загрузка...
Перескочить к меню

Игры Нового Мира. ®E-Play. №1 (fb2)

файл не оценён - Игры Нового Мира. ®E-Play. №1 (а.с. =Новый Мир=) 110K, 58с. (скачать fb2) - StEll A. Ir

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



Искрастай

Лета настала внезапно - внечай...

Всего на мгновение... Поворот на этаже?.. Учреждение?.. Свет... Светлое помещение-кабинет... Она то ли секретарь, то ли (это ведь далеко не в первый раз уже)... Одета строго и аккуратно в деловой костюм... Очаровательна и стел ла… А в разговоре при слишком высоко поднятых коленках видны колготки и белоснежные трусики...

- Спасибо, было очень приятно с вами беседовать!..

- Возможно ли взглянуть на край мизинца вашей левой ноги?.. (А ведь это с белой волны эпизод).

- Кажется надорвался колготок?..

- Мы с вами не встречались прежде?..

- Не по мне ли идёт при виде вас прекрасно-вежливый ток иссякаемый небом?..

- Простите, вы не видели вход?.. А выход?..

- Да, но вход и выход - атрибуты не здешних мест!..

Она так и сказала – «нездешних». Я отождествил себя с нею и утратил изгиб. Плавный, как остриё, молнией был один...

- До недолгого встречи нам!..

- Выход здесь... Возвращайтесь скорей! Прошу вас...

***

Высек из-зас тайка ток… Как не нов… Как из выверка, как лакам са ен ен ен… ка… Оборотка в хоть и в проём…

- Я вернулся!.. – я упредил с порога не мешать ей чтоб нервничать возможно всё-таки радуясь моему приходу.

- Мягче, пожалуйста, и нежней!.. – попросила она.

- Восток корни ласканька… Атонь-йка агонь… - поведал тогда возможно красивое. Её глаза были оторочены золотом.

- Выходи за меня замуж… - посоветовала она лёгким движением расторгаемых в дайка колен и добавила: - Отэндысь…

Я в потоке заметил не лёд. Весть как весть…

- Может быть мы с тобой и превзойдём теорию, но процесс нас оставит как есть… - я с трудом возражал: было видно вокруг.

- Ты исход ведь от мира в туда?.. Ата л зуй ссь…

- Я из неба и до т… ттибя… Вас прекраснее нет на Земле!..

- Признанье в любви?..

- Нет… Ответственность… За йисчо не рождённых детей… Так я вас безгранично люблю!..

- Где-то видела вас?.. Но позвольте, мой друг, вас невозможно ведь!..

- Видеть меня или нет?..

- Я пол жизни бы отдала за возможность вас – Осязать!..

- Но простите, - взволнованно, - разве солнце постигло закат?..

- Вы откуда?.. Из вас рвётся соль!.. Вы откуда?.. Куда?.. Я вас жду!..

Её прекрасный проём приглашал умереть. С удовольствием. Я всмотрелся внимательней и понял, что не оконный ведь. И совсем.

- Не в небо нам жить – крылья по ветру?!. – я угадал.

- Вас люблю ненасытно, как рос!.. – она билась о воды внутри.

- Рос тай-ка?!. – я улыбался и тихонечко уже – жил.

- Росы сем!!. – умоляла она. Так любил её дел и официал.

- Посмотрите – мы все впереди!.. – предложил со всею присущей галантностью.

- Обернись!!! – пошутила она.

Я выпрямил спину, крылья и хвост.

Ей понравилось.

***

Через много уже много лет мы красивые возвращались домой…

- Ты тайка!.. – поддевала она.

Я спокойна плевал в тротуар.

- Вынька шубоверть… - комментировал лишь для неё облака.

- Испарение ведь на самом дне!.. – от души смеялась она над неизбежно надвигающейся нашей разлукой.

Вспомнил час. Месяц. Год. Посмотрел на часы. Вспомнил жизнь. Осмотрел мимолётом её – вся цела. От ыс тока немного тротилл. Очень легко, но вздохнул:

- Мне пора… Вы пока не могли бы присесть хоть немного приличней и что?..

Она видела, как я любил… У неё ток в глазах – а это ведь чистое золото…

- Очень… в-вас… вы… п-понравились… - заикалась слегка. – Выйдешь в дверь?..

«Предложение!», подумал я и сказал:

- Оч-чень скоро вернусь!.. Ни за что!!!

P.S. Это Восточные Филлипины. Кругом. Даже лёгонький ветерок может вам заменить вполне жизсть… О ыт ка… Ат из доли поветрие – мы. Мы с тобою опять очень разные. На неведомых непонятных из низ языках и прекраснейших образах – пре в исподнием лжи… Как прекрасен полёт!..

Педофилка (Прекрасная Офелия…)

=Осторожно - мания!=

В детстве я часто болела педофилией. Собственно, я и сейчас ещё не сильно-то вылечилась, но тогда моя инфлюэнца носила крайне совсем уже навязчивый и хронический характер. Я любила разных учителей, воспитательниц, всяких взрослых родителей и других педагогов - своих и чужих. Учеников я, конечно, тоже любила, но с их стороны адекватности добицца было всё же гораздо трудней иногда - многие из одноклассников смотрели на меня свысока из-за моего маленького роста, а старшеклассники чё-та дразнили Кнопкой и ничего серьёзного с ними поговорить пришло бы на ум только совсем идиоту - хотя не всегда…

Мартышка и Маугли

Началось всё, конечно же, с мамочки. Заметив однажды мой безбрежно-голубой взгляд от усилий распахнутый на утёнке-горшке, моя и без того нежно любимая поцеловала меня прямо в мой голый нос!.. Я тогда ещё не знала ничего про секс и эротику, я думала, что это родительский способ ускорить в деле какашку, но меня сильно тронули мамины напряжённо-отвислые груди, прямо по плечу! И я подумала, что накакалась, наверно, уже на всю жизнь - такая хорошая и тёплая у меня мамочка, которую, кстати, зовут Ирина Витальевна, а я не знала тогда и говорила ей "Ир!..". Как я теперь выяснила - она тада тоже нифигашеньки ни знала ни про какой секс и эротику, а так просто поцеловала, случайно, от приступа в серце любви - но я уже не могла отвлечься от возникшего во мне пламенного и не совсем ещё понятного мне к ней чувства!..

