Ведьмины качели [Елена Артамонова ] (fb2) читать онлайн

- Ведьмины качели (а.с. Особняк ночных кошмаров -1) (и.с. Страшилки) 505 Кб, 148с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Елена Вадимовна Артамонова

Настройки текста:



Елена Артамонова Ведьмины качели

Часть первая Призраки и сны

Смеркалось. Тихие, заросшие кустами сирени улочки были совершенно безлюдны, и с тех пор, как мы сошли на автобусной остановке, нам не встретилось ни одного прохожего.

– Между прочим, Лора, ты и раньше здесь бывала, – заметил я, обходя очередную оставшуюся после недавнего ливня лужу. – Могла бы знать, куда нас ведешь.

– Все под контролем, братишка. Сейчас свернем в этот переулочек, пройдем по нему, а там до дома рукой подать, – в очередной раз пообещала моя самоуверенная сестра, но вскоре остановилась, задумчиво озираясь по сторонам. – Или сюда… Зря я не захотела, чтобы тетя Ира встретила нас на вокзале. Думала – на месте все вспомню.

– Ничего страшного. Если не успеем к ужину, доберемся к завтраку, – невозмутимо заметила шагавшая рядом со мной Саша. – Или к обеду…

Немного отстав от девчонок, я осмотрелся. Частные дома, окруженные пышными садами и покосившимися заборами, сто лет не асфальтированные переулки и полное отсутствие фонарей делали окраину маленького провинциального городка похожей на полузаброшенный дачный поселок. Трудно было представить, что нам предстояло провести здесь три долгих летних месяца и при этом не погибнуть от скуки. Признаюсь, у каждого из нас имелись собственные планы на лето, но внезапное мамино увольнение с работы вынудило довольствоваться малым и проводить каникулы в этом захолустье, в гостях у ее старшей сестры.

– Вспомнила! Мы пропустили поворот. Надо было свернуть направо у старого колодца.

Когда-то, маленькой девочкой, Лора уже гостила у тетки, но, похоже, детские воспоминания сестры только мешали найти верную дорогу. Однако другого проводника у нас с Сашей не было, и мы послушно двинулись в обратном направлении.

– Ох!

Черный зверь стремглав пронесся возле вскрикнувшей от неожиданности Александры и скрылся в кустах. Потом мы услышали тихий посвист.

– Бальт! Иди сюда, негодник! – из темноты возник высокий парень с поводком в руке. – Простите, если испугал вас. Он не кусается, просто имеет склонность к авантюрным действиям.

Парень ринулся в заросли и вскоре выволок за ошейник здоровенного пса, чью породу скрывали сгустившиеся сумерки. Лора поправила растрепанные волосы, приосанилась, улыбнулась:

– Вы не подскажете, как пройти к высокому трехэтажному дому с башенкой и витражами на окнах? Он стоит немного поодаль от остальных строений.

– Да… – Казалось, парень вырубился на пару секунд и теперь плохо соображал, что происходит. – Девушка мечтает о романтическом герое, возвышенных чувствах и красивых словах…

– Что-что? – изумилась Лора.

– Я провожу, – взяв на поводок любившего авантюры Бальта, наш новый знакомый как ни в чем не бывало пошел вперед. Дойдя до перекрестка, он остановился, очень внимательно посмотрел на Лору. – Высшие силы изменяют наши пути, направляя к неведомой нам цели. Случайностей нет. Ступайте налево, по тропе под горку. Не смею вас задерживать.

Парень с собакой исчез так же неожиданно, как и появился. Мы с удивлением смотрели ему вслед, а недовольная Саша заметила:

– Умные люди, воспитанные псины… А я, между прочим, натерла пятку и начинаю замерзать. И есть очень хочется.

– Терпение, мы почти у цели, – отвечавшая за всех Лора двинулась по указанной странным парнем дорожке. – Здесь не так много улочек, чтобы заблудиться.

Усталость брала свое, я брел по выщербленному асфальту, не глядя под ноги, и в результате угодил в довольно глубокую, наполненную дождевой водой яму. По телу пробежал странный озноб, а потом передо мной возникло искаженное ужасом и отчаянием лицо молодой женщины.

– Не та! Не та! – кричала она, пытаясь раздвинуть полупрозрачные, будто слепленные из тумана щупальца. – Не та!!!

Наполненный черной жижей колодец клокотал, выпуская все новые и новые щупальца, и в их переплетении можно было разглядеть хрупкую человеческую фигурку. Рыжеволосая женщина отчаянно рвалась к ней, но струи смертоносного тумана сковывали ее движения… А потом в один миг обе исчезли в глубине колодца. Жижа заклокотала еще громче, пошла огромными пузырями, и казалось, будто она насмехается над сгинувшими в ней людьми.

– Мишка, что случилось? Почему ты стоишь в этой луже?

– Ничего, все о’кей, Александра. Просто почудилась какая-то чертовщина. Видно, в поезде страшилок начитался.

– И мне что-то не по себе. Наверное, от недоедания, – не очень естественно улыбнулась любившая вкусненькое Саша.

Пристальный свинцовый взгляд прижимал к земле, просвечивал насквозь, как рентгеновские лучи. За нами явно следили, наблюдая за каждым шагом и жестом. Кто-то ждал нас, и только взрослая, не боявшаяся темноты и пустых комнат Лора уверенно шла вперед, не замечая разлитую в воздухе тревогу.

– Я же говорила, его несложно найти. Второго такого здесь нет.

Оказывается, обеспокоенный нелепыми страхами, я и не заметил, как достиг цели путешествия! Метрах в пятидесяти от нас вырисовывался черный силуэт старого дома. Громадный, мрачный, он затаился среди корявых яблонь, и на его фасаде светилось только одно завешенное пестрой шторкой окошко. Неожиданно занавеска дрогнула, и за ней промелькнуло чье-то лицо. На миг наши глаза встретились, и тоскливый, пугающий взгляд обжег душу.

– Саша, ты видела?

– Что? – она подняла голову, и в этот момент свет в окошке погас. – Что я должна была видеть?

– Лора? Как ты выросла! – темная фигура отделилась от забора и пошла нам навстречу. – А это Мишка и Александра? Идите скорее на свет, я вас получше рассмотрю. Мы с Павлом Ивановичем уже волноваться начали, к автобусной остановке ходили, но, видно, разминулись.

Тетя Ира, крупная, полноватая женщина (лица ее я в темноте не разглядел), распахнула калитку, приглашая пройти в сад. Пока мы шли по обсаженной цветами дорожке, тетушка не замолкала ни на секунду, задавая Лоре вопросы, на которые та просто не успевала отвечать.

Вблизи дом совсем не напоминал мрачную безжизненную скалу. Оказалось, что его первый этаж был ярко освещен, просто раньше залитую светом веранду скрывали высокий забор и густые кроны деревьев. Зато здание поражало своими размерами. Высокие этажи, больше дюжины окон на фасаде, опоясывавшая его веранда, устремленная в темное небо островерхая башня превращали жилище тети Иры в настоящий особняк или даже маленький замок.

– А, явились, голубчики! – приветствовал нас сидевший на веранде пожилой мужчина с пышными усами. – Добро пожаловать!

– Дядя Павел! – Лора опустила на пол дорожную сумку, подошла к старику, чмокнула его в щеку. – Вы совсем не изменились.

– А ты уже невеста. Школу кончила?

– Нет. Еще год остался.

Они болтали, смеялись, вспоминая прошлое, а мы с Сашей стояли поодаль, всеми забытые и немного растерянные.

– Приветик, – из дома на веранду вышел тощий паренек, протянул руку. – Я – Антон.

– Привет, – заулыбалась сестренка. – Мама о тебе много рассказывала. Я – Саша, точнее – Александра, так звучит солиднее, а это – Мишка. Мы близнецы, но я родилась первая. Следовательно, меня можно назвать старшей сестрой, а самая старшая из нас – Лора. Ты ее, наверное, помнишь, она гостила у вас и раньше.

– Немного. – Антон смущенно улыбнулся, не зная, как дальше развлекать гостей.

– Ребятки, мойте руки и к столу. Антон, покажи им, где ванная комната, – распоряжалась тетя Ира, а в воздухе плавал обалденный аромат свежей выпечки и домашнего варенья.

– У нас, как в настоящем городе, есть вода, газ, электричество, – открыв дверь дома, гордо пояснил наш провожатый. – Идемте скорее. Сегодня мама испекла свой фирменный пирог, а его обязательно надо есть теплым.

Подхватив сумки с вещами, Лора, Сашка и я вошли в старый, похожий на маленький замок дом.


* * *

Я лежал на раскладушке, ворочался и никак не мог уснуть. Признаюсь, дом тети Иры и дяди Павла произвел на меня очень сильное впечатление. Изнутри он казался еще больше, чем снаружи, имел запутанную планировку и множество нежилых комнат. Ровно посередине здания находилась широкая, с красивыми перилами, лестница, разделявшая его на два крыла. На лестничные площадки выходили большие, полукруглые окна, одно из которых украшал чудом сохранившийся витраж из разноцветных стекляшек. Большего мне увидеть пока не удалось. Осматривать все закоулки дома было уже поздно, но Антон обещал завтра же устроить нам небольшую экскурсию, отвести на чердак, подняться на башенку и слазить в подвал. А пока мы разместились на втором этаже, в противоположном от таинственного окошка крыле дома. Мне предстояло жить в комнате Антона, а Саша и Лора делили спаленку напротив.

От множества обрушившихся на меня впечатлений не спалось. Я с досадой повернулся на другой бок, поправил подушку, начал считать слонов, стараясь больше не думать о зловещем взгляде из окна, пугающем видении и лабиринтах старого дома. Но расслабиться не удалось. Вскоре мое внимание привлек тихий скрип половиц и чьи-то всхлипывания. Сперва я подумал, что Лора за что-то взъелась на младшую сестренку и довела ее до слез, но голосок за дверью вовсе не походил на Сашин.

– По-лю-бил… – пропела сквозь всхлипывания незнакомая девчонка.

Я осмотрелся. Антон мирно спал, подложив под голову обе руки. Его веснушчатое лицо ярко освещала глядевшая в незавешенное окно луна. По потолку скользили легкие тени – должно быть, это качались задетые ветерком ветви яблонь. Плач за дверью сменили торопливые шаги, а потом все стихло.

– Антон! – не выдержав напряжения, громким шепотом позвал я. – Антон!

– Что? Пора в школу?

Он выслушал меня, так и не открыв глаз, потом зевнул, лег поудобней и нехотя пояснил:

– Знаешь, Мишка, это очень старый дом. В нем все ветхое и трухлявое. Скрип половиц и стоны на чердаке – для нас норма. Одно время я и сам искал здесь призраков, но ничего не обнаружил. Скоро ты к этим непонятным звукам привыкнешь. Спи. Завтра я покажу тебе наши качели – это действительно круто.

Он умолк и вскоре снова засопел. Я тоже попытался уснуть, но пронизывавшие старый дом всхлипывания, стоны и смех наполняли сердце леденящей тоской. Лежать, глядя в покрытый трещинами потолок, и покорно дожидаться, когда же наступит утро, было невыносимо.

– По-лю-бил, по-лю-бил… – напевали под дверью.

Тихонько натянув брюки, я вышел в коридор. Свет луны был настолько ярким, что позволял обходиться без фонаря. Серебристое свечение заливало просторный коридор, один конец которого упирался в окно, а второй вел к лестнице. За одной из пяти выкрашенных белой краской дверей спали Лора и Саша, а вот что скрывали остальные, пока оставалось загадкой. Соседняя со спальней девчонок дверь была чуть приоткрыта, и я решительно распахнул ее настежь.

– Ой! – закутанный в саван призрак испуганно вскрикнул и отступил в глубь комнаты. – Это ты?

Лунный свет преобразил Сашу, выбелив ее лицо и превратив длинную ночную рубашку в подобие савана. В этот момент сестренка здорово смахивала на привидение и могла испугать человека даже с самыми крепкими нервами.

– Как ты меня напугала, Александра!

– Кто бы говорил! Я чуть от ужаса не умерла, когда услышала, что кто-то подходит к двери.

Оказалось, что Саша тоже никак не могла уснуть и, встревоженная таинственными звуками, отправилась на разведку.

– Лора говорит – во всем виноват старый дом. Он сильно рассохся и потому скрипит от каждого порыва ветра.

– Антон думает примерно так же. Но я собственными ушами слышал жалобный девчоночий голосок, доски так скрипеть не могут. Кстати, когда мы только подходили к дому, ты не заметила ничего странного на третьем этаже?

Саша отрицательно покачала головой, а потом с тревогой выслушала рассказ о таинственном обитателе третьего этажа.

– Если, кроме Антона и его родителей, в доме нет других жильцов, кто же тогда отодвигал штору и так злобно на нас пялился? Как ты думаешь, Александра?

– Мишка, мне страшно, – сестренка ухватила меня за руку, с испугом осматривая пустую комнату. – Зачем ты все это рассказал? Теперь я ночами спать не буду.

– Есть только один способ избавиться от страхов – найти источник звуков и во всем разобраться. Думаю, на втором этаже мы ничего не обнаружим. Тайна дома – на третьем, в той самой комнате с пестрыми шторками. Надо идти туда.

– Сейчас?

– Ты же сама отправилась на разведку.

Вздыхая и сетуя на нелегкую судьбу, Саша поплелась следом за мной. Она была довольно храброй девчонкой, но все же имела дурную привычку визжать по пустякам и панически боялась дождевых червей. Выйдя из пустой комнаты, мы миновали коридор и подошли к ведущей на третий этаж лестнице. Ступени отчаянно скрипели под ногами, навевая страх и тоску, но я продолжал упрямо двигаться вперед, подавая пример выбивающей от страха зубами дробь сестренке. Поднявшись наверх, мы свернули в узенький коридорчик, который, по моим расчетам, должен был привести к таинственной комнате. А когда до серебрившейся в лунных лучах двери оставалась всего пара метров, Саша неожиданно вскрикнула и опустилась на одно колено…

– Что случилось?

– Кажется, я сломала ногу, – пробормотала она, едва сдерживая слезы. – Зачем только мы сюда полезли, Мишка?!

Трухлявый пол подломился под тяжестью моей не слишком крупной сестренки, и ее нога застряла между соседними досками. Я помог Саше освободиться и неожиданно для себя встал на четвереньки и заглянул в черную дыру. В подполье было абсолютно темно, но постепенно мне стало казаться, что мрак пронизывают неяркие, похожие на догорающие угольки искры.

– Дом не хочет, чтобы мы входили в эту комнату, – на полном серьезе сообщила пришедшая в себя после неприятного происшествия Саша. – Он нас не пропустит.

Я оставил нелепое происшествие без комментариев и решительно потянул ручку таинственной двери. Дернул сильнее – безрезультатно. Похоже, комната была заперта. Из-за когда-то белой, выкрашенной старой масляной краской створки не доносилось ни звука.

– Сейчас мы ничего не узнаем, Саша. Надо дождаться утра. Возможно, ребята правы – в старых домах часто раздаются непонятные звуки. А насчет света в комнате… Скорее всего сюда заходил Антон, ведь он не сразу вышел на веранду встречать нас. Он находился в комнате, выглянув в окно, увидел, как мы идем по саду, погасил свет и спустился вниз. По-моему, вполне логичное объяснение.

– Но он так смотрел… Так… зловеще.

– Лора отчасти права, когда говорит, что мне вредно читать столько ужастиков.

– Получается, я зря поранила ногу, – демонстративно прихрамывая, Саша заковыляла к лестнице.

Луна скрылась за набежавшими облаками, и в доме стало совсем темно. Протяжный, леденящий душу скрип заставил нас замереть на месте. Преодолевая ужас, я вынудил себя обернуться. Таинственная дверь была приоткрыта на ширину ладони. Со страшным скрежетом она начала открываться все шире, и выглянувшая из-за туч луна осветила иссохшие костлявые руки, черные, бездонные глазницы черепа…

Мы с сестренкой кубарем скатились с лестницы, не очень хорошо соображая, что же произошло на самом деле. Сердце стучало так, будто хотело выскочить из грудной клетки.

– Ты видел?! Видел?! – испуганно повторяла Саша.

– Кажется…

– Что это? Оживший скелет? Привидение?

– Привидений не бывает, – не очень уверенно возразил я.

– Откуда же взялась эта ужасная мертвая рука с загнутыми когтями?

– Знаешь, дом с привидениями, которых вообще-то не существует, – это даже здорово. Будет о чем рассказать ребятам после каникул. – Мне хотелось успокоить сестру, но слова звучали совсем не убедительно.

– Да… А если они злые?

– Как дух, у которого нет тела, может причинить вред человеку? Разве чуть-чуть испугает. Давай спать, Александра. Утро вечера мудренее.

Мы разошлись по своим комнатам. Я разделся, лег под одеяло и попытался уснуть. Небо начало сереть, из коридора не доносилось ни звука, дом уснул, и его укутывал глубокий безмятежный покой…

– Ключи иссякли, когда пришло зло, иссякнет жизнь, когда оно вернется… – стоявшая возле раскладушки фигура не имела лица и походила на огромную черную кляксу.

Наваждение исчезло очень быстро, и только спустя несколько минут я понял, что спал и проснулся, разбуженный черным пришельцем. Он возник на грани сна и бодрствования, но явно не был обычным ночным кошмаром.

– Жизнь иссякнет, когда вернется зло, – чуть слышно повторил я загадочную фразу, и произнесенные вслух слова заставили сильнее биться сердце.

Мне всегда нравились ужастики, но я не мог и предположить, что подобные истории могут случаться в реальной жизни. Невероятные события последних часов пугали и разжигали любопытство. И все же внутренний голос подсказывал: у любого, самого невероятного чуда есть вполне земное, разумное объяснение… А за окном галдели веселые воробьи и все выше поднималось солнце.


* * *

Несмотря на бессонную ночь, настроение было вполне боевым, и мы с Сашей не могли дождаться, когда Антон покажет местные достопримечательности. Особенно нам хотелось увидеть необычные качели, которыми он так гордился. Однако судьба распорядилась иначе. Едва закончив завтрак, дядя Павел отодвинул в сторону чашку и произнес небольшую речь:

– Как вы успели заметить, молодые люди, наш дом никак нельзя причислить к новостройкам. Этот ветеран очень много повидал на своем веку. На протяжении долгих лет я горел желанием привести его в порядок, но то денег не было, то времени, а то и здоровье не позволяло. А сейчас, наверное, звезды удачно расположились, – он усмехнулся, подкрутил ус. – Лето, отпуск и добровольные помощники в гости нагрянули…

На наших физиономиях отразилось вполне понятное разочарование, но больше всего меня поразило выражение лица тети Иры – казалось, она была очень недовольна затеей мужа. Дядя Павел развел руками:

– Вы будто на похороны собрались. Это дело добровольное, да и особо загружать вас никто не собирается.

– Мы с удовольствием, – натянуто улыбнулась Лора и довольно сильно наступила мне на ногу, пресекая тем самым возможные возражения. – Когда надо начинать?

– Сейчас и приступим, – дядя Павел поднялся из-за стола. – Переоденьтесь в рабочую форму и за дело.

Натянув поверх одежды старые рубашки дяди Павла и водрузив на головы бумажные шляпы, мы отправились рассматривать места будущих «сражений». Наш командир бодро поднялся по лестнице, похлопал рукой по резным перилам:

– С ним не расслабишься – то трубы лопнут, то крыша потечет. Так и живем в трудах праведных. Иногда думаешь: «Продать бы его и переехать в нормальную квартиру», да только кто такую развалину купит? Вот и приходится латать его по мере сил. Вообще-то мы на первом этаже живем, а на втором только Тошка обитает, ему, видите ли, самостоятельности захотелось. Раз уж так сложилось, я решил отремонтировать правое крыло дома и переселить вас туда. Потом заняться левым. А пока вы будете готовить комнаты под отделку, я займусь проводкой и сантехникой на первом этаже. Идет?

– А третий этаж мы будем ремонтировать?

– Нет, Миша, силы уже не те. Может быть, следующим летом.

– Понятно, – я подмигнул Александре, но она рассматривала многоцветный витраж, не замечая ничего вокруг.

Мы прошли в правое крыло дома, где находилось несколько пустых комнат с обшарпанными стенами. Работенка предстояла немалая: следовало ободрать обои, смыть с потолка старую побелку и заштукатурить многочисленные трещины на стенах. Лора как старшая взяла на себя самую трудную часть работы и, взобравшись на стремянку, стала скоблить потолок, а мы с Сашей и Антоном принялись с азартом отдирать пожелтевшие обои. Занятие увлекло, мы довольно быстро очистили стены и перешли в соседнюю комнату, оставив несчастную Лору возиться с нескончаемым потолком. По моим расчетам, помещение, в котором мы теперь работали, находилось под комнатой с привидением, и это обстоятельство тревожило, почти пугало.

– Антон!

Он обернулся, с хрустом отодрав здоровый пласт обоев:

– Что?

Сознаться, что мы с Александрой всю ночь дрожали, как листья на осине, опасаясь встречи с привидением, было стыдно, и я замялся, подыскивая подходящие слова:

– Слушай… Над нами, на третьем этаже кто-нибудь когда-нибудь жил?

– Там и сейчас живут. – Антон с удивлением поднял рыжеватые брови. – Разве мама вам не рассказала?

– Нет. Просто вчера я видел свет в окошке, но не придал этому особого значения.

– Наверху комната прабабки. Лет десять как она там заперлась и никуда не выходит. Честно говоря, я побаиваюсь этой старухи – она немножечко чокнутая и здорово смахивает на ожившую мумию. Вечером я о ней кое-что расскажу, а сейчас атмосфера не та. Смотри, Сашка нас обходит, уже полстены ободрала.

– Вот в чем дело… – рассказ Антона многое объяснил, но сильно разочаровал. А я-то почти поверил в чудеса, решил, что действительно живу в доме с привидениями.

– Ребята, смотрите, – Саша прервала работу, рассматривая покрытую лохмотьями бумаги стену.

Мы подошли ближе. Под обоями находился лист фанеры, расчерченный толстыми бурыми линиями. Похоже, они составляли часть какого-то орнамента.

– Кто-нибудь, помогите дотащить стремянку, – в комнату заглянула перепачканная побелкой Лора. – Что это вы бездельничаете?

– Я нашла настенную роспись, жутко древнюю. Наверное, дом стоял еще в доисторические времена и в нем жили первобытные люди.

– Не говори глупостей. Его построили лет сто с небольшим назад. Если дядя Павел будет в хорошем настроении, он обязательно расскажет историю своей семьи. В детстве я слушала ее, как сказку. В этом доме жили очень разные люди: рано овдовевший купец, женившийся на красавице иностранке, лихой красный командир – герой гражданской войны, партизаны, сражавшиеся с фашистами, чудак-изобретатель… Всех с ходу и не перечислишь. – Сестра подошла поближе. – Так что вы, собственно, нашли?

Осторожно сдирая лоскуты обоев, Саша расчистила часть стены, и мы увидели самую настоящую печать. Это был круг, сантиметров сорока в диаметре, покрытый закорючками, пересекающимися линиями и надписями на непонятном языке. Рисунок выглядел очень таинственно и сильно смахивал на магический символ. Я хотел сообщить о своих догадках остальным, но вовремя прикусил язык, вспомнив историю с несостоявшимися привидениями.

– Мишка, позови кого-нибудь из взрослых. Возможно, их это заинтересует. А ты, Антон, помоги перенести стремянку, у нас еще масса дел!

Выполняя распоряжение Лоры, я съехал по перилам на первый этаж и едва не столкнулся с убиравшей комнату тетей Ирой. Выслушав новость, она нахмурилась:

– Ты говорил об этом Павлу Ивановичу?

– Не успел.

– Отлично. И впредь помалкивай. Договорились?

– Как скажете.

Мы проследовали на второй этаж, и тетя Ира подошла к таинственной печати, долго рассматривала ее:

– Надо избавиться от этого нелепого рисунка. Он портит стену. Лучше всего его соскоблить, иначе краска проступит сквозь обои.

– Но что он означает?

– Не знаю, Сашенька. Должно быть, дети баловались, лет пятьдесят назад. Никому про это не рассказывайте и соседских ребятишек не слушайте – они вам наплетут.

Тетя Ира хотела еще что-то сказать, но потом только махнула рукой и торопливо вышла из комнаты. Все происходящее выглядело довольно странно, и вскоре я выскользнул следом, решив расспросить тетю о загадочном рисунке. Она стояла у лестницы, с отчаянием ударяя кулаком по перилам:

– Проклятая старуха… Когда она только помрет? Повсюду ее следы… Не могу, не могу больше…

Я предпочел тихонечко вернуться в комнату. Вооружившись осколком стекла, Лора соскабливала со стены рисунок, а остальные наблюдали за ее работой, давая цеу. Я, как завороженный, следил за движением рук сестры, испытывая необъяснимую, нарастающую с каждой секундой тревогу. Казалось, в воздухе звенели невидимые, натянутые до предела струны.

– Работай самой острой кромкой… скреби вдоль волокон… – голос Антона звучал из дальней дали, рисунок превращался в пыль и падал на пол, беззвучно звенел воздух…

– Черт! – треск лопнувшего стекла взорвал тишину. – Черт! Черт!

Побледневшая Лора судорожно сжала руку – из порезанной ладони обильно потекла кровь. Она капала на осколки разбитого стекла и растекалась по полу.

– Кто-нибудь, за бинтом, быстро!

Расползавшаяся по полу красная лужа действовала гипнотически, и никто из нас не мог сдвинуться с места. А Лора все больше бледнела и вот-вот готова была упасть в обморок.

– Что случилось? Кто кричал?! – прибежала встревоженная тетя Ира. – Чувствовала я, что это добром не кончится. Ох, Лорочка…

Антон, к которому вернулась способность действовать, бросился вниз за аптечкой, и вскоре комната превратилась в перевязочную, тревожно запахло йодом и стерильными, только что распакованными бинтами. Признаюсь, я не мог без содрогания смотреть на то, как тетя Ира возится с раненой Лориной рукой, и поэтому отошел к окну, выглянул в сад.

– Потерпи немножечко, все будет хорошо, – бормотала тетя Ира. – Антон, распакуй еще один бинт.

Из окон был неплохо виден дальний уголок сада, тот самый, где стояли разрекламированные Антоном качели. Сквозь кроны деревьев просматривалось монументальное сооружение из серых бревен, отдаленно напоминавшее виселицу. Я хотел сообщить об увиденном Саше, но не успел – в кустах промелькнуло белое платье, и на площадку у качелей выбежала девочка. Хрупкая белокурая кроха ловко вскарабкалась на доску, оттолкнулась от земли и начала раскачиваться…

– Мишка, не зевай. Мы с Лорочкой сходим в травмпункт. Рана неопасная, но все же стоит подстраховаться. Антон, проследи, чтобы суп не подгорел, а вы, молодые люди, наведите здесь чистоту, – тетя указала на забрызганный кровью пол и скомканные бинты. – Надеюсь, к обеду мы вернемся.

В сопровождении всей нашей компании Лора и тетя Ира вышли из дома. Мы собирались проводить их до автобусной остановки, но у калитки тетя решительно отправила нас назад, сказав, что не нуждается в нашей помощи. Развернувшись, Антон, Саша и я неохотно побрели домой.

– Антон, а что за девчонка приходит качаться на ваших качелях?

– Девчонка? – он пожал плечами. – Может быть, Светка из соседнего дома или Маринка, а возможно, и сама Катька-разбойница. Забор-то сломан, сюда каждый пройти сможет, и все хотят покачаться. Наши качели самые крутые во всем квартале. На них запросто «солнце» можно сделать.

– Отведи нас туда! – обрадовалась Саша.

– Не сейчас. Надо обед приготовить и папе рассказать, что случилось. Он еще не знает про Лору.

Антон остался хозяйничать на кухне, а мы с сестренкой набрали воды, взяли швабру и отправились устранять последствия несчастного случая. Саша первой вошла в комнату и остановилась, с недоумением оглядываясь по сторонам:

– Ничего не понимаю… Стекляшка, которой Лора поранилась, лежит где лежала, а вот куда делась кровь…

Я присел на корточки, разворошил обрывки обоев – на старом, истертом полу не осталось никаких следов кровопролития. Саша взяла в руки осколок, которым поранилась Лора:

– Невероятно! Мишка, кажется, мы попали в самый настоящий заколдованный дом! Сперва страшный призрак в окне, теперь – бесследно испарившаяся кровь. Этой ночью я здорово испугалась, а потом подумала и решила, что ты прав – не каждому выпадают такие невероятные приключения. Нам просто очень-очень повезло и…

– Призраков здесь не водится. – Я рассказал приунывшей Саше о живущей на третьем этаже старухе, а потом добавил: – Думаю, и эту историю с пропавшей кровью тоже можно объяснить. Посмотри, какие большие щели между досками, наверное, она туда и утекла.

– А как все начиналось… Жаль. – Саша собрала осколки, для вида провела по полу тряпкой. – Ну, раз так, то, чтобы не расстраиваться, надо срочно съесть чего-нибудь вкусненькое.

И мы галопом помчались на кухню, рассчитывая раздобыть там пару-тройку лакомых кусочков.


* * *

– Травма на производстве – дело серьезное, будем считать, что тебе выписали бюллетень, – дядя Павел усмехнулся в усы, одернул вязаную жилетку. – Да и вам, близняшки, самое время поразвлечься. Предположим, у вас сокращенный рабочий день.

Мы обрадованно закивали головами и с удвоенной энергией набросились на приготовленный Антоном рассольник. Обед прошел весело, дядя Павел много шутил и даже печальная тетя Ира улыбалась, слушая нашу болтовню. Выйдя из-за стола, мы с Антоном и Сашей заторопились на улицу, но на пороге дядя Павел строгим голосом спросил:

– Тошка! А ты куда собрался?!

– Ребятам сад показать.

– Ты уверен, что не хочешь помочь мне с проводкой?

Антон только руками развел, и нам с сестренкой пришлось обходиться без экскурсовода. Признаюсь, мне пришлось немного поплутать по запущенному, заросшему пышными кустами саду, прежде чем я вывел Сашу к старым качелям. Высоченные, соединенные металлической перекладиной столбы и подвешенная на длинных брусьях платформа выглядели весьма внушительно. Раскачиваться на них удобней всего было стоя и вдвоем, совсем не так, как на обычных, стоявших почти в каждом дворе качелях.

– А Антон прав – на таком сооружении можно запросто улететь в космос, – обрадовалась Саша. – Попробуем?

И в этот момент жгучий, пронзительный взгляд ударил меня в спину, пригвоздив к земле. Я осмотрелся. Вытоптанная площадка перед качелями была пуста, а за обвалившимся в нескольких местах забором тоже не просматривалось ни одной живой души.

– Старуха… Она за нами наблюдает, – вполголоса пробормотала почувствовавшая неладное Саша.

Увы, у замечательных качелей обнаружился один крупный недостаток – они находились в поле зрения обитавшей на третьем этаже старухи-затворницы. Пестрая шторка была немного отодвинута, а за ней виднелась сгорбленная высохшая фигура.

– Знаешь, Александра, у этой старухи в жизни осталось только одно развлечение – следить за тем, что происходит под окном. Давай просто не будем обращать на нее внимания.

– А вдруг она хочет нас сглазить?

Я попробовал объяснить сестренке, что сглаз – нелепая выдумка, мы заспорили, а потом наш разговор прервал нежный девичий голосок:

– Кто со мной покачается?

У качелей стояла девочка – та самая, что я видел из окна дома. Серьезное личико, огромные серые глаза и золотистые локоны делали ее похожей на одну из тех фарфоровых кукол с плаксивыми мордашками и сумасшедшей ценой, о которых страстно мечтала моя сестренка. Странная девочка улыбнулась, что, впрочем, не сделало ее лица более веселым.

– Меня зовут Лизонька, – она протянула худенькую, полупрозрачную ладошку. – Давайте дружить.

Признаюсь, я недолюбливал девчонок, за исключением, конечно, Саши, и не стремился заводить с ними дружбу, но обидеть отказом такую хрупкую, беззащитную и к тому же грустную малышку просто не мог.

– С удовольствием, – я улыбнулся, представился, и мы начали «светскую беседу».

Девчонки быстро нашли общий язык, и пока я только раздумывал, как вести себя с новой знакомой, уже залезли на качели и начали раскачиваться. Они взлетали все выше, взвизгивали все громче и задорней, и казалось, что этой забаве не будет конца.

– Ой, не могу больше… даже голова закружилась… – Саша сползла с качелей и отошла в сторону. – Здорово, такого аттракциона даже на ВВЦ нет.

Честно говоря, я думал, что хрупкая Лизонька, которая к тому же была младше нас года на три, расклеится после такого экстремального развлечения и не сможет составить мне компанию, но ошибся.

– Миша, идите скорее, я вас жду! – нетерпеливо топнула ножкой странная девочка и поправила свои чудесные, свернутые трубочками локоны.

Удивительно, но Лизонька обращалась к нам на «вы». Я замялся, посмотрел на сестру – она улыбалась ослепительной счастливой улыбкой.

– Ну же!

Мы заняли места на платформе и начали раскачиваться. Взмахи становились все шире, все быстрее мелькали кроны яблонь, все сильнее свистел в ушах ветер…

– Выше! Выше! – звенел серебряный голосок Лизоньки.

А вокруг происходило что-то необъяснимое: яркое голубое небо померкло, кроны деревьев приобрели золотистый оттенок, резко похолодало. Казалось, внезапно наступила осень, но в то же время я прекрасно видел молодую листву яблонь и сиявшее над головой жаркое солнце.

– Выше! Выше!

На лицо падал мелкий моросящий дождь, в воздухе пахло влагой и прелыми листьями, мир двоился, расслаивался, и я чувствовал, что скоро не смогу устоять на ногах. Еще несколько минут, и мы оказались бы на земле, но качели тем временем описывали почти полный круг…

– Заканчиваем, Лизонька! – прокричал я сквозь оглушительный свист ветра. – Довольно!

Ее личико исказила плаксивая гримаска, и все же мы начали тормозить. Размах качелей уменьшился, видение осени исчезло, все вновь встало на свои места. Признаюсь, я никогда прежде не испытывал ничего подобного и теперь готов был согласиться с Сашей – старые качели оказались покруче самого продвинутого аттракциона.

– Теперь ваша очередь, Сашенька.

Пожалуй, это было слишком! Саша послушно подошла к качелям, собираясь продолжить жутковатую забаву, а я лихорадочно соображал, как остановить свою не в меру увлекающуюся сестренку. Очень кстати на улице раздались веселые голоса, и сквозь пролом в заборе мы увидели небольшую компанию проходивших мимо ребят.

– Лизонька, вы, наверное, знаете тех молодых людей, мы бы хотели с ними познакомиться.

Учтивый тон не помог – Лизонька насупилась, сжала маленькие кулачки:

– Они злые. Злые и гадкие.

– Ребята вас обижают?

– Меня все всегда обижают, – губы девочки задрожали, на ресницах блеснули слезы. – А вы не похожи на этих злых мальчиков и девочек. Не ходите к ним. Давайте играть втроем, и в чудесном саду не будет места печали. У меня есть замечательные куклы. Маменька купила их в Париже, они умеют ходить и говорить.

– Правда?! – обожавшая кукол Саша даже подпрыгнула на месте.

– Приходите ко мне в гости, я жду…

Лизонька начала рассказывать о своих замечательных куклах, но потом неожиданно прервала рассказ, вздрогнула. – Мне пора. Нельзя медлить. Не говорите обо мне злым мальчикам, они будут смеяться над вами. До встречи.

Золотоволосая Лизонька помахала на прощание ручкой и скрылась в кустах, растворившись без следа.

