О любовных страстях (fb2)

- О любовных страстях (пер. Михаил Леонович Гаспаров, ...) 104 Кб, 49с. (скачать fb2) - Парфений

Настройки текста:



Парфений О ЛЮБОВНЫХ СТРАСТЯХ Перевод с древнегреческого, вступительная статья и комментарии В.Н. Ярхо

Парфений и его сборник

Парфений, автор сборника «О любовных страстях», происходил из Никеи в Вифинии — с названием этого города ассоциируется обычно проведение в 325 г. н.э. Вселенского собора христианской церкви, осудившего аррианство. Между тем город был основан еще за шестьсот с лишним лет до этого Антигоном Одноглазым, одним из преемников Александра Великого. После гибели Антигона в битве при Ипсе (301 г. до н.э.) северо-западная часть Малой Азии перешла в руки Лисимаха — при нем основанный Аитигоном и нареченный его именем город получил название Никеи (так звали первую жену Лисимаха), отчасти сохранившееся в нынешнем турецком наименовании Изник.

В эллинистическую эпоху Никея стала богатым торговым городом (через нее шел транзитный путь из Эгейского и Черного морей в глубь Малой Азии) и одно время была даже резиденцией царской Вифинии. К началу 70-х годов I в. до н.э. Вифиния находилась в составе Понтийского царства Митридата VI, с которым римляне начали в 74 г. очередную, третью Митридатову войну. В первые же два года им удалось под командованием Лукулла основательно потеснить Митридата на восток, так что Вифиния оказалась в их руках и оттуда в Рим, как обычно, хлынул поток пленных. Среди них оказался и Парфений.

Единственный источник, сохранивший мало-мальски связное сообщение о Парфении, — византийский словарь X в. Суда — называет при этом имя пленившего Парфения римского полководца Цинны; однако современные историки сходятся во мнении, что имя Цинны носил, скорее всего, господин, к которому в Риме попал Парфений. Может быть, этот Цинна был отцом будущего поэта Гая Гельвия Цинны, стремившимся дать сыну хорошее образование, немыслимое в те годы без знания греческого языка. Поэтому Парфений был как учитель греческого отпущен на волю и дожил, если верить Суде, до правления Тиберия (14—37 гг.). Конечно, это не соответствует действительности, ибо, если бы даже Парфений попал в Рим грудным младенцем, ему во время Тиберия было бы около 100 лет. Скорее всего, какой-то из источников Суды неправильно понял слова Светония, заметившего, что Тиберий, сочиняя стихи по-гречески, подражал Евфориону, Риану и Парфению — поэтам так называемой александрийской школы — и поставил их бюсты в публичных библиотеках наряду с самыми прославленными авторами древности[1]. Еще через сотню лет другой римский император Адриан (117—138 гг.), по-видимому, велел обновить надгробие Парфения и снабдить его стихотворной эпитафией, которая дошла до нас на сильно поврежденной каменной плите[2]. Из последних стихов, впрочем, видно, что Адриан (он сам, вероятно, и был автором эпитафии) считал Парфения достигшим высокой славы у потомков.

Подтверждение этому дают два найденных в наше время пергаменных листа с остатками стихотворений Парфения — они относятся к III-IV вв. и снабжены схолиями[3]. Отсюда ясно, что творчество Парфения было достаточно широко известно в предзакатные столетия античности.

К сожалению, ни две эти находки, ни сохранившиеся в поздних античных компиляциях несколько стихов Парфения не позволяют наполнить более обширным содержанием сообщение, содержащееся в уже упомянутой заметке из Суды. Там сказано, что Парфений сочинил элегические поэмы под названием «Афродита», «Плач по Арете» (его жене) и «Похвальное слово Арете» в трех книгах («книга» элегий составляла обычно 1000-1200 стихов), а также много других произведений. И в самом деле, в позднеантичных источниках мы свыше сорока раз встречаем имя Парфения — чаще всего в связи с разночтениями в географических названиях и какими-нибудь особенностями метрики; однако при этом нередко называются и поэмы, из которых заимствуются эти подробности[4]. Так мы получаем сведения, что у Парфения были элегии (или сборники элегий) под названиями «Метаморфозы», «Геракл», «Делос», «Ификл» и другие, в которых преобладала мифологическая тематика. От всего этого до нас дошли 6 стихов Парфения, посвященные судьбе Библиды в гл. XI его сборника «О любовных страстях», прозаический пересказ одного эпизода из «Метаморфоз» (см. ниже фр. 20), 28 плохо сохранившихся на пергамене стихов из «Плача по Тимандру» (вероятно, другу поэта, умершему в одиночестве в Египте) и около десятка стихотворных строк (в том числе переведенные ниже фр. 22 и 31). Одну из них (фр. 30) мы знаем только потому, что Вергилий заимствовал ее, слегка видоизменив, в своих «Георгинах» (I. 437).

По сообщению позднего римского грамматика Макробия (Сатиры. V. 17, 18), Вергилий учился греческому как раз у Парфения, который вскоре после отпуска на волю приобрел в Риме известность среди молодых поэтов («неотериков») как один из последних столпов александрийской поэзии, старавшейся использовать малораспространенные варианты мифов и с достаточной изысканностью их обработать, чтобы доказать этим наличие изощренного вкуса и необъятной учености. Памятником близости между Парфением и римскими поэтами-элегиками и явился тот сборник коротких рассказов «О любовных страстях», который предлагается читателю.

Свой сборник Парфений посвятил Корнелию Галлу (род. в 69 г. до н.э.), школьному товарищу Октавиана Августа и одному из командующих римской конницей, что не помешало ему стать главой новой школы римских поэтов. О государственной деятельности Галла мы знаем, по крайней мере, что он был первым правителем Египта, присоединенного к Римской империи в 30 г. до н.э., вел себя там без излишней скромности и покончил с собой, впав в немилость у Августа, в 26 г. Хуже обстоит дело с его поэтическим творчеством, поскольку до недавнего времени был известен всего один его стих. В 1979 г. в результате счастливой папирусной находки были опубликованы еще неполные девять стихов Галла[5], и хотя, таким образом, объем его наследия увеличился в относительном исчислении почти в 10 раз, этих неполных десяти строк еще мало, чтобы судить о поэзии Галла.

Помочь нам могут в какой-то степени его последователи, особенно Овидий с обработкой многочисленных мифов в «Метаморфозах» и тот же Парфений. Посвящая свой сборник Корнелию Галлу, он, конечно, хорошо представлял себе, какие сюжеты в наибольшей мере нужны Галлу, чтобы побудить его к творчеству. Таким образом, для нас труд Парфения представляет троякий интерес: во-первых, мы узнаем из него, чем отличалась в выборе тем греческая литература эллинистического времени от ее классических образцов, во-вторых, — что из нее пользовалось особым спросом в римской поэзии конца Республики. Наконец, сборник Парфения содержит значительное число мифов и версий мифологического повествования, о которых мы без его помощи не узнали бы ни из каких других источников, — для современного исследователя это является едва ли не самым примечательным свойством Парфения.

Уже само название его сборника показывает, что наибольшую привлекательность для поэтической обработки представляли собой рассказы о любви, преимущественно — с печальными последствиями. Из 36 сюжетов, собранных Парфением, относительно благополучную развязку имеют только шесть; 10 рассказов, напротив, завершаются гибелью обоих их участников, для остальных достаточно гибели либо ослепления одного влюбленного, или объявления войны, или, на худой конец, какого-нибудь превращения.

Источником этих историй там, где они указаны, служат достаточно разнообразные жанры: иногда трагедия V в. до н.э. (гл. III), но гораздо чаще — поэты эллинистического периода; предшественники Парфения, — среди них встречаем такие значительные имена, как Аполлоний Родосский, Никандр, Гермесианакт, Евфорион. Наряду с этим Парфений находит сюжеты у прозаиков, начиная от логографов V в. до н.э., искавших объяснение историческим событиям в поворотах личной жизни знаменитых людей, и кончая современниками поэта — грамматиками и риторами. Если прозаики и поэты делятся в качестве источников Парфения примерно поровну, то в хронологическом отношении явное предпочтение отдается послеклассическим авторам. Подробнее о каждом из них, использованных Парфением, будет сказано в примечаниях.

Что касается сюжетов, то сближение двух сторон только в исключительных случаях происходит в порядке законного бракосочетания (гл. IV, X, XXIII, XXVII, XXXVI), которое, однако, не избавляет их от горестей: измены одного из супругов (гл. IV, XXIII, XXVII), случайной смерти жены во время охоты от копья мужа (гл. X) или гибели мужа на войне (XXXVI) — при таких поворотах событий оставшийся в живых тоже добровольно отправляется на тот свет. Сюда же мы отнесем рассказы о любви к мальчикам — хоть она и встречает взаимность, но кончается тоже трагически (гл. VII, XXIV).

Достаточно частый мотив — добрачная связь, независимо от того, произошла ли она по согласию сторон или в результате насилия (гл. II, III, XVI, XX, XXX, XXXII, XXXV). Прибавим также повествования о попытке овладеть девушкой (XXVI), либо, наоборот, о неосуществленном желании девушки, которая с первого взгляда влюбляется в царя или героя, осаждающего ее родной город, готова ради близости с ним на измену и осуществляет ее; не всегда, впрочем, победитель отвечает на ее чувство (гл. V, XXI и XXII). Не последнее место занимает в этих сюжетах инцест — либо вполне осознанный обеими сторонами (гл. V, XIII), либо подстроенный одной стороной (гл. XVII), либо же не осуществившееся, но от этого не менее преступное желание (гл. XI, XXXIII, XXXIV).

Найдем мы и другие, достаточно ходовые мотивы: соперничество двух молодых людей (гл. VI, XIX) и роковое переодевание (гл. XV), женское вероломство (гл. VIII) и безуспешные попытки соблазнить молодого человека, который не желает оскорблять брачное ложе своего благодетеля (гл. XIV, XVIII, XXIX).

Мотивировка описываемых Парфением событий носит достаточно стереотипный характер. Любовь возникает чаще всего с первого взгляда, даже если этот взгляд брошен со стены осажденного города (гл. XXI); в большинстве случаев она объясняется необычной красотой объекта страсти (гл. VI, VII, X, XIII, XVII, XXIV, XXXIV), в других — констатируется как факт, не нуждающийся в каком-либо объяснении (гл. I, IX, XXVII, XXX). Если влюбляется девушка, она, естественно, стыдится первой открыть свое чувство, пока кто-нибудь не приходит её на помощь (гл. VI, XVIII); особенно долго внутреннее противодействие приходится преодолевать при инцестуозном влечении (гл. V, XIII, XVII). Каким бы путем ни было достигнуто счастье, оно длится недолго, и виновный в его разрушении обычно кончает с собой, даже если вина его была невольной (гл. IV, X, XIII, XIV, XVII, XXVII, XXXI, XXXII, XXXIII).

Собранные Парфением сюжеты отражали общий для эллинистических поэтов или римских неотериков интерес к роковым любовным страстям — об этом можно судить по Овидию, у которого помимо двух рассказов с участием тех же действующих лиц, что у Парфения[6], имеется в «Метаморфозах» еще несметное число любовных историй с трагическим завершением. Из задачи, стоявшей перед Парфением, вытекает и стиль его изложения, в котором он не претендовал на законченность отделки, как сам признает в открывающем сборник обращении к Галлу. В частности, он нередко переходит с прошедшего времени на настоящее — так называемый praesens historicum, очень распространенный в древнегреческом и латинском языках. В русском такая перебивка во временах не слишком принята, однако мы считали нужным сохранить ее в переводе как дающую представление о стиле оригинала.

Сборник Парфения вместе с «Метаморфозами» Антонина Либерала сохранился в единственной рукописи IX или X в. (Palatinus Graecus, №398), не лишенной ошибок и описок, большинство из которых вполне удовлетворительно исправлено в результате работы нескольких поколений филологов со времени выхода в свет первого печатного издания в 1531 г. в Базеле. Подготовил его известный немецкий врач и филолог из Цвиккау Ян Корнарий.