Развратила я её в ванне. Много томительно-долгих минут я крутилась перед ней своим обнажённым и полностью нагим телом с голой задницей и орала "Ой, щиплет, Ир!!", прежде чем до неё, наконец-то, дошло, какие страстные муки уже я испытываю!

- Какая же ты красивая у меня... - услышала я её с чего-то утихший до шёпота мягкий голос и открыла глаза сквозь шампунь, который сразу аж перестал мне щипать: мамочка смотрела на меня, как уставившаяся на куклу глупышка, а потом поцеловала в пизду.

- Ещё! - я потребовала сразу же, потому что письке понравилось, а Ирка могла всё забыть от своей любви, которая явно читалась в её подобалдевших глазах...

- Чего - "ещё"? - моя мамочка тогда действительно была ещё очень глупенькая.

- Поцелуй! Поцелуй!

- Ты чего?! - она просто опешила и растерялась, как маленькая.

- Ну, быстро, Ир! Ну, пожалуйста! Ну, пожалуйста-препожалуйста - ещё разик! - я решила её умолять хоть до утра, пока она не сдасца.

Она чмокнула меня куда-то в пузик, в пупок.

- Нет, не туда! А туда!!

- А "туда" не целует никто! - смекнула, похоже, о чём уже речь, наконец, моя мамочка. - Ты чё, обалдела, Матрёшка? А ну, башкой быстро под душ и выскакивать!

- Чего это не целуют... - я заскулила, как только могла и умела, чтобы ей лучше узнать было о моих душевных страданиях навсегда. - Ты же поцеловала! Ага?!

Я резко вернулась из-под душа с умытою головой и попыталась заглянуть Ирке в глаза:

- Ну, поцеловала же, Ир?.. Да?.. А это правда нельзя? Что - прямо нельзя-пренельзя?

- Нельзя-пренельзя! Отстань!..

- Ир, а ты же поцеловала? Ну скажи...

- Поцеловала-поцеловала... вылазь!

- Ну уш нетушки - я всем теперь расскажу, что ты поцеловала меня туда, куда нельзя-пренельзя! Поцелуй быстро ещё разик, чтобы я никому-никому! Честное слово!..

- Ой, дурочка... - Ирочка почему-то вздохнула и охнула.

И поцеловала ещё. Нежно и ласково, как умела только она, когда целовала меня на ночь в рот, чтобы я молчала уже и больше не баловалась!..

- Ещё один разичек... честно... и всё!.. - я аж забыла дышать, так было приятно-тепло и не хотелось её отпускать: я сильно-сильно прижала мамочкину шелковистую голову к своим ногам под живот...

Она поцеловала ещё, и я её отпустила меня вытирать.

С тех пор я имела её как хотела и куда хотела. Я говорила ей, что никому не скажу, и тогда она сразу слушалась. А чтобы ей не обидно было, я сама целовала её туда куда нельзя-пренельзя.

- Ты тоже никому не говори!

- Не скажу...

Мамочка читала мне по вечерам про всяких микки-маусов Маугли бегающих по африке почти голыми, а я сидела у неё между ног и целовала в тоненькие, мягкие её трусы. От моих поцелуев они намачивались - сначала несильно, а потом сильно, аж до попы и на простыню, а мне почему-то очень сильно нравилось греться между её тёплых и нежных ног головой и пахла она очень невероятно, как француские все сразу духи!..

- Ир, можно ты без трусов почитаешь?..

- Нет.

- Ну, Ир...

Я тянула её за резинку.

- Я же никому-никому...

- По заднице щас!

- Ну всё - я обижусь сейчас и тогда будешь знать!

- Нет. Всё - сядь и сиди, не вертись! Слушай...

- Хорошо... Давай-давай - почитай!.. Я буду слушать и незаметно для тебя плакать!.. Всё - я обиделась... Ну, Ир...

- А без трусов не будешь? Плакать незаметно для меня? - любимую мамочку ни с того пробивало на смех.

- Не буду... - сердито бурчала я надутыми щеками в её коленки.

- Закрой глаза - открой рот! - смеялась Ирка и стягивала с себя свои трусики.

И я снова любила про Маугли, потому что теперь ещё можно было и терецца о её шелковистые волосики, которые почему-то росли у неё на письке, а у меня совсем нет...

- "Все джунгли твои, - говорила Багира, грациозно растягиваясь на высоком суку, - можешь охотицца на что попало, маленький лягушонок, но никогда не срезай ветвей золотой конопли, что растёт в Изумрудной Трясине! Таков почему-то у нас Закон Джунглей...", - внимательно читала Ирча мне книжку.

- Ир, почему у тебя тут такой хороший пушок?

- Взрослая потому что! "Особенно не срезай их в первую ночь полной луны после сезона дождей, иначе тебе..."

Я блуждала носом в её мягких джунглях и мне было совсем хорошо...

- Можно лизну?

- Нет. "А если мишук Баллу узнает, что ты ослушался, то... Тебе придёцца делиться ещё и с ним!" Маришка, обезька мелкая! Ай!.. Уфф, блин...

Ой, я и лизала-то всего один, или два, или три разика! А она так смешно дёргалась своей попою по кровати и стонала вся страстно, как обречённая! Наверное, сильно сексуальной была в свои юные годы.

А на кухне я её с шоколадным кремом любила. Тогда она просто выдавливала немножко из тюбика вместо торта себе "туда", под волосики.

