Убийство в сливочной глазури (fb2)

- Убийство в сливочной глазури (пер. Светлана Панина) (и.с. СамаЯ) 904 Кб, 248с. (скачать fb2) - Джоанна Флюк

Настройки текста:



Убийство в сливочной глазури: Расследование Ханны Свенсен




Эта книга — для Уолтера

БЛАГОДАРНОСТИ

Спасибо Руэлу, который всегда был готов «поговорить о книжке», даже глубокой ночью. И спасибо нашим детям — за то, что никогда не стеснялись попросить добавки. Спасибо нашим друзьям и соседям: Мелу и Курту, Лин и Биллу, Джине и Брайану, Джею, Бобу М., Джону Б., доктору Бобу и Сью, а также всем остальным, кто брал печенье, откусывал и одобрительно хмыкал.

Спасибо моему талантливому редактору Джону Сконьямильо за то, что всегда поддерживал меня (ты ЛУЧШИЙ!). И спасибо сотрудникам издательства «Кенсингтон», которые позволили Ханне Свенсен расследовать убийства и печь печенье, сколько ее душе угодно. Спасибо Хиро Кимура, художнику, нарисовавшему на обложке потрясающий кекс в помадной глазури. (Эх, если бы в моем магазине продавались такие украшения для выпечки!) Крепко обнимаю Терри Соммерс и ее семью за критику моих рецептов. Спасибо Джейми Уоллесу за поддержку моего веб-сайта MurderSheBaked.com. Огромный привет всем моим друзьям по переписке, электронной и обычной. Спасибо за то, что вы любите Ханну и всю компанию из «Корзины печенья» так же, как я.

Вместо предисловия:

Таблица перевода мер объема и веса
Объем

1 жидкая унция — 29,57 мл

1/2 чайной ложки — 2,2 мл

1 чайная ложка — 4,4 мл

1 столовая ложка (~1/2 унции) — 14,2 мл

1/4 чашки — 50 мл

1/3 чашки — 75 мл

1/2 чашки — 113,5 мл

3/4 чашки — 175 мл

1 чашка — 227 мл

Вес

1 унция — 28,35 г

1 фунт — 453,59 г


Ханна использует для выпечки противни размером 9x13 дюймов, то есть примерно 22,5х32,5 см.

Глава 1

Ханна Свенсен осторожно приблизилась к квадратному контейнеру и в нерешительности остановилась. Она ничему такому не училась, но чувствовала себя сапером, которому предстоит обезвредить взрывное устройство. Она глубоко вздохнула для храбрости, щелкнула замком дверцы и отскочила — будем надеяться, на безопасное расстояние.

— Господи ты мой боже! — вскрикнула Ханна. Мойше пулей вылетел из контейнера для перевозки небольших собак («одобрен ветеринарами») и понесся в кухню. Она и не подозревала, что кот способен развить такую скорость. Он походил на рыже-белый шар с миллионом мелькающих лап.

Контейнер Ханна убрала в кладовую. Однажды она забыла его спрятать, и Мойше так его исцарапал, что пластмасса стала похожа на поле, распаханное миниатюрным плугом. Зато собачий контейнер прочней картонной коробки, в которой она однажды возила Мойше к ветеринару. (Когда они наконец добрались до места, от коробки оставались одни лохмотья, а сам Мойше со свирепым мявом метался по кабине грузовичка.)

У двери в кухню Ханна задержалась и прислушалась. Какое счастье! Из кухонных глубин доносился громкий хруст. Эта утренняя поездка — тяжелое испытание для них обоих, и теперь Мойше пытался «заесть» воспоминания о процедурах, оскорбляющих кошачье достоинство. Хорошо, что перед отъездом она доверху наполнила его миску.

Ханна отнесла в кухню пакет с сухим кормом для взрослых кошек, который рекомендовал ветеринар. Доктор Боб предупредил ее о том, что некоторые кошки отказываются от непривычной еды, и вооружил ее несколькими хитрыми способами, которые легко превратят любого кота в неутомимого пожирателя «взрослого» корма.

Мойше оторвался от миски, поднял голову и мрачно посмотрел на Ханну. Так смотрят на предателя или неверную жену. Ханна сразу же почувствовала себя виноватой.

— Ну прости меня. Я знаю, что ты терпеть не можешь ездить к ветеринару. — Ханна старалась, чтобы ее объяснения звучали как можно убедительнее: никогда еще она не видела у Мойше такой оскорбленной морды. — Эти уколы нужны для твоего же здоровья.

Мойше буравил ее взглядом несколько долгих секунд, а затем вернулся к своей миске. Ханна воспользовалась временным перемирием, чтобы налить себе чашку кофе из термоса, наполненного перед отъездом.

— Я сейчас вернусь, — сказала она паре ушей, торчавших над миской. — Мне нужно переодеться. Весь свитер в твоей шерсти.

Мойше не удостоил ее ответом, и Ханна направилась в спальню. Стоило котику почувствовать себя несчастным, как он начинал линять. Доктор Боб тут ни при чем. Мойше любил его, насколько может кот любить человека, который делает уколы и лезет во всякие нежные места. Поездки к ветеринару он страстно ненавидел.

Ханна быстро переоделась. Кошачьей шерсти на ней поубавилось. Вернувшись в кухню, она застала Мойше рядом с пустой миской, но времени знакомить кота с новым меню не было, и Ханна просто высыпала в миску «взрослый» корм, скрестив два пальца на удачу. Пока Мойше подозрительно обнюхивал новую еду, она накинула старую летную куртку, купленную в благотворительной лавочке «Рука помощи», и направилась к двери. Но закинуть на плечо видавшую виды сумку, в которой хранилось все, что могло понадобиться и днем, и ночью, Ханна не успела. Зазвонил телефон.

— Мама, — процедила Ханна. Обычно таким тоном она произносила выражения, которые не годились для ушей ее пятилетней племянницы Трейси. Кому же еще быть, как не маме! Делорес Свенсен удивительным образом подгадывала время своих звонков к тому моменту, когда Ханна собиралась уходить. Очень соблазнительно воспользоваться помощью автоответчика и ускользнуть, но нельзя поддаваться соблазну. Иначе мама позвонит в еще более неподходящее время. С тяжким вздохом Ханна вернулась в кухню и сняла трубку.

— Привет, мам, — сказала она, присаживаясь на стул.

Разговоры с матерью краткостью не отличались. Но из трубки раздался совсем другой голос:

— Я уже звонила в магазин, и Лайза сказала, что ты придешь попозже, потому что повезла Мойше к ветеринару.

— Так и есть, — ответила Ханна. Она привстала, чтобы вылить остатки кофе из термоса в чашку. Звонила сестра, и разговоры с ней тоже отнимали много времени.

— С ним что-то ужасное? — спросила Андреа.

— Ужасное, но не с ним, а с моими ушами. Мойше орал всю дорогу туда и всю дорогу обратно. Не волнуйся, Андреа, он в порядке. Мы ездили на ежегодное обследование и заодно сделали пару уколов.

— Вот и хорошо, — облегченно сказала Андреа. — Я же знаю, как ты его любишь. Ты оставила ветеринару предвыборный плакат Билла?

— Да. Когда я уезжала, Сью как раз вывешивала его в окне.

— Отлично. Польза есть от каждого плаката. Ты уже читала газету?

Ханна бросила взгляд на сумку. Аккуратно упакованная в пленку «Лейк-Иден Джорнал» торчала из ее бокового кармана.

— Я ее взяла с собой на работу. Думала прочесть, когда будет перерыв.

— Посмотри сейчас, Ханна. На третьей странице.

— Ладно, — уступила Ханна и разорвала полиэтилен. Но на странице три располагался редакторский раздел, где она не обнаружила ничего, что могло бы привести Андреа в восторг.

— Нашла? — тоном заговорщицы спросила Андреа.

— Нет.

— В бюллетене для избирателей!

Ханна наклонилась к газете и уставилась в небольшой раздел, который весь последний месяц вел Род Меткаф.

— Билл идет ноздря в ноздрю с шерифом Грантом!

— Точно! Я же говорила ему, что у нас все получится! Конечно, до выборов еще две недели, и всякое может случиться. Но как будет здорово, если Билл в самом деле победит!

— Конечно! Андреа, ты столько сил вложила в эту кампанию.

— Спасибо. А у меня еще новость.

— Что такое?

— Доктор Найт определил, что роды случатся на третьей неделе ноября.

Ханна нахмурилась.

— А он умеет рассчитывать срок?

— Конечно. В сущности, это всегда лишь догадки. Все думают, что умеют определять сроки, а на самом деле не умеют. Мать Билла уверена, что ребенок родится в день выборов. По-моему, она просто хочет, чтобы на вечере в честь победы Билла на выборах вся слава досталась ей. А наша мама считает, что роды будут в начале декабря, потому что в этот раз живот не такой большой, какой был, когда я носила Трейси. Говорит, что еще не время. Без мнения Билла тоже не обошлось. Он думает, что ребенок родится гораздо раньше, еще до Хэллоуина.

— А сама ты что думаешь?

— Думаю, на День благодарения, как раз когда мы примемся за десерт.

— Откуда такая точность? — спросила Ханна. — У тебя за время беременности обострилось шестое чувство?

— Нет, это оттого, что в ужине на День благодарения мне больше всего нравится твой ореховый пирог. И я так сильно его жду, что обязательно пропущу.

— Не пропустишь. Даже если тебя увезут в больницу, я тебе испеку еще один.

— Как здорово! Спасибо, Ханна. Ну, я побежала, точнее, поковыляла. Сегодня я не дружу с равновесием. Еще появлюсь.

Ханна попрощалась и повесила трубку. Потом налила Мойше свежей воды и сказала ему, что он хороший мальчик. Мойше с энтузиазмом пожирал «взрослый» корм, так что она скомкала брошюру с хитроумными советами доктора Боба и выбросила ее в мусорное ведро. Потом натянула перчатки и вышла.

Улица встретила ее ледяным ветром. Дрожа, Ханна спустилась по ступенькам. Середина октября — самое время вытащить на свет божий зимнюю куртку. Спустившись еще на один пролет в подземный гараж, Ханна направилась к леденцово-красному внедорожнику, небольшому грузовичку, который все дети городка Лейк-Иден называли «машина с печенюшками». Она села за руль, завела мотор и выкатилась на пандус.

Выехав из дома, Ханна свернула влево на Олд-Лейк-роуд и оказалась на живописной дороге, ведущей в центр города. Дорога шла вдоль озера Иден и была на несколько миль длиннее главного шоссе, но Ханне она все равно нравилась больше: так приятно ехать мимо семейных ферм Миннесоты и кленовых рощ, принаряженных в разноцветную осеннюю листву. На такой дороге и душа отдыхает. К тому же Ханна предпочитала дышать ароматами холодной воды и сосен, а не выхлопными газами автомобиля, который никак не удается обогнать на федеральной магистрали.

Ожидая сигнала светофора на перекрестке Олд-Лейк и Дайари-авеню, Ханна отметила замечательную телефонную будку. Сзади никого не было, поэтому она съехала на обочину и достала из грузовичка предвыборный плакат Билла. Ханна пообещала Андреа, что будет расклеивать хотя бы шесть плакатов в день. Шесть секунд — и плакат уже прилеплен к будке. Ханна отошла, полюбовалась гигантской улыбающейся физиономией зятя и улыбнулась. Большие угловатые буквы плаката гласили: «Билла Тодда — в шерифы!»

Десять минут спустя Ханна вкатилась в аллею и свернула у небольшого белого здания, где располагались ее пекарня и кафе. Припарковавшись, она вошла через черный ход, вымыла руки и, толкнув дверь, оказалась у кофейной стойки, уже готовая подменить молодую помощницу Лайзу Герман, что сидела на высоком стуле за кассой. Вокруг Лайзы толпились утренние покупатели.

— Вот она! — с облегчением воскликнула Лайза. — Сами можете у нее спросить!

Все обернулись к Ханне. Берти Штрауб выдвинулась вперед, точно капитан команды. На Берти был ярко-пурпурный рабочий халат парикмахерской «Стрижка и кудряшка». Хмурая физиономия Берти — прямая противоположность веселой золотой мордашке с эмблемы на груди.

— Давно пора! — Берти демонстративно поглядела на наручные часы. — Мы видели, что в опросах избирателей лидирует Билл. Ты правда думаешь, что он выиграет?

— Еще как выиграет! — раздался голос матери Ханны. — А если ты, Берти Штрауб, не станешь за него голосовать, я с тобой разберусь!

Берти шумно сглотнула.

— Делорес, я обязательно за него проголосую.

— Да уж будь любезна! — Делорес подошла и взяла Ханну за руку. — Дорогая, ты нужна мне на кухне.

Несколько секунд спустя мать Ханны сидела у стола с чашечкой кофе и двумя печеньицами с арахисовым маслом. Ханна терпеливо дожидалась, пока Делорес поест. Та откусывала по чуть-чуть.

— Восхитительно! — изрекла она и вытерла руки о фартук. — Есть известия от Нормана?

— Пока нет, — ответила Ханна в надежде, что разговор не перерастет в пространную лекцию о ее упрямом нежелании связать свою жизнь с определенным мужчиной. Норман Роудз нравился Ханне. И как только выдавалась возможность, они непременно виделись. Но ее мать считала, что женщина, которая уже второй раз самостоятельно подписывается на «ТВ-гид» и все еще не замужем, потеряна для общества. А теперь Делорес и мать Нормана, Кэрри, объединили свои силы и пошли напролом.

— Кэрри говорит, что он очень занят на конференции, — продолжала Делорес. — Он, знаешь ли, ведет дискуссию по косметической коррекции зубов. Большое достижение для практикующего стоматолога его возраста.

— Я знаю, мама. Норман мне рассказывал перед вылетом в Сиэтл.

— Кажется, он не все тебе сказал, — не без самодовольства сказала Делорес. — Он упоминал про Беверли? Она тоже участвует.

— А кто такая Беверли? — спросила Ханна, хотя можно было и не спрашивать: и без того было очевидно, что у Делорес язык так и чешется.

— Доктор Беверли Торндайк!

— А, — неопределенно сказала Ханна.

Она решила, что такой ответ подойдет в самый раз, потому что совершенно не представляла, что еще за доктор Беверли Торндайк.

— Кэрри сказала мне, что они собирались пожениться, а потом Беверли решила, что слишком молода для брака. По крайней мере, она вернула кольцо. Но ты наверняка все сама знаешь, так что замнем.

Ханна кивнула, хоть и не была в курсе неудавшейся помолвки Нормана с Беверли Торндайк, стоматологом женского пола.

— Но я пришла не поэтому, — сказала Делорес и достала из кармана рецепт. — Прости, что принесла так поздно. Это мой рецепт Мяса в Горшочке По-Гавайски.

Ханна усилием воли сдержала рвущийся наружу стон и взяла заполненную от руки карточку. Мясо в Горшочке По-Гавайски — гордость Делорес, и Ханна сыта этим блюдом по горло.

— Я так спешила, переписывая рецепт. Его можно прочесть? — Ханна взглянула на рецепт и кивнула. — Дорогая, еще не слишком поздно, чтобы вставить его в «Кулинарную книгу Лейк-Иден»?

Ханна заколебалась. «Поздно» было бы такой удобной отговоркой. К тому же отчасти это правда, потому что назначенный ею срок сдачи рецептов давно прошел. Но если она скажет матери нечто подобное, та закатит жуткую сцену. Выходит, для сохранения мира в семье следует присоединить рецепт ко всем остальным.

— Нет, мама, не поздно, — ответила Ханна.

Делорес расплылась в улыбке.

— Спасибо, дорогая. Я знаю, что надо было принести рецепт пораньше, но в последнее время у меня так много дел с предвыборной кампанией Билла и с магазином. А теперь пора бежать. К нам должен прибыть груз с изделиями индейцев чиппева. Джон Уокер обещал зайти и проверить их подлинность.

Делорес небрежно помахала рукой и выпорхнула за дверь. Магазин «Бабушкин чердак» находился через дом, ей нужно было всего-навсего пройти через переполненную парковку. Ханна подождала, пока за матерью закроется дверь, и заглянула в рецепт.

— Четыре чашки сахарного песка?

Как раз на этих словах вошла Лайза.

— Что это? Кокосовый Торт Роуз?

— Нет, мамино Мясо в Горшочке По-Гавайски.

— Такое сладкое?

— Настоящее повидло, поверь мне. Мама специально записала мне рецепт. Хочет увидеть его в «Кулинарной книге». Как думаешь, может…

— Ни в коем случае, — перебила ее Лайза и покачала головой. — Если она не увидит в книге своего рецепта, то тебе не будет прощенья всю жизнь.

Да, ты права. Надо уменьшить количество сахара, но главное в рецепте менять нельзя. Если мама не узнает свой собственный рецепт, я до конца жизни буду возглавлять список ее кровных врагов.

Глава 2

Заперев дверь за последним посетителем «Корзины печенья», Ханна и Лайза ушли в кухню и принялись замешивать тесто на завтра. Лайза оторвала кусок пленки, чтобы прикрыть тесто для Вишневого Печенья с Шоколадной Глазурью, и посмотрела на часы.

— Ханна?

— М-м-м? — Ханна взяла шоколад, растопленный для Черно-Белого Печенья, и добавила его в миску с тестом.

— Уже поздно, а у тебя сегодня занятия. Тебе домой не пора?

Ханна посмотрела на свою миниатюрную помощницу и улыбнулась.

— Сама метр с кепкой, а уже меня опекаешь?

— Я тебя не опекаю. И я не ребенок. Мне через месяц будет двадцать. — Лайза выпрямилась во все свои пять футов и два дюйма, но эффект грозного зрелища был испорчен выбившимся из прически каштановым вихром.

Ханна последний раз размешала тесто в миске и потянулась за пленкой.

— Может, мне и правда пора. Но тогда завтра я приду раньше и испеку все до твоего прихода.

— Идет! — Лайза протянула руку, и Ханна пожала ее. — Хочешь, я помогу тебе сегодня на занятии? Херб занят до девяти, но обещала прийти Мардж, она хочет посидеть с папой.

— Все в порядке, Лайза. Я справлюсь. — Ханна знала, что Лайза предпочитает бывать с отцом, когда только можно. У Джека Германа была болезнь Альцгеймера, и, чтобы сидеть с отцом, Лайза оставила колледж. Теперь, когда Лайза была помолвлена с Хербом Бисменом, полицейским из управления по охране порядка в Лейк-Иден, все стало проще. Овдовевшая мать Херба, Мардж, училась с отцом Лайзы в старших классах и с удовольствием составляла ему компанию, чтобы «детишки» могли куда-нибудь сходить.

Не успела Ханна поставить миску в огромный холодильник, как в заднюю дверь постучали. На пороге, дрожа от холода, стояла Беатрис Кёстер.

— Привет, Беатрис. Заходи.

— Привет, Ханна, привет, Лайза, — Беатрис вошла в теплую кухню и улыбнулась. — Я на минутку. Тед ждет меня в грузовике.

Ханна помахала рукой Теду. В Лейк-Иден он был владельцем и начальником службы, занимающейся вывозом мусора и утилизацией старых автомобилей. Тед изобразил приветственный жест, но вид у него был сердитый. Кажется, ему не терпелось вернуться к работе. Ханна закрыла дверь и обернулась к Беатрис:

— Вообще-то мы закрыты, но если хочешь печенья, у нас найдется.

— Спасибо, Ханна. Я зашла, чтобы отдать тебе рецепт. Знаю, что уже поздно, но он затерялся среди вещей Тедовой матери, и я его только что нашла.

— Для «Кулинарной книги Лейк-Иден»? — спросила Лайза.

— Да. Кексы с Помадно-Сливочной Глазурью. Тед их обожает, и они на самом деле вкусные. Я уйму раз просила мамашу Кёстер дать мне рецепт, но она все время забывала.

— Хорошо, что ты его добыла в конце концов, — сочувственно улыбнулась Ханна. — Некоторые жуть до чего не любят делиться рецептами. Могу поспорить, что мать Теда была из таких.

— Я тоже так думаю, но Тед клянется, что я не права и что она просто забывала взять его с собой, когда приходила в гости. Ну конечно, разве у его матери могут быть недостатки?

Ханна ядовито улыбнулась. Она не была знакома с мамашей Теда, но было очевидно, что именно эта дама была музой авторов множества анекдотов про свекровей.

— Не поздно ли для того, чтобы поместить его в книгу? Тед надеется, что теперь, после ее смерти, рецепт будет памятью о ней.

Ханна взяла рецепт. Как она могла отказать? Беатрис так переживала.

— Нет, не поздно. Я посмотрю, подойдет ли он.

— Ой, спасибо, Ханна! Только есть одна загвоздка.

— В рецепте? — Ханна заглянула в исписанную от руки карточку.

— Да. Посмотри на список ингредиентов.

Ханна прочла список ингредиентов вслух.

— Горький шоколад, сахар, масло, мука, молоко и… ого!

— Что там? — полюбопытствовала Лайза.

— Тут сказано: добавить полчашки особого ингредиента.

— Как мне нравятся такие рецепты! — захлопала в ладоши Лайза. — Обязательно такое, чего и не угадаешь. И какого ингредиента на сей раз?

Ханна пожала плечами, Беатрис сделала то же самое. Лайза посмотрела на них и затем поняла.

— Там не написано?

— Какая ты догадливая. — Ханна повернулась к Беатрис: — Ты когда-нибудь сама пробовала эти кексы?

— Да, они были просто изумительные! Альма готовила их каждый год ко дню рождения Теда, но не позволяла мне смотреть, как она их делает.

— А какой был вкус? Опиши.

— Ну… — Беатрис сделала глубокий вдох и закрыла глаза. — Они были по-настоящему шоколадные и плотные, не такие воздушные, как обычные кексы. Они не так сильно поднимались из формы, как магазинные кексы, но это было даже хорошо, потому что сверху Альма покрывала их помадкой, и так ее умещалось больше. Она говорила, что у них должны быть углубления для глазури.

Ханна не смогла удержаться от улыбки. Именно так все и говорят, если пирожное не поднялось как следует. Никто, включая саму Ханну, против этого не возражал — конечно, если глазурь вкусная.

— А какая была глазурь?

— Как помадка, совсем чуть-чуть тягучая и таяла во рту. Я всегда думала, что если ее подогреть, то получится отличный соус для мороженого.

— Звучит неплохо. Вернемся к самим кексам. Был ли у них какой-нибудь привкус или запах?

— Вообще нет, но… — Беатрис замолчала и слегка наморщила лоб. — Они пахли так… у них был немецкий запах.

— Немецкий запах? — Ханна вспомнила все шоколадные кексы, которые когда-либо ела. — Как у шоколадного торта по-немецки?

Беатрис покачала головой:

— Нет, совсем не такой.

— Может, они были с кислой капустой? — спросила Лайза. — Моя мама пекла шоколадный торт с кислой капустой.

— Нет, я уверена, что это не кислая капуста. Такой торт я сама умею делать. — Беатрис вздохнула. — Они были сладкие, но в то же время с каким-то резким привкусом, как у хорошего торта по-немецки. Ну, ты понимаешь, о чем я говорю. Довольно жирные, но даже если ты объелась под завязку, все равно не могла остановиться, пока они не закончатся.

— Неудивительно, что ты так хотела получить рецепт! — Ханна улыбнулась, чтобы немного развеселить Беатрис. — А ты что думаешь, Лайза? Мы сможем вычислить таинственный ингредиент Альмы?

— Можем попытаться. Их готовят не так, как кексы с помадкой, которые делала моя мама, но у меня есть кое-какие идеи.

— Отлично. — Ханна повернулась к Беатрис. — А сам кекс был однородным? Внутри были комки или еще что-нибудь?

— Никаких комков. Таял во рту, как шоколад.

— Хорошее наблюдение, — сказала Лайза, понимающе кивнув. — Это исключает большинство твердых ингредиентов. Орехи, кокосовую стружку, кусочки фруктов.

— Да, но не исключает всего, что как следует истолкли, растопили или превратили в пюре, — возразила Ханна.

— Прости, что я все это затеяла, — удрученно сказала Беатрис. — Если бы Теду не приспичило поместить в «Книгу» рецепт своей мамочки, мы бы просто забыли про него, и все.

— Ни в коем случае! — хором воскликнули Ханна и Лайза. На мгновение воцарилась тишина, а потом все трое расхохотались.

— Мы все выясним, Беатрис, — сказала Лайза, отсмеявшись. — Мы с Ханной любим загадки, а в этой по крайней мере нет трупа.

— Кроме трупа моей свекрови, — брякнула Беатрис и сама опешила от своей остроты. — Хорошо, что Тед не слышал!


Ханна еще раз прошлась расческой по волосам и в последний раз посмотрела на себя в зеркало. От шеи до пяток она, одетая в белую блузку и темно-синий брючный костюм, выглядела как настоящий преподаватель. Но вот выше подбородка дело обстояло иначе. Воздух сегодня был слишком влажным, и ее прическа превратилась в копну буйных рыжих завитков. Ханна зачесала их назад и усмирила с помощью серебряной заколки, которую ее младшая сестра Мишель купила у одного друга-художника в Макалестер-колледже. Ханна погасила в спальне свет.

— Я скоро вернусь, — пообещала она Мойше, который шел за ней по пятам. — Просто иду в школу, побуду тем, кем я собиралась быть до того, как стала тем, кто я есть сейчас.

Мойше мяукнул. Похоже, его такое объяснение немного озадачило. Ханна расхохоталась.

— Прости. Это было немного запутанно. Я проведу в школе для взрослых занятие по кулинарному искусству, а потом поужинаю с Майком. Не волнуйся. Я оставила тебе кучу еды.

Торопливо спускаясь по лестнице, Ханна снова улыбнулась: надо же было так сформулировать. Она предвкушала свидание с самым популярным холостяком в Лейк-Иден.

Майк Кингстон переехал в Лейк-Иден меньше года назад. Шериф Грант пригласил его из полицейского департамента Миннеаполиса, чтобы Майк возглавил следственный отдел округа Уиннетка. С тех пор как Майк и Билл стали напарниками, Андреа и Билл мечтали сделать его своим зятем. Майк нравился Делорес, но она играла за Кэрри и собиралась устроить судьбу Нормана. Младшей сестре Ханны, Мишель, нравились и тот, и другой. Ханне тоже нравились они оба, поэтому она никак не могла выбрать. Возможно, оттого, что ни один еще не сделал ей предложения. Конечно, неплохо связать жизнь с тем, кто пользуется унитазом, а не ящиком с песком, но Ханна не хотела жертвовать даже крупицей своих свобод.

Двадцать минут спустя Ханна въехала на школьную стоянку. Было еще рано, и стоянка пустовала. Ханна поставила машину как можно ближе к двери в класс домоводства, подхватила коробку со всем необходимым для урока и направилась к двери. Этот отдельный вход архитектор запланировал для средней школы Джордан, чтобы было проще заносить в класс оборудование для кухни и продукты. Когда Ханна согласилась вести вечерние занятия по кулинарии, школьная учительница Пэм Бэкстер вручила ей ключ. Но вместо того, чтобы упражняться, как это предполагала Пэм, в мастерстве украшения тортов, класс Ханны собирался заняться рецептами, которые собрали для «Кулинарной книги Лейк-Иден».

Ханна зашла в класс, включила свет и похлопала глазами, совсем как сова, которую застал врасплох яркий луч. Ламп на потолке было столько, что они рассеяли бы даже загробную тьму. Когда глаза привыкли, Ханна поставила коробку на стойку. В кладовой Пэм Бэкстер было все, что нужно. Но Ханна решила принести продукты, которые понадобятся им для отобранных на сегодняшнее занятие рецептов. Например, пакет клюквы в сахаре — для печенья, которое Ханна только что изобрела. Печенье называлось «Клюковки».

Пять минут спустя Ханна была готова к началу занятия. На случай, если в классе окажутся ученицы, которые с ней не знакомы, она написала свое имя на доске. Уложенные в стопку рецепты ждали минуты, когда их раздадут пяти разным группам и на пяти кухонных плитах закипит работа. Лист, на котором присутствующие должны записать свои имена, лежал на первой парте. В классе не хватало только учениц Ханны — потому что до начала занятия оставалось больше часа.

Ханна села за стол, но чувство неловкости не исчезло. Может, она и правильно сделала, решив поменять профессию. У плиты Ханна чувствовала себя гораздо счастливее, чем за учительским столом. Так что сейчас она не станет зря терять время и займется тестом для Кексов с Помадно-Сливочной Глазурью от Альмы Кёстер, пока без особого ингредиента. Пусть Беатрис их попробует, вдруг сможет понять, чего в них не хватает.

Клюковки

Разогрейте духовку до 175 °C,

противень в среднем положении


2 чашки растопленного масла

2 чашки сахарного песка

2 чашки коричневого сахара

1 чайная ложка пекарского порошка

1 чайная ложка соды

1 чайная ложка соли

4 взбитых яйца

2 чайные ложки ванили

1/2 чайной ложки корицы

1/2 чайной ложки мускатного ореха

4 чашки муки

3 чашки сушеной клюквы в сахаре[1]

3 чашки овсяных хлопьев (или овсяной муки)


Разогрейте духовку до 175 °C. Растопите масло в большой миске для микроволновой печи. Добавьте оба вида сахара и немного охладите. Добавьте яйца, пекарский порошок, соду, соль и ваниль. Затем добавьте муку и перемешайте. После этого добавьте клюкву и овсяные хлопья и как следует вымесите тесто. Оно должно получиться довольно плотным.

С помощью чайной ложки выложите на смазанную жиром бумагу для выпекания, примерно 12 штук на один лист.

Выпекайте при температуре 175 °C в течение 12–15 минут. Остудите, не снимая с бумаги, в течение 2 минут. Затем выложите печенье на блюдо, чтобы оно окончательно остыло.

Количество: 10–12 дюжин, в зависимости от размера печенья.

Это печенье можно хранить в холодильнике, завернутым в фольгу.

Глава 3

Когда в школьном коридоре раздались шаги, Ханна как раз закончила охлаждать кексы. Кто-то шел к ее кабинету. Может, Майк явился пораньше?

— Нюх меня обманывает или здесь действительно пахнет шоколадом?

Ханна узнала голос и вздохнула. Затем изобразила на лице дружелюбную улыбку и обернулась. Самой ей шериф Грант никогда особо не нравился, но он был хорошим клиентом «Корзины печенья». Кроме того, было бы глупо ссориться с начальником Билла и Майка.

— У вас превосходный нюх. Я решила опробовать один из рецептов «Кулинарной книги Лейк-Иден».

— Изумительный запах. — Шериф Грант подошел поближе и почти лег животом на стол, стараясь рассмотреть кексы.

— Хотите попробовать? — предложила Ханна. — Думаю, они достаточно охладились.

— Отличная мысль! Я с самого обеда ничего не ел, а мне придется здесь торчать, пока не появится Кингстон. Надо передать ему кое-какие бумаги.

Ханна завернула четыре кекса. Она знала, что Майк ведет занятия по самообороне в соседнем классе.

— Если хотите, можете оставить бумаги мне. Я их обязательно ему передам.

— Нет-нет, не стоит. Я подожду на стоянке и перехвачу его, когда он приедет. — Шериф расплылся в улыбке, когда Ханна протянула ему сверток. — Спасибо, Ханна. Это очень мило с вашей стороны.

— Вовсе нет, — улыбнулась она.

— То есть?

— Эти кексы — пробные, я сама не знаю, какие они на вкус.

— Хотите, я пришлю вам свои впечатления в письменной форме?

— Было бы здорово, — с улыбкой сказала Ханна. — Вы настоящий храбрец, шериф Грант.

— Это почему?

— А вдруг они отравлены? В конце концов, муж моей сестры — ваш соперник на выборах.


Когда ученицы собрались, Ханна разделила их на пять групп — в кабинете домоводства средней школы Джордан стояло пять плит, так что получалось по одной на каждую группу. Затем она предоставила им опробовать рецепты на практике. Первой группе достался рецепт, который она недавно изобрела, вторая группа пекла пирог, в третьей полным ходом шло приготовление кобблера, четвертая занималась выпечкой хлебцев к чаю, а в пятой колдовали над кофейным тортом.

— В чем дело, Ханна? — Беатрис подбежала, едва Ханна поманила ее к себе.

— Перед занятием я испекла несколько кексов по рецепту твоей свекрови. Попробуй и скажи, что ты об этом думаешь.

Беатрис взяла кекс с тарелки, задумчиво пожевала и покачала головой:

— Извини, Ханна. Он не такой.

— Знаю. Я не стала ничего добавлять вместо особого ингредиента. Просто подумала: а вдруг ты сможешь определить, чего не хватает?

Беатрис откусила еще кусочек и медленно прожевала. Затем снова покачала головой:

— Не могу сказать. Но ясно, что чего-то не хватает. Очень вкусно, но у тех кексов, что пекла мамаша Кёстер, было изумительное послевкусие, и они не были такие сухие. Зато глазурь из помадки у тебя точь-в-точь такая же.

— Спасибо, Беатрис. Ты мне кое в чем помогла.

— Да? Но я просто сказала, что они не такие.

— Ты дала мне подсказку. Если эти кексы слишком сухие, то неизвестный нам ингредиент должен быть чем-то таким, что делает их сочнее. Теперь остается выяснить, что же это за ингредиент.

— Я рада, что помогла. А что может сделать кекс сочнее, не считая воды или молока?

— Очень многое. Можно добавить в тесто фруктовое пюре, или больше яиц, или масла, или какой-нибудь жидкий ингредиент. Или выпекать их при меньшей температуре, или не так долго.

— Но ведь проще не стало, — удивилась Беатрис.

— Да, проще не стало. Но теперь у нас больше информации, чем было сегодня днем, и я собираюсь набросать несколько вариантов, которые стоит попробовать. Если вспомнишь про эти кексы еще что-нибудь — сразу беги ко мне.

В классе, который был рассчитан максимум на тридцать человек, у каждой из пяти плит толпилось по семь учениц Ханны. Из-за того, что все эти дамы привыкли готовить в кухнях, где вечно толкутся члены семьи, в классе даже сохранялось подобие порядка. Каждой группе Ханна дала по семь заданий, которые следовало выполнить перед тем, как начинать готовить само блюдо. Внутри группы задания распределяли по жребию. В каждой группе была староста, отвечавшая за все, и две добытчицы, которые приносили из кладовой все необходимое. Еще одна дама взвешивала и отмеряла нужные количества продуктов, а затем раскладывала их по мискам и чашкам. Другая отвечала за смешивание всех ингредиентов, а оставшиеся двое отвечали за то, чтобы духовка была прогрета до нужной температуры, а формы подготовлены к выпечке. Готовое тесто староста выкладывала в формы и ставила в духовку.

— Ханна! — Эдна Фергюсон, старший повар школы Джордан и староста одной из групп, отчаянно замахала Ханне.

— Что случилось, Эдна?

— С тестом для хлебцев что-то не так! Подойди сюда, помешаешь и сама увидишь.

Ханна поспешно подошла к плите и помешала тесто. Оно было жидким, вроде теста для блинов.

— Видишь?

— Вижу. Вы точно соблюдали рецепт?

— Лично я — да, — сказала Эдна и так энергично закивала головой, что ее седые кудряшки запрыгали.

— И я тоже, — сказала Линда Гредин. — Я все отмерила и видела, как Донна замешивала тесто.

Донна Лемпки тоже кивнула.

— Нам показалось, что муки недостаточно, и Эдна специально еще раз сверилась с рецептом. Там говорится — полторы чашки.

— Сейчас проверим, — Ханна взяла у Эдны рецепт и, наморщив лоб, стала читать. Между количеством жидких и сыпучих ингредиентов было явное несоответствие.

— Может, добавить еще муки? — предложила Эдна. — Из такого теста ничего не испечешь. Я думаю, нужно добавить еще чашку.

— Нет, нужно знать точное количество муки. Это рецепт Хелен Бартел. Давайте позвоним ей и спросим.

— Я позвоню, — сказала Шарлотта Роско.

— Спасибо, Шарлотта, — улыбнулась Ханна секретарю школы. — Сбегай к себе в кабинет, мы подождем.

Шарлотта добыла из кармана мобильный телефон.

— Так быстрее. Кто помнит телефон Хелен?

Пока дамы диктовали номер Шарлотте, Ханна услышала, как ее зовет Гейл Хансен из соседней группы.

— Ханна, подойди на минутку. Посмотри, у нас печенья правильного размера?

Ханна подошла, чтобы посмотреть. В группе Гейл пекли новоизобретенные Клюковки Ханны.

— Как раз то, что требуется, Гейл.

— Отлично! — Гейл поставила печенье в духовку и сделала знак Ирме Йорк, чтобы та включила таймер. — Все же одно место в рецепте меня смущает.

— Какое?

— Ты пишешь, что тесто нужно разделить на шарики размером с грецкий орех. Для некоторых частей штата это будет не комильфо.

— Что-что будет?

— Не комильфо, — Гейл смущенно хихикнула. — Прости, Ханна. Днем я была на собрании Клуба поклонниц эпохи Регентства и до сих пор не могу прийти в себя. Я хотела сказать, что это не пойдет, тебя могут неправильно понять. Держу пари, что те, кто живет в больших городах, решат, что ты имела в виду очищенный орех.

— Да? Мне такое и в голову не приходило. Но ты, наверное, права. Пожалуй, я подредактирую рецепт.

— Я только что говорила с Хелен, — вмешалась Шарлотта. — Она проверила по своей кулинарной книге, там сказано — две с половиной чашки муки. Эдна была права, когда хотела добавить еще чашку.

Ханна одобряюще потрепала Эдну по плечу. Конечно, когда занимаешься выпечкой сорок лет, как Эдна, еще и не такая догадливость разовьется.

Ханна как раз подошла к третьей группе, чтобы проверить, как идут дела с пирогом, когда раздался душераздирающий вопль.

— Что такое? — еле выдавила она, тревожно оглядывая своих учениц — все ли с ними в порядке.

— Не знаю, — пролепетала Эдна. — Может, позвонить в полицию? Я почти уверена, что кричали в соседнем кабинете.

Ханна облегченно рассмеялась.

— Если в соседнем кабинете, то волноваться нечего. У Майка Кингстона сегодня занятие по самообороне. Наверное, он учит, как нужно кричать, если тебя пытаются ограбить.

Едва она это сказала, как из соседнего класса донесся еще один вопль. За ним раздались оглушительные свистки и крики «Достаточно!». Не оставалось сомнений в том, что весь этот гам устроил класс Майка. Отсмеявшись, Ханна и ее ученицы вернулись к своим рецептам.

В шуме, доносившемся из соседнего кабинета, было нелегко сосредоточиться, но класс Ханны браво преодолевал трудности. К девяти вечера, то есть к концу занятия, приготовленные вкусности были поделены так, чтобы каждая ученица могла понемногу принести домой. Они вымыли плиты и решили, какие рецепты возьмут в качестве домашнего задания. Пять минут спустя в классе не осталось никого, кроме Ханны.

Когда Майк постучал в дверь, она наводила порядок в кладовой.

— Привет, Ханна. Ты готова к встрече со стейком?

— Весь день только об этом и мечтала! — Ханна повернулась к нему, и у нее перехватило дыхание.

Откровенно говоря, мечтала она не только о стейке. Высокий, мужественный, симпатичный — неудивительно, что каждая незамужняя женщина (и некоторые замужние тоже) ночи напролет измышляли способы привлечь к себе внимание Майка. Если бы округ Уиннетка решился выпустить благотворительный календарь, то сделать его хитом продаж было бы проще простого: поместить на календарь портрет Майка.

— Ты виделся с шерифом Грантом? Он заходил сюда и сказал, что у него для тебя какие-то бумаги.

— Когда я подъехал, он ждал меня на стоянке, но я сказал, что не стану заниматься раздачей листовок.

— Почему?

— На листовках-то написано: «Гранта в шерифы!»

— Да ты что! — засмеялась Ханна. — А я-то думала, отчего он не захотел оставить их мне? А разве нет какого-нибудь закона, запрещающего раздачу листовок на территории школы?

— Есть, и когда я ему про это напомнил, он решил, что будет просто раздавать их тем, кто въезжает на стоянку.

— Интересно, за кого ты проголосуешь? — решила поддразнить его Ханна. — Неужели за Гранта?

— Разумеется, нет. Я голосую за Билла. Он мой напарник и лучший друг. Ты-то уж должна знать.

— Знаю, — вздохнула Ханна. Иногда Майк воспринимал все слишком всерьез, и сейчас, кажется, был именно такой момент. — Интересно, шериф Грант уже уехал? Я дала ему попробовать свои кексы, и он обещал сказать, понравилось ему или нет.

— Если он уехал, я у него завтра спрошу. — Майк взял куртку Ханны и помог ей одеться. — Пойдем. Я сегодня еще не обедал и голоден как волк.

Ханна уже взялась за свою сумку, как вдруг вспомнила про пакет с мусором.

— Подожди, мне надо мусор выбросить. Заодно проверю, заперта ли задняя дверь.

— Тебе помочь?

— Да нет, я справлюсь. Тут всего один пакет. Ты пока можешь проверить еще раз, все ли плиты выключены.

Ханна взяла пакет с мусором и пошла к черному входу, моргая от слепящего дежурного света — он включался, когда кто-нибудь проходил мимо датчика. Она дошла до мусорного контейнера и открыла крышку. Прежде чем выбросить мусор, она на мгновение заглянула в контейнер и в ужасе замерла.

Несколько секунд Ханна стояла столбом возле контейнера с отвисшей челюстью, все еще держа в руках пакет с мусором. Затем она поставила его в сторону, села прямо на асфальт и сказала себе, что у нее, наверно, галлюцинации и что ничего похожего на человеческую руку на дне контейнера, конечно же, нет.

Внешность обманчива, несколько раз повторила она про себя одну из любимых поговорок бабушки Эльзы, а затем встала, чтобы посмотреть еще раз. Это была самая настоящая рука. И при ней было тело.

Ханна тихонько взвыла, судорожно сглотнув, и в это самое мгновение погас дежурный свет. Без прожектора в несколько мегаватт темнота показалась Ханне настолько невыносимой, что она еле сдержала вопль.

— Есть два выхода, — сказала она себе, — остаться здесь, размышляя над увиденным, и бежать обратно в школу к Майку.

Резко скрипнула дверь черного входа, и от страха Ханна чуть не выскочила из туфель. Потом раздался голос:

— Ханна? Что-нибудь случилось?

Это был голос Майка. Ханна судорожно сглотнула. Кажется, был и третий выход: можно сказать ему, что здесь кое-что произошло, чтобы он со всех ног бежал сюда. Это самое мудрое решение. Вот только бы суметь выговорить хоть словечко.

— Ханна?

— Т-там, — еле выдавила она.

— Что там? У тебя такой странный голос.

Ханна глубоко вздохнула. А затем сказала, отчетливо, как только могла:

— В контейнере труп.

Майк мигом оказался рядом. Он вытащил свой карманный фонарик, посветил им в контейнер и простонал:

— Это шериф Грант.

— Мертвый?

Майк наклонился в контейнер, чтобы пощупать пульс.

— Да.

Ханна сглотнула, пытаясь уместить в голове мысль, что человек, с которым она разговаривала меньше трех часов назад, мертв и лежит в мусорном контейнере.

— Похоже, кто-то ударил его по затылку.

Может, есть другие ранения. У него спереди на форменной одежде большое пятно крови.

Несмотря на дурноту, Ханна посмотрела туда, куда падал свет от фонарика. И впрямь. Что-то темное расплылось на рубашке шерифа. Она откашлялась и с усилием произнесла:

— Это не кровь.

— Не кровь?

Ханна покачала головой.

— Это помадно-сливочная глазурь. Шериф Грант умер, когда ел мой кекс!

Глава 4

Не успела Ханна войти в дом, как зазвонил телефон. Она точно знала, кто это звонит, и прошла в кухню, чтобы взять трубку.

— Привет, мам.

— Привет, мам? Как ты догадалась, что это я?

— А кто еще это может быть? Андреа наверняка позвонила тебе сразу же, как только Билл ей рассказал.

— Ну… в общем, ты права. — Кажется, Делорес смутило, как быстро Ханна раскрыла источник ее сведений. — Просто не могу поверить, что ты обнаружила еще один труп!

— Не надо завидовать, мама. Самый последний я приберегу для тебя. — Ханна взглянула на Мойше. Кот с такой силой терся об ее ногу, что она с трудом удерживала равновесие. Кошачья миска была пуста, а сам он, кажется, был не прочь пренебречь диетой. — Подожди минутку, мама. Я покормлю Мойше, и мы сможем поговорить.

Ханна положила трубку на стол и отправилась в кладовку за кормом. Отперла висячий замок, открыла дверь, насыпала Мойше полную миску новой еды. Кому-то может показаться странным, что кошачью еду приходится прятать под замок. Но как обойтись без надежной защиты от посягательств кота, терявшего совесть всякий раз, когда речь шла о завтраке, обеде или ужине? Мойше преодолевал любые преграды, которые Ханна воздвигала на его пути в кладовку, но справляться с висячим замком пока что не научился. Зато основательно поработал над деревянной дверью. На ней виднелись бесчисленные следы зубов и когтей, и было ясно, что успех этого штурма — лишь вопрос времени.

— Ну вот, мама, я вернулась, — сказала Ханна, взяв телефон и усаживаясь на столе. — Что известно тебе?

— Очень немногое. Билл сказал Андреа только то, что ты нашла в школьном контейнере для мусора труп шерифа Гранта.

— Так все и было.

— Как мне жаль бедняжку Нетти Грант!

— Мне тоже, — сказала Ханна. Когда три года назад в автокатастрофе погиб единственный ребенок Грантов, жена шерифа совсем замкнулась в себе.

— Тяжелое испытание, — продолжила Делорес. — Только-только она оправилась после смерти Джейми, и тут умирает муж! Думаешь, между этим есть какая-то связь?

— Между кем? — спросила Ханна, сбитая с толку вопросом матери.

— Не кем, а чем! Я говорю про смерть Джейми и смерть шерифа Гранта.

— Не понимаю, как они могут быть связаны, мама.

— А ты подумай головой, Ханна. Мы знаем, что Нетти едва не умерла от горя, когда погиб Джейми, и что ей понадобился почти целый год, чтобы прийти в себя. Наверняка для шерифа Гранта это был тоже сильный удар. Я не удивлюсь, если выяснится, что горе совершенно сломило его и он понял, что просто не в силах больше терпеть.

— Ты хочешь сказать… самоубийство?

— Конечно, самоубийство. Ты тоже так считаешь?

— Нет.

— Но почему? Для меня все очевидно.

Ханна тяжело вздохнула. Ей не хотелось сообщать матери неаппетитные подробности, но нельзя допустить, чтобы Делорес носилась по городу со своей версией о самоубийстве.

— Мама, это не самоубийство.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что вряд ли шериф Грант съел мой кекс, потом проломил себе череп, добрался до мусорного бака и залез внутрь, чтобы умереть. Я допускаю, что мои кексы далеки от совершенства, но не настолько плохи!

— Ханна, сейчас не время шутить!

— Это уж точно, — сказала Ханна и замолчала. Ее мать — сообразительная женщина. Пусть не сразу, но Делорес всегда ухватывает суть.

— Подожди-ка! — голос Делорес даже задрожал от возбуждения. — Ты говоришь, что шериф умер от удара в затылок.

— Верно.

— Но ведь это невозможно, если только… — Делорес надолго задумалась. — Его убили! Что же ты мне сразу не сказала?!

— Ты не спрашивала.

— Да, но сейчас-то я спросила. Если бы ты была хорошей дочерью, ты бы мне все сказала еще до того, как я спросила! Сядь, если ты еще этого не сделала, и расскажи все, что произошло. И не смей ничего пропускать!


Десять минут спустя Ханна повесила трубку. У нее затекла шея: она прижимала трубку плечом к уху, рассказывая и одновременно пытаясь отыскать что-нибудь съедобное. Зато поиски в холодильнике и буфете не были напрасны, хотя найденное не сравнится с так и не съеденным стейком. Ханна открыла банку тунца, смешала его с майонезом и намазала все это на кусок черного хлеба. Другой кусок она смазала сливочным сыром, размягчив его в микроволновке, и положила сверху тонкие кольца сладкого лука, который Лайза выращивала в своем парнике. Как только половинки сэндвича были соединены, а сам он разрезан напополам, Ханна налила бокал напитка, который называла «Шато в розлив», — белое вино из бочки, оно продавалось в «Выгодной покупке».

— У тебя есть собственные вкусности, — сказала Ханна, сверху вниз глядя на Мойше. Он снова терся об ноги, наваливаясь на них всеми своими двадцатью тремя фунтами.

Мойше мяукнул, и Ханна поняла, что, с его точки зрения, она несет чепуху. Кого она пытается обмануть? Самая дорогая в мире кошачья еда не может сравниться ни с одним из ее сэндвичей с тунцом.

Как Мойше ни старался свалить ее с ног, Ханне все же удалось усесться в кресло, включить телевизор и откусить кусочек сэндвича. Ну и вкуснотища! Сладкий лук Лайзы просто чудо. Надо будет не забыть сказать ей об этом завтра утром. Но сейчас ей предстояло расправиться с целым сэндвичем, и Ханна самозабвенно этим занялась.

Когда сэндвич был съеден (Мойше утешился несколькими кусочками тунца, которые Ханна для него отложила), она удобно устроилась с бокалом вина перед телевизором.

По кабельному ничего интересного не было. Ханна переключала каналы, пытаясь понять, какое удовольствие находят люди в сидении перед телевизором. Лишь одна программа показалась ей интересной: там рассказывали о кексах с изюмом и о том, как они эволюционировали на протяжении человеческой истории.

Ханна по-настоящему увлеклась передачей. Показывали очень красивые в разрезе кексы. Цедра и изюм мерцали, как драгоценные камни при свечах. Она всегда думала, что в идеальном мире кексы должны быть настолько же вкусны, насколько они красивы. Увы! К несчастью, это было не так. Единственный кекс с цукатами, который ей нравился, готовился по ее собственному рецепту. Она придумала его для своего отца, и в нем не было ни единого цуката. Он назывался Папин Шоколадный Кекс, и этот рецепт она собиралась включить в «Кулинарную книгу Лейк-Иден».

Программа уже подходила к концу, когда краем глаза она заметила бело-рыжую тушу. Мойше зачем-то торопился в ванную. Странно, ведь он только что оттуда вышел! Ханна была почти уверена, что этот путь кот проделывает уже не в первый раз.

— Мойше, с тобой все в порядке? — спросила она, вставая. Мойше ходил в ванную, лишь когда ему нужно было в туалет. Если от этой новой еды у него расстроился живот, она завтра же утром позвонит ветеринару.

Когда Ханна вошла в ванную, Мойше сидел на полу около ящика с песком. Но вместо того чтобы залезть в него, чего ожидала Ханна, он перевесился через край, уронил туда что-то и зарыл лапой.

— Странно, — пробормотала Ханна, глядя, как ее кот направился обратно в кухню. Несколько месяцев назад он похоронил в ящике то, что осталось от мышки. Может, он поймал еще кого-нибудь и теперь устраивает ему похороны по-кошачьи? Она взяла совок и раскопала свежую могилку. Нет, это была не мышка, не сверчок и даже не моль. Это был кусок его нового корма для взрослых кошек. Охваченная внезапным подозрением, она продолжила раскопки и обнаружила еще несколько кусков. Выбор места захоронения наглядно выражал мнение кота о вкусовых качествах его ужина.

— Ладно, — вздохнула Ханна, смирившись с неизбежным. Ничто не дается легко.

Войдя в кухню, Ханна посмотрела на Мойше. Он сидел возле миски и пристально следил за каждым ее движением. Когда она направилась к кладовой, где хранился его прежний сухой корм для котят, желтые глаза Мойше загорелись. Ханна вернулась с пакетом и увидела светящееся в них нетерпение.

— Твоя взяла, Мойше, — сказала Ханна, освободив миску и насыпав в нее прежний корм. Она знала, что проигрывает войну человеческого и кошачьего разумов, но у нее вовсе не было желания всю ночь слушать голодные вопли.


На следующий день в «Корзине печенья» было полно народа. Складывалось впечатление, что об убийстве шерифа Гранта слышал весь город до последнего человека, и Ханна подозревала, что по меньшей мере половина жителей узнала эту новость от ее матери.

— Разумеется, нет, — ответила Ханна на вопрос Берти Штрауб и налила ей еще кофе. Это был все тот же вопрос, на который она отвечала целое утро. Каждый, кто заходил за печеньем и кофе, хотел знать, будет ли она заниматься расследованием.

— Но разве ты не хочешь помочь? — спросила Берти и улыбнулась вошедшей Андреа.

— Я буду помогать изо всех сил, но лишь как обыкновенная жительница города.

— А что, если они попросят тебя помочь? Что ты тогда сделаешь?

— Не попросят. — Ханна подвинулась, освобождая место для Андреа, пока та, переваливаясь, ковыляла к стойке. — Убили полицейского, поэтому полиция сама захочет расследовать это дело. Я и не подумаю вмешиваться, и я тут ни при чем.

— Ну уж нет, вмешаешься как миленькая, — прошипела ей на ухо Андреа так, чтобы услышала одна Ханна. Губы Андреа были абсолютно неподвижны и даже растянуты в улыбку. Ханна онемела от изумления. Она не знала, что у Андреа есть дар чревовещателя.

— Кухня, — сказала Андреа, продолжая улыбаться. — Нужно поговорить.

Ханна сделала Лайзе знак, чтобы та заняла ее место за стойкой, и провела Андреа через вращающуюся дверь в кухню. Ее сестра уселась на стул, а Ханна заняла место рядом.

— В чем дело? Ты какая-то дерганая.

Андреа побледнела.

— Думаешь, кто-нибудь заметил?

— Ты имеешь в виду — в зале? — Ханна махнула в направлении кафе.

— Да.

— Никто, кроме меня. А я заметила только потому, что очень хорошо тебя знаю. Что случилось?

— Катастрофа, ужас, кошмар! Мой мир летит кувырком, и я не могу его остановить!

Ханна решила не напоминать Андреа, что мир и так летит кувырком, это его обычное занятие, и все они еще здесь только благодаря гравитации.

— Может, выпьешь апельсинового сока? Ты бледная.

— Кофе, — поправила ее Андреа. — Я еще не пила утром кофе. Так расстроилась, что не могла его приготовить.

Наливая Андреа чашку из кухонного кофейника, Ханна гадала о том, как можно расстроиться до такой степени, чтобы не суметь сварить себе кофе. В случае с Андреа это тем более удивительно, потому что та готовила кофе очень просто: бросив ложку растворимого порошка в кружку, наполняла ее водой и ставила в микроволновку.

— Спасибо, Ханна. — Андреа взяла кружку обеими руками, сделала большой глоток и благодарно вздохнула. — Прекрасно! Теперь я чувствую себя гораздо спокойнее.

— Ну вот и хорошо. А почему сначала нервничала? И как понимать то, что ты сказала там?

— Что я такого сказала?

— Я говорила Берти, что не собираюсь вмешиваться в расследование убийства шерифа Гранта, а ты сказала, что я вмешаюсь. И при этом не шевелила губами.

— Ах вот что. Я этому еще в седьмом классе научилась. Мистер Беккер снижал оценки, если замечал, что мы болтаем на уроке. Так что мы научились болтать, не разжимая губ. Он нас так и не поймал, и мы проболтали весь год.

— Да я не об этом! А о том, что, по твоим словам, я должна вмешаться в расследование.

— Да. Тебе придется, Ханна. Ты нужна Биллу.

— Ты в этом уверена?

— Абсолютно.

Ханна внимательно посмотрела на Андреа.

— То есть это Билл тебе сказал, чтобы ты попросила меня расследовать убийство?

— Не совсем.

— Что значит «не совсем»?

— Это все из-за Майка. — Андреа отпила еще кофе, и ее глаза засверкали огнем. — Настоящий мерзавец! Мне просто не верится, что я приглашала его к себе домой, кормила бутербродами и все такое, а теперь он повел себя как медведь в курятнике!

— Лиса, — машинально поправила Ханна.

— Что?

— Лиса в курятнике, а не медведь. Что же Майк сделал?

— Он предал наше доверие, вот что он сделал! Если ты хоть раз с ним заговоришь, я… я от тебя отрекусь!

Андреа использовала эту угрозу, только когда была расстроена, и Ханна решила не напоминать ей, что сестра не может отречься от сестры. Если ее предчувствия верны, похоже, сестра собиралась закатить полноценный скандал. Щеки Андреа раскраснелись, глаза метали молнии. Ханна не видела ее в такой ярости со времени учебы в колледже, когда кто-то опрокинул виноградный коктейль на ее любимый розовый кашемировый свитер.

— Майк просто… просто негодяй! Он… он… — Андреа умолкла и сложила руки на животе. — Лучше мне не говорить, что я о нем думаю. Я как раз прочитала тут в одной статье, что дети еще до рождения слышат все, что мы говорим, а я не хочу, чтобы маленький Билли услышал, как я злюсь.

— Просто успокойся и скажи, как Майку удалось тебя так взбесить.

— Майк… — Андреа остановилась, набрала побольше воздуха и выпалила: — Майк думает, что это Билл убил шерифа Гранта!

Глава 5

Ханну словно ударили под дых. Она хотела было переспросить, верно ли расслышала, но Андреа побледнела так, что Ханна, ни о чем не спросив, рванулась к стойке за незаменимым в таких случаях лекарством — шоколадом, и подумала, не следует ли вызвать доктора Найта.

— Держи, Андреа. — Ханна впихнула в ее руку два Черно-Белых Печенья. — Тебе нужно съесть кусочек шоколада.

— Мне нужно, чтобы Майк сдох!

— Ну, в нашем случае это вполне нормальное желание. — Ханна указала на печенье: — Ешь. Сейчас же.

— Ладно, давай, — Андреа в некотором раздражении отхватила от печенья большой кусок. Затем еще один. И еще. Второе печенье она проглотила так же быстро, и Ханна с облегчением увидела, как на щеки Андреа возвращается румянец.

— Ты уже получше выглядишь, — сказала Ханна, немного успокоившись.

— Да, мне лучше. Но я по-прежнему готова разорвать Майка на куски.

— Никто тебя за это не осудит, — Ханна похлопала Андреа по руке.

— Это же чудовищно, Ханна! Я в таком бешенстве, что просто слов нет!

— Почему же нет, — отозвалась Ханна и тут же пожалела о сказанном. Момент явно не подходил для лингвистических дискуссий. — Расскажи мне подробно, что случилось. Может, я смогу помочь.

Андреа встряхнула головой, чтобы собраться с мыслями, и глубоко вздохнула.

— Все началось сегодня утром, на работе. Майк сказал, что вынужден внести Билла в список подозреваемых, потому что Билл вчера вечером оставался дома один и у него нет алиби на то время, когда убили шерифа Гранта.

— Минуточку. Майк объявил Билла подозреваемым и отстранил от расследования? А по какому праву?

— Раз шериф Грант умер, Майк должен исполнять его обязанности. Такое правило. До тех пор, пока не будет избран новый шериф, его обязанности переходят к лицу, занимающему самую высокую после него должность.

— Ага. — Ханна схватила свою сумку и достала потрепанный блокнот, который использовала для личных записей. — Говоришь, у Билла нет алиби на то время, когда убили шерифа Гранта. А во сколько его убили?

— Мне кажется, Билл не знает. Майк набросился на него еще до того, как Билл узнал про расследование.

— Хорошо. Ты сказала, что он был дома один. А ты где была?

— Я повезла Трейси и ее подружек в кино. Лучше бы я осталась дома. Фильм был отвратительный, такой мерзкий фальшивый фильм, в таких люди сами на себя не похожи…

— Ну, хорошо. — Ханна прервала лекцию о качестве детского кино. — Давай вернемся к обвинению. Это только формальность или Майк на самом деле решил, что Билл убил шерифа Гранта?

— Я точно не знаю. Но Билл утверждает, что Майк говорил на полном серьезе. Я до сих пор не могу в себя прийти. Я-то считала Майка его лучшим другом! Просто в голове не укладывается, что он мог так поступить.

— Это точно, в голове не укладывается. — Ханна с трудом пыталась переварить последние новости, но получалось, что Майк сделал то, что он сделал, — если, конечно, в городе не орудует его злобный двойник, связавший и засадивший в чулан настоящего Майка.

— Ханна, Билл этого не делал. Мой муж никого не убивал!

— Конечно, не убивал, — сказала Ханна как могла мягко. Билл и вправду никого не убивал, ведь он и муху не способен прихлопнуть, если только она не требовалась ему для рыбалки. — Давай рассмотрим все по порядку, Андреа. Чем именно занимался Билл вчера вечером, после того, как ты уехала?

— Он смотрел футбол по телевизору. Он так и сказал Майку. Он даже вкратце пересказал Майку матч, но тот решил, что этого недостаточно, потому что Билл мог узнать все из спортивных новостей.

Ханна снова ободряюще похлопала сестру по руке.

— Мы должны доказать, что Билл вчера вечером был дома. Может, его видел кто-нибудь из соседей. Нам только нужно, чтоб кто-нибудь проходил вчера мимо и видел Билла в доме.

— Знаю. Я уже про это думала. И сегодня утром обзвонила всех, кто живет в нашем квартале. Но получается, что его никто не видел!

