Еврейский музей Нью-Йорк (fb2)

- Еврейский музей Нью-Йорк (и.с. Великие музеи мира-88) 5.83 Мб, 54с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - А. Крупнова

Настройки текста:



А. Крупнова Еврейский музей Нью-Йорк

Официальный сайт музея: www.thejewishmuseum.org

Адрес музея: 1109 Fifth Avenue at 92nd Street, Нью-Йорк.

Телефон: 212 423 3213.

Проезд: На метро: Линии 4, 5, 6 до станции «86th Street» или «Lexington Avenue».

На автобусе: M1, М2, М3, М4, М86, М96.

Часы работы: Пятница — вторник: 11:00–17:45, четверг — 11:00–20:00.

Музей закрыт по средам, в Новый год, День Мартина Лютера Кинга, День благодарения, а также во время основных еврейских праздников.

Цены на билеты: Полный -12$.

Лица старше 65 лет -10$, студенты — 7,5 $.

Вход свободный для детей до 12 лет и для всех посетителей по субботам.

Фото- и видеосъемка в музее запрещены.

Информация для посетителей: Магазины, расположенные на территории музея, предлагают сувенирную и книжную продукцию. Все желающие могут посетить кафе, ресторан или снек-бар.

Рюкзаки, большие сумки, зонты, детские коляски должны быть обязательно сданы в гардероб. В залы нельзя проносить ноутбуки, мольберты, альбомы, краски, графитные карандаши, шариковые ручки.

На территории доступен бесплатный Wi-Fi.

Здание музея

Как определить понятие «еврейское искусство»? Что в него включить? Какие объекты должны быть представлены в музее еврейского искусства? Наконец, не является ли само это понятие нонсенсом и оксюмороном?

Якоб Шухфрайд. Стакан. 1826–1830

Если обратиться к истории еврейского народа и его пластических искусств, станет понятно, что перечисленные вопросы отнюдь не надуманны. За годы существования в диаспоре еврейская культура не породила изобразительного искусства как своей особой области и определенного национального стиля. Данное явление связано как с историческими, так и с религиозными причинами. Этот народ в течение многих сотен лет жил без собственного государства, а понятие национальность для него было неотъемлемой частью иудаизма. Поэтому еврейское художественное творчество в основном лежало в области прикладного искусства, создания вещей, связанных с бытом и культом. Может ли такое творчество считаться именно искусством? Следующим возникает другой вопрос: а может ли оно признаваться еврейским, если, к примеру, предмет обихода исполнен не еврейским мастером, а по заказу (такая практика была широко принята в европейских еврейских общинах)?

Наконец, вопрос о сущности национального искусства осложняет религиозный компонент: наиболее распространенная трактовка Второй заповеди библейского Декалога (кн. Исхода, 20:4–5): «Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху и что на земле внизу, и что в воде под землею. Не поклоняйся им и не служи им», — влечет за собой представление о запрете на изготовление изображений в еврейской культуре. Хотя в данный момент большинство исследователей согласны, что этот запрет никогда не понимался настолько радикально, тем не менее он внес дополнительные сложности в вопрос о сущности и границах «еврейского искусства».

В искусствоведении XIX века преобладало мнение, что еврейского искусства не существует, более того, считалось, что этот народ напрочь лишен художественного восприятия и способностей в области изобразительного искусства. В России подобное высказывание попало даже на страницы Энциклопедического словаря Брокгауза и Эфрона, изданного в 1893, вместе с утверждением неспособности евреев различать цвета. Отсутствие разработанной области визуального объяснялось уже не историческими условиями, а расовыми особенностями. И хотя в настоящее время взгляд с позиций расового детерминизма дискредитировал себя, термин «еврейское искусство», тем не менее, вызывает множество вопросов. Можно ли выделить специфику еврейского искусства? На основании каких характеристик это сделать? Является определяющим сюжет произведения, происхождение автора или какие-либо художественные особенности? Еврейские музеи, возникшие в Европе и Америке в конце XIX — начале XX века, ответили на эти вопросы по-своему.

Еврейский музей в Нью-Йорке был основан в 1904 при Еврейской теологической семинарии на базе коллекции ритуальных предметов, связанных с традициями иудаизма. В 1944 Фрида Варбург, жена попечителя учебного заведения Феликса Варбурга (брата знаменитого искусствоведа Аби Варбурга), передала семинарии свой особняк на 5-й авеню, 1109, чтобы в нем разместился Еврейский музей. С тех пор внутренняя структура здания претерпела существенные изменения, однако оно сохранило исторический облик, напоминающий неоготический французский замок. Хотя собрание стало формироваться еще в начале XX века, лишь в 1947 музей открылся для широкой публики.

Неизвестный мастер. Набор для обрезания. Около 1827

Его концепция состояла в том, чтобы сохранять и изучать еврейскую культуру через искусство и предметы быта и культа. Притом еврейский компонент в искусстве взаимодействовал с нееврейским, и эта связь должна была прослеживаться и анализироваться.

Еврейский музей дал сложный и плюралистический ответ на упомянутые вопросы: национальное искусство может пониматься самыми разными способами, и коллекция представляет, как кажется, все варианты. Прикладное творчество и предметы археологии, имеющие художественную ценность, иллюминированные еврейские рукописи, работы профессиональных художников (не евреев — на еврейские темы, и евреев, посвященные общекультурным сюжетам) — все это, по мнению руководства учреждения, имеет непосредственное отношение к еврейскому искусству.

Основой коллекции стали 26 ритуальных предметов. За чуть более сотни лет своего существования собрание выросло в 1000 раз, до 26 000 объектов. В настоящий момент оно включает живопись, скульптуру, рисунки, фотографии, рукописи, этнографические материалы, археологические находки, нумизматику, церемониальные объекты и даже аудио- и видеозаписи и является самым значительным в мире.

В музее работают две постоянные экспозиции, и проходит множество временных выставок. К постоянным экспозициям относится археологический отдел и выставка «Культура в развитии: еврейский путь», ядро музея. Она дает возможность проследить развитие национальной культуры на протяжении 4000 лет через объекты искусства. В этой экспозиции — более 800 предметов самого разного характера, собранных в еврейских общинах всего мира. Именно эти предметы составляют основу альбома. Все они, так или иначе, помогают ответить еще на два вопроса, которые ставит перед зрителем история. Первый — как еврейской культуре в целом и иудаизму в частности удалось сохраниться на протяжении многих сотен лет в сложных, а порой и трагических обстоятельствах, при взаимодействии с окружающими культурами? Второй — что же составляет ее суть, какова основа еврейской идентичности?

Экспонируя объекты искусства, воплощающие все разнообразие еврейской культуры (вернее, «еврейских культур» всего мира) с древнейших времен до наших дней, Еврейский музей в Нью-Йорке стремится быть источником знаний и вдохновения для представителей различных религий и культур, а тем, кто идентифицирует себя с еврейством, — дать полное представление о развитии национальной культуры. Демонстрируя ее памятники современникам и сохраняя их для грядущих поколений, он обращается как к общинам, так и ко всему международному сообществу.

Неизвестный мастер. Чаша. 1904–1905

Искусство IX века до н. э.-XIV века

Неизвестный мастер. Надгробная плита. III–IV века. Фрагмент
Неизвестный мастер. Фигурка женщины 800–700 до н. э. Обожженная глина, ручная формовка. 15,5x7,5

Подобные статуэтки бронзового века (1200-586 до н. э.) нередко находят в домах и погребениях ханаанеев, населявших в тот период Ближний Восток. В Библии можно обнаружить множество упоминаний поклонения евреев языческим богам, несмотря на явное осуждение этого явления Моисеем и пророками. Как предполагают исследователи, древние евреи считали, что у Бога должна быть пара — женское божество, поэтому они и восприняли популярный ближневосточный культ Ашеры. Среди ханаанеев она почиталась покровительницей деторождения и материнства, а по некоторым версиям, имела власть и над морской стихией (ряд ученых отождествляет ее с Афродитой Кипрской, богиней любви и защитницей морских пристаней). Вероятно, евреи поклонялись Ашере неофициально, этот культ выходил за рамки принятых способов богослужения.

Неизвестный мастер. Бутылка II–III века. Стекло: свободное выдувание. Высота — 25,2, диаметр — 19,6

По всей видимости, стеклянные бутылки с широким круглым основанием и узким горлышком в древности использовались для хранения разнообразных продуктов. Ученые считают, что именно так выглядел сосуд, который часто упоминается в Талмуде и назван «цлохит» (с иврита — «бутыль»). У этих емкостей не было специальной крышки, их закрывали лоскутками ткани или пергамента. По мнению мудрецов Талмуда, в такую бутылку евреи собирали ман (или манну), падавший с неба в пустыне, после исхода из Египта. И, по их мнению, именно в подобном сосуде хранился пепел красной коровы, смешанный с водой, — средство для ритуального очищения, применявшееся в эпоху Первого и Второго Храма. Однако чаще всего в таких емкостях держали вино, а во время трапезы разливали его по чашам, держа бутыль обеими руками.

Неизвестный мастер. Надгробная плита III–IV века. Мрамор, резьба, роспись. 29,5x26,5x3

Эта плита найдена в Италии, в окрестностях Рима. В отличие от большинства подобных она лишена каких-либо надписей. По всей видимости, табличке надлежало идентифицировать захоронение как еврейское. Вероятно, религиозное обозначение в данном случае было важнее, чем имя покойного.

Как и христианские, иудейские надгробия обычно украшались скромно. Однако символика декора этих двух религий отличалась. Если христианские изображения, в основном, связаны с верой в личное спасение, то иудейские — с верой в спасение и освобождение еврейского народа в целом. Так, чаще всего на памятниках этой эпохи встречаются символы, относящиеся к разрушенному Храму.

Изображенные на данной плите менора (храмовый светильник), шофар (храмовый музыкальный инструмент), совок для храмовых воскурений и сосуд для вина символизируют надежду на грядущее восстановление Иерусалимского Храма. А лулав (пальмовая ветвь) и этрог (плод цитруса) — атрибуты важного паломнического праздника Суккот — намекают также на грядущее возрождение и освобождение еврейского народа.

Неизвестный мастер. Погребальная табличка IV век. Стекло: свободное выдувание, золото. Диаметр — 11,4

Представленная погребальная табличка выполнена в технике, распространенной в Римской империи в 111-IV веках. В эту эпоху подобным образом украшали медальоны и сосуды: изображение или надпись наносились золотом на стекло (чаще всего они помещались между двух слоев стекла). Чаши, дно которых было декорировано текстом с поздравлениями и пожеланиями здоровья, преподносили друг другу как язычники, так и монотеисты (христиане и иудеи). Часто надписи содержали имена получателей подарков. Кроме того, как правило, стекло украшалось символическими изображениями или орнаментами. Постепенно сложилась практика вмуровывать такие донца в стену склепа, где хоронили владельца ценности.

Погребальная табличка хотя и принадлежит тем же эпохе и традиции, но все же являет собой исключение. Во-первых, она создана из одного слоя стекла, на который нанесена не защищенная вторым слоем золотая надпись. Во-вторых, греческий текст говорит о том, что изделие сразу было задумано как погребальное. «Здесь лежит Анастасия, мать, и Эстер, дочь; пусть их сон будет мирным. Амен». В конце добавлено слово на иврите — «мир» («шалом»). Отличается эта табличка от подобных и изображениями: еврейская символика почти незаметна, она вкраплена в текст. В конце третьей строки можно увидеть маленький шофар (ритуальный музыкальный инструмент из бараньего рога), а после текста — светильник-менору.