- Будешь апельсин с шоколадом?

Она раздвигала ноги, сидя в кресле, и подставлялась мне сразу вся. А я без апельсинов с шоколадом вообщеж жить нимагу! И лизала поэтому, как сумасшедшая, даже казалось, что из Ирки в самом деле текёт самый вкусный апельсиновый сок, так быстро приходилось проглатывать!..

Но тогда я по децкости лет и понятия не имела, что это были у меня первые приступы "ранней прогрессирующей педофилии", поэтому пока ещё не сильно тревожилась...

Мартышка и маленький слон

А вот с папочкой пришлось повозиться.

Во-первых, я сначала не знала, что он настолько сусчественно отличается от мамочки!!! Я думала, что у них разница только в усах и в умении исчезать по утрам неизвестно куда из дому...

Я всё поняла рано утром, когда однажды вдруг меня подняло под задницу и уткнуло в мою маленькую подушку головой чем-то крепким и твёрдым. Мне снился сон, как раз, что я у тёть Маши, соседки, черешни ворую в её палисаднике, и только не могу понять с чего это меня так ветка снизу головой в небо жмёт!.. Я проснулась, как обычно, между мамочкой с папочкой и глянула трезво на реальность вещей у себя между ног - под моими трусиками у меня из-под ног высовывалась какая-то смешная "ветка", которая росла, как оказываецца, из-под папочкиного живота, пока он крепко-накрепко спал... Мамочка проснулась тоже тогда - Ирочка как-то чувствует всегда, что я попроснулась - и чуть слышно вскрикнула!.. Чего это с ней, я не поняла, но тем же вечером они мне напридумали!

- Вот, Маришик, твоя новая кроватка! Прикольная - по правде же? Ага байки?

Ну я им и устроила тогда "байки"!.. Я подобного вероломства не ожидала и от страшного Костика Кицына, который мне два раза кафету зажилил, не то что от родных и чем-то мне всё-таки близких родителей!! Я ревела, как майский медведь, и сквозь горячие децкие слёзы объясняла им обоим двоим, как же сильно они меня вовсе не любят и не собираются! И что я тогда буду жить на улице с дядей Толей бомжом в его коробке из-под холодильника, потому что у него там свечка и все стенки картинками сникерсов обклеены, а не такое жестокое отношение к детям или ребёнку!..

В общем они согласились стать добрыми и не прогонять меня навсегда. Только папочка теперь всё время спал лицом куда-то к окну и мне во многом непонятным осталось то, что стало так интересным...

И тогда я снова придумала с ванной. Только не так, конечно, как с мамочкой, потому что Лешка меня не купал же совсем, ни с шампунем, ни как. Я просто стала заскакивать, когда он там брился себе по утрам, в туалет рядом с ним. А он там не всегда только брился...

- Мартышка, каза, брысь - сколько раз говорить!

- Лешка, я писять хочу!

- Не называй меня Олежкой - я большой, а ты маленькая! Зови папой, или папой Олегом, или попросту - Командор!

- А маме же можно!?

- Мама тоже большая!

- А писять?

На самом деле, конечно, папочку зовут Олегом Витальевичем, хоть они и не близнецы с мамочкой - я узнавала - просто однофамильцы. Но если он поутру вместо бритья в своём зеркале оказывался как раз под душем, то я старалась тянуть время как можно подольше, пытаясь увидеть, что там у него там, где у мамочки и у меня нормальные письки...

Один раз я заскочила тогда, когда он стоял голый по пояс, в одной майке и мыл себе ногу.

- Ты же майку намочишь! - я сразу сказала ему и увидела, какой у него волосатый и голый зад.

- Мартышка, бл...! - он как-то странно сразу сказал тада слово "блин" и упал на обе ноги. - Ирк, забери её - я уже не могу больше это воспитывать!!!

Но пока мамочка прибежала и вся разохавшись утащила меня на руках, я успела зайти к нему спереди и спросить:

- Ой, пап, а это у тебя что?..

И потом у Ирки на кухне всё спрашивала "Ир, ну что это у папы там так тряслось впереди?!". Но Ирка совсем стала хитрая тогда и мне ничего не рассказывала, то есть не занималась моим половым воспитанием, и может быть поэтому даже я так сильно и навсегда заболела!

И вот однажды я впоймала его за мастурбацией и онанизмом, потому что они поставили на ванну амбарный замок от меня, и мне нечего было делать, только грустить на утёнке, как маленькой, а я уже пошла в школу!

Он сидел поздно вечером один в их с маминой комнате и смотрел какую-то порнографию по первому каналу теленовостей. Ирка "задерживалась" на своей работе, как с ней иногда часто бывало, и я теперь с позиций прожитых лет понимаю вполне чего это и где она там, наверно, задерживалась!.. А Лешка сидел перед этим своим видеотелевизором в одних трусах и наверно страсно дрочил. А я уже не могла терпеть, потому что меня томила безвестность во всём этом вопросе. Тогда я зашла и сказала ему, как Ирке:

- Быстро, Лешка, показывай мне, а то Ирке всё расскажу! И бабушке Вере, и вообще всем, кому мне захочецца!..

- Ты чего такая сердитая, Мартиш? - он на тот момент совсем не разбирался в моей большой и светлой любви. - Мультики через пятнадцать минут будут, ну подожди немножко...

- Ты что - мне не мультики! - я даже покраснела от страсти - можно разве так сильно меня не понимать?!!

- А что? - он жалобно заморгал, и я сжалилась...

- Пап, ну покажи мне, что там есть у тебя!.. - я показала ему на трусы.

- К... х... гх... к...

Лешка тада позабыл, как нормальные разговаривают.

- Ты чё - жадный? Да? Ну покажи, Лешка - я тебе свою Нютку, что мы из Барби переделали, подарю на два дня или даже на три!