Пальцы Андреа скручивали жгут из бумажной салфетки. Может, она представляла, как плетет из пеньки веревку, чтобы затянуть ее на шее Майка? Майк был другом, наперсником и, можно сказать, членом семьи. Ханна хорошо понимала, почему Андреа считала его поступок предательством.

— Ханна, ты поможешь?

— Конечно, помогу, Андреа. Не волнуйся.

— Я не могу не волноваться! Вчера будущее казалось прекрасным. Начались новые выборы, у Билла были отличные шансы против шерифа Гранта. А теперь шериф убит и впереди одни неприятности. К тому времени, как родится маленький Билли, Билл может потерять работу. А если Майк добьется своего, то моего мужа посадят в тюрьму!

Ханна покачала головой:

— Такого никогда не случится. Обещаю.

— Откуда ты знаешь?

— Я этого не допущу. Иди домой, Андреа. Биллу сейчас погано, а он этого не заслужил. Значит, он особенно нуждается в заботе и ласке. Я приду, как только закончу работу, и мы вместе составим план спасения Билла.

— Ладно. — Кажется, Андреа была рада получить от Ханны указания к действию. — Во сколько ты открываешь буфет?

— В полдень. Я приеду к тебе самое позднее в половине второго.

— Отлично. — Андреа встала. — Я приготовлю для нас обед. Тосты с арахисовым маслом и сэндвичи с джемом.

— У меня уже слюнки потекли, — сказала Ханна.

Худшего повара, чем Андреа, трудно себе представить. Но для тостов с арахисовым маслом и сэндвичей с джемом большого умения не требуется.


Все утро работы было невпроворот: все столики в кафе были заняты. Ханна и Лайза дожидались привычного затишья, которое наступало сразу после одиннадцати: этот час в Лейк-Иден считался слишком поздним для завтрака и слишком ранним для обеда. Когда ушел последний посетитель, Ханна позвала Лайзу в их любимый уголок на кухне и рассказала ей про обвинение, выдвинутое против Билла.

— Шутишь! — поперхнулась Лайза, вытаращив глаза. — Майк вправду подозревает Билла?

— Так мне сказала Андреа. Видно, так оно и есть, потому что он временно отстранил Билла.

— Но это же… это же… просто смешно! — выпалила Лайза.

— Конечно, смешно. Я считаю, это какое-то чудовищное недоразумение. Но если нет…

— Ты раскроешь преступление, и с Билла снимут все обвинения, — прервала ее Лайза. — Конечно, раскроешь. Что тебе остается? Ты его спасешь, Ханна.

Ханна засмеялась.

— По-твоему, я Супермен в юбке.

— Ну да. — Лайза застенчиво улыбнулась. — У тебя талант раскрывать убийства. Все об этом говорят. А о делах можешь не беспокоиться. Я позабочусь о «Корзине печенья».

Ханна похлопала Лайзу по спине:

— В этом я не сомневаюсь. Иногда, Лайза, я думаю, что для обыкновенного человека ты слишком уж чудесная. Ну кто еще может быть так же хорош? Я даже задумалась, нет ли у тебя какого-нибудь тайного отвратительного порока.

Лайза чрезвычайно заинтересовалась:

— Какого, например?

— Не знаю. Потерпи немного, я тебя скоро разоблачу. А пока посмотрим, сможешь ли ты определить неизвестный нам продукт в рецепте Беатрис Кёстер. Она опять звонила с утра и очень волновалась, попадет ли рецепт Альмы в книгу.

— Постараюсь, — пообещала Лайза. — Вчера вечером я пробовала приготовить крем с алтеем — получилась липкая каша. Помочь тебе загрузить машину?

— Загрузить машину?

— Ты же сегодня устраиваешь буфет, — пояснила Лайза. — У тебя осталось меньше часа.

Ханна хлопнула себя по лбу:

— Точно. Совсем забыла.

— Неудивительно. Тебе столько всего нужно помнить.

Ханна улыбнулась Лайзе.

— Это верно. Хорошо еще, что я живу в маленьком городе.

— Почему?

— Потому что, если я сама забуду, что должна сделать, всегда найдется кто-нибудь, кто это не забыл.


Когда Ханна впихивала в свой грузовик последнюю коробку с печеньем, на патрульной машине подкатил Майк. Он был по-прежнему настолько неотразим, что Ханне пришлось сжать себя в кулак, чтобы не броситься ему на шею. Но жажда его объятий и поцелуев теперь вынуждена была уживаться с мыслью о том, что именно этот человек отстранил Билла от работы и практически обвинил в убийстве.

Майк увидел выражение ее лица.

— Что с тобой? У тебя такой вид, будто кто-то отобрал твою любимую игрушку.

— Почти угадал, — пробормотала себе под нос Ханна. Ее по-прежнему тянуло к Майку. Этого ничто не могло изменить. Но семейная гордость превыше всего.

— Как ты посмел отстранить Билла? Это просто нелепо!

— Ты уже знаешь?

— Он еще спрашивает!

— Я не хотел его отстранять, Ханна, но что было делать? Взгляни на все с моей точки зрения. У Билла был мотив. Шериф Грант был его соперником на выборах, а вчера вечером несколько человек слышали их ссору перед тем, как Билл уехал из участка. Ты ведь знаешь Барбару Доннели? Секретаршу Гранта?

— Знаю. — С Барбарой Доннели Ханна была знакома очень давно и знала, что деликатничать та не станет. Если, по ее словам, Билл сильно поссорился с шерифом Грантом, значит, так оно и было.

— Барбара была на своем месте, когда Билл выскочил из кабинета шерифа, и она слышала, как Грант прокричал: «Ты выиграешь только через мой труп!»

Ханна шумно вздохнула.

— Но это же просто фигура речи. Удивительно, что Барбара приняла ее всерьез.

— Она и не приняла всерьез. Но она утверждает, что и Билл, и шериф были на взводе. Если они встретились позже, ссора могла вспыхнуть с новой силой. Кто-то ведь так сильно разозлился на шерифа, что ударил его по голове. А поскольку у Билла нет алиби на время убийства, мне остается только отстранить его от расследования.

Ханна должна была признать, что Майк по-своему прав, но сообщать ему об этом она не собиралась.

— Ты говоришь, что у Билла нет алиби на время убийства. А во сколько убили шерифа Гранта?

— Между восемью и половиной десятого.

Ханна отметила это про себя. Она посмотрела Майку прямо в глаза.

— Майк, ты меня удивляешь. Я всегда считала, что напарники должны поддерживать друг друга. Неужели у тебя нет ни капли доверия к Биллу?

— Конечно, есть! — Кажется, Майк не на шутку возмутился. — Билл — мой лучший друг. Ты это знаешь. Но при расследовании убийства я не могу допустить, чтобы мной руководили личные чувства. Именно потому, что Билл мой партнер и друг, я должен в лепешку расшибиться, но относиться к нему так же, как ко всем остальным. Очень важно, чтобы при расследовании этого убийства все было по правилам. А это непросто, если учесть, что мне придется заниматься этим в одиночку.

— Ты расследуешь это убийство один? — удивилась Ханна. — Почему не взять кого-нибудь из подчиненных себе в помощь?

— Потому что я не доверяю никому, кроме Лонни Мерфи, а он вернется только через две недели.

Ханна озадаченно уставилась на Майка.

— Но почему Лонни можно доверять, а остальным нельзя?

— Потому что Лонни здесь новичок, а первые полгода шериф всегда хорошо обращался с новичками. Потом медовый месяц заканчивался, и начинались суровые будни.

— Что это значит?

— Как только проходили первые полгода, он начинал критиковать подчиненного. Шериф следил за исполнением инструкций, как цербер, поэтому почти у всех, кто служит под его началом, есть причины его ненавидеть.

— За что, например?

— За то, что их не продвигали по службе, за то, что им не оплачивали отпуск, и особенно за идиотские выговоры, которые лишали их прибавки к жалованью за хорошую службу. — Перечисляя, Майк загибал пальцы. — Ты наверняка сама знаешь. Биллу все знакомо не понаслышке, потому что шериф и его поприжал в прошлом году.

— Я помню, — сказала Ханна. — Андреа рассказывала. Билл целую ночь просидел в засаде и вел наблюдение, а потом получил выговор за то, что у него съехал набок галстук.

— Вот-вот. Я сейчас изучаю эти выговоры, и все они не что иное, как просто придирки.

— Ты думаешь, кто-то убил шерифа из-за несправедливого выговора?

— Не совсем. Я не верю, что кто-нибудь из служащих полиции настолько сошел с ума, чтобы его убить, но мой долг — все проверить.

Ханна навострила уши.

— Ты хочешь сказать, что ведешь внутреннее расследование?

— Совершенно верно. И мне очень пригодилась бы помощь Билла. Ханна, ну не будь со мной так сурова. Из-за того, что Билла пришлось отстранить, мне так же больно, как ему.

Ханна не удостоила эту мольбу ответом. Вместо этого она молча, в упор смотрела на Майка, пока он не отвел глаза.

— Что ж… — сказал Майк, переминаясь с ноги на ногу. — Мне пора бежать. До скорого.

«До самого скорого!» — подумала Ханна. Но вслух ничего не сказала, хотя еще вчера в школе ни за что не заподозрила бы себя в подобной стойкости. Плотно сжав губы, она дождалась, пока Майк уедет, забралась в свой грузовик и повезла все необходимое для заказанного ей приема с буфетом.

Глава 6

Когда она снова села в грузовик, шел уже второй час дня. Буфет пользовался успехом. Мардж Бишем нашла добровольцев, желающих помочь Ханне с «Кулинарной книгой Лейк-Иден», дамам из «Друзей общественной библиотеки Лейк-Иден» понравились Вишневые Плутишки, а самой Ханне удалось увернуться от встречи с матерью. Было ясно, что Делорес не знает о том, что случилось с зятем. Андреа еще не сообщила ей неприятные новости. Ханна решила, что было бы несправедливо посягать на права сестры первой рассказать матери обо всем.

Свернув на дорожку к дому Андреа и Билла, Ханна глубоко вздохнула. Для разговора потребуется все терпение, а это не самая сильная ее сторона. Билл и так уже расстроен из-за отстранения от службы, а тут еще и Андреа может расстроиться, если Ханне хоть немного не понравится обед.

Ханна припарковала машину рядом с «вольво» Андреа и Билла, позвонила в дверь и улыбнулась. У Андреа и Билла был музыкальный звонок нового типа, который исполнял первые несколько тактов из «Полета валькирий». Но валькирии сейчас ничем помочь не могли, если только не носили адвокатскую мантию.

Андреа распахнула дверь.

— Прости, что так долго не открывала, — извиняющимся тоном сказала она. — Доделывала тосты.

— Ммм, — промычала Ханна, входя в дом и принюхиваясь. Пахло горелым. Видимо, тостами. — Для меня есть новости?

— Никаких. Проходи же, Ханна. Билл ждет тебя в кухне.

Ханна прошла за сестрой по коридору в освещенную солнцем кухню. Когда Андреа и Билл покупали этот дом, главным доводом «за» была кухня. Она называлась «кухня гурмана»; Ханна с завистью осмотрела встроенную двойную плиту, специальную вытяжку и мангал для барбекю, окруженный мягкими скамеечками. Было бы так здорово жарить на нем колбаски, а гости сидели бы вокруг и смотрели. И основные блюда готовить было бы куда интереснее. В гриле имелась специальная насадка для запекания цыпленка целиком, так чтобы он медленно вращался под жадными взглядами гостей.

Словом, кухня Андреа была идеальна. Во-первых, она была огромна, как обычная кухня и столовая, вместе взятые. В ней была ниша для круглого дубового кухонного стола и простой кирпичный камин, оживлявший обстановку. Сейчас в камине горел огонь: Ханна не сомневалась, что это Билл его разжег. Андреа не любила возиться с камином, потому что обычно проводила на кухне мало времени.

Билл сидел возле окна-«фонаря», выходившего на обрамленный деревьями двор. Ханна подошла поздороваться и в который раз подумала, что Билл и Андреа удивительно красивая пара. Изящная, голубоглазая, с длинными светлыми волосами Андреа была красавицей. Даже сейчас, на восьмом месяце, она выглядела хоть куда. Билл — ее полная противоположность: темноволосый, кареглазый, плотный и крепкий, как игрок в американский футбол. В прошлом году у него начал было расти животик, но стоило ему взять в напарники Майка, весь лишний жир как рукой сняло.

— Как дела, Билл?

— Да вот, размышляю… Андреа сказала, у тебя есть идея.

Ханна оглянулась на сестру, но та была слишком занята — выкладывала на блюдо сэндвичи.

— Эээ… в общем… конечно, есть. Мы что-нибудь придумаем, Билл. Не волнуйся.

— Обед готов! — объявила Андреа, поставив поднос на стол. — Мы сможем поговорить после еды.

— Спасибо, милая.

Билл улыбнулся Андреа и сел за стол. Ханна тоже улыбнулась, но, когда увидела блюдо с сэндвичами, ее улыбка тотчас же погасла. Она знала, что на блюде должны лежать сэндвичи с арахисовым маслом и джемом, но никогда в жизни она бы об этом не догадалась, не скажи ей Андреа заранее. Из-под обуглившихся кусков хлеба просачивалась коричневато-зеленая начинка!

— Что это за джем? — спросила Ханна, не в силах оторвать взгляд от блюда.

— Мятный. Я думала, у меня есть полная банка виноградного, но нашла только мятный. Угощайся, Ханна. Они вкуснее, когда горячие.

Ханна шумно и, как она надеялась, разочарованно вздохнула.

— Спасибо, Андреа. Очень аппетитные сэндвичи. Но я не голодна.

— Почему?

— Наелась печенья, пока устраивала буфет.

— Ханна! — голос Андреа посуровел. — Я приготовила их специально для тебя.

— Мне очень жаль, — сказала Ханна истинную правду. Ей действительно было жаль сестру. Но она была уверена, что стоит ей съесть хоть один сэндвич с арахисовым маслом и мятным джемом, и пожалеть придется гораздо сильнее.

— Но я же тебя предупредила, что приготовлю обед.

— Я помню. Понимаешь, ко мне зашла поболтать мама, и…

— Понятно. Если мама рядом, я тоже начинаю что-нибудь жевать. Чтобы успокоиться. Думаю, это еще с детства, когда она все время была нами недовольна.

— Была? — Ханна подняла брови. Прошедшее время было здесь не совсем уместно.

— Ну да, насколько я могу судить по себе. Я выполнила то, что она хотела: вышла замуж, родила ей внучку, а очень скоро рожу еще и внука, чтобы ей было кого баловать. Меня уже не за что критиковать. Теперь мама с удвоенной силой возьмется за тебя.

— Это точно, — вздохнула Ханна. — Мама никак не поймет: то, что хорошо для тебя, необязательно подойдет мне.

— Еще как подойдет. Просто ты еще не встретила своего мужчину. И уж конечно, им не может быть тот, о ком мы думали. Этот мерзавец! До сих пор не могу поверить, что он…

— Потрясающие сэндвичи, дорогая! — вмешался Билл, не давая Андреа развить эту тему. — Мятный джем неподражаем. Мне очень понравилось.

— Правда? — Андреа одарила его сияющей улыбкой.

— Чистая правда. — Билл повернулся к Ханне: — Раз уж ты не ешь, Ханна, давай поговорим. Ты уже придумала, как доказать мою невиновность?

— Возможно. По крайней мере, мне кое-что известно. Я знаю, что шерифа Гранта убили вчера вечером между восемью и половиной десятого. Я также знаю, что перед тем как уехать с работы, ты поссорился с шерифом.

— Ну да, мы немного повздорили, — согласился Билл. — Но ничего особенного не произошло. Шериф Грант пообещал мне прибавку к жалованью, если я прекращу свою кампанию. Я не согласился.

— Это тогда он крикнул, что ты выиграешь только через его труп?

— Да, тогда. Конечно, это были просто слова. Он часто так говорил. Спроси любого в отделе.

— Верю, — сказала Ханна, посмотрев ему прямо в глаза. — А почему бы тебе не позвонить кому-нибудь из сослуживцев? У тебя наверняка есть друзья, которые расскажут, как идет расследование.

— Конечно, есть! Конечно, расскажут! Но я не могу так поступить, Ханна. Детектив, который находится под подозрением, не имеет права вмешиваться в ход следствия. Такое правило.

— Да забудь ты о правилах! Если ты не вмешаешься, то тебе предъявят обвинение в убийстве, которого ты не совершал! Ты же не собираешься просто сидеть дома, чесать в затылке и ждать, пока Майк найдет настоящего убийцу?

— Ну уж нет! Я, конечно, пообещал Майку, что буду сидеть дома и не высовываться, но ведь правила не запрещают членам семьи подозреваемого детектива вмешиваться в ход следствия.

Ханна улыбнулась.

— Ты имеешь в виду чью-то свояченицу?

— До чего ты догадливая, Ханна! Я не могу действовать сам, зато могу давать тебе советы. Добывай сведения и приходи сюда, а потом мы будем вместе решать, что делать.

— Годится. А теперь давайте попробуем поискать твое алиби. Кто-нибудь звонил сюда с восьми до половины десятого?

— Двое, но эти звонки нам не подойдут. Это была реклама товаров.

Ханна подняла палец:

— Минуточку. Рекламщики тоже могут помочь. Во время каникул в колледже я целую неделю проработала в фирме, продающей товары по телефону.

— Неделю? — озадаченно спросила Андреа. — Тебя уволили?

— Нет, я сама ушла. У меня так хорошо получалось, что я даже перепугалась. Я совершенно не планировала до конца жизни заниматься продажей средств для чистки ковровых покрытий. Но хорошо помню, что все наши звонки автоматически записывались. Менеджер мог распечатать данные о том, когда и на какой номер был сделан звонок и как долго продолжался разговор.

Андреа показала Ханне сразу оба кулака с оттопыренными большими пальцами и повернулась к Биллу:

— Ты помнишь, что они продавали?

— Только первый звонок. Они предлагали путевки. Ну, вы знаете, как это бывает: начинают с того, что ты выиграл бесплатную поездку на курорт, а потом пытаются всучить тебе счет. Что-то про отдых в тропиках. Я не дослушал до конца. Просто сказал девушке, что нам это не нужно, и повесил трубку.

Ханна и Андреа переглянулись.

— Когда это было?

— Точно не помню. Я не посмотрел на часы. По-моему, вскоре после того, как уехала Андреа.

— Хорошо. А второй звонок?

— Он был из кровельной компании, название я не запомнил. Они сказали, что работают в нашем районе. Все как обычно.

— Может, на этот раз они говорили правду, — заметила Ханна. — По крайней мере, стоит проверить. Просто поискать кого-нибудь, кто меняет крышу.

— Я этим займусь, — сказала Андреа. — Заберу Трейси из школы, и мы вместе поездим по городу и поищем новые крыши. Но как нам отыскать тех, кто предлагал путевку?

— Гас Йорк, — сказала Ханна.

— Гас Йорк купил себе путевку?

— Я точно не знаю, но вчера на моем занятии Ирма сказала, что Гас остался дома, чтобы послушать рекламные звонки. Он просто развлекается: выслушивает до конца рекламное предложение, задает кучу вопросов, а потом говорит, что это ему не подходит, и бросает трубку.

— Ему, видно, время девать некуда, — заметил Билл.

— Возможно, но зато он может вспомнить название туристической фирмы. — Андреа взяла блокнот, на котором большими зелеными буквами было написано «Покупки», и что-то записала. Потом еще что-то, а потом — к удивлению Ханны — еще, еще и еще.

— Андреа, что можно так долго записывать? «Позвонить Гасу»?

Андреа покачала головой:

— Не болтай чепухи.

— Что тогда ты пишешь?

— Список покупок. Я как раз вспомнила, что нужно купить виноградный джем, арахисовое масло, яблочный сок, растворимый кофе и хлеб.

Вишневые Плутишки

Предварительно разогрейте духовку до 190 °C,

противень в среднем положении


1 чашка растопленного масла

1 чашка сахарного песка

2 взбитых яйца (удобнее взбивать вилкой)

1 чайная ложка ванили

3 столовые ложки вишневого ликера или вишневого вина

1 чайная ложка пекарского порошка

1/2 чайной ложки соды

1/2 чайной ложки соли

1½ чашки измельченных орехов пекан

2 чашки муки (непросеянной)

примерно 2 чашки измельченных кукурузных хлопьев (сначала отмерить 2 чашки, потом измельчить)

небольшая банка консервированных вишен «мараскин» для украшения


Растопите масло и добавьте к нему сахар. Затем добавьте яйца. Все хорошо вымесите вместе с ванилью, вишневым вином, пекарским порошком, содой и солью. Добавьте измельченные орехи, муку и хорошо перемешайте.

Измельчите кукурузные хлопья и высыпьте их в небольшую миску. (Я насыпаю хлопья в пакет, завязываю его и разминаю хлопья пальцами.)

Скатайте из теста шарики размером примерно с неочищенный грецкий орех. (Если тесто слишком липкое, положите его на полчаса в холодильник.) Обваляйте шарики в измельченных хлопьях и выложите на смазанную маслом бумагу для выпекания так, чтобы получилось примерно 12 шариков на один лист. Слегка придавите, чтобы они не укатились.

Разрежьте вишни на четыре части. Каждое печенье украсьте кусочком вишни, слегка вдавливая ее в тесто.

Выпекайте при температуре 190 °C 10–12 минут, пока не подрумянятся. Оставьте на противне еще на 2 минуты, а затем переложите на блюдо, чтобы печенье остыло.

Количество: 6–7 дюжин, в зависимости от размера печенья.


Это печенье очень красивое. В «Корзине печенья» оно пользуется особой популярностью в День святого Валентина. Я пеку его также на Рождество и половину украшаю красными вишнями, а другую половину — зелеными.

Глава 7

— Мойше, я вернулась, — позвала Ханна, открыв дверь и протягивая руки к коту. Бело-рыжий непоседа тут же прыгнул в ее объятья и страстно замурлыкал. Кому нужен муж, когда Мойше встречает ее с такой радостью?

— Есть хочешь? Или соскучился по мне? — спросила Ханна, заранее зная, что верно и то и другое. Она захлопнула дверь ногой, усадила Мойше на спинку дивана и бросила куртку на стул против двери.

Мойше призывно мяукнул и помчался в кухню. Ханна пошла следом, точно зная, чего он хочет. Она налила коту свежей воды и достала из кладовой корм для котят. Поставив миски на пол, она сказала:

— У меня не было времени, чтобы заехать к доктору Бобу за брошюрой. Это значит, что сегодня ночью у тебя будет небольшая передышка, но…

Ее прервал неожиданно зазвонивший телефон. Ханна была настроена очень решительно и не стала прибегать к помощи автоответчика.

— Алло, Ханна! Как хорошо, что ты дома!

— Андреа? — Ханна опустилась на алюминиевый стул (несколько таких стульев достались ей вместе с подержанным кухонным столом). — Ты нервничаешь. Что случилось?

— Ханна, ты должна мне помочь!

— У тебя начались ро…

— Да нет, — прервала ее Андреа, — при чем здесь это!

Ханна изо всех сил постаралась унять тревогу. Судя по голосу, сестра была на грани срыва.

— Андреа, ты только скажи, что нужно сделать, и мы тут же все поправим.

— Немедленно сделай так, чтобы с Билла сняли все подозрения! — тяжело дыша, выпалила Андреа.

— Но я стараюсь, Андреа. Что тебя так расстроило? Когда я уезжала, все было в порядке.

— Олений суп!

— Что?

— Олений суп! Пока мы с Трейси искали кровельщиков, свекор привез Биллу со своей фермы целую кучу овощей и мясо. Билл его разморозил и теперь варит нам олений суп!

— Здорово.

— Здорово?! Ты что, Ханна, ничего не понимаешь?

Ханна тяжело вздохнула и пожала плечами, хоть сестра и не могла этого видеть.

— Не совсем. Чем тебе не нравится олений… кхм… суп из оленины?

— Все дело в принципах. Для меня это очень важно, Ханна. Как я могу есть суп из Бэмби!

— Но тебе и не нужно есть Бэмби. Бэмби остался жив вместе с Флер и Тумпером. В суп попала его мать.

— Тем более! Какое счастье, что Трейси нет дома.

Ханна облегченно вздохнула — можно перевести разговор на другое.

— А где она?

— На дне рождения. Карен Данрайт пригласила всех девочек в классе к себе на ферму, с ночевкой. Так что насчет супа, Ханна? Что мне делать?

— Съешь овощи, а мясо не трогай. Плохо, что у вас нет собаки. Можно было бы…

— Я поняла, — перебила Андреа, — но собаки у нас нет.

— Ладно. Тогда просто надень фартук с карманами, положи в них по целлофановому пакету и складывай туда мясо, пока Билл не видит. Выбросишь после обеда.

— Это идея, — сказала Андреа. — Но все равно надо убираться отсюда. Сидеть дома после ужина я не собираюсь.

— Почему?

— Теперь, когда Билл целый день торчит дома, он решил помогать мне по хозяйству.

— Как здорово, — сказала Ханна и подумала, что хорошо бы тоже завести мужчину, который станет помогать по хозяйству.

— Ничего себе здорово. Он прибрался на кухне.

— И что тут такого?

— Трейси проращивала на окне картошку, как ей задали в школе.

— И Билл ее выбросил, — догадалась Ханна.

— Ну да. Я достала ее из помойки, но проросток был сломан, так что Трейси придется начать все сначала. Вот она завтра обрадуется-то, когда вернется.

— Да, радоваться нечему. Но ведь это случайно произошло, никто не виноват. Я сама всегда выбрасываю проросший картофель.

— Даже если он стоит на подоконнике в специальной тарелочке?

— Нет.

— Я так и думала. Может, найдешь какой-нибудь повод, чтобы приехать и забрать меня сразу после ужина? Я его убить готова.

— Понимаю, — прервала ее Ханна. — Например, сегодня вечером мы можем задать кому-нибудь пару вопросов. Подожди минутку, я посмотрю свои записи.

Ханна пролистала записную книжку. Она еще не говорила с семьей убитого, и, кроме того, неизвестно, есть ли у Нетти алиби на время смерти мужа. Хорошо бы выяснить это сегодня.

— Кое-что есть, — сказала Ханна и услышала, как Андреа облегченно вздохнула. — Биллу нечего будет возразить. Скажи ему, что мы собираемся нанести визит Нетти Грант и выразить ей свои соболезнования.

— А мы будем соболезновать? Или вести следствие?

— Все понемножку.

— Отлично! Я буду готова. Заезжай во двор и посигналь, я сразу выйду.


Шторы на окнах были раздвинуты, и Ханне, въехавшей во двор, было видно, что творится в гостиной Андреа. В доме Тоддов происходило нечто чудовищное. Диван, подаренный на свадьбу родителями Билла, уже не стоял у стены, телевизор тоже сдвинули с места. Видно, Биллу недостаточно было просто вооружиться пылесосом и тряпкой, и он решил заодно передвинуть всю мебель. Ханна до сих пор не могла забыть план расстановки мебели, с любовью нарисованный Андреа, и то, каких мучений он ей стоил. Стоило ли удивляться, что сейчас сестра просто рвалась вон из дома!

Ханна деликатно просигналила, и Андреа пулей вылетела на улицу. Она рванула дверцу грузовичка, прыгнула внутрь и с грохотом захлопнула ее за собой.

— Поехали. Быстро. Пока он не постарался напялить на меня куртку потеплее или не сказал, что я забыла перчатки или что-нибудь еще.

— Неужели все так плохо? — спросила Ханна, давая задний ход.

— Хуже не бывает. Я чихнула за ужином, и он тут же решил, что я смертельно больна гриппом.

— У тебя грипп?

— Нет, просто мне в нос попала пылинка.

— А как прошел ужин? — Ханна развернулась и помчалась вперед по улице.

— Отвратительно. Полусырые морковь и картошка, которые он даже не почистил перед тем, как положить в кастрюлю. Ты не можешь себе представить, Ханна, до чего ужасно Билл готовит.

Ханна прикусила язык, чтобы не напоминать про бревно в глазу.

— А ты здорово придумала с карманами фартука. Ой, хорошо, что я вспомнила… притормози, если увидишь собаку.

— Что?

— Когда увидишь собаку — тормозни. У меня полные карманы оленины, которую нужно кому-нибудь скормить.

— Ты же собиралась ее выбросить.

— Я вспомнила, что мешки с мусором выносит Билл. Если он обнаружит там оленину, его это заденет.

Ханна взглянула на сестру, но Андреа не шутила. Она действительно заботилась о том, чтобы не обидеть Билла. Возможно, это влияние замужества, в котором учишься не только брать, но и отдавать. Сейчас Андреа отдавала, а через некоторое время, наверное, будет брать.

— Андреа, ты меня восхищаешь. Если бы кто-нибудь пришел в «Корзину печенья» и в мое отсутствие переставил там столы и стулья, я бы его ударила.

— Никогда, — улыбнулась Андреа. — Я просто повторяю про себя, что, как только Билл выйдет на работу, я сломаю пару ножек у этого безобразного дивана, который нам подарили его родители, а Биллу скажу, что это он их испортил, когда двигал мебель. А потом поеду в мебельный и куплю там такой диван, какой мне понравится.


Двадцать минут спустя, осчастливив по дороге немецкую овчарку, принадлежавшую Джил и Бонни Сурма, Ханна подъехала к дому Нетти и погасила фары.

— Захвати пакет с Хрустящими Орешками, ладно? Он на заднем сиденье.

— Конечно. — Андреа потянулась за печеньем. — Ты возьмешь его для Нетти?

— Неловко идти к ней с пустыми руками.

— А мне вообще неловко идти к ней в такой момент. Как я могу выражать ей свои соболезнования, если я жена предполагаемого убийцы?

— Глупости. — Ханна схватила Андреа за руку и потащила вперед. — Нетти знает, что Билл никакой не убийца. И потом, она сейчас одна, и компания будет ей в самый раз.

— Откуда ты знаешь?

Ханна повернулась и обвела рукой улицу.

— Смотри: ни одной машины. А вчера днем здесь, наверное, было не протолкнуться.

— А что, если Нетти устала и хочет отдохнуть?

— Тогда мы извинимся и уйдем. Но я готова поспорить, что она нам обрадуется, особенно если учесть, что ни ты, ни я толком не поужинали.

Андреа оторопело взглянула на сестру.

— А это здесь при чем?

— Каждый, кто приезжал сюда вчера, наверняка привез с собой какую-нибудь еду. Теперь холодильник Нетти набит до отказа, так что она будет только рада голодным гостям.

— Может, ты и права. Когда в семье кто-то умирает, люди всегда приходят и приносят с собой самое вкусное, что у них есть. Так было, когда папа умер.

— Я помню. Бесчисленные запеканки, желе и пироги в каждом углу. Было похоже на большой праздничный обед в складчину, только никто не улыбался.

Хрустящие Орешки

Разогрейте духовку до 175 °C,

противень в среднем положении


1½ чашки растопленного масла

2 чашки сахара

2 чайные ложки ванили

1/8 чашки патоки (2 столовые ложки)

1½ чайной ложки соды

1 чайная ложка пекарского порошка

1/2 чайной ложки соли

1½ чашки тщательно измельченных соленых орешков кешью (используйте для измельчения кухонный комбайн и насадку со стальным лезвием. Нужное количество отмерьте ПОСЛЕ того, как измельчите орехи)

2 взбитых яйца (взбивать вилкой)

3 чашки непросеянной муки


Растопите масло в микроволновой печи. Добавьте сахар, ваниль и патоку. Перемешайте все до образования однородной массы и добавьте соду, пекарский порошок и соль. Хорошенько перемешайте.

Измельчите орехи кешью с помощью кухонного комбайна. ПОСЛЕ этого отмерьте нужное количество. Добавьте к основной массе и снова перемешайте. Затем добавьте муку и вымесите тесто, пока оно не станет гладким.

Подождите несколько минут, чтобы тесто «дозрело». Затем слепите из него шарики размером с неочищенный грецкий орех и выложите их на смазанный жиром лист бумаги для выпекания, 12 штук на один противень. (Это тесто при выпечке сильно поднимается, поэтому шарики должны быть очень маленькими. Если тесто слишком липкое, поставьте его на несколько минут в холодильник.)

Слегка расплющите шарики лопаткой или идеально чистой ладонью, чтобы они не скатились с противня, когда вы будете ставить его в духовку.

Выпекайте при температуре 175 °C 10–12 минут или пока печенье не подрумянится до золотистой корочки. Оставьте на противне еще на две минуты, а затем переложите на блюдо и оставьте остывать.

Количество: приблизительно 10 дюжин, в зависимости от размера печенья.


Мама считает, что в середину шарика из теста нужно класть кусочек молочного шоколада, но, по ее мнению, шоколад должен быть в КАЖДОМ моем рецепте.

Глава 8

Когда дверь отворилась, Ханна чуть не подскочила от удивления: Нетти была в джинсах и ярко-розовом свитерке. Насколько Ханне было известно, Нетти предпочитала дизайнерскую одежду и никогда бы не надела ширпотреб. Но это еще не все: обычно тщательно завитые и уложенные волосы Нетти сегодня небрежно стянула в хвост. От таких перемен Ханна просто потеряла дар речи и только хлопала глазами.

— Нетти, это ты? — спросила Андреа. Мысль о том, что у Нетти есть сестра-близняшка с прямо противоположными вкусами, пришла не одной Ханне.

— Я. — Нетти слегка улыбнулась и жестом пригласила их войти. — У вас такой удивленный вид. Кажется, я немного изменилась.

— Да уж, — сказала Ханна, первой начиная приходить в себя. — Может, мы придем в другой раз?

— Нет-нет, посидите немного. Все ушли час назад, и я решила немного расслабиться.

— Это ты про джинсы? — догадалась Ханна, проходя за Нетти в гостиную.

— Да. Джим их терпеть не мог. Он говорил, что такой стиль не годится жене шерифа. Последний раз я их надевала чуть ли не двадцать лет назад и боялась, что они на меня не налезут, но, как видите, напрасно. Конечно, я никогда не была такой стройной, как ты, Андреа, даже когда мы с Джимом только познакомились.

— О моей стройной фигуре сейчас и говорить не приходится. Доктор Найт взвесил меня вчера, и оказалось, что за последние два месяца я набрала двадцать фунтов, — сказала Андреа, проходя в комнату и усаживаясь на диван.

— Когда будешь рожать, все сбросишь. — Нетти повернулась к Ханне. — Девочки, хотите перекусить? У меня теперь еды хватит на несколько месяцев.

— Ну, разве только кусочек… да побольше, — ответила Ханна.

— Тогда угощайтесь, — улыбнулась Нетти. — Выпечка на кухонной стойке, а желе и мясо в холодильнике. Ваша мама сказала вам, что была у меня сегодня днем?

Ханна и Андреа одновременно покачали головой.

— У меня побывал весь Клуб поклонниц эпохи Регентства в полном составе. Ваша мама просветила меня насчет обычаев тех времен: оказывается, вдова должна была провести в трауре не менее года, после чего ей разрешалось соблюдать траур только наполовину. То есть носить серое и лиловое.

— И сколько же продолжался этот половинный траур? — Андреа даже подалась вперед от любопытства. Ханна улыбнулась про себя: сестра всегда интересовалась модой.

— Если верить вашей матери, год или два, но многие никогда уже не носили больше яркие цвета. Кроме того, были еще вдовы вроде королевы Виктории, которые ходили в черном до конца жизни. — Нетти покосилась на свой ярко-розовый свитерок и пожала плечами. — Слава богу, сейчас все по-другому. К тому же я у себя дома.

Ханна поднялась, намереваясь сходить в кухню.

— Пойду посмотрю, что оставили наши леди. А ты, Нетти? Тебе принести что-нибудь?

— Бутерброд с ветчиной, если не трудно. Я чуть не запрыгала от радости, когда Кэрри Роудз притащила настоящий ветчинный рулет из «Выгодной покупки». Я обожаю ветчину, а Джим ненавидел, и я ее покупала, только когда он уходил на ночные дежурства.

— А тебе, Андреа? — повернулась к сестре Ханна.

У сестры был такой вид, будто ей сильно не по себе. Ханна готова была поспорить, что Андреа не хочет оставаться вдвоем с Нетти.

— Бутерброд с ветчиной. Но я, пожалуй, пойду с тобой — помогу что-нибудь принести.

— Ханна отлично сама со всем справится. — Нетти ладонью накрыла руку Андреа. — Мне надо с тобой поговорить.

В доме Нетти кухня, столовая и гостиная были частями одной большой комнаты, и, поскольку перегородки, отделяющие эти помещения друг от друга, были раздвинуты, Ханна могла готовить бутерброды и одновременно краем глаза наблюдать за Андреа и Нетти.

— Слушай, Андреа, — донеслось до Ханны, — я все знаю про Билла.

— Знаешь? — Ханне было видно, как на лице Андреа отразилась паника.

— И хочу, чтобы ты знала: я считаю все это брехней.

— То есть ты не веришь, что Билл…

— Конечно, нет! — перебила Нетти. Она наклонилась к Андреа и похлопала ее по руке. — Я так и сказала Майку, когда он пришел.

Ханна увидела, что у Андреа словно камень с души свалился. Она даже попыталась улыбнуться.

— Нетти, мне так неловко, что я пришла к тебе домой. Я очень хотела тебя поддержать, только не знала, как ты к этому отнесешься. То есть… это могло показаться неуместным.

— Нетти, тебе с горчицей? — крикнула Ханна из кухни.

— Да, спасибо.

— Андреа?

— Мне тоже. Доктор Найт велел быть поосторожнее со специями, но сегодня я чувствую себя просто замечательно.

Ханна добавила горчицы, положила поверх ветчины лист латука, накрыла все хлебом и разрезала каждый бутерброд на четыре части. Затем выложила их на блюдо вокруг маринованных овощей, которые обнаружила в холодильнике.

— Кушать подано, — объявила Ханна, появившись с блюдом в гостиной. — Могу еще принести что-нибудь выпить. Там на стойке охладитель, в котором полно газировки.

— Принеси мне диетической колы, если есть, — решила Андреа. — А если нет, что угодно, только диетическое.

— Я тоже буду колу, — добавила Нетти, улыбнувшись Ханне. — Если только ты не выберешь вино. Твоя мама принесла мне бутылку чудесного бордо.

Ханна покачала головой:

— Спасибо, но я за рулем, а Андреа нельзя.

— Да, но если нельзя нам, то это не значит, что ты, Нетти, должна отказываться от вина, — вмешалась Андреа, подмигнув Ханне. — У тебя был трудный день, и тебе необходимо расслабиться. Ханна! Неужели так сложно налить Нетти бокал вина?

На мгновение Ханна замешкалась, но затем поняла смысл этих подмигиваний: Андреа решила, что у Нетти из-за вина развяжется язык. Ханна разыскала на кухонной стойке бутылку, открыла ее, налила вино в бокал и подала его Нетти.

— Спасибо, Ханна. — Нетти отложила бутерброд и отпила вина. — Если потом захотите сладкого, то в холодильнике есть четыре торта и еще штук пять на стойке.

Ханна вспомнила про печенье и протянула пакет Нетти.

— Почти забыла… я принесла тебе печенье. Хотя это все равно что привезти с собой снег на Северный полюс.

— Ну что ты, — покачала головой Нетти. — Никто не принес мне печенья, а его я люблю больше, чем торты. А какое оно?

— Хрустящие Орешки. Надеюсь, оно тебе нравится.

— Просто чудо. — Нетти достала одно печенье из пакета и откусила. — Ммм, вкуснотища. Я ела такое однажды, когда ты только начинала их печь, и сказала тогда Джиму, что вкуснее печенья никогда в жизни не пробовала.

— Странно, что он ни разу не купил тебе печенья. Он всегда заходил пару раз в неделю, чтобы забрать заказы.

— Да, заказы с работы. Но ореховое он бы все равно никогда не стал покупать. Джим не любил орехи.

Андреа и Ханна переглянулись.

— А ты любишь?

— Жить без них не могу! Мне поэтому печенье и нравится.

Ханна надкусила бутерброд и задумчиво принялась жевать. Получалось, что шерифа мало интересовали вкусы и пристрастия своей жены. Он не любил ветчину и запрещал держать ее в доме. И хотя Ханна уже год пекла любимое печенье Нетти, он ни разу его не купил.

— Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, Ханна, — сказала Нетти, глядя на нее в упор.

— Да?

— Полагаю, что знаю. Ты думаешь о том, что мой муж был эгоистом. И это правда. Джим считал себя центром вселенной, а всех остальных — пылью под ногами. Ему нравились только те люди, которые по тем или иным причинам могли быть ему полезны. Остальных он терпеть не мог.

Ханна увидела, как по ее щеке скатилась слеза.

— Нетти, с тобой все в порядке?

— Да. Все же я прожила с этим человеком двадцать шесть лет, и теперь, когда его нет, мне одиноко. — Нетти глубоко вздохнула и посмотрела Ханне и Андреа прямо в глаза. — Можно начистоту?

— Конечно, — ответила Ханна.

— Сами понимаете, что жизнь с Джимом не была сплошным праздником. Были проблемы, которые мы просто не могли решить. Вы, наверное, знаете, что у меня был срыв после смерти Джейми.

— Наверное, тебе было очень тяжело.

— Да, очень тяжело. И понадобился целый год, прежде чем я смогла справиться. Но все же смогла. А Джим так ничему и не научился. Это одна из причин, по которым в прошлую субботу, перед смертью Джима, я ходила к Хови Левину. Мне нужен был совет по поводу развода.

Андреа замерла с разинутым ртом, и даже Ханне потребовались некоторые усилия, чтобы удержать челюсть на месте. Она ничего не слышала о том, что Гранты разводятся.

— Кроме вас двоих, никто об этом не знает. Я встречалась с Хови негласно, но, конечно, рано или поздно все это выйдет наружу. А из-за того, что у меня нет алиби на время убийства Джима, подозревать начнут прежде всего меня.

Ханна навострила уши.

— У тебя нет алиби?

— Нет. Я была одна — шила в мастерской. Хотела закончить для заказчика панно с аппликацией.

— А где у тебя мастерская? — спросила Ханна, собираясь выяснить расположение окон. Может, в тот вечер кто-нибудь из соседей мог видеть Нетти за работой.

Все прошли вслед за Нетти по лестнице и коридору. Она остановилась около одной из дверей, открыла ее и провела их внутрь.

— Вот моя мастерская. Здесь я работала в тот вечер, когда был убит Джим.

Ханна с удивлением оглядывала маленькую, забитую швейными принадлежностями комнату. Она представляла себе мастерскую Нетти гораздо просторнее. Уже много лет ее панно были известны всей округе, и у Нетти была куча заказов. Фотографии ее работ опубликовали несколько журналов рукоделия, а на ежегодной ярмарке штата Миннесота она всегда занимала первое место. В прошлом году известный дизайнер заказал Нетти несколько панно для дома одной знаменитости, а в телепередаче «В гостях у звезды» одна из звезд давала интервью на фоне панно Нетти. После этого ее просто завалили заказами; люди готовы были выложить круглую сумму, чтобы повесить на стену панно Нетти Грант, сделанное ее собственными руками.

— Ух ты, красотища какая! — воскликнула Андреа, увидев только что законченное панно. Она протиснулась между швейной машинкой и заваленным лоскутками столом, чтобы получше рассмотреть работу Нетти. — Коровы совсем как настоящие, вот-вот замычат. Для кого оно?

— Департамент молочной промышленности штата Миннесота. Они заказали для главного здания.

Ханна тоже повернулась, чтобы рассмотреть панно, но подойти ближе не смогла. Комната была так мала, что она неизбежно столкнулась бы с Андреа.

— Мне тоже нравится, Нетти, — сказала она. — У коров такой вид, будто они рассказывают друг другу анекдоты про людей.

— Так и задумано, только я не была уверена, что это заметят, — улыбнулась Нетти. — Заказчики очень хотели, чтобы я изобразила на панно коров всех пород, что есть в штате Миннесота.

Ханна осторожно пролезла к единственному в комнате окну, по дороге чуть не уронив утюг. Шторы плотные, сквозь них трудно разглядеть что-нибудь с улицы.

— В тот вечер шторы были раздвинуты?

— Да. Ханна, я догадываюсь, к чему ты клонишь, только все это бесполезно. Напротив живут Машлеры, а их в тот вечер не было дома.

— Ты у них спрашивала?

— С ними говорил Майк. Я привела его сюда, чтобы показать, чем занималась в вечер убийства, и он позвонил им сразу же после этого. Джерри довез Кейт до школы, а потом с друзьями поехал играть в боулинг. А Ричи гулял с друзьями.

— Значит, соседей было не видно и не слышно.

— Нет, почему же. Я слышала, как работает телевизор. Наверно, они не стали его выключать, чтобы не забрались воры. Там показывали какое-то кино про кунг-фу, от этих кошачьих воплей я чуть с ума не сошла. Лучше бы они включили другой канал!

— Удивительно, что Кейт не подумала сделать звук потише, — сказала Андреа.

— Ну, телевизор работал не так уж громко.

Если закрыть окно, ничего не было бы и слышно. Но я кроила лоскуты, и потому окно пришлось открыть, чтобы не чихать от пыли и волокон. Комната так мала, что от пыли деваться некуда.

— Да, комната крошечная, — согласилась Ханна, снова озираясь.

— Это самая маленькая из спален. Когда умер Джейми, я хотела перенести все в его комнату. Она гораздо просторнее. Но Джим не позволил там ничего менять. Он так настаивал, что пришлось согласиться.

— То есть… там все так, как было при жизни Джейми?

— Ну да. Я пыталась уговорить его передать некоторые вещи в благотворительный фонд, но он ни с чем не соглашался расстаться, даже с одеждой.

Ханна посмотрела на сестру. Андреа слегка позеленела, и Ханна отлично понимала почему. Человек, который три года не позволяет притрагиваться к вещам погибшего мальчика, очень похож на маньяка.

— Он даже прибирать там не разрешал, — продолжила Нетти. — Говорил, что сам все сделает. И всегда запирал дверь, чтобы я не могла туда войти, когда его нет дома.

Андреа настолько овладела собой, что рискнула задать вопрос:

— А сам он туда когда-нибудь заходил?

— Почти каждый вечер. Эта комната у него была вроде кабинета. Он говорил, что в окружении вещей Джейми чувствует себя ближе к сыну.

Возвращаясь вслед за Нетти и Андреа обратно в гостиную, Ханна усиленно размышляла. Когда видишь человека каждый день и живешь с ним в одном городке, полагаешь, что знаешь его. А выходило, что Ханне мало что было известно о шерифе Гранте.

Несколько минут спустя женщины уже сидели в гостиной, уплетая знаменитый Кокосовый Торт Роуз Макдермотт. Вспомнив поговорку о том, что большому куску рот радуется, Ханна разрезала его на порции вдвое больше тех, что подавались в кафе Роуз.

— Роуз передала тебе этот рецепт для «Кулинарной книги Лейк-Иден»? — спросила Нетти, отправляя в рот последний кусок.

— Еще нет, — улыбнулась Ханна. — Она, правда, все время обещает, но, кажется, не очень-то готова его обнародовать.

Андреа задумалась:

— Может, она боится, что, если все узнают ее рецепт, перестанут ходить в кафе?

— Вот уж чего никогда не будет, — убежденно сказала Нетти. — Большинству людей некогда готовить. Я, например, никогда не готовила. А теперь жалею. Джиму нужна была жена из рекламы.

— Откуда? — переспросила Андреа.

— Из рекламы. Ну, вы знаете: идеальная мать, готовит как бог, всегда хорошо одета и подкрашена, даже если наводит порядок в кухне, а муж для нее просто свет в окошке и авторитет номер один. Я пыталась быть такой и думаю, что, пока Джейми был жив, у меня получалось. Но после его смерти все превратилось в глупую комедию. — Из глаз Нетти полились слезы. Она смахнула их ладонью. — Ладно, так когда вы начнете допрос с пристрастием?

Андреа поперхнулась.

— Допрос с пристрастием?

— Ведь вы с Ханной ведете расследование убийства моего мужа, разве не так?

— Да, но…

— И вам придется занести меня в список подозреваемых. А если нет, то вы никудышные детективы. У меня хватило бы сил, чтобы раскроить Джиму череп и дотащить его до того мусорного бака. А Кейт Машлер, благослови Господь ее пронырливую душонку, слышала, как в тот день мы с Джимом ссорились.

— Из-за чего? — Вопрос вырвался у Ханны прежде, чем она успела сформулировать его поделикатней.

— Ханна, вот этого я не хотела бы касаться. Это личное и не имеет к убийству никакого отношения.

Нетти упрямо насупилась. Ханна поняла, что больше та о ссоре с мужем ничего не скажет.

— Хорошо, — сказала Ханна.

— Ну что ж, девочки, если у вас нет более подходящей кандидатуры, я — главный подозреваемый.

Андреа бросила на Ханну отчаянный взгляд. Она слышала от Делорес, что Нетти может оказаться в числе подозреваемых, но не могла предположить, что та открыто об этом заявит.

— Даже если тебя подозревают, Нетти, мы-то знаем, что ты этого не делала.

— Но почему?

— Зачем нужно было ехать за мужем к школе и там его убивать с риском быть замеченной? Неужто жена не смогла бы найти для убийства мужа местечка поукромней?

Нетти на минуту задумалась.

— В этом есть некий смысл. Но если его убила не я, кто же тогда?

— Мы надеялись, ты нам подскажешь, — вмешалась Андреа. — У шерифа Гранта были враги?

Мгновение Нетти смотрела на нее, а потом захохотала — для женщины, на чьих щеках еще не высохли слезы, это была весьма странная реакция. Отсмеявшись, Нетти успокоилась и порывисто вздохнула.

— Да, — сказала она, — и если я начну перечислять их всех, нам целой ночи не хватит.

Глава 9

Буфет Ханны в Обществе св. Иуды работал вовсю: она едва успевала подавать печенье и разливать кофе. Вдруг в окно она увидала сестру: Андреа пробежала мимо церкви Св. Петра, чуть не сбив по дороге отца Култаса. К Ханне она ворвалась, совсем запыхавшись; лицо ее сияло. Чуть отдышавшись и залпом осушив протянутый Ханной стакан воды, она объявила:

— Гасу Йорку тоже звонили из туристической фирмы. Он записал их название на обороте счета за бензин. Компания называется «Солнечное веселье», расположена в Форт-Лодердейл во Флориде.

— И ты выяснила, не они ли звонили тебе домой, — продолжила Ханна, наливая кофе для Бриджет Мерфи.

— Да. — Андреа прошла за буфетную стойку, чтобы налить чаю Иммельде Гиз, служившей у отца Култаса экономкой с тех пор, как тот приехал в Лейк-Иден. — Какое симпатичное печенье. Как оно называется?

— Бананы Ханны, — ответила Иммельда. — Ханна испекла его специально для меня. Попробуйте, дорогая. Бананы содержат калий, а значит, очень полезны, особенно если у вас бэ-эм.

Видно было, что Андреа не совсем поняла, и Ханна толкнула ее локтем.

— Беременность.

— А! Ну да. — Андреа взяла печенье. — Ханна испекла их специально для вас?

— Совершенно верно, милая. Отец Култас обожает мои Банановые Хлебцы. Я пеку их каждую неделю. Но сейчас мы ждем, когда привезут новую плиту. Мы были так рады, когда Ханна согласилась испечь Банановое печенье.

Андреа откусила кусок печенья и улыбнулась.

— Потрясающе, Ханна.

— Почти такое же вкусное, как Банановые Хлебцы Иммельды, — тактично ответила Ханна. Экономка с довольным видом отошла от буфетной стойки и отправилась на поиски свободного места.

Следующие несколько минут ушли на то, чтобы разлить кофе и подать печенье. Вскоре члены Общества св. Иуды насытились, и Андреа с Ханной смогли поговорить.

— Так что тебе сказали в «Солнечном веселье»? — спросила Ханна.

— Они обещали мне перезвонить. Та дама, администратор, должна просмотреть записи, а на это может уйти целый вечер. Но они обязательно позвонят, самое позднее завтра днем. Она даже пообещала звонить мне на мобильный, как только получится.

— Молодчина, — улыбнулась Ханна. Если бы кто-то сказал ей, что телефонный торговый агент обещал позвонить, чтобы сообщить некие сведения, она в жизни бы этому не поверила. Но Андреа умела заставлять других делать то, что ей нужно. Причем делала она это таким хитрым способом, что жертва подчинялась ей охотно и с радостью.

— И правда очень вкусно, Ханна. — Андреа взяла со стоявшего на длинном столе подноса еще одно печенье. — Ты будешь печь его на Хэллоуин?

— Нет. На Хэллоуин я хочу сделать что-нибудь повеселее.

— Кажется, в прошлый раз ты делала Шоколадное Печенье с Апельсиновой Глазурью.

Ханна кивнула:

— Да. В этом году сделаю его снова, если не придумаю чего-нибудь еще.

— Кстати, о Хэллоуине. — Андреа взяла еще одно печенье. — Трейси спрашивала, придешь ли ты на Хэллоуин в подвал с привидениями и в центр досуга.

— Конечно, приду. Я там каждый год бываю.

— Замечательно. Трейси в восторге от своего карнавального костюма и очень хочет, чтобы ты им полюбовалась.

— А что у нее на этот раз? — спросила Ханна, твердо зная, что ее пятилетней племяннице к лицу любой костюм.

— Она еще выбирает между сказочной феей и пиратом.

Ханна рассмеялась:

— Ничего себе выбор! Спорим, что она будет феей!

— Может быть. Но к костюму пирата полагается попугай, который ей очень нравится. Он сидит на плече и, если нажать на специальную кнопочку, говорит. А у феи только волшебная палочка, которая даже не светится.

— Да, против говорящего попугая устоять трудно, — серьезно сказала Ханна, наполняя кофейник, в котором она разносила кофе на собраниях.

— Ты неси кофе, а я возьму воду и пакетики с чаем. Тогда мы сможем вместе разносить печенье.

— Спасибо, Андреа, — поблагодарила Ханна. Управляться с буфетом вдвоем всегда проще. — А что говорит попугай?

— Как же это… «На абордаж!» и «Йо-хо-хо, и бутылка рома!» и всякие такие пиратские словечки. Про труп на сундуке, или что-то в этом роде.

— «Пятнадцать человек на сундук мертвеца».

— Точно. А потом еще: «Пей, и дьявол тебя доведет до конца!»

— Здесь упоминали дьявола? — Отец Култас подошел к столу, как раз когда Андреа декламировала последнюю строку.

Андреа слегка покраснела:

— Простите, отец Култас. Я рассказывала Ханне про говорящего попугая с пиратского костюма Трейси.

— С этим попугаем я знаком, — сказал отец Култас. — Внук Иммельды в прошлом году брал этот костюм напрокат, и птичку заклинило на «хо-хо». Он не переставая повторял «хо-хо, хо-хо, хо-хо», как выживший из ума Санта-Клаус. Я вовремя вынул батарейки, а то у бедняжки Иммельды чуть не началась истерика.


Едва Ханна внесла в кухню оставшееся от собрания печенье, как дверь распахнулась и вбежала Лайза.

— Ханна! Слава богу, ты вернулась!

— Что-то случилось? — спросила Ханна, увидев, как горят у Лайзы щеки.

— Ничего страшного. Просто я кое-что услышала, и ты непременно должна об этом узнать. Подожди секунду. Здесь Херб, и я скажу ему, чтобы приглядел за стойкой.

Ханна налила себе кофе из кухонного кофейника и присела к столу. Через некоторое время Лайза вернулась и заняла соседний стул.

— Ты сказала, что о чем-то прослышала, — начала Ханна.

— Да. По твоему совету я все время держала ушки на макушке и узнала, что накануне вечером шериф Грант крупно поссорился с женой! Это случилось, когда он приехал домой пообедать.

Глаза Ханны расширились. Возможно, это и была ссора, которую Нетти не захотела обсуждать.

— Мы с Андреа вчера вечером были у Нетти. Она рассказала нам, что поссорилась с шерифом, но отказалась сообщить, из-за чего. Лайза, кто тебе рассказал?

— Кейт Машлер, но не совсем мне. Она болтала с Бекки Саммерс.

— А ты воспользовалась приемом «невидимая официантка», да?

— Ну конечно. Я была у соседнего столика и наливала кофе, а они с Бекки меня и не заметили. Кейт сказала, что никогда не видела Нетти в такой ярости. Она даже выбежала вслед за шерифом из дома, а Кейт открыла окно и услышала, как Нетти прокричала, что собирается сдать им полдома и что у нее есть на это право, потому что дом перешел ей по наследству еще до их брака.

— Это очень серьезно, — высказала свое мнение Ханна. — Что ответил на это шериф Грант?

— Сказал, что больше не желает об этом слышать и что Нетти должна отказаться от этой идеи, потому что он никогда и ни за что не позволит им жить под его крышей.

— Кому это — им?

— Не знаю. Как раз в этом месте Кейт и Бекки поднялись и ушли. Думаешь, это важно, Ханна?

— Очень может быть, — сказала Ханна, погружаясь в размышления. Если Нетти пообещала кому-то сдать часть квартиры, а шериф отправился к этим людям, чтобы сообщить им свой отказ, то эта встреча вполне могла закончиться скандалом, а скандал — убийством.

— Думаю, тебе надо срочно бежать в соседний магазин. Когда они уходили, Бекки говорила, что ей нужно купить платье к свадьбе племянника. Они могли зайти в магазин Клер.

Ханна бросилась к дверям. Ей обычно приходилось долго себя уговаривать, чтобы зайти к маме и Кэрри; но с Клер Роджерс все было по-другому. Клер была ее хорошей подругой, а кроме того, Ханна хотела узнать последние новости о романе Клер с преподобным Хадсоном.

На улице дул холодный ветер. Ханна бегом пересекла парковку и постучалась в дверь служебного входа магазина «Моды бомонда». Издалека донесся крик стаи диких гусей, улетающих на юг. Ханна подняла голову и посмотрела на небо, серое, как эсминец. Неровный клин почти скрылся за соснами, что росли в два ряда вдоль Третьей улицы. Певчие птицы улетели еще раньше, а теперь и гуси предупреждали о приближении зимы. Скоро останутся только те, кто зимует здесь: голубые сойки, ярко-красные кардиналы, желто-зеленые поползни, чье оперение сверкает высоко среди сосновой хвои, как драгоценные камни.

— Ханна? — Открыв дверь, Клер разом удивилась и обрадовалась. — Заходи. На улице такой холод.

— Я заметила. У тебя покупатели?

— Ни души. Сегодня все как вымерли.

— Вот незадача, — посочувствовала Ханна. Хозяевам мелкого бизнеса частенько приходилось туго: покупатели щупали товар и уходили.

— Да нет, все в порядке. Зато утро было просто отличное, и Бекки Саммерс только что купила три платья.

— Как поживает преподобный Хадсон?

— Отлично. — На лице Клер расплылась блаженная улыбка. — У него необычайный дар убеждения. Он собирается огласить нашу помолвку в последнее воскресенье перед Рождеством.

— Ты согласилась! — улыбнулась Ханна. После неудачного романа Клер наконец нашла достойного любви и доверия мужчину.

— Ты ведь придешь послушать, правда, Ханна?

— Обязательно. Такое событие я не пропущу ни за что на свете, — пообещала Ханна. Она знала о переживаниях Клер из-за возможной реакции прихожан на эту помолвку. Никто, кроме Ханны, Андреа и Нормана, ничего не знал наверняка, но все подозревали, что Клер когда-то была любовницей мэра Баскомба. — Если кто-нибудь тебе про это хоть слово скажет, ты мне только свистни, и он у меня до конца жизни ни печеньица не получит.

Клер захохотала, но быстро опомнилась.

— Ты все знаешь? Уверена, если что, ты так и сделаешь. Ханна, ты настоящий друг.

— Я настоящий друг, который хочет выудить из тебя нужную информацию, — поправила ее Ханна. — Ты уже слышала про Билла, да?

— Конечно, но ведь это же бред! Ты пытаешься снять с него обвинение?

— Да. Кейт и Бекки говорили между собой про ссору между Нетти и шерифом Грантом?

— Говорили.

— Они называли имена людей, которым Нетти собиралась сдать квартиру?

Клер покачала головой:

— Похоже, они этого не знают. Они все гадали, кто бы это мог быть, пока Бекки примеряла платья. Кейт сказала, что у этих людей должен быть ребенок.

— Да? — Ханна навострила уши. — Почему она так решила?

— Потому что перед тем, как уехать, шериф опустил стекло и крикнул, что не потерпит ребенка в своем доме. Только он не сказал «ребенка».

— Что же он сказал?

— Не знаю. Наверняка какую-то непристойность. Кейт сказала, что ни за что на свете не станет это повторять.

— А ты сама что думаешь об этих таинственных нанимателях?

— Может, это родственники Нетти? В прошлом году она спрашивала у меня, что лучше подарить на Рождество маленькой девочке. Я посоветовала ей съездить в «Розового жирафа» в Аноке и предупредила о тамошних ценах. Она сказала, что деньги здесь ни при чем, что это для семьи и что ей нужно что-нибудь особенное.

Ханна мысленно поставила Клер «отлично». Ее подруга связала вместе два факта, и из них получился неплохой ключ к разгадке.

— Ты случайно не знаешь, что она купила?

— Да, Нетти все рассказала, когда пришла в следующий раз. Она выбрала детский стульчик в виде плюшевого медведя. И в «Розовом жирафе» в рождественскую неделю доставляли покупки бесплатно.