Неизвестный мастер. Надгробная плита IV–V века. Мрамор. 24, 1x28,2x2,9

Эта надгробная плита (или, скорее, табличка — она намного меньше по размеру привычных зрителю надгробий) была найдена в Италии. Евреи обосновались в Риме и его окрестностях еще во II-I веках до н. э. Основную часть общины составили пленники, приведенные из Иудеи после ее завоевания Римом в 63 до н. э. Способ захоронения покойных резко отличал иудеев (и христиан, которые восприняли традицию) от язычников-римлян. Иудеи хоронили умерших в склепах, тогда как в языческом мире было принято кремировать тела. В окрестностях Рима и Неаполя располагались еврейские и христианские кладбища, представлявшие собой подземные склепы или катакомбы. Покойного помещали в специальную нишу в стене, а вход в склеп замуровывали. Кто в нем похоронен, можно было узнать по надгробной табличке. Надписи на них чаще всего делались на латыни и греческом, еврейские слова встречались редко. Латинский текст на представленной плите гласит: «Здесь покоится еврей Флез». Древнееврейский язык в то время давно уже не использовался в повседневной жизни, он остался исключительно в религиозной практике. Вероятно, поэтому единственное еврейское слово на этом надгробии — «мир» («шалом») — написано с ошибкой.

Неизвестный мастер. Субботний (праздничный) светильник XIV век. Бронза, литье, гравирование. 16,8x17,8

Согласно записям первого владельца этого светильника, Зигфрида Штрауса, он найден в еврейском квартале Дойца (ныне являющегося зарейнской частью Кёльна, а когда-то — самостоятельного города). Такие готические светильники в форме звезды были широко распространены в Средние века в Европе и не являлись специфически еврейским предметом. Даже выгравированная на его днище шестиконечная звезда (так называемая звезда Давида) в то время не указывала однозначно на принадлежность вещи евреям. Подобные лампы, освещавшие городские дома и замки, обычно состояли из небольшого цилиндрического основания, откуда поступало масло, и звездообразной емкости, в каждый луч которой вставлялись фитили.

Евреи активно пользовались такими светильниками для ритуалов субботы и праздников. Торжественное зажигание ламп перед заходом солнца в канун торжества знаменовало его начало (разводить огонь в сам праздничный день запрещено). Также светильники зажигали и на исходе субботы, во время ритуала отделения субботы от будней (авдала). Емкость для масла и навершие светильника напоминают архитектурные элементы — купола и барабаны зданий. В этом изделие следует европейской моде — архитектурные элементы часто украшали такие предметы, как шкатулки, кадила, реликварии.

К XVI веку подобные лампы вышли из обихода европейцев-христиан, но остались в еврейских общинах. Постепенно они стали напрямую ассоциироваться с иудейскими религиозными ритуалами, получив название «юденштерн» (с немецкого — «еврейская звезда»).

Искусство XV–XVI веков

Неизвестный мастер. Шкатулка для благовоний. Около 1550. Фрагмент
Неизвестный мастер. Футляр с зодиакальной символикой XV–XVI века, дополнения — 1737–1738. Фруктовое дерево: резьба, пигмент. 5, 4x24,1x4,6

Представленный футляр, поверхность которого покрыта резьбой, по всей видимости, в разное время имел различные функции. Об этом говорят его декор и надпись на нем. Зодиакальные символы в круглых рамах заполняют фронтальную и заднюю стороны изделия, на торцах изображены птицы. Надпись на иврите означает благословение, произносимое при совершении обряда обрезания (по еврейским религиозным законам, обрезание делают мальчикам, достигшим восьмидневного возраста). В ней же зашифрована дата — 5498 от сотворения мира [то есть 1737 либо 1738]. Текст говорит о том, что, по крайне мере, в обозначенное время в футляр помещались инструменты для обрезания, однако его стиль и декор — свидетельство «прошлой жизни».

Подобная форма и декоративные элементы напоминают о шкатулках, что дарили в Средневековье возлюбленным, со свадебными или новогодними подарками. Общины, братства и гильдии хранили в них официальные документы. Форма, размер и стиль позволяют отнести предмет к середине XVI столетия.

Что касается зодиакальных символов, то здесь мастер явно следует моделям, по которым они изображались в еврейских иллюстрированных рукописях: знаки зодиака размещены справа налево (направление чтения на иврите) и начинаются с Весов, соответствующим первому месяцу еврейского года — Тишрею. Сами знаки зодиака появились в еврейском изобразительном искусстве еще в глубокой древности. Однако если обратиться к рукописям, то в Средневековье найдется лишь два типа книг, в которых они встречаются: это праздничные молитвенники (махзоры) и Пасхальная аггада (сборник молитв и текстов для праздника Песах). В молитвенниках зодиакальный ряд помещается рядом с молитвами о росе, в знак того, что в течение всех месяцев года Бог будет заботиться о плодородии земли и пропитании людей. Следовательно, мастер-резчик фактически пожелал получателю такого подарка счастливого и удачного нового года.

Неизвестный мастер. Синагогальный ковчег (арон а-кодеш). Около 1500, реконструирован в 1624. Дерево: резьба, роспись. 239x279x86,4

Ковчег Завета, или арон а-кодеш, традиционно помещался в той стене синагоги, которая была обращена к Иерусалиму. Подобные конструкции встречаются еще в синагогах эпохи Античности. В разное время они могли принимать разные формы — ниши, ларя или шкафа, но их функция и символический смысл оставались неизменными. Предметы служили для хранения свитков Торы и символизировали Ковчег Завета, находившийся когда-то в святая святых Иерусалимского Храма.

Представленный ковчег — исключительно тонкий и изящный пример плотницкого искусства Ренессанса. В 1624 евреи итальянского города Урбино, откуда он происходит, перестроили и обновили изделие. Панели мореного дерева были покрашены в глубокий зеленовато-голубой цвет, на пилястры добавлена позолота, а на внутренней поверхности створок шкафа появилось изображение скрижалей Завета. Надпись на фризе изменили: новая в стихотворной форме восхваляла Бога и просила у него о возвращении еврейского народа из изгнания. Помимо названных чисто еврейских элементов синагогальные ковчеги обладали чертами местной художественной традиции. Так, представленный напоминает деревянные шкафы из дворца герцога Урбинского, построенного в конце XV века.

Неизвестный мастер. Шкатулка для благовоний Около 1550. Серебро: штамповка, литье, позолота. 23,7x5,9x7,3

Церемония авдалы, или отделения субботы и других еврейских праздников от будней, известна с глубокой древности. Ее неотъемлемой частью было использование благовоний, однако упоминания о шкатулках для них появились только в XII веке. Данное изделие — одно из самых ранних дошедших до нас, оно создано в немецком городе Франкфурте-на-Майне.

По еврейской традиции считается, что дополнительная душа, которая дается человеку в субботу, чтобы он наслаждался покоем, покидает его в конце дня, от этого люди слабеют. Вдыхаемый аромат благовоний укрепляет их и помогает приступить к будничным делам. Поскольку суббота и ее завершение всегда были очень значимы в иудаизме, то и предметы, сопровождавшие названный день, особо почитались.

Представленная шкатулка выполнена в форме четырехугольной готической башни с окнами-розетками, стрельчатыми отверстиями в куполе, а также прямоугольными окошечками и четырехскатной крышей. Мастер нашел удивительный баланс между легкостью, обеспечивавшейся резными отверстиями, и тяжестью самой башни, высотой и шириной ее основания. Сравнение с немецкими подобными предметами утвари позволяет приблизительно определить дату создания шкатулки. Некоторые ее части были выполнены позже, к примеру, основание, о чем свидетельствует надпись.

Неизвестный мастер. Самаритянский футляр для Торы (тик) 1568. Медь, инкрустированная серебром. 64,1x20,3

Существует два способа хранения (и украшения) свитка Торы — самого святого и почитаемого материального предмета в иудаизме. Тору, или Пятикнижие Моисеево, — центральный текст иудаизма — принято записывать на специальном пергаментном свитке, он хранится в синагоге и читается в праздничные дни перед общиной. По ашкеназской (европейской) традиции свиток облачают в украшенный матерчатый чехол (мантл), по сефардской (восточной) — в твердый цилиндрический футляр из дерева или металла (тик).

Подобные футляры известны примерно с XI века. Данный относится к самым ранним, дошедшим до нас, и был изготовлен для самаритянской общины, особой религиозно-этнической группы, считающей себя частью народа Израиля. Он выполнен в традициях мамлюкского исламского искусства: поверхность заполняют арабески, их орнамент повторяется по краям.

В отличие от свитков, облаченных в тканые чехлы-мантлы, которые во время чтения кладут на стол, свитки в футлярах ставят вертикально, не вынимая из них полностью, и разворачивают при помощи катушек.

Традиционно подобные футляры использовались в Испании, Северной Африке и на Ближнем Востоке. Значительная эмиграция евреев из арабских стран после образования Государства Израиль в 1948 принесла обычай на Запад.

Неизвестный мастер. Кастрюля 1579–1580 (датировка надписи). Латунь: литье, ковка, чеканка. 20,3x30,5x22,9

Представленная кастрюля происходит из Франкфурта-на-Майне, одного из важнейших центров еврейской жизни в Западной Европе, где этот народ обосновался еще в XI веке. В 1424 городской совет под влиянием церкви ограничил территорию проживания евреев всего одной улицей, ее впоследствии назвали Еврейской — «Юденгассе». Их дома часто были отмечены особыми символами или гербами, связанными с фамилиями, которые брали обитатели.

Интересно, что на данной кастрюле присутствует особая владельческая надпись. Возможно, она имеется потому, что хозяйки оставляли на общей плите еду, приготовленную заранее для субботних трапез (ведь в саму субботу варить запрещено). Текст гласит: «[Супруга] Гиртца Поперта, дочь Моше Лейтера, 5340 г.» (1579/1580). Слева от фамилии Лейтер помещено схематичное изображение лестницы («лейтер» — по-немецки «лестница»). Владелица кастрюли не названа по имени, она определена как жена и дочь. По всей видимости, ее отцом был человек, живший в доме с гербом в виде лестницы. Надписи на иврите довольно редко встречаются на бытовых предметах. Поскольку каждая буква в алфавите имеет также числовое значение, то при составлении текста имеется простор для игры словами и датами. Часто последняя зашифрована в стихе из Писания или какой-либо фразе, в которой значится фамилия владельца. Год, записанный на этом предмете, также может быть прочтен по-немецки как «лестница».

Искусство XVII-первой половины XVIII века

Джармуш Зобел. Навершия свитка Торы. Около 1720–1725
Йосеф де Левис (1552–1611/1614) Ступа 1605. Бронза: литье. 140x160

Подпись свидетельствует, что эта ступа выполнена Йосефом де Левисом. Он — единственный, кто оставил значительное художественное наследие, хотя известны и другие еврейские мастера итальянского Ренессанса. Вместе с братом Йосеф открыл дело в Вероне, которое позже продолжили его сыновья. Большую часть заказов составляли предметы для общественных и церковных нужд: колокола, ступы, каминные решетки и тому подобное. Лишь немногие изделия говорят о принадлежности их авторов к еврейству. Например, эта ступа с изображением меноры и ханукии (храмового и ханукального светильников), а также Юдифи (героини одноименной библейской книги) и Хасмонеев (лидеров иудейского восстания, а затем царей Иудеи II века до н. э.). Тем не менее оба брата остались верны иудаизму, в то время как все их потомки приняли христианство.

Данная ступа, однако, в большей степени — превосходный пример итальянского искусства, чем еврейского. На одной из сторон сосуда помещен медальон, имитирующий римскую монету с профилем императорской особы. Эпохе Ренессанса, в которую творил де Левис, присуще стремление воссоздать римские формы и стиль. Мастер не отстает от моды и использует этот популярный мотив. Другой чертой искусства Возрождения является применение бронзы, становившейся основным материалом для скульптур, а также для декоративных предметов. Лента с рельефными листьями и гарпиями, проходящая по нижней части ступы, также весьма характерна для итальянского Ренессанса.

Салом Италиа (1619–1655) Свиток Эстер. Около 1641. Пергамент, перо, чернила, печать. 20,2x250,4

Свиток Эстер (или Эсфири), одна из частей Еврейской Библии, повествует о чудесном спасении евреев Персии от истребления во времена царя Ахашвероша (по всей вероятности, соответствующего историческому Ксерксу I, правившему в 485–464 до н. э.). Аман, визирь царя, задумал уничтожить народ, однако благодаря вмешательству Эстер и ее дяди Мордехая его планы были разрушены. Евреям выпал иной жребий («пур», множественное число — «пурим»), чем замышлял Аман (он бросал жребий, чтобы определить дату расправы). В память об этом и учрежден праздник Пурим, а публичное чтение свитка Эстер является основной его заповедью и центральным торжественным моментом. Издавна состоятельные еврейские семьи стремились обзавестись собственным свитком и читать его самостоятельно или, по крайней мере, следить по нему за чтением вслух синагогального свитка.