Он перестал кашляцца вместо слов и вдруг стал строго-серьёзным, как на выставке щенков самый главный дог:

- Запросто! Зырь...

Встал и снял свои плавки-трусы до колен.

- Ну как - нравится?

- Ой, а что это у тебя?

- Аист. Помнишь, Иришка рассказывала? Приносит детей... в конверте...

Я смотрела во все глаза и не могла оторвать своих децко-наивных зрачков от мягкой даже на взгляд живой трубочки, которая росла у Лешки под животом в мохнатых кудрях...

- Аист же не такой...

- А какой?

- Я видела в мире животных... Аист как птица... А у тебя как какой-то слон!..

- Да ладно! Слонёнок тогда уж скорей...

- Для слонёнка у него хобот сильно толстый! Это просто маленький слон. Ты писяешь из него, да?

- Ага, и ещё Ирке показываю по ночам, когда она говорит, что не скажет никому и бабушке Вере!

- Не может быть!! - я почему-то сразу поверила - от Ирки я уже многого могла ожидать... - А можно я поцелую?

- А можно я?!

- В куда ещё? - я чуть озадачилась.

- Теперь ты снимай трусы - твоя очередь!

- Ой, я не могу - у меня же там видно всё!

- Ну и нужна мне твоя Нютка!

- Ой, подумаешь!.. - я стеснительно и грациозно сняла свои децкие маленькие трусы.

И он сразу припал, и стал страсно меня целовать в мой нежный бутон, и я кончила. То есть не испытала сокрушительный страсный оргазм, конечно, а просто сильно обрадовалась и Ирка пришла.

Так я узнала про свою навязчивую болезнь, потому что подслушивала, как они там шептались в своей комнате ночью и думали, что я сплю.

"Ириш, как думаешь - это педофилия?", спросил Лешка у Ирки.

"Похоже на то...", мамочка отмурлыкивалась там еле слышно, но я слышала всё отчётливо, так обострился у меня вслух!

"Ну и чё теперь - пролечиваться или лишаться родительских прав?"

"Да у меня из прав перед этим сокровищем одни только обязанности! А полечиться, наверное, было б забавно - прикинь, Олежь, это ж, наверно, в дурдоме лечат..."

"Остаётся самолечение... Надо её в деревню к бабушке месяца хоть на два-три сплавить!"

"До каникул же ещё месяц!"

"Да там у них своя школа нормальная... Сказать только Вере Сергеевне, чтобы присматривала за ней".

Я стояла на пороге никем не замеченная и одинокая, и понимала теперь, как называется то чувство родившееся и всё растущее во мне, и я не очень обрадовалась, что болею, оказываецца, но зато я сильно обрадовалась, что поеду к бабушке уже скоро совсем, потому что не виделась с ней сто лет! Я же не знала ещё, что бабушка мне теперь тоже так сильно понравицца...

Мартышка и сосед Пал Петрович

Пал Петрович был наш сосед по лестнице. Слесарь-изобретатель - изобретал, как лучше унитазы чинить. У него было специальное брюшко для пива и здоровый портфель с инструментами. Но он не знал ещё, как рациональный сантехник, что его подкарауливает уже в подъезде педофил-новатор в неизвестном ему лице, то есть я...

Я там его и изнасиловала, прямо на лестничной клетке в подъезде, чтобы чуть тише пыхтел, када по пролётам со своим портфелем взбираецца!.. Потому что мне уже шёл двенадцатый год и хотелось всё большего.

Он шёл мне навстречу снизу судьбе и блестел вспотевшею лысиной, так трудно давался ему его рационализаторский хлеб. А я стояла полностью голая, только в трусах, тапочках и в платье на голое тело, и ковырялась в замке на окне.

- Не открываецца! - я сказала ему.

- Чего? - он заблестел ещё и лицом.

- Здрасьте, Пал Петрович! - я напомнила ему о встречной вежливости. - Ничего не открываецца! Видите - заело окно!

- Здраствуй-здраствуй... Ну так и чё? Я при чём? На другом этаже открой.

- Вы же слесарь - вот и чините!..

- Управдом починит! Я не по этому профилю.

Он чуть не упыхтел от меня по лестнице дальше наверх.

- Вы что, Пал Петрович! Разве можно быть таким равнодушным к общей беде! Я же хочу покурить! Помогите ребёнку немедленно! - я вообще не курила, но мне надо было уже же его хоть чем-то шокировать, а то бы ушёл...

И мы стали подымать ту раму вдвоём, потому что у Пал Петровича обнаружились, наконец, остатки его пожилой совести!..

Сначала я рядом с ним подымала, а потом засунулась к нему под живот и пыхтела не хуже его. Поэтому у него сразу встал на моё беззащитное децкое тело в трусах.

- Чего это вы не подымаете больше? Надо же дальше!.. - я ещё потолкала чуть-чуть в одиночку, потому что окно уже открылось, но была маленькой щель.

И обернулась к нему. А Пал Петрович стоял весь красный, как рак.

- Дальше я тебе уже загоню... - прохрипел Пал Петрович и стал шарить по моему децкому телу мокрыми, волосатыми лапами так, что мне стало щекотно и ужастно приятно во всей сразу жаркой груди...

- Сисек нет же ещё... Дура глупая... Жопа с кулак... А туда же т..твою на мою... - бормотал он какие-то свои сантехнические ругательства и жутко приятно брал меня за пизду. - Повертайсь!..

Я быстро закинулась платьем на голову и спустила трусы аж до тапочков, чтобы было ему на что посмотреть... В щель подоконника дул ветер весны, и я сильно зажмурилась от всего сразу - и от солнца в окне, и от того, что сейчас может быть будет... Хотя и не знала ещё, как это так, а только по телеку фотографии видела.