Ханна поблагодарила Клер за эти сведения и знакомым путем через парковку вернулась на свою кухню. Быстро вымыв руки, она надела фартук, в котором обслуживала посетителей, и поспешила в кафе, чтобы сменить Лайзу за стойкой.

— Ханна! Слава богу, ты вернулась! — Лайза страдальчески кривилась.

— Что случилось?

— За последние двадцать минут твоя мама позвонила шесть раз.

— О-хо-хо, — вздохнула Ханна. Неудивительно, что Лайза так помрачнела. — Отдохни, Лайза. Я постою за стойкой.

Лайза покачала головой:

— Я не устала. Единственное, чего я сейчас хочу, чтобы ты немедленно отправилась в «Бабушкин сундук» и поговорила со своей мамой, прежде чем она еще раз позвонит. В последний раз у нее был очень недоверчивый голос. Могу поспорить: она подозревает, что я прячу тебя в кладовой.

— Ладно. Уже иду. — Ханна сняла фартук, решительно толкнула входную дверь и направилась к соседнему зданию. Когда она вошла, зазвенел дверной колокольчик, а Делорес, сидевшая на своем месте за старинной стойкой, подняла голову:

— Ханна! Давно пора! Пойдем.

Не успела Ханна и глазом моргнуть, как Делорес выскочила из-за стойки, схватила ее за локоть и потащила наверх, в комнату, где пили кофе.

— Садись. Ханна, я требую объяснений!

— Каких объяснений? — растерялась Ханна.

— Почему ты не рассказала мне все вчера, когда мы встретились в библиотеке? Почему твоя мать узнает все последней?!

Ханна быстро соображала. Было очевидно, что матери стало известно про временное отстранение Билла.

— Я бы обязательно сказала тебе, мама, но я не могла. Ведь понятно, что Андреа захочет сообщить тебе все первой.

— A-а, это другое дело, — суровое выражение в глазах Делорес немного смягчилось. — Очень жаль, что Андреа не рассказала мне все раньше. Думаю, она хотела меня поберечь.

— Ну конечно, мама, — только и смогла выдавить Ханна.

— Бедный Билл! — вздохнула Делорес и покачала головой. — Бедная Андреа! В ее-то положении! Ты можешь по-человечески поговорить с Майком? Не может же он, в самом деле, считать Билла убийцей!

— Я пыталась, мама. Поговорила с ним вчера, но его ничем не проймешь. Он упрям, как осел.

— Ну… Рада, что ты это наконец-то заметила. Подумай только, как было бы ужасно, если б ты вышла за него замуж.

— На это пусть не рассчитывает. По крайней мере, сейчас, — пробормотала Ханна.

— Что ты сказала, дорогая?

— Ничего, мама. Просто мысли вслух.

— Во всяком случае, он показал тебе свое истинное лицо. Он тебя не стоит.

— Верно.

— Андреа сказала, что ты займешься расследованием. Я хочу тебе помочь, дорогая. Что бы ты мне поручила?

Ханна уже собиралась сказать, что должна это как следует обдумать, как вдруг ее осенило. Делорес действительно могла оказаться полезной. Ханне нужно было узнать, кому отправили из «Розового жирафа» тот самый стульчик в виде плюшевого мишки, а мать исполнила бы это поручение как нельзя лучше.

— Ну же, дорогая. Ты ведь уже что-то придумала?

— Да. Вот как обстоит дело, — сказала Ханна и поведала матери про ссору между Нетти и шерифом в день его убийства и про неизвестную семью с маленькой девочкой, которым Нетти хотела сдать квартиру, а также про то, что Нетти купила в «Розовом жирафе» рождественский подарок. Рассказ Ханна закончила очень важным вопросом: — Ты не могла бы выяснить, кто получил этот подарок?

— Конечно, о чем тут говорить! — вскричала Делорес, очень довольная поручением. — Но почему нельзя просто спросить у Нетти?

— Не думаю, что это поможет. Я уже спрашивала у нее про ссору. Она ответила, что это ее личное дело, и не захотела ничего объяснять.

Делорес пожала плечами.

— Забудь об этом, дорогая. Если Нетти не хочет о чем-то рассказывать, этого из нее и клещами не вытянешь. Но узнать про подарок нетрудно. Меня неплохо знают в «Розовом жирафе», я ведь покупаю у них почти все подарки для Трейси.

— Ты можешь позвонить прямо сейчас и спросить?

— Вообще-то могу, но лучше приду к ним лично. Живому человеку отказать гораздо сложнее.

— Ты права. Ты можешь отпроситься сегодня на пару часов и съездить?

Делорес покачала головой:

— Да, но ничего не выйдет. Днем по средам они закрыты. Сегодня они открываются в семь, вот только вечером я никак не могу.

— Почему?

— Ну… у меня планы.

— А-а. — Ханна подождала, не последует ли продолжение, но мать молчала. — Какие планы, мама?

— Личные.

Ханна переварила ответ и, поскольку продолжения снова не последовало, забеспокоилась.

— Мама, с тобой ничего не случилось?

— Что, например?

— Ну… в твои личные планы не входит визит к доктору Найту?

— Вовсе нет! — хихикнула Делорес. — Если я заболею, ты первой об этом узнаешь. Просто это… очень личное дело. И я не собираюсь его обсуждать.

Мать надулась, и Ханна поняла, что больше не стоит ее пытать. При необходимости Делорес умела противостоять расспросам так же стойко, как Нетти. Решив больше не надоедать матери вопросами, Ханна сменила тему:

— А завтра ты сможешь доехать до «Розового жирафа»?

— Да. Заберу Трейси из школы, и мы вдвоем туда съездим.

Ханна ухмыльнулась.

— Не самая блестящая идея, мамочка. Это может оказаться опасным.

— Что ты хочешь сказать? Что опасного может быть в поездке в магазин детских игрушек?

— Лично для тебя или для Трейси никакой опасности нет. — Ханна улыбалась все шире и шире. — Но вот что случится с твоим банковским счетом — этого я предсказать не берусь.

Делорес расхохоталась.

— Ты права, дорогая. Но дела в «Бабушкином сундуке» идут отлично, так что я могу позволить себе немного побаловать единственную внучку. Клер сказала тебе, что именно купила Нетти?

— Да. Детский стульчик в виде плюшевого мишки. Его доставили перед Рождеством.

— Уверена, что смогу… — Но тут за дверью раздался грохот, и Делорес не договорила. — Что это?

— Не знаю! Звук такой, будто уронили что-то тяжелое и оно покатилось…

— Простите. — В комнату заглянула Луэнна Хэнкс, помощница Делорес и Кэрри. — Я несла медную подставку для зонтов и споткнулась. Не волнуйтесь. Подставка цела, я уже проверила.

Делорес подошла к ней и обняла за плечи.

— При чем тут подставка? Меня гораздо больше волнует, как ты себя чувствуешь. Ты бледна как смерть, Луэнна, и вся дрожишь. Не поранилась?

— Нет, со мной все в порядке. Просто испугалась, что испортила подставку.

— Глупости! Таким подставкам цена пятачок пучок. И то в базарный день.

Ханна выглянула за дверь.

Спотыкаться в коридоре было не обо что.

— Там ничего нет, — сказала Луэнна, увидев, куда смотрит Ханна. — У меня нога за ногу зацепилась.

— Хорошо, что ты цела, — на прощание сказала Ханна, махнула рукой матери и спустилась вниз. Если ей не изменяла память, Луэнна состояла в сборной по гимнастике, еще когда Ханна училась в колледже. Равновесие у нее было как у горной козы. С чего бы ей вдруг спотыкаться на ровном месте? Что-то здесь не так. В комнату она заглянула до смерти перепуганной, и Ханна готова была поклясться, что дело здесь не в подставке для зонтов. Почему Луэнна так испугалась? Есть ли здесь связь с убийством шерифа Гранта?

Бананы Ханны

Не разогревайте духовку заранее, тесто перед выпечкой нужно охладить!


1½ чашки растопленного масла

2 чашки гранулированного сахара

3/4 чашки пюре из очень спелых бананов (2 средних или 3 маленьких)

4 чайные ложки соды

1 чайная ложка соли

2 яйца (взбивать вилкой)

4 чашки муки (непросеянной)

2 чашки хорошо измельченных грецких орехов или орехов пекан (отмеряйте ПОСЛЕ того, как измельчите орехи)

1/2 чашки гранулированного сахара для украшения


Растопите масло в миске в микроволновой печи. Смешайте масло с сахаром, яйцами, содой и солью. Бананы следует брать с темными пятнами на кожуре, почти перезрелые. Сделайте из них пюре. Добавьте пюре в смесь и как следует перемешайте. Добавьте муку, а затем орехи и хорошенько вымесите тесто. Накройте миску чем-нибудь и поставьте в холодильник на 4 часа (можно на ночь).

Когда тесто будет готово, нагрейте духовку до 175 °C (противень в среднем положении).

Руками слепите из теста шарики размером примерно с грецкий орех. (Это тесто очень липкое, так что можно надеть резиновые перчатки. Можно также немного смочить руки, чтобы тесто не так липло.) Насыпьте 1/2 чашки сахарного песка в небольшую миску и обваляйте в нем шарики из теста. Затем выложите их на смазанный жиром лист бумаги для выпечки, 12 штук на лист. Слегка прижмите, чтобы они не катались по противню, когда будете ставить его в духовку. Миску с тестом снова поставьте в холодильник до тех пор, пока не придет время для новой партии печенья.

Выпекайте 10–12 минут при 175 °C или пока печенье не подрумянится. При выпекании шарики слегка расползутся и станут плоскими лепешечками. Остудите печенье в течение двух минут, не снимая с противня, а затем переложите на блюдо, чтобы совсем остыло.

Это печенье отлично хранится в охлажденном виде до трех месяцев, если, конечно, вы не съедите его раньше. Заверните его в фольгу и положите в морозилку.

Количество: примерно 10 дюжин, в зависимости от размера печенья.


Двоюродная сестра Лайзы, Бет, любит есть это печенье, макая его в горячий шоколад.

Кэрри Роудз оно тоже очень нравится. Она говорит, что женщинам среднего возраста нужно каждый день съедать несколько бананов, так как им необходим калий. (Когда она произносит «среднего возраста», я всегда прикусываю язык — Кэрри самое меньшее пятьдесят пять, а люди обычно не доживают до ста десяти!)

Глава 10

В четверг утром Ханна парковала машину на привычном месте у «Корзины печенья» и думала о Мойше. Когда она брала у ветеринара брошюру «Как приучить кота к новому корму», Сью заверяла, что какой-нибудь из десяти советов непременно поможет и что Мойше не сможет голодать вечно. Но Ханна слишком хорошо знала своего кота. Уж если он решил, что не будет есть новый корм, то так оно и будет: упрямства у этого зверя побольше, чем у одного симпатичного холостяка из Лейк-Иден.

Майк Кингстон. Когда-то он так много значил для Ханны.

— Привет, Лайза! — прокричала Ханна, открывая дверь. — Извини, я опоздала.

— Ничего страшного. Я думала, ты придешь еще позже, — донеслось из кафе, и мгновение спустя вошла сама Лайза. В руках у нее была дымящаяся кружка с кофе. — Ты сумела укротить Мойше?

— Нет. Я взяла брошюру с советами, но тот, кто ее писал, не знает Мойше.

— Это точно. А что, если к его новому корму подмешать кошачьей мяты?

— Это совет номер семь, — Ханна развернула брошюру. — В номере восьмом советуют проделать то же самое с тунцом. Сомневаюсь, чтобы сработал хоть один совет.

Лайза задумалась.

— Может, Мойше просто слишком умный, чтобы его можно было одурачить. Ты не пробовала поговорить с ним по душам и объяснить, отчего ему следует есть этот новый корм?

— Конечно. Нет ничего глупей, чем стоять перед котом на четвереньках, но я даже на это пошла. Думаю, он меня понял. Он очень внимательно меня слушал. Но как только я поднялась с пола, Мойше подскочил к своей миске и ее опрокинул.

— Ого. Это по-настоящему… — Она не договорила, потому что в дверях появилась Андреа. — Привет, Андреа! Заходи.

— Спасибо. У вас так тепло и уютно. — Андреа уселась возле кухонного стола.

— Кофе будешь? — спросила Ханна.

— Да. Я нарочно не пила кофе сегодня утром. Твой, Ханна, гораздо вкуснее моего растворимого.

Ханна пошла за кофейником. Каждый знает, что растворимый кофе никогда не сравнится по вкусу с умело сваренным натуральным.

— Держи. — Ханна поставила перед сестрой полную кружку. — Что привело тебя сюда в такую рань?

— Мне позвонила администратор из туристической фирмы. Она проверила для меня записи.

— Из «Солнечного веселья»? — спросила Ханна, доставая записную книжку.

— Ну да. Один из их агентов звонил Биллу в восемь двадцать и разговаривал с ним в течение одной минуты.

— Хорошо. Подожди, я это запишу.

— Только боюсь, что это Биллу не поможет. Я специально проехала от нашего дома до школы, чтобы узнать, сколько времени уходит на поездку. Оказалось — двадцать минут. Конечно, он этого не делал, но теоретически Билл мог в восемь часов убить шерифа Гранта и успеть домой как раз к этому звонку.

— Ничего подобного, — сказала Ханна, отыскивая нужную страницу в своей записной книге. — Я была с Майком, когда он искал следы крови на парковочной площадке. Больше всего их было рядом с машиной шерифа. Майк решил, что убийство произошло именно в этом месте. От машины до мусорного бака было по меньшей мере десять ярдов, и на то, чтобы спрятать в баке тело шерифа, у убийцы должно было уйти еще несколько минут.

— То есть если бы Билл был убийцей, он обязательно опоздал бы к звонку из «Солнечного веселья» на несколько минут?

— Совершенно верно.

— Спасибо, Ханна, — Андреа облегченно вздохнула и улыбнулась. — А второй звонок, из строительной фирмы? Если он был сделан в это же время, не поможет ли он и вовсе снять с Билла подозрение?

— Возможно. Ты говорила, что вы с Трейси вернулись домой в девять сорок пять?

— Да, я посмотрела на часы, когда выходила из машины. Чувствовала себя немного виноватой, потому что мы так поздно вернулись, а ведь Трейси на следующий день надо в школу. Я велела ей идти в дом, поцеловать папу и немедленно ложиться спать.

Ханна открыла новую страницу в записной книжке и все записала.

— Если второй звонок был примерно в десять минут десятого, то алиби Билла будет установлено. Временные рамки очень жесткие, но против такого свидетельства нечего возразить.

— Отлично! Ханна, я поеду поискать новые крыши. Я обязательно должна выяснить, кто звонил во второй раз.

— Захвати с собой кофе, — сказала Ханна, переливая содержимое кружки Андреа в одноразовый стакан.

— Спасибо. Вернусь, как только выясню что-нибудь новое.

Лайза подождала, когда Андреа выйдет, и повернулась к Ханне:

— При чем здесь крыши?

Ханна рассказала ей про время и про то, как второй звонок из строительной компании может обеспечить Биллу алиби.

— Надо немедленно позвонить Хербу, — заявила Лайза.

— Хочешь спросить, не звонил ли ему кто-нибудь из этой фирмы?

— Нет, это не годится. Он вешает трубку сразу, как только слышит это их «Доброго вам вечера». Я подумала, что если уж он должен каждый час делать обход, то может понаблюдать за грузовиками.


Телефон зазвонил сразу же, как только Ханна испекла на заказ дополнительную партию Печенья с Пекановыми Орехами. Лайза не ответила на звонок, и Ханна, решив, что та занята с покупателем, сняла трубку сама:

— «Корзина печенья». Ханна слушает.

— Хорошо, что это ты, Ханна.

— Привет, мам, — немедленно отозвалась Ханна. По голосу Делорес было слышно, что она немного запыхалась. — Ты откуда звонишь?

— Из автомата рядом с «Розовым жирафом». Угадай, кто получил на Рождество тот стульчик?

Ханна схватилась за голову.

— Мама! Шериф Грант мертв, Билл — главный подозреваемый, Норман в Сиэтле крутит зубодробительный роман со своей бывшей невестой, я поссорилась с Майком — и после всего этого ты хочешь, чтобы я с тобой играла в загадки?

— Прости, милая, — Делорес постаралась подпустить в голос примирительные нотки. — Считай, что я ничего не спрашивала. Это оттого, что я вне себя от удивления: в «Розовом жирафе» сказали, что отвезли стул Сьюзи Хэнкс!

— Дочери Луэнны?

— Ну да! Как ты думаешь, что все это значит?

Ханна моргнула. Потом еще раз моргнула.

— Пока еще не знаю, но обязательно выясню. Не говори никому, пока я тебе не позвоню, хорошо?

— Но… но… но… — закудахтала Делорес.

— Успокойся, мама, — перебила ее Ханна. — Это может оказаться пустяком.

— Да, но в чем же все-таки дело?

Ханна поняла, что придется выдумать подходящее объяснение.

— Нетти активно занимается благотворительностью, так?

— Ну да, ты же и сама знаешь.

— Допустим, в одном из обществ, в которых она состоит, решили на Рождество сделать роскошный подарок какому-нибудь нуждающемуся ребенку. Лучше Сьюзи Хэнкс для этого не придумаешь.

— Верно, — задумчиво сказала Делорес. — Но зачем тогда Нетти сказала Клер, что ищет подарок для родственницы?

— Может, в магазине были другие покупатели, и Нетти не хотела афишировать имя девочки. Ты же знаешь, Луэнна так щепетильна, когда речь идет о благотворительности.

Последовала долгая пауза, только потрескивало в трубке и доносились обрывки отдаленного телефонного разговора. Делорес думала. Наконец она откашлялась и снова заговорила:

— Звучит разумно, Ханна. Нетти умная женщина и наверняка сообразила, что если Луэнна решит, что стульчик — это дар благотворительного общества, то просто запакует его и отошлет обратно. Но ты действительно считаешь, что все так и было? На мой взгляд, это немного притянуто за уши.

— Я понимаю, но такое вполне возможно. — Ханна постаралась, чтобы ее голос звучал поубедительнее. — Главное, никому ничего не говори, пока я тебе не позвоню. Я приеду в «Бабушкин сундук» и сама расспрошу Луэнну.

— Я послала ее на аукцион, который устроила семья Фергюсон. Там продают изумительную механическую швейную машинку и маслобойку из дуба — я давно на нее глаз положила. Еще там есть пара стаканов для молока. Сама знаешь, как хорошо они идут. Ханна, пообещай, что ты не будешь отвлекать ее во время торгов. Она должна сосредоточиться.

— Не буду, но должна же я выяснить, что за всем этим кроется. Узнаю и сразу же тебе позвоню.

У Делорес вырвался короткий стон.

— Ты даже представить себе не можешь, как это мучительно, когда не можешь ни словечка сказать двум-трем самым близким…

— Только попробуй! — рявкнула Ханна.

— Хорошо, хорошо, молчу. Не пророню ни слова до твоего звонка. Главное, звони быстрее!


Быстро объяснив Лайзе, в чем дело, Ханна помчалась на ферму Фергюсонов. Они жили всего в миле от места, где строился новый дом Нормана. Подрядчика и рабочих не было на месте, и Ханна решила заехать, чтобы посмотреть, как продвигается дело.

— Ого! Становится похоже на настоящий дом, — сказала она ярко-красной пичужке, что-то клюющей во дворе.

Фундамент и каркас дома были готовы, и рабочие почти закончили перегородки. Как только возведут крышу и поставят все двери и окна, в нем можно будет уютно зимовать.

Норман уже несколько раз приглашал ее посмотреть дом, но, открывая входную дверь, Ханна все же чувствовала себя незваным гостем. На самом деле дверь можно было и не открывать: большие окна по обеим ее сторонам до сих пор не вставили, так что Ханна могла просто перешагнуть через низкий подоконник. Но было так приятно повернуть ручку и, соблюдя некий ритуал, открыть дверь дома, который они вместе придумали для конкурса «Дом вашей мечты».

— Как чудесно, — сказала Ханна, войдя в прихожую и разглядывая лестницу, ведущую на галерею на втором этаже. Она поднялась наверх и прошла по коридору в детские. Сейчас эти комнаты напоминали пустые коробки, но Ханна представила, как в одной — для мальчика — повиснут под потолком модели самолетов, а в другой — для девочки — будет широкий подоконник, на котором можно сидеть и мечтать.

Рядом с детскими были кабинет, комната для хобби… и супружеская спальня.

Тут у Ханны слегка перехватило дыхание. Все было совершенно так, как она себе представляла, даже балкон, на котором счастливые супруги могли пить по утрам кофе и любоваться видом на озеро. Еще здесь был камин, выложенный из речного камня: для тепла зимой и для романтики во все времена года.

К горлу подкатил комок, и Ханна тяжело вздохнула. Она-то думала, что стоит лишь намекнуть, и Норман сделает ей предложение. Тогда этот дом будет принадлежать ей — чудесный дом, который она придумала вместе со своим будущим (в это она твердо верила), почти идеальным мужем. Проклятая нерешительность удержала ее от намеков, которые направили бы их с Норманом отношения в нужное русло. Как может она принять предложение Нормана, если не уверена, что хочет порвать с Майком?

«А что было у меня с Майком?» — хмуро подумала Ханна. У нее из головы не шла их ссора из-за Билла. Пусть Майк не поверил Биллу и не поддержал его, но Ханну по-прежнему влекло к тому, кто нынче обратился во врага ее семьи. Она страстно хотела жить в доме своей мечты, но не была готова сделать выбор между Норманом и Майком.

Оглядевшись в последний раз, Ханна направилась обратно к лестнице. Кроме встречи с Луэнной, ее ждала куча дел. Входная дверь с грохотом захлопнулась, и Ханна поспешила к своему грузовичку, стараясь не думать о том, что этот звук показался ей звоном похоронного колокола. Личная жизнь (или, вернее, ее отсутствие) понемногу превращалась в проблему, но сейчас не время об этом думать. Норман может подождать. Майк может подождать. Самое главное сейчас — снять с Билла обвинение в убийстве.

Глава 11

Ферма Фергюсонов была огромна. Из дома, расположившегося точно посреди их владений, не было видно ни кусочка ограды. Ханна подъехала к дому, припарковала машину и, ориентируясь по картонным указателям, направилась к сараю для инструментов, где проводили аукцион. Чем ближе она подходила, тем отчетливее доносился голос Чака Ганза, который скороговоркой выкрикивал цифры — казалось, будто он говорит по-иностранному. Чак утверждал, что хороший аукционист должен хорошо запоминать цифры, иметь язык без костей, чтобы выкрикивать их с бешеной скоростью, и обладать храбростью льва, чтобы торчать на виду у целой толпы, не боясь выставить себя дураком.

Судя по всему, торги только набирали обороты. Ханна задержалась в дверях, чтобы послушать. Чак стоял на возвышении в противоположном конце сарая, бурно жестикулируя и не умолкая ни на секунду. Как всегда, он был с головы до ног одет в черное; исключение составлял ярко-желтый галстук, который Чак называл «мой личный кусочек солнца в пасмурный день». Он повторял эти слова перед каждым аукционом. Ничего особенно смешного в этом не было, но все любили Чака и всегда смеялись там, где он ждал смеха.

— Продано за восемьдесят три доллара джентльмену в коричневой охотничьей куртке! — выкрикнул Чак и стукнул молотком. — Заплатите в кассу, когда будете уходить.

Тут Ханна разглядела в толпе Луэнну. Она сидела в центре, а стул рядом с ней пустовал. Несколько человек встали с мест, чтобы размяться, а Чак подкреплял свои силы очередной порцией кофе из термоса. Ханна добралась до центрального прохода между стульями и, натыкаясь на коленки сидящих, протиснулась к свободному месту рядом с Луэнной.

— Привет, Ханна. — Кажется, Луэнна удивилась. — Хочешь что-нибудь купить?

Ханна потерла лодыжку. Парень в ковбойских сапогах с острыми носами решил закинуть ногу на ногу, как раз когда она пролезала мимо.

— Нет, я хочу поговорить с тобой.

— Подожди минуту, — сказала Луэнна, заглядывая в свою программку. — Мне нужно купить кое-что из следующих лотов.

Торги начались, и Луэнна тут же подняла свою табличку с номером. Почти в ту же секунду Чак указал на нее и выкрикнул мелодичную серию цифр. Луэнна еще раз подняла табличку, но в этот раз Чак кивнул ей и отвернулся, чтобы объявить цены, названные другими участниками. Ханна огляделась. Повсюду поднимались таблички с номерами. Похоже, вещь, за которую торговалась Луэнна, интересует многих. Затем цена стала повышаться все медленнее, ажиотаж спал, снова возрос и снова упал. Ханна поняла, что у Луэнны остался всего один противник: седой мужчина в сером костюме. Ханна исподтишка рассмотрела его и уверилась, что никогда раньше его не видела. Может, он был одним из завсегдатаев, Чак ей рассказывал о таких. Эти типы не пропускают ни одного аукциона в надежде купить по дешевке старинные вещи, чтобы потом продать втридорога.

Чак уже говорил «раз-два-три», когда Луэнна снова подняла свою табличку. Со скучающим выражением на лице она повернулась к мужчине в сером костюме и слегка пожала плечами, словно говоря: «Не уверена, что мне нужна эта вещица, но, пожалуй, я ее куплю». Мужчина в сером костюме чуть сморщил лоб, тоже пожал плечами и опустил свою табличку.

— Продано! Красавице в зеленом свитере! — выкрикнул Чак, указывая на Луэнну.

— Отлично! — Луэнна торжествующе улыбнулась. — Твоя мама просто влюбится в эту прялку.

Ханна улыбнулась в ответ. Луэнна была права, Делорес обожала прялки. Но она приехала сюда не для того, чтобы обсуждать антиквариат.

— Луэнна, я должна с тобой поговорить.

— Хорошо, только давай послушаем, что сейчас выставят.

Ханна увидела, что Чак вернулся на свое место на помосте. Он постучал молоточком, чтобы привлечь внимание, и подождал, пока утихнет шум.

— Дамы и господа, лот номер два-шесть-девять. Так сказать, спортивно-охотничий лот. Шесть уток-манков ручной работы, чучело головы лося в отличном состоянии, два шара для боулинга, обруч с палочкой (знавшие лучшие времена) и набор мормышек в специальном ящике.

Луэнна повернулась к Ханне:

— Давай поговорим. Пока они не начнут продавать мебель для спальни, мне здесь делать нечего. Кэрри нужна кровать с пологом, которая принадлежала свекрови миссис Фергюсон, а твоя мама хотела купить платяной шкаф пятидесятых годов для декоратора. Он отделывает спальню в стиле ретро для ее заказчика.

— Не люблю ретро. Это так старомодно.

— Да, но некоторые… — Луэнна заметила улыбку Ханны и замолчала на полуслове. — Понимаю. Ретро. Прощай, молодость. Ты права, Ханна.

— Извини, не могла удержаться, — Ханна вздохнула еще глубже. О таких делах лучше говорить с глазу на глаз, но, поскольку никто не обращал на них внимания, она решила начать.

Луэнна, казалось, почувствовала настроение собеседницы и нахмурилась:

— Ханна, что случилось? Ты чем-то расстроена?

— Да. Мне нужно знать, зачем Нетти Грант купила для Сьюзи к Рождеству стул в виде плюшевого мишки.

От неожиданности Луэнна ахнула и закрыла лицо руками. К несчастью, в одной из них она по-прежнему держала свою табличку, и Чак решил, что она принимает участие в торге. Луэнна и Ханна мрачно слушали, как он пытается соблазнить лотом еще кого-нибудь. На его уговоры никто не поддался, и через несколько минут Чак указал на Луэнну и поздравил ее с победой.

— Прости, Луэнна, — виновато попросила Ханна. Она вовсе не хотела, чтобы из-за нее Луэнна купила ненужную вещь.

— Ничего страшного. Всего на десять долларов дороже начальной цены.

— А какая начальная цена? — спросила Ханна, твердо решив возместить Луэнне ее убытки.

— Сорок долларов. Одна лишь голова лося стоит в три раза дороже, а уток мы сможем продать не меньше чем по десять долларов.

— Значит, я тебя не разорила? — Луэнна качнула головой, и Ханна с облегчением вздохнула. — Ладно, пойдем отсюда, пока я не заставила тебя купить еще что-нибудь.

С бесчисленными извинениями Луэнна и Ханна протиснулись к выходу и направились по дорожке к дому. В доме никого не было, но Ханна уверенно нашла дорогу в кухню.

— У них нет стульев? — спросила она, изумленно оглядевшись.

— Стулья продали вместе со столом, — объяснила Луэнна. Она прислонилась к раковине. — Можешь мне поверить, я ведь их и купила.

— Кхм… Зато кухонные стойки всегда на месте. — Ханна взобралась на одну из них и подождала, когда Луэнна последует ее примеру и сядет по другую сторону раковины.

— Нетти купила стул для Сьюзи, потому что она ее бабушка, — решительно сказала Луэнна, глядя Ханне прямо в глаза. — Джейми Грант был отцом Сьюзи.

— Да ты что!

— Никто не знал, даже моя мама, — Луэнна тяжело вздохнула. — Она до сих пор не знает.

Но раз уж ты все раскрыла, то, думаю, нет смысла и дальше держать это в секрете.

На душе у Ханны заскребли кошки.

— Прости, Луэнна… Я понимаю, это касается только тебя, но…

— …но ты должна знать все, — докончила за нее Луэнна. — Все в порядке, Ханна. Знаю, что ты не станешь болтать лишнее. И потом… была причина, по которой я не могла никому рассказать, но она… кхм… может, это не совсем вежливо… эта причина мертва.

— Шериф Грант?

— Да. Он обещал превратить мою жизнь в ад, если кому-нибудь станет известно.

Ободряемая сочувственными кивками, Луэнна рассказала Ханне всю историю. Летом, перед тем как Луэнна перешла в последний класс школы Джордан, она помогала своей матери убирать отдел шерифа Гранта. Как-то Джейми зашел туда после колледжа, и они познакомились. Жаркими летними вечерами Луэнна ждала Джейми в конце Олд-Бейли-роуд. Если им хотелось развлечений, они шли в кино или устраивали ночное купание в озере Иден. А если хотелось побыть вдвоем, Джейми брал с собой целую упаковку газировки, и они шли на старую дорогу, ведущую к озеру. Луэнна была вне себя от счастья, что встречается с парнем из колледжа. Они виделись почти каждый вечер в течение двух недель, а потом Джейми уехал в колледж.

— Я знаю, что вела себя как дура, — со вздохом призналась Луэнна.

— В шестнадцать лет многие ведут себя как дуры, — отозвалась Ханна, вспомнив, в какой экстаз пришли ее школьные подружки, когда одну из них пригласил на свидание приехавший на каникулы выпускник Джордан, а теперь настоящий «студент». — Когда ты поняла, что беременна?

— Только когда Джейми уехал. Я отправила ему письмо, написала, что хочу сохранить ребенка. Я знаю, что я на самом деле не была ему безразлична. Может, мы и не поженились бы, но он обязательно помог бы мне с ребенком. Но на следующий день после того, как я отправила письмо, Джейми попал в аварию. Он даже не успел его прочитать.

— А что случилось с письмом?

— В общежитии вещи Джейми упаковали и переслали Грантам. И мое нераспечатанное письмо тоже.

— Они его распечатали?

— Да, и прочли, оба. Шериф заставил Нетти пообещать, что она не станет помогать ребенку и никому ничего не расскажет.

— Но почему? — потрясенно спросила Ханна.

— Потому что я половая тря… по крайней мере, так меня называл шериф Грант. — Луэнна глубоко вздохнула и выпрямилась. — Он сказал, что я нарочно забеременела, чтобы заставить Джейми жениться на мне. Он даже обвинил меня в том, что я совратила его сына.

Ханна фыркнула.

— Во-первых, ты сама знаешь, что не тряпка. А во-вторых, танго — парный танец.

— Знаю. И шериф тоже знал, но не хотел в этом признаться. Когда я к ним пришла, он вышел из дома, чтобы разговаривать со мной на улице, и заявил, мол, если я хоть кому-нибудь заикнусь про то, что ношу ребенка Джейми, он меня со свету сживет.

— Жестоко, — заметила Ханна, все больше мрачнея.

— Да. Он был жестокий человек. Он сказал, что имя его сына и память о нем священны и он проследит, чтобы они оставались незапятнанными. И еще он сказал, что если я буду умницей и стану держать рот на замке, то он, так и быть, не станет увольнять никого из обслуживающего персонала своего отдела.

— А что он хотел этим сказать? — озадаченно спросила Ханна.

— Моя мама три раза в неделю прибиралась в его офисе. Это был наш основной источник дохода.

Внутри у Ханны все похолодело.

— То есть он заставил тебя молчать, угрожая уволить с работы твою мать?

— Нет, впрямую он не угрожал. По крайней мере, не произносил этого вслух. Но я точно знала, что мама потеряет работу, если я не подчинюсь.

— И поэтому ты ничего не говорила об отце Сьюзи?

— Это одна причина. Другая в том, что это касалось только меня и Джейми. А он умер.

— Как и шериф Грант, — сказала Ханна. Глаза у нее сузились. — Наверное, теперь, когда он больше не угрожает, тебе гораздо легче.

Луэнна сглотнула.

— Ничуть не легче. Помнишь, я наткнулась на стойку для зонтов? Это оттого, что я очень боюсь. Мои дела и так идут неважно, а тут еще все грозит выйти наружу.

— Про отца Сьюзи?

— Если бы только про отца. Как только все узнают, что шериф угрожал мне, то решат, что это я его убила.

— А это ты его убила? — вырвалось у Ханны.

— Нет! Я его не убивала!

— Тогда перестань об этом тревожиться.

— Не могу. Как только кто-нибудь узнает про мою ссору с шерифом Грантом, я в ту же минуту стану главным подозреваемым.

— Вы поругались? — навострила уши Ханна. — Когда? Где? Из-за чего?

Луэнна глубоко вздохнула.

— Когда? В понедельник вечером. Где? На школьном дворе. А причина была в том, что Нетти позвонила мне и предложила жить на втором этаже их квартиры. Шериф Грант узнал про это, и, когда я приехала, он меня уже поджидал.

— Понятно, — сказала Ханна, вспомнив про стычку между Нетти и шерифом, которую подслушала Кейт Машлер. — Ты приняла предложение Нетти?

— Нет. Я бы хотела, но меня беспокоило то, как к этому отнесется шериф. Я так и сказала Нетти: мы с удовольствием переедем, но только если шериф согласится.

Ханна уже знала, что шериф не согласился и из-за этого они сильно поссорились с Нетти.

— Расскажи мне, что произошло между вами в тот вечер, — попросила она.

— В тот вечер я хотела прийти на твои занятия, но перед самым закрытием пришел покупатель. Я постаралась его как можно быстрее выпроводить и сразу поехала в школу. На парковке меня ждал шериф в своей машине. Поманил меня. Он был просто вне себя от ярости.

— Как ты могла это понять, еще не заговорив с ним?

— Ну… у него лицо налилось кровью, и он нетерпеливо ерзал, как он это всегда делает… Нервно, что ли. Мне не очень-то хотелось с ним разговаривать, но было ясно, что нельзя пройти мимо и сделать вид, будто не заметила.

— Понимаю, — ободрила ее Ханна. — Продолжай.

— Я подошла. Он что-то ел… кажется, кекс. Он положил его в пакет на сиденье и сказал, что знает о предложении Нетти.

— А ты?

— Я начала объяснять, что не согласилась, но он заорал на меня, сказал, что я пытаюсь использовать Нетти, потому что она очень скучает по Джейми. А потом сказал, что ему точно известно, что отец Сьюзи вовсе не Джейми. А потом он назвал Сьюзи… назвал Сьюзи…

— Не нужно, — прервала ее Ханна. — Могу представить, как он ее назвал. А что сделала ты?

— Я не могла ничего сказать. Я была слишком расстроена. Он жутко кричал и говорил такие отвратительные вещи. Я почувствовала, что вот-вот расплачусь, побежала к своей машине и поскорей уехала.

— Куда?

— В «Бабушкин сундук», просто чтобы побыть одной. Я не хотела ни с кем видеться, пока не успокоюсь. А когда наревелась, умылась к поехала домой.

— В котором часу ты была дома?

— Почти ровно в девять, без нескольких минут. Я посмотрела на часы, когда вошла в кухню.

— И когда ты уезжала от школы, шериф был еще жив?

— Да-да. — Луэнна слегка поежилась. — Я в зеркало видела, что он стоит возле своей машины и грозит мне кулаком.

— Во сколько это было?

— Точно не знаю. К парковке я подъехала в пять минут девятого. Помню, что посмотрела на часы, когда выходила из машины, хотела знать, сильно ли опоздала на твой урок. Не думаю, что наш разговор с шерифом занял больше двух минут, так что уехала я примерно в десять минут девятого.

— Достаточно близко ко времени убийства, — сказала Ханна, мысленно завязав узелок, чтобы не забыть записать все, что ей сообщила Луэнна. — Кто-нибудь видел тебя и шерифа?

Луэнна сморщила лоб и покачала головой:

— Не думаю. Если бы видели, об этом уже стало бы известно. Там стояло много машин, но, насколько я понимаю, все были в школе.

— Что ж, я узнала все, что хотела, Луэнна. — Ханна спрыгнула со стойки. — Спасибо за откровенность.

— Ты… эээ… тебе нужно кому-нибудь говорить про отца Сьюзи?

— Нет, но, наверное, моя мама догадается.

— Этого я и боялась, — расстроилась Луэнна. — Я знаю, что она бывает в «Розовом жирафе». Твоя мать, если захочет, и камни заставит заговорить. И эти камни сами не заметят, как все ей выложат.

— Что верно, то верно, — ухмыльнулась Ханна. Мамаша Делорес умела выуживать из человека информацию, не прилагая к этому особых усилий. Андреа тоже унаследовала этот дар, и Ханна горячо жалела, что ей самой он не достался.

— Думаешь, она кому-нибудь расскажет?

— Мама? — Ханна не стала больше ничего говорить. Просто посмотрела на Луэнну.

— Ничего, — смущенно сказала Луэнна. — Я сама знаю. Если твоя мама еще никому ничего не рассказала, так это просто вопрос времени.

— Она поклялась мне, что будет молчать, пока я не сообщу ей новости. Думаю, на несколько часов ее хватит. На твоем месте я бы сама позвонила маме и Кэрри и все им рассказала. Может, никто ничего и не узнает, но на всякий случай хорошо бы привлечь их на твою сторону.

— Ты права. Думаешь, они меня уволят, когда узнают, кто отец Сьюзи?

Ханна удивленно посмотрела на Луэнну.

— Они взяли тебя на работу, хотя вообще не знали, кто ее отец. Какая теперь разница?

— То есть ты думаешь, что им все равно?

— Вот уж кому не все равно, так это им. Скорее всего, они еще все уши тебе прожужжат, чтобы ты переехала жить к Нетти.

— Потому что она теперь одна? — погрустнев, спросила Луэнна.

— Нет, потому что, если ты станешь жить в городе, ты сможешь заканчивать работу позже.

Глава 12

На следующее утро Ханна проснулась от призывного мурлыканья. Оно становилось все громче, и, разлепив веки, Ханна увидела два желтых глаза, внимательно смотревшие на нее из утренних сумерек.

— Ладно, уже встаю, — Ханна со стоном села в постели и протянула руку, чтобы отключить будильник, сию секунду готовый зазвенеть. Мойше часто будил ее перед самым звонком, и она нисколько не возражала. Просыпаться под мелодичное мурлыканье гораздо приятнее, чем под пронзительный электронный писк.

Сунув ноги в отороченные мехом мокасины, Ханна побрела в кухню.

— Мойше, иди сюда, — позвала она. — Сегодня утром боевые действия отменяются. Я должна восстановить подорванные силы. Так что я просто насыплю тебе того, что ты хочешь.

Вчера вечером, зная, что поступает неправильно, Ханна сдалась и накормила Мойше его любимым кормом для котят. Совет номер шесть не сработал, так же как и предыдущие пять. Согласно брошюре, нужно было взять банку с консервированным тунцом, слить жидкость и окропить ею миску с кормом. На минуту Ханна решила, что дело в шляпе, потому что Мойше бросился к миске и с аппетитом принялся слизывать капельки сока с сухого корма. К несчастью, этим все и закончилось. Приглядевшись, Ханна увидела, что Мойше старательно слизал соус, а кусочки корма остались в миске нетронутыми.

Сварился кофе, и Ханна налила себе. Сделав глоток побольше, чтобы окончательно проснуться, она достала из хозяйственного шкафа еду для Мойше. Когда кот был накормлен и напоен, Ханна не спеша допила кофе, торопливо приняла душ и оделась.

Ханна часто хвалилась, что может собраться на работу на автопилоте, чуть ли не с закрытыми глазами. Это утро не стало исключением. Когда через пятнадцать минут Ханна вернулась в кухню, глаза ее были широко открыты навстречу новому рабочему дню, волосы высушены, а сама она была одета в подходящие джинсы и майку с длинными рукавами, с надписью «Живи — и не забывай про шоколад».

Миска Мойше была пуста. Ханна снова доверху ее наполнила и присела к столу, чтобы выпить еще кофе и просмотреть записи в своей, как она ее называла, «книге преступлений» — в блокноте в зеленую линейку, который она всюду носила с собой. Он ничем не отличался от десятка блокнотов, что валялись в ее квартире. В «Корзине печенья» тоже лежало несколько блокнотов — в кухне, кладовой, в еще одной кладовой и в кофейне. Возможно, это был результат влияния километров бумаги, что она исписала на лекциях в колледже, но Ханна была уверена: не иметь при себе бумаги с ручкой — преступление куда более тяжкое, чем заменить при замешивании теста сливочное масло на маргарин.

Что же ей известно про убийство шерифа Гранта? Ханна пролистала записи. Вскрытие показало, что шериф умер между восемью и половиной десятого и что причина смерти — удар по голове тупым предметом. Когда на шерифа напали, он стоял в нескольких футах от своей машины. Убийца дотащил труп до мусорного бака (не меньше десяти ярдов) и запихнул тело внутрь.

Ханна остановилась и внимательно перечитала записи. Может, это и не очень важно, но следует выяснить, был ли шериф мертв, когда убийца тащил его к баку. Это можно поручить Андреа. Ей нужно будет только позвонить доктору Найту, поймать его на удочку с помощью какого-нибудь вопроса по поводу своей беременности и перевести разговор на вскрытие.

Ханна записала в раздел «Нужно сделать»: «Мусорный бак — живой или мертвый?», захлопнула блокнот и уже потянулась к куртке, как вдруг зазвонил телефон.

— Мама, — пробормотала Ханна, и Мойше угрожающе мяукнул. Делорес Свенсен ему не очень-то нравилась. Не входила она и в число тех, кого он просто терпел.

Ханна бросила куртку и сняла трубку:

— Привет, мам.

— Это не мама, а я, — донесся из трубки голос Андреа. — Но я звоню тебе насчет мамы. Она какая-то не такая.

— Ты совершенно права. Но, в конце концов, она наша мать, и мы должны любить ее такой, какая она есть.

— Ханна, брось свои шутки! Мне кажется, что-то случилось. Мама сама не своя, и… и… я всю ночь не сомкнула глаз, думала об этом. Поэтому и звоню в такую рань.

— Успокойся, Андреа. В твоем положении нельзя волноваться. Что значит «мама сама не своя»?

— Например, как она обошлась с Трейси. Мама ее обожает, так?

— Это точно.

— И она любит бывать с ней.

— Ну да.

— Так вот, вчера вечером я ей позвонила и предложила в следующую субботу сходить с нами в библиотеку. Там есть специальная программа для детей и их бабушек и дедушек.

— Для мамы лучше не придумаешь. Она будет в восторге.

— Я тоже так подумала, — вздохнула Андреа, — но она даже не обрадовалась. А когда я предложила ей после выступления забрать к себе Трейси с ночевкой, она заявила, что у нее, возможно, будут другие планы.

Ханна сморщила лоб. Это было совершенно не похоже на их мать. Делорес любила, когда Трейси оставалась у нее на ночь, и внучка всегда для нее так много значила.

— И что это за планы? Ты спросила?

— Конечно, спросила, но она ответила, что это не мое дело. И потом добавила, что у нее тоже есть личная жизнь.

Ханна вытаращила глаза.

— Личная жизнь — у мамы?

— Она так сказала. Думаешь, это мужчина?

— У мамы? Да ты что!

— Но ты ведь все узнаешь, правда? У тебя так хорошо это получается, Ханна.

— Постараюсь, — с неохотой сказала Ханна, вспомнив, сколько ей нужно сделать после того, как она раскроет преступление и снимет с Билла обвинение в убийстве, но до того, как займется делами в «Корзине печенья» и найдет способ переломить ослиное упрямство своего кота. — Как только я что-то узнаю, сразу дам тебе знать.

— Хорошо. Чем я могу тебе помочь?

Ханна подавила в себе желание выпалить:

«Перестать навязывать мне разные дела» — и заглянула в блокнот.

— Ты можешь помочь с расследованием. Придумай какой-нибудь повод позвонить доктору Найту, и пусть он тебе расскажет, был ли жив шериф, когда его запихивали в мусорный бак.

— Фу!

— Понимаю, но я не хочу просить Майка об одолжении, а Биллу нельзя этим заниматься.

Андреа вздохнула:

— Ладно, так уж и быть. Сегодня меня не так тошнит, как вчера, — самое время выяснять про вскрытие.

— Думаешь, док тебе расскажет?

— Конечно. Я же агент по недвижимости. Нас учили добывать информацию.

Ханна поблагодарила заранее и повесила трубку. Она еще раз насыпала Мойше корма и налила воды, запихнула в сумку блокнот, и тут телефон зазвонил снова. Ханна схватила трубку, одновременно садясь и вытаскивая блокнот из сумки.

— Быстро же ты управилась! Что сказал док?

— С чем это я быстро управилась?

Ханна узнала голос матери и ойкнула.

— Извини, мама. Я думала, это Андреа. Она обещала мне перезвонить.

— Что-нибудь с ребенком?

— Насколько я знаю, все в порядке. Почему ты спрашиваешь?

— Ты упомянула про доктора.

— Точно, — улыбнулась Ханна. Пожалуй, можно обратить беспокойство Делорес на пользу Андреа. — Просто пару минут назад я разговаривала с Андреа.

— Но ведь еще половины седьмого нет!

— Ну да. Она никак не могла заснуть. Я велела ей позвонить доктору, может, он ей что-нибудь посоветует.

— Молодец. Бедняжка, она наверняка переживает за Билла.

— Вообще-то нет. — Ханна набрала в грудь побольше воздуха и приготовилась взять быка за рога. — Это все из-за тебя.

— Из-за меня? О чем можно беспокоиться из-за меня?

— Она сказала, что ты не захотела оставить у себя Трейси в следующую субботу. А на ее расспросы ты ответила, что у тебя Личная Жизнь.

— А. — Последовала долгая пауза. — Ну… если это так важно, я могу изменить свои планы, чтобы Трейси побыла у меня. Если Андреа на этом настаивает.

— Мам, а что у тебя за планы?

— Это тебя не касается, дорогая. Может, я и твоя мать, но, когда речь идет о моей частной жизни, я имею право на то, чтобы меня оставили в покое.

Ханна поняла, что дело плохо. Придется смириться: упрямства матери не занимать, совсем как Мойше.

— Ладно, мама. Не будем больше про это говорить.

— Прекрасно. Приятно, когда у дочери так много здравого смысла. Жаль только, что не в отношении мужчин. Не могу понять, как ты могла назначать свидания этому отвратительному Майку Кингстону!

Ханна не стала поднимать брошенную ей перчатку — для сражений был еще слишком ранний час.

— Мама, мне пора на работу. Ты что-то хотела?

— Да, спасибо, что напомнила, дорогая. Панихида по шерифу Гранту будет в воскресенье, в два, в Джордан.

— В школе?

— Да, в актовом зале. Это единственное достаточно большое помещение. Шерифа уважали, так что должно быть очень много народа. Ты придешь?

Ханна вздохнула. Она ненавидела похороны.

— Не знаю, мама.

— Ты просто обязана прийти. Убийцу всегда тянет на место преступления.

— Что?

— Ну, так всегда говорят. Кстати, днем в субботу все будет закрыто — в знак уважения к шерифу.

— Неужели? — удивилась Ханна. Она впервые про это услышала.

— Все узнают, как только прочтут объявление в газете. Это мы с Кэрри придумали, а Род обещал сегодня его напечатать.

— Понятно.

После такого объявления на любое заведение Лейк-Иден, которое осмелится работать в день похорон шерифа, станут смотреть косо.

— Андреа тоже должна быть на похоронах, — продолжала Делорес. — Билл может не идти, раз он главный подозреваемый, но кому-то от семьи необходимо присутствовать.

— Так с тобой пойдет Андреа? — спросила Ханна, глядя на кухонные часы в форме яблока. Стрелки неумолимо шли вперед; если она хочет успеть испечь все до прихода Лайзы, надо выйти не позже чем через пять минут.

— Милая, она не может со мной пойти. Клуб поклонниц эпохи Регентства готовит кое-что особенное. Мы придем все вместе и сядем позади Нетти, чтобы ее поддержать.

— Неплохо, — осторожно сказала Ханна. Она начала догадываться, что сейчас последует.

— Вот почему я хочу, чтобы ты взяла Андреа с собой. Позвони ей перед тем, как пойдешь на работу, и предупреди, что вы поедете вместе.

Ханна собиралась сказать, что еще не решила, пойдет ли она на похороны шерифа Гранта, но и рта не успела раскрыть, как Делорес попрощалась и повесила трубку.

— У нее опять получилось, — сказала Ханна коту, который внимательно смотрел на телефон. Уши у него стояли торчком. Кажется, Мойше всегда чуял звонки той, кого не любил больше всех. Делорес обожала прощаться первой, и обычно это ей удавалось. Это непреложное правило женщины, которая хочет, чтобы последнее слово всегда оставалось за ней.

Глава 13

Воскресным утром Ханна впала в глубочайшее уныние. Она перепробовала все изложенные в брошюре способы, но Мойше даже не притронулся к новому корму. Ханна решила в понедельник позвонить доктору Бобу и осведомиться у него насчет других способов. А сейчас она была в тупике. Но сегодня у нее не было никакого желания бороться с упрямством Мойше, и она снова пошла на попятную.

Ханна насыпала в миску Мойше его прежний корм для котят, и кот замурчал и благодарно замяукал. Но вместо того чтобы наброситься на еду и мгновенно ее проглотить, Мойше подошел к Ханне и стал тереться об ее ноги.

— Угощайся, — сказала ему Ханна, наливая себе кофе. — Иди лопай. А я посижу и попытаюсь проснуться.

Под бодрое чавканье кота Ханна снова задумалась об убийстве шерифа Гранта. В общем, дело не двигалось, но по крайней мере на один из вопросов ответ был. Правда, доктор Найт отказался дать Андреа копию отчета о вскрытии, зато рассказал, что от удара по затылку шериф Грант умер практически мгновенно.

Список подозреваемых в убийстве рос, но Ханна сомневалась, что кто-то из этих людей мог убить шерифа. В списке была Нетти, у которой не было алиби, и Луэнна, у которой алиби тоже не было. А еще Билл, но его Ханна решила не вносить в список. Им очень повезет, если удастся найти запись второго телефонного звонка Биллу. Ханна обзвонила все кровельные фирмы в округе, но ни одна из них не работала с телефонными агентами. Андреа вместе с Трейси исколесили все кварталы в поисках тех, кто сделал себе новую крышу или хотя бы починил старую, а Херб следил за проезжавшими грузовиками. Они старались как могли, но пока что кровельщики, работавшие в Лейк-Иден, оставались неуловимы.

Ханна снова глотнула бодрящего кофе, встала и потянулась. Пора начинать день. По воскресеньям «Корзина печенья» не работала, но Ханне все равно нужно было туда съездить и провести инвентаризацию кладовой. Занятие не пыльное, и Ханна решила заранее одеться во что-нибудь, в чем можно будет пойти на похороны. Достаточно будет на всякий случай повязать фартук.

Телефон зазвонил, когда Ханна взобралась на самый верх лесенки-стремянки.

— Самое время! — пробормотала она. В одной руке Ханна держала жестянку с какао, в другой — пакет с кокосовой стружкой. Она немного подождала, но телефон не унимался. С ловкостью жонглера водворив пакет и жестянку обратно на полку, Ханна стала спускаться. Она не могла не ответить на звонок. А если произошло что-то непредвиденное? Может, Билл хочет сообщить, что Андреа рожает. Или Норман звонит сюда с симпозиума дантистов, потому что не застал ее дома. Или Майк скажет, что поймал убийцу и теперь Билл может вернуться на работу. Ну и, конечно, это может быть телефонный агент, что вероятнее всего, ведь сегодня воскресенье.

Ханна промчалась в кухню и схватила трубку.

— «Корзина печенья», Ханна слушает.

— Ханна! Хорошо, что я тебя застала!

Ханна поудобнее перехватила трубку. Звонила Андреа, и голос у нее был измученный.

— Андреа, что случилось?

— Ой-ей-ей! Подожди секунду, ладно?

Сквозь потрескивание в трубке Ханна услышала мягкие шаги, хлопнула дверь, и раздался щелчок.

— Андреа?

— Все в порядке. Здесь я могу говорить, — прошептала Андреа.

— Где — здесь?

— В ванной.

— А почему ты шепчешь?

— Потому что Билл сейчас в спальне, а я не хочу, чтобы он услышал, что я тебе скажу. Секунду, Ханна. Он стучит в дверь.

Делать нечего — Ханна стала ждать. Слышно было, как Андреа что-то неразборчиво говорит Биллу. Затем она услышала, как полилась вода.

— Андреа?

— Да-да, я здесь. Пришлось сказать Биллу, что ты мне позвонила, и я сняла трубку в ванной, потому что мне так надо… ну, ты понимаешь. Ханна, ты можешь приехать пораньше? Пожалуйста!

Ханна посмотрела на кладовую. Она только начала свою инвентаризацию, и, если уедет сейчас, завтра придется прийти пораньше, чтобы все закончить. С другой стороны, можно привезти Андреа сюда, и она будет записывать, сколько чего осталось.

— Ладно, я приеду. Но зачем?

— Билл решил разобраться в чулане. Я пытаюсь держать себя в руках, но он то и дело спрашивает, зачем я храню то и это! Так бы и свернула ему шею! — Андреа шумно вздохнула. — Ханна, это ужас какой-то! Он заявил, что я должна выкинуть те изумительные красные деревянные сабо, которые я купила прошлым летом!

Эти сабо Ханна хорошо помнила. Андреа купила их на гигантской распродаже обуви всего за пять долларов.

— Ты же говорила, что они натирают ноги и ты не можешь их носить. Что они тебя чуть не искалечили!

— Говорила. Ну и что? К ним просто нужно привыкнуть.

— Разносить, что ли?

— Как их можно разносить, если они деревянные? Но мои ноги обязательно притрутся.

Ханна хотела сказать, что ноги не должны притираться к обуви, это обувь должна быть по ноге. Но Андреа не выносила, если ей перечили, и Ханна не стала настаивать. Сестра сейчас была размером с небольшой воздушный шар, не стоило говорить ей колкости.

— Ханна, так ты можешь заехать за мной раньше? Я просто не знаю, как долго я еще смогу выносить эту уборку!

— Конечно, — сказала Ханна, решив не спорить с сестрой, пока та ждет ребенка. — Ты соберешься за пятнадцать минут?

— Даже раньше. Ханна, приезжай быстрее. Он просто всю душу из меня вынул, и я боюсь, что ляпну что-нибудь, о чем потом буду жалеть. Я же люблю его, ты знаешь.

— Знаю.

Ханна услышала, как в унитазе спустили воду. Андреа готова была на все, лишь бы Билл поверил в естественные причины телефонного разговора в ванной.

Когда они вошли в вестибюль школы Джордан, Андреа толкнула Ханну локтем:

— Там мама.

Они приехали на полчаса раньше, но Клуб поклонниц эпохи Регентства уже присутствовал в полном составе.

Ханна посмотрела туда, куда указывала Андреа, и увидела, что мама машет им рукой.

— Угу. Она хочет, чтобы мы подошли.

— Мы бы и без того подошли, — вздохнула Андреа. — Может, ей не понравилось, как ты одета.

— А что не так? — Ханна оглядела свое темно-синее платье и туфли.

— Все в порядке, но мама найдет, к чему прицепиться. Хочешь, я ее нейтрализую?

— Конечно, хочу. А у тебя получится?

— Еще бы. Смотри.

Андреа пробралась к Делорес и что-то прошептала той на ухо. Делорес очень удивилась, потом ее лицо расплылось в улыбке — не совсем уместное для похорон выражение. Они еще немного пошептались, и Андреа вернулась к Ханне.

— Здесь такая толпа, что меня чуть не затоптали, пока я шла. Мама передает привет. Пойдем поболтаем с кем-нибудь еще, пока она не вспомнила, о чем хотела с нами поговорить.

Ханна оглядела собравшихся в зале и заметила Беатрис Кёстер.

— Вон Беатрис и Тед. Я хотела спросить его про кексы, которые пекла его мать.

— С особым ингредиентом?

— Да. Давай я пойду впереди, чтобы проложить нам путь.

Ханна стала проталкиваться через толпу, стараясь, чтобы Андреа было проще идти. Беатрис в грифельно-сером платье с белым воротничком была, как всегда, безупречно элегантна. Зато Тед то и дело теребил рукава своего костюма, и было видно, что он бы с радостью переоделся в свой рабочий комбинезон и отбуксировал на грузовике чью-нибудь машину.

— Тед, как хорошо, что мы встретились, — начала Ханна, когда они поздоровались и Андреа с Беатрис принялись болтать.

— Чего это? — Тед насупился, и его густые брови почти сошлись на переносице.

— Я пытаюсь разгадать рецепт кексов твоей матери.

— Беатрис тоже пыталась. За всю жизнь в меня не впихивали столько дрянных кексов. В конце концов я велел ей бросить это дело.

— А! — Ханна мысленно улыбнулась, представив, как Беатрис впихивает в Теда кексы. В миниатюрной Беатрис едва ли было пять футов, а Тед вымахал на все шесть и, судя по виду, мог съесть на завтрак целого быка. — Ты мне очень поможешь, если опишешь кексы.

— Шоколадные. А когда куснешь — есть что пожевать. Понимаешь?

— Думаю, да. Они были плотные?

— Не то слово! — заулыбался Тед, сверкая серебряным вставным зубом. Ханна вспомнила, как Норман втайне мечтал заменить его другим, похожим на натуральный. — Один пакет ее кексов весил как целый воздушный фильтр!

Усилием воли Ханна сдержала смешок.

— А что-нибудь еще ты помнишь?

— Глазурь. Лучшая помадная глазурь, которую я пробовал. Мать умела готовить!

— Не сомневаюсь, — откликнулась Ханна. Интересно, будет ли у нее ребенок, который скажет что-нибудь в этом духе? — А не было ли в этих кексах чего-нибудь необычного? Ты ничего не забыл?

Тед немного подумал и кивнул.

— Ага. Розетки были из золотой фольги. Ей их присылали из Чикаго.

Прежде чем Ханна придумала следующий вопрос, двери распахнулись, и толпа повалила в зал. Кёстеры стояли у них на пути, и Андреа схватила Ханну за руку, таща ее в обход толпы к боковому входу, чтобы не попасть в самую давку.

Диггер Гибсон, распорядитель похорон в Лейк-Иден, включил тихую органную музыку.

— Ларго, — узнала Ханна. Ей стало грустно, потому что та же мелодия звучала на похоронах отца. — Ненавижу похороны.

— И я тоже, — так же грустно откликнулась Андреа. Затем она указала Ханне на боковой ряд слева: — Я сяду на крайнее сиденье, а ты рядом. Тогда весь ряд будет наш.

Ханна пробралась на свое место.

— Только пока кто-нибудь не попросит нас встать, чтобы пролезть на свободное место.

— Ничего не выйдет, — сказала Андреа, устраиваясь поудобнее. От ее живота до спинки сиденья напротив оставалось не больше дюйма. — Я такая огромная, что мимо никто не протиснется. А просить меня встать и выйти в проход у них духу не хватит.

Ханна улыбнулась и положила сумочку на соседний стул. Кажется, в беременности есть свои преимущества. Она уже открыла рот, чтобы сказать это Андреа, но в этот миг прямо перед ними заняли места близнецы Шон и Дон, державшие бензозаправку и магазинчик «По-быстрому».

— Привет, Ханна, привет, Андреа, — поздоровался не то Шон, не то Дон — Ханна не различала их без форменных рабочих рубашек с вышитыми на кармашках именами. По случаю похорон оба надели костюмы.

— Привет, Шон, — рискнула Ханна. Шанс угадать имя — пятьдесят на пятьдесят.

— Я Дон. Это он Шон.

— И на старуху бывает проруха, — пробормотала Ханна. — Простите, ребята. Сами знаете, что я вас не различаю. А кто же присматривает за магазином?

— Мы закрыты, — ответил тот из близнецов, который был — это Ханна теперь знала — Шоном. — Мы подумали, что нам лучше прийти на панихиду. Пускай все видят, что мы не сердимся на шерифа.

— Не сердитесь? — навострила уши Ханна.