Во второй половине прошлого века среди исследователей греческой литературы разразилась полемика по вопросу о том, кому принадлежат ссылки на источники Парфения, приведенные в 26 случаях из 36 на полях Палатинской рукописи. Ясно, что их автором не является сам Парфений, — иначе они были бы даны ко всем главам в их основном тексте. Вместе с тем очевидно, что они сделаны человеком осведомленным, так как их достоверность подтверждается другими свидетельствами об античных авторах, а принадлежность к поэме Евфориона «Фракиец» двух эпизодов, содержащихся у Парфения (гл. XIII и XXVI), доказана папирусной находкой, сделанной в начале нашего века[7]. О добросовестности составителя Палатинской рукописи свидетельствует и его пометка «нет» при гл. X; как видно, он не нашел достаточно надежного источника.

Латинский перевод, выполненный уже названным выше Корнариусом для первого издания Парфения, был повторен затем, с некоторыми улучшениями, в Erotici Scriptores (Paris, 1856). Имеются также немецкий, английский, французский, итальянские переводы. Последний из них, выполненный Гаэтано Амальфи и опубликованный посмертно («II folclore italiano». Napoli, 1935. V. X. Р. 148-194), незаслуженно забыт в самой Италии. Между тем он остается полезным в связи с тем, что в примечаниях содержится обширное сравнение сюжетов, излагаемых Парфением, с памятниками средневековой литературы и фольклора.

В отечественном антиковедении Парфений вниманием не пользовался: за двести лет о нем появились всего две заметки[8], в трехтомной «Истории греческой литературы» (1946—1960) имя его ни разу не упоминается, а в двухтомной «Истории римской литературы» (1959—1962) только в связи с Вергилием, Галлом и Овидием.

Русский перевод Парфения публикуется здесь впервые. Он сделан с наиболее авторитетного издания: Mythographi Graeci. II. 1. Supplementum Parthenius. Ed. E. Martini. Lypsiae, 1902. Использовалось также упомянутое выше двуязычное издание S. Gaselee, вышедшее впервые в 1916 г. и затем многократно переиздававшееся.

Стихотворные переводы (кроме фр. 30) принадлежат М.Л. Гаспарову.

Парфений О любовных страстях

Парфений шлет привет Корнелию Галлу![9]

(1) Я думаю, Корнеллий Галл, что для тебя особенно подходят собрание рассказов о любовных страстях, которое я сделал, стараясь передать их как можно короче. Из того, что содержится у некоторых поэтов в недостаточно ясном изложении, ты поймешь самое главное. (2) И уже самому тебе предоставляется возможность переложить гексаметром или дистихами те истории, какие ты сочтешь наиболее подходящими. Не подумай о них плохо из-за отсутствия той отделки, в которой ты такой мастер. Я их собрал как бы в помощь памяти, и тебе теперь представится возможность сделать из них подобное же употребление.

I. О Лирке

История содержится у Никенета в «Лирке» и у Аполлония Родосского в «Кавне»[10].

(1) Когда аргивянка Ио была похищена пиратами[11], ее отец Инах разослал людей, чтобы попытаться ее найти. Среди них был Лирк, сын Форонея[12], который, обойдя и обыскав чуть не всю землю и море, под конец, не найдя Ио, отказался от утомительного труда. Боясь Инаха, он не вернулся в Аргос, а явился в Кавн к Эгиалу; здесь он женится на его дочери Илебии. (2) Девушка, говорят, увидев Лирка, влюбилась в него и всеми силами упросила отца выдать ее замуж за пришельца. Эгиал, выделив Лирку немалую долю своего царства и остального имущества, взял его в зятья. Прошло уже много времени, а у Лирка все не было детей, и он отправился к оракулу Аполлона в Дидиму[13], чтобы вопросить о продолжении рода. Бог предсказал ему, что у него родятся дети от первой женщины, с которой он сойдется, покинув храм. (3) Весьма обрадованный Лирк стал торопиться обратно к своей жене, убежденный, что прорицание исполнится в соответствии с его желанием. Когда же вскоре он прибыл (по пути) в Бибаст[14] к сыну Диониса Стафилу[15], тот очень сердечно его принял и напоил допьяна, а когда Лирк от обилия вина потерял власть над собой, он положил рядом с ним свою дочь Гемифею. (4) Стафил поступил так, зная заранее пророчество и желая, чтобы от его дочери у него были внуки. Между тем у Рео́ и Гемифеи, дочерей Стафила, возник спор, кому из них соединиться с чужеземцем: такое обеих охватило желание[16]. (5) Лирк, видя утром лежащую рядом с собой Гемифею, понял, что он сделал, сильно рассердился и начал бранить Стафила, что тот его обманул. Наконец, поскольку больше делать нечего, он снимает с себя пояс[17], дает девушке и приказывает его беречь, пока сын не достигнет юности, чтобы у того была примета, когда он явится к своему отцу в Кавн; на этом он отплыл. (6) Но Эгиал, узнав о прорицании и о Гемифее, изгнал Лирка из своей земли, и тогда началась долгая война между сторонниками Лирка и единомышленниками Эгиала, Особенно помогала Лирку Илебия — ведь она от него не отказалась[18]. После этого сын Гемифеи и Лирка (имя ему было Басил), возмужав, прибыл в Кавнию, и Лирк, сам уже будучи стариком, опознал его и поставил вождем над своими народами.

II. О Полимеле

Историю рассказывает Филет в «Гермесе»[19].

(1) Одиссей, скитаясь вокруг Сицилии, по Тирренскому и Сицилийскому морю, прибыл к Эолу на остров Мелигуниду[20]. Тот, восхищенный славой его мудрости, очень радушно его принимал; он выспрашивал его и о захвате Трои, и каким образом были рассеяны у них корабли при возврате из Трои; Эол удерживал Одиссея у себя долгое время, проявляя гостеприимство[21]. (2) Одиссею же самому задержка была приятна, так как одна из дочерей Эола Полимела, влюбившись, тайно сошлась с ним. Когда же он отплыл, захватив с собой заключенные в мехе ветры, обнаруживается, что у девушки осталось что-то из троянской добычи и она обливается над этими вещами горькими слезами. Тогда Эол вознегодовал на Одиссея, хотя тот уже был далеко, а Полимеле замыслил отмстить. Случилось, однако, что ее полюбил собственный брат Диор, который добивается у отца ее прощения и убеждает его отдать Полимелу ему в жены.

III. О Евиппе

Рассказывает Софокл в «Евриале»[22].

(1) Одиссей провинился не только перед Эолом, но после того как завершились его скитания и он перебил женихов, он отправился в Эпир ради каких-то пророчеств и здесь совратил Евиппу, дочь Тиримма, который его дружески принял и со всей душой оказал ему гостеприимство. У Одиссея же от Евиппы родится сын Евриал. (2) Когда он возмужал, мать отправляет Евриала на Итаку, снабдив его какими-то приметами, запечатленными на складне. Так как Одиссея случайно не оказалось на месте, Пенелопа, поняв все, а в остальном еще ранее зная о его связи с Евиппой, убеждает вернувшегося Одиссея, прежде чем он узнает истинное положение дел, убить Евриала как-де злоумышляющего против него.

(3) И Одиссей, за то что он не привык владеть собой и в остальном был необуздан, оказался убийцей собственного сына. Вскоре же после того, как это совершилось, сам он нашел свой конец, будучи ранен другим сыном, вооруженным копьем с шипом морского ската вместо наконечника.

IV. Об Эноне[23]

Рассказывает Никандр в сочинении «О поэтах» и Кефалон из Гергифы в «Троянской истории»[24].

(1) Александр, сын Приама, пася стада на Иде, влюбился в дочь реки Кебрена Энону. Говорят, что она очень славилась полученной от богов способностью прорицать будущее и редкостным пониманием во всем остальном. (2) Итак, Александр увел Энону от отца на Иду, где у него были стойла, взял ее в жены и, будучи очень к ней расположен, пообещал никогда не оставлять ее, а почитать в высшей степени. (3) Она же говорила, что сейчас он действительно ее очень любит, но наступит такое время, когда он покинет ее, переправится в Европу и здесь, охваченный страстью к чужой жене, навлечет войну на своих соотечественников.

(4) Энона также изрекла, что ему во время войны суждено получить рану, и никто другой не будет в состоянии исцелить его, кроме ее самой. Всякий раз, как она ему это говорила, он не разрешал ей об этом напоминать. Когда наступило время и Александр женился на Елене, Энона сильно бранила его за совершенное им и ушла к Кебрену, откуда она была родом, Александр же в самом конце войны получает рану от стрелы Филоктета[25]. (5) Вспомнив слова Эноны, как она ему говорила, что ей одной суждено его исцелить, он посылает за ней вестника с просьбой поторопиться, чтобы вылечить его и предать забвению прошлое, так как оно совершилось по воле богов. (6) Энона заносчиво ответила, чтобы он отправлялся к Елене и просил помощи у нее, но сама заторопилась туда, где, как она знала, лежит Александр. Однако вестник успел возвестить ее ответ Александру раньше, и тот в отчаянье скончался. (7) Когда Энона пришла и увидела Александра уже мертвым, лежащим на земле, она возопила и, громко его оплакивая, лишила себя жизни,

V. О Левкиппе

Рассказывает Гермесианакт в «Леонтион»[26].

(1) Левкипп, сын Ксанфия, происходивший от Беллерофонта[27], особенно выделяясь силой среди своего окружения, увлекался военным делом. Поэтому о нем очень много говорили среди ликийцев и их соседей, когда им приходилось терпеть от него притеснения и вообще всякие бедствия. (2) Из-за гнева Афродиты Левкипп влюбился в собственную сестру, но долго боролся с болезнью, считая, что он от нее избавится. Когда же в течение времени страсть его ничуть не остывала, Левкипп поделился бедой с матерью и всячески ее умолял, чтобы та не дала ему погибнуть. Он грозил ей, что заколется, если она ему не посодействует. Мать ему тотчас пообещала помочь в утолении его страсти, и он успокоился. (3) Вызвав девушку, мать укладывает ее рядом с братом, и после этого они сошлись, нисколько никого не боясь, пока кто-то не сообщил об этом жениху, обрученному с девушкой. И он вместе со своим отцом и еще кое с кем из родных является к Ксанфию и изобличает содеянное, не называя имени Левкиппа. (4) Ксанфий сильно возмутился при получении этого известия и стал прилагать всяческие старания, чтобы поймать совратителя. Доносчику он приказал известить его, как только тот увидит любовников. Когда тот с готовностью повиновался и тотчас повел старика к спальне, девушка, услышав неожиданный шум, побежала за дверь, надеясь скрыться от пришедшего. Отец, решив, что это и есть совратитель, ударив ее мечом, повергает на землю. (5) Девушка в страхе громко закричала — Левкипп спешит ей на помощь, в волнении не разбирает, кто перед ним, и убивает собственного отца. Оставив по этой причине родину, он собрал вокруг себя фессалийцев и возглавил их в походе на Крит, но, изгнанный и оттуда местными жителями, он прибыл в землю Эфесян, где занял область, нареченную Критской. (6) В этого Левкиппа, как рассказывают, влюбилась Левкофрия, дочь Мандролита, и предала город врагам, во главе которых находился Левкипп, — согласно прорицанию он был выбран предводителем каждого десятого, высланных Адметом из Фер[28].

VI. О Паллене

Рассказывает Феаген и Гегесипп в «Палленской истории»[29].