Представленный свиток декорирован художником Саломом Италиа, выходцем из семьи еврейских печатников Мантуи. После захвата города австрийскими войсками в 1630 Cалом перебрался сначала в Венецию, а через год обосновался в Амстердаме. Здесь, в общине просвещенных и состоятельных евреев, его художественные способности были оценены по достоинству.

Обрамление данного свитка выполнено в технике гравюры (нужно отметить, что сам текст должен быть написан рукой специального писца, чтобы свиток считался пригодным для исполнения заповеди Пурима!). Четыре соединенные между собой арки повторяются пять раз, их перекрытия охраняют львы. В промежутках между арками расположены главные герои пуримской истории: царь Ахашверош напротив царицы Эстер, Мордехай лицом к лицу с Аманом. Ниже — сюжеты с перечисленными персонажами. Они образуют цикл из 19 сцен. Помещение текста в рамы из триумфальных арок было нововведением Салома Италиа (кстати, в декоре свитка присутствуют его подпись и фамильный герб в виде белки).

Идея торжественного прохода правителя через арку, известная еще в Риме, вновь обретает популярность в Европе XVII века. В 1642, вскоре после приезда мастера в Амстердам, состоялся вход в город Фредерика-Генриха Оранского, штатгальтера Нидерландов. Вероятно, это зрелище оказало влияние на художника, однако он существенно изменил значение триумфальных арок. Сквозь них проходит читатель, постепенно разворачивая свиток, таким образом все более и более приближаясь к счастливому разрешению драмы и моменту праздника.

Рика Полакко Завязка для свитка Торы 1662–1663. Лен: вышивка шелком и металлическими нитями. 16,5x280

Застежка для свитка Торы необходима, когда он, закрепленный на двух деревянных осях, не используется и убран в специальный синагогальный шкаф, «арон а-кодеш», будучи облаченным в чехол («меиль»). Такая застежка или завязка из ткани сохраняет свиток от повреждения, прочно скрепляя между собой его каркасы. Святость, какой наделяется в иудаизме текст Торы (притом, что изображения лишены ее, а некоторые и вовсе запрещены), предполагает исключительно бережное отношение к его материальному носителю.

Это полотно разделено на два горизонтальных ряда. В верхнем расположен орнамент из реалистично изображенных цветов — тюльпанов и роз, а в нижнем — следующая надпись на иврите: «Во славу Бога и Его Торы, работа синьоры Рика… жены Хаима, сына Йосефа Полакко, левита… в 5423 [1662/1663] году по великому летоисчислению».

Среди итальянских евреек изготовление различных полотен для синагоги и посвящение их мужчинам из семьи — мужьям и сыновьям — было распространенной традицией. Так, по всей видимости, эта же самая семья Полакко изготовила вышитую занавесь, находящуюся в Музее Виктории и Альберта в Лондоне. А в Еврейском музее Нью-Йорка и Еврейском музее во Флоренции хранятся два подобных по стилю, но не идентифицированных тканых полотна.

Неизвестный мастер. Тора-шилд 1669. Серебро: штамповка, чеканка, гравирование. 11,4x14x1,3

Перед нами довольно ранний пример Тора-шилд, или «щита Торы», — приспособления, задуманного для удобства использования свитка Торы в синагоге. Это небольшой серебряный щиток, прикрепляемый к чехлу, в который «одет» свиток. В нем сделаны специальные прорези, куда, как в оконца, вставляется бумажный ярлык с указанием той главы Торы, что должна читаться в ближайшем будущем. Раввины предполагали, если не перематывать свиток Торы на глазах у всей общины, а, сделав это заранее, во время литургии открыть его на нужном месте, то ритуал приобретет большую торжественность. Многие считали, что бумажные ярлыки недостаточно красивы, поэтому названия недельных глав должны записываться прямо на серебряных пластинках.

Форма Тора-шилд могла быть разнообразной. Более поздние примеры декорированы различными еврейскими символами. На представленном — только один: небольшая корона (на верхней грани пластинки по центру), символизирующая корону Торы (об этом говорит выгравированная под ней надпись).

Интересна посвятительная надпись на щите: «юноше Уриэлю, сын Азриэля, рожденному под хорошей звездой (мазаль тов) в святой день Субботний, 9 сивана 5429 г. [8 июня 1669]… Да благословит его Господь, чтобы он вырос для изучения Торы, брака и добрых дел». Последняя фраза является цитатой из благословения, произносимого при исполнении обряда обрезания, которая часто встречается в посвящениях синагогальных предметов.

Неизвестный мастер. Шкатулка для этрога 1674–1680. Серебро: чеканка, позолота. 18,4x22,9x14

Этрог — особый цитрусовый плод, один из четырех предметов, необходимых для выполнения заповедей еврейского праздника Суккот. В Библии об этом празднике сказано, что в память об исходе из Египта евреи должны в течение восьми дней жить вне дома, в непостоянном жилище-шалаше, а кроме того, в честь сбора урожая, происходящего в это же время, взять четыре растения и радоваться им. Одно из них, названное в Библии «плод красивого дерева», традиционно ассоциировалось с этрогом. Само дерево, произраставшее на земле Израиля, родом из Индии. Толкования к Торе сравнивают этрог с мудрецом. Как этрог может быть найден на ветке в любой сезон, так и истинный мудрец и праведник принимает Божью волю всегда — и в радости, и в горе, понимая, что все есть часть Господнего замысла.

Поскольку для празднования Суккота нужен не любой плод, а самый лучший, цельный, с нетронутой кожурой и черенком, евреи очень бережно их хранили, поэтому шкатулки для этрогов издавна стали традиционным предметом национального художественного творчества. До недавнего времени этроги выращивались на юге Италии, в Калабрии, и оттуда привозились во все еврейские общины Европы. За время пути плоды обретали едва ли не большую стоимость, чем подобная позолоченная вещица. Многие люди пользовались общим этрогом или покупали его вскладчину.

Неизвестный мастер. Бокал погребального братства 1691. Стекло, эмаль. Диаметр — 13,1

Перед зрителем старейший из дошедших до настоящего времени бокал погребального братства, созданный в Богемии. Традиция погребальных и других общинных братств появилась веком раньше. В середине XVI столетия в Праге рабби Элиезер Ашкенази основал первое погребальное братство, а знаменитый раввин Йегуда Лёв установил законодательные нормы его деятельности. Рабби Йегуда Лёв, более известный как Магараль из Праги (1525–1609), оставил после себя многочисленные законодательные труды, комментарии к Торе, а также мистический ореол — по легенде, именно он создал голема — человека из глины, оживленного особым заклинанием. Это сообщество, как и другие, должно было обеспечивать жизнь общины и отчасти копировало структуру и обычаи христианских гильдий. Так корпоративная символика и праздники вошли и в еврейскую среду. Стеклянные бокалы использовались во время торжеств, зачастую в их декоре присутствовал символ данного сообщества. На представленном изделии изображена похоронная процессия и помещена надпись: «Бокал принадлежит погребальному братству… Дар Моше, сына рабби Якова Полин. Ханука 5452 [1691] года».

Этот предмет — любопытный пример усвоения евреями художественной культуры Богемии. При дворе Габсбургов, который в конце XVI века был перенесен в Прагу, подобная техника изготовления стеклянной посуды была чрезвычайно популярна. Видимо, постепенно она вошла в быт аристократических семей всей Богемии, а затем распространилась и на более широкие слои населения, включая гильдии, сообщества и братства, в том числе и еврейские.

Йохан Валентин Шулер (1650–1720) Субботний (праздничный) светильник 1680–1720. Серебро: литье, штамповка, гравирование. Высота — 56,5; диаметр — 37,5

Поскольку еврейская культура долго оставалась верной своим традициям, то такие лампы, менявшие со временем дизайн, все равно продолжали использоваться. Сохранилась и форма основания в виде звезды.

Йохан Валентин Шулер исполнил этот искусный барочный светильник для заказчика из еврейской общины Франкфурта-на-Майне. Вместе с братом Йоханом Михаэлем (1658–1718) мастер создал множество предметов еврейского прикладного искусства: подсвечники, шкатулки для специй, щиты для Торы (Тора-шилд), книжные переплеты.

Над основанием в виде звезды, где находилось масло, поднимается вертикальный остов, на котором расположена группа тонко выполненных фигурок. Каждое антропоморфное скульптурное изображение держит символ, соответствующий тому или иному празднику еврейского календаря. Герой с мацой (пресным хлебом) в руках символизирует Песах, празднику Суккот соответствуют лулав (связка из трех растений) и этрог (цитрусовый плод); Йом-Киппуру (Дню искупления) — нож и курица, ее режут во время ритуала искупления. Ханука представлена крошечным светильником и кувшином с маслом, Рош а-Шана (Новый год) — шофаром (бараньим рогом) и Книгой жизни, в нее в этот день Господь записывает праведников, а шаббат — горящей свечей. В верхней части лампы помещены небольшие фигурки животных и зодиакальные символы, а венчает композицию стоящий на задних лапах лев. Флажки, которые он держит, являются позднейшим дополнением, однако они были сохранены, поскольку содержат надпись, гласящую, что супруга мецената Ротшильда передала этот светильник Еврейскому музею в память о своем муже.

Неизвестный мастер. Наволочка на подушку для обрезания. Конец XVII — начало XVIII века. Шелк: вышивка металлическими нитями, тесьма. 48, 3x55,2

Эта вышитая наволочка являет собой одновременно и удивительно тонкое произведение еврейского художественного творчества, и пример заимствования еврейской культурой традиций Оттоманской империи. Композиция узора изделия характерна для турецкой вышивки: узкие полосы, заполненные цветами, разделяют полотно на два горизонтальных поля. В нижнем расположены три крупных цветка, а в верхнем и в углах — побеги растений. Точно так же организован орнамент на нескольких седлах, изготовленных в мастерской стамбульского двора и подаренных шведскому королю Густаву Адольфу в 1626. Однако в узор этой наволочки добавлены и исключительно еврейские символы — звезда Давида и семисвечник (менора) в центре верхнего поля. По ним можно судить, что предмет, вероятно, с самого начала служил ритуальным целям.

Во время обряда обрезания (его проходил каждый еврейский мальчик в возрасте восьми дней) младенца клали на мягкую подушку. Скорее всего, для нее и была предназначена эта наволочка. Другой вариант ее использования — в качестве наволочки для подушки, на которую облокачиваются во время Пасхального седера (особой трапезы, проводимой в праздник Песах). Однако такое изделие быстро износилось бы, а представленное сохранилось очень хорошо, что говорит в пользу первой версии.

Неизвестный мастер. Навершия свитка Торы XVII–XVIII века. Серебро: литье, ковка, гравирование. 54,6x14

Навершия свитка Торы — еще один элемент, служащий украшением этого центрального объекта почитания иудаизма. Свиток надевается на два основания, традиционно именуемые «ацей хайим», то есть «деревья жизни». Самые ранние предметы декора этого типа, дошедшие до настоящего времени, относятся к XV веку. В еврейской традиции их принято называть «римоним» (с иврита — «гранаты») независимо от формы.

Данная форма говорит о явной близости украшений сефардской традиции. Элементы в виде подков или полумесяцев свидетельствуют о мусульманском влиянии. Как известно, именно мусульманские правители доминировали на Иберийском полуострове вплоть до конца XV столетия. Еврейские общины Испании неплохо уживались с ними, именно в этом симбиозе родилась блистательная сефардская культура. Она осталась в истории памятниками еврейской поэзии и философии, прекрасными работами еврейского искусства и особым мавританским художественным стилем. Именно для него характерны ювелирные изделия в виде башенок, подобные данным навершиям Торы.

В 1492 блистательная сефардская культура пережила кризис — в этом году евреи были изгнаны из Испании христианскими правителями. С тех пор она продолжила свое развитие в других местах. Италия являлась одной из тех стран, куда стекались беженцы.