Дон кивнул:

— Он запретил нам торговать шоколадками с фруктовой начинкой. Шон пытался ему объяснить, что мы не продавали их детям, но шериф и слушать не захотел и заявил, что если в них есть хоть капля алкоголя, то нужна лицензия на продажу спиртных напитков.

— А они были нашим лучшим кондитерским товаром, — пожаловался Шон.

— Это еще можно было бы пережить, — продолжил Дон, — но потом он прошел к витрине, сгреб весь шоколад в коробку и конфисковал.

— А мы могли бы вернуть их в обмен на кредит, — добавил Шон.

— Разве это законно? — Ханна посмотрела на Андреа.

— Не знаю. — Та пожала плечами и прищурилась. — Могу поспорить, мальчики, вы просто кипели от злости.

— Даже пар валил, — согласился Дон, и не догадываясь, что только что дал повод подозревать себя в убийстве.

— Как из чайника, — прибавил Шон. Судя по лицу, большим умом он не отличался. — Я хотел идти в участок, потребовать, чтобы нам их вернули, но Дон меня отговорил.

— Правильно, незачем злить окружного шерифа. А когда мы узнали про убийство, я очень обрадовался, что не пустил Шона.

— Я тоже обрадовался, — откликнулся Шон и встал, чтобы пропустить несколько человек к их местам.

Пока близнецы обменивались дежурными фразами со своими новыми соседями, Андреа слегка толкнула Ханну локтем:

— Слышала?

— Да. И мотив есть… вроде как. Интересно, кто из них работал вечером в понедельник? И что делал другой?

— Я расспрошу, — пообещала Андреа. — У меня есть пара знакомых, которые умеют их различать.

— Хорошо. А что такого ты сказала маме? Она совершенно забыла, что собиралась меня критиковать.

— Ах, это, — Андреа беспечно махнула рукой. — Пообещала, что, если родится девочка, мы назовем ее Делорес.

Ханна вытаращила глаза.

— Ведь ты уже пообещала матери Билла назвать девочку в ее честь.

— Ну да.

— Но как же… — Ханна не стала договаривать и вздохнула. — Ладно. Я знаю, ты рассчитываешь, что будет мальчик. Ну а вдруг родится девочка, и что ты будешь делать? Нельзя ведь дать ей два имени. Мама и Регина передерутся за то, чье имя будет первым.

Андреа покачала головой.

— Не напрягайся. Я уверена, что будет мальчик, я проверяла. Не говори никому, ладно? Билл у меня немного старомоден и хочет, чтобы был сюрприз.

Служба все длилась и длилась. Ханна нетерпеливо ерзала. Казалось, всякий, кто знал шерифа Гранта, непременно хотел почтить его память хвалебной речью. Ханна представила, каково сейчас Нетти Грант: она сидела прямо посередине первого ряда и должна была сохранять на лице любезное выражение. Почему людям кажется, что они обязаны делиться своими воспоминаниями с другими? Какое Ханне дело до того, что однажды в сильный снегопад шериф Грант лично помог Лидии Градин вытащить машину из кювета?

— Хорошо, что гроб закрытый, — прошептала ей на ухо Андреа. — А то мне всегда кажется, будто мертвец спит и вот-вот проснется.

Ханна решила не говорить, почему гроб закрыт. Она видела труп шерифа в мусорном контейнере: собрать его голову по кускам не помогли бы ни клей, ни краски.

Казалось, бесконечная вереница желающих пропеть хвалу деяниям шерифа никогда не иссякнет. Ханна взглянула на свои наручные часики: прошло больше полутора часов. Она уже готова была подговорить Андреа, чтобы та симулировала начало родов, и они обе смогли бы уйти. Но тут на сцену поднялся Диггер.

— Все мы любили шерифа Гранта, и я знаю — многие из вас долго ждали своей очереди, чтобы поделиться воспоминаниями о покойном, но из уважения к его вдове я прошу всех сесть на свои места, чтобы мы могли завершить службу.

К великому облегчению Ханны, последние слова молитвы были наконец произнесены, и служба закончилась. Диггер напомнил всем, что у могилы состоится краткая церемония прощания, а Ханна с Андреа покинули свои места и поспешили к парковке.

Ханна открыла дверцу грузовика.

— С тобой все в порядке? — спросила она, пока Андреа забиралась внутрь.

— Да, просто неохота ехать на кладбище. Там так грустно, а я прочитала в одной статье, что ребенок чувствует эмоции матери еще до рождения.

— Хорошо. — Ханна завела машину. — Тогда надо поторопиться, чтобы я смогла отвезти тебя домой. Я должна успеть на церемонию.

— Зачем?

— Хочу посмотреть на тех, кто соберется. Может, среди них будет убийца.

— Думаешь? — удивилась Андреа.

— Это мама так думает. Она видела такое в кино.

Андреа пожала плечами:

— Что ж, стоит попробовать. Поехали туда, Ханна. Я подожду тебя в грузовике и стану следить за теми, кто приехал и не хочет, чтобы их видели.

— Спасибо, Андреа, — поблагодарила Ханна. Лишняя пара глаз лишней не бывает.

— Это точно, и подозреваю, что она обойдется тебе в кругленькую сумму.

— Я уже подсчитала, — сказала Ханна и указала себе за спину. — Все это печенье твое.

— Что за печенье?

— Сюрпризное. Это Лайза его придумала. Оно осталось после вчерашнего собрания, для которого я готовила буфет.

— А в чем сюрприз?

— Если я тебе расскажу, будет неинтересно. — Ханна протянула руку, достала с заднего сиденья пакет с печеньем и дала его Андреа. — Попробуй и скажи, как тебе понравилось.

Андреа откусила кусок и улыбнулась.

— Вкусно. Особенно начинка. Там орех в шоколаде?

— Может, и орех. Попробуй еще одно. Лайза положила штук пять разных начинок.

— М-м-м… — Андреа засунула в рот еще одно печенье. — Это с нугой. Здорово, Ханна. Их интересно есть, потому что не знаешь, что внутри. Как ты их готовишь?

— «Волшебная смесь».

— Что?

— «Волшебная смесь». Ты же ее пробовала, Андреа. Там в упаковке шоколадные конфеты с разными начинками. Ее продают в «Рыжем филине».

— Я даже знаю, что это за конфета!

— Лайза говорит, можно также использовать конфеты, которые они продают на Хэллоуин, надо только разрезать их на части.

— Это мысль, — откликнулась Андреа, беря еще печенье. — Ханна, а ты уже решила, какое будет печенье?

— Какое печенье? — Ханна подъехала к воротам кладбища Бруксайд и остановилась возле кованой ограды. В отдалении виднелась свежевыкопанная могила шерифа, но рядом никого не было. Может, все еще в школе и высказывают Нетти свои соболезнования.

— Печенье на Хэллоуин.

— Пока нет, — ответила Ханна, мысленно внеся печенье на Хэллоуин в список неотложных дел. — Ты точно хочешь здесь остаться?

— Точно. — Андреа крепче прижала к себе пакет с печеньем. — Отсюда мне будут видны те, кто стоит сзади. Если ты встанешь с противоположной стороны могилы, от нас никто не ускользнет.

— Хорошо. Что-то еще?

— Да. Пожалуйста, выберись оттуда до того, как произнесут последнюю молитву. Не хочу смотреть, как опускают гроб. Ненавижу это.

— Я тоже терпеть это не могу, — сказала Ханна и крепко ее обняла. Она была уверена, что Андреа сейчас вспоминает отца.

Сюрпризное печенье

НЕ нагревайте духовку заранее — перед выпечкой тесто должно охладиться!


1 чашка растопленного масла

1 чашка сахара

1/2 чашки коричневого сахара

2 взбитых яйца (взбивать вилкой)

1 чайная ложка соды

1/2 чайной ложки соли

1 чайная ложка ванили

2 столовые ложки воды (или кофе, если он остался у вас от завтрака)

3 чашки муки (не просеивать)

1 упаковка «Волшебной смеси» или шоколадных конфет ассорти[2]

4 или 5 дюжин грецких орехов (или половинок пекановых орехов)


Растопите масло и добавьте к нему весь сахар. Смешайте с яйцами, содой, солью, ванилью и водой (или кофе).

Добавьте муку и как следует вымесите тесто.

Затем поставьте тесто охлаждаться не меньше чем на час (можно на всю ночь).

Заранее нагрейте духовку до 175º С (противень в средней позиции).

Зачерпните столовой ложкой немного теста и слепите из него шарик, так чтобы шоколадная вафля (или кусочек конфеты) оказалась посередине. Наверх поместите половинку грецкого (или пеканового) ореха и выложите печенье на смазанный жиром лист бумаги для выпечки, примерно 12 печений на один лист.

Выпекайте 10–12 минут при температуре 175 °C или до тех пор, пока печенье как следует не подрумянится. Оставьте печенье две минуты остывать на противне, а затем переложите на блюдо.

Количество: 8—10 дюжин, в зависимости от размера печенья.


Когда я кладу внутрь ассорти «Херши», мама всегда старается угадать, какое печенье будет с марципаном. Если ей достается фруктовая начинка, она отдает печенье мне.

Глава 14

Ничего примечательного на кладбище не случилось, если не считать того, что на протяжении всей короткой службы Берти Штрауб, не мигая, пялилась на гроб с телом шерифа. Ханна догадалась, что она пытается подсчитать, во сколько Нетти обошлись похороны. Андреа тоже не заметила ничего подозрительного, и всю дорогу домой Ханна проклинала себя за то, что поверила бредовой идее Делорес.

— Привет, Мойше, — поздоровалась Ханна с котом, сиганувшим ей на руки, едва открылась дверь. Она отнесла кота в кухню и опустила на пол рядом с миской, которую доверху наполнила его любимым кормом. Потом направилась в спальню, чтобы переодеться в свой привычный воскресный наряд.

Пять минут спустя, надев джинсы и старый свитер, Ханна расположилась на диване, чтобы мирно отдохнуть. Она немного проголодалась, но с едой можно было подождать. Хотелось забыться под какой-нибудь документальный сериал на абсолютно неинтересную тему, свернуться калачиком и подремать, чтобы хоть немного наверстать часы сна, которые она недобрала с тех пор, как убили шерифа Гранта.

Ханну разбудил телефон. По телевизору гнусавый диктор рассказывал о брачных повадках жука-навозника. Она сняла трубку и сказала «алло» прежде, чем сообразила включить автоответчик.

— Ханна! Вот здорово, что ты дома!

Услышав голос сестры, Ханна чуть не зарычала в трубку. Хватит ли у нее выдержки, чтобы посочувствовать очередному семейному кризису Андреа? Но забота о сестре одержала верх над такими мелочами, как сон, еда и отдых.

— Что у тебя случилось, Андреа?

— Пока мы были на похоронах, Билл навел порядок в холодильнике и выкинул весь мой лак для ногтей!

Сначала Ханна подумала, что у нее что-то со слухом. Может, сходить к врачу? Нет, наверное, она еще спит и ей снится странный бессмысленный сон. Она могла поклясться, что Андреа сказала «лак для ногтей».

— Что Билл выбросил?

— Лак для ногтей.

Ханна с облегчением поняла, что по крайней мере со слухом у нее все в порядке. А раз она услышала правильно — значит, уже проснулась. Но во сне или наяву, она не могла понять слов Андреа.

— Зачем ты хранишь лак в холодильнике?

— Так он лучше сохраняется. Ты же знаешь, как бывает: используешь половину, а вторая густеет и расслаивается.

— Я и не знала.

Послышался энергичный вздох Андреа.

— Знала бы, если бы красила ногти. Почему ты этого не делаешь, Ханна? Твои ногти — это какой-то ужас! Буквально вчера мы с мамой говорили о…

— Андреа, не выдумывай, — вмешалась Ханна, — на моей работе лак не выдержит и пяти секунд.

— Ну да, ты права. Короче говоря, если хранить лак для ногтей в холодильнике, он не высыхает. Я об этом прочла в разделе «Советы красоты», очень полезный раздел, и теперь храню свои пузырьки с лаком в таких кругленьких углублениях на дверце.

— Для яиц?

— Ах вот они для чего! Так вот, раньше я держала пузырьки в ящике для мяса, но они падали и катались туда-сюда. А эти яичные углубления словно специально для них сделаны.

— И Билл выбросил все пузырьки?

— Ну… на самом деле не выбросил, но все равно что выбросил. Он их вынул и положил в коробку. А теперь не может вспомнить, куда ее дел. Когда коробка найдется, лак уже загустеет. Теперь понимаешь, почему мне нужно куда-нибудь выбраться из дома? Билл совершенно вывел меня из себя, и я должна немного остыть. Но это только первая причина.

— А есть и вторая? — спросила Ханна и села. Может, так будет меньше хотеться спать.

— Билл заявил, что раз Трейси сегодня не ночует дома, он разберется на чердаке.

— А где Трейси?

— У мамы. Она позвонила и предложила оставить Трейси у себя с ночевкой. По-моему, она чувствует себя виноватой из-за того, что так со мной разговаривала.

Ханна фыркнула:

— Виноватой? Мама?!

— Да, ты права. Такого просто не может быть. Но ужас в том, что Билл хочет, чтобы я ему помогала с уборкой, а тогда мы наверняка подеремся из-за того, что выбросить, а что оставить.

— А если ты будешь занята и не сможешь помогать, он забудет про чердак и займется чем-нибудь безобидным — например, посмотрит спортивную передачу.

— Да! Когда ты за мной приедешь?

Ханна потрясла головой, чтобы в ней немного прояснилось, и посмотрела на часы. Почти восемь пятнадцать.

— Через сорок пять минут, годится?

— Отлично. Я придумаю, что соврать Биллу. Просигналь мне, когда подъедешь, и я тут же выйду.


— Я взяла с собой список подозреваемых, — сказала Андреа, пока Ханна выруливала на дорогу. — Мы могли бы прочитать его вместе и припомнить, кто из списка был на похоронах.

— Хорошо. Куда поедем?

— К Бертранелли. Самое время съесть по пицце.

— Ты не ужинала?

— Ужинала, но совсем чуть-чуть. Билл отвратительно приготовил цыпленка. Я, пожалуй, позвоню кому-нибудь из списка, пока мы едем.

Ханна посмотрела на часы. Было пятнадцать минут десятого.

— А не слишком поздно?

— Для нас да, но я собираюсь звонить Айвену Хиллу в Калифорнию, там сейчас только семь пятнадцать.

Ханна выехала на дорогу из города. Если Андреа хочет пиццы, поедем есть пиццу.

— Кто такой Айвен Хилл?

— Отец того мальчика, который был в машине вместе с Джейми.

— Отлично, — сказала Ханна, сворачивая на шоссе. Если Нетти сказала правду, Айвену Хиллу было за что убивать шерифа Гранта. Шериф преследовал его звонками с требованиями признаться, что это сын Айвена напился и сел за руль, хотя следствие точно установило, что машину вел Джейми. Шериф Грант не хотел признавать вину своего сына даже после того, как лабораторная экспертиза определила, что содержание алкоголя в крови Джейми было в три раза выше нормы. Нетти предположила, что измученный мистер Хилл поддался искушению и положил конец этим преследованиям.

Не забывая следить за дорогой, Ханна вполуха слушала разговор Андреа с женой Айвена. Как только сестра сообщила, что шериф мертв, их разговор превратился в сплошной монолог миссис Хилл. По фразам Андреа «какой ужас» и «мне очень жаль» было невозможно понять, о чем идет разговор.

— Без толку, — Андреа отключила телефон и положила его обратно в сумочку. — За день до убийства шерифа у Айвена Хилла случился инфаркт.

— Он умер?

— Нет, но состояние тяжелое. Жена сказала, ему поставили три шунта и он до сих пор подключен к разным аппаратам. Придется его исключить из списка. Вряд ли он смог прилететь в Миннесоту, чтобы проломить шерифу череп прямо на следующий день после операции на открытом сердце.

— Да, это вряд ли, — согласилась Ханна. Они подъехали к их любимой пиццерии, принадлежавшей Бертрану и Элли Кюэн. Ни в ком из них не было ни капли итальянской крови, но зато их имена, соединенные вместе, звучали совершенно по-итальянски — Бертранелли.

— Умираю от голода, — Андреа отстегнула ремень безопасности и вылезла из грузовичка. — Остальным я позвоню, пока будем ждать заказ. Хочу фирменную пиццу Элли со всеми добавками. А ты?

— За меня не беспокойся. С анчоусами? — Ханна ускорила шаг, чтобы поспеть за Андреа. Сестра жаловалась, что у нее плохо с равновесием, но к случаям, когда на финише дистанции ее ждала вкусная еда, это, по-видимому, не относилось.

— Подожди, дай посмотрю. — Андреа неуклюже наклонилась и уставилась на свои лодыжки. Даже в неярком свете неоновой вывески, приглашающей отведать лучшей пиццы в мире, было видно, что они отекли.

— Лучше обойтись без анчоусов, — сказала Ханна. — У тебя лодыжки распухли, как сардельки.

— Вижу. В принципе, пиццу мне тоже нельзя, но очень хочется.

— Тогда нужен компромисс, — предложила Ханна. — Возьмем среднюю пиццу вместо большой, тогда ты съешь меньше.

Андреа бодро улыбнулась в ответ и толкнула дверь в пиццерию. Навстречу пахнуло ароматом свежеиспеченного теста.

— Ну, это мы еще посмотрим!

Через пять минут они уже сидели в уголке и ждали заказа. На столе перед ними стояли большие бокалы с диет-колой и поднос с тертым сыром пармезан, молотым красным перцем и упаковками с влажными салфетками.

— Как мне здесь нравится. — Андреа в восхищении огляделась. — Пицца всегда такая вкусная, и вообще… — Андреа резко замолчала.

— Ты чего? — встревожилась Ханна.

Андреа нервно вздохнула и прошипела:

— Это он!

— Кто — он?

— Майк, — это имя она произнесла как ругательство. — Сидит возле окна с какой-то женщиной. Она из отдела шерифа. Может, он хочет ее нанять… — Андреа судорожно сглотнула, — …вместо Билла.

Ханна вытянула шею, чтобы получше рассмотреть. При взгляде на Майка у нее защемило внутри. Он был так красив, что Ханне захотелось забыть их спор. Майк так близко, в каких-нибудь двадцати футах, а она даже не может ему улыбнуться, как улыбалась сейчас новая служащая, не может дотронуться до его руки, как она, не может… Тут новая подчиненная обернулась, и Ханна чуть не подпрыгнула.

— Ты что? — на этот раз была очередь Андреа. — У тебя сейчас лицо такое странное, очень смешное.

— Это у меня кретинизм с дебилизмом!

— Что?

— Пустяки. Женщина там, с Майком, никакая не новая служащая.

— Слава богу! А кто же она тогда?

Нехотя Ханна ответила:

— Ее зовут Шона Ли Куинн.

— Ничего себе имечко! Как у певицы или актрисы.

«Или как у экзотической танцовщицы», — подумала Ханна, но вслух ничего не сказала.

— Она новенькая в участке. Шериф Грант взял ее на работу, когда одна из секретарш ушла на пенсию.

— Откуда ты знаешь?

— Майк познакомил нас, когда я последний раз приходила в участок.

— Ага. Но что они здесь делают вдвоем?

— Точнее, чего они здесь не делают, — вздохнула Ханна.

— Что?

— Пустяки. Наверное, Майк пообещал накормить ее ужином, если она задержится на работе допоздна. Он же сейчас замещает шерифа и может себе это позволить.

— А она хорошенькая, — решила Андреа, когда Шона сняла пиджак. — И одеваться умеет. Смотри, какой дорогой свитер.

«Только он ей идет как корове седло», — подумала Ханна.

— О, а вот и наша пицца! — расцвела Андреа, увидев направлявшуюся к ним официантку. — Половина мне, половина тебе?

— Да, — согласилась Ханна. Она лишилась аппетита, едва Шона сняла пиджак, выставив напоказ свои фигуристые прелести. Когда Майк их знакомил, она отметила, что секретарша хороша собой, но ревности не испытала. Вокруг царила рабочая атмосфера, и Шона была по-деловому сдержанна. А сейчас все было иначе. Шона вела себя так, будто это настоящее свидание, бросала Майку томные взгляды из-под длинных ресниц и дотрагивалась до его руки. Может, это и есть свидание? Почему бы и нет? В конце концов, теперь совершенно ясно, что Ханну с Майком больше ничего не связывает.

— Ешь пиццу, Ханна. — Андреа заметила, куда смотрит сестра, и постаралась подбодрить ее. — Зачем он тебе? Сопляк, ничтожество, оскорбивший Билла.

— Верно.

— И потом, они друг друга стоят. Я заметила, как она строила глазки мужчине напротив, пока Майк читал меню. Она такая же бессовестная, как Майк.

— Точно.

— Так что ешь пиццу и забудь Майка. Плюнь на него. Неужели ты станешь встречаться с человеком, который… — Андреа не успела закончить фразу, как в ее сумочке зазвонил телефон. — Алло?

Ханна отвернулась от Майка и занялась пиццей. Не хватало еще, чтобы он помешал ей насладиться кулинарным шедевром Элли!

— Добрый вечер, док. Я думала, вы по воскресеньям не работаете.

Ханна откусила большой кусок и принялась задумчиво его жевать. Наверное, доктор Найт хочет что-то сообщить Андреа.

— Если вы не против, я буду разговаривать и одновременно жевать. Мы с Ханной сидим в пиццерии.

Ханна откусила еще кусок и нахмурилась. Пицца была не так вкусна, как в последний раз. Правда, тогда она ужинала у Бертранелли с Майком. Они сидели за тем же столиком, за которым Майк сидит сейчас с Шоной Ли.

— Да вы что! — Вопль Андреа отвлек Ханну от ее мрачных мыслей. — Вы же знаете меня, док! У меня в жизни не было анемии. Скажите, что вы пошутили!

Ханна внимательно посмотрела на сестру. Андреа была почти в панике.

— Ну, хорошо, не буду, — упавшим голосом сказала она. — Но надеюсь, вы знаете, что делаете. Док, вы даже представить себе не можете, какой это удар для меня. — И отключила телефон.

Ханна приготовилась к худшему.

— Андреа, что он тебе сказал? С тобой что-то не так?

— Если буду вести себя, как советует док, все будет нормально.

— А что такое? — у Ханны даже спина заныла от напряжения.

— У меня анемия и от этого отеки. Все это плохо для ребенка. Нужно принимать витамины не по одной, а по две штуки в день, спать не меньше девяти часов в сутки и совсем отказаться от соли.

— Мда-а-а… — протянула Ханна, глядя на пиццу.

— Можешь забрать мою порцию с собой. Мне нельзя. — Казалось, Андреа готова разрыдаться.

— Андреа, мне так жаль… — Ханна жестом показала официантке, что им нужна коробка для пиццы.

— Ничего тебе не жаль! Ты еще не знаешь самого главного: док хочет упечь меня в больницу до самых родов! И обещал этого не делать, только если я выполню его требование.

— Какое?

— Вставать с кровати только на четыре часа в сутки!

Ханна содрогнулась. Андреа привыкла весь день носиться по городу, и предписание доктора Найта станет для нее настоящей пыткой.

— Андреа, не огорчайся так. Это всего на пару недель.

Андреа открыла рот, и Ханна поняла, что сейчас на нее обрушится цунами сестринского гнева, но тут телефон зазвонил снова.

— Мобильная связь спасает жизни, — пробормотала Ханна, пока Андреа рылась в сумке.

— Слушаю, золотце, — заворковала Андреа, изо всех сил стараясь, чтобы в голосе прозвучали приветливые нотки. Ханна поняла, что звонит либо Трейси, либо Билл. — Гарри Уилкокс? Ну, конечно, я его помню! Как он поживает?

Официантка принесла коробку, и Ханна принялась складывать в нее куски пиццы, прислушиваясь к тому, что говорит Андреа. Ничего интересного сестра не сказала, если не считать «да, конечно», произнесенного на все лады раз двадцать.

— Поехали, Ханна. — Андреа убрала телефон и поднялась со своего места. — Билл хочет, чтобы мы немедленно возвращались домой, потому что ему звонил Гарри Уилкокс.

Гарри был ветераном полицейского управления округа Уиннетка, Ханна встречала его в первый год службы Билла. Он был начальником Билла и самым первым его напарником.

— С Гарри и его женой все нормально?

— Да. Гарри узнал об убийстве шерифа и позвонил Биллу, чтобы поговорить. Билл говорит, у Гарри есть версия, почему шерифа убили.

— Ладно, я готова. — Ханна взяла коробку с пиццей и хотела встать, но Андреа удержала ее за руку.

— Давай пройдем мимо столика Майка. Когда он с нами поздоровается, мы ему не ответим.

— Андреа, да ты что! — Ханна постаралась придать голосу суровые нотки. — Как будто мы дети малые!

Андреа подумала и кивнула:

— Да, и правда глупо. Если не хочешь, давай не будем.

— Я разве сказала, что не хочу? — заговорщицки улыбнулась Ханна. — Пойдем, пусть посмотрит, что он потерял!

Сестры Свенсен взялись за руки и зашагали к столику Майка. На губах у них порхали легкие улыбки, головы были гордо подняты. Когда они поравнялись с Майком, Ханна украдкой взглянула на парочку, и ее улыбка тотчас погасла. Он был так занят Шоной Ли, что даже не заметил их.

Больше Ханна по сторонам не смотрела. Она открыла входную дверь, чтобы выпустить Андреа, и вышла следом. Он заплатит ей за то, что даже не посмотрел в ее сторону! Ханна еще не знала, как именно, но Майк обязательно заплатит!

Глава 15

Когда Ханна подъехала к дому, Андреа издала отчаянный вопль.

— Билл снова это сделал! — простонала она.

— Что сделал?

— Поставил баки для мусора на дорожку перед гаражом! Хочешь, подожди, пока я отнесу их обратно. Тогда можно будет подъехать к дому.

— Ничего страшного. Я оставлю грузовик здесь, рядом с машиной Билла. Тут полно места.

Как только машина остановилась, Андреа выскочила и помчалась к дому, на ходу нашаривая в сумочке ключи от входной двери.

— Надеюсь, Гарри позвонил вовремя.

— Вовремя — это во сколько?

— До того, как Билл успел наворочать на чердаке. Если он не добрался до большой коробки возле трубы от камина, я буду считать, что родилась в рубашке. Тогда не придется отвечать на кучу глупых вопросов, почему я храню все выпуски журналов мод.

— Привет, дорогая! — послышался голос Билла, когда они вошли в дом. — Тащи Ханну прямо в кухню, я приготовил для нее кофе.

Андреа и Ханна прошли в кухню и уселись за обеденный стол. Ханна взяла обеими руками кружку с горячим кофе, который сварил Билл, понюхала и улыбнулась.

— Настоящий кофе!

— Французской обжарки. Я сам смолол зерна в кофемолке, — похвастался Билл и повернулся к жене. — Звонил доктор Найт, я дал ему номер твоего мобильного. С тобой ничего не случилось?

Андреа вздохнула.

— Просто нужно немного отдохнуть, и все как рукой снимет. У меня анемия и отеки.

— Я так и знал! Ну, ничего, я теперь дома и могу за тобой поухаживать. Док рассказал тебе, что нужно делать?

— Да. — На лице Андреа, казалось, отразилась вся скорбь мира. Ханна с трудом подавила смешок. — Давай поговорим об этом позже. Лучше расскажи, что ты узнал от Гарри. Ханне скоро надо ехать.

— Только после того, как ты ляжешь на диван и подложишь под ноги подушку. У тебя лодыжки снова отекают. Пойдем, Ханна. Бери свой кофе и приходи в гостиную.

Когда Андреа уложили на диван, Билл коротко пересказал им свой разговор с Гарри. Оказывается, шериф поставил его перед выбором: или Гарри подает в отставку и получает пенсию со всеми надбавками, или его понижают в должности. И все это из-за одного дела, с которым тот работал.

— Какого дела? — заинтересовалась Андреа.

— Про «Каплю росы».

— Ах, это! — воскликнула Андреа и приподнялась, чтобы сесть. — Ханна, ты помнишь, в чем там было дело?

— Нет. Но я знаю, что в здании, где сейчас магазин Шона и Дона, раньше была гостиница.

— Наверное, ты тогда училась в колледже, — сказала Андреа. — В газетах только про это и писали. В «Капле росы» незаконно держали зал для азартных игр и продавали по ночам спиртное. Шериф устроил облаву и закрыл их.

— Это было накануне последних выборов, — объяснил Билл. — Газеты просто с ума посходили. Думаю, именно поэтому шериф выиграл с таким отрывом.

— Тогда все так говорили, — вспомнила Андреа. — Но про Гарри Уилкокса никаких статей не было.

— Потому что про него никто не вспомнил. В день операции шериф объявил, что теперь за все отвечает только он, и прикарманил все, что сделал Гарри. А когда Гарри возмутился, шериф Грант обвинил его в неподчинении и заставил выйти в отставку.

Андреа слушала разинув рот.

— Ничего себе! Неужели у шерифа хватило наглости вот так вот запросто увести дело из-под носа Гарри?

— Как видишь, хватило. Гарри сказал, если мы пороемся в бумагах, можем найти еще что-нибудь. Если шериф украл дело у него, то для того чтобы победить на выборах, он, возможно, и прежде так поступал.

— Очень может быть. И мотив есть, — сказала Ханна, вытаскивая свой блокнот, чтобы все записать.

Андреа сморщила лоб:

— Что ты хочешь этим сказать?

— Билл, Гарри ведь должен был зверски обозлиться на шерифа Гранта за то, что он украл у него дело?

— Еще как! Это было его лучшее дело, а вся слава досталась шерифу. Но, по его словам, выхода не было. Гарри нужна была пенсия, а шериф не оставил ему выбора.

— Его лучшее дело, — пробормотала Ханна. — Такие раны долго не затягиваются. Наверняка он до сих пор переживает, хотя прошло столько времени. И мне кажется, что я знаю, как могли свести счеты с обидчиком.

— Гарри? — ужаснулся Билл. — Ханна, ты с ума сошла! Что же, он прилетел сюда из Аризоны, чтобы убить шерифа Гранта?

Ханна отпила немного кофе из своей кружки. Билл отлично его приготовил.

— Я не имею в виду именно Гарри… то есть он не обязательно убийца. Что, если какая-нибудь другая жертва шерифа решила помочь боссу завязать с воровством?

— То есть убить его прежде, чем он снова прикарманит чей-нибудь успех? — испуганно спросила Андреа.

— Ну да. Как мы можем узнать, были ли еще такие случаи?

Билл пожал плечами:

— Все должно быть в архиве, но на то, чтобы просмотреть все документы, уйдет не один месяц.

— А это нам и не нужно, — заявила Андреа. Вид у нее был очень довольный.

— Не нужно? — переспросила Ханна.

— Нет. Секрет сам раскроет нам секрет!

— Но шериф мертв, как он может что-то рассказать? — спросила Ханна.

— Да нет, я другое имела в виду, — сказала Андреа. Билл и Ханна молча уставились на нее, и она засмеялась. — Это же шутка! Барбара Доннели знает все секреты отдела, потому что много лет была секретаршей шерифа. Вот почему я сказала, что секрет раскроет нам секрет, понятно?

— Гениально, — улыбнулась Ханна. Для женщины на последнем месяце беременности, чьего мужа подозревают в убийстве, каламбур был вовсе не плох. — Барбара наверняка расскажет нам, что было на прошлых выборах, но она может и не знать, что шериф придумал в этом году. Мы должны выяснить, расследовал ли кто-нибудь из его подчиненных крупное дело, которое Грант мог присмотреть для себя. Ведь ему нужно было выиграть у Билла.

— Проклятое отстранение! — простонал Билл. — Оно меня буквально убивает! Если бы я только мог съездить в отдел и поговорить там с ребятами, я бы в два счета все выяснил. Но это запрещено.

— Не тревожься, милый, — нежно сказала ему Андреа, услышав, какое отчаяние звучит в голосе мужа. — Зато ты очень помогаешь мне по дому.

— Может, и так. Но я чувствую, что мог бы сделать гораздо больше. Ладно, по крайней мере, пока я сижу дома, я присмотрю, чтобы ты отдыхала сколько положено и правильно питалась. Теперь все хозяйство будет на мне! Кстати… редставляешь, у нас полчердака было забито старыми журналами. Я весь взмок, пока тащил их на помойку! Зато еще одно дело сделано.

— Ты… ты разобрал вещи на чердаке? — дрожащим голосом пролепетала Андреа.

«Интересно, что еще она там захомячила?» — подумала Ханна.

— Разобрался… но если бы это была просто уборка! Битва! Кровавая мясорубка! Но после того как я скинул вниз все мешки со старой одеждой, стало гораздо легче.

Андреа сглотнула.

— Моя одежда… Я хранила ее для Трейси, чтобы она могла делать себе карнавальные костюмы!

— Да Трейси и до пенсии не успела бы все перемерить. Там было мешков сто, не меньше. Слава богу, отец приехал и забрал их к себе на ферму. Мама сказала, что наделает из них лоскутных одеял.

Андреа подняла голову и внимательно посмотрела на потолок. Ханне показалось, что она обращается к небесам с горячей мольбой дать ей достаточно сил, чтобы не растерзать мужа на месте. Похоже, самое время уходить.

— Мне пора. — Ханна поднялась с кресла. — Завтра рано вставать.

— И мне пора. — Билл тоже встал. — Завтра еще стены красить…

— Что? — вырвалось у Ханны. Андреа, судя по всему, просто онемела.

— Папа обещал заехать в магазин и купить для меня краску. Я ему заказал самый яркий желтый, какой только там будет. Хочу перекрасить эту комнату, а то здесь темновато. Думаю, эмаль будет в самый раз. Тогда можно будет просто протереть стены тряпкой, и дело в шляпе.

Ханна взглянула на сестру. Лицо Андреа недвусмысленно выражало желание совершить преднамеренное мужеубийство особой жестокости. Надо было срочно что-то предпринять.

— Билл, на этой неделе лучше не красить.

— Почему?

— Я слушала прогноз погоды, обещали, что целую неделю будут идти дожди. Ты что, не знаешь? Эмаль не высохнет до конца, если в атмосфере повышенная влажность.

— Да? — Билл нахмурился. — Ни разу не слышал.

— Честное слово! Если не веришь, зайди ко мне в «Корзину печенья» и потрогай подоконник в кухне. Два года назад перед самой грозой я выкрасила его эмалью, и он до сих пор липкий.

Андреа бросила на Ханну полный благодарности взгляд и повернулась к мужу:

— Дорогой, накинь куртку и проводи Ханну до машины. Пока убийца разгуливает на свободе, ходить вечером одной опасно.

Как только Билл вышел в прихожую, Андреа приподнялась и обняла Ханну.

— Спасибо, Ханна. До чего здорово ты придумала с эмалью.

— Не за что. Вообще-то это правда.

— Неважно. Главное сейчас как можно быстрее снять с Билла подозрение. Мало того, что мне придется валяться целыми днями на диване ногами кверху, так еще Билл будет надо мной сюсюкать и переворачивать здесь все вверх дном! Боюсь, это плохо кончится.

«Дело серьезное», — подумала Ханна. Может, до убийства пока не дошло, но, если Билл будет по-прежнему сидеть дома, всякое может случиться.


На улице Ханна и Билл еще немного поболтали, а потом Ханна села в свой грузовичок. Она завела двигатель, включила фары и сразу же увидела нечто, чего не заметила, когда подъезжала к дому.

— Билл, — окликнула Ханна, опустив стекло.

— Что, Ханна?

— Ты когда успел разбить себе задний фонарь?

— Фонарь? — Билл пожал плечами, как будто речь шла о каком-то пустяке. — Наверное, в понедельник вечером. Во вторник утром он уже был разбит. Я поехал на работу и, проезжая через станцию техосмотра, получил из-за него замечание и квитанцию, чтобы не забыл починить.

— У вас в полицейском управлении есть станция техосмотра? — удивилась Ханна.

— Естественно. Мы хотим, чтобы на всех станциях работали специально обученные гражданские добровольцы, тогда часть полицейских освободится для других дел. Поэтому при управлении организовали учебный пост техосмотра, чтобы добровольцы проверяли все машины, которые въезжают на стоянку и выезжают с нее.

Ханна кивнула, ожидая продолжения. И оно не заставило себя ждать.

— Подожди-ка! — взволнованно завопил Билл. — Когда я уезжал из управления шерифа в понедельник вечером, они осмотрели мою машину, и тогда фонарь был в порядке. Значит, я разбил его в понедельник после шести вечера, потому что квитанцию на ремонт я получил на следующее утро в семь!

— Верно, — сказала Ханна, довольно улыбаясь, как мать, гордая за свое чадо. Билл делал успехи в логическом мышлении.

— Андреа рассказала мне про твои подсчеты с телефонными звонками. Если я найду того, кто столкнулся с моей машиной и разбил фонарь, и если это случилось в нужное время — у меня может появиться алиби!

— Правильно. Может появиться. — Ханна вылезла из грузовика, чтобы осмотреть разбитый фонарь. — Где ты поставил машину в понедельник вечером?

— Почти на том самом месте, где и сейчас. Я встал так, чтобы сзади оставалось место еще для одной машины. Чтобы она не перегородила дорогу.

— Ты ждал кого-то в гости?

— В общем, нет. Просто Андреа собиралась везти Трейси в кино, и я подумал, может, уговорю отца заехать, посмотрели бы вместе матч.

— Жаль, что он не приехал, — сказала Ханна. Если бы отец Билла был с ним в тот вечер, они не попали бы в эту переделку.

— Мне самому жаль. Но в тот вечер мама пригласила к ужину гостей, и ему пришлось остаться дома.

Одно из окон гостиной отворилось, и наружу высунулась Андреа.

— У вас все в порядке?

— Пока нет, но скоро, наверное, будет, — сказала Ханна. Они с Биллом заговорщически улыбнулись. — В понедельник вечером кто-то столкнулся с машиной Билла. Если мы выясним, когда это произошло и кто это сделал, у него может появиться алиби.

— А какого цвета была та машина? Ты можешь определить?

Ханна наклонилась к машине; остатки разбитого фонаря на проводах свисали из гнезда, а на красном лаке кузова виднелись следы темно-желтой краски.

— Здесь есть немного краски. Похоже на золотую, только без блеска.

— Я видела эту машину в понедельник вечером! — завопила Андреа. — Возвращайтесь, я вам все расскажу. Мне холодно стоять у открытого окна.

Она с грохотом захлопнула раму. Ханна улыбнулась: ночь была тихой и довольно теплой. Просто Андреа хотела их возвращения в дом, чтобы чувствовать себя частью команды.

На рассказ о том, что ей известно, у Андреа ушло не больше минуты. Как Ханна и предполагала, все это запросто можно было сказать и через окно, но Андреа хотела чувствовать себя в гуще событий. По ее словам, когда они с Трейси вернулись из кино, машины стояли здесь бампер в бампер, и, чтобы проехать к собственному дому, ей пришлось протиснуться мимо «мерседеса» цвета «золотая осень».

— Ты уверена, что это «золотая осень»? — спросил Билл.

— Абсолютно. Я еще подумала, что ни к чему покупать «мерседес» последней модели, если цветом он похож на старый холодильник.

Ханна рассмеялась. Андреа знала, о чем говорила. В конце шестидесятых — начале семидесятых годов бытовые приборы для кухни выпускались (помимо белого) в трех цветах: «золотая осень», «авокадо» и «бронза». При виде автомобиля, выкрашенного в любой из этих трех оттенков, нормальный человек впадал в ступор.

— А кто хозяева «мерседеса»? Как думаешь?

— Не знаю, но можно спросить у Лорны Кьюсак. Она устраивала вечеринку Горящих Свечей, поэтому у дороги стояло так много машин. Я до сих пор жалею, что была занята и не смогла пойти. У нее были свечи с ароматом малинового фраппе, и мне бы хотелось купить одну для ванной. Она бы очень подошла по цвету к полотенцам, и…

— Ты точно помнишь, что «мерседес» был новый? — вовремя перебила сестру Ханна, чтобы не выслушивать лекцию о последних тенденциях в декоре ванных комнат.

— Да, новый. На нем еще сохранились дилерские наклейки. Сами знаете, что это значит.

Билл ухмыльнулся.

— Знаем, знаем. Подожди здесь, дорогая. Мы с Ханной сбегаем к Лорне и все выясним.

— Точно! — Ханна вслед за Биллом бросилась к двери. Счастливому владельцу нового автомобиля в Лейк-Иден обычно давалось право бессовестно хвастаться покупкой. Лорна просто обязана была знать, кому он принадлежит.

— Мы вернемся и все тебе расскажем, честное слово. А если у Лорны остались малиновые свечи, я тебе обязательно куплю одну.


Пять минут спустя Билл набирал номер Бетти Джексон. Он переключил микрофон на «громкую связь», чтобы Андреа и Ханна могли слышать разговор полностью. Ханна пила кофе, что согрел для нее Билл, Андреа наслаждалась ароматом новой свечки.

— Бетти, прости, что звоню так поздно, но у меня очень важное дело.

— Ничего страшного, Билл, — мягко сказала Бетти. — У меня завтра выходной, так что я не сплю и переключаю каналы. У меня новая телевизионная тарелка. Просто с ума можно сойти, четыреста каналов. Пробую их все пересмотреть.

— А спорт? — в голосе Билла послышалась зависть.

— Двадцать пять каналов со всеми известными человечеству видами спорта, — хихикнула Бетти. — Они даже транслируют соревнования по керлингу со стадиона в Бемиджи, представляешь?

— Ого! — потрясенно выдохнул Билл, а Андреа толкнула его ногой. Мгновение Билл непонимающе на нее смотрел, а потом вспомнил, зачем звонит Бетти.

— Ты знаешь, что меня назначили на новую должность? — спросила Бетти прежде, чем Билл успел начать разговор про свою машину. — Я теперь исполнительный помощник в молочном магазине. Работаю с кузиной Макса. В «Доброй Буренке» дела идут так хорошо, что на мое прежнее место пришлось нанять сразу двух секретарш. Хотя ты наверняка звонишь по другому поводу. Скорее всего, чтобы узнать номер моей страховки. Я не указала его в записке, которую засунула под твой «дворник». Просто позабыла! Зато я в ней честно призналась, что в понедельник вечером врезалась в твою машину.

Ханна показала Андреа сразу оба оттопыренных больших пальца, и Андреа в ответ сделала то же самое. Но главное еще было впереди. Они уселись поудобнее и стали ждать, когда Бетти расскажет Биллу подробности, которые помогут снять с него обвинение.

— Наверное, твою записку сдуло ветром, Бетти. Под «дворником» ничего не было.

— Да? Тогда откуда ты узнал, что звонить… — Бетти не договорила и рассмеялась. — В конце концов, ты же детектив. И должен был догадаться, что это я. До сих пор не могу в себя прийти. И как это я могла так просчитаться с расстоянием? Это все потому, что «мерседес» гораздо больше моего старенького «фольксвагена».

— Все в порядке, Бетти. С каждым могло случиться.

— Слава богу! — В голосе Бетти послышалось заметное облегчение. — Подожди секунду, я посмотрю номер страховки, чтобы ты мог отправить им заявку на ремонт.

— Не надо, — быстро вставил Билл, пока Бетти не отложила трубку.

— Почему? У меня хорошая страховка. Я уверена, они все отлично отремонтируют. Тебе нужно будет только послать им заявку, и тебе сразу же заменят…

— Бетти, да не нужна мне твоя страховка, — прервал ее Билл. — Я съезжу в автоутиль Теда Кёстера, выберу себе новый фонарь и сам его поставлю.

— Правда?

— Чистейшая. Если я стану возиться с заявкой, тебе могут повысить страховые взносы, а это совершенно ни к чему.

— Ладно, Билл. Тебе виднее. Тогда я заплачу за новый фонарь. Только скажи, сколько он стоит.

— Я сам куплю себе фонарь, Бетти! Лучше скажи: ты помнишь, когда именно ты врезалась в мою машину? Это очень важно.

— Да, помню, — уверенно сказала Бетти. — Было десять минут десятого. Я ушла от Лорны в пять минут десятого, потому что хотела успеть домой, чтобы покормить кошек, загрузить белье в стиральную машинку и посмотреть новости в десять.

— Ты уверена, что было десять минут десятого?

— Ну да. Когда я садилась в машину, то посмотрела на часы. Билл, тебе точно не нужна моя страховка? Может, я тебя не так поняла?

— Точнее не бывает, Бетти. Когда увидимся, напомни мне, чтобы я тебя обнял и расцеловал.

— За то, что я врезалась в твою машину? — ошарашенно спросила Бетти.

— Не совсем. За то, что врезалась в нее в десять минут десятого. Это была самая удачная авария в моей жизни.

На другом конце провода повисла пауза. Когда Бетти снова заговорила, по ее голосу было понятно, что она совсем перестала что-либо понимать.

— Ладно. Тебе лучше знать.

— Ты не возражаешь, если тебе сегодня позвонит Майк Кингстон и ты все еще раз подтвердишь?

— Н-нет… — Бетти замялась. — А ты… не собираешься… э-э-э… предъявить мне какое-нибудь обвинение?

— Да ты что, Бетти! Ни в коем случае. Просто я хочу, чтобы ты рассказала ему, когда именно ты врезалась в мою машину, и он узнал, что она все время стояла у моего дома.

— Понятно. Ну, конечно. Пусть звонит. — Кажется, Бетти хотела еще что-то спросить, но не решилась. — Через двадцать минут начнется фильм, который я хочу посмотреть. Попроси его позвонить до начала.

Билл немедленно заверил ее, что так и сделает, и, как только Бетти повесила трубку, набрал номер мобильного телефона Майка. Майк записал номер Бетти и пообещал сразу же ей позвонить. Повесив трубку, Билл схватил Андреа и Ханну в охапку.

— Спасибо вам за все, девочки! Наконец-то я снова вернусь на работу!

— Наконец-то! — откликнулась Андреа. Ханна увидела: сестра просто вне себя от радости, что домашний арест Билла вот-вот закончится.

Билл повернулся к Ханне.

— Майк хочет угостить нас завтраком, — объявил он. — К шести я заеду на работу, чтобы посмотреть, как далеко он продвинулся в деле, а в семь тридцать мы будем ждать тебя в «Уголке».

— Вот здорово! — просияла Андреа. — Обожаю их блинчики.

— Нет-нет, милая, ты с нами не поедешь. У тебя постельный режим, так что ты останешься дома. Ханна захватит для тебя порцию блинчиков. Да, Ханна?

Ханна поклялась, что обязательно захватит. Она понимала, как обидно сестре оставаться дома. Зато Билл снова будет ходить на работу, и Андреа не придется смотреть, как он переворачивает все в доме вверх дном. Похоже, следовало напомнить Андреа о положительной стороне дела.

— Не расстраивайся, Андреа. Зато когда Билл снова выйдет на работу, ты сможешь дольше спать по утрам.

— Ты права, — согласилась Андреа и сразу оживилась. — Я поставлю будильник на половину девятого, Ханна. И встану как раз к завтраку. Можно, я сейчас закажу?

— Конечно. — Ханна достала блокнот и открыла его на чистой странице.

— Блинчики с черничным сиропом, хорошо прожаренную яичницу с беконом и…

— Никакой соли, — перебила ее Ханна.

— А, да. Тогда без бекона. Потом еще порция картофеля фри, тост из цельного зерна без масла, много разных желе и что-нибудь вместо мяса. Скажем, помидоры с сахаром.

Ханна поморщилась. Андреа и Мишель пошли в мать и вслед за Делорес посыпали помидоры сахаром. Ханна, наоборот, унаследовала привычку отца есть помидоры с солью.

— Ладно. Что будем пить?

— Шоколадный коктейль. Он точно без соли.

— Странно… — наморщил лоб Билл.

— Что странно? Шоколадный коктейль на завтрак?

— То есть? — озадаченно переспросил он. Ханна поняла, что он не слушал заказа Андреа.

— Что странно, Билл? — спросила Ханна. Она встала и потянулась за курткой. Было уже половина двенадцатого. Она должна добраться домой как можно скорее, иначе просто не будет смысла ложиться спать.

— Когда Майк со мной разговаривал, мне было слышно, как играет музыка. Но я точно знаю, что его музыкальный центр не работает.

Ханна и Андреа посмотрели друг на друга. После того как они видели Майка с Шоной Ли в пиццерии Бертранелли, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что после ужина Майк поехал к ней. А это означало только одно: если он и числится номером первым в списке заклятых врагов старшей из сестер Свенсен, ему на это наплевать.

Глава 16

Понедельник наступил раньше, чем ожидалось. В половине пятого утра Ханна, перевернувшись на другой бок, почувствовала, что лежит на каких-то крохотных камешках. Оказалось, ночью Мойше перетащил часть своего нового корма из миски ей в постель.

— Все, сдаюсь, — вздохнула Ханна. Она села, зажгла лампу возле кровати и сунула ноги в тапочки. Мойше хотел, чтобы ему вернули прежний корм. Это было яснее ясного. Пожалуй, даже хорошо, что он ее так рано разбудил. Если к пяти часам она проснется настолько, что будет в состоянии вести машину, то сможет пораньше приехать на работу и испечь все до завтрака с Биллом и Майком.

Ханна насыпала Мойше его прежней еды, а себе налила полную чашку крепкого кофе, который ее бабушка называла «шведским огнем». Потом вернулась в спальню.

Ханна не стала собирать с постели кусочки корма для взрослых кошек, а открыла окно, собрала простыню в комок и вытряхнула ее содержимое на улицу — на радость другим, менее разборчивым кошкам.

— Чего желаешь, Ханна? — спросил Майк. Он сидел напротив и широко улыбался.

«Внятного объяснения того, что у тебя происходит с Шоной Ли», — подумала Ханна, но вместо этого сказала:

— Блинчики, кленовый сироп и глазунью.

— Кофе? — улыбаясь, спросила официантка.

— Да, будьте добры. И побольше. Я сегодня не выспалась.

— Я тоже, — отозвался Майк. Ханна прикусила язык. Нет уж, она ни за что не станет спрашивать почему. Лучше лопнуть!

— А я спал, как младенец, — вмешался Билл. — Наверное, оттого, что больше нет этого нервного напряжения. Ужаснее всего знать, что ты ничего не совершал, и не иметь возможности это доказать.

— Тебе еще повезло, что ты живешь не во Франции. — Майк взял кофейник и налил Ханне кофе. — По их законам обвиняемый считается виновным, пока не докажет обратное, не то что у нас.

Ханна опять прикусила язык. По ее мнению, в полицейском управлении округа Уиннетка в ходу была именно французская система. Ведь Билла подозревали до тех пор, пока он не доказал свою невиновность.

Через двадцать минут принесли заказанную еду, и они съели ее с большим аппетитом. Билл поднялся и пошел к кассе, чтобы заказать завтрак для Андреа. Майк и Ханна остались за столиком одни.

Майк подарил ей ослепительную улыбку и накрыл ее руку своей.

— Ханна, в последние пару дней мне тебя очень не хватало.

«Вообще-то прошла не пара дней, а целых семь», — пронеслось в голове у Ханны. Она изо всех сил старалась сохранить нейтральное выражение лица. Насчет призывного «не хватало» тоже можно было поспорить. Как это, интересно, ужин с Шоной Ли Куинн сочетался с тоской по Ханне?

— Вчера вечером ты могла бы мне очень помочь, — продолжил Майк.

— В самом деле? — подняла брови Ханна. В пиццерии вид у Майка был хоть куда, и никакой помощи ему не требовалось! — Интересно, чем же?

— Помнишь ту секретаршу, с которой я тебя познакомил, когда ты последний раз приезжала в управление?

Ханна напустила на себя задумчивость и сделала вид, что изо всех сил пытается вспомнить.

— Ты имеешь в виду новенькую? Шарон Ли, или как там ее?

— Шона Ли. Она из муниципальной полиции Миннеаполиса. Я с ней раньше работал.

Ханне потребовалось все ее самообладание, чтобы изобразить на лице самый невинный интерес.

— Кажется, ты рассказывал.

— Она здесь всего месяц и никого в городе не знает. Ей так нужен друг.

«А враг ей не нужен? А то я могу устроить. У меня бы это очень здорово получилось», — подумала Ханна, но снова прикусила язык. Ревность — это неприлично, и лучше держать ее при себе.

— Я уверена, что она с кем-нибудь подружится. Здесь очень открытые люди.

— Это верно. Вообще-то я не хотел тебя просить брать над ней шефство, но потом подумал, что ты могла бы познакомить ее с кем-нибудь, кто…

— С Ронни.

— Как?

— С Ронни Уорд, — сказала Ханна. Ронни Уорд три раза побеждала в конкурсе «Самое откровенное бикини Лейк-Иден» и уже давно возглавляла список отчаянных искательниц амурных приключений округа Уиннетка. — Она по-прежнему ведет аэробику в управлении?

— Да, полицейским очень нравится.

— Ну еще бы. Они с Шоной могли бы вести аэробику вместе. По-моему, у них с Ронни много общего, и возраст одинаковый.

— Большое спасибо, Ханна. — На этот раз улыбка Майка была настолько ослепительной, что у Ханны даже в глазах зарябило. — Я был уверен, что ты что-нибудь придумаешь. Ты лучший человек из всех, кого я знаю. Настоящая спасительница!

Ханна задумалась, могут ли две любовных связи сразу нейтрализовать друг друга. Ведь если вычесть число из самого себя, получится ноль. Но тут вернулся Билл. Удивительно, до чего сильно он переменился с тех пор, как у него появилось алиби! Получив возможность снова ходить на работу, Билл расправил плечи, его походка приобрела уверенность, да и улыбался он гораздо чаще.

— На кассе сказали, что заказ для Андреа будет готов через десять минут. Официантка его принесет. А нам с Майком пора. У нас сегодня масса дел.

— Хорошо, что мы снова друзья, Ханна. — Майк шагнул к Ханне, чтобы чмокнуть ее в щеку. Ханне зверски хотелось подставить ему вместо щеки губы, но от этого пришлось отказаться: Билл стоял рядом и все бы увидел. — Могу поспорить, что теперь у тебя будет гораздо больше времени. — Широченная улыбка еле помещалась у Майка на лице.

Ханна не совсем поняла, что он имеет в виду:

— Это еще почему?

— Потому что Билл вернулся на работу, и теперь мы вместе будем вести это дело. А ты сможешь отдохнуть.

— Правда-правда, — улыбнулся Билл. — Огромное тебе спасибо за все, что ты сделала, но теперь пора посторониться — и пропустить вперед профессионалов.

У Ханны отвисла челюсть, но она быстро вернула ее обратно, надеясь, что никто не успел заметить.

— Вы… э-э-э… хотите, чтобы я вас пропустила вперед?

— Ну да, — сказал Билл, застегивая «молнию» на куртке. — Не волнуйся, Ханна. Теперь расследованием займутся сразу два на редкость проницательных и наблюдательных человека.

«И один из этих на редкость проницательных наблюдателей недавно хотел выкрасить стены бледно-голубой гостиной Андреа в яркий желтый цвет!» — подумала Ханна.

Майк нахмурился. Кажется, он заметил, как ей не хочется отступать.

— Ханна, я тебя очень прошу больше не вмешиваться в расследование. Надеюсь, ты и сама этого хочешь, ведь так?

Ханна посмотрела на Майка. Кого, интересно, он собирается обвести вокруг пальца? Бросить расследование сейчас — все равно что вынуть пирог из духовки до того, как он поднялся. Но, судя по тону, Майк и Билл шутить не собирались. Ханна поняла: о том, что бросать дело на полпути просто не в ее характере, сейчас лучше промолчать.

— Ну конечно, хочу, — сказала она.


— А я-то думала, они гораздо умнее, — сказала Андреа, ковыряясь вилкой в груде блинов на тарелке. — Они правда хотят, чтобы мы оставили расследование?

— Они так сказали. А я сказала, что согласна.

— Согласна? — Андреа с грохотом выронила вилку. — Я надеюсь, ты им соврала?

— Я не соврала. Просто сказала половину правды, так я считаю. Я пообещала им оставить расследование, но не уточнила, когда именно я собираюсь это сделать.

— Ну, это совсем другое дело, — с облегчением улыбнулась Андреа. — А чем мы теперь займемся?

— Раз ты не можешь вставать с постели, будешь руководить нашим офисом.

— У нас разве есть офис? — удивилась Андреа.

— Теперь есть.

— Договорились, я буду руководить офисом. Хочешь, я обзвоню всех остальных из списка, который дала Нетти, и узнаю, есть ли у них алиби?

— Давай, это у тебя хорошо получится. Ты умеешь говорить по телефону.

— Еще бы! Я же дипломированный агент по недвижимости. А что будешь делать ты?

— Я поеду в полицейское управление и вытрясу из Барбары Доннели все, что она знает про старые дела, которые шериф мог украсть у сослуживцев. И заодно расспрошу про рабочее расписание шерифа. Если нам будет известно все, чем он занимался в день убийства и с кем встречался, это может пригодиться.

— Хроника дня, — понимающе кивнула Андреа. — Так делают в любом детективе, но нам это пока не очень-то помогло.

— Я знаю, — тяжело вздохнула Ханна. Сведения о том, чем занимался шериф в день убийства, могли оказаться такими же бесполезными, как их попытки выследить убийцу во время похорон.

— Ну и что, первый блин всегда комом, — заявила Андреа, взяла пирожок с кленовым сиропом и откусила большой кусок. Она всегда была оптимисткой.

— Ладно, мне пора, — сказала Ханна. Она поправила сестре подушки, подвинула телефон так, чтобы удобнее было отвечать на звонки, и взяла себе еще одну ручку на случай, если в первой вдруг закончатся чернила. Помахав Андреа на прощание, она вышла на улицу и направилась к своему грузовичку. Надо будет заехать в «Корзину печенья» и повидаться с Лайзой: пусть передаст Хербу, что можно снять наблюдение за грузовиками кровельных фирм. Потом заглянуть к ветеринару за советом по поводу Мойше и их непрекращающейся войны из-за нового корма. Потом по пути в полицейское управление развезти по домам заказанное печенье. Ну а если в мрачных зеленых коридорах управления ей случайно встретится Шона Ли Куинн, надо будет изящно и элегантно прорезать дыру в сетях, расставленных ею на Майка.


— Ханна? Неужели это ты? — Едва Ханна вошла в офис, лицо Шоны Ли так и расплылось в улыбке. — Майк мне все про тебя рассказал, и про то, какая ты добрая тоже. И хотя мы встречались всего один раз, у меня такое чувство, как будто мы давние друзья!

Усилием воли Ханна изобразила на лице дружелюбное внимание. Бурных восторгов за сегодняшнее утро она уже наслушалась на год вперед. Еще одна порция от Шоны — и она лопнет.

— Привет, Шона Ли. Барбара обедает?

— Нет. — Лицо Шоны погрустнело. — Как это печально, Ханна. Барбара не пришла… из солидарности, понимаешь? И боюсь, это теперь надолго.

— То есть?

— То есть мы не знаем, когда она выйдет на работу, потому что Барбара написала заявление о бессрочном отпуске, — пояснила Шона Ли. — Она ведь многие годы работала с шерифом Грантом и теперь не знает, сможет ли работать без него. Они были вроде напарников, понимаешь?

— Ну конечно, — ответила Ханна. — Значит, теперь ты будешь вместо нее, пока она не вернется?

Шона Ли кивнула, ее пепельные кудряшки подпрыгнули. Затем она наклонилась поближе к Ханне и прошептала:

— Честно говоря — но только между нами! — я думаю, она не вернется. Когда Барбара узнала, что Грант убит, она стала просто сама не своя. Даже перепутала папки с ежедневными рапортами.

— Да ты что? — удивилась Ханна. Все знали, что Барбара — идеальный секретарь и запутаться в папках с рапортами просто не могла. — А ты не помнишь, что было в этих рапортах?

— Не помню. Как-то не обратила внимания. Отыскала те, которые оказались в неправильной папке, и разложила как нужно. На это столько времени ушло! Зато теперь все на месте, кроме одного. Хочу в свободное время по листочку перебрать все папки подряд — думаю, тогда рапорт найдется.

— Интересно, — сказала Ханна с улыбкой, надеясь расположить Шону к откровенности, — откуда ты знаешь, что одного из рапортов не хватает?

— Из-за папки.

— Какой папки?

— Пустой. Я нашла пустую папку, без рапорта.

Ханна понимающе хмыкнула.

— А если Барбара просто хранила здесь пустую папку?

Шона Ли покачала головой.

— Нет, я точно знаю: в шкафу никогда не бывало ни одной пустой папки, все пустые лежали в отдельном ящике. Так что одного рапорта не хватает, я уверена.

— Тогда желаю тебе поскорее его найти, — сказала Ханна и направилась к двери. В этом пропавшем рапорте могли быть важные сведения, а Шона Ли уже рассказала ей все, что знала. Теперь нужно поговорить с Барбарой Доннели.

— Очень рада, что ты зашла, Ханна.

— В самом деле? — еще раз повернулась Ханна.

— Да, я давно хотела узнать, как дела у твоей сестры. Могу поспорить, она в себя не может прийти от счастья, что муж снова вышел на работу. Кажется, ей уже пора рожать своих близнецов, ведь так?

— Но она не ждет близнецов.

— Как?! — изумилась Шона. — Когда я в последний раз ее здесь видела, у нее живот был просто невероятных размеров, и выглядела она очень неуклюже. Но я все понимаю: хорошо выглядеть во время беременности, наверное, очень сложно.