(1) Еще рассказывают, что у царя одомантов[30] Сифона родилась дочь Паллена, красивая и привлекательная, и по этой причине широко разнеслась слава о ней, и являлись женихи не только из самой Фракии, но и далеко из-за ее пределов, из Иллирии[31] и даже от племен, живущих по течению реки Танаиса[32]. (2) Сифон сначала приказывал являвшимся женихам вступать с ним в сражение за девушку и, если кто терпел поражение, того он убивал[33]. Таким путем он умертвил очень многих. (3) Впоследствии, когда силы его покинули и он понял, что ему надо пристроить дочь, он приказал двум явившимся женихам, Дрианту и Клиту, вступить в сражение друг с другом, назначив наградой девушку. И одному из них предстояло погибнуть, а победителю получить царство и царскую дочь. (4) Когда наступил назначенный день, Паллена, успевшая как раз полюбить Клита, очень тревожится за него. Она не решалась открыть свое состояние никому из своего окружения, и только обильные слезы лились по ее щекам, пока ее старый воспитатель, пытаясь понять их причину и узнав о владеющей ею страсти, не велел ей собраться с силами, так как дело пойдет-де так, как она хочет. Сам же он тайком обращается к вознице Дрианта и, посулив ему много золота, убеждает его не закреплять колеса чекой[34]. (5) Когда противники вышли на битву и Дриант направил коней против Клита, колеса у его повозки соскочили, сам он свалился, и Клит, наскочив на него, убивает соперника. (6) Сифон, узнав о любви и хитрости дочери, соорудив огромный костер и возложив на него тело Дрианта, собирался уже заколоть здесь же и Паллену. Однако произошло божественное чудо: неожиданно с неба низвергся обильный ливень[35], и Сифон понял божью волю: решив порадовать этим браком множество собравшихся фракийцев, он разрешает Клиту взять девушку в жены.

VII. О Гиппарине

Рассказывает Фаний из Эреса[36].

(1) В Гераклее Италийской[37] Антилеон влюбился в юношу редкой красоты (имя ему было Гиппарин) и весьма знатного происхождения. Употребляя всяческие старания, он тем не менее никах не мог привлечь его к себе; стремясь к близости с юношей, Антилеон все свое время приводил около гимнасиев и говорил, что питает к Гиппарину такую страсть, что готов претерпеть любые испытания и не отказать ему ни в чем, что бы тот ни попросил. (2) А тот, насмехаясь над ним, приказал ему доставить колокол с некоего укрепленного места, очень охраняемого тираном Гераклеи. Гиппарин был уверен, что Антилеон не выполнит такого поручения. Между тем Антилеон тайно проникает в крепость и убивает сторожа при колоколе. И когда он вернулся к отроку, выполнив то, что обещал, он стал пользоваться величайшей благосклонностью с его стороны, и с тех пор оба очень любили друг друга. (3) Когда же тиран этой страны влюбился в мальчика и готов был увести его силой, Антилеон, страшно разгневавшись, велел юноше не подвергать свою жизнь опасности отказом, сам же, напав на тирана при выходе из дома, убил его. (4) Совершив это, он пустился бежать и ушел бы от преследователей, если бы не был схвачен, попав в гущу связанных между собой овец. По этой причине гераклейцы, вернувшись к прежнему государственному строю, установили Антилеону и его любимцу медные статуи[38] и приняли закон, чтобы впредь никто не перегонял овец связанными.

VIII. О Гериппе

Рассказывает об этом Аристодем из Нисы в I книге «Историй»[39], причем он изменил имена, назвав женщину вместо Гериппы Евфимией, а варвара — Каваром[40]. 

(1) Когда кельты вторглись в Ионию и разоряли тамошние города[41], в Милете справляли Фесмофории[42], и женщины собрались в храме, который находится недалеко от города. В этот момент какая-то часть варварского войска, отколовшись от своих, неожиданным набегом проникла в область Милета и захватила женщин. (2) Здесь они одних, выкупленных за много серебра и золота, отпустили, других варвары, приблизив к себе, увели прочь. Среди них была и Гериппа, жена Ксанфа, человека очень известного и из первых в Милете происхождением; остался от нее и двухлетний ребенок. (3) Ксанф, сильно по ней тоскуя, продал часть своих лучших владений и, собрав две тысячи золотом, сначала отправился в Италию, откуда кто-то из друзей его дома доставляет его в Массалию[43]; оттуда он прибывает в страну кельтов. (4) И подойдя к дому, где его жена жила с человеком из числа самых известных у кельтов, попросил о приюте. Кельты охотно приняли его, оказав гостеприимство, — он вошел и видит свою жену, которая, с жаром обняв его, очень любезно ввела в дом. Когда вдруг неожиданно появился кельт, Гериппа рассказала ему о скитании супруга и что он прибыл ради нее, дабы заплатить выкуп. Тот восхитился преданностью Ксанфа и, тут же собрав своих ближайших родственников на пир, принимал его как гостя. Пока выпивка продолжалась, он велит жене лечь рядом с Ксанфом и стал через толмача спрашивать, сколько у Ксанфа всего имущества. Тот сказал, что до тысячи золотых, и варвар велел ему поделить имущество на четыре части, по одной — для себя самого, для жены и для ребенка, четвертую же оставить в качестве выкупа за жену.

(6) Когда кельт отправился к себе в спальню, Гериппа стала сильно бранить Ксанфа за то, что он пообещал варвару золото, не имея его столько; ему-де придется худо, если он не даст, что пообещал. (7) Тогда он сказал, что в торбах у рабов спрятана еще одна тысяча золотых, так как он не ожидал, что найдется такой сговорчивый варвар, и думал, что понадобится больший выкуп. Назавтра жена сообщает кельту об истинном количестве золота у ее мужа и стала убеждать его убить Ксанфа, говоря, что сильно предпочитает кельта и родине, и ребенку. Ксанфа же она решительно ненавидит. (8) Кельт, однако, выслушал ее речь без удовольствия и замыслил ей отомстить. Когда Ксанф стал торопиться домой, кельт очень любезно поехал впереди вместе с Гериппой. Достигнув границ земли кельтов, варвар сказал, что хочет принести жертву, прежде чем им расстаться. (9) Доставили жертвенное животное, и кельт приказал Гериппе держать его; она так и поступила, как привыкла и в других случаях делать. Извлекши меч, кельт приближается к жертве и срубает голову Гериппе. Ксанфу он поведал ее замысел, советовал не огорчаться и вернул ему все золото, чтобы тот отвез его домой.

IX. О Поликрите

История заимствована из I книги «Наксосской истории» Андриска; пишет о ней и Феофраст в IV книге «Политических обстоятельств»[44].

(1) В то время как милетяне вместе с союзниками напали на наксосцев и, окружив город осадной стеной, опустошали землю и держали наксосцев в осаде, одна девушка (имя ей было Поликрита), оставленная по воле какого-то бога в святилище делосского Феба вблизи города, увлекла предводителя эрифрейцев[45] Диогнета, который, командуя своим войском, выступал союзником милетян. (2) Обуреваемый страстью, он много раз посылал за ней — ведь было бы нечестиво с его стороны овладеть ею в святилище, где она находилась как молящая о защите. Она же до поры до времени не принимала приходящих к ней. Когда он, наконец, стал сильно настаивать, она заявила, что не повинуется ему, если он не поклянется исполнить любую ее просьбу. (3) Ничего не подозревая, Диогнет очень охотно поклялся Артёмидой, что готов угодить девушке, чего бы она ни потребовала. Выслушав его клятву, Поликрита, схватив его за руку, настаивает, чтобы он предательством помог снять осаду, и горячо умоляет сжалиться над ней и над бедами ее города. (4) Услышав эту речь, Диогнет вышел из себя и, схватив меч, готов был прикончить девушку. Тут ему, однако, пришло на ум ее великодушие — к тому же им владела страсть. (Было похоже также, что наксосцам улыбается удача среди окружающих их бедствий.) Все же в этот раз он ничего не сказал ей о своих намерениях, назавтра же согласился предать союзников.

(5) Между тем на третий день после этого у милетян приближался праздник Фаргелий[46], когда они пьют много неразведенного вина и делают большие расходы, не считаясь с деньгами. В этот день Диогнет приготовился предать осаждающих.   тотчас, вложив с помощью Поликриты в хлеб письмо на свинцовой дощечке, он посылает его ее братьям (которые как раз были предводителями в осажденном городе), чтобы они приготовились выступить в эту ночь. Он сообщил, что подаст им знак фонарем. (6) Человеку, которому было поручено доставить в город хлеб, Полимела велела сказать ее братьям, чтобы они не колебались, ибо если не поколеблются, дело будет доведено до благополучного конца. Когда вестник вскоре оказался в городе, брат Поликриты Поликл сильно задумался, послушаться ли ему ее приказа или нет. (7) Наконец, когда все решили, что надо послушаться, и наступила ночь, на которую все было намечено, наксосцы горячо помолились богам и, соединившись с людьми Диогнета, напали на осадную стену милетян — одни через открытые ворота, другие, взобравшись на стену; собравшись все вместе за ее пределами, они стали убивать милетян. (8) Здесь по неведению нападающих погибает и сам Диогнет. С наступлением дня всех наксосцев охватило стремление поклониться девушке: одни надевали на нее украшения для волос, другие — пояса, и из-за множества возложенных на нее даров девушка задохнулась под их тяжестью. Ее хоронят от лица государства на равнине, почтив ее жертвой из сотни овец. Некоторые добавляют, что и Диогнет по горячему желанию наксосцев был сожжен на том же костре, что и девушка.

X. О Левконе

Источник неизвестен.

(1) В Фессалии Кианипп, сын Фарака, влюбившись в очень красивую девушку Левкону, попросил у родителей ее руки и женился на ней. А был он страстным охотником: днем охотился на львов и вепрей, ночью же возвращался к девушке сильно утомленный; иногда случалось, что он погружался в глубокий сон, не успев перемолвиться с ней словом. (2) Левкону это повергало в печаль и тоску, и, не понимая, что происходит, она решила всеми средствами выследить Кианиппа и узнать, какую радость приносит ему времяпровождение в горах. И вот, подвязав платье выше колен[47], она тайно от служанок углубляется в лес.

(3) В это время собаки Кианиппа преследовали оленя; будучи недоступны зову хозяина и рассвирипев от гонки, они, почуяв присутствие девушки, набросились на нее и растерзали в клочья, так как при этом не оказалось никого поблизости. Такую смерть приняла Левкона из-за любви к своему молодому мужу. (4) Кианипп, достигнув этого места и найдя жену растерзанной, исполнился страшной скорби. Созвав своих товарищей и соорудив погребальный костер, он возложил на него ее тело. Потом он сначала заколол над костром собак, а затем, горько оплакивая жену, покончил с собой.

XI. О Библиде

Рассказывает Аристократ в сочинении «О Милете»[48] и Аполлоний Родосский в «Основании Кавна».

(1) О Кавне и Библиде, молодых людях из Милета, рассказывают по-разному. Никенет говорит, что Кавн, влюбившись в сестру, покинул дом, чтобы не обнаружить свою страсть, и, странствуя далеко от родных мест, основал город и заселил его рассеянными по разным странам ионийцами.

Никенет так говорит об этом:

Дальше направивши путь, воздвиг он[49] город Экусий[50];
Двух ему чад родила Трагасия, дочь Кеденея, —
Первого — Кавна, который всю жизнь любил справедливость,
И Библиду, чей стан можжевельнику гибкому сроден.
Против воли своей любовь к ней почувствовал Кавн;
Кавн бежал, миновал и Дию, и Кипр змееносный,
Густолесистый Капр и святые Карийские воды[51].
Там-то, первый из всех ионийцев, поставил он город,
Между тем как сестра в своем плачевном уделе,
Сидя у врат городских, тосковала о братнем возврате…

(3) Большинство же говорит, что Библида, влюбившись в Кавна, сказала ему об этом и просила не пренебречь ею, коль скоро случилась такая беда. Тогда Кавн, возненавидев ее, отправился в страну, которой владели лелег[52], — здесь находится источник Эхенеида[53]; там он основал город, названный по его имени Кавном. Между тем Библиду не отпускала страсть, и она, полагая, что Кавн удалился именно по этой причине, привязав к какому-то дубу ленту для волос, набросила ее себе на горло. (4) У меня об этом говорится так:

После того как она постигла жестокое сердце
Брата, стал ее плач звучней соловьиного пенья
О сифонийском юнце[54], звенящего стоном по рощам.
Крепкий обвивши сук своей головною повязкой,
Шею она вложила в петлю, и в память об этом
Девы милетянки ей посвящают девичьи уборы.

