночь, — заметил Арагорн и тут же опомнился. – Идём, я слышал крики Мэрри!

И друзья опрометью понеслись на помощь остальным.

Девушки добежали до спальни Аэлин и Эовин втолкнула эллет в комнату, поспешно закрывая дверь на засов.

— Почему ты не предупредила меня, что ты ходишь во сне? Ты знаешь, что это опасно?

— Я никогда раньше этого не делала… — пробормотала Аэлин, всё ещё дрожа. — Я абсолютно ничего не помню…

— Что тебе снилось? — поинтересовалась царевна. — Ты говорила что-то, но я не поняла ни слова.

И тут Аэлин вспомнила... Аннатар позвал её и она пошла за ним. В прямом смысле слова! Как такое возможно? Одно дело — сны, их сложно контролировать, но ходить во сне — это уже слишком! Неужели его власть над ней так велика???

— Я должна немедленно рассказать об этом Митрандиру! — вскочила принцесса, но Эовин с ходу осадила её порыв.

— На дворе ночь, Аэлин! К тому же там какая-то суматоха. Тебе мало того, что полказармы, включая твоих друзей, увидело тебя чуть ли не нагишом? Нужно одеться, как минимум.

— Но это важно, Эовин! Поверь мне на слово!

— Верю. Но лучше подождать до рассвета. Если хочешь, я попробую разузнать, что там у них стряслось, и расскажу тебе, а уж после будем думать, как быть дальше.

Аэлин согласно закивала, и царевна поспешно исчезла за дверью, оставляя свою подругу в тревожном ожидании.

Принцесса некоторое время так и стояла растерянно посреди комнаты, кутаясь в плащ Леголаса. Он хранил запах его волос – такой волнующий, пьянящий, сладкий… Девушка с наслаждением потерлась щекой о мягкую ткань и нежно коснулась её губами, словно это была его щека…

Внезапно опомнившись, Аэлин покраснела до корней волос: как она могла позволить себе даже мысли о нём… Халдир погиб совсем недавно, а она уже представляет себя с Леголасом! Бесстыжая!

Она поспешно сбросила плащ со своих плеч и в ярости швырнула на постель. Сняв, наконец, мокрую сорочку, принцесса быстро переоделась и попыталась расчесать свои мокрые волосы. К тому времени, как вернулась Эовин, её подруга уже выглядела вполне прилично.

— Итак? Что там случилось? — поднялась она навстречу Эовин. — Из-за чего такой переполох?

— Мне удалось расспросить Гимли, — с трудом переводя дух после слишком быстрого передвижения по коридорам, ответила царевна. — Он сказал, что Пиппин чуть не погиб из-за того, что заглянул в…как же он сказал? В Палантир! Волшебник в ярости, а Гимли говорит, что сам дух Саурона посетил этой ночью Медусельд.

— Что??? — Аэлин посмотрела на подругу, будто та сошла с ума. — Но это невозможно!

— О, я не знаю! Но все они выглядят очень обеспокоенными, Арагорн сразу же попытался выставить меня из комнаты без лишних объяснений. Маг даже велел разбудить короля, чтобы сообщить ему! И самое главное: Гэндальф велел тебе утром прийти на совет в тронный зал.

— Но для чего ему понадобилась я? — недоуменно спросила Аэлин. — С каких пор женщины принимают участие в таких собраниях?

— Тебе лучше дождаться рассвета и спросить об этом самого мага, — спокойно ответила ей подруга. — Хвала Эру, что у нас есть пара часов, как раз успеем привести в порядок твои волосы.

— Я так плохо выгляжу? — притворно надула губы Аэлин.

— Ну как тебе сказать… — сконфуженно замялась царевна. — Сейчас ты выглядишь, по крайней мере, пристойно. Но, думаю, что дворцовая охрана гораздо выше оценила тебя в мокрой сорочке на голое тело! — и Эовин заразительно рассмеялась, глядя на рассерженную подругу, явно забавляясь её смущением.

Несмотря на стыд, Аэлин прыснула со смеху вместе с нею. Это был её первый робкий смех за очень длительное время… Услышав, как он сорвался с её губ, принцесса резко осеклась: смех звучал кощунственно для её траура. Заметив это, Эовин понимающе посмотрела на неё и молча сжала руки подруги.

Неужели горе немного ослабило свою железную хватку? Во всяком случае, это странное ночное происшествие встряхнуло Аэлин и заставило вернуться к жизни.

Эовин и сама когда-то потеряла родителей и хорошо помнила те черные дни, когда ей, как и Аэлин, не хотелось жить и радоваться, не хотелось даже улыбаться. Но потом, постепенно, любовь дяди и братьев вернула её к жизни.

Победить горе может лишь любовь. И Эовин видела эту любовь в глазах Леголаса и Аэлин. Им осталось лишь сделать шаг навстречу друг другу.

Аэлин и Эовин спешили в тронный зал. Девушки так увлеченно разговорились в спальне Аэлин, что едва не пропустили назначенное время.

Аэлин, по-прежнему одетая в траурно-черное платье, сегодня немного разнообразила свой внешний вид, надев серебряную диадему, которая чудом не потерялась во время битвы в Эфель Дуат. В руках принцесса держала плащ Леголаса, намереваясь вернуть его владельцу.

Спеша по длинным коридорам, они все гадали: о чем же пойдет речь на совете? Обе девушки сгорали от любопытства, смешанного с беспокойством. Особенно пугающим было предположение о посещении дворца духом Саурона.

Аэлин была склонна верить этому — ведь она видела его сегодня во сне! Или наяву? Она запуталасьокончательно, нужно срочно сообщить обо всём Митрандиру.

Несмотря на то, что она доверяла Эовин, принцесса пока не решилась раскрыть ей тайну о своей странной связи с Сауроном, а потому так и не призналась, что за сон она видела нынче ночью.

Наконец показались массивные двери, ведущие в тронный зал, и стража распахнула их перед девушками.

Тронный зал был огромен: в него легко могло поместиться до двух или даже трёх сотен человек. Потолок его был так высок, что Аэлин пришлось поднять голову вверх, чтобы рассмотреть затейливые росписи, которыми он был покрыт.

На стенах висело множество длинных гобеленов, вышитых мастерицами Марки, что придавало помещению более величественный и одновременно уютный вид. Все подвиги былых королей Рохана были изображены на них, что вызвало у Аэлин искренний вздох восхищения неоспоримым мастерством роханских женщин. Подобное усердие было выше понимания принцессы — если что и ненавидела Аэлин в своей жизни также сильно, как Саурона, — это вышивать.

Два громадных камина в человеческий рост служили обогревом для этого помещения, но даже сейчас, несмотря на жарко пылающие в них дрова, в зале было ощутимо прохладно, если не сказать холодно: узкие окна не пропускали в зал достаточно солнечного света, а значит, и тепла.

Войдя, девушки поприветствовали всех присутствующих, лица которых красноречиво свидетельствовали о том, что обсуждение будет горячим и речь пойдет о Сауроне.

Итак, они услышали следующее: этой ночью, не в меру любопытный полурослик, как назло страдавший бессонницей, тайком стянул у Гэндальфа Палантир, найденный в Изенгарде. Он взял его в руки, желая лучше разглядеть, но Пиппин не знал, что всевидящий камень позволяет и Саурону видеть его!

Темный Властелин чуть не убил его, пытаясь выяснить, что хоббиту известно о кольце. Каким-то чудом проснувшийся Мэрри успел разбудить Гэндальфа, и тот спас горемыку-Пиппина, не дав Саурону его доконать.

Пиппину, к счастью, удалось разглядеть куда Саурон собирается нанести свой следующий удар по Средиземью. Это обстоятельство было единственным, что спасло шкуру несчастного полурослика от гнева волшебника.

Хвала Эру, маг помиловал его, обозвав всего лишь дуралеем, а не превратив в какую-нибудь скользкую жабу или слизняка, как опасался сам Пиппин.

Итак, Минас Тирит… Именно разрушенную цитадель Белого города и увидел Пиппин в Палантире.

Гэндальф считал, что именно там, в сердце Гондора, состоится решающая битва за свободу Средиземья. А это значит, что Саурон поставит на кон всё: он или победит войско людей или канет в лету, наконец. Страшное по своей мощи войско бросит Тёмный Властелин под стены цитадели Гондора!

Слушая слова Митрандира, Аэлин невольно вздрогнула, представив себе многотысячные орды, посланные Сауроном с одной целью — уничтожить Гондор, стереть его с лица Арды.

С недавних пор её ненависть к Врагу многократно усилилась и превратилась в настоящую манию преследования. Принцесса мечтала отомстить ему за смерть Халдира, отомстить любой ценой! Эта безумная мысль засела в её упрямой голове намертво, но Аэлин не делилась этим ни с кем.

Планы мести, один страшнее другого, будоражили её воображение, и она черпала в них силы для того, чтобы жить дальше. Она даже хотела отправиться прямиком в Мордор и вызвать дух Саурона на поединок! Хотела до сегодняшней ночи…

Сегодня Аннатар явился к ней снова… А она, вместо того, чтобы нанести ему хоть какое-нибудь увечье, пусть даже и во сне, пошла за ним, как ручная собачонка! Неужели её дух так слаб?

Разум подсказывал ей, что по сравнению с мощью такого древнего существа, как Саурон, её душа — лишь мелкая песчинка в бескрайнем море, а проявленная ею слабость без прикрас показала Аэлин, что не ей тягаться в Сауроном, это уж точно!

Король Теоден принял решение вновь собирать войско для помощи Гондору в этой битве, а Гэндальф намеревался немедленно отправиться в Минас Тирит в компании недотепы-Пиппина, ибо наместника нужно было срочно предупредить о надвигающейся опасности.

В этой битве, обещающей стать самой кровопролитной, людям уже не помогут ни энты, вернувшиеся в Фангорн, ни эльфы, обороняющие сейчас свои королевства от набегов орков.

Эльфийские Владыки только вчера прислали вести Гэндальфу.

Владыка Келеборн сообщил, что Лориэн отбил мощную атаку орков из Мории, пройти вглубь Золотого леса им помешала сила кольца Нэнья, но всё же лесу был нанесён урон: страшный пожар поразил его, к счастью, потушенный магией Владычицы. Сердце Аэлин сжалось от такого известия, ей очень тяжело было узнать, что родной дом подвергся осквернению.

Король Трандуил тоже отважно сражался с отрядами из Дол Гулдур, отбив уже три атаки на свои границы. И лишь Имладрис пока не подвергался нападениям, хранимый магией Элронда, но его войска оказывали поддержку и Лориэну, и Мирквуду. Война шагала по всему Средиземью!

Девушки скромно молчали во время длительного совета, слушая реплики мужчин. Аэлин все ещё искренне не понимала: что она здесь делает? Погруженная в свои мысли, она всё же старалась не терять нить разговора и ждала, что Митрандир объяснит, зачем он послал за нею.

В Лориэне она никогда не принимала участие в таких собраниях. Что до Эовин, тут всё было ясно: в отсутствие конунга и её брата Эомера, ставшего теперь наследником престола, ей предстоит управлять страной, а потому она имеет право находиться на совете.

Аэлин стояла у стены, чуть позади всех, и совсем не замечала осторожных взглядов, которые бросал на неё Леголас. На самом деле, она старательно избегала глядеть на него, памятуя об их случайной встрече ночью: ей было стыдно за свой полуобнаженный внешний вид.

Принцу Эрин Гален приходилось заставлять себя вслушиваться в слова Митрандира и конунга, ибо присутствие Аэлин мешало ему сосредоточиться: девушка выглядела такой хрупкой и беззащитной в своём траурном платье!

Он никак не мог отвести глаз от её лица: большие глаза, потемневшие от безутешного горя и красные от часто проливаемых слёз, блестели, словно драгоценные камни, а алые губы были сдержанно поджаты.

Леголасу вдруг страстно захотелось прижать её к себе прямо сейчас, на глазах у всех. И пусть думают, что хотят!

Но ревность, как ядовитая змея, не преминула быстро охладить внезапный порыв принца, она словно нашёптывала ему: «Она тебя не любит, она любила лишь Халдира, она принадлежала только ему, она лгала тебе, играла с тобою…»

И вновь любовь принца проиграла его ревности и чувству оскорбленного достоинства… Леголас отвернулся от Аэлин, гневно сверкнув синими глазами.

К тому моменту, когда совет закончился, и Аэлин робко подошла к нему, протягивая плащ и бормоча слова благодарности, принц уже полностью овладел собою, и лишь сдержанно склонил голову в ответ.

Она была поражена этой ледяной холодностью и растерянно посмотрела вслед удаляющемуся наследнику Трандуила. Обида и разочарование больно полоснули её по сердцу: она не понимала, чем вызвала такое пренебрежительное отношение к себе?

Участники совета уже стали расходиться, и тут волшебник обратился к Аэлин.

— Дитя, постой! Поговори немного со стариком, — и Гэндальф впервые за это утро расплылся в улыбке. Он радовался уже тому, что девушка хотя бы встала с постели и не заливается слезами каждую минуту.

 — Как ты себя чувствуешь, моя девочка? — спросил маг, заметив её растерянный взгляд.

— Мне лучше, Гэндальф, не волнуйся! — слабо улыбнулась эллет. — Но мне не пристало находиться здесь, скажи мне, для чего ты меня призвал?

— Идём на свежий воздух, дитя. Там и поговорим спокойно, — Гэндальф взял её за руку и повёл за собою.

В Эдорасе выдался погожий весенний день, небо было ясным и безоблачным. Выйдя на крыльцо, Аэлин зажмурила глаза — она уже успела отвыкнуть от солнца.

Весна уже вовсю вступала в свои права: солнце пригревало всё сильнее, а на земле появилась нежная зеленая травка и первые цветы. Запах этих зеленых ростков, совсем ещё слабых и тонких, наполнял воздух запахом мёда, пьянил его, и Аэлин впервые за много дней с удовольствием вдохнула полной грудью.

Голова у неё даже немного закружилась от этого аромата пробуждающейся природы, ибо весна была любимым временем года всех эльфов. Она в упоении закрыла глаза, подставляя лицо солнечным лучам, не замечая довольного взгляда Митрандира, брошенного на неё.

— Что ж, я рад, что ты поправилась, дитя. Ты очень испугала нас всех своей лихорадкой, знаешь ли… — сказал Гэндальф.

— Гэндальф! — торопливо перебила его девушка. — Я видела его ночью! Я видела Саурона! Он снова мне явился.

Аэлин подробно описала магу свое странное видение, не утаив ничего, даже того, что Аннатар её поцеловал. Митрандир внимательно слушал её, не перебивая, он лишь задумчиво курил свою длинную трубку, выпуская колечки дыма. Закончив свой рассказ, девушка ждала его решения.

 — Тебе нужно как можно быстрее покинуть Рохан, девочка! Здесь ты в опасности, а потому я отправлю тебя домой, — вдруг решительно заявил волшебник.

— Домой? — удивлённо переспросила Аэлин. — В Лориэн? Но почему?

— Нет, Аэлин. Лориэн сейчас в осаде и там небезопасно. Я думаю отправить тебя к отцу, в Имладрис. Я немедленно отправлю весть Элронду и он пришлёт за тобою братьев.

— А если я хочу остаться здесь, с тобой и Братством? — тихо спросила девушка.

— Дитя, нам всем предстоит великая битва, равной которой по жестокости не было с древних времен. Мужчинам сейчас нужно думать лишь об этом и не отвлекаться на страхи о твоей безопасности.

— Но почему я не могу дождаться вас здесь, вместе с Эовин? — наивно округлив глаза спросила принцесса. — Я верю в то, что Фродо непременно уничтожит кольцо!

— Не пытайся меня одурачить, юная эллет! — притворно нахмурился маг. — Я читаю твою душу, словно книгу! Во-первых, Рохан слишком близко к Гондору, и его границы вновь могут быть атакованы. Во-вторых, я ни секунды не сомневаюсь, что ты, сломя голову, бросишься вслед за своими друзьями… и Леголасом. А толку от твоего присутствия в Минас Тирит не будет никакого, скорее наоборот.

— Как я могу навредить вам? Я просто буду ждать в крепости, Гэндальф! Ты же знаешь, я вовсе не воин, несмотря на Эфель Дуат… — и она опустила глаза, пытаясь скрыть свои истинные мысли.

Митрандир устало вздохнул, снисходительно взглянув на неё сверху вниз, и покачал головой, удивляясь её наивной попытке обмануть волшебника.

— Твои мысли переполненные жаждой мести Саурону, не стали для меня тайной, Аэлин, — проворчал маг. — Забудь об этом! Ты поняла сегодня, как слаба по сравнению с ним. А теперь ему известно, что ты в Эдорасе.

— А какое ему дело, где я нахожусь?

— А такое, что ты можешь стать для Саурона идеальным заложником! Раньше ты находилась в Лориэне, где тебя защищала магия Владычицы, но здесь ты беззащитна. Своим поступком Пиппин вновь привлёк внимание Врага к Рохану, где он тут же легко обнаружил тебя. И теперь мне необходимо не только этого недотепу увезти отсюда, но ещё и спрятать тебя от Ока Саурона.

Принцесса не нашлась, что ответить мудрому волшебнику и лишь молчала, склонив голову и опустив глаза: мысль, что она может стать заложником Врага, ей в голову действительно не приходила… Аэлин вдруг стало очень одиноко и страшно.

Гэндальф внимательно наблюдал, как к ней приходит осознание того, что она задумала великую глупость, решив в одиночку отомстить Саурону, и незаметно улыбнулся. Хвала Эру, ему удалось переубедить эту глупышку в том, что она способна одолеть самого Гортхаура!

Спустя пару часов Гэндальф и Пиппин покинули Эдорас верхом на неутомимом Серогриве. Волшебник взял с Аэлин слово, что она непременно покинет Рохан, как только Элронд пришлёт за ней охрану, и поручил Арагорну не спускать с неё глаз.

Провожая глазами удалявшуюся белую фигуру всадника, хранители снова испытали тревожное чувство: начинался новый виток их борьбы, новая цепь испытаний на пути к долгожданной победе. Что их ждёт завтра? Этим вопросом задавался каждый из них, включая и Аэлин.

А в Медусельде началась спешная подготовка к новой битве: воины со всех концов страны съезжались в Эдорас, дабы выступить через три дня в военный лагерь в долине Харроудейл, а оттуда – в Гондор.

Аэлин предстояло отправиться в лагерь вместе с Эовин, а затем вернуться в Эдорас и ожидать гонцов отца. Родные леса Имладриса звали её домой, под свою сень…

Но мысль о том, что ей снова предстоит покинуть Братство, не давала ей покоя.

Лишь слово, данное ею Гэндальфу, заставляло Аэлин вновь подчиниться судьбе. Она отправится в Ривенделл, снова увидит отца, Арвен и близнецов… Она очень скучала по ним, но… Леголас остаётся здесь, и она даже не знает, увидит ли его снова!

Он избегает её, а она даже не понимает — почему? И Аэлин приняла решение — она не покинет Рохан, пока не выяснит это!

Комментарий к Камень Ортханка или визит того, кого не ждали Ányë hilya – следуй за мной (кв.)

====== “Орден разбитых сердец” ======

Аэлин корила себя за невнимательность. Ну как она могла не замечать, что Эовин влюблена в Арагорна? Это же можно легко прочесть в её глазах! Куда же подевалась её эльфийская чувствительность?

Беда в том, что принцесса в последнее время замкнулась в себе из-за потери Халдира, и совсем перестала замечать что-либо вокруг. А сегодня ей вдруг бросилось в глаза, как племянница конунга смотрит на Арагорна.

О, Эру, да им с Эовин пора организовывать свой собственный Орден под названием «Орден разбитых сердец»!

Аэлин ни секунды не сомневалась в том, что Арагорн любит только Арвен, и никого другого на свете. Но, одновременно, ей было очень жаль свою подругу, которой не на что было надеяться. Гордая девушка хранила свою тайну ото всех, даже от Аэлин, особенно с тех пор, как узнала, что наследник Исильдура помолвлен со старшей сестрой подруги.

Сейчас царевна Рохана переживала свою первую любовь, к сожалению, безответную. Если она и плакала, то тайком, закрывшись в своих покоях, а на людях старалась вести себя сдержанно.

Но, в день отъезда Гэндальфа и Пиппина в Гондор, когда стало известно, что Рохану предстоит новое сражение, и Арагорн вместе с друзьями примет в нём участие, Эовин не смогла сдержать своих чувств.

Ей и так тяжело далась битва за Хельмову Падь, когда она сходила с ума от страха за его жизнь, а теперь ему вновь предстоит рисковать ею! И неважно, что Арагорн никогда не сможет подарить ей своё сердце, она не перестанет от этого бояться за него.

Аэлин случайно застала конец их разговора в оружейной дворца, она не разобрала о чём именно шла речь, зато заметила полный любви взгляд, брошенный Эовин на Арагорна. Он что-то тихо ответил царевне и сжал её руки на мгновение, а затем, поклонившись, покинул оружейную, не заметив Аэлин, спрятавшуюся за большой грудой массивных щитов.

Эовин смотрела ему вслед с отчаянием и полным отсутствием надежды, когда принцесса покинула своё укрытие и шагнула ей навстречу. Догадавшись по сочувственному взгляду подруги, что ей отныне всё известно о её тайне, Эовин не сдержалась и вдруг расплакалась.

В этот вечер они долго беседовали, сидя в спальне Эовин, куда Аэлин отвела её, чтобы никто не увидел заплаканные глаза царевны. Уже давно настала ночь и свечи в комнате догорели, но темнота только помогала им двоим делиться своими девичьими секретами.

В ту ночь они узнали все сердечные тайны друг друга. Аэлин поняла, что некоторые вещи она не смогла бы поведать даже Арвен, не говоря уже ни о ком другом, а роханской царевне с легкостью призналась во всех, даже самых сумасшедших своих поступках, вроде того, как она чуть не отдалась жениху до свадьбы. А ещё Эовин узнала историю их непростых (Арагорн как в воду глядел!) отношений с принцем Эрин Гален и причинах помолвки с отважным Халдиром.

Если Эовин и была в глубине души шокирована подобным признанием эльфийской принцессы, она этого никак не показала. По сравнению с Аэлин, раздираемой чувствами к двоим воинам, жизнь самой Эовин была более спокойной и размеренной. Никогда прежде её сердце не знало любви, желания, она не знала мужских объятий и поцелуев, никогда не была помолвлена. Ей лишь не повезло с первой любовью, которую она подарила человеку, уже любившему другую.

— Ты ещё так молода! — заметила Аэлин. — Я думаю, ты непременно встретишь того воина, что подарит тебе счастье. И полюбишь его в ответ.

— Если только зло будет побеждено! А иначе — какая разница, что со мной станет? Если победит Саурон, все мы станем его рабами, — тяжело вздохнула Эовин.

— Митрандир говорит, что мы не должны терять надежду! — горячо возразила Аэлин.

Она изо всех сил старалась не показать подруге, что те же страхи за судьбу Средиземья терзают и её. Перспектива оказаться рабой Саурона принцессу явно не устраивала, особенно, если майя удастся вернуть себе своё тело. Аэлин слишком хорошо знала, что ждёт её лично в этом случае.

— Так значит, ты отправишься в Ривенделл? — вдруг спросила Эовин. — Почему ты не можешь остаться здесь, со мной? Мы могли бы вместе дождаться возвращения наших…друзей?

— Я дала слово Гэндальфу, что покину Рохан, — тихо ответила Аэлин.

Она не хотела пугать подругу и рассказывать о том, какие у Врага планы в отношении принцессы Лориэна. Гэндальф предупредил её — никто в Рохане не должен об этом знать.

— Как жаль… я так привыкла к тебе. Никогда не думала, что мне доведется так близко подружиться с эльфами! — опечалилась Эовин.

— До встречи с тобой я совсем не знала людей, кроме Арагорна и Боромира, сына наместника Гондора. Он тоже был хранителем, но погиб от руки орков Сарумана. И я очень рада, что встретила такого друга, как ты!

Эовин поведала принцессе и о том, как она мечтает сражаться на поле брани рядом со своим королём и братом, мечтает сама защитить свою страну, словно девы-воительницы из старинных легенд Марки. Она призналась, что хочет тайком смешаться с воинами рохиррим, надев мужское платье, и направиться в Минас Тирит.

Аэлин вполне могла понять мотивы такого желания, она и сама совсем недавно мечтала лично сразить Саурона, пока не осознала, что её сил не хватит для этого. А Эовин ещё не понимает, как опасна её задумка.

Полночи Аэлин потратила на то, чтобы отговорить девушку от безумной идеи, но всё её попытки разбились о знаменитое роханское упрямство царевны, сделавшее бы честь и самому лесному королю! И Аэлин сдалась, пообещав никому не выдавать тайны Эовин.

— Так, значит, ты струсила? Так и не выяснишь, отчего принц избегает тебя? — вдруг спросила Эовин, резко меняя тему разговора.

— Дело не в трусости. Мне, кажется, известно, почему он это делает… — прошептала Аэлин. — Он думает, что я делила ложе с Халдиром. В его глазах я опозорена, ведь мой жених пал до свадьбы. А значит — недостойна принца…

— И ты не хочешь переубедить его? — изумилась Эовин. — Ты же сама сказала, что любишь?

— Переубедить? — горестно усмехнулась Аэлин. — Каким образом? Девушка может доказать свою невинность лишь одним способом, я уже однажды чуть не совершила такую глупость и больше не сделаю этого. Да и не нужен мне мужчина, который поверил словам других, а не моим!

В голосе Аэлин звучали гнев и боль одновременно. Она действительно до сих пор не могла простить любимому их последнего разговора в Лориэне, когда Леголас обвинил её в том, что она была близка с Халдиром.

Эовин молчала, ибо возразить было нечего. В конце концов, она и сама бы отказалась от подобной любви, когда избранник сомневается в твоей честности. Жаль, они были бы красивой парой…

Пожалуй, у них с Аэлин действительно много общего, взять хоть несчастную любовь!

Расставшись с подругой лишь под утро, сонная Аэлин побрела в свою спальню, чтобы подремать хоть несколько часов.

Дворец, похоже, и не думал отходить ко сну: мимо Аэлин торопливо сновали туда-сюда воины, перенося куда-то оружие, конную сбрую, мешки с припасами для армии и боевые стяги. Медусельд лихорадило от спешной подготовки, ибо король дал на неё всего три дня.

Глаза всех воинов снова горели тем самым воинственным огнём, что есть в крови у каждого мужчины: жаждой войны. И утоление этой жажды им было нужно также сильно, как утоление страсти к женщине. Занятые своими делами, рохиррим даже не замечали принцессу, молча бредущую по коридорам Медусельда.

Глядя на эту будоражащую суету, Аэлин вдруг расхотелось спать, и она решила навестить своих друзей: они ведь тоже наверняка готовятся к походу. Для чего ей было это нужно, она и сама не знала, возможно, это был лишь повод увидеть принца. Ноги сами принесли её к комнате, что была отведена Гимли и Леголасу.

Сама не зная, для чего она пришла именно сюда, а не к Арагорну, например, девушка остановилась в нерешительности.

Может быть, лучше уйти?

Она, конечно, дала себе слово поставить все точки в отношениях с принцем до того, как покинет Рохан, но её девичья гордость восставала всеми силами против этого.

Дверь была чуть приоткрыта, и вдруг до неё донесся голос Леголаса. И Аэлин замерла, не в силах поверить в услышанное.

— Я действительно отправил письмо Тауриэль, Арагорн! — голос принца звучал сердито и упрямо. — Если она согласится, мы поженимся сразу после окончания войны!

— Зачем тебе этот союз? — пораженно спросил Арагорн, невольно повышая голос. — Разве твоя любовь к Тауриэль всё ещё жива? Ты же сам говорил, что вы с нею давно уже только друзья!

— Она — моя первая любовь! — запальчиво возразил Леголас. — А значит, мы вполне поладим с нею. Я знаю её много лет, она красива, верна своему королю, отважна… словом, достойна стать принцессой.

— Первая любовь! — хмыкнул Арагорн. — Вообще-то, предполагается, что у эльфа может быть лишь одна любовь!

— Вот именно! – сердито подтвердил его слова принц. — Я решил жениться по любви.

Арагорн шумно выдохнул, всё более отчаиваясь переспорить настырного друга.

— А что же с Аэлин? — тихо спросил он. — Ты вот так просто отпустишь её? Халдир пал, и твоя любимая свободна! Никак не пойму, что за ересь ты несешь про союз с Тауриэль? Значит, тебе понадобилось всего-то семьдесят лет на то, чтобы вспомнить, что именно она — твоя единственная любовь?! И при этом так, между делом, заморочить голову принцессе из соседнего королевства?!

Голоса мужчин становились всё громче, и ссора начинала приобретать опасные обороты. Арагорн был поражен извращенной логикой принца, ему самому никак не могло бы прийти в голову покинуть любимую, тем более, если препятствий для того, чтобы быть вместе не существует.

При всей своей преданности другу, Арагорн был страшно зол на Леголаса, который уперся в своей непримиримой глупости и не желал слушать доводов ни разума, ни собственного сердца. Арагорн молил всех Валар, чтобы Тауриэль оказалась мудрее своего принца и просто отказала ему.

— Леголас! – Арагорн попытался воззвать к нему в последний раз. — Ты пожалеешь о том, что пошёл на поводу у собственной гордыни и ревности! Ты потеряешь Аэлин окончательно.

— Мы уже говорили с тобой о ней, и я не стану повторяться! — отрезал Леголас, отвернувшись от друга и хмуро глядя в окно. — Я принял решение, Арагорн! Когда-нибудь ты поймешь.

— Пойму?! — кулак Арагорна резко опустился на стол, стоявший посреди небольшой комнаты. — Да будь я проклят, если я когда-нибудь пойму твоё эльфийское высокомерие и непроглядную глупость! Ты прав, Аэлин будет лучше без тебя! Я сам посоветую Элронду выдать её за Глорфиндела!

Удар был ниже пояса, и Арагорн это знал. Но в этот миг Леголас настолько вывел его из равновесия, что ему впервые захотелось вправить принцу мозги не только словесно, но и вполне физически. На очень краткий миг в синих глазах принца промелькнула боль, но он лишь скрипнул зубами, продолжая упрямо молчать.

Арагорн глядел на него и никак не мог осознать: неужели это тот самый Леголас, способный безрассудно рисковать жизнью ради друзей, долга, своей родины, сражаясь со злом Саурона? Тот самый, безупречный принц, благородный, искренний? Каким образом у него получается мгновенно превращаться в бесчувственного и надменного ревнивца, как только речь заходит о любимой девушке?

Леголас побледнел от гнева, глаза его метали молнии. Обстановка в комнате накалялась, и Арагорн счёл за благо прекратить этот бесполезный спор. Он метнул на друга уничтожающий взгляд и молча покинул комнату, резко распахнув дверь, и даже не заметив вовремя прижавшуюся к стене Аэлин.

Дверь в комнату громогласно захлопнулась, да так, что стены дрогнули. В этом был последний невысказанный аргумент Арагорна.

Аэлин едва не убило то, что она услышала… Она только сейчас поняла, насколько была подсознательно уверена в том, что любимый больше не расстанется с нею.

Несмотря на то, что она только что говорила Эовин, наивная принцесса надеялась, что они смогут уладить все обиды и разногласия между собой… Но такого поворота событий она уж точно не ждала!

Он решил жениться на Тауриэль… Он сказал, что она — его единственная любовь! Не может быть!!!

Неужели он и вправду считает её недостойной своей любви? Обида, боль, гнев, стыд, унижение — всё это смешалось в одном флаконе и вдруг хлынуло наружу целым водопадом слёз.

Рыдания вырвались у неё столь внезапно, что она в испуге зажала рот руками, боясь, как бы Леголас не услышал её. Опомнившись, что она до сих пор стоит перед его закрытой дверью, Аэлин бросилась прочь.

Добравшись до своей комнаты, она без сил упала на постель и горько разрыдалась. Она рыдала долго и отчаянно, мучимая ревностью и болью от предательства любимого. Никогда она не простит ему этого! Он покинул её тогда, когда был нужен сильнее всего!

Внезапно ей в голову пришла спасительная идея отправиться с первым же кораблём в Валинор. Там живёт Келебриан, и Аэлин вдруг нестерпимо захотелось увидеть мать, рассказать ей всё, разделить с ней радость и боль! Отец ведь давно мечтает отправиться к любимой жене, так почему бы и ей не сделать этого?

В отличие от Арвен, которую ждёт счастливая свадьба после победы над Сауроном, её, Аэлин, не ждёт в Средиземье ничего хорошего. Единственный, кто мог дать ей любовь и счастье, пал, а тот, кого полюбила она сама, отверг её… Да, она сообщит отцу о своём решении и отправится в Валинор!

Принцесса затворилась в комнате на два дня, отказываясь даже Эовин объяснять причины такого внезапного горя. Она провела эти дни в мятежных думах и планах.

На фоне этих, безусловно, драматических событий, в жизни юной принцессы, гибель её храброго жениха постепенно отошла на второй план. Поймав себя на мысли, что она теперь вся погрузилась в переживания о своей несчастной любви и забыла о Халдире, Аэлин устыдилась сама себя.

Ведь прошло так мало времени! Лишь быстрая смена событий военной поры служили ей слабым оправданием, ибо война не оставляет времени для скорби.

В её комнате имелась маленькая шкатулка, которую принцессе подарила Эовин, в ней Аэлин хранила обручальные кольца — своё и Халдира. Она часто доставала его кольцо и подолгу держала в руке, вспоминая, как когда-то надела его на палец жениха.

Она никогда не сможет забыть его — своего верного друга, храброго телохранителя и, наконец, будущего мужа. Стоило ей закрыть глаза, и она видела его красивое, мужественное лицо, нежную улыбку, слышала голос… «Melamin» — так он называл её… Моя любовь…

По возвращении в Лориэн, Аэлин хотела заказать у мастеров мраморную статую Халдира, чтобы поставить её в саду и вспоминать о нём, как это делают люди, увековечивая своих королей после смерти. Только бы вернуться поскорее в Лориэн…

Только бы Фродо выполнил свою миссию и уничтожил это проклятое Кольцо! Только бы воины победили орды Саурона в битве под Минас Тирит!

Сколько нужно таких «только бы» для того, чтобы снова обрести покой и счастье? Слишком много…

====== Три письма ======

На третий день войско Марки направилось, наконец, в долину Харроудейл. Аэлин и Эовин сопровождали короля и Братство до лагеря, но принцесса знала, что Эовин не собирается возвращаться в Медусельд. Царевна Рохана решилась на участие в битве в Минас Тирит.

Храни её Создатель!

Аэлин выглядела не лучшим образом после трёх дней непрерывных слёз, и теперь старательно избегала попадаться на глаза кому-либо из Братства, даже Арагорну.

Добравшись до долины, войско встало огромным лагерем у подножия Белых Гор, чтобы дождаться подхода оставшихся воинов из отдаленных районов Рохана.

Принцесса всё время проводила в шатре, который делила с Эовин и двумя её служанками. Она всё ещё пребывала в мрачном расположении духа и Эовин уже отчаялась разговорить её.

На второй день пребывания в лагере конунг вдруг послал за Аэлин и попросил её прийти к нему в шатер незамедлительно. Девушки удивились такой просьбе, ибо уже был поздний вечер, лагерь давно отдыхал. Гадая, что могло произойти, они обе поспешили на зов короля.

Подойдя к большому золотому шатру конунга, девушка услышала знакомые голоса.

Не может быть! Ей должно быть, показалось, братья не могли прибыть так быстро!

Однако, войдя внутрь, она убедилась, что слух её не обманул — перед Теоденом действительно стояли сыновья Элронда.

Обернувшись и увидев входящую сестру они, улыбаясь, раскрыли ей свои объятия.

— Элладан! Элрохир! — и Аэлин бросилась навстречу близнецам.

Сцена воссоединения с братьями получилась на редкость трогательной и вызвала улыбки у Теодена и его племянников, а также у Арагорна, стоявшего подле короля.

Как же она скучала по ним!

Когда эмоции от встречи улеглись, близнецы поведали множество новостей. Аэлин узнала, что, кроме того, что братья приехали за нею, они привезли Арагорну Нарсиль — фамильный меч гондорских королей, заново перекованный эльфами, а также письмо от Элронда и, разумеется, от Арвен.

Арагорн с благоговейным трепетом взял в руки древнюю реликвию своего рода и меч гордо сверкнул сталью в руках наследника Исильдура… Тот самый меч, срубивший Кольцо с руки Саурона! Это выглядело, словно знак свыше.

В письме к своему названному сыну, Элронд подсказал ему способ, как привлечь больше воинов на сторону Гондора и Рохана в этой войне. Для того, чтобы сделать это, наследнику трона Гондора предстояло отправиться в горы Тропой Мертвых, и призвать их короля, давшего когда-то клятву Исильдуру, но нарушившего её. Только обладатель Нарсиля мог приказывать клятвопреступникам и призвать их биться за Гондор в этом сражении.

Итак, у Арагорна появилась надежда на то, что битва у стен Минас Тирит может быть выиграна! Наследник Исильура был готов отправляться немедленно, но король Теоден посоветовал ему взять с собой помощников, а не бросаться в одиночестве в самое сердце подгорного прохода.

Сыновья Элронда, выполнив свою часть поручений по отношению к Арагорну, попросили позволения короля поговорить с сестрой наедине и увлекли Аэлин из шатра, на свежий воздух.

— Как отец и Арвен? — спросила принцесса. — О, я так скучала по ним! И по вам обоим тоже.

— Как и мы! — улыбнулся Элладан. –Ada и Арвен в добром здравии, вот только сестра наша всё изводится от тоски по своему герою. Кстати, Глорфиндел шлёт тебе поклон!

— Спасибо! — улыбнулась Аэлин. — Так когда мы отправляемся домой?

— А тебе не терпится, я вижу? — Элрохир улыбнулся сестре. — Завтра утром. Но… тут такое дело…

— Какое? — тут же встревожилась Аэлин. — Не томите уже! Что стряслось?

— Видишь ли, в Имладрис вернуться не получится, по крайней мере — сейчас. Орки прочно обосновались в Карадрасе, мы едва смогли пересечь перевал. Одни, мы ещё смогли бы это сделать снова, но если мы потащим туда тебя, ada точно снимет нам головы! Так что, путь в Имладрис пока отрезан.

— И что же делать? — растерялась девушка. — Значит, придётся всё же пробиваться в Лориэн?

Не то, чтобы Аэлин не тосковала по Золотому Лесу, просто одна мысль о том, что она увидит могилу погибшего Халдира приводила её в оторопь. Иногда ей казалось, что возлюбленный просто уехал куда-то далеко с важным поручением и, рано или поздно, вернется к ней. Она боялась увидеть его могилу и осознать, наконец, что Халдира больше нет, пока это было выше её сил.

— Орки из Кхазад-Дума взяли Лориэн в кольцо! — хмуро изрёк Элрохир. — Туда отец не велел идти в любом случае. Остаётся только Мирквуд.

— Мирквуд? — испуганно воскликнула Аэлин. — Но почему туда?

— Ты так заверещала, будто мы собрались отправить тебя прямо в Барад Дур! — хмыкнул Элладан. — Гостеприимство лесного короля так сильно пугает тебя? Поверь мне, Трандуил вовсе не пещерный тролль.

— О, я имела честь быть представленной Его Надменному Величеству! Но почему именно Мирквуд? Разве там не идут сейчас сражения с орками? — Аэлин была в ужасе от перспективы снова встретиться с отцом Леголаса, особенно в свете недавних событий.

— Да потому, что он ближе всего к Рохану, дорогая сестра! — пояснил Элладан. — К тому же, Трандуила сейчас нет во дворце, он добивает орков вблизи Дол Гулдур. Так что мы просто передадим тебя под охрану его воинов и присоединимся к войскам Лихолесья.

— А что же отец? Он знает об этом? — девушка испуганно смотрела на близнецов. — Что он на это скажет?

— Он скажет, что мы приняли правильное решение о твоей безопасности! Но это не единственная причина, — Элрохир вынул из-под полы плаща конверт и передал его Аэлин. — Вот, прочти это! Отец дал нам это письмо на случай непредвиденных трудностей, и вот они настали. Читай, ты всё поймешь из его письма. Он сам должен был сообщить, но… в общем, прочти.

Аэлин взяла конверт дрожащими от волнения руками и сломала печать отца. Что же такое стряслось, чего братья не могут сказать ей на словах сами? К чему такая таинственность? Послание было коротким. Пробежав глазами по аккуратным строчкам, написанным рукой Элронда, девушка оторопело воззрилась на близнецов, начисто лишившись дара речи…

На небольшом листе бумаги её отец написал следующее:

«Моя дорогая дочь!

Ты не представляешь, как счастлив я был узнать, что ты осталась жива и здорова после всех тех испытаний, что выпали на твою долю! Хвала Илуватару, он услышал мои мольбы и сохранил тебя!

Очень жаль, дитя моё, что твой жених пал в битве, я высоко ценил Халдира и скорблю вместе с тобой.

Но скорбь не может продолжаться вечно. Надеюсь, что Враг скоро падёт, и когда это случится, я хочу видеть тебя счастливой, дочь моя!

Арвен и Арагорн поженятся, как тебе известно, и я спокоен за судьбу твоей сестры, чего нельзя сказать о твоей судьбе.

Когда я покину Средиземье, то хочу оставить тебя в надёжных руках, а потому я отдал твою руку наследнику Трандуила. Мы, вместе с лесным королём, решили, что этот союз послужит на пользу нашим королевствам и будет в радость вам обоим, а потому обручили вас.

Ваша свадьба с Леголасом состоится сразу после победы над Врагом, одновременно со свадьбой твоей сестры.

Я послал твоих братьев с приказом доставить тебя домой, но, если это станет невозможным, направляйся в крепость Трандуила и жди там окончания войны и возвращения Леголаса.

Ваши с принцем обручальные кольца находятся у твоих братьев, они вручат их вам.

До скорой встречи, дочь моя! И да хранит тебя Создатель!

Твой любящий отец.»

Ничего не скажешь — любящий! Отдал дочь, словно куклу, даже не спросив, что она думает об этом! Она растерянно вертела в руках письмо, хватая ртом воздух, пытаясь хоть как-то осознать то, что прочитала. Гнев медленно, но верно завладевал её сознанием. Первыми попали под удар безвинные близнецы.

— Это ваша дурацкая шутка? — угрожающе спросила она братьев и глаза её потемнели от ярости.

Близнецы синхронно переглянулись в недоумении. Что это происходит с головой у их младшей сестрицы? Отец говорил, что она будет счастлива стать женой Леголаса, а она, похоже, готова их в клочья разорвать!

— Какая шутка? Разве мы осмелились бы шутить такими вещами? — удивился Элрохир. — Вот, взгляни, если не веришь!

На ладони брата поблёскивали два обручальных кольца, искусно выкованных в виде переплетенных между собой листьев. Значит, всё же не шутка… Но кольца были золотыми!!!

— Но на помолвку надевают серебряные кольца! — побелела Аэлин, не веря своим глазам.