А он стал прижимацца ко мне позади, и так сильно... И руками вцепился в меня, будто совсем вдруг меня полюбил. Я уже, наверно, догадывалась, что он голый там позади меня стоит, без штанов. И вдруг... Как засунулось мне что-то прямо в живот! Я чуть дар речи не потеряла - хотела сказать ему "Пал Петрович, вы что!", но у меня только рот на солнце открылся, и я заморгала глазами, как удивлённая рыба-кит... Но долго удивляцца я уже не могла - меня это всё так исполнило разными чуствами, что я словно стала парить в этом воздухе! И даже заахала, как по телевизору во время погони в кино!.. А он стал там елозить по мне, а я елозила вся по подоконнику, и Пал Петрович мне дышал жарко на ухо: "Ведь же, бля, отъебу..." Но я тогда таких слов мало знала ещё...

Уже много-много лет спустя я поняла, что когда мне в трусы на тапочки потекло, то тогда я стала с ним женщиной... А там, в подъезде, я только сильно вся задрожала непонятно с чего, как будто от холода, хотя всё же было наоборот, и хотела, чтобы он подольше притискивался своим этим мягким, большим животом к моей голой спине!..

Детей у нас с ним почему-то не было, хоть я в книжке потом и читала, что и не от такого бывают... Зато я теперь точно узнала, чего мне хотелось жаркими от страсти ночами! А я раньше думала - приступы... А хотелось мне теперь совсем даже вовсе не вылечивацца от этой моей больше недецкой болезни...

Мартышка и Ливерпуль

- Кирьянова, где находится Ливерпуль?

Странный, правда, вопрос? Это когда я ходила уже в шестой класс, и у меня появились первые до жути перепугавшие волосы там где в трусах! А ему только этот его какой-то там Ливерпуль…

А то что он был очередной жертвой моей к нему педофилии и на несчастное разбиваемое об него уже децки-женское серце ему было софсем наплевать!.. Я-то была уже софсем взрослая, конечно, на ту пору и знала уже, где у него находицца этот его «Ливерпуль», но не торопилась сразу признавацца в любви, потому что была знакома с ним только два месяца и встречались мы только в коридорах, да на его географии!..

- Гений Напалмович, какой Либерпуль?.. – я искренне смотрела ему в глаза, чтобы он тоже уже хоть на минутку влюбился в меня, наконец!

- Перестань кривляться, Кирьянова, и попытайся выговаривать по-человечески хотя бы моё имя – Георгий Павлович – ты запомнила?

- Я-то – запомнила!.. – но на самом деле я на него просто обиделась – так, понарошке, чтобы он тоже запомнил хоть что-нибудь…

- Ливерпуль – это английский город. Так где он находится?

- А вы поставите мне пятёрку за поведение в четверти?

- Хоть семёрку, только подойди уже к карте и отыщи Ливерпуль хотя бы из уважения к уставшему уже хихикать над нами с тобою классу!

Я совершенно не поняла, при чём тут может быть карта, на которой вообще вся Земля была нарисована какими-то там большими кругами похожими на велосипед, но разгневалась уже по-настоящему от приступа в серце любви и дала себе зарок на всю жизнь в ту же неделю познакомицца с ним поближе…

В тот же день я оставила его после уроков, когда все разошлись уже с классного часа, и он выходил со своими журналами запереть чтобы дверь за собой навсегда. Но я не предоставила ему такой возможности, потому что уже десять минут подкарауливала его у стены:

- Георгий Павлович, вы серьёзно относитесь к жизни? – у него чуть журналы эти его не просыпались в пол, потому что он думал уже, что никого рядом нет.

- Маринка? – от неожиданности он впервые за всегда мою жизнь назвал меня не пофамилии и у меня аш в коленках сфелось. – Ты почему не ушла? К какой ещё жизни?

- К половой! – я решила сразу ему отомстить за все потерянные к нему годы любви, штоб он аш абалдел. – Георгий Павлович, извините, мне надо с вами поговорить – не закрывайте ваш кабинет. Пройдёмте! Я видела, как вы целовались с Лизабетт в лифте третьего этажа…

Хотя, конечно, на самом деле не видела, я на лифте не катаюсь уже – не маленькая – но надо же мне было что-то сказать!

- Интересно… - он перестал там щёлкать замком и мы вошли снова назад. – В лифте, значит… На третьем этаже… Никогда бы не вспомнил без тебя! Класс!.. Ну и чего?

- Што – «Чего»?! Вам дорога педагогная честь?

- Какая?? – он чуть с края стола своего не упал, куда уже собирался присесть.

- Я всем расскажу, что вы целуетесь с учительницей младших классов и вас нарисуют в стенгазете как кактус! – я сердито смотрела в него, потому что уже нимагла…

- Оё-ёй… Мариночка, это здорово, конечно… Меня в газете ещё никогда никто не рисовал, но ты объясни для чего это надо?

- Для того, что я вас люблю! – я взяла и сразу ему всё рассказала, хоть и не собиралась, вообще-то, пока…

- Но ведь это шантаж, наверное… Хм… - он решил вдруг с чего-то похмыкать.

Я не знала тогда ещё, что такое «шантаж», но смотреть на него сквозь штаны уже не могла:

- Георгий Павлович, быстро… покажите мне, что у вас там!.. И я никому не скажу…

Вообще-то, я сомневалась уже, что этот отлаженный на мамочке метод вдруг подойдёт, а он взял и показал! И ещё так спокойно, как будто это он карту с доски своей снял, чтобы продемонстрировать очередной экспонат… Но я-то чуть ниафигела с этого его «экспоната»:

- Ой, а чего он у вас такой большой?! А чего он висит? А я можно потрогаю? – у меня к нему сразу появилось столько разных вопросов и вспыхнул жизненный интерес…

- А чего должен, по-твоему, делать? – я не обращала сильно внимания на него уже, но кажется там наверху он пытался то ли хихикать то ли улыбацца прям надо мной…

Я взяла его за упруго-горячую плоть… и мне понравилось так, что я чуть тут же не расцеловалась с ним… Но тут мне чуть руку ни атарвало! Он встал почему-то так быстро, когда я его только сжала разок, что у меня с ним весь кулак в обратную сторону вывернуло ш!..