– Странная девчонка. Не зря над ней смеются.

– А по-моему, довольно милая. Просто у нее, наверное, старомодные родители. Интересный фасон платья, под старину… Ты заметил?

– Никогда не интересовался тряпками, – довольно резко откликнулся я. На площадке у качелей было неуютно. Поглядывавшая в окно старуха вызывала у меня желание поскорее убраться из этого места. – Саш, давай немного прогуляемся.

– Как хочешь, – кисло улыбнулась она, – но я бы подождала Лизоньку.

– Брось, наверняка здесь живут ребята получше этой хныксы.

Через дыру в заборе мы выбрались на пустынную, заросшую бурьяном улочку, осмотрелись. Впереди, метрах в пятидесяти, по ней медленно шли одетый во все черное парень и его собака – упитанный, лоснившийся на солнце ротвейлер. Они притормозили на перекрестке, и вскоре к ним присоединилась вышедшая из калитки Лора.

– Ловко она умеет знакомиться, – вздохнула Саша, – а в меня мальчишки только снежками бросают.

– Эй, подождите! Я с вами! – раздался голос Антона. – Наконец-то отделался от этого дурацкого ре-монта…

Он догнал нас, и мы зашагали по улочке в сторону, противоположную той, куда направились Лора и ее новый приятель.


* * *

– Здорово, что пруды рядом с домом – можно рыбу ловить, купаться до посинения и все такое. Правда, родители не очень-то позволяют, пиявок боятся…

– Пиявок? – переспросила удивленная Саша.

Антон молча кивнул головой. Мы сидели на повисшем над заводью стволе ивы и жевали захваченные из дома бутерброды.

– Здесь целая система прудов, – продолжил рассказ Антон. – Этот самый длинный и широкий, на нем несколько искусственных островков, дальше – плотина и еще два пруда, не говоря уже о боковых – в них, правда, давно уже никакой рыбы нет, одни лягушки.

– А зачем все эти островки и плотины? – раскрошив ломоть хлеба, я бросил крошки проплывавшим мимо уткам.

– В доисторические времена все земли здесь принадлежали графам Вольским. Эти графья умели развлекаться. То настоящий замок построят, то запрудят речку и сделают из нее «маленькую Венецию». Короче, Вольским некуда было девать деньги. Так и жили, пока революция не началась, ну а дальше – сами понимаете… Кстати, – Антон хлопнул себя по лбу, – об этом есть еще одна история. Лет за десять до гражданской войны внезапно иссякли все источники и родники, которых здесь было великое множество. Их считали чудотворными, святыми, и деревня, на месте которой мы живем, называлась Живой Ключ. А в одну ночь они взяли и пересохли. Представляете?! Тогда-то одна юродивая и напророчила всяких бед: революцию, смуту, кровавый кошмар. О ее пророчестве много говорили, а потом стали забывать, потому что ничего не происходило. И вдруг, раз – все сбылось! Правда, тогда уже стало не до предсказаний…

Думая о своих проблемах, я не очень внимательно слушал Антона, а потом, дождавшись паузы, спросил:

– Слушай, я не совсем врубился, почему тетя Ира так расстроилась, увидев рисунок на стене? Ведь это пустяк, верно?

– Не совсем. Возможно, он как-то связан с моим братом.

– Братом?

– Я не первый ребенок в семье, Мишка. Скорее, последний. Старший брат погиб, когда мне было года четыре. Официально – он утонул в пруду, а на самом деле… Говорят, тело действительно обнаружили в воде, но причиной смерти оказалась большая потеря крови. Кто-то напал на моего брата и высосал всю, до капли, кровь. Потому-то в наших краях и боятся пиявок. Родители никогда не говорят на эту тему, но ходили слухи, будто к гибели брата причастна моя прабабка. Из-за нее мама даже хотела уйти от папы, а многие соседки считают старуху ведьмой.

– Ведьмой? – с нескрываемым интересом переспросила Саша. – Настоящей ведьмой?

– По-моему, все ведьмы ненастоящие. При мне прабабка ни одного чуда не сотворила, зато слухов про нее ходит множество.

– Каких?

– Например, о том, что глаз у нее дурной. Когда старуха еще выходила из дома, соседки от нее шарахались, боялись – сглазит. От ее взгляда якобы молоко скисало и дети болели. Один парень в прабабкино окошко камень кинул, так у него потом рука отсохла, так говорят, во всяком случае.

Саша задумчиво всматривалась в зеленоватую воду под нашими ногами.

– А сейчас прабабка хотя бы изредка покидает свою комнату? – спросила она, не отрывая взгляда от поднимавшихся со дна пузырьков.

– Нет. С тех пор как погиб мой брат, она ни шагу не делает за порог. Правда, Сережка из дома напротив однажды ночью видел, как по нашей крыше бродила черная фигура, но, по-моему, он просто врал. Хотя, кто знает… Представьте, ночь, тишина, протяжно скрипит дверь, из комнаты выходит таинственная затворница, – «страшным» голосом произнес Антон. – Она бесшумно, не касаясь ступеней, спускается по лестнице и заходит в комнату девчонок. Лора и Александра безмятежно спят в своих постелях. Страшная, похожая на ожившую мумию ведьма подходит к одной из девчонок и дотрагивается высохшей, костлявой рукой…

– Довольно! – рассерженная Саша сползла с бревна. – Очень глупо и совсем не смешно.

– Прости, я не хотел никого пугать по-настоящему.

– А кто здесь испугался? Просто истории вроде этой рассказывают только злые, гадкие мальчики!

Похоже, события минувшей ночи сильно подействовали на Сашу – она даже заговорила не своим языком, совсем, как чокнутая Лизонька. Кое-как успокоив сестренку, я предложил отправиться домой. Антон согласился, и мы пошли к дому, высокая башня которого была видна с берега пруда.

– Кстати, Антон, ты так и не объяснил, каким образом рисунок на стене связан с твоим братом. Он что, любил разрисовывать стены? – спросил я, вернувшись к интересовавшей меня теме.

– Нет. Просто мама думает, что прабабка занималась черной магией и при помощи этого знака наводила на людей порчу и прочие неприятности. Но, по-моему, она ошибается…


* * *

После ужина мы поднялись в свою комнату, погасили свет, легли спать, а потом еще часа полтора болтали о пустяках и никак не могли остановиться. Наконец, в десятый раз пожелав друг другу спокойной ночи, мы замолчали, и вскоре Антон сладко засопел во сне. А мне не спалось. Скрипы и шорохи старого дома действовали на нервы, тревожили, почти пугали. Вот заскрипели половицы над головой, кто-то тяжело вздохнул, где-то вдали зазвенели хрустальные колокольчики… Ущербная, с неровными краями луна смотрела прямо на меня, и от ее пристального взгляда по коже ползли мурашки.

– Незабудку голубую ангел с неба уронил, для того чтоб дорогую я всем сердцем полюбил… – пропел за дверью нежный голосок.

Что бы ни говорили Лора и Антон, вой ветра и скрип рассохшегося дерева не смогли бы заставить дом петь человеческим голосом. Старые стены скрывали много тайн, которые нельзя было оставлять неразгаданными. Я встал, оделся, решив повторить вчерашнюю попытку встретиться с ведьмой-затворницей. Мне хотелось узнать правду, а эта женщина очень долго жила на свете и наверняка знала обо всем, что происходило в доме.

– Тебе надо выйти? – пробормотал Антон и, не дождавшись ответа, натянул на голову одеяло, отгораживаясь от навязчивого света луны.

И тут только до меня дошло, что середина ночи не самое подходящее время для визитов. Даже если старуха бодрствовала, она бы вряд ли захотела принимать посетителей. Однако для меня было невыносимо сидеть сложа руки и дожидаться прихода нового дня. Вырвав из блокнота страничку, я положил ее на залитый лунным светом подоконник и нацарапал несколько строчек. Теперь оставалось только вложить записку с просьбой о встрече под дверь старухи, а днем, вместе с Александрой, попытаться нанести визит затворнице.

– Незабудку голубую ангел с неба уронил… – пение прервал счастливый девчоночий смех и топот ножек. – По-лю-бил…

Положив записку в нагрудный карман, я решительно вышел из комнаты. В коридоре никого не было. Как и прошлой ночью, дом пронизывали лунные лучи, но дощатый пол почему-то заливали огромные лужи. Вода струилась по стенам, капала с потолка, обои покрывали черные пятна плесени. Все это было достаточно необычно, но я решил во что бы то ни стало доставить записку по адресу, а уже потом заниматься другими проблемами. Ступеньки лестницы скрипели под ногами, снизу поднимался густой зеленоватый туман…

– Ты кто?

Стоявший у заветной двери парень сильно смахивал на меня. Его лицо скрывала густая тень, но фигура, манеры, даже одежда были моими! Парень присел на корточки, достал из нагрудного кармана листок бумаги и положил его под дверь.

– Эй! Кто ты? – растерянно повторил я.

Так и не обернувшись, мой двойник открыл одну из выходивших в коридорчик дверей и скрылся за ее створкой.

– Постой! Остановись! – ноги сами ринулись в погоню, и я вошел в залитое черной водой помещение. В нем не было окон, но невидимый источник света озарял его зеленоватые стены. Пока я осматривался, в дверном проеме мелькнула спина двойника, и он скрылся в соседней комнате.

– Стой!

Погоня продолжалась, но всякий раз, когда цель была близка, двойник ускользал, оставляя меня ни с чем. Мы бежали сквозь бесчисленное множество комнат неправдоподобно большого дома. Узкие коридоры, внутренние балконы, галереи, лестницы, залы и каморки мелькали перед глазами, и казалось, этой погоне не будет конца.

– Кто ты? Ответь! Посмотри мне в глаза! – в отчаянии крикнул я, заметив маячившую на противоположном конце зала фигуру.

Двойник замер в дверном проеме, но так и не обернулся. Похоже, он ждал меня. Я пошел вперед, испытывая с каждым шагом все возрастающий ужас. Кем на самом деле был человек с моей фигурой? Что ждал он от нашей встречи?

– Кто ты? – просвистел не похожий на человеческий голос.

Испуганный крик застрял в горле, и я на миг потерял способность двигаться. Белый блин с миниатюрными вывернутыми чертами был жуткой пародией на человеческое лицо.

– Посмотри мне в глаза, – ухмыльнулся, обнажив гнилые осколки зубов, монстр. – Мы едины.

Избавившись от оцепенения, я пулей рванулся прочь. Комнаты, комнаты, комнаты – все менялось, кружилось, теряя форму, зеленоватый туман разъедал предметы и сам воздух. Вскоре силы покинули меня, я остановился, прижал лоб к прохладной колонне огромного зала и закрыл глаза. А когда, секунду спустя, открыл их, то обнаружил, что нахожусь у порога своей комнаты. Луна озаряла старую лестницу, не смолкали тихие скрипы и шорохи, но огромные лужи на полу бесследно исчезли – похоже, все пережитое оказалось долгим кошмарным сном.

– Надо сделать это! – вслух произнес я и нащупал лежавшую в нагрудном кармане записку.

И вновь заскрипели под ногами выбеленные луной ступеньки, а в конце коридорчика замаячила недосягаемая дверь. До нее оставалось не более пяти шагов, когда пол протяжно заскрипел, стены дрогнули и прямо передо мной пролегла глубокая трещина. Она быстро расширялась – на голову полетели куски штукатурки, жалобно задребезжали стекла, пол затрясло, как в лихорадке. Надо было удирать из опасного места, но я не мог – черная пропасть под ногами притягивала к себе с непреодолимой силой.

То, что скрывалось под полом, жило своей пугающей, тайной жизнью. Когда глаза привыкли к темноте, я разглядел в глубине трещины колыхавшееся и пузырившееся Нечто. Оно медленно поднималось все выше, и над его черной поверхностью начали клубиться зеленоватые, похожие на змей полоски тумана. А потом неожиданно на мое плечо опустилась тяжелая, холодная рука…

– Пустите!

Жесткие пальцы сжимались все сильнее, пресекая любую попытку вырваться на свободу. Я обернулся и с ужасом понял – меня удерживала не рука, а сама стена дома. Твердый выступ безжалостно сдавливал плечо, да и сама плоть немела, превращая меня в часть чудовищного здания.

– А-а-а! – заорал я, не в силах больше противостоять нахлынувшей панике. – А-а-а!

– Проснись! Мишка, подъем! – настойчиво повторял над ухом знакомый голос. – Подъем!

И в этот момент наваждение исчезло. Я лежал на залитой лунным светом раскладушке, а мое плечо тряс испуганный и удивленный Антон:

– Ты случайно не псих, Мишка? Нельзя же так орать.

– В этом доме психами становятся не случайно, – я успел окончательно прийти в себя и сообразить, что спал и видел отвратительный сон. – Прости за вопли, но, по правде говоря, здесь каждый шорох действует на нервы.

– Не бери в голову. Скоро привыкнешь. – Антон отошел от раскладушки, нырнул под одеяло. – Это луна во всем виновата. Завтра же повешу на окно штору. Спи спокойно, дорогой товарищ.

– И тебе того же.

Больше этой ночью кошмары меня не мучили.


* * *

Новый день начался с ремонта. Настроение у всех было боевое, и даже поранившаяся вчера Лора решила по мере сил, участвовать в работе.

– Это лучше, чем без дела бродить по саду, – сказала она, рассматривая рулоны нарядных виниловых обоев. – Когда мы начнем оклеивать стены?

– Придется подождать, Лорочка, – дядя Павел передал мне пакет побелки, а потом достал из чулана несколько банок краски. – Терпение. Ремонт не прогулка, а скорее стихийное бедствие. Сперва надо замазать щели, побелить потолки, выкрасить рамы и только потом можно будет приступить к обоям. Кстати, как обстоят дела на втором этаже?

Дела на втором этаже обстояли неважно. После того как Лора порезала руку, мы больше не заходили в правое крыло дома, и работы там оставался непочатый край. Надо было наверстывать упущенное, и, оставив дядю Павла возиться с проводкой, Антон, я и обе мои сестренки заторопились наверх.

– Сперва закончим комнату, в которой нашли рисунок, тогда останется еще одна каморка и коридор, – Антон распахнул дверь, галантно пропуская вперед девчонок. – Лора, ты сможешь отдирать обои?

– Если только одной рукой.

Работа закипела. Поднявшись на стремянку, Антон ползал под потолком, замазывая трещины, Саша с хрустом отдирала пласты обоев, Лора давала ценные указания, а я прибивал отошедший от стены плинтус.

– Смотрите! Вот это да! – Саша захлопала в ладоши.

– Еще один рисунок? – поинтересовался собравшийся было слезать со стремянки Антон.

– Да смотрите же!

Теперь, когда стена оказалась полностью освобождена от обоев, стало видно, что лист фанеры, на котором еще вчера красовался загадочный символ, на самом деле был небольшой дверкой.

– Что, если там подземный ход?! Представьте, сейчас мы откроем дверцу, а за ней винтовая лестница, спускающаяся в подземелье. Ход приведет нас в пещеру, где прятали награбленное золото разбойники. Короче, мы найдем клад и жутко разбогатеем, – возбужденно тараторила Саша. – Лично я куплю себе много-много фарфоровых кукол и целый батальон Барби. А еще бижутерию из чешского стекла.

– В наших краях никогда не было разбойников. Скорее всего ты нашла замурованную дверь в соседнюю комнату. В доме часто делали перепланировки.

– Ах, Антон, романтик в тебе умер, наверное, еще в первом классе. Лучше помоги ее открыть, кажется, она заколочена.

– Подождите, – изображавшая начальницу Лора оттеснила нас от фанерной двери. – Надо позвать взрослых. Пусть дядя Павел ее и откроет.

– Я мигом! – Саша резво выбежала из комнаты, на ходу напомнив: – Учтите, клад будем делить поровну.

Вскоре она вернулась в сопровождении дяди и тети. Дядюшка и племянница весело болтали, а в глазах тети Иры мелькал плохо скрываемый испуг.

– Похоже, это выход на лестницу, – предположил дядя Павел и поддел фанерный лист острием стамески. – Сейчас все выясним. С рождения здесь живу, а всех секретов дома так и не узнал. Ну-ка, поднажмем!

Дверь отворилась неожиданно легко, дядя потерял равновесие и, схватившись за стену, распорол ладонь торчавшим из нее гвоздем.

– Черт! – пробормотал он, вытирая кровь. – Экий я неловкий.

Тетя Ира тут же занялась его царапиной, а мы с любопытством сгрудились у дверного проема. В ноздри ударил спертый запах много лет не протвериваемого помещения, Саша громко чихнула.

– Я же говорил – ничего особенного, – Антон отошел в сторону. – Обыкновенный чулан, и никаких разбойничьих кладов.

Он был прав – за дверью находилось узкое, вытянутое помещение, некогда отгороженное от комнаты. Небольшая груда хлама в углу чулана на клад была похожа мало. Мы с Антоном занялись своими делами, а Саша и Лора начали с интересом разбирать никому не нужное барахло. Вскоре они вынесли на середину комнаты охапку детских платьиц и небольшой фанерный чемоданчик.

– Ребята, помогите открыть замок, – попросила Лора.

Работавший под потолком Антон не отреагировал, а я взял стамеску и взломал нехитрые замочки чемодана. Стоило мне только открыть крышку, как проворная Саша выхватила оттуда какой-то предмет и закружилась с ним по комнате:

– Я самая счастливая! Я самая счастливая! Это лучше любого клада!

Сестренка прижимала к груди пропахщую пылью старую куклу. Вместо глаз у игрушки были жутковатые дыры, и к тому же отсутствовала одна нога. Но Сашу это не смущало, она продолжала носиться по комнате, изображая то ли вальс, то ли пляску новозеландских людоедов.

– Я тебя умою, я тебя одену, и ты будешь самой, самой, самой красивой на свете! Хватит сидеть в темном чулане! Настал твой час, чудесная девочка Лиза!

Лора тем временем продолжала изучать содержимое чемоданчика, извлекая стопку пожелтевших кружевных платочков, пустой флакон из-под духов, хрустальный шарик и лежавший на самом дне альбом в бархатном переплете.

– Раньше здесь жила маленькая девочка. Может быть, это вещи бабушки дяди Павла. Надо же, девочки всегда обзаводятся такими альбомчиками. – Лора перелистала плотные глянцевые страницы. – Ему лет сто, а он почти такой же, как у Александры. Рисунки, стишки, засушенные цветы и прочая ерунда. «Незабудку голубую ангел с неба уронил, для того чтоб дорогую я всем сердцем полюбил». Возьми сей шедевр на заметку, Саша. Вполне актуально для твоего альбома.

– Что? – кошмарные сны минувшей ночи в один миг обрели реальное подтверждение. – Лора, повтори, что здесь написано.

Она вновь прочитала стишок, а я потянулся к нагрудному карману рубашки – записка была на месте! Похоже, кошмарные события этой ночи не приснились мне, а происходили на самом деле. Я точно помнил, что сперва услышал за дверью песенку и только потом написал старухе записку. Но исписанный неровными буквами листок принадлежал нашей реальности, следовательно…

– Мишка! Эй! Ты что, привидение увидел? Очнись!

Они суетились, толкали под локоть, а я все пытался понять, что же на самом деле произошло со мной этой ночью.


* * *

Тетя Ира здорово готовила, и потому мы не торопились выходить из-за накрытого на веранде стола – грызли домашние сухарики, попивая чай, и строили грандиозные планы относительно дальнейшего ремонта. Дядя Павел хотел поменять трубы и сантехнику, выложить ванную кафелем и даже полностью заменить основательно подгнившую за последние сто лет лестницу. Я смотрел на этих милых людей и думал, что дни в их городке были счастливыми, а ночи полными кошмаров. Догадывались ли они о тайной жизни старого дома или не подозревали о существовании затаившегося чудовища? А может быть, виною всему мое не в меру разыгравшееся воображение? Ответа не было, и на нервной почве я подложил в свою розетку еще несколько ложек варенья.

– Лора!

На веранду легко вбежал новый приятель моей старшей сестры. На этот раз он был один, без собаки. Лора слегка покраснела, улыбнулась, а Саша поскорее спрятала нос в чашку. Похоже, парень относился к категории молодых людей, от которых девчонки теряют головы и временно сходят с ума. Он выглядел старше Лоры, модно одевался, был высокий, с худым смуглым лицом. Признаюсь, я не любил таких красавчиков. Зимой Лора встречалась с типом вроде этого, а потом целых две недели чувствовала себя самым несчастным человеком во Вселенной и абсолютно потеряла аппетит. Когда страсти улеглись, сестра твердо решила избегать, как она говорила, «чернооких сердцеедов» и продержалась почти полгода.

– Я думаю, Лоре непременно надо увидеть усадьбу графов Вольских, – поздоровавшись со всеми, предложил черноволосый парень. – Собранной там коллекции живописи завидуют крупнейшие музеи. Надеюсь, я смогу выступить в роли экскурсовода.

– О, да! С удовольствием! – ничего не понимавшая в живописи Лора кокетливо поправила волосы и улыбнулась. – Меня всегда интересовало изобразительное искусство.

– Насколько мне известно, здесь есть музей фарфора, но я еще не успел побывать там.

– А где Бальт? – не выдержав этого издевательства, перебил я.

– Решил, что останется дома. Развернулся у вашей калитки, отказавшись следовать за мной.

– Послушная собачка…

– Он мой партнер и друг. Подчинять собаку своей воле я буду только в случае крайней необходимости. Я считаю, что любое разумное существо может иметь собственную точку зрения. Если Бальт решил не наносить вам визит, значит, у него были на то свои причины.

– Любопытная у вас точка зрения, молодой человек, – заметила тетя Ира, подливая в чашку молоко. – Не желаете к нам присоединиться?

– Благодарю, нет. Я пришел сюда исключительно для того, чтобы похитить прекрасную Лору.

Вскоре они удалились. Даже со стороны было заметно, что моя сестренка просто светится от счастья. Тетя Ира долго смотрела им вслед:

– Растут дети, растут. Кажется, совсем недавно маленькая Лорочка играла с нашим сыночком. Помнишь, как здесь, на этой веранде, они поссорились из-за деревянной лошадки?

– Довольно, Ирина! – дядя Павел хлопнул ладонью по столу. – Прошлого не вернуть, умерших не воскресить.

Тетя Ира виновато улыбнулась, но уголки ее губ подрагивали:

– Ты прав. Но я боюсь за Лорочку. Мне не нравится этот парень. Мы его не знаем, он появился здесь совсем недавно, ни с кем не общается… Он производит впечатление самовлюбленного соблазнителя. Скорее всего он просто разобьет Лорочке сердце и пойдет дальше своей дорогой.

– Лора уже привыкла. Оно у нее часто разбивается, – заметил я, а Саша незаметно показала мне кулак.

Наша трудовая смена заканчивалась до обеда, а потом мы с Александрой могли делать все, что заблагорассудится. После еды сетовавший на неравноправие Антон принялся размешивать известку, а мы с Сашей отправились на поиски приключений. Двигаясь куда глаза глядят, мы миновали несколько переулков, вышли на небольшой пустырь и увидели четверых мальчишек, осваивающих самодельные ходули.

– Привет.

– Привет, – возвышавшийся на ходулях пацан при ближайшем рассмотрении оказался коротковолосой девчонкой с ободранными коленками. – Вы к нам на лето приехали?

– Точно, мы у Антона живем. Знаете такого?

– Он со мной в одном классе учится. Я – Катя, а это – Вовка, Стас и Олег.

– Мишка.

– Александра.

Мы разговорились, как-то незаметно влились в коллектив и сперва вместе с ребятами осваивали ходули, а потом отправились к прудам. Вода была очень холодной, но бесстрашная Катька все же сумела продержаться в ней несколько минут, а потом выскочила на берег синяя, как утопленница, дрожащая, но страшно довольная собой.

– Ну как? Есть еще желающие искупаться?

Желающих не нашлось. Вместо этого Катька привела нас на укромную полянку неподалеку от пруда, мальчишки развели костер и начали печь заранее припрятанную под корягой картошку.

– Это наше логово.

– Логово? – переспросил я.

– Вообще-то, меня зовут Катька-разбойница, и вряд ли ваши предки одобрят знакомство со мной. Но это ваши проблемы. Я предупредила. Короче, добро пожаловать в логово разбойников.

– А почему тебя так называют? – Саша подбросила в костер несколько веточек хвороста.

– За стиль жизни. В каждом городишке должны быть разбойники. Они наводят ужас на мирных поселян, а по ночам при свете факелов делят богатую добычу. Поскольку в этой сонной дыре не нашлось ни одного крутого мальчишки, за дело пришлось взяться мне.

– Я же говорила про разбойников, а Антон надо мной смеялся!

– Подожди, – перебил я Сашу. – И много вы разделили добычи? Вы что, людей грабите?!

– По правде говоря, мы ничего не берем, кроме яблок и огурцов с соседних огородов. Зато соблюдаем все разбойничьи традиции. Хотите вступить в мою шайку?

– Мы подумаем, – потупилась дипломатичная Саша, – но, пожалуй, нам лучше остаться сочувствующими.

– Может, вы и правы. Меня с утра до вечера за уши дерут – и отец, и бабка, и даже от матери иногда достается. Но положение обязывает.

Потом мы ели восхитительную, пропахшую дымом картошку, шутили, болтали, и я всерьез начал подумывать, не податься ли мне на это лето в разбойники. Все шло отлично, пока проглотившая последний кусок картофелины Катька не спросила:

– Ребята, а знаете, что в доме Антона живет старая, злая, как черт, ведьма?

– Слышали, – подтвердил я, – но скептически к этому относимся.

– Вы давно к нам приехали? – спросил долговязый молчаливый Стас.

– Позавчера.

– Тогда понятно, – Катька подбросила на ладони остывший уголек. – У вас еще все впереди. Однажды, когда ведьма еще выходила из дома, она зашла к бабе Нюре и у той перестали нестись куры. А еще…

– Знаю, знаю, об этом Антон рассказывал. Только почему мы должны верить в нелепые сплетни?

– Сплетни?! Похоже, Мишка, Антон тебе не все рассказал. Старуха погубила собственного правнука – сглазила, околдовала, жизни лишила. Об этом ты слышал? Она выпила из него всю кровь, а тело выбросила в пруд. Ведьма занимается черной магией и наверняка совершает человеческие жертвоприношения.

Я пытался возражать, но слова Катьки били в самую цель. После всего, что произошло со мной за две последние ночи, ее рассказ трудно было воспринимать как досужий вымысел.

– Эта старуха приносит беду, ее род проклятый, и дом проклятый, и место, на котором он стоит, – проклятое! – возбужденно твердила Катька-разбойница. – Вы зря к ним приехали – берегитесь.

– Не смей так говорить! – сверкнув глазами, Саша вскочила на ноги. – Мы гостим у этих людей.

– Смотрите, не пожалейте, – заметил кто-то из помалкивавших до сих пор ребят. – Наш атаман знает, что говорит.

Готовая разреветься Саша торопливо ушла с поляны. Я окликнул ее несколько раз, хотел пойти следом, но передумал – гордая Саша предпочитала переживать обиды в одиночестве.

– Круто берешь, атаманша.

– Извини, что так получилось. – Катька почесала кончик носа, потупилась. – Я просто хотела рассказать вам о том, что другие знают, да помалкивают. Но инициатива наказуема.

– Ладно, проехали. Саша тоже сегодня не с той ноги встала.

Тем временем Вовка загасил костер, достал из кармана потрепанную колоду и раздал карты. Я неплохо играл в дурака, но до хитрого, сообразительного Вовки мне оказалось ох как далеко… Возможно, игра не клеилась из-за неприятностей с Сашей. На сердце было неспокойно, и примерно через полчаса я простился со своими новыми друзьями, отправившись на поиски сестренки. Как нетрудно было догадаться, она проводила время на площадке у качелей в компании своей странной подружки Лизоньки. Я подошел к увлеченно болтавшим девчонкам, хотел их окликнуть, но передумал, услышав обрывок разговора.

– Эта злая девочка либо будет преследовать вас, либо сделает своими сообщниками, – твердила похожая на ожившую фарфоровую куклу Лизонька. – Мир полон гадкими, бесчувственными людьми, они сильнее хороших и потому навязывают им свою волю. Давайте покачаемся, Сашенька, это избавит от боли и обид.

Я пригнулся, спрятался за кусты, наблюдая за подружками. Они подошли к качелям, вскарабкались на доску. На лице Саши было озабоченное, серьезное выражение.

– Лизонька, вы что-то недоговариваете. Катя вас обижает? Смеется над вами? Терроризирует?

– Ах, это неважно… – Лизонька прижала к своим огромным глазам кружевной платочек. – Плохие люди сильнее хороших.

– Для меня это очень-очень важно, – не отставала Саша. – Ответьте, Лизонька, прошу вас.

– От нее много шума и беспокойства. А еще эта девочка без разрешения качается на моих качелях.

– Я с ней переговорю.

– Бесполезно. Сильные не слушают слабых. – Вздохнув, Лизонька начала раскачивать доску. – Но порой слабые обретают невиданную силу. Для этого…

Качели раскачивались все сильнее, а голос Лизоньки становился все тише. Я наблюдал за девчонками, пока у меня не зарябило в глазах, а потом пошел домой, решив, что третий в их тесной компании явно будет лишним.

– Выше! Выше! – звенел за спиной восторженный голос Лизоньки…


* * *

– Не думаю, что это хорошая идея, – тетя Ира начала быстро-быстро крошить на разделочной доске пучок зеленого лука. – Скорее всего она просто разозлится.

– Но тетя Ира!..

– Пойми, Миша, это очень старый, больной человек, у которого есть свои привычки и представления о жизни. Она давно ни с кем не разговаривает и вряд ли обрадуется знакомству с тобой. Догадываюсь, что Антон и местные ребятишки рассказали о бабушке много небылиц, и тебе захотелось посмотреть на «настоящую ведьму», но согласись, это еще не повод навязывать свое общество очень пожилой женщине.

И все же она поддалась на уговоры. Приготовив старухе ужин, тетя вручила мне поднос с тарелками, и мы отправились на третий этаж, туда, где обитала таинственная затворница.

– Помалкивай и не высовывайся. Стой в коридоре, – на ходу инструктировала тетя Ира. – Я поставлю бабушке еду, а потом спрошу о тебе. Если она захочет тебя видеть, дам знак. И никакой самостоятельности. Договорились?

– Хорошо.

Днем ведущая на третий этаж лестница выглядела буднично и даже скрипела не так зловеще, как ночью. Свет, пронизывающий стеклышки витража, покрывал ступеньки разноцветным веселым узором. Тетя, а следом и я быстро поднялись наверх, миновали коридорчик и остановились у двери в комнату старухи.

– Ты слышал? – в глазах тети Иры появилось странное выражение – то ли испуг, то ли очень сильное удивление. – Ты слышал?

– Что?

Она не ответила, замерла, глядя поверх моей головы. Похоже, за моей спиной кто-то стоял. Разом припомнив ночные кошмары, я поставил поднос на пол и медленно-медленно обернулся, ожидая увидеть нечто ужасное.

Внизу, у подножия лестницы стоял белобрысый паренек лет восьми от роду. Он переминался с ноги на ногу и выглядел немного смущенным. Наверное, его послал с поручением кто-то из соседей, и он растерялся, не зная, как выполнить свое задание. Но тетя Ира думала иначе – побледнев, как бумага, она пошла навстречу незваному гостю.

– Мальчик мой, родненький…

– Мама!

– Боренька!

Женщина ринулась вперед, а парнишка начал медленно отступать в глубь дома. Его ноги не касались пола, а в выражении лица сквозило что-то нечеловеческое. Но тетя Ира ничего не замечала.

– Сыночек! Сыночек!

– Мама!..

Я попытался удержать ее, но не сумел. Не глядя под ноги, тете Ира побежала по ступеням, споткнулась и кубарем, не проронив ни единого звука, скатилась вниз. Ужасное происшествие лишило меня и сил, и воли, но спустя несколько секунд я сообразил, что она все же могла уцелеть после этого страшного падения:

– Тетя Ира! Тетя Ира!

Покрытые ярким узором ступени мелькали под ногами, а распростертое тело неподвижно лежало на полу, и у его виска растекалась красная лужа… Преодолевая дрожь, я наклонился к женщине:

– Тетя Ира! Вы живы?

– По-мо-ги-те… – чуть слышно прошептала она и закрыла глаза.

Сорвавшись с места, я бросился на поиски дяди Павла. Мурлыча под нос какой-то мотивчик, он прибивал провод в коридорчике возле кухни.

– Тетя Ира упала с лестницы! Там, на втором этаже!

Бросив на пол инструменты, дядя побежал за мной… Дальнейшие события слились в пестрый незапоминающийся рисунок. По дому бегали люди, Лора звонила в «Скорую», осунувшийся и сразу повзрослевший Антон не отходил от матери.

– Сотрясение мозга, значительная кровопотеря, но позвоночник, кажется, не пострадал. Впрочем, снимок покажет, – доносился голос низкорослого, давно не бритого доктора.

Несмотря на жаркий день, в помещении становилось все холоднее. Озираясь в поисках источника сквозняка, я посмотрел наверх. На верхней ступеньке, никем не замеченный, стоял мальчишка, которого тетя Ира приняла за погибшего сына. Он со злорадной ухмылкой наблюдал за хлопотами врача и пожилой медсестры.

– Смотри, это он во всем виноват! – указал я на призрака, но мои слова остались незамеченными.

Тетю Иру положили на носилки и осторожно понесли вниз, на первый этаж. Проходивший мимо врач негромко разговаривал с медсестрой:

– Одного не пойму: при таком ранении неизбежно сильное кровотечение, что мы, кстати, и наблюдали, а на полу – ни капли.

Медсестра только пожала плечами, а я, заинтересовавшись услышанным, вернулся к злополучной лестнице. На чистом, недавно вымытом полу валялись только пустые ампулы и разорванная обертка от бинта. Крови там не было. Вчера, когда Лора поранила руку, события развивались по тому же сценарию: ранение, испуг и никаких следов крови на полу. Сердце сжалось от нехорошего предчувствия: «Кто-то напал на моего брата и высосал всю, до капли, кровь. Теперь в наших краях все боятся пиявок», – пришли на ум слова Антона, и я впервые понял, что происходящее в этом доме не только пугает, но и таит в себе смертельную угрозу.


* * *

Вечер получился безрадостным и унылым. Дядя Павел уехал на «Скорой» вместе с тетей, а мрачный как туча Антон ушел к себе в комнату, не желая ни с кем разговаривать. Я бродил по двору, обдумывая план эвакуации из страшного дома, а потом все же вернулся под его кров. Сестренки сумерничали в гостиной – сидели с ногами на большом потертом диване и болтали о своем, о девичьем. Я вежливо кашлянул, включил торшер и уставился в телевизор. Увы, он принимал всего две программы и по обеим не показывали ничего интересного. Мне ничего не оставалось, как взять лежавший на столе кроссворд, но болтовня девчонок отвлекала, не давая сосредоточиться.

– Бедная тетя Ира, – вздохнула Лора. – Как-то она сейчас? Жаль ее.

– Да. Она здорово готовила. Ее пирожков будет явно не хватать.

Голос Саши звучал совершенно серьезно, и, кажется, она вовсе не думала шутить. «Вечнозеленое тропическое дерево», – прочел я, пытаясь освежить в памяти свои познания о растениях. Клеточки кроссворда двоились перед глазами, а голоса девчонок звучали все громче и оживленней.

– Знаешь, он совсем особенный, не такой как другие парни, – рассказывала Лора. – Это человек-загадка. Никто здесь, даже я, не знает его имени. Представляешь?! Он называет себя странником.

– Может быть, его Интерпол разыскивает? – пошутила Саша.