Возможно, данные навершия-римоним были сделаны не для самого свитка, а для синагогального пюпитра, за которым стоял хазан (человек, ведущий молитву). Парность этих украшений с навершиями для свитка Торы — еще одна типично сефардская черта, но в изделиях прослеживаются черты и другой культуры. Вазы с пышными цветами, расположенные на каждом ярусе наверший, и общая расплывчатость формы роднят их с произведениями набиравшего популярность в XVII веке итальянского барокко.

Питер ван Ховен (активен в 1680–1735) Навершия свитка Торы 1705. Серебро: литье, ковка, гравирование, позолота. 45,5x12,4

Еврейская община Амстердама состояла в основном из выходцев из Испании и Португалии, бежавших от христианского гнета. Нидерланды были государством, согласным проявлять толерантность к иноверцам, поэтому здесь сосредоточилась жизнь одной из крупнейших сефардских общин мира. Евреи Амстердама в большинстве своем обладали достатком и могли позволить себе заказать богатое украшение для свитка Торы у местного мастера.

Джон Раслин (активен 1656–1715) Поднос для лорд-мэра 1708–1709. Серебро: штамповка, гравирование. 54,2x67,3x8,3

В 1656, после 350 лет изгнания, евреи вновь получили право проживать на территории Великобритании. Это произошло благодаря заступничеству Оливера Кромвеля и голландского ученого еврея Менаше бен Исраэля. Годом позже лондонские евреи — выходцы из Испании и Португалии — основали синагогу Бевис Маркс, и в наши дни являющуюся одной из главных синагог города.

Как и другие национально-религиозные меньшинства Англии (к примеру, протестанты из Голландии и Франции), евреи хотели снискать расположение местных властей. Они делали презенты городскому начальству. Данный поднос — один из таких даров, которые община преподносила лондонской администрации на протяжении ста лет. Начиная с 1679 подобные блюда, наполненные сладостями, посылались лорд-мэру Лондона. Центральным мотивом всех подарочных изделий общины был ее герб — Скиния собрания с облаком славы над ней. Скиния собрания — это описанное в Библии переносное святилище, сооруженное евреями в пустыне после исхода из Египта по приказанию Бога. В ней Господь являлся священникам, а в качестве явного знака Его присутствия среди общины над святилищем поднималось облако.

Поднос изготовлен известным английским мастером по серебру Джоном Раслином. В течение 29 лет он снабжал еврейскую общину ритуальными принадлежностями. Помимо пяти типовых подносов известно о светильнике, навершиях Торы и Ханукальном подсвечнике его авторства.

Богатый, несколько старомодный стиль, в котором выполнены подносы для лорд-мэра, считался подобающим для подарков властям. Французская художественная традиция, привнесенная в этот период бежавшими в Англию гугенотами, обращалась к более простым и скромным формам. Однако еврейская община стремилась всячески показать, что не жалеет средств для подарков высокому начальству, и следовала старым образцам.

Йохан Адам Боллер (1679–1732) Ханукальный светильник 1706–1732. Медный сплав: литье, гравирование, штамповка; филигрань, перегородчатая эмаль, инкрустация. 43,2x36,8x18,2

Ханука — зимний еврейский праздник, посвященный восстановлению независимости Иудеи от греческого владычества в середине II века до н. э. В течение восьми дней в каждой семье зажигают ханукальный светильник, прибавляя каждый день по одной свече (или лампаде). Эта традиция установлена в память о чуде, случившемся когда-то в Храме: евреи, вновь вошедшие в него после длительного пребывания там язычников-греков, зажгли светильник. Масла оставалось лишь на один день горения (всего один кувшин), однако удивительным образом его хватило на все восемь дней, необходимых для очищения Храма.

Ханукальный восьмисвечник (или ханукия) является одним из самых популярных экспонатов коллекций еврейского художественного творчества. Ханукии встречаются в большом количестве и разнообразии. Представленный светильник выделяется, прежде всего, украшениями в виде бутонов и почек на стволах. Примечательно, что они роднят его с храмовым светильником (менорой), описанным в Библии. Подобные особенности характерны для светильников из некоторых германских и голландских городов, что позволяет отнести данный к региону северного течения Рейна.

Искусство второй половины XVIII-первой половины XIX века

Неизвестный мастер. Брачный договор (ктуба). 1818
Неизвестный мастер. Кошелек Авраама Коэна 1766. Шерсть, вышивка, шелковая тафта. 24,1x21

В Америке XVIII века было модно носить ценные предметы в кошельках или портмоне в форме конверта. Мужские кошельки имели два отделения — по одному с каждой стороны (как на данном изделии), в них могли поместиться не только важные письма и документы, но также зубочистки или нюхательный табак. Женские кошельки обычно имели декоративный клапан и лишь одно отделение. В них хранились зеркальца, расчески, нюхательные соли и прочие безделушки. Чаше всего эти предметы делались из ткани и в противоположность принятой в то время однотонной одежде нередко были яркими и пестрыми. Поскольку для американской представительницы среднего класса умение вышивать почиталось за достойный навык, часто женщины дарили вышитые кошельки своим мужьям или женихам.

На данном изделии зафиксировано имя его владельца — Авраам Коэн. Кошелек попал в Еврейский музей из Филадельфии, где передавался по наследству. История еврейской общины Филадельфии начинается с 1740, когда было основано еврейское кладбище. Синагогу «Микве Исраэль» построили и освятили в 1782, надпись на кошельке датирована 1766. Общинные записи упоминают Авраама Элиезера Коэна, работавшего синагогальным служкой (шамашем). Видимо, ему и принадлежал предмет.

Неизвестный мастер. Корона Торы 1764–1773. Серебро: литье, ковка, гравирование, позолота; полудрагоценные камни, стекло. Высота — 48,9, диаметр — 21,9

Подобные короны надевали на синагогальные свитки Торы. «Наряд» свитка, состоявший из специальной завязки, скрепляющей две его оси, «римоним» или наверший, надеваемых на каждую из этих осей, матерчатого чехла-«меиля» (или жесткого футляра-«тика» в восточных общинах), венчала корона. Поклонение изображениям запрещено в иудаизме и приравнивается к служению идолам. Весь религиозный пыл и желание воплотить его в чем-нибудь материальном воплощались в украшении свитка Торы.

Корона состоит из двух частей. Нижняя, более ранняя, имеет следующую посвятительную надпись на иврите: «Это дар Моше сына Исаака Менкеса… и его жены… Рахели, дочери Моше Самсона, в честь их сына, да удостоится он вырасти для Торы, брака и добрых дел, в год „И когда Моисей поднимал руку свою, одолевал Израиль“». В тексте в соответствии с широко распространенной еврейской практикой год зашифрован в виде хронограммы — то есть складывается из числовых значений букв приведенной цитаты из книги Исхода (17:11) и соответствует 1764/1765. Декор нижней части изделия состоит в основном из архитектурных элементов: арок, пилястров, раковин рококо.

Спустя восемь или девять лет после изготовления этой короны другой даритель украсил ее грифонами и дополнил верхней частью, напоминающей купол. Он же выгравировал надпись: «Пусть Господь вспомнит душу моего отца… Шимона сына Авраама за то, что я совершаю этот дар в память о его душе… и моей матери Зисл, дочери рабби Исраэля Иссер Цви Гирша… Завершено в канун Рош а-Шана (Нового года) 5534 [1773]».

Орнаменты более поздней части, вероятно, заимствованы из росписей окрестных синагог, где встречались и грифоны, и знаки зодиака, и даже двуглавый орел. Ряд исследователей считает, что изображение, имеющееся на многих предметах еврейского обихода, символизирует высшую власть — власть Царя Царей, то есть Всевышнего. Форма и структура короны в ее окончательном варианте напоминают многоярусную структуру строившихся на этой территории синагог. Данное изделие стало моделью подобных украшений для всей Центральной и Восточной Европы вплоть до XX столетия.

Неизвестный мастер. Брачный договор (ктуба) 1776. Пергамент, чернила, пигмент. 61, 2x50,9

По еврейской традиции во время свадебной церемонии (хупы) жених и невеста, а также свидетели свадьбы (в том числе, обычно, раввин общины) подписывают брачный договор (ктубу). Его текст унифицирован и не меняется на протяжении многих столетий: в нем сказано, что муж обязуется содержать жену и не лишать ее ни духовного, ни физического внимания, а в случае развода выплатить ей значительную компенсацию.

На Ближнем Востоке сформировалась традиция украшать брачные договоры, ей же следовали общины средневековой Испании. После изгнания оттуда евреев в 1492 беженцы принесли ее в Италию. Такие договоры обычно писались на пергаменте. Их декор говорит о заимствовании итальянскими евреями многих местных художественных элементов. Так, использование архитектурных деталей, таких как арка в данном случае, могло быть связано с итальянским зодчеством или еврейской книгопечатной традицией (где арки и порталы встречаются часто) — Северная Италия являлась главным центром печати. Кроме того, в декоре итальянских договоров часто присутствуют изображения человеческих фигур, несмотря на то, что на протяжении многих веков еврейская традиция интерпретировала библейский запрет на создание образов очень строго, так что изображать людей было недопустимо. Итальянские евреи следовали собственным взглядам на художественное творчество. Зачастую они нанимали христианских художников и оставляли выбор стиля за ними.

Представленная ктуба интересна тем, что содержит гербы семей обоих супругов, обычно на договоре присутствовал только герб стороны жениха (возможно, это связано с тем, что невеста происходила из семьи известных ученых). Неофициальные гербы были широко распространены среди состоятельных семей. Здесь герб невесты — лев, держащий звезду Давида, а герб жениха — такой же лев на фоне яблоневого дерева.

Йаков Коппель Ганс Занавес и полог для синагогального ковчега (парохет) 1772–1773. Вельвет: вышивка металлическими и шелковыми нитями. 213,4x163,8

В обычное время в синагоге Ковчег Завета закрыт и занавешен, а во время чтения Торы и некоторых молитв полотнище отодвигают и открывают створки шкафа.

Представленный занавес имеет две надписи. Первая говорит об имени мастера: «„Дела моих рук — моя слава“ (Исайя, 60:21)… Яков Коппель сын Йегуды Лейба, да будет благословенна его память, Ганс Гольдштикер(?)… Хохштадт». Эта надпись — едва ли не единственная в своем роде, ведь до эмансипации в XIX веке в германских землях евреям было запрещено вступать в гильдии, поэтому имена мастеров указывались на изделиях чрезвычайно редко. Другой текст — в верхней части полотна — сообщает о его дарителе: «Яков Кицинген, сын покойного рабби Лейба Каца, да будет благословенна его память, и его жена, Гендель, дочь… Тевли-Улма из Пферзее…»

Композиция занавеса удачно сочетается с композицией полога благодаря повторяющимся элементам: храмовой меноре, короне и двуглавому орлу, символу высшей власти. По краям полотна расположены две колонны, символизирующие Иерусалимский Храм.

Неизвестный мастер. Ханукальный светильник 1 787. Серебро: литье, гравирование, чеканка, позолота; медный сплав. 69,7x43,1x11,4

Эта ханукия повторяет форму Ковчега Завета, синагогального шкафа для хранения свитков Торы. Витые колонны и весь барочный декор заимствованы из оформления ковчегов польских синагог XVIII века. Сам светильник с чашами для масла выполнен в форме «балкона», расположенного под дверями ковчега.

Любопытно, что ханукия такой формы предназначалась, чтобы вешать ее на стену. Этот вид светильников был распространен в сефардских и восточных общинах, в ашкеназских же ханукии ставили на горизонтальную поверхность. Возможно, торговые и культурные связи евреев галицийского города Броды с Венецией привели к заимствованию.

Генрих Вильгельм Компф (активен в 1783–1825) Навершия свитка Торы 1797–1799. Серебро, гравирование. 27,9x9,5

Вероятно, данные римоним находились в одной из двух синагог Касселя. Однако со времен Хрустальной ночи (ноябрь 1938), когда множество синагог Германии оказалось разрушено, их следы теряются. Украшения куплены в 1970 у дилера. Согласно надписи, они были «подарены рабби Зелигом, сыном рабби Феиса, благословенной памяти, для свитка Торы благотворительного общества, в 5559 [1798/1799] г.». Это сообщение отражает практику покупки свитков Торы отдельными людьми или обществами (как в данном случае). Свиток хранился в синагоге и мог использоваться всегда или лишь по особым случаям, в зависимости от желания владельца. На основаниях колонн выгравирована еще одна надпись: «Древо жизни она [Тора] для тех, кто держится за нее. Благотворительность, Тора и служение».