— Ну, понимаешь … — замялся Элладан, — так иногда поступают в королевствах людей: два короля встречаются, договариваются о браке своих детей и подписывают договор, который означает… как же это называется? Брак по доверенности! Вот и отец с Трандуилом позаимствовали эту традицию, исключительно из-за того, что идёт война.

— То есть... ты хочешь сказать, что фактически, мы уже муж и жена?! — принцесса даже задохнулась от возмущения, отказываясь верить в услышанное.

— Фактически — да. Но ваш брак должен быть завершен официальной церемонией, — ответил Элрохир.

— А откуда вдруг столько гнева, юная эллет? — поинтересовался Элладан. — Ты против этого союза? С каких пор?

— С тех самых! — в ярости прошипела Аэлин, мгновенно обратившись из милой феи в озлобленную фурию. — Я никогда в жизни не выйду за него! Так и передайте ada!

И, прежде чем братья успели опомниться, Аэлин развернулась и быстро исчезла в гуще военного лагеря.

Повисла тишина, ибо близнецы так и не поняли, что же они такого сделали, чтобы вызвать у сестры столь бешеную ярость?

— Да, эти девы ada доконают, — пробормотал Элладан. — Одна отказалась от бессмертия эльдар ради своей любви, даже не задумавшись о чувствах отца, а другая, похоже, просто ума лишилась после битвы с пауком. И что нам теперь делать, дорогой братец?

— Идём искать Леголаса, — нахмурился Элрохир. — Может быть, он объяснит нам, какого… что тут происходит! К тому же, кольцо на палец нашей сестре должен надеть он сам, а не мы с тобой.

И растерянные принцы направились на поиски наследника Трандуила.

Найдя будущего родственника в компании Арагорна и Гимли, с упоением складывающим поклажу на спину коня, они также вручили ему письмо, написанное его отцом.

Глядя, как принц его читает, близнецы уже и не знали, какой реакции ожидать. Похоже, что эта пара успела превратиться из влюбленных во врагов, о чем пока неизвестно их родителям.

Но, в любом случае, бунтовать им было поздно. Подписи двух королей были поставлены, и их дети официально считались мужем и женой.

Прочитав письмо, Леголас побледнел, как и Аэлин, и сжал кулаки в бессильном приступе ярости.

Присутствующие молча наблюдали, ожидая, что он скажет. Но принц молчал, лишь гневно скомкал письмо своего родителя.

— В чём дело? Плохие вести? — осторожно поинтересовался Арагорн.

— Где она? — сурово спросил Леголас принцев, так и не удостоив ответом друга.

— Сбежала! — пожал плечами Элладан. — И похоже, что поисками нашей сестры тебе придётся заняться самому, Леголас. Держи! — и сын Элронда вложил шкатулку с кольцами в ладонь вновь обретенного родственника.

— Удачи! — добавил Элрохир, и оба принца поспешно откланялись, поскольку уже утром им предстояло взять курс на Лихолесье, а им ещё необходимо было отдохнуть хоть несколько часов.

А принц Эрин Гален всё растерянно глядел на шкатулку в своей руке, в которой блестели два золотых кольца.

Подумать только, ещё пять минут назад он и предположить не мог, что он, оказывается, уже женат. Да, ему точно потребуется много времени, чтобы осознать и принять этот факт!

Ну что ж, спасибо тебе, ada!

— Не уезжайте без меня! — крикнул он Арагорну и Гимли, убегая.

Друзья переглянулись и пожали плечами: они сейчас ровным счетом не поняли ничего!

— Ненавижу привычку эльфов недоговаривать, — проворчал Гимли. — Как будто у меня глаза на затылке, и я должен уметь угадывать его мысли! Ну вот куда он помчался сломя голову?

Леголас обегал весь лагерь и уже начал раздумывать о том, чтобы попросить помощи у друзей в поисках Аэлин. В поисках его жены… О, великий Эру, да он не сможет даже назвать её так!

Всё произошло слишком быстро, чтобы они оба успели что-то осознать. Но поговорить об этом им необходимо.

Они наткнулись друг на друга почти случайно: Аэлин как раз пробиралась к своему шатру, пытаясь не нарваться на братьев… или «супруга». Она уже почти дошла и… вдруг крепкая рука принца мертвой хваткой обхватила её запястье и потянула её куда-то в сторону.

Аэлин успела лишь испуганновскрикнуть, как оказалась лицом к лицу с Леголасом. Судя по тому, что выглядел он не лучше её самой, ему уже всё известно.

Принцесса мгновенно изготовилась к новой схватке. Все её обиды и боль заставили девушку отчаянно защищать свою раненую гордость. Он, должно быть, думает, что она трепещет от счастья, узнав, что ей повезло стать его женой? Не дождется! Пусть направляется к своей Тауриэль!

Синие глаза принцессы презрительно сузились, глядя на него, а подбородок воинственно поднялся.

— Зачем ты заставляешь меня вылавливать тебя по всему лагерю? — холодно осведомился у неё «муж». — Настолько удивлена письмом отца?

— Удивлена? — Аэлин смерила его не менее леденящим взглядом. — Чему тут удивляться? Я уверена, что этот… брак был идеей твоего отца!

— Вот как? — брови принца удивленно поползли вверх. — Это уже неважно, чья была идея, тебе не кажется? Отныне мы муж и жена! Так что оставь свою скверную привычку исчезать из поля моего зрения.

— О, а давно ли ты научился так хладнокровно отдавать мне приказы? — голос девушки задрожал от гнева.

— Вот с этого момента, — неожиданно спокойно ответил он. — Договор подписан, мы ничего не сможем сделать с этим. А теперь, дай руку!

Ну да, конечно! Вместо того, чтобы послушаться, Аэлин демонстративно завела руки за спину и вызывающе посмотрела ему в глаза.

Леголас молча вынул кольцо из шкатулки и силой схватил её за руку, резко рванув на себя. Получилось немного грубовато, но эта настырная девчонка нарочно спровоцировала его!

— Не будь ребенком! — сердито встряхнул он свою юную «супругу». — Мы должны сделать это, мы должны обменяться кольцами. Так положено!

— А что ещё положено? — девушка упорно старалась вырвать свою руку. — Прикажете пройти в шатёр на первую брачную ночь, мой господин?

— Нет времени, — холодно ответил Леголас. — Я должен сейчас идти вместе с Арагорном… неважно куда! Но как только я вернусь обратно — непременно! — с этими словами он, наконец, надел кольцо на палец Аэлин.

— И не надейся! — яростно прошипела она. — Я скорее задушу тебя, чем позволю к себе прикоснуться!

Тут Леголас, которому уже стал надоедать этот бессмысленный диспут, снова резко притянул её к себе и прервал поток грубостей неожиданным поцелуем. Аэлин даже не успела среагировать, как принц также резко отпустил её снова. Она лишь смотрела на него округлившимися глазами, хватая ртом воздух.

— Уже прикоснулся! — констатировал Леголас, — а теперь ты немедленно идешь в шатёр к своим братьям. Я должен быть уверен, что они не дадут тебе сбежать по пути в Эрин Гален. Идём! — и он снова схватил её за руку, увлекая за собой.

Она только сейчас обратила внимание, что Леголас специально не называет её по имени, и этот красноречивый акт презрения сделал ей ещё больнее… Аэлин уже не сопротивлялась, позволяя вести себя, словно ягненка на заклание.

Вся палитра эмоций сейчас переливалась в её душе — от бессильного гнева, до безрассудной, щемящей сердце любви к этому непонятному для неё юноше, с которым её так неожиданно связал отец. Или это судьба?

Обнаружив сонных близнецов в шатре, Леголас буквально из рук в руки передал им Аэлин, взяв с них обещание не спускать с неё глаз.

Он спешил к друзьям, ожидавшим его с оседланными лошадьми, их ждала трудная дорога, новая миссия, почти невыполнимая. Вернется ли он? Впрочем, теперь у него есть очень весомый повод чтобы выжить в этой битве. Самым нежданным образом свершилось то, на что он уже и не надеялся – та, что владела его сердцем вдруг стала его женой. Если бы ещё по своей воле...

Уже собираясь уходить, Леголас вдруг что-то вспомнил и обернулся к Аэлин. В руке его блеснуло золотое кольцо.

— Мне самому надеть? — обратился он к ней и пристально посмотрел Аэлин в глаза.

И тогда она, сдаваясь, молча надела обручальное кольцо на его палец и опустила голову.

Леголас вдруг нежно приподнял её подбородок и заставил снова взглянуть на него. Аэлин нехотя повиновалась – она не любила проигрывать. Природное упрямство и тот факт, что её выдали замуж, даже не спросив, заставлял её сопротивляться, хотя сердце должно было петь от радости.

— Я вернусь... — тихо пообещал принц и запечатлел легкий поцелуй на её губах, а затем поспешно исчез между шатров прежде, чем она успела опомниться.

Аэлин растерянно проводила его взглядом, а затем посмотрела на свою руку. О, Великий Эру! Она замужем!

====== Эрин Гален ======

Прекрасные меарасы резвым галопом неслись через бескрайние поля Рохана, унося своих всадников всё дальше и дальше на север.

Апрельское солнце едва успело окрасить горизонт алым цветом, и теперь с каждой минутой поднималось всё выше, озаряя и согревая землю, свежий ветер свободно разгуливал по казавшемуся бесконечным плато, набрасываясь на кустарники и редкие деревья, раздувая плащи всадников и развевая их волосы.

Аэлин с удовольствием подставила лицо солнцу и встречному ветру. Сейчас этот разбойник-ветер как никогда отражал её собственное настроение.

Просидев несколько недель в Медусельде, в четырех стенах, Аэлин вдруг остро почувствовала, как же хорошо снова оказаться на свободе! Дышать полной грудью, смотреть, как солнце согревает землю, пробуждая ото сна природу, как свежий ветерок гоняет по лазурному небу белоснежные облака.

Выросшей среди лесов, девушке казалась поистине бесконечной эта степь, безбрежная, словно море! Поля уже успели покрыться коврами первых цветов и радовали глаз буйством красок, куда ни кинь взгляд. Будь она в Ривенделле, Аэлин уже давно собирала бы первые букеты вместе с Арвен, но теперь у неё не было на это времени, да и какие теперь букеты…

Глядя на всю эту вешнюю красу, было сложно поверить, что где-то там, совсем недалеко, идёт война, гибнут воины, а зло готовит новый страшный удар, последний… Мысль о том, что весь этот мир может прекратить своё существование, по крайней мере, в том виде, в каком он есть сейчас, казалась невероятной. Верить в самое худшее не хотелось. Напротив, очень хотелось надеяться, что всё окончится хорошо, что все друзья вернутся живыми!

Аэлин погрузилась в свои мысли, полностью доверившись силе своего коня, она устремилась вслед за братьями.

Воспоминания о расставании с Эовин, ставшей ей близкой подругой, несказанно огорчали. Аэлин мысленно посылала горячие молитвы Создателю за эту отважную девушку и от всей души желала ей удачи в битве. Как царевна собиралась сражаться наравне с мужчинами, Аэлин не представляла. Она сама бы точно не смогла так поступить!

Одно дело сражение один на один с демоном, через что пришлось пройти ей, и совсем другое — попасть в самую гущу чудовищной по своей жестокости битвы! Сейчас Аэлин казалось, что это не она сразила чудовище своей рукой, а кто-то другой… Впрочем, в её руке был волшебный меч, что несколько облегчало ей задачу. Как ни странно, сама принцесса не видела особой доблести в своей победе над Шелоб, скорее, это произошло почти случайно.

Аэлин знала, что, помимо горячего желания биться за свою страну, Эовин движет и безнадежная любовь к Арагорну. Ни на что не надеясь, царевна, тем не менее, отправилась в Гондор, не в силах оставаться в тылу и напряженно дожидаться вестей.

А Аэлин, увы, приходится подчиняться воле мужчин и отправляться в Мирквуд, в подземную крепость короля Трандуила. И никто не удосужился узнать, чего же хочет она сама!

А чего, собственно, она хочет? Внезапно задавшись этим вопросом, девушка пришла к выводу, что она окончательно запуталась в своих чувствах и мыслях. Она только чувствовала, что её жизнь начала новый виток, а прежний остался позади, окончившись гибелью Халдира.

Итак, она на пути в Лихолесье. Что ждёт её там? Как Трандуил встретит её? Они теперь родственники, уму непостижимо!

До этого принцесса никогда не бывала на родине своего мужа, и не представляла, как её встретят его подданные. Но самое главное, что среди этих самых подданных была та, с которой Леголас действительно хотел связать свою судьбу!

Тауриэль… Какая она? Действительно ли она так прекрасна, как её описывали фрейлины Аэлин, пересказывая по сотому разу историю несчастной любви наследника Трандуила?

За что он полюбил Тауриэль? Что, если Аэлин не выдержит этой конкуренции и поймёт, что чувства к ней — лишь жалкая пародия по сравнению с первой любовью Леголаса?

Ревность жгла её сердце каленым железом, не отпуская ни на мгновение. В её ушах всё ещё звучала фраза принца: «Я написал письмо Тауриэль и попросил её стать моей женой!» Как ей забыть об этом?

Вдобавок ко всему этому, никуда не делся и страх перед Трандуилом. Аэлин и сама не знала, почему она боится короля. Она не видела его больше пяти лет, но впечатления от их первой встречи были всё ещё живы в её памяти.

Король лесных эльфов представлялся ей слишком холодным и замкнутым, словно мраморное изваяние, а о его надменности и алчности не слышал в Средиземье только глухой. Вполне возможно, что он – мудрый правитель, но всё же, как ей общаться с ним? О чём говорить?

Аэлин всё удивлялась: как вообще у Трандуила мог появиться такой сын, как Леголас? Сын и отец разительно отличались друг от друга, оставаясь похожими лишь внешне.

Впрочем, принц, многое унаследовал от своего царственного родителя, взять хоть его невыносимое упрямство и высокомерие, проявляющиеся периодически. Хвала Эру, что он не является точной копией своего отца, но тогда Аэлин и не полюбила бы его…

Девушке пришлось признаться себе, что всё же она его любила… Несмотря ни на что: ни на его внезапную отстраненность, причину которой она так и не узнала, ни на его решение порвать с нею, о котором она вообще узнала случайно. Она любила Леголаса и безумно боялась сейчас за его жизнь.

Братья поведали ей легенду о проклятой армии мертвецов, обитающей в горах. Даже саму тропу мертвых было почти невозможно найти, а уж о том, чтобы призвать к ответу короля мертвых, и говорить было нечего. Недаром старики говорили, что никто из тех безрассудных смельчаков, кто ступал в это проклятое ущелье, не возвращался обратно! И именно туда сейчас и направился Арагорн со своими товарищами!

Почему для победы над Сауроном им нужно совершить невозможное? И Арагорну, и Фродо, и Эовин?

Наверное, по-другому нельзя. У каждого своя роль в этой битве, как говорил Гэндальф и леди Галадриэль. Получается, что Аэлин уже сыграла свою роль, уничтожив ужас ущелья Кирит Унгол?

И теперь, ей осталось лишь ждать возвращения друзей и любимого…

Глорфиндел как-то сказал ей, что ждать всегда тяжелее, чем сражаться. Сейчас она склонна была согласиться со своим отважным другом. В прошлый раз её тревожное ожидание окончилось смертью Халдира… Ещё одного такого удара её сердце не вынесет!

— Что за думы терзают тебя, Аэлин? — спросил Элрохир. — Боишься за Леголаса?

— Все мы страшимся сейчас! — она пожала плечами. — Я боюсь не только за него, но за них всех. Я уже потеряла Халдира и не хочу ещё кого-нибудь хоронить.

— Тяжело терять любимых… — пробормотал брат. — Я тоже до конца так и не оправился после смерти Исиль.

Аэлин взглянула ему в лицо. Серые глаза Элрохира подёрнулись печалью от нахлынувших воспоминаний, и ей захотелось утешить брата.

— Мне тоже ещё тяжело… — тихо сказала она. – Но они живут в нашей памяти.

— Ты любила Халдира? — вдруг спросил Элрохир.

— Любила! — твердо ответила девушка. — И всегда буду чтить его память.

— А Леголас? Арвен рассказала нам… и отцу о том, что ты давно влюблена в него, — осторожно поинтересовался у неё брат.

— О, Элрохир, не задавай мне таких вопросов, ибо я сама не знаю ответов на них! Что-то со мной не так, потому что в моём сердце уживалась любовь к ним обоим, такая разная, но всё же… Я не могу объяснить этого!

— Он вернётся, я чувствую. Так что, не падай духом раньше времени! — улыбнулся Элрохир.

— Разумеется, вернётся, — подтвердил слова брата Элладан, поравнявшись с сестрой с другой стороны. — Если бы я только что женился, я сделал бы всё, чтобы дожить до первой брачной ночи!

Эта реплика вызвала у близнецов оглушительный хохот, а у смущенно покрасневшей Аэлин — непреодолимое желание вытянуть словоохотливого братца плетью. Но братья смеялись так заразительно, что она поневоле присоединилась к ним. И от сердца у неё чуть-чуть отлегло.

Спустя пять дней они достигли, наконец, границ владений Трандуила. Аэлин с первого взгляда поняла, отчего Эрин Ласгален прозвали Лихолесьем. Более странного леса она не видела в своей жизни: на нём действительно чувствовалась длань тьмы.

Густая лесная чаща, состоявшая из огромных деревьев со скрюченными толстыми ветвями, местами обтянутыми паутиной, почти не пропускала солнечный свет, в ней царило гнетущее безмолвие, словно на кладбище. Аэлин в страхе оглядывалась по сторонам, словно за каждой веткой прятались страшные огромные пауки, с которыми постоянно вели борьбу лесные эльфы.

Тропинка была столь узкой, что им пришлось спешиться и вести лошадей под уздцы, что было не просто. Даже воздух, казалось, был пропитан ядом, которым отравила этот некогда зеленый лес тёмная воля Саурона.

Аэлин дрожала, осторожно продвигаясь по лесной тропе вслед за братьями.

То ли это была игра её воображения, то ли нет, но Аэлин всё время казалось, что Саурон незримо наблюдает за ней, стоило её ногам ступить в пределы Лихолесья. От этого навязчивого ощущения становилось ещё хуже, быстрее бы уже добраться до ворот крепости лесного Владыки!

Внезапно, словно из воздуха, возник отряд лесных эльфов, и Аэлин с братьями оказались под прицелами луков воинов Трандуила.

— Мы — принцы из Ривенделла! — громко и четко произнёс Элладан. — А это — наша сестра Аэлин. Мы — друзья вашего короля и явились по его приглашению!

Луки воинов одновременно опустились, а капитан стражей приблизился и учтиво поклонился гостям.

— Мы ждали вас, сыновья Владыки Элронда! Как и супругу нашего принца. Мы проводим вас во дворец. Следуйте за нами!

Аэлин вздрогнула, услышав слова стража, относившиеся к ней: «супруга нашего принца!» Итак, король уже оповестил подданных о женитьбе своего единственного сына!

Она украдкой разглядывала отряд стражей Лихолесья: форма их отличалась от лориэнской, как и оружие. Они были одеты в форму зеленого цвета, и вооружены мощными луками и короткими мечами. Воины Трандуила славились своей меткостью стрельбы и умением таиться в лесной чаще, словно призраки, внезапно нападая и разя врагов.

Молодой, темноволосый эльф, который поприветствовал их, снова поклонился, едва они оказались у ворот крепости Трандуила.

— Мы оставляем вас. Сейчас вас встретит охрана и проводит к коменданту.

И отряд растворился в лесу, словно его и не было. Тут раздался скрип открывающихся огромных ворот, пропуская путников внутрь.

Принцесса с любопытством оглядывалась по сторонам, ей не приходилось прежде бывать в подземных дворцах. О дворце лесного короля она много слышала и сейчас вынуждена была признать, что крепость внушала ей чувство благоговения перед её размерами.

Это был дворец-крепость, дворец-цитадель. Здесь, под землей лежал целый город, с множеством длинных коридоров, извивавшихся, как змеи, заблудиться здесь ничего не стоило, особенно тому, кто не бывал во дворце раньше. Вниз уходили коридоры, ведущие в сокровищницу, а также в темницу, вверх — к жилищам лесных эльфов и королевским покоям. Единственное, что обеспокоило Аэлин — как они живут без солнечного света? Местами солнце проникало в пещеры, где-то под сводами потолка, но этого было ничтожно мало, а потому на стенах висело великое множество факелов.

Итак, Элладан, Элрохир и Аэлин ожидали, когда к ним навстречу выйдет комендант крепости, отвечающий за безопасность дворца в отсутствие короля.

Заслышав шаги в галерее коридоров, Аэлин обернулась. К ним приближалась фигура, бесспорно женская, но одетая в мужское платье. Выскользнув из тени на свет, дева приблизилась к гостям и сдержанно, но учтиво поклонилась им.

— Приветствую вас, принцы Имладриса! И Вас, моя госпожа! Я — Тауриэль, хранитель крепости короля Трандуила. Я рада приветствовать вас в Мирквуде!

Аэлин вздрогнула и застыла на месте.

Тауриэль! Комендант крепости — женщина? Невероятно! В глазах близнецов принцесса тоже прочла удивление: ни в Лориэне, ни в Имладрисе девы никогда не занимали военные посты. А тем более — коменданта крепости!

Итак, первый удар принцесса уже получила — Аэлин суждено было увидеть соперницу сразу по прибытии в Лихолесье. Ожидался второй — встреча с Трандуилом.

Дева-воин была действительно красива: тонкая, изящная, словно дорогая статуэтка, большие зелёные глаза, чуть вытянутые к вискам, длинные загнутые ресницы, роскошная копна медных волос, мягкими волнами ниспадающая ниже талии, аккуратный носик, мягкие розовые губы.

Касался ли Леголас её губ когда-нибудь? И вообще — что было между ними? Ревность снова обожгла принцессу, заставляя её глядеть в глаза сопернице с неосознанным высокомерием.

Аэлин показалось, что Тауриэль разглядывает её с теми же чувствами. Неужели она тоже ревнует своего принца?

Тауриэль, несомненно, знала о том, кто стоит перед нею. Король сообщил им всем о женитьбе Леголаса ещё неделю назад. Она и сама не знала, что за чувство испытала, узнав об этом. Наверное, удивление, в первую очередь. А затем — любопытство.

Принц столько лет был её самым близким другом, даже спас ей жизнь когда-то. О его любви эллет всегда знала, но считала себя недостойной разделить его судьбу. Да и король никогда бы этого не допустил.

А потом появился Кили, и она влюбилась. По-настоящему и без оглядки, поправ взаимную многовековую неприязнь меж эльфами и гномами. После его смерти Тауриэль поклялась чтить его память вечно, она считала, что больше никогда никого не полюбит, ибо не желала испытать боль потери ещё раз.

Леголас ни разу не предъявил ей никаких претензий, он принял её выбор и молча любил её на расстоянии. Тауриэль же платила ему за это преданной дружбой, ибо большего предложить не могла.

Но, несколько лет назад, принц вдруг изменился. Она почувствовала это сразу, она всегда остро чувствовала его настроение, как и он — её. В его взгляде на Тауриэль уже не горел тот огонь, что она привыкла замечать.

И тогда она поняла — он встретил любовь. И судя по тому, как мрачен был его взгляд — снова безответную. Она очень хотела чем-то облегчить его боль, но знала — с нею Леголас об этом говорить не станет. Он был немногословен, как и она сама. С тех пор её снедало любопытство — что же за дева внушила её принцу столь сильное чувство?

И вот, она видела перед собою юную эллет, почти ребенка, которая взирала на неё с осторожным любопытством и опасением. Неужели вот это дитя и есть супруга Леголаса? Неужели это и есть его новая любовь?

Тауриэль знала, что перед ней дочь Владыки Элронда и внучка самой Галадриэль. Да, её благородное происхождение, разумеется, высоко ценил Трандуил, он всегда мечтал о том, чтобы женить сына на принцессе. Но то, что эта принцесса едва покинула колыбель, стало для Тауриэль сюрпризом.

Неужели всё то, что она слышала об Аэлин — правда? Вот это хрупкое создание сразило чудовище в Кирит Унгол? Невозможно! Да она и меч-то не удержит своей маленькой ручкой!

Трандуил не скрыл от подданных возраст жены сына — двадцать четыре года. Поражены были все, без исключения.

Принцесса была глубоко несовершеннолетней по меркам эльфов. О чём думал её отец и Владыки Лориэна, когда выдали её замуж? Узнав о том, что это была вторая помолвка в жизни Аэлин, Тауриэль была просто потрясена.

Может быть, в Лориэне нынче другие обычаи? И девиц там выдают замуж в шестнадцать, как у людей?

— Мы не станем оставаться на ночь в крепости, Тауриэль! — сказал Элладан. — Мы немедленно отправляемся в Дол Гулдур. А на ваше попечение оставляем Аэлин.

— Как вам будет угодно! — склонила голову дева-воин.

Аэлин с тяжелым сердцем простилась с близнецами, крепко обняв каждого из них. Ей так не хотелось отпускать их! Они тоже идут воевать, защищать Средиземье. Теперь и за них она будет переживать и молиться…

Принцесса тоскливо наблюдала, как фигуры братьев исчезают в темноте леса, а тяжёлые массивные ворота крепости вновь закрывает стража. У неё возникло странное ощущение, что её оставили, если не в стане врага, то во всяком случае, в месте, где её встречают не особенно радушно.

Тяжело вздохнув, она обернулась к терпеливо ожидавшей Тауриэль.

— Итак? — тихо спросила принцесса. — Куда мне идти?

— Следуйте за мной, госпожа, — сдержанно отвечала эллет. — Я провожу Вас в покои, которые выделены для Вас королём. Там уже ждут служанки.

Далее Аэлин молча следовала за ней по длинным коридорам, попутно осматриваясь по сторонам. Дворец напоминал ей бескрайний лабиринт, нет, она определенно будет очень долго привыкать к нему. Они поднимались всё выше по каменным лестницам, к королевским покоям. Отделка стен и полов становилась всё богаче, золотые и серебряные канделябры украшали стены.

Тауриэль не проронила ни слова до тех пор, пока они не остановились у дубовой двери, ведущей, видимо, в покои принцессы.

— Мы пришли, госпожа! — и эллет толкнула дверь, распахивая её перед Аэлин.

Принцесса вошла в комнату и удивленно застыла на пороге. Она конечно, слышала о склонности Трандуила к роскоши, но увидеть подобное в подземном дворце точно не ожидала!

Комната была небольшой, но больше напоминала шкатулку с драгоценностями, нежели помещение для сна и отдыха.

Потолок был довольно высок, что позволяло воздуху свободно циркулировать в помещении, он был вырезан из дерева и расписан фантастическими цветами. Стены покрывали длинные гобелены, настолько искусно выполненные, что узор на них казался почти живым. Канделябры на стенах были золотыми, множество свечей, горевших в них, издавали нежный аромат. Пол в покоях был выложен мелкой мозаикой из разноцветного мрамора, изображающей разных обитателей леса — зверей и птиц. Огромный камин, облицованный серым мрамором, занимал чуть ли не половину стены, в нём весело потрескивали дрова, придавая комнате уют.

Большая кровать под белым, прозрачным балдахином, была накрыта парчовым покрывалом, край которого был откинут, словно приглашая принцессу забраться туда. У кровати стоял маленький круглый столик, а на нём — серебряная ваза, в которой благоухал букет голубых и белых гортензий.

Аэлин никогда прежде не жила в такой роскошной комнате! Чувствовалось, что Трандуил лично распорядился о том, чтобы для неё всё приготовили по высшему разряду. Это было неожиданностью для принцессы.

— Это Нэя, Ваша служанка, — сказала Тауриэль, указывая на склонившуюся в почтительном поклоне женскую фигуру.

Когда служанка выпрямилась, Аэлин ждал второй сюрприз — она оказалась вовсе не эльфийкой, а обычной женщиной и притом, немолодой. Сомневаться в этом не приходилось, ибо волосы её были щедро тронуты сединой. Принцессу несказанно удивил тот факт, что во дворце лесного короля находится смертная женщина. На всё Средиземье Трандуил славился тем, что он и его народ не привечали чужаков, кем бы они ни были.

Тауриэль поспешила удалиться и вновь холодно поклонилась новой принцессе Лихолесья.

— Доброй ночи, госпожа! Отдыхайте, — и воительница закрыла за собою тяжёлую дверь.

Аэлин осталась наедине с Нэей, которая внимательно изучала её, нимало не смущаясь. Она подошла к девушке и поглядела на неё с сочувствием.

— Идём, девочка, я тебя отведу в купальни. Ты выглядишь так, словно готова упасть от усталости!

Аэлин, конечно, не привыкла, чтобы прислуга обращалась к ней на «ты», но сейчас ей стало даже легче от того, что Нэя отнеслась к ней не как к госпоже. Возможно, у этой женщины доброе сердце, и Аэлин сможет обрести в её лице друга, который так нужен ей сейчас в этом чужом для неё королевстве.

Служанка повела принцессу в самый конец коридора, где и располагались женские купальни. Облицованные красным гранитом и белым мрамором, они вызвали у принцессы вздох восхищения. Поистине, подземный дворец Трандуила больше напоминал сокровищницу!

Нэя помогла своей юной госпоже избавиться от одежды, и Аэлин с наслаждением ступила в горячую купель. После пяти дней практически непрерывной скачки верхом, это было таким облегчением её одеревеневшим мышцам!

Нэя принялась осторожно намыливать девушку, напевая какую-то песнь на вестроне, но Аэлин почти не слушала её, погружаясь в приятную истому. Глаза принцессы почти закрывались от навалившейся усталости.

Тщательно вымывшись и надев длинный парчовый халат, приготовленный служанкой, Аэлин вернулась в свои покои. Отказавшись от ужина, девушка выпила лишь кружку горячего молока с мёдом, и практически мгновенно уснула, едва коснувшись головой мягкой подушки.

Тем временем внизу, в помещении, предназначенном для хранителя крепости, Тауриэль беседовала с Галионом, дворецким короля. По традиции, он тоже должен был встречать новую принцессу, но Тауриэль настояла, чтобы она сделала это сама, не объясняя причин.

— Итак? — с любопытством спросил Галион. — Что скажешь о жене принца, Тауриэль? Какая она?

— Какая? — Тауриэль равнодушно пожала плечами. — Даже не знаю. Выглядит она так, словно её только вчера вынули из колыбели. В моей спальне где-то припрятана моя старая кукла, может, подарить ей?

Галион бросил удивленный взгляд на хранительницу крепости. Что это с ней? Тауриэль никогда не отзывалась о ком-либо с пренебрежением.

— А ты, по-моему, ревнуешь? — хитро прищурился эльф. — Или мне показалось?

— Показалось! — отрезала дева, хмурясь. — Просто... она вовсе не подходит в жены Леголасу. Ей бы ещё в куклы играть, а не выходить замуж. Подумай сам — ей двадцать четыре года!

— Ну, куклой она и так сможет вскоре обзавестись, только живой! — рассмеялся Галион. — Как только принц вернётся из похода.

— Галион! — шикнула на дворецкого эллет. — Ты говоришь о королевской семье!

— Так ведь, любовь не щадит и королей! — ухмыльнулся он. — К тому же, наш король спит и видит, что принц продолжит его род и подарит ему внуков.

— Я не уверена, что этот союз заключен по любви, — сердито заметила дева. — Ты же знаешь, король подписал договор с Элрондом.

— Ну и что? Разве хоть одна дева сможет устоять перед нашим принцем? Хотя, одну такую я все же знаю! — и Галион бросил на Тауриэль лукавый взгляд.

Она нахмурилась ещё сильнее, уловив намёк. Неужели же она действительно ревнует?

— Интересно, это правда, что принцесса сразила демона из Кирит Унгол в одиночку? — спросил Галион.

— С перепугу, не иначе, — проворчала Тауриэль. — На воина она уж точно не похожа! Сам увидишь завтра. Я слышала, с ней в горах был Глорфиндел, я скорее склонна приписать ему этот подвиг.

— Да… — протянул задумчиво Галион. — Интересно взглянуть на внучку Великой Владычицы и дочь Серебряной Королевы. Она действительно так красива, как о ней говорят?

— Всё её достоинство заключается в том, что она королевских кровей! — раздражительно ответила эллет. — Для нашего Владыки это самое ценное в выборе жены для принца.

— Что с тобой творится, Тауриэль? — уже серьёзно спросил Галион. — Я впервые слышу от тебя такие слова. Похоже, что ты действительно ревнуешь Леголаса? Почему новость о его свадьбе тебя так злит?

Тауриэль промолчала, стиснув зубы, и сердито отвернулась от Галиона. Она действительно злилась и ревновала, но объяснять дворецкому причины не собиралась.

А всё потому, что письмо Леголаса с предложением руки и сердца успело попасть к ней в руки ровно за час до того, как король объявил всем, что его сын женился на принцессе Лориэна.

И теперь Тауриэль гадала: для чего её принц отправил ей это послание? И как понимать его женитьбу на Аэлин?

Единственный выход — ожидать возвращения Леголаса. А до тех пор, главное — не выдать своих истинных чувств по отношению к новой принцессе… Но это будет нелегко!

====== Не ходите, девы, по лесу гулять! ======

Впервые проснувшись во дворце лесного короля, Аэлин даже не сразу поняла, где она находится. Обстановка её сказочной опочивальни сбила девушку с толку — она решила, что всё это ей снится, и лишь через пару мгновений вспомнила, что вчера ночью прибыла в Мирквуд, ко двору короля Трандуила.

Нэя уже ожидала её пробуждения, чтобы помочь принцессе привести себя в порядок. С её помощью Аэлин умылась, причесалась и позавтракала, после чего принялась разбирать свои платья.

Правда, весь гардероб принцессы остался в Лориэне, и в её сундуке были лишь чопорные траурные платья, сшитые для неё в Медусельде. Да, они были из роскошных тканей, но не имели совершенно никакой отделки, даже тонкая тесьма не оживляла их. Таково было желание самой Аэлин — она хотела, чтобы её наряды выглядели как можно более аскетично, отражая тем самым пустоту в её душе после гибели Халдира.

Осмотрев это безобразие, горничная недовольно покачала головой и сказала, что непременно пришлёт к принцессе портных, ибо супруга принца должна выглядеть прилично, а не напоминать плакальщицу на похоронах.

К тому же, король Трандуил не выносит черный цвет и, если Аэлин хочет понравиться ему, ей придётся забыть о трауре. Но, самое главное, что Леголас полностью разделяет мнение отца в этом вопросе.

В итоге, за неимением ничего лучшего, принцесса надела простое черное бархатное платье, правда, отказавшись от траурной вуали. Сегодня ей почему-то не хотелось напоминать своим видом Ниэнну.

На голову девушка надела золотую диадему, которую украшал большой каплевидный сапфир, соперничающий своим оттенком с цветом её глаз. Слишком простой крой её платья оттенял сверкающий кулон с адамантом, подаренный Галадриэль. Вид у Аэлин получился строгий, но всё же, не настолько мрачный, как во дворце короля Теодена. Оглядев себя в зеркале, она удовлетворенно улыбнулась.

Не терпящий возражений тон, которым добрая служанка поучала принцессу, выдавал её слепую преданность королю и принцу, а также её убеждение в том, что жена должна во всём повиноваться мужу, даже в таких мелочах, как цвет её нарядов. И двух мнений на этот счет, по убеждению Нэи, быть не могло.

Услышав подобную отповедь, Аэлин нахмурилась: а ведь ей показалось вчера ночью, что они со служанкой найдут общий язык, но, похоже, что к ней приставили не горничную, а дуэнью…

Тот факт, что в глазах Аэлин промелькнула тень при упоминании её мужа, не ускользнуло от острых глаз служанки. Это насторожило Нэю, и она пообещала себе, что непременно докопается до истины.

Добрая и преданная служанка своего короля и его сына, Нэя очень сожалела, что у них не было маленьких детей, ибо этому грозному дворцу, по её мнению, вовсе не повредил бы детский смех и топот маленьких ножек. Теперь, когда принц, наконец, обзавёлся женой, Нэя очень надеялась, что она успеет покачать в колыбели его наследников. Но, судя по печальному лицу принцессы, что-то было не так с этим союзом!

Неужели же эту юную эллет выдали замуж против воли? Нэя знала, что эльфы редко поступают подобным образом, ибо для них союз без любви бесполезен. От такого брака никогда не появятся дети, поскольку эльфы могут зачать лишь по глубокому и взаимному чувству.

Сокрушенно вздыхая, служанка отправилась к портным, а принцесса, не зная, чем себя занять, решила пока осмотреть дворец.

Мысли о войне вновь стали терзать её душу: что сейчас творилось за пределами крепости: в Дол Гулдур, в Лориэне, у стен Минас Тирит? Эти тягостные думы не давали покоя, и девушка просто не смогла оставаться в четырех стенах.

Она медленно бродила по коридорам верхних этажей. Покои короля были закрыты, как и покои Леголаса. Ей было очень любопытно взглянуть на комнату, в которой вырос её муж, но дверь была заперта на ключ.

Разочарованно вздохнув, Аэлин побрела дальше, пока не обнаружила королевскую библиотеку. Она когда-то считала, что библиотека её отца в Имладрисе — самая большая, что ей доводилось видеть. Как же она заблуждалась!

Библиотека Трандуила была не только огромной, но и роскошной. Она была абсолютно круглой, ничего подобного Аэлин прежде встречать не доводилось!

Вся комната полностью была отделана дубом, бесчисленное количество старинных книг и манускриптов размещалось на высоких, до самого потолка, полках.

Рабочий стол короля располагался в центре комнаты и был массивным и громоздким, с тяжелыми резными ножками. Кресло, придвинутое к столу, скорее напоминало трон. Аэлин осторожно опустилась на него, ей интересно было почувствовать себя на месте короля, читающего здесь свою ежедневную корреспонденцию или подписывающего указы.

Побродив ещё немного по верхним этажам, Аэлин спустилась ниже. Осматриваясь, она неторопливо переходила из помещения в помещение, периодически встречая на своём пути обитателей замка. Лесные эльфы почтительно кланялись ей, ибо королевская диадема на её голове, как и обручальное кольцо на пальце, не оставляли сомнений в том, кем она является.

Подданные короля Трандуила знали, что прошлой ночью в крепость прибыла жена их принца, и многим было интересно взглянуть на новую принцессу Эрин Гален. Они столь пристально её разглядывали, что щёки Аэлин порозовели от смущения. Взгляды были разными: удивленные и восхищенные у мужчин, любопытные и оценивающие у женщин.

Эльфы Мирквуда занимались, в основном, охотой, ремеслами и торговлей, но это они делали, конечно, в относительно мирное время, ибо уже очень долго они жили на грани войны, постоянно сражаясь с орками и пауками, нападавшими на их границы

Лесной народ жил несколько проще, чем эльфы-галадрим в Лориэне или подданные Элронда в Имладрисе. Им было не до размышлений над древними фолиантами или, например, состязаний поэтов и менестрелей, чем часто занимались их собратья в соседних королевствах, надёжно защищенных от Тьмы магией их Владык. Единственное, чем не пренебрегали подданные лесного короля, это веселыми праздниками и состязаниями воинов, которые любил устраивать Трандуил.

Девушки в Лихолесье были также красивы, как и в Лориэне или Имладрисе, но эльфийский народ отличался внешней красотой повсеместно. Юные обитательницы замка с любопытством, смешанным с ревностью, разглядывали Аэлин, но она без труда замечала их косые взгляды.

Да, похоже, что принц являлся кумиром для большинства своих подданных, особенно женского пола! Аэлин уже чувствовала, как непросто ей придётся обитать здесь, под пристальными взглядами этих юных эллет. Интересно, а как бы они отреагировали, женись он на Тауриэль?

Вновь напомнив самой себе о том, что Леголас не очень-то и хотел на ней жениться, Аэлин расстроилась. То, как холодно встретила её соперница, не укрылось от глаз принцессы, а это значит лишь одно: между Тауриэль и Леголасом что-то было и, возможно, очень даже серьёзное.

И как ей узнать об этом наверняка? Аэлин решила, что ей нужен друг и союзник, который сможет развеять или подтвердить раздирающие её сомнения. В любом случае, правда всегда лучше, даже горькая.

Но кто может стать таким источником информации? Вначале Аэлин думала, что Нэя сможет многое ей рассказать, но теперь она поменяла мнение. Вряд ли служанка была свидетельницей того, что произошло между Тауриэль и принцем больше семидесяти лет назад.

Размышляя подобным образом, Аэлин спускалась всё ниже и ниже по лестницам, пока не поняла, что забрела на уровень, в котором находилась королевская темница. Вокруг царил полумрак, факелов здесь было намного меньше, чем наверху. Множество тесных камер с толстыми решетками были выдолблены прямо в горе, но все они пустовали. Место было не из приятных: мрачное и сырое, к тому же, камеры разделяла глубокая расщелина, а где-то внизу бурлила вода, указывая на подземную реку.

Аэлин уже пожалела, что пришла сюда, и поспешила было обратно наверх. Узкие края расщелины были опасно скользкими, на одном крутом повороте нога принцессы неосторожно подвернулась, и она оступилась. Аэлин испуганно вскрикнула, пытаясь ухватиться за что-нибудь для восстановления равновесия, но её руки встретили лишь пустоту. Чувствуя, как она падает в глубокую расщелину, принцесса в панике закричала. И вдруг чья-то рука крепко обхватила её за талию и резко дернула куда-то вверх. Всё произошло молниеносно.

Снова почувствовав твердую поверхность под ногами, Аэлин, дрожа, обернулась, чтобы поблагодарить своего неведомого спасителя. Глаза принцессы изумленно округлились, ибо позади неё стояла Тауриэль.

Комендант крепости явно была в гневе — она нервно сжимала и разжимала кулаки, видимо, от всей души жалея о том, что придворная иерархия запрещала ей задать хорошую взбучку жене принца.

— Что Вы здесь делаете, госпожа? — сурово поинтересовалась она у бледной от пережитого страха Аэлин. — Разве Вы не понимаете, что это опасное место для прогулок?

— Я сама не заметила, как спустилась сюда, — тихо ответила принцесса. — Я лишь осматривала дворец.

— И Вы решили, что темница — его главная достопримечательность? — язвительно поинтересовалась Тауриэль. — Вы понимаете, что легко могли разбиться насмерть, не подоспей я вовремя?

— Благодарю тебя, Тауриэль, — смущенно пробормотала Аэлин. — Впредь я буду осторожнее, обещаю.

— Надеюсь, госпожа! — хмуро посмотрела на неё воительница. — Запомните: я не нанималась к Вам в няньки, у меня и без этого хватает обязанностей! Если Вы не перестанете вести себя так безрассудно, я буду вынуждена запереть Вас в покоях до возвращения короля.

Аэлин уже начинала злиться, слушая, как её бесцеремонно отчитывают, словно маленькую и глупенькую девочку. Она понимала, что эллет спасла ей жизнь, но это все равно не давало Тауриэль права так говорить с нею! Подбородок принцессы воинственно поднялся, а глаза недобро сузились.

— Я всё поняла, Тауриэль! — несколько повышая голос, сказала принцесса. — Впредь я не оторву тебя от твоих прямых обязанностей. Но, раз дворец представляет такую серьёзную угрозу для меня, потрудись выделить мне личную охрану. Тогда тебе нечего будет беспокоиться за мою безопасность!