— Андреа прекрасно выглядит, — сказала Ханна, внутренне закипая. Какое Шона Ли имела право критиковать ее сестру?!

— Да, у нее есть пара очень миленьких платьев для будущих мам. И все-таки, мне кажется, она ждет не дождется, когда снова станет стройной. Не говоря уже про Билла.

— При чем здесь Билл? — спросила Ханна.

Она ждала, когда Шона Ли скажет какую-нибудь неприкрытую грубость и сама напросится на ответ.

— Да вообще-то для мужчины в этой ситуации ничего хорошего нет. Что толку целыми днями быть с женой наедине, если она похожа на бегемота? — Шона Ли захихикала, не замечая, что Ханне не смешно. — Ханна, пожалуйста, замолви за меня словечко перед сестрой и Биллом. Я хороший секретарь и очень хочу получить эту должность и работать с Биллом, особенно теперь, когда он должен победить на выборах.

Ханна улыбнулась. Это была очень нехорошая улыбка.

— Ошибаешься, Шона Ли. Билл может и не стать новым шерифом.

— Это еще почему? Шериф Грант умер, и теперь он единственный кандидат.

— Да. Но шериф все еще может выиграть. Избирательные бюллетени с его именем уже отпечатали.

Шона Ли замерла, разинув рот. Но очень быстро пришла в себя и нахмурилась.

— Ты хочешь сказать, что люди станут голосовать за мертвеца?

— Бывало и такое, — сказала Ханна, в душе немного веселея. — Если это случится, Майк сохранит за собой должность шерифа до тех пор, пока руководство округа Уиннетка не назначит еще одни выборы.

Шона Ли задумчиво наклонила голову, посмотрела на Ханну и улыбнулась.

— Ну, это тоже неплохо. Майк уже мой начальник, и я его просто обожаю. Скажу тебе по секрету — это он уговорил меня переехать в здешнее захолустье и попробовать себя в этой должности.


— Значит, она сказала, что я похожа на бегемота? — Глаза Андреа засверкали. — Так-так. Работать с Биллом она будет только через мой труп!

— Я так и поняла, — ответила Ханна.

— А сейчас, значит, она работает с Майком?

— Она так сказала.

Услышав, каким тоном это произнесла сестра, Андреа подняла брови:

— Понятно. Можешь не волноваться, Ханна. Я беру ее на себя.

— А что ты собираешься делать?

— Что мы собираемся делать, — поправила ее Андреа.

— И что же?

— Я позвоню Барбаре Доннели и попрошу ее зайти в гости. Ты должна уговорить ее вернуться на работу, чтобы крошка Куинн отправилась обратно в общий секретариат.

— Этим мы уберем ее из приемной, но она все равно останется в управлении.

— Недолго ей там оставаться, — многозначительно улыбнулась Андреа. — Вряд ли ей понравится сидеть без повышения. Головой ручаюсь, это ей может не понравиться до такой степени, что она уволится.

— А если нет?

Андреа пожала плечами.

— Подыщу ей работу в другом месте. Если ты настоящий агент по продажам, в этом нет ничего сложного. Я всегда в курсе интересных вакансий.


Пятнадцать минут спустя Ханна вышла из дверей ветеринарной клиники Лейк-Иден. В руках она сжимала маленький белый пакет. Его содержимое обошлось ей в несколько раз дороже, чем стоили Майку сегодняшние четыре завтрака в «Уголке», но если оно подействует — значит, деньги были потрачены не зря. Доктор Боб выписал необходимые для взрослого кота витамины. Если Ханне удастся каждый вечер скармливать Мойше нужную дозу, он сможет и дальше лопать свои любимые хрустящие подушечки для котят, а новый корм полетит в помойку.

Ханна уселась за руль и положила сверток в бардачок. Вряд ли какому-нибудь уличному коту удастся взломать дверцу ее грузовичка и похитить драгоценные витамины, но все же рисковать Ханна не хотела. Она завела машину и направилась прямо в «Корзину печенья», чтобы проведать Лайзу.

— Звонила твоя сестра, — сказала Лайза вместо приветствия вошедшей в кухню Ханне. — Сегодня в три Барбара будет в танцевальной студии Даниэля Уотсона. Придет посмотреть на свою внучку.

— Спасибо, Лайза. Хочешь отдохнуть? Я могу подменить тебя в магазине.

— Ничего, я не устала. Если не считать двух девчонок, которые прогуливали урок ботаники, больше, считай, никто не заходил. Девочки хотели посмотреть «Эм-ти-ви», пока ели печенье. Пришлось их разочаровать — я сказала, что у нас с прошлого понедельника нет кабельного телевидения. Оказывается, по «Эм-ти-ви» передавали какой-то сногсшибательный концерт, который они не смогли посмотреть, и сегодня утром был повтор. Девчонки жутко расстроились — пропустить такое по второму разу!

Ханна уже хотела было посочувствовать, как вдруг ей в голову пришла одна идея.

— Ты уверена, что кабельные каналы отключились в понедельник вечером?

— Абсолютно. Папа хотел посмотреть какой-нибудь фильм, так что мне пришлось срочно бежать в магазин покупать кассету.

— Как ты думаешь, они отключились по всему городу?

— По крайней мере, так говорилось в их сообщении. «В Лейк-Иден и прилегающих районах», если дословно. Я собираюсь вычесть этот день из нашего счета за услуги.

— Правильно, — Ханна достала из сумки свой блокнот и принялась его листать. — Спасибо, что ты мне про это рассказала, Лайза. Здесь кое-что не сходится.

— Что?

— Вот смотри, — Ханна зашла к ней за прилавок. Потом посмотрела на посетителей за столиками. На них с Лайзой внимания никто не обращал. — У Нетти нет алиби. Она весь вечер проработала в своей швейной мастерской. Окно было открыто. Когда я у нее спросила, мог ли кто-нибудь из Машлеров видеть ее в окно или слышать стук швейной машинки, она ответила отрицательно, потому что Машлеров весь вечер не было дома. Но она добавила, что у них очень громко работал телевизор. По ее словам, Кейт включила канал с фильмом про кунг-фу.

— Во сколько это было?

— От семи до девяти.

Лайза покачала головой:

— Невозможно. Без кабельного телевидения работают только четыре канала, но ни один из них не крутил фильмов. Можешь мне поверить — я сначала все проверила и только потом побежала в магазин покупать папе видео.

— Ну… тогда это, наверное, была запись, — сказала Ханна, слегка нахмурившись. — Правда, непонятно, как Кейт могла уйти и оставить включенным видеомагнитофон.

— Нет, сама она на такое не способна. Но ведь у нее, если не ошибаюсь, есть еще сын-подросток?

— Ричи. Кейт сказала Майку, что он весь вечер провел в городе с друзьями.

— Значит, соврал. Значит, Ричи с друзьями был дома, а родителям про это ничего не сказал. Они посмотрели фильм, который слышала Нетти, и ушли до того, как Кейт и Джерри вернулись.

— А зачем ему врать? Потому что пили пиво?

— Как хорошо, что ты, Ханна, еще не окончательно повзрослела. — Лайза хлопнула Ханну по спине. — Ну а если не было пива, то, значит, была девушка. Тогда на сам фильм им вообще было наплевать.

— Это верно. Думаешь, мне надо поговорить с Ричи?

— Конечно. Если только ты не готова доверить это кому-нибудь помоложе. Тому, кто лучше понимает психологию современных подростков.

Ханна широко улыбнулась.

— То есть тебе?

— То есть мне. К тому же одна из тех девушек, что были здесь сегодня утром, забыла на столике свою тетрадь. Я позвоню в школу, чтобы ей сообщили, а когда она придет, спрошу, с кем сейчас встречается Ричи Машлер. Потом поговорю с его подружкой, и мы узнаем, что же на самом деле произошло в понедельник вечером.

Глава 17

Танцевальная студия Даниэль располагалась сразу за магазином «Рыжий филин». Ханна толкнула входную дверь и стала подниматься по длинной, выстланной новеньким ковролином лестнице на второй этаж. Ханне очень нравилось, как Даниэль украсила стены схемами разных танцев: каждая группа следов — своего цвета.

С каждой новой ступенькой музыка из зала становилась все громче и громче. А когда Ханна добралась до самого верха лестницы и открыла тяжелую дверь танцевальной студии, ее окатило потоком незнакомых джазовых синкоп.

На минуту Ханна замерла, разглядывая помещение. Танцевальная студия Даниэль выглядела очень впечатляюще. Сияло все: и до блеска натертый паркет, и покрытые зеркалами стены. Исключение составляли задняя стена, которая отделяла танцзал от гримерных, и небольшой участок пола перед ней, выстланный темно-красным ковром. На ковре были расставлены театральные кресла для зрителей. В стене без зеркал было несколько высоких и узких окон, выходивших на улицу. Когда Андреа в первый раз привела сюда Даниэль, чтобы показать ей помещение, та сразу же влюбилась в эти окна.

Ханна посмотрела на потолок и с удивлением заметила на нем какие-то непонятные желобки. Недоумевая, Ханна огляделась и увидела, что они ведут к красным бархатным занавесям, укрытым в стене в специальных нишах. Они раздвигались, если потянуть за шнурок, — и получалась большая сцена с кулисами.

— Здорово придумано, — пробормотала Ханна, разглядывая желобки. Точно такие же она видела на потолке в больнице. В палатах на двух-трех человек они были сделаны для того, чтобы пациент мог побыть один.

Увидев Ханну, Даниэль бросилась к ней.

— Как хорошо, что ты пришла, Ханна! Трейси порхает по сцене, как бабочка.

— Приятно слышать, — ответила Ханна, приветливо улыбнувшись. Даниэль отлично выглядела. Тревожное, затравленное выражение исчезло с ее лица так же бесследно, как тот театральный грим, с помощью которого она раньше была вынуждена скрывать синяки, остававшиеся после побоев мужа. — Как дела, Даниэль?

— Гораздо лучше, чем можно было мечтать. Подумать только, ведь Бойд даже слышать не хотел, чтобы я открыла студию. Говорил, что в таком маленьком городке, как Лейк-Иден, никто не станет в нее ходить.

— Видно, ошибался, — сказала Ханна, а про себя добавила: «И не только насчет студии».

— У меня все группы набиты до отказа, так что я хочу подыскать себе помощницу, которая работала бы по вечерам. Тогда я смогла бы увеличить количество занятий. Ты никого не знаешь?

Ханне жутко захотелось предложить кандидатуру Шоны Ли Куинн. Если она будет занята сразу на двух работах, то времени, чтобы встречаться с Майком, у нее точно не останется. Но Даниэль была ее подругой, а использовать подруг в корыстных целях не полагается, так что Ханна от этой мысли отказалась.

— Если вспомню кого-нибудь подходящего, обязательно тебе позвоню, — пообещала она.

— Отлично. Я очень хочу открыть еще один класс бальных танцев. У меня уже полно желающих.

Ханна удивилась:

— Никогда бы не подумала, что дети настолько интересуются бальными танцами.

— Нет, детям это как раз мало интересно, я говорю о взрослых. Обожаю с ними работать, Ханна. Большинству из них все уже в принципе известно, им просто нужно освежить знания и немного потренироваться. Ты еще не видела моих девочек! Они готовят танцевальную программу для Хэллоуина, и мистер Первис отпускает их с занятий на репетиции. Хочешь остаться и посмотреть?

— Я за этим сюда и пришла. Мне нужно увидеться с Барбарой Доннели. Хочу с ней поговорить.

— Ну да, конечно. Твоя мама говорила, что ты ведешь расследование, а секретаршам известны все подробности о начальниках. Барбара сейчас в гримерной, помогает девочкам причесываться. Видишь, ее пальто и сумочка в кресле, в конце первого ряда? Если хочешь, можешь сесть там.

Даниэль умчалась, чтобы проверить, все ли ученицы готовы к выступлению, а Ханна заняла место рядом с креслом Барбары. Сиденья обивали с умом и с толком, так что она чувствовала себя как на пуховой перинке. Было так удобно, что Ханна чуть не начала клевать носом. Спать она вчера легла очень поздно, и до тех пор, пока ей под бок не подвернулись колючие куски корма Мойше, проспала не больше четырех часов. Этого было явно недостаточно. Зеркало на противоположной стене подтверждало недосып: даже на таком расстоянии Ханна могла различить темные круги у себя под глазами.

В классе Даниэль звучала замечательная музыка. Ханна поудобнее устроилась в мягком кресле и закрыла глаза, чтобы приятнее было слушать. Неплохо было бы потанцевать под нее, тем более что у Ханны есть целых два партнера. Норман специально брал уроки танцев и усовершенствовался настолько, что Ханне больше не хотелось его вести. И Майк… да… Майк… танцевать с ним было так… так… нет, об этом она сейчас не должна думать.

На плечо ей легла теплая рука, и Ханна улыбнулась. Майк был здесь и пригласил ее танцевать. Он немного опоздал, ведь музыка уже давно звучала, но это, наверное, оттого, что было много работы. Он нежно похлопывал ее по руке и повторял: «Ханна, Ханна», так что Ханна изо всех сил постаралась проснуться. Она просто сидела здесь, слушала музыку и решила немного вздремнуть, пока он… он…

— Ханна, просыпайся.

Нет, это не Майк. Голос женский. Может, это ее соседка по комнате в общежитии? Но ведь Ханна давным-давно закончила колледж, такого просто не может быть.

— Ханна, да просыпайся же.

— А? — Ханна открыла глаза и резко выпрямилась. Перед ней стояла Барбара Доннели. Ханна захлопала глазами. Интересно, как могла Барбара очутиться в ее спальне?

— Прости, но ты храпела, — с улыбкой сказала Барбара. — Не могу понять, как можно спать под такую громкую музыку?

Ханна энергично помотала головой.

— Я не спала. Я просто хотела, чтобы отдохнули глаза.

— Ну да. И заодно ты решила проверить, не разучилась ли храпеть.

Ханна помолчала. Глаза резало от яркого света, одну руку она отлежала, и теперь по ней бегали мурашки, а в челюстях было такое ощущение, будто она весь день таскала в зубах тяжести. Притворяться не было смысла. Она заснула.

— Ладно, ты победила. Я спала, признаюсь. Но не храпела!

— Конечно, ты не храпела. Люди вообще не храпят. — Барбара уселась в свое кресло. Она была похожа на балерину в возрасте — высокая, стройная, с темными, уложенными в низкий пучок волосами. — Ты пришла, чтобы поговорить со мной о шерифе Гранте?

— Верно.

— А мальчики об этом знают?

Ханна улыбнулась. Барбару не проведешь.

— Вчера вечером подтвердилось алиби Билла, так что сегодня утром он вернулся на работу. Майк угостил нас в честь этого завтраком и попросил меня бросить расследование. Чтобы я не слишком перетруждалась.

— Майк отличный полицейский. Странно, что, как только дело коснется женщин, он становится полным болваном, — сказала Барбара, обменявшись с Ханной улыбками. — Шериф, правда, тоже был не подарочек.

— Да, я уже об этом слышала. Думаешь, Нетти могла… — Ханна не договорила свою мысль и ждала реакции Барбары.

— Никогда, — сказала Барбара, качая головой. Тон у нее был очень уверенный. — Конечно, жили они вовсе не душа в душу, но Нетти его любила. Может, она с ним и развелась бы, но никогда не стала бы убивать.

— Я тоже так подумала. А насчет других у тебя есть какие-нибудь мысли?

Барбара с минуту подумала и вздохнула.

— В общем, ничего определенного. Его очень многие не любили, но не думаю, что хоть один из этих людей мог его убить.

Тут занавес пришел в движение. Ханна с Барбарой подняли головы и посмотрели на потолок. Меньше чем за тридцать секунд в танцклассе появилась сцена с кулисами. Было слышно, как девочки выбегают из гримерной, чтобы занять свое место за кулисами.

— А вот и мы, — сказала Барбара, с улыбкой повернувшись к Ханне. — За последние две недели я посмотрела их выступление раз тридцать, но мне до сих пор интересно. Знаешь, Криста в самом деле хорошо танцует. Тебе понравится.

— Не сомневаюсь, — ответила Ханна, вдруг загрустив. На лице у Барбары была та же улыбка, какую Ханна видела у своей бабушки, когда та приехала в начальную школу Вашингтона, чтобы посмотреть, как маленькая Ханна исполнит роль пилигрима на своем первом школьном празднике в честь Дня благодарения. Бабуле Ингрид было совершенно неважно, что она помогала Ханне выучить текст и поэтому до мелочей знала, что Ханна должна сказать и куда пойти. Когда Ханна вместе со всем классом вышла на поклон, та чуть не лопалась от гордости.

Музыка зазвучала крещендо и сменилась «Лебединым озером» Чайковского. Для Хэллоуина это был отличный выбор — этот отрывок звучал в нескольких знаменитых фильмах ужасов. Несколько тактов сцена оставалась пустой, потом занавес раскрылся. Увидев костюмы девочек, Ханна чуть не расхохоталась.

— Ну разве не милашки? — прошептала ей на ухо Барбара.

Слово «милашки» тут не совсем подходило. Судя по всему, это был замогильный вариант «Лебединого озера»: на девочках были черные трико, а к рукавам были прикреплены громадные черные крылья, как у летучих мышей.

Пока они рассматривали костюмы, одна из девочек выбежала на середину сцены и начала партию соло. При этом она подпрыгивала и размахивала руками, изображая полет. Что-то в этой девочке показалось Ханне очень знакомым, и, приглядевшись, она поняла, в чем дело. Повернувшись к Барбаре, Ханна прошептала:

— Когда же Криста успела так сильно подрасти?

— Да, я даже заметить не успела. Кажется, еще на прошлой неделе я читала ей «Винни-Пуха». А вон та девочка рядом с ней — Лия Кёстер.

— Внучка Беатрис?

— Ну да. Странно, что Беатрис не пришла. Она пропустила только одну репетицию, в прошлый понедельник.

— Она была у меня на занятии по кулинарии, — сказала Ханна.

— Да, я знаю. Когда мы поняли, что ни одна из нас не сможет прийти на эту репетицию, мы попросили Теда забрать девочек, когда все закончится, и отвезти на день рождения к их однокласснице. Больше ни за что на свете не буду Теда просить.

— Почему?

— Наверное, он очень торопился или еще что-нибудь, потому что он не переоделся после работы и не стал заезжать на школьную стоянку, чтобы забрать машину Беатрис. Девочкам пришлось ехать в его мусорном грузовике. Криста чем-то испачкала новое праздничное платье.

— Да, приятного мало, — согласилась Ханна.

— Но ты и представить себе не можешь, как к этому отнеслась моя невестка! Она даже не попыталась вывести пятно, а просто объявила Кристе, что платье совсем испорчено, и они вместе отправились покупать новое!

— Это она сгоряча, — сказала Ханна, чувствуя, что ступает на скользкую почву.

— Слава богу, у Кристы гораздо больше здравого смысла, она пошла в меня. Она отнесла платье Маргерит и Кларе Холленберг.

Ханна поняла. Маргерит и Клара стирали для церкви, и после их стирок на вещах не оставалось ни единого пятнышка. Скорее всего, Криста ходила к ним за советом.

— Они подсказали ей, чем удалить пятно?

— Когда Криста пришла, они куда-то уезжали и она не успела с ними поговорить. Но они вернутся в эти выходные. Они забрали платье и пообещали придумать что-нибудь, когда вернутся.

Все девочки исполнили свое соло в центре сцены, танец закончился, и занавес опустился. Собравшиеся в зале родители и бабушки с дедушками бурно зааплодировали. Ханна присоединилась к аплодисментам.

— Тебе понравилось? — спросила Барбара.

— Очень, все просто отлично. Думаю, на Хэллоуине все дети тоже будут в восторге. Барбара, ты не могла бы сейчас уделить мне пару минут? Хочу спросить тебя кое о чем.

— Сколько угодно. Девочек отвезет в школу автобус, а мне только нужно кое-что купить в магазине внизу.

Ханна достала свой блокнот и ручку и попросила Барбару рассказать о рабочем расписании шерифа Гранта в течение недели до его убийства. Она подробно записала все, что Барбара ей сообщила, но ничего необычного в ее рассказе не было.

— Ты не припоминаешь ничего странного или непривычного? Может, телефонный звонок или какие-нибудь странные посетители?

— Нет, — покачала головой Барбара. — Со времени своего ухода я только об этом и думаю. Но все было абсолютно как всегда.

— Ты говорила, что он много времени проводил вне офиса?

— Да, но так бывало и раньше. Шериф был хорошим политиком и всегда накануне выборов раскрывал какое-нибудь громкое дело.

— О чем ты? — спросила Ханна, хотя отлично знала, о чем говорит Барбара.

— Громкое дело — это чтобы все поняли, какой он замечательный шериф, и переизбрали бы его.

— И он так поступал перед каждыми выборами?

— Сразу предупреждаю: можешь не спрашивать, над чем он работал на этот раз, я не знаю. Даже не догадываюсь. Шериф Грант никогда никого в такие дела не посвящал, и я не была исключением. Мы узнавали обо всем только из сообщения для прессы.

— Ладно. Тогда расскажи о предыдущих делах. Как по-твоему, кто-то из тех детективов, которые вели эти дела, мог разозлиться на шерифа за похищенный успех настолько, чтобы его убить?

Барбара изумленно молчала какое-то время, а потом улыбнулась.

— Ну и хватка у тебя! Откуда ты все это разузнала?

— Гарри Уилкокс. Он позвонил Биллу и предложил этот мотив убийства.

— Ну, в какой-то степени он прав. Это могло бы стать мотивом, но не стало. Перед тем как уйти с работы, я проверила досье всех детективов, у которых шериф отобрал их дела, и выяснила, что ни один из них не мог убить Гранта.

— Почему? — спросила Ханна.

— Один умер в автокатастрофе в прошлом году, другой в это время ездил с женой в Европу, а третий праздновал в Чикаго рождение внучки.

— А самого Гарри ты проверила?

— Конечно. Я позвонила его жене, мы очень мило поболтали. Она упомянула, что в тот вечер они ходили на ужин к друзьям.

— Спасибо, Барбара, — поблагодарила Ханна, записав все самое важное. Все, что смогла, Барбара уже рассказала, пора двигаться дальше. — Я сегодня заглянула в полицейское управление, хотела поговорить с Шоной Ли. Она пока работает вместо тебя.

— Да что ты? — изумилась Барбара.

— Чистая правда. Ты не возражаешь?

Барбара замялась.

— Видишь ли… Я не хочу сказать, что Шона Ли не знает своего дела. В сущности, она прекрасный секретарь. Но то, как она общается с людьми… как бы это сказать… короче говоря, лично я бы ее не взяла. Чем она занималась, когда ты к ней пришла?

— Она сказала, что обнаружила какие-то перепутанные рапорты и теперь раскладывает их по местам.

Барбара нахмурилась.

— Надеюсь, она не станет болтать про это налево и направо. Особенно если считает, что это я натворила.

— Насчет болтовни не знаю, но она уверена, что рапорты перепутала ты. Правда, она тебя не винит. По ее словам, она все прекрасно понимает, ведь ты работала с шерифом Грантом долгие годы, и его смерть должна была сильно тебя расстроить.

— Я действительно очень расстроилась, — сказала Барбара. — Но я не путала рапорты. Это шериф мог перепутать папки и положить рапорт не туда, куда нужно. Он все время брал рапорты с собой и читал их дома. И всегда настаивал на том, что обратно положит их сам, чтобы я не узнала, какой он взял на этот раз.

— До такой степени скрытный?

— Не то слово. Он не выносил, когда кто-то вмешивался в его дела, даже если это была я. Иногда я называла его Джеймсом Бондом.

Ханна мысленно сравнила элегантного, привлекательного Джеймса Бонда с низкорослым толстяком шерифом и не смогла удержаться от улыбки.

— Спорим, что только за глаза?

— Почему же? Ему это дико нравилось. Он обожал стиль Джеймса Бонда. Мне кажется, ему нравилось представлять себя этаким супершпионом. — Барбара вспомнила что-то и захихикала. — Он и правда думал, что ловко проводит меня с этими рапортами.

— А на самом деле?

— Господи, да нет, конечно! Я всегда точно знала, какой рапорт он брал домой. Тот, который потом оказывался не на своем месте.

Ханна расхохоталась, но тут же остановилась. В голову ей пришла одна мысль.

— Как ты думаешь, эти рапорты могли быть каким-то образом связаны с тем делом, которым он занимался накануне выборов?

— Да нет, вряд ли. Если бы они относились к расследованию, он бы их оставил у себя.

Тут Ханна вспомнила, что ей сказала Шона Ли, и даже поперхнулась от волнения.

— Шона Ли сказала, что одного рапорта не хватает.

— С чего она взяла?

— Она нашла пустую папку.

— Значит, она права. Я никогда не оставляла в кабинете пустых папок.

— А если бы ты сходила и посмотрела все сама, ты могла бы определить, какого рапорта не хватает?

Барбара покачала головой:

— Прости, Ханна. Папки с рапортами не были подписаны. Это ничему не поможет.

Ханна откинулась на спинку кресла и задумалась. У нее появилось смутное подозрение, что пропавший рапорт — невероятно важный ключ к разгадке убийства шерифа, но неясно, как его найти.

— Да, в фильмах все гораздо проще.

— Еще как! И в сто раз интереснее и романтичнее.

— Ну, романтики и здесь хоть отбавляй, — сказала Ханна, вспомнив, какие страстные взгляды бросала Шона Ли на Майка у Бертранелли. — Я слышала, ты хочешь уволиться. Надеюсь, ты это говорила не всерьез?

— Да как сказать… Я там уже сто лет работаю, и зарплата могла бы быть получше. Вообще-то я думала о том, чтобы пораньше уйти на пенсию.

— Пожалуйста, Барбара, не надо, — мрачнея, сказала Ханна.

— Почему нет?

— Все дело в двух именах: Шона и Ли. Если Билл выиграет выборы и станет новым шерифом, она может стать его секретаршей. Андреа в ужасе от такой перспективы. Она умоляла меня упросить тебя, чтобы ты снова вернулась в управление.

— Понятно. А если Билл проиграет?

— Тогда, до тех пор, пока руководство не назначит новые выборы, обязанности шерифа будет исполнять Майк. А Шона Ли будет его секретаршей.

— И теперь уже ты умоляешь меня выйти на работу.

— Ну да. Так что, Барбара? Ты же не можешь так жестоко с нами обойтись?

— Кхм… — Барбара вздохнула. — Наверное, на некоторое время я могла бы вернуться. По крайней мере, пока в должность не вступит новый шериф.

Ханна заулыбалась.

— Спасибо тебе, Барбара. Мы очень надеемся, что ты проработаешь еще не меньше месяца. Тогда Андреа успела бы найти для Шоны Ли другое место работы.

— Другое место работы? — изумилась Барбара.

— Ну да. Где-нибудь подальше, в Европе или на Луне.

Глава 18

— Мне показалось или я и вправду услышала, как ты вошла? — Дверь в кухню приотворилась, и в щель просунулась голова Лайзы.

— Кажется, у нас дела так и кипят, — заметила Ханна, прислушиваясь к гулу голосов в кафе.

— Да, там целая толпа собралась. Я хотела тебе рассказать, что узнала про Машлеров.

— Ты узнала что-то новое? — Ханна повесила куртку на вешалку у двери и взглянула на Лайзу.

— Приходи в зал, как только освободишься, и я все расскажу. Там сейчас все сплетничают про Майка, и, если ты ответишь на их вопросы, на нас никто больше не станет обращать внимания.

— Какие еще сплетни про Майка? И что за вопросы? — быстро спросила Ханна, переставая намыливать руки.

— Бэбс Дубински вчера вечером разглядела в джипе Майка блондинку, они как раз сворачивали с шоссе к его дому. Пока Бэбс делала в парикмахерской стрижку, она разболтала про это всем, кто там был. И они всем скопом явились сюда.

— Зачем? — спросила Ханна, уже догадываясь.

— Чтобы посмотреть, знаешь ты что-нибудь или нет, и чтобы сообщить тебе первыми, если ты ничего еще не знаешь.

— Господи, дай мне сил, — пробормотала Ханна и вздохнула. — Скажи им, что ты мне все рассказала и что я в курсе.

Лайза покачала головой:

— Это не пройдет. Я просто обязана сообщить им что-нибудь сенсационное, иначе они никогда отсюда не уберутся.

— Ладно. — Ханна минуту подумала. — Скажи им так: Ханна точно не знает, но догадывается, что эта блондинка — Шона Ли Куинн, временная секретарша Майка. А вот с какой стати она оказалась в машине Майка и зачем ехала к нему домой — этого Ханна совсем не знает и не догадывается.

— Годится. Как только они услышат ее имя, сразу побегут обратно в «Стрижку и кудряшку» и станут выяснять, что о ней известно. А как только все уберутся, я вернусь и все тебе расскажу.

— Спасибо, Лайза, — поблагодарила Ханна. Пока Лайза не вышла из кухни обратно в зал, ее лицо сохраняло тщательно продуманное нейтральное выражение. Затем Ханна принялась намыливать руки, причем гораздо энергичнее, чем требовалось. Надо наконец выяснить, что происходит между Майком и Шоной Ли! А если при встрече он не расскажет ей все сам, честно и откровенно, она сходит в «Стрижку и кудряшку» и напустит на него Берти и ее клиенток!

Чтобы сообщить сенсационную новость, Лайзе потребовалось довольно много времени, и Ханна успела замесить тесто для Хрустиков с Патокой на завтра. Она поставила миску с тестом в холодильник, и тут в кухню снова заглянула Лайза.

— Все ушли. Можешь выходить.

Ханна решительно толкнула дверь и вышла в зал. До чего неприятно трусливо прятаться в кухне! Она взглянула на полки за стойкой: все до единой стеклянные банки с печеньем были пусты. Ханна даже поперхнулась.

— А где печенье?

— У Берти и ее клиенток зверский аппетит. Они заглатывали по четыре печенья сразу.

— Наверное, ничто так не разжигает аппетит, как сплетни. — Ханна налила себе кофе и присела рядом с Лайзой возле стойки. В кафе никого не было, если не считать двух женщин за столиком в углу, поглощенных разговором друг с другом.

— Рассказывай про Ричи Машлера, а я пока насыплю в банки еще печенья.

— Пытаешься меня подкупить? — ехидно улыбаясь, спросила Лайза.

— Совершенно верно. Так ты сказала, что поговорила с Ричи?

— Нет, я говорила с Черил Кумбс.

Брови Ханны удивленно поднялись, а потом сошлись на переносице.

— При чем здесь Черил Кумбс?

— Сама она ни при чем, но ее дочь Эмбер встречается с Ричи.

— А, понятно, — сказала Ханна. — И ты спросила у Черил, где в понедельник вечером была Эмбер?

— Ну да. Оказывается, Эмбер должна была сидеть весь вечер дома и готовиться к тесту по алгебре. Сама Черил в тот вечер работала и запретила дочери выходить из дома.

— А доченька, конечно, не послушалась, и Черил ее в этом уличила?

— Еще как! Начальник Черил разрешил ей уйти с работы пораньше, и, когда она пришла домой, Эмбер там не было.

— Ай-яй-яй, — сказала Ханна. — И во сколько же она вернулась?

— Только без пятнадцати десять, за четверть часа до того, как Черил должна была вернуться домой.

— А Эмбер призналась, что была с Ричи?

— Она сказала Черил, что они были вместе с Ричи у него дома, смотрели фильм про кунг-фу. Она пыталась доказать, что они были вовсе не одни — в соседнем доме Нетти работала в своей мастерской, и у нее было открыто окно, но Черил на это не купилась и отобрала у Эмбер сотовый телефон.

— Это что, такое наказание? — удивилась Ханна. Ей всегда казалось, что наказанием является как раз сам мобильный телефон, а не его отсутствие. Будь у нее мобильный, Делорес названивала бы днем и ночью.

— Конечно! Лучше дать себя публично высечь, чем лишиться мобильного телефона, — сказала Лайза, пряча улыбку. — Сама знаешь, девочки часами могут болтать по телефону.

— И не только девочки, — со вздохом согласилась Ханна. Делорес была настоящим чемпионом по нескончаемым телефонным разговорам. — Спасибо, Лайза. Пойду теперь насыпать печенье.

— Хорошо. Я тут за всем пригляжу. Что делать, если заглянет Майк?

Брови у Ханны полезли вверх.

— А с чего ты решила, что он сюда заглянет?

— Из-за сплетен. Кто-нибудь не удержится и все ему выложит.

Ханна задумалась. Берти и ее подружки наверняка уже успели обзвонить нескольких приятельниц, а Делорес идет в этом списке первым номером. Узнав все от них, мама непременно позвонит Андреа, Андреа — Биллу, а Билл может кое-что передать Майку, а тот…

— Похоже, ты права, — сказала Ханна, решив до конца не додумывать. — Майк и правда может сюда зайти. Если появится — гони его в шею.

— И каким это, интересно, образом?

— Не знаю, — пожала плечами Ханна. — Скажи ему, что я занята. Тогда тебе даже врать не придется.

— Допустим, но ведь он захочет узнать, почему он не может тебя увидеть.

— Тоже верно, — задумалась Ханна. Потом она подняла обе руки вверх, как бы сдаваясь на милость Лайзы: — Не знаю, что ему сказать. Но ведь это же ты произносила в университете все торжественные речи, так что наверняка что-нибудь придумаешь.


В последний час перед закрытием в «Корзине печенья» всегда было много посетителей, приходивших, чтобы успеть съесть по последнему на сегодня печенью или купить пару дюжин домой детям. В это время Ханна и Лайза едва успевали поворачиваться: Ханна обслуживала посетителей кафе, а Лайза — тех, кто уносил печенье с собой. Наконец толпа рассеялась, и в кафе остались заняты всего три столика.

— Пойду готовить тесто на завтра, — сказала Лайзе Ханна.

— Не надо, Ханна, я сама. У тебя сегодня занятия.

— Ничего страшного. Куплю себе по дороге что-нибудь и поужинаю прямо в машине. Надо будет только заехать домой переодеться, накормить Мойше и дать ему витамины.

— Витамины? — встревожилась Лайза. — В таблетках? Котов не так-то просто заставить съесть таблетку. Они обязательно ее выплюнут, когда отвернешься.

— Нет, эти жидкие, далее специальная пипетка есть. Нужно будет просто раскрыть ему пасть и капнуть туда несколько капель. Очень просто.

— Надеюсь, так оно и будет, — сказала Лайза и хотела добавить что-то еще, но в это мгновение входная дверь распахнулась, и в кафе вошла Беатрис. Она втащила большую картонную коробку и поставила ее на стойку. Лайза заглянула внутрь и удивленно спросила:

— Беатрис, для чего все это?

— Это мое домашнее задание для Ханны. Там три бутылки майонезной заправки для салата, пакет с резаным латуком и бумажные тарелки. Я подумала, если захочешь, его можно будет испытать на твоих посетителях. Тогда мы узнаем, какой салат им больше понравился.

— Отличная мысль. — Ханна обернулась к Лайзе: — Давай спросим, готовы ли они принять участие в нашей дегустации. Тогда сможем подсчитать рейтинг, а рецепт самого популярного салата поместим в «Кулинарную книгу Лейк-Иден».

— А что за салаты? — спросила Лайза, доставая и встряхивая одну из бутылок с заправкой.

— Оливье, сырный и французский. Нам с Тедом больше всего нравится французский, но это же только наш вкус.

— Хорошие бутылочки, — сказала Лайза. — Размер как раз для майонеза. Откуда у тебя такие?

— У матери Теда все стеллажи в подвале ими заставлены. Когда я их забрала и перевезла к себе, Тед сначала подумал, что я рехнулась, но потом оказалось, что они для всего годятся.

— Спасибо, Беатрис, — тепло улыбнулась Ханна. — Придешь сегодня на занятия?

— Конечно. Хочу приготовить побольше заправки, чтобы все смогли попробовать.

— Хорошо. Постараюсь приехать пораньше, испечь еще партию кексов с помадкой. Ты не вспомнила про них ничего нового?

— В общем, нет, — сказала Беатрис и нахмурилась. — Я вчера позвонила нескольким старым подругам Альмы, но они ничего не знают. Одна из них тоже пыталась выведать у Альмы секрет, когда та уже сильно болела. Ей очень хотелось заполучить рецепт, и она попыталась внушить Альме, что эти кексы должны пережить ее и сохраниться для будущих поколений. Но Альма сказала, что рецепт — ее личная тайна, которую она собирается унести с собой в могилу.

Ханна поежилась. Интересно, сколько тайн унес с собой в могилу шериф Грант? Очевидно, из-за одной такой тайны он и был убит.

— Что с тобой, Ханна? — встревожилась Беатрис. — У тебя такой вид, как будто ты таракана проглотила.

— Может, кое-кто и проглотил, — сказала Ханна, размышляя над выражением «у него своих тараканов хватает».

— Хочешь, я помогу Лайзе провести дегустацию?

— Конечно, если только у тебя есть время.

— Полно. Я свободна до половины седьмого. Тед сегодня работает допоздна, и мне надо будет отнести ему ужин.

— Я думала, он по понедельникам рано заканчивает, — сказала Ханна, вспоминая, что было написано на вывеске, когда она последний раз проезжала мимо Теда.

— Обычно так и есть. Но он знает, что сегодня у меня занятия, и решил в это время подработать. За утилизацию старых автомобилей неплохо платят.

— Здорово, — сказала Ханна.

— Дела идут так хорошо, что мы даже купили еще один пресс. Работает гораздо быстрее, чем старый. Вы не представляете, до чего интересно смотреть, как он сплющивает машины!

— Да, надо думать, — согласилась Ханна, изобретая удобный повод уйти. Беатрис сегодня что-то сильно разболталась.

— Приходи посмотреть! Зрелище — с ума сойти можно! Просто заезжай, когда будет свободное время.

— Обязательно, — сказала Ханна, сообразив, что Беатрис только что подарила ей предлог ретироваться с кухни. — Кстати, о времени — мне уже пора бежать, если я хочу вовремя приехать на занятия. Пока, Беатрис, увидимся.

Глава 19

Ханна уже собралась дать задний ход, чтобы выехать со стоянки, но тут сзади появился автомобиль Майка и загородил дорогу. Ханна наблюдала в зеркальце, как Майк вылез из машины и направился к ее грузовичку. Надпись на зеркальце гласила: «Предметы, отраженные в этом зеркале, ближе, чем кажутся», а на самом деле читать надо было: «Предметы, отраженные в этом зеркале, сердитее, чем кажутся».

Майк открыл дверцу и уселся рядом с Ханной. Похоже, что его злости хватило бы, чтобы порвать пасть льву, а может, сразу нескольким львам.

— Ну что, всем уже успела рассказать, как я бросил тебя ради блондиночки? — Глаза Майка метали молнии.

— Я ничего никому не говорила.

— Не говорила?

— Нет. Это Бэбс Дубински вчера вечером видела, что ты привез к себе домой блондинку.

— Это была Шона Ли. Я просто подвозил ее до дома.

— Разве вы живете вместе?

— Да нет, конечно! Она живет в том же доме, вот и все. У нее вчера сломалась машина, а ей нужно было купить продукты, и я подвез ее в «Рыжий филин».

— А, — сказала Ханна, сохраняя на лице приятное выражение. Ей очень хотелось спросить Майка, каким образом поездка за продуктами могла перерасти в ужин вдвоем у Бертранелли, но спрашивать она не стала.

— В благодарность она пригласила меня к себе поужинать, но я отказался — она чудовищно готовит — и вместо этого пригласил ее в пиццерию.

Майк так ей улыбнулся при этих словах, что недоверчивое сердце Ханны подпрыгнуло и быстро забилось. Но она тут же напомнила себе, что оценить кулинарные дарования Шоны Ли Майк мог только одним способом, — и сердце вернулось к своему нормальному ритму.

— Наверное, ты хочешь знать, откуда я узнал про то, как она готовит? — спросил Майк. Оказывается, он умел читать мысли.

— Э-э-э… в общем, неплохо было бы, — призналась Ханна.

— У нас однажды в управлении устраивали обед, на который каждый должен был принести что-нибудь из дома. Шона Ли принесла запеканку с тунцом. Редкая гадость.

— Правда? — При этих словах Ханна, так сказать, спрятала острые когти и немного приободрилась. По крайней мере, соперница заметно уступала ей по части готовки.

— Но выпечка у нее — пальчики оближешь. А ее шоколадные кексы — я чуть язык не проглотил!

— Ясно, — сказала Ханна и мысленно поклялась никогда в жизни не печь для Майка шоколадные кексы.

— Шоколадные кексы — моя слабость, — не унимался Майк, не замечая, что сам роет себе яму. — А от кексов Шоны всегда ждешь какого-нибудь приятного сюрприза. Например, в четверг она добавила в них пекановых орешков и кусочки алтейного корня. По вкусу получилось совсем как мороженое «Роки Роуд». А кстати, Ханна, может, тебе тоже стоит попробовать что-то в этом роде испечь? Они должны хорошо пойти в «Корзине печенья».

Улыбка Майка лучилась таким обаянием, что в голове у Ханны как-то сам собой нарисовался образ тихого летнего вечера, и как они гуляют, взявшись за руки. Или наоборот: стоит зима, и они остановились под высокой сосной, чтобы согреть друг друга поцелуями. Ханне пришлось напомнить себе, что Майк только что предложил ей печь кексы Шоны Ли и продавать в своем магазинчике при кафе. Ее острые когти снова полезли наружу. Чем больше она об этом думала, тем больше злилась. Ей даже захотелось как следует врезать Майку по голени и только невероятным усилием воли удалось удержать тяжелый ботинок на полу кабины.

— Значит, мы со всем разобрались?

— С чем? — спросила Ханна, закончив мысленные подсчеты срока, который она может получить за нанесение тяжких увечий исполняющему обязанности шерифа.

— С тем, почему я подвез Шону Ли в магазин, а потом к Бертранелли.

— Конечно.

А что тут еще можно было сказать?

— Тогда мне кажется, я должен рассказать тебе все остальное раньше, чем это сделает кто-то другой. После Бертранелли я зашел к Шоне Ли домой, чтобы помочь ей подключить стереосистему.

— Очень благородно с твоей стороны, — ответила Ханна. Внутри она так и кипела от злости.

— Если хочешь, я могу попросить у нее рецепт кексов, она мне не откажет. Хочешь?

Ханна поморгала, чтобы разогнать застилавшие свет красные пятна.

— Нет, спасибо. У меня своих рецептов достаточно.

— Ладно. Как испечешь свои кексы — зови меня, я попробую и скажу, чего не хватает, чтоб они стали как у Шоны Ли.

— Обязательно, — сказала Ханна и стиснула зубы, чтобы не нанести исполняющему обязанности шерифа тяжкого словесного оскорбления.

— Ну, мне пора. Билл ждет.

Прежде чем Ханна успела увернуться, Майк наклонился, обнял ее и поцеловал в губы. Ханна твердо знала, что становиться рабом собственных желаний ни в коем случае нельзя, но сопротивляться не стала. Целоваться с Майком — все равно что играть с огнем: быть так близко, чтобы чувствовать жар пламени, но не обжечься.

— Я так скучал по тебе, Ханна, — прошептал Майк и еще крепче обнял ее. Восхитительно, несмотря на то, что сидеть Ханне было неудобно и одной ногой она по-прежнему нажимала педаль тормоза.

Прошло еще несколько бесконечно долгих блаженных мгновений, а потом Майк отпустил ее. Дыхание Ханны прерывалось от волнения, так что ей пришлось глубоко вздохнуть и шумно выдохнуть, чтобы прийти в себя.

— Как насчет вечера на этой неделе? — спросил Майк, открывая дверцу грузовика.

— Что?

— Может, поужинаешь со мной на этой неделе вечером? Я тебе позвоню, когда смогу вырваться, и мы договоримся о времени.

— Ага, — сказала Ханна, но тут в дело вмешались внушенные ей Делорес хорошие манеры. — Ну разумеется, Майк. Спасибо за приглашение. С большим удовольствием.

Майк еще раз потянулся к ней, чмокнул в щеку и ушел. Ханна моргнула, когда он захлопнул дверцу машины, и еще раз глубоко вздохнула. Как стала бы вести себя с такими, как Майк, более искушенная женщина? Ну и что, если она на него злится. Коленки до сих пор дрожат, сердце колотится, а в ушах мелодичный перезвон.

Ханна пристегнула ремень, завела мотор и посмотрела в зеркало, чтобы убедиться, что Майк и Билл уехали. Но сквозь запотевшие стекла ничего не было видно. Просто замечательно: в почти предпенсионные тридцать лет она ведет себя как девчонка. Юные парочки тоже целуются в машинах, когда холодно, и у них тоже запотевают стекла.


— Мойше, не упрямься, доктор Боб сказал, что тебе это понравится. — Одной рукой Ханна держала кота, а другой пыталась впихнуть ему в пасть кончик пипетки. — Только пара капель, ты даже заметить ничего не успеешь.

Мойше бросил на нее мрачный взгляд. Его челюсти были по-прежнему крепко сжаты. Любимым занятием кота было путешествовать по квартире, выразительно мяукая, но стоило ему заметить в руке Ханны пузырек с пипеткой, как он тут же онемел.

— Я из-за тебя могу опоздать! — пригрозила Ханна, с удвоенной силой пытаясь втиснуть пипетку в пасть Мойше. — Здесь полно витаминов, примешь — и сможешь есть все, что захочешь.

Мойше утробно мяукнул, не разжимая при этом челюстей. Ханна поняла, что уговорами ничего не добьешься. Чем активнее она пихала ему в пасть лекарство, тем громче Мойше выл. Вдруг он быстро извернулся, кубарем скатился на пол и помчался в спальню.

— Ай! — вскрикнула Ханна и ринулась за ним, чувствуя, что сейчас случится то, чего она больше всего опасалась. И оно случилось. Мойше занял беспроигрышную оборонительную позицию в дальнем углу под кроватью. Он знал, что туда Ханна не дотянется.

— Ты отлично знаешь, что я не могу тебя оттуда вытащить, — сказала она, становясь на четвереньки и заглядывая под кровать. — Мойше, вылезай и прими лекарство. Это любимое лекарство всех кошек и котов.

Из темноты угла донесся пронзительный вопль. Ханна улеглась на живот, вытянулась, насколько могла, и принялась шарить под кроватью, но нащупала только старый дырявый носок и авторучку.

Она убрала руку и поднялась на ноги. Мойше громко мяукал.

— Здорово. Отлично. Значит, когда я пихала тебе в зубы пипетку, ты молчал, а теперь тебя прорвало!


Когда все пять групп занялись своими кулинарными заданиями, Ханна достала блюдо с кексами и позвала Беатрис.

— Попробуй-ка одно. Я не стала их охлаждать, но, мне кажется, ты и так поймешь, на правильном я пути или нет.

— Наверное, смогу. — Беатрис взяла кекс и сняла бумажную обертку. Потом откусила, пожевала и покачала головой: — Нет, Ханна, к сожалению, это не то. У Альмы тесто было плотным, но не настолько. Ты добавила арахисовое масло?

— Да. Не знаю, что добавляла в них Альма, но оно не было таким плотным. Я сразу поняла, что масло не пойдет, но раз уж я замесила тесто, надо было его печь.

— Не похоже на кексы Альмы, но все равно вкусно, — сказала Беатрис, протягивая руку за вторым кексом. — Кажется, Ханна, ты изобрела новый рецепт.

— Я их так и сочиняю: сначала мне приходит в голову, какой должен быть у печенья вкус, потом беру стандартный рецепт печенья без изысков и добавляю то одно, то другое. До тех пор, пока не выйдет то, что нужно. А иногда все заканчивается гораздо быстрее — если случайно смешивается что-нибудь удачное. Помню, один раз я пыталась сделать…

— Ханна, у нас проблемы!

Ханна оборвала себя на полуслове и обернулась — ей махала Винни Хендерсон. Она была в совершенном расстройстве, а ведь в мире очень мало бывает такого, что способно ее расстроить. Винни никогда не уточняла, сколько ей лет, но Ханна знала, что немало: на своем веку Винни успела пережить четверых мужей, родить от каждого по два ребенка и обзавестись чуть ли не тремя десятками внуков и правнуков, обожавших ездить в гости к своей «бабуле». Во Вторую мировую «бабуля» играла в женской бейсбольной команде и до сих пор могла так врезать по мячу, что он вылетал далеко за пределы поля.

— Я потом расскажу, — сказала Ханна Беатрис и поспешила к столу Винни. — Что случилось, Винни?

Винни указала на свою миску и перемешала ее содержимое.

— Это Банановые Хлебцы. Пахнут здорово, но наверняка не пропекутся. Если не веришь — помешай сама.

— Не надо, и так все понятно, — сказала Ханна и покачала головой, когда Винни протянула ей ложку. — Ты права. Тесто слишком вязкое и, скорее всего, не поднимется. Вы уверены, что смешали все в нужной пропорции?

Джеральдина Гетц, которая в этой группе отмеряла нужное количество продуктов, быстро кивнула:

— Я уверена. Мы вместе с Луэнной по очереди все перепроверяли.

— А мука? Вы ее просеивали?

— Нет, — ответила Лолли Крамер (она отвечала за муку). — Там нужна была непросеянная мука. Я отмеряла чашкой, а излишек снимала ножом, как ты нас учила.

Ханна улыбнулась.

— Все правильно, Лолли. Если вы все верно отмерили и положили все, что нужно, наверняка ошибка в рецепте. Кто его дал?

— Регина Тодд. — Винни протянула Ханне свою копию рецепта. — Может, позвонить ей и спросить, что она забыла?

— Не стоит. Если это рецепт Регины, я знаю, в чем дело. Пэтси, покажи мне, какие вы добавляли яйца.

Пэтси Беринджер открыла холодильник, достала упаковку яиц и протянула Ханне:

— Я брала вот эти. Обычные яйца, разве не так?

— Для теста по рецепту Регины они не подходят, — сказала Ханна, облегченно вздохнув. Хорошо, что недоразумение выяснилось. Страшно подумать, какой скандал разразился бы между семьями, если бы Ханна не поместила в книгу рецептов Лейк-Иден печенье свекрови Андреа.

— А почему они не годятся для рецепта Регины? — спросила Винни, и Ханна вспомнила, что ничего им не объяснила.

— Регина держит кур-несушек, а их яйца в два раза больше тех, которые продаются в «Рыжем филине». Если она пишет про три яйца, это значит три ее яйца, а не магазинных.

Лицо Винни просияло.

— Я поняла — если яйца больше, значит, и жидкости больше. А насколько больше?

— Ты удивишься. Если в рецепте не уточняется, какого размера яйца нужно взять, всегда используйте средние или большие. Каждое такое яйцо равняется примерно четверти чашки жидкости.

— Значит, три яйца — это три четверти чашки? — удивилась Винни.

— Видимо, так. — Ханна отдала упаковку яиц Лолли Крамер. — Давайте проведем эксперимент. Мне кажется, если мы удвоим количество яиц, с тестом для банановых хлебцев все будет в порядке. Лолли, разбей в чашку три яйца и взбей вилкой. Тогда мы узнаем, сколько в них жидкости. Все равно их придется взбивать, когда добавим в тесто.

Лолли разбила в чашку три яйца и взбила их вилкой до однородной массы. Потом поставила чашку на стол, чтобы содержимое отстоялось и можно было разглядеть, какой объем оно занимает.

— Три четверти чашки, — объявила она и отошла в сторону, чтобы другие могли подойти и удостовериться. — Ханна, ты так и отмеряешь количество яиц?

Ханна покачала головой:

— Нет, если только они не слишком маленькие или не слишком большие. Но я всегда взбиваю их перед тем, как отмерить. Тогда можно вылить часть, если получилось слишком много, или добавить еще яиц, если вышло слишком мало.

Винни (она была куда сильней, чем можно было предположить, глядя на ее хрупкую фигурку) добавила в миску яйца и принялась месить тесто. Месить пришлось несколько минут, но потом тесто снова стало однородным.

— По-моему, на этот раз отлично, — сказала Винни, еще раз помешала тесто ложкой и передала ее Ханне: — Попробуй.

Ханна тоже помешала тесто.

— Да, теперь все должно получиться. Разливайте его по формам и ставьте выпекаться. Если выйдет хорошо, мы изменим в рецепте количество яиц.

Другие группы тоже подзывали к себе Ханну, чтобы посоветоваться, и вскоре класс домоводства Джордан наполнился аппетитными запахами. Здесь готовились: яблочный пирог, печенье с пекановыми орешками, лимонный пирог с маком, шоколадное печенье по-немецки (это был личный рецепт Ханны) и Банановые Хлебцы по рецепту свекрови Андреа. От ароматов сладкой выпечки, одновременно подрумянивавшейся в пяти духовках класса, у всех слюнки потекли.

Ханна переходила от одной группы к другой, не оставляя никого без внимания. Она отвечала на вопросы, давала нужный совет и выступила в роли эксперта, когда Донна Лемпки не могла понять, пора ли уже доставать из духовки лимонный пирог с маком, который готовила ее группа. Пока выпечка и духовки остывали, Ханна села за учительский стол и достала рецепты — домашние задания для своих учениц.

В большом классе было до странности тихо, хотя все женщины болтали друг с другом. Ханна поняла, что невольно пытается сравнить сегодняшний уровень шума с тем, что был неделю назад. Майк уже не вел занятия по самообороне в соседнем классе, и оттуда не доносились свист и вопли. Вместо него уроки теперь вел Рик Мерфи, а он еще до начала урока сказал Ханне, что собирается отправиться со своими учениками на улицу. Они должны были поупражняться правильно подходить к припаркованной машине и перемещаться по неосвещенной стоянке.

Ученицы Ханны получили домашние задания, разделили между собой выпечку и разошлись по домам. Ханна осталась одна. Когда последний человек вышел из класса, она проверила все столы и плиты, чтобы убедиться, что оставляет все в полном порядке. Теперь оставалось только выбросить мусор.

Ханна взяла мешок с мусором и направилась к двери на улицу. Она вышла наружу и уже хотела идти к мусорному баку, но остановилась. Может, это ребячество, но ей показалось, что не стоит искушать судьбу и выбрасывать мешок в тот бак, где в прошлый раз она нашла шерифа Гранта.

— Ханна?

Голос прозвучал за спиной, и Ханна чуть не выронила из рук мусор. Она резко обернулась. Слава богу — всего лишь Рик Мерфи.

— Рик, как ты меня напугал!

— Прости. Я думал прийти раньше, но кое-кто из группы хотел посоветоваться со мной насчет домашней сигнализации. Давай сюда мусор, я отнесу.

— Ты? — озадаченно переспросила Ханна. — Да я и сама могу. У меня руки-ноги пока целы.

— Видишь ли, меня об этом попросил Майк. И еще он сказал, чтобы я проводил тебя до машины. Раз уж его самого здесь нет, твоим телохранителем побуду я.

Пять минут спустя Ханна ехала в своем грузовичке домой. Улыбки, сиявшей на ее лице, было достаточно, чтобы в рождественскую ночь осветить весь Лейк-Иден. Майк беспокоится о ней! Он даже попросил Рика ее охранять! Как это необыкновенно мило с его стороны! Он так любезен, что Ханна почти готова была забыть роскошную фигуру Шоны Ли и ее шоколадные кексы… Почти. Только почти.

Глава 20

Ханна стояла возле раковины в кухне «Корзины печенья» и натягивала перчатки, чтобы защитить исцарапанные руки. Они с Мойше подрались сегодня утром, когда она схватила его и попыталась силой влить ему в пасть витамины. В дверь, отделявшую кухню от кафе, просунулась голова Лайзы.

— Тебя к телефону. Это Курт Хоув.

— Ладно, скажи, что я бегу сломя голову, — вздохнула Ханна. Если день будет таким же, что и сегодняшнее утро, ничего хорошего от вторника ждать не приходится. Все началось с грохота в пять утра: Мойше вздумалось половить рыбку в унитазе. Такое он устраивал только раз, сразу после того, как Ханна его подобрала. Мойше был необыкновенно умным котом. Он понял, что Ханне не понравилась его рыбалка, и перестал интересоваться водой, кроме той, что была в его миске. Когда Ханна вылезла из постели и принялась вытирать громадную лужу, которую Мойше наплескал на пол в ванной, ей в голову внезапно пришла мысль: может, это месть Мойше за то, что она заставила его проглотить витамины? После нескольких чашек бодрящего кофе Ханна сочла эту мысль бредовой и попыталась впихнуть в кота очередную дозу. Попытка закончилась ничем, если не считать громадных царапин.

— Здравствуй, Курт, — поздоровалась Ханна, чуть поморщившись: под тугой латексной перчаткой царапины начали саднить.

Курт работал в издательстве, которое собиралось опубликовать «Кулинарную книгу Лейк-Иден».

— Привет, Ханна. Вот, решил узнать, как движется наша книга рецептов.

— Неплохо. Я веду по вечерам занятия по кулинарии, и мы на них попробовали почти все рецепты. Перепробуем все и устроим ужин в складчину для целого города, а потом участники проголосуют за те рецепты, которые захотят включить в книгу.

— А на какое число этот ужин назначен?

Вопрос Ханну удивил. Прежде Курт никогда не интересовался расписанием. Может, он тоже хочет приехать, чтобы проголосовать?

— Дату мы еще не уточнили, но я хочу, чтобы это было сразу после Дня благодарения. Приезжай, если сможешь, мы будем рады тебя видеть.

— Постараюсь. Ты только позвони и сообщи дату моей секретарше. Кстати, Ханна, у меня для тебя грандиозные новости. Я уговорил издательство ускорить выпуск твоей книги. Мы решили, что она будет отличным подарком к праздникам.

— Ты имеешь в виду Рождество?

— Рождество, Хануку, Кванза, называй, как хочешь. Там ведь в основном рецепты для фуршета, так?

— Ну… пожалуй, можно их так назвать. В Лейк-Иден мы называем это общий стол.

— Лично мне ваше название больше по душе. В этом есть некий народный дух. Но мой издатель хочет, чтобы в названии были слова праздничный и фуршет. Ты сможешь с этим смириться?

— Н-ну…

— Он уверяет, что тогда книга лучше пойдет в таких городах, как Нью-Йорк и Лос-Анджелес.

Брови у Ханны вылезли чуть не на затылок. Когда Курт впервые предложил ей сделать книгу, она представила себе скромное издание, которое будет продаваться в местных магазинах. В крайнем случае, по всему штату. Она и мысли не допускала о том, что книгу станут продавать по всей стране.

— Ханна, я знаю, что с помощью голосования жителей ты выбрала для названия «Зеленая мармеладка, или Книга рецептов Лейк-Иден для общего стола», но мой издатель считает, что для национального издания оно не подойдет. Он предпочитает «Праздничный фуршет». Если ты считаешь, что такое название не годится, я схожу к нему, и мы подыщем альтернативу.

— Нет, — выдавила из себя Ханна. — Ему, наверное, виднее. В конце концов, фуршет звучит элегантней, чем общий стол. А ничего, что рецепты такие незамысловатые?

— Например?

— Э-э-э… например, Картофельное пюре Эдны. Она приносит его на каждый общий… то есть фуршет, который мы устраиваем. Или Мясо в Горшочке По-Гавайски от моей мамы, или пара вариантов Горячей Запеканки «Миннесота».

— Отлично. Ханна, у меня уже слюнки текут.

— Это ты точно заметил, — согласилась Ханна, тоже сглотнув голодную слюну. — Если твоему издателю нужно более броское название, не захочет ли он изменить названия рецептов?

— То есть?

— Ну, Горячая Запеканка «Миннесота» может превратиться в «кассуле „Миннесота“».

— Да нет, «горячая запеканка» звучит очень даже неплохо. Сразу представляется праздничный стол, а за ним друзья и родные. Пусть названия останутся как есть. Если что-то будет не так, я позвоню, и мы вместе что-нибудь придумаем.

— А срок сдачи остался прежним?

В трубке раздался смешок Курта.

— Боюсь, что нет. Поэтому я и звоню. Ханна, лучше присядь.

— А что такое? — Ханна затаила дыхание. Предчувствие подсказывало ей, что ответ Курта ей не понравится.

— Все должно быть готово через три недели.

— Три недели?! — Ханна чуть не выронила трубку. — Да тут за три месяца не успеть!

— Понимаю. Но это невероятная возможность, Ханна. Мой издатель собирается из кожи вон вылезти, чтобы сделать твою книгу бестселлером. Я понимаю, тебе тяжело поспеть к новому сроку, и придется попотеть, но ты только представь, как все обрадуются, увидев свои любимые рецепты в книге.

— Я стараюсь, стараюсь, — сказала Ханна.

Она говорила правду. Может, она и успеет, если найдет себе помощника.

— Значит, мы обо всем договорились? Мне так и передать издателю?

Ханна глубоко вдохнула. Потом выдохнула. И сказала то, что прибавит еще несколько важных обязательств к ее и так уже почти бесконечному списку неотложных дел:

— Да, Курт. Так и передай.


Через час Ханна вошла в «Ближайшую аптеку», главную и единственную во всем Лейк-Иден. Лайза чуть не силой заставила ее сходить к Джону Уокеру и купить какую-нибудь мазь с антибиотиками. Царапина на руке Ханны вспухла, и до нее было больно дотрагиваться.