А еще некоторые говорят, что от ее слез потек источник, нареченный именем Библиды.

XII. О Калхе

(1) Некий давниец[55] Калх, влюбившись, как говорят, в Кирку (к которой как раз прибыл Одиссей[56]), обещал дать ей свое давнийское царство и доставить много прочих услад. Она же сгорала от страсти к Одиссею, который тогда оказался у нее, возненавидела Калха и запретила высаживаться на ее острове. (2) Поскольку он все же не перестает бродить повсюду с именем Кирки на устах, она в страшном гневе является к нему и, пригласив его в дом, предлагает ему трапезу, полную всякого рода яств. Между тем еда была напитана волшебным зельем, и, отведав ее, Калх тотчас теряет рассудок; Кирка загнала его в свиной хлев. (3) Когда же некоторое время спустя давнийское войско является на остров Кирки в поисках Калха, она отпускает его, предварительно связав клятвой не являться больше никогда на остров ни ради сватовства, ни ради чего-либо другого.

XIII. О Гарпалике

Рассказывает Евфорион[57] во «Фракийце» и Дектад[58].

(1) Климен, сын Телея, аргосец, женившись на Эпикасте, рождает трех детей: мальчиков Ида и Ферагра, девочку Гарпалику, далеко превосходящую красотой своих сверстниц. Влюбившись в нее, Климен некоторое время старался овладеть собой и преодолевал страсть; однако, так как недуг стал охватывать его все сильнее, он, добившись от девушки согласия с помощью кормилицы, тайно с ней сошелся. (2) Когда же пришло ей время вступить в брак и явился Аластор, один из рода Нелея[59], чтобы взять ее в жены, как было условлено, Климен тотчас вручил ему Гарпалику, устроив великолепную свадьбу. (3) Немного спустя он, потеряв разум, изменяет свое решение, отправляется в погоню за Аластором и, настигнув их на середине пути, забирает девушку и уводит ее в Аргос, где стал открыто жить с ней. Она же, считая, что отец поступил с ней ужасно и нечестиво, убивает младшего брата. В это время в Аргосе происходит праздник с жертвоприношением, во время которого все возносят мольбы от лица государства; приготовив мясо убитого брата, девушка подает его отцу[60]. (4) Совершив это, и взмолившись богам, чтобы они избавили ее от общества людей, Гарпалика превращается в птицу, называемую Халкидой. Климен же, поняв размер принесенных им бед, кончает с собой.

XIV. Об Анфее

Рассказывают Аристотель[61] и авторы «Милетских повестей»[62].

(1) Юноша Анфей, происходивший из галикарнасского царского рода, находился как заложник у Фобия, одного из Нелеидов, правивших тогда в Милете. Жена этого Фобия Клеобея (некоторые называли ее Филехмой), влюбившись в Анфея, пускалась на всяческие хитрости, чтобы сблизиться с ним[63]. (2) Поскольку он отвергал ее, то говоря, что боится себя обнаружить, то ссылаясь на Зевса — покровителя чужеземцев и общей трапезы, Клеобея тяжело это переживала и замыслила отомстить ему, считая его безжалостным и высокомерным. (3) Итак, по прошествии некоторого времени она притворилась, что избавилась от любви к нему. Сбросив в глубокий колодец ручную куропатку, она попросила Анфея, чтобы тот пришел и достал ее. (4) Юноша, ничего не подозревая, охотно ее послушался, а Клеобея сбрасывает на него сверху тяжелый камень. Анфей тотчас умер, а она, сообразив, какое страшное дело совершила, и все еще сжигаемая сильной страстью к нему, кончает с собой. (5) Фобий, однако, считая себя по этой причине жертвой проклятья, уступил власть Фригию. Некоторые же передавали, что Клеобея бросила в колодец не куропатку, а золотой сосуд, как об этом упоминает Александр Этолийский[64] в следующих стихах своего «Аполлона»:

Фобий, Гиппоклов сын, прямой чистокровный потомок
В том благородном роду, коему предок — Нелей,
В дом свой введет жену, которая с детства прилежно
В дальних покоях вила пряжу на веретено.
К ним придет Анфей из Ассесского[65] царского рода
С тем, чтоб, заложником став, слово присяги сказать.
Будет он юностью вешней цвести — прекраснее не был
Даже Мелиссов сын, из плодоносной струи
Свежей Пирены рожденный на вящее благо Коринфа
10 И на великую скорбь для Бакхиадов-вельмож[66].
Будет он быстрому Эрмию друг — и к нему-то вспылает
Буйною страстью жена, так что и казнь ей не в страх.
Пав и к коленям припав, она на недолжное дело
Будет его преклонять; он же, всевышнего чтя
Зевса-Гостеприимца и Фобия с хлебом и солью,
Будет в ручье и реке мерзкие речи смывать.
Женщина, видя, что он отвергает медвяные узы,
Тотчас против него хитрый измыслит обман,
Вот какое Анфею промолвив лживое слово:
20 «Мой золотой кувшин в узком колодце моем
Вдруг, поднимаясь с водой, сорвался с крепкой веревки
И на беду попал в руки колодезных нимф.
Поторопись, и если ты мне из горла колодца —
Все говорят, что туда незатруднителен спуск, —
Этот достанешь сосуд, то будешь мне вечно любезен».
Так промолвит она, Фобия злая жена.
Гость, ни на миг не колеблясь, снимет хитон, Геламеной
Матерью сшитый ему на лелегийской земле[67],
И, торопясь, он опустится вниз в узкогорлую пропасть
30 Кладезя. Злая жена, гибель в уме затаив,
Обе руки напряжет и огромный мельничный камень
Взвалит в колодезный вход. Горестен гостя удел!
Сей роковой воздвигши курган, она голову вложит
В петлю и следом за ним в сени Аида сойдет.

XV. О Дафне[68]

Рассказ об этом у Диодора из Элаиты[69] в его элегиях и у Филарха[70] в XV книге.

(1) Вот что рассказывают о Дафне, дочери Амикла. Она не приходила в город и не присоединялась к другим девушкам, а собрав себе многочисленных псов, охотилась и в Лаконике и, бывало, забредала в отдаленные горы Пелопоннеса. По этой причине она была очень по душе Артемиде, которая научила ее стрелять без промаха. (2) Однажды, когда Дафна бродила по элидской земле, сын Эномая Левкипп сильно ее возжелал, но не зная, как к ней подступиться, оделся в девичье платье и охотился вместе с ней. И так получилось, что он пришелся ей по сердцу, она не отпускала его от себя, обнимала и все время льнула к нему.

(3) Между тем Аполлон сам сгорал от страсти к девушке и питал гнев и зависть к Левкиппу, находившемуся всегда при ней. Он внушает Дафне мысль пойти вместе с остальными девушками к источнику для омовения. Когда они пришли туда и стали раздеваться, они заметили, что Левкипп не хочет следовать их примеру. Они стали стаскивать с него одежду, поняли его обман и замыслы против них и пустили все в него свои копья. (4) Так Левкипп погиб по замыслу богов, Дафна же, увидев приближающегося к ней Аполлона, бросилась бежать от него во всю прыть. Так как Аполлон продолжал ее преследовать, она попросила Зевса изменить ее облик и, говорят, превратилась в дерево, названное по ее имени дафной (лавром).

XVI. О Лаодике

Рассказывет Гегесипп[71] в I книге «Палленской истории».

(1) И про Лаодику[72] рассказывают такую историю, что когда Диомед и Акамант пришли, чтобы потребовать обратно Елену, Лаодику охватывает страстное желание любым способом сойтись со вторым из них — Акамантом, находившимся в расцвете юности. До какого-то времени ее сдерживал стыд, но потом, побежденная страстью, она поведала все жене Персея (имя ее Филобия) и просила помочь ей, поскольку она погибает от любви. (2) Сочувствуя беде девушки, Филобия просит Персея быть ей пособником; она велела ему завязать дружбу и гостеприимство с Акамантом. Персей, желая, с одной стороны, угодить жене, а с другой, жалея Лаодику, всеми средствами убеждает Акаманта прибыть в Дардан, которым он владел. (3) Явилась туда вместе с другими троянками как будто на праздник и Лаодика, еще будучи девушкой. Персей, устроив великолепный пир, укладывает спать Акаманта и Лаодику вместе с ним, говоря, что это одна из наложниц царя. (4) Таким образом Лаодика удовлетворила свое желание, а по прошествии времени родился у нее от Акаманта сын Мунит, который был воспитан Эфрой[73]; после взятия Трои отец привез его с собой домой. Впоследствии Мунит умер от укуса змеи, охотясь вблизи Олинфа во Фракии.


XVII. О матери Периандра

(1) Говорят, что Периандр[74] Коринфский сначала был обходительным и мягким человеком, а потом стал кровожадным тираном по следующей причине. Мать Периандра (ее называют Кратея. — примеч. В.Я.) в его ранней молодости возымела к нему сильное желание, но до поры до времени удовлетворяла свою страсть, все время обнимая сына. (2) С течением времени, когда страсть возросла до предела и Кратея была больше не в силах выдерживать болезнь, она в состоянии крайней решимости рассказывает сыну, будто его любит некая прекрасная женщина, и советует ему не пренебрегать ею, поскольку она иссыхает от страсти. (3) Периандр сначала сказал, что он не хочет разврата с женщиной, принадлежащей своему мужу по законам и обычаям, но так как мать решительно настаивала, соглашается. И когда наступила ночь, на которую мать условилась с сыном, она объяснила ему, что в спальне не будет света и что он не должен вынуждать женщину разговаривать с ним — она-де усиленно просит об этом, испытывая стыд. (4) Так как Периандр согласился сделать все по указанию матери, она весьма тщательно готовится к встрече и входит к сыну; оттуда Кратея уходит тайно до первого проблеска зари. На следующий день она спрашивает сына, доволен ли он остался происшедшим и не хочет ли, чтобы та женщина пришла к нему снова. Периандр сказал, что он очень хочет, так как испытал немалое удовольствие.

(5) С этого времени Кратея постоянно является к сыну, и Периандра охватывает настоящая страсть — теперь уже он стал прилагать старанье, чтобы узнать, кто эта женщина. Долгое время он просил мать умолить ту женщину, чтобы она с ним заговорила и открылась ему, так как внушила ему такую сильную страсть. Он-де с трудом переносит такое бессмысленное положение вещей, не имея возможности видеть ту, с которой он долгое время находится в связи. (6) Поскольку же мать отвергает его просьбу, ссылаясь на женский стыд, Периандр приказывает одному из своих телохранителей спрятать в спальне фонарь, и когда она, как обычно, приходит и собирается лечь с ним, Периандр вскакивает и достает фонарь; увидев собственную мать, он порывается прикончить ее. (7) Его удержало от этого какое-то божественное видение, и он отказался от своего намерения, но с тех пор он повредился в уме и в чувствах, впал в состояние нравственной дикости и перебил множество сограждан. А его мать, долго и горько оплакивая свою судьбу, покончила с собой.


XVIII. О Неэре

Рассказывает Феофраст в I книге «Политических обстоятельств».

(1) Гипсикреонт из Милета и Промедон с Наксоса были лучшими друзьями. Однажды, говорят, Промедон прибыл в Милет, и Неэра, жена Гипсикреонта, влюбилась в него. Но в присутствии мужа она не решалась признаться гостю; со временем же, когда Гипсикреонта по какому-то случаю не оказалось дома, а Промедон снова к ним приехал, ночью к нему является Неэра. (2) Сначала она пыталась склонить его; поскольку же он не поддавался, боясь гнева Зевса — покровителя дружбы и гостеприимства, Неэра приказала служанкам затворить дверь в спальню, и Промедон вследствие ее уловок был вынужден сойтись с ней. (3) Однако на следующий день, сочтя ужасным совершившееся, Промедон вернулся на Наксос. Тогда и Неэра уплыла на Наксос в страхе перед Гипсикреонтом. И когда Гипсикреонт стал требовать ее обратно, она уселась как молящая о защите у очага в пританее. (4) Наксосцы заявили, что несмотря на все настояния Гипсикреонта они молящую не выдадут, но разрешили ему забрать Неэру, если ему удастся ее уговорить. Однако Гипсикреонт, считая себя обесчещенным, убеждает милетян пойти войной на наксосцев[75].