Всё своё высокомерие, унаследованное от предков-нолдор, Аэлин вложила в эту фразу, ибо она ясно видела, что Тауриэль выносит её с трудом. Причины такого поведения эллет были очевидны для принцессы — дева ревновала Леголаса к его молодой жене. А значит, он ей небезразличен.

Решив, что она достаточно ясно выразилась, Аэлин гордо прошествовала мимо Тауриэль, поднимаясь вверх по каменной винтовой лестнице.

Итак, точки в отношении девушек друг к другу были расставлены: они — соперницы, пытающиеся поделить одного и того же мужчину.

В душе принцессы полыхали гнев и ревность. Как смеет эта нахальная девица обращаться с ней подобным образом? Похоже, что Тауриэль здесь на особом счету, и ей многое дозволено, но не будь Аэлин дочерью своего отца, если она даст помыкать собою, словно неразумным ребенком!

Мало ей этой рыжей выскочки, так, вдобавок ко всему, скоро должен возвратиться Трандуил! Принцесса была уверена, что в его лице она найдет ещё более сурового и бескомпромиссного тюремщика, чем комендант этой крепости. И защитить её некому, она совсем одна в этом незнакомом месте, где у неё нет ни единого друга.

Уныние овладело девушкой, а слёзы предательски подступили к глазам. Ей вдруг нестерпимо захотелось вдохнуть свежего воздуха и взглянуть на солнце, она чувствовала себя, словно в темнице!

Как-то же лесные эльфы попадают наружу, за пределы крепости? Неужели только через главные ворота? Аэлин отказывалась верить в это: она была уверена, что в любой крепости есть тайный ход, а может, и не один. Это напрямую связано с обеспечением безопасности цитадели: в случае нападения врага обитатели крепости не должны оказаться в ловушке.

Как ни странно — ворота были открыты, но под охраной многочисленной стражи. Едва ли эти невозмутимые лучники дадут ей спокойно покинуть крепость.

Аэлин печально вздохнула, издалека наблюдая за выходом. Там, в лесу, светило солнце! Хоть лучи его и скрывались густыми кронами деревьев, но там царил дневной свет.

Испытывая непреодолимое желание выйти на свежий воздух, Аэлин вдруг решительным шагом направилась к стражникам.

— Я хочу выехать за пределы крепости! — твердо заявила она начальнику караула. — Мне нужна лошадь.

— Для этого Вам понадобится не только лошадь, но и охрана, aranel, — поклонился ей воин. — А покидать дворец в военное время строго запрещено самим королём.

class="book">— Всем запрещено? — холодно поинтересовалась Аэлин.

— Нет, госпожа. Лишь Вам! — снова поклонился эльф.

О, замечательно! Значит, её привезли в это подземелье и посадили под арест до возвращения мужа? А Тауриэль назначили её надсмотрщиком? Разгневанная Аэлин почувствовала себя гусыней, которую нужно откормить для званого ужина.

Что ж, эти упрямые лесные эльфы просто не знают её! Никому ещё не удавалось остановить принцессу, если она что-то задумала!

В этот день Аэлин пришлось смириться со своей незавидной судьбой и неохотно отправиться к себе — на сегодня приключений у неё было более чем достаточно.

Вечером, после очередного посещения купален, пока Нэя приводила в порядок её волосы, Аэлин попыталась выведать у неё что-нибудь интересное: о короле, принце, и Тауриэль, конечно. Видимо, их интерес был взаимным, и Нэя тоже желала узнать молодую госпожу получше.

Горничная рассказала Аэлин, как двадцать лет назад её нашли в лесу и спасли эльфы, после разорения их деревни отрядом орков. Нэя тогда потеряла всю семью — мужа и троих детей, да и сама едва осталась жива. Эльфы вылечили её, и король милостиво предоставил ей кров, позволив остаться во дворце. С тех пор она служила ему верой и правдой, как и его единственному сыну.

Она, конечно, знала Трандуила и Леголаса не так долго, учитывая короткий век смертных, но успела довольно хорошо изучить их привычки и нрав.

Аэлин никак не могла решиться спросить её об отношениях принца и Тауриэль, а потому пока ограничилась лишь вопросом о самой эллет.

— Она здесь давно, — отвечала Нэя. — Я знаю, что ей шестьсот или семьсот лет, она сирота с детства, король приютил её, как и меня когда-то. Тауриэль — очень опытный и отважный воин, хоть и девушка. Наш Владыка ценит её за преданность, как и принц. И вообще, она добрая и благородная.

О, да, похоже, что это так! Доброты в ней, правда, Аэлин особо не заметила. Пока.

— Это правда, что принц влюблён в неё? — вдруг выпалила она и пытливо взглянула на служанку.

Нэя несколько смешалась от столь откровенного вопроса и быстро опустила глаза.

— Мне ничего неизвестно наверняка… — замялась она. — Но… я слышала об этом. Правда, это было давно.

— Почему они не заключили союз? — допытывалась Аэлин, ведь отступать ей уже было некуда — раз задала вопрос, нужно идти до конца.

— Зачем тебе знать об этом, дитя? — тихо спросила Нэя. — Ты лишь травишь себе душу, забудь о прошлом! Отныне ты — его супруга. Какая разница, что было у него до тебя?

Аэлин промолчала в ответ, она ещё пока не могла открыть душу Нэе. Если бы только знать, что Тауриэль действительно его прошлое! Тогда она могла бы спокойно выдохнуть…

Всю ночь Аэлин ворочалась, предаваясь тревожным сомнениям, а наутро твердо решила попробовать выбраться-таки из дворца. Она просто сойдет с ума, если не окажется на воздухе!

После завтрака принцесса осторожно исследовала закоулки крепостных стен, стараясь не попадаться на глаза страже, и через пару часов ей, наконец, повезло. Два молодых лучника невольно открыли ей местонахождение тайного выхода из дворца.

Видимо, то были разведчики, поскольку их было всего двое, и они не вышли из крепости через главные ворота. Вместо этого эльфы долго петляли вдоль стены, а потом вдруг словно испарились. Это исчезновение натолкнуло принцессу на мысль, что где-то здесь и должна находиться тайная дверь.

Девушка внутренне усмехнулась невнимательности разведчиков короля — они так и не заметили, что она шла за ними по пятам от самых ворот! Правда, ей было не впервой скрываться от посторонних глаз: когда-то, в Лориэне, она виртуозно научилась прятаться в лесу от своих учителей, и обнаружить её без труда удавалось лишь одному Халдиру.

Сердце привычно сжалось от воспоминаний о нём… но Аэлин постаралась отбросить тоску – ей сейчас нужно найти эту таинственную дверь и незамеченной выбраться наружу!

Ей повезло: принцесса обнаружила узкий проход, тщательно замаскированный плетущимся кустарником. Дверь была тяжелой и поддалась с трудом, но Аэлин всё же удалось открыть её и проскользнуть в коридор, ведущий наружу. Проход был коротким и уже через минуту солнечный свет озарил лицо принцессы.

О, слава Эру! Наконец-то она дышит свежим воздухом!

Оглядевшись по сторонам, Аэлин поняла, что она вышла с противоположной стороны от главных ворот, ибо подъездного моста видно не было.

Девушка решила немного прогуляться, но не отходить далеко от стены, чтобы не потерять место, где находилась потайная дверь.

Она пошла вдоль берега реки, радуясь погожему дню и солнцу, насколько солнечный день вообще был возможен в Мирквуде. Если бы не эта гнетущая тишина, здесь вполне могло быть мило. Разумеется, никакое место не может сравниться с Золотым Лесом, но всё же это лучше, чем быть запертой в огромной пещере, которую лесные эльфы именуют дворцом своего короля.

Дойдя до небольшого мостика, Аэлин бездумно пересекла его, забыв о том, что не собиралась удаляться от крепостной стены. Подтверждение тому, что она сделала это напрасно не заставило себя долго ждать: не успела она сделать и пяти шагов от мостика, как вдруг её резко схватили сзади, на голову накинули плотную ткань, а рот зажала чья-то огромная ручища. Всё произошло мгновенно, и Аэлин успела только сдавленно вскрикнуть, прежде чем ей зажали рот.

Ужас парализовал тело девушки: она чувствовала, как её грубо тащат куда-то, словно мешок, а затем поднимают и кладут поперек седла. Похитителей было несколько — Аэлин слышала топот множества ног, но они не издавали ни единого звука, пока грузили её на лошадь.

Кто же они? Для чего она им понадобилась? Слезы отчаяния текли по щекам принцессы, она понимала, что виновата во всём сама. Как жаль, что она не знала тех крепких словечек, которыми часто перекидываются в приступах гнева воины, сейчас они подошли бы ей как нельзя лучше!

Ну до чего же она бестолковая! Она лишь два дня назад прибыла в Лихолесье, и уже успела один раз едва не погибнуть прямо во дворце, а теперь и вовсе умудрилась позволить похитить себя!

Что же теперь будет с нею? Кто эти похитители? Что они потребуют за неё? И вообще, останется ли она в живых?

Скачка по лесу продолжалась довольно долго, Аэлин трясло и подбрасывало, словно деревянную куклу на ниточках. Голова у неё кружилась и болела, будто собиралась лопнуть, девушка задыхалась. Ещё немного — и она лишится чувств…

Наконец, топот копыт замедлился и лошади остановились. И тут Аэлин впервые услышала, как похитители негромко перекинулись парой коротких фраз на непонятном ей наречии. Услышав их голоса, Аэлин поняла, что её похитили не орки – она уже слышала их мерзкий, скрипучий говор, похожий на звериный рык. Это явно были люди! Но язык, на котором они говорили, был незнаком ей.

Её сняли с седла и снова потащили куда-то. Девушка поняла, что похитители внесли её в какое-то помещение, а точнее — в подвал, потому что чувствовала, как они спускаются всё ниже и ниже. Сырой, затхлый воздух ударил ей в ноздри – воздух темницы…

Аэлин грубо вернули в вертикальное положение и сдернули покрывало с головы. Испуганно оглядываясь по сторонам, она увидела, что действительно находится в темнице.

Это было страшное, темное помещение, скорее, камера для узников, или даже пыточная, поскольку на стенах висели жуткие железные инструменты, явно предназначенные для истязания пленников. К горлу подступил комок страха, нет, даже ужаса… Никогда она не оказывалась раньше в пыточной камере! Неужели она умрёт здесь?

Перед нею стояли два человека, закутанные в какие-то странные одежды поверх боевых доспехов. Они были высокими и смуглыми, но лица их были наполовину скрыты масками, оставляющими открытыми лишь глаза. Аэлин не подозревала, что перед нею слуги Саурона из народа харадрим, жестокие и беспринципные.

Тюремщики продолжали переговариваться на своём языке, презрительно оглядывая пленницу с головы до ног. Затем они бесцеремонно толкнули её в угол камеры, где была насыпана большая куча соломы, и без лишних слов покинули помещение. Аэлин осталась одна почти в полной темноте, лишь одинокий факел освещал это мрачное подземелье.

Горькие слёзы страха и запоздалого раскаяния градом полились из глаз девушки. Руки были по-прежнему крепко связаны за спиной, она было попыталась развязать путы, но быстро поняла, что это бесполезно.

Аэлин догадалась, что угодила прямиком в ловушку Саурона, о которой её предупреждал Гэндальф. Эти люди, похитившие её, могли быть лишь прислужниками Тёмного Властелина, а это значит, что теперь она — заложник, и за её свободу друзья могут сложить головы… или её любимый!

О, только не это! Пусть лучше Саурон убьёт её, чем знать, что за её жизнь заплачено такой дорогой ценой!

А может… Может быть её похитили не для этого? Догадка, ещё более страшная, вдруг мелькнула у неё в голове: может быть, Кольцо уже найдено, а Фродо — мёртв? Может, Саурон вновь воплотился в своё физическое тело и обрёл былую мощь?

Страх, что дверь сейчас распахнётся, и сам Саурон переступит порог её темницы, заставил сердце Аэлин беспомощно забиться в лихорадочном беге.

Она едва не лишилась чувств от ужаса, когда ржавые петли двери громко заскрипели, впуская посетителя…

====== Трандуил ======

Чья-то зловещая фигура медленно переступила порог камеры… Тяжелая дверь с грохотом захлопнулась.

Аэлин испуганно вжалась в липкую, холодную стену, не в силах даже закричать. Такого ужаса она не испытывала даже во время битвы с Шелоб в Кирит Унгол.

Фигура, закованная в черные латы с головы до пят, медленно шагала к ней, тяжелая поступь его отдавалась громким лязгом доспехов… Словно сама смерть подходила всё ближе… Ещё ближе…

Сердце Аэлин готово было разорваться от ужаса, она ожидала увидеть Тёмного Властелина… Но в тот момент, когда зловещую фигуру выхватил из тени свет факела, она поняла, что это — не Саурон!

Это никак не мог быть он, просто её воображение и страх сыграли с ней злую шутку. Впрочем, посланник Саурона всё же не был цветочной феей, которую не стоило бояться.

Это было ужасное порождение тьмы, непонятно к какой расе принадлежавшее — что-то вроде оборотня. Он был высокого роста, лицо рассмотреть было невозможно, ибо на голове у него был стальной шлем, доспехи не оставляли ни дюйма открытой взору плоти.

Аэлин брезгливо поморщилась, глядя на это чудовище, а посланник тьмы вдруг мерзко и злобно расхохотался, оглядывая пленницу.

— Попалась пташка в клетку! — злорадно прошипел он. — Хозяин будет очень доволен!

Глаза девушки расширились от ужаса и отвращения, она попыталась отодвинуться ещё дальше, но лишь уперлась спиной о стену.

А тюремщик склонился к её лицу и грубо схватил за подбородок, заставляя смотреть на него.

— Эльфийки! — злобно проворчал он. — И что Хозяин в вас находит? Его странная тяга к вашей безмозглой расе всегда меня удивляла! Ты знаешь, зачем ты здесь? Отвечай!

В ответ девушка смогла лишь помотать головой, дрожа всем телом.

— Он велел добыть тебя любой ценой! Отправил сюда целое войско, чтобы отбить тебя у эльфов. Ты должна гордиться тем, что Он выбрал тебя! — торжественно заявил прислужник Саурона. — Господин ждёт тебя в Барад Дуре, но сначала тебя нужно подготовить. Очень скоро ты отправишься к нему.

Внезапно дверь широко распахнулась, и вошли два низкорослых орка. Главный что-то бросил им на черном наречии, и они бросились разводить огонь в большой жаровне в углу камеры.

Аэлин с ужасом наблюдала за их приготовлениями, а её тюремщик выбрал висящий на стене длинный металлический стержень с клеймом на конце.

Неужели пыток ей не избежать? Девушка отчаянно дрожала, а частые слёзы заливали ей лицо. Мысль о том, что ей придётся вынести такую жуткую боль, привела к тому, что она готова была потерять сознание. Голова вдруг стала тяжелой, и перед глазами поплыл туман.

— А теперь мы оставим тебе метку, дева-эльф! Отметину хозяина… чтобы ты не забыла, кому теперь принадлежишь. Не бойся, это небольшое клеймо, оно не испортит твою гладкую кожу! Да и Властелин любит запах крови, так что ему понравится! — мерзко расхохотался слуга Саурона.

Пламя в жаровне разгорелось, и он отправил клеймо прямо в огонь, наблюдая, как оно постепенно раскаляется. Аэлин мысленно молила Создателя, чтобы он позволил ей лишиться чувств или даже умереть прежде, чем этот раскалённый кусок металла коснётся её.

А оборотень,тем временем, извлёк своё страшное орудие пыток из жаровни и медленно стал приближаться к забившейся в угол девушке.

Орки подскочили к ней и грубо поставили на ноги. Слуга Саурона подошёл к ней и резко рванул правый рукав на платье. Раздался сухой треск, и правое плечо и грудь девушки оказались оголены. Она отчаянно закричала, пытаясь вырваться, но орки крепко держали её.

— Как жаль, что хозяин велел не прикасаться к тебе! Я бы не отказался часок порезвиться с тобой перед тем, как отправить в Барад Дур! — плотоядно усмехнулся оборотень.

Мучитель всё приближался, поднося к её плечу раскаленное клеймо… Она уже ощущала жар пламени... Ей казалось, что она уже чувствует отвратительный запах палёной плоти…

Но, видимо, мольбы Аэлин о спасении были услышаны Создателем, потому что внезапно её мучитель застыл, услышав шум за дверью. Аэлин и сама явственно услышала звуки сражения и воинственные крики: кто-то бился с орками в коридоре.

— Убить их всех! Я хочу видеть лишь одни трупы! — раздался чей-то властный приказ.

Словно во сне Аэлин увидела, как в камеру ворвались два эльфийских воина, вооруженные мечами и бросились на орков. Завязалась короткая схватка, в которой её тюремщики быстро и бесславно пали, а их главарь, тем временем, вытащил из ножен длинный меч и двинулся в сторону эльфов.

Он был довольно силён и легко сражался сразу с двумя противниками, торжествующе хохоча. Эльфы бились отчаянно, но он стал оттеснять их к двери.

И вдруг... в камеру шагнул сам король Трандуил и скрестил свой меч с прислужником Саурона.

Не веря глазам, Аэлин завороженно наблюдала, как король быстро и ловко сразил врага: один точный взмах меча — и голова отвратительного монстра слетела с плеч и укатилась в тёмный угол подземелья.

Короткая схватка закончилась. У ног Аэлин лежали трупы её тюремщиков, их черная кровь заливала каменный пол. А полуобнаженная пленница, со связанными руками, так и стояла, покачиваясь и потрясенно глядя на своих спасителей.

Трандуил понял, что ещё мгновение — и она потеряет сознание, а потому резко шагнул к Аэлин. И как раз вовремя — она бесшумно осела на пол, лишившись чувств от пережитого кошмара.

Освободив от пут её руки, Трандуил осторожно подхватил девушку на руки и вынес наружу. Её мертвенная бледность беспокоила короля: лишь бы только она не потеряла рассудок от того, что ей пришлось вынести.

Вспомнив о том, что Аэлин сама сделала всё, чтобы оказаться в такой ситуации, Трандуил скрипнул зубами от гнева.

Глупая девчонка! Сама едва не погибла, да ещё и чуть не расстроила всю их операцию по осаде Дол Гулдур! Хвала Эру, что он вовремя получил весть от Тауриэль о том, что жена его сына сбежала из крепости!

Как он взглянул бы в глаза Элронда, Келеборна и Галадриэль, не говоря уже о собственном сыне, если бы не успел спасти её? О, как он был зол на Аэлин!

Трандуил не выносил, когда ему намеренно создавали проблемы, и сейчас у него было острое желание приковать эту непокорную девчонку к кровати, вплоть до возвращения Леголаса.

Держа принцессу на руках, король внимательно вгляделся в её бледное личико, залитое слезами, мокрые, слипшиеся ресницы, полураскрытые алые губы, пытаясь понять, что именно в этой девушке внушило его сыну такую упрямую страсть?

Да, она, бесспорно красива, что было неудивительно, учитывая, что она — дочь Келебриан и внучка Галадриэль. Но разве одного этого достаточно? Юность?

Никогда раньше он не замечал за Леголасом слабости к пустоголовым, юным эллет! Напротив, если у его сына и бывали случайные интрижки, то он выбирал для этого более опытных и зрелых дев, которые знали сами, чего хотят, и не предъявляли потом никаких претензий.

Так что же тогда? Может, её непредсказуемость и беззащитность, вызывающие у мужчины непреодолимое желание оберегать её? Видимо, это так. На эту уловку попался Халдир, да и Леголас, похоже.

Трандуил никогда не заключил бы договор с Элрондом, если бы не знал о любви своего сына к этой девушке. Несколько лет король беспомощно наблюдал, как его наследник страдает от того, что его любимая обещана другому. Он ничем не мог помочь сыну, а потому, как только узнал о смерти Халдира в бою, немедленно послал гонцов в Имладрис.

Знал бы он тогда, какие проблемы сам навлек на свою голову, заключив этот брачный договор! Судя по тому, что он слышал, эта юная дева обладала тревожной склонностью попадать в разные переделки, причем с самого детства. Теперь король не удивлялся, почему Галадриэль держала девочку при себе, фактически скрывая её от окружающего мира, да ещё и приставила Халдира неотлучно следить за ней.

Вдруг Трандуил обратил внимание на её неподобающий внешний вид, и осторожно прикрыл плащом полуобнажённое тело девушки. Словно почувствовав его прикосновение, Аэлин медленно открыла глаза и попыталась сфокусировать взгляд на своём спасителе. Это получилось не сразу, но Трандуил терпеливо ждал, когда её взгляд обретёт осмысленность.

Наконец, девушка окончательно пришла в себя и обнаружила, что сам король держит её на руках, да к тому же, всматривается в её лицо далеко не доброжелательным взглядом.

Аэлин вновь похолодела от страха: глаза Трандуила были похожи на два острых лезвия, а губы были сердито поджаты. Похоже, что её ожидает грандиозный скандал!

Король уже открыл было рот, чтобы доступно объяснить жене своего сына, что он думает о её безрассудном поведении, как вдруг к ним подбежал, спотыкаясь в спешке, Элладан. Его глаза горели от радости, что он видел сестру живой.

— Жива! Хвала Эру, Вы подоспели вовремя, Государь! — ликуя, воскликнул сын Элронда.

— Нам очень повезло! — хмуро изрёк король. — Ещё немного, и было бы поздно.

С этими словами Трандуил вернул девушку в вертикальное положение. Видимо, он сделал это слишком резко, поскольку голова у неё тут же закружилась снова, и Аэлин с легким стоном покачнулась. Трандуил и Элладан одновременно попытались удержать её, но король оказался ближе, и подставил своё плечо, закованное в латы. Аэлин прислонилась к его груди, смущенно опуская взгляд.

— Принеси плащ, Элладан, — велел король. — Одежда твоей сестры несколько пострадала.

Принц молниеносно бросился искать плащ или что-то наподобие того, а Аэлин тем временем лихорадочно попыталась прикрыть руками голую грудь, покраснев, словно роза в мае. Губы Трандуила тронула едва заметная усмешка, когда он заметил её реакцию.

Брат вернулся очень скоро и закутал Аэлин в длинный плащ, отчего она вздохнула с некоторым облегчением. Не хватало ей ещё нескромных взглядов воинов!

— Что там со штурмом? — спросил король. — Взяли крепость?

— Полная победа, милорд! — счастливо улыбнулся принц. — Орки разбегаются в панике, харадрим сдаются в плен. Они вдруг бросились врассыпную!

— Что-то здесь не так… — задумчиво протянул король. — Слишком просто! Может быть, нас пытаются заманить в ловушку?

— Не думаю. Войска Лориэна гонят орков и харадрим с другой стороны холма, мы зажали их в кольцо. Битва окончится за полчаса, не больше!

Словно подтверждая слова Элладана, вокруг раздались победные кличи эльфов. Орки бежали в панике, но воины Лориэна и Мирквуда догоняли и безжалостно разили их. Это была полная и безоговорочная победа!

Радостные крики воинов становились всё громче, и Аэлин увидела приближавшихся к ним Келеборна и Галадриэль, едущих верхом на белоснежных меарасах. Чуть поодаль, за ними следовал Элрохир.

Глаза принцессы изумленно округлились: если Келеборна она ещё готова была встретить на бранном поле, то леди Галадриэль вовсе не ожидала увидеть.

Девушка бросилась было к ней, но твердая рука Трандуила мертвой хваткой обхватила её запястье, заставляя оставаться на месте. Порывистость её натуры уже начинала действовать королю на нервы.

Владыки Лориэна счастливо улыбались ликующим воинам и медленно приближались к своему союзнику. Подъехав ближе, они спешились, и Аэлин смогла, наконец, упасть в объятия Владычицы, а затем — Келеборна и Элрохира. Все, несомненно, были рады видеть её живой, хоть и глядели чуть с укоризной.

Итак, объединенные войска Трандуила и Келеборна одержали победу в Дол Гулдур. А магия леди Галадриэль сровняла остатки крепости с землей, и теперь у их ног лежали лишь руины.

Неделей ранее эльфы разгромили орков под Эребором, освободив из блокады гномов Даина и людей Барда, правителя Дэйла.

Увы, оба правителя — Даин и Бард, пали, но их земли были свободны от армий Саурона. Осада Дол Гулдур была последней.

— Нужно послать вестников к Гэндальфу, — после положенного приветствия заявил Трандуил. — Он должен узнать о том, что Эрин Гален и Одинокая Гора освобождены от скверны! Но мы победили слишком легко, вам так не показалось?

— Зло уничтожено! Разве вы не чувствуете? — улыбаясь, сказала Галадриэль. — Кольца больше нет… А Саурон, наконец, повержен!

Все оцепенели, услышав слова Владычицы. В это невозможно было поверить! Так вот что повергло армии тьмы в беспорядочное бегство? Власть Саурона над его слугами исчезла! Без его черной воли они были беспомощны и слабы.

Эльфы ликовали. Они так долго шли к этому дню!

Столько крови было пролито, сколькими жизнями заплачено за эту победу! Каждый из правителей сейчас думал об этом, о том, как скоро их народы смогут вернуться к нормальной жизни, да и возможно ли это вообще после стольких потерь?

А Аэлин вдруг испугалась за друзей: живы ли они? Удалось ли им выжить в битве под Минас Тирит? Выбрались ли они живыми из ущелья короля мертвых? И сколько пройдёт времени прежде, чем вести дойдут до Эрин Гален?

Жив ли её муж? Увидит ли она его? Тревога сжимала её сердце, когда она видела лежащие вокруг тела павших эльфов. Эльфы и орки перемешались в этой жестокой схватке, но выжившие уже начали извлекать тела погибших, чтобы похоронить.

Погребальная песнь взлетела в небеса, печальная, пронзительная… И память мгновенно и безжалостно нанесла удар Аэлин — тоже самое пение она слышала, когда увидела убитого жениха. Никогда ей не забыть этого дня, до самого конца мира! И, если ей придётся снова пережить подобное, её сердце просто не выдержит.

Слёзы внезапно подступили к глазам и хлынули бурным потоком. Она попыталась стереть их дрожащими руками, смущенно опуская голову. И тут случилось невероятное: внимательно наблюдавший за ней Трандуил, вдруг развернул плачущую девушку к себе лицом, и крепко прижал к своей груди. Она успела заметить в его глазах тот же страх за Леголаса, что мучил и её.

Напряжение и шок от пережитого кошмара прорвались, наконец, и Аэлин глухо разрыдалась, прижавшись к его сильному плечу. В конце концов, теперь и его она может считать отцом…

Близнецы молча глазели на эту душещипательную семейную сцену, ибо раньше не наблюдали у короля таких сентиментальных проявлений эмоций.

Обратно они возвращались вместе: обе армии и их правители. Во дворце Трандуила должен был состояться совет, после которого Владыки Келеборн и Галадриэль собирались возвратиться в Лориэн.

Элладан посадил сестру в седло вместе с собой, и она вздохнула с облегчением, ибо на сегодня пообщалась с Трандуилом на многие дни вперёд. Она до сих пор опасалась гнева короля, вполне небезосновательно полагая, что выговор за бегство из его крепости она ещё получит. А так у неё была маленькая передышка, и глядишь, король немного поостынет!

— Да, сестра моя, ну и устроила же ты всем встряску! — тихо засмеялся Элладан. — Клянусь, я никогда не видел Трандуила в такой ярости. Не завидую тебе!

— Почему? — испуганно прошептала Аэлин.

— Потому, что он непременно задаст тебе знатную трепку за то, что из-за тебя могла провалиться осада. Его гнева боятся, как огня, все его многочисленные подданные, включая твоего мужа!

— А ты-то откуда об этом знаешь? — насупилась Аэлин, чувствуя, как её страх перед королем всё крепнет.

— Он унаследовал знаменитый крутой нрав своего отца, Орофера. Не веришь мне, спроси Владыку Келеборна, он был знаком с ним лично. Даже очень храбрые военачальники буквально седели от его гнева, не говоря уже о простых лучниках. А Трандуил — точная копия отца.

— Умеешь ты успокоить... — пробормотала и без того испуганная девушка. — Я и так умираю от страха.

— Лучше бы ты умирала от страха, когда тебя понесло за пределы крепостных стен! И проблем тогда было бы меньше. — хмыкнул брат.

— Я вовсе не собиралась уходить далеко, — упрямо оправдывалась Аэлин. — Я чувствую себя в этом дворце, словно в клетке! К тому же…не очень-то мне там и рады.

— Это кто же? Не Тауриэль, случайно? — поддразнил сестру Элладан.

— Именно! Она ненавидит меня, и даже не пытается это скрывать, — сердито подтвердила девушка. — У них с моим мужем было что-то в прошлом, и теперь она надеется…

— Вот именно — в прошлом! — перебил её брат. — Мой тебе совет — забудь об этом, и не вздумай говорить на эту тему с Леголасом! Мужчины не всегда бывают в восторге от излишнего любопытства жены.

— Но почему? — возмущенно спросила Аэлин. — Я именно это и собираюсь сделать.

— Да потому, — спокойно ответил Элладан. — Если он тебе ничего не расскажет, ты изведешься подозрениями и додумаешь сама, а если расскажет, тебе покажется, что это не всё, и ты СНОВА додумаешь сама. А потому — просто НЕ СПРАШИВАЙ!

— А ты вообще-то, на чьей стороне? — сердито насупилась девушка. — Ещё брат называется!

— Я всегда на твоей стороне, Аэлин, — уже серьёзно ответил он. – Просто я пытаюсь искоренить твою привычку всё усложнять. Ты, как никто другой, умеешь это делать!

— Но ты же не знаешь ничего! — внезапно воскликнула Аэлин так громко, что Трандуил и Элрохир, ехавшие впереди, обеспокоенно обернулись.

— Тише! — скомандовал Элладан. — Опять ты привлекаешь ненужное внимание. Так чего я там не знаю?

Разбираться в девичьих проблемах Элладану сейчас хотелось меньше всего, но он чувствовал, как сестра задыхается от подступивших рыданий и решил, что лучше ему выслушать её сейчас, чем позволить разразиться истерике на глазах у всех.

Итак, Аэлин, глотая слёзы, торопливо и сбивчиво принялась рассказывать о письме Леголаса к Тауриэль, о его внезапной холодности, о том, что их обоих принудили пожениться…о том, что муж её не любит, в конце концов! Когда она закончила, брат выдохнул с облегчением. Хвала Эру, истерики они избежали!

— Ну, что я могу тебе сказать, сестра моя… Вы с твоим принцем нашли-таки друг друга!

— Ты о чем? — удивленно обернулась Аэлин, пытаясь в темноте заглянуть в глаза брата.

— О том, что оба вы… как бы тебе сказать… Не от мира сего!

— Что ты имеешь ввиду? — Аэлин уже сердилась.

Она открыла ему свою самую страшную тайну, обнажила перед ним страдающее сердце, а он издевается!

— Я сейчас скажу тебе одну мудрую вещь, Аэлин. Только, прошу тебя, избавь меня от своих стыдливых девичьих ужимок! Запомни вот что: почти все проблемы между мужем и женой успешно разрешаются на супружеском ложе. Так что тебе осталось лишь дождаться мужа!

Аэлин дернулась, будто в неё попала стрела, но ответить Элладан ей не дал, бесцеремонно закрыв ей рот ладонью.

— Я же просил избавить меня от проявлений твоей стыдливости! Я даю тебе мудрый совет, с высоты, так сказать, своего опыта. Всё разрешится само по себе, просто терпеливо дождись свадьбы.

Абсолютно не вняв словам брата, Аэлин обиженно насупилась. О, да, конечно! Мужчине легко давать подобные советы! Все они одинаковы, эти мужчины, им бы только коллекционировать соблазненных девиц! Однако обида и злость начали понемногу отступать, а слова Элладана — медленно проникать в её сознание.

Остаток пути Аэлин ехала молча и глубоко задумавшись. В чём-то её брат был прав: она всегда умудрялась всё усложнить и запутать в отношениях, что с Халдиром, что с Леголасом. Но как ей переделать свою излишне впечатлительную натуру? Ну, не может она вот так напрямик рубить с плеча! А лучше было бы просто спокойно выяснить все недомолвки… Как переступить через свою гордыню? Или страх услышать нелицеприятную правду? О, она снова запуталась...

Глубоко за полночь лошади пересекли, наконец, мост, ведущий в крепость лесного короля. Аэлин уже давно мирно дремала, прислонившись к Элладану, но брат осторожно разбудил её.

— Аэлин! Мы вернулись во дворец. Открой глаза.

Девушка сонно моргала, не сразу приходя в себя. Надо же, ей даже что-то снилось, что-то хорошее…

Всадники вокруг спешивались, в крепости поднялась суматоха, отдавались приказания, охрана бегала туда-сюда: крепость встречала своего короля, вернувшегося с победой. Где-то совсем рядом громко пропел рог, возвещая о прибытии Трандуила, и Аэлин испуганно вздрогнула от неожиданности.

Она заметила, как навстречу своему Владыке и его союзникам вышла Тауриэль и дворецкий короля – Галион, высокий, темноволосый эльф, который был представлен Аэлин раньше. Они почтительно поклонились Трандуилу и застыли в такой позе.

Владыка выпрямился, заложив руки за спину. Его тяжелый взгляд перемещался с одной склоненной перед ним головы на другую, не предвещая ничего хорошего.

— Галион! Немедленно подготовить гостевые покои для Владык и принцев! — велел Трандуил.

— Да, Владыка — склонился Галион ещё ниже.

Затем король обернулся к союзникам и жестом указал на Галиона.

— Галион проводит вас в ваши покои, нам всем сейчас не помешает отдохнуть. Завтра утром жду вас на совет в тронном зале. Спокойной ночи!

Владыки Лориэна вежливо кивнули и направились вслед за дворецким. Близнецы, переглянувшись, последовали их примеру, ибо умирали от усталости и непреодолимого желания поспать где угодно, хоть на голом полу. Принцесса с тоской поглядела вслед удалявшимся братьям…

Итак, Трандуил остался у входа вместе с Аэлин и Тауриэль. Принцесса очень хотела тихонько ускользнуть, ибо кожей чувствовала угрозу, исходившую от короля. А Тауриэль просто молчала, не поднимая головы, и выглядела при этом, словно приговоренный у эшафота.

Едва Аэлин успела сделать маленький шажок в сторону, как рука Владыки, словно внезапно бросившаяся змея, пригвоздила её к месту, вызвав у неё испуганный возглас.

— Я не разрешал тебе удалиться! – холодно процедил Трандуил. — Обе следуйте за мной. Немедленно!

Повторять свою попытку улизнуть Аэлин больше не рискнула и, покорно склонив голову, как и Тауриэль, последовала за разгневанным Владыкой. Его высокая фигура, с заложенными за спину руками, маячила впереди, и Аэлин чувствовала себя так, словно её ведут на экзекуцию. Хотя, всё может быть! От Трандуила всего можно ожидать.

Страх сковал мысли и движения, а в голове крутились слова Элладана о крутом нраве Трандуила, унаследованном от его отца. С каждым шагом паника Аэлин нарастала.

Они дошли до небольшой комнаты, которая служила королю рабочим кабинетом. Пройдя внутрь, он велел Тауриэль, не оборачиваясь:

— Закрой дверь, Тауриэль!

Та немедленно повиновалась, так и не поднимая головы, видимо, отлично представляя, что их ожидает. Аэлин же в испуге отступила назад, ближе к двери. Хотя, чем это поможет, если дверь закрыта, а за ней стоят стражники?

Её всё мучил вопрос: зачем он позвал их одновременно? Несомненно, Тауриэль тоже будет наказана за то, что не уследила за принцессой, но ведь основная вина лежит не на ней, а на самой Аэлин!

— Итак, — негромко начал король. — Я жажду вас выслушать. Начнем с тебя, Тауриэль! Тебе есть что сказать?

— Я признаю свою вину, Владыка... — тихо отвечала эллет. — И приму любое Ваше наказание.

— Ах, признаешь? — недобро усмехнулся король. — Признавать мало! Ты должна понять, что допустила опасную ошибку, Тауриэль. Твоя оплошность могла стоить жизни многим сотням воинов! Ты никуда не годишься, как комендант крепости, впрочем… я всегда это знал! Если бы не просьба Леголаса, я никогда не доверил бы тебе этот пост.

Каждое слово Владыки отражалось на сжавшейся в комок Тауриэль, словно удар хлыста. Он сомневался в ней, в её способностях, её преданности! Это было худшим наказанием для неё. Лучше бы уж он приказал бросить её в темницу!

— Может, всё же объяснишь мне, как так получилось, что тайна секретного выхода из крепости стала известна этой неразумной девчонке? — и рука Владыки небрежно указала на Аэлин. — Военные секреты моей цитадели, оказывается, так легко раскрыть? Значит, завтра сюда могли пожаловать враги, а ты даже не поняла бы, как они проникли за крепостные стены?

Его тон был ледяным и уничтожающим, вызывающим желание бежать от него без оглядки, куда глаза глядят. А если к этому прибавить прожигающий гневный взгляд, которым он буквально пригвоздил несчастную эллет к месту… Это было просто невыносимо! Аэлин даже стало жаль Тауриэль, и муки совести проснулись в её душе, ведь это она виновата в том, что подставила коменданта своим побегом.

- Твоё бездействие могло привести к трагедии! — ещё сильнее повысил голос Трандуил. — Ты понесешь заслуженную кару! Я лишаю тебя должности коменданта и капитана моей гвардии! Завтра я приму решение о твоей участи. А теперь… Стража! — вдруг выкрикнул он.

Дверь моментально отворилась и два стражника вошли в кабинет, склонившись перед Владыкой.

— Бросить в темницу! — сухо приказал Трандуил.

— Но, Владыка! — эллет умоляюще сложила руки и подалась в сторону короля. — Позвольте мне…

— Молчать! — грозно оборвал её король. – Я не давал тебе разрешения говорить! Уведите её!

Охрана без лишних слов схватила Тауриэль, хоть она и не думала сопротивляться, и потащила к выходу. А Трандуил, тем временем, повернулся к посеревшей от страха принцессе.

— А теперь поговорим с тобой, юная эллет, — как-то подозрительно тихо начал король. — Скажи мне, ты знаешь, для чего я заключил брачный договор с твоим отцом?

Что за странный вопрос? К чему он клонит? Аэлин растерялась, и не нашлась, что ответить ему.

— Я задал вопрос! — кулак Трандуила резко опустился на стол, рядом с которым он стоял, заставив его покачнуться.

От страха девушка подскочила на месте и запинаясь ответила:

— Н-нет, государь!

— Я заключил этот договор с одной лишь целью — обеспечить своего сына и королевство наследником. Для этого Леголасу нужна жена благородного происхождения, молодая, красивая и… покорная во всём! Я думал, что сосватал сыну благородную, воспитанную девушку, выросшую при одном из величайших королевских дворов в Средиземье. И кого я в итоге обнаружил? Глупую, самоуверенную, импульсивную девчонку, совершенно не умеющую держать при себе свои эмоции, абсолютно не думающую, прежде чем совершить какой-то поступок! Ты ведешь себя, словно последняя простолюдинка, Тауриэль, которая происходит из простого сословия, и та даст тебе сто очков вперед по части хороших манер!

Щеки Аэлин пылали, словно костёр, а самой ей хотелось просто растечься по полу, лишь бы исчезнуть и не слышать этого громоподобного голоса. Наверное, на суде Намо и то не так страшно!

Слова Владыки больно жгли её самолюбие, но он во многом был прав. Она действительно поставила сегодня под удар слишком много жизней, включая Тауриэль. Если король решит изгнать её за пределы Эрин Гален, Аэлин никогда не простит себе этого.

Забыв, что речь идёт о её сопернице за любовь Леголаса, Аэлин попробовала вступиться за Тауриэль.

— Владыка, пощадите Тауриэль, прошу Вас! Она не виновата в моей глупости. Выпустите её из темницы!

Глаза Трандуила полоснули по её лицу таким пылающим взором, словно он сделал это лезвиями своих кинжалов.

— Тебе нужно беспокоиться о себе! — гневно выкрикнул король. — Как ты смеешь оспаривать мои решения? В этом королевстве моё слово — закон!

Аэлин поняла, что если она осмелится повторить свою просьбу, то вполне может составить компанию Тауриэль, а та явно не встретит её с распростертыми объятиями, ведь принцесса умудрилась за столь короткий срок разрушить её жизнь!

— Сейчас ты немедленно отправляешься в свои покои и никуда оттуда не выходишь, пока я не позволю! Надеюсь, это понятно? — Трандуил угрожающе навис над нею. — Я запрещаю тебе покидать пределы крепости! В лесу ещё полно пауков и всякой нечисти, от которой мы будем очищать лес ещё несколько недель. Ты хорошо поняла меня, юная эллет?

Аэлин испуганно кивнула, не смея поднять глаза.

— Я не слышу! — снова рявкнул Трандуил.

— Да, Владыка… — пролепетала Аэлин, склоняя голову и от всей души желая, чтобы этот разговор быстрее закончился.

Король хмуро кивнул и вновь выкрикнул:

— Стража!

Когда охрана вошла в комнату, Владыка указал на перепуганную Аэлин.

— Отведите принцессу в её покои и поставьте у двери охрану. Принцессе запрещается выходить куда-либо без моего личного дозволения, кроме как в купальни. Если ей удастся сбежать от вас, будете отвечать за это своими головами! — и он отпустил охрану небрежным жестом.

— Госпожа! — охранник жестом просил принцессу следовать за ним.

Аэлин едва ли не бегом устремилась прочь из кабинета Владыки, радуясь, что унесла ноги живой. Слова Элладана явно не были преувеличением! Трандуил в гневе очень напоминал того самого дракона, который был убит в Озёрном городе семьдесят дет назад! Ноги у Аэлин до сих пор дрожали.

Спеша по длинным коридорам за охраной, которой было приказано посадить её под замок, она со вздохом вынуждена была признать, что сейчас ей как никогда не хватает присутствия мужа.

Уж лучше терпеть недомолвки Леголаса и сомневаться в его любви, чем остаться один на один с его кровожадным родителем! Да она даже Аннатара так не боялась!

Тяжело вздыхая, Аэлин покорно проследовала в свою опочивальню, ставшую на время её роскошной темницей…

====== Петля затягивается ======

Подходил к концу седьмой день её домашнего ареста.

Аэлин казалось, что ещё немного — и она сойдёт с ума, запертая в четырёх стенах своей комнаты. Как оказалось, лесной Владыка вовсе не преувеличивал, когда обещал посадить принцессу под замок. Из своих покоев она выходила лишь в купальни, в сопровождении Нэи, разумеется. А следом шла по пятам охрана, хвала Эру, что хоть оставалась за дверями!

Добрая служанка стала единственной ниточкой, связывающей Аэлин с внешним миром. Она приносила ей вести о том, что происходит во дворце, какие новости поступают извне.

На третий день домашнего ареста служанка поведала ей, что король все-таки выпустил Тауриэль из темницы, но лишил её всех военных чинов, несмотря на былые заслуги.

