загрузка...
Перескочить к меню

Никто не умрет (fb2)

файл не оценён - Никто не умрет 138K, 34с. (скачать fb2) - Борис Хантаев

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



Хантаев Борис Никто не умрет

Посвящается моим хорошим друзьям: Кате Асадчай, Вике Сивак, Софии Головко, Денису Кусанову и Андрею Андрееву.

Все персонажи и события данного рассказа вымышлены, любые совпадения случайны.

ПРОЛОГ

Все мы живем лишь один раз? Я в это не верю. Мы проживаем множество жизней, причем одна идет параллельно другой, и это все мы. Не наши двойники из другой реальности, или другого времени, это мы. Человек создал компьютер, самолет и атомную бомбу, но это все ерунда. Дорогие автомобили, яхты и плоские телевизоры, все это ни что, по сравнению с тем, на что действительно способен человек. Мы можем создавать целые миры, со своими людьми своей властью и своим временем. И эти миры, будут такими же реальными, как и тот, в котором мы живем, а быть может даже реальнее. Я считаю, что не бывает сумасшедших людей, есть слишком умные, которых тошнит от той реальности, в которой мы живем, и они создают свой собственный мир. Все мы кричим о свободе, которой у нас нет, но она есть, стоит лишь немного напрячься и создать ее самому. Все в нашей голове, все в нас самих.

Данный рассказ наполовину реален, а наполовину нет. Но где здесь, правда, а где вымысел не знаю и я. Ведь грань между реальностью и фантазией так тонка. Так давайте сломаем ее. Возьмите свои молотки, возьмите бейсбольные биты, мы начинаем ломать.

1

Туман покрыл собой практически все и кажется, я заблудился. С неба моросил небольшой дождик, и было до жути холодно. Раздался гром, и мне показалось, что это небо смеется надо мной. Я осмотрелся и понял, что поблизости совсем нету людей. Сколько сейчас было времени, сказать трудно, либо вечер, либо раннее утро. Складывалось ощущение, что я попал в Салейнт Хилл, и в какой-то город-призрак, где когда-то использовали химическое оружие. Наверное, я бы не удивился, если бы ко мне навстречу вышел мертвец, весь в лохмотьях и с топором в голове. Но никто навстречу не выходил. Я плутал по улицам неизвестного мне места, пока не увидел впереди дом, его треугольная крыша возвышалось над туманом, который постепенно начинал сходить. К сожалению, дождь только усиливался. Я трусцой побежал к дому, и чем ближе подходил, чем отчетливее он становился. Это было старое деревянное сооружение, которое окружали голые стволы деревьев, и это было странно, ведь сейчас была не зима, и все вокруг было еще зеленым, но только не рядом с этим домом. Казалось, что вместо тумана над ним нависает старинное проклятие, и что именно оно не дает деревьям цвести. С этим домом, что-то было не так, но меня это не останавливала. Когда до моей цели оставалось метров сто, я наткнулся на табличку, что висела на столбе. Надпись на ней гласила:

«Поверни назад путник, в том доме одна смерть!»

Надпись была выцветшей, но слова еще можно было разобрать, белые буквы, нарисованные мелом на деревянной доске, сколько ей лет, я не знал, но явно очень много. Это послание, наверное, должно было меня остановить, но не остановило, дождь становился сильней, и мне нужно было укрытие.

Когда я оказался уже возле дома, то к своему сожалению увидел, что его двери и окна были забиты деревянными досками, забиты не аккуратно, как будто кто-то спешил. Я было уже, опустил руки, ведь у меня не было с собой инструментов, чтобы попасть вовнутрь, как вдруг послышался голос. Он шел из дома, и в нем было столько отчаяние и мольбы, что я решил, во что бы то ни стало, оказаться внутри.

— Помогите, прошу вас — молил старческий голос. — Я не хочу умирать, боже, не хочу!

— Как мне вам помочь? Здесь все забито досками и окна и двери. Как вы вообще оказались внутри? — спросил я у старика, что скрывал в себе этот дом.

— Это все жители этого проклятого города, они решили, что я мертв, и похоронили меня здесь. Но я еще жив, все еще жив! Добрый человек, вы должны мне помочь — стонал заточенный в доме человек.

Я решил осмотреть дом, в надежде найти способ оказаться внутри. Гром вновь разразил небо, и мне снова послышался смех, дьявольский смех палача, что уже замахнулся своим топором. Дождь постепенно превращался в град, природа явно была против меня. Северное окно дома, было забито довольно гнилыми досками, и это был мой шанс. Отойдя на метр, я со всей силы ударил по окну, доски затрещали, пошла небольшая трещина. Еще один удар, и трещина стала больше. Когда моя нога в третий раз коснулась дома, доски разлетелись на небольшие куски. Несколько льдинок больно ударили меня по спине, град окончательно набрал силу, и я влез в дом. Влез не аккуратно, поцарапав ладонь о гнилое дерево.

Внутри ужасно воняло, пахло тухлым мясом, словно здесь действительно кто-то умер, на секунду я даже понял, жителей этого городка, что решили, что в этом доме все мертвы. Вонь была кошмарной, но этот запах все равно был лучше, чем град, что ждал снаружи. Я оказался в большой комнате, покрытой паутиной и плесенью. Свет сюда попадал тонкими лучами, что проходили через узкие трещины дома, а так как света и на улице было немного, внутри оказалось достаточно темно. Но даже этого света, мне хватило, чтобы разглядеть похороненного заживо старика. У него была длинная седая борода, абсолютно черные глаза, и до жути тощее тело, таких худых людей, мне еще не доводилось встречать. Одет старик был в пожелтевшую длинную рубашку, что когда-то наверняка была белой. Его руки напоминали сучки деревьев, и казались, могли в любую минуту поддаться дыханию ветра и улететь куда-то очень далеко.

— Как тебя зовут добрый человек? — уже успокоившись, спросил старик. Его голос был хриплым и сдавленным, казалось, в нем уже почти не осталось эмоций.

Я хотел назвать свое имя, но мне это не удалось. Я вдруг осознал, что не помню о себе абсолютно ничего, не своего имени, не своей причины пребывания в этом странном городе, я забыл практически все.

— Не помню своего имени, не помню ничего о себе. В голове такая каша, что она начинает раскалываться — моя голова действительно начинала болеть, как только я пытался что-либо вспомнить из прошлого, складывалось ощущение, что прошлое покинуло меня, что его украли, или быть может, не было никого прошлого? Но ведь такое невозможно.

— У вас на голове странный предмет, никогда не видел ничего подобного. Быть может он поможет что-нибудь вспомнить — произнес старик, который хотел, и даже попытался улыбнуться, но ничего не вышло, вместо этого старческое лицо, изобразило звериный оскал, обнажив гнилые зубы.

Я снял с головы маску, что немного защищала меня от дождя. Маску «Человека-паука». Она красная с двумя белыми большими глазами, действительно натолкнула меня на какие-то воспоминания. Мне вспомнилась девушка, очень важная и не простоя девушка, с именем.… Как же ее звали, кажется, София. Точно СОФИЯ!

Резкая боль прошлась по моей спине, казалась, что какая-та невидимая сила, хочет вырвать мой позвоночник, и я упал на пол. Маска выпала из моих рук, на лбу выступил пот, а из носа тонкой струйкой потекла кровь.

— Вы, кажется, что-то вспомнили? — с все тем же звериным оскалом, спросил хозяин дома.

— Только имя, и оно принесло с собой одну лишь боль — честно признался я.

Старик засмеялся, и по моему телу пробежали мурашки. Все-таки какие-то эмоции в этом полумертвом теле все еще были, он мог хохотать, смеяться как мертвец из фильма ужасов.

— Быть может тогда, и вспоминать не стоит, раз прошлое приносит одну только боль — на секунду он замолчал, а после не большой паузы добавил. — У вас может в карманах завалялась какая-нибудь еда, я очень голоден, и съел бы сейчас все, что имеет вкус, и что можно съесть.

Мне было не по себе, я порылся в карманах своей куртки и джинсов, но ничего не нашел.