– Ах, Александра, тогда бы он просто жил по фальшивым документам. Пойми, так намного романтичней – никто не знает, откуда он пришел, куда идет, где его дом и к чему он стремится.

– А я познакомилась с одной необыкновенной девчонкой. Она до ужаса вежливая и воспитанная, даже ко мне обращается на «вы», – перебила занятая собственными переживаниями Саша. – И еще, Лизонька лучше всех качается на качелях, хотя она намного младше нас.

– Он пишет потрясающие баллады, он настоящий поэт! – не слушала ее старшая сестра. – Мне кажется, Странник понимает язык животных, во всяком случае, он прекрасно ладит со своим псом.

– Лизонька говорит, что у нее много кукол…

Я зажал ладонями уши, но в таком положении не так-то просто было заниматься кроссвордом. Оставалось только уйти из комнаты, но опустевший мрачный дом наводил на меня страх.

– Времени нет, – так однажды сказал Странник.

Неожиданные слова Лоры заинтересовали меня, да и сестренка отвлеклась от бесконечных рассказов о Лизоньке.

– Как нет? – удивилась Саша.

– Время – иллюзия. Большинство людей представляют его как поток, который неудержимо стремится вперед, но на самом деле это не так. Странник сумел объяснить такую невероятно сложную вещь при помощи простого примера. Представь, Саша, ты садишься в поезд, и он везет тебя вперед, к той самой, надеюсь, очень далекой конечной остановке. За окнами мелькают станции, полустанки, леса, реки, поля… Ты видишь только то, что в данный момент мелькает за окном поезда. Увиденное раньше превращается в воспоминания, а будущее увидеть невозможно, пока поезд не домчит тебя туда.

– Ну и что?

– А вот ты летишь на вертолете и зависаешь над тем местом, где проходят железнодорожные рельсы. Сверху видно все: и начало пути, и его конец, и то, что лишь на секунду появлялось в поле зрения пассажира поезда. Поезд – это время, а для кого-то, кто поднялся над ним и увидел все, времени просто нет.

– Кажется, я чувствую, что понимаю, но…

– Не пытайся вникать во все тонкости, ты только запутаешься.

– Значит, в прошлое можно вернуться?

– Если сумеешь сойти с поезда. – Лора замолчала, а потом неожиданно добавила: – Знаешь, Сашка, я влюбилась, влюбилась по-настоящему. То, что мы встретились, – чудо и счастье. Как ты думаешь, он посвятит мне стихи?

– Наверное. Мне Игорь из параллельного класса тоже стишок на Восьмое марта подарил, а потом стал гулять с Танькой Яковлевой. По-моему, все парни одинаковые и общение с ними – одно сплошное расстройство. Вот Лизонька не такая…

– Меня с самого начала поразила его походка – каждый его шаг полон уверенности, достоинства…

– Лизонька говорила…

Наконец мое терпение лопнуло. Я отложил неразгаданный кроссворд и отправился спать. Антон еще не ложился. Он сидел на кровати, равнодушно глядя в раскрытую на коленях книгу:

– Как ты думаешь, мама поправится?

– Врач сказал, что позвоночник в норме, а это самое главное. Думаю, все будет хорошо.

– Как это случилось?

– Она не заметила ступеньку. Слушай, Антон, твоего старшего брата звали Борисом и у него были светлые, немного волнистые волосы?

– Да, – он посмотрел на меня с удивлением. – А почему ты спрашиваешь?

Несмотря на то что история выглядела абсолютно неправдоподобно, я рассказал Антону о явившемся нам с тетей Ирой призраке:

– А потом он стоял в стороне и зло ухмылялся, наблюдая за врачами.

– Я должен этому верить?

– Не знаю, Антон. Порой мне самому кажется, что все мы превратились в героев ужастика. Но я готов поклясться, что видел это.

Он молчал, долго смотрел в черное незавешенное окно:

– Но зачем призрак так поступил?

– Мне кажется, что твоя прабабка таким образом избегает встречи с нами. Наводит жуткие сны, подсылает призраков.

– Хватит! – предположение разозлило Антона, и он довольно резко посоветовал мне не воспринимать всерьез слухи и сплетни. Потом, немного остыв, добавил: – Мишка, пойми, я сам рассказывал тебе эти глупости ради прикола, чтобы было интересно. Понимаешь?

– Можешь считать меня полным психом, но нам всем надо сматываться отсюда. Всем, в том числе и дяде Павлу с тетей Ирой. Иначе произойдет что-то ужасное.

– Даже если так, куда нам идти? Это мой дом, Мишка, – дальше бежать некуда. – Антон поднялся, начал разбирать постель. – Но, если честно, мне кажется, ты немного сгущаешь краски.

Я попытался возражать, но наш спор прервали возбужденные голоса за дверью. Кажется, девчонки тоже не могли разрешить свои проблемы.

– Лорочка, миленькая, пожалуйста, – тоненьким голоском канючила Саша, – пожалуйста, разреши.

– Зачем? Зачем тебе это? – раздраженно отвечала Лора. – Там даже обои не поклеены.

– В чем дело, девушки? – спросил я, выглянув в коридор.

Оказалось, что Саша внезапно ощутила себя абсолютно взрослой особой и захотела иметь отдельную спальню. Своим новым местом жительства сестренка пожелала сделать находившуюся в другом крыле здания комнату с чуланом.

– Мишка, я ее не понимаю. Еще недавно она готова была от каждого шороха искать спасения под моим одеялом, а теперь собирается уйти в противоположный конец дома. Учти, Александра, обратно я тебе не пущу.

– Лорочка, только представь, как романтично оказаться среди ночи совсем одной в пустом доме и слушать его таинственные шорохи.

– По-моему, это жутко, – заметил я.

– Пусть она делает, что хочет, – вмешался в разговор Антон, – но сперва вынесет оттуда строительный мусор и вымоет пол.

– Я все, все сделаю! Только разрешите…

– Ты взрослый человек, поступай, как знаешь, – Лора пожала плечами и направилась к себе в спальню. – Спокойной ночи.

Я помог Саше перенести раскладушку в пустую, с ободранными стенами комнату. Помещение выглядело очень неуютно, но особенно неприятное впечатление производила сидевшая в углу фарфоровая кукла. Она таращила пустые глазницы, и казалось, из глубины этих черных провалов кто-то пристально наблюдает за нашими с сестренкой действиями.

– Ну и местечко ты выбрала, Александра!

– А мне нравится.

– О вкусах не спорят, – заметил я и вышел из комнаты, оставив сестренку наедине со страшной куклой.


* * *

– С ней все будет в порядке.

Слова вошедшего на кухню дяди Павла избавили от тягостных предчувствий и вернули нам радость жизни. Даже солнце за окном засияло ярче, а приготовленная Лорой овсяная каша показалась необыкновенно вкусной. После завтрака Антон отправился навестить тетю Иру, Лора убежала на свидание со своим романтическим героем, дядя Павел завалился спать, а у нас с Александрой произошел довольно странный разговор.

– Саша, мы должны уехать из этого проклятого дома, – заговорил я, вытирая вымытые сестренкой тарелки. – Иначе ведьма всех нас убьет, выпьет кровь или сделает что-то еще более страшное.

– Здесь живет моя лучшая подруга, я никогда не брошу ее.

– Останешься в этих краях до пенсии?

Сестренка пропустила мои слова мимо ушей и, закончив с посудой, неожиданно предложила:

– Пойдем в гости к Лизоньке, Мишка. Она покажет тебе свой день, и мы славно проведем время.

– Свой день? – переспросил я.

– Ну да, свой день. День, в котором она живет. Пойдем, ты сам все увидишь и поймешь.

– Извини, Александра, но мне твоя новая подружка не очень нравится. Она…

– Как хочешь! – оборвав меня на полуслове, Саша вышла из кухни, направившись, судя по всему, к старым качелям.

Находиться одному в громадном, полном зловещих тайн доме было крайне неуютно. Решив, что тарелки высохнут без моей помощи, я отложил полотенце, вышел на веранду, миновал притихший сад и медленно побрел вдоль дороги. Следовало придумать, как лучше выманить моих легкомысленных сестер из этого жуткого места, но в голову, как назло, не приходило ни одной путной мысли.

– Эй, на берегу! Как слышите? Прием…

– Слышу отлично, – я помахал рукой пересекавшей улицу Катьке и ее приятелям. – Куда курс держите?

– В открытое море. Хочешь, возьмем матросом?

Мы разговорились, и словоохотливая атаманша рассказывала, что собирается совершить «кругосветное путешествие». Ребята целую неделю мастерили из старых ящиков и бревен плот и теперь направлялись испытать его в деле.

Подумав, я решил составить компанию отважным мореплавателям. Мы спустились к воде, и Катька гордо продемонстрировала свой «корабль» – несколько скрепленных дощечками бревен, посреди которых возвышалась сделанная из тоненького березового ствола мачта.

– Поднять флаг! – бесстрашная разбойница прыгнула на закачавшийся под ее тяжестью плот и подняла над ним черный лоскут с неумело нарисованным черепом. – Команде занять свои места!

– Есть занять свои места!

Стас и Олег ловко забрались на плот, за ними последовал я, а затем осторожный, не любивший рисковать Вовка. Катька отвязала веревку, двое парней взялись за шесты, оттолкнули «корабль» от берега, и путешествие началось.

– Полный вперед! – скомандовала Катька. – Поднять паруса!

Я поднял сшитый из старых мешков парус, и плот поплыл к середине пруда. Руля у него не было, и управлять Катькиным «фрегатом» приходилось при помощи пары шестов. Все шло отлично, пока Стас не сообщил неприятную новость:

– Не могу достать до дна. Зря мы не взяли палку подлиннее.

Олег с удвоенной энергией налег на свой шест, пытаясь развернуть плот к мелководью. Вовка пришел к нему на помощь, и оба едва не упали в воду – не выдержав напряжения, шест переломился надвое. Плот остался без управления. Наш капитан явно не ожидала такого поворота событий, и на ее круглом веснушчатом лице появилось растерянное выражение.

– Полный вперед! – упрямо повторяла она, но без былого энтузиазма в голосе. – Будем управлять кораблем при помощи паруса.

Разогнавшийся плот все быстрее скользил по воде, и подводное течение сносило его на самую середину пруда.

– Нас несет к плотине, – уныло сообщил Вовка.

– И без тебя вижу, тысяча чертей! Давайте, гребите к берегу! – Катька оторвала плохо прибитую дощечку обшивки и энергично заработала ею, пытаясь изменить курс своего «корабля».

Мы гребли изо всех сил, но так и не сумели изменить направление движения плота. Нас неуклонно сносило к плотине, и впереди уже можно было различить зловещий шум водопада.

– Ребята, прыгайте в воду! – решительно скомандовала Катька-разбойница.

– А ты?

– Следом. Капитан покидает корабль последним, Стас.

Перспектива пугала. Я неплохо плавал, но вряд ли бы сумел справиться с течением в холодной, остывшей за зиму воде пруда. Плотина приближалась.

– Прыгайте! – взвизгнула Катька. – Ну же!

– Мишка! Мишка! – Я обернулся на зов. Вдоль берега, по колено в воде, бежала перепуганная Лора. – Мишка, прыгай! Плыви сюда!

Похоже, выбора не было. Я неловко прыгнул с плота и поплыл, пытаясь преодолеть сносивший меня к плотине подводный поток. Ледяная вода пронизывала тело до костей, сковывая движения и воруя последние силы. Намокшие кроссовки тянули ко дну, я судорожно рвался наверх, глотая воздух, и вновь погружался в холодный омут. Внезапно кто-то громко фыркнул над ухом, пальцы сами собой сжали жесткий ремень, и черное существо с силой потянуло меня вперед…

– Ты сумасшедший! Псих! Вот погоди, вернемся домой, все маме расскажу! – ругалась сквозь слезы и все крепче сжимала меня в объятиях Лора. – Ты бы мог утонуть. Ты почти утонул… Скажи спасибо Бальту…

Только спустя несколько мгновений я смог окончательно врубиться в ситуацию. Кроме меня к берегу благополучно добрались Стас и Олег. Они стояли тут же, пристально наблюдая за происходящим. Вдоль кромки воды метался и громко лаял возбужденный Бальт. Метрах в десяти от берега барахтались двое: Вовка и пришедший ему на помощь Странник. Впрочем, спасательная операция длилась недолго, и вскоре, к великой радости Бальта, оба выбрались на берег. Пес отряхнулся, обдав нас каскадом брызг, а его хозяин – высокий черноволосый парень, называвший себя Странником, поинтересовался, все ли у нас в порядке. Олег собрался что-то ответить, но онемевший от испуга Стас указал в сторону пруда. Там стремительно скользил по воде наш «пиратский корабль», унося к плотине Катьку-разбойницу.

– Прыгай! Прыгай! – заорали мы что было сил, но Катька ничего не могла сделать – ее ступня намертво застряла между бревнами и обшивкой плота.

Зависший над пустотой плот накренился, перевернулся и рухнул вниз. Катька только взвизгнула, в один миг исчезнув из поля нашего зрения.

– Это конец, – прошептала Лора, а потом все, не сговариваясь, бросились к плотине.

Внизу, у подножия двухметрового водопада, в пенистом бурлящем потоке кружились обломки развалившегося плота. От созерцания жуткой картины отвлек лай Бальта, вновь звавшего своего хозяина. Никто из нас даже не заметил, когда Странник успел прыгнуть в воду. Он нырял раз за разом, разыскивая Катьку, и вскоре нашел ее, повлек к берегу…

– Он сделал это! – обрадованно воскликнула Лора. – Я знала – он сумеет помочь в любой беде!

Мы спустились с пригорка, побежали вдоль воды к Катьке и ее спасителю. Атаманша сидела, прислонившись к поваленному бревну, кашляла, отплевывалась и была белее бумаги. Находившийся тут же Странник осматривал ее руку, по которой обильно струилась кровь.

– Девочка ранена, – сообщил он. – Надо перевязать руку.

– Кажется, меня взяли на абордаж, – попыталась улыбнуться Катька и неожиданно потеряла сознание.

Лора протянула свою косынку – единственную из вещей, которая еще не успела промокнуть, и Странник начал накладывать на Катькину руку повязку.

– Лора, у меня в куртке мобильник, – проговорил он, туго, виток за витком обматывая руку, – позвони в «Скорую», пусть они подъедут к домику у плотины.

Лора, все это время носившая куртку своего приятеля, набрала номер, Странник закончил перевязку, подхватил раненую на руки, и мы заторопились к полуразрушенному дому возле плотины.

– Думаю, вам не следует дожидаться врачей, – на ходу заметил Странник. – Я справлюсь один. Идите по домам.

Идея была хорошей. Пожалуй, только теперь все мы осознали, как сильно продрогли в промокшей до нитки одежде. Несостоявшиеся пираты заторопились по домам, сестра помедлила, а потом, решительно взяв меня за руку, зашагала по дороге.

– До встречи, Лора.

– До встречи. Спасибо тебе, спасибо вам с Бальтом за все. Я слов не нахожу, чтобы…

– Не стоит. – Странник осторожно опустил Катьку на землю. – Мы увидимся позже.

Встретив нас на веранде, Саша равнодушно выслушала рассказ о происшествии на пруду и, ни слова не говоря, собралась идти в дом.

– Эй, Александра, мы чуть не утонули. Это тебя не впечатляет? А Катька-разбойница еще и руку поранила. Сильно.

– И поделом. Катя с самого начала показалась мне злой и грубой девочкой.

Признаюсь, реакция сестренки меня озадачила. Обычно Саша жалела всех: бездомных собак, калек в метро, голубей с подбитыми крыльями, но сегодня она была холоднее Снежной Королевы.

– Ты серьезно? – переспросил я.

– Вполне. Она плохая.

– Александра, поставь, пожалуйста, чайник, – вмешалась в разговор Лора. – Мы продрогли. И зажги колонку – надо принять душ.

– Хорошо, сейчас все сделаю.

Немного отогревшись под душем, я вернулся на кухню, а обожавшая водные процедуры Лора надолго заперлась в ванной комнате. Саша заварила чай, достала из буфета испеченное тетей Ирой печенье. Мы уселись за стол и начали неспешное чаепитие. Очень скоро кухня погрузилась в глубокие сумерки. Я удивился неожиданно пришедшему вечеру и выглянул в окно. Желтоватые набухшие тучи плотной пеленой заволокли небо, резкие порывы ветра поднимали целые облака пыли и мелкого сора. Приближалась гроза.

– Скоро начнется настоящий ураган, – сообщил я, задернув занавеску и отойдя от окна. – Первая гроза в этом году. Как ты думаешь, крыша не потечет?

– Вода дает жизнь, но может и лишить ее. Трудно представить последствия любого события, если, конечно, время не идет по кругу, – изрекла моя сестрица.

– Ну ты даешь, философ.

И тут за дверью раздался совершенно жуткий, закладывающий уши визг, а спустя мгновение на пороге кухни появилась мокрая, завернутая в махровое полотенце Лора.

– Оно показало смерть… – прошептала сестра, и ее негромкие слова заглушили раскаты грома. – Оно показало все!

– О чем ты, Лора? – спросил я, сам холодея от необъяснимой тревоги.

Кухню озарил похожий на вспышку фотоаппарата свет молнии, и на землю обрушился грохочущий ливень.

– А потом он хотел убить меня. Слышите вы, убить!

– Кто?! – хором спросили мы.

Лора села на стул, поправила сползавшее полотенце и заговорила, глотая слезы:

– Я сошла с ума, я просто сдвинулась. Иного объяснения нет. Никто не поверит мне. В такое невозможно поверить. Сперва все шло как обычно: я наполнила ванну, разделась, залезла в воду и расслабилась, закрыв глаза. Так прошло минут десять, а потом на душе стало как-то тревожно – создавалось впечатление, что за мной наблюдают…

Новый, еще более оглушительный раскат грома заставил всех подпрыгнуть на стульях. Лора с ужасом посмотрела на выходившую в коридор дверь.

– О чем я? – она сжала виски. – Да… За мной наблюдали, хотя в ванной комнате не было посторонних. Я открыла кран, чтобы смыть пену, он протяжно загудел, и из него полилась ржавая черная вода. Потом я подошла к зеркалу и увидела собственное отражение, но оно менялось, менялось…

Слезы душили Лору. Я попытался успокоить ее, но она была безутешна.

– Саша, ты знаешь, где в этом доме хранят валерьянку?

Сестренка не отреагировала на мой вопрос. Она равнодушно смотрела в окно, а там все ниже сгибались под напором урагана старые яблони и сверкали одна за другой голубоватые молнии.

– Я состарилась на глазах, – сквозь слезы проговорила Лора. – Отражение старело, старело, а потом пришла смерть, и спустя всего несколько секунд на меня смотрел безобразный, покрытый лохмотьями кожи скелет. Вскоре у меня отвалилась челюсть…

– Лора, успокойся. Просто ты уснула в ванной. Это особенный дом, он навевает кошмарные сны.

– Сон?! Меня хотели убить! Когда я отскочила от зеркала, то едва устояла на ногах – весь пол был залит омерзительной вонявшей гнилью жижей. Она все прибывала, просачиваясь сквозь стены и потолок, а потом из этой черной слизи стало вылезать что-то мерзкое и уродливое…

– Постой-постой, нечто подобное я видел в одном итальянском ужастике. Фильм – жуть, мороз по коже…

– Я не смотрю ужастиков! Пойми, Мишка, все, что случилось со мной, не выдумка. Это было! Я попыталась открыть дверь ванной комнаты, но задвижка не поддавалась, а притаившийся в углу душ набросился на меня, обвил шею металлическими кольцами и начал душить. В это время из ванной поднялось черное, разлагающееся тело. Его мерзкие руки… Я не могу, не могу больше…

– Лора, на тебе нет никакой слизи, только вода, и пахнешь ты шампунем, а не болотной гнилью. Давай все вместе пойдем в ванную комнату и посмотрим, в чем там дело.

– Хорошо, пусть это бред, галлюцинация… – неожиданно успокоившись, Лора отхлебнула остывший чай, поставила чашку на стол, стараясь скрыть дрожащие руки. – Пусть это кошмарный сон. Но в одном я не сомневаюсь: кто-то хочет моей смерти.

– С чего ты взяла?

– Не знаю. Интуиция. Предчувствие. Внутренний голос.

Она замолчала. Мы тихонько сидели у стола, за окнами бушевала гроза, и с каждой минутой страх все сильнее сжимал мое сердце.

– Я всем сердцем по-лю-бил…

– Ты слышал? – сестра взяла меня за руку. – Слышал?

– И не раз, – ответил я и, преодолевая страх, направился к двери. – Мы должны встретиться с этой певуньей, кем бы она ни оказалась.

– Нет! Стой, Мишка, они убьют тебя! Наверное, Лора была права.

Я подошел к окну, выглянул в сад. Очередная вспышка молнии озарила кухню, и на полу, у самых моих ног на миг возник черный силуэт. Но сад был пуст, и эта зловещая тень не могла принадлежать человеку.

– Саша, очнись, опомнись! Почему ты не боишься?! – Лора трясла ее за плечи, пытаясь вернуть к кошмару, который сложно было назвать реальностью. – Почему? Что ты видишь?! Что?! Или мы все сошли с ума? Что с нами происходит?!

Саша отстранила сестру, подняла ясные серые глаза:

– Тьма стоит за дверью, хочет забрать того, кто ей больше приглянется.

– Прекрати! Замолчи!

– Незабудку голубую ангел с неба уронил, для того чтоб дорогую я всем сердцем полюбил, – пропела Александра.

– Смотрите… – Лора указала на дверь.

По полу ползли зеленоватые щупальца тумана. Он просачивался под дверью и медленно заполнял кухню.

Подхватив под руки отключившуюся Сашу, мы ринулись к окну, решив во что бы то ни стало вырваться из проклятого дома.

Вспышки молнии освещали безжизненное болото – полусгнившие скелеты яблонь торчали в черной колыхавшейся жиже, а из ее глубин тянулись к грозовому небу посиневшие руки утопленников… Спасения не было. Зеленоватый туман таил смертельную опасность, и его щупальца оказались куда страшнее ядовитых змей. Мы с сестренками забились в самый дальний угол кухни, с ужасом наблюдая за движением мерцающих в полутьме щупалец. Неожиданно свет померк, и помещение погрузилось в непроницаемую мглу. «Мы умрем во мраке, утонем в болотной жиже, туман подкрадывается незаметно, и его прикосновения принесут страшную боль, – думал я, прислушиваясь к сумасшедшему стуку своего сердца. – Почему это должно случиться именно с нами?»

– Эй, есть здесь кто живой? – вспыхнул золотистый электрический свет, и мы увидели стоявшего в дверном проеме дядю Павла.

– Вы что, в прятки играете?

– Вроде того, – пробормотала Лора, плотнее заворачиваясь в полотенце. – Пугаем друг друга страшилками.

– Ясно, дело молодое. Всем привет от тети Иры. Ей намного лучше, но поваляться на больничной койке еще придется. Ливень на дворе грандиозный, мы с Тошкой чуть не утонули. Опять, наверное, крыша потекла…

Дядя говорил и говорил, и с каждым его словом недавний кошмар отступал все дальше, становясь нереальным и похожим на сон. Саша оживленно болтала с Антоном, и в ее взгляде больше не было пугающей отрешенности, Лора ушла переодеться, а я пытался убедить себя, что подлинной причиной случившегося были разыгравшееся воображение и разлитое в воздухе электричество.

Часть вторая Бегство из логова призраков

– На этот раз ничто не помешает мне завершить ремонт! – решительно заявил дядя Павел и нахлобучил на голову свернутую из газеты шляпу.

Сегодня нам предстояло заняться покраской потолков. Дядя Павел выдал Лоре пухлую пачку газет, велев застелить полы, а сам занялся приготовлением побелки.

– Лора! – окликнул я поднимавшуюся на второй этаж сестру. – Нам надо поговорить. Вчера ты так быстро ушла…

– Начинайте без нас, – она передала газеты Антону, выжидающе посмотрела на меня. – Что случилось, братишка?

Я рассказал ей обо всем, что пережил в этом жутком доме, и попросил как можно скорее уехать отсюда. Сестра улыбнулась, потрепала меня по волосам:

– Милый мой Мишка, ты самый большой фантазер из всех, кого я знаю.

– Как?! После того что с нами случилось вчера, ты просто не можешь мне не поверить!

– Вчера я вела себя, как дурочка. После всех этих несчастий нервы были на пределе, я задремала в ванной и увидела кошмарный сон.

– А как же болото за окном, смертоносный туман? Мы же оба видели это! – Однако сколько я ни убеждал сестру, она была непреклонна, твердо решив остаться в страшном доме до конца летних каникул.

– Подумай, Мишка, мы, как снег на голову, возвращаемся домой и рассказываем родителям о нашем бегстве из заколдованного дома. Это просто несерьезно. И вообще, здесь здорово, у нас появились новые друзья… – глаза Лоры приняли мечтательное выражение – похоже, она вспомнила о своем таинственном приятеле. – Нет, нет и нет, мы остаемся. Давай-ка лучше поможем дяде Павлу, кажется, он уже подготовил все для побелки.

Потом мы долго возились с похожей на густое молоко побелкой, с ног до головы перепачкались мелом, проложили по всему дому белые цепочки следов и, наконец, почувствовали себя совершенно обалдевшими от этого не в меру затянувшегося ремонта. Завершив работу в одной из комнат, Саша и я тихонечко выбрались в сад подышать свежим воздухом и отдохнуть от надоевшей работы. Неугомонная сестренка тотчас потянула меня к качелям.

– Как ты думаешь, кому придется драить полы после этого кошмара? – спросил я на ходу, но Сашу совершенно не волновал столь важный вопрос.

– Какая разница?! – рассмеялась она. – Мы будем качаться, качаться и качаться – это избавит от всех забот и тревог.

– Если бы…

– Ой, какие вы смешные! – звонкий голосок заставил меня вздрогнуть. Лизонька подбежала к нам, дотронулась до измазанной мелом щеки Александры. – Вы похожи на мальчиков из пекарни Михельсона. Они тоже белые-белые, только обсыпаны мукой, а не этой противной побелкой.

– Какой пекарни, Лизонька? – на всякий случай уточнил я.

– Михельсона. Той, что возле скобяной лавки.

Никаких скобяных лавок и пекарен в этих краях не просматривалось, но добиться более вразумительного объяснения не удалось – девчонки отбежали в сторону, перестав обращать на меня внимание.

– Ах, Саша, шум так тревожит меня, так тревожит… – плаксивым голоском жаловалась Лизонька. – Особенно этот несносный стук.

– Дядя меняет проводку, а когда он закончит, мы оклеим стены и покрасим рамы. На втором этаже все почти готово, осталось совсем немного. Видели бы вы, Лизонька, какие у нас красивые обои!

– Зачем бессмысленная суета, грязь и шум? Дом прекрасен, его нельзя переделывать. Это просто убивает меня…

Лизонька явно собиралась расплакаться – затеребила в руках кружевной платочек, состроила страдальческую гримаску. Я приблизился к девчонкам, потянул Сашу за рукав.

– Саш, нас, наверное, уже ищут. Мы только на минуточку вышли, а так задержались. Надо помочь ребятам. Идем.

– Я не штукатур, не маляр и вовсе не обязана возиться в этой грязи. И вообще, Лизонька пригласила меня в гости.

Сашина подружка производила очень странное впечатление, и мне захотелось как можно больше узнать о ее жизни и привычках. Похоже, такой случай представился. Стараясь быть вежливым и любезным, я поинтересовался, где находится ее дом.

– Я играю в этом саду, – улыбнулась она кукольной улыбкой.

– Понятно. Но где вы живете? Где ваш дом?

– Я живу в осеннем дне. До поры. Скоро в моем распоряжении окажутся долгие-долгие годы.

– Не понял… – судя по всему, у золотоволосой девочки были явные проблемы с головой. – Саша, идем в дом, быстро.

– Нет, – она резко отдернула руку. – Но ты можешь пойти с нами. Лизонька очень гостеприимна и всегда рада гостям.

Думал ли я, что когда-нибудь испугаюсь собственной сестры-близняшки, похолодею от ее равнодушного, жесткого взгляда?!

– Ты пойдешь с нами, братишка? – упрямо повторила Александра.

– В другой раз… – пробормотал я, невольно отступая от девчонок. – Мне надо помочь дяде Павлу.

– Как хочешь, – взявшись за руки, подружки побежали к качелям.

Я уже собрался уходить, но в последний момент передумал, решив выяснить, куда Лизонька собирается отвести мою сестру. Однако девчонки и не думали покидать сад. Они ловко раскачивались, взлетая все выше и выше, и невозможно было отвести взгляд от этих мелькавших среди крон деревьев фигурок. В глазах зарябило. Я на миг прикрыл веки, а когда вновь посмотрел на описывавшие почти полный круг качели, то увидел, что доска опустела. Девчонки исчезли, будто растворились в воздухе.

– Саша! Лизонька!

Сад молчал. Было тихо-тихо, и в воздухе чудилось дыхание осени. Не рассчитывая на удачу, я пролез через дыру в заборе и побежал по улице.

– Саша! Где ты?!

Никто не откликнулся на мой зов, и только шедшая впереди женщина чуть замедлила шаг. Я догнал ее, пошел рядом.

– Простите, вы не видели двух девочек? Одна из них маленькая, похожая на старинную куклу, а вторая моя ровесница. У нее светло-русые, собранные в пучок волосы, потертые джинсы и красная ветровка.

– Нет, мальчик, таких здесь не было. Никого, только ты и я.

– А вы не подскажете, где живет девочка по имени Лизонька – маленькая, хрупкая, с золотыми локонами и огромными глазами? Ее ни с кем не перепутаешь.

– Первый раз слышу, – женщина пожала плечами, остановилась у ворот одного из частных домов. – Никогда не встречала такую куколку, хотя живу здесь уже лет сорок.

– Тогда скажите, где пекарня Михельсона?

– О ней я только слышала. Давно, в детстве. Бабушка рассказывала, что в этой пекарне готовили фантастически вкусные рогалики с корицей. Михельсон и его чудесная выпечка сгинули во время революции. Дом сгорел, но, кажется, он стоял неподалеку отсюда.

– Спасибо. – Я попрощался с женщиной и пошел к дому, окончательно запутавшись в происходящем.


* * *

Всех немного удивило, что Саша так и не пришла к обеду.

– Она решила перекусить у своей новой подружки, – пояснил я, усаживаясь к столу, и вдруг неожиданно понял, что могу больше никогда не увидеть таинственно исчезнувшую сестру.

– Могла бы и предупредить, – раздраженно откликнулась Лора. – Последнее время она стала просто невыносима.

После обеда сестра начала усиленно прихорашиваться, готовясь к свиданию со своим черноволосым приятелем. Я несколько раз пытался заговорить об исчезновении Саши, но она не могла думать ни о чем, кроме предстоящей встречи.

– Послушай, она действительно отправилась в гости к подруге, но для этого ей пришлось раствориться в воздухе. – Я трижды чихнул, пытаясь избавиться от залетевшего в нос облачка пудры.

– Отстань, – сестра подкрасила губы и придирчиво осмотрела свое отражение. – По-моему, неплохо.

– Послушай, Лора, когда я на секундочку закрыл глаза, девчонки раскачивались, как сумасшедшие. Невозможно за мгновение остановить качели, слезть с них, раскачать вновь, а потом скрыться в неизвестном направлении, следовательно…

– Довольно историй с привидениями или я просто вытолкну тебя за дверь, несносный мальчишка!

– Я не вовремя? – в комнату вошел Странник. Улыбнулся, протянул Лоре необычный цветок на длинном стебле. – Если не секрет, в чем причина ваших разно-гласий?

– В этом доме полно призраков. Они подстраивают людям несчастные случаи и радуются нашим бедам. Еще здесь живет самая настоящая ведьма, в нашем саду гуляет крайне подозрительная девчонка… – Стоявшая за спиной Странника Лора делала страшные глаза и грозила мне кулаком, а я продолжал говорить, высказывая наболевшее. Вряд ли этот парень поверил бы моим словам, но после исчезновения сестры молчать было просто невозможно. – Эта похожая на куклу малолетка околдовала Сашу, а потом они обе исчезли на моих глазах!

– Не слушай его, Странник! Мишка – большой фантазер и смотрит по телику много глупостей.

Мы спустились в сад. Лору явно тяготило мое общество, и я намеревался тихо испариться, когда Странник неожиданно произнес:

– Мы мало знаем о том, что нас окружает, но еще меньше знаем о самих себе… – Начало получилось удачным, и мы с сестрой приготовились услышать нечто необычное. Странник выдержал паузу и продолжил: – Мозг человека – неразгаданная тайна. Телепатия, ясновидение, телекинез – не выдумка, просто изредка встречаются люди, способные изменять окружающий мир силой своих мыслей и чувств. Это не чудо, а одна из малоисследованных функций человеческого мозга.

– Но при чем здесь призраки, о которых болтает Мишка? Они явно не имеют отношения к науке.

– Представь человека, наделенного паранормальными способностями и буйной фантазией, он вполне может превратить обычный дом в дом ужасов. Окружающие будут видеть то, что он пожелает.

– Точно! – обрадовался я. – Во всем виновата старая ведьма. Она сидит в своей комнатушке, выдумывает всякие гадости, а мы расхлебываем…

– Необязательно, – Странник открыл калитку, пропуская вперед Лору, и мы вышли на улицу. – Этим человеком может оказаться каждый из вас. Между прочим, полтергейст обычно связывают с подсознательным психическим расстройством у подростков переходного возраста. Неосознанно передвигая по комнате мебель или воспламеняя предметы, они пытаются разрешить собственные эмоциональные проблемы. С возрастом это проходит.

– Получается, я сам всех запугиваю?! В том числе и себя любимого?

– Саша… – на лице сестры появилось озабоченное выражение. – Она сама не своя – рассеянная, бормочет всякие глупости.

– И злая. Когда Саша узнала о том, что Катька сломала руку, ее это ничуть не огорчило, скорее даже обрадовало.

– Об этом стоит подумать. – Странник подозвал упорно не желавшего приближаться к нашему дому Бальта. – Кстати, о доблестной предводительнице пиратов. Направляясь к вам, я хотел предложить навестить ее.

– Мне тоже такая мысль приходила, но после исчезновения Саши…

– Александра вернется, – перебил меня Странник. – Скорее всего мы просто попали в мир ее иллюзий. Для нас это довольно неприятно, но для нее безопасно. Так как же Катька? Я знаю, где она живет.

Мечтавшую о романтическом свидании Лору перспектива встречи с Катькой не вдохновляла, но она не решилась перечить своему приятелю, и мы отправились в путь. Бальт лениво трусил вдоль улицы, за ним шли беседовавшие вполголоса Лора и Странник, а я замыкал шествие.

– Стой! Вот тебя-то мне и надо! – грубоватый окрик заставил обернуться. Посреди улицы стояла увешанная золотыми побрякушками тетка в широкополой шляпе. Она решительно двинулась к нашей компании. – Развели собак, негодяи, шагу ступить нельзя! В наморднике надо водить такую зверюгу и на поводке!

– Мой пес не опасен.

– Все так говорят, а кто знает, что у этих тварей на уме?! Того и гляди бросится…

Удивленный задержкой Бальт подбежал к хозяину, посмотрел на ругавшуюся тетку внимательно и, как мне показалось, осуждающе. Обладательница широкополой шляпы говорила не переставая, и вскоре нам стала понятна причина ее гнева. Речь шла о какой-то чрезвычайно породистой кошке, которая обычно гуляла в саду у дяди Павла, а теперь вдруг пропала.

– Это твой пес виноват, я точно знаю!