— Привет, Ханна. Что у тебя с рукой? — поинтересовался Джон Уокер.

— Кот оцарапал. — Ханна подняла кисть так, чтобы Джон мог посмотреть на рану. — Лайза отправила меня сюда за мазью.

— И правильно сделала. Кошачьи царапины бывают очень опасны. Ты никогда не слышала про кошачью лихорадку?

— Только на старой пластинке, которую отец любил слушать в гараже. Там еще было про ядовитый плющ.

— Из-за тяжелой формы кошачьей лихорадки можно надолго попасть в больницу. Но тебе пока не о чем волноваться. Ты пришла вовремя, и мы задавим болезнь в зародыше. Надо будет пройти курс антибиотиков, чтобы уничтожить инфекцию, и еще я дам тебе мазь. Чтобы выписать рецепт, потребуется время, но если ты угостишь меня печеньем, я тебе его завезу в перерыв.

— Конечно, угощу. Только у меня нет рецепта.

— Будет, как только я позвоню доктору Найту. Вот, держи мазь. Наноси ее утром, днем и вечером, и смотри, чтобы на ранку не попала вода.

Когда пять минут спустя Ханна вернулась в «Корзину печенья», Лайза говорила по телефону. Она поманила Ханну, и та прошла к ней за стойку.

— Это Андреа, — сказала Лайза, — просит, чтобы ты сняла трубку в кухне. Говорит, ты поймешь почему. Я подожду, пока ты туда доберешься.

В кухне Ханна намазала царапину мазью и только потом сняла трубку.

— Лайза, я у телефона.

— А я кладу трубку, — отозвалась Лайза.

— Ханна, привет, — раздался голос Андреа. — Я звоню насчет Шона и Дона. У них просто железобетонное алиби на вечер прошлого понедельника. Незадолго до восьми к их магазину подъехал автобус, у него спустило колесо. Шон помогал водителю сменить колесо, а Дон развлекал пассажиров.

— Хорошо, я это запишу.

— И еще я обзвонила всех, кто был в списке Нетти. У всех есть алиби.

Ханна даже поперхнулась от удивления.

— У всех? Но ведь там целая куча народу!

— Вовсе нет. После того как я исключила сотрудников полицейского управления, которых проверяют Билл и Майк, осталось несколько человек.

— Молодец. Нет смысла делать двойную работу. Значит, ты записала все алиби и теперь хочешь, чтобы я их проверила?

— Нет, я все уже сделала сама.

— Как? Когда ты успела?

— Секрет фирмы, которому меня научили в школе агентов по недвижимости. Помнишь, была такая реклама: «Пообещай ей все, что она захочет, и подари духи „Арпеж“»?

— Вообще-то нет.

— Ну, если бы ты пользовалась духами, то вспомнила бы. Принцип тот же… с небольшими различиями.

— Ладно, — сказала Ханна, решив не вдаваться в подробности, потому что объяснение Андреа запутало бы ее еще больше.

— А что мне делать теперь? Я уже сделала все, что смогла придумать, и если буду валяться на этом диване просто так, то сойду с ума.

— Честно говоря, делать больше не… — Ханна замолчала на полуслове, потому что ей в голову пришла гениальная мысль. Сестра печатала гораздо быстрее, чем Ханна. А ведь Ханна договорилась с Куртом Хоувом о новых сроках для книги и теперь ломала голову, как выкроить время на то, чтобы напечатать кипу рецептов.

— Ну что? — спросила Андреа. — Ты ведь придумываешь, чем мне заняться, правда?

— Да. Твой ноутбук далеко?

— Рядом. Что ты хочешь?

— Я хочу, чтобы ты немного для меня попечатала. Это очень, очень важно.

— А что я должна печатать?

— Рецепты для «Кулинарной книги Лейк-Иден», только она больше не «Кулинарная книга». Теперь она называется не знаю точно как, но в заголовке обязательно будут слова «праздничный» и «фуршет». Хорошо хоть названия рецептов остались прежние.

Последовала долгая пауза. Когда Андреа снова заговорила, ее голос звучал встревоженно.

— Пожалуйста, объясни мне еще раз. У тебя что-то не в порядке с логикой.

На новое объяснение ушло несколько минут, за которые Андреа в подробностях узнала про разговор с Куртом Хоувом и про то, как сократился срок подготовки книги.

— Ее в самом деле напечатают к праздникам? — спросила она.

— Так сказал Курт.

— Я обязательно перепечатаю все рецепты. Приноси их, и я сразу же начну.

Ханна взглянула на часы.

— Я уйду в одиннадцать и заодно завезу тебе обед. Что ты хочешь?

— Пиццу, но ее мне нельзя. Слишком много соли.

— А что тебе можно?

— У меня есть список. — Ханна услышала шелест бумаги, потом Андреа снова взяла трубку. — Так, сейчас посмотрю. Кажется, мне можно все, что невкусно.

Ханна расхохоталась. Иногда Андреа говорила очень смешные вещи, сама того не подозревая.

— Хочешь фирменный салат? Я могу заехать в кафе.

— Давай, но еще нужен десерт. Привезешь мне своего печенья?

— Конечно. Какое ты хочешь?

— С шоколадом и пекановыми орешками. Я жутко соскучилась по шоколаду, а пекан — мои любимые орехи. А ты успеешь испечь их специально для меня?

— Успею, — ответила Ханна, уже мысленно сочиняя рецепт печенья для сестры.

Ореховые Ангелочки для Андреа

Заранее прогрейте духовку до 180 °C

(противень в средней позиции)


2 чашки растопленного масла (1 фунт)

3 чашки сахара

1½ чашки коричневого сахара

4 чайные ложки ванили

4 чайные ложки соды

2 чайные ложки соли

4 яйца

5 чашек муки (просеивать не нужно)

3 чашки шоколадных хлопьев

4 чашки рубленых пекановых орехов


Растопите масло. (Можно поставить его на несколько минут в микроволновую печь в самом интенсивном режиме, но только в специальной посуде. Растапливать масло можно также, выложив его на сковороду, которую затем нужно поставить в духовку.) Смешайте оба вида сахара. Добавьте ваниль, соду и хорошенько перемешайте. Затем добавьте яйца и снова перемешайте. Добавьте половину муки, шоколадные хлопья и рубленые орехи. Тщательно вымесив все это, всыпьте оставшуюся муку и месите снова.

Выложите тесто с помощью чайной ложки на смазанные жиром листы пекарской бумаги, 12 печений на стандартный лист. (Если тесто слишком липкое, его нужно слегка охладить.) Выпекайте при температуре 180 °C 10–12 минут, пока не подрумянятся.

Оставьте еще на две минуты на противне, затем переложите остывать на блюдо.

Количество: около 10 дюжин.


Андреа говорит, что это самое вкусное печенье, какое она когда-либо ела, и что она всю жизнь будет мне благодарна за то, что я его придумала.

Глава 21

Ханна уселась на высокий стул за кассой и умиротворенно оглядела свое хозяйство, за каждым столиком сидели посетители, перед каждым стояли чашки с чаем или кофе. Все болтали друг с другом, хрустя печеньем и шумно отхлебывая. В больших стеклянных вазах лежало печенье, идеально вымытая стойка сверкала, а специальные контейнеры были доверху наполнены сахаром, сливками и искусственными ароматизаторами. Ханна отвезла Андреа рецепты (среди которых был лучший фирменный салат Роуз) и, пока Лайза не вернется с обеда, была совершенно свободна.

— Привет, Ханна! — В кафе вошел Джон Уокер и присел на стул около стойки. — Держи рецепт. Док сказал, ты должна принять две таблетки сейчас и еще одну перед сном. А потом по одной таблетке три раза в день.

— Спасибо, Джон. — Ханна схватила белый пакет, раскрыла его под стойкой и достала Овсяные Хрустики, любимое печенье Джона. Она расстелила перед Джоном салфетку, положила на нее печенье и поставила чашку горячего черного кофе. — За счет заведения. Угощайся. И спасибо за заботу.

— Не за что. Антибиотики довольно дорогие, но очень хороши. Я продам их тебе со скидкой — я знаю, что в твою страховку лекарства не входят.

— Насколько дорогие? — спросила Ханна, затаив дыхание. От расходов, запланированных на месяц, денег оставалось очень немного. Уколы для Мойше и ветеринар обошлись в кругленькую сумму, не считая витаминов.

— Я положил счет в пакет.

Ханна заглянула в пакет, достала счет, прочла сумму и вытаращила глаза. Крошечный пузырек с таблетками, который принес Джон, стоил больше восьмидесяти долларов!

— С ума сойти можно, — сочувствующе отозвался Джон. — У Теда Кёстера было такое же лицо.

— Тед тоже их принимает?

— Да, когда он забирал рецепт, он заявил об этом всем, кто был в аптеке, так что не думай, что я разглашаю личные тайны. На прошлой неделе он поранил руку какой-то железкой у себя на работе. Все могло бы обойтись, если бы он сразу промыл рану, но Тед этого не сделал и подхватил инфекцию.

— Бедный. Погоди минуту, Джон. Я возьму сумку и выпишу тебе чек.

Через две минуты дела были улажены, и Ханна снова уселась на стул, а Джон продолжил пить кофе.

— Ты будешь украшать аптеку к Хэллоуину? — спросила она.

— Девочки сейчас как раз этим занимаются. Если я не буду бегать за прилавком, изображая безумного ученого, и смешивать в колбе какую-нибудь таинственную муть, детишки ужасно расстроятся.

— Им очень нравится, когда продавцы тоже переодеваются в костюмы. Лайза вырезает рожицы на тыквах, чтобы выставить их на наше окно.

— Что у нее за костюм?

— Черная кошка. Она мне показывала на прошлой неделе.

— Да, ей это пойдет. А ты?

Ханна покачала головой:

— Я буду крутиться на кухне, поэтому мне не нужно придумывать костюм. А если надо будет выйти в зал, я накину старую простыню, как в прошлом году, и буду Призраком Съеденного Печенья.

— Но ты пойдешь на вечеринку в досуговый центр?

— Конечно. Повезу Трейси, потому что Андреа должна лежать в постели, подложив под ноги подушку.

— Из-за ребенка?

— Так велел доктор Найт.

— Ты испечешь для вечеринки печенье?

— Обязательно! Двести штук, как обычно. Проблема в том, что я до сих пор не выбрала, какое печенье испечь. На Хэллоуин хочется чего-нибудь особенного.

— Может, Кукурузное? Когда мы жили в резервации, на Хэллоуин моя мама всегда пекла Кукурузное печенье.

— Кукурузное печенье? — удивилась Ханна.

Она никогда в жизни не слышала про Кукурузное печенье, хотя знала, что кукуруза — основной продукт в блюдах индейцев Америки. Может, у этого племени была особая традиция выпекать к Хэллоуину печенье с кукурузой? Так странно. Ханна была совершенно уверена в том, что Хэллоуин — не самый значительный праздник в индейской культуре.

— Ты что, Ханна? Никогда не слышала про Кукурузное печенье?

— Нет, никогда, — ответила Ханна, раздумывая, как бы поточнее сформулировать то, что она хотела спросить. — Оно… э-э-э… это рецепт древних индейцев?

Джон громко расхохотался. Несколько посетителей за столиками повернулись и в удивлении уставились на него, но Джон продолжал хохотать. Потом немного успокоился и спросил:

— Как ты сказала: «древних индейцев»? Ты, в общем, права. Моя мама уже достаточно древний индеец.

— Да нет, я не то имела в виду! — засмеялась Ханна. — Я хотела спросить, что это за рецепт: народа, племени или как это теперь называется с точки зрения политкорректности?

Джон пожал плечами:

— Не знаю. В резервации такое печенье делала только моя мама.

— Она использовала кукурузную муку или консервированную кукурузу? — спросила Ханна. Она еще вспомнила про кукурузные хлопья и уже хотела про них спросить, но Джон расхохотался еще сильнее.

— Ни то, ни другое. Ханна, я же не имел в виду настоящую кукурузу. Мама пекла печенье из тыквы и сверху украшала его конфетками в форме кукурузы.


Решительной походкой Ханна поднималась по лестнице в свою квартиру. Сегодня вечером она во что бы то ни стало заставит Мойше слопать витамины. Знакомые дали ей несколько советов о том, как лучше давать котам лекарство, и два из них были действительно удачными. Прежде всего нужно было надеть плотную рубашку с длинными рукавами. Все сошлись на том, что это просто необходимо. На руки — перчатки, чтобы защититься от укусов и царапин. Труди Шманн даже предложила связать Мойше, чтобы у Ханны были свободны обе руки. Например, телефонным проводом… но Ханна не поддалась на ее уговоры: все знали, что Труди недолюбливает кошек.

Верн Клейншмидт посоветовал дать Мойше усыпляющее — тогда влить ему в пасть витамины будет очень просто. Но когда он это сказал, стало ясно, что усыпить Мойше можно, только скормив ему таблетку. А если Ханна сможет дать коту таблетку, то зачем вообще это делать, не проще ли сразу дать витамины?

Лучший совет по котоводству дала Лайза — именно им Ханна и собиралась воспользоваться. Она предложила запеленать Мойше в большое банное полотенце, чтобы он не мог царапаться, и зажать между коленей. Тогда у Ханны будут свободны обе руки. Одной она сможет зажать Мойше нос — тогда ему не останется ничего другого, кроме как открыть пасть, куда Ханна и вольет витамины.

— Я пришла! — крикнула Ханна, открывая дверь в квартиру. Но никто не вылетел из комнаты и не вспрыгнул ей на руки. Наверное, Мойше чувствует себя виноватым за то, что оцарапал ее утром, и решил слиться с обстановкой. — Мойше! Мальчик мой, ты где?

Ханна бросила сумку и куртку на стул возле двери и отправилась на поиски пропавшего кота. Она обшарила все уголки, где мог спрятаться кот, за исключением щели между полом и диваном — для этого нужно было приподнять диван, — но Мойше нигде не было.

Ханна зажгла в кухне свет и поискала за холодильником, среди сложенных под пластмассовым столом стульев и за мусорным ведром. И даже заглянула на холодильник, хотя Мойше никогда туда не запрыгивал. В кухне Мойше не было.

Не было его и в ванной. И в спальне для гостей. Ханна вернулась в свою спальню и снова позвала. Мойше наверняка здесь. Больше ему некуда деваться.

Она уже хотела снова пройтись по всем комнатам, как вдруг услышала жалобное мяуканье. Из-под кровати медленно вылез Мойше. Увидев его, Ханна поняла, что стряслось что-то ужасное. Ее котик весь дрожал и не шел, а почти полз к ней на животе.

— Иди сюда, моя лапушка, — запричитала Ханна, наклонившись и взяв его на руки. Испугавшись, что кот ранен, она очень осторожно посадила Мойше на его любимую подушку из гусиного пуха и уселась рядом.

Мойше взглянул на нее. Ханна готова была поклясться, что на глазах у него блестят слезы. Кот прижался к ней и лизнул ей руку.

— Бедненький мой, — пробормотала Ханна, погладив кота по голове. — Тебя что-то напугало?

Мойше мяукнул и подтолкнул руку Ханны своей головой, выпрашивая у хозяйки ласку. Ханна тут же принялась его гладить, заодно пытаясь нащупать, не ранен ли он. Но Мойше был совершенно цел, и никаких ран Ханна не нашла.

Несколько минут поглаживаний и почесываний совсем успокоили Мойше. Чтобы закрепить полученный эффект, Ханна насыпала коту полную горсть его любимых подушечек со вкусом лосося, а сама отправилась на поиски того, что могло так испугать Мойше.

Когда она вернулась домой, все окна и двери были закрыты. Не обнаружив в комнатах ничего особенного, Ханна прошла в туалет. И здесь-то ее и поджидало главное вещественное доказательство случившейся трагедии. Пузырек с жидкими витаминами, который она оставила на кухонном столе, теперь лежал на дне унитаза.

— Ох! — простонала Ханна. Теперь понятно, с чего это Мойше так трясся, выползая из-под кровати! Он понял, что он натворил.

Наказать его? Подумав несколько секунд, Ханна отказалась от этой идеи. Мойше не раз били и унижали, когда он скитался по улицам. Квартира Ханны стала для него тихим пристанищем после жизненных невзгод. Ханна ни за что на свете бы не стала разрушать взаимопонимание, возникшее между ней и котом. Все знают, что наказание никакой пользы не принесет, если только вы не застукали своего питомца на месте преступления. А то, что Мойше дрожал, жалобно мяукал и полз к ней на животе, когда она пришла домой, ясно показывало, что он осознает свою вину.

Ханна выудила пузырек с витаминами и поставила его в шкафчик под раковиной. Выбросить лекарство, которое стоило таких денег, у нее рука не поднималась, но Ханна не собиралась настаивать на своем. Это будет слишком тяжело для них обоих. Должен же быть еще какой-нибудь выход. Она снова покормит Мойше обычным кормом для котят. Нервных потрясений на сегодня им с котом достаточно, а завтра с утра придется заглянуть к доктору Бобу и спросить, что делать.

Глава 22

— Это рецепт нового печенья? — спросила Лайза следующим утром, поставив перед Ханной чашку с горячим кофе. На сегодня они уже все испекли и отдыхали вдвоем за своим любимым столиком в кухне. До открытия оставалось еще немного времени.

— Это новый рецепт, но не печенья. Я сегодня заезжала к ветеринару, и Сью написала мне, как готовить кошачью еду.

— Ого, — нахмурилась Лайза, — мой гениальный план показался Мойше не очень-то гениальным?

— Может, он и правда гениальный, не знаю. Просто его не удалось испробовать. Когда я вчера вечером вернулась домой, Мойше прятался под кроватью, а пузырек с витаминами валялся на дне унитаза.

— Зато теперь ты точно знаешь, как твой кот относится к витаминам.

— Да уж, — улыбнулась Ханна. — Короче говоря, я предпочитаю найти такое решение, от которого никому из нас не пришлось бы страдать. Готовить кошачью еду вовсе не сложно.

— Дай взглянуть, — Лайза наклонилась к Ханне, разглядывая рецепт. — Каждое утро и вечер ты должна будешь варить печень?

— А что делать, если я не в состоянии давать ему витамины?

— Ну а все остальное? Ведь все это тоже придется готовить. — Лайза дочитала рецепт до конца и пожала плечами. — Ужасно. Особенно с утра пораньше.

— Нет, Лайза, все не так сложно. Если вдуматься, это не сложнее, чем приготовить омлет.

— А я не хочу вдумываться, особенно по утрам. Что это такое — кальций карбонат? Вот это, последнее.

— Он содержится в яичной скорлупе. Сью сказала, что ее нужно будет как следует измельчить и добавлять Мойше в еду. Все вместе должно быть похоже на хрустящий омлет с печенью и рисом.

— Ну и гадость! Меня уже тошнит. Даже не пойму, что противнее — печень или яичные скорлупки. Думаешь, он станет это есть?

— Думаю, да, особенно если немного приправить его солью, перцем и сушеным чесноком.

— Но ведь животным нельзя давать специи!

— А кто это решил? Спорим, что этот человек ни разу не додумался попробовать кошачью еду? Если бы я была собакой или кошкой, я бы не стала возражать, чтобы в мой обед добавили чуть-чуть специй. Может, я бы даже полила его кетчупом, если бы знала, как открыть бутылку.


Вернувшись в «Корзину печенья» после обеда, Лайза протянула Ханне пакет из «Рыжего филина».

— Вот, держи. Здесь целая пачка конфет. Куда его поставить?

— На кухню, на стол возле мойки.

Пока Лайза относила пакет в кухню и мыла руки, Ханна разливала кофе. Когда Лайза вернулась, на ней была специальная шапочка и очень симпатичный фартук — их сшили на заказ в местном ателье.

— Обязательно загляни в досуговый центр, — сказала Лайза. — Старшеклассники помогают его украшать к Хэллоуину, там очень здорово.

— А Подвал с Привидениями уже готов?

— Да, почти. Когда я там была, они как раз переставляли мебель. Эдна в кухне готовила пакеты с подарками для детей. У нее есть идея насчет кексов Альмы.

— Какая? — спросила Ханна. Эдна занималась выпечкой уже почти пятьдесят лет и могла дать дельный совет.

— Ей кажется, что в них нужно добавить густую жидкость.

— Правильно, — сказала Ханна. — А она ничего не предложила?

— Предложила, но сама сказала, что это вряд ли подойдет.

— И все-таки? — спросила Ханна.

Даже если Эдна окажется не права, ее подсказка все равно не будет лишней.

— Сгущенное молоко.

— А почему нет?! Если положить сахара столько, сколько указано в рецепте, кексы получаются не очень сладкие, а у сгущенного молока консистенция в самый раз. Почему Эдна решила, что оно не подойдет?

— Потому что Альма была жуткой скупердяйкой.

— И что, разве сгущенное молоко такое дорогое, чтобы купить его для кексов?

— Нет. Эдна сказала, что молоко Альма могла купить, но ни за что не стала бы ничего выбрасывать.

— Понимаю, — улыбнулась Ханна. — Для рецепта нужна половина чашки, а в банке молока гораздо больше. А если Альма брала и всего остального в два раза больше?

Лайза покачала головой:

— Эдна тоже так сначала подумала. Но даже если все удвоить, в банке все равно еще останется четверть чашки молока. Эдна уверена, что Альма на это ни за что бы не согласилась.

— Наверное, Эдна права, — сказала Ханна, наливая себе еще кофе. — Там мэр Баскомб просит еще печенья с патокой, а миссис Джесап хочет купить домой дюжину Арахисовых Неженок. Если будет очень много народа, зови меня. Я пока приготовлю пробную порцию Кукурузного печенья.


В дверь постучали, когда Ханна заканчивала украшать первую порцию своего Кукурузного печенья. Она переложила его на блюдо, поставила на полку и поспешила открыть.

— Ханна, прости, что я тебя отвлекаю. — На пороге стояла Барбара Доннели. Она вся продрогла на холодном ветру. — Но я должна рассказать тебе очень важную вещь.

Ханна посмотрела на затянутое серыми тучами небо. В прогнозе погоды снега вроде не обещали, но ведь могли и ошибиться…

— Заходи, Барбара, согреешься.

— Как думаешь, снег пойдет? — Барбара зашла в кухню и с удовольствием принюхалась.

— Наверное. Садись за стол, я налью тебе кофе. Если хочешь, можешь стать моим дегустатором — я только что испекла пробную партию нового печенья.

— Всю жизнь мечтала о такой работе, — пошутила Барбара, беря печенье. — Наверное, оно для Хэллоуина. Очень симпатичные, Ханна. Особенно эта кукурузинка сверху.

Ханна подождала, пока Барбара прожует, и серьезно спросила:

— Вкусно?

— Очень. Для вечеринки лучше не придумаешь. — Барбара откусила еще кусок. — Ханна, я думаю, он был при нем.

— Кто был при ком и где? — спросила Ханна, умолчав о когда и почему. Как говорил один университетский преподаватель журналистики, эти пять вопросов — основа хорошего репортажа.

— Я про шерифа Гранта. Я все думала об этом пропавшем рапорте и почти уверена, что он взял его с собой. От шкафа, где хранятся рапорты, есть только два ключа. Один был у меня, другой — у шерифа.

— Тогда почему ты не заметила пропажи? — спросила Ханна, доставая свой блокнот и раскрывая его на чистой странице.

— Наверно, я не заглянула в шкаф. Я ведь не каждый день разбирала рапорты.

— А когда шериф мог его забрать?

— Понятия не имею, — покачала головой Барбара. — Но подозреваю, где он сейчас.

Ханна резко выпрямилась на стуле, как будто была марионеткой и кукловод дернул за веревочку.

— И где же он сейчас?

— В его портфеле. Он всегда складывал туда все важные бумаги.

— Н-но… тогда Майк должен был его обнаружить?

Барбара снова покачала головой:

— Только если он знал про потайное отделение. А я почти уверена, что шериф про него никому не рассказывал.

— Какое еще потайное отделение?

— Оно было в портфеле а-ля Джеймс Бонд, который я ему подарила на прошлое Рождество. Я всегда дарила ему вещи в стиле Джеймса Бонда — заказывала их по каталогу.

— «Было потайное отделение», — записала Ханна. — Барбара, как он выглядел?

— Обычный кожаный коричневый портфель. В том-то и дело. По виду невозможно определить, что в нем есть потайное отделение.

— Ты хочешь сказать, что Майк мог его найти, открыть, обыскать и не найти этого отделения?

— Очень может быть. Оно хитро открывалось, и застежки можно найти, только если знаешь, что они должны там быть. И открывать их надо было в определенном порядке.

— А ты это умеешь?

— Конечно. Мне пришлось показывать шерифу, как это делать. Просто берешь…

— Барбара, мне это знать вовсе не обязательно, — быстро перебила ее Ханна. — Если я наткнусь на этот портфель, я принесу его тебе, и ты его откроешь. Лучше подскажи, где он может быть.

Барбара на минуту задумалась.

— В служебной машине его точно нет, так что надо искать у шерифа дома.

— А он не может оказаться в рабочем кабинете?

— Нет, я уже позвонила и спросила. — Барбара выставила ладонь, предупреждая вопрос Ханны: — Не волнуйся. Шона Ли не знает, что именно мне было нужно на самом деле. Я просто сказала ей, что если она вдруг найдет ключи от портфеля шерифа, она должна отдать их Майку.

Ханна задумалась над тем, что ей рассказала Барбара.

— Если портфель был в машине, то теперь он наверняка у Майка. А если портфель был у шерифа дома, у Майка его может и не быть. Надо съездить к Нетти и проверить.

— Ничего не получится.

— Почему?

— Кабинет шерифа до сих пор опечатан. Нетти мне говорила перед отъездом.

— Нетти уехала?

— В Висконсин вчера утром. Младшая сестра Джима очень переживает, и Нетти хочет помочь ей с детьми. Она сказала, что ее не будет неделю, а может, две.

Когда Барбара ушла, Ханна допекла печенье, не переставая раздумывать, как пробраться в дом Нетти и обыскать офис шерифа. Готовое печенье уже остывало на блюдах, а она так ничего и не придумала. Вздохнув, Ханна взяла блюдо и понесла его в зал, чтобы Лайза и посетители попробовали.

Не успела она открыть дверь в зал, как зазвонил телефон. Ханна поставила блюдо с печеньем обратно на стол и сняла трубку.

— «Корзина печенья». Ханна слушает.

— Вот хорошо, что это ты, дорогая!

Ханна чуть не застонала. Это была Делорес, а сейчас Ханна была не в том настроении, чтобы разговаривать с матерью. Но Делорес все-таки была ее мать, и грубить ей не стоило.

— Привет, мам. Что ты хотела?

— Ханна, откуда у тебя этот нахальный тон? Ты что, подозреваешь, что я хочу что-то от тебя получить? А если мне ничего не нужно?

— Прости, я виновата, — быстро сказала Ханна.

— Сразу бы так, — сказала Делорес. Голос ее смягчился. — Хотя ты в некоторой степени права. Я позвонила, чтобы тебя кое о чем попросить.

— А что ты хотела, мама?

Ханна и Делорес расхохотались. Сейчас они поняли друг друга без слов и смогли оценить юмор ситуации, а такое нечасто между ними случалось.

— Я хотела попросить тебя встретить Трейси из детского уголка в пять и подвезти до «Кусочка тыковки», чтобы она забрала свой костюм. Я обещала Андреа, но у меня есть кое-какие дела.

— Хорошо, — согласилась Ханна, записывая в блокнот, что нужно сделать. — Какой костюм она выбрала?

— Пиратский. Андреа позвонила, чтобы ей его отложили. Кстати, раз уж ты повезешь Трейси на Хэллоуин, можешь заодно выбрать костюм себе.

— Ладно, может, и выберу, — ответила Ханна, зная, что матери будет приятно это услышать. Костюм она выбирать не собиралась. Зачем? Ведь у нее есть замечательная старая простыня с прорезанными для глаз отверстиями.

— Спасибо тебе, Ханна. Ты меня очень выручила. Я бы ни за что не успела отвезти Трейси, вернуться домой и переодеться!

— Переодеться? Для чего? — Ханне стало любопытно. Насколько она знала, у матери не было по средам собраний в клубе.

— Для того, чтобы пойти на бал с Уинтропом.

— Уинтропом? — переспросила Ханна. — Это еще кто такой?

— О, самый непостижимый и восхитительный человек! Он мне чем-то напоминает этого знаменитого актера, Кларка Гейбла. А как великолепно он танцует!

— Уинтроп?

— Ну конечно, дорогая. Ведь я никогда не танцевала с Кларком Гейблом.

— Значит, ты танцевала с Уинтропом?

— Ну да. Мы вальсировали весь вечер. В прошлую среду.

— Где? — спросила Ханна.

— В «Рыжем филине».

Это завело мысли Ханны в тупик. Она глубоко вздохнула.

— Мама, скажи мне прямо: ты ходила танцевать в «Рыжий филин»?

— Совершенно верно, дорогая. Уинтроп — настоящий король вальса. Даже и не припомню, когда я в последний раз так веселилась!

— Так… — Ханна помолчала, чтобы придумать вежливую реплику. Но в голову ничего не приходило. Тогда она решила прямо сказать матери, о чем думает. — Послушай, я знаю, что там играет музыка для покупателей, но я не могу представить, как можно танцевать вальс в проходах между витринами и если там полно людей! Вы случайно не сшибли пирамиду из консервов, которую они сложили посреди магазина?

На другом конце провода на минуту воцарилась тишина. Потом послышался смех Делорес. Она хохотала так, что даже не заметила, что Ханна молчит.

— Ханна, это было не в магазине, — сказала Делорес, немного успокоившись. — Я танцевала над магазином, в студии Даниэль. До чего смешно. Скорей бы пришел Уинтроп, я ему расскажу.

Ханна почувствовала себя крайне глупо. Она совершенно забыла, что Даниэль назвала свою студию «Танцкласс Рыжего филина». Теперь Делорес не пожалеет красок, чтобы расписать этому Уинтропу, как ее дочь перепутала названия. Но сейчас не время смущаться.

— Мама, ты так и не рассказала, кто такой Уинтроп.

— Один из учеников, милая. Кэрри и я записались в танцевальный класс к Даниэль, и в прошлую среду у нас было первое занятие. Бедняжке Кэрри достался этот увалень Эрл Фленсбург, а мне Уинтроп. До чего я везучая, правда?

— Да, везучая, — повторила Ханна, подозревая, что это везение что-нибудь да значит; кажется, в Лейк-Иден провернули грязное дельце.

Если этот Уинтроп действительно такой легконогий красавец, каким его описала мать, Делорес горы свернет, чтобы он остался ее партнером. Ханна хотела было расспросить мать, на какое коварство она пошла, чтобы заполучить Уинтропа, но Делорес все равно бы не ответила. Поэтому Ханна только вздохнула.

— Ладно, мама. Потанцуй сегодня с Уинтропом как следует.

— Ах, дорогая, сегодня у нас танго. Вот почему мне нужно время, чтобы переодеться. Я купила роскошное платье с разрезами с двух сторон. Сегодня все женщины будут мне завидовать.

— Ммм, — промычала в ответ Ханна, чтобы не ляпнуть самое ехидное замечание, на какое была способна. Повесив трубку, она поняла, что у нее есть ответ на вопрос Андреа. У их матери появился мужчина — по крайней мере, партнер по танцам. Когда она вошла в зал, чтобы помочь Лайзе, перед глазами у нее все еще стояла яркая картинка: Делорес отплясывает страстное танго, а в зубах у нее зажата роза.

Кукурузное печенье

Заранее разогрейте духовку до 185 °C,

противень в среднем положении


2 чашки сахара

1 чашка масла (1/2 фунта)

1 яйцо

1 банка (15 унций) тыквенного пюре

1 чашка рубленых грецких орехов

1 чашка светлого изюма

1 чайная ложка корицы

1/2 чайной ложки кардамона

1 чайная ложка соли

2 чайные ложки ванили

2 чайные ложки соды

4 чашки муки (не просеивать)

упаковка кукурузных конфет


Растопите масло. Добавьте сахар и перемешайте. Охладите смесь до комнатной температуры и добавьте яйцо. Добавьте все остальные ингредиенты, кроме муки, каждый раз тщательно размешивая. Добавьте муку по чашке и как следует вымесите. Дайте тесту «отдохнуть» 5 минут.

Выложите ложкой на смазанную жиром бумагу для выпекания 12 печений на стандартный лист. (Если тесто слишком липкое, поставьте его на пару минут в холодильник, чтобы оно стало плотнее.) Приплюсните каждое печенье смазанной жиром лопаткой. Выпекайте при температуре 185 °C 8—10 минут.

Когда печенье будет готово, достаньте его из духовки и, не снимая с противня, украсьте сверху каждое конфетой. Сделайте это сразу же, как только вынете печенье из духовки, чтобы конфеты немного подтаяли и крепко держались, когда печенье остынет[3].

Оставьте печенье охлаждаться на противне на пару минут, а затем переложите на блюдо, чтобы оно окончательно остыло.

Количество: 6–7 дюжин, в зависимости от размеров печенья.


Подружкам Трейси это печенье очень понравилось, и они все предложили мне помочь его украшать на следующий год.

Глава 23

— Не может быть! — потрясенно вскрикнула Андреа. Ханна повесила костюм Трейси в шкаф и вернулась в комнату.

— Может. Если не ошибаюсь, она назвала его «самый непостижимый и восхитительный». Она даже сравнила его с Кларком Гейблом. Может, я чего-то не понимаю, но голос у нее был такой, словно мистер Уинтроп ее полностью очаровал.

— Очаровал? То есть… она влюбилась?

— Не знаю, влюбилась или нет, но она им явно заинтересовалась.

Андреа драматически вздохнула.

— Этого только еще не хватало! Честное слово, Ханна, я в жизни еще не чувствовала себя такой беспомощной. Пока я здесь толстею, как бегемот, на этом диване, чтоб он провалился, моя мать разъезжает по городу в компании жиголо!

— Что такое жиголо, мамочка? — раздался голос Трейси. Она вошла в комнату при последнем восклицании Андреа.

— Трейси! Я не знала, что ты здесь. Кхм… — Андреа повернулась к Ханне с выражением отчаяния на лице. — Это тебе объяснит тетя Ханна.

— Так итальянцы называют мужчин, которые здорово умеют общаться с другими людьми. Особенно с женщинами.

— А-а-а, — протянула Трейси с таким видом, что ее, мол, не проведешь этими детскими объяснениями. — Это вы, наверное, про Уинтропа.

— Ты видела Уинтропа? — почти хором спросили Андреа и Ханна.

— Нет, но он звонил, когда я в прошлый раз была у бабули. Он что-то такое сказал, и бабуля вся покраснела и захихикала.

— Мама хихикала, — повторила Ханна и выразительно посмотрела на сестру, а затем опять повернулась к Трейси: — А ты случайно не знаешь фамилию Уинтропа?

— Харрингтон. Я знаю, как это пишется.

— Вот здорово, милая. Напиши, — сказала Андреа, глядя на Ханну, которая уже рылась в сумке в поисках блокнота.

Ханна записала имя, а потом задала вопрос, который напрашивался сам:

— А откуда ты знаешь, как это имя пишется?

— А в цветах была открытка, а на ней имя.

— В каких цветах? — хором спросили Ханна и Андреа.

— Которые получила бабуля. Вы что, сердитесь? Я знаю, что подсматривать нехорошо.

Ханна посмотрела на сестру, которая делала отчаянные попытки придать лицу суровое выражение.

— Сейчас мама не сердится, но вообще-то читать такое и правда нехорошо. Когда мужчина посылает женщине цветы, это значит, что открытка предназначена только ей.

— Да знаю я, — вздохнула Трейси. — Просто я должна была узнать, не охотится ли Уинтроп за бабулиными деньгами.

— С чего ты решила, что Уинтропу нужны ее деньги? — потрясенно спросила Андреа.

— Я видела такое по телевизору, мамочка.

— Ты думаешь, что Уинтроп жулик? — спросила Ханна.

— Не знаю. Я просто прочитала открытку, и все. Но ведь мне нельзя вам рассказывать, что в ней было, чтобы не делать плохих поступков.

— Как это нельзя! — выпалила Андреа. — То есть, я хочу сказать, если вдруг окажется, что Уинтроп жулик, тетя Ханна и я должны все знать, чтобы суметь защитить бабушку.

Трейси смутилась.

— Значит, подглядывать не всегда нехорошо?

— Не всегда, — сказала Андреа, глядя на Ханну. — Тетя Ханна тебе про это объяснит.

Ханна мысленно чертыхнулась. Нужно быть до конца честной. Придется сказать Трейси, что поступки, которые считаются нехорошими, превращаются в хорошие, если ее мамочка и тетя Ханна хотят что-нибудь узнать.

— Да, не всегда. Может, это и неправильно, но так случается. Это очень сложно, так что я не могу тебе сейчас всего объяснить.

— Я пойму, когда вырасту?

— Именно.

— Ладно, — сказала Трейси. — Там вначале были два слова, которых я не знаю.

— Да? — удивилась Ханна. Трейси научилась читать в прошлом году и могла прочесть любое слово.

— Похоже на «moon» и «cherries»[4], которые неправильно написали.

— Mon Cherie! — простонала Андреа, переглядываясь с Ханной. Затем они снова повернулись к Трейси. — Это так обращаются по-французски к знакомому человеку. А дальше там тоже было по-французски?

— Нет, дальше я могла прочесть. Там было написано: «Мои объятия без тебя пусты».

— Ах, елки-палки, — пробормотала Ханна, стараясь не хмуриться. — Наверное, бабуля этому поверила?

Трейси пожала плечами:

— У нее было такое смешное лицо, когда она читала эту открытку, как будто сейчас заплачет.

— О-о-о! — простонала Андреа. — А в открытке было еще что-нибудь, дорогая?

— Только имя, Уинтроп Харрингтон. А потом цифра одиннадцать.

— Одиннадцать? — озадаченно спросила Андреа. — И что это значит?

Ханна тоже задумалась на минуту и рассмеялась.

— Кажется, я знаю. Что будет, если к цифре одиннадцать пририсовать черточки сверху и снизу?

— Там так и было! Как ты догадалась, тетя Ханна?

— Это римская цифра, которая означает «два». Значит, его отца тоже звали Уинтроп Харрингтон.

— А зачем он хотел рассказать про это бабуле?

— Точно не знаю, — сказала Ханна, обменявшись с Андреа многозначительным взглядом. Родословная Уинтропа Харрингтона должна была сразить Делорес наповал, особенно если к ней добавить полуразрушенное от древности родовое поместье эпохи Регентства и титул.

— Бабушка случайно не называла какой-нибудь титул, когда обращалась к нему?

— Титул? Как титульный лист в книге?

Ханна покачала головой:

— Нет, мама говорит про слова «граф», или «виконт», или «герцог».

— Н-нет… — Трейси наморщила лоб. — Но она сказала плохое слово.

— Что?

— Бабуля сказала плохое слово. Прямо при мне.

Ханна была потрясена до глубины души. Делорес предпочла бы скорее пройтись по раскаленным углям, чем выругаться при внучке.

— Трейси, что она сказала?

Трейси замялась.

— Мама не будет тебя ругать, если ты скажешь, — сказала Ханна, улыбнувшись Трейси. Девочка явно нервничала. — Трейси, мы вовсе не стараемся тебя подловить. Нам правда нужно знать, что она сказала.

Трейси еще помялась.

— Ну ладно. Бабуля сказала, что он… ну… «пёр».

— Какой кошмар! — простонала Ханна, но, заметив панику на лице Трейси, взяла ее за руку. — Нет-нет, Трейси, это я не про тебя. Наверное, не «пёр», а «пэр». Это не ругательство. В Великобритании так называют людей, у которых есть титулы.

— А, — облегченно выдохнула Трейси. — Я поняла, тетя Ханна. Это как когда Энн Вьюн знакомится с пэром Сизоноусом.

— Э-э-э… — Ханна в недоумении пожала плечами и повернулась к Андреа.

— Правильно, дорогая, — сказала Андреа, глядя на Ханну. — Это в книжке, которую она читает. Кстати, Трейси, поторопись, если хочешь успеть дочитать до конца. Папочка обещал вернуть ее сегодня в библиотеку, чтобы взять тебе новые книжки.

Трейси помчалась в свою комнату, а Ханна и Андреа некоторое время молча смотрели друг на друга. Первой заговорила Ханна:

— Итак: Уинтроп англичанин, у него есть титул, он танцует как бог и похож, по ее мнению, на Кларка Гейбла. Посмотрим правде в лицо, Андреа. Если мы не сможем услать его в экспедицию на Северный полюс, мать будет для нас потеряна.


— Нет, Майк, я еще не успела поужинать, — сказала Ханна, придерживая левой рукой телефонную трубку. Правой она бросала в кипящую воду куски говяжьей печени. — Я готовлю ужин для Мойше.

В подтверждение ее слов Мойше потерся об ее левую ногу и мяукнул. Ханна посмотрела на него и передала ему слова Майка:

— Поверь, Мойше, лучше тебе этого не пробовать. Иначе потом все жизнь не притронешься к еде.

Свободной рукой Ханна выудила при помощи шумовки кусок печенки и даже застонала от отвращения. Мойше и Майк живо откликнулись на ее стон. Мойше стал энергичнее тереться об ногу, выражая этим свое кошачье восхищение ее поступком, а Майк спросил, что случилось.

— Ничего особенного, если ты кот, — ответила Ханна. — Я буду готова через двадцать минут. Позвони мне, когда подъедешь к воротам, и я выйду тебе навстречу.

Положив трубку, Ханна вернулась к печени. Цвет ее был серый, с каким-то трупным оттенком, и пахла она как… как вареная печень. Этот запах был вовсе не из числа ее любимых ароматов, и она с радостью согласилась встретить Майка на улице.

— Потерпи еще немного, Мойше, — сказала Ханна, доставая сковородку и ставя ее на плиту. Она включила конфорку, отмерила столько растительного масла, сколько Мойше полагалось по рецепту, и вывалила на сковороду печень и заранее приготовленный рис. Потом взбила в кухонном комбайне яйцо вместе со скорлупой. Она взбивала его столько, сколько могла выносить хруст крошащейся под лезвиями скорлупы, а потом вылила на сковороду.

— Красота, — вздохнула она, перемешивая все до тех пор, пока на сковороде не образовалась омерзительная однородная масса. Немного специй могли бы поправить дело, но, наведя справки, Ханна выяснила, что Лайза была права. Специй Мойше не полагалось. Ханна выскребла содержимое сковородки в кошачью миску, посадила Мойше рядом и сказала с натужной улыбкой:

— Bon appetit.

Мойше понюхал содержимое миски, и несколько бесконечно долгих минут Ханна с тревогой ждала, что он откажется есть ее кулинарный шедевр. Но он с урчанием вгрызся в первый кусок.

— Тебе нравится? — спросила Ханна, чувствуя себя студенткой Американского кулинарного института, которую похвалил главный шеф-повар.

Мойше на нее даже не взглянул. Он поглощал кусок за куском. Кот, который в течение последних нескольких дней воротил нос от миски с едой, теперь уписывал за обе щеки, чуть ли не вылизывая саму миску.

— Господи, благодарю тебя! — пробормотала Ханна. В конце концов, она теперь знает, чем кормить Мойше, и уверена, что эта еда будет ему на пользу. Оставив кота наслаждаться вкусным ужином, Ханна собрала посуду, поставила в посудомойку, открыла все окна, чтобы проветрить кухню, и побрызгала освежителем воздуха. Освежитель подарила ей Делорес после того, как в прошлый раз побывала у нее в гостях. Потом Ханна взглянула на часы и помчалась в спальню, чтобы переодеться для ужина с Майком.


— Нигде не умеют обжарить лук колечками так, как это делают здесь, — заявил Майк и взял еще одно толстое, хрустящее, обжаренное до золотистого цвета кольцо лука из корзинки в центре стола.

— Это точно, — согласилась Ханна, доедая свою порцию. — Может, закажем еще порцию на двоих?

— Почему бы и нет? У меня весь вечер свободен. Вчера мы с Биллом работали до полуночи, а позавчера — до одиннадцати вечера. Кажется, нам надо немного отдохнуть от расследования, чтобы проветрить мозги.

Ханна подождала, пока Майк подзовет официантку и закажет ей еще одну порцию обжаренных луковых колец. И задала вопрос, вертевшийся у нее на языке с тех пор, как Майк упомянул про расследование.

— Вы кого-нибудь подозреваете?

— И да, и нет.

— То есть?

— То есть у нас есть подозреваемые, но ни один из них, как мне кажется, убийства не совершал. Билл тоже так думает, а у него нюх на такие вещи.

Прежний опыт подсказывал Ханне, что Майк ничего ей не расскажет, если она его не спросит. И даже в этом случае он может умолчать о важном.

— И кого вы подозреваете?

— Так-так, — широко улыбнулся Майк. — Сначала ты мне расскажи.

Ханна как могла постаралась изобразить невинность.

— Я? С чего ты взял, что я кого-то подозреваю? Ты мне сам велел прекратить расследование, не помнишь?

— Ну да. Ладно, я спрошу по-другому. Кого ты подозревала до того, как перестала заниматься расследованием?

Ханна вздохнула. От Майка она ничего не добьется, если только на него не поднажмет. А чтобы поднажать, нужно сначала дать ему какую-нибудь затравку.

— Нетти Грант.

— Что?

— Ты спрашивал меня, кого я подозревала. Я подозревала Нетти Грант, но потом отказалась от подозрений.

— Отказалась?

По его тону Ханна поняла, что в голове у Майка заработал невидимый диктофон. Так уж устроены головы всех хороших полицейских. Теперь он запомнит каждое ее слово, каким бы невероятным оно ни казалось.

— Давай, — сказал Майк, наклонившись вперед и не отрываясь глядя на нее. — Ты у меня в долгу.

— За что?

— За ужин. Почему ты подозревала Нетти Грант?

Ханна вздохнула. Ладно, это она ему расскажет.

— Потому что она собиралась разводиться с шерифом, а он спорил с ней из-за квартиры. Убийство шерифа делало ее вдовой и наследницей всей собственности.

— Звучит логично, — сказал Майк. — Но откуда ты узнала про развод?

— Нетти сама мне сказала. Но она также сказала, что не убивала своего мужа, и я ей поверила.

Майк слегка нахмурился.

— Я тоже не верю, что она убила мужа, но раз у нее нет алиби…

— Еще как есть, — перебила его Ханна, широко улыбаясь. — Лайза проверила его для меня.

— Что? Как ей это удалось?

— Расскажу, только когда ты сообщишь мне что-нибудь, чего я не знаю.

Глаза Майка сузились. Ханна представила, как сурово он, наверное, смотрит на подозреваемого, которого только что привели на допрос. Слава богу, этот взгляд на нее мало действовал. Она ответила на него самым упрямым своим взглядом, и несколько долгих мгновений они смотрели друг другу в глаза, не произнося ни звука; каждый был полон решимости одержать верх. Напряжение росло и росло, и Ханна поняла, что не выдерживает.

— Кто-то из соседей видел, как Нетти шила у себя в мастерской, — сказала она.

— Доктор Найт обнаружил на мусорном баке следы еще чьей-то крови, — тут же откликнулся Майк.

— Наверное, убийца поранился, когда запихивал шерифа внутрь, — сказала Ханна. Но Майк возразил:

— Я опросил соседей, никого из них не было дома.

Майк и Ханна посмотрели друг на друга и расхохотались.

— Ты первый, — сказала Ханна.

— Нет, ты первая, — ответил Майк.

Ханна вздохнула. Спешить им некуда. Ей очень нужно узнать все про кровь на мусорном баке, и самый быстрый способ — рассказать Майку про алиби Нетти.

— Ричи Машлер сказал родителям, что пойдет гулять с друзьями, а сам пригласил к себе домой свою подружку — посмотреть кино.

— Ты это точно знаешь?

— Так Лайзе сказала мать этой девушки.

— Ладно, Нетти можно вычеркнуть из списка. Я рад, что ты сняла с нее подозрение, Ханна.

— Я тоже. Нетти мне нравится. Ну а теперь что там за кровь на крышке контейнера?

— У крышки был острый край, о который убийца мог порезаться. Если эта кровь совпадет с кровью на рубашке шерифа, парень будет у нас в кармане.

— Ты отправил ее на ДНК-анализ?

— Конечно. Это займет пару недель.

— А когда придут результаты, у тебя будет улика, чтобы обвинить убийцу.

— Совершенно верно. Но сначала нам нужно его поймать.

Ханна слегка нахмурилась.

— А ДНК-анализ поможет?

— Вряд ли. Хотя мы, конечно, проверим по базе данных.

— Но почему ты считаешь, что результаты ни с чем не совпадут? — спросила Ханна, уловив сомнение в голосе Майка.

— Не думаю, что нам так повезет. На профессиональное заказное убийство это не похоже, но и на случайность тоже. Кто-то, знавший шерифа, ненавидел или боялся настолько, что встретился с ним лицом к лицу и убил.

— То есть… думаешь, это кто-то из местных?

— Это моя догадка. В идеальном мире не нужно было бы гадать. Я бы просто проверил всех в стране на соответствие ДНК.

— В идеальном мире убийств вообще бы не было и ты бы оказался без работы.

— Верно, — улыбнулся Майк. — Вот за что я тебя так люблю, Ханна. В твоих размышлениях всегда есть перспектива.

Ханна глубоко вздохнула и сжала губы. Она боялась уточнять: «любит» в смысле «она-ему-нравится-как-знакомая» или в том смысле, что он ее любит.

Кажется, Майка не смутило ее молчание, потому что он нагнулся к Ханне и сжал ее руку в своих теплых ладонях.

— Хочешь съесть десерт сейчас? Или, может, возьмем его с собой и съедим у тебя?

Сердце в груди у Ханны исполнило разухабистую чечетку. Ведь Майк говорил, что весь вечер у него свободен — и вот он хочет завершить его дома у Ханны. Может, он готовится сделать ей предложение?

— Так что, Ханна? — улыбнулся ей Майк.

Губы Ханны улыбнулись в ответ. Хорошо, что она сейчас сидит. Ноги ослабли, она прямо чувствовала, как коленки стучат друг об друга.

— Давай возьмем с собой яблочный пирог, — сказала она.

И пока он заказывал десерт и расплачивался, она скрестила под столом пальцы, надеясь, что подаренный матерью освежитель воздуха сделал свое дело.

Глава 24

— Значит, ты так ничего серьезного и не узнала? — спросил Майк, выскребая ложкой остатки ванильного крема, который Ханна приготовила к яблочному пирогу.

— Да в общем, нет, — ответила Ханна и под столом скрестила пальцы на левой руке, отказываясь от своей лжи. Она узнала, что Сьюзи Хэнкс была внучкой шерифа, а это важно, не говоря о том, что шериф поссорился на парковке с Луэнной всего за несколько минут до убийства. Но сообщать обо всем этом Майку она не собиралась. — Я была так занята тем, чтобы доказать алиби Билла, у меня просто не оставалось времени расследовать остальное. Ну а ты? Нашел какие-нибудь подсказки, когда обыскал машину шерифа и его дом?

Майк покачал головой:

— Ни одной.

— Значит, ты не знаешь, занимался ли шериф расследованием, когда его убили?

— Нет. Слухи ходили, что именно так и было, но в участке никто ничего точно не знает. — Глаза Майка сузились. — Ты ничего про это не слышала?

— Разную чепуху. Я знаю только, что он всегда вел какое-нибудь важное дело накануне выборов. Чтобы раскрыть его и набрать популярности для переизбрания. Скорее всего, и на этот раз чем-то таким занимался.

— А это ты откуда узнала?

— Одна мамина подруга рассказала, — ответила Ханна, на этот раз даже не потрудившись скрестить пальцы. Барбара Доннели, как и Делорес, была членом Исторического общества Лейк-Иден. Конечно, никто не стал бы называть их друзьями-не-разлей-вода, но все же они немного приятельствовали. — Я подумала, что он мог оставить какие-нибудь записи на рабочем столе, или в портфеле, или еще где.

Майк покачал головой:

— В его рабочем кабинете ничего не было, и дома тоже, если не считать двух пустых портфелей. Если он и вел какое-то дело, то спрятал записи где-то еще.

— Наверное, ты прав, — сказала Ханна. И решилась сказать, еще не совсем понимая, зачем ей это нужно: — Я бы хотела осмотреть его кабинет в участке и дома. Вдруг ты что-нибудь упустил.

Майк бросил на нее взгляд, от которого свернулось бы даже сгущенное молоко.

— Кто здесь профессионал — я или ты? Я умею проводить обыск. И я ничего не упустил.

— Эх, — еле слышно пробормотала Ханна. Не нужно было так нагло вмешиваться. Теперь Майк взгромоздился на своего любимого конька, и придется его улещивать, чтобы к нему вернулось хорошее настроение. — Хочешь доесть мой кусок пирога? Он такой большой, а я уже наелась.

— Н-ну… Ладно, давай его сюда, — сказал Майк чуть мягче. Но Ханна понимала, что одним лишь тестом с яблоками тут не обойтись.

— Может, посмотрим фильм? Я взяла в прокате последний полицейский боевик-стрелялку.

Майк снова бросил на нее антимолочный взгляд. Правда, на этот раз убойной силы в нем было поменьше.

— С чего ты решила, что мне нравятся такие фильмы?

— Не знаю, — пожала Ханна плечами. — Мне показалось, это в твоем стиле.

— Что в моем стиле?

— Ну, знаешь… непобедимый справедливый полицейский пачками арестовывает плохих парней — жутких мазил.

Майк запрокинул голову и расхохотался.

— Ловко ты поддела эти фильмы. Когда плохие парни стреляют в героя, они всегда промахиваются. Зато попадают во все, что может красиво разлететься вдребезги перед камерой.

— Я тоже это заметила, — сказала Ханна, заметив также, что сумела вернуть Майку хорошее настроение. — Потому они мне и нравятся. Я развлекаюсь тем, что нахожу ошибки в сюжете.

— И я тоже. Так что за фильм ты взяла?

Десять минут спустя Майк и Ханна сидели рядом на диване, уплетали попкорн, который она испекла в микроволновке, и хохотали над замеченными в фильме ошибками. Ханна уютно прижалась к Майку, тот обнимал ее за плечи, а Мойше устроился у нее под боком и мурлыкал так самозабвенно, что им даже пришлось сделать телевизор погромче. Внимание Ханны раздвоилось. Одна ее часть сосредоточилась на Майке и на том, что она чувствовала, сидя рядом с ним в такой домашней, даже интимной обстановке. Другая часть следила за фильмом. Они досмотрели до момента, когда полицейский вошел в комнату своей умершей дочери, где все осталось по-прежнему, и поклялся поймать ее убийцу.

— Вот странно, — пробормотала Ханна, не сознавая, что говорит вслух. Майк вопросительно посмотрел на нее. — Глупо оставлять комнату покойного такой, какой она была при жизни. Шериф так же поступил с комнатой Джейми.

Майк нажал на пульте «паузу» и повернулся к ней.

— Откуда ты знаешь?

— Нетти как-то обмолвилась, — ответила Ханна, не уточнив, что «как-то» случилось всего пару дней назад. — Сказала, что хотела разобраться в комнате Джейми, но шериф ей не позволил.

— Я заметил, когда обыскивал комнату. На столике у кровати лежала контрольная работа Джейми трехлетней давности, а в шкафу висела его одежда.

— Тебе не кажется, что это немного… того? То есть, я хочу сказать, вообще ничего не менять в комнате после смерти сына? Если бы он действительно хотел сделать в ней кабинет, надо было все выбросить.

Майк пожал плечами:

— Каждому нужно время, чтобы справиться. Кому-то больше, кому-то меньше. Это часть нашей скорби. Когда у меня умерла жена, прошел целый год, прежде чем я смог достать из шкафа ее одежду, и то лишь потому, что купил себе новых рубашек, которые некуда было положить. А туалетный столик я так и оставил, каким он был при ней.

— Что, здесь? В Лейк-Иден?

— Ну да. Он отлично смотрится в комнате для гостей, да и гостей у меня все равно не бывает. Я его сохранил, потому что хотел всегда иметь перед глазами какие-нибудь вещицы из прошлого, чтобы напоминали мне, какой замечательной была моя жизнь.

Ханна почувствовала укол ревности. Разве Майк не считает, что и сейчас у него замечательная жизнь? Но ревновать Майка несправедливо, ведь он всегда был с ней честен. Когда они начали встречаться, он сразу сказал, что все еще тоскует по жене и не готов к серьезным отношениям. А она обещала, что будет относиться к этому с пониманием.

— Когда хочется оставить несколько дорогих для тебя вещей — это я могу понять, — сказала Ханна. — Но ведь Нетти наверняка горевала о Джейми не меньше шерифа. И при этом хотела освободить комнату Джейми для чего-нибудь еще. Жизнь-то продолжается. Людям приходится справляться. Это бесконечный процесс.

— Ты практичнее меня. Если бы я завтра умер, ты, наверное, выкинула бы в окно медальон, который я тебе подарил на Рождество, продала бы картину, которую мы купили на сельской ярмарке, и тут же про меня забыла.

— Ни в коем случае, — сказала Ханна и погладила его по щеке. — Я всегда буду о тебе помнить, Майк, даже без сувениров.

И они, как Ханна и предполагала, поцеловались. А потом еще. Мойше протестующе взвыл и соскочил с дивана в поисках более тихого места для отдыха. Ханна и Майк рассмеялись. Он снова притянул ее к себе, и тут у него зазвонил телефон.

Майк со стоном выпустил Ханну из объятий.

— Сотовый, — сказал он, доставая его из куртки. — Я сказал, что мне можно звонить только в экстренном случае.

Усилием воли Ханна удержала готовое сорваться с языка выразительное словцо. Он же полицейский. И в выходные, и в будни. На службе и дома. Если полицейскому позвонили, он обязан ответить.

— Привет, Шона Ли, — сказал Майк, и Ханна навострила уши. Секунду спустя он уже оживленно болтал, отодвинувшись от Ханны на другой конец дивана. — Так ты все закончила?

Ханна посмотрела на часы, стоявшие на телевизоре. Десятый час. Неужели Шона Ли до сих пор на работе?

— Нет-нет, все в порядке. Я же сам просил позвонить, когда закончишь. Я буду самое позднее через пятнадцать минут. Можешь подождать меня в вестибюле.

Майк положил телефон в карман и повернулся к Ханне. Она мрачно смотрела на него, даже не стараясь имитировать любезность. Пару минут назад внутри у нее все кипело от страсти, сейчас — от ярости.

— Шона Ли сказала, что подождет на работе, пока я не вернусь со свидания. У нее что-то с машиной, я обещал подбросить ее до дома.

— Минуточку, — сказала Ханна, стараясь не скрежетать зубами, — значит, ты обещал подбросить Шону Ли до дома после свидания со мной?

— Ну да. Я же не собирался засиживаться допоздна — мне завтра с утра на работу, да и тебе тоже. Вот и сказал ей, чтобы звонила мне, когда закончит разбирать рапорты, и я за ней заеду.

— По-моему, у тебя неверные представления о свидании, — процедила Ханна, в упор глядя на Майка.

— Да что случилось? Я просто подвезу ее до дома, и все.

— А не припоминаешь ли ты, — сказала Ханна, уперев руки в бока, готовая сразиться с Майком в открытую, — что совсем недавно мы с тобой обнимались вот на этом диване? Мне казалось, это кое-что значит.

Майк погладил ее по руке.

— Это и правда много значит.

— Но ты позволил Шоне Ли нам помешать.

Майк на мгновение задумался и улыбнулся одной из тех убийственных улыбок, от которых у Ханны по коже бежали мурашки и сосало под ложечкой.

— Ты хочешь, чтобы я остался?

— Еще чего! — огрызнулась Ханна. — Ты уже пообещал Шоне Ли, а обещания надо выполнять!

Мгновение Майк молчал, а потом тяжело вздохнул.

— А что могло случиться, если бы я ей не пообещал?

— А вот этого ты уже не узнаешь. — Ханне очень хотелось заорать, или врезать Майку по неотразимой морде, или излупить чем-нибудь потяжелее, но ничего этого она не сделала. Просто встала с ледяным достоинством, на какое только была способна, и протянула ему куртку.


— По крайней мере, у меня есть ты! — сказала Ханна, направляясь в гостиную и приглашая с собой Мойше. Она поставила на журнальный столик дорогую тарелочку ручной работы, которую ей давным-давно на Рождество подарила Делорес, и до краев налила в нее йогурта. — Йогурт — полезная, здоровая пища. Тебе от него будет много пользы.

Мойше принялся жизнерадостно лакать, а Ханна пошла в кухню, чтобы убрать остатки йогурта в холодильник, а себе налить бокал белого вина. Ей нужно успокоиться и найти способ справиться с яростью, что бушевала в ней из-за Майка и Шоны Ли, — это приемлемее, чем двойное убийство. Ханна уселась в свой любимый уголок дивана, подложила под бок любимую подушку, отпила вина и принялась переключать каналы в поисках чего-нибудь, что притупит ее обиду.

Как только она наткнулась на программу, повествующую о жизни морских выдр, в дверь постучали. Если вернулся Майк, то это предел наглости. Неужели он думает, что может отвезти домой ее, потом отвезти домой Шону Ли, а потом вернуться к Ханне?

— Кто там? — крикнула Ханна, не снимая руки с задвижки.

— Это я. Я вернулся, Ханна, открывай!