Узнав об этом, Аэлин поняла, что обрела непримиримого врага в лице Тауриэль. Дева и так её недолюбливала, а теперь, когда из-за Аэлин её жизнь и карьера рухнули, будет просто ненавидеть! Принцесса очень хотела попросить прощения у девы за своё поведение, но пока она заперта в этой комнате, это было невозможно.

— Я буду просить короля восстановить её хотя бы в должности стража! — сказала Аэлин горничной. — Я подставила её, и теперь хочу попытаться загладить вину.

— Не советую тебе вмешиваться в решения короля, девочка. Он этого не выносит, и ты лишь навлечешь на себя его гнев. А в гневе он просто ужасен! — заметила Нэя.

О, ей не нужно было об этом напоминать! Аэлин до сих пор с дрожью вспоминала их недавнюю «беседу». И как Леголас рос под контролем такого деспота, как его отец?

Вспомнив о том, что её муж должен вот-вот вернуться в родной дом, Аэлин глубоко вздохнула. Она и желала этого всей душой, и страшилась одновременно. Желала, потому что тосковала по нему, а страшилась потому, что он здесь должен будет встретиться не только с ней, но и со своей первой любовью — Тауриэль. Ревность грозила сжечь сердце Аэлин до тла, она уже давно начала это делать, с того дня, когда принцесса увидела соперницу своими глазами.

Она так боялась прочесть во взгляде мужа, что он до сих пор влюблен в эту рыжую красавицу, которая ненавидит её праведной ненавистью. И что тогда останется делать? Снова бежать? Может, сбежать сейчас, пока она неразделила супружеское ложе? Тауриэль такой расклад точно устроил бы!

Подобные мятежные мысли не выходили у Аэлин из головы, но она не могла покинуть Леголаса, не убедившись, что её подозрения имеют под собой почву. Впрочем, она не была уверена в том, что побег ей удастся! Трандуил достаточно ясно дал ей понять, для чего она нужна его сыну: от неё ждут рождения наследника, и не более. Но мысль о том, чтобы всю жизнь прожить с мужем, который мечтает о другой, ужасала.

Дни тянулись, похожие один на другой. Аэлин передала королю просьбу посещать библиотеку, и он позволил ей. Теперь лишь чтение книг спасало её от тоски и однообразия.

Каждый день принцессу посещали портнихи, которым было приказано в кратчайшие сроки изготовить ей новый гардероб, но самое главное — сшить свадебный наряд, приличествующий принцессе Эрин Ласгален.

Отныне именно так именовали Лихолесье — Эрин Ласгален. Эльфы-нандор понемногу очищали свои владения от скверны, вроде пауков и прочей нечисти. Каждый день отряды лучников приносили вести о новых очищенных участках. Лес становился совсем другим: он словно ожил, излечился от яда, которым был отравлен. Среди деревьев вновь расцвели цветы, первые весенние колокольчики, такие же синие, как и небеса над лесом, а молодые зеленые листочки на деревьях подтверждали, что к владениям Трандуила вернулось прежнее, почти забытое название — Лес зеленых листьев.

Вода в реках снова стала прозрачной, как слеза, и птицы свили гнезда на вершинах могучих деревьев. Солнце ярко освещало и согревало землю, доставляя радость эльфам. Его свет внушал надежду на светлое будущее для королевства Трандуила.

Король планировал устроить великое празднество в честь падения Саурона и освобождения от тьмы его королевства, но, для начала, хотел дождаться возвращения сына. Он получил весть из Гондора — письмо Гэндальфа, из которого узнал, что принц жив, как и все остальные члены Братства, и собирается возвращаться домой.

Эту новость Трандуил объявил своему народу и повелел начать подготовку к празднику, ибо Леголаса ждали со дня на день. Узнав, что принц остался жив, Аэлин мысленно восславила Илуватара. Хвала Эру, она снова увидит его!

Все эти новости доносила до Аэлин верная Нэя, которая с каждым днём становилась ей все ближе. Они подолгу беседовали, Аэлин рассказывала ей о Лориэне и Ривенделле, о своём детстве, о леди Галадриэль и своём отце… Даже о своей первой помолвке. Добрая женщина так искренне сочувствовала принцессе, что сердце Аэлин поневоле растаяло.

— До чего же насыщенная жизнь у тебя, девочка! — изумилась Нэя. — Я вот за двадцать лет ни разу не удалялась от дворца больше, чем на милю. А ты столько всего повидала! Жаль только, что виной всему война. Но она закончилась, хвала Создателю! Наступает время радости, и наш принц возвращается к нам. Я так мечтаю понянчить ваших детей!

Нэя только что привела свою госпожу из купальни, и теперь помогала ей готовиться ко сну, неторопливо расчесывая её длинные, тяжелые волосы. Услышав её слова о детях, Аэлин мгновенно залилась краской, что не ускользнуло от глаз горничной.

— Не бойся, девочка! Наш принц – добрый и благородный воин, настоящий сын короля. Тебе нечего его опасаться. Я понимаю, что ты волнуешься перед свадьбой, но этот страх испытывают все девушки.

— Я понимаю… — пробормотала Аэлин, краснея ещё больше.

— Если хочешь, я расскажу, чего тебе ожидать в первую брачную ночь, — предложила вдруг Нэя. — У моего народа принято, чтобы молодую невесту просвещала мать, но ведь твоей матери здесь нет.

Аэлин лишь смущенно покачала головой, отметая даже возможность подобной беседы с кем-либо. К тому же, она и так примерно понимала, что из себя представляют супружеские обязанности. Память услужливо напомнила ей о той ночи, когда она оказалась в объятиях Халдира. Аэлин запомнила лишь страх, которым сковало её тело и больше ничего. Неужели и с мужем будет так?

Внезапно её размышления были прерваны громкими звуками рога у ворот, ведущих в крепость. Аэлин взглянула на служанку.

— Что там, Нэя? Что случилось?

— Сейчас узнаю! — и служанка торопливо вышла, оставляя принцессу ожидать вестей.

Когда она вернулась обратно, Аэлин нервно ходила по комнате кругами, пытаясь успокоить бешено стучавшее сердце.

— Принц вернулся! — радостно возвестила Нэя прямо с порога. — Хвала Создателю! Он сейчас у короля.

Аэлин растерянно остановилась, раздумывая, что делать дальше. Леголас беседует с отцом, возможно, что их беседа будет долгой, они ведь так долго не виделись. Но что потом? Он придёт сюда? Или оставит приветствия на утро?

Ей и самой безумно хотелось увидеть его, взглянуть в его глаза, услышать голос. Хоть на мгновение… Она резко повернулась к Нэе.

— Я пойду туда! — решительно заявила она. — Я должна его увидеть.

— Но тебя не пустят к королю, девочка! Тем более, в такой час, — возразила та. — Лучше дождись утра.

Но Аэлин упрямо шагнула к двери, широко распахивая её. И тут же два скрещенных копья преградили ей путь, напоминая, что она всё ещё под домашним арестом.

— Пропустите меня! — скомандовала возмущенная принцесса. — Я должна повидать мужа!

— Простите, aranel, — последовал вежливый, но твердый ответ, — но у нас приказ короля не выпускать Вас из комнаты без его позволения!

Аэлин в бешенстве топнула ногой. О, Трандуил! Сейчас ей хотелось растерзать короля! Она-то, наивная дурочка, считала, что с прибытием Леголаса, её заточение закончится! Не тут-то было!

Похоже, ей придется дожидаться, когда её супруг сам соизволит вспомнить о своей жене и явиться сюда для положенного приветствия! О, как она ненавидела ждать!

А Леголас, тем временем, неторопливо беседовал с отцом. Он долго рассказывал о событиях последних недель, о битвах в Гондоре и Мордоре, о смерти короля Рохана, участии армии мертвых в битве под Минас Тирит и многом другом.Он поведал о том, как быстро и старательно восстанавливают гондорцы пострадавший в битве Минас Тирит, стараясь успеть к коронации вернувшегося короля Эстеля.

Коронация должна была состояться через две недели, а сразу после — венчание Арагорна и Арвен. И одновременно — венчание Леголаса и Аэлин. Иными словами, через несколько дней им всем предстояло вновь отправиться в Гондор.

Трандуил слушал внимательно, не перебивая. Он глядел в лицо сына, внутренне радуясь, что не потерял его в битвах, но показывать эту радость открыто он не привык. Такова уж была натура короля — сдержанность и холодность. Несомненно, он любил сына, и Леголас знал об этом. Этого достаточно.

Что-то в лице принца насторожило короля. Его сын и наследник изменился. То ли на него наложили отпечаток те тягостные события, участником которых он стал, то ли он просто устал? Что-то тревожило Леголаса.

Отец, в свою очередь описал ему осаду Дол Гулдур и Эребора, не умолчав, разумеется, об участии его жены, в этих событиях. Услышав, что устроила Аэлин, Леголас помрачнел ещё больше.

— Она пыталась бежать? — задумчиво произнес он, разглядывая мраморные плиты на полу. — Значит, она так и не передумала…

— О чем ты говоришь? — приподнял одну бровь Трандуил. — Что вообще происходит между вами, Леголас? Твоя жена не походит на счастливую новобрачную.

 - Слишком долго объяснять, отец, — тихо ответил принц. — Одно могу тебе обещать — я попытаюсь всё справить, если ещё не поздно. Я сам виноват во многом.

— Я не люблю тайн, сын мой! — нахмурил брови Трандуил. — Но я поверю тебе на слово и дам время на примирение. Но запомни: мне нужен этот союз, для нашего королевства он полезен. А тебе нужен наследник, и ты должен приложить все усилия, чтобы обуздать нрав своей непокорной супруги. Она должна исполнить своё предназначение и подарить тебе сына.

О, да! Вот только убедить бы её саму в этом! Леголас тяжко вздохнул и поднял на отца усталый взгляд. Рассказывать Трандуилу о том, что его сын сам сделал всё возможное, чтобы потерять возлюбленную, было стыдно. А потому, пока он не станет этого делать. Вместо этого, он постарается снова сблизиться с Аэлин. Правда, судя по тому, что она пыталась сбежать от него, ему придётся непросто.

Итак, в эту ночь Аэлин так и не дождалась мужа в своей спальне. Почти до рассвета она крутилась с боку на бок, и лишь к утру заснула.

Нэя разбудила её в десять часов утра и сообщила, что король желает её видеть. Заспанная и хмурая, Аэлин выглядела неважно, пришлось принимать прохладную ванну, чтобы обрести свежий вид. Настроение у девушки тоже оставляло желать лучшего — она жутко нервничала перед встречей с мужем.

Нэя обрядила её в красное бархатное платье, расшитое серебром, а на голову возложила серебряный венец. Девушка была немного бледной от нехватки сна, но в целом, выглядела вполне красивой.

— Принц будет очарован… — пробормотала Нэя, оглядывая принцессу перед тем, как открыть пред нею дверь.

А Аэлин только пожала плечами. Неизвестно, удастся ли ей произвести впечатление на своего мужа. Может, он уже встретился с Тауриэль? Кто знает, а вдруг именно с ней он провел вчерашнюю ночь, так и не удосужившись поприветствовать собственную законную жену?

Открыв дверь в коридор, Аэлин с удивлением обнаружила, что охраны за дверью нет. Значит, теперь она свободна, наконец? Это была первая хорошая новость за утро!

Спеша по крутой лестнице в сторону кабинета короля, Аэлин вдруг столкнулась с Тауриэль. Принцесса изумленно остановилась, глядя на неё. Что она здесь делает? Она была у короля?

Тауриэль холодно смотрела в лицо Аэлин, сложив руки на груди. Всё свое презрение вложила дева в этот взгляд, и принцесса почувствовала себя, как кролик перед удавом.

— Спешите навстречу супругу, госпожа? — ядовито поинтересовалась Тауриэль. — А Вы уверены, что он Вас ждёт?

Из головы Аэлин мгновенно улетучились все мысли об угрызениях совести по отношению к ней, оставив лишь непримиримую ненависть. Как она смеет лезть не в свое дело?

— Дай мне пройти! — гордо вздернула голову Аэлин. — Меня ожидает король!

Тауриэль вдруг схватила принцессу за локоть и приблизила своё лицо, с горящими от злобы глазами, к лицу соперницы. Аэлин попробовала было вырваться, но хватка девы-воительницы была железной, словно у физически крепкого мужчины.

— Нет, маленькая дикарка, это тебе не следовало становиться на моём пути! — прошипела дева, словно ядовитая змея. — И ты ещё пожалеешь, что сделала это. Леголас тебе не достанется, он лишь подчинился воле отца!

— Отпусти меня! — приглушенно вскрикнула Аэлин. — И не смей дерзить мне! Я не собираюсь обсуждать своего мужа с прислугой.

— Гордишься своим королевским происхождением, дочь Серебряной Королевы? — презрительно ухмыльнулась Тауриэль. — Оно тебе не поможет! Он не любит тебя! И у меня есть тому письменное доказательство.

В руке девы появился тонкий свиток, который она развернула и показала Аэлин, торжественно улыбаясь. Это было то самое письмо, в котором Леголас просил Тауриэль стать его женой.

Аэлин даже зажмурилась на мгновение, увидев своими глазами подтверждение её тяжких опасений. Где-то в глубине души она надеялась, что Тауриэль не успела получить письмо до того, как узнала о браке своего принца. Теперь было ясно, что успела.

— Видишь? Он просит моей руки! — не унималась соперница, торжествуя, что смогла причинить боль принцессе. — Это доказывает, что он любит меня! Когда он поймет, что ты ему не пара, он уговорит короля расторгнуть ваш брак. И тогда ты отправишься обратно в свой Лориэн, где до конца своих дней будешь оплакивать погибшего жениха, что тебе и следовало бы делать!

Глаза Аэлин сверкнули от гнева, она резко выдернула свою руку из жесткой хватки эллет. Слова Тауриэль попали в цель, и она вполне могла торжествовать, глядя как глаза принцессы наполняются злыми слезами.

— Не смей ко мне прикасаться! — дрожащим голосом сказала принцесса. — Ты, кажется, забыла, что простолюдинка — не пара для принца?

— Надеешься, что твоя нолдорская спесь поможет тебе? — презрительно сузила глаза Тауриэль. — Пусть я и простолюдинка, но у меня есть то, чего нет у тебя, высокородная принцесса! У меня есть его любовь!

Будучи не в силах больше слушать этот злобный клёкот соперницы, Аэлин бросилась по лестнице прочь от неё. И до самых дверей, ведущих в кабинет короля, Аэлин слышала её торжествующий смех.

Подойдя к дверям, девушка поспешно вытерла глаза, не хватало ещё, чтобы острый взгляд Трандуила обнаружил, что она плакала! Не дождутся! Оба!

Сделав глубокий вдох, Аэлин собралась было постучать, как вдруг до неё отчетливо долетела гневная фраза, сказанная Леголасом.

— Отец, я настаиваю на восстановлении Тауриэль в гвардии! Что бы она ни сделала, это была не только её вина, и тебе это известно.

— Не вмешивайся в это дело, Леголас, — холодно отрезал король. — Я сделал так, как было нужно! Она проявила недальновидность, значит она — плохой военачальник.

— Но она не могла предположить, что Аэлин решит сбежать! — горячо возразил принц. –Ты несправедлив. Я готов поручиться за неё!

— О, да, я вижу! Ты по-прежнему готов на всё, чтобы помочь ей. Если бы не ты, я никогда не повысил бы Тауриэль до должности коменданта крепости.

— Тогда зачем ты сделал это? — удивился Леголас. — Неужели только по моей просьбе?

— Может, я просто не забыл, как ты скрестил свой меч с моим из-за неё? — улыбнулся Трандуил. — Я оценил твоё мужество и преданность своей любви.

— Это было так давно… — пробормотал Леголас. — Так ты вернёшь её на службу? Она того заслуживает, ты знаешь!

— Я обещаю подумать об этом! — как-то неопределенно отмахнулся король, и тут раздался стук в дверь. — Видимо, явилась наша несостоявшаяся беглянка, — усмехнулся Владыка. — Входи! — повысил он голос.

Дверь осторожно открылась и в кабинет действительно вошла Аэлин, бледная и взволнованная. Изо всех сил стараясь не подавать виду, что она невольно подслушала разговор отца с сыном, принцесса пыталась придать лицу безразличное выражение. Слушая, как горячо её муж защищал Тауриэль, она ещё больше укрепилась во мнении, что та сказала ей правду — Леголас не любит её, он всё ещё томится по Тауриэль…

Принцесса опустила свои заплаканные глаза и нервно теребила платок в руках, сжимая их так сильно, что белели суставы. Только бы Владыка ни о чем не догадался, иначе ей конец. Ещё одного допроса в стиле Трандуила она не вынесет!

Старательно не глядя на мужа, она подошла к королю и медленно присела в глубоком реверансе.

— Владыка, — смиренно поприветствовала она Трандуила. — Вы посылали за мной?

— Посылал! — бесстрастно отвечал Трандуил, небрежно всматриваясь в её лицо. — Вернулся твой муж, и я решил дать вам возможность встретиться и поговорить.

Аэлин осторожно выпрямилась и услышала, как Леголас приближается к ней. Обернувшись, она, наконец, встретилась с ним глазами.

Неужели это действительно он? Он жив, он вернулся к ней! Сердце радостно трепыхнулось, больно ударившись о ребра, а в груди сладко защемило. Руки, казалось, готовы были сами потянуться к нему, чтобы коснуться, убедиться, что это не сон.

И вдруг холодный голос рассудка мгновенно отрезвил романтический настрой девушки. А к ней ли он вернулся? Или к той, кому предложил руку? Недаром он так отчаянно встаёт на её защиту перед своим королём! Аэлин почувствовала, как её сбросили с небес на землю, и глаза её гневно сверкнули.

Леголас не мог отвести от неё взгляда — как же она прекрасна в этом наряде! Принц от всей души пожалел, что они сейчас не одни, иначе он просто задушил бы её в объятиях. Его так непреодолимо влекло к ней, что он понял, что дотянуть до брачной церемонии ему едва ли удастся. Он желал её прямо сейчас, тем более, что Аэлин уже принадлежала ему по закону. Но сначала должны быть произнесены клятвы перед лицом свидетелей, так что ему придётся смирить свою страсть.

Он пытался разглядеть в её лице признаки того, что она тосковала по нему, ждала его возвращения, но видел лишь гнев в её глазах. Гнев и презрение. Значит, она всё также против их брака? Принц слишком хорошо помнил, как ему едва удалось силком надеть ей на палец обручальное кольцо. Неужели с того дня ничего не изменилось? Разочарование жестоко охладило его пылкий порыв, вызванный появлением Аэлин. Разочарование вызвало боль, а боль – гнев.

Вспомнив, что она пыталась сбежать от ненавистного, навязанного отцом брака, Леголас почувствовал нарастающее негодование. Этой дерзкой девчонке мало того, что она превратила в какой-то фарс их обручение, она ещё собиралась унизить его побегом!

В итоге, приветствие супругов получилось скомканным и неестественным. Они молча склонили головы в вежливом поклоне и растерянно отвели взгляд друг от друга. А Владыка, тем временем, неотрывно наблюдал за их лицами, силясь понять, что же могло произойти между его сыном и принцессой Лориэна, пока они находились вместе в Рохане? Какая кошка пробежала между ними?

Решив, что неловкая пауза затягивается, Трандуил вмешался. Похоже, что ему лучше покинуть кабинет, его наследник достаточно взрослый, чтобы лично устроить жене сцену за безрассудное поведение. Владыка вальяжно приблизился к стоявшей перед ним паре.

— Я оставлю вас на время. Но не забудьте, что вечером ожидается праздник! Опозданий я не потерплю. На глазах у подданных вы должны выглядеть, как счастливая пара, даже если на самом деле вам захочется придушить друг друга. Никаких публичных сцен! Ты меня поняла, юная эллет? – и король приподнял подбородок принцессы, заставляя её поднять глаза.

— Да, Владыка… — прошептала девушка, глядя ему в лицо.

— Надеюсь! — недоверчиво покачал головой король и медленно выплыл из кабинета, предварительно бросив острый взгляд в сторону сына.

Да, не повезло Леголасу с нравом супруги! Однако, пусть разбирается сам. Его выбор.

Оставшись наедине, муж и жена всё молчали. Никто из них не знал, как начать разговор. Леголас решился первым.

— Я слышал, ты пыталась бежать? — спросил он жену. — Зачем? Раз ты решила отказаться от нашего брака, почему просто не осталась в Рохане?

Это было не совсем то, что ожидала услышать истосковавшаяся жена, встречая мужа из ратного похода! И почему это он называет её похищение побегом? Неужели он пытается отделаться от заключения брака, свалив всю вину на неё?

— Я не собиралась бежать! — недовольно отвечала она. — Я просто хотела прогуляться. И всё!

— До Дол Гулдур? — усмехнулся принц. — Странное место для прогулок! Ты ведешь себя нелогично, Аэлин. Может, тебе не терпелось попасть в руки Саурона?

Аэлин метнула в сторону мужа злобный взгляд. О чем он толкует? Что за бред он себе навыдумывал?

— Я так похожа на самоубийцу? – горько усмехнулась она. — Ещё раз повторяю — я не собиралась бежать. Хотя, для тебя и твоей… Тауриэль так было бы лучше. Не так ли?

— Причем здесь Тауриэль? — искренне удивился Леголас.

О, какое умело разыгранное неведение! Гнев начал захлестывать Аэлин. Настало время вылить на голову её мужа всё, что у неё накопилось за многие месяцы! Она сделала несколько шагов назад и нервно скрестила руки на груди.

— А при том, что мне прекрасно известно о том, что ты просил её руки! Как раз перед тем, как узнал о нашем брачном договоре. И ещё смеешь предъявлять мне претензии, что я хотела сбежать?!

Глаза Леголаса изумленно округлились. На его лице столь ясно читался вопрос откуда об этом стало известно его жене, что Аэлин торжествующе усмехнулась.

— Ты хочешь узнать, кто оповестил меня об этом? — спросила она. — Так вот, знай: я слышала это собственными ушами! Я случайно услышала ваш разговор с Арагорном.

— Так ты знала… — прошептал пораженный принц.

Так вот почему известие о браке вызвало у Аэлин такой бурный протест! О, Эру, он уже тысячу раз проклял тот день и час, когда написал это злосчастное письмо! Как же теперь убедить её, что он совершил глупость, за которую казнит себя уже много недель?

— О, да! — выкрикнула она, словно прочитав его мысли. — Получив весть о нашем союзе, я уже знала, что ты отправил это письмо. А ты так и не смог решиться поступить честно и признаться, что не хочешь жениться на мне! Ты — жалкий трус! Ты предпочёл подчиниться воле отца, словно ребёнок!

Обвинение прозвучало, как пощечина.

— Как ты смеешь так говорить со мной? — глаза Леголаса потемнели от гнева.

Ещё никто на свете не осмелился назвать его трусом! Ему внезапно захотелось завязать рот Аэлин её же платком, ибо она, похоже, не понимала, чем рискует, унижая его достоинство.

Видит Эру, он совсем не рассчитывал на такой разговор! Романтический настрой окончательно испарился у него из головы, уступив место безудержному гневу. Решив, что лучшая защита — это нападение, принц ринулся в атаку и вместо попытки оправдаться перед женой, стал обвинять её.

— А тебя не учили, что подслушивать — нехорошо? Или тебе вообще не знакомы понятия о приличиях? –дрожащим от ярости голосом спросил он.

— О, я получила прекрасное воспитание, не беспокойся! — едко парировала Аэлин. — Просто я считаю, что при общении с такими двуличными лжецами, как ты, можно обойтись и без церемоний! Хвала Эру, я услышала этот разговор вовремя!

— Вовремя для чего? — спросил Леголас, окидывая её надменным взглядом, точь-в-точь, как у его родителя. Аэлин даже на миг почудилось, что она говорит с Трандуилом. Видимо, в гневе, Леголас невольно копировал поведение отца.

— Для того, чтобы расторгнуть этот бессмысленный союз! Я не желаю быть лишь племенной кобылой, которую ты приобрёл для разведения породы! — яростно выкрикнула она.

Вот! Она произнесла это! Пусть знает, что она думает о его лживой душонке! Пережитые обиды захлестнули её разум, отравив его ненавистью. Сейчас она пыталась поквитаться с ним за все свои слёзы и страдания. Сделать ему больно. Или хотя бы вызвать его гнев. И, судя по тому, как принц побелел от ярости, ей это удалось.

— Ты разговариваешь, как вульгарная рыночная торговка! — брезгливо скривился принц. — Знай я раньше, что ты способна на подобные слова и поступки, об этом браке не могло бы быть и речи!

Удар достиг цели, и Аэлин побледнела от унижения. Последние остатки самообладания покинули её, заставляя необдуманные слова слетать с губ против воли.

— В таком случае, я не желаю больше видеть тебя, наследник Трандуила! Я никогда не выйду за тебя замуж! — и с этими словами она яростно сдернула кольцо с пальца и швырнула его прямо в лицо Леголаса.

Подхватив подол платья, Аэлин уже собралась было убежать из кабинета, но руки принца резко схватили её за локоть и почти отшвырнули к стене. Девушка даже вскрикнула, испугавшись его ярости. Казалось, ещё немного, и он отвесит ей пощечину.

— Никогда больше не смей так поступать! — процедил он сквозь зубы, грозно нависая над женой и продолжая при этом заламывать ей руку. — Я не прощаю унижений!

— А я не прощаю твоей лжи! — прошипела в ответ принцесса, не желая сдаваться. — Мы квиты, мой принц!

Их лица, бледные от ослепляющей ярости, находились так близко, буквально на расстоянии поцелуя. Если бы один из них решился вдруг сделать это, проблема была бы решена, но увы... Никогда они ещё не были так далеки друг от друга!

Внезапно принцесса изо всех сил оттолкнула мужа свободной рукой прямо в грудь. Леголас, не ожидавший атаки, ослабил хватку, и Аэлин воспользовалась этим. Мгновение — и она скрылась за дверью.

А разъяренный принц выместил свой гнев на безвинной двери, обрушив на неё сразу оба кулака. О, Эру! Никогда в своей жизни он не причинял вреда женщинам, но только что был в шаге от того, чтобы придушить эту девчонку собственными руками! Чтоб у неё отсох её ядовитый язык!

Опомнившись немного, Леголас с тоской вздохнул. Он ведь совсем не это хотел ей сказать! Что же будет с ними дальше?

Аэлин буквально летела вниз по лестнице, а шлейф её платья развевался позади неё, как алые языки пламени. Слезы застилали глаза, и она почти не видела дороги.

«Всё кончено!» — вертелась у неё в мозгу одна и та же мысль. Маски сброшены!

Влетев в свою комнату, она бросилась на постель и уткнувшись лицом в подушку, истерически разрыдалась. Нэя, ожидавшая возвращения принцессы в кресле у камина, испуганно подбежала к ней.

— Что с тобой, девочка? Что случилось?

Но Аэлин была не в состоянии отвечать, ибо у неё началась настоящая истерика. Обеспокоенная служанка смочила платок в прохладной лавандовой воде из серебряного кувшина, предназначенной для умывания. Затем она попыталась поднять девушку от подушки и протереть её красное, залитое слезами лицо. Сделав это, добрая женщина заключила рыдающую принцессу в свои объятия, как если бы та была её дочерью, и принялась тихонько гладить по спине, укачивая, словно дитя в колыбели.

Аэлин ещё судорожно всхлипывала, вздрагивая всем телом, но постепенно рыдания стали стихать.

— Так что за горе стряслось? — тихо повторила свой вопрос Нэя. — Король обидел тебя? Он всё ещё гневается?

— О, Нэя, — прошептала девушка, всхлипывая, — я его ненавижу...

— Кого? — ошарашенно спросила горничная.

— Принца, — прошептала Аэлин. — Я никогда не выйду за него!

Нэя погладила её по голове, пытаясь успокоить. Добрую служанку одолевали сомнения, что их благородный принц мог довести жену до такого состояния, но тут она заметила широкий синяк на запястье девушки. Глаза её изумленно расширились – неужели же это сделал сын короля? Что за злобный дух в него вселился? До этого момента Нэя искренне полагала, что с Леголасом невозможно было поссориться в принципе, а тем более – молодой эллет!

— Но ведь вы уже супруги, — мягко возразила она. — Вы помиритесь, обязательно! Не переживай, дитя. Не стоит так изводиться!

Аэлин упрямо покачала головой, снова заливаясь слезами. Спустя недолгое время, измученная переживаниями, Аэлин уснула. Сон её был беспокоен, она металась по кровати и даже что-то бормотала, а горничная сокрушенно вздыхала, наблюдая за ней.

Остаток дня принцесса проспала, но ближе к вечеру Нэя её разбудила. Пора было идти на праздник. Этого девушке хотелось меньше всего — ну, какой ей сейчас праздник? Однако, вспомнив своё обещание, данное королю, она поняла, что ей придётся играть роль счастливой новобрачной этим вечером. Иначе Трандуил превратит её жизнь в ад, он умеет это делать!

Посетив купальни, Аэлин быстро собралась, ей было все равно, как она выглядит, она даже не смотрела на себя в зеркало, пока Нэя занималась её волосами. Когда служанка спросила, какое платье наденет принцесса, Аэлин лишь безразлично пожала плечами.

В итоге, она выбрала наряд из парчи цвета чистого серебра, а на голову надела сверкающую серебряную диадему. Нэя нашла её прекрасной в этом наряде, который так красиво оттенял её нежную кожу и темные волосы. Аэлин лишь скользнула отсутствующим взглядом по своему отражению в зеркале.

На огромной лесной поляне уже горело множество костров. Праздники в Эрин Ласгален мало чем отличались от тех, к которым Аэлин привыкла в Имладрисе: те же хороводы, песни менестрелей, танцы, нежные звуки флейт и пастушьих рожков, та же чистая радость подданных.

Аэлин очень любила праздники, но сегодня вечером всё вокруг казалось ей ненастоящим, фальшивым. Особенно улыбки Трандуила и Леголаса, которые они щедро раздавали ликующему народу.

Муж ожидал её у выхода из дворца, чтобы дать руку и проводить к большому помосту, специально возведенному для королевской семьи. Почувствовав прикосновение его руки, девушка вздрогнула.

Итак, он тоже играет свою роль. Роль благородного принца, счастливого молодого мужа. И у него превосходно получается, в отличие от неё. У Леголаса было вполне умиротворенное выражение лица, словно несколькими часами ранее они не превратились во врагов.

Жаль, что ей в наследство не досталась способность так виртуозно притворяться! Аэлин не могла скрывать рану, нанесенную её душе этой странной, измучившей её любовью, это было выше её сил.

Сердце её кровоточило, словно в него попала стрела. А рядом точно также кровоточило сердце Леголаса.

Но оба они, ослепленные гневом, не замечали этого…

====== Под зеленым пологом леса ======

Стайка прелестных молодых эллет в одинаковых белых платьях исполняла нежный, чувственный танец у королевского помоста, на котором стоял высокий трон Владыки и два кресла поменьше — для принца и его супруги.

Трандуил благосклонно поглядывал на прекрасных танцовщиц и небрежно улыбался. В своем роскошном наряде из золотой парчи, с высокой короной, усыпанной жемчугом, на голове, он выглядел величественно и торжественно, как и подобает Владыке. Он небрежно держал своими тонкими, унизанными кольцами, пальцами золотой кубок с вином, неторопливо потягивая напиток, а позади него дежурил виночерпий, периодически наполнявший кубок своего короля.

Леголас сидел по правую руку от отца, а далее, за ним — Аэлин. Принц выбрал для праздника светло-зеленый камзол простого покроя, он не любил вычурности и излишней роскоши, на голове у него блестел серебряный венец. Он с большим удовольствием обошёлся бы без этого атрибута, но положение сына короля обязывало носить корону. Сегодня ночью этот венец казался ему свинцовым, настолько сильно он сжимал его виски. А, может, это были угрызения совести и чувство вины?

С момента безобразной ссоры с женой, сын короля не находил себе места, обзывая себя всеми известными ему грязными ругательствами на всех языках Арды, какие только удалось вспомнить.

Леголас не винил Аэлин за её гневную вспышку. Увы, ему слишком поздно открылись причины, по которым она противилась их союзу. О, как он казнил себя за своё недостойное поведение! И не только по отношению к жене, но и к Тауриэль. Зачем только ему понадобилось просить её руки? Теперь Леголасу предстояло непростое объяснение с ней, и он даже не представлял, как ему удастся оправдаться.

Тауриэль, безусловно, должна была удивиться его письму, поскольку за долгие годы он ни разу не просил её стать его женой, и вдруг так внезапно сделал это! Что она подумала? Злится она на него или всё поняла? Пока принц ещё не успел поговорить с ней. Хвала Эру, отец обещал подумать над восстановлением эллет в гвардии. Это самое малое, что Леголас мог сделать для неё.

При мысли о том, что почувствовала Аэлин, когда ей стало известно об этом проклятом письме, у Леголаса заходилось сердце. Юная девушка, которую выдают замуж за мужчину, который сделал предложение другой! Как должна была пострадать её гордость, когда она поняла, что у неё нет выбора?

Принц верил, что Аэлин любит его также сильно, как и он её, и вполне представлял, как она страдала от обиды и ревности. А всему виной его проклятая гордыня! Ревность к Халдиру давно оставила его, сейчас ему даже стыдно было признаться самому себе, что он всерьёз ревновал Аэлин к погибшему жениху. Ещё один его промах — он отдалился от возлюбленной в тот момент, когда был нужен ей сильнее всего.

Словом, несчастный юноша жестоко казнил себя, украдкой бросая осторожные взгляды в сторону жены. Она старалась не глядеть в его сторону, и это давало Леголасу возможность наблюдать за нею без опаски быть застигнутым.

Каждое движение жены завораживало его: вот она пытается улыбаться, но уголки её губ подрагивают, выдавая вымученность улыбки, вот опускает свои длинные ресницы, пряча глаза, нервно теребит шелковый платок, зажатый в тонких руках, вот глубокий вздох срывается с её губ, заставляя нежную грудь высоко подниматься…

Принц поспешно отвел взгляд, чувствуя, как медленно начинает сходить с ума. Как было бы прекрасно просто подхватить её сейчас на руки и унести отсюда в спальню, и тогда слова были бы уже не нужны!

А почему бы, собственно, не попробовать? Иногда поцелуи говорят гораздо красноречивее самых горячих клятв! Принцу оставалось надеяться на то, что силы его любви хватит, чтобы вымолить прощение у Аэлин.

Леголас, разумеется, заблуждался, считая, что Аэлин не обращает на него внимания. Правда, она всё делала, чтобы он так подумал.

Муж находился так близко, на расстоянии прикосновения, и она была совсем не в восторге от этого. Его расчётливое, показное притворство приводило её в бешенство. Неужели он во всём такой?

Принцесса вынуждена была улыбаться веселящейся толпе, как того требовал этикет, но вместо улыбки у неё получалась лишь жалкая пародия. На самом деле всё, чего она хотела: повернуться и бежать отсюда без оглядки, не разбирая дороги. До самого Мордора, или что там от него осталось? Или до Валинора!

Но она прекрасно понимала – стоит ей только попытаться встать со своего места до окончания официальной части праздника, как твердая рука мужа тут же вернёт её обратно.

О, ada , как ты мог бездумно отдать свою бедную дочь на растерзание этим двум безжалостным монстрам? Аэлин тяжело вздохнула, опуская голову. И тут же над ухом послышался тихий, но твердый голос принца.

— Улыбайся! Не то все подумают, что у тебя мигрень! Подданные должны лицезреть счастливую принцессу!

О, да! Она безумно счастлива! Счастливее и быть не может! Скрипнув зубами, девушка поспешно постаралась изобразить на лице некое подобие улыбки.

Стараясь отвлечься, она стала разглядывать толпу. Нынче вечером эльфы-нандор надели свои лучшие наряды и украшения, особенно женщины. У них так давно не было настоящего веселья!

Взгляд Аэлин вдруг выхватил из толпы смеющуюся Тауриэль, танцующую в паре с каким-то молодым темноволосым лучником. Она была так весела и довольна, что Аэлин показалось, эллет делает это специально, чтобы вызвать ревность у Леголаса. Осторожно взглянув на мужа, Аэлин поняла, что он не заметил попытки Тауриэль привлечь его внимание. Так ей и надо!

Прошло пару часов, и официальная часть праздника окончилась торжественной речью короля. Трандуил говорил недолго, но очень красочно и торжественно. Он поздравил свой народ с окончанием эпохи тьмы и выразил надежду на прекрасное, светлое будущее в их общем доме — Эрин Ласгален.

Веселая толпа разделилась на отдельные группы. Эльфы водили хороводы, пели песни и пили вино, а влюбленные парочки искали уединения в лесу. Теперь они будут веселиться до рассвета, и Аэлин посчитала, что настала пора ей тихонько удалиться.

Она неважно себя чувствовала: голова раскалывалась, диадему так и хотелось снять, ибо она нещадно сжимала виски, а руки стали холоднее льда, в то время как щеки горели лихорадочным румянцем.

Трандуил и Леголас покинули свои места на помосте и стояли неподалёку, беседуя с советниками короля, нарядившимися в роскошные мантии специально для праздника. Воспользовавшись ослаблением их внимания, Аэлин осторожно поднялась со своего кресла и спустилась по ступенькам помоста. Нэи нигде не было видно, но она вполне сможет самостоятельно найти дорогу в свою комнату.

Однако, едва успев сделать несколько шагов в сторону дворца, девушка была резко перехвачена чьей-то властной рукой. Она вскрикнула от неожиданности и, даже не оборачиваясь поняла, что это Трандуил. Силу его железной хватки невозможно было не узнать. Вот уж истинный деспот!

— Я не давал тебе разрешения удалиться, Аэлин! — голос короля звучал строго, но на лице застыла благодушная улыбка.

Маска, выбранная им на этот вечер.

Аэлин вдруг стало интересно, когда король бывает настоящим? Наверное, когда измывается над кем-нибудь? Неужели и он когда-то любил? Глядя на него, в это было невозможно поверить! И сына своего он сотворил подобным себе.

— Я запрещаю тебе покидать поляну, по крайней мере, до полуночи. Скоро грядут фейерверки! — его рука всё ещё удерживала её запястье, и как раз то, на котором оставил отметину его сын.

У Аэлин непроизвольно вырвался стон от боли, когда король сжал пострадавшую руку. Заметив её реакцию, Трандуил поднёс маленькую ладонь ближе к глазам и осторожно осмотрел синяк.

— Мой сын сделал это? — удивленно спросил он. — Но за что?

«За то, что я швырнула в него кольцом!» — хотела бы ответить девушка, но лишь опустила взгляд, стараясь осторожно отнять свою руку. Но король не позволил ей этого, напротив, он мягко накрыл её ладонь другой своей рукой.

— Недостойный шаг для мужчины… — пробормотал он, качая головой. — Я хочу, чтобы ты осталась. Идём!

И Трандуил взял её за руку, увлекая за собой. Неужели он действительно сожалеет о поступке своего сына, или Аэлин просто показалось? Разве в его сердце есть место таким эмоциям, как раскаяние?

Стоя подле короля, Аэлин вдруг заметила, что Леголас исчез куда-то. Первая мысль, что пришла в её воспаленный ревностью мозг, была: он уединился где-нибудь в укромном уголке с Тауриэль и обсуждает с ней план, как избавиться от неугодной жены. Или просто предается всяким непотребствам со своей рыжей красоткой! Жестокое воображение, одну за одной, подсовывало Аэлин красочные картинки, изображающие её мужа и его любовницу в весьма пикантных сценах.

Она отчаянно переводила взгляд от одной группы эльфов к другой, пытаясь отыскать Леголаса или Тауриэль, но увы… их не было на поляне. Прошло ещё полчаса, которые стоили принцессе тяжелых душевных терзаний. Если бы ни рука короля Трандуила, крепко удерживающая её ладонь, она давно была бы уже в своей спальне…и рыдала бы, наверное.

В небо взлетели разноцветные огни первого фейерверка. Аэлин наблюдала за этой невероятной красотой, желая выразить свою покорность воле Владыки, но не более. Ничто не трогало её сегодня. Она была опустошенной.

— Он любит тебя! — вдруг раздался вкрадчивый, тихий голос короля прямо у неё в голове. —  Не позволяй гневу овладеть тобой! Гнев убивает любовь.

Вначале Аэлин показалось, что она сошла с ума и начала слышать голоса. Но потом она вдруг догадалась — это телепатия! До сих пор только леди Галадриэль и Аннатар общались с ней через осанвэ. Она не ожидала, что лесной король владеет этим даром.

—  Я не верю в это!  — также мысленно ответила она Трандуилу. —  Он любит Тауриэль! Он отказался от меня.

— Не отвергай его любовь! И он докажет, что достоин тебя! — тихо произнес Владыка и вдруг повернулся к Аэлин, глядя ей прямо в глаза.

Она несмело ответила на его взгляд и робко улыбнулась, благодарная Трандуилу за столь неожиданную поддержку. Неужели дракон вдруг обратился добрым волшебником?

Внезапно, позади них послышался стук копыт. Обернувшись, Аэлин увидела, что к ним приближается Леголас, верхом на белоснежном скакуне. «Принц на белом коне!» — невольно мелькнула в её голове мысль, вызвав нежданную улыбку.

Приблизившись, он протянул руку Аэлин.

— Я хотел кое-что тебе показать. Поедешь со мной? — спросил он.

Аэлин замешкалась, не зная, что ответить. Боль и ревность всё ещё не отпускали, рана была слишком свежа. К тому же, где он пропадал целый час? Уж не с Тауриэль ли? Она, прищурившись, поглядела в лицо мужа, будто пытаясь обнаружить на его губах следы поцелуев соперницы.

Трандуил заметил её смятение, рука короля слегка сжала её пальцы и потянула немного вперед, как бы подталкивая Аэлин к мужу. «Иди!» — словно пытался сказать ей Владыка. И девушка, вздохнув, покорно протянула руку мужу.

Леголас осторожно усадил её перед собой, нежно обвивая рукой за талию, и тело Аэлин сразу пронзила легкая дрожь. Это было несправедливо, что она так пылко реагировала на его прикосновения после такой ужасной ссоры, близкой к полному разрыву!

А Леголас, похоже, не особо и огорчился? А может, и вовсе позабыл о том, что она не хочет его больше видеть?

Принц направил лошадь вглубь леса, и они неторопливо стали удаляться от необузданного веселья толпы. Подданные провожали молодую супружескую пару улыбками и понимающими взглядами.

Аэлин очень нравилось ездить в седле впереди всадника. До сих пор она ездила так с братьями, отцом, Глорфинделом и, конечно, с Халдиром, своим женихом… Ей невольно пришли в голову воспоминания, как они с ним целовались, неспешно катаясь ночами по лесам Лориэна…

Ночная тишина, накрывшая лес, обволакивала, словно обнимая Аэлин за плечи. Апрельская ночь была ещё прохладной, и девушка непроизвольно поежилась в своем легком платье. Леголас, почувствовав это, робко притянул её ближе к себе, и осторожно обернул полами своего плаща. Первой реакцией Аэлин было немедленно отстраниться, но принц повторил свою попытку и снова привлек жену к себе, уже настойчивее.