— К сожалению, ничего — я слышал, как град бьет по старому деревянному дому, слышал, как смеется небо, и был рад, что у меня есть крыша над головой. Здесь было жутко, но снаружи опасней, такая погода принесет больше вреда, чем какой-то безумный старик.

— Снаружи настоящее стихийное бедствие, предлагаю переждать ненастье в этом доме, а после вы покинете его навсегда. Но сначала, пока идет дождь, может, расскажите, как так получилось, что вас похоронили здесь заживо?

Мне безумно была интересна история старика, ведь своей истории я не помнил, а сидеть и молчать не хотелось. Ведь порой молчание страшнее, даже самой жуткой истории. Не знаю, почему я решил, что история старика будет страшной, наверное, всему виной его дом и его внешний вид, в детстве старики всегда казались мне стремными. Ведь от того, кто уже одной ногой в могиле можно всего чего угодно ожидать.

— Если вам так хочется добрый человек, то я поделюсь своей историей — промолвил хозяин дома. На несколько секунд старик замолчал, и я подумал, а не умер ли он, но дед лишь набирал воздуха, приготавливаясь начать рассказ.

2

Сегодня мне приснились похороны, мои друзья несли гроб, в котором лежало мое бездыханное тело. Катя, моя бывшая девушка, рыдала громче всех, ее утешал, мой хороший друг, которого все зовут Гоголь. Он говорил, что я в лучшем из миров, и что Цой поет мне «Звезду по имени солнце». Честно, сомневаюсь, что если я и умру, когда-нибудь, через очень много лет, Цой, станет мне петь, хоть такая перспектива меня и устраивала. Но это же сон, и во сне мой друг говорил именно эти слова, чуть позади, стояла Вика, с ней мы знакомы с самого детства и она мне как сестра. Она тоже плакала, пусть и тиши Кати, были еще какие-то люди, какого-то я знал, а какого-то нет. Сон заканчивался тем, что кто-то из моих друзей спотыкается, и мое тело покидает гроб, оно плавно летит несколько метров, пока не приземляется на асфальт, вид у меня, если честно чудовищный, умирать никому не идет. Я просыпаюсь, так и не узнав из-за какой скотины, мне пришлось совершить столь унизительный полет, даже похоронить меня не смогли по-человечески, а еще друзьями называются.

Но я, кажется, не представился. Меня зовут Борис, но друзья называют меня Бурян. Я писатель, недавно один мой рассказ даже опубликовали, за него я получил десять долларов, не шибко много, но это уже кое-что. Хотя пишу я не ради денег, мне не нужны миллионы, я пишу для того, чтобы меня читали, ведь мне есть что сказать, а мои рассказы говорят лучше любого оратора. Хотя может, я и ошибаюсь и мои рассказы, это просто чтиво, причем не самое лучшее. Сейчас я еду на концерт любимой группы «Король и Шут», их слушаю уже с тринадцати лет, и это будет мой пятнадцатый концерт. Рядом со мной сидят мои друзья, они все были в моем жутком сне, и уверен, что именно кто-то из них перевернул мой гроб. Прямо напротив меня, сидит рыжая девушка с слегка веющимися волосами, на ней синие пальто, которое ей очень идет, синий это вообще ее цвет. Это Катя, и она единственный человек в нашей компании, кто не пьет, зато с ее легкой руки, напиваются все. Слева от нее сидит Вика, ее можно узнать по русым волосам, и серой куртке, под которой майка с изображением нашей любимой группы. Она слушает «Король и Шут», практически столько же, сколько и я, а значит больше десяти лет. Рядом же со мной, сидит мой очень хороший друг Гоголь, на которого всегда можно положиться. Но иногда рядом с ним мне становиться страшно, ведь он всегда носит длинный черный плащ, под которым может быть все, начиная от топора и заканчивая снайперской винтовкой. А еще он очень мало говорит, а все слушает и слушает. В каком бы пьяном состоянии Гоголь не находился, он помнит все, и от его ока не уйти ни кому. Он запоминает фразы, номера, улицы, именно поэтому мне иногда кажется, что он работает на секретную разведку, скорее всего китайскую. Ведь это там, кажется, до сих пор пытаются построить коммунизм, а мой друг идейный анархист, и ни какой другой политический строй ему не подходит. Порой мне кажется, что он присматривается к моим лидерским качествам, чтобы однажды подойти ко мне, и с грозным видом сказать:

— Товарищ Бурян, в вас нуждается революция. Призрак коммунизма снова восстал. Ведите народ в светлое будущее.

Затем в моей фантазии, мой друг вешает мне на грудь орден с изображением Ленина. Ну а потом, я, красный флаг и пулемет максим, будоражим весь пролетариат. Но это всего лишь мои представления, Гоголь пока еще не предложил мне начать революция и все-таки построить коммунизм, но я не спешу и готов подождать.

Меня же можно узнать по кожаной куртке, черным смолянистым волосам и карим глазам, в которых зрачки обычно расширенны, так как я употребляю много пива.

Наш поезд прибыл в Могилев, в город, который, как говорит легенда, был построен на могиле льва. Именно здесь сегодня вечером состоится столь значимый для нас концерт. И именно здесь к нашему квартету присоединится еще один мой старый знакомый, таким образом, превратив его в квинтет.

— Хочу убедиться, что все на месте — вдруг произнес я, и как можно строже обвел взглядом свою банду. — Вика на тебе были плакаты, ты их взяла?

Вика достала из сумки изображения наших кумиров.

— Отлично, теперь ты Катя?

— На мне было пиво — сказала девушка в синем пальто и тут же протянула мне ноль пятку пенного напитка.

— Ты читаешь мои мысли — открывая «Клинское» произнес я. — Пиво, пожалуй самое главное, но еще не последнее. Гоголь, на тебе был фотоаппарат, чтобы запечатлеть все наши сегодняшние подвиги.

Мой загадочный друг полез в рюкзак, и что-то яростно стал тормошить.

— Слушай Бурян, кажется, дома забыл — сквозь ехидную улыбку промолвил он.

— Если это правда, то я с тобой Гоголь, сделаю то же самое, что твой тезка Николай Васильевич сделал со вторым томом «Мертвых душ».

— Эй, что уже пошутить нельзя. Чем угрожать мне, лучше бы пива дал хлебануть — после этих слов парень в кепке, все-таки достал фотоаппарат, и сделал первый снимок.

Позади меня здание вокзала, люди не спеша идут, каждый в свою сторону, а я погруженный в свои мысли, протягиваю другу бутылку «Клинского», солнце в эту секунду светит мне прямо в глаза, поэтому они по идиотски закрыты. Фотка не удалась.

На самом деле, я соврал, когда сказал, что пиво, это самое важное, самое важное было у человека, что еще не влился в нашу компанию. Его звали Денис, и его-то мы и ждали на вокзале города построенного на могиле льва. У этого самого Дениса, было то, без чего сегодняшний день, был бы бессмысленным, у него были билеты на концерт.

К счастью он не опоздал и пришел вовремя. Он гордо шагал в стилах к нам навстречу, весь такой невозмутимый. Его легко можно было узнать по ирокезу, что красовался у него на голове.

— Панки хой! — крикнул мой старый друг, подняв кулак вверх.

— Хой! — дружно отозвались мы.

Мои глаза смотрели прямо в его глаза, и сейчас мы были похожи на ковбоев из старых вестернов. Казалось, что у нас дуэль, мои пальцы, находились у левого кармана джинсов и нервно поддергивались, конечно, в штанах у меня не было револьвера, да и стрелять я в Дениса не собирался. Но моя фантазия, которая увлекла меня уже далеко на дикий запад, говорила, что нужно быть настороже, и пальцам там самое место.

— Ты достал то, что от тебя требовалось? — грозно, может даже чересчур произнес я.