Голос был очень похож на голос Нормана, и Ханна решила заглянуть в «глазок», но поняла, что это не поможет. Лампы на лестнице располагались так, что Ханна видела только темный силуэт.

— Норман? — спросила Ханна, открывая дверь. И оказалось, что это действительно Норман, такой обыкновенный и надежный. Норман был совершенно лишен мужской привлекательности Майка, и сейчас Ханна этому была страшно рада. Сумасшедшей страсти на сегодняшний вечер с нее хватит.

— Привет, Ханна, — улыбнулся Норман, и сердце Ханны радостно подпрыгнуло. Норман-то ей сейчас и нужен.

— Заходи. — Ханна распахнула дверь.

Норман быстро подставил ногу, чтобы Мойше не выбежал в подъезд, и зашел. Потом подхватил кота, прижал к себе, как ребенка, и почесал ему живот и горлышко.

— Я по тебе соскучился, толстопузый!

— А по мне? — не удержалась Ханна. — По мне ты тоже соскучился?

— Это само собой. Я не очень поздно?

— Лучше поздно, чем никогда, — сказала Ханна и подумала, не сделать ли эти слова своим личным девизом. Она взяла куртку Нормана и повесила на спинку стула у двери. — Хочешь что-нибудь выпить? Кофе, вино, газировку, что угодно.

— Чего-нибудь диетического, если позволишь. Я выпил достаточно кофе, пока летел в самолете.

Ханна помчалась в кухню за напитком для Нормана, а когда вернулась, он уже сидел на диване. Мойше свернулся калачиком у него на коленях. Судя по всему, кот уже позабыл про Майка и воспылал самыми искренними дружескими чувствами к Норману. Она поставила бокал на журнальный столик и села в угол дивана.

— Отчего ты так быстро вернулся в Лейк-Иден?

— Андреа мне написала про убийство шерифа Гранта. И добавила, что доктор Найт велел ей не вставать с кровати. Ну, и я сразу решил вернуться, просто на случай, если вдруг понадобится моя помощь.

— Как здорово, что ты приехал. Мне так нужна твоя помощь, — широко улыбнулась Ханна.

— Отлично. — Кажется, Норман был страшно рад это слышать. — Что от меня требуется?

Ханна глубоко вздохнула и наконец-то высказала идею, вертевшуюся у нее в голове с тех пор, как Майк рассказал ей про пустые портфели у шерифа дома.

— Ты ведь знаком с Нетти Грант?

— Да, я ей в прошлом году подправлял коренной, он слишком близко сидел к соседнему зубу.

— Понимаешь, она уехала в Висконсин к родственникам, а мне нужно попасть в ее квартиру и обыскать кабинет шерифа. Ты мне поможешь, правда?

— Кажется, это незаконно?

— Ну да, но ведь это всего лишь формальность. Нельзя допустить, чтобы такой пустяк помешал нам поймать убийцу. Поможешь?

Норман глубоко вздохнул. Потом шумно выдохнул.

— Куда же я денусь? Не позволю же я тебе заниматься такими делами в одиночку. Когда будем вламываться?

— Чем скорее, тем лучше. Хорошо бы сегодня, но, мне кажется, этим удобнее заняться днем. Тогда не понадобятся фонарики — а значит, меньше шансов, что нас заметят соседи. Например, завтра утром.

Норман поежился. Но согласился:

— Договорились.

— Отлично. Какое счастье, что ты так быстро вернулся, Норман. Надеюсь, ты не пропускаешь ничего важного на своей конференции?

— Да нет, пустяки. Все равно там была скукотища.

— А, — сказала Ханна, размышляя, относится ли это определение и к общению с бывшей невестой Нормана, дантистом. — Может, перекусишь чего-нибудь? Теми порциями, которые подают в самолетах, воробья не накормишь.

— Честно говоря, не откажусь. Хочешь, поедем поедим гамбургеров?

Ханна покачала головой:

— Нет, спасибо. Я уже поела. Сейчас я тебе что-нибудь приготовлю. Например, Дырку от Бублика.

— Что?

— Примитивное блюдо, я придумала его для своей соседки по комнате в колледже. Оно подкрепляло нас, когда мы засиживались допоздна. На самом деле это поджаренное яйцо с тостом.

— Звучит вкусно. Тебе помочь?

— Нет, помощь не требуется. Посмотри пока телевизор. Сам увидишь — не успеешь переключить на другой канал, я уже все приготовлю.

Улыбаясь, Ханна отправилась в кухню. До чего здорово, что Норман вернулся. Все сразу стало гораздо проще, и груз забот, который она тащила на своих плечах, как будто стал вполовину легче. Наверное, так чувствуют себя жены, когда делятся с мужьями своими проблемами. Может, стоит забыть Майка и выйти за Нормана?

На изготовление Дырки от Бублика ушла пара минут. Вернувшись в гостиную, она увидела, что Норман поставил тот же фильм, который до этого она смотрела вместе с Майком.

— Вот, угощайся.

— На вид очень аппетитно, — заулыбался Норман, ставя фильм на «паузу».

— Так и есть. Иногда я сама себе это готовлю. Я и не знала, что ты любишь фильмы про полицейских.

— Вообще-то не люблю, — простодушно улыбнулся Норман, — но этот такой ужасный, что даже смотреть интересно.

— Ну, тогда давай смотреть. — Ханна уселась на диван рядом с ним. Про то, что за сегодняшний вечер она уже успела просмотреть почти половину этого фильма вдвоем с Майком, она решила не распространяться.

Несмотря на банальные диалоги, бессмысленную стрельбу, высосанный из пальца сюжет и неестественных героев, Ханна от души увлеклась фильмом. Может, все дело было в «дежа вю», в том, что эти же самые бездарно сыгранные сцены она смотрела вместе с Майком и могла повторить избитые реплики почти слово в слово. Может, оттого, что Норман хохотал над туповатыми речами персонажей, и видно было, что ему здесь хорошо. А может, оттого, что, расправившись с ужином, Норман пододвинулся к ней и обнял за плечи — дружеская рука на плече, она защищала Ханну. А может, оттого, что Норман — ее самый-самый лучший друг, и даже еще больше.

— Конец, — сказал Норман, когда фильм закончился.

— Могли бы сделать его вдвое короче, — вздохнула Ханна. — В жизни своей не видела фильма ужаснее.

— Такой же ужасный, как поездка в Сиэтл без тебя. Когда случалось что-то смешное, я открывал рот, чтобы рассказать тебе, — а тебя и нет.

— Со мной было то же самое.

Норман наклонился и поцеловал ее. Но не это удивило Ханну — удивило ее то, с какой радостью, даже энтузиазмом она ответила на его поцелуй. До чего чудесно снова очутиться в его объятиях! С Норманом она чувствовала себя умиротворенной, довольной и спокойной.

Мойше жалобно пискнул, и Норман выпустил ее из объятий. Вдвоем они повернули головы к Мойше — тот сидел на спинке дивана и не отрываясь смотрел на них загадочными желтыми глазами.

— Он что, ревнует? — спросил Норман.

— Да нет, вряд ли. — Ханна решила не рассказывать, что сегодня Мойше уже один раз прогнали с дивана подобным же образом и кот, скорее всего, боится повторения процедуры. — Наверное, устал и ждет, когда же я разберу постель.

— Вот кто устал, так это я, — взглянув на часы, сказал Норман. — Надо позвонить маме, сказать, что я приехал. Если ее не предупредить, она решит, что к ней в дом ввалился грабитель, и пристрелит меня.

— Разве она еще не спит? — спросила Ханна.

— Вряд ли. Только половина десятого, а раньше десяти она не ложится.

— Норман, сейчас половина двенадцатого, — Ханна показала на часы на телевизоре. — Ты, наверное, не перевел стрелки, когда улетал из Сиэтла.

— Ох, и правда! Я про них даже не вспомнил. Звонить маме, конечно, уже поздно. Ладно, будем надеяться, что я не напугаю ее до смерти, когда войду в дом.

— Норман, зачем так рисковать маминым здоровьем? Переночуешь у меня, а домой придешь завтра с утра.

Норман повернулся к ней, удивленный и обрадованный.

— У тебя? То есть… здесь… с тобой?

— Конечно. У меня есть отлично обставленная комната для гостей.

— А. — Норман заметно приуныл. — Спасибо, но я, наверное, лучше пойду домой. Соседи могут заметить меня утром и все понять неправильно.

Когда Норман ушел, Ханна исполнила ежевечерний ритуал: закрыть дверь на все замки, тщательно проверить, заперты ли окна, а потом потушить свет. Натягивая пижаму, Ханна размышляла, согласился бы Норман переночевать у нее, если бы она не стала так настойчиво поминать комнату для гостей. Конечно, он бы не был так решителен, как Майк. Но если он чего-то не сделал, это не значило, что он этого не хотел.

Ханна вздохнула и забралась под одеяло. Одна. Она была одна целых три секунды. Затем на кровать вспрыгнул Мойше — от его тяжести даже вздрогнул матрас — и замурлыкал, устраиваясь поудобнее на дорогой подушке из гусиного пуха. Ханна специально купила Мойше эту подушку, чтобы он не залезал посреди ночи на ее собственную.

— Мне и с тобой неплохо, — сказала ему Ханна, протянула руку и трижды погладила его шкурку. Мойше не позволял тискать себя подолгу. Если погладить его больше трех раз — он тут же переберется подальше в ноги.

Ханна закуталась в одеяло и задумалась о двух мужчинах, побывавших сегодня в ее гостиной. И тот, и другой целовали ее, и поцелуи ей понравились, хотя и были совсем разные. Поцелуй Нормана был похож на поездку в такси из аэропорта после долгого полета в сложных метеорологических условиях. А целоваться с Майком было все равно что пытаться побить мировой рекорд по скоростному спуску — этакая адреналиновая встряска. Что нравится ей больше: комфорт и безопасность или будоражащие кровь развлечения? Ханна вздохнула и засунула голову под подушку. Сложно выбирать, когда хочется и того, и другого, и все вместе.

Дырка от Бублика

Ломтик хлеба (любого)

Одно яйцо

Размягченное масло

Стакан с тонкими краями или формочка для печенья


Обрызгайте сковороду антипригарным спреем и отложите в сторону.

Намажьте кусок хлеба маслом с одной стороны. Положите масляной стороной на сковороду. Смажьте маслом вторую сторону.

С помощью стакана или формочки для печенья вырежьте в хлебе отверстие. Вырезанный кусок также положите на сковородку.

Поставьте сковороду на средний огонь и поджарьте хлеб с одной стороны. Затем разбейте яйцо в вырезанное отверстие (если есть хочется очень сильно, можно разбить два яйца.) Посолите и поперчите по вкусу. Когда яйцо поджарится с одной стороны, переверните весь кусок с помощью широкой лопатки. Вырезанную часть тоже переверните. Прожарьте до желаемой готовности.


Трейси любит Дырки от Бублика на завтрак. Ей нравится, когда желток еще мягкий, чтобы можно было обмакивать в него поджаренный кусочек хлеба. А это без сомнения доказывает, что она — моя родная племянница.

Глава 25

— Давай оставим несколько штук Норману, — предложила Лайза. Она достала из духовки и переложила на блюдо последнюю порцию Апельсиновых Крекеров, — и поздравим его с возвращением домой.

— Давай. Я так рада, что он снова здесь.

— У нас сегодня есть какие-нибудь важные дела?

— Вообще-то… да, есть.

Нервы Ханны были натянуты до предела, и ей пришлось поглубже вздохнуть, чтобы успокоиться. Нужно рассказать Лайзе о том, что сегодня они с Норманом собираются проникнуть в квартиру Нетти, а чем больше она об этом думала, тем сильнее чувствовала себя виноватой. Хоть и понимала, до чего это глупо. Раньше Ханна никогда не страдала оттого, что некоторые улики приходилось добывать не совсем честным путем. Но теперь все было не так. Теперь она не хотела действовать наобум, а всю ночь обдумывала план действий, пытаясь предугадать возможные ошибки. Бабушка всегда говорила: прежде чем что-то сделать, нужно как следует поразмыслить. Но ведь если бы все поступали именно так, то вообще бы не смогли ничего сделать, а только сидели бы и взвешивали «за» и «против».

— Что?

— Что «что»? — из-за своих размышлений Ханна забыла, о чем они говорили с Лайзой.

— Что у нас сегодня за важное дело?

— Ах, ты про это. — Ханна еще раз глубоко вздохнула и решительно сказала: — Лайза, нужно, чтобы ты пару часов поработала здесь без меня. Мы с Норманом собираемся к Нетти.

— Но ведь она уехала.

— Знаю. Если она не оставила открытым окно, нам придется взломать замок.

— Зачем?

— Затем, что мне нужно обыскать кабинет шерифа Гранта.

— Да нет, я имею в виду, зачем взламывать замок, если у меня есть ключ.

— У тебя есть ключ?! — завопила Ханна так пронзительно, что даже призадумалась: не ошибся ли школьный учитель музыки, когда решил, что у нее альт?

— Нетти мне его дала, когда я предложила присмотреть за ее цветами.

Ханна ошеломленно покачала головой. Лайза, оказывается, была крепким орешком.

— Ты догадалась, что мне будет нужно попасть к ней в квартиру в ее отсутствие.

— Ага, — сказала Лайза, широко улыбаясь, — и я не хотела, чтобы ты ломала замок, как какой-нибудь грабитель.

— Лайза — ты сокровище. Я и раньше это говорила, а теперь еще раз повторяю.

— Бриллиант первой воды, — сказала Лайза и хихикнула, встретив удивленный взгляд Ханны. — Когда Бонни Сурма делала заказ для следующего собрания Клуба Регентства, она так сказала про их гостью. Я спросила у нее, что это значит.

— И что же?

— Это означает «очень высокого качества», так обычно говорят про женщин. Если она — бриллиант первой воды, это значит, что у нее идеальные внешность, манеры и происхождение.

Ханна задумалась.

— А что, в этом есть смысл. Бриллианты сортируют с помощью воды, а самые лучшие и крупные отбирают во время первого промывания. Значит, бриллиант первой воды должен быть очень ценным. Совсем как ты, Лайза.

— Спасибо. — Лайза слегка покраснела от таких комплиментов. — Мне кажется, вам будет лучше войти к Нетти через заднюю дверь. Ее двор обнесен забором, так что стоит пройти за ворота, и вас уже никто не увидит.

— Хорошо придумала.

— Только ни в коем случае не прикасайтесь к растениям.

— Я, в общем-то, и не собиралась. А почему?

— Они наверняка засохнут, и тогда Майк с Биллом поймут, что ты там была. Все знают, что в городе нет человека, который умел бы обращаться с цветами хуже тебя.


— Ты решил взять камеру? — спросила Ханна, заметив на шее у Нормана фотоаппарат, когда они встретились на улочке за домом Нетти.

— Я подумал, что по фотографиям нам потом будет легче все вспомнить.

— Молодец. Где ты оставил машину? — спросила Ханна, открыв ворота и торопливо входя во двор вслед за Норманом.

— За два квартала отсюда. А ты?

— Я пришла пешком. Боялась, что мой грузовик опознают.

— Только потому, что он ярко-красный, а по бокам надписи ПЕЧЕНЬЕ и название твоего магазина?

— Вот именно, — рассмеялась Ханна. Сегодня разговаривать с Норманом было даже приятнее, чем вчера вечером. — Я очень рада, что ты вернулся, Норман. Ни за что не рискнула бы вламываться в чужой дом в другой компании.

Норман улыбнулся и обнял ее, явно приняв ее слова за комплимент. Затем поднялся по ступенькам к задней двери дома Нетти и достал кожаный чемоданчик.

— Мои инструменты, — пояснил он, расстегивая на чемодане «молнию». — Я подумал, что ими будет удобно взломать замок.

— Не сомневаюсь, но они нам не понадобятся, — Ханна достала из кармана куртки ключ, который передала ей Лайза. — У меня есть ключ.

— Ого. Тогда ладно, — сказал Норман, немного разочарованный тем, что задача упростилась.

Ханна вошла в квартиру и оглянулась. Норман хмурился. Ему явно хотелось попробовать себя в качестве взломщика.

— Не прячь инструменты. Дверь в кабинет шерифа наверняка заперта.

— Ты права. — Заметно приободрившись, Норман стал подниматься вслед за Ханной по лестнице на второй этаж. Но лицо его померкло, как только они подошли к двери кабинета и увидели, что поперек нее протянута лента. — Такой лентой огораживают место преступления.

— Знаю.

— Я думал, шерифа убили на школьной парковке.

— Так и есть.

— Значит, это не место преступления?

— С технической точки зрения нет. Может, когда Майк его опечатывал, у него под рукой не оказалось ленты с надписью «ВОН ОТСЮДА, ПОТОМУ ЧТО Я ТАК РЕШИЛ».

— Понятно, — улыбнулся Норман. — Значит, если нас тут застукают, ты скажешь, что это не место преступления и ленту натянули по ошибке?

Ханна кивнула и улыбнулась в ответ. Потом покрутила ручку двери.

— Все в порядке, заперто. Ты сможешь открыть?

— Еще как смогу, — сказал Норман, снова расстегивая свой чемоданчик. — Думаю, взломать замок гораздо проще, чем поставить коронку на зуб.

Замок попался простой, и ловкие пальцы зубного врача справились с ним очень быстро. Уже через минуту Ханна с Норманом, поднырнув под ленту, очутились в домашнем кабинете шерифа Гранта.

— Этот кабинет скорее смахивает на чью-то спальню, — сказал Норман.

— Потому что это и была спальня. Раньше здесь жил сын Грантов, Джейми. Здесь все осталось так же, как было, когда он уехал в колледж. Шериф не разрешил Нетти убрать вещи Джейми после его смерти.

— А давно он умер?

— Почти три года прошло. Тебе не кажется, что это немного странно?

Норман пожал плечами:

— Если это навязчивая идея, то, конечно, да. Но если шериф просто хотел подольше не расставаться с вещами сына, то это можно понять.

Ханна восхищенно посмотрела на Нормана. С точки зрения политкорректности его объяснение было идеальным. Может, посоветовать ему начать политическую карьеру?

— Давай я сначала здесь все сфотографирую, — сказал Норман, доставая фотоаппарат. — Нам надо знать, как все выглядело до того, как мы начнем обыск.

Когда Норман снял комнату во всех возможных ракурсах, Ханна протянула ему перчатки:

— Это тебе. Не стоит оставлять здесь отпечатки. Займись шкафом, а я посмотрю на письменном столе.

— Ладно. А что мы ищем?

— Портфели. Если найдешь — свистни. Еще мы ищем все, что не подходит ни спальне подростка, ни домашнему кабинету шерифа.

Ханна натянула перчатки и осмотрела вещи на письменном столе, но не увидела ничего, кроме старых счетов, погашенных чеков и записей домашних расходов. Похоже, шериф убрал все вещи Джейми со стола в ящик. В левом нижнем ящике лежал рекламный проспект колледжа, несколько зачетных ведомостей Джейми, программа университетского курса, пособия Клиффа с ярко-желтыми заголовками и толстый учебник с загнутыми вместо закладок страницами, по которому Джейми готовился к вступительному тесту. Ничего принадлежащего полицейскому участку здесь не было. И не было ничего, чтобы подсказать, какое дело вел шериф перед тем, как его убили.

— Ханна, я нашел портфель, — глухо прозвучал голос Нормана из глубины шкафа.

— Коричневый?

— Да.

— Заберем его с собой. Отложи его в сторону и продолжай искать.

— Хорошо. А у тебя что-нибудь есть?

— Ничего, не считая кучи пособий Клиффа.

— Кучи чего?

— Пособий Клиффа. Знаешь, такие черные с желтым книжечки, по которым школьники готовятся к тестам? Их придумал Клифф Хильглас, он еще основал компанию, чтобы начать их выпускать, кажется, в пятьдесят каком-то.

— Ладно, ты не дала мне погрязнуть в невежестве. А кроме этого, ничего нет?

— Ничего особенного. — Ханна придвинула стул обратно к письменному столу и направилась к комоду. Его ящики были набиты одеждой Джейми, и, перебирая стопки белья, носков и носовых платков, Ханна чувствовала себя настоящим кладбищенским вампиром.

— Ай! — донесся из глубин шкафа вопль Нормана.

— Что с тобой? — Ханна подбежала к нему, чтобы узнать, не требуется ли помощь.

— Я уколол палец ноги обо что-то острое. Подай, пожалуйста, фонарик.

Ханна передала Норману фонарик, прихваченный из грузовичка, и отодвинула в сторону одежду Джейми, чтобы разглядеть, на что Норман наткнулся.

— Похоже на ящик с запчастями от автомобиля, — сказал Норман, вылезая из шкафа со своей находкой. — Наверное, у Джейми была какая-нибудь старая развалюха, которую он сам чинил.

— Наверное. У студентов обычно нет денег на автомехаников.

Норман заглянул в коробку и нахмурился.

— Странно. Здесь стартер от «шевроле» и свеча от «форда».

— Ты так хорошо разбираешься в машинах, что можешь определить их марку по запчастям? — потрясенно спросила Ханна.

— Запросто. Особенно если на них выбито имя производителя.

Ханна засмеялась, но вдруг поняла, что ей сказал Норман.

— Как думаешь, можно на одну машину поставить стартер от «шевроле» и свечу от «форда»?

— Точно не знаю, но, по-моему, нет. Вряд ли автомобильные компании согласятся на то, чтобы их запчасти можно было заменить деталями другого производителя. Ты знаешь, какой марки была машина Джейми?

— Нет, но могу узнать. Норман, сфотографируй, пожалуйста, эти запчасти. Они могут нам очень пригодиться. Мне нужно позвонить.

Не прошло и пяти минут, как Ханна вернулась. Вид у нее был гораздо озадаченнее, чем когда она уходила. Она позвонила Луэнне, и та рассказала об очень, очень странных вещах.

— Ты их сфотографировал?

— Да, целую пленку истратил. И нашел еще один портфель. Он стоял в углу, возле мусорной корзины. Что ты узнала про машину?

— Очень странные вещи. У Джейми не было машины. Когда ему было нужно, он брал машину Нетти. А все остальное время ездил на своем «харлее».

Норман заглянул в ящик.

— Но это детали от автомобиля. Я уверен.

— А я уверена, что запчасти от автомобиля нельзя поставить на мотоцикл. — Ханна вздохнула и присела на краешек кровати Джейми, подобрав ноги. И вдруг стукнулась пяткой о нечто твердое. — Под кроватью что-то есть.

Через мгновение Ханна с Норманом уже лежали на полу и внимательно смотрели под кровать. Она светила фонариком, а он держал покрывало.

— Еще один ящик, — сказал Норман. Он взялся за край и попытался вытащить коробку из-под кровати. — Тяжелый. Наверное, тоже с запчастями. Но зачем они Джейми, если у него не было машины?

— Ответ на этот вопрос, — сказала Ханна, помогая Норману, — стоит не меньше миллиона долларов.

Вытащить ящики оказалось делом не из легких, но вдвоем Ханна и Норман извлекли из-под кровати Джейми и сфотографировали четыре ящика с запчастями для автомобилей, Кроме того, Ханна добыла из-под кровати еще один коричневый портфель. Потом они затолкали ящики обратно, Ханна сложила все портфели, и они вышли из комнаты, аккуратно заперев за собой дверь.

— Куда теперь? — спросил Норман, открывая перед Ханной дверцу своего автомобиля.

— К Барбаре Доннели. Она нас ждет. Я ей позвонила от Нетти.

— Она скажет нам, в каком из портфелей есть потайное отделение?

— Правильно. — Ханна обрадовалась, что Норман запомнил ее вчерашние объяснения. Она очень устала и сейчас была бы уже не в состоянии внятно все рассказать.

— До Барбары ехать не меньше десяти минут, — Норман встревоженно взглянул на Ханну. — Можешь немного вздремнуть, если хочешь. У тебя измученный вид.

— Так и есть, — призналась Ханна, закрывая глаза.

Убаюканная плавным ходом машины Нормана, она расслабилась — и провалилась в сон.

— Ханна, мы приехали.

Ханна открыла глаза и увидела, что они уже стоят на дорожке рядом с домом Барбары.

— Как мы могли примчаться сюда так быстро? Я глаз толком закрыть не успела.

— За двадцать минут? Я специально поехал в объезд, чтобы ты поспала подольше.

— Да? — Ханна почувствовала себя немного глупо оттого, что не заметила, как уснула в машине Нормана. — Э-э-э… спасибо.

— Разве ты вчера не выспалась?

— Видимо, нет, — сказала Ханна и поспешила выйти. Вряд ли стоило рассказывать Норману, что вчера после его ухода она еще целый час решала, чьи поцелуи ей понравились больше — его или Майка.

Ханна поднялась на крыльцо дома Барбары и открыла входную дверь. На самом деле это была дверь на веранду, затянутую сеткой. Чтобы утеплить ее к зиме (был ведь почти конец октября), Барбара прикрепила с наружной стороны двери плотную пленку, которая должна была стать препятствием для снежных хлопьев.

— Газонное покрытие? — спросил Норман, разглядывая пол на веранде.

— Искусственный торф, — поправила Ханна. — Брат Барбары работает в компании, которая производит торф, поэтому Барбаре он достается бесплатно. Позади ее дома слишком мало места для сада, вот она и выставляет сюда горшки с цветами на лето. Очень удобно — сидишь все равно что в саду, и никаких насекомых.

Норман позвонил, и хозяйка сразу же открыла дверь. Похоже, Барбара видела, как они идут по дорожке, решила Ханна.

— Проходите. У меня как раз кофе сварился.

— Барбара, ты моя палочка-выручалочка. Я так устала, что заснула в машине по дороге сюда.

— Значит, я правильно сделала, что сварила покрепче, — сказала Барбара. Она провела их в кухню и усадила за стол. — Норман, ты тоже будешь?

— Да, благодарю. От кофе я никогда не откажусь.

Барбара налила кофе и поставила чашки перед Ханной и Норманом. Достала сливки и сахар, а потом показала на портфели:

— Дайте-ка мне на них взглянуть. Полагаю, спрашивать, как они к вам попали, не стоит?

— Не стоит, — ответила Ханна и облегченно выдохнула. Врать Барбаре ей очень не хотелось. Барбара работала в полицейском управлении и была обязана докладывать о всяком замеченном ею преступлении. Правда, Ханна зашла в дом Нетти, открыв входную дверь ключом, что преступлением считаться не может. Но вот в кабинет шерифа они проникли, поковырявшись в замке зубоврачебными инструментами, а это, независимо от того, законно или нет висела на двери полицейская лента, было уже преступлением. И похищение портфелей тоже.

Норман поставил все три портфеля на стол. Барбара покачала головой:

— Это не он, и этот тоже. А вот этот…

Когда Барбара взяла в руки третий портфель, Ханна затаила дыхание. И облегченно выдохнула, когда Барбара уверенно кивнула.

— Это он. — Барбара открыла портфель и заглянула внутрь. — Кажется, будто в нем совершенно ничего нет, правда? — Ханна и Норман кивнули, а Барбара показала им внутренности портфеля. — Теперь взгляните на подкладку. Она с рисунком: небольшие квадраты с буквами и цифрами.

— Они что-нибудь означают? — догадался Норман.

— Правильно. Нужно положить портфель на гладкую поверхность и нажать их в определенном порядке. Сначала ноль-ноль-семь.

— Как у Джеймса Бонда? — поняла Ханна.

— Да. А потом кодовое слово. Бонд.

Норман и Ханна внимательно смотрели, как Барбара нажимает по буквам имя, которое стало синонимом слова «шпион».

— Теперь нужно придержать портфель левой рукой, а правой с силой повернуть ручку направо. Когда вы ее отпустите, произойдет вот это.

Вытаращив глаза, Ханна следила за тем, как дно портфеля раскрылось и в одной из стенок появился потайной карман шириной примерно полдюйма.

— Ух ты!

— Вот уж действительно «ух ты», — сказал Норман, восхищенно разглядывая портфель. — А пистолет в него поместится?

Барбара расхохоталась.

— Шериф спросил у меня то же самое, когда получил этот портфель в подарок. Я ответила, что для пистолетов у них есть другая модель, но я не стала ее заказывать, потому что он может носить оружие открыто. Этот сделан специально для важных бумаг, вроде тех папок, что он забирал домой.

— Там что-нибудь есть? — спросила Ханна.

Барбара просунула пальцы в узкую щель и вытащила пластиковую папку.

— Здесь пропавший рапорт. Ну-ка, посмотрим, что в нем.

Затаив дыхание, Ханна ждала, пока Барбара дочитает. Ей очень хотелось отобрать рапорт и поскорей прочитать его самой, но усилием воли она заставила себя усидеть на месте.

— Прости, Ханна, — сказала Барбара, пролистав рапорт. — Здесь нет ничего особенного. Просто рапорт Лонни Мерфи о наблюдении за автомобилем. Он написал его перед тем, как ушел в отпуск.

— Неужели ничего важного? — спросила Ханна.

— Вроде бы ничего. Обычная рутина.

— Если это обычная рутина, — удивился Норман, — тогда почему шериф спрятал его в потайном отделении?

— Не знаю. Хотя… — Барбара еще раз просмотрела рапорт и хмыкнула. — Все ясно. Лонни забыл написать на рапорте номер, а шериф был прямо помешан на соблюдении формальностей. Наверное, он забрал рапорт домой, чтобы потом сделать Лонни выговор.

— Похоже на то, — пробормотала Ханна, вспомнив, как любил шериф придираться к мелочам. Если бы шериф не стал жертвой насилия, к возвращению из отпуска выговор уже красовался бы в личном деле Лонни.

— Прочти, если хочешь. — Барбара передала рапорт Ханне.

Ханна взяла рапорт и быстро пробежала его глазами. Лонни писал о том, как заметил показавшуюся ему подозрительной машину, проверил ее по компьютеру, а когда выяснилось, что машина была угнана, арестовал водителя.

— Понимаешь? — спросила Барбара, когда Ханна передала рапорт Норману.

Насколько Ханна понимала, рапорт не имел никакой связи с убийством шерифа. Даже если бы дружки водителя хотели отомстить за его арест, они явились бы к Лонни, а не к шерифу.

— По-моему, все ясно, — сказал Норман, дочитав рапорт до конца. — Барбара, если хочешь, мы могли бы вернуть его в управление. Ханна сказала, что ты в отпуске.

Барбара покачала головой и забрала у него рапорт:

— Не нужно. Я сама положу его на место, когда вернусь на работу.

— Но Шона Ли, наверное, с ног сбилась, пока его разыскивала, — смущенно сказала Ханна. — А ты хотела пробыть дома еще неделю.

Барбара кивнула и ехидно улыбнулась.

— Пусть поищет. Чем больше у нее работы, тем меньше времени строить глазки. Может, так она спасется от кровавого покушения на свою жизнь.

Глава 26

Когда они с Норманом отъехали от дома Барбары, мысли в голове Ханны понеслись с космической быстротой. Она погрузилась в раздумья и не расслышала, как Норман заговорил с ней.

— Прости, Норман. Что ты сказал?

— Хотел узнать твое мнение о рапорте Лонни. Думаешь, тут есть связь с убийством шерифа?

— Даже не знаю. Лонни сцапал угонщика, а в комнате Джейми мы нашли автозапчасти. Получается, оба случая связаны с машинами.

— Ты, кажется, говорила, что Джейми погиб в автокатастрофе?

— Точно! — воскликнула Ханна, но потом опять задумалась. — Но какая связь?

Норман пожал плечами:

— Не могу точно объяснить. Кстати, шерифа убили посреди школьной парковки, на которой было полно машин.

— И напали на него, когда он стоял возле патрульной машины, — вздохнула Ханна. — Тебе не кажется, что машин в этом деле чересчур много?

— Возможно. Я просто подумал, что, если бы у нас в руках были все части головоломки, мы бы сложили картину целиком.

— Логично, — хитро улыбнулась Ханна. — Ну а что, если некоторые куски окажутся из другой головоломки?

Норман задумался, благо в это время они как раз ждали, пока на светофоре на перекрестке Первой улицы и Элм-стрит загорится зеленый.

— М-да. Тогда они нас, конечно, запутают. И что же нам делать?

— Понятия не имею, — ответила Ханна. До чего противно чувствовать, что ничего не можешь сделать. — Думаю, надо собрать побольше фактов. Рапорт Лонни был очень кратким, наверняка он сильно торопился, когда писал. Возможно, он не упомянул о каких-то вещах, которые показались ему неважными. Я поговорю с ним и выясню, что именно произошло, когда он конфисковал украденную машину.

— Правильно. А мне пока чем заняться?

— Напечатай фотографии. Это тоже очень важно. Может, мы заметим, что упустили, пока были у Нетти. И постарайся найти что-нибудь в Интернете, если останется время.

— Конечно. — Норман свернул к «Корзине печенья» и припарковался между грузовичком Ханны и старенькой машиной Лайзы. — Все думают, что я еще в Сиэтле, так что вместо меня в клинике потеет доктор Беннет. Что я должен искать?

— Хорошо бы распечатать статьи из «Лейк-Иден Джорнал», посвященные смерти Джейми. И такие же статьи из «Энн Арбор».

— Зачем нам «Энн Арбор»?

— Джейми погиб, когда был в Мичиганском университете.

— Ладно. Посмотрю, что там есть. Его полное имя Джейми или Джеймс?

— Попробуй оба. Все называли его Джейми, но его полное имя Джеймс, как у шерифа Гранта. — Тут в голове Ханны мелькнула догадка. — Подожди, значит, можно просто напечатать в строке поиска имя?

— Ну да. Если, конечно, знаешь, где искать.

— А ты знаешь?

— Я на этом собаку съел. У меня есть доступ к нескольким базам данных, из которых можно выжать массу информации.

Ханна задумалась. Если она сейчас рискнет и попросит Нормана об одном деле, то раскроет секрет Делорес. И будет распоследней свиньей. Но лучше уж быть распоследней свиньей, чем потом рвать на себе волосы из-за того, что не сумела защитить родную мать от Ромео-жулика.

— Так о чем ты хочешь узнать, Ханна? — повторил Норман, чтобы прервать ее молчание.

— Уинтроп Харрингтон Второй.

— Что-о?

— Его так зовут. Мне нужно, чтобы ты проверил для меня это имя.

— Ладно. А кто это?

— Это я и собираюсь узнать, — сказала Ханна, глядя через плечо на Нормана. Ему можно было доверять. Стоит только сказать Норману, что это частное дело, и он будет нем, как могила. — Может, у меня слишком богатое воображение, но, по-моему, этот человек — жулик. И все идет к тому, что скоро он станет моим новоиспеченным отчимом.


Утро Хэллоуина началось с пронзительного вопля, который раздался минут на десять раньше, чем прозвонил будильник Ханны. Мойше проголодался и не собирался страдать в одиночестве. Успев проснуться лишь наполовину, Ханна сунула ноги в тапочки и побрела в кухню. Если с утра пораньше предстоит варить говяжью печень, лучше делать это в полубессознательном состоянии.

Включив конфорку, Ханна поставила на плиту кастрюльку с водой, приготовленной еще с вечера. Пока закипала вода, Ханна налила себе кофе. Побросала в кастрюлю заранее нарезанную печень. Когда куски печени приобрели неприятный серый цвет, она вывалила их на сковороду с оливковым маслом и всем остальным, что полагалось по рецепту.

Не прошло и пяти минут, как омлет Мойше был готов. Ханна переложила его в кошачью миску, выключила плиту и налила себе вторую чашку кофе. Потом присела за кухонный стол, спиной к своему кулинарному шедевру. От аромата вареной печени натощак желудок судорожно сокращался. И как это Ханна могла равнодушно выслушивать жалобы Андреа на токсикоз? Если эта тошнота хоть немного похожа на ту, ее сестра настоящая мученица.

Мойше слопал завтрак за несколько минут — на это у него ушло примерно в четыре раза меньше времени, чем понадобилось Ханне для приготовления этой бурды. Тут была какая-то несправедливость. Ханна собрала кастрюлю, в которой варила печень, сковородку, в которой жарила омлет, и миску Мойше и запихнула их в посудомоечную машину. В ней уже было полно посуды со вчерашнего вечера. Там был ковшик, в котором она варила рис. Были миска и венчик от кухонного комбайна, в котором она измельчала скорлупу от яиц и взбивала сами яйца. Еще там был нож, которым она резала-печень. Вместе с контейнерами, куда она убрала яйца и рис на ночь в холодильник, получилось, что посудомоечная машина до отказа набита посудой, которая понадобилась, чтобы приготовить завтрак бедному котику. Ханна добавила моющей жидкости, нажала на «старт» и некоторое время стояла рядом, качая головой. Бред какой-то! По утрам Ханна никогда не завтракала дома, и перед уходом на работу ей оставалось вымыть лишь кружку из-под кофе. И вот сейчас пять утра, а она уже стоит на кухне перед посудомоечной машиной, битком набитой кастрюлями, перепачканными ради завтрака Мойше!

Зазвонил телефон. Прежде чем снять трубку, Ханна налила себе еще кофе. Звонить в такую рань мог только один человек. Делорес хотела отчитаться о проделанной работе. Когда Ханне не удалось выяснить у семьи и друзей Лонни, куда тот уехал в отпуск, она пустила в дело тяжелую артиллерию. Делорес и Кэрри пообещали ей определить местонахождение Лонни с помощью «сарафанного радио» Лейк-Иден.

— Привет, мам, — сказала Ханна в телефонную трубку. Такое начало разговора уже стало традицией. Ханна знала, что если она вдруг просто скажет «алло», то Делорес не сможет ее отругать — а без этого им и разговор не в радость.

— Ханна, ну почему ты все время так отвечаешь? А если это звоню не я?

— Тогда я бы сказала: «Извините, я думала, это мама». А мне бы ответили: «Ничего страшного». И попытались бы навязать какую-нибудь покупку.

Делорес рассмеялась.

— И все-таки… не надо так делать. Только представь себе, в какую неловкую ситуацию ты бы себя поставила, если бы это оказался кто-то очень важный, а ты бы назвала его мамой.

— А ты разве не важная?

— Конечно, важная. Но ты только представь себе… ну, ладно. Можешь не представлять, — вздохнула Делорес. — Как у тебя дела, дорогая?

— Не спрашивай. Знаешь такое выражение: «Проснись, чтоб нюхать розы»?

— Да, милая, что-то такое я слышала.

— Сегодня мне лучше сказать: «Проснись, чтобы нюхать вареную говяжью печенку».

— Печенку?

— Да, доктор Боб посадил Мойше на новую диету. Я только что приготовила ему завтрак, и теперь в кухне жуткая вонь.

— Нужно открыть окна, милая. И побрызгать везде тем освежителем воздуха, который я тебе подарила. С ароматом английского сада.

— Ага, — поморщилась Ханна. Освежителем она уже пробовала пользоваться. Если производитель не ошибся и в английских садах действительно так пахнет, ее в такой сад ни за какие коврижки не заманишь.

— Я всегда так делала, когда на День святого Патрика твой отец готовил солонину с тушеной капустой, — продолжала Делорес. — Никому она не нравилась, но он все равно готовил ее каждый год.

Ханна засмеялась. Делорес говорила правду. Большая часть капусты с солониной отправлялась прямиком в мусорное ведро, а не в их животы. Для Ханны дело было не в еде, а в самом празднике, который ей очень сильно нравился. В такой день, как говорил ее отец, все немного ирландцы.

— Мама, тебе удалось узнать что-то про Лонни?

— Не так уж много, — Делорес вздохнула так тяжело, что в трубке затрещало. — Бриджет даже не знает, куда он поехал. Она посоветовала спросить у Рика.

— Ну и?

— Ну и Рик тоже ничего не знает, но думает, что Лонни уехал встретиться с девушкой.

— Это Лонни ему так сказал?

— Нет, но он не хотел сообщать, куда едет. А раз Лонни всегда Рику все рассказывал, то он и решил, что тот уехал встретиться с девушкой.

— Правдоподобно. — Ханна откинулась на спинку стула и отхлебнула еще кофе. — И кто же эта девушка?

— Подходит только одна. Но этого не может быть.

— Кто?

— Твоя сестра. Рик думает, что Лонни уехал в Миннеаполис, чтобы повидаться с Мишель.

— Что-о? — переспросила Ханна в надежде, что ослышалась. Делорес, в общем, ничего не имела против Лонни, но вряд ли она бы обрадовалась, узнав, что Лонни сейчас с Мишель в общежитии колледжа.

— Но это полная чушь. Вчера вечером я звонила Мишель, и она сказала, что Лонни не видела.

— А ты не спрашивала ее, где он может быть?

— Ханна, ты что, за идиотку меня принимаешь? Конечно, спрашивала. Мишель сказала, что совершенно не представляет себе, куда Лонни мог поехать, что они просто друзья и что Лонни, разумеется, не звонит ей всякий раз, чтобы сообщить, куда поедет в отпуск.

— По-моему, она немного рассердилась на тебя за твой вопрос.

— Немного? Да она как будто с цепи сорвалась! Не знаю почему. У меня и в мыслях не было ее в чем-то обвинять.

— Может, у нее был тяжелый день, — брякнула Ханна первое, что ей пришло в голову. — Не волнуйся, мама. Мишель сейчас наверняка переживает из-за того, что накричала на тебя.

— Надеюсь, что так. Обычно родителей принято уважать, если кто не в курсе.

— Ну конечно, Мишель тебя уважает, мама. Она обязательно позвонит тебе и извинится.

— Как же, позвонит она! Просто пришлет открытку — она так всегда делает. Если посылаешь открытку, то не нужно снова разговаривать и извиняться.

— Ну и что? Зато открытки хранятся дольше телефонного разговора. — Ханна ловко сменила тему и еще некоторое время болтала с Делорес, а потом попрощалась и повесила трубку.

— Как говорил Шекспир: «Сестричка слишком щедра на уверения»[5], — сказала Ханна Мойше, лакавшему воду из миски. — Позвоню ей, и посмотрим, что она скажет мне.

Ханна налила себе еще кофе, открыла записную книжку и набрала номер. Может, Делорес и убедил ответ Мишель, но у Ханны появилось смутное подозрение: когда ее невинная сестричка уверяла, что Лонни в глаза не видела и не представляет, в какие края тот мог уехать, Лонни был к ней гораздо ближе, чем того хотела Делорес. Точнее, он, вероятно, находился на расстоянии вытянутой руки.


Ханна поставила в духовку еще четыре противня с печеньем, взяла телефон и снова набрала номер. В квартире, которую снимала Мишель, никто не отвечал, и автоответчик тоже не работал. Она некоторое время слушала длинные гудки, а потом положила трубку. Дверь на улицу отворилась, и в кухню вошла Лайза.

— Привет, Лайза. Кукурузное печенье уже почти готово.

— Ух ты, что за красота! — Лайза повесила куртку на вешалку и прошла к раковине, чтобы вымыть руки. — С чего мне начать: сделать печенье на сегодня или замесить пирожные для полицейского управления? Они просили шоколадное в шоколаде, с каким-нибудь оранжевым украшением.

— Давай я займусь печеньем, а ты пирожными. — Ханна взглянула на рецепт Кексов с Помадно-Сливочной Глазурью, лежавший на кухонном столе. — Если хочешь, можешь испечь для них кексы Альмы, а вместо особого ингредиента положить яблочное повидло, у нас есть немного в холодильнике. Только отложи потом один для Беатрис, чтобы она попробовала.

— Отлично, — сказала Лайза, взяла рецепт и пошла к холодильнику за яблочным повидлом.

Через полтора часа вся выпечка на сегодня была готова. Все прошло без неожиданностей. Кухня в «Корзине печенья» была небольшой, но Ханна с Лайзой работали вместе уже целый год и научились предугадывать движения друг друга. Наливая себе кофе, чтобы выпить его в любимом уголке, Ханна удивлялась, как ей вообще удавалось работать без Лайзы.

— Как продвигается расследование? — спросила Лайза, садясь за стол против Ханны.

— Медленно. Я зашла в тупик. Рапорт, который мы нашли в портфеле шерифа Гранта, должен быть связан с чем-то важным, но я никак не могу отыскать Лонни, чтобы его расспросить.

— А ты не спрашивала свою сестру? Когда она в прошлый раз приезжала сюда, мне показалось, она влюблена в Лонни по уши.

— Я как раз пыталась до нее дозвониться перед твоим приходом.

— Ничего, рано или поздно ты все равно ее застанешь. — Лайза взглянула на часы: — Мне пора переодеваться в Кошку. А ты что наденешь?

— Простыню, как обычно. Превращусь в привидение, если надо будет выйти в зал. Но большую часть времени я все равно проведу в кухне, так что могу вообще ничего не надевать.

Лайзу эти слова непонятно почему привели в буйный восторг. Ханна еще раз повторила про себя все, что сказала, и сама улыбнулась.

— Зря смеешься, Лайза, — сказала она. — Зато мы сэкономим кучу денег на фартуках.

Глава 27

— Как у вас тут замечательно, Ханна, — сказала Беатрис Кёстер, заходя в кафе. Ханна позвонила ей и попросила прийти. — Особенно черные с оранжевым ленты, которыми украшены снаружи окна. Они так красиво колышутся на ветру. А тыквочки просто загляденье!

— Это все Лайза сделала.

— У Лайзы золотые руки. А ты почему не в костюме?

— Я его испачкала топленым шоколадом.

— А как же дети? — Беатрис оглянулась вокруг. В зале уже сидели несколько дошколят с мамами.

— У меня есть еще один костюм, — Ханна достала пачку кукурузных хлопьев и воткнула в нее пластмассовый нож. — Видишь?

— Что?

— Я — Потрошитель Кукурузы.

Беатрис со стоном опустилась на стул возле стойки.

— Кошмар! То есть, конечно, очень остроумный кошмар, но в Лейк-Иден никто ничего не поймет. Тебе придется каждому объяснять, что ты делаешь.

— Знаю. Я целый час спрашивала у всех, кто я такая, и хоть бы один догадался! Я так надеялась на мэра Баскомба, он ведь любит всякие каламбуры. Но он тоже не понял.

— Это может оказаться хорошей проверкой.

— Проверкой? На что?

— На совместимость. Я слушала передачу по радио, в ней доктор Страсть рассказывал, что у идеальных супругов обычно схожее чувство юмора.

Ханна вытаращила глаза. С какой стати Беатрис слушает по местному радио романтические передачи? Может, у нее проблемы с мужем?

— У нас с Тедом разное чувство юмора, — нахмурившись, добавила Беатрис. — Ему нравятся новые комедии, а мне старые. «Третий лишний», например, или «Золотые девчонки».

Ханна не совсем поняла, что на это нужно отвечать, поэтому предпочла промолчать.

— Главное, что супруги, которые вместе смеются, никогда не разводятся. По крайней мере, так говорил доктор Страсть. Так что если какой-нибудь мужчина вдруг догадается, что ты — Потрошитель Кукурузы, сразу тащи его под венец.

— Спасибо за совет, — сказала Ханна, доставая с полки кекс, который Лайза отложила для Беатрис. — Вот, попробуй. Очередная попытка.

Беатрис откусила кусочек и просияла:

— Вкуснотища! Они с яблочным повидлом?

— Да. Все, как было у Альмы?

— Нет, но очень похоже. Кексы Альмы были слаще, но тоже с фруктовым привкусом. Я ведь тебе говорила?

— Да. И еще что не могла определить, какие фрукты Альма добавляла.

— Просто их привкус смешивался со всем остальным, и я никак не могла разобрать, что это.

Но от этого шоколадный вкус становился… нет, не могу описать.

— Острее? Насыщеннее?

— Точно. Острее и насыщеннее. Да, вот еще: Альма украшала каждый кекс ягодкой малины, когда был сезон.

— Думаешь, она добавляла в них протертую малину? — задала вполне логичный вопрос Ханна.

— Нет, только не малину и не клубнику. У них же такие особенные зернышки, всегда застревают в зубах. А в кексах Альмы я такого не замечала.

Когда Беатрис ушла, на ходу доедая кекс, Ханна налила посетителям еще кофе. Потом присела на стул за стойкой и задумалась. Протертая малина без семян не бывает. Может, Альма отжимала из нее сок? Но и это не годится. Эдна Фергюсон решила, что особый ингредиент должен быть гуще, чем сок, и Ханна была с ней согласна.

— Привет, Ханна. — Лайза влетела в зал, уже одетая в костюм Кошки. Длинный пушистый хвост она перекинула через плечо, отчего хвост смотрелся несколько странно. — Быть хвостатым водителем — это что-то! Никогда не садись за руль в таком виде.

Ханна рассмеялась.

— Ладно, не буду. Что с тобой приключилось?

— Этот хвост постоянно обматывается вокруг рычага скоростей, и мне приходилось останавливаться и распутывать его всякий раз, когда я давала задний ход. Я чуть не рехнулась.

— Поэтому он теперь растет у тебя из плеча?

— Преподобному Хадсону тоже пришлось так сделать. Я видела, когда отвозила печенье на его вечеринку. Если это не очень глупо выглядит, я, пожалуй, так и останусь.

— Делай, как тебе удобнее, — сказала Ханна. Вдруг ее осенило: — Я знаю, как его прикрепить, чтобы не падал. Только нужно сбегать в аптеку.

— Давай. Я тут за всем пригляжу. А ты не заглянешь в «Рыжий филин» на обратном пути? У нас почти закончился сироп для блинов, а преподобный Хадсон заказал еще целую партию Коротышек для встречи с прихожанами в субботу.

— Нет проблем, — сказала Ханна, выходя на улицу. Ей предстояло купить то, что подлечит хвостик напарницы.


Ханна вышла из «Ближайшей аптеки», продолжая улыбаться. Помощники Джона Уокера украсили аптеку чудесными черными кошками, вырезанными из бумаги, а на потолок прикрепили летучих мышей на пружинках. Джон специально для нее изобразил безумного ученого — так же гениально, как в прошлом году. И, что самое приятное, сделал Ханне скидку в честь Хэллоуина на все купленные для Лайзы товары.

— Привет, Ханна, — поздоровалась Флоренс Эванс, хозяйка «Рыжего филина». Наверное, одна из кассирш заболела: Флоренс садилась за кассу, лишь когда не хватало рабочих рук. — А ты почему не в костюме?

— Он остался в магазине, — ответила Ханна, чтобы не вдаваться в подробности. Флоренс давно заслужила титул абсолютной чемпионки Лейк-Иден по чесанию языком.

— Ну, как дела, Ханна? — спросила Флоренс.

— Никак, — ответила хитрая Ханна, по опыту зная, что Флоренс лучше отвечать кратко, и тут же добавила: — Сироп для блинов стоит на своем месте?

— Да. Кстати, мне привезли несколько изумительных, совершенно новых…

— Спасибо, Флоренс, мне нужен кленовый, — прервала Ханна подробную лекцию о новых товарах «Рыжего филина». — Меня Лайза ждет на улице.

Развернувшись, Ханна поспешила углубиться в проход между прилавками, но Флоренс оказалась хитрее. Не успела Ханна и глазом моргнуть, как та уже выскочила из-за кассы.

— Тебе обязательно нужно на них взглянуть. Там есть с новыми запахами, просто чудо. — Флоренс схватила Ханну за руку и потащила в глубь магазина. — Пойдем, я тебе все покажу.


— Ну наконец-то! — облегченно воскликнула Лайза, когда Ханна вернулась в «Корзину печенья». — Целый час прошел, я уже волноваться начала.

— Помнишь рекламу мотеля Роуч по телевизору? — спросила Ханна, поставив сумки на стойку.

— Кажется, да. Там еще говорили: «Снимите у нас номер — и вы уже никогда не выпишитесь из нашего мотеля».

— По-моему, Флоренс прежде была в этом мотеле портье.

Несколько секунд Лайза соображала, а потом расхохоталась.

— Она тебя сцапала?

— Да, потащила смотреть новые сиропы для блинов. Я думала, что намертво влипла, но оказалось, что потеряла время очень даже не зря.

— Флоренс знает, кто убийца? — догадалась Лайза.

— Нет, это было бы слишком хорошо. Она помогла мне с кексами Альмы. — Ханна открыла пакет и достала из него бутылочку. Потом закрыла рукой этикетку и спросила: — Ничего не напоминает?

— В такой же бутылочке Беатрис приносила свою заправку для салата.

— А где Беатрис ее взяла, ты помнишь?

— Из чулана свекрови. Она еще сказала, что их у Альмы было полно, и Тед решил, что она сошла с ума, когда притащила их все к ним домой.

— Сошла с ума? Да Беатрис гений! Без этой бутылочки я бы в жизни не догадалась про особый ингредиент Альмы.

— Ты его разгадала?

Ханна кивнула, и Лайза взвизгнула от восторга.

— Кажется, да.

Лайза взяла у нее бутылочку и посмотрела на этикетку.

— Малиновый сироп? Точно, Ханна, это он! Теперь понятно, почему Альма украшала кексы малиной. Вы с Эдной думали, что это должна быть густая жидкость, а сироп и густой, и жидкий. А Беатрис говорила, что у кексов был фруктовый вкус.

— Она еще говорила, что у них был немецкий привкус, а в Европе обожают шоколад с малиной.

— Ханна, ты все разгадала. Я бы никогда не смогла.

— Еще как смогла бы, если бы попалась в лапы Флоренс, — улыбнулась Ханна. — Все-таки давай не будем радоваться, прежде чем испечем кексы. Кто будет печь: ты или я?

— Ты. Я в костюме, так что мне лучше посидеть за стойкой.

— А, про костюм-то я забыла… — Ханна протянула Лайзе пакет из аптеки. — Это вылечит твой хвостик.

— Бинт? — недоуменно спросила Лайза, вынимая покупки из пакета.

— Да, и повязка для переломов. Помнишь, какой у Мойше кончик хвоста? — Лайза кивнула. — Доктор Боб сказал, что это из-за перелома. Уличные кошки часто ломают свои хвосты.

— Хочешь, чтобы я сломала свой хвост?

— Да. Просто согни кончик и прибинтуй. Тогда сможешь надеть на шею повязку для переломов, вложишь в нее хвост, и он больше не будет тебе мешать.


— До чего вкусно пахнет, — Лайза приоткрыла дверь и заглянула в кухню. — Ты их охладила?

— Конечно. Это же серьезная экспертиза.

— А, ну да. Мне очень понравилась помадно-сливочная глазурь. Можно я тоже поучаствую в экспертизе?

— Конечно, угощайся. Я испекла двойную порцию.

Лайза мигом подскочила к блюду с кексами, схватила один и вгрызлась в помадку, как дети вгрызаются в яблоко. Ханне даже показалось, что она замурлыкала. Может, из-за костюма.

— Ханна, глазурь получилась просто объеденье.

— Знаю. Я уже вылизала миску. Хочешь, я сяду на кассу, а ты пока съешь кекс?

Лайза покачала головой:

— Там никого нет. Уже полчаса никто не заходит.

Ханна задумалась. Весь город сейчас готовится к празднованию Хэллоуина, так что сегодня у них вряд ли будет много посетителей. Поэтому вдвоем им здесь делать нечего. К тому же Лайза очень хотела поскорее попасть в досуговый центр, чтобы помочь отцу и другим старикам украсить зал к началу праздника.

— Лайза, тебе пора, — сказала Ханна, заворачивая Лайзе с собой шесть кексов. — Снимай фартук и проваливай.

Лайза тут же все поняла и улыбнулась.

— Выгоняешь меня, значит?

— Выгоняю. Не понимаю, почему мы должны сидеть тут вдвоем и подыхать от скуки. Тем более что мне и так нужно остаться, чтобы позвонить сестре.

— Ну, если ты настаиваешь…

— Настаиваю, — сказала Ханна. — Иди, помоги отцу развесить украшения.

— Уже бегу. — Лайза взяла свою коробку с кексами. Вид у нее был очень довольный. — Хочешь, я заодно отвезу печенье к празднику?

— Я сама отвезу. Все равно мне подвозить Трейси. Если возьмешь его с собой, дети все слопают еще до начала праздника.

— Хорошо. До встречи, Ханна. Я буду Кошкой с переломанным хвостом, а Херб — Сортиром.

— Сортиром?! — переспросила Ханна, думая, что плохо расслышала.

— Ага, Деревенским Сортиром. Он сделал костюм из большой картонной коробки. Прорезал в ней отверстия для головы и рук. А еще одна коробка надевается прямо на голову, и на нее он приклеил игрушечного петуха.

Ханна попыталась все это представить, но выходило как-то смутно.

— Как он видит, если у него на голове коробка?

— Он прорезал в ней отверстия в виде луны и звезд. На настоящих сортирах их делают для вентиляции. Но это не самое главное.

— А что же? — с некоторой опаской спросила Ханна.

— Он сделал так, что дверь может открываться. И когда мы будем танцевать, я открою дверь и зайду внутрь. Правда здорово, Ханна? Думаю, он выиграет конкурс на лучший костюм.

— Будет здорово, — сказала Ханна, махнув Лайзе на прощание. Костюм Херба, даже если не признают лучшим, наверняка назовут самым странным.


Ханна посмотрела в окно и вздохнула. Четыре часа дня, а в кафе сидел один-единственный посетитель, Фредди Сойер. Доктор Найт сделал заказ на пятьдесят праздничных печений, и Фредди, переодевшись в Супермена, будет раздавать их медсестрам и больным.

За окном пробежала сибирская лайка. Ханна решила посмотреть, кто ее хозяин. Поводок был очень длинный, и она подумала, что это такой розыгрыш в честь Хэллоуина. Затем появилась цепляющаяся за поводок Элинор Кокс и помахала Ханне. Ханна помахала в ответ — и это единственное, что произошло за пятнадцать минут.

Никогда еще время не ползло так медленно. Ханна решила закончить с подсчетом птиц на большой сосне и придумать себе какое-нибудь дело. В прошлый раз она не смогла дозвониться Беатрис, чтобы позвать ее отведать кексов. Может, сейчас Беатрис вернулась?

После десяти гудков Ханна нажала «отбой» и набрала номер сестры. Раз дозвониться до Беатрис ей не судьба, то, может, больше повезет с Мишель. В трубке раздался гудок, потом еще, а потом телефон ответил голосом Мишель.

— Мишель! — воскликнула Ханна, еще не веря своей удаче. — Наконец-то я тебя застала.

— Привет, Ханна. А что такое?

— Видишь ли, нигде не могу найти Лонни.

Повисла долгая пауза. Затем Мишель осторожно спросила:

— А зачем он тебе?

— Я нашла его рапорт в портфеле шерифа Гранта, и, мне кажется, он напрямую связан с убийством.

— Каким еще убийством?!

Ханна опешила. Неужели Мишель не знает про убийство?

— Ты ведь слышала про шерифа Гранта?

— Что я должна была слышать?

— Его убили в прошлый понедельник вечером. Ударили по голове и засунули в мусорный бак возле парковки Джордан. Я его нашла, когда ходила выбрасывать мусор после занятий.

Мишель сглотнула так громко, что было слышно по телефону.

— Какой кошмар! В прошлый понедельник вечером?

— Да. Майк отстранил Билла от дел, потому что он был под подозрением, но мы смогли доказать его алиби.

— Поверить не могу. — Мишель шумно вздохнула. — От вас до меня не больше ста миль, и хоть бы кто-нибудь удосужился мне рассказать! Ты ничего не забыла?

— Только одно. Доктор Найт прописал Андреа постельный режим, она лежит дома, держит ноги повыше и, кажется, понемногу сходит с ума.

— Бред какой-то, Ханна. Вчера вечером звонила мама и ни о чем даже не заикнулась! Просто спросила, не знаю ли я, где Лонни, а когда я ответила, что не знаю, повесила трубку.

— Прости, Мишель. — Ханна почувствовала себя виноватой за то, что не сообщила сестре новости раньше. — Надо было тебе позвонить, но я решила, что ты и так все знаешь. Не пойму, как ты могла такое пропустить? По-моему, убийство шерифа — крупное событие.

— Э… конечно, крупное. Просто я сама немного не в курсе того, что происходит. Последнее время было много дел… ну… учеба, сама понимаешь.

— Понимаю, — сказала Ханна, не поверив ни единому слову. Мишель явно что-то скрывала, а точнее, кого-то — в этом Ханна была абсолютно уверена. — Мишель, брось эти кошки-мышки. Позови Лонни к телефону. Мне нужно узнать про этот рапорт.

— Лонни? Кхм… а с чего ты решила, что Лонни у меня? Я же вчера ясно сказала маме, что его даже не видела.

Ханна вздохнула.

— Но я-то не мама. Мишель, дай мне с ним поговорить. Я никому не расскажу, что вы были вместе.

— А мы и не вместе. Дом очень просторный, в нем полно комнат.

— Конечно, как же иначе, — сказала Ханна, чуть-чуть улыбаясь.

— Честное слово. Мы вовсе не живем в одной комнате и все такое. Просто я не хотела, чтобы об этом знали мама с Андреа. Они бы не поняли.

— Ну а как же Радж? — спросила Ханна. Это было прозвище Роджера Аллена Дженсена, студента, с которым Мишель встречалась, когда в прошлый раз приезжала домой на каникулы. — Он понял?

— Радж? Это же было сто лет назад. Мы расстались, как только я вернулась в колледж. Не могла больше терпеть его наглые замашки.

— Ну что ж, расстались, так расстались, — сказала Ханна и вспомнила, как Радж назвал жизнь Мишель в Лейк-Иден «живописной и эксцентричной».