Необычная форма украшений свидетельствует об интересе к Античности и моде на классические формы, распространенной в конце XIX века.

Неизвестный мастер. Ханукальный светильник XVIII век(?). Медный сплав: листовой металл, аппликация, чеканка, литье; дерево, железо. 35,9x41,3

Этот светильник выделяется необыкновенной формой, заимствованной из архитектуры. На многих объектах еврейского художественного творчества присутствуют колонны, чаще всего они символизируют Иерусалимский Храм. В данном случае форма ханукального светильника отсылает, скорее, к античным образцам, чем к еврейским. Любопытно, что праздник Ханука часто трактуется как духовная победа иудаизма над греческим миром. Данное изделие будто подвергает сомнению эту мысль. Округлая арка происходит из Древней Греции. В эпоху Ренессанса итальянец Филиппо Брунилески и другие зодчие возродили классическую традицию. Эта ханукия является превосходной моделью архитектурной конструкции Возрождения.

Неизвестный мастер. Навершия свитка Торы XVIII–XIX века. Оловянная основа; золото: чеканка, гравирование. 19,3x8,8

В ашкеназской традиции подобные навершия надеваются на оси, на которых закреплен свиток Торы, в сефардской парные римоним надеваются на футляр для Торы («тик»). А по традиции евреев Кочина навершие на футляр всего одно. Поэтому данные украшения, столь схожие между собой, изначально не были парой и предназначались для разных свитков. Их материал — тонкие листы золота — и вычурный флористический орнамент необычны и свидетельствуют о влиянии местных традиций индийского искусства.

Неизвестный мастер. Блюдо для Пасхального седера XVIII–XIX века. Латунь: литье, гравирование; дерево: пигмент, лак; бумага, чернила; шелк, парча, лен, хлопок. 35x35,5

В первую ночь праздника Песах евреи всего мира проводят особую трапезу, называемую «седер» («порядок»), а те, что живут в диаспоре, повторяют ее и на вторую ночь. В ходе седера рассказывается история исхода из Египта, при этом все участники трапезы вкушают специальную еду, символизирующую события Песаха. К примеру, горькую зелень, ассоциирующуюся с горечью рабства, и мацу (пресный хлеб), напоминающий о поспешности, с которой евреи покидали Египет (тесто, замешенное женщинами, не успело подойти).

Этот уникальный набор для пасхального седера состоит из нескольких уровней. В нем есть отделение для мацы, особые деревянные емкости для символических видов пищи и даже подставка для бокала, куда наливают вино для пророка Элиягу, провозвестника прихода Мессии.

Среди всех известных наборов для седера XIX века нет подобного данному. Выразительные фигуры львов, которые держат картуши с благословениями, читаемыми перед употреблением той или иной пасхальной пищи, придают композиции удивительную живость. Их очертания как бы рифмуются с линиями решетки, обрамляющей блюдо. Изделие венчает подставка для бокала, выполненная в виде короны.

Неизвестный мастер. Шевити 1803–1804 (дата посвятительной надписи). Латунь: чеканка, позолота; пергамент, чернила. 74,3x76,5

Шевити — это табличка, которую вешают в синагоге, чаще всего напротив хазана (ведущего молитву). Она должна напоминать ему, как и всем остальным прихожанам, о постоянном присутствии Бога в мире, в том числе и среди общины. Название предмета происходит из Псалма (16:8), где сказано: «Представляю (на иврите — „шевити“) Бога передо мной всегда». Обычно на изделиях и записана эта цитата с четырехбуквенным именем Бога, согласно еврейской традиции не произносимым и обладающим особой святостью.

Данная табличка висела над местом хазана в Большой синагоге Данцига вплоть до ее разрушения в 1939. В посвятительной надписи сказано: «Это дар Менахема Мануса сына… из Сважендза и его жены Фейгель… 5564 [1803/1804]».

Строительство Данцигской Большой синагоги должно было объединить разрозненные общины города и предместий. Чтобы символически закрепить объединение, главы новой общины попытались использовать в ней утварь из малых молитвенных домов, так в нее попала представленная шевити.

Здесь изображена скиния собрания — переносной храм, который евреи построили в пустыне, после исхода из Египта, по приказанию Бога. С точки зрения стиля табличка является переходной между рококо и неоклассицизмом. Картуши и ее форма несут явные черты рококо, в то время как закрытые урны, расположенные по обеим сторонам фронтона, — излюбленный неоклассический мотив.

Томас Салли (1783–1872) Сэлли Эттинг 1808. Холст, масло. 76,2x63,5

Портрет являлся наиболее популярным жанром живописи в активно развивавшемся и процветающем американском обществе колониального периода и первых лет после Войны за независимость. Томас Салли — не единственный, кто запечатлел лица еврейской общины Америки. Перечень художников, работавших по ее заказу, велик и включает известных мастеров, среди них — Гилберт Стюарт, Рембрандт Пил и Джон Уэсли Ярвис.

На данной картине изображена тридцатидвухлетняя Сэлли Эттинг, одетая в римском стиле, с неоклассической прической. Эта мода соответствовала идеологии Америки той эпохи. Эттинг родилась в Йорке (Пенсильвания) в состоятельной семье, известной своими гражданскими добродетелями на протяжении многих поколений. Ее отец умер, когда Сэлли была еще ребенком, и семья переехала в Балтимор. Здесь брат героини, Реувен, стал успешной политической фигурой. Возможно, он-то и заказал мастеру изображение.

Портрет написан спустя три месяца после того, как урожденный англичанин Салли обосновался в Филадельфии, которая стала его новой родиной на все последующие 64 года творческой жизни. Трудолюбие, целеустремленность и яркий талант, проявленные живописцем в первые годы эмиграции, позволили ему в 1809 поехать в Лондон, чтобы усовершенствовать свои профессиональные навыки. Здесь по рекомендации Чарльза Уилсона Пила его принял в ученики знаменитый англо-американский художник Бенджамин Вест. После возвращения в Филадельфию в 1810 Cалли стал одним из самых успешных портретистов и оставался им в течение двадцати лет.

Джон Уэсли Джарвис (1780–1840) Портрет Соломона Исаакса. Около 1813. Холст, масло. 71,8x67,6

Портрет играл особую роль в американском буржуазном обществе периода колониализма и независимости. В домах состоятельных американцев эти картины служили для обозначения социального статуса заказчиков, наделяя их своего рода бессмертием. Кроме того, они просто напоминали о близких людях, отбывших по политическим и экономическим надобностям в дальние края, а главное — были призваны запечатлеть свободных американцев, полноправных членов нового открытого демократического общества. Состоятельные иудеи, как и христиане, стремились иметь портреты от известнейших художников, таких как Гилберт Стюарт, Томас Салли и Джон Уэсли Джарвис.

Урожденный англичанин, Джарвис являлся самым популярным портретистом Нью-Йорка первой четверти XIX века. Он был известен реализмом в изображении моделей и тонкостью передачи их характеров. Его работы заказывали (и в дальнейшем рекомендовали) виднейшие представители еврейской общины.

Изображенный на этом полотне Соломон Исаакс породнился с влиятельнейшими сефардскими семьями Америки. Сам он был вовлечен в бизнес, связанный с добычей меди, занимая руководящую должность в фирме «Paul Revere amp; Sons», поставлявшей металл для американского флота и военной промышленности. Восседающий в роскошном кресле мужчина всей своей позой выражает уверенность и силу. Он одет по последней моде, белая рубашка и пышный галстук подчеркивают оливковый оттенок кожи лица и контрастируют с темными курчавыми волосами. Лев, изображенный на подлокотнике кресла, будучи популярным декоративным мотивом неоклассицизма, может, однако, отсылать и к еврейскому символическому ряду: он является символом колена Йегуды, из которого происходят еврейские цари, в том числе и Соломон, тезка Исаакса.

Мозес Формстехер (1760–1836) Модель Второго Иерусалимского Храма в бутылке 1813. Выдувное стекло, дерево, пигмент, металл. 28,6x12,7

Иерусалимский Храм (на иврите — «бейт а-микдаш», то есть «дом святости») играл особую роль в еврейской культуре, а его уничтожение сопоставимо с национальной катастрофой. Он являлся местом Божественного присутствия. С ним связано множество текстов — целый раздел Талмуда, который тщательно изучают и через много лет после разрушения Храма — посвящен законам его устройства и порядку службы. Первый Храм был построен Соломоном (считается, что это произошло приблизительно в X веке до н. э.) и разрушен в 586 до н. э. вавилонянами под предводительством Навуходоносора. В конце VI века до н. э. группа евреев, вернувшихся из вавилонского плена, восстановила его, и Второй Храм просуществовал до разрушения в 70 римлянами. С тех пор евреи ежегодно постятся в память об этой трагедии и просят во многих молитвах о восстановлении Храма и приходе мессии, который и должен будет воссоздать его.

Модель Иерусалимского Храма может быть выполнена лишь по текстам, что и сделал автор данного миниатюрного макета. К таким изделиям евреи обращались не раз, зачастую они находили популярность и среди христианского населения, для которого Иерусалимский Храм также являлся значимым объектом.

Йоханн Карл Франц Август Соннабендт (1810–1842) Тора-шилд 1810–1815. Серебро: литье, чеканка, гравирование, позолота. 29,6x22,6

Данный Тора-шилд имеет явные черты стиля барокко — на это указывают его форма и характерный декор. Щит украшен двумя львами, держащими корону, — традиционные символы царства, возможно, они отсылают к царю Соломону, построившему Храм. Между ними расположены скрижали с кратко записанными десятью заповедями, обычно украшавшие синагоги и находившиеся над синагогальным ковчегом (арон а-кодешем), в котором хранился свиток Торы.

Мориц Даниэль Оппенгейм (1800–1882) Автопортрет 1814–1816. Холст, масло. 98,3x83,5

Жизнь Морица Оппенгейма отражает процессы, происходившие в немецком еврействе в XIX веке. Он прошел путь от традиции к модернизации и эмансипации: родившись в гетто немецкого города Ганау, впоследствии Оппенгейм стал профессором франкфуртской Академии художеств. В середине этого пути был Рим, где творец не только достиг совершенства в академической живописи, но и познакомился с кругом назарейцев, австрийских и немецких мастеров, пытавшихся работать в стиле Ренессанса и средневековой живописи и часто обращавшихся к религиозной теме. Под их влиянием Оппенгейм создал множество полотен на сюжеты из Библии, близкие ему с детства.

Однако художник известен и как портретист. Наибольший успех принесло ему изображение Гёте, тот ходатайствовал о присуждении ему звания почетного профессора.

На этом полотне Оппенгейм представил себя, прежде всего, европейским живописцем XIX столетия: он гордо держит палитру и кисть. На заднем фоне — античная статуя, дань всеобщему увлечению Античностью, и картина на стене, возможно, работа самого художника.

Неизвестный мастер. Шкатулка для благовоний 1810–1820. Серебро: литье, чеканка, гравирование, филигрань, позолота. 51,4x3,7x13,7

Данное изделие (форма которого столь сложна, что назвать его шкатулкой можно лишь условно) являет собой любопытный пример соединения двух традиций. На Западе Европы начиная со Средних веков для благовоний использовались шкатулки в виде башен. Сосуды в виде фруктов (распространенные на Ближнем Востоке) становятся популярны в Восточной Европе с XVIII столетия. Этот предмет сочетает в себе обе формы.

Появление сосудов в виде фруктов — одно из многочисленных свидетельств восточного влияния на европейскую культуру, и на еврейскую в частности. В XVI веке Османская империя подчинила себе множество европейских земель, включая те, что сейчас принадлежат Венгрии, Чехии, Австрии и даже Украине. К тому же торговые и деловые связи с турками сохранялись на этих территориях вплоть до XIX столетия.