— Обижаешь Бурян — не менее грозно отозвался Денис. Нам бы с ним в театре выступать, только бунтарей в театры не берут, их театр улица. — Вот смотри — парень с Ирокезом полез в карман куртки, и все мое тело напряглось. Я был уже готов увидеть в его руке вальтер (почему-то именно этот немецкий пистолет, всплыл в моей голове), и уже собирался уклоняться от его пуль, пусть это было и не правильно, ведь сзади меня находилась Вика, и если бы я увернулся, пуля задела бы ей голову. На секунду в моей голове всплыла картина. Вика лежит у меня на руках, ее голова прострелена, но она еще как-то может говорить, сквозь ее всхлипы я различаю слова:

— Оторвитесь там, на концерте, оторвитесь за меня — она на секунду замолкает, а потом добавляет мне на ухо. — Отомсти этой сволочи, что убил меня.

Честно не знаю, что было бы дальше, ведь Денис достает из куртки не оружие, а билеты на концерт и моя фантазия попросту прерывается.

— А ты узнал, то, что обещал? — спрашивает парень с ирокезом.

Мое лицо расплывается в широчайшей улыбке, своими глазами я ищу бордюр, на который тут же запрыгиваю, чтобы быть выше всех остальных.

— Дамы и господа, леди и джентльмены — величественно доношу я, до своих друзей — Сегодня, мы сделаем то, что не удавалась сделать еще никому — выжидая паузу, я слышу в своей голове барабанную дробь. — Мы попадем в гримерку группы «Король и Шут» — после этих слов, я достаю из своего рюкзака, то, над чем работал уже больше месяца, подробную схему клуба «Лига», в котором сегодня и будут выступать наши любимые музыканты. На моей схеме, которую я предпочитаю называть картой, были изображены все черные и запасные ходы, все комнаты и кабинеты этого клуба, а одна особенная комната, была отмечена крестом, там находилось наше сокровище.

— Вообще-то моя подруга была в гримерке у группы в прошлом году — подала голос Вика, и я даже на мгновение пожалел, что у Дениса не оказалось вальтера.

— Ладно, Вика, я, пожалуй, перефразирую свою речь. Сегодня, благодаря мне, мы сделаем то, что не удавалась сделать еще никому из нас. И если мне кто-то скажет, что он уже был в гримерке «Король и Шут», я достану из под плаща Гоголя топор, и кому-то не поздоровится.

— Но у меня нет под плащом топора — растерянно произнес мой друг в белой кепке, но я его уже не слушал.

— Значит все просто замечательно — подытожил Денис. — Сейчас ждем еще одну девушку и направляемся к «Лиге».

Меня обуяла паника, смешанная с гневом, ведь Денис не говорил, что будет кто-то еще.

— Нет, так не пойдет, для моего плана по попаданию в гримерку группы, нужно пять человек, шесть уже слишком много, так у нас ничего не получится. Шесть — это уже не квинтет, это уже секстет. А секстет в гримерку никто не пустит, это же очевидно. Да и слово секстет мне не нравится, квинтет куда лучше звучит.

— Ладно, я могу подождать вас на улице, пока вы будете брать автографы и фоткаться — раздался незнакомый женский голос за моей спиной.

Я обернулся и увидел девушку с золотыми волосами. На ней было короткое черно пальто и красные ласины, а еще у нее были голубые глаза, конечно, банально звучит, что ее глаза были как чистое небо, но это правда, а правда зачастую банальнее любой банальщины. Эта незнакомка так смотрела на меня, будто хотела заглянуть в мою душу, но и я был не лучше, и тоже достаточно не прилично на нее пялился. Я не верю в любовь с первого взгляда, хоть в моих рассказах она и встречается, но вот если представить, что она существует, то это была бы она. Банальная, глупая, любовь с первого взгляда.

— Знакомьтесь, это София — гордо произнес Денис, и, подойдя к девушке, страстно поцеловал ее в губы.

Говорить, как я себя чувствовал, в тот момент не имеет смысла.

3

На несколько секунд старик замолчал, и я подумал, а не умер ли он, но дед лишь набирал воздуха, приготавливаясь начать рассказ. Я устроился по удобнее, насколько это вообще было возможно в этом гнилом доме. Было холодно, но крыша не протекала, да и к запаху я постепенно начал привыкать. Как там говорится «Нет худа, без добра». Старик пристально посмотрел на меня, и, убедившись, что я готов начать слушать его историю вновь обнажил жуткий оскал. Слова из его уст вылетали медленно, но я внимательно их ловил, складывая картину у себя в голове.

* * *

Когда-то здесь жили люди, много людей, но эти времена уже канули в небытие. Когда-то у меня была жена, а этот дом не был таким старым и гнилым. Когда-то все было хорошо. Но все хорошее рано или поздно заканчивается, белое не может всегда оставаться белым, приходит время и на нем начинают проступать пятна. Наше пятно было чернее черного, и называли его все Черный Человек.

В тот год, когда в городе появился Черный Человек, у нас с женой выдался неплохой урожай, мы были счастливы, ведь еды нам хватало на зиму, да еще на продажу оставалось кое-что.

— Заживем как короли — любила повторять моя старуха.

Но мы не зажили, нам не дали зажить.

Черный Человек пришел пешком, без машины и без повозки, пришел без приглашения. Он всегда носил черную мантию и черный цилиндр на голове. В руках он держал трость, такую же черную, как и вся его одежда, как и его душа, если она у него конечно была. Черный Человек стучал в каждый дом, стучал своей тростью. Когда ему открывали, а открывали всегда, он предлагал продать дом. Незнакомец в цилиндре, хотел купить все дома в нашем городе, говорил, что хочет построить на их месте огромный цирк.

— Такого цирка мир еще не видел, он будет поражать даже самого искушенного зрителя — говорил Черный Человек. — Для такого цирка и города будет мало.

Никто толком не знал, а каком цирке идет речь, но все понимали, что стоит продать дом, и они больше никогда не смогут вернуться в их маленький городок, ведь он станет иным.

Конечно, никто не хотел продавать свое жилище, ведь все догадывались, что Черный Человек замышляет нечто плохое, настолько злое, что может изменить не только их жизни, но и весь свет. Но незнакомец в цилиндре был хитер, у него были деньги, и он предлагал гигантские суммы за старые дома, за недостроенные постройки, и многие соглашались. Подписывали его бумаги черным пером, а после собирали вещи, чтобы покинуть этот город навсегда. Но были те, кто не так нуждался в деньгах, те, для кого домашний и привычный уют, дороже золота. Но Черный Человек и к ним нашел особый подход.

Жил тогда в нашем городе один человек, звали его Григорий. Жена Григория умерла при родах, но сохранила жизнь их наследнику. Мальчик впитал в себя лучшие качества отца и матери, мы все с любовью смотрели на то, как он рос. Но однажды он заболел, ни один врач точно не знал, что же за зараза попала в его детский не окрепший организм. В итоге мальчик умер. Горя Григория не знало конца, он чудом не покончил с собой. Однажды Черный Человек пришел и к нему.

— Я верну к жизни твоего мальчика, если ты отдашь мне свой дом, свою землю — произнес незнакомец. Не верить Черному Человеку было глупо, ведь весь город видел его чудеса, и Григорий согласился, ради сына он был готов на все, и это не пустые слова, он действительно был готов на все.

В итоге Черный Человек пришел и к нам, наш дом был последним, все остальные уже продали свое имущество и теперь ждали, когда мы последуем их примеру и навсегда покинем это место. Но мы любили этот город, здесь мы познакомились, здесь выросли, у нас все было хорошо, поэтому и смерть мы надеялись, встреть здесь. Встретить с румяным караваем, без страха, а с гордостью, тогда я не понимал, что никакой смерти нет. Возможно, все было бы иначе, если бы не условие Черного Человека.

— Мне нужны все дома, все владения и вся земля этого города. Если хоть кто-то откажется мне продать свой участок, все сделки будут расторгнуты.

Мы отказались, хоть и не хотели идти против всех, мы считали, что Черный Человек своим цирком положит начало конца. Мы хотели всех спасти и спокойно дожить старость в столь привычном месте.

— Вы не хотите вновь обрести молодость, не хотите денег и силы, которую свет еще не видывал? — красиво говорил незнакомец в цилиндре.