— Подожди, я позову Лонни. Только скажи ему помягче. Мы все время были вместе, и он тоже про убийство ничего не знает.

Глава 28

— Привет, Ханна, — поздоровался Лонни. Голос у него был немного виноватый. Ханна надеялась, что он смущен оттого, что никому не сообщил, куда едет, а не из-за чего-то другого. — Миш сказала, что ты хочешь сообщить нечто важное.

Миш? Брови у Ханны полезли со лба на затылок. Мишель ненавидела, когда ее называли Миш. Она лично призналась Ханне, что от этого чувствует себя дрессированной медведицей.

— Кхм… да, у меня кое-какие важные новости, — сказала Ханна, пытаясь сообразить, почему Лонни называет Мишель прозвищем, которое ей не нравится. — Честно говоря, Лонни, плохие новости.

— С моими все в порядке? — быстро спросил Лонни, не успела Ханна продолжить.

— Да, в полном порядке, вся семья, — заверила его Ханна. — Все жители Лейк-Иден в полном порядке, если не считать шерифа Гранта.

Стоило Ханне произнести эти слова, как она об этом пожалела. Никто не заподозрил бы Ханну в тактичности.

— А что случилось с шерифом? — спросил Лонни. Ханна была уверена, что так он и спросит.

— Он умер, — сказала Ханна, решая вывалить все сразу, а потом уже разбираться с последствиями. — Его убили в прошлый понедельник вечером.

Последовала долгая пауза, такая долгая, что Ханна даже подумала, не свалился ли Лонни в обморок. Наконец в трубке послышался вздох, и Лонни кашлянул.

— Ужасно, — сказал он дрожащим голосом. — Билл и Майк хотят, чтобы я вернулся?

— Не знаю. Если считаешь, что тебе лучше вернуться, можешь сам им об этом сообщить. Сейчас обязанности шерифа исполняет Майк. Скажешь, что был не в курсе и только сейчас узнал все новости.

— Хорошая мысль, — теперь голос Лонни звучал гораздо бодрее. — Они кого-нибудь подозревают?

— Не знаю. Если и подозревают, то мне об этом не говорят.

— Ну да, конечно. Ты, наверное, вне себя от злости?

— Да как сказать? Тухлые яйца им в окна я еще не швыряла. — Ханна пожала плечами, хотя Лонни и не мог этого видеть. — Конечно, хотелось бы, чтобы мне позволили участвовать в расследовании, но с таким же успехом можно надеяться на снег в августе.

— Нет, я не про Билла с Майком. Я хотел спросить, злишься ли ты на меня.

— А. — Ханна замолчала на несколько секунд, чтобы собраться с мыслями. — Из-за того, что ты проводишь отпуск с Мишель?

Лонни нервно сглотнул.

— Э… да. Из-за этого.

— Нет, не злюсь, — Ханна вспомнила свою собственную жизнь в колледже и улыбнулась. Так хотелось размять крылья и попробовать полетать самостоятельно. Мишель сейчас была явно занята тем же. — Надеюсь только, что она из-за тебя не пропускает занятия. Мишель всегда очень переживает из-за оценок.

— Ни в коем случае! Мы ходим на занятия вместе. Я сажусь на последний ряд и на всякий случай тоже конспектирую: вдруг Миш не успеет что-нибудь записать.

Ханна решила больше не вмешиваться в то, что происходит между этими двоими. Судя по всему, Лонни не собирался портить Мишель жизнь.

— Я хотела поговорить о другом. Перед тем как уйти в отпуск, ты написал рапорт об одной угнанной машине. Ты знал, что шериф Грант забрал его к себе домой?

— Вообще-то не знал, но тут нет ничего удивительного. Шериф очень заинтересовался этим угонщиком. Он сказал, что лично займется делом, и сразу же дал мне две недели отпуска за сверхурочные, которые я потратил на это расследование. Сказал, что я смогу их взять, когда захочу.

— И что в этом странного? — спросила Ханна.

— Точно не знаю. Но шериф Грант не очень-то любит… — Лонни замолчал, и Ханна услышала, как он сглотнул. — Шериф Грант не любил, когда кто-то отдыхает и все такое. Я решил, мне лучше ковать железо, пока горячо, то есть пока он не передумал, и ушел в отпуск прямо из его кабинета.

— Хорошо, что вовремя сообразил. А этот вор, что ты про него помнишь?

— Я все написал в рапорте. Парень отказался сообщить мне свое имя, а никаких удостоверений личности при нем не было. Молчал, как рыба. Я подумал, что он хочет сначала встретиться с адвокатом, но к нему никто не приехал. Шериф велел мне не ломать над этим голову. Сказал, что сам его допросит и выяснит, кто он такой. Наверное, он этим и занялся. Когда я уезжал, этот парень еще сидел в каталажке.

Ханна задала еще пару вопросов, но, когда стало ясно, что Лонни больше ничего не знает, она попросила передать трубку сестре. Поклявшись Мишель, что не собирается никому раскрывать личность ее гостя, она попрощалась с сестрой, повесила трубку и пролистала свои записи.

Автозапчасти в домашнем кабинете шерифа принадлежали ему, а не Джейми. Лонни поймал угонщика. Шерифу требовалось отстранить Лонни от дела, чтобы самому допросить подозреваемого. А еще шериф унес рапорт Лонни в потайном кармане портфеля. Все эти факты постепенно стали складываться в голове у Ханны в цельную картину. Может, все они относились к тому громкому делу, которое было необходимо шерифу Гранту, чтобы выиграть выборы? Мог ли он в процессе расследования обнаружить нечто такое, из-за чего его и убили?

Мозг Ханны закипел от мыслей, и тут же зазвонил телефон. Она машинально взяла трубку и только тогда поняла, что рабочий день закончился десять минут назад.

— Ханна? — радостно прокричала в трубку Андреа. — Вот здорово, что я тебя застала!

— Это еще почему? — спросила Ханна, открыв кассу и пересчитывая дневную выручку.

— Хотела тебе сказать, что почти закончила печатать рецепты.

— Уже?! — Ханна была так потрясена, что чуть не положила пять долларов в отделение с двадцатками. — Ты же только начала!

Андреа засмеялась, наслаждаясь удивлением Ханны.

— Целых два дня этим занимаюсь. Я же говорила, что быстро печатаю.

— Да, но я даже не предполагала, что ты так быстро закончишь. Во сколько мне сегодня заехать за Трейси?

— Я поэтому и звоню. Можешь приехать к половине восьмого? Люси Даунрайт повезла Карен и Трейси есть гамбургеры. Они вернутся в половине восьмого.

Карен Даунрайт училась с Трейси в одном классе. Ханне она очень нравилась.

— Если Люси не будет против, я отвезу Трейси и Карен в Подвал с Привидениями. Тогда вы с Люси сможете поболтать до нашего возвращения.

— Спасибо тебе огромное, Ханна, — благодарно сказала Андреа. — Мне очень не хочется сидеть сегодня в одиночестве. Вообще-то я хотела тебя о другом попросить, но теперь мне неловко.

— И о чем? Не забывай, я теперь тебе многим обязана за эти рецепты.

— Ничем ты мне не обязана. Но то, о чем я хочу попросить, очень важно.

В голосе Андреа послышалась легкая паника, и Ханна нахмурилась.

— Так в чем дело?

— Билл опять попал в переделку. Он никак не придет в себя от счастья, что снова ходит на работу, и поэтому до сих пор не поставил на машину задний фонарь.

— О-о-о, — простонала Ханна, догадавшись об остальном. — На посту техосмотра ему снова выписали учебный штраф?

— Да, и я боюсь, что в следующий раз он будет уже настоящий. А этого не должно случиться, Ханна. Как он тогда будет участвовать в выборах?

— Ты права, — сказала Ханна. Теперь надо было дождаться, чтобы Андреа высказала свою просьбу.

— Все дело в том, что Билл должен получить штраф сегодня.

— Почему сегодня?

— Потому что техосмотр у них в управлении работает допоздна. И Билл не сможет уехать домой, не получив штрафа.

— То есть я должна съездить и привезти его домой?

— Не совсем, — Андреа глубоко вздохнула. — Билл сказал, что поставить новый фонарь очень легко, он сам может это сделать буквально за несколько минут. Проблема в том, что у него нет при себе этого фонаря, а если он уедет из управления, чтобы его достать, то получит штраф.

— Замкнутый круг, — задумчиво сказала Ханна.

— Точно, Ханна. И ты только представь себе, как этот пустяковый фонарь может повредить ему на выборах! А ведь столько сил потрачено на то, чтобы их…

— И ты хочешь, чтобы я взяла фонарь и отвезла его Биллу в управление? — прервала Ханна страстный монолог сестры.

— Если это тебя не слишком затруднит, ты бы нас очень выручила.

— Не затруднит. Честно говоря, я и так собиралась съездить к Теду, чтобы дать ему попробовать кексов по рецепту его мамы. Я заберу фонарь и завезу его в участок по дороге домой. Мне еще готовить Мойше ужин.

— Ты готовишь коту?

— Да, ветеринар прописал ему особую диету.

— И что ты ему готовишь?

Воображение Ханны живо нарисовало ей вареную печень и яичные скорлупки.

— Лучше тебе об этом не знать.

— Ладно. Поверю тебе на слово. Только не забудь переодеться в костюм. Трейси очень хочется на тебя посмотреть. Ты чем будешь?

— Это сюрприз, — сказала Ханна, мысленно оплакивая грамматику сестры и свою безотказную простыню, которую нужно успеть выстирать и высушить всего за несколько минут.


Пятнадцать минут спустя все было готово. На случай непредвиденных происшествий с костюмом на заднем сиденье лежал пакет с кукурузой и пластмассовый нож, «Корзина печенья» была заперта, кексы упакованы, а сама Ханна ехала к Теду Кёстеру, чтобы взять у него задний фонарь для машины Билла.

Уже темнело; проезжая по городу, Ханна улыбалась, замечая на улицах детей в праздничных костюмах. Они шли вместе с родителями или старшими братьями и сестрами. Пока Ханна ехала до шоссе, она видела двух Элвисов, одного Кинг-Конга, трех фей, Супермена, два скелета с фосфоресцирующими в темноте костями, неуклюжего клыкастого монстра и девять привидений. Может, это и хорошо, что она испачкала свою простыню. Кажется, сегодня в Лейк-Иден привидений пруд пруди.

Дух Хэллоуина витал даже над шоссе. У двух машин на задних стеклах маячили игрушечные призраки, у одного грузовика с борта свисала пластмассовая рука. Несколько водителей надели маски, а на одной громадной фуре к решетке радиатора была прикреплена подсвеченная изнутри тыква с прорезанной рожицей. В вечернем воздухе витала радость, и когда Ханна свернула во двор к Теду Кёстеру, ею уже завладело праздничное настроение. Она проехала мимо трейлера, служившего Теду офисом, въехала на стоянку и улыбнулась, заметив в офисе Беатрис. Все складывалось отлично. Теперь ее кексы смогут попробовать сразу оба.

Ханна припарковалась, взяла пакет с кексами и вылезла из грузовика. Ветер чуть не сбил ее с ног. Она добежала до офиса, толкнула дверь и вошла.

— Здравствуй, Ханна, — обрадовалась ей Беатрис. — Что это у тебя?

— Кексы. Беатрис, по-моему, они получились.

— Да ты что! — Губы Беатрис расплылись в улыбке. — Вот Тед обрадуется.

— Ну, вперед. Пробуй, — Ханна протянула ей пакет. — Я почти уверена, что угадала.

— Надеюсь. Если я дальше буду твоим дегустатором, то растолстею фунтов на двадцать, не меньше, — пошутила Беатрис, открывая пакет и доставая кекс. Она сняла обертку, откусила кусок и почти сразу еще один, побольше.

Ханна замерла и облегченно выдохнула, лишь когда Беатрис съела почти половину.

— Как у Альмы?

— Да, Ханна! Альма пекла точно такие же! Что ты в них добавила?

— Малиновый сироп. Это он был в тех бутылочках, что ты нашла в подвале.

— Да здравствую я! — воскликнула Беатрис, запихивая в рот остаток кекса и вытирая пальцы о салфетку, выуженную из пакета. — Вот увидишь, как Тед запрыгает, когда попробует!

— Кстати, а где он? Мне нужно купить задний фонарь для машины Билла.

— Уехал на своем буксире. Поэтому я его и подменяю. Он должен вернуться с минуты на минуту. Но если ты знаешь производителя, модель и год выпуска, я, наверное, и сама смогу тебе помочь.

— Знаю, — сказала Ханна, вытащив из кармана листок. Андреа ей все продиктовала.

Беатрис открыла толстую книгу — каталог запчастей.

— У Теда наверняка такой найдется. Сейчас узнаем номер детали, я проверю его по базе данных и смогу точно сказать, где ее искать.

Ханна проследила, как Беатрис нашла в каталоге номер детали и внесла его в строку поиска в компьютере. Почти тотчас же на экране высветился ответ.

— Ну вот. Задний фонарь Билла находится в секции семнадцать, ящик номер тридцать восемь.

— А где это?

— Вот здесь, — Беатрис показала на одну из секций на большой карте, висевшей на стене за ее спиной. — Пойдем, я тебя проведу.

И Беатрис направилась к большому ангару, занимавшему почти четверть двора. Она открыла дверь, зажгла свет и прошла вместе с Ханной в проход посередине. Стеллажи с полками шли от пола до самого потолка. Беатрис остановилась у секции номер семнадцать.

— Ящик номер тридцать восемь должен быть где-то… здесь.

— Вот он, — сказала Ханна, указывая на третью полку сверху. — А как мы его достанем? Здесь есть лестница?

Беатрис кивнула и прошла дальше. Через пару секунд она вернулась, толкая перед собой стремянку на колесиках — Ханна видела такие у рабочих в магазинах стройматериалов.

— Вот увидишь. С такой лестницей это очень просто.

Не успела Ханна предложить слазить за деталью, как Беатрис уже натянула перчатки, взлетела на лестницу, достала из ящика фонарь и спустилась вниз.

— Этот будет Биллу в самый раз.

— Отлично, — сказала Ханна, держа фонарь в руках, пока Беатрис возвращала лестницу на место. — Ты случайно не знаешь, где здесь прикуриватели? Мне нужен один для грузовика. Его не было в комплекте, когда я покупала машину.

— Они в секции двенадцать. Я не знала, что ты куришь.

— Я не курю. Просто иногда бывает нужно зажечь свечу.

— Как поэтично, Ханна. Это метафора, правильно?

— Наверное, но я о вещах сугубо практических. Если попадаешь в снежный занос и нужно согреться, то без свечки не обойтись. И потом, мне не нравится это пустое место на приборной панели. Из-за него в кабине как будто чего-то не хватает.

Беатрис поманила Ханну за собой. Они подошли к стеллажам у входа.

— Вот они, — сказала она, указывая на ящик на второй полке. Потом протянула Ханне перчатки. — Бери любой. Почти все прикуриватели стандартного размера. Только надень сначала перчатки. Тед на прошлой неделе про них забыл и сильно поранил руку. Вся рубашка была в крови, я даже не стала ее стирать, сразу выбросила.

— Джон Уокер мне говорил. Мы с Тедом принимаем одни и те же антибиотики. — Ханна натянула перчатки и пошарила в коробке. — Прямо скажем, не из дешевых.

Ханна выбрала себе прикуриватель, и они с Беатрис пошли обратно в офис. По пути Беатрис указала на гигантский кубообразный механизм размером с целый гараж:

— Это наш новый пресс. Правда красавец?

— Ага, — ответила Ханна, не совсем понимая, что красивого может быть в прессе. — А как он работает?

— Там наверху есть люк. Тед поднимает туда машину и сбрасывает внутрь. Ее сдавливает в прессе со всех сторон, так что под конец она становится размером с хлебницу, не больше.

Через несколько секунд они снова были в офисе. Когда Беатрис выбивала Ханне чек, зазвонил телефон.

— Подожди минуту, Ханна. Это наверняка Тед, и я хочу рассказать ему про кексы.

— Автоутиль Теда, — сказала Беатрис в трубку. — Здравствуй, мое золотце! Вы с Кристой уже готовы к выступлению?

Ханна улыбнулась. Беатрис наверняка говорила со своей внучкой Лией.

— Боже мой! Я могу чем-нибудь помочь? — несколько секунд Беатрис слушала. — Ну, конечно, дорогая. Я приеду, как только вернется дедушка.

— Что у них случилось? — спросила Ханна, когда Беатрис положила трубку.

— Ли порвала крыло у своего костюма летучей мыши и не может его зашить. А мамы нет дома.

— Значит, поедешь ей помогать?

— Когда вернется Тед. Я бы закрыла все прямо сейчас, но нам должны привезти большую партию разбитых машин. Наш главный покупатель из Миннеаполиса заказал ему партию запчастей, и Теду нужно эти машины разобрать. Этого заказчика нельзя подводить!

— Он настолько важный?

— От него зависит половина нашего дохода.

Если он будет работать с кем-то еще, нам не видать прибыли как своих ушей.

— Наверное, он покупает очень много запчастей.

— Не то слово! Он каждый понедельник присылает нам по факсу длиннющий список нужных ему деталей. Тед потом должен их найти и ему переслать.

— Найти? — изумилась Ханна. У нее были довольно смутные представления о бизнесе по утилизации автомобилей.

— Ну да. Я точно не знаю, как он это делает, наверное, звонит на другие такие же склады, если у него самого чего-то не хватает. Знаю только, что к концу недели он всегда все находит и в воскресенье утром отправляет заказчику.

В голове у Ханны мелькнула какая-то мысль, пока еще неясная. Что-то ей нужно было спросить у Беатрис или Теда. Может, ей остаться здесь и дождаться Теда? Тогда будет время подумать.

— Знаешь, езжай и помоги Ли зашить крыло, — сказала Ханна, поддаваясь этому импульсу. — А я останусь здесь и дождусь Теда. Хочу посмотреть, какое у него будет лицо, когда он попробует кекс.

— Ты уверена?

— Абсолютно. Только скажи, что нужно делать, когда привезут машины.

— Ничего, — сказала Беатрис и положила на прилавок возле кассы папку с бумагами. — Водитель уже знает, где разгружаться, все очень просто. Вон там, прямо перед сараем. Тед всегда разбирает там машины.

— Понятно, — сказала Ханна.

— Тебе только нужно будет подписать квитанцию, вернуть ее водителю, а для Теда забрать чек на доставку. Положи его вот в эту папку рядом с кассой.

— А если придут покупатели? Мне тоже нужно будет искать для них детали?

Беатрис покачала головой:

— Это будет уже слишком. Вряд ли кто-то придет так поздно. Но если найдутся любители, скажи им, чтобы дождались Теда или приходили завтра.

— Хорошо. Еще что-нибудь?

— Только одно. Когда Тед вернется, скажи ему, что с костюмом Ли случилась беда. А потом сразу угощай кексом, чтобы он не рассердился на меня за то, что я уехала. Хочешь, я включу тебе обогреватель?

— Да нет, не нужно. Лучше сбегаю к грузовику за курткой.

Когда Беатрис уехала, Ханна посмотрела на часы. Уже начало седьмого, а в половине восьмого она должна заехать за Трейси и Карен. Если Теда долго не будет, у нее не останется времени, чтобы заглянуть домой и покормить Мойше. Хотя ничего не случится, если сегодня кот поужинает позже, тем более что на завтрак он умял большую порцию своего чудесного омлета. А если совсем проголодается, поджидая личного повара, может закусить «взрослым» кормом. Чтобы не избаловаться.

Кексы с Помадно-Сливочной Глазурью

Заранее разогрейте духовку до 175 °C

(противень в средней позиции)


4 плитки горького шоколада для выпечки (каждая весом в 1 унцию)

1/4 чашки сахара

1/2 чашки малинового сиропа (для блинов)

1⅔ чашки муки

1½ чайной ложки соды

1/2 чайной ложки соли

1/2 чашки растопленного масла комнатной температуры (1/4 фунта)

1½ чашки сахара (нет, это не опечатка — всего у вас уйдет 1¾ чашки сахара)

3 яйца

1/3 чашки молока


Приготовьте 18 формочек для кексов (рецепт рассчитан на 18 кексов).

Положите шоколад, малиновый сироп и 1/4 чашки сахара в миску и поставьте в микроволновую печь на 1 минуту при самом активном режиме. Размешайте. Поставьте в микроволновую печь еще на 1 минуту. К этому времени шоколад почти полностью размягчится, но сохранит форму. Размешайте так, чтобы смесь образовала однородную массу, и остудите. Масса должна стать чуть теплой. (Все это можно растопить на плите, на водяной бане.)

Отмерьте муку, смешайте с содой и солью и отложите. С помощью миксера (или вручную, но только если у вас ОЧЕНЬ сильные руки) взбейте масло и 1½ чашки сахара. Масса должна стать белой и воздушной. (Примерно 3 минуты, если вы используете миксер, плюс еще две минуты, если делаете это вручную.) Добавьте яйца, по одному, каждый раз тщательно вымешивая. Добавьте примерно треть муки и треть молока. (Здесь не нужна большая точность — просто когда вы добавляете муку и молоко по частям, тесто становится однороднее.) Перемешайте все и добавьте еще треть муки и молока. Когда размешаете и это, добавьте оставшиеся муку и молоко и опять хорошо промесите тесто.

Попробуйте свою шоколадную смесь. Если она остыла (вы же не хотите, чтобы сварились добавленные в тесто яйца!) настолько, что ее можно потрогать пальцем и не обжечь руку, пора добавлять ее в тесто. Еще раз хорошенько вымесите тесто, и с этим пока все.

Дайте тесту постоять пять минут. Затем еще раз помесите рукой и наполните тестом формочки примерно на три четверти.

Выпекайте в духовке при температуре 175 °C примерно 20–25 минут.


Помадно-Сливочная Глазурь

18 кексов, или 12 кексов и 1 маленький пирог, все охлажденные до комнатной температуры и готовые к дальнейшему охлаждению в холодильнике

2 чашки шоколадных чипсов (пакетик весом в 12 унций)

1 банка (весом в 14 унций) сгущенного молока


Лучше всего для приготовления помадки использовать водяную баню. Можно также поставить на плиту на средний огонь сковородку с толстым дном, но тогда нужно будет все время помешивать глазурь лопаткой, чтобы не пригорела.

Наполните водой нижнюю часть водяной бани. Убедитесь, что вода не соприкасается с дном верхней части. Положите в верхнюю часть шоколадные чипсы, совместите верхнюю часть с нижней и поставьте водяную баню на плиту (на средний огонь). Помешивайте, пока шоколад не растает.

Влейте сгущенное молоко и варите, постоянно помешивая, примерно две минуты. Глазурь должна стать глянцевой и тягучей.

Покройте кексы глазурью. При этом следите за тем, чтобы заполнить углубление для глазури.

Отдайте своему самому любимому человеку миску, в которой готовилась глазурь, — пусть доест остатки.


Эти кексы будут вкусней, если охладить их, накрыть и оставить на несколько часов, и только потом покрыть глазурью.

Глава 29

Постукивая пальцами по прилавку, Ханна смотрела в окно на шоссе. Было уже почти половина седьмого, а Тед еще не вернулся, и машин с грузом не было. Ханна уже начала жалеть, что согласилась подежурить вместо Беатрис.

В трейлере было холодно, и Ханна поплотнее закуталась в летную куртку. Не надо было отказываться от предложения Беатрис включить обогреватель. Ночь будет холодной. Как только солнце село, ветер задул с яростью, на какую только бывает способен поздней осенью.

Ветер гремел металлическими стенками трейлера и забрасывал под днища старых машин во дворе охапки сухих листьев. Будто сотни крошечных механиков спешат починить то, что нельзя исправить, подумала Ханна. Она утешалась тем, что внутри все же куда теплее, чем снаружи. Когда Ханна ходила к своему грузовичку, чтобы забрать куртку и вставить на место прикуриватель, ей показалось, что в воздухе уже пахнет снегом.

Бабуля Ингрид всегда утверждала, что приближающийся снегопад легко угадать по особому запаху, и пыталась научить этому Ханну. Как-то она завернула маленькую Ханну в теплое стеганое одеяло, они сели на крыльцо семейной фермы Свенсенов и стали нюхать морозный воздух. В нем и правда был особенный запах. Ханна его учуяла. Бабуля Ингрид не знала, как он называется, когда Ханна ее об этом спросила. Она сказала только, что, если ветер так пахнет, значит, скоро пойдет снег.

Ярко вспыхнули фары, и с шоссе свернула машина. Ханна в нетерпении ждала, когда она проедет подъездную дорожку и окажется во дворе. Когда машина проезжала ворота, Ханна увидела, что это большой трейлер, на котором обычно перевозят автомобили. Она застегнула «молнию» на куртке и вышла встретить водителя. Наконец-то!

Водитель махнул ей рукой и свернул к гаражу, точь-в-точь как говорила Беатрис. Стоя у окна, Ханна с улыбкой наблюдала за тем, с какой ловкостью он провел огромный трейлер по узкой дорожке к месту разборки. Но когда водитель начал сгружать машины, улыбка на ее лице сменилась недоуменной гримасой. Конечно, в машинах она мало что понимала, но на вид они были слишком хороши, чтобы разбирать их на запчасти и пускать под пресс. Наверное, у них были какие-то серьезные повреждения, которые может распознать лишь специалист.

Когда водитель закончил разгрузку, он вскарабкался в свой грузовик и снова подъехал к трейлеру. Ханна вышла и подошла к кабине, расписалась на протянутой водителем квитанции и забрала у него чек о доставке.

— Холодненько сегодня будет, — сказал водитель.

— Да, нежарко, — ответила Ханна.

— Новенькая? — спросил водитель, глядя на нее в упор, как будто стараясь запомнить. — Я утром разговаривал с Тедом, он обещал быть сам.

— Понадобился его буксир, и ему пришлось уехать, а у его жены семейные неприятности. Я здесь вместо нее.

— О’кей, — сказал водитель и слегка махнул ей на прощанье, прежде чем поднять стекло. Потом завел мотор и поехал к воротам.

Ханна смотрела вслед, пока задние фары не исчезли за поворотом. Затем вернулась в трейлер и открыла папку, которую Беатрис положила на прилавок. Она вложила в нее чек и уже хотела закрыть, но тут ее взгляд случайно упал на предыдущий лист.

Наверное, это был факс от заказчика из Миннеаполиса. Ханна пробежала глазами аккуратно отпечатанный список деталей и сосчитала их. Вероятно, у заказчика Теда была сеть автомастерских, потому что одна мастерская просто не смогла бы за неделю израсходовать все эти запчасти.

Ханна прочитала самое начало факса и нахмурилась. Его прислали с факса компании, владевшей сетью небольших киосков, где покупатели могли сделать ксерокопию, отослать факс, распечатать данные с диска. Неужели у большой сети автомастерских нет ни одного собственного факса? Ханна еще раз взглянула на список деталей и сравнила его с тем, что привез водитель. Все до единой детали в заказе должны были быть сняты с таких приличных на вид автомобилей.

Части головоломки под названием «Убийство шерифа Гранта» в голове у Ханны задвигались и стали складываться в законченную картину. Конечно, очень может быть, что Тед купил эти машины в другом автоутиле, но почему они выглядят почти как новенькие? А вдруг с этими машинами не все в порядке? А вдруг их украли, чтобы выполнить заказ из Миннеаполиса? И что, если Беатрис с Тедом разбогатели на торговле запчастями из краденых и разобранных автомобилей?

Ханна снова взглянула на квитанцию. Все машины были обозначены как предназначенные в утиль. Но для того, чтобы продать «битую» машину, нужен, кажется, какой-то розовый талон? Водитель ей ничего такого не передавал. Она снова застегнула «молнию» на куртке и выбежала на улицу, чтобы проверить. Бардачки во всех четырех машинах были абсолютно пусты, салоны тоже. Может, она ошиблась насчет розовых талонов? Стопроцентной уверенности у нее не было. Сегодня звонить в Управление автомобильного транспорта уже поздно, но ждать до понедельника Ханна не собиралась.

Она решительно схватила телефонную трубку и набрала номер Элинор Кокс. До выхода на пенсию Элинор двадцать лет проработала в Управлении автомобильного транспорта и наверняка могла ответить на некоторые вопросы.

— Привет, Элинор, — сказала Ханна, когда та сняла трубку. Какое везение — застать человека дома в такой вечер!

— Привет, Ханна. Чем могу помочь?

— Мне нужна консультация. Если я захочу продать машину на запчасти, мне нужно будет получать розовый талон?

— У тебя сломался грузовик и ты хочешь продать его на запчасти?

— Нет, с ним все в порядке. Я просто так, ради интереса. Ты не знаешь, нужен или нет?

— Конечно, знаю. Думаешь, я в управлении двадцать лет дурака валяла? Нужен розовый талон, подтверждающий владение автомобилем. Новый владелец заново заполняет талон на себя и ставит свою подпись. При этом неважно, вступает ли он во владение подержанным транспортным средством, купленным на аукционе, у частного лица, в автоутиле или получает его в качестве благотворительного пожертвования.

— Ну а если один автоутиль продает автомобиль другому?

— Наличие розового талона обязательно и в этом случае, — официальным голосом продолжала Элинор. — Транспортное средство не может законным образом сменить владельца без заполнения розового талона.

— Спасибо, Элинор, ты невероятно меня выру…

— Хотя на самом деле они уже много лет вовсе не розовые, — перебила ее Элинор. — Это просто так говорят. Но все привыкли. До чего странное совпадение, Ханна.

— Какое совпадение?

— Шериф Грант звонил мне накануне убийства и задавал точно такие же вопросы.

С трудом выдавив «до свидания», Ханна повесила трубку. Теперь части головоломки складывались в целое значительно быстрее. Запчасти в домашнем кабинете шерифа! Шериф звонил Элинор и спрашивал про розовые талоны. Все это подсказывало Ханне, что она идет дорогой, которой до нее шел шериф. А его эта дорога привела прямо к смерти. И кто убийца? Водитель грузовика? Заказчик в Миннеаполисе? Тед?!

Последний кусочек головоломки встал на место, и Ханна судорожно сглотнула. Барбара Доннели говорила ей, что, когда Тед забирал Ли и Кристу после танцев, на нем был рабочий комбинезон. А что, если он надел комбинезон специально, чтобы скрыть залитую кровью шерифа одежду? Где он поранил руку? Здесь или на школьной стоянке, когда прятал труп шерифа в мусорный бак?

Сердце Ханны колотилось как сумасшедшее, и в такт ему в голове разыгрывалось убийство шерифа. Шериф заметил Теда, когда тот подъехал к школьной парковке на рабочем грузовике. До того как Тед успел пересесть в седан Беатрис, шериф подошел и задал ему пару неприятных вопросов. Тед догадался, что шериф раскрыл его проделки с машинами. Он понял, что его вот-вот арестуют, и решил, что просто так не сдастся. Завязалась драка, и Тед ударил шерифа по голове чем-то тяжелым, чем-то, что оказалось под рукой в его грузовике… монтировкой!

Ханна посмотрела на рабочий грузовик Теда, стоявший возле трейлера. Может, орудие убийства лежит в нем до сих пор? Монтировку легко найти. Даже если Тед ее вымыл, все равно на ней могли сохраниться следы крови шерифа. Ханна могла бы привезти ее с собой в полицейский участок заодно с фонарем для Билла, а там бы проверили.

Меньше чем через минуту Ханна уже вернулась с монтировкой обратно в трейлер. Она хотела сразу спрятать ее в своем грузовичке, но на улице дул такой свирепый холодный ветер, что она совсем закоченела. Почему она вообще должна ее прятать? Когда вернется Тед, она просто скажет, что купила ее. Тед даже не узнает, что эта монтировка не со склада.

Ханна положила монтировку на прилавок, снова уселась на стул и задумалась. Если Тед поранил руку о крышку мусорного бака, когда прятал в нем тело шерифа, Майку с Биллом нужно будет просто взять у него анализ крови и сверить результаты с кровью на баке.

Теперь у Ханны почти наверняка были целых две улики, и она еще раз продумала хронику убийства. Все на месте, кроме одного. Она еще раз мысленно прокрутила все, что ей рассказали жители Лейк-Иден, и вспомнила про пятно на платье Кристы. А вдруг это была вовсе не ржавчина, а кровь шерифа, которой Тед запачкал кабину, пока переодевался в рабочий комбинезон?

Тут Ханне пришла в голову ужасная мысль. Если Клара и Маргерит Холленберг уже вернулись в город, они могли постирать платье Кристы. Нужно позвонить им и сказать, чтобы ни в коем случае его не трогали, оно может оказаться важной уликой. Ханна схватила телефон, набрала номер и облегченно вздохнула: включился автоответчик. Значит, они еще не приехали. Она оставит им сообщение и попросит не трогать платье Кристы.

Сестры записали бесконечно длинное приветствие, и Ханне пришлось узнать об их расписании гораздо больше, чем ей было нужно. Но как только она услышала долгожданный сигнал, снаружи раздался шум, и во двор въехал грузовик Теда.

Ханна повесила трубку, помахала Теду рукой и изобразила на лице улыбку. Слава богу, Тед не умеет читать мысли! Теперь осталось объяснить, почему уехала Беатрис, сказать про доставленный заказ, угостить кексами, заплатить за монтировку и убраться отсюда.

— Привет, Ханна. — Тед зашел в трейлер. — А куда делась Беатрис?

— Она зашивает карнавальный костюм Лии. Я ей обещала тебя дождаться. Тебе привезли заказ. Я в нем расписалась и положила чек в папку, как мне велела Беатрис.

— Спасибо. — Тед указал на белый пакет, лежавший на прилавке. — А это что такое?

— Кексы. Кажется, я разгадала рецепт твоей мамы. Попробуй, сам увидишь.

Тед достал кекс из пакета, откусил и принялся жевать.

— Точно. И что был за секрет в этом рецепте? Беатрис мне все уши про него прожужжала.

— Малиновый сироп.

— Ничего себе! — Лицо Теда отразило крайнюю степень удивления. — Ни в жизнь бы не догадался. Теперь, значит, рецепт пойдет в книгу?

— Конечно.

— Здорово. Так мамашке и надо за то, что никому не хотела рассказывать. Тебе ведь Беатрис говорила?

Ханна кивнула. Ей вдруг очень захотелось немедленно уехать, прихватив с собой вещественное доказательство. Что бы такое придумать?

— Сколько раз она к ней ни приезжала в гости, мамашка говорила, что совсем про рецепт забыла. И обещала выслать его в письме, но никакого письма Беатрис так и не дождалась. А теперь все, кто книгу купит, прочтут ее рецепт. Так ей и надо.

Ханна сглотнула. Раньше Тед только и делал, что расхваливал свою замечательную мамашу. А сейчас ведет себя очень странно, и чем скорее она отсюда уедет, тем лучше.

— Тед, давай я расплачусь за эту монтировку и поеду. Я обещала отвезти Трейси в Подвал с Привидениями и уже опаздываю.

— О’кей. Меняю твои кексы на мою монтировку.

— Договорились, — сказала Ханна. Она протянула руку, чтобы забрать монтировку, но Тед ее опередил.

— Подожди-ка, — сказал он и достал пластиковый пакет. — Ты можешь испачкаться.

Он открыл пакет и уже положил в него монтировку, но вдруг замер и нахмурился.

— Откуда она у тебя?

— Кхм… Мне ее принесла Беатрис. И еще задний фонарь и прикуриватель. Но за них я уже заплатила.

— И где она ее нашла?

Ханна с самым невинным видом пожала плечами:

— Наверное, в ангаре, где хранятся детали. Я выбирала себе прикуриватель и как-то не обратила внимания.

— Нет, не в сарае. В моем грузовике.

— С чего ты взял? — воскликнула Ханна, старательно изображая невероятное восхищение догадливостью Теда. — Монтировки же на вид совершенно одинаковые.

— Эта длинная и тяжелая, не то что остальные. Она со старого завода, тогда еще толк в машинах понимали. Я ее себе выбрал, потому что она крепче и по размеру мне больше подходит. Не понимаю, с чего Беатрис решила ее…

У Ханны екнуло сердце — Тед замолчал и подозрительно уставился на нее, глаза у него сузились. Потом он снова взял монтировку и принялся постукивать ею по раскрытой ладони. Ничего хорошего это не предвещало. Тед понял, что она залезла в его грузовик и забрала оттуда его монтировку. И еще понял, отчего Ханна это сделала. Заболтать ей его не удалось, и теперь у нее не осталось ни времени, ни выбора.

— Это не Беатрис тебе ее притащила. Ты ее сама взяла. — В голосе Теда слышалась неприкрытая угроза. — А нужна она тебе только для одного…

Ханна решила не дослушивать. Она развернулась, рванула дверь и бросилась бежать.

Глава 30

Темнота мягко окутала ее, как большое банное полотенце. Ханна помчалась по неровной земле прямо к своему грузовичку. Внезапность побега дала ей некоторое преимущество, и она была уже почти у самого грузовика, когда вспомнила, что успела схватить с прилавка пакет с кексами, но забыла ключи.

Рядом с грузовичком был большой участок, заставленный старыми, пришедшими в негодность машинами. Ханна свернула к нему так, чтобы ветер дул ей в спину, перебежала грязную дорогу, разделявшую двор надвое, и очутилась среди рядов машин. Здесь было темнее — и дальше от фонарей, — а значит, у Теда меньше шансов ее заметить. Ханна пригнулась и запетляла среди громоздких ржавых развалюх, пока не оказалась возле старого облупленного «кадиллака» с разбитым лобовым стеклом, на дальнем краю участка. Машина немного проржавела, но Ханна так резко дернула за ручку, что дверца тут же отрылась. Одним прыжком Ханна очутилась на заднем сиденье, скатилась на пол и скорчилась там, захлопнув дверцу за собой.

Долгое время она боялась даже дышать, но не слышала ничего, кроме воя ветра снаружи и бешеного стука сердца. Если Тед не заметил, куда она побежала, все будет хорошо. Чтобы ее найти, ему придется обыскать каждый автомобиль, а пока он будет искать, она тихонько проберется к дороге, поймает попутку и доедет до города.

Ханна приподнялась и осторожно выглянула в окно, но ничего не увидела. Может, стоит попробовать убежать сейчас? Или Тед стоит где-нибудь поблизости, обшаривает взглядом ряды машин и только этого и ждет? Если бы у нее был мобильный телефон! Все прежние доводы против мобильных телефонов сейчас казались ей нелепыми до идиотизма. Бесценное, изумительное изобретение! Их нужно раздавать, как пилюли во время длительных авиарейсов. Каждого, кто в одиночку ведет расследование убийства, нужно обеспечить сотовым телефоном.

От неизвестности можно было сойти с ума. Мышцы ныли и взывали к действию, но Ханна решила подождать и попытаться что-то расслышать. Участок, где стояли машины, был покрыт гравием, поэтому она бы расслышала шаги Теда задолго до того, как он приблизится к ее укрытию. Едва дыша, она сжалась в комочек, прислушиваясь не скрипит ли гравий под ногами Теда и далеким гудкам машин на шоссе.

Может, Тед ее уже не ищет? Может, он понял, что это бесполезно, что на это у него уйдет несколько часов, и сбежал? Сейчас для него самое главное — избежать ареста. Может, он уже за много миль отсюда, мчится прочь из округа Уиннетка, штат Миннесота, на самой быстрой своей машине?

Ханна потянулась к дверце, но тут же отдернула руку. Все это слишком просто, чтобы быть правдой. Нет, сначала она сосчитает до тысячи и, если к тому времени ничего подозрительного не услышит, откроет дверцу и убежит.

Считать до тысячи, уткнувшись лицом в пыльный, грязный коврик, было настоящим экзаменом на выдержку, которой у Ханны и в обычных-то условиях не хватало. Первая сотня далась легко, вторая чуть сложнее. Третья обернулась небольшой дракой, а четвертая уже настоящим сражением. Пятая сотня тянулась бесконечно, но все же закончилась. Шестая оказалась в два раза бесконечнее. Седьмую Ханна преодолела только нечеловеческим усилием воли. На восьмой обнаружила, что обладает выносливостью, о которой раньше могла только мечтать, а на девятой открыла в себе поистине неисчерпаемые запасы несгибаемого упорства. Ханна досчитала уже до девятисот тридцати двух, цель, казавшаяся недостижимой всего пару минут назад, была уже близка, Ханна вот-вот должна была ее настигнуть, как вдруг раздался громкий рев. А затем что-то ударило «кадиллак» с такой силой, что Ханна подлетела и вновь шлепнулась на пол.

Теперь она снова лежала, скорчившись, на полу, не понимая, что происходит. Кружилась голова. Вроде бы она ничего себе не повредила, но ощущение было такое, будто в ее «кадиллак» на полной скорости врезался другой автомобиль. Ханна немного пришла в себя и поняла, что творится что-то странное. «Кадиллак» раскачивался туда-сюда. Так прошло около тридцати секунд, а потом все прекратилось. Ханна рискнула быстро выглянуть в окно.

— А-а-ай! — взвизгнула она в ужасе от увиденного. «Кадиллак» больше не стоял на земле!

Мозг Ханны отказывался понимать, что происходит. Она несколько раз моргнула, но земля по-прежнему уходила из-под колес «кадиллака». И тут Ханна наконец сообразила. Это не земля выпала из-под «кадиллака», а «кадиллак» поднимался над землей. Тед поддел его с помощью гигантского крана, которым переставлял с места на место разбитые машины и грузовики.

Ханна снова глянула вниз и тут же об этом пожалела. Машина покачивалась, быстро поднимаясь все выше и выше. Ханна в ужасе закрыла глаза и тихо застонала. Ее пугала не высота. Она запросто могла взобраться наверх по приставной лестнице. Когда в колледже учили, как вести себя при пожаре, она вылезла из окна на пожарную лесенку и смело по ней спустилась. Но болтаться в воздухе без всякой опоры, зная, что от земли тебя отделяет несколько метров, — это не для нее. Именно поэтому она так и не рискнула прокатиться на воздушном шаре, а в прошлом году на ярмарке округа Уиннетка Трейси осталась без колеса обозрения. Называйте это как хотите: детский страх, фобия, что угодно — справиться с этим было выше ее сил.

Лучше она не будет смотреть вниз. Одного взгляда на землю, что покачивается далеко внизу, Ханне хватило, чтобы от страха совершенно перестать соображать. Со стоном она сползла обратно на пол. Она начала понимать, что хочет сделать с ней Тед, и бодрости ей это не прибавило. Беатрис рассказывала про новый пресс и про то, как Тед поднимает машину с помощью крана и сбрасывает внутрь. Беатрис говорила даже про то, что этот мощный пресс способен сплющить роскошную большую машину до размеров хлебницы. Ханна не знала точно, какого размера бывают хлебницы, потому что ими уже много лет никто не пользовался, но ей было известно наверняка, что сама она в хлебницу не поместится. Из всего этого следовал простой логический вывод, который Ханне как-то не хотелось додумывать.

Нет, если она так и будет корчиться от страха под сиденьем «кадиллака», о спасении нечего и думать. Ханна глубоко вздохнула и заставила себя выглянуть в окно. Она висела очень высоко, почти на уровне макушек деревьев, но об этом сейчас тоже лучше не думать. Она еще раз глубоко вздохнула, взглянула вниз на землю и замерла.

Помощь была здесь! Внизу она увидела полицейскую машину Майка и его самого. Они с Тедом разговаривали.

Ханна высунула в окно голову и изо всех сил завопила, но ее вопль потонул в шуме работающего крана и вое ветра. «Кадиллак» раскачивался прямо у Майка над головой, но сам Майк ее не слышал. Прыгать слишком высоко даже для самого отчаянного сорвиголовы. Надо привлечь внимание Майка как-нибудь еще.

Ханна пролезла между передними сиденьями на место водителя и нажала на гудок. Это должно сработать. Но сигнала она не услышала. Видимо, в «кадиллаке» не было аккумулятора. Наверное, Тед вынул его, чтобы потом продать.

Но Ханна не собиралась сдаваться. Она снова выглянула в окно, на этот раз с другой стороны. Майк вышел из машины и теперь стоял прямо под ней. Рукой подать — а не достанешь. Но следовало во что бы то ни стало привлечь к себе его внимание, прежде чем он поговорит с Тедом и уедет.

Ханна быстро скинула куртку и прицелилась точно в Майка. Он поднимет голову, чтобы понять, откуда на него это свалилось, и увидит ее. Ханна просунула куртку в окно, мысленно горячо поблагодарила планету за то, что у нее есть сила притяжения, и бросила куртку вниз. Блестящий бросок, точно в цель… А-а-а!

Внезапный порыв ветра отнес куртку в сторону, и она упала далеко позади Майка. Так, что еще она может сбросить вниз? На глаза Ханне попался пакет с кексами. Что ж, тоже неплохо. Она высунулась в окно и метнула кекс в Майка. Мимо! Она прицелилась поточнее и бросила еще один. Уже ближе! На этот раз она не промажет.

Кекс шлепнулся прямо на голову Майку и отскочил в сторону. Ханна издала радостный вопль, но напрасно. Она увидела, как внизу Тед сказал что-то Майку, а тот улыбнулся в ответ. Хотя она была слишком далеко от них, чтобы расслышать, Ханна примерно представила этот обмен репликами. «Ну и ветер сегодня», — говорит Тед. «Да, не май месяц, — отвечает Майк. — Надо же, что-то на голову упало. Показалось, наверное».

Ханна знала точно: если Майк уедет, так и не взглянув наверх, ей крышка — точнее, хлебница. Она достала из пакета последний кекс, размахнулась и запустила им в Майка. На этот раз кекс сильно ударил Майка по голове. Ханна заорала что было сил, Майк поднял голову и посмотрел вверх, и в этот самый момент Тед прыгнул на него и сбил с ног.

Душераздирающий вопль Ханны пропал зря. Мужчина, который мог спасти ей жизнь, теперь должен спасать свою. Она очень хотела ему помочь, но как это сделать, если болтаешься в машине на крюке?

Ханна стала быстро соображать. «Кадиллак» предназначался под пресс, и ничего, что можно было бы отломать, в нем не осталось. Но у нее же есть ботинки! Если сбросить их вниз с такой высоты, удар может получиться очень даже чувствительным. Ханна торопливо стянула с ноги ботинок, высунулась в окно, прицелилась и сбросила вниз.

Внизу Тед подмял Майка под себя, молотя его кулаками. Ботинок попал ему по плечу, и Тед легко отмахнулся от него, но за эту секунду Майк успел схватить его, перевернуться и оказаться сверху. Замирая от волнения, Ханна следила за их схваткой, как вдруг краем глаза уловила какое-то движение. На помощь Майку бежали Билл и Норман.

Ханна облегченно вздохнула. Слава богу, все закончилось! Когда Билл ринулся вперед и они с Майком схватили Теда, Ханна бурно зааплодировала. И тут же ее «кадиллак» стал медленно опускаться на землю, дюйм за дюймом, только визжали лебедки. А раз Билл с Майком заняты Тедом, нажать на рычаг в кабине крана мог только Норман.

Как только колеса «кадиллака» коснулись земли, Ханна выпрыгнула наружу. В одном ботинке, без куртки, коленки дрожат, руки перемазаны шоколадом. И сияющая улыбка, возникшая при виде Теда в наручниках на заднем сиденье патрульной машины. Хорошие парни снова победили.

Норман нашел ее ботинок и куртку, и Ханна набросилась на Майка с расспросами:

— Откуда ты узнал, что я здесь?

— Сначала вопросы задам я, — решительно сказал Майк, хватая ее за руку. — Ты знала, что эту машину он собирался пустить под пресс?

Ханна уже готова была его одернуть, как вдруг почувствовала, что рука Майка дрожит. Майк так за нее испугался, что до сих пор не мог успокоиться. Стоило Ханне это понять, как ее тоже начала колотить нервная дрожь.

— Зна-а-ала, — сказала она голосом маленькой девочки, — он меня тоже пустил бы под пресс, если бы ты меня не заметил.

— Преднамеренное убийство? — спросил Майк, все еще вцепившись ей в руку, как будто боялся, что Ханна исчезнет.

— Ну да.

— Ты догадалась, что Тед убил шерифа, и он это понял?

Ханна замялась. Нужно дать Майку возможность сохранить лицо.

— Я была не совсем уверена, пока он не подцепил меня своим краном.

— И в этот момент ты все поняла?

Ханна кивнула. В принципе, это была правда. Она все ясно поняла, лишь когда Тед стал похлопывать монтировкой по руке.

— Теперь моя очередь. Ты как здесь оказался?

— Мне позвонил Лонни и рассказал про свой рапорт. Я решил заехать к Теду и задать ему пару вопросов о тех машинах, которые он разбирает на запчасти. Я даже не подозревал, что ты здесь или что ты в опасности.

Ханна повернулась к Норману:

— А ты почему здесь?

— Я заехал в полицейский участок, чтобы забрать кое-какие квитанции. А пока разговаривал с Биллом, позвонила Андреа. Хотела узнать, была ли ты уже в участке и почему не приехала за Трейси.

Ханна улыбнулась Норману — хорошо, что он догадался не выдавать их собственное расследование, — и повернулась к Биллу:

— А тебе Андреа сказала, что я поехала к Теду за фонарем?

— Да. Когда я не смог дозвониться до Теда, мы с Норманом решили приехать.

— И правильно сделали, — сказала Ханна, глядя на Майка. — Правда, Майк?

— Точно. Конечно, я бы и в одиночку с ним справился, но так получилось быстрее. Ханна, ты нашла какие-нибудь улики?

— На столе в офисе лежит монтировка. Возможно, это орудие убийства. Можете проверить ее на наличие следов крови. И нужно позвонить Кларе и Маргерит Холленбек, чтобы они не удалили пятно на праздничном платье Кристы. Это может быть кровь шерифа Гранта.

— Что-нибудь еще? — Майк изо всех сил изображал любезность. Ханна поняла, как тяжело ему просить у нее помощи следствию.

— Только одно. По-моему, автоутиль Теда был одним из звеньев бизнеса по перепродаже запчастей из угнанных автомобилей. Но у меня нет доказательств.

— Мы их непременно найдем, — сказал Майк, веселея на глазах. Ханна поняла, что поступила правильно. Конечно, она может сказать ему, где лежат факс из Миннеаполиса и чек на доставку краденых машин, но делать этого не станет. Предоставим ему возможность отыскать все это самому. Ведь Майк любит повторять, что это он профессиональный детектив, а не она.

— Уже девятый час, — сказал Норман, взглянув на часы. — Майк, Билл, если мы больше не нужны, то нам пора. Нужно забрать Трейси и отвезти ее в Подвал с Привидениями.

— Я позвоню Андреа и предупрежу, что вы едете, — сказал Билл и обернулся к Майку: — Ты не возражаешь?

Тот кивнул. Теперь, когда убийца шерифа Гранта пойман, к Майку вернулось благодушное настроение.

— Конечно, нет. Езжайте, повеселитесь там с детишками. А дать показания в участке сможете и после праздника.

— На чьей машине поедем? — спросил Ханну Норман, когда они пошли к офису. — На твоей или на моей?

— На обеих. Ты заедешь за Карен и Трейси и отвезешь их в Подвал с Привидениями. Я поеду домой, покормлю Мойше, а потом встретимся на вечеринке. Мне еще печенье нужно туда привезти.

— О'кей, — сказал Норман, обгоняя Ханну, чтобы открыть ей дверцу грузовика. — Жаль, у меня нет костюма.

Ханна села на водительское сиденье, достала свой незамысловатый костюм и протянула Норману.

— У меня тут есть один, тебе вполне подойдет. А дома я найду еще одну старую простыню и буду привидением.

— Кукурузные хлопья? — удивился Норман, взяв в руки коробку, но когда Ханна протянула ему пластиковый нож, расхохотался. — Ханна, это же гениально!

Глаза Ханны расширились от удивления. Если Норман действительно понял, в чем смысл ее шутки, он первый и единственный человек в Лейк-Иден, которому это удалось. Как там говорил доктор Страсть: у идеальной пары схожее чувство юмора?

— Ты понял, что это такое?

— Конечно, — широко улыбнулся Норман. — Первоклассная шутка. Кем я только ни был на Хэллоуин, но до Потрошителя Кукурузы так и не додумался.

Глава 31

Был вечер дня выборов, семь часов. Ханна выпорхнула из своей спальни. На ней было длинное синее шелковое платье, купленное в «Модах бомонда» по настоянию Делорес. Платье они выбрали вместе с Клер. Ханна купила к нему (почти даром) синие кожаные туфли на высоких каблуках, отделанные красно-бело-синей тесьмой. Наверняка завалялись там со Дня независимости, но Ханна решила, что они отлично подойдут к сегодняшнему вечеру. Нынче Билл обязательно победит.

Ханна в последний раз посмотрела по телевизору сводку предварительного подсчета голосов и прошла в кухню. Билл уже набрал больше восьмидесяти процентов, так что на вечеринке в честь его победы в гостинице «Лейк-Иден Инн» будут только стоячие места — для всех, за исключением, разумеется, Андреа. Доктор Найт разрешил ей присутствовать только при условии, что она будет сидеть, положив ноги на возвышение. Поскольку обычный стул не мог обеспечить ее такими удобствами, Делорес забрала из «Бабушкиного сундука» роскошную старинную кушетку.

Счастливо улыбаясь, Ханна налила в миску Мойше йогурт — доктор Боб и Сью нашли еду, примирившую интересы кота и человека. Стоило Ханне поставить миску на журнальный столик, как Мойше вспрыгнул на него и нетерпеливо потянулся к еде.

— Подожди минуту, — сказала Ханна, открывая пузырек с витаминами. Но кот, еще недавно забивавшийся под кровать при виде точно такого же пузырька, смирно сидел на месте и мурлыкал. Ханне очень хотелось напомнить ему о недавних «сеансах недоверия», но она решила этого не делать, а просто налила в йогурт витаминов. Мойше тут же принялся жадно лакать.

Ханна уже протянула руку за новой вечерней сумочкой (тоже купленной по настоянию Делорес и Андреа), как в дверь постучали. Андреа предупредила сестру, что заказала для нее машину. Ханна запросто могла обойтись без машины, но Андреа и слушать не захотела.

Ханна взяла заранее приготовленную коробку с эмблемой «Корзины печенья». В коробке был подарок для Билла, его любимое печенье Яблоневый Сад. Ханна решила, что печенье с таким жизнерадостным названием больше всего подойдет к сегодняшнему вечеру, потому что Тед Кёстер признался в убийстве шерифа, сидит за решеткой и тревоги расследования остались позади.

Улыбаясь, Ханна открыла дверь и вытаращила от удивления глаза. Это был вовсе не водитель наемного автомобиля. На пороге стояли Норман и Майк.

— Привет, Ханна, — сказал Норман, ослепительно улыбнулся и посмотрел на Майка.

— Мы твои водители на сегодняшний вечер, — продолжил Майк. — Андреа попросила нас обоих тебя сопровождать.

— Как мило! — воскликнула Ханна, мысленно пообещав сказать сестре пару ласковых. Если Андреа хотела вызвать в обоих мужчинах ревность, то просчиталась. И у Нормана, и у Майка были идиотски счастливые лица.

Майк забрал у нее коробку с печеньем, а Норман помог надеть пальто. Потом Майк запер входную дверь, и они свели ее под руки по лестнице.

— Смотрите, снег! — Ханна подняла лицо к ночному небу, с которого сыпались мягкие хлопья. Снежинки медленно вращались в свете старомодных уличных фонарей, которые архитектор расставил вокруг ее дома, падали на дорожку и таяли через пару секунд.

— Хочешь, вернемся за ботинками? — спросил Норман. — Когда вечеринка закончится, все может быть в снегу.

— Нет, не стоит, — сказала Ханна, взглянув на свои туфли. Даже если бы у нее дома случайно оказалась пара вечерних ботинок на шпильках, они все равно смотрелись бы с ее платьем хуже, чем эти туфли.

— Не нужны ей ботинки, — заявил Майк, делая Норману знак рукой. — Ханна, ты извинишь нас? Всего на пару секунд? Нам нужно кое о чем договориться.

Ханна в замешательстве смотрела, как Майк отвел Нормана в сторону и принялся ему что-то негромко втолковывать. Но она не желала тратить этот чудесный вечер на наблюдение за мужчинами, что бы они там ни обсуждали. Ханна отвернулась и стала смотреть на падающий снег.

Арест Теда вызвал много шума, но страсти улеглись достаточно быстро. С Беатрис сняли все подозрения в причастности к торговле крадеными запчастями, а один из ее взрослых сыновей приехал домой, чтобы помочь ей управлять автоутилем. Она рассказала, что заподозрила неблаговидные дела, но и мысли не допускала о том, что ее муж убил шерифа Гранта.

С Уинтропом Харрингтоном Вторым никакой ясности не было. Норман проверил несколько английских баз данных, но никаких сведений о нем не нашел. К сожалению, самого Уинтропа сейчас не было в городе, так что на вечере в честь победы Билла его не будет. Ничего, рано или поздно Ханна с ним встретится и уж тогда решит, что делать.

Барбара Доннели вернулась на работу, а Шона Ли Куинн — в общий отдел. Но эта комната была, по мнению Андреа, недостаточно далеко от кабинета Билла. Сестра пообещала Ханне это исправить сразу же, как только родится маленький Билли и она встанет на ноги.

— Ханна, кресло подано! — сказал Норман. Ханна обернулась и увидела, что ее мужчины сцепили руки так, что получилось подобие сиденья.

— Вы что, понесете меня? — не веря своим глазам, спросила Ханна.

— Ну да. — Майк и Норман подошли поближе. — Садись, Ханна. Обними нас за плечи, чтобы не упасть.

С восторгом чувствуя себя старомодной девицей, которую спасают храбрые герои, Ханна уселась на импровизированное сиденье. Майк и Норман осторожно понесли ее к стоявшей неподалеку машине, а сверху на них падал первый снег.

— Божественно, — тихо сказала Ханна. Она была не совсем уверена, позволяет ли этикет болтать в такой ситуации, но это было совсем неважно. Она наслаждалась каждым мгновением.

Яблоневый Сад

Заранее разогрейте духовку до 190 °C

(противень в средней позиции)


1/2 чашки растопленного масла

1/2 чашки сахара

1 чашка плотно упакованного коричневого сахара

1/2 чайной ложки соды

1/2 чайной ложки пекарского порошка

2 чайные ложки ванили

1 чайная ложка корицы

2 взбитых яйца (взбивать вилкой)

1/2 чашки овсяных хлопьев (не вареных)

1 чашка очищенных от кожуры мелко нарезанных яблок

2 чашки кокосовой стружки

1½ чашки муки (не просеянной)


Растопите масло, добавьте оба вида сахара и перемешайте. Добавьте соду, соль, пекарский порошок, ваниль, корицу и взбитые яйца и продолжайте месить. Затем добавьте нарезанные яблоки и 1½ чашки кокосовой стружки. (А еще полчашки оставьте на украшение.) Добавьте муку и вымесите тесто до гладкости.

Смажьте жиром форму для выпечки размером приблизительно 20 на 30 сантиметров. Выложите в нее тесто и разровняйте лопаткой. Посыпьте оставшейся 1/2 чашки кокосовой стружки.

Выпекайте при температуре 190 °C 25–30 минут или пока не подрумянится.

Дайте коржу остыть и разрежьте на прямоугольники.


Билл любит есть это печенье с горячим шоколадом — говорит, так лучше чувствуется вкус яблок.

(Трейси до сих пор пытается убедить Андреа, что это печенье — почти диетическое и поэтому ей обязательно нужно есть его на завтрак.)

Список рецептов

Клюковки


Вишневые Плутишки


Хрустящие Орешки


Бананы Ханны


Сюрпризное печенье


Ореховые Ангелочки для Андреа


Кукурузное печенье


Дырка от Бублика


Кексы с Помадно-Сливочной Глазурью


Яблоневый Сад


Примечания

1

Если у вас нет клюквы, ее можно заменить любыми измельченными сухофруктами, например, финиками, курагой, персиками и т. п. — Прим. автора.

(обратно)

2

Если у меня нет «Волшебной смеси», я использую шоколадные вафли или конфеты ассорти «Херши», разрезанные на четыре части. Можно также разрезать на маленькие кусочки обыкновенные шоколадные конфеты. — Прим. автора.

(обратно)

3

Если вы не успели украсить печенье конфетами, пока оно горячее, не огорчайтесь, еще не все потеряно. Вы можете сделать это и потом, с помощью капель глазури из сахарной пудры (сахарная пудра и чуть-чуть молока) в качестве «клея». — Прим. автора.

(обратно)

4

Луна, вишни (англ.).

(обратно)

5

Парафраз: Уильям Шекспир. Гамлет, принц датский. Акт 3, сцена 2. Пер. М. Лозинского.

(обратно)

Оглавление

  • БЛАГОДАРНОСТИ
  • Вместо предисловия:
  • Глава 1
  • Глава 2
  • Клюковки
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Вишневые Плутишки
  • Глава 7
  • Хрустящие Орешки
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Бананы Ханны
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Сюрпризное печенье
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Ореховые Ангелочки для Андреа
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Кукурузное печенье
  • Глава 23
  • Глава 24
  • Дырка от Бублика
  • Глава 25
  • Глава 26
  • Глава 27
  • Глава 28
  • Кексы с Помадно-Сливочной Глазурью
  • Глава 29
  • Глава 30
  • Глава 31
  • Яблоневый Сад
  • Список рецептов