- Ой, Кирьянова, вот этого я уже и от себя не ожидал! – прореагировал он там наверху. – Прекратили немедленно и по домам!

- Ага… Сейчас… - я ведь не могла уже просто от него отцепицца и поэтому сжала его изо всех сил в своих руках, посмотрела на него в глаза как можно жалобней, и быстро-быстро задёргала кулачком по твёрдому уже как камень стволу… - Сейчас, Георгий Павлович… Я сейчас…

Он дунул так, как будто воздерживался уже суток пять от всех вообще поцелуев, а не только на третьем этаже… Струя его спермы чуть не засвистела, когда пролетала у меня мимо ушка куда-то сзади на стол, а одна капелька попала на воротник, который я потом целую неделю дома прятала, никому не показывала и наслаждалась в тиши…

- Ойх!.. Маришка-Маришка… - он с чего-то наклонился ко мне и решил, что я тоже умею уже целоваться и поэтому поцеловал меня сразу в губы и в нос. – Ты прелесть!..

- Идите уже, Георгий Павлович – я сама тут всё уберу!.. – я пошла за меловой тряпкой к доске. – Я вас правда люблю, не подумайте!.. Только у меня мания педофильная, а карты у вас вообще все неправильно нарисованы, потому что я в них не разбираюсь!

- Ключи в учительскую занеси – я там подожду! – он с чего-то смеялся, но мне тоже было так хорошо, што не передать, хоть я и старалась об этом ему пока не рассказывать… - Действительно – плакала моя «педагогная честь» с тобой!

И он вышел за дверь, а я подумала, что плакала она всё-таки здорово – такой резкой струи себе я даже не представляла ещё! И я принялась вытирать с парты меловой тряпочкой две огромные наплаканные молочные кляксы…

Мартышка и Сиреневая Весна

А потом Ирку вызвали к заучу за меня.

Я тогда уже большая была и закончила пединститут, потому что решила пойти по профилю своей жёской болезни и разобрацца с ней уже на профессиональной основе. К тому времени мне не надо уже было вставать в семь утра и под звуки «Пионерской зорьки» заставлять Ирку есть бутерброды, но зато приходилось вставать в полшестого, чтобы попроверять недопроверенные как всегда с вечера их тетради…

Ирка же с Лешкой тогда с непонятно чего совершенно забросили моё воспитание и сами вели себя словно маленькие – то уедут в какой-то «круиз» и меня не берут, то устроят себе «вечеринку любви» с древнереликтовой музыкой и ибуцца там под Metallic’у со своими такими же шалопаями как они, то вообще свалят в кино на три дня – а я одна на всю семью с кошкой Пуськой весь дом подметай и ещё на работу ходи!..

А зауч у нас была строгая, а я разбила стекло.

А фигли оно стояло там в коридоре – я об него чуть не порезалась, когда все эти хрустально-сказочные витражи проводившейся реконструкции аш посыпались словно град мимо меня! Грузчик Фёдор-Матвей потом извинялся как мог, шо приткнул их у нашей стены, и весь плакал у меня на груди и умолял не выгонять его за это, наконец уже, в армию!..

Хотя Ирку не за это, конечно, к заучу вызвали, а просто они с ней были по чём-то подруги – может учились где вместе или стояли плечом к плечу у станка… Хотя видела я тот папин «станок», а зауча нашу – Элизабетт Ольговну – там вовсе не видела.

И вот Ирка пришла, как прилежная мать, только в мини-юбке своей наизнанку – у них такая фишка в тусне – а я совершенно случайно вошла, мне вообще-то домой пора уже было идти.

И вот картина: я – в с утра отутюженной форме, белоснежной блузе с элегантным приоровским галстучком, в юбке ниже колен, в этих тесных чулках и на неудобнейших, но педагогически-правильных шпильках; и эти две оторвы – в сигаретном дыму в основном из одежды, и в фрагментах нижнего белья в виду разноцветия своего выдаваемого за верхние одеяния!..

- Элизабетт Ольговна, как вам не стыдно! А как же пример детям, особенно младших классов ваших, которые теперь уже старшие?! – я, искренне негодуя, отобрала у них розовые бычки Vouge-La’Art’а и распахнула окно, чтобы солнце и ветер напомнили им уже о существующей в мире весне и безумящем запахе сирени, а не только сигаретных затяжек в один паровоз на двоих…

Но им, оказывается, не очень-то надо было напоминать…

- Маришк, отлижи?! – Ирка совершенно бесстыже уж ссовывалась задницей со стола из-под своей мини-юбки и выворачивала передо мной свои мягкие губки – ходить без трусов в любое время года это как-то тоже считалось приличным у них, хотя я и ругала её за это уже пару раз!

- Ты опять без трусов, Ирка?! Май на дворе! Всем же видно! У тебя – дочь учительница, муж попался хороший такой, а ты ведёшь себя, как лахудра! Быстро брысь со стола, мне журнал надо вниз положить!

- Ну, Маришк, ну пожалуйста!.. – Элизабетт Ольговна пристроилась в парочку к ней и тоже задрала на себе какое-то полухиппическое приключение.