– Если Бальт и преследует кошек, то исключительно из спортивного интереса. Он может загнать кота на дерево, но не причинит ему вреда. Собака будет убивать только в том случае, если найдется кто-то, кто научит ее делать это.

– Не рассуждай, умник! От таких, как ты, вреда еще больше, чем от собак! – продолжала бушевать не по возрасту ярко накрашенная тетка. – Вы и представить не можете, сколько стоит моя Алиса, какая у нее родословная!

– Не можем, – покачал головой Странник. – Кошек с ценником на шее нам еще встречать не доводилось.

Тетка на миг потеряла дар речи, а потом обрушила на наши головы новую порцию обидной брани.

– Я понял вашу точку зрения, – решительно прервал ее Странник, – а теперь позвольте нам удалиться. Искренне надеюсь, что Алиса вернется домой.

Он пошел вперед, увлекая за собой меня и Лору. Признаюсь, неприятная встреча испортила мне настроение, и я даже посочувствовал владельцам крупных собак, для которых такие стычки не редкость. Вскоре Странник привел нас к одноэтажному домику за зеленым штакетником. Разукрашенная синяками, с болтавшейся на перевязи рукой Катька встретила гостей во дворе. Несмотря на раны, атаманша занималась боевой подготовкой – здоровой рукой бросала дротики в нарисованную на стене сарая мишень. Судя по всему, Катька пребывала в отвратительном расположении духа.

– Привет, капитан! – поздоровался я с главной разбойницей городишка Алексино.

– Привет, – она даже не улыбнулась, а очередной дротик плашмя ударился о мишень и упал на землю. – Сегодня ночью оно сказало, что мой срок подошел к концу и счастливое спасение всего лишь временная отсрочка.

– О чем ты, Катя?

– О том, Мишка, что кто-то ужасный приговорил меня к смерти, я должна была утонуть еще вчера, но Странник разрушил планы этого чудовища. Оно приходило во сне и сказало, что от судьбы мне не уйти. Кроме того, родители оставили меня без карманных денег и обещали как следует всыпать, когда я поправлюсь.

– Темные силы не решат твою судьбу, – строго произнес слушавший наш разговор Странник. – Человек сам выбирает дорогу.

– Как скажешь, – Катька только махнула рукой, а потом, собравшись, бодро спросила: – Есть желающие со мной посоревноваться? Пользуйтесь, пока я раненая, здоровую Катьку-разбойницу еще никто не обыгрывал.

Она подбросила на ладони дротик, а потом довольно ловко метнула его в мишень.

– Ладно, Мишка, вы тут развлекайтесь, а у нас еще много дел: экскурсии, культурная программа и все такое… – Лора помахала нам рукой, и вскоре влюбленная парочка удалилась.


* * *

День клонился к вечеру, а ремонт шел полным ходом. Вернувшись от Катьки-разбойницы, я помог Антону вымыть полы, и теперь мы собирались заняться покраской плинтусов. Забрав из кладовой кисти и краску, я собрался отнести их на второй этаж, когда увидел вошедшую в дом Лору:

– Как прошла экскурсия?

– Экскурсия? – не поняла она, а потом, сообразив, о чем идет речь, пробормотала что-то о музеях и выставках. Внезапно лицо Лоры приобрело суровое выражение, она посмотрела поверх моей головы и строго спросила: – Где ты была, Александра?

На лестничной площадке между первым и вторым этажом стояла наша сестренка и лукаво улыбалась:

– Я играла в своей комнате, а до того мы с Лизонькой…

– Я только и слышу об этой Лизоньке. Кто она такая? Где живет?

– Лизонька – моя подружка. Пойдемте к ней в гости, и вы сами все увидите. Мишка почему-то отказался. В следующий раз я обязательно возьму тебя с собой, Лора.

– Никакого следующего раза не будет! – отрезала старшая сестра. – И вообще, мы все идем делать ремонт!

В воздухе резко запахло краской. Антон распахнул окно, и наша дружная бригада маляров принялась за дело. Девчонки возились с плинтусами, Антон – с дверью, а мне предстояло выкрасить оконные рамы. Я погрузил кисточку в густую, похожую на сметану эмаль, провел по подоконнику, но, как ни старался работать аккуратно, оставил повсюду множество белых капель. Потом мое внимание привлек налипший на оконную раму комок грязи. При ближайшем рассмотрении им оказался слипшийся от крови клок тонкой черной шерсти. Поддев рукояткой кисти мерзкую находку, я поскорее выбросил ее в окно и только потом задумался, откуда она могла взяться. Похоже, здесь оборвалась жизнь какой-то кошки, но вряд ли теперь можно было восстановить подробности этой печальной истории.

– Требуются два крепких добровольца для ответственной работы, – прервал размышления громкий голос дяди Павла. – Не поможете снять старую люстру в гостиной?

Антон и я спустились на первый этаж, прошли в большую комнату. Дядя Павел бодро взобрался на самый верх стремянки и начал снимать с крюка громадную, с поблекшими от пыли хрусталиками, люстру.

– Так… будем спускать… осторожно… Вдвоем удержите? – бормотал он в усы.

– Конечно, – отозвался Антон.

Но сказать оказалось проще, чем сделать. Тяжеленная люстра так и норовила выскользнуть из рук, стремянка угрожающе закачалась, но все же спуск закончился благополучно, и бронзово-хрустальный монстр тихонько опустился на пол.

– Порядок, – потер руки дядя Павел. – Никогда не любил эти пыльные стекляшки.

Я собирался вернуться к девчонкам, шагнул к двери и замер, ощутив дуновение холодного ветра. На пороге комнаты стоял светловолосый мальчик:

– Папа…

– Боря? – изумился дядя Павел. – Не может быть… Ты же ушел навсегда.

– Я соскучился и вернулся. Пойдем на пруд, папа. Помнишь, ты обещал мне построить кораблик?

– Стойте, дядя Павел! Не двигайтесь! – заорал я, понимая, что должно было случиться через мгновение. – Он вас обманывает!

Дядя Павел не послушал меня. Торопливо, не сводя глаз со стоявшего в дверях привидения, он начал спускаться со стремянки, сделал неверный шаг, сорвался, упал на громоздкую, неуклюжую люстру… Испуганно вскрикнул Антон, а призрак ухмыльнулся и неторопливо пошел прочь, скрывшись в глубинах дома.

– Вы живы?

– Жив, но не на сто процентов. Чертова люстра зацепила ребра… – пробормотал дядя. – Вы никого здесь не видели? Никто сюда не входил?

Антон отрицательно покачал головой. Потом была «Скорая», неразговорчивые врачи, тревога в глазах Антона, и казалось, время пошло вспять, вернулось на два дня назад, к тому часу, когда произошло несчастье с тетей Ирой.

– Кто это был? Кто приходил за мной? – настойчиво повторил дядя Павел, но никто, кроме меня, не мог ответить на этот вопрос. А я молчал, зная, что никто не поверит в историю о пришедшем из загробного мира призраке.

На этот раз вместе с дядей Павлом в больницу отправились Лора и Антон. Сестренка и я проводили невеселую процессию до калитки, пожелали дяде скорейшего выздоровления.

– Надеюсь, мы с Антоном вернемся до ночи, – пообещала на ходу Лора. – Думаю, с дядей все обойдется. Не скучайте.

– А нам и так весело, – невозмутимо откликнулась Саша. – Главное – теперь никто не долбит стены и не пачкает пол побелкой. Это вдохновляет.

Высказывание осталось без комментариев – Лора заторопилась сесть в машину. «Скорая» отъехала от дома, и мы с сестренкой остались одни. Одни, если, конечно, не считать затаившуюся на третьем этаже ведьму…


* * *

Мы разошлись по своим комнатам. Признаюсь, я хотел скоротать время в обществе сестры, но она категорически отказалась составить мне компанию.

– Я хочу немного побыть в одиночестве, Мишка. Ты позволишь? – и захлопнула дверь перед самым моим носом.

– Как хочешь…

Я пошел к себе, плюхнулся на раскладушку и от нечего делать раскрыл одну из купленных на вокзале «Страшилок». «С недавних пор моя подружка уверена, что вещи хотят ее смерти… – прочел я первый попавшийся на глаза абзац, хотел захлопнуть книгу, но передумал и продолжил чтение: – Полотенце в ванной обвивает ее шею, стремясь задушить, вилка хочет пронзить горло, а под половицами поджидает пропасть, дно которой покрыто толстым слоем шуршащих насекомых. По ночам висящий на вешалке халат превращается в человека и безмолвно часами стоит над ее кроватью…»

Это было невыносимо. Я отшвырнул книгу и уставился в покрытый трещинами потолок. Интересно, откуда писатели берут сюжеты для своих книг? Выдумывают? А может быть, им известно что-то недоступное остальным? Еще недавно я считал ужастики увлекательным вымыслом, но после того, что произошло со мной в этом доме, признаюсь, стал думать иначе.

Солнце сползло за кроны деревьев, в комнате стало темнее, тени сгустились, растянулись в длину. Висевшая на спинке кровати одежда Антона шевельнулась, протянула ко мне пустые рукава… Я тряхнул головой, пытаясь избавиться от наваждения, и тут же услышал жалобный, протяжный скрип двери. Потом кто-то быстро пробежал по коридору.

– Саша! – за дверью было темно и тихо. – Саша, где ты?

Мне не ответили. Сидеть сложа руки было невыносимо. Решив во что бы то ни стало разгадать загадку дома, я отправился в гости к таинственной старухе. Рассуждения Странника о полтергейсте и психических расстройствах у подростков звучали убедительно, но мне все же казалось, что причиной наших бед была затаившаяся на третьем этаже ведьма.

Лестницу освещали багровые пятна заката. Взбежав по скрипучим ступеням, я миновал коридорчик и остановился у заветной двери. Вдруг я почувствовал, что не могу пошевелиться, в горле пересохло.

– Простите… можно… можно мне войти? – пальцы неуверенно постучали по дверному косяку.

Дверь распахнулась, оглушительно стукнув по стене коридора, – на пороге стояла одетая во все черное, бесконечно древняя старуха. Она поманила меня высохшей рукой, я сделал шаг и едва не сорвался в возникшую под ногами трещину. «А под половицами поджидает пропасть, дно которой покрыто толстым слоем шуршащих насекомых», – очень некстати всплыла в памяти фраза из «Страшилок».

– Входи, не бойся, – прошелестел старушечий голос. – Входи, пока открыта дверь.

Последние сомнения исчезли – ведьма явно собиралась заманить меня в ловушку, сбросить на дно страшной пропасти. Я попятился, отступая к лестнице. Вокруг, заполняя коридор, струились полосы тумана, с потолка закапала вода.

– Вернись, мальчик! Подойди ко мне! – требовала стоявшая на краю трещины ведьма. – Сделай шаг…

– В чем я виноват? В чем виновата моя сестренка? Тетя? Дядя? Не надо больше кошмаров и несчастных случаев! Отпустите нас, и мы с Лорой и Сашей навсегда уедем из этого дома!

– Тебе надо…

– Мишка, с кем ты говоришь? – сестра потянула меня за рукав. – Там же никого нет.

– Мне показалось, что ведьма хотела поговорить со мной. – Я растерянно озирался по сторонам, но одетая в черное старуха бесследно исчезла вместе с сыростью и болотным туманом, а дверь в комнату была по-прежнему плотно закрыта.

– Скорее заманить в ловушку. Но теперь это неважно. Главное – Лизонька снова зовет нас в гости. Ты готов?

– Да, – помедлив, согласился я.

Александра захлопала в ладоши, а потом взяла меня за руку, и мы стремглав помчались вниз по лестнице.


* * *

Лизонька ждала нас в саду. Она поспешно пошла вперед, указывая дорогу. Впрочем, идти пришлось недолго – прямиком к старым качелям. Там было ветрено и тоскливо. Я посмотрел на счастливые лица девчонок, и мое сердце наполнилось предчувствием скорой беды.

– Становитесь на качели с одной стороны, оба, – скомандовала Лизонька.

– Вряд ли у нас… – попытался возразить я, но маленькая, похожая на фарфоровую куклу девочка не терпела возражений.

– Делайте, как я сказала! Даже если время бежит по кругу, нельзя тратить его впустую.

Взобравшись на качели, мы начали раскачиваться. Взмахи становились все шире, и вскоре перед моими глазами замелькали деревья в золотой осенней листве.

– Выше! Выше! – восторженно взвизгивали девчонки. – Выше!

В какой-то момент сознание вырубилось, а когда я вновь смог воспринимать действительность, то обнаружил, что вокруг произошли невероятные перемены. Сумерки рассеялись, и, хотя солнце скрывали низкие облака, на дворе явно была середина дня, а не вечер. Я слез с качелей, осмотрелся. Дом дяди Павла выглядел, как новый, сад словно помолодел – корявые яблони превратились в молоденькие саженцы с побеленными стволиками. А главное – лето вдруг сменилось осенью…

– Где мы?

– В моем дне. Я живу в нем долгие годы, почти столетие, – Лизонька грустно вздохнула. – Просто так отсюда не вырваться.

– То, что вы несколько необычная девочка, я подозревал давно, но до такой степени… Кто вы? Призрак?

– Она не призрак. Лизонька – несчастная жертва вероломства и жестокости. Злая женщина обрекла ее на страшные муки, погубила невинную жизнь. – Саша всхлипнула, вытерла нос рукавом куртки. – Когда я узнала о судьбе несчастной Лизоньки, то долго плакала, а потом поклялась помочь ей. И ты, Мишка, должен в этом участвовать. Ты поможешь ей освободиться?

– Конечно. Я не хочу, чтобы кто-то страдал. Скажите, Лизонька, вас заколдовала живущая на третьем этаже ведьма?

– Это случилось очень давно, – начала грустный рассказ золотоволосая девочка, – в ночь, когда пришел двадцатый век. Прежде мы очень дружно жили вдвоем с папенькой. Он овдовел, когда мне было пять лет, и с тех пор папенька заботился обо мне, дарил много игрушек, построил эти замечательные качели. Но в ночь нового века все изменилось. Папенька пригласил много гостей, и среди них была она – рыжеволосая красавица с загадочными изумрудными глазами. Эта женщина околдовала моего отца. Вначале я не хотела видеть ее, но она оказалась такой ласковой, внимательной, доброй, от нее так сладко пахло ванилью… Она заставила полюбить и себя, и свою дочурку Тату. Казалось, жизнь налаживалась, но сердце моей мачехи таило много зла. Коварная женщина хитростью добилась моего расположения, а потом сделала своей помощницей. Ее ненаглядная Таточка жила, не зная печали, а меня все глубже затягивала бездна черной магии. К десяти годам я уже знала и видела столько ужасного, сколько большинству людей не доводилось видеть за всю свою жизнь.

Лизонька умолкла, вытерла изящным платочком выступившие на глазах слезинки. Признаюсь, мне было очень грустно слушать эту похожую на сказку историю о бедной одинокой девочке и злодейке мачехе. А Лизонька тем временем подобрала лежавший на скамейке букет осенних листьев, вздохнула и продолжала рассказ.

– Однажды мачеха потребовала от меня участия в одном колдовском ритуале, о сути которого вам, не замешанным в делах зла людям, даже и знать не стоит. Я отказалась. Отказалась впервые за те два года, что служила колдунье. Мачеха разгневалась, стала угрожать мне, а потом ударила. Я не устояла на ногах, покатилась по лестнице и… умерла. Но это мне стало известно чуть позже. Сознание вернулось, и я обнаружила, что лежу в магическом круге, а ведьма произносит надо мной самые страшные и могущественные из заклинаний. Закончив, мачеха сказала: «Ты умерла, но я слишком зла на тебя, чтобы отпустить с миром. Отныне ты имеешь всего один день жизни, и он будет повторяться вновь и вновь, вечно…» Так и произошло.

– Это ужасно, ужасно! Правда, Мишка? – воскликнула расстроенная Саша.

Я промолчал, а Лизонька подбросила вверх багрово-золотой букет, и листья, медленно кружась, опустились у наших ног. Потом она подошла к качелям.

– Теперь, когда чары частично разрушены, я могу приходить в ваш мир, приводить сюда гостей. Правда, ненадолго… Это маленький глоток свободы, но я так благодарна вам за него.

– Нам? – удивился я.

– Вы освободили меня, сами не зная об этом. Помните таинственный рисунок на стене? Это была печать, сковывавшая время и разделявшая реальности. Вы уничтожили заклятие, но не до конца. Чары мачехи очень могущественны, и надо приложить немало усилий для того, чтобы избавиться от них навсегда.

– Мы должны, просто обязаны помочь Лизоньке!

– Вряд ли вам это по силам, Александра. В одиночку вам не справиться. Вы должны действовать вдвоем, а еще лучше втроем или впятером… – Лизонька подняла ладошку, призывая нас к молчанию. – Времени для вопросов не осталось. Совсем скоро вам предстоит вернуться к себе, а мне заново пережить этот день. Запомните самое главное и действуйте самостоятельно. Если, конечно, захотите помочь мне. Комната, в которой теперь спит Сашенька, – особое место. Раньше в ней проводили магические обряды. Помните замурованный чулан? Непосвященному кажется, что это обычная комнатушка, но на самом деле там скрыта дверь, ведущая сюда, в мой день. Иного пути на свободу нет. Только пройдя через эту дверь, я избавлюсь от наложенного мачехой заклятия и стану свободной. Помогите мне вырваться из плена, пожалуйста.

Признаюсь, я вполуха слушал инструкции, которые давала нам Лизонька, слишком они были туманными и запутанными. А вот сестренка относилась к ним очень серьезно, уточняла непонятные моменты и даже записывала что-то в своем блокнотике.

– Вы должны сконцентрироваться, настроиться на единый ритм, соединить потоки энергии и закрутить их вихрем. Этот смерч сметет любые преграды, уничтожит даже самые крепкие чары… То есть я надеюсь на это… – Лизонька улыбнулась грустно и растерянно, развела руками. – Во всяком случае, стоит попробовать, ведь другого выхода для меня нет.

– Обязательно, обязательно! Мы все сделаем, как вы говорите! – горячо, возбужденно отозвалась сестренка. – У нас все получится!

– Помогите мне, пожалуйста…

Грустная улыбка Лизоньки таяла в воздухе, голос звучал все тише. Золото осени померкло, видения прошлого отступили, и мы с Александрой вновь очутились в полузаброшенном саду дяди Павла у почерневших от времени старых-старых качелей…


* * *

Саша скрылась в недрах дома, сказав, что должна основательно подготовиться к предстоящему освобождению Лизоньки, а я остался на веранде. Стемнело. Лора с Антоном еще не вернулась из больницы, было очень тихо и, по правде сказать, очень страшно. Вдали чуть слышно скрипнула калитка, раздался шум шагов, а затем – негромкий голос:

– Пойми, Бальт, каждый имеет право на свою точку зрения. Тебе несимпатично это место, а мне нравится девушка, которая здесь живет. Ты не обязан присутствовать на свидании, но, пожалуйста, позволь мне делать то, что я пожелаю. Знаешь, ступай к лодке и жди меня там, потом мы отправимся домой и поужинаем. Договорились?

Я услышал, как, продираясь через кусты, собака с шумом побежала прочь, а потом из-за поворота дорожки вышел Странник.

– Лора дома? – поинтересовался он.

– У нас очередное ЧП. Дядя Павел неудачно упал, и сестренка отправилась с ним в больницу. Надеюсь, она скоро вернется.

– Ты не возражаешь, если я подожду ее в доме?

Конечно же, я не возражал, а, наоборот, очень обрадовался нежданному гостю. Смущало только одно – я так до сих пор и не решил, называть ли странного Лориного приятеля на «ты» или на «вы». Для обращения на «ты» он был слишком взрослым, а «вы» звучало не в меру официально и торжественно.

Странник первым вошел в дом, проследовал в гостиную. Я предложил гостю чаю, а потом умолк, потому как понятия не имел, о чем можно с ним говорить, с таким взрослым и серьезным.

Пауза затягивалась. Я отхлебнул чаю и посмотрел на стоявшие в углу комнаты часы. Стрелки приближались к цифре десять.

– Падение дяди Павла как-то связано с призраком и полтергейстом? – неожиданно спросил Странник.

Ответ застрял в горле – за дверью кто-то тихонечко напевал песенку про незабудку.

– Эй, Мишка… Что с тобой? – Странник тряс меня за плечо, пытаясь избавить от наваждения. – Призраки одолели? Ты боишься их, верно?

– Кто-то за дверью…

Странник поднялся с дивана, выглянул в коридор:

– Здесь никого нет.

Но стоило ему вернуться на место, как за дверью зазвучал тихий, похожий на перезвон серебряных колокольчиков смех. И тут мои нервы не выдержали:

– Это проделки ведьмы! Старой, злобной ведьмы, которая сто лет назад погубила бедную Лизоньку, а теперь сводит нас с ума. Вы все взрослые, умные, важные считаете нас малолетками и фантазерами! Почему, почему взрослые никогда не верят детям?! Вы поверите мне, только когда ведьма изведет нас всех!

– Так пойдем к ней и спросим, чем она недовольна, что вызвало ее гнев.

– Это невозможно. Она не подпускает к себе, пугает всякими кошмарами. Я уже пробовал, и не раз. А когда со мной отправилась тетя Ира, она увидела призрак своего погибшего сына, упала с лестницы и едва не умерла. Нет, нам никогда не удастся проникнуть к ведьме.

– Удастся, – Странник улыбнулся одними губами, но его темные глаза остались мрачны и печальны. – Не знаю, в чьей душе таится источник всех этих кошмаров, но убежден, что они опасны только для того, кто верит в них. Вспомни, твоя тетя каждый день ходила к старухе, приносила еду, убирала комнату и с ней не случилось ничего дурного. Мы сами превращаем свою жизнь в кошмар. Иди вперед и ничего не бойся, Мишка.

Он взял меня за руку и повел за собой.

Пот стекал по спине холодными струйками, сердце сжималось от дурных предчувствий, а я, как загипнотизированный, шел за Странником, неотвратимо приближаясь к логову ведьмы. Мой спутник легонько постучал по дверному косяку.

– Извините за беспокойство. Можно к вам на минуточку?

За дверью царило гробовое молчание. Странник еще раз постучал в дверь, а потом решительно распахнул ее…

Чистенькая, полная старомодных вещей и фотографий комната, стоявшее у окна кресло с высокой спинкой, абажур над круглым столом… Сперва я подумал, что ведьма покинула свое убежище, но вот Странник пересек маленькое помещение, склонился над повернутым к окну креслом:

– Еще раз простите за неурочный визит. Мы бы очень хотели поговорить с вами.

Он поманил меня рукой, и я послушно, как по тонкому льду, двинулся вперед. Лежавшие на подоконнике высохшие, покрытые пергаментной кожей руки чуть шевельнулись. Мысленно простившись с жизнью, я сделал последний шаг и заглянул в лицо старухе.

Старость безжалостно изуродовала его черты, но когда-то, давным-давно оно, наверное, было очень красивым. Меня поразили глаза старухи – затаившись глубоко в глазницах, они горели ярким живым огнем, и от этого пристального взгляда холодела душа и подрагивали колени. Ведьма хотела что-то сказать, но вместо этого поднесла к губам высохший костлявый палец.

– Миша недавно приехал в гости к вашим родственникам, – начал Странник. – Он хотел бы…

– Зло грядет… – просипела старуха и, откашлявшись, откинулась на спинку кресла, закрыла глаза.

Странник попробовал разузнать, о чем конкретно идет речь, но короткая фраза отняла у старухи последние силы, и теперь она напоминала мертвую, безучастную мумию.

– Что ж, не смею больше тревожить вас. Мы уходим.

Ведьма позволила нам беспрепятственно покинуть свою комнату.

– Она стара. Очень, очень стара, – проговорил мой спутник, спускаясь по лестнице. – Вряд ли эта женщина станет вмешиваться в наши дела. Она живет в прошлом, по сути – в другом мире. Мы ей не интересны.


* * *

Встревоженный долгим отсутствием Лоры, Странник предложил встретить ее на автобусной остановке, и теперь мы сидели на скамейке возле погасшего фонаря и дожидались появления автобуса. Время приближалось к полуночи.

Наконец по выщербленному асфальту скользнул свет фар и из-за угла выполз старенький усталый автобус. На остановке сошли двое. Первым, разглядев нас в темноте, к скамейке подошел Антон.

– Привет. Спасибо, что встретили.

– Как дядя Павел? – спросил я.

– Он так неудачно приземлился на эту дурацкую люстру, что сломал себе ребро. Придется ему несколько дней пробыть в больнице. Но поводов для паники нет. Теперь он лежит в соседней с маминой палате.

– Представь, Мишка, нас случайно заперли на территории больницы, потом очень долго не было автобуса, мы решили идти пешком, короче… – заметив Странника, Лора осеклась на полуслове, ослепительно улыбнулась, поправила волосы и, неожиданно смутившись, пробормотала: – О, это ты…

Наша компания миновала сонные переулки, подошла к угрюмому, притаившемуся в глубине сада дому.

– Мне пора, – проводив нас до калитки, Странник собрался идти прочь. – Доброй всем ночи.

– Как? Ты уже уходишь? – расстроилась Лора. – Может быть, выпьем чаю, поболтаем и все такое…

Он согласился. Мы вошли в темную прихожую, я попытался нащупать выключатель, как вдруг нам в глаза ударил яркий сноп света.

– Вы вернулись! Ура! – едва не выронив фонарь, Саша бросилась к сестре, повисла у нее на шее. – Пока вас не было, во всем квартале вырубился свет, пришлось нам сидеть в темноте.

– Бедняжка, – посочувствовала Лора. – Тебе, наверное, было очень страшно.

– Вовсе нет. Лизонька сказала, где у дяди Павла хранится фонарь. Мы…

– Опять эта Лизонька! – сестра досадливо поморщилась и, не слушая возбужденной болтовни Саши, прошла на кухню. – Антон, в доме есть свечи? Похоже, нам придется ужинать в довольно романтической обстановке.

Собственно, кроме чая, в доме не обнаружилось ничего съедобного, и чаепитие превратилось в нескончаемую болтовню при свечах. Я понимал, что влюбленную парочку не очень-то радует наше общество, но никому из ребят не хотелось расходиться по темным обесточенным комнатам пустого дома.

– Прочти что-нибудь из своих баллад, Странник, – неожиданно попросила Лора. – Я никогда не слышала ничего подобного.

– Не сейчас, – он улыбнулся, посмотрел на чинно сидевшую у круглого стола компанию. – Думаю, мои юные друзья не очень любят стихи. Лучше я расскажу одну легенду. Надеюсь, она заинтересует всех собравшихся. В ней больше вопросов, чем ответов, но именно эта неопределенность некогда привлекла и заинтересовала меня. Это рассказ о том, кто никогда не останавливается и, постоянно меняясь, остается самим собой…

Наши лица озаряли золотые язычки пламени трех стоявших в стаканах свечей, за окнами разлилась чернильная темнота, и эта обстановка очень подходила для таинственного повествования. А Странник тем временем начал рассказ:

– Неважно, где и когда случилась эта история, в каком уголке Земли, в какие времена… Солнце клонилось к закату, дорога была пустынна, и только одинокий путник шел по ней, вздымая с каждым шагом маленькие облачка пыли. Внезапно он заметил, что багровые всполохи заката озаряют не западную, а северную часть небосвода. А потом путник почувствовал подступившую с севера волну страха и отчаяния. Дорога сама привела его к полыхавшему жарким пламенем хутору. Жители соседней деревни с ужасом наблюдали за происходящим, а возле объятых пламенем построек металась обезумевшая от горя женщина. Вот она заметила стоявшего поодаль путника, их взгляды скрестились, и чужестранец понял, кого увидела в нем эта несчастная. Огненный вихрь с ревом рвался к небу, жар отбрасывал пытавшихся приблизиться к постройкам храбрецов, а таинственный прохожий, не дрогнув, шагнул сквозь стену огня. Люди замерли и, казалось, даже перестали дышать, миг ожидания превратился в вечность, женщина с ужасом и надеждой смотрела вслед незнакомцу… А потом из огненного ада вырвались двое: мужчина и уцепившийся за его шею ребенок. Увидев свою крошечную дочурку живой и невредимой, женщина вскрикнула от радости и без чувств упала на дымящуюся, раскаленную землю…

– Молодец! Молодец этот путешественник! – воскликнул увлеченный рассказом Антон. – Он настоящий герой!

– Именно так и подумали жители деревни. Они даже устроили в его честь праздник. Но в самый разгар веселья в дом, где чествовали героя, вошли жандармы и, увидев сидевшего во главе праздничного стола незнакомца, сказали: «Этот человек очень опасен. Находясь в нашем городе, он совершил страшные преступления, и теперь по нем плачет виселица. Мы пришли, чтобы передать его в руки правосудия». Селяне не поверили жандармам. Они начали наперебой рассказывать о бесстрашии и благородстве человека, не побоявшегося шагнуть в огонь ради спасения чужого ребенка. Спор грозил завершиться кровопролитием, но вот молчавший до поры путник поднялся и сказал: «Не спорьте понапрасну. Я действительно совершил то, в чем меня обвиняют». И тогда мать спасенной девочки воскликнула: «Пусть так! Но своим поступком он искупил вину и доказал, что раскаивается в содеянном». «Я никогда ни в чем не раскаиваюсь», – откликнулся странный гость. «Так кто же ты – герой или злодей?» – спросили его селяне и жандармы. «Я тот, кого вы хотите во мне видеть. Я становлюсь героем, если кто-то верит в меня, я убиваю и приношу боль, если вокруг слишком много пороков и люди утратили веру в добро. У меня много прозвищ, но нет имени. Пока существует мир, у моей дороги не будет конца». Он умолк, и люди не могли понять, кто же стоит перед ними – безумец, пророк, посланник неведомых сил? «Так кто ты, чужестранец?» – настойчиво повторила мать спасенной девочки. «Прочтите в своем сердце», – усмехнулся он и не спеша пошел прочь. И никто не мог удержать вечного странника, ибо даже камни расступались перед ним и океан превращался в проторенную дорогу…

Признаюсь, я заскучал – слишком заумной оказалась легенда Странника. Антон, кажется, испытывал те же чувства, зато девчонки слушали затаив дыхание.

– Ловко говорит, – шепнул мне на ухо Антон. – Некоторым особам это нравится.

– А по-моему, слишком сложно и туманно.

– В этом-то и весь фокус. Девчонки балдеют от того, чего не понимают.

– Что же случилось потом? – взволнованно спросила Лора. – Куда он пошел?

– Вперед. – Странник, не мигая, смотрел на свечу, и в его зрачках мерцали крошечные золотые язычки пламени. – У его дороги нет конца…

Странного приятеля нашла себе моя сестренка! Он рассказывал невероятные и непонятные истории, но делал это так убедительно, что мы почти поверили – перед нами тот самый вечный странник, бродивший по Земле едва ли не с сотворения мира.

– А есть ли сила, способная прервать это нескончаемое путешествие? – очень тихо спросила Лора. – Может быть, любовь…

– Не знаю. Нам не дано понять, что испытывает сам Странник.

– Как? Разве ты не…

– Нет, Лора, – он улыбнулся. – Когда я впервые услышал эту легенду, она очаровала меня и мне захотелось оказаться на месте Странника – бродить по свету, встречаться с новыми людьми, заглядывать в их жизнь, идти дальше… Так можно понять очень и очень многое.

– И потерять.

– Возможно, Лора. Но не стоит бояться потерь. Надо смело идти вперед, никогда не останавливаться и ни о чем не жалеть.

Сестра грустно вздохнула и принялась рассматривать рисунок на покрывавшей стол клеенке. Свечи сгорели почти наполовину, а на дворе давно была глубокая ночь. Я зевнул, почувствовал, что очень хочу спать, хотел предложить заканчивать эти посиделки, но не успел – лампочка в старенькой люстре мигнула, и кухню залил показавшийся ослепительно ярким свет.

– Бальт меня заждался, – Странник встал из-за стола, направился к двери. – Спокойной ночи, до встречи.

Он ушел, а мы всей компанией поднялись на второй этаж. Лора и Антон первыми прошли в свои комнаты, я замешкался на лестничной площадке. Саша взяла меня за руку:

– Не забудь, завтра мы освобождаем Лизоньку. Все готово, и время не ждет. Ты не передумал?

– Нет. Хотя и не слишком верю в успех. По-моему, магические ритуалы – это не для нас.

– Посмотрим, – она улыбнулась, и ее лицо обрело незнакомое, чужое выражение. – Спокойной ночи, Мишка.

– Спокойной ночи, Александра.

Сестренка упорхнула в темное, пахнущее сырой побелкой и краской крыло дома. Я долго смотрел ей вслед, а потом решительно отправился спать.


* * *

Взявшаяся за ведение хозяйства Лора все утро провела у плиты и в результате «порадовала» нас недожаренной яичницей и неким подобием оладий. Водрузив стряпню на поднос, она отправилась к старухе-затворнице и, как ни странно, живой и невредимой вернулась назад, не встретив по дороге ни одного привидения. Перекусив, мы разошлись по своим делам. Саша заперлась в спальне, бормоча под нос какие-то заклинания, Лора приступила к ответственной процедуре наложения макияжа, а мы с Антоном вышли подышать свежим воздухом.

– Хочешь, покачаемся на качелях?

– Нет, спасибо, в другой раз… – излишне поспешно отказался я, и Антон, должно быть, посчитал меня жалким трусом.

– Тогда рванем в магазин за чипсами.

– Идет.

Но едва мы вышли за калитку, как увидели Катьку-разбойницу, которая с озабоченным видом двигалась к нашему дому. Выглядела атаманша скверно – расплывшиеся синяки, рука на перевязи, мрачное выражение лица. А еще обращал на себя внимание яркий длинный шарф, которым, несмотря на теплую погоду, была обвязана Катькина шея. Едва поздоровавшись, Катька поспешила поделиться своими проблемами:

– Знаешь, Мишка, кроме тебя, мне не к кому идти. Тебе самому повсюду призраки мерещатся, так что мы друг друга поймем без переводчика. Я себя всегда смелой считала, крутой, а теперь каждую ночь цепенею от ужаса. Эх, знать бы врага в лицо, тогда другое дело. А так… Сперва шорохи, скрипы, и вот тихонечко подкрадывается оно…

– Кто? – спросил не веривший в призраков Антон.

– Чудовище. Страшное нечто, которое собиралось забрать мою жизнь еще тогда, на пруду. Теперь оно приходит снова и снова, воруя по частичкам силы, да и саму душу. Еще несколько таких ночей, и я сгину окончательно и бесповоротно.

– После случая с плотом тебе стали сниться кошмары, – учительским тоном пояснил мой приятель. – Это называется – последствия стресса.

– Никто мне не верит! Ни одна живая душа. Лучше посмотрите-ка сюда, – Катька размотала шарф, демонстрируя расплывшиеся на шее синяки. – Видите? Еще вчера их не было. Они появились этой ночью. Сперва я думала, что мне снится кошмар: уродливый до омерзения монстр обвил шею скользкими, холодными как лед щупальцами и начал высасывать жизнь, неторопливо, по капельке… А запах вокруг был такой, будто меня занесло на протухшее, полное гниющих растений болото. Потом кошмар растворился, растаял в воздухе, мне стали сниться обыкновенные сны, а утром… Вот они, следы этих холодных щупалец, и это не сон, не выдумка!

– Может, ты сперва не обратила на синяки внимания, была занята больной рукой, а теперь…

– Нет, Антон, нет! Неужели надо умереть для того, чтобы мне поверили?! – чуть не плача воскликнула несчастная атаманша, но потом взяла себя в руки, не слишком естественно улыбнулась, глядя за наши спины. – Привет, орлы! Куда путь держите?