Кстати, ученые отмечают сильную связь еврейской культуры XVII–XIX веков с ближневосточным миром и в духовном плане. Так, хасидизм — течение, возникшее в XVIII столетии на территории современных Украины и Белоруссии и ставшее самым популярным в иудаизме, — имеет много родственных черт с суфизмом. Представленная шкатулка происходит из Бердичева, известного своим хасидским лидером рабби Леви-Ицхаком. Надпись на ней, содержащая 20 имен дарителей, вероятно, связана с хасидской практикой вручения подарков своему духовному лидеру-цадику, являвшемуся заступником и просителем за учеников в высших мирах.

Франсуа-Йосеф Хейм (1787–1865) Этюд к «Разрушению Иерусалима римлянами» 1824. Холст, масло. 34,5x41,5

Франсуа-Йосеф Хейм — один из самых знаменитых и почитаемых художников эпохи Реставрации Бурбонов во Франции (1814–1830), представитель академической школы. Рано проявив себя как талантливый живописец, впоследствии он участвовал в парижских Салонах — престижных выставках, регулярно проводимых городской Академией изящных искусств. Чаще всего Хейм обращался к библейским сюжетам, а также древней истории. Его работы украшают многие христианские соборы французской столицы, хранятся в Лувре и других музеях мира. Представленная картина является одним из двух эскизов к полотну «Разрушение Иерусалима римлянами», которое было выставлено на Салоне в 1824. Второй — в музее Метрополитен (Нью-Йорк).

Сюжетом выбрана трагическая страница истории — захват Иерусалима римлянами. Весной 70-го началась осада города, длившаяся около пяти месяцев. В конце концов римским войскам под предводительством Тита удалось взять его. Тех немногих, кто выжил в условиях голода и эпидемий, постигших осажденный Иерусалим, либо увели в плен, либо убили. Храм разрушили до основания (сохранился лишь фрагмент западной стены храмового двора — нынешняя Стена Плача). С этого момента Иудея окончательно прекратила свое существование как государство, на долгие годы оставшись в памяти и текстах еврейского народа.

Неизвестный мастер. Ханукальный светильник. Около 1830. Медный сплав, чугун: литье, ковка, гравирование, аппликация, позолота. 41,3x39,4x7,6

Ханукальный светильник зажигают в каждом доме в течение восьми дней зимнего еврейского праздника Ханука. Поэтому такие вещицы в большом количестве изготавливались на протяжении многих столетий, и немалая их часть сохранилась в коллекциях предметов еврейского искусства.

Неоклассический стиль и аппликация из чугуна (грифоны и жертвенник) указывают, что, по всей вероятности, этот светильник происходит из Берлина и может быть приблизительно датирован. В начале XIX века чугун впервые стали применять в декоративных целях, в том числе в ювелирной продукции. Берлин находился на первом месте по его использованию, поскольку прусские власти старались стимулировать добычу и производство металлов в своем государстве. Неоклассицизм также поддерживали «сверху»: главный архитектор Пруссии Фридрих Шинкель объявил его германским национальным стилем.

Со временем чугунные элементы светильника покрылись патиной. Контраст между медным остовом, позолоченными крыльями грифонов и пламенем и черными фигурами самих существ придает завершенность этой композиции.

Мориц Даниэль Оппенгейм (1800–1882) Возвращение добровольца с Освободительной войны в свою семью, все еще живущую по старым традициям 1833–1834. Холст, масло. 86,4x94

Мориц Оппенгейм, безусловно, подвергся влиянию Бидермайера — направления в немецком искусстве, обращавшегося к изображению камерных сюжетов, тихой уютной жизни бюргеров, семейных сцен.

Данная картина может рассматриваться в ряду произведений Бидермайера. Однако обращает на себя внимание ее политический подтекст, совсем не характерный для данного течения. На полотне изображен еврей-доброволец, вернувшийся с войны за освобождение Германии от наполеоновских войск (1813). Вероятно, он пришел к вечерней субботней трапезе. Семья очень рада его видеть, но отец с некоторым удивлением рассматривает запоздалого к началу субботы (то есть к закату солнца в пятницу) гостя и особенно его Железный крест — орден, тем не менее, являющийся и христианским символом. Эту работу Оппенгейм создал в контексте возвращения многих германских государств к законам, направленным на ограничение прав евреев. Художник хочет напомнить о роли евреев в защите страны. Картина, с одной стороны, полна патриотизма, а с другой — выражает беспокойство по поводу судьбы соплеменников автора. Интересно, что и ее содержание, и композиция похожи на интерпретации евангельского сюжета о возвращении блудного сына XIX века.

Неизвестный мастер. Брачный договор (ктуба) 1843. Бумага, чернила, акварель. 81,3x54,6

Жених и невеста, заключившие брак этим договором, Хаим Йосеф Тарика и Гиойа Исраэль, происходили из двух самых известных семей Родоса. Дедушка невесты Хаим Йегуда Исраэль был главным раввином острова, а ее отец, Михаэль Яков Исраэль и отец жениха, Самуэль Тарика, числились среди руководителей общины.

Вероятно, евреи появились на Родосе еще в I веке. В конце XIII столетия сюда переселилась большая группа сефардов из Испании. В начале XVI века произошло насильственное крещение всей общины, а когда в 1622 власть над островом захватили турки, более толерантные к иноверцам, чем христиане, почти все евреи возвратились к соблюдению своих традиций. В XIX столетии община Родоса насчитывала от 2000 до 4000 человек. Она стала одним из центров производства декорированных договоров и еврейских ритуальных предметов. Местные богачи тратили на свадьбы значительные суммы денег.

Данная ктуба — из числа самых богато украшенных договоров Османской империи XIX века. Изображенная архитектурная конструкция не встречается ни на какой другой ктубе и напоминает павильоны дворцов турецких султанов. Вдоль ажурного края договора записана цитата из книги Рут.

Соломон Александр Харт (1806–1881) Праздник Симхат Тора в синагоге Ливорно 1850. Холст, масло. 141,3x1 74,6

Соломон Александр Харт был первым евреем, принятым в Королевскую академию художеств в Англии. Он родился в Плимуте в семье ювелира и на протяжении всей жизни соблюдал религиозные законы.

Сюжеты из еврейского быта, которым посвящено большинство его картин, были благосклонно приняты публикой. Во многих полотнах Харт пытался соединить национальную приверженность с пиететом к британской культуре.

Эта работа создана во время путешествия в Италию. Мастер по обычаю XIX века совершил гранд-тур — образовательную поездку по городам Европы и, в первую очередь, Италии, где можно было познакомиться с античным наследием. Однако, как ни странно, вояж привел его к сюжету, связанному с родным бытом. Кроме зарисовок интерьеров флорентийских церквей и собора Святого Марка в Венеции Харт привез эскиз интерьера синагоги в Ливорно во время Симхат Тора (буквально, «Радость Торы») — праздника, посвященного завершению годового цикла чтения Пятикнижия, послуживший основой для представленной картины.

Изображенная синагога построена в 1591. В XIX столетии она поражала своим декором и, возможно, являлась самой красивой среди итальянских синагог, для которых вообще характерна роскошь убранства. Художник подчеркивает экзотичность и яркость праздничных нарядов итальянских собратьев по вере, по всей видимости, значительно отличавшихся от одежд его земляков.

Неизвестный мастер. Пасхальные сосуды для омовения рук 1849–1850 (датировка надписи). Медь: позолота, штамповка, гравирование. Высота кувшина — 33

Как уже говорилось, в праздник Песах, посвященный освобождению евреев из египетского рабства, принято устраивать особую трапезу — «седер»). Ее участники соблюдают строгий порядок действий: в определенные моменты читаются фрагменты священных текстов, связанные с исходом из Египта, в установленной очередности съедаются те или иные блюда, символически связанные с событием. Кроме того, в ходе церемонии несколько раз омывают руки. Эти сосуды, вероятно, использовались для таких омовений либо чтобы омыть руки перед благодарственной молитвой, читаемой по окончании трапезы, это принято делать не только в праздники. Подобный кувшин также являлся символом священнического колена Левитов, служивших в Иерусалимском Храме и омывавших руки перед совершением ритуалов. Поэтому его изображение можно встретить на различных объектах еврейского быта, в том числе на надгробиях.

Искусство второй половины XIX-начала XX века

Мориц Даниэль Оппенгейм. Шавуот. 1880
Неизвестный мастер. Тора-шилд 1859–1860. Серебро: гравирование, перфорация. 37,1x27,9x1,9

Представленный Тора-шилд, согласно посвятительной надписи, был принесен в дар Большой синагоге Родоса Михаэлем Хаимом Давидом Сориано.

В XIX столетии еврейская община острова, возникшая еще в I веке, насчитывала до 4000 человек. Ее основу составляли переселившиеся сюда из Испании сефарды. После 1622, когда власть над Родосом захватили турки, местные евреи, подвергшиеся насильственному крещению в XVII веке, вернулись к традициям иудаизма.

Возможно, данное изделие до использования в качестве Тора-шилд служило оборотной стороной зеркала. По поверьям, распространенным в Османской империи, зеркало, когда в него никто не смотрится, должно быть перевернуто, поэтому оборотную сторону часто украшали.

Неизвестный мастер. Указка 1860. Китовый ус, дерево, перламутр, зуб кашалота. Высота — 85,1

Эту резную указку подарил Урии Филипсу Леви (1792–1862), филантропу, командующему Военно-морским флотом США, экипаж судна «USS Macedonian».

Леви был первым евреем, занявшим столь высокий пост в американских вооруженных силах. Он происходил из знатной сефардской семьи, в начале XVI века бежавшей от испанской инквизиции в Англию. Леви с особым почтением относился к третьему президенту США Томасу Джефферсону. В 1834 он выкупил Монтичелло, его усадьбу, проданную родственниками после смерти политика, чтобы сохранить ее как исторический памятник. После того как этот гражданин заказал парижскому скульптору Давиду д'Анже статую Джефферсона и передал ее в дар Нью-Йорку, власти вручили ему символический «ключ от города». Но самым важным делом Леви в области филантропии, пожалуй, являлось активное продвижение закона об отмене телесных наказаний в армии, принятого в 1850.

Неизвестный мастер. Корона Торы 1859–1860. Серебро: чеканка, гравирование. 16,5x23,5x23,5

Корона Торы венчала «наряд», в который был одет синагогальный свиток, написанный на пергаменте специально подготовленным для этого писцом (софером).

Данная форма короны отличается от тех, что были распространены в Восточной Европе. Она была принесена в дар Большой синагоге Родоса Михаэлем Хаимом Давидом Сориано.

Неизвестный мастер. Свадебный балдахин 1867–1868. Атлас, металлические нити. 163,2x134,6

Брак является одним из важнейших предписаний иудаизма. Свадебный балдахин, или хупа, используется в обряде бракосочетания. Это квадратное или прямоугольное полотно, которое закрепляется на четырех вертикальных столбах наподобие крыши и символизирует общий дом, в который во время торжества вместе входят жених и невеста.

Данный балдахин имеет посвятительную надпись: «Моей дочери Венециане ди Арье… 5628 [1867/1868] г.». Он происходит из Болгарии, на протяжении 500 лет (с конца XIV века по конец XIX века) находившейся под властью Османской империи, давшей приют большому количеству сефардских евреев, бежавших от испанской инквизиции.

В композиции этого восхитительного полотна ярко выражены черты турецкой декоративной традиции: заполненный одним крупным узором центр и свободное поле, украшенное небольшими орнаментами по краям, позволяющее проявиться основному цвету ткани, глубокий синий и вышивка драгоценными нитями.

Морис Майер (1860–1870) Футляр для Торы и навершия. Около 1870. Серебро: чеканка, гравирование, ковка, литье, позолота; дерево, ткань. 61x30,5x30,5

Поскольку Тора является главным текстом, а сам свиток — символически важным объектом для иудаизма, украшению свитков Торы отводится особое место в еврейском прикладном творчестве. Этот чрезвычайно богатый небольшой футляр, происходящий из Парижа, по всей видимости, имеет отношение к сефардской традиции. В ашкеназском мире было принято «одевать» Тору в тканый чехол-«меиль». Однако навершия осей, на которые надевается свиток (римоним), выполненные в виде башен, отсылают к европейской архитектурной традиции, что весьма характерно для ашкеназского декора.