XIX. О Панкрато́

Рассказывает Андриск во II книге «Наксосской истории».

(1) Фракийцы Скеллид и Агассамен, сыновья Гекетора, отправившись с острова, который сначала назывался Стронгилой, а потом Наксосом, грабили Пелопоннес и окрестные острова. Достигши Фессалии, они захватили в плен многих женщин и в их числе жену Алоея Ифимеду и ее дочь Панкрато. Влюбившись в нее оба, они убили друг друга[76].

XX. Об Аэро́

(1) Рассказывают, что у Энопиона и нимфы Гелики была на Хиосе дочь Аэро. Влюбившись в нее, Орион[77], сын Гириея, стал требовать ее у отца в жены; ради нее он опустошил весь остров, некогда богатый дикими зверями, и, собрав огромную добычу с местных жителей, дал за Аэро приданое. (2) Однако Энопион из ненависти к такому зятю все время откладывал брак, и однажды, когда Орион, обезумев от вина, взломал дверь в спальню, где спала девушка, и изнасиловал ее, Энопион выжег ему глаза.

XXI. О Писидике

(1) Говорят, что когда Ахилл плыл вдоль побережья, разоряя многие соседние с материком острова, он прибыл на Лесбос и там нападал на города один за другим и разрушал их. (2) Когда же население Мефимны оказало ему очень сильное сопротивление и он был крайне расстроен тем, что не может взять город, некая мефимнейская девушка Писидика, дочь местного царя, увидев Ахилла со стены, влюбилась в него. И вот, отправив к нему свою кормилицу, она обещала отдать ему во власть город, если он возьмет ее в жены. (3) Ахилл тотчас согласился, а когда он взял город, то, негодуя на девушку за совершенное ею, приказал воинам побить ее камнями. О любовной страсти Писидики повествует автор, сочинивший поэму «Основание Лесбоса»[78], в следующих стихах:

Здесь поразил Ахиллес Пелеид героя Лампета[79],
И Гикетаона с ним, могучего сына Мефимны,
И Лепетимна, и мужа, гораздо сильнейшего прочих
В этом краю, — Гипсипила, которому брат — Геликаон.
Но претерпел он напасть от цветущей богини Киприды,
Ибо она обратила к нему внимание сердца
Той Писидики, которая, видя его меж первейших
В радостной битве ахейцев, не раз простирала с мольбою
Руки в податливый воздух, любви от него вожделяя.

И немного дальше:

10 Тотчас в город родной открыла дорогу ахейцам
Дева, тайно ключом разомкнув воротные створы.
Вытерпел девичий взгляд, как отца и милую матерь
Медью меч поражал, как вервие женщин вязало
И по обету влекло к кораблям Ахиллеса Пелида;
Все для того, чтобы стать невесткою светлой Фетиды,
Звать Эакидов[80] родней: обитать во дворце фтиотийском
Лучшего мужа разумной женой. Но не это замыслил
Славный Пелид, с ликованьем взирая на скорбную участь
Бедной отчизны: нерадостный брак он назначил царевне —
20 Смерть ей, несчастной, пришла от рук ахейцев, под градом
Частых камней, поразивших ее, окруженную войском.
XXII. О Наниде

История у Ликимния, хиосского мелического поэта, и у Гермесианакта[81].

(1) Некоторые передавали, что персидский царь Кир захватил акрополь в Сардах[82], пользуясь предательством дочери Креза Наниды. Ибо когда Кир осаждал Сарды, не имея никакого средства взять город, он начал сильно опасаться, как бы Крез не собрал союзников и не освободил город от осады. (2) Тогда, говорят, эта девушка, Нанида, сговорилась с Киром сдать ему город, если он по персидскому закону возьмет ее в жены, и, заручившись содействием еще нескольких человек, впустила вражеское войско на акрополь с той стороны, которая никем не охранялась из-за ее крутизны. Кир, однако, не исполнил данного ей обещания[83].

XXIII. О Хилониде

(1) Лакедемонянин Клеоним[84], человек царского рода, во многом давший направление делам в Спарте, женился на Хилониде, приходившейся ему родственницей. Клеоним был очень к ней привязан и проявлял признаки немалой любви, она же им пренебрегала и вся пылала страстью к царскому сыну Акротату. (2) Также и юноша явно горел любовью к ней, так что их близость была у всех на устах. Посчитав это невыносимым и в остальном недовольный спартанскими нравами, Клеоним отправляется к Пирру в Эпир и убеждает его напасть на Пелопоннес: если-де он всерьез примется за войну, то легко возьмет спартанские города. Он сказал Пирру, что уже кое в чем ему посодействовал, так что в некоторых городах возникнет смута в его пользу.

XXIV. О Гиппарине[85]

(1) Сиракузский тиран Гиппарин воспылал страстью к очень красивому мальчику, чье имя было Ахей. Привлекая его многочисленными дарами, он убеждает его оставить родной дом и жить с ним. По истечении некоторого времени, когда стало известно о нападении врагов на какую-то из его земель и надо было срочно оказать ей помощь, Гиппарин, выступая в поход, приказал Ахею, если кто-либо из придворных будет пытаться овладеть им силой, убить того мечом, который он как раз недавно ему подарил. (2) Затем, напав на врагов, Гиппарин одолел их и праздновал победу обильными возлияниями на большом пиру. Разжигаемый вином и страстью к Ахею, Гиппарин прискакал на коне в Сиракузы и явился в дом, где приказал находиться мальчику. В потемках, не называя себя, пришелец заплетающимся голосом заявил, что он убил Гиппарина, и мальчик, не узнав его в темноте, разгневавшись, наносит Гиппарину смертельную рану. Прожив три дня и освободив Ахея от обвинения в убийстве, Гиппарин умер.

XXV. О Фавле

Рассказывает Филарх.

(1) Тиран Фавл[86] влюбился в жену Аристона, который был предводителем этеян. Он посылал к ней людей, обещая дать ей много золота и серебра и что она еще хочет, и велел сказать, что он не обманет ее ожиданий. (2) У женщины было страстное желание овладеть ожерельем, находившимся тогда в храме Афины Промыслительницы, которое, по рассказам, принадлежало Эрифиле[87]. Вот этого-то дара и желала возлюбленная Фавла. Тогда Фавл, расхитив в Дельфах и остальные приношения, забирает вместе с ними ожерелье. (3) Когда оно было отослано в дом Аристона; женщина некоторое время носила его, очень этим гордясь. Но впоследствии с ней случилось несчастье, сходное с тем, которое постигло Эрифилу: младший сын этой женщины, обезумев, поджег дом и спалил в нем и мать, и множество ее сокровищ.

XXVI. Об Априате

Рассказывает Евфорион во «Фракийце»[88].

(1) На острове Лесбос Трамбел, сын Теламона[89], влюбившись в девушку Априату, всячески старался расположить ее к себе, но так как она ничуть не поддавалась, задумал овладеть ею обманом и хитростью. (2) Итак, когда она однажды направлялась со служанками в какое-то отцовское имение, расположенное вблизи моря, он захватил ее из засады. Она очень решительно отстаивала свое девичество, и разгневанный Трамбел бросил ее в море. Место у берега оказалось глубоким, и девушка тотчас утонула. Другие, впрочем, говорили, что она сама бросилась в море, спасаясь от его преследования. (3) Но и Трамбела вскоре после этого настигла месть по воле богов. Ибо когда Ахилл, разоряя Лесбос, увел оттуда богатую добычу, Трамбел, собрав себе в помощь местных жителей, выступает против него. (4) Сраженный в грудь, он тотчас падает. Так как он еще дышит, Ахилл, восхищенный его доблестью, спросил, кто он и откуда. Узнав, что он был сыном Теламона, Ахилл очень опечалился и воздвиг на берегу высокий курган, который и до сих пор называется герооном Трамбела.

XXVII. Об Алкиное

Рассказывает Мойро в «Проклятьях»[90].

(1) Существует рассказ, что Алкиноя, дочь коринфянина Полибия и жена Амфилоха, сына Дрианта, из-за гнева Афины безумно влюбилась в чужестранца с острова Самос по имени Ксанф. Причина же гнева богини была вот в чем: Алкиноя наняла за плату женщину-ткачиху Никандру, прослужившую у нее целый год, а затем выгнала ее из дома, не заплатив полностью жалованье. Девушка горячо взмолилась Афине, прося отомстить Алкиное за несправедливое лишение положенного жалованья. (2) В результате Алкиноя дошла до того, что оставила дом и малых детей и уплыла вместе с Ксанфом. Посередине пути она поняла, что совершила, стала лить горькие слезы и призывать то молодого мужа, то сыновей. Наконец, хотя Ксанф ее всячески уговаривал, обещая взять в жены, но не убедил ее, она бросилась в море.

XXVIII. О Клите

Рассказывает Евфорион в «Аполлодоре», а конец истории — Аполлоний в I книге «Аргонавтики»[91].

(1) О Кизике, сыне Энея[92], рассказывают по-разному. Одни говорят, что он взял за себя Ларису, дочь Пиаса, с которой отец соединился еще до брака, а потом погиб в сражении. Другие же утверждают, что он, только что женившись на Клите, затем по неведению напал на спутников Ясона, плывших вместе с ним на корабле «Арго», и таким образом погиб в бою, повергши всех в страшную печаль, особенно же — Клиту. (2) Ибо, увидев его низвергнутым, Клита обняла его и горько оплакивала; ночью же, обманув бдительность служанок, повесилась на каком-то дереве.

XXIX. О Дафнисе

Рассказывает Тимей в «Сицилийской истории»[93].

(1) В Сицилии жил Дафнис, сын Гермеса, большой мастер играть на сиринге и отличавшийся прекрасной внешностью. В многолюдных собраниях мужей он участия не принимал, но жил на открытом воздухе, пас зимой и летом стада на склонах Этны. Говорят, что нимфа Эхенаида, влюбившись в него, велела ему не иметь дела со смертной женщиной; если же он не послушается, то ему будет суждено потерять зрение. (2) Некоторое время он стойко сопротивлялся искушению, хотя немало женщин сходили по нему с ума. Наконец, одна сицилийская царевна, опоив Дафниса вином, довела его до погибели, ибо пробудила в нем желание соединиться с ней. И с этих пор он ослеп, подобно Фамиру[94], от собственного неразумия.

XXX. О Кельтине

(1) Говорят, что Геракл, когда гнал с Эрифии коров Гериона[95], проходя через страну кельтов, прибыл к Бретану. У него была дочь по имени Кельтина. Влюбившись в Геракла, она спрятала коров и не хотела их ему отдавать, пока он с ней не сойдется. (2) А Геракл, желая и коров выручить, а еще больше сраженный красотой девушки, сошелся с ней. С течением времени у них родился сын Кельт, от которого получили свое название Кельты.

XXXI. О Димете

Рассказывает Филарх.

(1) Рассказывают, что Димет взял за себя дочь своего брата Трезена Евопиду, но узнав, что она из-за безумной любви к своему брату сошлась с ним, сообщил об этом Трезену. Евопида от стыда и страха повесилась, предварительно призвав самые мрачные проклятья на виновника несчастья. (2) Димет же в скором времени нашел женщину, выброшенную на берег волнами и прекрасную на вид, и его охватило страстное желание. Однако по прошествии положенного времени тело стало являть признаки разложения, и Фимет насыпал этой женщине высокий курган, а сам, все еще находясь под властью страсти, закололся на ее могиле.