Мне стало так неудобно за них, что я вынужденно опустилась, прямо как была в полной форме, перед ними на коленки (блин, колготки порвуцца опять!..) и, так и быть, поцеловала Ирку в коленку…

- И меня! – Лиз сразу заелозила попою всей от нетерпения, и я поцеловала её…

Ой, они такии смешные, когда кончают! Моя Ирка обоссала́сь…

Они просто пользовались моей известной им слабостью – ну, что я люблю разных там педагогов и ихних детей – хотя в этот момент я уже, признацца, не до конца разбиралась, кто из нас там всех был больше педагоги-родители, а кто дети их: цветастые эти чудеса передо мной без трусов одна с лахматой, другая с побритою пёздами, конечно вроде ш и рожали меня и воспитывали в своё время, но ведь и я теперь была хоть и в рискующих стереться до дыр, но в форменных и настояще-училкофских колготках и юбке!.. А у Лизки такая прикольная родинка на правой большой губке и мини-татуаш от неё стрелочкой, просто ф-кайф!..

Поэтому я и первой её стала лизать в мягкую щель – она почему-то мокрая вся была уже, розовогубая и растянутая аш до попы, как будто она ибёцца не переставая три раза в день, а ведь я её знала как зауча, то есть строгую и деликатную в отношениях как минимум восемь часов в сутки это точно! Лиз хихикала придурашливо и всё время пыталась оттянуть меня к себе прямо за ушки, отчего у меня всё время сползали с носа на лоб куда-то мои дорогие очки… А Ирка себе мастурбировала тихонечко, трогала меня за правую сиську ладошкой и до всхлюпов и чмоканий страсно целовалась с Элизабетткой взасос!..

Я закашлялась, когда Лиз задрожала вся опирающимися сзади на стол руками и особенно жопою, сильно сжала свои пухлые ляшки и стала впрыскивать мне струю за струёй свой сок любви чуть ли не в самое горло…

- Лизка, бля… - я говорила с трудом. – Я же чуть не захлебнулась… исз-за тебя!.. И очки мою дужку погнула… Прикинь, если бы я вообще утонула – а ну делайте мне теперь искусственное дыхание, вы – мокрощелки!

И они сразу сделали – а куда им было девацца ж?! Только щекотно это было до того, что я сама чуть не поописалась, когда они барахтали меня по столу и целовались в самые неприличные мне места и особенно под мышки и в рот!..

А потом я взяла Ирку прямо на окне, чтобы она позагорала интимностями!.. Она сначала выбрыкивалась – не хотела, штоб её может видел весь микрорайон такою давалкою – но я закинула одну её ногу на шпингалет, а вторую засунула у стенки за батарею, и из неё получилась такая красивая бабочка-махаон с пушистой пиздой, што я сразу влюбилась в неё третий раз за неделю и второй в этот день… У меня сиськи вымокли все исз-за них и живот – белая блузка так и липла теперь промоченная насквозь ко мне всей. А я бешенно влизывалась мамочке в сладкую киску и от страсти кусалась губами за её пушистые волоски… А Лиз ещё ей сосала достатый из топа сосок… Ну, и Ирка тогда и не выдержала – она атарвала мою голову от пизды в самый нужный момент, притянула к себе за лицо и впилась губами мне в рот; а внизу я почувствовала собою вся, как сильной струёй она проканчиваецца прямо мне на живот и в трусы…

И стояла, как дура, потом перед ними и смотрела, чего из всего этого вышло: им-то, бля, нифига – они в своих разноцветных лоскутах от версачи хоть мокрыми хоть сухими одинаково нарядно смотрелись; а все мои собственные педодежды (полчаса с ними гладилась же всё утро, блин!!) смело можно было экспонировать в музее на смотр-конкурсе «Социальная незащищённость – какая она?»…

Я развесила тогда всё это просушить на весеннем палящем солнце и присела на окно – расслабицца, вдохнуть запах пылающей всюду сирени и, наконец, отдохнуть… И вот как раз-то в тот миг, когда я прикуривала отобранные у них перед тем как изгнать их из стен педучреждения обоих импортные папиросы, и когда толком-то уже ни о чём и не думала… Дверь тихо скрипнула, приотворилась, и вполне невинно-выглядящий с физиономии темп-грузчик наш Фёдор-Матвей просунул свою загорело-веснушчатую рожу в пустую директорскую:

- Маргарита Олеговна, … Ой!..

Мне всё по фиг...

Доброе здрасте пожалуста. Я родилась на измене и мне всё по фиг!..

Хотя это гон, конечно - где я родилась, я не помню, а случившаяся со мной потом половая жизнь накрыла меня с головой...

Вокруг было много других интересностей - финансово-экономические кризисы, жизнь политическая и духовная, поэтика ёбаных будней и херня разномастных сражений, мелкобуквенный интернет и крупномасштабные локал-агрессии - но меня атарвало в ебацца, хоть и не могу, ясное дело, объяснить почему... Просто кризисы мне сильно не нравились - был у меня как-то раз один, когда жопу с головой чуть не перепутала, паела не то, так и всё! А в жизни духовной я и так вся совсем замечательная, а в политической я не секу... Поэтому мне всё по фиг.

***

Нет, конечно, я не ебусь по трамваям... Просто у меня фроттеризм в осложнённой такой форме. Моему вечнорастущему организму полезны всякие спермы - я как-то читала в научно-популярном журнале "T.I.N.Y.-ooops!" и с тех пор ношу тёмно-индиговые джинсы с низкой посадкой и оттяжным ремнём. Я сажусь на какое-нибудь непоследнее кресло и представляю себе, какой вид открываецца сзади в проём между спинкой и сиденьем на мою поясницу из-под задранной майки!.. Один раз я полчаса прокрутилась дома перед трельяжом, рассматривая себя из позади, нифига толком не увидела и осталась довольна: на ощупь всё-таки, когда я сувала за оттопыренный ремень себе пальцы, то прощелка в попе нащупывалась очень даже вполне и я сразу удовлетворилась... В транвае я старалась присесть перед носом какого-нибудь обычного вида очкарика или мужичка-с-ноготка - до дрожанья в писде представлялось, какие бури эмоций вызывает мой оттопыренный вид в утомлённой бесстрастьем душе!..