Неизвестный мастер. Брачный договор (ктуба) 1885. Бумага, чернила, цветные пигменты. 102,6x59,1

Подписание брачного договора, дающего женщине право на материальную компенсацию в случае смерти мужа или развода с ним, является обязательным элементом свадебной церемонии.

Брачные договоры, происходящие с Ближнего Востока, чаще всего записаны на бумаге (а не на пергаменте) и несут черты сильного влияния исламской художественной традиции. В них нет человеческих фигур, декор по преимуществу состоит из геометрических и растительных мотивов. Мусульманское законодательство также требует подписания договора для совершения брака. Еврейские брачные договоры в Персии часто изготавливались по модели соответствующих исламских документов. Композиция данного (декорированная панель наверху и ряд горизонтальных рамок по всему полю листа) имеет сходство с оформлением листов в персидских книгах.

Неизвестный мастер. Подсвечники для субботних свечей XIX век. Медный сплав: литье. 22,9x15,9x9,5

Зажигание свечей перед наступлением субботы, то есть на закате пятницы, является одной из важнейших заповедей иудаизма, возложенных на женщину. Первоначально это действие имело и практический смысл — освещение дома. Символический же состоит в том, что свет свечи приносит в дом свет Торы, свет рая, в котором вместе находились Адам и Ева. Женщина зажигает свечи за себя, мужа и всех своих детей (пока они не могут сделать этого сами).

Подсвечники, выполненные в виде человеческих фигур, выделяются из ряда подобных изделий. Хотя Тора не говорит четко о недопустимости фигуративных изображений (запрет распространяется только на создание идолов для поклонения), тем не менее еврейская традиция с большой осторожностью относится к запечатлению человека, тем более в объемной скульптуре. Факт, что в виде фигур выполнены предметы, непосредственно связанные с заповедями иудаизма, свидетельствует о достаточной просвещенности заказчиков. С одной стороны, видимо, их будущие владельцы недостаточно строго относились к законодательным тонкостям веры, а с другой, вероятно, для них было очевидно, что эти «человечки» как ничто иное далеки от образа, которому можно поклоняться.

Неизвестный мастер. Ханукальный светильник. Около 1885. Олово: литье. 73x2,5x2,4

Известно, что в Германии и Восточной Европе ханукальные светильники, а также «дрейдлы» — крошечные «волчки» или юлы для детской игры — обычно изготавливали в домашних условиях, заливая расплавленный свинец или олово в специальные формы. Вероятно, таким способом мог быть исполнен и данный предмет. Однако он имеет интересное устройство. Во-первых, чаще всего отдельные подсвечники или лампадки соединялись в один ханукальный светильник. Во-вторых, остается только догадываться, с чем связан выбор такой необычной формы — каждая из лампад представляет собой крошечный стул. Тем не менее есть неоспоримое доказательство того, что перед зрителем именно ханукальный светильник: на каждом «стуле» записаны две буквы — «нун» и «хет», которые расшифровываются как «нерот ханука», то есть ханукальные огни. Местечко Столин, откуда происходит вещица (расположенное на территории нынешней Беларуси), известно как важный центр хасидизма.

Неизвестный мастер. Свадебное платье. Парадный костюм (кесва иль-кбира). Конец XIX века. Юбка: бархат, золотая тесьма; подкладка: хлопок; лиф: бархат, вышивка металлическими нитями, кожа; рукава: прозрачный шелк, парча

Перед зрителем — парадное платье из Марокко, состоящее из запахивающейся бархатной юбки («зелтита»), вышитой золотыми нитями и тесьмой, лифа и «гомбаза» (или жилета). Полупрозрачные съемные рукава («кмам») сделаны из шелка, вышитого золотом. Этот костюм был сшит для Масуды, невесты Давида Охайона из Марракеша, и передавался ее потомкам вплоть до XX века. По всей вероятности, такая модель платья («кесва иль-кбира») была принесена евреями Испании, бежавшими в Марокко от инквизиции в 1391 и во время изгнания с Иберийского полуострова в 1492. Оно, выполненное из дорогого темного бархата с золотой вышивкой, имеющиее отдельные рукава, напоминает средневековые испанские одежды.

Такой наряд надевали невесты по окончании предсвадебной церемонии «хенна», во время которой их тела украшали узорами хны; впоследствии его носили по праздникам. Облачение в платье сопровождалось декламацией и пением на испанском, а сама церемония распространилась именно в тех городах, где в свое время обосновались выходцы из этой страны.

Подобные одеяния производили глубокое впечатление на европейцев, посещавших Марокко. Ряд писателей и художников запечатлели их в своих произведениях.

Неизвестный мастер. Женский или детский халат. Конец XIX века. Бархат, хлопок. 11 0,5x142,2

Этот красочный халат, происходящий с территории современного Узбекистана, по всей видимости, могли носить мальчик или женщина из еврейской общины располагавшегося в этих краях Бухарского ханства. Бухара, древний город и одноименное государство, уже в VIII-IX веках «познакомилась» с евреями. К XIII столетию здесь формируются общины. Евреи, будучи гражданами мусульманской страны, обязывались платить особый налог, однако в целом их жизнь на территории могущественного ханства протекала благополучно. Основной деятельностью этих людей были торговля, а также изготовление и крашение тканей. Во время завоевания Средней Азии Российской империей (1864–1884) местные евреи заняли прорусскую позицию. При заключении в 1868 мирного договора, превращавшего Бухарское ханство в вассала России, ряд местностей, населенных евреями, вошли в состав Туркестанского края, включенного в Российскую империю.

Бухарские евреи сохранили самобытность своих традиций вплоть до настоящего момента. Большая их часть эмигрировала в Израиль, однако ряд общин продолжает существование в Бухаре, Самарканде, Ташкенте и других городах современного Узбекистана.

Неизвестный мастер. Ожерелье. XIX–XX века. Серебро: филигрань, зернение, позолота, гравирование, аппликация, штамповка; стекло. 9,9x56,8

Это искусное ожерелье происходит из Саны, столицы Йемена, где, по преданию, евреи обосновались еще в VI веке до н. э. Библейские повествования о встрече царя Соломона с царицей Савской легли в основу легенд о связях еврейских царств с древними государствами Йемена. Археологические свидетельства подтверждают присутствие евреев в этой местности уже в III столетии. Жизнь еврейской общины на территории мусульманского Йемена складывалась по-разному, зачастую ее выживанию грозила серьезная опасность. Благодаря нелегальной эмиграции в Израиль в конце XIX века и в 1949-1950-х (в ходе специальной операции, проведенной израильтянами) значительной части йеменцев удалось обрести безопасность.

Одним из наиболее распространенных традиционных занятий йеменских евреев было ювелирное дело, чаще всего изготавливали серебряные украшения. Массовый отъезд евреев в 1949-1950-х фактически лишил страну целой «касты» ювелиров. Данное изделие имеет черты, характерные для ближневосточной традиции: к примеру, перекрест нитей ожерелья посередине и треугольные элементы, к которым они прикреплены. Такие украшения девочки и взрослые женщины Саны носили по праздникам. На обратной стороне треугольников начертан некий текст, возможно, магического характера. По всей вероятности, он записан значительно позже, чем изготовлено само ожерелье.

Неизвестный мастер. Свадебное ожерелье. Конец XIX-начало XX века. Золото, черепаховый панцирь. 45,1x0,8

Это ожерелье происходит из Кочина, города на Малабарском побережье Индии, где с древних времен существует еврейская община. По легенде, евреи появились там еще после разрушения Иерусалимского Храма в 586 до н. э., однако первые достоверные сведения о них относятся к X столетию. Традиционно, на свадьбе кочинские невесты были украшены с головы до ног: золотые сережки, ожерелья и другие ювелирные изделия покрывали практически все тело. Но одна вещица предназначалась исключительно для торжества — короткое золотое ожерелье с черепаховым панцирем. Оно, имевшее особое значение, надевалось на шею девушки самым первым.

Неизвестный мастер. Ханукальный светильник. Около 1900. Медный сплав: литье, гравирование. 74,9x67,6x35,3

Как известно, коллекция ханукальных светильников весьма обширна и разнообразна, в том или ином виде этот ритуальный предмет изготавливался во всех еврейских общинах. Перед зрителем — редкий пример подобного изделия. Данный большой светильник имеет черты различных художественных стилей, он будто постепенно рос и развивался с течением времени. В центре вертикальной панели симметрично расположены львы и птицы, близкие народным мотивам (подобные фигуры можно встретить на еврейских надгробиях Восточной Европы). Ниже, рядом с емкостями для свечей (или масла), — лев и львица, выполненные в более утонченном и вместе с тем натуралистичном ключе. Грифоны, венчающие композицию, словно принадлежат другому мастеру: их очертания резче. Наконец, объемные фигурки обезьян, медведей, слонов и рыб, на которых стоит конструкция, отличаются от всех остальных элементов. Изображение львов, грифонов и птиц в еврейском прикладном искусстве имеет давнюю традицию и символический подтекст (к примеру, львы прочно ассоциируются с царским родом Иегуды), в то время как слоны появляются реже. Пальмы на верхней панели светильника, по всей вероятности, должны напоминать о райском саде.

Неизвестный мастер. Ханукальный светильник. Конец XIX-начало XX века. Серебро: литье, чеканка, позолота, аппликация. 27,7x30,4x10,3

Серебряные светильники из Северной Африки, подобные этому (происходящему из приморского марокканского города Эс-Сувейра), чрезвычайно редки, а узор, которым он декорирован, не встречается на других ханукальных лампах. Однако похожие мотивы можно увидеть на ювелирных украшениях региона. Так, к примеру, позолоченные розетки присутствуют на ручных и ножных браслетах и поясах. Еще один типичный элемент — выгравированные цветы, чьи лепестки равномерно расходятся от сердцевины к краям. Этот декор характерен для произведений из Эс-Сувейры, Менкеса, Марракеша, изготовлявшихся вплоть до первой половины XX века, когда ювелирное дело в регионе пришло в упадок.

На боковой поверхности ханукии изображены рыбы и птицы, вероятнее всего, воспринимавшиеся как символы плодородия. Птицы, особенно в паре, в исламской культуре, главенствующей на данной территории, символизировали любовь. Возможно, эта лампа служила свадебным подарком, содержавшим в себе пожелания рождения детей и жизни в мире и согласии.

Неизвестный мастер. Ханукальный светильник. Начало XX века. Белый металл: литье, серебрение; медный сплав. 23,2x31,8

Данный предмет — один из обширной коллекции ханукальных светильников Еврейского музея — отличается необычным дизайном. Его форма, напоминающая портик античного здания, отсылает к неоклассическим мотивам. С другой стороны, интересна проработка этой формы: колонны портика не похожи на античные модели, скорее, они подобны витым колоннам, по традиции обозначавшим вход в Иерусалимский Храм на различных изображениях (например, античных мозаиках и монетах). На фронтоне — центральное событие праздника Ханука: вход евреев в Иерусалимский Храм после осквернения его греками, торжественное зажигание семисвечника-меноры. Надпись на светильнике взята из литургии Хануки и поясняет изображение: «И тогда пришли сыновья Твои в Святая Святых Храма Твоего, и убрали идолов из Твоего Дворца, и очистили Святилище Твое. И зажгли светильники во дворах Храма».

Ури Лессер (1861–1931) Без названия (Сцена в парке, или Мужчина в сером костюме). Конец XIX-начало XX века. Холст, масло. 52,1x38,7

Ури Лессер — немецкий живописец и график еврейского происхождения. Будучи выпускником дюссельдорфской Академии художеств, он учился в Брюсселе, Париже (у французского мастера Ж. Лефевра) и Мюнхене, сблизившись с другим немецко-еврейским творцом М. Либерманом. Лессер был членом Берлинского сецессиона и одним из немногих еврейских художников, работавших и выставлявшихся публично в Германии начала XX века.

Хотя этот мастер создал ряд работ на еврейские темы, а также несколько аллегорических полотен на библейские сюжеты («Адам и Ева», «Иеремия»), более всего ему удавалось писать природу и город. В изображении берлинских кофеен, парков и улиц, как и в представленной картине, он передавал одиночество современного городского жителя.