— У нас все есть, спасибо — ответила тогда моя жена. Она была умной женщиной и умела хорошо говорить.

Черный Человек покинул нас, никто не получил денег, а к Григорию не вернулся сын. Жители нашего города обезумили от злости, они стали искоса на нас смотреть, и перестали заходить в гости. Но жизнь продолжала идти, вскоре многие позабывали о странном незнакомце в цилиндре. Многие, но только не Григорий. Его разум затмил гнев, ему казалось не справедливым, что весь город страдает из-за каких-то двух стариков, и он решил отомстить.

Вскоре по городу прошлись слухи, о пропаже детей. Стали говорить о монстре, что завелся в наших краях, монстре, что питается человечиной. Мы со старухой не верили ни в какого монстра, мы знали, что все зло от людей, и что монстр живет в каждом из нас. В городе даже был создан целый отряд, который только и занимался, что поисками кровавого чудовища, но все было тщетно. Пока однажды город не решил, что монстр это я.

* * *

От рассказа старика, волосы на моей голове становились дыбом, мне трудно во все верилось, но сама история очень завораживала, и мне безумно хотелось услышать, чем же все закончится. Но хозяин дома замолчал, словно ожидая моей реакции, словно проверяя, а жив ли я еще.

— У тебя точно ничего нет добрый человек, уж очень хочется есть — произнес старик, и немного пододвинулся ко мне.

Я еще раз пощупал карманы своей куртки, хоть и помнил, что там ничего нет.

— Когда град закончится я куплю вам какой-нибудь еды, снаружи уверен, можно найти магазин, пусть и не в этом городе, но хоть где-то здесь должен быть магазин.

Старик ничего мне не ответил, он лишь захохотал, и мне еще больше стало не по себе.

— Ты хочешь услышать продолжение этой истории — спросил дед, и я ощутил его зловонное дыхание у себя на коже, сейчас он сидел совсем рядом со мной.

— Да, очень хочу. Почему город решил, что монстр именно вы — спросил я, и старик вновь залился хохотом.

4

— Знакомьтесь, это София — гордо произнес Денис, и, подойдя к девушке, страстно поцеловал ее в губы.

Говорить, как я себя чувствовал, в тот момент не имеет смысла.

Для себя я решил, что чего бы мне это не стоило, я не стану влюбляться в эту девушку. Во-первых, потому, что у нее отношения с моим другом (хотя страстный поцелуй еще ничего не значит). А во-вторых, потому, что когда я влюбляюсь, то со мной сразу начинают происходить странные вещи, и я обязательно влипаю в какую-нибудь историю. Стоит вспомнить Катю, или Мертвую Невесту, о второй я даже рассказ написал, настолько нереальные вещи со мной тогда происходили. Поэтому нет! Сегодня я просто схожу на концерт, попаду в гримерку к любимым музыкантам и довольным уеду домой. На этой Софии свет клином не сошелся, уже завтра она исчезнет из моей головы. Думаю, что и интересы наши сильно отличается, наверняка такая принцесса, как она смотрит сопливые «Сумерки» и рыдает над книгами Коэльо.

— А какой у тебя любимый фильм — спросила у нашей новой знакомой любознательная Катя, и пусть мне совсем было не интересно, я подошел к ним поближе. Обычно люди долго думают, прежде чем ответить на этот простой вопрос, перебирают в своей голове сотни фильмов, отсеивают не достойные и говорят сразу несколько не самых лучших вариантов. Но только не эта рыжая, ее ответ был быстрым как пуля, и эта пуля попала в мою сонную артерию.

— «Бойцовский клуб» — твердо ответила она.

Если бы пуля была настоящей, то я, скорее всего бы умер, перед этим забрызгав все своей кровью, ведь это был и мой любимый фильм. Но это ничего не значит, это всего лишь совпадение.

— А книгу, по которой был снят этот фильм, ты читала? — немного ехидно спросил я у Софи.

— Нет — ответила она, и моей радости не было придела, конечно, такие красавицы не читают книг, зачем читать, если уже снят фильм. — Но я читала другие книги Чака Паланика, «Удушье», «Колыбельная», а «Бойцовский клуб» у меня на очереди.

На этот раз ее пуля попала мне в легкое, дышать стало тяжело, а на ум ничего кроме, как признать ее совершенством, не приходило. Ладно, даже если она идеальна, это ничего не значит, я не буду добиваться ее расположения, мне это не надо, она всего лишь девушка, таких тысячи. Но я, кажется, обманывал сам себя.

До клуба мы дошли достаточно быстро, я не успел и вторую ноль пятку допить. Все это время Денис держал Софию за руку, я шел ровно позади них, и будь в моем рюкзаке бензопила, не уверен, что я удержался бы, чтобы не воспользоваться ей и не разорвать эту крепкую цепь. Пожалуй, бензопила — это лучший способ отпилить у друга девушку.

— И что теперь? — спросил Гоголь, когда мы оказались у дверей клуба.

— Для начала допьем пиво — произнес я, опустошив «Клинское». — А теперь внимание — все пять пар глаз уставились на мою скромную персону, в то время пока я елозил по рюкзаку, в поисках того, что обеспечит нам вход. — Дома я сделал нам пять бэйджиков, потому что думал, что нас будет пять — после этих слов я строго посмотрел на Дениса, но он кажется, этого не заметил, парень был слишком увлечен своей девушкой, и это начинало меня раздражать. — Даю каждому по одному, не обращайте внимания, что на них написано, это не важно. Главное сделать серьезным вид, и быстро подняться на второй этаж.

Когда каждому в руки достался его бэйдж, на меня уставились безумные глаза, в каждом из них читался всего один вопрос: «Какого черта?».

Да, я немного решил пошутить, раз, что написано на бэйдже никто не читает, почему бы не написать какую-нибудь чушь.

Итак, Катя на время нашей миссии стала «Дьяволом в юбке».

— Но ведь я даже без юбки — запротестовала свое назначение девушка.

— А я рассчитывал, что ты ее наденешь, не так уж и холодно, могла и блеснуть своими красивыми ножками — подмигнув «Дьяволу» произнес я.

Вика стала «Пивной принцессой».

— А что, мне даже нравится — отхлебнув добрый глоток пива, сказала она.

— Рассказы ты пишешь лучше, чем придумываешь прозвища — произнес Денис, который стал «Генералом муравьев».

— Это не прозвища, не стоит на это даже внимания обращать, я же уже говорил.

— А почему мне ничего не придумал — немного обиженно протянул Гоголь, и показал всем свой бэйдж, на котором было написано «Гоголь».

— Извини, фантазия закончилась. Ладно, армия, прикрепляем свои имена на груди и вперед за Генералом муравьев.

— А что написано на твоем бэйдже? — вдруг спросила Катя.

— Думал, уже не спросите — произнес я, закрепляя свое новое имя на груди. — Это прозвище из одного моего рассказа «Этот странный Трубецкой». Там меня все называли «Борис бритва». Ну что готовы?

— Удачи вам — произнесла София. — Особенно тебе Борис бритва — на ее лице появилась улыбка, и мне вдруг стало плевать на собственный план.

— Ты не останешься здесь, пока мы все будем получать свои автографы — я схватил девушку за руку и потащил за собой.

Первый пост охраны, что был на первом этаже мы прошли без проблем. Двое быков-охранников, в ширину, как мой шкаф просто посмотрели на наши груди, увидели бэйджики и даже не стали читать, что там написано, все шло, как я и задумывал.

Мы с Софией шли впереди всех, мне хотелось сказать ей что-то милое, а из уст вырвалось лишь это:

— А ты знала, что у рыжих нет души.

Это был полный идиотизм, но она вновь улыбнулась мне, и я подумал, а быть может не все еще потеряно. Денис шел следом за нами, и вид у него был не самый добрый. Я все еще опасался, не завалялся ли в его куртке старый вальтер, и все смотрел, куда бы, если что ускользнуть.

Наконец мы оказались у нужной двери, это место на моей схеме было отмечено жирным крестом.

— Дамы и господа, леди и джентльмены, мы у сокровищницы — гордо произнес я, и направился к заветной комнате.