Мы с Антоном обернулись и увидели неторопливо шедших по улице ребят. Вовка и Олег на ходу лакомились мороженым и имели вполне довольный и беспечный вид.

– Привет, атаман! – помахал рукой Олег. – Давненько мы не собирались под старым дубом. Не пора ли нам немного поразбойничать?

– Хорошая мысль, сейчас и отправимся, надо только за Стасом сходить, – бодрилась старавшаяся держаться как ни в чем не бывало Катька-разбойница. – Пойдемте с нами, ребята.

Антон отрицательно покачал головой, а я заколебался, не зная, как поступить. Мне хотелось расслабиться, вырваться из гнетущей атмосферы дома, но обещание, данное сестренке, не позволяло свободно распоряжаться своим временем. И тут мне в голову пришла неплохая идея…

– Слушай, Катька, кажется, я знаю, кто может тебе помочь. Раньше в нашем доме жила одна маленькая девочка – очень, очень необычная… Короче, она здорово разбирается в колдовстве и прочей чертовщине. Мы с Сашей должны для нее кое-что сделать. Если ты и ребята нам поможете, шансы на успех значительно возрастут. А когда Лизонька окажется на свободе, она наверняка подскажет, как избавиться от чудовища, или даже сама прогонит его. Честное слово, она способна на очень многое…

У слушавших меня парней были такие скептические лица, что я с каждым словом все больше терял уверенность, чувствуя себя всеобщим посмешищем.

– Иными словами, эта девчонка – ведьмочка? – уточнила Катька.

– Вроде того. Раньше она была ученицей одной могущественной колдуньи, а потом… В общем, она наверняка знает, как снять порчу.

Катька облокотилась на калитку нашего дома, задумалась. «Разбойнички» переминались с ноги на ногу, роняли в пыль капли растаявшего мороженого и наблюдали за своим атаманом.

– Знаете, ребята, я раньше не верила в чудеса, даже в детстве сказки не любила. И вдруг оказалось, рядом со мной происходит столько невероятного, необъяснимого. Если бы не этот убийца со скользкими щупальцами, я бы только радовалась – в нашем городке жизнь такая спокойная и размеренная, что просто необходимо как-то растормошить это сонное болото. Привидения и ведьмы вполне подходят для такой работенки. Пожалуй, я помогу вашей маленькой колдунье. Это хотя бы интересно. Это приключение. И вообще, я хочу чудес, какими бы опасными они ни оказались! Вы со мной, орлы-разбойнички?

Ребята согласно закивали головами, Катька резко настежь распахнула калитку, и мы двинулись вперед, навстречу неведомому.


* * *

Саша здорово поработала в своей комнатушке! По правде говоря, она просто преобразила обшарпанную конуру, превратив ее в настоящий колдовской храм. Неугомонная сестренка затянула стены белыми простынями, укрепила на потолке указывавшую на стороны света картонную звезду, нарисовала на полу большой магический круг, воспользовавшись краской для оконных рам. Повсюду горели свечи, а в центре круга стоял небольшой, покрытый тканью столик, на котором находились переплетенная в черный бархат книга, чаша и прочие магические приспособления. Дверь чулана скрывала еще одна простыня, и возле этого таинственного прохода горело больше всего свечей, которые в отличие от остальных были не белыми, а красными. Зрелище произвело на меня такое сильное впечатление, что я не сразу заметил сидевшую в уголке комнаты Сашу. Облаченная в белый балахон сестра, не обращая ни на кого внимания, сжигала на пламени свечи ароматные порошки и тихонько бормотала непонятные зарифмованные слова. Под потолком уже плавали клубы сладковатого, дурманящего дыма.

– Э-э… послушайте… Не знаю, что вы затеяли, но лучше потушите эти свечи, – растолкав теснившихся у дверей ребят, Антон вышел на середину комнаты. – Хотя мама с папой недолюбливают наш дом, но это еще не повод его поджигать.

– Не бойся, дом никогда не позволит себя поджечь, – наконец-то подняла глаза Саша. Взгляд у нее был туманный и отсутствующий. – Сосредоточься на главном и не думай о пустяках.

– Как скажешь, – неожиданно легко согласился Антон. – Ты здесь хозяйка.

Похоже, с моим двоюродным братом происходило что-то странное: обычно он любил поспорить и никогда бы не позволил девчонке командовать им. Желая разрядить атмосферу, я похвалил сестренку за усердие и поинтересовался, где она раздобыла всю эту уйму свечей и прочее колдовское барахло.

– На чердаке. Лизонька сказала, где можно найти все необходимое.

– Ни фига себе! – стряхнул странное смирение Антон. – Я там с детства каждый уголок знаю и никогда ничего такого не находил.

– Тайны открываются посвященным, – Александра поднялась, подошла к столику и впервые в упор посмотрела на всех нас. – Хорошо, что ты привел ребят, Мишка. Это отличная идея, Лизонька будет довольна.

Тем временем скрывавшаяся за спинами парней низкорослая Катька сумела пробиться вперед и с любопытством рассматривала необычно обставленную комнату:

– Супер! Как в кино. Неужели все это сработает?!

– Ты? – нахмурилась Александра.

– Вроде бы.

– Уходи. Лизонька не захочет видеть тебя. Тот, кто отмечен, не может быть с нами.

– Отмечен? – возмущенная и злая Катька посмотрела на меня. – Ты специально это подстроил? Ты заодно со своей чокнутой сестрицей?

– Катька, честное слово, я…

– Довольно. – Саша подняла руку, призывая к молчанию. – Ступай прочь, Екатерина, ты злая и гадкая.

– Ну и пожалуйста… – атаманша развернулась на каблуках и оглушительно хлопнула дверью.

Мальчишки-«разбойнички» собрались было последовать за своей предводительницей, но Саша приказала им остаться. Я говорю «приказала», потому что в голосе моей сестры звучала неожиданная твердость и сила, способная подчинить волю людей.

– Встаньте в круг и возьмитесь за руки. Вы должны быть очень внимательны и ни на миг не забывать о той цели, к которой стремитесь.

– А к чему мы, собственно, стремимся? – поинтересовался Олег.

– Мы должны разрушить стену темницы. Представьте старую-старую сложенную из замшелых камней стену, а потом почувствуйте, как под вашими взглядами она рушится, обращается в прах. От вас требуется приложить все свои силы, весь жар души, сконцентрироваться и постоянно видеть этот образ. Остальное сделаю я.

– Боюсь, мы не справимся.

– У вас все получится, Олег, ведь нам помогает сама Лизонька.

Саша подошла к столику, зажгла еще пару свечей, раскрыла черную книгу и нараспев начала читать заклинание. Наблюдая за действиями сестренки, я просто диву давался, как ловко она управляется со своими колдовскими обязанностями.

– Не отвлекайся, Мишка. Я чувствую – ты не с нами. Думай, как разрушить стену. Сосредоточься, ну же!

Повинуясь Саше, я попытался представить процесс разрушения стены. Сперва мне никак не удавалось сосредоточиться, но потом нужный образ всплыл перед глазами. Я напрягся и увидел, как мой взгляд начинает плавить старые, поросшие мхом камни. Ноги сами пошли по кругу все быстрее и быстрее, огненные жгуты хлестали по стене и закручивались в ослепительный золотой смерч…

– Я призываю вас, духи стихий, обратите во прах темницу, разбейте оковы, уничтожьте заклятие! – звенел голос Александры. – Дух Огня – сожги преграды, дух Воды – размой стены, дух Воздуха – развей камни, дух Земли – поглоти прах темницы!

Я думал, что ослепну, и все же не отрываясь смотрел на круговерть огня. И вот, не выдержав бешеного напора смерча, стена вздрогнула, покрылась трещинами и раскололась на крошечные кусочки. Хоровод замедлил кружение, Саша захлопнула черную книгу, и казавшееся таким реальным наваждение исчезло без следа.

– Все… – она бросила в огонь щепотку порошка и опустила ослабевшие руки.

Теперь, когда ко мне вернулась способность трезво мыслить, вспоминать о пережитом было неприятно и даже немного стыдно. Мы, как маленькие, поддались на провокацию, почти поверили в чудо, а оно, естественно, не состоялось.

– Шуточки закончились? – Антону трудно было скрыть свое смущение. – Я-то думал, мы вызовем какого-нибудь монстра или демона.

Саша не ответила и только прижала палец к губам, призывая к молчанию. Я напряг слух… За окном чирикали воробьи, потрескивали свечи, где-то лаяла собака.

– Ладно, Саша, потуши здесь все огни и положи на место простыни. Если мама узнает, что ты так обошлась с постельным бельем, она всем головы оторвет.

И тут только я заметил, как колышется одна из висевших на стене простыней. Та самая, за которой находился вход в чулан… Вот она дрогнула, и чья-то рука сорвала занавесь.

– Я свободна, друзья мои! Свободна! – в комнату вошла счастливая, улыбающаяся Лизонька.

Не знаю, что испытывали остальные, но меня больше всего поразила открывшаяся за спиной золотоволосой девочки картина. Вместо темного, узенького чуланчика в дверном проеме просматривалась комната, почти не отличимая от той, в которой мы все находились. Сперва я подумал, что Саша спрятала в чулане большое зеркало, но потом понял свою ошибку – в «зеркальной» комнате не было наших отражений.

– Невероятно. Так не бывает, – пробормотал Антон. – За этой стеной находится лестница и просто нет места для еще одной комнаты!

– Отныне возможно все! Я свободна, свободна! – Лизонька подбежала к Саше, обхватила ее за шею. – Я люблю вас, Сашенька, вы просто прелесть!

– Теперь вы обретете покой, Лизонька? – сестренка смахнула слезу, восторженно глядя на свою подружку. – Я все сделала правильно?

– О, да! Но думать о покое рано. В вашем мире меня ждет много дел. А теперь мы все – вы и эти замечательные мальчики – отправимся ко мне в гости. Туда… – она указала на «зеркальную» комнату. – Разрушив заклятие, вы открыли проход, и с этого чудесного мгновения мы можем сколько угодно наносить друг другу визиты!

Ребята попятились, не испытывая никакого желания отправляться в соседнюю реальность. Признаюсь, мне и самому было не по себе. Наблюдая за счастливыми девчонками, я впервые задумался, а так ли мы хорошо поступили, разрушив заклятие? Неприятности начались, когда Лора соскоблила со стены магическую печать, а теперь и вовсе не осталось преград для таинственных сил, населявших дом. Что, если, спасая Лизоньку, мы пробудили дремавшее зло и теперь нас ждут новые беды? Что, если заколдовавшая ее ведьма станет нам мстить?

– Идемте, ребята, – торопила Саша. – Я бывала там много раз, да и Мишка как-то заходил к Лизоньке в гости. Это просто другой день, только и всего. Неужели вы откажетесь от шанса посмотреть на то, как люди жили сто лет назад? Это самая настоящая экскурсия в прошлое. А потом вам ничего не стоит вернуться назад, мы же сами разрушили преграду, разделяющую миры. Идемте же, Лизонька ждет.

– Разбойники риска не боятся. – Олег решительно шагнул вперед. – Кто со мной, орлы?

Но мальчишки так и не успели принять решение – хриплый лай за дверью отвлек от происходящего. Его сменило фырканье и скрежет когтей по дереву, а потом в комнату ворвался возбужденный, с поднятой дыбом шерстью Бальт. Припав на передние лапы, он оскалился и яростно залаял на Лизоньку.

– Уберите собаку! – взвизгнула она. – Я не люблю собак! Пошел вон!

Ее слова только разозлили Бальта, он подскочил еще ближе с явным намерением разорвать на клочки необычную девчонку. Я хотел было взять его за ошейник и выставить вон из комнаты, но вид разъяренного ротвейлера не располагал к геройству.

– Я сбегаю за Странником, – спохватился Антон, – он наверняка где-то рядом.

– Постой! – Лизонька остановила рванувшегося к двери Антона. Ее голос звучал на удивление спокойно, и, похоже, крошечная золотоволосая девочка вовсе не боялась разъяренного пса. – Лучше идите со мной, бешеная тварь никогда не войдет в мой день. Там вы будете в полной безопасности.

Будто поняв слова Лизоньки, Бальт неожиданно отскочил в сторону и начал метаться по комнате, разгоняя нас всех по углам. Оказавшись загнанным на подоконник, я смог немного перевести дух и осмотреться. Вскоре я заметил в действиях собаки определенную систему. Бальт сгонял нас, как стадо овец, оттесняя от стоявшей у входа в иной мир Лизоньки. Пес не смел приблизиться к ней вплотную, но стоило ему только посмотреть на хрупкую девочку в старомодном платье, как в круглых собачьих глазах вспыхивала неукротимая ярость. Бегая по комнате, Бальт опрокинул много зажженных свечей, но, как ни странно, все они мгновенно гасли сами собой, едва их огоньки приближались к полу.

– Он что, взбесился? – спросил запрыгнувший на подоконник Вовка.

– Не знаю, – я пожал плечами, прикидывая, можно ли выбраться из комнаты через окно.

Тем временем Бальт согнал всех ребят к окну и теперь пытался «пригнать» к нам Александру. Однако сестра стояла слишком близко к Лизоньке, а пес не смел подойти к золотоволосой малышке.

– Вы все злые и гадкие, – скривила губки Лизонька. – Я не хочу дружить с такими плохими мальчиками. Идемте, Сашенька, они недостойны нашего внимания.

Девчонки взялись за руки и шагнули в «зеркальную» комнату. Саша обернулась:

– Здесь так здорово, Мишка! Заходи, когда сможешь. До встречи, ребята! – и, помахав рукой, скрылась в недрах стоявшего в иной реальности дома.

– Бальт, негодник, что случилось?

Дверь распахнулась, и на пороге комнаты появился Странник. Я только на миг отвел взгляд от дверного проема, за которым скрылась Саша, а когда вновь посмотрел в этом направлении, увидел узенький, темный, ничем не примечательный чулан.

– Он вас напугал? Эй, ребята, очнитесь, жизнь продолжается, – пытался растормошить нас Странник, но никто не реагировал на его слова, вновь и вновь переживая невероятное исчезновение девчонок.

– Не сердитесь на Бальта, он почти щенок. Вчера его так расстроило мое долгое отсутствие, что он готов был даже прийти в этот дом, лишь бы не расставаться со мной. Видимо, нервы не выдержали.

– Дело не в Бальте, – тихо откликнулся Антон. – Мне кажется, он спас нас, помешав отправиться в гости к призраку. Иначе все бы мы оказались за этой стеной, или в стене, или вообще черт знает где, может быть, даже в загробном мире. А Саша ушла…

– Что случилось?! Куда ушла Александра?! Откуда эти свечи?! – ворвавшись в комнату, Лора обрушила на наши головы град вопросов, пытаясь понять, что же произошло на самом деле. – Вы вызывали духов? Почему вы молчите? Почему такие бледные? Где Саша?!

– Она ушла в гости к Лизоньке. Помнишь, однажды я уже рассказывал о ее странной подружке. Она…

– Никакой Лизоньки не существует! – отрезала Лора. – Это детские фантазии.

– Еще как существует! – В комнату вошла Катька-разбойница, которая, оказывается, так и не покинула наш дом. – Отвратительная девчонка, строит из себя недотрогу.

– Довольно! – Лора сжала виски руками и закрыла глаза. – Больше я никогда, никуда с вами не поеду! Я не хочу отвечать за ваши дурацкие розыгрыши! Последний раз спрашиваю, где Саша!

Еще немного и сестра накинулась бы на меня с кулаками, но Странник успокоил ее и заставил выслушать мой абсолютно неправдоподобный отчет о последних событиях. Сам он слушал очень внимательно, и его худощавое лицо становилось все мрачнее и мрачнее:

– Похоже, здесь дело не только в иллюзиях, – подытожил он и, отозвав Бальта, первым вышел из комнаты.


* * *

– Лизонька – жертва живущей на третьем этаже колдуньи – это совершенно ясно! – для убедительности я даже хлопнул ладонью по столу. – Сто лет назад ведьма погубила девчонку, а сама живет и поныне, да еще каждое утро получает завтрак на подносике! Да, мне и самому не очень нравится Лизонька, но мы просто обязаны были ей помочь, вырвать из этого замкнутого круга. Опасно другое – что, если ведьма надумает отомстить нам?

– Ведьмы, призраки, остановившееся время… Подумай, о чем ты говоришь, Мишка! – воскликнула Лора, нервно протирая абсолютно сухую тарелку. – Исчезла наша с тобой сестра, а ты вместо того, чтобы сознаться, где она находится, рассказываешь нелепые сказки.

– Нелепые? Помнишь, как ты восхищалась историей о поезде, который уносит нас из прошлого в будущее? Представь, что Лизонькин паровоз ездит по кругу, как детская игрушка.

– Не путай вымысел и реальность.

– «Эта девочка гадкая, эта собачка злая», – передразнила Лизоньку Катька-разбойница. – А сама-то… Зря вы ей помогали.

– Никогда не думал, что увижу такое собственными глазами, – задумчиво произнес Олег. – Неужели рядом, вместе с нами существуют другие миры?

Собравшись в кухне у обеденного стола, мы оживленно обсуждали случившееся. В принципе это был нескончаемый разговор. Слушая ребят, я все еще надеялся, что дверь вот-вот распахнется и на пороге появится вернувшаяся из путешествия Саша, но время шло, а сестренка явно не собиралась идти домой. Возможно, старая ведьма просто преградила ей дорогу назад.

– Бальт не злится по пустякам, – неожиданно проговорил молчавший до сих пор Странник. – Лизонька ему не понравилась, а с его мнением следует считаться.

– Разве можно советоваться с собакой?

– А почему бы и нет, Олег? До сих пор у меня не было повода поступать иначе.

– Лично мне пора домой. Сами разбирайтесь со своими проблемами. – Вовка поднялся со стула, бросил в рот очередную конфетку. – И остальным советую. Катька, Олег, вы пойдете?

– Как?! После того, что здесь произошло? – удивилась атаманша. – Это же наш шанс оттянуться по полной программе! Ужасы и кошмары, риск и смертельные опасности, колдуны и демоны – разве можно пропустить такой аттракцион? Нет, ребята, я хочу стать настоящей охотницей за привидениями.

Увы, Катька оказалась права – то, что произошло дальше, невозможно было представить в самом кошмарном, мучительном сне. Простившись, Вовка, а следом за ним и Олег направились к двери, но, не сделав и пары шагов, внезапно рухнули на пол, сбитые с ног сильнейшим толчком. В первый момент никто даже не успел испугаться, а потом потолок и стены зашатались с жутким скрипом, раздались душераздирающие стоны, и дом неожиданно погрузился в непроглядную темноту. Испуганно взвизгнули девчонки, и в доме воцарилась зловещая тишина. Только спустя несколько минут, когда мы сообразили, что все еще живы, во мраке зазвучали испуганные голоса:

– Что случилось?

– Это землетрясение?

– Я, кажется, ослеп!

– Где выключатель?

– Ты что-нибудь видишь?

– Почему так темно, ребята?

Никто из нас не мог понять, почему мы оказались в полной темноте – до заката было еще далеко, а солнечного затмения в наших краях не предвиделось. Потом я подумал, что ослеп, и от этой мысли мне стало жутко по-настоящему.

– Это ты, Мишка? – чьи-то пальцы схватили меня за руку.

– Кажется. Антон?

– Угадал. Мы что, ослепли?

– Не знаю. Может быть, под землю провалились.

– Включите свет, скорее! – испуганно крикнула Лора, а потом раздалось приглушенное рычание Бальта.

– Оно здесь! – взвизгнула Катька. – Оно пришло за мной! Дотронулось до ноги…

– Тихо! Не паниковать, – прервал Катькины вопли Странник. – Оставайтесь на своих местах, сейчас во всем разберемся. А ты, Катерина, кажется, хотела приключений? Впредь советую быть поосторожней со своими желаниями.

Невозмутимый тон Странника успокаивал. «Хорошо, когда в такой ситуации кто-то берет на себя всю ответственность и руководит более слабыми, – подумал я, прислушиваясь к тому, что происходило на кухне. – Так намного спокойней и почти не страшно». Легкие шаги сменил щелчок выключателя, и мы зажмурились от показавшегося ослепительным света.

– Ура! Я вижу! Все в порядке! – захлопал в ладоши Олег, но его радость, похоже, была преждевременной…

Осмотревшись, мы обнаружили, что в помещении больше нет окна! Это было невероятно, но вместо него находилась оклеенная старой клеенкой стенка. Создавалось впечатление, что кухня никогда, с первого дня постройки, не имела окон.

– Это иллюзия, – пробормотал Странник, а потом с силой ударил по тому месту, где недавно располагалось окно. – Я не верю в иллюзии!

Однако уверенность ему ничуть не помогла. Странник до крови разбил кулак, а стена по-прежнему выглядела абсолютно реально, явно не собираясь превращаться в туман.

– Но выход еще остался! – недолго думая, Катька распахнула дверь и ринулась в коридор.

У темного, растянувшегося на десятки метров коридора не просматривалось ни начала, ни конца. Заколдованный дом превратился в огромную ловушку, его темные закоулки таили угрозу, и, возможно, за первым же поворотом нас поджидала смертельная опасность.

– Отсюда нелегко выбраться, но покорно ждать своей участи, не двигаясь с места, тоже не лучший вариант. Попробуем отыскать выход. – Взяв Бальта на поводок, Странник выглянул в коридор. – Боюсь, без фонаря нам не обойтись.

– Я сейчас. – Антон рванул в глубь кухни и вынул из буфета карманный фонарик. – Папа хранит его под рукой на случай неполадок с электричеством.

– Отлично. Держитесь все вместе и не отставайте.

Путешествие началось. Осторожно, вздрагивая от каждого шороха, мы двинулись вперед. Бальт шел, прижимаясь к ноге хозяина, и шерсть на загривке пса стояла дыбом. Кажется, и наши волосы готовы были шевелиться от ужаса. Фонарик отбрасывал на сырые, заплесневелые стены бледное пятно света. Оно слегка подрагивало, выдавая страх державшего фонарь Странника. В преобразившемся доме коридор стал намного длиннее обычного и к тому же несколько раз поворачивал в сторону. Выглядывая из-за поворотов, я все время ожидал встречи с чем-то ужасным и мысленно ругал накликавшую неприятности Катьку. Наконец мы вышли в залитый водой холл. Если не считать этого потопа, он выглядел вполне обычно, и главное – ведущая в маленькую прихожую дверь находилась на своем месте.

– Еще шаг и мы на свободе, – обрадовался Антон.

– Подожди. Посмотрите на Бальта – здесь что-то не так.

Пес прижал уши, оскалился, с испугом и ненавистью глядя в сторону входной двери. Вот он попятился, зарычал и с силой потянул Странника в сторону.

– Это ловушка. Говорят, собаки могут видеть то, что недоступно людям, – привидений, злых духов, двойников. Похоже, так оно и есть. Куда нам идти, Бальт? Мы хотим выбраться отсюда.

Пес обрадованно взвизгнул, развернулся и, натянув поводок, ринулся к лестнице.

– Бред какой-то! Как можно верить собаке! Выход в двух шагах, а он тянет нас в недра этого чертова дома! – воскликнул Вовка. – Давайте откроем эту дверь.

– Ты можешь идти куда хочешь, но за последствия я не отвечаю.

Вовка немного повозмущался, но потом все же пошел за остальными, нехотя поднимаясь по скрипучим ступеням лестницы. На втором этаже Странник остановился:

– Наши неприятности наверняка связаны с магическим обрядом, в котором вы участвовали. Может быть, мы кое-что разузнаем, обследовав комнату Александры. Ты не возражаешь, Бальт?

Бальт не возражал, и мы направились к спальне моей сестренки. Комната почти не изменилась – повсюду лежали погасшие свечи, белели простыни на стенах, и только отсутствие окна напоминало, что вся наша компания находится в заколдованном доме. Странник осмотрел чулан, извлек оттуда покалеченную куклу:

– Старая игрушка, ей лет сто, не меньше. Вы нашли ее здесь?

– Да. А еще там был чемодан с каким-то барахлом, – отозвался я. – Девчоночий альбом, тряпки и все такое.

– Вот он, – Лора вытащила задвинутый в дальний угол комнаты чемоданчик, открыла его, а потом с отвращением оттолкнула в сторону. – Детей нельзя оставлять без присмотра! Кто бы мог подумать, что моя сестра способна на такие гадости!

Все склонились над чемоданчиком, желая узнать, что же вызвало гнев Лоры. Поверх кружевных платочков там лежали две самодельные, в ладонь величиной, куклы. В том, что их смастерила Саша, можно было не сомневаться – сестренка любила лепить из пластилина, ее игрушки попадали на школьные выставки, и я хорошо знал ее стиль. На груди одной из фигурок красовалась надпись «Катька-разбойница», а в ее руку была воткнута длинная штопальная игла. Вторую куклу звали «дядя Павел», и ее бок пронзала еще одна иголка.

– Так вот кто во всем виноват! – возмутилась Катька. – Это она натравила на меня чудовище со скользкими шупальцами. Мишка, твоя сестра – ведьма! У вас в семье одни ведьмы!

Катька готова была броситься в драку. Я невольно отступил за спину Странника, пытаясь сосредоточиться и точнее сформулировать пришедшую на ум мысль.

– Лизонька… – от этого имени воздух в комнате дрогнул, тоскливый стон заставил похолодеть от ужаса. – Лизонька надоумила Сашу сделать это! Однажды она сказала, что не любит Катьку, которая якобы ее обижает, а потом была очень недовольна, что дядя Павел затеял ремонт. Начинает складываться впечатление, что сама Лизонька весьма гадкая и злая особа.

– Надо же, дошло! – Катька с раздражением оттолкнула валявшиеся под ногами свечи. – Теперь она всех убьет.

– Убьет? – переспросил Олег.

– Именно. Ее подручные две ночи подряд душили меня во сне, но моим словам никто не верил. Посмотрим, что вы скажете теперь.

– Больше никто не нарушит твой сон. – Странник взял в руки фигурки и одну за другой выдернул из них обе иглы.

– Ох! – Катька даже присела от боли, прижав к груди свою загипсованную руку, а потом неожиданно выпрямилась, улыбнулась. – Смотрите-ка – полегчало! Все это время у меня на душе кошки скребли и тяжесть была невыносимая, а теперь никакой тоски, и даже рука почти не болит. Магия…

– Что ж – мы не зря потратили время. Однако до спасения еще далеко. Вся надежда на Бальта. Идемте.

Странник направился к двери. Я обернулся, почувствовав затылком тяжелый взгляд – из темноты за нами пристально следила безглазая кукла…


* * *

Незабудку голубую ангел с неба уронил…

Мы покидали Сашину комнату в полной уверенности, что вновь окажемся в коридоре, а теперь, растерянные и недоумевающие, стояли посреди совершенно незнакомого помещения. Антон попытался вернуться назад, но вместо спальни моей сестренки обнаружил за дверью винтовую лестницу со сломанными ступенями. Где-то вдали звучал серебряный смех Лизоньки, под ногами угрожающе скрипели подгнившие половицы…

– Скажите, что я сплю, – в глазах Лоры блестели слезы. – Неужели мы никогда не проснемся?

– Покажи, куда нам идти, Бальт, – попросил Странник.

Пес насторожился, шумно вдохнул воздух, а потом потащил к малоприметной дверке в углу зала. За ней находился длинный коридор со множеством чуть приоткрытых дверей. Бальт решительно пошел вперед. Вода с тихим журчанием стекала по стенке и скапливалась на полу, превращаясь в мутные зловонные лужи. Казалось, дом медленно погружается в бездонное холодное, как смерть, болото. Я шел последним, то и дело оборачивался, опасаясь нападения сзади. Внезапно что-то холодное скользнуло по моей щеке, просвистело в воздухе, а потом тихонько скрипнула одна из приоткрытых дверей.

– Ты видела?

– Вроде бы… – шагавшая передо мной Катька остановилась, осторожно заглянула в комнату. – Кажется, это монстр из моих кошмаров. Он скрылся там.

– Идем дальше, иначе отстанем от остальных.

– Постой, я хочу получше рассмотреть его. Теперь, когда Странник вытащил иголку из куклы, я никого не боюсь. То есть, конечно, боюсь, но все равно мне жутко интересно. Давай посмотрим, куда убежало чудовище.

Бальт уводил ребят все дальше, и, честно говоря, я ни на секунду не хотел задерживаться в этом скользком, пропахшем гнилью и плесенью коридоре:

– Сейчас не время для геройства.

– Не мешай! – Катька сбросила с плеча мою руку. – Все под контролем. Я только краем глаза посмотрю, что там происходит, а потом догоню вас.

Далеко впереди метался по стенам тусклый луч фонарика. Медлить было нельзя. Оставив атаманшу у двери, я со всех ног бросился догонять ребят.

– Мишка, где ты пропадал? – сестра крепко ухватила меня за руку. – Лучше посмотри, куда нас привел Бальт.

Пес не обманул наших надежд. Только теперь я заметил, что стою на площадке второго этажа, там, где раньше находилось застекленное витражом окно. Бальт энергично завилял обрубком хвоста, обнюхал ступени и потянул державшего поводок Странника на третий этаж. И тут в воздухе зазвенел отчетливый, полный ужаса вопль.

– Это Катька! – я торопливо рассказал остальным о том, как расстался с жаждавшей приключений атаманшей.

– Что будем делать? – уныло спросил Антон.

– Мы должны найти ее, – отозвался Олег, – Катька – наш атаман, а проще говоря – подруга с детского сада.

– Надо спасать себя! Кто не успел, тот опоздал, а Катька всегда нарывалась на неприятности. – Вовка демонстративно отошел в сторону, оперся на перила лестницы. – Это типичная западня. Как только мы вернемся в коридор, все опять запутается и нам больше не удастся отыскать верную дорогу. Лично я сейчас спущусь по лестнице, открою дверь и выйду из дома, а вы продолжайте сходить с ума, играя в собак-поводырей и спасая глупых девчонок. Счастливо оставаться!

Вовка торопливо спустился в темный, залитый водой холл, пересек его, открыл дверь, ведущую в прихожую, шагнул в темноту… Когда его шаги стихли, дом погрузился в полное безмолвие. Я долго смотрел вслед Вовке и думал, что, возможно, этот парень прав, а мы совершаем непростительную ошибку.

– Давайте только заглянем в эту дверь. Что, если Катька совсем близко и нам не придется плутать по лабиринту, – прервал молчание Олег. – Пожалуйста.

К великому недовольству упиравшегося Бальта, мы вернулись в коридор, и я указал на дверь, за которой исчезла Катька. Странник распахнул створку и направил в дверной проем луч фонарика. Это была большая пустая комната, стены которой уродовали отвратительные, покрытые плесенью лохмотья обоев. В ее дальнем конце находилась еще одна приоткрытая дверь.

– Главное – не терять друг друга из поля зрения. – Странник передал Лоре поводок. – Держи собаку, а я подойду к той двери и посмотрю, что находится в соседней комнате.

– Не надо, Странник…

Но он не слушал, осторожно переступил через порог и двинулся вперед по мокрому дощатому полу. Мы, не отрываясь, следили за каждым движением Странника. Вот он пересек комнату, приоткрыл дверь и заглянул в соседнее помещение:

– Катя!

– По-мо-ги-те… – донесся до нас еле слышный голос.

– Там никого нет, но за этой комнатой находится еще одна, и кажется, в ней есть кто-то живой, хотя я и не уверен. За вами выбор – идти туда или нет.

– Если он уйдет, то мы можем потерять его навсегда, а если идти вперед всем вместе, то мы вновь заблудимся в лабиринте, – рассуждала вслух Лора. – Скажи, а как бы поступил ты?

– Разум подсказывает – дом подстроил нам ловушку и, спасая Катю, мы скорее всего погибнем. Совесть говорит: надо помочь попавшему в беду человеку. Оба решения верны, но каждое имеет свои недостатки.

– Это не ответ, Странник.

– Мне все равно. Решайте сами, а я присоединяюсь к большинству.

Спор получился коротким, но жарким. Лора настаивала на том, что обязана заботиться о младшем брате и потому не может рисковать понапрасну, Олег просил спасти Катьку, Антон признался, что не хочет расстраивать своей преждевременной кончиной родителей, но все же готов заглянуть еще в одну комнату, а я молчал, пытаясь понять, как должен поступить. Мы были мало знакомы с Катькой, но мне очень не хотелось бросать ее на произвол судьбы, и в то же время…

– Твой голос может стать решающим, Мишка. – Странник направил на меня фонарь. – Время не ждет.

– Будь что будет – еще одна комната. Если Катьки там нет, будем спасаться сами.

Сказав так, я пересек комнату и приблизился к Страннику. Следом подошли Олег и Антон, а потом и недовольные Лора с Бальтом на поводке. Оказавшись в этой отвратительной мрачной комнате, я пожалел о своем решении, но отступать было уже поздно. Странник, а за ним все остальные прошли через смежную с первой комнатушку, и нетерпеливый Олег распахнул следующую дверь.

– Помогите… – Катька сидела у дальней стены большого зала и плакала, размазывая по лицу слезы и грязь. – Кто-нибудь, придите ко мне…

– Катька! – окликнули ее сразу несколько голосов, и обрадованная разбойница бросилась нам навстречу.

Потрепав по холке крутившегося у ног Бальта, Странник забрал у Лоры поводок и повел нас к выходу. Вопреки мрачным ожиданиям, мы без проблем преодолели все три комнаты и вышли в коридор. Спасительная лестница была совсем рядом, у всех в нашей компании резко улучшилось настроение, мы почти бежали вперед, и тут развязался шнурок моей кроссовки. Отстав от остальных, я присел на корточки и начал возиться с обувью…


* * *

Обшарпанные комнаты без окон, коридоры, лестницы, лужи под ногами, странная светящаяся плесень на стенах, сырость, сумрак и вновь комнаты, комнаты, комнаты… Я не помнил, как оказался в этом отвратительном лабиринте, не представлял, куда исчезли мои друзья, я просто бесцельно брел вперед, чувствуя, что постепенно начинаю сходить с ума. Из дома не было выхода, и рано или поздно мне предстояло сгнить, без сил упав на скользкий пол одной из комнат… Иногда казалось, что кто-то идет рядом со мной, вдали звенит тихий серебряный смех маленькой девочки, но потом звуки исчезали и пришедшая на смену тишина потихоньку убивала мою душу.

– Лизонька, я знаю, это вы во всем виноваты! Так идите сюда, покажите свое настоящее лицо!

Ответа не последовало, но вскоре мне показалось, что стены дома колышутся и под обоями, как под кожей, перекатываются комки мышц. Коридор, в котором я находился, начал сужаться – его разбухшие скользкие стены хотели задушить, расплющить меня. Оставалось надеяться только на быстроту ног, но бегство не принесло спасения. Едва я вырвался из смертоносного прохода, как почувствовал, что проваливаюсь в трясину, по колено завязнув в таком прочном на вид деревянном полу.

– Лора! Странник! Помогите!

Никто не мог услышать мои крики, прийти на помощь, только из темноты за происходящим наблюдали сотни глаз заколдованного дома. В изнеможении я облокотился на стену, и она тотчас же намертво зажала правую руку. Боль в запястье прошла очень быстро, но я почувствовал, как чудовище пьет мою кровь…

– Жаль, что вы, Миша, оказались нехорошим мальчиком. Сперва вы мне очень, очень понравились.

Вышедшее из соседней стены существо мало походило на хорошенькую Сашину подружку, скорее напоминая страшную утопленницу с распухшим синим лицом. Из перекошенного рта Лизоньки торчали гнилые зубы, а в глазах мерцали искорки дьявольского пламени.

– Почему вы убиваете нас, Лизонька? – превозмогая ужас, спросил я.