И Аэлин, неожиданно для себя, сдалась: она откинулась ему на плечо и закрыла глаза, наслаждаясь этим нечаянным моментом близости. Яростная ревность осталась где-то позади, сейчас она лишь наслаждалась тем, что слышитстук его сердца, чувствует тепло его руки на своей талии, ощущает его горячее дыхание у своего виска. Неужели это и есть счастье?

Леголас молчал, мучительно не зная, с чего начать разговор, как вымолить у неё прощение за свой неистовый гнев? Как доказать свою любовь? Поверит ли она?

Сейчас в кармане его камзола лежало обручальное кольцо Аэлин, которое она в ярости бросила ему в лицо, и он безумно хотел вернуть его ей, снова надеть на её палец. Но только так, чтобы она не противилась!

Принц тоже наслаждался покоем этого момента. Как же прекрасно просто вдыхать запах её волос, чувствовать волнующее тепло её тела, держать её в своих объятиях! Правда, находиться столь близко и не сметь проявить свои чувства, было сладкой, но жестокой пыткой…

Но он не смеет. Пока… Он причинил ей слишком много боли. Нужно немного подождать.

А сама Аэлин, тем временем, мысленно уже молила его о поцелуе, забыв весь тот бред, что они наговорили друг другу. Если бы только он сейчас произнёс «я люблю тебя», она моментально забыла бы обо всём плохом! Но, увы, принц не обладал способностью к телепатии, в отличие от своего отца!

Лошадь принца вдруг остановилась и Аэлин открыла глаза. Где это они?

— Смотри! — тихо сказал Леголас, склоняясь к её щеке. — Это моё любимое место. Здесь небо совсем близко и можно достать руками до звёзд!

Аэлин увидела, что они остановились на краю крутого обрыва, внизу простиралась долина, скрытая темнотой ночи. А прямо перед ними открывалось бескрайнее небо, усыпанное мириадами сверкающих звёзд, безграничное, как сама Эа… Казалось, стоит раскинуть руки, и можно взлететь высоко, прямо навстречу звездам… Навстречу вечности!

Зрелище настолько завораживало, что у Аэлин перехватило дыхание.

— О, как здесь красиво... — прошептала она, вглядываясь в звездное небо. — Я понимаю, почему это место стало любимым для тебя.

— Смотри! — указал он. — Видишь эти яркие звезды справа? Это –Вильварин, бабочка. Похоже, правда? А вон там, с другой стороны, видишь — три звезды? Это Анаррима, пламенный венец. Эти звезды создала сама Эльберет из росы Телпериона. Мы можем любоваться на её творения так близко!

— Ты так проникновенно рассказываешь! — прошептала Аэлин, прислоняясь к нему. — Хочется слушать всю ночь, до рассвета.

— Я часто приходил сюда ночами… и думал о тебе, глядя на эти звезды… — тихо ответил он. — Я любил мечтать здесь о нашем будущем.

Леголас робко взял её руку и поднес к губам, но вдруг остановился, заметив синяк.

— О, Эру! Прости меня, melamin, прошу тебя… — горестно прошептал он и нежно коснулся губами пострадавшего места. — Я такой болван…

Melamin… он снова назвал её так! Сердце её встрепенулось, не веря своему счастью. Неужели он все- таки любит её?

Его горячие губы доставляли Аэлин столь острое блаженство, что она готова была простить ему что угодно. Она закрыла глаза, утопая в этом чувстве, словно в теплых водах моря.

Леголас аккуратно отвел тяжелую волну её волос в сторону, и прижался губами к маленькой ямке на её шее, его губы были нежны, словно крылья той самой бабочки, о которой он только что рассказывал Аэлин. В ответ с её губ слетел тихий стон , а дыхание её стало прерывистым и частым, распаляя жар в груди.

Руки мужа всё крепче притягивали её к себе, а горячее дыхание обжигало шею, вдруг он осторожно скользнул рукой за лиф её платья, нежно сжимая упругую плоть. Аэлин вздрогнула от смущения.

— Что ты делаешь? — испуганно прошептала она, пытаясь обернуться к нему.

— Тише, melamin… — страстно выдохнул он. — Это лишь ласка, не бойся… Мне так тяжело сдерживать свои желания, когда ты рядом…

Аэлин, наконец, удалось обернуться к нему, и Леголас тут же отчаянно припал к её податливым губам. Так страстно они в последний раз целовались в Лориэне, и Аэлин уже стала забывать вкус его губ. Забывая обо всём на свете, она раскрыла губы навстречу любимому, обвивая руками его шею, запуская пальцы в его золотые волосы.

Всё, что происходило потом, она с трудом могла бы вспомнить. Леголас спешился и спустил её с коня, затем расстелил свой плащ на траве и увлек свою юную супругу на это импровизированное ложе. Они самозабвенно целовались, лежа в объятиях друг друга, забыв о том, что на свете есть другие живые существа, забыв о самом течении времени. Лиф её платья был расстегнут до самой талии, оставляя грудь обнаженной, но она даже не почувствовала холода, ибо горячее дыхание мужа, его жадные поцелуи и теплые руки, не давали ей мерзнуть.

Она никогда прежде не испытывала подобных ощущений! С её губ слетали то судорожные вздохи, то негромкие, нежные стоны, сводящие принца с ума, заставляющие его всё сильнее поддаваться страсти.

Он чувствовал, что Аэлин готова отдаться ему прямо сейчас, и он сам жаждал этого всем своим существом, но здравый смысл безжалостно заявлял, что холодная апрельская ночь в лесу — не лучшее время и место для первой брачной ночи. К тому же, клятвы перед лицом свидетелей их брака ещё не произнесены. Им придётся подождать…

— Любимая, мы должны остановиться! — с трудом переводя дыхание, сказал Леголас.

— Почему? — прошептала она, не понимая, что происходит.

— Потому, что ты замерзнешь до полусмерти, а я никогда не прощу себе этого! — ответил он, снова целуя её в губы. — Нам пора возвращаться.

Принц встал в земли и протянул руку жене, помогая ей подняться на ноги. Аэлин принялась поспешно застегивать платье, смущенно повернувшись к нему спиной. Леголас тихо рассмеялся такому нежданному проявлению стыдливости, и обнял её сзади.

— Ты всё ещё стыдишься меня, Аэлин? — жарко шепнул он. – Совсем скоро я отучу тебя от этой вредной привычки!

Аэлин покраснела от его намека, но улыбнулась, прижимая его руки к себе. Никогда она ещё не была счастливее, чем сейчас!

Они медленно ехали обратно во дворец, прижавшись друг к другу и периодически обмениваясь поцелуями, не в силах поверить в своё счастье.

Когда впереди показались огни костров, Леголас вдруг остановил коня. Он вытащил из кармана кольцо и взял Аэлин за руку.

— Ты ведь не всерьёз вернула мне его? Ты всё ещё хочешь стать моей? — тихо спросил он.

Аэлин покраснела, вспомнив, как она швырнула в него кольцом, и молча протянула руку мужу, позволив ему надеть кольцо ей на палец. Сделав это, он поднёс её ладонь к губам и нежно поцеловал.

— Я никогда не смогу отказаться от тебя, Аэлин, — прошептал он. – Я люблю тебя...

— Я тоже люблю тебя… — ответила она.

И губы их снова слились, скрепляя признания поцелуем.

А в это время за безмятежно целующимися влюбленными наблюдала притаившаяся за деревом Тауриэль. Её зеленые глаза пылали гневом. Жажда мести горела в её сердце: как он мог, тот, чья любовь принадлежала ей столько лет? Как он мог променять её на эту сумасшедшую девчонку? Они же всегда были вместе, словно пальцы на одной руке.

О, почему она не ответила принцу взаимностью раньше? У неё было столько шансов! Он пошёл бы на всё ради её любви, Тауриэль не сомневалась. Он даже посмел угрожать отцу, когда тот направил оружие в её сторону! Так неужели его чувства вот так просто испарились? Нет, не может этого быть!

Она должна напомнить Леголасу о том, как он любил её! В конце концов, терять ей нечего. Проводя злым взглядом удалявшуюся пару новобрачных, Тауриэль мрачно улыбнулась своим мыслям.

Нет, напрасно эта наивная дурочка решила, что победила! Она, Тауриэль, ещё не выбыла из игры!

И дева с самодовольной улыбкой исчезла во дворце, стараясь не привлекать постороннего внимания.

Леголас проводил жену до дверей её комнаты. Правда, путь занял несколько больше времени, чем было необходимо, ибо они постоянно останавливались и целовались. Наконец, пожелав любимой доброй ночи, он отправился к себе. Его комната находилась в конце того же коридора, что и покои Аэлин.

По пути принц свернул в сторону купален. После такого волнующего романтического приключения, ему просто необходимо было окунуться в горячую воду, поскольку всё его тело до сих пор ныло от неутоленного желания. Быстро сбросив одежду, он шагнул в купель и с наслаждением погрузился в воду с головой.

О, как хорошо! Его разгоряченное тело расслабилось в воде. Он довольно улыбнулся.

Хвала Эру, у него получилось убедить свою упрямую принцессу в том, что она для него единственная в мире… Они снова вместе! Теперь осталось потерпеть каких-то две недели, и Аэлин будет принадлежать лишь ему.

И вдруг, на фоне такого абсолютного счастья, в его голову непрошено вернулось давнее сомнение, и принялось медленно подтачивать уверенность в любви его молодой жены. Леголасу так и не удалось забыть то, в чем Халдир как-то признался своему брату: Аэлин подарила ему свою невинность…

Принц нахмурился. Неужели это правда? Неужели Аэлин действительно разделила ложе с женихом?

Тогда почему она не призналась ему в этом? Возможно, она боится… Или хочет его одурачить, женщины часто поступают таким образом.

Но к чему молчать, когда он слышал признание Халдира, и сама Аэлин присутствовала при этом? Разве муж и жена не должны быть честны друг перед другом? Сам он, конечно, уже давно испытал радости плотских утех, но ведь он — мужчина. А долг девушки — хранить свою честь лишь для мужа.

Леголас понимал, что иногда жених и невеста могли и не дождаться свадьбы, неосторожно отдаваясь своей страсти, но, в конечном итоге, это лишь ускоряло венчание. Это не считалось зазорным. И вроде бы, Аэлин имела право так поступить, ведь она не предполагала, что Халдир погибнет, но…

Было бы лучше, если бы она сама призналась ему до первой брачной ночи. Леголаса не столько смущало то, что его жена может оказаться вовсе не невинной, а то, что она не решается в этом сознаться!

Обуреваемый этими мыслями, принц вернулся в свои покои. В комнате было темно, и только свет от горящих дров в камине освещал её.

Леголас медленно расстегнул камзол и небрежно бросил его на постель, а затем подошёл и опустился в кресло, задумчиво глядя на языки пламени. Он весь погрузился в свои переживания, как вдруг почувствовал чье-то постороннее присутствие, чье-то сдерживаемое дыхание за спиной.

Он резко обернулся. Позади него стояла Тауриэль. Она глядела ему прямо в глаза и медленно спускала с плеч своё изумрудно-зеленое шелковое платье…

====== Бедствие с последствиями ======

Леголас замер, глядя на Тауриэль. Глаза его расширились в шоке от увиденного.

— Тауриэль, что ты делаешь? — хрипло спросил он.

Дева перешагнула через упавшее под ноги платье и подошла к нему вплотную. Её глаза смотрели на него так нежно и страстно, что у принца не осталось сомнений в её намерениях.

— Я пришла к тебе, чтобы напомнить о нашей ночи…- шепнула она, не сводя глаз с его растерянного лица. — Ты помнишь?

И с этими словами красавица обвила руками шею принца и беззастенчиво прижалась к нему всем своим горячим телом. Губы её потянулись к его губам.

Конечно, он помнил… Они с Тауриэль действительно разделили ложе когда-то, но это было лишь раз, к тому же, более семидесяти лет назад! Почему она именно сейчас решила об этом напомнить? Они оба столько лет хранили эту тайну!

— Тауриэль! — он попытался образумить деву, но в этот момент она накрыла его губы своими, прижимаясь к его обнаженному торсу ещё теснее.

Леголас разорвал этот навязанный поцелуй и попытался снять её руки со своих плеч.

— Что ты задумала? — нахмурился он. — Зачем тебе это? Или ты забыла, что я теперь женат?

— Я так истосковалась по тебе... — прошептала она, снова повторяя попытку обнять его. — Тебя не было так долго!

— С чего это вдруг ты стала тосковать по мне, как по любовнику? — недоверчиво прищурился принц. — Мы же всегда были друзьями!

— Те, кто делили ложе, как муж и жена, никогда уже не будут лишь друзьями! — возразила она. — Я всегда ждала, что ты захочешь меня снова. И вот ты захотел! Поэтому я и пришла…

— Но я женат, Тауриэль! — он сделал шаг назад, снова отстраняясь, но эллет шагнула к нему и обняла его сзади, обхватив руками за талию.

Леголас почувствовал, как её упругая грудь уперлась в его обнаженную спину, а теплые ладони настойчиво скользнули вверх по мускулам его груди, описывая круги.Он поспешно схватил её за руки, останавливая.

Однако, её прикосновения сделали своё дело. Леголас ощутил, как в его теле пробуждается желание, вопреки его воле. Дыхание у него участилось, а кровь прилила к вискам и застучала, требуя выхода напряжения.

Его соблазнительница была прекрасна в своём безумстве, она манила его, совращала… Её глаза и жаркие, настойчивые объятия обещали сладкое блаженство. Принц невольно вспомнил то, что произошло у них так давно. Он также, как и сейчас был близок с ней, касался её губ, рук, сжимал её тело, лаская…

Стоп! Что это с ним? Он не должен поддаваться соблазну! Он не может предать свою жену!

Но Тауриэль уже почувствовала, что принц готов сдаться на милость победителя, и решила перейти к решительным действиям. Она пододвинула ближе кресло, стоявшее у камина, и нежно, но настойчиво, толкнула Леголаса на мягкое сиденье, моментально оказавшись на его коленях. Её мягкие, розовые губы, снова накрыли его уста, а руки обвили юношу за плечи.

Принц безуспешно пытался отстранить её так, чтобы не сделать больно, ибо он уже начал злиться. Однако дева лишь теснее прижималась к нему, не желая сдавать своих позиций.

Её расчёт был на то, что Леголас был здоровым молодым мужчиной, а значит имел определенные потребности. Ему нужна была женщина. Женщина, а не эта сопливая девчонка, которую ему выбрали в жёны! Тауриэль собиралась показать ему разницу между опытной любовницей и запуганной девственницей.

— Я люблю тебя! — страстно выдохнула она. — И желаю… И ты меня тоже желаешь, я знаю... Не отрицай! Я вижу страсть в твоих глазах!

— Прекрати, Тауриэль! — в голосе его зазвучал металл, однако он так и не столкнул эллет со своих колен. — Прекрати сейчас же! Я не стану этого делать.

— Не лги! Ты любишь меня. Я всегда это знала! Ты ведь сам попросил меня стать твоей женой! Зачем ты издеваешься надо мной? — жалобно воскликнула Тауриэль, а глаза её наполнились слезами и заблестели, словно два переливающихся изумруда.

Сердце юноши дрогнуло. Что ж, он заслужил этот упрек. Если бы не это трижды проклятое всеми балрогами Ангбанда письмо… О, Эру, где находился его разум, когда он писал, а главное — когда отправлял его Тауриэль?! Закрыв глаза, Леголас сокрушенно покачал головой.

— Прости меня… — прошептал он. — Клянусь, я не знаю, что меня заставило сделать это. Я не знал тогда, что отец заключил брачный договор от моего имени! Поверь, я никогда не хотел причинять тебе боль.

— Значит, если бы этого договора не было, ты не отказался бы от своих слов? — спросила дева.

Кажется, она поймала его… А ведь и правда, если бы он не был сейчас женат, пошёл бы он до конца в своём желании связать себя с Тауриэль?

Приняв его молчание за согласие, дева снова бросилась ему на шею.

— О, я знала, что я нужна тебе, — страстно зашептала она. — Тогда откажись от венчания! Ещё ведь не поздно, обряд не совершён. И тогда мы будем вместе… навсегда...

— Нет! — его голос прозвучал твердо. — Я не могу сделать этого.

— Почему? — спросила она, отстраняясь и заглядывая в его глаза. — Разве ты уже… был с ней?

— Потому, что я люблю её, Тауриэль, — тихо ответил Леголас, опуская взгляд. — Прости! Именно поэтому я и не должен был присылать это письмо… Я ранил твою гордость и мне ужасно стыдно за это!

На несколько мгновений повисла гнетущая тишина, а потом Тауриэль внезапно разрыдалась, закрыв лицо руками. Леголас мог лишь беспомощно наблюдать за ней, боясь даже прикоснуться, чтобы утешить. Она всё рыдала, так горько и безнадежно, что принц, движимый чувством вины, обнял её и прижал к своей груди, пытаясь успокоить.

Так они и просидели некоторое время, обнявшись, в кресле у камина. Тауриэль постепенно успокаивалась: всхлипывания становились всё реже, она склонила свою голову к нему на плечо и молчала. Молчал и принц.

Хвала Эру, он извинился! Сможет ли Тауриэль понять его и простить? Оставалось надеяться, что сможет.

И только Леголас подумал, что разрешил все свои проблемы с женщинами за этот непростой день, как судьба снова нанесла ему сокрушительный удар.

Дверь в его комнату тихо отворилась и на пороге возникла Аэлин. Она была в ночной сорочке, с распущенными волосами, видимо, собираясь отойти ко сну. В руках у неё был тонкий свиток, который она только что прочла.

Потрясенный взгляд её синих глаз встретился с испуганным взглядом мужа и торжествующим взглядом соперницы.

Аэлин глядела на Леголаса и сидевшую у него на коленях Тауриэль, и не могла поверить, в то, что видела перед собой. Сцена настолько шокировала её, что принцу показалось, что его молодая жена сейчас лишится чувств.

Тауриэль моментально соскочила с его колен и подняла с пола своё платье, пытаясь прикрыть им наготу, а Леголас, вскочив на ноги, шагнул навстречу жене, протягивая к ней руки.

— Аэлин…

Она отчаянно замотала головой, выставляя вперед руки, чтобы не позволить ему коснуться её, и попятилась в коридор. Принцесса хотела броситься в свои покои, но вдруг со всего размаху налетела на короля.

То ли от неожиданности, то ли от пережитого шока, девушка слабо вскрикнула и рухнула без сознания под ноги Владыки.

Трандуил успел поймать её у самого пола и без труда подхватил на руки.

— Похоже, что это моя доля — постоянно оказываться рядом, когда твоя жена лишается чувств? — иронично спросил Трандуил у сына.

Однако, увидев не совсем одетого Леголаса и совсем раздетую Тауриэль, поспешно натягивающую платье, король грозно нахмурился.

— Что здесь происходит? — резко бросил он. — Леголас?

— Отец, я объясню потом! — отмахнулся принц, протягивая руки к Аэлин. — Дай её мне, нужно позвать лекаря или горничную!

— Оставайся на месте и приведи себя в порядок! — сухо отрезал Трандуил. — А ты, Тауриэль, немедленно ступай к себе. С тобой я разберусь утром.

И с этими словами Владыка отправился в покои Аэлин, где осторожно положил её на постель. Прибежавший лекарь сообщил, что у принцессы лишь обморок и скоро она придет в себя.

Леголас попытался было присоединиться к отцу у постели жены, но Трандуил велел ему покинуть комнату и ждать.

— Я не хочу продолжения истерики! — хмуро сказал Владыка. — А если она увидит тебя, это непременно случится.

Положив на лоб девушки прохладный компресс, лекарь удалился. Горничную король отпустил сам. Он намерен был дождаться пробуждения принцессы, чтобы узнать, что же стряслось в комнате Леголаса. Хотя, догадаться было несложно.

Неужели же его сын совершил такую непроходимую глупость, как измена перед самой свадьбой?

Когда, спустя полчаса, Аэлин открыла глаза, вместо Нэи она обнаружила короля, сидевшего на краю её постели.

Она с удивлением взглянула на него. Что от здесь делает?

— Тебе лучше? — тихо спросил Владыка. — Скажешь мне, что случилось?

И тут Аэлин вспомнила. Вспомнила, что привело её к обмороку. Боль столь резко пронзила её сердце, что она вдруг горько разрыдалась. Она так нуждалась сейчас в утешении, что, не раздумывая, кто находится перед нею, внезапно бросилась на грудь Трандуила.

Владыка бережно обнял её, гладя по голове и шепча слова утешения. У него никогда не было дочери, а, следовательно, он никогда не утирал слёзы юным девам. Что касалось Леголаса, то в последний раз он утешал его подобным образом, когда принцу было лет пять или шесть.

Слезы сына король видел в последний раз в тот день, когда погибла его мать… С тех пор ни отец, ни сын не проливали слёз.

Но сейчас, слушая жалобные всхлипывания Аэлин, Владыка почувствовал, как его сердце понемногу оттаивает, словно от него откололся маленький кусочек льда.

Спустя десять или пятнадцать минут, обессилевшая от слёз, девушка уснула у него на плече. Король тихо поднялся, коснулся губами её влажного лба и покинул комнату.

Зайдя к сыну, он обнаружил его сидевшим в том же кресле у камина. Леголас глядел на пламя с отсутствующим видом, держа в руках ту самую записку, что нашел на полу: ту, что выронила его жена, когда упала в обморок.

На маленьком листочке бумаги было выведено следующее:

«Приходи через полчаса в мою комнату.

Леголас»

Принц растерянно перечитывал послание, не сомневаясь в авторстве Тауриэль. Эта мысль не укладывалась в его голове… Значит, это было подстроено ею…

Увидев отца, он сразу вскочил, но Трандуил остановил его повелительным жестом.

— Она спит, не тревожь её сейчас. Я не желаю знать, как произошло то, что я увидел. Но я даю тебе два дня на то, чтобы разрешить эту ситуацию без скандала и отмены свадьбы. Ты уже давно взрослый мужчина, так поступи, как должно воину и принцу!

С этими словами Владыка удалился, оставляя сына предаваться самобичеванию весь остаток ночи, вплоть до рассвета.

Утром Аэлин обнаружила у своей постели Нэю, которая ждала её пробуждения. На столике у постели стоял поднос с завтраком.

Аэлин решительно отказалась, сама мысль о еде вызывала у неё чувство, близкое к тошноте. Но Нэя была тверда.

— Его Величество велел передать, что лично явится сюда и накормит тебя силой, если ты вздумаешь отказываться от пищи!

Девушка с сомнением взглянула на горничную. Уж не придумала ли она это, чтобы заставить принцессу позавтракать?

Но проверять, являются ли намерения Его Величества истинными, у неё не было никакого желания. А потому, принцессе пришлось через силу проглотить свой завтрак. Как ни странно, она почувствовала себя лучше.

Силы ей сегодня понадобятся, это точно. Ей нужно очень серьёзно подумать. И принять решение о своей дальнейшей судьбе.

Попросив Нэю оставить её одну, Аэлин заперлась на ключ.

Она упрямо не желала отпирать, несмотря на неоднократные попытки мужа поговорить с ней. Аэлин не желала с ним разговаривать.

После того, что она увидела, едва ли разговор имел смысл. Полураздетый Леголас, сжимающий в своих объятиях абсолютно нагую Тауриэль…

О чем вообще можно говорить, когда всё и так понятно? Он же не табуретом от неё отбивался, ведь так?

Аэлин казалось, что ей было больно, когда она узнала об этом растреклятом письме мужа к его «первой любви», но то, что она почувствовала вчера, увидев своими глазами доказательство его измены, не шло ни в какое сравнение с той болью.

Её терзала боль разочарования, что было намного хуже. Обиду можно простить, а разочарование оставляет пустоту в душе, словно её выжгло пламя.

Она плакала целый день, а к вечеру ей показалось, что слёз уже не осталось. Одна и та же мысль крутилась в голове: как он мог? Как?!

Несколько часов назад Леголас целовал её, прижимал к себе, шептал слова любви…

Она чуть было не отдалась ему! Слава Эру, этого не произошло, иначе было бы ещё больнее. И его поступок был бы ещё более циничным предательством.

Что же теперь делать дальше? Как она сможет произнести свадебную клятву и возлечь с ним на супружеское ложе? Да она до конца мира не забудет его в объятиях Тауриэль, а значит, не позволит мужу прикоснуться к себе!

Отказаться от свадьбы? Разразится скандал. Отец тоже не поймет её и вполне справедливо может заявить, что отказываться нужно было раньше.

Нет, она не станет портить свадьбу Арвен и Арагорну. Отказ от свадьбы исключается!

Время от времени Леголас снова возвращался к её двери и отчаянно колотил по ней, призывая Аэлин поговорить с ним. Он пробовал и уговаривать, и злиться, и даже угрожать, что разнесет дубовую дверь в щепки, если жена не подчинится ему. Он был в бешенстве. Или, скорее, в отчаянии, и Аэлин могла бы убедиться в этом, если бы открыла дверь.

Она понимала его бессильную злобу — король, видимо, взял с него клятвенное обещание помириться с женой, а на это у принца оставалось всего два дня, до отъезда в Гондор.

Трандуил вовсе не хотел публичного позора на всё Средиземье, который непременно разразится, если Аэлин сбежит из-под венца. Следовательно, именно короля она должна была благодарить за то, что её муж так упорно обивал порог её спальни целый день, а вовсе не муки совести самого Леголаса.

Как могла она так ошибиться в нем? Поверить его словам о любви? Или все мужчины поступают так — объясняются в любви жёнам, а потом идут и спокойно предаются своей похоти в объятиях любовниц?

Но, почему-то, Аэлин не представляла, что Арагорн смог бы так поступить с её сестрой! Выходит, это именно её бремя — быть обманутой женой. Да ещё на пороге венчания. Обидно…

Так что же всё-таки ей делать? Может…обвенчаться и не позволять ему прикасаться к ней? Хорошая мысль! Глаза девушки сверкнули мстительным огнём.

А вдруг муж принудит её силой? Перспектива быть изнасилованной в свою первую брачную ночь как-то не вдохновляла… Хотя, в глубине души, Аэлин не считала Леголаса способным на такое.

Подобного поступка скорее можно было ожидать от Саурона, попади она в его руки, но не от сына короля. Значит, у неё есть возможность сыграть на этом и отомстить мужу за его предательство!

В том, что ей самой не грозит сорваться и добровольно подарить мужу своё тело, Аэлин была уверена. После увиденной вчера сцены она вообще сомневалась, что у неё возникнет подобное желание! Во всяком случае, по отношению к нему.

Да если он только попытается обнять её, она всякий раз будет видеть его объятия с Тауриэль!

Не говоря уже об исполнении супружеского долга! Долга… Надо же, какое точное определение! В её случае это обещает стать именно долгом, тяжким бременем…

Нет, никогда она не сможет отдаться мужу без любви! Ему придётся смириться!

В это же время Леголас мерил шагами свои покои. Он бродил кругами, словно дикий зверь, запертый в клетке. Беспокойство от молчания Аэлин приводило его в отчаяние.

Ему так необходимо поговорить с ней! Он должен попытаться оправдаться перед женой. Неужели же она не понимает, что вся эта сцена с Тауриэль была заранее спланирована? Ведь записка, которую получила Аэлин доказывает это!

Почему же она не хочет выслушать его? Он уже охрип за целый день, безрезультатно взывая к ней под запертой дверью.

Как могло случиться, что их снова так жестоко разлучили? И кто? Тауриэль?!

Та, кого он считал другом навсегда. Он и подумать не мог, что она способна на такие подлые интриги. Или она думала, что он простит ей потерю Аэлин?

Видимо, он недооценил силу женского коварства…

Но она же никогда не любила его! Тауриэль действительно отдала когда-то ему свою невинность, но это произошло так давно! Это была единственная ночь, после этого он покинул Лихолесье, и они никогда об этом не вспоминали, даже после его возвращения! Тауриэль ни разу не попрекнула его ничем, не предъявляла никаких прав на него… Так почему вдруг ей понадобилось разлучать его с Аэлин? Неужели только из мести?

Леголас опустился в кресло у камина и с усталым вздохом уронил голову на руки. Да, Тауриэль поступила подло и коварно, но он по-прежнему винил во всём только себя.

====== Тернистая дорога к алтарю ======

— Да, для счастливой невесты ты слишком бледная, девочка! — сокрушенно пробормотала Нэя, оглядывая стоящую перед зеркалом принцессу. — Может быть, за время путешествия солнечный свет успеет это исправить? А не то, ты будешь бледнее собственного свадебного платья!

Аэлин улыбнулась и похлопала верную служанку по руке в знак благодарности за беспокойство. Добрая женщина была вынуждена терпеть её мрачное настроение уже три дня, и терпение у неё явно было железное.

Все эти дни девушка то истерически рыдала, то принималась яростно обзывать мужа (хвала Эру, что багаж знакомых ей ругательств был невелик!), обвиняя его во всех мыслимых и немыслимых грехах, то вдруг замыкалась в себе и замолкала, то отказывалась от еды, то не могла уснуть и ходила по комнате кругами, словно зверь в клетке… И постоянно терпеливая служанка была рядом, успокаивая, утешая, а иногда и осаждая неосторожные порывы принцессы, вроде безумных идей бежать из замка под покровом ночи.

В это утро Аэлин выглядела странно — спокойной, словно за эти дни она выплеснула огромный запас энергии, и для его пополнения ей нужно было время. Она смотрела на себя в зеркало как-то рассеянно.

Для удобства путешествия верхом Аэлин надела мужской костюм, категорически отказавшись от платья. Камзол и штаны из мягкой замши были темно-коричневого цвета и самого простого покроя, а бархатный плащ дополнял ансамбль, к тому же, скрывая от посторонних взглядов её фигуру, обтянутую неподобающим для эллет нарядом.

Нэя не одобряла приверженности своей подопечной к мужской одежде, считая это не совсем приличным. Что ж, Владыка Келеборн вполне мог бы разделить мнение доброй женщины, переступи он сейчас порог этой комнаты. Он всегда, с ранней юности внучки, хмурил брови, заставая её в лесу в форме лучника. Ох, и доставалось же им с Халдиром за это!

Печальная улыбка тронула губы принцессы при воспоминании о Халдире… Но это была какая-то другая печаль, светлая… Храни его Создатель в Чертогах Мандоса!

Итак, пора было выходить во двор, лошади уже наверняка оседланы, и Аэлин вовсе не хотелось нарваться на недовольный взгляд короля из-за того, что она заставила себя ждать.

Ступая по длинному, извилистому коридору, девушка думала о том, что сейчас ей придётся столкнуться лицом к лицу с мужем. Сердце билось всё чаще с каждым шагом.

Леголас так и не смог пробить её оборону за три дня. Они не перекинулись ни единым словом.

Что он намерен делать сейчас? Снова будет пытаться поговорить с ней? Или не станет устраивать сцен на глазах короля и свиты?

Скорее, второе, ведь Леголас — истинный сын своего отца и никогда не опустится до публичного разбирательства. В отличие от Аэлин. Несдержанность была всегда её главным недостатком. Плебейская черта, как говорил ей Трандуил.

Кстати, она вовсе не злилась на короля, напротив, в последнее время она сблизилась с ним даже больше, чем с его сыном. По крайней мере, он всегда был честен с нею. Если она заслуживала того — бранил, а когда нуждалась в утешении — подставлял своё плечо.

А Леголас… Он преследовал какие-то, ему одному ведомые цели, и когда он был искренним, Аэлин не понимала. А ведь совсем недавно думала, что разгадала его душу… Но, увы!

Выйдя, наконец, из лабиринта коридоров и каменных лестниц наружу, Аэлин увидела, что её уже ожидают. Процессия была полностью готова к выезду.

Свита лесного Владыки состояла из пятидесяти воинов, не меньше. Несколько знатных советников также сопровождали своего короля — ведь это был официальный визит в дружественное королевство, да ещё и на коронацию нового правителя Гондора, не говоря уже о двойной свадьбе!

Процессия состояла не только из всадников, в её состав входило также несколько груженых повозок с разнообразной поклажей: от съестных припасов в дорогу до подарков королю Элессару и его невесте.

Охрана была вооружена так, словно собиралась отражать атаки сотен орков в пути, хотя дороги теперь были безопасны. Тьма пала, настало время света и радости!

И все действительно радовались. Солнцу, свежему ветерку, птичьим голосам, весне…

Аэлин почувствовала, как её сердце наполняет та же радость, что она увидела в глазах сопровождающих короля эльфов. Весна действовала и на неё, вызывая немой восторг от того, как украсился и преобразился Эрин Ласгален с того дня, как мерзость из Мордора стала отступать.

Девушка глубоко вздохнула, наслаждаясь запахом цветов и трав. Она всё ещё способна радоваться! Это был хороший знак.

Леголас уже был в седле, как и его отец. Они негромко переговаривались о чем-то, когда увидели, что принцесса показалась из дворца.

Синий взгляд мужа скользнул по ней почти безразлично, он лишь коротко кивнул в знак приветствия. Аэлин, честно говоря, не ожидала такой без эмоциональной реакции на своё появление.

Стало даже немного обидно. Но потом, она рассерженно пожала плечами, сердясь сама на себя. А чего она, собственно, ждала? Что он бросится перед ней на колени и будет умолять простить его, да ещё на глазах придворных? Глупая, наивная…гусыня! Она ведь знала, что принц никогда не опустится до этого! Он скорее отрежет себе язык!

Трандуил поприветствовал будущую жену своего наследника более радушно, он даже улыбнулся ей.

— Доброе утро! — величественно склонил голову Владыка. — Спасибо, что не заставила нас ждать долго.

— Доброе утро! — смущенно улыбнулась девушка в ответ на его иронию. — Прошу меня простить, Владыка.

К ней уже подошёл главный королевский конюх, ведя под уздцы молодую серую кобылу, выбранную для Аэлин самим королём. Животное отличалось покладистым и спокойным нравом, за что, собственно, и было отдано Аэлин.

Трандуилу не нужны были сюрпризы в пути. Его расчет был прост: если вдруг влюбленные начнут выяснять отношения в дороге и поссорятся (а король считал это неизбежным), Аэлин вполне может прийти в голову попытаться сбежать, а догнать её на этой лошадке будет довольно простой задачей.

Помощь конюха ей не понадобилась: Аэлин легко взлетела в седло, поскольку мужской наряд не сковывал её движений. К тому же, она была неплохой наездницей и очень любила лошадей.

— Это Грация, госпожа! Так зовут Вашу кобылу, — склонился в поклоне конюх. — Она смирная и не доставит Вам хлопот в дороге. Только не слишком балуйте её сластями!

— Непременно! — улыбнулась принцесса, натягивая поводья.

Итак, процессия медленно двинулась вперед, выезжая на подъездной мост, ведущий из крепости лесного Владыки. Им предстояло десять дней пути, учитывая большую свиту и поклажу, да и привалы они будут делать каждую ночь.

Аэлин с огромным удовольствием снова села в седло: она так соскучилась по верховой езде, по солнечным денькам. Она поймала себя на том, что ей хочется смеяться, просто так, без всякого повода!

Правда, сделай она так, и Трандуил подумает, что она сошла с ума, и прикажет её связать, чего доброго! Она улыбнулась своим мыслям. Как же хорошо! Прямо петь хочется!

И вдруг, словно в ответ на её мысли, где-то в начале колонны раздалась песня. Такая красивая, нежная! О любви…

То была песнь эльфов-нандор, Аэлин прежде не слышала её, но голос, напевавший незнакомую мелодию, был нежным и мелодичным. И… женским!

Как, в свите короля есть женщины? Аэлин была очень удивлена. Она считала себя единственной девушкой здесь, не считая молоденькой эллет, которую Трандуил выделил ей в служанки. Теперь это юное создание, имени которого Аэлин даже не запомнила, следовало за своей госпожой верхом на лошади, и молчало, словно рыба.

Чуть ускорившись, принцесса решила проехать вперед, чтобы узнать, кто так красиво поёт. Далеко ехать не пришлось, и вскоре её любопытство было удовлетворено. Но, когда принцесса увидела таинственную исполнительницу, она даже отпустила поводья от неожиданности! Эльфийка пела, закрыв глаза, полностью отдаваясь песне, на её лице было блаженное выражение.

Тауриэль?! А она что здесь делает? Аэлин чуть не задохнулась от негодования!

— Это я велел ей присоединиться к свите, — послышался сзади голос Трандуила. — Надеюсь, что ты не слишком огорчилась?

Огорчилась? Его Величество, наверное, шутить изволит? Да она готова придушить эту рыжую… девицу собственными руками!

Но перечить королю, да ещё на глазах подданных, Аэлин не посмела. Пришлось ей отложить кровожадные помыслы и учтиво пробормотать:

— Воля Ваша, мой король! Разве я смею быть против?

— Ты поймешь позже, — загадочно пообещал Владыка, улыбаясь.

Что-то эти тайны ей не нравятся! Аэлин встревоженно нахмурилась. От Трандуила, конечно, всего можно ожидать, но он никогда не делает ничего необдуманного. Так для чего же тогда ему понадобилось тащить с собой в Гондор это живое напоминание о супружеской измене его сына?

А Аэлин так надеялась, что ей ещё долго не придётся лицезреть самодовольное лицо соперницы! Неужели поездка безнадёжно испорчена?

— Может, поговорим? — раздался вдруг негромкий голос Леголаса справа от неё.

Аэлин даже подпрыгнула от неожиданности. Сумасшедший! Кто так пугает?

— Не стоит так подкрадываться! Если не хотите получить в ответ непредсказуемую реакцию. — недовольно отвечала девушка.

— Какую? Ты снова убежишь от меня? Или влепишь пощёчину? — осведомился принц.

О, хорошая мысль! Почему она не пришла ей в голову раньше? Жаль, что после драки кулаками не машут!

— Ну, что Вы, мой принц! Я слишком хорошо воспитана для того, чтобы публично наносить Вам увечья, — холодно улыбнулась принцесса.

— А мы снова на «вы»? Или это — способ показать дистанцию? — спросил он упавшим голосом. — Если ты хотела сделать мне больно, у тебя получилось.

— В таком случае, мы квиты, мой принц! Хотя мне едва ли удастся превзойти Ваше искусство причинять боль, — парировала девушка, начиная закипать внутри.

— Аэлин, не будь наивной! — сердито воззвал к ней муж. — Мы будем в пути не меньше десяти дней, будем рядом. Ты не сможешь избегать меня, даже если очень захочешь. Давай обсудим всё, прошу тебя!

— Я не желаю обсуждать то, что очевидно! — отрезала Аэлин. — Тем более, что Ваша «любовь» по-прежнему с Вами, даже сейчас Вы не решились оставить её дома! Предупреждаю на будущее: не вводите её в круг моих фрейлин, ибо я могу невзначай вспомнить, каким заклятиям научилась в Лориэне, и тогда Вашей красавице-Тауриэль не поможет даже её виртуозное владение мечом!

Глаза Аэлин засверкали воинственным светом и жаждой мести. Она напоминала зверька, загнанного в угол, готового драться до последней капли крови. Леголас печально вздохнул.

— Моя единственная любовь — это ты… — тихо ответил он. — Я тоскую по тебе!

Аэлин вздрогнула от боли в его голосе. Запрещенный приём, принц! Так нечестно!

Она ожидала взаимных обвинений и его лживых оправданий, а не этого взгляда «раненого менестреля», который бросил на неё муж. Похоже, что путешествие обещает стать несколько тяжелее, чем предполагала принцесса. Надо держаться любой ценой и придерживаться намеченного плана.

Они остановились на привал, когда сумерки уже спустились на лес. Охрана разбила небольшой лагерь: разводила костры и устанавливала походные шатры для короля и свиты.

Аэлин очень захотелось размять ноги после целого дня в пути. Её палатка была поставлена одной из первых, и служанка уже начала готовить в ней всё для ночлега. Принцесса была в шоке, когда узнала, что в её багаже, оказывается, присутствует большая лохань для купания!

А поскольку их лагерь расположился на берегу небольшого озера, у принцессы появилась возможность принять горячую ванну перед сном. О, это будет просто чудесно, её мышцы так затекли от скачки!

Ожидая, пока горничная согреет воду над огнём костра, Аэлин решила прогуляться немного по берегу и размять ноги. Берег был пологим и каменистым, а вода в озере — прозрачной, как слеза. Аэлин осторожно перепрыгивала с камня на камень, словно резвящееся дитя, заодно разминая ноги.

Вечер был тихим и таким… романтичным! Как прекрасно, должно быть, таким вечером сидеть на берегу с любимым, обниматься и смотреть на лунную дорожку на зеркальной водной глади!

Вспомнив свое недавнее любовное приключение в лесу, Аэлин вздохнула. Почему у неё всё так… сложно? Может, она просто полюбила не того мужчину? Должно же быть какое-то объяснение тому, что её любовь имеет столь тернистый путь? Что это — злой рок? Или проклятие?

Услышав осторожные шаги у себя за спиной, Аэлин оглянулась. Она думала, что это горничная пришла, чтобы позвать её в палатку, но вдруг увидела стоявшую за ней Тауриэль!

От такой наглости Аэлин даже поперхнулась. Да как она смеет приближаться к ней?

— Нам нужно поговорить, госпожа. — сдержанно сказала эллет. — Я не отниму у Вас много времени.

— Я не желаю разговаривать с тобой! — холодно оборвала её Аэлин, гордо вскинув голову.

— Значит, мне придётся заставить Вас, — спокойно заявила Тауриэль и, схватив потрясенную такой выходкой принцессу, потащила её за собой ближе к лесу, где никто не смог бы помешать их разговору.

Аэлин упиралась,словно норовистая лошадь, однако кричать не посмела, не желая привлекать лишнего внимания. Не посмеет же эта девица причинить ей вред под самым носом у своего Владыки!

— Отпусти меня немедленно! — вскрикнула принцесса, пытаясь вырвать свою руку, но Тауриэль вдруг сама послушалась, увидев, что они нашли укромное место для разговора.

— Что ты себе позволяешь? — яростно выкрикнула Аэлин. — Я же сказала, что говорить с тобой не собираюсь!

— И напрасно! — ответила Тауриэль. — Но выслушать Вам придётся, ибо я не позволю Вам двинуться с места, пока не скажу того, что должна.

Аэлин сердито сложила руки на груди и уставилась в лицо соперницы гневным взглядом.

— Я даю тебе пять минут! — высокомерно бросила она.

— Я хотела сказать Вам, что Леголас не виновен в том, что произошло в его спальне три дня назад. Я сама подстроила это, я хотела, чтобы Вы сомневались в нём, чтобы Вы подумали, что мы с ним — любовники.

Повисла тишина. Аэлин уже давно догадалась, что записка, которую она получила, была написана именно Тауриэль, так что услышанное не стало для неё новостью.

— Я прекрасно это поняла! — холодно сказала принцесса. — Для чего ты говоришь об этом сейчас? Смакуешь свой триумф?

— Нет, — покачала головой Тауриэль. — Триумфа нет. Он выбрал Вас. Я проиграла и хочу… попросить прощения.

Глаза Аэлин расширились от изумления. Она не ослышалась?