XXXII. Об Анфиппе

(1) У хаонов[96] какой-то юноша из очень знатных влюбился в Анфиппу; он всеми средствами убеждает ее сойтись с ним. Впрочем, она и сама была непрочь ответить на страсть юноши. Поэтому втайне от родителей они утолили свое желание. (2) И вот однажды у хаонов происходил общегосударственный праздник и все пировали, а молодые люди, укрывшись от всех, забрались под какой-то куст. И случилось так, что в это время Кихир, сын царя хаонов, охотясь, преследовал пантеру. Та спряталась как раз в этой же самой чаще, и царевич бросил в нее копье. В пантеру он не попал, а случайно сразил девушку. (3) Решив, что пантера убита, он скачет на коне в чащу; но увидев, что юноша прикрывает руками смертельную рану девушки, царевич впал в безумие и, повернув назад, упал с коня в крутом и скалистом месте. Здесь он и умер, а хаоняне, почитая царя, окружили это место стеной и назвали основанный здесь город Кихиром. (4) Некоторые сообщают, что эта чаща была владением Эпиры, дочери Эхиона, которая, переселившись из Беотии, пришла сюда вместе с Кадмом и Гармонией, неся останки Пенфея[97]. Она умерла около чащи и здесь была похоронена. Поэтому эта земля по ее имени названа Эпиром.

XXXIII. Об Ассаоне

Рассказывает Ксанф в «Лидийской истории», Неанф во II книге и Симмий Родосский[98].

(1) Многие по-разному рассказывают о Ниобе[99]. Так, говорят, что она произошла не от Тантала, а была дочерью Ассаона и женой Филотта; она затеяла спор с Лето о красоте их детей и испытала на себе вот какую месть: (2) Филотт погиб на охоте, Ассаон же, охваченный страстью к дочери, хотел сам на ней жениться. Так как Ниоба не давала удовлетворения его страсти, он созвал ее детей на пир и всех сжег. (3) Вследствие такого несчастья Ниоба бросилась с высокой скалы, а Ассаон, осознав свои преступления, покончил с собой.

XXXIV. О Корифе

Рассказывает Гелланик во II книге «Троянской истории» и Кефалон из Гергифы[100].

(1) У Эноны и Александра родился сын Кориф. Прибыв союзником в Илион, он влюбился в Елену, и она относилась к нему очень дружелюбно, так как он был весьма хорош собой. Однако отец, уличив Корифа, убил его. (2) Впрочем, Никандр в следующих стихах утверждает, что Кориф был сыном не Эноны, а Елены и Александра:

Был и курган Корифа, сошедшего в сень преисподней, —
Не на добро его родила пастуху Тиндарида
В горькой тоске, подчинясь в похцщеньи насильному браку.
XXXV. О Евлимене

(1) На Крите Ликаст влюбился в дочь Кидона[101] Евлимену, которую отец обручил с Аптером, первым из критян. И Ликаст соединился с ней в глубочайшей тайне. (2) Когда же некоторые из критских городов восстали против Кидона и сильно его теснили, он посылает за советом к богу, чтобы узнать, каким способом он может одолеть врагов. Он получает прорицание заколоть в жертву местным героям девушку[102]. (3) Услышав такое пророчество, Кидон бросил жребий среди всех девушек, и по воле бога он пал на его собственную дочь. Ликаст, из страха за нее, открывает, что он лишил ее девичества и долгое время был в связи с ней; однако все народное собрание еще более настойчиво требовало ее смерти[103]. (4) После заклания Евлимены Кидон приказывает жрецу вскрыть ее чрево и так обнаруживается ее беременность. Аптер, решив, что Ликаст нанес ему страшное оскорбление, убил его, устроив засаду, и по этой причине бежал к Ксанфу в Термеры[104].

XXXVI. Об Арганфоне

Рассказывает Асклепиад из Мирлеи в I книге «Вифинских историй»[105].

(1) Говорят, что Рес[106], прежде чем явиться воевать под Трою, странствовал по многим землям и, покоряя их, облагал данью. Он явился также и в город Киос[107], привлеченный молвой о прекрасной женщине, чье имя было Арганфона. (2) Она ненавидела домашний образ жизни и сидение без дела, а, собрав своры псов, охотилась, не допуская никого в свое общество. Итак, Рес, явившись в эту землю, не пытался силой взять Арганфону, а сказал, что хочет вместе с ней охотиться, — он-де, подобно ей, не переносит многолюдства. Она одобрила его речи, будучи уверена, что он говорит правду. (3) Спустя немного времени она сильно полюбила Реса. Но сначала Арганфона, сдерживаемая стыдом, хранила молчание; когда же страсть стала все больше возрастать, она отважилась с ним заговорить. И так по взаимному согласию он взял ее в жены.

(4) Когда впоследствии началась война греков с троянцами, их цари послали за Ресом, чтобы заполучить его в союзники. Арганфона, то ли из-за сильно владевшей ею любви, то ли умея и в остальном предвидеть грядущее, не давала ему уйти на войну. Однако Рес не мог стерпеть, чтобы его сочли трусом, укрывающимся дома, и отправился под Трою; здесь, сражаясь на реке, которая ныне называется по его имени Ресом, он погибает, сраженный Диомедом. (5) Когда Арганфона узнала о его смерти, она тотчас отправилась на то место, где они впервые соединились, и, блуждая здесь, непрерывно звала Реса по имени. Наконец, не прикасаясь от горя к еде и питью, она оставила этот мир.

Фр. 20

Из схолия к Дионисию Периегету[108].

Как говорит Парфений в «Метаморфозах»: «Минос захватил Мегары с помощью Скиллы, дочери Ниса: влюбившись в него, она отрезала с головы отца роковую прядь волос и таким образом предала его. Однако Минос подумал, что девушка, предавшая отца, не пожалеет, пожалуй, никого другого; он привязал ее к рулю своего корабля и заставил волочиться за ним по морю, пока она не превратилась в птицу»[109].

Фр. 22[110]
…Дева была и блюла над киликийцами власть;
В брачную пору она безумно влюбилась в прозрачный
Кидн, пылая огнем от Афродитиных тайн,
Так, что Киприда сама ее обратила в источник,
Кидн и невесту его в струйной сопрягши любви.
Фр. 30

Главку, а также Нерею и богу морей Меликерту. Вергилий воспроизвел этот стих, изящно изменив два слова: Главку, и деве Панопе, и сыну Ино Меликерту[111].

Фр. 31

Из схолия к Дионисию Периегету.

Там[112] есть столпы Геракла, Парфений же называет их столпами Бриарея[113]: В память о странствии том, доведшем его до Гадиры, 

Отнял у них старинное он Бриареево имя.

* * *

Из Палатинской антологии. XL 130 (Поллиан)[114].

Я ненавижу певцов, которые грабят чужие
Песни, по кругу твердя: «Дальше воистину так…».
Я оттого и люблю элегический стих Каллимаха
Или Парфения: здесь мне ничего не украсть.
Разве я бы не стал длинноухою тварью, когда бы
Начал: «Ласточкин цвет на берегу зеленел»?
А круговые певцы самого обирают Гомера
И без стыда голосят: «Гнев, о Богиня, воспой!».

Примечания

1

Светоний, Тиберий, гл. 70; Лукиан, Как писать историю, гл. 57, где он объединяет Парфения с Евфорионом и Каллимахом, противопоставляя их вычурность простоте Гомера. Положительная оценка Парфения — в эпиграмме Поллиана (Палат. антология. XI.130 — см. в конце перевода).

(обратно)

2

IG. XIV 6857. См.: Supplementing Hellenisticum / Ed. Н.L. Lloyd-Jones et P. Parsons. B.—N.Y., 1983. № 605. Парфений назван здесь выходцем из Апамеи (бывш. вифинской Мирлеи).

(обратно)

3

Suppl. Hellenist. № 609-614, 626.

(обратно)

4

См.: Parthenius, Love Romances. Poetical Fragments / Ed. S. Gaselee // Daphnis and Chloe by Longus… (Loeb Classical Library). L., 1978. P. 350-371.

(обратно)

5

Anderson R.D., Parsons Ρ.J., Nisbet R.G.Μ. Elegiacs by Gallus from Qasr Ibrim. // JRST. 1979. V. 69. P. 125-155; Blänsdorf J. Der Gallus-Papyrus — eine Fälschung? // ZPE. 1987. Bd 67. S. 43-50, с обширной библиографией, к которой следует прибавить: Zecchini G. Il primo frammento di Cornelliо Gallo e la problematica partica nella poesia augustea // Aeagyptus. 198 . V. 60. P. 138-143; Hutchinson G.O. Notes on the new Gallus // ZPE. 1981. Bd 41. S. 37-42: Barchiesi A. Notizie sul nuovo Gallo // Atena e Rome. 1981. V. 26. № 3-4. P. 153-166; Newman J.K. The new Gallus and the origins of Latin love elegy // Illin. Cl. Studies. 1984. V. IX. 1. P. 19-29.

(обратно)

6

К гл. XI (О Библиде) ср. Метаморфозы. IX. 450-665; к гл. XV (О Дафне) ср. там же, I. 452-567, но без участия Левкиппа.

(обратно)

7

Supplem. Hellenist. № 413-415.

(обратно)

8

Доватур А.И. Куропатка Клеобеи // Язык и литература (Труды НИИ речевой культуры, т. VIII). Л., 1932. С. 265-272; Dovatur A.I. Note sur Parthenios: Souffrances amoureuses, 27 // REG. 1932. V. 45. P. 195-198.

(обратно)

9

См. Zimmermann Е. Parthenios’ Brief an Gallus // Hermes. 1934. Bd 69. S. 179-189.

(обратно)

10

Никенет — малоизвестный александрийский поэт; из его сочинений ничего не сохранилось; Аполлоний Родосский (ок. 295 — 215 гг. до н.э.) кроме сохранившейся «Аргонавтики» (см. гл. XXVIII) написал еще ряд поэм, посвященных истории  отдельных стран и городов, в том числе — поэму «Кавн» или «Основание Кавна», как она  названа в гл. XI. Кавн — город в Карии, на юге Малой Азии.

(обратно)

11

Согласно традиционному изложению мифа, Ио, возбудившая любовь Зевса и за это превращенная Герой в телку, в своих скитаниях достигла Египта (см. Эсхил. Прометей. 589-611, 673-686, 705-735, 788-815, 846-852; Молящие. 291-324, 538-585). Версия о похищении Ио пиратами принадлежит эллинистическому  историку из Пергама Хараку, автору «Всеобщей истории» в 40 книгах, и была изложена в сочинении Палефата «О невероятном» (см. ВДИ. 1988. № 4. С. 229 сл.) и в анонимном  сочинении под тем же названием, принадлежащем поздней античности.

(обратно)

12

Фороней — легендарный предок аргосцев, сын речного бога Инаха и нимфы Мелии.

(обратно)

13

Дидима — город на побережье Малой Азин, южнее Милета, один из центров пророческого культа Аполлона.

(обратно)

14

Бибаст, правильнее Бибас — город в Карии.

(обратно)

15

Стафил — вероятно, говорящее имя от слова σταφυλή — «виноградная ягода».

(обратно)

16

Спор между Рео и Гемифеей — излишняя подробность, не имеющая никаких последствий.

(обратно)

17

Пояс, отданный матери будущего сына, служит обычно приметой для опознания его отцом. Ср. Плутарх. Фесей. Гл. VII и XII.

(обратно)

18

Чем кончилась война, Парфений не указывает, но, вероятно, победой Лирка, коль скоро он остался владеть Кавнией.

(обратно)

19

Филет с о-ва Коса (ок. 320 — 270 гг. до н.э.), наставник Птолемея II, считается основоположником александрийской поэзии. От его поэмы «Гермес» сохранились незначительные отрывки, не имеющие отношения к дочери Эола. Упоминаемое в конце главы имя Диора встречается теперь в папирусном отрывке II в. н.э. (Р. Оху. 3, 4, 1972, № 2885, ст. 17). См. ВДИ. 1983. №3. С. 144.

(обратно)

20

Мелигунида — древнее название о-ва Липары. См. Каллимах. Гимн Артемиде. 47 сл.; Страбон. VI. 2. 10. 275.

(обратно)

21

О прибытии Одиссея к Эолу см.: Одиссея. X. 1-12. Однако, согласно Гомеру, шесть сыновей Эола уже женаты на своих шести сестрах.