– Вы не захотели дружить со мной, а теперь я буду играть с вами, как кошка с мышью. Кровь и душа – моя пища.

– Да кто же вы, наконец?!

– Я – все. Все, что здесь есть. Вы освободили меня.

Чудовище приблизилось, сжало мою бедную голову мертвыми посиневшими руками, посмотрело в глаза и оскалилось с явным намерением впиться в горло своими омерзительными клыками…

– Мишка! Нашелся! Вот ты где…

Наваждение сгинуло. Кажется, я находился в том самом зале, где мы недавно обнаружили Катьку-разбойницу.

– Бальт – такой умница, такой умница, это он привел нас к тебе! – восторженно тараторила Лора. – Я бы не выдержала, если бы ты исчез вслед за Александрой. Тебе привиделся кошмар?

– Вроде того, – немного переведя дух, я попытался подняться, но почувствовал, что на ноге лежит какой-то тяжелый предмет. Душу вновь охватила тревога, бешено забилось сердце. – Посветите сюда…

Бледный неровный свет упал на лежавшее в углу нечто. В первый момент я подумал, что вижу груду тряпья.

– Ой!! – дружно взвизгнули девчонки, а меня будто подбросила пружина, далеко оттолкнув от страшной находки.

Вовка лежал неподвижно, в неестественной, несвойственной живым позе. Странник наклонился над ним, пытаясь нащупать пульс:

– Парень мертв. Из него высосали всю кровь, до последней капли. Видите эти маленькие ранки на шее и запястьях?

Прежде мне никогда не доводилось видеть мертвецов, а если учесть, что мы совсем недавно разговаривали с Вовкой, он был совершенно живым и вовсе не собирался умирать, то… Короче, я просто не мог понять, что испытываю, глядя на безжизненное тело. Страх, неверие, жалость, удивление – все эти чувства смешались, превратившись в упругий комок, застрявший где-то в горле.

– Это несправедливо, – Катька шмыгнула носом, пытаясь сдержать слезы.

– Сейчас мы ничем ему не поможем. – Странник поднялся, взял Лору за руку. – Дом преследует одиночек, необходимо держаться вместе. Идемте.

Мы взялись за руки и вереницей, будто первоклашки у новогодней елки, двинулись сквозь мрачные, пронизанные сыростью комнаты. Страх не отпускал ни на секунду, перед глазами стояло мертвое, бескровное лицо Вовки, но надо было идти вперед и ни при каких обстоятельствах не разжимать сомкнутых ладоней.


* * *

Бальт напряженно всматривался в темноту, вот он зарычал, демонстрируя клыки, а потом резко потянул хозяина к большой двустворчатой двери в конце коридора. Странник распахнул ее, и мы совершенно неожиданно оказались на лестничной площадке второго этажа.

– Молодец, собачка! – захлопала в ладоши Катя, но далеко не все из нашей компании разделяли ее оптимизм.

– Временная передышка, – уныло откликнулась Лора. – То, что на первом этаже нас ожидает смерть, мы уже поняли на примере Вовки. Скорее всего и наверху нас ждут самые отвратительные сюрпризы. Отсюда не выбраться.

– Нельзя терять надежду, Лора. У нас есть Бальт, он позволяет нам избегать опасных мест, а если у этого дома все же имеется выход, пес его непременно найдет.

– На третьем этаже – логово старой ведьмы, – напомнил я Страннику, все больше раздражаясь от его спокойного, уверенного тона. – Половина неприятностей в этом доме происходила только от того, что я пытался проникнуть к старухе. Вы обвиняете во всем Лизоньку, забывая об этой ожившей мумии. Наверняка они сообщники, вместе наводят на людей порчу и пугают отвратительными иллюзиями. Собака не знает, куда надо идти, она просто мечется по дому, а мы, как дураки, ходим за ней следом. Теперь песик ведет нас прямиком в пасть ведьмы.

– Возможно, он считает, что необходимо с ней встретиться.

– Глупости! Собака не может думать, считать и иметь собственное мнение! Ведьма нас убьет!

– А здесь мы выживем? – на губах Странника играла таинственная полуулыбка. – Впрочем, каждый волен выбирать свой путь…

Он первым начал подниматься по скрипучим ступеням старой лестницы, а мы – кто с надеждой, кто с ужасом последовали за ним. Колдовское наваждение мало затронуло третий этаж, и, если не считать отсутствия окон, помещения выглядели очень обыденно. Здесь не было сырости, светящейся плесени и выползающих из стен щупалец. Миновав коридорчик, Странник подошел к комнате ведьмы, постучал по выкрашенной белой масляной краской двери.

– Входите, – откликнулся женский голос, – открыто.

Свет ослеплял. Казалось, на нас направлены сотни прожекторов, и только когда глаза привыкли к яркому освещению, я понял, что вижу лучи заходящего солнца. У распахнутого настежь окна в старом кресле сидела ведьма, подставив лицо потокам золотого сияния. Старуха открыла глаза, опалив нас огненным взором.

– Ключи иссякли, когда пришло зло, иссякнет жизнь, когда оно вернется, – я невольно отступил назад, а старуха чуть заметно усмехнулась и, помолчав, заговорила снова: – Я пыталась предупредить вас, но силы не равны, он не позволил мне сделать это. Зло вернулось. Оно дремало долгие годы, но вы разбудили его. Этот дом – порождение тьмы. Он питается человеческой кровью и губит души. Он высасывает все: добро, любовь, надежду, свет души, а потом выбрасывает опустошенную, ставшую ненужной оболочку…

– Что с моей сестрой? Скажите, умоляю. Ее можно спасти?

Старуха не обратила внимания на Лору. Ведьме нелегко было говорить, слова давались ей с трудом, но она упорно продолжала бормотать:

– Вы узнаете все, но позже, это время еще не пришло. Всю жизнь, сколько хватало сил, я противостояла чудовищу, пытаясь остановить его. Я и страж и пленница этого дома. Он – моя судьба. На борьбу ушли все силы, он побеждает. Но я еще могу спасти вас.

– А Сашу? – чуть слышно спросила Лора, понимая, что ей не ответят.

Старуха подняла голову. Ее взгляд скользнул по нашим лицам и, казалось, оставил на них обжигающий след.

– Ты?.. Я узнала тебя, – высохшая ладонь указала на Странника. – Подойди ближе.

На его лице отразилось недоумение. Он подошел к старухе, повинуясь ее воле, опустился на колени. Их взгляды пересеклись.

– Ты можешь предотвратить беду и вернуть покой, – голос старухи дрожал, становился все тише. – Ты не спасешь мертвых, но оградишь от зла живых. Если только пожелаешь…

– Но я не знаю, как это сделать. Научите меня.

– Я отдам тебе последние капли жизни, я отдам свои знания и память. Если ты пожелаешь, то сможешь воспользоваться ими и смирить буйство темных сил. Примешь ли ты этот дар?

– Да.

Странник склонил голову. Сухая старушечья рука легла на его лоб. Старуха пробормотала непонятные слова, и ее лицо озарило яркое, голубоватое сияние. Необычная сцена продлилась всего несколько секунд, а потом оба ее участника потеряли сознание. Старуха откинулась на спинку кресла, Странник, потеряв равновесие, неловко упал на пол. Бальт взвизгнул, бросился к своему хозяину, начал лизать лицо.

– Все в норме, Бальт, все хорошо… – Странник медленно подошел к окну. – Если в ближайшие четверть часа мы не покинем дом, всем конец.

– Что ты чувствуешь? – Лора взяла его за руку. – Каково это – переживать чужие воспоминания?

– Я точно знаю, что пора убираться отсюда, а дом можно покинуть только через это окно. Об остальном будем думать позже.

– Лично я не умею ползать по стенам и прыгать из окон, – возразила Лора. – В моем возрасте это просто не солидно. Нельзя ли найти другой выход?

– Преодолеть магию дома нелегко. Эта женщина, – Странник указал на дремавшую в кресле старуху, – потратила все силы для того, чтобы открыть путь к свободе. Когда энергия ее заклинания иссякнет, ловушка захлопнется и мы умрем.

Перегнувшись через подоконник, я выглянул на улицу. За кронами старых яблонь виднелся уголок пустыря. Там играли в «резиночку» несколько девчонок, возле них с заливистым лаем бегала маленькая дворняжка, мужчина в кожаной куртке возился со своим мотоциклом… Там была жизнь и удивительно свежий опьяняющий воздух.

– Смотрите, она умерла, – отвлек от созерцания недоступной свободы голос Олега.

Лора, Катька, а следом и все остальные подошли к неподвижно сидевшей в кресле старухе. Ее немигающие глаза смотрели на заходящее солнце, рука, как плеть, свешивалась с подлокотника.

– Время не ждет, – отвлек от печального зрелища голос Странника. – Поспешим.

Я вновь выглянул в окно, но на этот раз не стал озираться по сторонам, а попытался прикинуть, как можно выбраться из смертельной ловушки. Вообще-то мне всегда нравились квартиры с высокими потолками, но на этот раз оставалось только сожалеть, что сто лет назад дома строили совсем не так, как сейчас. Высота этажей приводила в замешательство и уныние. Задачу немного облегчало то, что сперва нам следовало спуститься на расположенную под окном крышу веранды, но и до нее было примерно метров пять отвесной стены. А потом я вспомнил о Бальте и сломанной Катькиной руке…

– Здесь три метра, – сообщил Странник, разматывая поводок. Закрепив конец ремня на оконной раме, он выглянул наружу. – Попытайтесь, насколько удастся, сползти по ремню вниз, а потом прыгайте на крышу веранды. Антон, Олег, вы идете первыми, будете подстраховывать девушек.

Парни довольно ловко, один за другим преодолели отвесную стену и спрыгнули на покрытую ржавым железом крышу веранды. Кровля загромыхала под их ногами, дрогнула, ребята едва не потеряли равновесие, но все же сумели устоять на ее чуть покатой поверхности.

– Теперь Лора.

– Только после Мишки. Я отвечаю за его безопасность.

За дверью прошелестели легкие шаги, раздался смех:

– Незабудку голубую ангел с неба уронил, для того чтоб дорогую я всем сердцем полюбил, по-лю-бил, по-лю-бил…

– Быстро! – подхватив Лору на руки, Странник усадил ее на окно. – Мы все уйдем отсюда, обещаю.

Сестра перекинула ноги через подоконник, с испугом посмотрела вниз, а потом, уцепившись за поводок, начала спуск. Ее ладони скользнули по брезентовому ремню, она взвизгнула и благополучно приземлилась в руки поджидавших ее на крыше мальчишек.

Ручка двери дрогнула – кто-то настойчиво пытался открыть снаружи. Мертвая старуха в кресле шевельнула рукой, яростно залаял Бальт, а окно на миг покрылось рябью, будто его начала затягивать очень тонкая темная пленка.

– Мишка, не смотри по сторонам! – Странник подтолкнул меня вперед. – Все будет хорошо.

Подробности спуска прошли мимо моего сознания. Я скользнул вниз, почувствовал болезненный удар по ногам, услышал громыхание железной кровли, увидел подхвативших меня под локти ребят, а потом, немного отдышавшись, посмотрел наверх. Положение оставшихся в доме Странника, Катьки и Бальта было почти безнадежным – вряд ли раненая девчонка и собака смогли бы спуститься вниз, а Странник, похоже, не думал их бросать. Пока мы гадали, что будет дальше, он отвязал от рамы поводок, прикрепил его к Катькиному брючному ремню. Разбойница перемахнула через подоконник, повисла в воздухе, пытаясь здоровой рукой ухватиться за ремень и принять вертикальное положение. После нескольких попыток ей это удалось, и Странник начал потихоньку спускать тяжелый груз:

– Приготовьтесь. Ловите!

Он отпустил конец поводка, и Катька стремительно полетела вниз. Надо сказать, она оказалась очень ловкой девчонкой и весьма удачно приземлилась на крышу веранды. Атаманша устояла на ногах, но не смогла сдержать стон – сильный толчок причинил боль ее покалеченной руке.

– Ты цела? – встревожился Олег.

– Вполне. А наверху такое творится… Лизонька вот-вот откроет дверь.

Головокружительный спуск Катьки-разбойницы на время отвлек от разворачивающихся на третьем этаже событий, но после ее слов мы все, как по команде, задрали головы. С окном происходило нечто невероятное – его контуры становились все более расплывчатыми, будто растворялись в воздухе, а за ним проглядывала черная жуткая пустота.

– Скорее! Скорее, Странник! – кричала метавшаяся по крыше веранды Лора. – Прыгай.

– Неужели он бросит Бальта? – охнула Катька. – Это нечестно.

Пес и его хозяин сидели на подоконнике, а за их спинами клубился смертоносный зеленоватый туман. Странник обхватил Бальта за шею, что-то шепнул ему на ухо, указал на крышу веранды. Собака завиляла хвостом, лизнула его в лицо, протяжно заскулила. «Неужели он бросит своего пса?!» – подумал я, наблюдая за тем, как Странник готовится к прыжку. Выбравшись наружу, он повис на руках, а потом спрыгнул на крышу.

– Отойдите! – не вдаваясь в объяснения, скомандовал Странник. – Бальт, ко мне!

Повинуясь команде, пес ринулся из окна, прыгнув прямо на согнутую спину хозяина. Не удержавшись на ногах, оба покатились к краю веранды, но в последний момент Странник схватил собаку за ошейник, прервав падение.

– Ох… – выдохнули ошеломленные девчонки, да и парни тоже не смогли скрыть своего удивления и восторга.

– Супер! Как в кино, – восхитилась Катька-разбойница. – И никто не покалечился, надо же!

Странник потрепал пса по загривку, улыбнулся:

– Бальт молодец. Ротвейлеры тяжеловаты для таких трюков, но мы много тренировались и, как видно, не зря. Он хорошо берет барьеры.

Мы бы, наверное, очень долго восхищались невероятными способностями Бальта, но Странник прервал восторженные речи, напомнив, что место, в котором мы находимся, не очень располагает к пустой болтовне.

– Под верандой у нас припрятана лестница, я сейчас за ней сбегаю, и девчонки спокойненько спустятся с крыши, – предложил Антон и, не дожидаясь ответа, спрыгнул в пышные заросли лопуха. – Подождите, я мигом!

Нам с Олегом не хотелось сидеть сложа руки, и мы отправились помогать Антону. Спрыгнув на землю, я едва не подвернул ногу, но бодро заковылял вслед за приятелем, а потом помог дотащить и приставить к крыше тяжелую отсыревшую лестницу. Девчонки без труда спустились вниз, за ними последовал Странник, и, наконец, под общие аплодисменты по ступеням протопал фыркавший от усердия Бальт.

Связанные с бегством переживания, находчивость Странника, ловкость Бальта оттеснили на второй план ужасы дома, и мы почти не верили в реальность случившегося. Хотелось раз и навсегда забыть о зловещем кошмаре, вернуться к прежней жизни…

– Надо же, все окна и двери на месте! Может, у нас у самих немного крыша поехала? – воскликнул Антон, осматривая свой родной дом. – А мы себе едва ноги не переломали.

– Смотрите, – подобрав камешек, Странник бросил его в открытое окно кухни. Камень ударился о невидимую преграду и отлетел к нашим ногам. – Это ловушка. Дом поджидает новых жертв. Он не успокоится, не уснет, он будет убивать, убивать, убивать, если только мы не остановим его. Наше прошлое не вернется, а мертвые не воскреснут. Не пытайтесь спрятаться, посмотрите в лицо кошмару.

– Саша… – прошептала сестра. – Мне стыдно признаться, но последнее время я почти не думала о ней. Она умерла, как тот мальчик?

– Не знаю. Мы не видели ее тела и знаем, что она была жива, когда уходила в мир Лизоньки. Возможно, обратная дорога существует, и она отыщет ее.

Слова Странника пробудили страшные воспоминания: лабиринт сырых, зловонных комнат, чудовище, пытавшееся выпить мою кровь, распростертое тело Вовки…

– А как же Володя? – будто прочитал мои мысли Олег. – Мы бросим его там, пусть даже и мертвого? Как объяснить случившееся его родителям?

– Боюсь, нам пока придется молчать об этом. Если сообщить, что в доме находится тело, туда придут много людей, и все они погибнут в недрах коварного монстра. Нашим объяснениям никто не поверит. Возможно, если в моей памяти пробудятся воспоминания старухи, мы сможем победить чудовище, а до той поры нам остается только хранить печальную тайну.

Сказав так, Странник позвал Бальта, и они медленно пошли по дорожке, ведущей на улицу. Когда мы покинули сад, Антон тщательно запер калитку и спрятал ключ под порог.

– Почему бы тебе не взять его с собой? – спросил наблюдавший за ним Странник.

– Мы всегда так делаем. И вообще, не очень-то удобно таскать с собой такой здоровый ключ. Здесь его никто не найдет.

– Как знаешь…

Прежде чем уйти прочь, я обернулся, еще раз посмотрел на страшный дом. Смеркалось. Громадное здание окутала темнота, и только в окнах третьего этажа еще полыхали отблески заходящего солнца.

Часть третья Животворный источник

На берегу пруда было темно и прохладно. Мы шли почти у самой кромки воды, с трудом различая рослую фигуру шедшего впереди Странника. Неугомонный Бальт носился кругами, неожиданно выскакивал из-за кустов, всякий раз пугая впечатлительную Лору. Катька и Олег, должно быть, давно разошлись по домам, а мы – лишившиеся крова беженцы – решили отправиться в гости к Страннику и теперь были вынуждены плутать по этим глухим безлюдным местам.

– Он что, под корягой живет, как какой-нибудь водяной? – тихонько спросил шагавший позади меня Антон. – Признаюсь, я рассчитывал на чашку горячего чая, но здесь нет жилья и негде раздобыть кипяток.

У Антона был повод для удивления – запущенные, поросшие зеленью улочки окраины остались далеко позади, а Странник уводил нас все дальше от человеческого жилья, к безмолвным темным прудам. Но вот наш провожатый замедлил шаг, раздвинул склонившиеся к воде космы старой ивы, и мы увидели покачивавшуюся на поверхности маленькой заводи лодку.

– Ты живешь на одном из островов? – предположила Лора.

– Да, – он отвязал лодку, помог сестре забраться в утлое суденышко.

Я, Антон и Бальт последовали за ними, разместились на носу лодки, Странник взялся за весла, и путешествие началось.

– Послушай, насколько я поняла, старуха собиралась передать тебе свои знания и память, – Лора поправила волосы и наклонилась вперед, пытаясь рассмотреть в полутьме лицо Странника. – Если это так, то умоляю, скажи, можно ли помочь Александре, только скажи правду.

– Не знаю. Когда эта женщина дотронулась до моего лба, я понял, что единственный способ покинуть дом – выбраться из окна третьего этажа. И все.

– А что ты чувствуешь сейчас?

– Ничего, Лора. Ничего, кроме головной боли. Прикосновение старушечьей руки не сделало меня ни колдуном, ни суперменом. Остается только надеяться, что ее воспоминания проявятся позже.

Они замолчали. Вода тихо плескалась о весла, лодка чуть покачивалась, баюкая и навевая дремоту. Но, несмотря на усталость, я и не думал спать. Несколько месяцев назад Саша вычитала в какой-то книге, что близнецы очень тесно связаны между собой и могут даже вступать в телепатический контакт. Нам идея очень понравилась, мы решили проверить ее на практике, но история с двойкой по алгебре прервала исследования. В тот злополучный день не выучившую урок Александру вызвали к доске, я попытался внушить ей верное решение задачи, и в результате она написала совершеннейшую чепуху, за которую получила вполне заслуженную пару. Мы долго спорили, кто же виноват в случившемся, а потом окончательно забросили опыты с телепатией… Теперь, когда случилась беда, наши тренировки могли сослужить хорошую службу. Я закрыл глаза, напрягся, пытаясь настроиться на волну Саши. «Александра, ты слышишь меня? Отзовись, Александра!» – мысленно звал я сестренку, представляя, как этот зов проникает в мрачное чрево дома, достигает той, о ком так тосковали мы с Лорой.

Лодка остановилась, начала медленно кружиться на поверхности темной, похожей на прозрачную смолу воды. Из глубины пруда поднималась цепочка жемчужных пузырьков, а возле дна колыхалось таинственное нечто…

«Александра, ты слышишь меня, Александра?!»

Нечто всплывало все быстрее и быстрее, и я наконец понял, что это тело утопленника. Сквозь толщу воды уже можно было различить черты его лица, которые, к моему удивлению, оказались такими знакомыми… Веки мертвеца дрогнули, и Вовка посмотрел на меня помутневшими неживыми глазами.

– Иди сюда, Мишка. Твоя сестра здесь. И вы все вернетесь ко мне, вернетесь, вернетесь… – Он говорил голосом Лизоньки, и, может быть, поэтому его слова наводили такой запредельный, безысходный ужас. – Это для вас, Мишенька, ангел уронил незабудку. Угадайте имя своей избранницы. Я, ваша сестричка и вы –прекрасная компания для игр. Мы будем играть вечно.

Я сжал голову руками, зажмурился, пытаясь избавиться от наваждения, и вдруг отчетливо услышал голос Саши.

– Мишка, где ты? Я не вижу тебя, Мишка! – жалобно звала она.

А жуткая нежить с телом Вовки и голосом Лизоньки тем временем уцепилась за борт лодки, и я почувствовал, как холодная, облепленная скользкой тиной рука сжимает мое горло. Черный бездонный омут готов был поглотить нас в любой миг…

– Пусти меня! Пусти! – отталкивал я омерзительного утопленника, а потом почувствовал на своем затылке боль от довольно увесистой затрещины.

– Ты что, чокнутый? – вторгся в кошмар возмущенный голос Антона. – Чуть в воду меня не сбросил.

– Прости, – я открыл глаза, только теперь сообразив, что задремал под мирное покачивание лодки. – Кажется, я уснул и вляпался в очередной ужастик.

– Тебе и дома снились кошмары, и здесь. Может, это ты сам виноват во всех наших бедах?

Мы начали спорить, но вскоре дно лодки зашуршало о песок, и она причалила к одному из находившихся в самом центре громадного пруда островков. Насколько я понял из рассказов Антона, жившие в этих краях помещики создали на месте непримечательной речушки сеть многочисленных водоемов, которые гордо называли «маленькой Венецией». Сейчас на берегу прудов уже ничто не напоминало о графской затее, но на искусственных островках еще можно было обнаружить обломки «Венеции». Вслед за Странником мы прошли по ступеням широкой, спускавшейся к самой воде лестницы и остановились у полуразрушенного, заросшего кустами сооружения, которое в лучшие времена представляло собой искусственный грот.

– Ты здесь живешь?! – изумилась Лора.

– На данный момент, да.

– Но здесь нет даже холодной воды! – недоумевала любившая комфорт сестренка. – И электричества…

– Не говоря уже о телевизоре. Но зато здесь есть угол, где можно укрыться от дождя, и очаг, на котором можно разогреть пищу.

– Ты первобытный человек.

– Просто люблю свободу.

Бальт первым нырнул в черный проход грота, а за ним последовали и остальные. Как ни странно, жилище Странника показалось мне довольно уютным и даже красивым. Вымощенные крупными камнями стены украшали собранные в букеты листья папоротников и причудливые коряги, служившие подсвечниками для множества свечей. Самодельный очаг напоминал картинку из модного журнала, а пролом в сводчатом потолке, сквозь который проглядывало звездное небо, воспринимался как находка очень продвинутого дизайнера. В дальнем конце грота я заметил некое подобие кровати – охапки сухой травы, покрытые стареньким пледом. Странник неторопливо, одну за другой, зажигал свечи, и его жилище наполнялось трепетным мерцающим светом.

– Здорово! – восхитилась Лора. – И давно ты так обитаешь?

– С начала лета. Я случайно набрел на это место, а когда мне здесь наскучит, пойду дальше. – Странник извлек из лежавшего в углу рюкзака пару банок тушенки, разжег очаг, начал готовить. – Вообще-то я вегетарианец, но Бальт в этом со мной категорически не согласен. Эй, приятель, поделишься с нашими новыми друзьями?

Пес тихонечко заскулил, и его морда приобрела разочарованно-обиженное выражение. Тем не менее мы поровну разделили наваристый, аппетитно пахнущий суп, Бальт в пару мгновений разделался со своей порцией, а потом еще долго бродил вокруг нас, с умильным видом выпрашивая очередную подачку. Наш гостеприимный хозяин почти не притрагивался к еде, а потом, в конце ужина, заварил особый, настоянный на травах чай, который очень понравился Лоре, да и нам с Антоном. Так, за чашкой ароматного напитка неторопливо протекал необычный вечер в жилище Странника…

– Кто ты? – сестра пристально посмотрела в лицо своему загадочному другу. – Кто?

– Стоит ли отвечать на этот вопрос, Лора?

– Думаю, стоит. Мы пережили настоящий кошмар, ты спас наши жизни, но до сих пор мы не знаем твоего имени. Расскажи о себе, ответь, кто ты?

– Хорошо. Я предложу вам два ответа на этот вопрос, и вы выберете тот, что придется по вкусу. Согласны?

– А если нет? Это что-то изменит?

– Увы… – Странник развел руками. – Мне всегда нравилась недосказанность, прошу, оставьте за мной право на тайну. Итак, вариант первый. Сколько себя помню, я брожу по этой земле, нигде не задерживаясь подолгу. У меня нет дома, но это не повод для грусти – ведь его у меня никогда и не было. Я встречаю людей, я расстаюсь с людьми, легкая тень печали ложится на лицо, но потом все проходит, и меня вновь ждет дорога. Эти странствия продлятся до самого конца времени. А потом мир возродится, и я снова отправлюсь в путь. Я видел бесконечно много, но ничто не тревожит меня, не задевает сердца. Чувства – только рябь на воде…

– То есть нас угораздило столкнуться с легендарным Странником? – уточнил Антон. – Бессмертным типом, вклинивающимся в чужие жизни, а потом бросающим своих новых знакомых?

– Это один из вариантов ответа на ваш вопрос.

– А второй?

– Второй, Лора, – это рассказ о парне, который появился на свет двадцать с небольшим лет назад, окончил школу, поступил в довольно престижный институт. У меня прекрасные родители, уютный дом, а впереди, надеюсь, успешная карьера. Во время каникул я обычно отправляюсь в путешествие. Брожу пешком по лесам, спускаюсь по рекам, иногда отправляюсь в горы. Мы путешествуем вместе с Бальтом и берем с собой в дорогу только то, что может уместиться в рюкзаке. Я останавливаюсь в живописных местах, пишу стихи, иногда, если повезет, знакомлюсь с интересными людьми, но обычно предпочитаю общество Бальта. И так все лето, а потом вновь обычная жизнь: учеба, дом, друзья…

– Вторая версия не так таинственна, – вздохнула Лора, – но тоже очень романтична. Какую же нам выбрать?

– Прочти ответ в своем сердце.

Странник поднялся, залил тлевшие в очаге угли, начал гасить свечи. Пришло время сна. Лора по-королевски устроилась на ложе из сухой травы, а остальным ничего не оставалось, как разместиться прямо на застеленном старым пледом полу грота. Суровые условия не располагали к отдыху, но, как ни странно, я очень быстро заснул как убитый. Ночь принесла покой, и только изредка, сквозь крепкий сон меня тревожил похожий на плач смех Лизоньки…


* * *

Стуча зубами от холода, я повернулся на другой бок, стремясь устроиться поудобней, и почувствовал, как что-то твердое впивается в мою спину. Понимая, что больше не усну, я открыл глаза. Сквозь дыру в потолке просачивались бледные лучи утреннего света, рядом, свернувшись калачиком, спал Антон, чуть дальше неподвижно лежали Странник и Бальт, сладко посапывала зарывшаяся в сено Лора. Холод безжалостно пронизывал тело, я поднялся, вышел из грота, желая хотя бы немного согреться. Мокрая от росы трава холодила ноги, по земле стелился туман. Пруд затянула серебристая дымка, скрывавшая его берега и превратившая водоем в безграничный океан. Казалось, на Земле не осталось ничего, кроме нашего маленького островка. Я спустился по выщербленным ступеням лестницы к самому берегу, зачерпнул пригоршню обжигающе студеной воды…

– Пусти!

Кто-то мертвой хваткой впился мне в запястье, потянул в воду. В черной глубине пруда мелькнули светлые пятна – лица затаившихся в бездне утопленников. Я попытался вырваться из цепких рук мертвеца, но, потеряв равновесие, полетел в ледяную воду.

– Помогите!

У берега было совсем неглубоко, но дно пруда оказалось илистым, вязким, и мои ноги все глубже затягивало в эту трясину. Посиневшие, опутанные водорослями руки хватали за одежду, тянули меня в омут.

– Тону! Спасите!

– По-моему, это слишком! – Лора стояла на нижней ступени лестницы, а возле нее сидел встревоженный Бальт. – После всего, что мы пережили, такие розыгрыши абсолютно неуместны. Расскажи, братишка, каким образом ты собираешься здесь утонуть?

В самом деле, это было нелегкой задачей – я стоял на мелководье, по щиколотку в воде, мои ноги упирались в твердое песчаное дно, а поблизости не просматривалось никаких утопленников и чудовищ. Судя по всему, случившееся оказалось очередным наваждением, одним из тех, которыми так часто пугал нас заколдованный дом.

– Что случилось?! – на берег выбежал растрепанный, не успевший окончательно проснуться Странник.

– Ничего страшного, просто мой неугомонный братишка решил напугать нас до полусмерти. Ему это почти удалось.

– Я уже второй раз за последние сутки вижу в воде утопленников. Один из них – Вовка.

– Что в этом удивительного? Его смерть потрясла нас всех.

– Все не так просто, Лора. – Странник задумчиво посмотрел на зеленоватую гладь пруда. – Этой ночью я видел тревожные сны, связанные с водной стихией, проклятый дом также заливают потоки воды, Мишку преследуют утопленники. Видения связаны между собой, но, как именно, я пока не понимаю. Самое печальное, что мне так и не открылись переданные старухой воспоминания. Возможно, их просто нет в моей памяти.

Наскоро перекусив, мы решили отправиться на «большую землю» – разведать обстановку вокруг дома, понаблюдать за происходящим. Наша компания разместилась в лодке, Странник взялся за весла, и мы покинули островок.

– Там что-то происходит, видите?

Я посмотрел в указанном Антоном направлении. Неподалеку от злополучной плотины толпился народ, стояли машины «Скорой помощи» и милиции, были слышны чьи-то громкие причитания. Странник налег на весла, но как ни торопился, достиг берега только после того, как отъехали обе машины и разошлись почти все зеваки.

– Эй, ребята, сюда! – окликнул нас стоявший у самой воды Олег и тут же сообщил очередную неприятную новость: – Вовку нашли, утонувшего. Прямо здесь, на берегу. Его только что увезли.

– То есть как утонувшего? – удивился Антон. – Он же остался в доме.

– Я и сам так думал. А сегодня утром проснулся чуть свет, вышел в огород и вижу, как тетя Вера, мать Вовки, стоит на пороге и с двумя мужиками разговаривает. Вдруг она как заголосит, как начнет рыдать… Короче, все побежали к пруду. Здесь мертвого Вовку и нашли рыбаки. Его к берегу прибило. Ну, а дальше вы все сами видели.

– Где это произошло? – Странник, а следом и все мы покинули лодку, выбравшись на песчаный, поросший травой берег.

Олег привел нас к большой, полузатопленной в воде коряге.

– Он за ветку зацепился. Говорят, мужики сначала руку над водой увидели, а потом уже все остальное.

– Здесь? – тонкие пальцы Странника коснулись влажного следа на траве. – Здесь?

Олег кивнул головой, хотел сказать что-то еще, но осекся на полуслове, испуганно посмотрев на Странника. Тот побелел как полотно, его темные глаза казались незрячими, обращенными внутрь себя:

– Пиявки… Они свалили все на пиявок. Это единственное объяснение, пришедшее им в голову.

– Странник, о чем ты? – Лора испуганно бегала вокруг своего приятеля, трясла за плечи, пытаясь вернуть к реальности, а он нетвердыми шагами пошел вперед, остановился у кромки воды.

– Я знаю, как умер твой брат, Антон.

– Откуда? Даже мои родители точно не представляют, что с ним произошло.

– Я видел это. Точнее – видела. Я была против нелепой затеи с ремонтом. В таком месте нельзя ничего менять без особой нужды, но внук никогда меня не слушал… – Странник умолк, поморщился, сжал ладонями виски. – Простите, если напугал вас. В первый момент с этим трудно справиться, а потом, когда начинаешь привыкать, оно уже не напоминает приступ безумия.

– Тебе открылись воспоминания ведьмы?

– Можно сказать и так, Лора. Отчасти. Это как горные вершины в тумане – они сияют под солнцем, но сами скалы еще окутаны непроглядной мглой. Когда я дотронулся до места, где лежало тело, то едва не умер, в голове все смешалось – яркие образы, видения, чужие и одновременно до боли близкие, свои. Странное чувство, будто в мозгу открывается маленькая дверца, а за ней кусок чужой жизни без начала и конца. Фрагмент фильма, который никогда не видел.

– Ты теперь знаешь, как спасти Сашу?

– Нет, Лора. Я не властен над чужой памятью. Открывшиеся мне видения связаны со старшим братом Антона, Борисом. С тем, что произошло в вашем доме десять лет назад. Хотите узнать об этом?

Конечно же, нас очень волновала эта история, и все мы: Лора, Антон, я и Олег – приготовились выслушать рассказ Странника. Однако прежде он решил отогнать и спрятать в укромной заводи свою лодку. Наша компания в сопровождении Бальта двинулась вдоль пруда, а Странник взялся за весла и отчалил от берега. Когда, обогнув водоем, мы спустились к заводи, он уже ждал на берегу, задумчиво созерцая темную мутноватую воду, плескавшуюся у его ног.

– Тогда, десять лет назад, как и теперь, все беды начались с обычного ремонта, – негромко произнес Странник. – Стремясь улучшить свою жизнь, мы нередко теряем то, что имеем. Бабушка дяди Павла, Татьяна Евгеньевна, та самая женщина, что отдала мне свою память, была хорошо осведомлена о зловещих тайнах дома и потому категорически не желала его перестройки. К сожалению, ее не послушали. Ремонт начался. Работавшая в доме бригада строителей рьяно взялась за дело, и вскоре один из маляров обнаружил под старыми обоями магическую печать, сдерживающую черные силы дома. Рабочий уничтожил таинственный символ, даже не подумав сообщить об этом хозяевам дома. Потом последовала вереница несчастных случаев, и напуганные происходящим строители предпочли покинуть проклятое место, даже не потребовав платы за свою работу. А дом по-прежнему жаждал крови. Татьяна Евгеньевна, бабушка Тата, как звали ее в семье, пыталась предотвратить страшную беду, но не успела. Случилось непоправимое – в лабиринтах дома погиб ни в чем не повинный маленький мальчик. Он умер так же, как Володя, и точно так же его обескровленное тело нашли на берегу пруда. Тогда-то и возникла малоправдоподобная версия о гигантских пиявках, убивающих людей.

– Так это дом убил моего брата?

– Да, Антон. Он бы погубил и остальных, но бабушка Тата и в самом деле была очень сильной колдуньей и потому сумела остановить безжалостного монстра. Тогда и случилось роковое недоразумение, ставшее последней каплей боли и отчаяния… В тот час, когда колдунья восстанавливала магическую печать, ее увидела мама Антона, вспомнила недобрые слухи и решила, будто старуха погубила ребенка, принесла его в жертву силам зла. Обида… боль от потери, боль от непонимания… страшные призраки прошлого… – Странник умолк, не в силах совладать с захлестнувшими его чувствами, потом посмотрел на нас, натянуто улыбнулся. – Простите. Память таит в себе много боли. Чужой боли, которая неожиданно стала своей.