— Да, я хочу попросить прощения, — опустила голову Тауриэль. — Я поддалась гордыне и одиночеству, и сделала неверные выводы. Мне, правда, очень стыдно.

— И ты хочешь, чтобы я в это поверила? — подозрительно спросила принцесса. — Зачем тебе всё это понадобилось вообще? Не слишком ли быстрое раскаяние?

— Скажем так… я послушалась мудрого совета, — уклончиво ответила эллет. — Я взглянула на ситуацию другими глазами и поняла, что мои чувства к Леголасу не были тем, за что я их приняла. Это было чувство собственника, гордыня и эгоизм, но не любовь. Единственный мужчина, который зажег моё сердце, уже давно мертв. Увы, никому не по силам заменить его.

Она говорит о своём гноме? Странно, какая-то слишком быстрая перемена. Аэлин недоверчиво смотрела на Тауриэль, а та стояла, опустив голову, хмуро глядя себе под ноги. Похоже, что её тоска по этому гному была искренней. Но, зачем тогда ей понадобилось разрушать союз Аэлин и Леголаса?

— Леголас всегда был со мной, сколько себя помню… — пробормотала Тауриэль, словно угадав немой вопрос Аэлин. — Я выросла в Эрин Гален, часто крутилась вокруг принца и его воинов. Он учил меня стрелять, ездить верхом, обращаться с мечом и кинжалом. Был, как брат, даже ближе. Я привыкла к тому, что он всегда рядом. Он был свидетелем моих первых успехов, как стража, а после — как капитана. А потом… я почувствовала перемену в его отношении ко мне. Это было так странно… я вовсе этого не хотела, напротив — мне была нужна его дружба, как раньше, без недомолвок и этих необычных взглядов украдкой. Я винила во всём себя, мне было стыдно, что я не могу ответить ему тем же. Но он и не настаивал. А потом… я встретила Кили. И сразу поняла, что вот она — любовь.

Аэлин внимательно слушала её, а слышала…себя! Словно это она сама говорила …о себе и Халдире!

О, Эру! Всё точно также! Тауриэль будто описывала чувства Аэлин, а не свои. Те же угрызения совести от того, что она не могла любить жениха так, как он того хотел, то же смущение и шок от его признания в любви, та же боль потери. Как ни странно, Аэлин понимала стоявшую перед ней Тауриэль, как никто другой.

В ней вдруг шевельнулось сочувствие. Она знала, каково жить с чувством вины.

— Я потеряла Кили и отчаялась, — продолжала эллет. — Мне было так одиноко и пусто! И я совершила глупость, большую глупость. Сейчас я не поступила бы так, но тогда этот поступок казался мне выходом.

— И что ты сделала? — тихо спросила Аэлин, смутно догадываясь о её ответе.

— Я отдалась принцу... — глухо ответила Тауриэль и взглянула в глаза Аэлин. — Это было неправильно, но в то время спасло меня от отчаяния, а поэтому, я не жалею об этом!

Аэлин молчала, пытаясь осознать то, что услышала. Значит, она была права в своих подозрениях? Они были любовниками? Кровь отхлынула от лица принцессы.

— Это было лишь раз. Семьдесят лет назад! — сказала Тауриэль. — Вас тогда ещё не было на свете, и Вы не можете обвинять его в измене. Больше это не повторялось, я клянусь!

— Я не верю! — выкрикнула Аэлин, поспешно вытирая непрошенные слезы, — Я видела тебя в его объятиях!

— Это было подстроено. Я действительно хотела, чтобы Вы увидели это, но я знала, что принц меня оттолкнёт!

— О, да! Я заметила, как он отчаянно защищался, — горестно возразила принцесса. — Это было так очевидно!

— Забудьте об этом! — Тауриэль подошла ближе и вдруг взяла принцессу за руки. — Он любит только Вас! Он страдает. Не отталкивайте его.

Вот от кого Аэлин не ожидала услышать такие слова, так это от Тауриэль. Соперница утешает её! Непостижимо!

Но если уж сомнения закрались в упрямую голову принцессы Лориэна, для их искоренения нужно было нечто большее, чем раскаяние вчерашней соперницы. А вдруг Тауриэль делает это по приказу короля? Трандуил умел «убеждать», а его мнением эллет дорожила уж точно, не говоря уже о приказах.

— Я не верю тебе, — прошептала Аэлин, высвобождая свои руки из рук эллет. — Я думаю, что он всё ещё любит тебя. Недаром он так тебя защищал перед отцом! Это ли не доказательство?

— Это доказывает его дружбу, — заметила дева, — но не любовь. Неужели Вы не видите разницы? Или не хотите видеть?

Да, она не видела. Она очень боялась поверить в то, что сказала Тауриэль. Боялась снова обмануться.

— Я вижу, как он тянется к тебе, как переживает за твою судьбу! — упрямо возразила принцесса. — Его поступки говорят сами за себя. К тому же, почему он не попросил тебя одеться, когда ты пришла в его комнату ночью? Если он сам не хотел… тебя, он мог просто выставить тебя вон!

Тауриэль растерялась, не зная, что возразить. Аэлин попала в точку. Точнее, в ловушку, которую расставила Тауриэль, и о которой она теперь сожалела. Ведь именно этого она и добивалась — сомнений Аэлин в верности мужа. Вот и пожинает теперь плоды…

— Вы имеете право сомневаться, но попробуйте хотя бы выслушать мужа! — вздохнула устало дева. — На него смотреть страшно, он в отчаянии, разве Вы не видите? Или Вам нравится изводить его?

— Это тебя не касается! — нахмурилась Аэлин. — Благодарю за откровенность, я сохраню твою…тайну.

И с этими словами Аэлин развернулась и отправилась в сторону лагеря, где уже вовсю горели костры, и чувствовался запах готовящегося ужина. Худенькая фигурка горничной сновала по лагерю в поисках своей госпожи, ища её глазами. Аэлин поняла, что ещё немного — и её станут разыскивать. Вовремя она успела закончить разговор!

Через несколько минут, наскоро проглотив горячий ужин, Аэлин с блаженным вздохом опустилась в горячую воду с легким, едва уловимым запахом лаванды. Хвала небесам, она не забыла положить в дорожную сумку маленький флакончик с эссенцией!

Она расслабилась в воде пока служанка, намылив тряпку, растирала её уставшее тело. Аэлин неудержимо клонило в сон… Неудивительно, что она уснула почти сразу же, как вышла из ванны.

Складная кровать, предназначенная как раз для таких случаев, была заботливо застелена служанкой свежими простынями, а мягкая подушка так и манила. Аэлин провалилась в сон…

Глубокой ночью она вдруг проснулась, подсознательно уловив чьё-то присутствие. Она в страхе открыла глаза и увидела лишь темноту. Но рядом точно кто-то был!

Ещё немного, и Аэлин закричала бы, но в тот же миг её рот был зажат рукой Леголаса. Она испуганно забилась в руках мужа, пытаясь вырваться, но он лишь крепче сжал её, придавливая своим телом к матрацу.

— Тише, — прошептал он. — Не кричи, это всего лишь я.

Аэлин, конечно, испугалась вначале, но сейчас она разозлилась и очень сильно! Что он себе позволяет, Моргот его забери?

— Я уберу руку, если ты пообещаешь не кричать, — шепнул принц. — Обещаешь?

Аэлин пришлось кивнуть, ибо она уже начала задыхаться и краснеть от нехватки воздуха. Как только муж убрал свою ладонь с её лица, она тут же глубоко и судорожно вдохнула, переводя дух. А затем гневно взглянула на Леголаса, лицо которого едва могла различить в темноте.

— Что ты здесь делаешь? — прошипела она, в гневе снова обращаясь к нему на «ты».

— Я хочу лишь поговорить с тобой. — тихо ответил он.

— А я этого не желаю! — отрезала девушка. — И куда ты дел мою служанку? Она должна была спать здесь.

— Я отправил её спать к Тауриэль. Не волнуйся, она никому не расскажет, что я был здесь. К тому же, я — твой муж, а значит, твоей репутации ничто не угрожает.

— Чего ты хочешь от меня? — сердито прошептала Аэлин. — Не боишься, что я закричу?

— Кричи! — спокойно ответил он. — Ты только облегчишь мне задачу. И опозоришься.

— Говори, что тебе нужно и уходи! — насупилась девушка.

Нахождение мужа так близко нервировало её, заставляя дрожать мелкой дрожью, и вовсе не от холода. Её бил озноб от волнения и чего-то ещё…непонятного. Лучше бы он быстрее ушёл.

— Мне нужно лишь одно, — нежно прошептал Леголас, всё ещё прижимая Аэлин к кровати. — Чтобы ты поверила в мою невиновность. И в мою любовь!

И прежде чем Аэлин успела открыть рот, чтобы вылить ему на голову кучу гневных возражений, Леголас вдруг припал к её губам. Поцелуй был жестким, даже грубоватым, и Аэлин беспомощно замычала что-то, силясь вырваться, но юноша был настойчив.

Увы, он не учёл, что Аэлин явно не была настроена на романтику, разбуженная так внезапно посреди ночи. Она отчаянно сопротивлялась, и Леголасу пришлось разорвать поцелуй.

— Почему ты противишься? — выдохнул он. — Я же вижу, что ты тоже хочешь этого!

— Я так похожа на доступную девку из людских селений? — яростно зашипела Аэлин, словно змея. — К ним ты тоже приходил под покровом ночи? И также исчезал потом, взяв то, что тебе было нужно?

— Аэлин, ты говоришь с мужем! — ошарашенно шепнул принц. — Ты обвиняешь меня, словно нахального хлыща, влезшего ночью в твоё окно!

— Вот именно! Могу я узнать, с чего это ты решил вдруг так ускорить нашу первую брачную ночь? И почему я должна танцевать от радости, что эта замечательная идея посетила твою голову?

— Я хотел доказать, что люблю тебя… — он снова склонился к её лицу, обдавая жаром своего дыхания. — Любимая… не отталкивай меня, прошу…

— Нет! — она уперлась руками в его грудь. — Я не признаю подобных доказательств. Уходи или я буду кричать!

— Кричи! — выдохнул он и снова припал к её губам, принуждая их раскрыться навстречу его языку.

Аэлин снова попыталась высвободиться, но её тело безжалостно восстало против неё самой. Она замерла на несколько мгновений, но сопротивляться перестала. Вначале робко, а затем всё смелее, она отвечала на его поцелуи, обнимая мужа за плечи, притягивая к себе.

Она уже не помнила, что обещала самой себе отвергать его. Сейчас они хотели одного и того же — любви. И мир отошёл на второй план.

Аэлин даже не заметила, как Леголас освободился от одежды и скользнул к ней на постель, под мягкое покрывало. Она чувствовала, что он полностью обнажен, как и она сама. Ей не было страшно, она полностью доверилась ему, прекрасно понимая, что сейчас произойдет… Она этого желала…

Юноша нежно, но настойчиво привлёк её к себе, осыпая поцелуями лицо, шею, грудь… Аэлин казалось, что постель начала медленно вращаться, у неё немного закружилась голова. Она возвращала ему поцелуи, выгибаясь навстречу его ласкам, издавая судорожные вздохи.

Внезапно посторонний звук на улице заставил их обоих вздрогнуть от неожиданности. Послышался лязг оружия.

— Наверное, это караул, — прошептал Леголас, снова целуя жену. — Не бойся!

— Я не боюсь, — прошептала она. — Скажи, что любишь меня!

— Люблю, melamin, я безумно люблю тебя! — простонал он, накрывая губами её уста. — Не сомневайся в этом ни на миг!

— Я не сомневаюсь, — шепнула она, целуя мужа в шею. — Я хотела тебе сказать… Мне уже известно…

Аэлин запнулась, не зная, стоит ли рассказывать о том, что ей поведала Тауриэль? Она ведь дала слово молчать. Но она должна признаться, что ей известно о его связи с эльфийкой в далеком прошлом. Она хотела, чтобы тайн меж ними не осталось.

Леголас молча ждал дальнейших слов. Что она хотела сказать? К сожалению, он неверно истолковал её замешательство.

Неужели она всё же решила признаться ему в том, что потеряла невинность с Халдиром? Хвала Эру, что она решилась! Значит, она действительно любит его. Он поспешил успокоить жену.

— Не волнуйся, любовь моя, я знаю, в чём ты хочешь мне признаться! Для меня неважно, что у тебя было раньше, главное то, что у нас с тобой это произойдет впервые. Я никогда не упрекну тебя за то, что у тебя было с Халдиром. Ты была его невестой, и вы оба имели право разделить ложе до свадьбы.

Аэлин ожидала услышать что угодно, даже весть о новом воплощении Саурона, но только не это!

— Что? — пораженно прошептала она. — Так ты до сих пор верил в то, что я и Халдир…

Леголас понял, что с его губ сорвалась глупость. Не просто глупость, а настоящая катастрофа. В один миг, едва увидев её реакцию, он понял, что ошибался. И пришёл в ужас…

— Аэлин… — прошептал он, пытаясь обнять её. — Прости, я думал…

— Нет! — она резко выбросила руки вперед, отталкивая его. — Что ты думал? Что я потеряла невинность давным–давно и собиралась сделать тебе сюрприз на брачном ложе? Так? И что же натолкнуло тебя на такую мысль?

Он молчал, отчаянно пытаясь придумать что-нибудь в своё оправдание. Только сейчас он понял, какие глупые сомнения его одолевали! Он оскорбил её своими подозрениями, оскорбил и унизил. Как он теперь взглянет в её глаза?

Аэлин внезапно вспомнила: Лориэн! Ну конечно, тот разговор между Халдиром и Орофином! Халдир сказал тогда брату, что Аэлин вполне доказала ему свою невинность. Леголас слышал это и подумал самое плохое. Она пыталась ему тогда объяснить, но гордость помешала принцу её выслушать!

— Вот оно что! — горестно усмехнулась она. — И ты до сих пор мучился этими подозрениями вместо того, чтобы просто спросить меня? Хотя мой ответ ничего бы не изменил, ибо ты всё равно не поверил бы мне…

— Неправда! — попытался было оправдаться Леголас. — Я ревновал, как безумный! Халдир сказал тогда, что ты…

— Да, это так! — гордо вздернула голову Аэлин. — Хочешь знать всю правду? Я действительно приходила к нему в комнату и хотела доказать, что не предавала его. А сделать это я могла лишь одним способом!

Леголас молчал, не зная, хочет ли он услышать продолжение. Но Аэлин, чуть помедлив, продолжила.

— Но Халдир не принял моей жертвы! Он поверил мне на слово и отослал меня обратно, в мою комнату, потому, что действительно любил! В отличие от тебя!

— Но я действительно люблю тебя! — горячо возразил Леголас. — Ты должна мне верить!

— Ложь! — выкрикнула Аэлин, уже не заботясь о том, что её услышит караул, сидевший у костра. — Какая странная у тебя любовь — с определенными условиями. Правда в том, что твоя королевская гордость воспротивилась тому, что тебе достанется вещь, потерявшая товарный вид!

— Замолчи! — Леголас снова закрыл ей рот рукой, приглушая крик. — Не говори так! Это неправда, я никогда не относился к тебе, как к вещи! Ты снова всё перевернула, я лишь хотел, чтобы ты призналась сама в том, что совершила. Мне было безразлично, была ты с Халдиром или нет!

— Снова ложь! — крикнула Аэлин, резко высвободившись из его рук. — Если бы тебе было все равно, мы не говорили бы сейчас об этом! Ты посчитал меня обычной легкодоступной девицей, как раз такой, с которыми ты и привык иметь дело! Ты лжец! Лжец и двуличный болван!

— Хватит меня оскорблять! — глаза Леголаса гневно сверкнули, он сердито встряхнул жену за плечи. — Ты снова унижаешь меня! Я предупреждал, что не потерплю этого!

— Ты только что унизил меня, уравняв с блудницей! — воскликнула она, словно раненое животное.

— Наоборот, я лишь сказал, что могу понять такой поступок! Ты ведь любила его и вполне могла поддаться страсти. Ты тоже живая, из плоти и крови, а потому…

Звук пощечины прервал речь Леголаса. Он растерянно схватился за щеку и потрясенно уставился на жену. Это была первая пощечина в его жизни!

Аэлин сама не помнила, как её рука взметнулась и со всего размаху влепила ему эту пощечину. Это случилось словно не по её воле. Видимо, оскорбленная гордость сделала это за неё.

В полумраке она слышала, как Леголас молча поднялся с постели и быстро оделся. Не проронив ни звука, он исчез, мелькнув в лунном свете при выходе из палатки.

Вот и всё… Ей снова померещилось, что счастье где-то близко. Аэлин бессильно повалилась лицом в подушку.

А Леголас стоял тем временем на берегу озера и отчаянно ловил ртом холодный ночной воздух. Ему казалось, что его тело объято пламенем. Что это было за пламя — ярость, обида, неутоленная страсть или, может, совесть? Он не знал.

Ему нужно было срочно выплеснуть куда-то это пламя, загасить его чем угодно!

Отойдя подальше от лагеря, он вдруг начал поспешно раздеваться. Не прошло и минуты, как он ступил в тихие воды лесного озера. Вода обожгла его кожу холодом, загасив пламя только в теле, но не в душе.

В голове его крутилась одна и та же мысль — неужели это конец?

====== Терпение, и ещё раз терпение! ======

Раннее утро встретило её мелким дождиком и тяжёлым, свинцовым небом. Выйдя из своего шатра, Аэлин взглянула в небеса — день точно соответствовал её настроению, такой же хмурый.

Вокруг суетились воины, начиная сворачивать лагерь: они грузили тюки на повозки, разбирали шатры, запрягали лошадей.

У костра возилась Тауриэль, помешивая что-то в котелке. Заметив приближающуюся принцессу, она вдруг улыбнулась.

— Доброе утро, ваше высочество!

Аэлин немного удивило то, что Тауриэль приветствует её, как ни в чем не бывало, но она вежливо склонила голову в ответ. Надо же, как этой эльфийке удается выглядеть такой жизнерадостной, словно ничего не произошло?

— Доброе утро! — Аэлин прошла мимо Тауриэль, намереваясь дойти до берега озера.

— Постойте, госпожа! — окликнула её дева. — Возьмите.

Аэлин обернулась и увидела, что эллет протягивает ей чашку с чем-то горячим.

— Это отвар, — предвосхитила её вопрос дева. — Придаёт силы. В такое утро — то, что нужно. А через полчаса будет завтрак, так что не уходите далеко.

Аэлин заинтересованно взглянула в лицо своей вчерашней сопернице: с чего это вдруг Тауриэль стала так заботиться о ней? Это выглядело странно. Хоть она и объяснила вчера мотивы своего поступка, принцесса не могла вот так просто изменить своё отношение к ней. Что она задумала?

Заметив настороженный взгляд Аэлин, эллет улыбнулась.

— Не бойтесь, госпожа, я не собираюсь отравить Вас! Король взял меня с собой не просто так, ему известно, что я очень хорошо разбираюсь в травах, могу даже вылечить многие раны. Так что пейте смело, вы выглядите так, словно не спали всю ночь.

Аэлин смутившись, потупила взор и молча взяла чашку в руки. Тауриэль попала в точку.

Она в правда почти не сомкнула глаз, по крайней мере с того момента, когда Леголас разбудил её. А после очередной глупой ссоры, она… нет, не плакала, она думала. Думала долго и напряженно, пока не заболела голова.

Она так устала от бессмысленных выяснений отношений, от бесконечных слез и подозрений, от взаимных претензий… Она словно выгорела изнутри. Не слишком ли запутались их отношения, чтобы их было возможно распутать и при этом сохранить доверие и любовь?

Она вздохнула и отпила глоток отвара. Он был ещё горячим и кисловатым на вкус, с приятным ароматом трав. Кто знает, может это таинственное питьё и впрямь придаст ей сил?

Услышав, как к ней кто-то приближается, Аэлин внутренне напряглась. Ещё даже не обернувшись, она уже знала, кого увидит. И не ошиблась — к ней не спеша шёл муж.

Леголас выглядел также, как и она. Его покрасневшие глаза выдавали бессонную ночь, но лицо было серьёзным и каким-то…чужим. Аэлин вдруг испугалась, сама не зная, чего.

Принц приблизился к ней на расстояние вытянутой руки и учтиво склонил голову. Вежливо и отстраненно, как будто они были при дворе. Он держал дистанцию.

Аэлин ответила таким же поклоном, внешне оставаясь спокойной, но чувствуя, как её начинает пробивать мелкая дрожь, которую она не в силах контролировать.

— Я хотел поговорить с тобой, — негромко сказал он. — Я не задержу тебя надолго, не беспокойся. Просто выслушай, прошу тебя.

Что происходит? Его голос звучал странно, отрешенно. Принц выглядел так, словно собирался зачитать ей королевский указ на базарной площади. Странно, почему ей в голову пришло именно это сравнение?

Неужели этот голос шептал ей ночью «любимая»? Страх, бившийся где-то в подсознании, вдруг вырвался наружу, заставляя её дыхание участиться. Аэлин нервно сжала чашку руками, немного расплескав её содержимое.

— Я долго думал ночью, — начал Леголас, бросив рассеянный взгляд на водную гладь, — И принял решение расставить всё по местам, Аэлин. Мы с тобой в последнее время только и делаем, что ссоримся, делаем друг другу больно. Я признаю, что я виноват во многом. Моя ревность ослепила меня и заставила наделать уйму глупостей, и я не знаю, чем оправдать своё поведение. Ты имеешь право злиться на меня. Я даже не уверен, что ты сможешь простить меня. Но… я понял, что так дальше нельзя.

Он говорил так, словно прощался с нею… Аэлин застыла, забыв даже дышать. Пауза, повисшая вдруг, показалась ей длиной в вечность.

— Я понял, что мы с тобой совсем не знаем друг друга. Мы встретились и полюбили так внезапно, но узнать тебя я не успел, как и ты меня. Слишком многое стояло между нами — твоя помолвка, война, долг… А теперь, когда мы вместе, наконец, мы никак не можем найти путь к счастью. Поэтому я и подумал — а есть ли он вообще, этот путь? Стоит ли изводить друг друга?

Он снова замолчал, потупив взгляд. По его голосу, глухому и печальному, можно было догадаться о том, чего принцу стоило затеять этот непростой разговор. Аэлин молча ждала его дальнейших слов, будто приговора. Хотя она сама и думала всю ночь о том же, но как же страшно было слушать, как любимый превращает эти мысли в слова!

— Времени до церемонии всё меньше, но у тебя всё ещё есть время отказаться. А поэтому я хочу, чтобы ты хорошо подумала, сможешь ли ты принимать меня таким, какой я есть или нет. Если ты откажешься, я не стану противиться твоему желанию, я обещаю! Я не стану преследовать тебя, уговаривать. Наши дороги просто разойдутся. Может быть, ты сможешь найти своё счастье, а я — своё.

Нет! Он не должен так говорить! Глаза Аэлин предательски наполнились слезами. Она поспешно стерла их со щёк. Она решительно не могла заставить себя воспринимать его слова.

«Удержи его! Любыми средствами!» — кричала её душа. Аэлин уже собралась сделать шаг к нему, как вдруг услышала:

— Подумай, Аэлин. У тебя ещё есть время. Если я нужен тебе, моя рука с тобой. Как и сердце.

Чашка выпала из её рук, гулко ударившись о камни и разлетаясь на осколки. Слёзы, которые она уже не пыталась стереть, застилали глаза. Не раздумывая, она шагнула вперед, протягивая к нему руки.

— Леголас… — прошептала она, но осеклась, не зная, что сказать дальше.

Ей вдруг стали безразличны все их ссоры, она забыла о его подозрениях и ревности, о его необдуманных словах и всём остальном. Всё это стало вдруг неважной мелочью по сравнению с тем, что она может потерять его навсегда. Даже то, что она видела его в объятиях Тауриэль, теперь предстало перед ней совсем в другом свете.

Гордость испарилась мгновенно, не оставив о себе и воспоминания. Почему она такая упрямая? Она должна была выслушать его! Любить — значит доверять, верить словам любимого. А теперь она может потерять свою любовь из-за глупого упрямства! Это было выше её сил…

Впервые в жизни не мучаясь сомнениями, она, всхлипывая, бросилась ему на шею, заливаясь слезами. Страх расстаться с ним навеки заставил Аэлин отчаянно прижаться к мужу.

Леголас всё ещё хмурился. Его руки медленно, словно нехотя, поднялись и осторожно обняли её за талию. Он терпеливо ждал, когда она немного успокоится.

А Аэлин рыдала всё сильнее, не чувствуя в нем вчерашней страсти и теплоты. Он обнимал её, но обнимал также, как это делал его отец, утешая её несколько дней назад.

— Тише, — прошептал Леголас, проведя рукой по её волосам. — Успокойся, прошу тебя! Я вовсе не хотел вызвать столько слёз. Я лишь хочу, чтобы ты хорошо подумала. Ты сделаешь это?

— Я не смогу без тебя! — вдруг пылко выдохнула она, поднимая голову с его плеча и заглядывая ему в глаза.

Леголас осторожно вытер её мокрые щеки ладонью, глядя ей в глаза каким-то обреченным, уставшим взглядом.

— Не плачь! Ты ещё такое дитя, Аэлин… — прошептал он. — Король сейчас начнет задавать вопросы, а мне не хочется что-то объяснять. Идём! Нас уже ждут на завтрак.

И он протянул руку Аэлин, увлекая её за собой к костру, где уже начали рассаживаться воины с мисками похлебки в руках. Трандуил ещё не покинул свой шатер, видимо, решив завтракать там.

Дойдя до костра, муж выпустил её руку и направился к шатру отца. Аэлин беспомощно проводила его глазами.

Подошедшая служанка протянула принцессе миску и Аэлин автоматически приняла её, не сводя при этом глаз с королевского шатра. Присев у костра, она уставилась на огонь, даже не пытаясь притронуться к еде.

Она так и не поняла, что сейчас произошло.

У неё было стойкое ощущение, что её только что бросили. Что она не нужна… Никому, в целом свете.

«Успокойся!» — вдруг холодно приказал ей рассудок. «Если ты продолжишь рыдать и сдашься, ты потеряешь его окончательно!»

Через некоторое время отец и сын вышли, наконец, из шатра и направились к лошадям. Лагерь уже почти свернули, оставалось лишь убрать шатёр Трандуила. Воины быстро и ловко занялись этим делом, а лошади давно были оседланы. Ещё немного, и процессия продолжит свой путь.

Словно во сне, Аэлин взобралась в седло. Сегодня она была в платье, поэтому пришлось сесть по-дамски. Ехать так долго будет, конечно, неудобно, но это сейчас не волновало её. Неопределенность, вот что поистине сводило девушку с ума.

Каким непостижимым образом всё так перевернулось с ног на голову? Ещё вчера ситуацией владела она, она решала, «казнить» или «миловать» возлюбленного, верить или не верить ему, а сегодня он вдруг поставил её перед страшным выбором — простить или оставить его навсегда. Чтобы сделать второе, ей понадобится вырвать собственное сердце…

Но униженно молить его о любви она не сможет, Аэлин хорошо знала себя. Она только что попыталась, но он отверг её. Что же делать?

Процессия медленно тронулась с места, обогнув озеро, и продолжила свой путь на запад, к Гондору.

Аэлин подумала о том, что в Минас Тирит её ждут отец и братья, а также Арвен, Арагорн, Гэндальф. Возможно, Владыки Лориэна тоже прибудут на праздник. Ей вдруг нестерпимо захотелось увидеть их лица, услышать голоса, почувствовать, что она им дорога.

Впереди коронация…и свадьба. Великий праздник, великая радость. Неужели же они с Леголасом подойдут к алтарю с этим ужасным чувством… пустоты?

О, Великий Единый Создатель! Помоги же им найти выход! Почему все вокруг будут счастливы, кроме них? Кто виноват в этом?

Дождь всё усиливался, скатываясь холодными каплями по её шее и щекам. Он избавил Аэлин от необходимости вытирать слёзы, ибо они смешались с дождем, и она была даже благодарна ему за это. Служанка пыталась уговорить её накинуть на голову капюшон плаща, но, после пары попыток эллет поняла, что принцесса её не слышит, а потому сама аккуратно сделала это, прикрыв голову своей госпожи, уже изрядно вымокшую. Аэлин не ощущала холода.

То, что Аэлин вымокла под дождём, увы не прошло бесследно, ибо она сильно простудилась. В последний раз она болела очень давно и уже успела забыть, насколько это неприятно.

Голова нещадно раскалывалась, кашель душил её и днём, и ночью, а горло болело. К тому же, периодически поднимался небольшой жар. Лечила принцессу Тауриэль, разумеется.

Аэлин послушно глотала её горячие отвары, от всей души проклиная свою нежданную болезнь. Ну почему она умудрилась простудиться именно сейчас, всего лишь вымокнув под небольшим дождиком, а не в Эфель Дуат, например, когда ледяной ветер в скалах пробирал её до мозга костей?

Принцессе казалось, что её тело отзывалось на состояние души, ослабевая и реагируя на страдания. Значит, угрозу потери любимого Аэлин ставила выше угрозы гибели от яда Шелоб…

Прошла уже почти неделя с их разговора…

За это время она почти не говорила с мужем. Она, разумеется, видела его каждый день, но он лишь перекидывался с ней парой ничего не значащих фраз, таких банальных, что Аэлин даже не могла их потом припомнить. Единственной темой их коротких разговоров было состояние здоровья Аэлин и погода.

Принцесса была в отчаянии от его поведения — Леголас отдалялся всё дальше и дальше.

А свадьба всё приближалась!

Когда до Минас Тирит оставался лишь день пути, Трандуил, которому, похоже, надоело наблюдать за убитыми лицами сына и его возлюбленной, решил изменить своим принципам и вмешаться.

Отец и сын неторопливо ехали верхом бок о бок, но принц, как обычно, пребывал где-то далеко, в глубинах своих мрачных дум.

Король обернулся назад: — Аэлин ехала достаточно далеко, чтобы их услышать и выглядела такой же отрешенной, как и его сын.

— Леголас, — негромко окликнул он наследника. — Я хочу поговорить с тобой!

И, поскольку сын никак не отреагировал, он тронул его за руку. Принц вздрогнул от неожиданности и разом спустился с небес на грешную землю.

— Отец? — пробормотал он. — Прости, я задумался.

— Ты не просто задумался, ты вот уже неделю выглядишь так, словно тебя опоили сонным порошком. Ответь мне, как продвигается твое перемирие с женой? В те три дня, что я отвел тебе на это, ты не уложился. Что ты намереваешься делать?

— Я перепробовал всё, ada, — вздохнул Леголас, — Но на неё ничего не действует.

— Она не поверила тебе? — спросил король. — Даже после разговора с Тауриэль?

— Какого разговора? — удивился Леголас. — Почему мне об этом не известно?

— Я велел Тауриэль во всём сознаться Аэлин и попросить прощения. И она исполнила мой приказ. — спокойно пояснил Трандуил.

Леголас задумался. Опять что-то произошло без его ведома. Так вот для чего его отцу понадобилось брать с собой Тауриэль!

— Признание Тауриэль всё равно ничего не дало! — хмуро возразил принц. — Я сам снова всё испортил, и мы с Аэлин отдалились ещё сильнее. Не знаю, есть ли у нас путь обратно…

Король помолчал немного, словно обдумывая, что сказать сыну, а затем печально вздохнул. Он никогда не вмешивался в дела сына, ограничиваясь лишь нравоучениями и воспитанием из него настоящего воина и наследника. Но Леголас вырос без матери, он не помнил материнской ласки, а от отца нежности и вовсе не получал, ибо король не хотел вырастить из сына неженку вместо мужчины.

Он не научился любить, прощать, его некому было этому учить. И за это Трандуил чувствовал свою вину. У его наследника не было перед глазами счастливого примера родителей, не у кого было поучиться беззаветно отдавать всего себя, переступать через свою гордыню…

— Послушай меня, сын мой… — тихо сказал король, — Когда ты был ребенком я не рассказывал тебе сказок, это делали няньки и …твоя мать. Но сейчас я тебе хочу напомнить о том, что говорится в этих сказках. Чтобы получить в награду принцессу, воин вначале должен победить дракона!

Леголас с изумлением смотрел на отца — король никогда прежде не говорил с ним таким печальным голосом и не смотрел таким виноватым взглядом. Почему он вдруг решил провести эту аналогию с детскими сказками?

— Что ты хочешь сказать, отец? — глухо спросил он короля. — Что я недостаточно боролся за неё? Что я не заслужил её руки?

— Нет, — покачал головой Владыка. — Я имею ввиду другое: ты должен постараться завоевать её сердце, а для этого нужно набраться терпения. Женщины всегда изводили наши сердца и души, с того дня, как их создал Великий Эру. Если Аэлин тебе не верит — это твоя вина. Значит, ты избрал не тот путь.

— О, я перепробовал все пути! — запальчиво ответил принц. — Но она остаётся глуха ко мне, слышит лишь себя, и устраивает истерики по любому, малейшему поводу.

— Ты выбрал себе в жёны слишком юную деву, — заметил Трандуил, — а значит — имей терпение. Рано или поздно, она повзрослеет. Вам обоим пришлось пережить много несчастий на пути к алтарю, но ты намного старше и мудрее её! Хотя, когда я вижу, как ты себя ведёшь, я склонен усомниться в этом.

- Так что же я должен сделать? — недовольно пробормотал Леголас.

— Почему ты сейчас здесь? — спросил Владыка, не сводя глаз с сына. — Ты должен быть рядом с ней, доказать ей, что она важна для тебя. Если виноват — просить прощения, доказывать, убеждать, настаивать, приводить аргументы своей правоты, а не впадать в ярость. И уж точно не сидеть сложа руки!

— Я уже пытался! — воскликнул принц. — Но это бесполезно.

— Пытался ночью забраться в её шатёр? — усмехнулся Трандуил, иронично выгнув бровь. — Думал, что соблазнить её будет достаточно для полного примирения?

— Откуда тебе известно об этом? — смущенно пробормотал принц.

— Неважно! — отрезал король. — Иногда я вынужден прибегать к не совсем привычным способам узнать правду.

— Отец, я много раз просил тебя не использовать на мне телепатию! — сердито нахмурился принц.

— Я прибегаю к этому крайне редко, тебе известно об этом, — возразил Трандуил. — Кстати, должен тебя огорчить, но твоя супруга тоже обладает этим даром. Так что, будь осторожен не только в словах, но и в помыслах, сын мой.

Час от часу не легче! Леголас вздохнул и поморщился. Уж лучше бы отец промолчал о способностях его жены к осанвэ. Не очень-то приятно осознавать, что все твои мысли могут быть без труда прочитаны женой! Чувствуешь себя, словно в капкане.

 — Иди! — и Владыка кивком головы указал сыну на Аэлин, ехавшую с опущенной головой и печальным лицом. — Неужели ты не видишь, что она ждёт тебя?

Леголас растерялся. Как сейчас приблизиться к ней? Какой найти повод? А вдруг Аэлин приняла решение о расставании? Он всё терзался этими сомнениями и не решался подъехать к жене.

На помощь им обоим неожиданно пришла Грация, лошадь принцессы. Кобыла вдруг захромала, ни с того ни с сего — в копыто попал камешек и натёр большой мозоль. Осмотрев ногу кобылы, конюх заявил, что ехать верхом на ней пока нельзя, необходимо сначала снять подкову и залечить рану.

Аэлин растерялась. Что же теперь делать? Лишние лошади у них имелись, но… если честно, она гораздо больше предпочла бы продолжить путь вместе с мужем. Правда, признаться в этом она не решилась, а потому просто молча смотрела на короля, ожидая его решения.

Трандуил ничего не сказал, лишь молча перевел взгляд на сына, но по его губам скользнула едва заметная самодовольная улыбка. «Вот тебе и выход!» — говорил его взгляд.

Принц мысленно поблагодарил судьбу за такое удачное вмешательство, а кобылу — за такую своевременную травму. Он дал руку жене и посадил её на спину своего коня, легко вскочив в седло позади неё.

Сердце Аэлин, казалось, упало куда-то вниз, в район живота, и билось часто-часто, даже болезненно. Руки дрожали, а щёки заливались румянцем, словно она никогда прежде не касалась его рук, словно не лежала в его объятиях…

Он здесь, рядом с нею, она чувствует спиной, как размеренно бьется его сердце, как его твердая, теплая рука помогает ей удерживать равновесие. Ей так хотелось, чтобы он прижал её к себе немного сильнее, чтобы она почувствовала его дыхание на своей шее, чтобы он сказал ей что-нибудь, что угодно, пусть хоть очередную фразу о погоде. Но принц молчал…

Даже теперь, когда они оказались так близко, он был холоден и отстранён. Так думала Аэлин.

На самом же деле прошедшая неделя была для него адом. Леголас видел, как она страдает и страдал сам. После разговора с отцом, подействовавшего на него отрезвляюще, он решил, что ни за что не позволит их любви вот так глупо оборваться!

Осталось подобрать подходящие слова, но с этим как раз были проблемы. Они наговорили друг другу столько ерунды, что сейчас Леголас пытался отыскать правильные слова, которые помогут ему убедить упрямую и обиженную супругу в его искренности. Принц всё думал, с чего начать, а время шло…

Через час Аэлин не выдержала. Всё, с неё хватит! Если она сейчас ничего не сделает, она просто закричит, громко, во весь голос!

Она вдруг обернулась к мужу и посмотрела в его синие глаза. Солнце запуталось в его ресницах, делая глаза светло-голубыми, словно незабудки, а его волосы отливали серебром под солнечным светом.

О, Эру, зачем он так прекрасен? Чтобы сводить её с ума?

Леголас ответил на её взгляд вопросительно поднятой бровью. Может, она уже прочла его мысли и ему не стоит что-то говорить?

— Что-то случилось? — спросил он. — Ты устала? Хочешь, чтобы мы отдохнули?

Она вглядывалась в его лицо. Ответ слетел с её губ прежде, чем она успела подумать.

— Я люблю тебя! — твердо сказала Аэлин, не сводя с него глаз.

И замолчала. Она ждала его реакции. Ждала ответа.

Леголас смотрел на неё изучающе, словно прикидывал, что стоит за её словами — правда или то, что она сама себе придумала?

Но её лицо так непреодолимо влекло его! Глаза Аэлин были светлы, словно два сверкающих аквамарина, они смотрели на него с тоской и надеждой, а губы, безжалостно искусанные своей владелицей, просили, нет, даже требовали поцелуя.

— Я тоже люблю тебя, — тихо ответил он. — Люблю…

Лицо её озарилось улыбкой, а глаза закрылись на миг. О, Эру! Он сказал это…

— Поцелуй меня... — прошептала она. — Пожалуйста!

Разве возможно было не ответить на этот призыв, когда он сам так мучительно желал этого?

Его губы осторожно скользнули к её устам, прикасаясь нежно, почти робко, словно в первый раз. Аэлин закрыла глаза и глухо застонала. Её руки обвились вокруг его шеи. Она молила лишь о том, чтобы этот миг длился вечно…

Наконец его руки требовательно прижимают её к себе, она чувствует, что она нужна ему! Значит, его любовь никуда не исчезла!

Сопровождающие изо всех сил делали вид, что не замечают целующуюся парочку и отводили глаза, улыбаясь. А влюбленные забыли, где они находятся… И даже не заметили торжествующего взгляда короля.

Когда они разорвали, наконец, поцелуй, Аэлин прижалась к груди любимого, млея от счастья, а Леголас обнял жену свободной рукой, прижимая к себе.

— Как хорошо! — прошептала девушка, закрывая глаза, — Я боялась, что так уже не будет никогда. Мне было так страшно, что ты разлюбил меня…

— Я не смог бы, даже если бы захотел, — ответил он, касаясь губами её виска.

— А если бы я отказалась выходить за тебя? — тихо прошептала Аэлин, поднимая голову и с опаской заглядывая ему в глаза. — Что бы ты сделал?

— Уплыл бы к берегам Амана! — рассмеялся Леголас, снова прижимая её к себе.

Аэлин рассмеялась вместе с ним, снова опуская голову на его плечо. Счастливее их двоих сейчас сложно было найти кого-то на свете!

Впереди, перед ними расстилалась ровная дорога в Минас Тирит, к венцу, к празднику, к их первой ночи… Только бы не вспугнуть счастье!

====== Белый город и долгожданные встречи ======

Минас Тирит действительно впечатлял. Аэлин никогда не видела более внушительной цитадели, чем столица королей Гондора. С того момента, когда город показался на горизонте, она неустанно вглядывалась вдаль, а по мере приближения к нему глаза девушки изумленно распахивались.

— Похоже, что Белый город всецело завладел твоим вниманием, — усмехнулся Леголас, наблюдая за её реакцией. — Ты даже позабыла обо мне!

В голосе принца слышалась деланная обида, но девушка была столь поглощена своим занятием, что пропустила этот шуточный упрек мимо ушей.

— Он так велик! — удивилась Аэлин. — Никогда не видела ничего подобного!Неужели столь грандиозное сооружение может быть рукотворным? Легче было бы думать, что его создали Валар силой своего могущества.

— И всё же город построили люди — нуменорцы, — улыбнулся принц. — Когда мы окажемся внутри крепости, ты удивишься ещё сильнее. В нём целых семь ярусов, и нам предстоит подняться на самый верх — к Белой башне, где находятся Чертоги короля. Там очень красиво, тебе понравится. А со смотровой площадки открывается незабываемый вид.

— Я хочу навсегда запомнить то место, где мы произнесем свои брачные клятвы… — шепнула Аэлин, склоняя голову на плечо мужа. — Осталось совсем немного.

— Да, всего два дня, — вздохнул Леголас, — целая вечность!

— Как ты нетерпелив! — рассмеялась она, ласково поддразнивая супруга. — Вначале мы станем свидетелями восшествия на престол нового короля Гондора, а уж потом…

— Как ты красиво улыбаешься! — вдруг перевел тему разговора принц. — Я так редко видел твою улыбку!

— Разумеется! — вдруг смутилась девушка. — Во время наших редких встреч я либо рыдала, как Ниэнна, либо устраивала тебе сцены с криками и попытками к бегству! Как ты терпел это, одному лишь милосердному Эру известно.

Леголас рассмеялся в ответ чистым, грудным смехом и привлек Аэлин к себе, прижимаясь губами к её щеке.

— О, melamin, ты бываешь так забавна порой! На тебя действительно невозможно долго сердиться! Успокойся, даже истерики не смогли отвратить от тебя моё сердце, тем более, что причиной твоего гнева часто была моя собственная глупость! Так что, я получал то, чего заслуживал.

— И ты простил мне даже то, что я швырнула в тебя кольцом? — с любопытством взглянула на него Аэлин. — Я думала, ты просто свернёшь мне шею одним легким взмахом руки!

— Очень хотел! — лукаво сощурился Леголас, — Но я вовремя вспомнил, что для того, чтобы произвести на свет наследника, мне нужна жена, вот и решил пока сохранить тебя в целости.