Но все не может быть идеальным, как только я собрался открыть нужную дверь, в коридоре появился бык-охранник под номером три, самый большой и, пожалуй, самый умный.

— А ну стоять — рявкнул он, и я тут же замер, по моему телу прошла дрожь, которую вроде почувствовала даже Софи, иначе ее слова, я не могу объяснить.

— Не бойся, все будет хорошо — из ее уст это звучало так мило, и я бы, наверное, даже растаял, если бы она не продолжила говорить. — Денис говорил, что ты смелее, а ты такой трусишка — а в конце она еще и захихикала. Я освободил ей руку, и решил не смотреть в ее сторону.

— Что у нас здесь — злобно промолвил охранник. — Борис бритва, Генерал Муравьев, Дьявол в юбке, Пивная принцесса и Гоголь — бык-охранник издал короткий смешок. — Ну конечно, на дело нельзя без Гоголя идти.

— Мы шли не на дело, мы просто хотим взять автографы у группы «Король и Шут» быть может, вы нас пропустите — произнесла София, и своими небесно голубыми глазами уставилась на охранника. Если бы мне пришлось и ей писать бэйджик, то я бы написал «Кот из Шрека».

— Ладно, если выполните одну мою просьбу, то я вас может, и пропущу — задумчиво промолвил бык-охранник.

— Все что угодно — произнес я, после чего охранник так на меня посмотрел, что я было, уже пожалел о своих словах.

— Видите дверь напротив, там гримерка Стаса Михайлова. Здесь сегодня будет свадьба параллельно вашему концерту проходить, в зале на первом этаже, и Стас там приглашенная звезда. Моя жена прется по нему до ужаса, и если я достану ей его автограф, она будет мне век благодарна. Так что если сможете взять автограф у этой звезды, я так и быть пропущу вас и в эту комнату — он указал на дверь позади себя и загадочно улыбнулся, все это мне безумно не нравилось, все шло не по плану.

— А почему вы сами не можете зайти к нему в гримерку и попросить расписаться на какой-нибудь из фотографий? — спросил Гоголь, в плане логичных вопросов он был у нас голова.

Бык-охранник под номером три звонко засмеялся, отчего мне вдруг стало не по себе.

— А вы разве не знаете, Стас Михайлов полный псих. Он верит, что когда дает автограф, отдает и часть своей души, поэтому на свете очень мало людей, у которых есть фотографии с его личной подписью. Ну что вы попробуете? Или сразу пойдете прочь?

— Попробуем — твердо сказал Денис. — Лично я не боюсь какого-то там Стаса Михайлова, если кто-то струсил, то я пойду к нему один.

— Мы все пойдем — произнес я. — Среди нас трусов нет — последние мои слова предназначались только Софии, но она кажется это и не поняла.

На этот раз Денис был впереди всех. Он открыл дверь, и мы вошли внутрь.

Размеры гримерки короля попсы впечатляли, у меня квартира была меньше чем эта комната. Повсюду были зеркала, кривые зеркала, смотреть в которые почему-то не хотелось. Но мы смотрели, и наши отражения в них нам не нравились. Никто не смеялся, наблюдая как его тело, превращается в маленького или большого уродца. На одном из зеркал висел черный цилиндр, пару раз я видел выступления этого исполнителя, но ни разу ни видел его в цилиндре. Сам же король сидел к нам спиной, на огромном черном троне, напротив него было зеркало, такое же кривое, как и все здесь, но почему-то в нем Стас Михайлов не был похож на уродца, он не менялся, совсем.

— Кто вы такие? — грозно произнес король русской попсы, после чего встал и повернулся к нам лицом. Сейчас на нем были одеты черные брюки и черная рубашка, что была аккуратно заправлена, на груди свисало огромное распятие.

— Мы ваши преданные фанаты — первой со звездой заговорила София.

— Вы не похожи на моих поклонников, вы слишком молоды — почесывая свою бородку, произнес певец. — Впрочем, сейчас меня уже слушает и молодежь. Но я все равно вам не верю. Где майки с моим изображением в виде ангела, где флаги кричащие «Я хочу от тебя детей», я вам не верю, а особенно тебе — Стас Михайлов указал на Дениса. — Мне прическа твоя не нравится.

Я посмотрел на ирокез Генерала муравьев, и подумал, что какого-какого, а Дениса нельзя было сюда пускать. Но он был актер, причем хороший актер.

— Да я ваш самый преданный фанат, вы мой кумир, да что там, вы мой бог — после этих слов Денис сделал невозможное, он подошел к Стасу Михайлову и упал перед ними на колени.

Певец широко улыбнулся и погладил Генерала муравьев по его залитым лакам волосам.

— Если ты такой преданный поклонник, то исполни что-нибудь из моего творчества.

Стас Михайлов был умнее, чем казался на первый взгляд, Денис поднялся с колен и попятился к нам.

— Я сделал все что мог — прошептал он мне. И это была правда. Я оглядел свою банду, в которую теперь входила и Софи, и прочитала по глазам, что никто из них не знаком с песнями этого певца. Казалось все кончено.

— Хоть кто-нибудь из вас может подойти ко мне, и доказать что он настоящий фанат. Я считаю до трех, после чего вызываю охрану — безумная улыбка озарила короля русской попсы. — Один, два …

— Стойте — произнес я, и сделал шаг вперед.

— Бурян нет — послышалось за моей спиной, это была Катя, приятно, когда хоть кому-то не плевать на твою судьбу. Но я продолжил идти.

Моя мама иногда включала Стаса Михайлова, не часто, но мне этого хватило, чтобы запомнить слова одной песни. Сказать, что мне было страшно, значит не сказать ничего. Я готовился к главному позору своей жизни, который мне не забудут никогда. До этого мне не приходилось исполнять русскую попсы, но как говорится, все бывает в первый раз.

Стас Михайлов протянул мне длинный микрофон-трость, который я крепко взял в правую ладонь.

— Исполнение это песни, я посвящаю своему кумиру, человеку который изменил мою жизнь, человеку, который стал для меня вторым отцом, да что там отцом, второй матерью. Все это для вас Стас Михайлов — я набрал в грудь воздуха и стал петь.

«Без тебя, без тебя.

Всё ненужным стало

Сразу без тебя,

От заката до рассвета без тебя,

Так нужна ты мне, любимая моя»


Мои идиоты-друзья валились со смеху, уже не могли удержаться и дождаться того момента, когда мы наконец покинем эту проклятую гримерку.

— Ну что вы ржете — прокричал король русской попсы. — Да, этот молодой человек немного сфальшивил, да от него не исходит земная энергия, и ангелы не подпевали ему, но он пел от души.

— Это была честь для меня — я положил микрофон и вернулся к своим друзьям. Сейчас мне безумно хотелось пива, нет, даже не пива, а водки, ведь мой язык нужно было проденфицировать.

— А теперь, можно ли нам получить ваш автограф — произнесла София, и ее голос действительно звучал нежно, словно она и вправду хочет его получить.

— Хорошо — произнес Стас Михайлов. — Подойди ко мне, и пусть с тобой подойдет другая рыжая девушка.

София и Катя переглянулись, пожали плечами и не спеша потопали к королю.

— Значит двум рыжим девушкам, нужен мой автограф? — внезапно голос Стаса стал злобным, а его глаза полыхнули огнем. — А часть моей души вам не нужна — после этих слов обезумивший исполнитель попсы схватил наших девушек. Его левая рука сжала шею Катю, а правая сжала горло Софи. — Сейчас вы умрете и ваши бездыханные, и бездушные тела упадут у моих ног. — Стас Михайлов выше поднял свои руки, и наши девушки уже висели над землей. София и Катя кряхтели, пытались вырваться, но сумасшедший исполнитель был сильней.

Мы с Денисом уже хотели кинуться к девушкам, я сильнее обычного захотел, чтобы в его куртке был вальтер, но Гоголь нас опередил. Быть может, он действительно работал на секретную службу, раз так быстро смог оказаться за спиной у безумного короля безумной музыки.