– А потом? Что было с ней потом? – нетерпеливо перебил Антон.

– Долгие годы ничего не происходило. Монстр дремал. Женщина потратила почти все свои силы, усмиряя его, но ее заклинания оказались недостаточно сильны. Колдунья знала, что стоит ей покинуть дом, чары ослабеют и монстр проснется вновь. Она стала одновременно и его стражем, и пленницей. Поверьте, ей было очень, очень тяжело. Силы таяли, срок ее земной жизни давно закончился, а она, побеждая смерть, продолжала яростно и безмолвно вести борьбу с невидимым злом. А потом в дом приехали беспечные ребятишки и одним движением руки нарушили баланс сил. Зло вырвалось на свободу…

– Одного я не понимаю, при чем здесь Лизонька?

– Пока не знаю, Мишка. Воспоминания колдуньи открылись мне в тот момент, когда я дотронулся до места, где лежал утопленник, следовательно… Следовательно, прикосновение – это ключ, открывающий тайны. Надо только знать, до чего дотрагиваться.

– Дом! – обрадованно воскликнул я. – Наверное, он может открыть очень многое.

– Да, я думал об этом. Во всяком случае, попробовать стоит.

Покинув укромную заводь, мы поднялись вверх по склону и зашагали по направлению к зловещему дому.


* * *

«Саша! – мысленно позвал я. – Саша, откликнись!»

Хотя прошлая попытка телепатически связаться с сестренкой окончилась кошмаром, мне все же не хотелось отказываться от этой затеи. Возможно, только тоненькая ниточка мысли могла связать далекие миры, вывести заблуждавшуюся Александру из лабиринта чужих, враждебных реальностей. Я немного отстал от ребят, медленно шел по тихой, заросшей лопухами улочке и все звал, звал исчезнувшую сестру.

– Мишка… – похожий на дуновение ветерка голос прошептал листьями липы, – Ми-ша.

О, если бы можно было продолжать наш разговор, успеть сказать друг другу самое главное! Но возбужденные голоса прервали безмолвную беседу. Я досадливо поморщился и, пройдя с десяток шагов, выглянул из-за угла. У калитки заколдованного дома толпились Лора, Странник с Бальтом на поводке, Олег, Антон и пышнотелая тетка в широкополой шляпе.

– Вы не должны входить в этот дом. Не должны, – терпеливо повторял Странник.

– Убирайся с дороги вместе со своим мерзким псом! – сверкала глазами и золотыми кольцами разъяренная тетка. – Я пришла за своей кошкой и никому не позволю себя ограбить. Вы заманили мою Алису, а теперь хотите на ней заработать. Как же! Родословная-то осталась у меня.

Я подошел ближе, наблюдая за тем, как хозяйка Алисы дергает запертую калитку. Но стоило мне подумать, что тетка никогда не сможет проникнуть в сад этим путем, как она наклонилась и проворно извлекла из-под порога припрятанный Антоном ключ. Похоже, здесь все прекрасно были осведомлены о маленьких деревенских хитростях вроде ключа под порогом или припертой камешком двери… Тетка вставила ключ в скважину, дважды повернула его, отпирая замок. Странник решительно подошел к забору, положил ладонь на калитку:

– Вы погибнете, если войдете в этот дом. Там вас ждет смерть.

– Он еще угрожает! – тетка резко ударила Странника по руке. – Милиция по тебе плачет. Сегодня же сообщу куда следует. Посадить тебя надо, а твоего пса – усыпить!

Ни слова не говоря, Странник отошел в сторону. Его глаза стали совсем черными, и в них невозможно было уловить никаких чувств.

– Кис-кис, – изменив грозные интонации на слащавые, позвала тетка. – Кис-кис-кис…

Заглянув в сад, мы увидели шедшее к дому пушистое черно-белое создание с гордо поднятым хвостом. Заметив кошку, Бальт зарычал и потянул поводок, чем вызвал очередной приступ гнева у хозяйки Алисы.

– Не входите в дом, пожалуйста. Это наша частная собственность, – взмолился Антон, но тетка не послушала и его.

Тем временем пушистый зверек вошел на веранду и, выгнув спину, начал тереться о чуть приоткрытую входную дверь. Наблюдая за кошкой, я внезапно вспомнил про окровавленный клок черной шерсти, который обнаружил во время ремонта. Похоже, Алиса стала одной из жертв дома и теперь выполняла его волю.

– Останови ее, Странник! Удержи силой!

– Надо ли, Лора? Она сделала свой выбор, – в голосе Странника звучали незнакомые жесткие интонации. – Я не стану удерживать ее.

– Значит, это придется сделать мне! Как-никак, а она наша соседка. – Антон, как в омут с головой, ринулся в заколдованный сад, подбежал к самой веранде.

– Постойте! В доме бомба! Слышите, он заминирован. Если вы войдете внутрь, то погибнете. Честное слово! Пожалуйста, не ходите туда.

– А с твоими родителями я поговорю отдельно! – грубо отстранив Антона, тетка проследовала на веранду, открыла незапертую дверь и вошла в темный притихший дом.

– Алиса, кис-кис, иди сюда… – донеслось из прихожей, а потом все стихло.

Признаюсь, мне было нелегко приблизиться к заколдованному дому, но, пересилив страх, я вслед за остальными подошел к поджидавшему у веранды Антону. Больше всего происходящее не нравилось Бальту – он скалился, прижимал уши, со страхом и ненавистью косясь на логово призраков. Мы выждали минут пять, но хозяйка Алисы так и не появилась на пороге.

– Смотрите! – Лора указала на окошко второго этажа.

На подоконнике, укрывшись роскошным хвостом, сидела Алиса, и ее глаза сияли ослепительным изумрудным светом. Заметив, что за ней наблюдают, кошка мяукнула, и в ее голосе послышались знакомые Лизонькины интонации.

– Сделаем то, за чем пришли. – Странник шагнул к дому, прижал ладонь к его шершавой, облупившейся стене.

Остальные, затаив дыхание, наблюдали за ним. Впрочем, со Странником не происходило ничего особенного – он просто стоял у стены, ожидая очередного озарения, но дом надежно хранил свои тайны.

– Ничего. Я ничего не почувствовал, – он взял из рук Лоры поводок и, к великой радости Бальта, пошел к выходу из сада.

– Что же нам делать? – спросил я. – Как найти способ вызволить Сашу?

– Не знаю.

Выйдя за пределы сада, Антон запер калитку и положил ключ в карман:

– Теперь здесь никто не пройдет, но еще осталась дыра в заборе, там, возле качелей.

– Я этим займусь. Олег, ты не поможешь мне раздобыть инструменты?

Странник и Олег остались чинить забор, мы хотели составить им компанию, но Антон предложил вместе с ним отправиться в больницу.

– Думаю, родителям не стоит ни о чем говорить, они только разнервничаются. Давайте придем к ним все вместе, как ни в чем не бывало поболтаем о пустяках, а к тому времени, как их выпишут, возможно, все само собой рассосется.

На углу улицы мы расстались. Олег побежал за инструментами. Странник с Бальтом направились к дальнему концу сада, туда, где был сломан забор, а Лора, Антон и я зашагали к автобусной остановке.


* * *

– Как вернусь, сразу докончу этот разнесчастный ремонт! – дядя Павел сел на скамейку, энергично потер руки. – Врачи не отпускают, делают из нас инвалидов. А мы еще повоюем. Верно, Тошка?

– Верно.

Мы встретили дядю и тетю в чахлом больничном парке, передали им купленные по дороге гостинцы и теперь всем своим видом старались показать, как хорошо идут наши дела и какое у всех отличное настроение. Похоже, нам это не слишком удавалось…

– А где Сашенька? – перебила рассуждавшего о ремонте мужа тетя.

– Она… – Лора замялась, подыскивая нужные слова. – Саша нашла себе подружку и так увлеклась этим знакомством, что не замечает никого вокруг.

– Ясно, дело молодое, – вновь заговорил дядя Павел. – Антон, я давно собирался кое о чем тебя попросить. Будь добр, спустись в подвал, проверь, не затопило ли его.

– Затопило? – переспросил я.

– Да, Михаил, есть у нас такая проблема. Мы и гидроизоляцию делали, и насос установили, а толку никакого – заливает подвал, и если бы только весной… После каждого ливня потоп начинается. Просто напасть какая-то! Вы уж помогите Тошке воду откачать, он один не справится.

– Конечно.

Удивительно, как Антон мог забыть о таком важном факте! Возможно, под домом протекала подземная река, как-то связанная с системой прудов, и ее воды выносили на поверхность тела погибших в лабиринте комнат людей. Возможно…

– О чем ты грустишь, Миша? – тетя Ира заглянула мне в лицо. – Я смотрю, вы все как в воду опущенные. Наверное, вам трудно в одиночку, без старших, вести хозяйство?

– Все под контролем, мама. Мы справляемся, – криво улыбнулся Антон.

– Ладно, ребята, ступайте. Это на вас больница тоску наводит, – дядя Павел поднялся со скамейки, помог встать тете Ире. – И не забудьте в подвал заглянуть.

– Обязательно, – пообещал я и, как только родители Антона скрылись из поля зрения, сообщил свои догадки относительно подземной реки. В конце я не удержался от замечания в адрес Антона: – Короче, недаром мне мерещились утопленники, а кое-кто сомневался, считал меня чокнутым, но при этом ухитрился забыть такую важную деталь…

Конечно же, Антон не смолчал, мы заспорили, перестав обращать внимание на все, что происходило вокруг, и тут наш разговор прервал резкий гортанный голос:

– Вспомните, что вы смертны! Вечна только пустота!

Посреди вытоптанного газона стояло странное существо, которое в первый момент мы приняли за ребенка. Только присмотревшись, я понял, что вижу карлицу, ростом чуть больше метра, закутанную в больничный халат, подол которого волочился по пыльной траве. Пока мы врубались в ситуацию, карлица подбежала к Лоре, уцепилась за ее руку:

– Русые косы станут зелеными, сплетутся они со стеблями кувшинки. Многих сведет с ума твоя красота, многих погубит. Но не теперь, не теперь, не теперь… Время есть. Есть время, но не для всех. Кто с пути собьется, в омут упадет. Ох, холодный омут, ох, глубокий… Вода зло укроет, но не убьет. Русые косы станут зелеными, но не теперь, не теперь…

– Что, что она говорит?! Отпустите меня! – Лора пыталась выдернуть ладонь из цепких пальцев карлицы, но не могла – юродивая обладала огромной силой.

– Твоя дорога недолгая, да печальная, – настойчиво твердила коротышка в синем больничном халате. – Только у одной дороги конца нет, кто по ней идет, другом не станет. У его судьбы конца нет, и вы ему не попутчики. Слышишь, зеленоволосая? Но не теперь, не теперь, не теперь!

Карлица оттолкнула обалдевшую от таких речей Лору и неожиданно вцепилась в мое плечо. Ее пальцы были холодными и твердыми, будто сделанными из металла.

– Полюбила тебя юная девица, только уста у нее холодные, а душа и вовсе в иных пределах обитает. Она ждет. Только не верь сладким словам и обещаниям, иначе соскользнешь в омут навсегда, навсегда, навсегда…

Необычная сцена привлекла внимание прогуливавшихся по территории больницы людей, и вскоре возле нас собралась небольшая толпа.

– Баба Глафира, довольно! Не надо! – зевак растолкала полная девушка в белом халате, подхватила юродивую под локоть. – Пойдем, миленькая, пойдем.

Карлица нехотя пошла прочь, потом обернулась, уперлась взглядом в лицо оторопевшего Антона:

– Помни, кому ты принадлежишь!

– Не обращайте на нее внимания, – виновато улыбнулась медсестра. – Бабулька без дома, без документов, ее в приют не берут. Как ее привезли к нам в больницу этой зимой, так она здесь и живет. Ей больше идти некуда. Простите, если она вас напугала. Баба Глафира добрая, она никому плохого не хочет.

Мы натянуто улыбнулись, делая вид, что ничуть не встревожены и воспринимаем произошедшее как шутку. Зеваки начали расходиться. Медсестра легонько подтолкнула карлицу, предлагая идти вперед. С неожиданным проворством юродивая проскользнула под локтем своей провожатой и подбежала ко мне, протягивая маленький блестящий предмет:

– Возьми, откупишься, когда время придет.

Карлицу увели. Я долго смотрел ей вслед, а потом разжал пальцы – на ладони лежала очень старая, истертая до неузнаваемости монета. Я положил подарок юродивой в карман брюк.

– Кажется, мне напророчили беды и несчастья? – с тревогой в голосе спросила стоявшая рядом со мной Лора. – Я так и не поняла, о чем шла речь, но ее слова звучали зловеще.

– Не бери в голову. Все, что мы слышали, – бред сумасшедшей, только и всего.

– Возможно, Антон, но иногда безумцами называют тех, кто видит лучше остальных. Что, если это предсказание будущего? Юродивая говорила о дороге, у которой нет конца, и о том, кто идет по ней. Может быть, она имела в виду Странника? И почему карлица упорно называла меня зеленоволосой? Я никогда не стану красить волосы в такой нелепый цвет.

Лора очень встревожилась, то и дело порывалась отправиться на поиски бабы Глафиры и все повторяла обрывки загадочных фраз, пытаясь понять смысл сказанного. Признаюсь, мне и самому было очень неспокойно, но я старался держаться молодцом и все же сумел увести сестру за пределы больницы. Молчаливый Антон шел позади нас, думая о чем-то своем. Судя по всему, воспоминания о странной встрече лишили покоя и этого, весьма скептически настроенного, парня.


* * *

– Всем привет!

У ворот заколдованного дома стояла Катька-разбойница и ослепительно улыбалась, демонстрируя едва ли не все свои зубы. С тех пор как Странник вытащил иголки из кукол, дела атаманши пошли в гору, и она вновь была полна энергии и жажды приключений.

– Ты не видела Странника? – немедленно спросила у разбойницы Лора. – Я должна рассказать ему об одном очень важном событии.

– Твой парень из поэта сделался плотником. Чинит забор. По правде сказать, это мы с ребятами его сломали – так было намного удобней ходить к вашим качелям. Стас и Олег сейчас тоже там…

Не дослушав рассуждения Катьки, Лора заторопилась к своему приятелю, намереваясь озадачить его рассказом о встрече с юродивой. Вновь возвращаться к этой неприятной истории нам не хотелось, и мы с Антоном предпочли остаться в обществе атаманши.

– Представьте, Стас нам не поверил! – возмущалась она. – Я и Олег рассказали ему про ужасы дома, про гибель Вовки, про то, как Бальт вывел нас из этого жуткого местечка, а он нам не поверил! Я с ним едва не подралась из-за этого.

– Знаешь, Катька, Стаса можно понять. В такое, пока сам не увидишь, поверить невозможно.

– Именно, Антон. Я тоже так подумала и решила устроить для неверующих небольшую экскурсию.

– Что?! – в один голос воскликнули мы.

Катька-разбойница пожала плечами, улыбнулась:

– Не вижу в этом ничего особенного. Мы же тихонечко, аккуратненько заглянем туда с краешка и все. А потом можно будет всех ребят сюда водить.

Я напомнил Катьке о том, что, находясь в заколдованном доме, она не раз и не два визжала от ужаса, мечтая поскорее выбраться из западни.

– Признаю, было дело – испугалась. Но когда все позади, наши приключения кажутся не страшными, а увлекательными.

– Как хочешь, Катька, но я обо всем должен рассказать Страннику.

Улыбка сползла с лица Катьки, она зло посмотрела на меня, сплюнула:

– А ты, оказывается, стукач и зануда, Мишка. Не ожидала. Но имей в виду, я все равно своего добьюсь и меня никто не остановит.

Неприятный разговор прервало появление Бальта. Выбежав из-за угла, он громко фыркнул, ткнулся носом в Катькину руку, завилял обрубком хвоста. Вскоре вслед за псом появились его хозяин, Лора и двое ребят. Олег нес ящик с инструментами и длинную, не помещавшуюся в нем пилу.

– Теперь случайные люди, в том числе и соседские ребятишки, не смогут проникнуть в сад, – сообщил Странник. – Не думаю, что найдутся желающие перелезать через двухметровый забор. Спасибо за помощь, ребята.

– Не за что, – развел руками Стас. – Пожалуй, я пойду. После того как Вовка утонул, мама на меня наглядеться не может, на полшага не отпускает.

Он неторопливо пошел вдоль улочки, насвистывая под нос какой-то мотивчик. Катька посмотрела вслед своему приятелю, отфутболила валявшуюся у ног пивную банку:

– Не поверил… Вот и пришел конец нашей разбойничьей шайке. Ладно, переживем. Что будете делать, ребята?

– Я собирался вновь пригласить Лору, Мишу и Антона к себе, накормить обедом и в спокойной обстановке подумать, как быть дальше, – ответил за всех Странник. – Надо признать, что мы так и не придумали план борьбы с этим монстром, а время, похоже, работает на него.

– Возьмите меня с собой, – неожиданно попросила Катька-разбойница. – Честно говоря, люблю ходить в гости.

– Мой дом – твой дом, идемте.

– А я?

Странник посмотрел на Олега, чуть улыбнулся, а потом пригласил и его. Олег начал озираться по сторонам, раздумывая, как избавиться от тяжелого ящика и пилы, решительно задвинул инструменты под пышный куст лопуха и побежал следом за остальными. Мы спустились к пруду, отвязали спрятанную в неприметной заводи лодку. Когда наша компания загрузилась в утлое суденышко, оно здорово осело в воду, и я подумал, что мы вполне можем не доплыть до видневшегося вдали островка. Тем не менее плавание началось.

– Никогда не думала, что на Земле случается столько странного и необъяснимого. Раньше я посмеивалась над братишкой, над его увлечением ужастиками, а оказалось – в жизни происходят еще более невероятные истории. – Лора зачерпнула зеленоватую воду, наблюдая за тем, как с ее пальцев стекают сверкающие на солнце капли.

– Вот и сегодня мы встретили юродивую, она напророчила нам будущее, и, кажется, оно у всех далеко не блестящее.

– Ты вспомнила, о чем конкретно говорила карлица? – в глазах Странника светилась тревога.

– Нет. Все произошло так быстро, неожиданно. Это похоже на сон – чем больше пытаешься вспомнить ночные видения, тем быстрее они забываются. Юродивая называла меня зеленоволосой, говорила о холодном омуте и печальной дороге. Я боюсь ее слов, Странник.

Сквозь щели в днище лодки потихоньку просачивалась вода. Антон и Олег принялись вычерпывать ее валявшимися тут же жестянками, но их старания были не слишком успешными. К счастью, Странник очень ловко управлялся с веслами, и тенистый, заросший ивами островок приближался с каждым их взмахом. Я осмотрелся в поисках какого-нибудь черпака, но ничего не обнаружил и начал вычерпывать воду пригоршнями. Вскоре ко мне присоединилась Катька-разбойница.

– Что мы молчите, будто на похороны собрались? – недоумевала она, выплескивая за борт очередную пригоршню воды. – В жизни есть и хорошие стороны.

– Пропала моя сестра, погибло несколько человек, тетя и дядя лежат в больнице, а юродивая пророчит новые беды. Чему же радоваться? – Лора возмущенно тряхнула волосами и отвернулась.

– Тогда помоги вычерпывать воду, а то ко всем прочим неприятностям мы еще и вымокнем до нитки.

Сказав так, Катька зачерпнула пригоршню воды и якобы случайно плеснула ее в лицо Лоры, но не попала, обрызгав сидевшего рядом с сестрой Странника. Холодный душ произвел на него ошеломляющее действие – он побледнел, бросил весла, а затем, не реагируя на наши вопросы, перегнулся через борт лодки и погрузил голову в воду. – Что с ним? – испуганно вскрикнула Лора.

– Вода, – Странник откинул назад мокрые волосы. – Темные воды пруда – ключ к забытому. Скоро я расскажу вам все.

Он взялся за весла, лодка заскользила вперед, и мы все же сумели дотянуть до островка.

Лора, Антон, Катька, Олег и я сели в кружок у догоравшего очага, попивали чай из пластиковых стаканчиков и слушали Странника.

– Итак, вода пробудила во мне память и знания старой колдуньи и теперь я знаю ответы почти на все вопросы.

– Оказывается, дом постоянно подтапливает. Это как-то связано с колдовством?

– Где Саша? Она жива?

– Откуда вообще взялась вся эта чертовщина?

Мы заговорили все сразу, так громко и возбужденно, что мирно дремавший у ног хозяина Бальт поднял голову, с удивлением и тревогой наблюдая за нами.

– Я не готов к такой пресс-конференции. – Странник поднял руки, будто пытаясь отмахнуться от обрушившегося на него шквала вопросов. – Давайте по порядку. Поверьте, мне самому нелегко справиться с таким объемом информации. Это целая жизнь. Долгая-долгая, полная трагических воспоминаний жизнь.

Мы умокли и, затаив дыхание, стали ждать дальнейших разъяснений. Странник выдержал долгую паузу и заговорил. Его темные глаза смотрели сквозь нас, и казалось, в эти минуты он видел совсем другой мир.

– Для большинства людей Земля – всего лишь одна из планет, на которой по счастливому стечению обстоятельств зародилась жизнь. На самом же деле… – Странник умолк, подыскивая нужные слова.

– Это трудно, почти невозможно объяснить, но Земля обладает если не разумом, то неким чувством, инстинктом жизни. Она сама создала те условия, что позволили ей стать такой, какая она есть сейчас. Энергия Земли, ее животворная сила, разлита повсюду, она пронизывает каждый камень, каждое живое существо, но в некоторых местах она концентрируется, превращаясь в волшебные источники. Здесь, совсем рядом с нами, на глубине нескольких десятков метров находится один из них. С помощью энергии Земли можно творить подлинные чудеса – она наделяет жизненной силой помыслы того, кто пришел сюда, делает его мечты явью. Осязаемым, реальным воплощением животворной энергии Земли является родниковая вода, та самая вода, которую издревле называли живой или волшебной.

– Я неважно во все это врубился, но, кажется, усек главное – где-то под домом спрятан источник волшебной воды, с помощью которой можно исполнять любые желания, – прервал Странника зевавший от умственного напряжения Олег. – Я правильно все понял?

– В общих чертах. К сожалению, животворная сила Земли воплощает не только чистые, светлые мечты. Порой она позволяет реализовать самые низменные, порочные устремления. Так, похоже, было и в нашем случае. Когда твой прапрадед, Антон, построил дом на этом волшебном месте, он совершенно не представлял, к каким последствиям может привести его поступок. А вот его вторая жена, удивительной красоты женщина с пылкой, раздираемой страстями душой, отлично знала, где поселилась. В ее роду многие женщины занимались колдовством, и она самонадеянно полагала, что может должным образом использовать магическую энергию этого места. Увы, она выбрала путь зла, решив, будто черные силы превосходят силы добра и позволяют добиться бо#льших результатов. Для осуществления своих планов она превратила чудотворный источник в зловонное болото, и с тех пор дом стал эпицентром зла. В ту ночь, когда это произошло, по всей округе перестали бить ключи и иссякли святые источники. Но самое страшное ждало незадачливую колдунью впереди…

– Это была мачеха Лизоньки?

– Нет, Мишка, ее мать.

– Ничего не понимаю. Лизонька говорила, что помогала ей в занятиях черной магией, а дочь ведьмы…

– Она лгала. Дом пронизан многими пороками, один из них – ложь. Лизонька была обычной девочкой, не имевшей отношения к страшным тайнам своей полубезумной матери. Страдала другая девочка, ее сводная сестра Тата. Именно ее мачеха использовала как помощницу в своих колдовских занятиях, а в конце намеревалась принести в жертву силам зла. Колдунья безумно любила свою дочь и ради нее готова была пожертвовать всем, в том числе и жизнями невинных. Она желала Лизоньке счастья, но погубила ее. Случайно девочка оказалась на месте жертвы, мать попыталась спасти ее, магический ритуал вышел из-под контроля, колдунья и ее ребенок сгинули в пучине зла, а дом обрел жизнь, превратившись в жаждущее крови чудовище. В ту полную ужаса и отчаяния ночь уцелела только Тата. Когда девочка выросла, она поняла, что у нее просто нет выбора и ее судьба предрешена. Тата вернулась домой, стала хранительницей и стражем заколдованного дома. Ее познания в колдовском искусстве позволяли сдерживать ярость монстра, оберегать от него людей.

– Тата – моя прабабушка?

– Да, Антон.

Какое-то время мы молчали. Странник сидел, запрокинув голову, глядя в голубое, сиявшее сквозь пролом крыши небо. Я первым нарушил тишину, задав давно интересовавший меня вопрос:

– Но почему Лизонька такая злая? Неужели она всегда была такой?

– Это уже не Лизонька. Это Душа дома. Она вбирает в себя сущности погибших людей и использует их как маски. Душа дома принимает облик умерших – Лизоньки, старшего брата Антона, кошки Алисы. Но дело не только во внешнем сходстве, сохраняются и черты характера принадлежащих дому людей. «Лизонька» избалована, взбалмошна, любит играть в куклы, качаться на качелях, она скучает без друзей и нуждается в обществе ровесников, но за этой маской скрыто…

– А Саша? – не выдержал я пространных рассуждений Странника. – Она тоже стала частью дома?

– Влиться в Душу дома можно только после смерти. Монстр имеет власть лишь над теми, кого он убил. Спасение Саши в том, что она нравится Лизоньке и та видит в ней свою подругу. Будем надеяться, что ваша сестра еще не разозлила Лизоньку…

– Ее можно вытащить из этого кошмара?

– Шанс сразить силы зла и вызволить пленницу существует, но он не слишком велик. Все дело в нас, в том, какие мы и во что верим в этой жизни.

Признаюсь, меня просто бесили заумные речи Странника! Он говорил непонятные фразы и, кажется, очень гордился собой. Чего только стоил его отрешенный, направленный за горизонт взгляд! Речь шла о жизни моей сестры, а он не торопился давать ответы на вопросы, наслаждаясь всеобщим вниманием.

– Приняв в свою душу знания колдуньи, я тем самым дал согласие идти до конца, – многозначительно изрек Странник. – Но вы должны знать об одном условии – даже если мы победим, один из нас останется там навсегда. Кто-то должен заплатить своей жизнью за освобождение от кошмара, и каждый из вас должен решить, способен ли он пойти на такую жертву.

– Я вне игры. Говорю это сразу и категорически, – Олег невольно подался назад, размыкая круг сидевших у очага.

– А ты, оказывается, слабак! – Катька презрительно поджала губы. – Лично я иду в любом случае и еще намылю шею этому чудовищу.

Мы с ребятами попытались отговорить безрассудную атаманшу, но она упрямо твердила о «классном приключении» и «единственном шансе в жизни», всеми силами стараясь нарваться на крупную неприятность. Риск не пугал, а притягивал ее, и Катька твердо стояла на своем. Для меня же, Лоры и Антона выбора просто не существовало – мы были обязаны вернуться в заколдованный дом и спасти заблудившуюся в лабиринте зла сестренку.

– Вы готовы? Идемте. – Странник легко поднялся, пошел к выходу из грота, остановился. – Сделаем все, что можем, и не будем думать о будущем. Я прошу вас только об одном – если мне не суждено вернуться, пусть тот, кто уцелеет, позаботится о Бальте.

– Как можно идти без собаки?! – удивился Антон. – Кто же еще укажет нам путь, предупредит об опасности?

– Сегодня каждому из нас предстоит самому найти верную дорогу.

– Мы не бросим Бальта. Обещаю. Но я верю, Странник, ты вернешься, ты просто не можешь не вернуться, – чуть не плача, проговорила Лора. – А Бальта я никому не дам в обиду, никогда.

– Спасибо.

Странник подозвал пса, обнял за шею, прошептал ему что-то на ухо, а потом торопливо пошел к лодке. Мы двинулись следом. Я обернулся – Бальт сидел у входа в полуразрушенный грот, напряженно следя за каждым движением своего хозяина…


* * *

– Удачи вам, ребята!

Олег, не задерживаясь, пошел прочь, Антон отпер калитку, и мы, крадучись, вошли в сад. Притаившийся среди яблонь дом выглядел обыкновенным и безобидным. В какой-то миг мне показалось, что все наши страхи возникли на пустом месте и старое здание не таит в себе смертельную угрозу. А потом на душе снова кошки заскребли…

– Странник, ты в самом деле уверен, что сможешь справиться с чудовищем?

– Мы сделаем это вместе, Лора. Все, кто пройдет путь до конца. – Странник остановился у чуть осевшей в землю старой веранды. – Это последний шанс вернуться. Тот, кто не знает, зачем идет сюда, не выдержит испытаний и погибнет.

Ребята молча стояли у веранды. Антон, Лора, Катька, Странник – сосредоточенные лица, тревога в глазах… Рядом, в нескольких шагах от нас чернел вход в дом – приоткрытая пасть злобного чудовища.

– Что ж, дорогу осилит идущий, – губы Странника растянулись в полуулыбке, он легко поднялся по ступеням веранды и распахнул приоткрытую дверь.

Честно говоря, я ожидал увидеть в недрах дома все, что угодно, – монстров, привидений, черную пустоту бездны, но вместо фантастических кошмаров перед нами предстала знакомая и абсолютно реальная обстановка маленькой прихожей – шкафчик для обуви, старая вешалка, зеркало в деревянной раме…

– Может, нам все померещилось? – с надеждой спросил Антон.

– Как же! Размечтался. Самое интересное еще впереди, – неестественно бодро отозвалась Катька-разбойница.

– Нам надо попасть в осенний день Лизоньки. Думаю, она и сама этого хочет, а потому не будет нам препятствовать.

Странник повел нас на второй этаж, и вскоре, холодея от каждого шороха, мы подошли к Сашиной комнате. Признаюсь, мне было невыносимо, до одурения страшно, хотелось проснуться, избавиться от наваждения, бежать как можно дальше от этого проклятого дома. Странник задержался на пороге:

– Пока мы вместе, но очень скоро каждый окажется наедине с домом. Вы можете рассчитывать только на самих себя. Помните, животворный источник может усиливать как плохие, так и хорошие чувства. Наше спасение в наших душах.

– А нельзя ли поконкретней? Может быть, нам понадобятся осиновые колья, серебряные пули или, на худой конец, какие-нибудь сильные заклинания?

Катька спросила о том, о чем думал каждый из нас. Я бы предпочел иметь хоть какое-то оружие, а не идти в пасть чудовищу с одними благими намерениями в душе.

– Ах, Катя-Катя, магия – всего лишь средство, а не цель, один из способов достигать желаемого. Никто из нас не владеет магическим искусством, но, поверь, пройдя все испытания, мы сможем противостоять злу. А большего я не знаю и сам.

Туманные рассуждения Странника не прибавляли уверенности в собственных силах, но выбирать проводника не приходилось, и я вслед за остальными вошел в спальню Александры. Дверь в чулан была открыта, и за ней виднелась еще одна, очень похожая на Сашину, комната.

– Нам сюда, – Странник, не задумываясь, шагнул в иной мир…


* * *

Тело распалось на атомы, они закружились, рассеялись по Вселенной, превращая меня в ничто. Исчезло все, кроме сознания… А спустя миг я уже твердо стоял на ногах, осматривая незнакомую комнату. Как и Сашина спальня, она предназначалась для занятий колдовством, но здесь все было намного основательней, капитальней. Чувствовалось, что комнату обустраивали со знанием дела и проводили в ней немало времени.

– Куда это нас занесло? – тряхнула головой оторопевшая Катька.

– В один из дней далекой осени. Мы в прошлом, на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков, – откликнулся Странник.

– Супер! – присвистнула Катька-разбойница. – Только так не бывает.

– Магическое заклинание нарушило ход времени, замкнуло в кольцо его небольшой отрезок, и теперь день Лизоньки повторяется вновь и вновь. А мы должны разыскать хозяйку этого дня.

Странник не стал задерживаться в волшебной комнате, а повел нас вниз, за пределы помолодевшего, обставленного щеголеватой мебелью дома. Под печальным осенним небом, среди золотых деревьев, на скамейке у качелей сидели двое. Сашу и Лизоньку окружали фарфоровые куклы, игрушечный сервиз, разноцветные сундучки и коробочки. Девчонки увлеченно играли в свои дорогие игрушки, не замечая никого вокруг.

– Саша! Саша! – мы с Лорой ринулись навстречу сестре, но Александра даже не обернулась.

– Я ждала вас, Миша. – Сидевшая рядом с сестренкой Лизонька протянула мне ладошку, улыбнулась. – Присоединяйтесь.

От ее нежного голоска у меня по спине поползли мурашки. А Лора тем временем уговаривала сестру пойти с нами, покинуть это жуткое место. Наконец Саша изволила ответить на ее просьбы.

– Зачем куда-то уходить, если мне здесь очень нравится? – проговорила она, не поднимая головы. – Лизонька – моя лучшая подруга, мы чудесно проводим время. Посмотри, какие у нее замечательные куклы! И потом, если я уйду, Лизонька будет скучать.

– Александра, опомнись! Лизонька не человек, это только маска, под которой скрывается чудовище – Душа дома!

Саша отрицательно покачала головой. Потупившись, она упорно разглаживала складочку на подоле кукольного платья. «Мишка! – я вздрогнул, услышав в мозгу знакомый Сашин голосок, – Мишка, ты слышишь меня? Уходите отсюда, иначе она всех вас убьет. Ее нельзя злить. Я останусь, отвлеку ее, а вы бегите, бегите, бегите!»

– Мишенька, останьтесь с нами! – теплая детская ладошка коснулась моей руки. Лизонька стояла рядом со мной, снизу вверх смотрела в лицо своими огромными, печальными глазами. – Мне скучно без вас.

– Этот день – тупик, из него нет выхода! – настойчиво повторяла Лора.

– Беги, Мишка, уводи Лору! – беззвучно кричала Александра.

– Супер! А за забором этого дома тоже прошлое?!

Голоса сводили с ума, раскаленными молотками разбивая голову. Мир кружился вокруг нас, как огромная карусель. И только Странник – высокий, одетый во все черное, стоял неподалеку, скрестив на груди руки, с загадочной полуулыбкой наблюдая за нами…

– Послушай, Саша, – отстранив Лизоньку, я подошел к сестре. – Каким бы ни было твое решение, мы пойдем до конца и уничтожим зло. Это наш долг.

– Правда? – впервые за время разговора Саша подняла голову. В ее глазах блестели слезинки. – Мне…

– Останьтесь, Миша, – перебила ее Лизонька. – Я подарю вам счастье.

– Нет. Мы вместе с Сашей вернемся домой.

– Посмотрим! – Гнев преобразил Лизоньку. Невинное детское личико менялось на глазах, приобретая омерзительные, нечеловеческие черты. – Вы освободили меня на свою погибель. Вы умрете, а ваши души будут вечно бродить по лабиринтам дома. Ты будешь молить о забвении, но там, где нет времени, нет и конца!

Слушая гневные речи чудовища, я готовился к худшему, но как ни странно, Лизонька не привела в исполнение свои угрозы. Резкий порыв ветра поднял облако пыли, я зажмурился, а когда открыл глаза, обнаружил, что Лизонька исчезла.

– Где она?

– Испарилась. Не знаю как, – ответил за всех Антон.

Над головами нависли тяжелые тучи, начал накрапывать дождь. Стемнело. Резкие порывы ветра насквозь пронизывали тело, а в доме тем временем зажгли свет, за шторами мелькали силуэты людей, доносилась негромкая музыка.

– Слушайте, мне это не нравится. – Катька приблизилась к окну, заглянула в ярко освещенную комнату. – Там играют детишки, все чинно и мирно, следовательно, это западня и в доме нас ждут крупные неприятности. Зачем туда идти? Давайте рванем в город. Посмотрим, как люди жили сто лет назад, чем занимались. Это же обалденное приключение! А Лизонька подождет.