— Ах ты… — Аэлин слегка ударила смеющегося мужа кулачками в грудь, изображая притворную ярость. — Я запомню причину, по которой Вы решили сохранить мне жизнь, мой господин! Но не забывайте, что в моих силах отодвинуть сроки если не самой свадебной церемонии, то брачной ночи уж точно! И тогда Вашим честолюбивым планам насчет наследника не суждено будет воплотиться в жизнь!

— Всё-всё! — воскликнул принц, всё ещё смеясь, — Я признаю своё поражение, моя грозная любовь! Не стоит прибегать к такому откровенному шантажу. Лучше уж чаще называй меня «мой господин» — вдруг понизил он голос и совсем уже шепотом добавил — Особенно в спальне…

Аэлин смущенно покраснела, однако не стала отворачиваться от его настойчивых губ, скользнувших к её заалевшим щекам и устам. Они вновь позабыли обо всём вокруг, однако, на сей раз удовольствие им испортили.

— Надеюсь, что вы оба будете вести себя достойно, когда мы окажемся в крепости, а тем более — в Чертогах! — услышали они вдруг неодобрительный голос Трандуила. — Право, я начинаю жалеть о том, что не отправил вас в Гондор разными дорогами, как того требует обычай. В старину жених и невеста не должны были видеться до свадьбы минимум месяц!

— Но ведь мы не просто жених и невеста, Владыка! — улыбаясь возразил Леголас, — Вашими стараниями мы — муж и жена, Ваше Величество!

Трандуил чуть не поперхнулся от такой дерзости и бросил на улыбающегося сына уничтожающий взгляд. Аэлин, переводя взгляд с короля на принца, поспешила вмешаться.

— Простите нас, Владыка! Мы не посмеем опозорить Вас и обещаем вести себя сдержанно!

Взгляд короля переместился на неё и Трандуил немного смягчился, глядя на их простодушное счастье. Скрывай, не скрывай, всё равно они выглядят как дети на пикнике, водой не разольёшь.

— Я лично попрошу Арагорна поселить вас в разных концах Чертогов! — сурово пообещал он молодым и пришпорил своего коня, устремляясь вперед, в начало процессии.

Белый город, словно огромный айсберг, приближался и становился всё больше и больше. Аэлин пришлось поднять голову вверх, и даже тогда она не смогла рассмотреть шпили белой башни на вершине скалы.

Крепостные стены были окружены массивными строительными лесами, на которых день и ночь трудились каменщики. Одни бригады сменяли другие, лишь бы работа по восстановлению города не прекращалась ни на минуту.

Ворота, ведущие в город-крепость, уже успели починить, на них были заметны свежие доски и петли.Они представляли собой две громадные створки толщиной в пять локтей, которые вполне могли пропустить одновременно с полсотни воинов.

Серебряные горны громко запели, торжественно возвещая о прибытии лесного короля. Охрана встретила Владыку Эрин Ласгален и его подданных весьма почтительно и выделила сопровождающего до Седьмых Врат, ведущих в Чертоги.

На крепостных стенах, помимо больших флагов Гондора и Рохана, реяли на ветру стяги Ривенделла. Значит, Владыка Элронд и его свита уже прибыли в Минас Тирит. Аэлин счастливо улыбнулась, с волнением предвкушая встречу с родными.

На улицах города царило оживление: жители деловито сновали туда-сюда, занимаясь, в основном, ремонтом своих жилищ и других зданий, разрушенных нападавшими орками и троллями. Работой были заняты все — мужчины, женщины, даже старикам и детишкам нашлась посильная работа.

Гондорцы таскали на тачках камень для новой кладки, вывозили куски разрушенных построек и прочий хлам, а также украшали фасады своих домов цветочными гирляндами и венками к завтрашней коронации. Несмотря на то, что многие семьи совсем недавно похоронили своих мужчин, павших в битве за город, лица всех жителей выражали радость в предвкушении большого праздника.

Возвращение на трон короля после стольких лет было значимым событием в их жизни, о котором они после будут рассказывать своим детям и внукам, а те, в свою очередь — своим.

Война с Мордором окончилась полной победой людей Гондора и Рохана, а значит — впереди долгие годы мирной жизни, без страха нападения орков, без лишений, без траура. А молодой король поможет их государству вновь обрести былую славу и могущество.

Люди на улицах города приветливо и с любопытством разглядывали величественного короля эльфов и его свиту. Эльфы были редкими гостями в Гондоре в последнее время, но жители знали, что Владыка Ривенделла решил одновременно выдать замуж своих дочерей, и это событие произойдет в их столице.

Никогда ещё в Гондоре не было королевы из народа эльфов, а потому всем жителям города было любопытно получше разглядеть эльфийские многочисленные делегации, особенно простым горожанам, которым вряд ли это удастся во время самой церемонии.

Буквально перед самыми воротами в крепость Трандуил велел Аэлин пересесть на другую лошадь, чтобы не смущать таким зрелищем гондорцев (а заодно и Элронда). Жених и невеста должны быть порознь до официальной свадебной церемонии. Так что, влюбленным пришлось смириться.

Дорога к Седьмым Вратам постоянно петляла и заняла несколько больше времени, чем можно было ожидать, особенно на нижних ярусах, где поврежденных зданий было больше. Не все каменные завалы ещё успели разобрать и это замедляло движение, а толпы народу на улицах и вовсе не способствовали скорости.

Наконец, они достигли Белой Башни, где их с поклоном встретил воин, отвечающий за охрану цитадели. Эльфы спешились, и начальник охраны повёл их внутрь.

Аэлин крутила головой во все стороны, разглядывая убранство дворца. Леголас был прав — никогда она не видела более величественного убранства. Даже красоты Имладриса и Эрин Ласгален меркли в сравнении с великолепием древней крепости нуменорцев, впрочем, дело могло быть прежде всего в размерах.

Геометрическая четкость линий, отсутствие излишних деталей в отделке отнюдь не делали дворец строгим или мрачным, напротив, он вызывал восхищение своей торжественностью и лаконичностью. Мрамор, гранит, серебро, бронза преобладали в отделке помещений, потолок был высок настолько, что его своды, казалось, упирались в небеса, а малейший звук вызывал многократное эхо. Лестницы из белого мрамора были так широки, что без труда вместили всю свиту Трандуила, а в каменному полу легко было увидеть своё отражение, словно в зеркале.

Пройдя по казавшейся бесконечной анфиладе, они, наконец, достигли огромных дверей, ведущих в тронный зал.

— Король Элессар сейчас принимает доклады от своих капитанов, вернувшихся с границ королевства. Я доложу о вашем прибытии. — поклонился страж и исчез за дверью.

Трандуил нахмурился из-за того, что его заставляют ожидать под дверью, но ожидание не продлилось и минуты. За дверью послышались торопливые шаги и створки поспешно распахнулись, впуская короля и его свиту.

Едва они успели переступить порог тронного зала, как увидели, что Арагорн спустился со своего высокого помоста, на котором стоял королевский трон, и поспешил им навстречу, раскрывая объятия и сияя счастливой улыбкой.

— Друзья мои! — радостно приветствовал он Трандуила и Леголаса.

Первым в его объятия попал Трандуил, по лицу которого было хорошо видно, как ему претит эта излишняя людская эмоциональность, но король заставил себя улыбнуться в ответ и похлопать Арагорна по плечу. Следующим был Леголас, и здесь уже дружеские объятия были искренними и крепкими.

Увидев Аэлин, Арагорн на миг вопросительно взглянул на друга, словно спрашивая у него разрешения на то, чтобы прикоснуться к его жене. Леголас глазами выразил согласие, и Арагорн радостно подхватил принцессу и закружил её в воздухе, вызвав счастливый смех девушки.

— О, Аэлин, как я рад снова видеть тебя! — глаза молодого короля сияли, словно звезды. — Арвен постоянно о тебе спрашивает, с той минуты как переступила порог крепости, да и Владыка Элронд уже начал волноваться, что вы не успеете на коронацию.

— Где они, Арагорн? — спросила нетерпеливо Аэлин. — Я так мечтаю увидеть их всех!

— Здесь, не переживай! Но, для начала, я отведу вас в покои, которые уже давно для вас приготовлены, а уж после, ты со всеми встретишься! К тому же, близнецы сейчас не в крепости, они ещё с утра уехали вместе с Фарамиром и Эомером в окрестности Осгилиата и вернутся только к вечеру. Владыка, должно быть, в библиотеке, он там со дня приезда пропадает, а Арвен, видимо, проводит время в компании Эовин, они очень неплохо поладили.

— А где Гимли и полурослики? — вставил своё слово Леголас. — Они же ещё здесь? И Гэндальф?

— Разумеется! — улыбнулся Арагорн, жестом приглашая всех следовать за ним. – Вы увидите всех позже!

Они снова вышли в длинный коридор и опять начали петлять по бесконечным лестницам. Аэлин поняла, что ни за что не отыщет дорогу обратно самостоятельно. Это больше походило на большой город, чем на дворец.

Вначале Арагорн показал покои, приготовленные для Аэлин и, оставив девушку там, клятвенно пообещал прислать к ней сестру как можно скорее. Встречу с отцом и братьями он посоветовал ей немного отложить и дать себе время на то, чтобы привести себя в порядок с дороги. Аэлин согласилась, не споря — она только сейчас почувствовала, как сильно устала.

Покои были довольно вместительными: они состояли из нескольких помещений – небольшой приёмной, собственно спальни, личной купальни, комнаты прислуги и гардеробной. Имелся даже балкон с красивыми мраморными перилами. Мебель в покоях была из добротного дуба — массивная, но украшенная витиеватыми резными узорами, огромный пушистый ковер цвета зеленой травы устилал каменный пол, защищая от холода, в камине мирно потрескивали дрова. Аэлин восторженно огляделась: ей очень понравилось здесь, а особенно — наличие собственной купальни и балкона.

Служанка уже доставила в комнату сундуки с её платьями и принялась деловито размещать их в гардеробной. Аэлин велела приготовить ей купальню, а сама пока прошла на балкон.

Солнце светило ещё высоко в небе, и девушка зажмурилась, прикрывая глаза рукой. Внизу, на большой площади перед входом, она увидела у фонтана четырех хоббитов, увлеченно о чем-то беседующих. Живы и здоровы, хвала Эру!

Леголас говорил ей, что Фродо и Сэм были едва живы после того, как орлы принесли их в Минас Тирит после уничтожения Кольца, а Мэрри и Пиппин чуть не погибли на битве за город. Значит, они уже оправились.

Зная неуёмное любопытство, присущее всем хоббитам, Аэлин отлично представляла, как эта неутомимая четверка целыми днями исследует дворец и все его окрестности, доставляя беспокойство Арагорну, ибо он решительно не представлял, где их искать.

Громкий стук и звук распахивающейся двери отвлек Аэлин от созерцания красот дворцовой площади и заставил быстро вернуться в комнату, поскольку она услышала голос Арвен.

Увидев сестру, Аэлин бросилась к ней в объятия с радостным криком. Девушки крепко обнялись, счастливо смеясь и вытирая непрошенные слёзы — ещё бы, ведь в последний раз они виделись так давно, ещё в Лориэне. Они засыпали друг друга вопросами, не успевая отвечать на них, разглядывая друг друга, словно не веря, что они снова вместе.

Аэлин даже не сразу заметила стоявшую за спиной Арвен царевну Рохана. Выскользнув их объятий Арвен, она бросилась к подруге, снова вытирая слезы счастья.

Когда взаимное волнение улеглось, Арвен и Эовин решили на время оставить Аэлин и дать ей возможность отдохнуть и привести себя в порядок с дороги.

— Но как я потом найду вас? — спросила принцесса. — Я даже не смогла запомнить дорогу сюда, мы прошли столько лестниц и коридоров, что я теперь в жизни не выберусь отсюда в одиночку.

— Мы сами придём за тобой и покажем тебе дворец, — пообещала Арвен. — Ты привыкнешь, не переживай. Мы отведем тебя к отцу, но вначале отдохни немного.

С этими словами прекрасные девы поцеловали Аэлин в щеку и исчезли за дверями. А принцесса с усталым вздохом направилась в купальню, где из большой купели уже поднимался в воздух пар.

Проведя в купальне добрых полчаса и дав своим одеревеневшим конечностям расслабиться в ароматной горячей воде, Аэлин переоделась в домашнее платье и заснула на огромной роскошной кровати с серебряным парчовым балдахином. Спала она очень крепко, совсем без сновидений, а проснулась оттого, что Арвен осторожно потрясла её за плечо.

Сонно моргая, Аэлин потянулась и потерла глаза, не понимая в первый миг, где она находится.

— Ну же, просыпайся, соня! — засмеялась сестра. — К тебе посетитель!

Проморгавшись, наконец, Аэлин увидела сидящего на краю её постели отца. Элронд счастливо улыбался, глядя на младшую дочь, ожидая, когда она окончательно проснётся.

— Ada… — ошеломленно прошептала девушка и замерла от неожиданности.

Но Элронд уже раскрыл свои объятия и Аэлин опомнилась, бросаясь на шею отцу.

— Дочь моя! — в серых глазах Владыки Ривенделла блеснули скупые слезы, — Неужели я снова вижу тебя!

Аэлин только сейчас поняла, что в последний раз видела отца, когда он отправлял их с Арвен в Лориэн. О, как давно это было! Казалось, прошли столетия с того дня!

Арвен, наблюдая за этой душещипательной сценой, тоже вытерла глаза платком. Сев рядом, отец и его дочери долго беседовали, рассказывая друг другу новости о пережитом за последние месяцы. Разговор длился довольно долго, пока не доложили о том, что пора идти на ужин.

Чувствуя себя всё ещё усталой, Аэлин пожелала остаться у себя в комнате и Арвен вызвалась составить ей компанию. Сестрам было о чем поговорить и без мужских ушей, ведь послезавтра им предстояла двойная свадьба. А потому Элронд, со снисходительной улыбкой, позволил дочерям поступать, как им угодно и пообещал объяснить их отсутствие за столом остальным.

Оставшись вдвоём, девушки всё не могли наговориться. В комнату внесли накрытый к ужину стол, и они расположились друг напротив друга, весело и непринужденно болтая и смеясь. Сестры обсудили свои свадебные наряды и будущие прически, Арвен поведала, какой грандиозный приём готовит Арагорн в честь свадьбы, ещё более роскошный, чем в честь завтрашней коронации.

Аэлин, в свою очередь, поведала сестре о своих злоключениях во дворце Трандуила, не утаив и событий, связанных с Тауриэль. Арвен слушала с открытым ртом.

— Хвала Эру, что вы помирились, наконец! — заметила Арвен. — Я даже не представляю, что было бы, если бы вы явились сюда на грани разрыва. Зная твой характер, я удивлена, как это твоему принцу удалось добраться сюда целым и не покалеченным.

— Да, всё разрешилось наилучшим образом! — улыбнулась Аэлин. — И теперь меня ничто не беспокоит, кроме предстоящей церемонии. Мне так и кажется, что я забуду слова клятвы или перепутаю что-нибудь, или начну заикаться от волнения.

— Не бойся, у тебя будет полдня на то, чтобы отрепетировать свою клятву, — успокоила её сестра, выглядевшая спокойной, как всегда, словно это не она собиралась выходить замуж послезавтра.

— Как тебе удается быть такой спокойной? — удивилась Аэлин. — Ты совсем не боишься?

— Нет, не боюсь, — улыбнулась Арвен. — Лишь волнуюсь немного. Во всяком случае, клятвы я не боюсь. Я давно знаю, что скажу ему.

— Мне бы так… — расстроенно протянула Аэлин. — Я только и делаю, что нервничаю. Особенно… — и она смущенно умолкла, опуская глаза.

— Из-за первой ночи? — спокойно продолжила за неё сестра. — Ты боишься?

— А ты будто нет? — смутилась Аэлин, не поднимая глаз, да к тому же заливаясь краской.

Интимные отношения она прежде не обсуждала ни с кем, даже с сестрой, но волнение её усиливалось с каждым часом, приближавшим момент свадьбы. И ей просто необходимо было поделиться этим с сестрой, тем более, что и Арвен предстояло тоже самое. Если кто и сможет понять Аэлин, то только она.

— Я вовсе не боюсь, — снова улыбнулась Арвен и положила свою руку на ладонь младшей сестры. — Ведь моим мужем станет тот, кто мне дороже всего на свете! А почему ты так испугалась? У вас не все гладко с Леголасом? Только не говори, что ты его боишься.

— Его я не боюсь, конечно, — возразила Аэлин. — А вот того, что должно будет…произойти… ну, ты понимаешь? Я слышала…что это…довольно неприятно для девушки…и…

Аэлин багровела всё сильнее и слова всё труднее слетали с её губ, она отчаянно теребила скатерть под столом, мучительно пытаясь объяснить сестре причину своего страха.

Арвен снисходительно улыбалась, глядя на её отчаянное смущение.

- Аэлин, — тихо сказала она, — Постарайся не думать об этом. Если ты будешь продолжать себя накручивать, то, боюсь, что твоему несчастному мужу нужно будет разыскивать тебя по всему дворцу во время брачной ночи. Я тебя хорошо знаю, паника заставит тебя бежать куда глаза глядят и никакие уговоры тебя не удержат. Я уже подумываю, не предупредить ли мне Леголаса.

— Только попробуй! — испуганно вскрикнула Аэлин, услышав такую угрозу. — Я просто хотела поделиться с тобой, а ты сразу угрожаешь меня выдать! Разве ты не видишь, что я…

— Я вижу, что ты медленно, но верно приближаешься к истерике! — заметила Арвен. — Давай спокойно всё обсудим. Хотя, из меня, наверное, не самый лучший советчик, ибо мне, как и тебе, предстоит впервые возлечь на супружеское ложе. Но ты подумай вот о чем: эту ночь ты проведешь в объятиях любимого. Вы будете принадлежать друг другу телом и душой. А боль и кровь будут лишь раз, ради любви можно и потерпеть!

— Ещё и кровь? — охнула Аэлин, округляя глаза и прикрывая рот рукой от страха.

— Ты не знала? — удивилась Арвен. — Именно так и будет. Впрочем, тебе ведь и некому было объяснить, что к чему, ведь мама не растила тебя, а разговор на подобные темы с леди Галадриэль вообще немыслим для тебя, я думаю.

— А кто объяснил тебе? — с любопытством уставилась на сестру Аэлин. — Откуда ты об этом знаешь?

— Аэлин, не забывай, что я намного старше тебя! — засмеялась Арвен. — За долгие годы своей жизни я много раз наблюдала, как мои близкие подруги из числа фрейлин выходят замуж, они и поведали мне подробности о первой ночи. Так что, тебе просто нужно довериться мужу. И всё будет хорошо.

По смятенному выражению на лице младшей сестры Арвен поняла, что её слова вовсе не убедили Аэлин, а скорее, напугали ещё сильнее. Арвен забеспокоилась.

— Всё будет хорошо! — улыбнулась она сестре. — Лучше покажи мне своё свадебное платье.

И пока отвлекшаяся Аэлин суетилась, доставая роскошный свадебный убор из гардеробной, Арвен уже не сомневалась, что разговора с Леголасом ей не избежать. Ей придется вмешаться, пока её обезумевшая от страха сестрица не пустилась в бега прямо с брачного ложа!

Ибо это был единственный известный Аэлин способ избегать проблем…

====== Коронация ======

Аэлин уже давно, ещё в Эрин Ласгален, выбрала наряд, который она наденет на коронацию: алое шелковое платье со шлейфом, расшитое золотой нитью по подолу и краям длинных, широких рукавов. Узкий пояс из одинаковых, соединенных между собой золотых пластин, дополнял его, обхватывая тоненькую талию девушки. Пояс был немного тяжёлым, но принцессе очень хотелось быть сегодня красивой!

На голову она надела широкий золотой венец, украшенный рубинами, точно повторяющими своим цветом оттенок её наряда, а на шее красовалось рубиновое колье.

Эти украшения ей преподнёс лично сам Трандуил, выудив их из своей легендарной сокровищницы.

— Я велел сшить тебе наряд, подходящий для этих драгоценностей! — величаво сообщил ей Владыка, преподнося подарок и снисходительно наблюдая, как глаза Аэлин изумленно распахиваются при виде этого чуда.

Принцесса была очень удивлена, поскольку слышала, что обычно у драгоценных камней и ювелирных украшений, понравившихся Трандуилу, есть только один путь — в его обширную сокровищницу, но никак не обратно! Другими словами, последней женщиной, получившей такие дорогие дары из рук Владыки, была его безвременно погибшая супруга, мать его наследника.

— Тебе удалось растопить сердце нашего короля, девочка, — недоверчиво пробурчала тогда Нэя, разглядывая вместе с принцессой роскошные драгоценности. — Обычно он никому таких подарков не делает!

Аэлин осторожно тронула рукой большой каплевидный рубин в центре короны — камень заиграл россыпью мелких искр, отражая солнечный свет. Это смотрелось восхитительно!

Видимо, она действительно пришлась по душе королю, раз он так расщедрился. Вспоминая о том, как она совсем недавно рыдала у него на плече, Аэлин улыбнулась и подумала, как она была не права, опасаясь Трандуила.

Надо же, она боялась короля с первой встречи, а оказалось, что обрела в его лице второго отца. Правда, вспоминая ту знатную выволочку, которую она получила от него после осады Дол Гулдур, едва ли у неё могли быть надежды на то, что король вообще примет её в свою семью благосклонно!

Аэлин усмехнулась своим воспоминаниям. Хвала Эру, всё это позади, и теперь она нисколько не боится Трандуила. Ну…разве что чуть-чуть.

— Так, улыбка на лице — это уже хорошо! Я думала, что ты ещё до сих пор в постели! — услышала Аэлин за спиной бодрый голос подруги.

Принцесса оглянулась и протянула руки к Эовин, приветливо улыбаясь. Царевна Рохана, похоже, как и Аэлин, собралась на церемонию раньше времени, ибо было только десять часов утра, тогда как коронация должна была начаться не раньше полудня.

Принцесса оглядела подругу: Эовин была очаровательна в темно-синем бархатном платье с серебряным шитьем, её длинные льняные волосы свободно ниспадали до тонкой талии, перетянутой серебряным поясом, а на голове сверкала серебряная диадема. И тут взгляд Аэлин упал на руку подруги — на пальце Эовин блестело обручальное кольцо. Аэлин изумленно взглянула на царевну.

— Ты помолвлена? — ахнула принцесса. — С кем?

Глаза царевны тут же радостно вспыхнули, и горделивая улыбка расцвела на её лице.

— С Фарамиром, сыном бывшего наместника Дэнетора. — отвечала она, прижимая руку с кольцом к груди. — Мы обручились три недели назад, почти сразу после того, как я излечилась от ран.

— Ты была ранена? — встревоженно воскликнула Аэлин. — Серьёзно? Леголас рассказал мне о твоём подвиге, и я была просто поражена твоей отвагой!

— Видишь, теперь мы с тобой квиты, — улыбнулась Эовин. — Я всегда мечтала биться рядом с воинами на поле брани, а после того, как я узнала, что ты сразила своей рукой ужасное чудовище, мне было как-то стыдно за себя.

— О, Эовин, — простонала Аэлин, — Во имя милости Валар, давай не будем вспоминать об этом? К тому же, это и не подвиг был вовсе, учитывая, что в моих руках был волшебный меч. А вот то, что ты не устрашилась самого короля-колдуна — это настоящий подвиг. Хвала Эру, что ты осталась жива!

— Чуть было не умерла, — вздохнула Эовин. — Меня спас Арагорн, ему помогли его знания, перенятые у твоего отца. Я обязана ему жизнью.

Аэлин увидела светлую грусть в её глазах и слегка встревожилась. Она помнила о безответной любви подруги к Арагорну. Неужели это чувство ещё живо в её сердце?

— Эовин… — тихо начала принцесса, но подруга её перебила и взяла за руку, успокаивающе пожимая ладонь.

— Нет, Аэлин, я не люблю его больше. С тех пор, как повстречала Фарамира. Не волнуйся.

Аэлин выдохнула с облегчением. Ей стало неловко за свои мысли, и она поспешила сменить тему.

— Ты не могла бы показать мне дворец, коль скоро у нас с тобой появилось свободное время до коронации? — спросила принцесса. — Я ведь ещё толком ничего не видела, кроме коридоров и этой комнаты.

— Разумеется! — улыбнулась Эовин. — Идём! Тебе понравится.

И девушки, взявшись за руки, покинули покои Аэлин, и направились на прогулку по дворцу королей Гондора.

Бродили они довольно долго, разглядывая многочисленные залы, периодически натыкаясь на многочисленных придворных, большей частью военачальников и капитанов, и снующую по своим делам прислугу. В одном из залов они вдруг встретили нескольких эльфов из свиты Элронда, среди которых принцесса заметила лорда Глорфиндела.

Её глаза радостно заблестели и восторженный возглас сорвался с губ прежде, чем она успела себя остановить.

— Глорфиндел!

Аэлин совсем забыла добавить к обращению «милорд», как того требовал этикет, но её друг появился слишком неожиданно, чтобы она успела вспомнить об этом. Она так давно видела его в последний раз! После Эфель Дуат они стали добрыми друзьями, ибо их теперь объединяли общие горькие воспоминания, что-то вроде боевого товарищества.

Военачальник Ривенделла обернулся и увидел бегущую к нему навстречу принцессу. Его лицо осветила лучезарная улыбка: он явно тоже был рад видеть её.

Уже на полпути к нему до Аэлин дошло, что, пожалуй, неприлично девушке вот так бросаться к воину с распростертыми объятиями, но Глорфиндел уже раскинул руки ей навстречу, и она простодушно бросилась к нему.

— О, Аэлин! — радостно воскликнул Лорд Дома Золотого цветка. — Я не верю своим глазам: неужели эта прекрасная эллет, которую я вижу, и тот маленький, испуганный птенец в Эфель Дуат — одно и то же лицо?

Аэлин немного смутилась, зардевшись от полученного комплимента. Эовин и стоящие рядом эльфы тоже улыбались, глядя на них. Они с Глорфинделом продолжали непринужденно беседовать о чем-то, держась за руки, когда принцесса краем глаза заметила, как вдруг резко изменилось выражение лица Эовин. Дева внезапно нахмурилась и тронула подругу за руку, привлекая её внимание.

Отпустив руку Глорфиндела, Аэлин проследила за взглядом царевны и осеклась на полуслове. Она поняла, что вызвало беспокойство Эовин — к ним быстрым шагом приближались Арагорн, Гэндальф и Леголас.

И если лица короля Гондора и Митрандира сияли добрыми улыбками при виде юных дев, то вид наследного принца Эрин Ласгален не предвещал ничего хорошего.

Его прекрасное лицо было хмурым, как небо в дождливый день, синие глаза метали молнии, а губы были презрительно поджаты. Аэлин догадалась мгновенно — Леголас ревнует. Он видел, как Глорфиндел обнял его возлюбленную, и его неистовая ревность мгновенно пробудилась ото сна.

Принцесса побледнела от волнения и виновато посмотрела на супруга, проклиная в душе свой опрометчивый порыв. Да, Трандуил был тысячу раз прав, когда обвинял её в излишней порывистости! Как же теперь объяснить Леголасу всю бесхитростность её поступка?

Аэлин буквально пожирала его глазами: она успела так соскучиться по любимому, ведь они расстались ещё вчера днём! Чего она сейчас на самом деле желала, это прижаться к нему крепко-крепко, как тогда, когда они путешествовали вместе, в одном седле! Но принц держался рамок приличий.

Мужчины приблизились, и Гэндальф по-отечески обнял Аэлин, приветствуя её после долгой разлуки.

— Я так рад видеть тебя, дитя мое! Хвала милости Валар, ты жива и здорова! Я волновался за тебя.

— И не без оснований, учитывая одно маленькое путешествие в окрестности Дол Гулдур! — лукаво улыбнулся Арагорн, поддразнивая Аэлин.

Принцесса смущенно потупила взор. Когда же они все забудут о её глупом поступке и перестанут ей об этом напоминать?

— Благодарю за твою заботу, Гэндальф, — пробормотала девушка. — Я извлекла уроки из своего… приключения.

Снова подняв глаза, Аэлин встретила мрачный взгляд возлюбленного. Глядя на него умоляющим взглядом, она едва заметно покачала головой, словно пытаясь оправдаться, но Леголас лишь молча отвел взгляд.

Упрямец! Аэлин готова была топнуть ногой от злости.

— Идёмте! — вдруг услышала Аэлин голос Арагорна и заставила себя вновь прислушаться к беседе. — Нам ещё предстоит много дел, а времени осталось мало. Встретимся на площади, прекрасные леди! — и король галантно поклонился девам.

Гэндальф поспешил за другом, и Леголас, метнув хмурый взгляд сначала на жену, а затем на Глорфиндела, последовал за ними, так и не сказав Аэлин ни слова. Он воспользовался всеобщей суматохой и последними приготовлениями, чтобы не объясняться с нею. Что ж, это вполне было на него похоже.

Аэлин глубоко и печально вздохнула, провожая глазами удалявшегося возлюбленного. Да уж, страшнее гнева Трандуила была лишь слепая ревность его сына!

— Я поговорю с ним, — раздался позади тихий голос Глорфиндела.

— Не нужно, — покачала головой принцесса, — будет лишь хуже. Я сама поговорю с ним после церемонии.

Глорфиндел с сочувствием взглянул на Аэлин и предложил девушкам проводить их на площадь, где уже вовсю собирался народ — от гондорской знати, до простых жителей города и окрестностей. Шум огромной толпы доносился в залу через раскрытые окна.

Спустя час Аэлин стояла подле отца и наблюдала за тем, как Митрандир собственноручно возлагает большую корону Гондора на голову нового короля. Зрелище было очень захватывающим, все затаили дыхание, наблюдая, как величественно и изящно Арагорн, а вернее, король Элессар поднялся с колен и поднял свою венценосную голову, улыбаясь своим счастливым подданным.Площадь огласил нарастающий шум аплодисментов и приветственные крики народа.

Арвен не сводила глаз с любимого: она так долго ждала этого момента, ждала вместе с ним, поддерживала его. Они шли к этому много лет. Вместе, рука об руку. И вот он, финал — возвращение законного короля на трон Гондора!

А Владыка Элронд, тем временем, бросал осторожные взгляды на старшую дочь, и не знал, грустить ему или радоваться за Арвен и Арагорна? Безусловно, это день радости и счастья, но, когда достойный Владыка вспоминал о том, что его дорогая девочка рано или поздно разделит судьбу своего смертного супруга… Сердце бесстрашного и мудрого правителя обливалось кровью.

Но он выдержит, должен выдержать ради других детей и ради Келебриан, к которой он рано или поздно отправится, чтобы никогда больше не возвращаться.

Взгляд Владыки скользнул к Аэлин, стоявшей по другую его руку. Младшая дочь аплодировала вместе со всеми, но вместо радостного взгляда он заметил смятение и тревогу в её синих глазах. Проследив за взглядом дочери, Элронд заметил, что она не сводит глаз с Леголаса, а тот упорно глядит в сторону.

Что там ещё стряслось опять?! Владыка устало возвел глаза к небесам, прося у милосердного Эру терпения.

Вчера, весь вечер он выслушивал рассказы Трандуила о тех безобразных скандалах (и не менее бурных примирениях), которые устраивала молодая пара в Эрин Ласгален. Рассказ короля, конечно, не изобиловал подробностями, но основную мысль Трандуила Элронд уловил: прежде, чем молодые привыкнут друг к другу, у обоих почтенных родителей явно прибавится седых волос (вопреки тому, что эльфы не седеют!).

Элронд снова вздохнул. Ну, Аэлин хотя бы не грозит отказ от бессмертия ради своего избранника. Да и замуж она выходит по обоюдной любви. А значит, всё наладится, рано или поздно!

Трандуил со свитой стоял как раз напротив и тоже успел заметить, что влюбленные снова поссорились. Они с Элрондом обменялись понимающими взглядами.

Король с удовлетворением отметил, что Аэлин надела на коронацию подаренные им драгоценности и, поймав взгляд принцессы, одобрительно кивнул ей, вызвав в ответ смущенную улыбку девушки.

Арагорн начал свою первую торжественную речь в качестве нового короля. Говорил он недолго, но очень проникновенно и искренне. Он поблагодарил свой народ за великую победу и пообещал приложить все усилия для процветания родного края и его жителей в богатстве и радости. И вновь громкие хвалебные крики огласили площадь.

А потом начался долгожданный пир. Столы накрыли сразу в нескольких длинных залах, ибо усадить толпу приглашенных в одном было просто невозможно, даже при внушительных размерах дворца. Многие сотни гондорцев, не говоря уже о многочисленных делегациях из Рохана и эльфийских королевств, присутствовали на этом грандиозном по своему размаху празднике.

Девушек и женщин усадили за отдельный стол, стоявший справа от королевского стола, за которым расположился король Элессар, его ближайшие друзья и будущие родственники. Все члены Братства Кольца также сидели за этим столом. Мужчины весело смеялись, беседуя между собой, шутили и пили вино из больших серебряных кубков. Лица их были безмятежны, они были поглощены своей чисто мужской компанией, не обращая на женщин никакого внимания. И так будет до тех пор, пока не объявят начало танцев.

Аэлин сидела между Эовин и своей сестрой, и молча глядела в свою тарелку. Чувствовала она себя неловко в окружении целого сонма незнакомых девушек и женщин самого разного возраста — от пятнадцати лет и до ста, наверное, ибо за столом присутствовали и весьма почтенные матроны. Придворные дамы из Гондора с любопытством поглядывали на свою будущую королеву и её сестру, да и царевна Рохана была им явно интересна, хотя бы потому, что увела у них из-под носа такого желанного холостяка, как Фарамир.

В общем, Аэлин и Эовин сидели, как на иголках, и лишь Арвен порхала где-то в своих безмятежных мыслях, периодически бросая полные обожания взгляды на своего короля. Арагорн, надо признать, частенько отвечал ей тем же, и эта игра в переглядки между влюбленными не могла не вызвать улыбки.

А если учитывать, что Эовин и Фарамир занимались тем же, то можно хорошо представить, что чувствовала Аэлин, за весь вечер успевшая поймать на себе лишь пару рассеянных, случайных взглядов своего возлюбленного! В глубине души у неё начинала медленно закипать ярость. Да кем он себя возомнил, в конце концов?

Через пару часов её напряжение достигло апогея. Ещё немного, и Аэлин готова была просто встать из-за стола и покинуть пиршество. Правда…найти свою комнату самостоятельно у неё все равно не получилось бы.

Наконец, объявили начало танцев. Столы отодвинули к стенам и зазвучала музыка, веселая и энергичная. Хвала Эру, можно незаметно ускользнуть, так как желания танцевать у Аэлин уж точно не было. Она и глазом не успела моргнуть, как Арвен исчезла в вихре танцующих под руку с женихом, а следом за ними и Эовин с Фарамиром.

Аэлин осталась одна. Она решительно развернулась в сторону выхода. Если она сейчас не удалится, с ней точно случится истерика. Девушка даже не стала заботиться о том, чтобы предупредить отца о том, что она покидает пир — в суматохе её отсутствия никто и не заметит, а она просто попросит какого-нибудь стража проводить её до покоев.

Решительно выйдя за дверь, Аэлин устало прислонилась к стене, радуясь, что громкий шум и песни остались позади. Настроение становилось всё хуже. Она так надеялась, что ей удастся поговорить с Леголасом во время пира, но раздельные столы начисто лишили её такой возможности, а сам супруг не пожелал сократить эту дистанцию и даже не подошёл к ней ни разу! Ну, как он так может? Что происходит в его голове, когда им завладевает ревность?

— О, Эру, дай мне терпения… — сокрушенно пробормотала девушка и медленно побрела вперед, намереваясь поискать кого-нибудь из прислуги и попросить отвести её в крыло, где располагались её покои.

Не успела она пройти и двух залов анфилады, как внезапно из полутьмы возник Леголас и, схватив жену в охапку, потащил её в какой-то укромный угол. Аэлин в первое мгновение не узнала его и испуганно вскрикнула, но его ладонь плотно запечатала ей рот, пресекая дальнейшие попытки кричать.

— Тише, — шепнул он, — не кричи, иначе нас застанут здесь подданные моего отца, и тогда нам влетит от Владыки! Ты забыла, что он велел нам держаться подальше друг от друга до самой свадьбы?

— Так ты… — Аэлин даже задохнулась от ярости, — Ты устроил всё это представление только потому, что свято выполнял волю короля?! Ты заставил меня столько часов мучиться угрызениями совести и наблюдать твоё ледяное безразличие? Да у тебя вообще сердце в груди или кусок мрамора?

Голос её дрожал от гнева, но на Леголаса это не произвело ровным счетом никакого впечатления. Он лишь улыбнулся ей самой очаровательной и открытой из своих улыбок, наверняка той самой, которой он обольщал своих многочисленных поклонниц. Однако, Аэлин сейчас была более чем далека от того, чтобы купиться на томный взгляд его прекрасных глаз. Она разозлилась!

— Я тебе немного отомстил за Глорфиндела! – заявил принц. — Нечего было обниматься с ним! Да ещё и на глазах придворных. Ты — моя жена, и должна соблюдать приличия.

— Но Глорфиндел мой друг! — яростно возразила девушка. — Он спас мне жизнь! Я всего лишь поприветствовала его. Почему ты не ревнуешь, когда я обнимаю Арагорна или Гэндальфа? Почему именно Глорфиндел?

— Не знаю… — сник Леголас, понимая, что придётся признать свою неправоту. — Вы столько времени провели вдвоем там, в горах, к тому же пережили вместе многое. А это сближает!

— Ты с ума сошел? — Аэлин не верила своим ушам. — Ты считаешь меня настолько легкомысленной, что допускаешь мысль о том, что между мной и Глорфинделом… Нужно ли мне напоминать, что в то время я всё ещё была невестой Халдира? О, Леголас, что мне делать с твоей ревностью? — Аэлин в отчаянии заломила руки.

Принцу вдруг стало неимоверно стыдно за своё поведение, и он с жаром схватил Аэлин за руки.

— Прости, любовь моя! Я и правда вёл себя, как…

— Болван! — охотно подсказала она.

— Вот именно! — радостно согласился принц. — Ну не поссоримся же мы в ночь перед свадьбой? Что мне сделать, чтобы ты простила меня?

— Проводить меня…точнее, помочь мне найти мои покои! — сердито ответила Аэлин.

Принц покорно кивнул и предложил ей руку. Всё ещё сердито глядя на него, Аэлин вложила свою руку в его теплую ладонь, и они пошли вместе по длинному коридору.

У Леголаса, видимо, было лучше с ориентированием в пространстве, чем у Аэлин, ибо комнату они нашли довольно быстро. Даже слишком. Обоим не хотелось расставаться, но выспаться перед свадьбой было просто необходимо.

— Ты простила меня? — прошептал принц, не давая Аэлин пройти в комнату и настойчиво привлекая её к себе.

— Простила… — только успела прошептать девушка прежде, чем их губы жадно слились в поцелуе.

Её злость на возлюбленного бесславно пала под непреодолимым натиском любви… Во имя Эру, пусть это будет их последняя ссора перед свадьбой!

====== Навеки вместе ======

Аэлин снился прекрасный сон: она стояла на краю высокого обрыва и смотрела вниз, на раскинувшуюся внизу живописную долину, зеленую, покрытую коврами цветов и трав, залитую солнцем. Она раскинула руки, словно собиралась взлететь, как птица, но крепкие руки любимого удержали её на месте. Девушка радостно засмеялась, оборачиваясь к нему, и… замерла на месте от неожиданности…

Вместо Леголаса она увидела… Аннатара!

Нет… не может быть! Аэлин зажмурилась и снова открыла глаза. Но он никуда не исчез!

Майа стоял прямо перед ней, удерживая её за талию обеими руками. Он смотрел Аэлин прямо в глаза… Он улыбался…

— Этого не может быть…— прошептала она. — Ты не существуешь… Тебя нет… Кольцо сгинуло, и ты вместе с ним…

— Тогда почему ты так боишься меня? — спросил Саурон. — Ведь я живу лишь в твоём сне. Или в твоих мыслях.

— Зачем ты снова явился? Что тебе нужно от меня? — Аэлин попыталась сбросить его руки с себя, но у неё это не получилось.

Самое страшное было то, что она очень хорошо чувствовала тепло этих рук, словно в его теле была жизнь, хоть она знала, что это не так. Это лишь сон! Всего лишь сон.

— Это лишь сон… — эхом отозвался майа. — Ты же знаешь, что моя fea бессмертна, я обречен теперь на вечные скитания без всякой надежды снова возродиться. До тех пор, пока не сбудется пророчество.

— Пророчество? — Аэлин испуганно вздрогнула. — Какое?

— Ты знаешь! — горько усмехнулся майа. — О возвращении моего господина, о новой великой битве и о моём воскрешении.

— Этого не будет! — воскликнула девушка и попыталась отступить назад, вырваться из его рук, но Саурон начал медленно притягивать её к себе ещё ближе, до тех пор, пока не прижал вплотную.

Она почувствовала тепло его тела, но не услышала биения сердца. Всего лишь дух…призрак. Его дыхание коснулось лица Аэлин. Она не могла отвести взгляд от его лица и смотрела прямо в огненные глаза, а он склонялся всё ближе…

— Я никогда не покину твои мысли… Аэлин… — он впервые обратился к ней так, и девушка содрогнулась от звуков своего имени в устах Врага.

Она не поняла, сказал ли он эти слова или они прозвучали в её голове, но поняла, что сейчас его губы коснутся её уст. Изо всех сил она попыталась вывернуться из его пугающих объятий и…с криком проснулась в своей постели.

Служанка осторожно трясла ее за плечо, пытаясь разбудить. Аэлин испуганно поглядела на неё, силясь собраться с мыслями после такого странного и пугающего видения.

— Немедленно разыщи Гэндальфа и приведи его сюда… — хрипло прошептала принцесса.

— Но, госпожа моя, — пролепетала эллет, — на дворе ночь, да и где комната волшебника мне неизвестно.

— Отыщи его! — Аэлин вскочила с постели и принялась лихорадочно одеваться. — И поспеши, это важно!

Когда девушка поспешно исчезла за дверью, Аэлин трясущимися руками налила в серебряный кубок воды и жадно припала к нему губами. В горле пересохло, как в заброшенном колодце. Кровь била в виски, а руки ещё тряслись и были холоднее льда. Страх до сих пор владел ею.

Через пятнадцать минут порог её покоев переступил взволнованный маг. Аэлин бросилась к нему с порога, даже не дав Митрандиру опомниться, и стала взахлеб рассказывать о том, что ей снова явился Саурон.

Волшебник сначала ничего не понял из её бессвязного от страха лепета, и Аэлин пришлось повторить всё ещё раз — медленнее и спокойнее. Выслушав, наконец, испуганную, бледную девушку, Гэндальф задумался и закурил свою длинную трубку.

Они вдвоем сидели у камина и Аэлин, глядя на мага, как на своего главного защитника, ждала его ответа, нервно сжимая и разжимая руки. Наконец, он заговорил.