— Отпусти их быстро бородатый урод — приказал мой друг в черном плаще. — Мне никогда не нравилась твоя музыка, ты бездарь и просто чмо — эти слова Стасу Михайлову мечтали сказать все мы, но Гоголь был круче и смелее всех нас вместе взятых.

— А что ты сделаешь, если не отпущу маленький сосунок — исполнитель попсы не хотел отступать, он сильнее сжимал свои пальцы на шеях наших девушек, уже слышался хруст костей, еще немного и мы бы потеряли их навсегда.

— Что я сделаю кусок говна? — грозно протянул Гоголь, и расстегнул свой плащ, там, на поясе у него весел топор, который он тут же взял в свои руки.

— Я так и знал, что у тебя есть топор — радостно и даже немного по-детски прокричал я.

— Сейчас не время это обсуждать Борис бритва — ответил он мне, а после вернулся к своему врагу номер один. — Если ты их не отпустишь, то я занесу этот наточенный топор прямиком в твое наглое рыло, и больше тебе не петь свои сопливые песенки — мой друг замахнулся, и лишь тогда Стас Михайлов убрал свои руки.

Катя и София повалились на пол, они дышали, и это было главное, мы с Денисом кинулись к ним, но наши взгляды были на Гоголе, мы ждали, что же он сделает, от него можно было чего угодно ожидать. И если он собирается завалить короля русской попсы, то проблем нам точно не избежать.

— Слушай, не стоит его убивать, он конечно мудак, и все-такое… — прошептал я Гоголю, который тут же меня перебил.

— Да не собираюсь я его убивать, пусть автограф оставит, мы же за этим сюда пришли — в ту секунду я понял, что друг у меня что надо.

Стас Михайлов оставил автограф, так как видел, что Гоголь не шутит, и что если что, его топор и в правду застрянет у него в голове. Безумный король безумной музыки не проронил больше не слова, и мы спокойно покинули его покои. Мы вышли победителями, хоть победитель был лишь один, и это Гоголь.

— Вот вам ваш автограф — гордо сказал я охраннику, у того аж глаза на лоб вылезли, явно он этого не ожидал.

— Вы сделали невозможное, но вас слишком много и я не могу всех пустить, таковы правила уж простите, впущу пятерых, шестой пусть постоит здесь со мной.

Мне хотелось врезать этому быку, но я удержался, ведь мы уже через многое прошли, чтобы наконец-то сюда попасть. Я видел, как Гоголь вновь расстегивает свой плащ, и мне пришлось его остановить. Этот парень был походу настоящим психом, но своим психом.

— Я останусь здесь, а вы идите — промолвил я.

— Что ты делаешь? — обратилась ко мне София. — Это же я шестая, я лишняя. Ты должен быть там со своими друзьями.

— Нет, иди ты, автограф вы мне принесете, а сфоткаться с музыкантами я еще успею.

Лицо Софии исказилось, оно погрубело, но все равно оставалось таким же прекрасным.

— Не стоит идти на жертвы ради меня. Я это ненавижу. Где ты сфоткаешься с музыкантами, интересно мне знать?

— Залезу на сцену, сфоткаюсь и спрыгну обратно к вам — с улыбкой произнес я, в надежде, что девушка с золотыми волосами улыбнется мне в ответ, но она не улыбнулась.

— Это невозможно, я уже была в «Лиге» и знаю это прекрасно, не дури — она наклонилась и прошептала мне на ухо, так чтобы никто кроме меня не услышал ее последних слов. — Я люблю Дениса и никогда не буду твоей.

Внезапно меня охватил гнев, да что эта девушка о себе возомнила, считает себя королевой красоты, она мне не нужна!

— Пусть они идут, а я остаюсь — на этот раз мои слова предназначались охраннику, который тут же открыл дверь. Это гримерка была куда меньше, чем та, в которой устроился безумный король, но она была и более живой.

— Ты придурок Борис бритва — сказала София, а после достала из своего рюкзака маску и вручила ее мне. — Это был подарок моей племяннице, но раз ты хочешь влезть на сцену «Лиги», то тебе она нужней.

Все четверо моих друзей и девушка, что уже не выходила у меня из головы скрылись за дверью, оставив меня наедине с охранником и маской. Маской «Человека-паука».

5

Старик ничего мне не ответил, он лишь захохотал, и мне еще больше стало не по себе.

— Ты хочешь услышать продолжение этой истории — спросил дед, и я ощутил его зловонное дыхание у себя на коже, сейчас он сидел совсем рядом со мной.

— Да, очень хочу. Почему город решил, что монстр именно вы — спросил я, и старик вновь залился хохотом.

Внезапно, мне захотелось сбежать, мое предчувствие подсказывало, что находится в этом гнилом доме небезопасно, кто знает, сколько времени этот старик провел в заточении, совершенно один и без еды. В таких условиях и с ума можно сойти. Но град не прекращался, он барабанил по крыше, и его жуткая дробь сейчас напоминала мне похоронный марш. Хотя, пожалуй, град был не главной причиной, по которой я решил остаться здесь и никуда не уходить, история меня действительно заворожила, мне нужно было знать, чем же все закончится.

Старик откашлялся, выплюнул на пол нечто желтое и продолжил рассказ.

* * *

Со своей старухой мы прожили больше пятидесяти лет, я никого так не любил как ее, у меня никого и не было. Казалось, что ни что не сможет нас разлучить.

Это случилось зимой, я был на рыбалке и у меня в тот день был неплохой улов. Я уже предвкушал вкусный ужин, когда увидел черную тень возле своего дома. Эта жуткая тень что-то таскала в мой подвал, что-то, что оставляло красный след на снегу. Я сделал несколько шагов вперед, и мои самые жуткие опасения оправдались, тень таскала к нам в дом тела пропавших детей, точнее все, что осталось от их тел. У кого-то не было рук, у кого-то ног, кто-то лишился половины туловища. Я смотрел на остекленевшие глаза детей, что когда-то так резво бегали у нас во дворе, и мне становилось плохо. С каждым моим шагом красный след становился отчетливей, а тень все реальней. Я вспомнил о своей жене, и мигом вбежал в дом, но и там все уже было в крови. Этот проклятый красный цвет был везде, на полу, на стенах, а потом я увидел труп женщины, которую так любил, точнее ее голову. Она смотрела на меня теми же стеклянными глазами, что и дети на снегу.

Когда же я вновь выбежал во двор, то увидел, что тень уже закончила и убегает прочь, от нашего дома, но на этот раз мне удалось отчетливей ее разглядеть. Это был Григорий, это он убил всех детей и мою жену.

Я вернулся в дом убитый горем, ненависть прожигала мою душу, но что я мог, мне было слишком много лет. Похоронив жену во дворе, я увидел, как город идет на меня с вилами, увидел ненависть в глазах людей, которых так любил, и это было хуже всего. Впереди всех шел Григорий, и он был хуже остальных, не только потому, что был причастен ко всем убийствам, а потом что улыбался, ему все нравилось.

Мне ничего не оставалось, как укрыться в доме, и ожидать своей скорой смерти. Меня утешала мысль, что скоро мы увидимся с женой, и все будет хорошо.

— Монстр! Чудовище! Каннибал! — доносились крики мужчин и женщин, убитых горем отцов и матерей. Во всем городе не было не единого человека, кто бы ни поверил Григорию, который сказал, что монстр это я. Кровавая баня у меня во дворе лишь доказывала его слова.

Когда дверь в моем доме распахнулась, я вздохнул с облегчением, так как не мог больше терпеть этих криков, которые все еще продолжали звучать.

— Монстр! Убийца детей! Каннибал!

У меня на пороге стоял Григорий, в его руках был топор и он перекидывал его с одной руки на другую.

— Ты хочешь знать, почему я все это сделал старик.

Мне не хотелось знать, мне хотелось, чтобы крики закончились.

— Чудовище! Кровопийца! Каннибал!

— Я хотел чтобы все испытали то горе, что испытал я, когда потерял своего мальчика — продолжил Григорий. — Черный Человек мог вернуть его к жизни, но ты и твоя проклятая жена, пошли против него.