Исидор Кауфман (1854–1921) Портрет Исидора Гевича. Около 1900. Дерево, масло. 45,9x37,1

Исидор Кауфман родился в семье венгерских евреев в городе Арад (нынешняя Румыния) и прежде, чем смог воплотить мечту о художественном образовании, был вынужден несколько лет заниматься коммерцией. В 1874 Барон Акцель, губернатор Арада, отправил Кауфмана учиться в рисовальную школу в Будапеште, а в 1875 — в Венскую академию изобразительных искусств. Будучи непринятым, молодой человек посещал ее как вольнослушатель, беря частные уроки у известного в то время портретиста Й. М. Айгнера, а затем у исторического живописца Й. Тренквальда, академиста, последователя так называемой назарейской школы. Это романтическое направление в живописи, ставившее своей задачей возродить стиль Средневековья и Раннего Ренессанса, несомненно, повлияло на Кауфмана. Он познакомился с торговцем картинами Ф. Шварцем и по его заказу написал множество небольших жанровых произведений, их охотно покупали.

Ранние работы автора были выполнены в модном духе сентиментальности, принятом в XIX веке при обращении к еврейским сюжетам. Однако, когда в 1894 мастер отправился в Восточную Европу и открыл для себя мир еврейского «местечка», его трактовка трансформировалась. Безличная сентиментальная история сменилась рассказом о жизни реальных людей. Кроме того, Кауфман создал галерею портретов, поражающих глубиной образов и тщательностью проработки деталей.

Джеймс Жак-Жозеф Тиссо (1836–1902) Иосиф в Египте. Около 1896–1902. Картон, гуашь. 23,2x27,7

Джеймс Жак-Жозеф Тиссо, француз по происхождению, значительную часть жизни работавший в Англии, известен по преимуществу полотнами, посвященными высшему свету. Однако существует и другая, менее популярная, но не менее значительная сторона его творчества: цикл иллюстраций библейских сюжетов. В свои последние десятилетия именно этому направлению автор уделял большую часть времени.

Первоначально Тиссо загорелся идеей художественного представления жизни Иисуса Христа в соответствии с текстом Нового Завета. В 1886 он совершил поездку в Палестину. Ее целью было знакомство с землей Израиля, природой и этнографическим материалом (как и многие, мастер наивно переносил черты современной ему еврейской жизни на библейский период).

Цикл «Жизнь Христа» (1886–1895) хорошо восприняла публика, и Тиссо совершил повторное путешествие на Ближний Восток, дабы собрать материал для иллюстраций к Еврейской Библии (или Ветхому Завету). Его результатом стала серия, над которой художник трудился вплоть до самой смерти. В 1901 95 работ, посвященных сюжетам из Книги Бытия, были выставлены в Париже.

На этом листе изображен Иосиф, которого фараон сделал наместником Египта, после того, как тот дал удачное толкование его снам («…поставил Иосифа над всей землей Египетской», Бытие, 41:41). Египтяне, представленные Тиссо в соответствии с археологическими источниками, приветствуют Иосифа и преклоняются перед ним.

Джеймс Жак-Жозеф Тиссо (1836–1902) Адам и Ева, изгнанные из рая. Около 1896–1902. Картон, гуашь. 22,6x31,7

Работы Джеймса Тиссо иллюстрируют библейское повествование практически «покадрово», запечатлевая все важнейшие сюжетные повороты. Такой способ, возможно, отчасти сложился под влиянием кинематографа, изобретенного в 1895. Живопись Тиссо, в свою очередь, повлияла на экранизации библейских сюжетов, начиная с таких режиссеров, как Гриффит, и заканчивая Стивеном Спилбергом.

На данном листе изображена сцена изгнания Адама и Евы из рая. Некоторое время назад они могли беспрепятственно находиться в райскому саду, соблюдая лишь одно условие: не есть плодов с древа познания добра и зла. Герои нарушили Божественный приказ, Создатель «…изгнал Адама, и поставил на востоке у сада Эдемского херувимов и пламенный меч обращающийся, чтобы охранять путь к дереву жизни» (Бытие, 3:24).

Известно, что в этой картине отразились личные переживания художника. По всей вероятности, обращение Тиссо к библейским сюжетам было спровоцировано трагической гибелью его 26-летней подруги Кэтлин Ньютон. Ее облик мастер не раз воспроизводил в женских образах своих полотен. Так, изгнанная из рая Ева имеет черты Ньютон.

Мауриций Минковский (1881–1930) «Он глянул и повредился в уме» 1910. Холст, масло. 109,2x133,4

Перед зрителем — одна из крайне немногочисленных в западном изобразительном искусстве попыток проиллюстрировать сюжет из Талмуда.

Польско-еврейский художник Мауриций Минковский, эмигрировавший впоследствии в Буэнос-Айрес, недаром обратился к данному эпизоду. В талмудической истории (трактат Хагига, 146) рассказывается о четырех мудрецах, вошедших в Пардес: Бен-Азай, Бен-Зома, Элиша бен-Абуйя (Ахер) и рабби Акива. Пардес здесь может пониматься как райский сад, но, кроме того, этим словом, в виде аббревиатуры, обозначаются четыре уровня понимания Библии. Не все герои были готовы к такому опыту. «Бен-Азай глянул — и умер… Бен-Зома глянул — и повредился [в уме]… Ахер — порубил посадки [то есть отошел от еврейской религии]; рабби Акива вошел с миром и вышел с миром». На раме картины, рядом с подписью автора, присутствует цитата, относящаяся к Бен-Зоме. Контекст этой истории становится актуальным в конце XVIII–XIX веке, когда традиционное еврейство оказалось перед вызовом европейской цивилизации.

Минковский изобразил современных ему «мудрецов», религиозных евреев, столкнувшихся с европейским миром. Движение еврейского Просвещения (Гаскала), активное в ту эпоху, всячески поощряло идею ассимиляции и аккультурации еврейства. В центре полотна — четверо юношей, которые должны по-своему решить дилемму религии и секуляризма. Один из них, в трактовке Минковского, не смог примириться с данным противоречием и, как его далекий предшественник Бен-Зома, «глянул и повредился в уме».

Приписывается Счастливому Джеку (Ангокважуку) (1870–1918) Поздравление с Новым годом 910. Моржовый клык: гравирование, инкрустация золотом. Высота — 25,4x2,5

Широкие возможности участия в экономической жизни, а также отсутствие дискриминационных законов на протяжении 350 лет привлекали евреев в США. Зачастую именно они были среди первых «американцев», осваивавших ту или иную территорию. С момента покупки Америкой Аляски в 1876 евреи, наряду с другими гражданами, начали заселять ее и организовывать там бизнес. Когда край охватила «золотая лихорадка», привлекшая в эти места сотни людей, местное эскимосское население (инуиты) попыталось встроиться в новые экономические условия, зарабатывая продажей и изготовлением сувенирной продукции.

Данный предмет сочетает еврейскую традицию и ремесло аборигенов. В еврейской среде распространен обычай дарить поздравительные открытки на Новый год (Рош а-Шана). Эта «открытка» на моржовом клыке, по всей вероятности, выполнена инуитским мастером, прозванным Счастливый Джек (настоящее имя — Ангокважук). На ней — еврейская семейная пара (люди одеты в соответствии с принятой модой, женщина — в парике), которая проживала в этих краях и держала магазин. Изображение сопровождается традиционным текстом на иврите: «Да будете вы записаны на хороший год, 5671 [1910]». Счастливый Джек, как и большинство эскимосских умельцев, был неграмотен и не умел писать (ни на каком языке). Однако он превосходно имитировал и шрифт, и западный стиль в целом.

Дизайнер: Лотте Фромель-Фошлер, Печать: БРУДЕР КОН Поздравительная открытка на Рош а~Шана (Новый год). Около 1910–1911. Бумага, литография. 8,9x14

Перед зрителем — открытка Венских мастерских — возникшего в 1903 сообщества прогрессивных немецких художников, дизайнеров и скульпторов. Оно было создано по модели Венского сецессиона и, как и его прототип, уделяло основное внимание прикладным, функциональным направлениям искусства. В начале мастерские занимали всего лишь три комнаты, а позже превратились в трехэтажное здание с отельными, специально оборудованными помещениями для работы по металлу и дереву, переплетного дела. Мастерские выпускали керамические и кожаные изделия, ювелирные украшения, открытки. Каждое их произведение обычно имеет три клейма: клеймо мастерских, монограмму дизайнера и клеймо, изготовившего его. Среди заказчиков предприятия было много евреев среднего класса Австро-Венгерской империи. Со временем Венские мастерские открыли филиалы в Мариенбаде, Цюрихе, Нью-Йорке и Берлине.

На представленной открытке (была выпущена целая серия подобных) традиционное поздравление на иврите («Да будете вы записаны на хороший год») сопровождается пожеланием счастливого года на немецком языке.

Эдуар Вюйар (1868–1940) Люси Гессель читает 1913. Холст, масло. 100,2x82,9

Эдуар Вюйар — французский художник-символист, тонкий колорист, знаменитый своими выразительными портретами. Вюйар учился вместе с Морисом Дени и Кер-Ксавье Русселем в лицее Кондорсе. В 1890-х эти мастера совместно с Пьером Боннаром и Полем Серюзье основали группу «Наби» (с древнееврейского «нави» — «пророк»), просуществовавшую вплоть до 1905 и ставшую одной из наиболее заметных в конце XIX — начале XX века. Живопись Вюйара испытала сильное влияние импрессионизма, Поля Гогена, Анри де Тулуз-Лотрека и японской гравюры.

Среди главных героинь портретов автора — Люси Гессель. Ее муж, Джош Гессель, продавал работы художника, он был близким другом семьи. Есть сведения, что Люси являлась любовницей Вюйара, что, как ни удивительно, не мешало ни счастливому браку, ни крепкой дружбе. В 1940 Гессели, евреи по происхождению, помогли живописцу бежать из Парижа, над которым уже нависала угроза нацистской оккупации. Они встретились в Бретани, где несколькими неделями позже художник и умер.

Неизвестный мастер. Корона Торы 1920-е. Серебро: филигрань, штамповка; слоновая кость: резьба; бирюза. 18x17,5

Данное украшение, венчающее свиток Торы, когда он закрыт и облачен в чехол, отличается от своих восточноевропейских аналогов. Оно лишь выполняет функцию «короны», в то время как его форма далека от нее. В большей степени это изделие похоже на архитектурную конструкцию: двухъярусный купол с арками, возможно, является реминисценцией на Кубат ас-Сахра (Купол Скалы) — мечеть, находящуюся на месте Иерусалимского Храма, или даже намеком на будущий Иерусалимский Храм, который когда-нибудь будет заново отстроен на Храмовой горе.

Корона выполнена мастерской «Бецалель» — проектом скульптора Б. Шаца, в 1906 основавшего в Иерусалиме художественную школу и мастерские при ней, назвав именем библейского мастера, строившего по приказу Бога переносной храм («скинию собрания»). Их ядро составляли выходцы из Германии, именно поэтому деятельность мастерских несет на себе явное влияние школы Венского сецессиона. С ним же, а также с ориентацией на нужды развивающейся страны (пока еще нелегального государства) была связана практическая направленность общества — его члены в первую очередь занимались прикладным творчеством и уже во вторую — скульптурой и живописью.

Джеймс Жак Жозеф Тиссо. Ребекка встречает Исаака в пути. Около 1896–1902. Фрагмент.
Следующий том

Художественная галерея Нового Южного Уэльса — одна из крупнейших в Австралии. Основу собрания составляет творчество австралийских мастеров, однако коллекция музея отличается большим разнообразием. В залах, посвященных европейскому искусству, широко представлены полотна итальянских и нидерландских художников XVI века, а также работы английских живописцев Викторианской эпохи. Экспозиция музея включает также скульптурные произведения и предметы азиатского искусства.


Оглавление

  • Искусство IX века до н. э.-XIV века
  • Искусство XV–XVI веков
  • Искусство XVII-первой половины XVIII века
  • Искусство второй половины XVIII-первой половины XIX века
  • Искусство второй половины XIX-начала XX века




  • «Призрачные миры» - интернет-магазин современной литературы в жанре любовного романа, фэнтези, мистики