— Что мне сказать тебе, дитя? — тихо спросил Гэндальф. — Саурон сказал тебе правду, и ты сама знаешь об этом. Его душа действительно обречена на бесконечные скитания, но все же не уничтожена окончательно, ибо сделать это в силах только сам Эру. Признаться, я считал, что он не сможет больше поддерживать связь с тобой после уничтожения Кольца, в котором была заключена большая часть его силы, но я ошибся. Раз он снова явился тебе во сне, значит, ему достаточно сил на то, чтобы продолжать общаться с тобой через осанвэ. У тебя есть только один выход — нужно перестать бояться его. Он не может причинить тебе вреда, помни об этом. Лучше постарайся наладить с ним… диалог. Попытайся выяснить, чего он хочет от тебя.

— Диалог? — изумленно воскликнула Аэлин и вскочила со своего кресла. — Но для чего, Гэндальф?

— А вдруг… тебе удастся вернуть его заблудшую fea обратно к свету? — улыбнулся маг сквозь кольца густого дыма, выпущенного им из трубки.

— А разве это возможно? — глаза Аэлин округлились в изумлении. — Разве он сам желал бы этого?

— Изначально и он был светлым и чистым, — ответил маг. — Я помню его таким, мы даже были дружны одно время, но это было очень и очень давно. В то время меня в Валиноре звали Олорином. — Гэндальф на миг замолчал, предаваясь давним воспоминаниям. — Признаться, я хотел бы, чтобы Майрон снова стал самим собой, прежним, каким его и создал Великий Эру.

— Тогда почему бы Создателю самому не вернуть заблудшую овцу обратно под свое крыло? — удивилась девушка. — Почему ты считаешь, что у меня получится то, чего тысячелетиями не могли добиться все Великие Валар вместе взятые?

— А вдруг это — твоя миссия, возложенная на тебя Создателем? — улыбнулся волшебник. — Вспомни, когда Фродо взялся отнести Кольцо в Мордор, мало кто верил в успех его миссии, даже он сам! Но ему удалось! Почему же не получится у тебя?

Аэлин потрясенно замолчала, во все глаза глядя на Гэндальфа. Эта мысль никогда не приходила ей в голову. Всё, о чем она думала с тех пор, как Аннатар впервые обнаружил свою странную связь с ней, было то, чтобы Темный Властелин оставил её в покое, и желательно — навсегда. Но слова мага открыли ей глаза на то, что её желание, пожалуй, невыполнимо.

Значит, она обречена вечно ждать и бояться его следующего появления? Почему так несправедливо? Она так надеялась, что с падением Мордора у неё начнется другая жизнь — без страха и сомнений! И что же ей теперь делать? Как отвязать от себя настырную fea Саурона?!

Может, и правда, стоит попробовать наладить… как там сказал маг? Диалог…

В конце концов, Саурон ни разу не причинил ей вреда. А вдруг и для его души есть маленький лучик надежды?

— Солнце всходит, — вдруг прервал её размышления голос Гэндальфа. — Сегодня у тебя самый радостный день, моя девочка. Забудь на время о Сауроне. Негоже невесте в день свадьбы думать о Тёмном Властелине!

Гэндальф поднялся со своего кресла и, заключив принцессу в объятия, коснулся губами её лба.

— Благодарю тебя, Митрандир! — улыбнулась Аэлин. — Я обещаю подумать над твоими словами.

— Я надеюсь видеть сегодня лишь улыбку на твоем лице! — шутливо погрозил пальцем маг. — А сейчас, тебе пора готовиться к церемонии, а мне — к моей почетной обязанности. До встречи, дитя мое!

И, с этими словами, волшебник покинул комнату Аэлин, предоставив её заботам служанки, которой предстояло помочь принцессе облачаться в свадебный наряд.

Аэлин, выдохнув с облегчением, уже через пять минут позабыла и о Сауроне, и о своём страхе, полностью отдавшись волнению, знакомому всем невестам в день свадьбы.

Для начала она направилась прямиком в купальню, где провела добрых полчаса, нежась в горячей воде. Едва она успела надеть просторный парчовый халат и сесть у большого зеркала, как в комнату вихрем влетела Эовин. Царевна пришла помочь подруге собраться к венцу, и Аэлин была ей очень благодарна. Сейчас ей хотелось, чтобы рядом был кто-нибудь близкий.

Арвен не могла находиться рядом, ибо в этот момент также наряжалась к свадьбе, и Эовин с удовольствием заменила Аэлин сестру. Царевна взяла в руки гребень и принялась расчесывать длинные, тяжелые локоны Аэлин, заплетая отдельные пряди в длинные косы и украшая золотом.

— Ты счастлива? — вдруг спросила она Аэлин. — Ты так долго ждала этого. Наверное, волнуешься?

— Не то слово! — Аэлин нервно сжала руки. — Мне так и кажется, что я забуду слова клятвы. Не думала, что буду так переживать. Интересно, Леголас тоже волнуется или это я одна такая нервная?

— Волнуется, конечно, можешь не сомневаться, — улыбнулась Эовин. — Но мужчины хорошо умеют скрывать это, в отличие от нас. Я тоже, наверное, буду волноваться в день свадьбы. Так что, не ты одна такая мнительная!

— Как представлю, что на меня будут устремлены сотни глаз, все будут слушать мою клятву…прямо мурашки по коже, — простонала Аэлин. — Как бы я хотела сказать всё это ему наедине!

— А ты представь, что вы одни, — предложила Эовин. — Разве ты никогда не говорила ему о своей любви?

— Говорила, конечно, но… мы чаще ссорились, чем признавались в своих чувствах… — смущенно призналась принцесса.

— Ничего, сердце подскажет тебе правильные слова, — попыталась подбодрить её Эовин, продолжая расчесывать длинные локоны. — Кстати, — добавила она, пытаясь отвлечь подругу от тревожных мыслей, – тебе ещё повезло, что у эльфов нет некоторых людских свадебных обычаев!

— Каких? — с любопытством спросила Аэлин, глядя на подругу в зеркало.

— У нас, например, принято, чтобы невесту наряжал целый отряд девушек, причем у каждой из них строго своя обязанность надевать на невесту определенный предмет одежды. Да ещё и петь специальные песни при этом! — начала пояснять Эовин. — В итоге церемония облачения невесты в свадебный убор растягивается на часы, а если ещё вспомнить, что большинство этих самых песен больше напоминает заунывный поминальный плач, то бедная невеста под конец этой жуткой церемонии уже готова бежать без оглядки, куда глаза глядят! Почему-то считается, что несчастная девушка должна горько оплакивать уходящее девичество и предстоящую потерю невинности. Причем в буквальном смысле слова и, желательно, с горькими причитаниями!

Последние слова Эовин потонули в дружном заразительном смехе обеих девушек. Аэлин смеялась до слез, представляя себе будущие мучения своей несчастной подруги в день её свадьбы с Фарамиром.

— О, благодарю тебя, Эовин! — Аэлин уже вытирала слёзы, катившиеся из глаз от смеха. — Я давно так не веселилась. Ты просто спасла меня от паники.

— Можешь не благодарить, но давай, всё же, закончим с твоими волосами, не хватало нам ещё опоздать! — улыбнулась Эовин и снова взялась за гребень.

Вскоре прическа была готова, и Аэлин надела свадебное платье: белоснежное и воздушное, расшитое жемчугом и серебряными нитями. Рукава платья были так длинны, что почти касались пола, и также расшиты жемчугом по краю. На голову Аэлин возложили серебряную корону, усыпанную самоцветами, корона поддерживала длинную, прозрачную белую вуаль, тонкую, словно паутина и воздушную, как облако.

На шею девушки легло колье из сверкающих адамантов, таких ярких и искрящихся под солнцем, словно это были сами сильмариллы.

Шкатулку с этим сокровищем принесли рано утром, к ней была приложена маленькая записка, в которой были начертаны следующие слова:

«Настало время этому колье найти себе хозяйку. Эти камни заблестят ещё ярче, отражаясь в твоих глазах. Это мой дар твоей красоте и символ моей любви, дочь моя.

Трандуил»

Когда девушки открыли шкатулку, они обе одновременно выдохнули с восхищением: дар Трандуила переливался ярче света звезд!

На глаза Аэлин навернулись слезы, настолько её тронули слова короля и его подарок. Они с Эовин потрясенно разглядывали украшение, а затем царевна помогла Аэлин застегнуть его на шее.

Итак, невеста была готова. Она оглядела своё отражение в зеркале и улыбнулась. Всё именно так, как она себе представляла в мечтах о свадьбе.

— Твой муж будет сражён твоей красотой, — пообещала Эовин, внимательно оглядывая подругу. — Ты очень красивая!

— Спасибо, — шепнула в ответ принцесса, чувствуя, как волнение снова возвращается к ней.

Вдруг в дверь постучали. Служанка поспешила открыть и на пороге возник Элладан, нарядный и веселый, как всегда.

— Доброе утро! Невеста готова? — весело поинтересовался он, заглядывая в комнату. — Мне выпала честь отвести тебя к алтарю, точнее, к ada. Он, разумеется, сам поведет вас обеих к алтарю и лично передаст из рук в руки вашим женихам.

— А где Элрохир? — спросила Аэлин.

— Угадай? — засмеялся брат. — Он отправился за Арвен. Идея отправить нас принадлежала отцу, ибо он не может разорваться на две части. И что вас дернуло венчаться в один день?

— Я вовсе не против этого, — возразила Аэлин, подавая одну руку брату, а другой рукой приподнимая подол своего длинного платья. — К тому же, нашего мнения никто и не спрашивал. Ты уже забыл, как вы сообщили нам, что мы с Леголасом, оказывается, уже женаты?

— Такое забыть невозможно! — от души рассмеялся Элладан. — Как вспомню выражение твоего лица, так снова бросает в дрожь! Мы думали, что ты нас в кучку пепла обратишь.

— Хватит подшучивать! — притворно нахмурилась Аэлин. — Ты хочешь, чтобы я явилась к алтарю, хихикая, как ненормальная?

— Уж лучше так, чем бледная со страху, как Арвен! — хмыкнул Элладан.

— С чего ты взял? — удивилась Аэлин. — Мы с ней говорили о свадьбе позавчера, и она была спокойна как скала.

— Это позавчера! А сегодня утром она в панике носилась по комнате с безумными глазами и бледная, как призрак, — усмехнулся Элладан. — Так что, предсвадебная паника не пощадила даже нашу благоразумную сестрицу.

— Ты меня успокоить решил или доконать? — уже всерьез нахмурилась девушка. — Лучше уж помолчи!

— Повинуюсь! Тем более, что мы уже почти пришли, — заметил болтливый принц.

С противоположной стороны, навстречу к ним, шли Арвен и Элрохир, сопровождаемые группой девушек в одинаковых голубых платьях. Видимо, это были новые фрейлины будущей королевы Гондора.

Арвен была очаровательна: её белое платье было сшито из тяжелой парчи, затканной серебряными нитями, щедро расшитое самоцветами, а шлейф был настолько длинным, что фрейлины несли его вшестером. На голове у неё красовалась золотая корона, а белоснежная вуаль была еще длиннее шлейфа платья. Молодая королева выглядела величественной и прекрасной. И, действительно, немного бледной! Похоже, что Элладан не врал.

Сестры радостно поприветствовали друг друга. Жаль, что они не могли обняться — помпезность свадебных уборов напрочь лишила их этой возможности. Если Аэлин ещё могла худо-бедно передвигаться сама, перекинув шлейф себе на руку, то Арвен, чтобы просто повернуться, нужна была помощь фрейлин. Но, чего не сделаешь ради красоты, тем более в день свадьбы!

С улицы раздался громкий и торжественный звук серебряных труб, возвещающий о начале церемонии. Две красавицы-невесты уже стояли у выхода из дворца, готовые пройти по широкой ковровой дорожке навстречу своим избранникам.

Вошел Владыка Элронд, величественный и сдержанный. Он внимательно посмотрел на обеих дочерей и поцеловал каждую из них. Сколько ни старался отец сдержать свои эмоции, ему это совсем не удалось — предательские слёзы сверкнули в его серых глазах, мгновенно вызвав у обеих принцесс такую же реакцию.

— Я желаю вам обеим счастья, мои дорогие девочки, — тихо сказал Элронд, переводя взгляд с одного заплаканного личика на другое. — А теперь, утрите слёзы и, идёмте! Женихи вас уже заждались.

Они медленно вышли из широких дверей дворца и направились к возвышению, на котором только вчера Митрандир возложил корону на голову Арагорна. Площадь была забита людьми до отказа, буквально яблоку негде было упасть. Все четыре хоббита и Гимли стояли рядом, улыбаясь во весь рот, и искренне радуясь за своих друзей. Эовин уже нашла в толпе своего жениха и стояла подле него, держа Фарамира за руку.

Когда принцессы со своим отцом показались из дворца, по толпе прокатился восхищенный гул голосов. Аэлин сразу смутилась, почувствовав на себе сотни внимательных взглядов, но твердая рука отца слегка сжала её пальцы, успокаивая.

На площадке стоял Гэндальф в своих белоснежных одеждах, а по обе руки от него — Арагорн и Леголас. Король Гондора был облачен в парадное платье, золотую кольчугу и длинный, алый бархатный плащ. Голову его венчала корона, весь вид его был под стать наряду его королевы — таким же роскошным.

Что касается Леголаса, он не изменил своим привычкам к простоте в одежде даже сейчас. Для свадебной церемонии его обрядили в парчовый наряд цвета чистого серебра, а на голову возложили серебряный венец. В качестве украшения на его груди красовалась массивная серебряная цепь с огромными квадратными аметистами, а лиловый бархатный плащ дополнял его облик.

Итак, торжественная церемония началась. Митрандир благословил обе влюбленные пары, призывая Валар в свидетели заключения этих союзов, а затем молодожены произнесли клятвы.

Аэлин почти не слышала слов Арвен и Арагорна, которые они говорили друг другу. С того момента, как отец вложил её руку в ладонь Леголаса, она словно выпала из времени.

Она смотрела в его голубые глаза и не верила, что всё это происходит в реальности. Шесть лет она мечтала об этом: сердясь на него, думая, что им не суждено быть вместе, ревнуя, рыдая, но все равно мечтала! И вот… дождалась!

Когда голоса короля и королевы Гондора стихли, настала очередь принца и принцессы Эрин Ласгален.

Леголас взял руки Аэлин в свои и твердым голосом начал свою брачную клятву:

— Я, Леголас, сын и наследник Трандуила, призывая в свидетели самого Великого и милосердного Эру, беру тебя, Аэлин, дочь Элронда, в свои законные жены! Я клянусь нерушимой силой нашей любви, что буду верен и предан тебе до последнего своего вздоха, буду оберегать тебя и нашу любовь от любого зла, и да не разлучит нас ничто на этой земле, кроме смерти, но и после неё я буду вечно любить тебя!

Он говорил так проникновенно и искренне, что слезы хлынули из глаз Аэлин едва ли не с первых его слов. Это было лучшее, что она слышала в своей жизни. Даже глаза их отцов, которые стояли за спиной Гэндальфа предательски заблестели.

Когда дошла очередь до Аэлин произнести слова клятвы, голос её так дрожал от неконтролируемых эмоций, что её почти никто не услышал, кроме самого Леголаса.

— Я, Аэлин, дочь Элронда, беру в свидетели Манвэ и Варду, и объявляю, что отдаю тебе, Леголас, сын Трандуила, своё сердце и душу до окончания времен… Я клянусь тебе в моей вечной любви, и обещаю быть верной и преданной женой, как в жизни, так и после смерти, если на то будет воля Создателя.

Последние слова она произнесла почти шепотом, а непослушные слёзы всё катились по щекам. Леголас улыбался, держа жену за руку, на которую только что надел кольцо.

— Да будет так! — торжественно изрек Гэндальф, простирая руки над двумя молодыми парами, нежно глядевшими друг на друга. — Да будут эти клятвы вечны и нерушимы, как вечны ваши души, охваченные бессмертной любовью!

Громкие приветственные возгласы обрушились на молодоженов со всех сторон, пока обе пары целовались на глазах у всех.

— Вот и всё, — жарко прошептал Леголас прямо в ухо своей молодой жены. — Теперь ты абсолютно и полностью моя. Не отвертишься!

— А ты — мой, — шепнула в ответ Аэлин, глядя в его глаза и смущенно вытирая свои мокрые от слез щеки.

На головы молодых осыпался дождь из лепестков роз, которыми их щедро осыпали фрейлины молодой королевы. Начался свадебный пир.

Несчастные придворные повара: им пришлось готовить пиршество сразу на два дня — коронацию и двойную свадьбу! Но они справились на славу, ибо столы буквально ломились от блюд, а в самом городе, по приказу короля, были выставлены столы с бесплатным угощением для простых горожан, а также множество бочек вина. Весь город отмечал королевскую свадьбу!

Для молодых был накрыт отдельный небольшой стол, где поместились лишь две пары молодоженов. Влюбленным было не до еды и питья — они не могли насмотреться друг на друга.

Юные менестрели пели им свои лучшие баллады о нежной любви, а придворные музыканты играли на лютнях и золоченых арфах прекрасные мелодии. Прелестные юные девы исполняли чувственные танцы, а поэты читали поэмы, соревнуясь, чье творение вызовет улыбку у молодых.

Остальные гости пировали в своё удовольствие, отдавая должное мастерству поваров и виноделов Гондора. Веселились все, радуясь такой красивой свадьбе и двум прекрасным парам, светящимся своей любовью.

— Ты успокоилась? — вдруг услышала Аэлин голос сестры, склонившейся к ней поближе, чтобы не услышали их мужья.

Лучше бы Арвен этого не говорила… Аэлин сразу как-то сжалась, вспомнив об их недавнем разговоре.

— Не знаю, — честно призналась она. — Пока я счастлива, но, когда настанет пора отправляться в спальню… даже не знаю, что будет.

— Доверься мужу, — шепнула ей Арвен. — Ты только посмотри, как он глядит на тебя, и ты сразу успокоишься.

Аэлин осторожно взглянула на мужа и встретила полный нежной страсти взгляд. И всё же она не могла полностью успокоиться.

Ну, чего собственно, она боится? Ведь она уже дважды едва не отдалась любимому, и страха тогда не испытывала. Что же происходит с ней сейчас? Что заставляет её сердце так учащенно биться при мысли об этом? Арвен сказала, что можно и потерпеть ради любви. В конце концов, пережила же она ранение от жала паука, так неужели же не переживет первую брачную ночь?

Однако, чем ближе становился вечер, тем ладони Аэлин становились холоднее, а лицо — бледнее.

— Что с тобой? — спросил её Леголас. — Ты вся дрожишь! Замерзла?

— Нет-нет, — тут же отозвалась девушка, — тебе показалось…

Леголас пытливо заглянул в её лицо, и слабая улыбка скользнула по его губам. Кажется, он понял волнение своей юной супруги.

— Не бойся меня, melamin, — тихо сказал он и сжал её холодные ладони в своих теплых руках. – Я никогда не причиню тебе вреда!

Аэлин поняла, что страх ясно написан на её лице и смутилась ещё сильнее. О, Эру! Он не должен был догадаться, что она боится, как маленькая! Надо дышать глубже и успокоиться. Успокоиться любой ценой…

Когда молодым настала пора удалиться, пир всё ещё был в разгаре. Теперь, проводив молодоженов, веселье будет продолжаться до рассвета.

Когда Аэлин, под руку с мужем, вышла из-за стола, к ним приблизился Трандуил. Король внимательно посмотрел на Леголаса и Аэлин и положил руки им на плечи.

— Я желаю вам обоим обрести счастье и мир! — сказал Владыка. — У вас есть любовь, так не потеряйте её. И подарите мне, наконец, наследника!

— Мы постараемся, ada! — с улыбкой пообещал принц, а Аэлин смущенно зарделась и опустила голову.

Леголас проводил жену до её покоев и оставил пока одну, чтобы дать ей время подготовиться к ночи.

Едва принцесса переступила порог комнаты, на неё налетел рой служанок, которые в мгновение ока избавили её от свадебного наряда и проводили в купальню. В горячей воде её дрожь, наконец, отступила, а тело блаженно расслабилось. Ясность мыслей понемногу возвращалась и Аэлин даже устыдилась собственной слабости и необъяснимому страху.

Выйдя из купальни, принцесса была облачена служанками в длинную, белую ночную сорочку, широкую и почти прозрачную, абсолютно не скрывающую изгибов её юного тела. Аэлин даже захотелось набросить на себя ещё что-нибудь, поскольку она чувствовала себя почти полностью раздетой.

В итоге, когда служанки покинули её комнату, принцесса набросила на плечи золотой парчовый халат.

Ещё немного, и явится её муж. Тот, кому она теперь принадлежит телом и душой. Точнее, пока только душой… Руки опять предательски похолодели, хотя в комнате жарко пылал камин, весело потрескивая дровами.

Аэлин подошла к высокому, узкому окну и выглянула на улицу. Оттуда доносились звуки музыки и песен, люди веселились, а в небе расцветали причудливыми цветами фейерверки Гэндальфа.

Яркая вспышка разноцветных брызг… — и память вдруг обрушилась на Аэлин безжалостным ударом. Под звуки фейерверка она испытала свой первый в жизни поцелуй.

Халдир… Именно его губы подарили Аэлин этот поцелуй. Почему она вдруг вспомнила об этом? Боль потери всё ещё давала о себе знать иногда. Она никогда не забудет его.

«Прости меня, Халдир!» — мысленно попросила девушка, поднимая глаза к звездному небу, словно пытаясь через свет звезд передать послание отважному и благородному воину, что сейчас находился в Чертогах Мандоса.

Внезапно дверь в комнату отворилась и Аэлин испуганно подскочила на месте. В дверях показался Леголас, облаченный в длинную белую тунику, надетую на голое тело. Заметив реакцию жены, он недоуменно оглянулся на закрывшуюся за его спиной дверь.

— Что ты там разглядываешь? — растерянно спросила его Аэлин, пытаясь справиться с участившимся при его внезапном появлении дыханием.

— Пытаюсь понять, кого ты так испугалась, — ответил Леголас. — Неужели меня?

Он подошел вплотную к жене и взял её за руку, поднеся холодную ладонь девушки к своим горячим губам.

— Я просто вздрогнула от неожиданности, — торопливо возразила Аэлин, выдавая своё волнение дрожащим голосом.

Леголас внимательно посмотрел на неё, видя насквозь её отчаянную попытку скрыть от него свой страх. Сердце его сжалось, он вовсе не хотел пугать её.

- Аэлин, — прошептал он, — посмотри на меня…

Она в нерешительности подняла глаза на мужа и тут же оказалась в его крепких объятиях. Он припал к её губам, словно путник, изнывающий от жажды. Но, почувствовав, как она напряжена, юноша чуть ослабил свой порыв, не желая оттолкнуть супругу излишней поспешностью.

Теперь он целовал её нежно, едва касаясь, медленно пробуждая в Аэлин желание. Когда она почувствовала, что ноги её подкашиваются, муж подхватил её на руки и отнес на постель.

Объятия стали более страстными, а комната наполнилась вздохами и нежным шепотом. Аэлин и сама не понимала, что она говорит мужу, её пальцы запутались в его шелковых волосах, а губы всё горячее отвечали на его поцелуи. Страсть медленно разливалась по венам у них обоих, словно горячая лава, требуя удовлетворения.

Аэлин почувствовала, как потолок спальни начинает кружиться в каком-то безумном танце, а её страх исчезает, уступая место желанию. Желанию раствориться в любимом существе, пить его дыхание, стать одним целым, без малейших сожалений, упреков, волнений.

Когда она впервые ощутила, что значит физически принадлежать мужчине, принадлежать любимому, глаза её широко распахнулись, а тело выгнулось навстречу мужу. С губ сорвался короткий крик… и тут же стих, заглушенный его поцелуем.

Он шептал ей слова любви, пытаясь успокоить, а Аэлин застыла, словно натянутая тетива, боясь расслабиться и на секунду, руки её бессильно упали вдоль тела, отчаянно сжимая простыни.

— Обними меня, melamin, — шепнул принц, — не отдаляйся, прошу…

И её руки снова потянулись к нему, обвивая плечи, она доверчиво прижалась к его груди, вновь подставляя губы для поцелуя. Она потихоньку расслаблялась, а боль уходила, становясь лишь воспоминанием.

Позже, лежа в объятиях мужа, Аэлин думала о том, какой дурочкой она была, что так переживала из-за близости с ним. Она медленно водила пальцем по его обнаженной груди, словно выписывала какие-то диковинные узоры.

— О чем ты думаешь? — вдруг спросил Леголас, приподнимая её подбородок.

— Не знаю, — тихо ответила Аэлин, — скажи…а это…всегда будет вот так…

— Неприятно? — усмехнувшись, подсказал он. — Нет, melethril, так бывает лишь в первый раз. Постепенно я научу твое тело любить меня также, как любит твое сердце. Ты веришь?

— Верю, — шепнула она. — А ещё… скажи… я уже ношу ребенка?

Леголас даже поперхнулся от такой детской непосредственности. О, Великий Эру! Угораздило же его жениться на столь юной девушке!

— Боюсь, для того, чтобы зачать ребенка, нужно больше, чем один раз отдаться друг другу, melamin, — осторожно ответил он. — Намного больше.

— Вот как, — разочарованно протянула девушка, — а я считала, что этого достаточно.

Леголас, не в силах больше выносить эту изощренную пытку подобными разговорами с невинным видом, ловко опрокинул жену на подушки и склонился над ней.

— У нас обязательно будет ребенок, любимая, я тебе обещаю, —страстно выдохнул он, — но для этого нужно время…

Губы его вновь требовательно припали к её податливым устам, подчиняя своей воле, воле вновь проснувшегося желания…

Ночь пролетела незаметно – их первая ночь, как мужа и жены. Исполнилось то, о чем их fear мечтали с момента первой встречи — они, наконец, принадлежали друг другу.

Аэлин, обессилев от любовных утех, сладко уснула на груди мужа, а он, нежно обнимая её, лежал тихо, боясь разбудить жену неосторожным движением.

Неужели она действительно рядом с ним? Её размеренное и почти неслышное дыхание он чувствует на своей груди, её нежные руки обнимают его за плечи. Неужели за три тысячи лет он впервые по-настоящему счастлив?

Он бросил взгляд в окно — занималась заря, их первое утро в качестве супругов. Начало новой жизни, счастливой, полной радости. Леголас, как и Аэлин, очень хотел ребенка. При одной только мысли о том, что в её юном теле зародится новая жизнь, начало которой положит их страстная любовь, его тело вновь отозвалось нарастающим желанием.

Но, глядя на безмятежно спящую супругу, он постарался усмирить свой порыв. Чтобы немного отвлечься, принц осторожно выскользнул из теплой постели и решил немного прогуляться в рассветной тишине дворца. Найдя на полу сброшенную ночью тунику, он накинул её на плечи и тихо вышел в коридор.

Он дошёл до своей комнаты и оделся в привычную одежду, а потом решил выйти на опустевшую площадь перед Белой Башней. С неё открывался потрясающий вид на просторы Пеленнорских полей. Нужно будет привести туда Аэлин и показать ей…

Внезапно его мысли были прерваны появлением в коридоре Тауриэль. Дева была полуодетой, её волосы находились в беспорядке, а губы распухли от жарких поцелуев, словом, выглядела она именно так, как выглядит женщина, проведя ночь с мужчиной.

Леголас замер. Ему, конечно, было все равно, как она проводит время. Если бы дверь, из которой выскользнула эллет, не принадлежала покоям его отца!

Встретившись с Леголасом лицом к лицу, Тауриэль испуганно вздрогнула от неожиданности.

— Леголас… — растерянно начала она, но принц перебил её.

— Что ты делала в комнате моего отца? — тихо спросил он, схватив её за локоть.

Но гнев в его голосе не произвел на деву никакого впечатления. Она уже успокоилась и вдруг лучезарно улыбнулась, нимало не смущаясь.

— Разве мне нужно объяснять, мой принц? — ответила она. — Ведь всё так очевидно!

— Очевидно, что? — он слегка встряхнул её. — Что ты и мой отец — любовники?

— Я люблю его, Леголас, — спокойно ответила Тауриэль. — Мне все равно, как он ко мне относится, но я люблю его! Жаль только, что мне понадобилось столько времени, чтобы понять это. Не сердись на меня за это. Никто не знает, мы храним тайну.

- А если вас застанут, как я только что это сделал? — спросил Леголас, отпуская её руку.

— Тогда я сделаю то, что прикажет мой Владыка, — твердо ответила она. — Если он меня прогонит — уйду, оставит при себе — останусь. Его счастье для меня важнее моего. Ты должен понять, ты ведь и сам любишь.

Она замолчала и спокойно прошла мимо него по пустому коридору, улыбаясь сама себе, светясь от своего тайного, негаданного счастья.

А Леголас почему-то передумал выходить из дворца и поспешил вернуться к жене. То, что он только что узнал, странным образом успокоило его сердце. Когда шок от первого впечатления улегся, он понял, что рад за отца, который обрел своё счастье, пусть даже пока только физически. В то, что Трандуил полюбил Тауриэль, принц не верил, ибо знал, как отец чтит память о своей жене.

Но за Тауриэль он тоже рад, ибо она обрела любовь. Эти двое были по-своему счастливы. Совсем как он сам сейчас.

Быстро сбросив с себя одежду, он нырнул под теплое одеяло рядом с Аэлин. Она пошевелилась в ответ на его объятия и что-то пробормотала во сне. А Леголас затаил дыхание от счастья, бережно прижимая к себе своё самое дорогое сокровище.

— Ты моя, Аэлин, — тихо шепнул он, зная, что она его не слышит. — Теперь только моя. Моя навеки…

Комментарий к Навеки вместе fea – душа

melethril – любимая

====== Эпилог ======

Год спустя.

Аэлин сидела на берегу лесного озера и тихо напевала колыбельную, баюкая на руках сына. Прелестный, светловолосый малыш с пухлыми щечками и пронзительно-синими глазками, безмятежно посапывал у неё на руках, а она просто млела от счастья и любви к нему.

Вглядываясь в личико спящего младенца, молодая мать пыталась представить себе, каким вырастет это дитя, как он будет выглядеть, какой у него будет нрав.

Он будет прекрасен, Аэлин была уверена в этом. Уже сейчас можно было понятно, что Галдар унаследовал золотые волосы своего отца, и вообще, Аэлин казалось, что сын родился точной копией Леголаса. Но она и сама мечтала, чтобы было именно так.

Она так хотела зачать ребенка от любимого! И, когда Эру исполнил её мечту, ей казалось, что она может летать от счастья. Носила дитя она очень легко и даже мучительные роды перенесла со стоическим мужеством. Правда, если бы не присутствие Леголаса, ей бы далось это намного тяжелее. Любимый держал её на коленях всю ночь, пытаясь успокоить, в приступах жестокой боли она хваталась за его руки и прятала лицо на его груди.

Но она знала, что должна всё вынести, чтобы привести в этот мир их дитя, плод их страстной любви. Все мучения тут же забылись, едва Леголас впервые протянул ей младенца. Он, его отец, первым взял сына на руки. Никогда Аэлин не сможет забыть этот миг!

Уже сейчас, в трехмесячном возрасте, Галдар был очарователен! Наверняка, когда он возмужает, девушки будут преследовать его, добиваясь внимания принца. Аэлин улыбнулась, вспоминая, как многие эллет при дворе короля Трандуила глядели на неё злыми глазами, когда она вышла замуж за их обожаемого наследника трона, тем самым лишив их всякой надежды на его внимание. Если Галдар унаследует и обаяние своего отца, тогда юным эллет придётся непросто!

Сейчас Леголас на время покинул родной дом, отправившись вместе с отцом в очередное безрассудное путешествие. Король Элессар велел сровнять с землей пещеры Шелоб в Эфель Дуат, и Трандуил решил отправиться на поиски пропавшего там Ангуирэла.

По мнению Аэлин — это было просто сумасшествием. Шансы отыскать меч под завалами были столь ничтожны, что не стоило и пробовать, но упрямый Владыка не желал прислушаться к голосу разума и, взяв с собой небольшой отряд воинов, отправился в это сомнительное путешествие. А принц, видите ли, решил его сопровождать! Аэлин очень печалила эта страсть к дальним странствиям в крови у её мужа. Неужели его не мучает тоска по сыну, раз уж он так легко переступил через разлуку с ней?

Давно минули времена их бурных ссор и выяснений отношений, теперь они гораздо трепетнее относились друг к другу. Любовь их расцвела и окрепла, воплотившись в их сыне.

Сейчас Аэлин очень не хватало присутствия мужа, она тосковала без него, без его голоса и улыбки, а ночи без тепла его тела были и вовсе пыткой.

В отсутствие короля и наследника, она осталась править народом в Эрин Ласгален. Чувствовать себя правителем было непривычно, но Аэлин справлялась понемногу. Она изменилась за этот год, стала спокойнее и рассудительнее, видимо, материнство всё же оказало своё влияние на её порывистую натуру. Даже советники короля уважительно прислушивались к мнению принцессы.

За этот год многое произошло. Аэлин вздохнула, вспоминая о недавних событиях.

Всего месяц назад они с Арвен и братьями навсегда проводили отца и Владык Лориэна в бессмертные земли Амана.

О, это было очень тяжелое прощание! Слез не сдерживал никто — ни Владыки, ни их потомки, остающиеся в Средиземье. Только то, что отец скоро воссоединится с любимой женой, а Галадриэль и Келеборн — с дочерью, было относительным утешением для Арвен, Аэлин и близнецов.

Арвен и Аэлин к тому моменту уже обе стали матерями, и привезли с собой в Серые Гавани малюток-сыновей, чтобы дать возможность отплывающим родственникам обнять их. Каждый из Владык поочередно взял на руки маленьких наследников и благословил их.

— Храни их милость Валар! — дрожащим голосом произнес Элронд. — Я передам Вашей матери, какие красивые у неё внуки. Она будет счастлива.

— Возьми с собой это, ada, — прошептала Аэлин, протягивая отцу коробку, полную своих рисунков.

Там были портреты самой Аэлин, Арвен, их супругов, близнецов и даже маленьких принцев — Эльдариона и Галдара, что родились совсем недавно.

— Я нарисовала их специально для мамы, пусть она увидит эти рисунки, — сказала Аэлин, утирая слезы.

Элронд прижал к себе дар дочери, словно драгоценное сокровище. Обняв детей в последний раз, он ступил на палубу корабля. А потом они, все вместе, стояли на пристани и смотрели в след удаляющемуся кораблю, пока он не исчез из виду.

Но это была не единственная разлука, причинившая боль. Вместе с Владыками Средиземье покинул и Гэндальф, а с ним — Фродо и Бильбо, удостоившиеся этой великой чести первыми из хоббитов.

Маг выполнил свою задачу, возложенную на него Валар когда-то: Враг был повержен, Средиземье процветало, избавившись от зла и ужаса Мордора. Он мог плыть домой с чувством выполненного долга.

Расставаться с волшебником сложнее всего было для Аэлин — маг всегда питал к ней особую, отеческую привязанность. Она знала, что будет очень тосковать по нему. Обнимая Гэндальфа на прощание, она сказала:

— Я буду скучать, Митрандир, но я надеюсь, что мы когда-нибудь встретимся!

— Всё возможно, дитя моё! — улыбнулся волшебник. — Моё сердце тоже желает этого.

— Гэндальф… — замялась вдруг Аэлин, — у меня есть к тебе одна просьба…

Она опасливо обернулась к мужу, не желая, чтобы он услышал её слова, но Леголас был поглощён тем, что качал на руках сына. Как же ей объяснить Гэндальфу свою необычную просьбу?

Волшебник внимательно взглянул в смущенное лицо девушки и без труда прочел её мысли. Он сокрушенно покачал головой и положил руку на плечо принцессы.

— Мне вряд ли удастся попасть в Чертоги Намо, Аэлин, а если даже и удастся, я не имею права беседовать с душами, обитающими там.

— Я понимаю, — прошептала она, опуская глаза, — но, если всё же тебе удастся, ты не мог бы…

— Что мне сказать Халдиру? — тихо спросил маг.

— Скажи, что я всегда помню о нём. И… что я прошу у него прощения.

Маг понимающе улыбнулся и поцеловал принцессу в лоб на прощание, а затем тоже ступил на корабль.

Вот так и простилась Аэлин с важной частью своей прошлой жизни. Это было больно, но неизбежно. Возможно, когда-нибудь, и они с мужем ступят на палубу корабля и уплывут навстречу землям Амана, но пока их судьбы связаны со Средиземьем. Их дом здесь.

Вдруг позади послышалась легкая поступь чьих-то шагов, отвлекая принцессу от размышлений. Аэлин обернулась и встретилась взглядом с улыбающимся супругом. Леголас осторожно присел рядом с нею и обнял Аэлин за плечи.

— Ты вернулся так скоро? — тихо спросила она, радуясь встрече и подставляя ему губы для приветственного поцелуя. — А как же поиски меча?

— Я не смог больше без вас, — тихо шепнул Леголас, боясь разбудить сына. — Отец вполне справится и один, всё равно от меня не было никакого толку.

Аэлин знала, что есть ещё одна причина, по которой принц покинул своего родителя в Кирит Унгол — ему просто надоело смотреть, как Трандуил беззастенчиво счастлив с Тауриэль, в то время, как он сам вынужден был оставить жену и сына дома. Значит, зов любви оказался для Леголаса сильнее тяги к приключениям. Хвала Эру, что это так!

— Я тосковала по тебе, melamin, — Аэлин склонила голову на его плечо.

— Я тоже, — в ответ он коснулся горячими губами её виска. — Три недели без тебя… без вас — это пытка.

Она лишь счастливо вздохнула в ответ. Теперь, когда любимый здесь, ей ничего больше не нужно!

Супруги просидели так довольно долго, просто прижавшись друг к другу, наслаждаясь этим простым, тихим счастьем, и лишь шелест листьев на вековечных деревьях нарушал тишину. А потом Леголас осторожно взял из рук Аэлин спящего ребенка, и они медленно побрели обратно во дворец.

Аэлин знала, что в эту ночь они с мужем не сомкнут глаз — слишком сильно они истосковались друг по другу. Обещание, данное принцем своей юной супруге в первую брачную ночь, было им с честью выполнено: из неопытной, напуганной девушки Аэлин превратилась в страстную любовницу, несмотря на всё ещё юный возраст. Недавнее рождение ребенка, и связанное с этим событием вынужденное воздержание от исполнения супружеских обязанностей, лишь подогрело их взаимную страсть. Муж и жена отдавались своей любви самозабвенно, без остатка. Они никак не могли насытиться друг другом.

Предчувствия не обманули Аэлин: в эту ночь они разжали объятия лишь под утро, обессиленно рухнув на подушки. Аэлин положила голову на грудь мужа и блаженнозакрыла глаза, расслабляясь.

— Завтра с утра отправимся посмотреть на строительство нового дворца, согласна? — спросил Леголас, обнимая её и пытаясь восстановить сбившееся дыхание.

По приказу короля Трандуила лесные эльфы возводили новый белокаменный дворец для Леголаса и Аэлин, они всегда хотели иметь собственное семейное гнездышко. Ещё немного, и строительство должны были закончить.

— Я жду не дождусь, когда мы сможем поселиться в нашем дворце! — мечтательно сказала принцесса. — Мы будем растить там сына… а после, под его крышей родятся и другие наши дети. Какое это будет счастье!

— Ты хочешь ещё детей? — Леголас заглянул в синие глаза жены. — Но рождение Галдара далось тебе нелегко.

— Конечно, я хочу родить тебе ещё много детей, любовь моя, — нежно улыбнулась Аэлин и погладила мужа по щеке. – Я так безумно люблю тебя! К тому же, у нас получаются очень красивые дети.

— Ты права, — согласился принц, — Но теперь нам нужна дочь, такая же красивая, как ты!

— И такая же упрямая? — хитро прищурилась Аэлин. — А твоего терпения хватит на нас обеих?

Леголас вдруг склонился над Аэлин и вгляделся в её лицо: её синие глаза блестели в полутьме, словно драгоценные камни, а алые губы ещё хранили следы его поцелуев. Принц нежно глядел на жену, любуясь её красотой.

— Но ты и нужна мне именно такой, какая ты есть, Аэлин — упрямой, несговорчивой, порывистой, способной довести меня до бешенства, но, при этом, неизменно любящей меня! Я каждый раз удивляюсь, насколько тернистый путь прошла наша любовь прежде, чем соединила наши души. Мы столько раз разлучались, и каждый раз казалось, что навеки!

— Значит, мы прошли испытание, — прошептала она, обвивая его шею руками. — Это наша судьба…

— Судьба! — ответил Леголас, припадая к алым губам Аэлин в бесконечно долгом, жарком поцелуе.

Вот так и окончилась эта прекрасная история о долгом и нелегком пути к счастью, по которому суждено было пройти этим двоим. Но, чем больше испытаний выпадает на долю любви, тем слаще потом бывает воссоединение душ и тел влюбленных! Ни Леголас, ни Аэлин не жалели ни о чем, из того, что им пришлось вынести ради того, чтобы быть вместе. Сейчас они рядом — единое целое, и так будет всегда, ведь эльфы бессмертны, как и их любовь…

А что же Саурон, спросит, должно быть, читатель? Так и канул в лету?

С момента свадьбы он больше ни разу не явился в сны Аэлин, и она уже стала забывать о нём, о своем страхе и даже о планах «перевоспитания» его души. Так было вплоть до того дня, когда родился её сын. Она так измучилась в родах, что проспала без малого сутки. Сон её был больше похож на беспамятство.

И тогда Аэлин увидела его… Саурона.

Он снова явился ей в прекрасном, светлом облике, окруженный белым сиянием. Майа стоял у колыбели Галдара и внимательно смотрел на младенца.

Аэлин бросилась к сыну не раздумывая, но силы ещё не были восстановлены и ноги её подкосились. Твердая, горячая рука Врага поддержала её. Он смотрел ей в глаза и улыбался, а в её душе поднимался липкий страх.

— Уходи! — выдохнула принцесса. — Оставь моего сына в покое.

— Он так прекрасен, — тихо сказал майа, снова переводя взгляд на ребенка. — Он может стать великим. Ты хочешь этого?

Она хотела лишь одного — никогда больше не видеть Саурона, ни во сне, ни, не дай Эру — на яву. Аэлин вдруг набралась смелости и коснулась его руки. Что заставило её сделать это? Она не знала. Она лишь хотела защитить сына, ибо остро чувствовала опасность, исходящую от Врага.

Его рука была такой же теплой, как и её, лишь более твердой на ощупь. О, Эру, как она может так явственно ощущать это во сне? Или это не сон? Тогда что?

— Уходи, — тихо прошептала Аэлин, осторожно сжимая его ладонь, — прошу тебя. Уходи навсегда. Я никогда не буду принадлежать тебе... ни я, ни мой ребенок. Уходи, Майрон…

И лишь тогда он ушел. Его лик становился всё бледнее, призрачнее, а потом пропал вовсе.

Проснувшись, Аэлин так и не смогла тогда понять, сон ли это был или явь, но почему-то она была уверена, что Враг больше не побеспокоит её. Если, конечно, ей не суждено дожить до самой Дагор Дагорат и проверить на собственном опыте, правду ли Саурон говорил о пророчестве Мандоса и возвращении Моргота в Арду…

Но… это уже будет совсем другая история!

Пожертвовать