— Но он же был монстром — взмолился я, затыкая свои уши.

— Как странно, а город считает, что монстр это ты старик — со смехом в голосе произнес обезумивший человек, а город вторил ему, как бы подтверждая его слова.

— Монстр! Каннибал! Каннибал!

— Я предлагал жителям этого славного города, расправиться с тобой и твоей шлюхой-женой, сжечь ваш дом, пока вы оба спали. Но никто не поддержал меня, никто не хотел брать на душу грех. Тогда я решил показать, этим жалким людишкам, каково это, потерять собственное дитя.

— Пожалуйста, убей меня — взмолился я, так как больше не мог этого терпеть, эти голоса, эти крики разрывали мою душу.

— Убить тебя — Григорий стал хохотать, но его смех ни на секунду не приглушил орущую толпу. — Это было бы слишком просто, ты не заслуживаешь быстрой смерти. Ты будешь умирать медленно, мы похороним здесь тебя заживо. Ты умрешь от голода, либо начнешь поедать детей, которых в обилии в твоем чертовом подвале.

Григорий подошел ко мне и со всей силы ударил меня по лицу, я даже потерял сознание, понадеялся, что умер. Но смерти, как я уже говорил, нет. Очнувшись, первым, что я услышал, было слово, повторяющиеся много раз, оно до сих пор звучит у меня в голове.

— Каннибал! Каннибал! Каннибал!

А еще я слышал звук досок, что забивали снаружи. Я кричал людям, чтобы они остановились, но никто не слышал моей мольбы. Меня похоронили здесь заживо, оставив наедине с бедными детьми.

* * *

Старик замолчал, и мне еще больше стало не по себе. Я не верил ни единому слову, что слетело с его уст, мой разум отказывался верить в такое безумие. Мертвые дети, Черный Человек, история была потрясающей, но эта была всего лишь история, и она закончилась. Как закончился и град, его дробь больше не била по крыше, и я наконец-то мог покинуть это проклятое место.

— Пожалуй, мы уже можем идти — обратился я к старику, но тот и не пошевелился.

— А ты разве не хочешь дослушать историю до конца?

6

— Ты придурок Борис бритва — сказала София, а после достала из своего рюкзака маску и вручила ее мне. — Это был подарок моей племяннице, но раз ты хочешь влезть на сцену «Лиги», то тебе она нужней.

Все четверо моих друзей и девушка, что уже не выходила у меня из головы скрылись за дверью, оставив меня наедине с охранником и маской. Маской «Человека-паука».

Я все-таки проденфицировал свой язык и горло от песни Стаса Михайлова водкой, которая сейчас заходила как вода. Ожидая друзей на улице, так как с быком-охранником мне стоять, совсем не хотелось, я выпил около полбутылки сорокаградусного напитка, ведь моя банда не торопилась, им явно в гримерке было весело. Тем временем до концерта оставалось меньше часа, и я уже начинал бояться, а не забыли ли они про меня.

Но мои страхи были напрасными.

— Водочку тут без нас пьешь — произнес Денис, и, подойдя ко мне, выхватил бутылку, немного отпил, а после передал ее Гоголю. Все просто сияли от счастья, даже Катя и София, которым на своих шеях пришлось ощутить коварные руки короля безумной музыки. И я был рад, что у всех все хорошо.

— Держи, это твой плакат — сказала Вика, вручив мне изображение всех музыкантов группы с их автографами. Теперь счастлив был и я.

— Ну, значит осталось сфотографироваться с музыкантами и моя миссия будет закончена. — С улыбкой произнес я.

— А мы уже сфотографировались — сказала Катя, показав мне язык, и мне вдруг так стало смешно, что я даже забыл о Софии, которая стояла в сторонке с Денисом и о чем-то с ним мило беседовала.

— А давайте я вас сфоткаю всех вместе — вдруг сказал Гоголь, и это действительно была хорошая идея.

Мы стали спиной к клубу, из которого недавно вышли, и в который вот-вот собирались зайти. Я обнял Катю и Вику, а Денис обнял Софию, в тот момент мне показалось, что две девушки, лучше, чем одна.

— Ну, что внимание, на счет три, кричите Хой! — приказал Гоголь. — Раз, два, три.

— Хой — крикнули мы дружно.

На фотографии все были счастливы, мы стояли в свой полный рост, и казалось, что сегодня нам все по плечу, казалось, что вместе мы совсем справимся. Эта фотография явно удалась.

— А теперь в клуб, на концерт! — громко крикнул я, и мы ринулись к входу.

Пробираясь через длинную очередь, я представлял как влезу на сцену к музыкантам, сфотографируюсь с ними, а после прыгну в зал. Я представлял, как после всего этого, найду Софию, и скажу ей:

— Я же говорил, что сделаю прыжок.

Черт, даже после полбутылки водки, она все еще была в моей голове. Будь у меня опухоль, я бы назвал ее Софи.

Наконец мы оказались в клубе, и мне вдруг стало ясно, значение маски, что подарила мне моя новая знакомая. Сцена, на которой должны были выступать музыканты находилась на втором этаже, в то время, как танцпол был на первом. И влезть на нее, наверное, мог действительно только «Человек-паук».

— Ну что ты все еще собираешься залезть на сцену — ехидно мне на ухо произнесла София.

Я был уже слишком пьян, и не очень понимал, что делаю. Схватив девушку за талию, я прижал ее к себе, наши лица были так близко, что кто-то вполне мог подумать, что я хочу ее поцеловать, но это было не так. Точнее я хотел ее поцеловать, но точно не собирался этого делать, во всяком случаи сейчас.

— А ты во мне сомневаешься — с улыбкой на лице прошептал ее на ухо я.

Видимо Софии не понравилась мое поведение, она оттолкнула меня в сторону и зашагала прочь. Теперь мне было просто необходимо покорить эту сцену.

Если бы меня попросили описать схему зала, в котором вот-вот должен был начаться концерт нашей любимой группы. То я бы описал его так. Два острова, а между ними расщелина. Один остров это бар, а второй сцена, и вот если стоять у бара, то музыканты будут как на ладони, но если хочется потанцевать, то тогда спускайся в расщелину и забудь о группе, на которую пришел, ведь ты их не увидишь, зато звук в расщелине должен был быть крутой.

— Ты действительно собираешься залезть на сцену — спросил у меня Денис, когда мы стояли на баре и покупали нашим друзьям пива.

— Да — спокойно ответил я, хоть спокойствие и начинало меня постепенно покидать.

— И как же ты собираешься это сделать?

— Не волнуйся, ты уже должен был, кажется понять, у меня всегда есть план.

План у меня действительно был. В расщелине была лестница, специальное металлическое сооружение для быков-охранников. Эта лестница вела на заветный остров под номером два. Конечно, возле нее весь концерт будет стоять какой-нибудь «шкаф», но вот если кто-то из моих друзей его толкнет, то он наверняка побежит за нарушителем, открыв мне проход к заветной сцене. Сам же нарушитель легко скроется в толпе, и тогда охранник вернется на свой пост. Он тут же заметит меня, поднимающегося по лестнице, и кинется следом за мной, но я успею залезть на сцену. Успею встать рядом с музыкантами, и Гоголь, который в это время будет на баре, легко меня сфотографирует. Дальше все будет сложней. У меня окажется два варианта, первый отдаться в руки быку-охраннику, и безопасно покинуть остров номер два. И второй, не смотря ни на что, спрыгнуть вниз, и будь что будет. Второй вариант нравился мне куда больше.

Концерт задержали всего на полчаса. За это время мы успели накатить по две бутылки пива. Когда мы услышали знакомые аккорды, то тут же кинулись с острова номер один в расщелину, к счастью лестница что вела вниз, была широкой, и никакой давки практически не было.