(обратно)

22

«Евриал» — недошедшая трагедия Софокла (46—406 гг. до н.э.), от которой не сохранилось даже отрывков. В конце главы кратко излагается история гибели Одиссея от руки Телегона, его сына от Кирки. Этот сюжет был обработан также Софоклом в трагедии «Одиссей, поражаемый шипом». В основе обоих вариантов — старинный фольклорный мотив боя отца с сыном.

(обратно)

23

К мифу о Эноне см. Ликофрон. Александра. 57-68; Овидий. Героиды. V; Конон. Рассказы. XXIII; Аполлодор. III. 12. 6; Квинт Смирнский. X. 259-331, 441-476; Диктис Критский. III. 26; IV. 21.

(обратно)

24

Никандр из Колофона (II в.), автор сохранившихся дидактических поэм «Средства против ядов» и «Средства против укусов ядовитых животных». Сочинение «О поэтах» не дошло. Кефалон из Гергифы (в Троаде) — древний автор, совершенно неизвестный. Однако под его именем эллинистический автор Гегесианакт (первая половина II в. до н.э.) выпустил сочинение любовно-мифологического характера «Троянские истории».

(обратно)

25

Филоктет — участник Троянской войны на ее десятом году. Подробнее — в трагедии Софокла «Филоктет» и схолиях к ней.

(обратно)

26

Гермесианакт из Колофона (III в. до н.э.), автор сборника элегий в трех книгах, названного именем его возлюбленной Леонтион. Сохранился большой отрывок из кн. 3, где автор перечисляет влюбленных поэтов и философов вместе с их подругами (Афиней. XIV. 575-599), нередко составляя при этом достаточно фантастические пары, вроде Гомера и Пенелопы, Сапфо и Анакреонта и т.п.

(обратно)

27

Беллерофонт — внук Сизифа, получивший в наследство от своего тестя царскую власть в Ликии (Илиада. VI. 152-197). Происхождение от него Ксанфия в других литературных источниках не засвидетельствовано.

(обратно)

28

Порядок изложения несколько нарушен: сначала надо было сказать, что фессалийский царь Адмет выслал из своей столицы Феры колонистов, которых возглавил Левкипп. Имя Мандролита встречается в надписи II в. до н.э. из Магнесии на Меандре, опубликованной в 1894 г.: здесь содержится пророчество, полученное Левкиппом о заселении области на западном побережье Малой Азии. См. Die Inschriften von Magnesia am Meander / Hrsg. O. Kern. B., 1900. № 17.

(обратно)

29

Феаген — вероятно, ранний логограф, автор местной хроники о Македонии. Гегесипп (III в. до н.э:) из Мекиберны, расположенной между полуостровами Паллена и Сафоння в Халкидике, вблизи Олинфа. К сюжету ср. Конон. X.

(обратно)

30

Одоманты — фракийское племя, жившее на восток от нижнего течения р. Стримон (совр. Струма).

(обратно)

31

Иллирия — область на северо-западе Греции, граничившая с Македонией.

(обратно)

32

Танаис — нынешний Дон.

(обратно)

33

Приказ Сифона напоминает условия Эномая из Элиды. См. Пиндар. Эл. I. 67-87; Аполлодор. Эпит. II. 3-9. У Парфення, однако, ничего не сказано о причине такого решения Сифона.

(обратно)

34

Не закреплять колеса — мотив, напоминающий услугу, оказанную Пелону Миртилом.

(обратно)

35

Обильный ливень — таким же путем был спасен от сожжения на костре Крез, см. Геродот. I. 87.

(обратно)

36

Фаний (правильнее Файний) из Эреса на Лесбосе, земляк и однокашник Феофраста, философ-перипатетик, интересовавшийся судьбой тирании. В его сочинении «Устранение тиранов из мести» вполне могла найти себе место история, передаваемая Парфением.

(обратно)

37

Гераклея Италийская — город на южном побережье Италии, основанный переселенцами из Таранта.

(обратно)

38

Почесть, оказанная также афинянами тираноубийцам Гармодию и Аристогитону, чья история очень напоминает рассказ о Гиппарине. См.: Фукидид. VI. 54-59; Аристотель. Афинская полития. 18.

(обратно)

39

Аристодем из Нисы — грамматик и ритор, приглашенный в Рим Помпеем для воспитания сына в первой половине I в. до н.э. «Истории» — вероятно, тоже сборник любовных историй.

(обратно)

40

Кавар — возможно, родовое имя: кавары населяли Нарбонскую провинцию, где, судя по всему, развертывается действие в дальнейшем (§3-8).

(обратно)

41

Вторглись в Ионию — речь идет о нашествии кельтов (галлов), прорвавшихся в Малую Азию в 70-е годы III в.

(обратно)

42

Фесмофории — женский праздник, посвященный Деметре и Персефоне.

(обратно)

43

Массалия (совр. Марсель) — греческая колония, основанная ок. 600 г. фокейцами из Малой Азии.

(обратно)

44

Андриск (III или II в. до н.э.) — автор местной истории Наксоса. Феофраст (ок. 372 — 287 гг. до н.э.) — преемник Аристотеля в руководстве его школой в Ликее. История о Поликрите несколько иначе излагается у Плутарха (О женской доблести. 17): здесь Поликрита оказывается пленницей Диогнета и обманывает его, но в дальнейшем выручает своими мольбами из плена у наксосцев. См. также: Полиэн. Военные хитрости. VIII. 36.

(обратно)

45

Эрифры — город на западном побережье Малой Азии.

(обратно)

46

Фаргелии — весенний праздник плодородия, справлявшийся в аттическо-ионийском регионе в 6-й и 7-й дни месяца фаргелия (около 1 мая). 1-й день праздника считался днем рождения Артемиды, 2-й — Аполлона.

(обратно)

47

Как это делала, охотясь, Артемида.

(обратно)

48

Аристокрит из Милета — историк и мифограф, время жизни неизвестно.

(обратно)

49

Он — Милет, основатель одноименного города.

(обратно)

50

Экусий — город в Карии.

(обратно)

51

Текст в ст. 6-7 сильно испорчен, и перевод дается по одной из реконструкций, возможной грамматически, но достаточно запутанной с географической точки зрения: Дия — маленький остров у северного побережья Крита; Кипр находится в северо-восточном углу Средиземного моря; Капр — приток р. Меандр, отделяющей Карию на севере от Лидии, Кавн — на юге Карии. Если на Дию и Кипр Кавна могло занести во время каких-нибудь не упомянутых здесь скитаний по морю, то зачем ему было пересекать с юга на север Карию, чтобы обосноваться на ее юге? Кроме того, эпитет «змееносный» никогда не прилагается к Кипру, всегда славившемуся у греков благодатной землей. Может быть, между ст. 5 и 6 выпал какой-то отрезок текста. См. White Н. Parthenius and the story of Byblis // Corolla Londiniensis. V. 2. Amsterdam, 1982. P. 185-192.

(обратно)

52

Лелеги — народность, которую в античности локализовали в Карии или отождествляли с карийцами.

(обратно)

53

Эхенеида — источник в Карии, близ Кавна.

(обратно)

54

Сифонийский юнец — Итис, убитый Прокной (см. Овидий. Метаморфозы. VI. 426-674). Сифонийским он назван по полуострову Сифония, среднем из трех, которыми завершается фракийская Халкидика.

(обратно)

55

Давниец — родом из Давнии, как греки называли италийскую область Апулию.

(обратно)

56

Ср. Гомер. Одиссея. X. 233-240.

(обратно)

57

Евфорион с Евбеи (род. ок. 276 г. до н.э.) — один из наиболее популярных в Риме александрийских поэтов (см. вступит. статью и прим. [1]), о чем свидетельствует пересказ его сюжетов у Парфения также в главах XXVI и XXVIII. Некоторые из произведений Евфориона были переведены на латинский язык Корнелием Галлом. Об отрывках из поэмы «Фракиец», найденных в наше время на папирусах, см. прим. [7] к вступ. статье. В ее фрагментах есть упоминание о фессалийских, фиванских, аргосских, лаконских древностях. Судя по тому, что в гл. XXVI упоминается Ахилл, действие этого отрывка было приурочено ко времени Троянской войны. Может быть это была поэма о проклятьях, иллюстрируемых мифологическими примерами. Ср. прим. [90].

(обратно)

58

Дектад — лицо неизвестное.

(обратно)

59

Нелей — легендарный основатель Пилоса на западном побережье Пелопоннеса. См. также гл. XIV.

(обратно)

60

Убийство детей и подношение их в качестве угощения отцу — сюжет, носящий в фольклористике название «пир Фиеста». Ср. такую же месть со стороны Прокны — см. выше, прим. [54]. Историю Гарпалики кратко пересказывает Гигин (Фаб. 206) и затем многократно ссылается на нее в списках тех, кто убил собственных детей, кто совершил инцест и т.п. (Фаб. 238, 239, 242, 246, 253, 255).

(обратно)

61

Возможно, что приводимая ниже история была использована в его сочинении о государственном устройстве Милета.

(обратно)

62

«Милетские повести» — под таким названием был известен сборник эротических новелл, составленный ок. 100 г. до н.э. неким Аристидом. Однако здесь, может быть, имеются в виду вовсе не они, а «История Милета», написанные разными авторами.

(обратно)

63

В этой главе, а также в гл. XVIII, разрабатывается сюжет, близкий к библейскому сказанию о прекрасном Иосифе и представленный в греческой мифологии историей Беллерофонта, Ипполита, Пелея и некоторых других.

(обратно)

64

Александр Этолийский (ок. 315 — 275 гг. до н.э.), александрийский драматург. В приводимом ниже отрывке в уста Аполлона вкладывается пророчество о будущем Милета.

(обратно)

65

Ассес — город в области, принадлежавшей Милету.

(обратно)

66

Мелиссов сын — Актеон, чья смерть послужила причиной свержения коринфских тиранов Бакхиадов. См. Плутарх. Любовные истории. Гл. 2; Диод. Сиц. VIII. 10 (здесь речь шла о посягательстве на честь красавца юноши).

(обратно)

67

Лелеги — народность, которую в античности локализовали в Карии или отождествляли с карийцами.

(обратно)

68

См. Палефат. Гл. XLIX и прим. (ВДИ. 1988. №4. С. 232).

(обратно)

69

Диодор из Элаиты — лицо неизвестное, как и местоположение города Элаиты. Может быть, в рукописи ошибка и имелась в виду Элея на западном побережье Италии?

(обратно)

70

Филарх (III в. до н.э.) — историк, родом из Афин или Навкратиса в Египте, как видно, достаточно известный, коль скоро Парфений использовал его также в гл. XXIV и XXXI. Кроме «Историй» в 28 книгах, охватывавших события с 272 по 220 г., у него были так называемые «Мифологические выдержки». Скорее всего как раз из них заимствован рассказ о Дафне.

(обратно)

71

Гегесипп — см. прим. [29].

(обратно)

72

Лаодика — одна из дочерей Приама и Гекубы, жена Геликаона (Ил. III. 122-124; VI. 252). О судьбе ее после взятия Трои существовали две поздние версии: по одной — эллины отпустили ее (Павсаний. X. 26.7), по другой — ее поглотила живой земля (Аполлодор. Эпитома. V. 23; Квинт Смирн. XIII. 544-551;. Трифиодор. 660-663). Как видно из Плутарха (Фесей. Гл. XXXIV), имелась версия, что Лаодика тайно родила в Трое сына от Демофонта — другого сына Фесея. Акаманта ввел в этот сюжет, по-видимому, Евфорион, которому позже дал весьма резкую отповедь Павсаний: «История, рассказанная относительно Лаодики Евфорионом, не содержит ничего похожего на правду» (X. 26. 8). Точно так же послами, отправленными в Трою за Еленой, называют всегда Менелая и Одиссея — Диомед и Акамант к этому отношения не имеют. Не известны из других источников ни Персей, якобы владевший Дарданом, ни его жена Филобия. Сам город Дардан древние локализовали на восточном берегу Геллеспонта, в 12-13 км южнее Абидоса.