– Не пытайся обмануть себя, Катерина. Только там, – Странник указал на дом, – за этой дверью находится единственный путь домой. Только оказавшись в доме, мы сможем преодолеть его злую волю, усмирить буйство темных сил. Иного пути нет.

Вдохновленные речами Странника сестренки первыми вошли в дом, за ними последовал Антон, а потом настала и моя очередь.

– Смелее, Мишка, – легонько подтолкнул меня Странник, и я с трепетом переступил порог дома.


* * *

– Лора! Антон! Саша!

Дом без следа поглотил вошедших под его кров, и, кроме меня, в прихожей не было ни души. Какое-то время я подождал Катьку и Странника, но они так и не появились. Похоже, таинственный Лорин приятель оказался прав и на этот раз каждому из нас предстояло действовать в одиночку. Я прошел в просторный холл, куда выходила ведущая на верхние этажи лестница и двери нескольких комнат.

– Эй, есть здесь кто-нибудь?!

Стоявшие в углу длинные, похожие на лакированный гроб часы, зашипели, а потом отсчитали один за другим восемь громких полнозвучных ударов.

– Тата, Лизонька, идите ко мне! – неожиданно прозвучал приятный женский голос.

– Иду, маменька! – мимо, едва не задев мое плечо, пробежала малышка с золотыми локонами и кукольным личиком.

Не замечая меня, Лизонька быстро поднялась на второй этаж. Вскоре из соседней с холлом комнаты вышла еще одна девочка – худенькая, черноволосая, с очень красивыми, запоминающимися глазами. Она также не обратила на меня внимания и отправилась наверх вслед за блондинкой, а я последовал за ними.

– Пора спать, малышка, – высокая женщина с бронзовыми волосами и удивительной красоты лицом нежно обнимала Лизоньку за плечи. – Завтра твои именины, и тебя ждут чудесные подарки. Ложись, мой ангел.

– Ах, маменька, я не хочу спать! Сделайте так, чтобы завтра пришло поскорее.

– Пока я не властна над временем, милая. Но очень скоро все изменится… – женщина отвела дочь к комнате, где теперь, спустя целый век, жили мы с Антоном, задержалась на пороге, погладила Лизоньку по голове. – Скоро ты станешь самой счастливой девочкой в целом мире.

– Маменька, вы самая-самая лучшая на свете!

Уложив Лизоньку в кровать, рыжеволосая колдунья направилась в противоположное крыло дома. Ее движения стали резкими, а в чуть раскосых изумрудных глазах появилось жесткое, сосредоточенное выражение. У предназначенной для колдовства комнаты ее поджидала Тата.

– Ради дочери я пойду на все. Я подарю ей целый мир, избавлю от болезней и разочарований. Она не узнает, что такое зло и смерть. Идем, дорогая, ты поможешь мне в этом деле.

Колдунья и ее помощница вошли в комнату, а я тихонечко проскользнул следом. Впрочем, предосторожности были напрасными – на меня по-прежнему никто не обращал внимания. Помещение, где совсем недавно находился проход в нашу реальность, преобразилось. Дверь в чулан исчезла, белые занавеси на стенах сменились полотнищами из черного бархата, но самым невероятным сюрпризом оказался находившийся посреди комнаты глубокий колодец. Этот выложенный гранитными плитами круглый водоем очень странно смотрелся в жилом доме. Я заглянул в колодец и едва удержался на ногах – черная неспокойная вода притягивала, звала в свои смертельные объятия. Там, в глубинах этого холодного водоема, скрывалось Нечто – безжалостное, ненавидевшее жизнь, пугающее, но в то же время такое манящее и завораживающее…

– Приступим, и да помогут нам силы тьмы!

Облаченная в балахон колдунья начала нараспев читать заклинания, кругами обходя неподвижно стоявшую Тату. Глаза девочки были открыты, но их бессмысленное выражение делало ее похожей на восковой манекен.

– Подойди к колодцу, стань на его край.

Тата покорно исполняла все приказы рыжеволосой ведьмы, а та упорно и неутомимо продолжала плести сеть страшного заклинания. Тлели на огне дурманящие благовония, мелодичный голос твердил непонятные слова, и постепенно мне стало казаться, что я вижу сумбурный пестрый сон без начала и конца. Вода в колодце поднималась все выше, пенилась, клокотала, над ней плавал слой густого зеленоватого тумана, а Тата равнодушно смотрела на опутавшие ее ноги полупрозрачные щупальца…

– Черный источник, прими невинную жертву, поглоти ее тело и душу! Дай мне силу! Дай мне свою великую, несокрушимую силу! – рыжие волосы ведьмы рассыпались по плечам, в глазах горело безумие. – Дай силу! Дай силу!

Я понимал, что не в состоянии прервать страшный обряд, и все же не мог вот так просто стоять и смотреть.

– Прекрати! Не делайте этого! Всем будет только хуже! Остановитесь! – но меня не слушали, а скорее всего просто не видели.

Ритуал приближался к завершению, по комнате ползало множество смертоносных щупалец, а черная вода бурлила у самых ступней Таты.

– Мама! – в комнату вошла державшая на руках большую куклу Лизонька. Девочка зевнула, протерла заспанные глаза. – Маменька, что вы делаете?

Слепленное из тумана щупальце метнулось на звук голоса, ударило по лицу Лизонькину куклу. Девочка выронила игрушку, а потом истошно завизжала – потерявшая глаза фарфоровая кукла оскалилась в омерзительной ухмылке. Привлеченные шумом струи тумана набросились на несчастную девочку, опутали ее с ног до головы, потянули к краю колодца.

– Маменька! Маменька!

– Не та! Не та! – кричала рыжеволосая ведьма, пытаясь оторвать щупальца тумана от тела дочери. – Не та!

Ее усилия были бесплодны. Колодец бурлил, пенился, выпуская все новые щупальца, и вскоре они начали опутывать саму ведьму.

– Именем Гекаты заклинаю – да разрушатся злые чары, да сгинут, – голос женщины слабел, но она все еще пыталась бороться, протягивая руки к тонувшей в черной клокочущей воде Лизоньке.

Внезапно наполнявшая колодец жидкость стала густой и вязкой, покрылась огромными пузырями, а потом в один миг поглотила саму ведьму, вместе с так и не успевшей понять, что же произошло, Лизонькой. Страшный туман исчез, захохотала и умолкла ослепленная кукла, а неподвижно стоявшая на краю колодца Тата испуганно вскрикнула и без чувств упала на пол. Вдали послышался бой часов. Когда стих последний, двенадцатый удар, предметы в комнате стали расплывчатыми, покрылись рябью, и в этом мареве бесследно растворились страшный колодец, черные занавеси на стенах, а комната обрела привычный вид. Время замкнулось, побежало по кругу, и Лизонькин день начался вновь…

– Добро пожаловать в наш мир, – рассмеялась стоявшая рядом со мной рыжеволосая ведьма. – Моя дочь выбрала тебя, и теперь ты останешься с нами. Мы – одна семья. Не правда ли, Таточка?

Появившаяся из пустоты Тата переживала невероятные превращения – она росла, хорошела на глазах, из девочки превращалась в молодую девушку, во взрослую женщину, старела, обретая черты старухи-затворницы, а потом вновь становилась маленькой девочкой.

– Она не убежала от меня, – продолжала рассуждать рыжеволосая. – Почти век минул, а скромница Тата наконец-то попалась! Ее душе не вырваться отсюда. И ты, малыш, не скроешься от нас.

От многоголосого хохота закладывало уши, вокруг мелькали уродливые, нечеловеческие лица, и я, не выдержав этого кошмара, опрометью бросился из комнаты.

– Попался! Попался! Попался! – несся вслед зловещий смех ведьмы.

Лужи под ногами, светящаяся плесень на стенах, озарявшая слабым мертвенным светом бесконечные лабиринты дома, чуть приоткрытые двери, за которыми таился кошмар… Я шел вперед, не зная, куда направляюсь и что ждет меня в соседней комнате.

– Помогите…

Голос показался знакомым. Немного помедлив, я пошел на зов. Посреди небольшой комнатушки в деревянном полу тонул человек. Он примерно по пояс погрузился в твердые на вид доски.

– Осторожно, Мишка, тут трясина.

– Вовка? – я невольно попятился, испуганный этой встречей. – Ты же умер?

– Я жив, как видишь. Дом захватил меня в плен и держит.

– Но из пруда выловили твое мертвое тело.

– Я ничего не знаю, лучше помоги мне выбраться отсюда.

Он протянул руку и от этого движения еще глубже увяз в полу. Я медлил. Скорее всего Вовка уже не принадлежал себе, влившись в Душу дома, но все же еще оставалась крошечная надежда на то, что он жив.

– Помоги же! – настойчиво повторил Вовка.

Ухватившись за дверной косяк, я, не заступая через порог, подался вперед и протянул руку. Холодные пальцы намертво впились в ладонь, а потом последовал страшной силы рывок, и, описав в воздухе дугу, я приземлился в центре комнаты. Пол под моей тяжестью прогнулся и начал постепенно затягивать ноги.

– Желаю приятно провести время, – Вовка парил в воздухе, сверху вниз глядя на меня. – Помоги ближнему, и он тебя утопит.

– За что, Вовка?

– Тебе следовало думать о спасении собственной шкуры, а не проявлять чудеса благородства. Теперь получай по заслугам, герой.

Он растворился в воздухе, а я почувствовал, как мое тело все глубже опускается в вязкую трясину.

– Вы не поможете мне, Мишенька? – змея с головой Лизоньки свесилась с потолка, посмотрела в глаза. – Признайте очевидное – люди платят за добро злом. Ну а коль скоро это так, надо думать только о себе и быть безжалостным к тому, кто встает на пути. Не так ли? Если вы согласитесь с моими словами, Миша, я помогу вам выбраться. Иначе вы умрете с чистой совестью.

Слова Лизоньки зародили во мне сомнения. Похоже, она в самом деле была права: сколько раз я видел, как люди отвечали на протянутую руку ударом в спину. Признаюсь, мне хотелось согласиться с Душой дома, признать ее правоту, и только малопонятные рассуждения Странника о торжестве добра удерживали от этого поступка. Слишком часто оказывался прав наш необычный знакомый, слишком часто сбывались его предсказания, и потому я, почти не веря собственным словам, насколько мог твердо, произнес:

– Ты живешь в мире зла, где все искажено и порочно, твои слова – ложь. На самом деле люди должны делать добро и помогать друг другу, иначе весь мир уподобится этому дому.

– Неверный ответ, Мишенька, – змея подмигнула и, грациозно выгнув серебристое тело, поднялась к потолку. – Незабудку голубую ангел с неба уронил…

Она исчезла, оставив меня медленно тонуть в замаскированной под деревянный пол трясине. Помощи ждать было неоткуда. Когда над поверхностью пола осталась только голова, я зажмурился, приготовившись проститься с жизнью…

Черная бездна засасывала все глубже и глубже. Я больно стукался о невидимые в темноте балки, но потом все же сумел уцепиться за одну из деревянных перекладин и даже усесться на нее верхом.

– Пришел в гости к бабушке? – проскрежетал над ухом старческий голос. – Приглядись получше, посмотри, что тебя ждет.

Темнота вокруг не была полной – из глубин бездонной ямы поднимались тусклые лучи сероватого света. Светящаяся волна медленно ползла наверх, и вот я уже сумел рассмотреть свою соседку – беспечно болтавшую ногами над бездной старуху-затворницу.

– Дряблая кожа, спина крючком и фальшивые зубы в стакане… – грустно проговорила постаревшая Тата. – А ведь ты видел меня молодой. Я была хороша, не правда ли? Время безжалостно. Посмотри вниз, малыш, тебя ждет незабываемое зрелище.

Я послушно опустил голову и тут же пожалел, что сделал это. Залитая светом пропасть кишела ожившими мумиями. Они запрокидывали головы, щелкали зубами и тянули ко мне костлявые руки с безобразными ногтями.

– Здесь все. Яма доходит до центра Земли, и теперь ты видишь, чем наполнена эта планета. Здесь все, кто жил когда-либо под солнцем, мечтал, любил и на что-то надеялся. Твое место тоже здесь…

Мертвецы медленно поднимались из бездны, и хотя они были далеко внизу, я невольно поджал ноги, не в силах преодолеть ужас и омерзение.

– А можно жить вечно, на зная старости и болезней. Мы будем играть на поляне, качаться на качелях, запускать воздушного змея. Мы все – я, Лизонька, Саша и ты. Вечное детство, вечная радость, – помолодевшая, вновь превратившаяся в девочку Тата протянула руку, приглашая идти за собой. – Посмотри, там, наверху – голубое небо и золотое солнце. Там нас ждет вечное счастье.

Последнее время смертельные опасности поджидали нас на каждом шагу, но, по правде говоря, я не задумывался о том, что ждет человека за гранью жизни. Непроходящая ледяная тоска сжала сердце. Омерзительные скелеты внизу, бесконечно далекое сияющее небо над головой – выбор казался очевидным, и все же…

– То, что ты обещаешь мне, Тата, по-настоящему здорово, но это не по мне, – заговорил я, глядя в лицо невероятно, неестественно красивой девчонки. – Душа дома хочет зла, все, что она делает, несет только зло.

– Не пытайся казаться лучше, чем ты есть на самом деле. Когда смерть посмотрит тебе в лицо, ты еще пожалеешь о своем отказе!

Тата резко толкнула меня в грудь, я сорвался с балки, в последний момент успев ухватиться за нее руками. Жгучая боль пронзила пальцы, над головой раздалось утробное рычание. Я поднял глаза – Тата исчезла, а вместо нее по балке прогуливалась пушистая черно-белая кошка. Вот она выгнула спину, подошла ближе и вновь ударила по моей руке когтистой лапой.

– Брысь! Пошла вон!

Но Алиса и не думала уходить. В ее глазах горела дикая, необузданная ярость, а от шерсти сыпались искры. Липкие от крови пальцы ослабели, атаки Алисы становились все яростней, и вот, сорвавшись с балки, я кувырком полетел в заполненную мертвецами яму.


* * *

Болело все – разодранные кошкой руки, пострадавшая от удара о землю спина, разбитые колени. Мертвецы исчезли, и это радовало, хотя, признаюсь, в таком положении поводов для оптимизма было маловато. Кажется, меня занесло в огромную, окутанную непроглядным мраком пещеру. Я поднялся, пошел вперед, наугад выбрав направление. Вскоре мои глаза различили узкую полосу золотого солнечного света. Я рванул вперед, к выходу из пещеры, но едва не заплакал от разочарования – золотое, напоминавшее солнечный свет сияние испускали бескрайние залежи самоцветов и золотых монет.

– Нравится? – огромный червь с омерзительной мордой и злобными человеческими глазами выполз из груды рубинов, щелкнул многозубыми челюстями. – Хочешь, я отдам тебе все это?

– Зачем? Я не желаю гнить среди этих побрякушек.

– Забери богатство с собой. Деньги исполняют желания, и весь мир окажется у твоих ног… – рокотал над ухом омерзительный басок червя. – За деньги можно купить все и всех. Собственные самолеты, яхты, путешествия в любой уголок земли…

– Вы зря стараетесь, – я отбросил носком валявшуюся под ногами царскую корону. – За последнее время мне обещали много благ и чудес, но, даже если вы не солжете и сделаете все, о чем говорили, ничего хорошего из этого не получится. Источник вашего могущества – зло, а оно еще никого не делало счастливым.

– Ты сообразительный мальчик! – червь расхохотался, оскалив свои ужасные многозубые челюсти. – Однако отречение от зла вовсе не означает победы над ним. Ты правильный и хороший, а я сильный и голодный, как ты думаешь, кто победит в нашем споре?

Червь смеялся, говорил какие-то гадости и медленно, кругами приближался ко мне. Из его пасти капала слюна, глаза горели голодным огнем. Бегство или сопротивление были невозможны, я понимал, что погиб, и все же не хотел сдаваться без боя. Рука потянулась к карману, где лежал перочинный нож, но вместо этого нелепого, смешного, единственно доступного мне оружия я нащупал маленький круглый предмет. В душе всколыхнулась надежда.

– Получается, на свете все можно купить за деньги? – уточнил я.

– Да. Абсолютно все.

– Следовательно, я мог бы выкупить свою жизнь и свободу?

– Конечно! – Червь расхохотался, сотрясаясь всем своим длинным упругим телом. – Если заплатишь нужную сумму.

– Вот… – я протянул на ладони истертую серебряную монету – ту самую, что отдала мне юродивая. – Это все, что у меня есть. Монета старая и, наверное, дорогая. Если плата вас устроит, помогите мне выбраться из этого кошмарного места и найти своих друзей.

– Все сокрытое в недрах земли принадлежит мне и… – разглагольствовал самодовольный червь, но внезапно осекся на полуслове и подслеповато щурясь, начал рассматривать монету. – Не может быть! Это она, последняя… Ты знаешь, что держишь в руках, детеныш?

– Плату за свою свободу.

– Это последняя из тридцати монет, что заплатили Иуде за предательство. Я давно собрал все остальные, и оставалось разыскать эту, последнюю. Твоя цена приемлема, и сделка состоится.

Сказав так, чудовище мелко-мелко задрожало, от тихого, едва уловимого звона заложило уши, и я почувствовал, как растворяюсь в воздухе, превращаясь в ничто…


* * *

Неужели червь обманул меня и скитания по дому будут продолжаться вечно?! Отчаявшись, я медленно брел через залитые водой комнаты, не глядя по сторонам и спотыкаясь от усталости…

– Мишка?

– Лора?

Первый радостный порыв сменила тревога – что, если стоявшая у маленькой дверцы девушка вовсе не была моей сестрой, а под знакомой оболочкой скрывалась коварная Душа дома? Лора отступила к стене.

– Что у тебя с руками? – не глядя в глаза, спросила она.

– Повстречался с обезумевшей кошкой. А где остальные?

– Не знаю. Когда я вошла в дом, то осталась совсем одна.

Девушка с лицом и манерами Лоры медлила, не решаясь открыть полукруглую дверцу. Возможно, это и в самом деле была моя сестра, но после всего пережитого я, похоже, разучился доверять людям.

– Нам стоит идти туда? – сестра взялась за узорчатую, сделанную в виде кольца ручку. Я неопределенно пожал плечами, а Лора впервые посмотрела мне в лицо. – Ты мне не веришь? Думаешь, что я погибла и моей душой завладел дом? Так? Знаешь, Мишка, у меня тоже есть сомнения на твой счет.

– Но…

– И нет ни единого способа выяснить правду. Дом знает о принадлежащих ему душах все и потому выдержит любую проверку, ответит на каждый вопрос.

– Что же нам делать?

– Доверять друг другу. Иначе мы перессоримся, и это очень порадует силы зла. – Лора наконец-то открыла дверку, за которой обнаружилась узкая, спускающаяся в темноту лестница. – Идем, братишка.

Мы начали спуск. С Лорой трудно было не согласиться, и все же я не мог полностью доверять шедшему рядом человеку. Непроглядный мрак, доносившиеся отовсюду подозрительные шорохи до предела взвинтили нервы, и я уже не знал, откуда ждать нападения.

– Кто здесь? – услышав наши шаги, выкрикнул из темноты Антон.

– Миша и Лора, – отозвался я.

Теперь мы спускались втроем, и каждый из нас не мог с уверенностью ответить, кем же на самом деле были его спутники. Впереди забрезжил неяркий свет.

– Кажется, мы куда-то пришли, – сообщил шагавший впереди Антон.

Выглянув из-за его спины, я увидел круглый зал с очень высоким сводчатым потолком. Своды пересекало несколько трещин, и сквозь них в помещение проникал солнечный свет. В центре зала на полу лежала каменная плита, испещренная непонятными надписями и рисунками. От нее лучами разбегались несколько забитых пылью желобов, уходивших в черные отверстия стен. На краю плиты сидел Странник, а Катька-разбойница бродила по залу, с любопытством рассматривая его необычное убранство.

– Где Саша?

– Мы ждем ее, Лора, как раньше ждали вас, – Странник поднялся с плиты, подошел к моей сестре, протянул руку. – Это цель нашего пути. Здесь, под плитой, замурован животворный источник. Мы должны освободить его. Вода размоет созданное ведьмой зловонное болото зла, баланс сил восстановится, вновь забьют ключи, и зло перестанет преобладать над добром.

– Вряд ли у нас это получится, – Антон уперся ладонями в каменную плиту, пробуя сдвинуть ее с места. – Тут и двадцать человек не справятся. Нужен подъемный кран.

– Человек может прожить всю жизнь, так и не узнав, какой силой обладает его душа, – негромко произнес Странник. – Слабые не прошли бы сюда.

– Привет! Жутко рада всех вас вновь увидеть! – по лестнице сбежала чумазая, перепачканная грязью и паутиной Саша. – Я не опоздала?

– Наконец-то! – Лора первой обняла сестру. – Где ты была все это время?

– О, это длинная история! Сперва…

– Оставьте воспоминания на потом, – перебил девочек Странник. – Сейчас мы должны исполнить свой долг и завершить начатое.

Он достал из кармана мелок и начал чертить на полу магический круг, внутри которого должны были оказаться все мы и сам волшебный источник.

– Силой своего слова изгоняю вас, духи хаоса и тьмы, из этого места, и не будет для зла преграды крепче, чем эта! – повторял Странник, проводя по полу тонкую белую линию.

Мы встали в спасительный магический круг. Однако праздновать победу оказалось рановато – в тот же миг мои ноги сдавили холодные щупальца чудовища.

– Мишка! – истошно взвизгнула Лора.

– Я люблю вас, Мишенька, – щупальца поднимались все выше, а перед глазами возникла хорошенькая Лизонькина головка, венчавшая змеиную шею. – Вы даже лучше Саши, я никому вас не отдам!

Вокруг очерченного Странником круга происходило что-то ужасное. По полу стелился ковер из блестящих извивающихся щупалец, а среди них мелькали фигуры Лизоньки, ее матери, Таты, Алискиной хозяйки, Бори, Вовки и других, незнакомых нам людей. Слуги дома яростно пытались пробиться сквозь магическую защиту, пугая находившихся внутри круга ребят. Только Странник был спокоен и невозмутим, а его худое смуглое лицо напоминало маску… Однако очень скоро мне стало не до наблюдений – удерживавшее меня чудовище сильнее сжало смертоносные объятия.

– Что же вы не спасаете своего друга? – шептала Лизонька. – Скоро он навеки станет моим.

– Довольно! – Странник переступил черту магического круга, приблизился ко мне, не обращая внимания на скользившие повсюду щупальца. – Ты не имеешь власти над теми, кто не покорился тебе. Мы победили, и я приказываю тебе уйти.

Тонкие пальцы Странника сжали голову «Лизоньки». Человек смотрел в глаза чудовищу, не отрываясь, ни на секунду не отводя взгляда. Щупальца дрогнули, по ним пробежали длинные красноватые искры. Я невольно зажмурился, боясь взглянуть в темные, обладавшие огромной гипнотической силой глаза Странника.

– Пусти… – в бессильной ярости прошептала Душа дома. – Я покоряюсь.

А потом я почувствовал, что мое тело свободно, открыл глаза и увидел, как отступают, превращаясь в туман, страшные щупальца. Странник не дал нам перевести дух, он отвел меня к ребятам и велел всем встать лицом к замурованному источнику, протянуть руки ладонями вперед.

– Почувствуйте свет в своей душе. Мы все единое целое, и наша мать Гея-Земля, даровавшая жизнь каждому из нас, не оставит своих детей. Наши силы безграничны, ибо это силы добра.

Ладони Странника начали светиться, испуская яркое, ослепительное сияние. В лицо ударил порыв холодного, пахнущего свежей листвой ветра. И в этот момент я почувствовал, как по моим жилам течет необыкновенная, чудесная сила, а вскоре вокруг моих пальцев начал разливаться волшебный свет. То же происходило с Катькой, Антоном, Лорой, Сашей…

– Свет рассеет тьму, вода напоит иссохшую землю, жизнь победит смерть!

Десять ярких лучей света упали на многотонную плиту, ветер засвистел в ушах, перехватил дыхание, а потом все исчезло за пеленой ослепительного белого света.

– Смотрите! Мы сделали это! – восторженно кричала Саша. – Сделали! Сделали!

Огромная каменная плита бесследно испарилась, растаяла в воздухе, и теперь на ее месте находился восьмигранный бассейн, со дна которого била мощная струя воды. Почувствовав жажду, я нагнулся, зачерпнул пригоршню сверкающих жидких бриллиантов. Тысячи крошечных иголочек коснулись кожи, а когда легкое покалывание прошло, на ней не осталось и следа от глубоких кровоточащих царапин, оставленных Алисой.

– Эта вода исцеляет, продляет жизнь и сохраняет красоту, – произнес наблюдавший за мной Странник.

Ледяные брызги летели во все стороны, мы смеялись, визжали, бросая друг другу в лицо пригоршни волшебной воды, и были совершенно счастливы. Тем временем бассейн наполнился, и хрустальные потоки потекли по желобам, смывая накопившуюся за долгие годы пыль.

– Нам пора, – прервал веселье Странник. – Теперь воду ничто не удержит, она размоет болото и уничтожит злые чары.

– Здесь будет райский уголок, в котором сбываются все желания? Мы сможем прийти сюда вновь?

– Нет, Лора. Это место не принадлежит нашей реальности и просто так в него не проникнуть. Зато там, откуда мы пришли, вновь забьют иссякшие сто лет назад родники. Идемте, – он подтолкнул Лору к черневшей в глубине зала лестнице.


* * *

– Здорово мы ему врезали! – восклицал Антон, стоя на пороге ведущей в нашу реальность двери. – Никогда не думал, что живу в доме-монстре. Даже голова кругом идет!

– Только бы поскорее вернуться домой, – вздохнула Лора, а потом подвела нас с Сашей к проходу. – Идите первые, так мне будет спокойней.

Взяв Александру за руку, я шагнул через порог. Тело распалось на атомы, их закружил огненный вихрь, все смешалось, и вот уже мы с сестренкой стояли возле чулана, наблюдая за теми, кто еще оставался в далеком прошлом. Вскоре к нам присоединились Антон, Катька, Лора и Странник.

– Что теперь? Кажется, мы победили?

– Осталось восстановить магический знак, который обезопасит нашу реальность от вторжения чудовища, – ответил мне Странник.

– Не понял… Мы же разрушили чары и все такое… Неужели этот кошмар никогда не кончится?

– Увы. Нам удалось загнать Душу дома в ее реальность, очистить источник животворной силы Земли от зла, но окончательно уничтожить мир Лизоньки невозможно. Он уже стал частью измерения абсолютного зла, которое существовало и будет существовать вечно.

– Абсолютного зла? – переспросила Саша.

– Это вечная сила, противостоящая добру и свету. Ее невозможно уничтожить, можно только отгородиться от нее, что мы сейчас и сделаем. – Странник достал из кармана аккуратно свернутую тетрадную страничку, протянул ее Александре. – Ты проводила ритуал освобождения, поэтому без особых проблем сможешь и закрыть проход. Здесь подробная инструкция. Магическую печать можно нарисовать обычной масляной краской, благо ее в доме предостаточно.

– Постой… – Лора взяла Странника за руку. – Почему ты не хочешь сделать все сам?

– Я возвращаюсь в мир Лизоньки. Кто-то должен принести себя в жертву, иначе зло вновь вырвется на свободу. Помнится, мы уже говорили об этом.

Полное боли и страха путешествие по лабиринту зла вытеснило из памяти условие, о котором говорил прежде Странник. Находясь в доме, каждый из нас жил одним мгновением и не строил планы на будущее. А теперь пришел час расплаты…

– Тогда бросим жребий. Это будет честно, – не своим голосом предложила Саша. – Кто вытянет короткую спичку, тот и пойдет.

– А спички у тебя есть? – тут же осведомился Антон.

Напуганная собственным предложением сестренка покачала головой и неестественно бодро предложила еще несколько способов жеребьевки. Тем временем Лора подошла к двери, за которой виднелась не принадлежавшая нашему миру комната:

– Не надо жребиев, Сашенька. Вы с Мишкой не должны испытывать судьбу. Юродивая напророчила много бед, и я поняла, что погибну в доме. Так оно и будет… – Лора всхлипнула. – Короче, я готова. Надо просто войти в эту дверь, да?

Только теперь я до конца осознал ужас происходящего и готов был разреветься от тоски и бессилия. Неужели кто-то из близких мне людей сейчас покинет этот мир, навсегда уйдет в кошмар? А может быть, это моя доля, мой выбор? Саша и Антон растерянно смотрели на Лору, а она медлила, не решаясь сделать последний шаг. Она ждала нашего приговора…

– Что это? – Саша подошла к ведущей в коридор двери. – Слышите шум? Неужели кошмар вернулся?

Но она ошиблась – легкий топоток сменило энергичное фырканье, дверь открылась и в комнату влетел мокрый, перепачканный грязью Бальт. Побежав к хозяину, он встал на задние лапы, мгновенно облизал его лицо и руки, заскулил, быстро-быстро завертел хвостом.

– Ты переплыл пруд, дружище… хорошо, что ты пришел… Молодец… – бормотал Странник, лаская пса.

Искренняя радость Бальта на миг рассеяла тягостную атмосферу, но потом тревога вспыхнула с новой силой, и каждый из нас понял, что время выбора настало. Странник подвел Бальта к Лоре, велел псу сесть у ее ног.

– Твоя жертва не потребуется, Лора. Я давно все решил. Выбора нет. Подсознательно вы все ждете от меня этого поступка. Благородный герой жертвует своей жизнью ради спасения остальных – именно так должна закончиться наша история, иначе финал окажется фальшивым. С той минуты, как я встретил тебя, Лора, каждый шаг приближал меня к этой развязке. Ты хотела видеть меня таким…

– Ты не уйдешь, нет… – слезы текли по щекам Лоры, но она не замечала их. – Я давно хотела сказать, что люблю тебя, но не решалась… Слышишь, Странник, я люблю тебя, по-настоящему, на всю жизнь!

Сестра умоляла Странника остаться, я хотел было присоединиться к ее просьбам, но осекся на полуслове. Таинственный Лорин друг оказался прав и на этот раз – для меня, как, наверное, и для всех остальных, его уход казался наименее болезненным разрешением вопроса. Никто из нас не хотел умирать или терять близких, родных по крови людей, а он был всего лишь случайно встретившимся на нашей дороге попутчиком…

– Я люблю тебя, – повторила Лора. – Люблю.

– Знаю, – загадочная улыбка озарила лицо Странника. – Но кто-то должен уйти. Для вас это конец пути, а для меня – продолжение. Я иду, оставляя позади радость и страдания, боль, печаль, счастье.

– Это сказка, выдумка! Ты обычный человек и потому погибнешь, войдя в мир зла. Странник – легенда, а у тебя только одна жизнь. Я не хочу терять никого из вас и не хочу умирать сама. Давайте просто уйдем из проклятого дома и будем жить обычной жизнью, не вспоминая об этом кошмаре!

– Я ни о чем не жалею. Прошу только об одном – позаботиться о Бальте. Только он был моим другом, только он знает, кто я, и принимает меня таким, какой я и есть. Не предавай его.

– Постой!

– Держи его за ошейник. Он не должен идти со мной. Прощайте все, прощай Бальт, прощай Лора.

Странник быстро подошел к двери, перешагнул порог и, не оглядываясь, двинулся вперед, все дальше уходя в кошмарный мир Лизоньки. Бальт ринулся следом за хозяином, и Лоре стоило больших трудов удержать его рядом с собой. Находившийся ближе всего к чулану Антон захлопнул фанерную дверцу, отгораживавшую нас от мира ночных кошмаров. Потом Антон, Саша и я изучили записи Странника, сделали все, как он велел, нарисовали волшебную печать и для надежности заколотили дверь самыми большими из имевшихся в доме гвоздей. Лора в этом не принимала участия. Она держала за ошейник поскуливавшего Бальта и украдкой вытирала слезы.

– Кажется, все, – Саша погасила последнюю из свечей и отошла от замурованного чулана. – Надо поскорее оклеить стену обоями, чтобы никто случайно не уничтожил волшебную печать.

Лора разжала пальцы, и оказавшийся на свободе Бальт подбежал к тому месту, где совсем недавно находился проход в иную реальность. Обнюхав пол, пес поднял голову и протяжно, тоскливо завыл.

– Прощай, любимый… – очень тихо прошептала Лора и выбежала из комнаты.

Эпилог

Со времени нашей победы над Душой дома прошло около двух недель. В эти дни тихую окраину захолустного городка потрясла настоящая сенсация – обретение иссякнувших столетие назад святых источников. Случившееся назвали чудом, отслужили по этому поводу благодарственный молебен, а на улицах стали появляться паломники со всех концов страны. Все только и говорили, что о чудесных родниках, и поэтому мало кто вспомнил прабабушку Тату, которая, как считал дядя Павел, давно пережила свой век и как раз в эти дни тихо умерла от старости.

Наша жизнь вернулась в привычное русло и теперь текла спокойно, как вода в старых прудах. Злые силы дома дремали, и он превратился в обыкновенное жилище. Вернувшийся из больницы дядя Павел все же закончил ремонт и, вдохновленный своими успехами, начал поговаривать об отделке других помещений и фасада. Лоре удалось убедить дядю взять к себе Бальта, и теперь она целыми днями возилась со своим новым любимцем. Уход Странника поверг мою сестру в глубокую тоску, она почти ни с кем не разговаривала и часами бродила в обществе Бальта по берегам прудов и парку бывшей графской усадьбы.

Однажды мы встретились возле заводи, где еще недавно Странник прятал свою лодку. Я возвращался с рыбалки, был занят своими проблемами и немного удивился, когда Лора окликнула меня. Мы уселись на поваленный ствол старой ивы, Бальт тут же лег у ног своей новой хозяйки, тревожно глядя куда-то вдаль.

– Знаешь, Мишка, я все время думаю о пророчестве юродивой. Той карлицы, что мы встретили в больнице. Помнишь ее?

– Конечно. Если бы не ее монета, меня бы давно слопал этот мерзкий червь.

– Она предрекла нам много бед и испытаний. Вроде бы все обошлось, но на сердце неспокойно, тоскливо…

– Брось, Лора. У тебя просто разыгрались нервы. Все кончено.

– Где-то сейчас Странник? – Услышав знакомое имя, пес встрепенулся, а Лора грустно вздохнула. – По каким уголкам ада он теперь бродит?

– Постарайся не думать об этом.

– Я никогда не встречала такого парня, как он, и вот… Почему все так неудачно складывается? Как ты думаешь, он был обычным человеком или тем самым бессмертным Странником?

– Не знаю.

– Он был лучшим, самым лучшим на Земле…

Глотая подступившие к горлу слезы, Лора пошла прочь. Я остался один. У ног зеленела мутноватая вода пруда, тихо шелестели листья ивы… Пытаясь успокоить сестру, я немного лукавил. Странная беспричинная тревога не отпускала и мое сердце. Порой казалось, что дом не уснул, а затаился, выжидая, когда можно будет поглотить всех своих беспечных обитателей. А еще, по ночам, в тот час, когда все засыпали самым глубоким, крепким сном, я слышал тихий, похожий на плач смех Лизоньки.

– Незабудку голубую ангел с неба уронил, для того чтоб дорогую я всем сердцем полюбил, – пела она, и я чувствовал, что скоро нам предстоит узнать новые тайны дома и вновь заглянуть в царившую под ним бездну ужаса.


Оглавление

  • Часть первая Призраки и сны
  • Часть вторая Бегство из логова призраков
  • Часть третья Животворный источник
  • Эпилог