Я уже пожалуй когда-то описывал концерт группы «Король и Шут», но я не побоюсь повториться, ведь оно того стоит. Их музыка уносит тебя куда-то очень далеко, куда-то, где не властвуют законы, причем не только законы государств, но и законы физики. Кажется, что ты паришь, что у тебя выросли крылья, и ты способен практически на все. Проблемы, что мучили тебя до концерта, исчезают. Люди, что танцуют вокруг тебя, незнакомые люди, становятся твоими братьями. Здесь мы создаем собственную утопию, в которой хочется утонуть, здесь мы впадаем в общий сон, который реальнее нашей реальности. Но даже самые прекрасные сны, иногда прерываются.

У бас-гитариста порвалась струна, и концерт на немного приостановили, я вновь вспомнил про свой план. Собрав всю банду, я рассказал им о своей безумной задумки.

— И мне нужно, чтобы кто-нибудь из вас на следующей песне толкнул охранника.

Все смотрели на меня, как на сумасшедшего, все, кроме Софии, она улыбалась, так как не верила, что я действительно смогу влезть на остров под номером два.

— Ты же не собираешься прыгать? — с ужасом в голосе спросила Катя.

Но я проигнорировал ее вопрос.

— Ну, так что, мне кто-нибудь поможет?

— Я толкну охранника, если ты этого так хочешь — вдруг отозвалась София.

— Вот и отлично — подытожил я.

Я уже хотел встать сбоку от охранника, как меня за руку схватил Денис, он отвел меня в сторону и прижал рукой к стене.

— Послушай Бурян, ты классный парень, но не стоит этого делать ради нее. Даже если у тебя все получится, она этого не оценит, ей не нужны твои подвиги.

Меня стало бесить, что все думают, что я запал на эту рыжую, и что все, что я делаю, я делаю ради нее.

— Я это делаю не ради нее, я это делаю ради себя. Я мать твою Борис бритва, так что убери свою руку и дай мне пройти.

Денис убрал руку, а музыканты вновь стали играть, стали играть свою старую и хорошо знакомую мне песню.


«В заросшем парке,

Стоит старинный дом.

Забиты окна,

И мрак царит извечно в нем».


Гоголь уже стоял на баре и подготавливал свой фотоаппарат. София не спеша подходила к охраннику, а я направился к металлической лестнице. В те секунды мне все казалось до ужаса медленным, словно кто-то на пульте замедлил наше движение.

«Сказать я пытался:

"Чудовищ нет на земле".

Но тут же раздался

Ужасный голос во мгле.

Голос во мгле…»

Я видел, как София толкнула охранника, и толкнула хорошо, коленкой по его бычьим яйцам, а тот скорчился от боли, а после кинулся за безумно смелой рыжей девушкой, в ту секунду она еще больше стала мне нравиться, хотя куда уже больше. Натянув на голову маску «Человека-паука», которую я взял в расщелину, я принялся взбираться на лестницу.

«Мне больно видеть белый свет,

Мне лучше в полной темноте.

Я очень много-много лет,

Мечтаю только о еде».

Говорят, что когда человек употребляет наркотики, ему иногда открывается какая-та истина, то, что вроде очень просто, но о чем он раньше не догадывался. Я никогда не верил в эту чушь, не люблю наркотики, люблю пиво, оно лучше и на вид приятнее. И вот сейчас, наверняка от чрезмерного употребления пенного напитка, мне открылась та самая истина. Я понял, что не могу умереть, не сегодня, не вообще никогда. Ведь в моей голове еще столько не завершенных идей, столько миров, которые просто не могут кануть в небытие. Мне стало казаться, что смерть это вымысел, плод неудачного писателя. Что это главный обман, в который мы слепо верим, старая разводка, на которую все почему-то повелись.

Я добрался до острова под номером два, музыканты стояли в нескольких метрах от меня, а по лестнице уже взбирался охранник, времени было мало. Сняв с себя маску «Человека-паука» я встал рядом с музыкантами, не знаю, сфотографировал ли меня Гоголь, но думаю что да. Человек, который размахивал топором перед Стасом Михайловым, просто не может подвести. Охранник уже влез на сцену и начинал приближаться ко мне, и вот тогда я отошел к концу сцену и хорошенько разбежавшись, прыгнул вниз. Музыканты продолжали играть.

«Мне слишком тесно взаперти,

И я мечтаю об одном —

Скорей свободу обрести,

Прогрызть свой ветхий старый дом.

Проклятый старый дом!..»

Музыка затихла, когда мой крик взорвал клуб. Кажется, я ошибся, и истина была ложной, когда решил что не могу умереть. Мои друзья столпились вокруг меня, кто-то плакал, кто-то кричал, а я пытался найти Софию, но уже не мог, мои глаза закрывались. В моей голове все еще продолжал играть «Проклятый старый дом», а спина просто разламывалась.

7

— Пожалуй, мы уже можем идти — обратился я к старику, но тот и не пошевелился.

— А ты разве не хочешь дослушать историю до конца?

Мне казалось, что история уже закончена, ведь больше нечего продолжать, все умерли.

— Да, ты прав, все умерли, даже я — произнес старик, прочитав мои мысли.

Я встал и как можно дальше отошел от безумного рассказчика.

— Но, как я уже говорил смерти нет, есть лишь иллюзия того, что мы умираем — продолжил старик. — Смерть, как сон, и ты иногда просыпаешься. Мне не повезло, и я проснулся в своем старом гнилом доме, с одним словом в голове. Каннибал! Каннибал! Каннибал! — жуткий дед щелкнул своими зубами и начал приближаться ко мне. — Оно так часто звучало, что я поверил, поверил в то, что я каннибал, а затем вспомнил о детишках у себя в подвале. И я их ел, хоть мне и было противно, но что поделать, если я каннибал!

Меня охватил ужас, и я побежал к северному окну, которое выбил около часа назад. Но оно было забито, и доски уже не казались мне такими гнилыми, как раньше. Обернувшись, я увидел старика, что стоял прямо передо мной, увидел его черные глаза, а в них увидел его несчастную мертвую душу.

— Мне не повезло, я не могу уснуть, это все проклятие Черного Человека, он так и не простил меня зато, что я не продал ему этот старый дом — простонал старик, а после его костлявая рука вцепилась мне в горло. — Но ты совсем другое дело, ты можешь уснуть и проснуться кем угодно, кем пожелаешь, ведь никакой смерти нет — старик начал гладить меня по волосам, а после в его руке оказалась заостренная доска, напичканная ржавыми гвоздями. Он с легкостью вогнал ее мне в живот, а после его гнилые зубы впились в мою шею. Кровь окропляла этот проклятый дом, старик насыщался, а я умирал. Слова старика не выходили у меня из головы, так же, как и его жуткая история, это, наверное, круто, придумывать истории, создавать целые миры. Если бы слова старика были правдой, я бы хотел проснуться писателем, но если смерть всего лишь сон, почему мне так больно умирать?

ЭПИЛОГ

Все мы живем лишь один раз? Я в это не верю. Как не верю и в то, что в мире есть что-то, что мы ни способны изменить, что-то, чего бы мы не могли добиться. Мы сами создаем свою жизнь, сами создаем свои миры. Я верю, что где-то там, Гоголь и вправду работает на китайскую спецслужбу и уже почти построил коммунизм. Верю, что в одном из миров Бурян не творит всякое безумие, когда влюбляется. А еще в одном, у него с Софией все хорошо. А если этих миров пока что нет, так давайте их создадим. Кажется, это в библии написано, что бог сотворил нас по-своему подобие, а разве, это не означает, что все мы боги, и что мы способны построить свой собственный мир. Если вам не нравится реальность, то ломайте ее, постройте что-то свое. Не живите стереотипами и чужими мыслями, мы все способны на большее, уйдите в себя и создайте что-то новое. Боритесь с реальностью, что вам не нравиться крушите ее бейсбольными битами, и создайте утопию, и пусть все кричат, что это не реально, не слушайте их. Каждому человеку дан великий дар придумывать, а от мысли до реальности один шаг.

THE КОНЕЦ


Оглавление

  •   ПРОЛОГ
  •   1
  •   2
  •   3
  •   4
  •   5
  •   6
  •   7
  •   ЭПИЛОГ

    Вход в систему

    Навигация

    Поиск книг

    Последние комментарии

    Загрузка...