(обратно)

73

Эфра — мать Фесея, жившая с ним в Афидне. Когда Фесей похитил в Спарте Елену и укрыл ее в Афидне, Диоскуры пошли на него войной, отбили Елену, а вместе с ней увели и Эфру. Впоследствии она вместе с Еленой попала в Трою и была вызволена греками по окончании Троянской войны (Плутарх. Фесей. Гл. XXXI, XXIV; Павсаний. X. 25. 8).

(обратно)

74

Периандр — тиран Коринфа (ок. 583 — 543 гг. до н.э.), при котором город достиг высокого уровня развития. Изложенная здесь история восходит, согласно Диогену Лаэртскому (I. 96), к сочинению «О роскоши древних», автором которого считался философ Аристипп. Здесь же дается имя матери Периандра — Кратея, введенное в русский перевод.

(обратно)

75

Завершение этой истории — выше, в гл. IX.

(обратно)

76

Другой вариант этой истории у Диодора Сицилийского — V. 6: здесь Агассамен — царь на Наксосе и в жены ему присуждается захваченная в плен Панкратида, а еще до этого два вождя, Сикел и Гекетор, вступают из-за нее в смертельный поединок.

(обратно)

77

См. Палефат, гл. LI и ВДИ. 1988. №4. С. 232.

(обратно)

78

Этим автором, может быть, является Аполлоний Родосский (ср. прим. [10]).

(обратно)

79

Лампет, Гикетаон, Гипсипил, Геликаон — местные лесбосские герои; Мефимна — дочь Макарея, учредителя государственной жизни на Лесбосе, чьим именем назывался город; Лепетимн — божество одноименной горы на Лесбосе.

(обратно)

80

Эакиды — потомки эгинского героя, сына Зевса, Эака. Его сыновьями были Пелей и Теламон, внуками, соответственно, — Ахилл и Аякс. Отсюда в гл. XXVI сожаления Ахилла об убийстве Трамбела, побочного сына Теламона.

(обратно)

81

Время жизни Ликимния — рубеж V-IV вв. до н.э.; о Гермесианакте см. прим. [26].

(обратно)

82

Сарды были завоеваны Киром в 547 г. до н.э. Геродот (I. 84) также сообщает, что персы воспользовались скалистым подъемом, который казался неприступным, и поэтому город не был защищен здесь стеной. Наниду Геродот, разумеется, не упоминает.

(обратно)

83

Конец пересказа, как видно, не сохранился.

(обратно)

84

Клеоним — сын спартанского царя Клеомена II (ок. 260 — 219 гг. до н.э.), вынужденный уступить престол своему племяннику Арею. О его связях с Пирром, царем Эпира, см. у Плутарха в биографии Пирра, гл. XXVI-XXIX. Там же — о любви Хилониды и Акротата, возможно, с привлечением рассказа Парфения или его нам неизвестного источника. Взять Спарту осадой Пирру не удалось.

(обратно)

85

Сиракузского тирана Гиппарина, заколотого насмерть в состоянии опьянения, упоминал в IV в. до н.э. историк Феопомп (Афиней. X. 436а). Парфений мог заимствовать рассказ о смерти Гиппарина у Фания (см. прим. [36]), среди трудов которого было сочинение «О сицилийских тиранах».

(обратно)

86

Фавл — тиран Фокиды; этеяне — племена, жившие у склонов горы Эты, на юге Фессалии.

(обратно)

87

Эрифила — жена фиванского героя, провидца Амфиарая. Бежавший из Фив в Аргос Полиник, подарив Эрифиле драгоценное ожерелье своей прародительницы Гармонии, склонил с ее помощью Амфиарая к участию в походе семерых против Фив. Зная, что он не вернется живым, Амфиарай завещал своему сыну Алкмеону отомстить матери; выросши, Алкмеон ее убил. Так как ожерелье Гармонии в дальнейшем стало источником новых бед, его в конце концов, посвятили в храм Афины Промыслительницы в Дельфах.

(обратно)

88

Евфорион с Евбеи (род. ок. 276 г. до н.э.) — один из наиболее популярных в Риме александрийских поэтов (см. вступит. статью и прим. [1]), о чем свидетельствует пересказ его сюжетов у Парфения также в главах XXVI и XXVIII. Некоторые из произведений Евфориона были переведены на латинский язык Корнелием Галлом. Об отрывках из поэмы «Фракиец», найденных в наше время на папирусах, см. прим. [7] к вступ. статье. В ее фрагментах есть упоминание о фессалийских, фиванских, аргосских, лаконских древностях. Судя по тому, что в гл. XXVI упоминается Ахилл, действие этого отрывка было приурочено ко времени Троянской войны. Может быть это была поэма о проклятьях, иллюстрируемых мифологическими примерами. Ср. прим. [90].

(обратно)

89

См. прим. [80].

(обратно)

90

Мойро (ок. 250 г. до н.э.), поэтесса из Византия, мать трагического поэта Гомера, автор эпиграмм и элегических поэм. Ее «Проклятья» представляли собой, по-видимому, инвективу против недругов, снабженную мифологическими примерами. Наиболее ранний образец этого жанра — ранняя эллинистическая элегия, обнаруженная на папирусе в собрании Сорбонны. См. Barns Lloyd-Jones Н. Un nuovo frammento papiracio dell'elegia ellenistica // SIFC. 1963. V. 35. P. 205-227 (=The Academic Papers of Sir Hugh Lloyd-Jones. 2, Oxf., 1990). Cp. также овидиевского «Ибиса».

(обратно)

91

См. Аполлоний Родосский, Аргонавтика. I. 936-1076. Иначе рассказывает о судьбе Пиаса Страбон (ХШ. 3. 4): улучив момент, когда Пиас склонился над бочкой с вином, Лариса утопила его в вине.

(обратно)

92

Сын Энея — чтение подозрительное: гомеровский и вергилиевский Эней относится к поколению, следующему за поколением аргонавтов, о которых речь идет ниже.

(обратно)

93

Тимей из Тавромения (ок. 356 — 260 гг. до н.э.) — прозаик, посвятивший свой труд ранней истории Сицилии. В несколько других выражениях передают рассказ о Дафнисе Диодор Сицилийский (IV. 84. 4) и Элиан (Пестрые рассказы. X. 18).

(обратно)

94

Фамир (Фамирид) — легендарный фракийский певец, проигравший соревнование с Музами в игре на кифаре и за это ослепленный ими.

(обратно)

95

Похищение коров Гериона, проживавшего на о-ве Эрифия у побережья Испании, — десятый подвиг Геракла.

(обратно)

96

Хаоны — народ, живший в Северо-Западном Эпире.

(обратно)

97

Кадм, основатель Дельфов, и его жена Гармония имели трех дочерей и среди них Агаву, выданную за Эхиона. От их брака родились сын Пенфей, растерзанный в состоянии вакхической одержимости собственной матерью, и дочь Эпира.

(обратно)

98

Ксанф — автор труда по истории Лидии, доведенного им до захвата Сард Киром; предшественник или современник Геродота. Неанф из Кизика (ок. 200 г.) — ритор; Симмий Родосский — один из ранних александрийских поэтов, ок. 300 г. Известен как автор так называемых фигурных стихотворений, в которых стихи, то укорачиваясь, то удлиняясь, создают фигуру секиры или крыла (Пал. Антол. XV. 22, 24). Дошли также эпические и лирические отрывки.

(обратно)

99

О Ниобе см. традиционную версию — Палефат. Гл. VIII и прим. (ВДИ. 1988. №3. С. 233).

(обратно)

100

Гелланик из Митилены — греческий историк второй половины V в. до н.э. См. также прим. [23], [24]. История Корифа передана подробнее византийским патриархом Фотием (Памятники византийской литературы IX-XIV вв. М., 1969. С. 45).

(обратно)

101

Кидон, выходец из Аркадии, считался основателем города Кидона на Крите (Павсаний. VIII. 53. 4).

(обратно)

102

Жертвоприношение девушки как залог победы над врагами — мотив, известный уже из еврипидовских «Гераклидов»; правда, здесь Макария приносит себя в жертву добровольно (ср. ст. 474-596).

(обратно)

103

По-видимому, граждане Кидонии не поверили Ликасту, считая его признание способом спасти Евлимену.

(обратно)

104

Термеры — город в Ликии или в Карии.

(обратно)

105

Аскепиад из Мирлеи (в Вифинии) — грамматик и историк; согласно словарю Суда, жил во время пергамских царей Евмена II (197—159 гг. до н.э.) и Аттала II (159—138 гг. до н.э.). Афиней в XI кн. своего сочинения, посвященной всякого рода утвари для питья, многократно ссылается на Асклепиада и цитирует его труд «О кубке Нестора».

(обратно)

106

Рес — фракийский царь, пришедший со своей четверкой прекрасных белых коней на помощь троянцам на 10-м году войны, но в первую же ночь убитый Одиссеем и Диомедом (Гомер. Ил. X. 434-511). Трагедия «Рес», посвященная этому событию, сохранилась в средневековых рукописях вместе с драмами Еврипида, но принадлежит, скорее всего, автору IV в. до н.э. Впрочем, ни в одном из ранних источников, повествующих об участии Реса в войне, романтическая история его любви к Арганфоне не упоминается. Возможно, она была содержанием неизвестной эпической поэмы, найденной на остатке папируса II в. н.э. — Р. Оху. XXXVII. №2817 (ВДИ. 1983. №3. С. 132 сл.), чем, однако, отнюдь не определяется время создания поэмы.

(обратно)

107

Киос — город в Вифинии, в историческое время — Прусия.

(обратно)

108

Дионисий Периегет (II в. н.э.) — географ, писавший стихами. Схолии к нему датируют IV-V вв. н.э., и пересказ в них эпизода из «Метаморфоз» Парфения — еще одно свидетельство его известности в поздней античности.

(обратно)

109

Наиболее раннее упоминание о Скилле, ставшей жертвой своей страсти, — у Эсхила (Хоэфоры. 612-621). Наиболее подробнее — в приписываемой Вергилию, но едва ли ему принадлежащей поэме «Кирида» (название птицы; в русском языке ей соответствует скопа) и у Овидия (Метаморфозы. VIII. 6-115). У римских авторов Нис также превращается в птицу — орла.

(обратно)

110

По содержанию этот фрагмент из Парфения, дошедший от позднеантичного географа Стефана Византийского через посредство Евстафия, византийского комментатора Гомера, мог бы принадлежать к «Метаморфозам», хотя они, скорее всего, были написаны гексаметром. В любом случае эти пять стихов вполне согласуются с содержанием любовных историй, отобранных Парфением для своего сборника. У Стефана речь шла о реке Кидне в Киликии. В бога этой реки и влюбилась девушка, носившая имя Комефо.

(обратно)

111

Вергилий. Георгики. I. 437. Сопоставление сохранилось у Авла Геллия — Аттич. ночи. XIII. 27 (26). Нерей — морской старец, отец Нереид, к числу которых относилась Панопа (или Панопея). Главк и Меликерт — смертные, бросившиеся по разным причинам в море и превратившиеся в морские божества. Двум греческим словам у Парфения (Νη­ρῆι, ενιαλίῳ) у Вергилия соответствуют Рапореае, Ιηοο. В переводе гексаметром это равенство сохранить не удалось. См.: Scarcia R. Parthen fr. 30 // Museum Criticum. 1983. V. XVIII. P. 215-228.

(обратно)

112

Там — т.е. на юге Испании, у города Гадеса (Гадиры). Возведение «Геракловых столпов» ассоциировалось обычно с походом Геракла за золотыми яблоками Гесперид на крайний запад тогдашнего мира.

(обратно)

113

Бриарей — сторукий великан.

(обратно)

114

Эта оценка Парфения напоминает полемику александрийского поэта Каллимаха (ок. 310 — 240 гг. до н.э.) с приверженцами больших эпических поэм — «круговыми певцами», т.е. авторами послегомеровского эпоса и их эпигонами в эллинистическое время.

(обратно)

Оглавление

  • Парфений и его сборник
  • Парфений О любовных страстях