Я сижу и представляю себе, как выглядит весь этот "вид сзади" мой со стороны нечайного наблюдателя... Как задралась над всей поясницей короткая маечка... Как отошёл на целый мой кулачок назад широкий жёсткий ремень... Как пояс штанов - особенно если ещё чуть-чуть покрутить задницей, "поудобней усаживаясь" - сползает до критических низот вниз... высовывая на взгляд того, кто схочет туда заглянуть, даже уходящую между моих округлых поджатых кверху булок ущелинку... Моя маленькая тайна - тёмный пушок между булочками доходит почти што до верху... - становится видна постороннему зрителю... Пару раз мне в туда кончили...

Один раз случайно - позади меня в пустом вечернем трамвае оказался какой-то маньяк-ананист. Я сперва не обратила вниманья на деловитую вполне папку его для каких-то бумаг, которая лежала у него на коленях. Папка и папка - какой-то лысый смешной производитель-деловар из мирных бухгалтеров или как их там... А оказалось он прикрывал ею голый свой хуй! Такое непотребство... Он показал мне его, сказав "Девушка!", я обернулась и увидела его большую балду!.. Может, конечно, и не такую уж большую - у страха глаза велики. Но стоит ли говорить, что после этого я сидела перед ним как на иголках: то, что позади на меня в двадцати сантиметрах от задницы ещё и дрочат - в мои планы никак не входило! Впереди в своём кресле полудремала кондуктор-кассир, да зажималась на поручнях какая-то молодожённая парочка глупых влюблённых. А я вся напряглась - от затылка до кончика копчика - и сидела, уставившись в ночное окно. Попа предательски выставилась ещё дальше в дырку сиденья назад... Тут он и прыснул. Я даже вздрогнула, когда почувствовала, что мокро-горячие капли пленькнули мне за пояс штанов!.. Й-опт!!! Сразу вниз протекло по ущелку, стало немного щекотно по попе и жутко всё завибрировало как-то в пизде... Он встал, навис надо мною на поручне, переложил папку в руку, прижав сбоку её - от кондуктора и тех пассажиров - и неспеша свободной рукой вправил свой мокрый конец почти у меня на глазах (я всё-таки пыталась смотреть только в окно!..). Неспеша позастёгивал мотню на штанах, поухмылялся, сопя, и даже кажецца крякнул от такой приключении надо мною от радасти, а потом просто вышел на следующей остановке - наверно приехал. А я осталась с промокающей всё сильней внутрь попою, потому что он много туда накончал и я почти сидела уже на протекающей медленно под меня его малафье...

Потом я часто представляла себе, как такой мегачудный канфуз происходит со мною опять - если до этого я носила стринги хоть иногда, то теперь на мою голую задницу было не натянуть их совсем даже за уши. Сколько раз мне казалось, что я заново чувствую мокрый всплеск на спинке пониже своей поясницы... что моя попа взмокает и скользается потом всю дорогу, когда я гуляю по ветренным паркам долго-предолго пока направляюсь домой... что липко становится даже в писде по всей тугой штанной промежности... То, что мои штаны могут промокнуть для всех на виду меня не беспокоило - индиговый джинс был достаточно тёмным и плотным, да даже бы если и просочилось до вида, что я немного прописалась, то и это бы меня особо-то не смутило - мне по фиг...

И называла я это теперь не иначе как "В кассу!.." или "за поясок". В эту кассу, конечно, я получала хорошую порцию спермы в основном лишь в своих бурных фантазиях, но один раз ещё мне точно удалось реализовать такую свою фантазию...

Это случилось в переполненном траме - признацца, я и не ожидала, что можно такое и в там! Но он был слишком совсем переполненный - народу виселось и стоялось на поручнях просто как колбасы на сосисочной фабрике. Я оказалась сидячей только потому, что ехала с конечной своей (мы зовём её "конченной": спально-потусторонний совсем микрорайон...). Подпрыгнуть и уступить место какой-нибудь шкодливой бабульке в этот раз не удалось - видимо бабульки района не ехали тем утром по семечки. А за мной сначала сидела дама в огромных солнцезащитных очках - красивых, но не по теме совсем, ранне-сумрачным утром, зимой!.. Она встала потом и протискивалась мимо меня, пялясь на моё невинное личико после того как ей пришлось с несколько обворожительных мгновений, как минимум, пялиться на мою оголённую жопу... Я не выдержала и показала язык. И чуть не уехала, когда она дёрнулась довольно милой улыбкой в ответ и просунула в обратную мне кончик своего язычка между красивых сиреневых губ!.. "Соска какая-то!!..", я даже рассердилась чуть-чуть на её уже скрывающуюся среди шуб точёную спинку от невозможности с ней прямо тут познакомицца, "Вот бы встретилась ты мне ещё один разик где-нибудь в более подходящем, не таком тесном месте!..".

Сзади кто-то присел - фиг его знает кто. Я обернулась, передавая билет: какой-то скелет в форме вохра-пожарного... Вот он-то и натрусил мне "за поясок". Я мирно ехала и почти что дремала уже - было всё-таки очень тесно совсем. По поручню пассажиры аж нависали над сидящим снизу - так давилось с дверей. Было жарко и хочелось спать. Больше порой, чем ебацца... Ума просто не приложу, как можно вообще было шевельнуть хоть чем-то в такой жуткой толпе, хотя, конечно, там его позади просто носом втыкало в мой съехавший почти на полжопы вниз такой сексмеганаряд!.. Наверно с ним просто случилась полюция... Правда перед этим он успел-таки вынуть как-то свой хер (я представляла его себе таким же длинным и тощим как он... и мысленно даже облизывалась, когда это случилось...), чтоб наложить мне изрядную, в несколько толчков, густую порцию своей накоплённой сметаны... Я проснулась, как вкопанная! И чуть-чуть заелозила задом, стараясь подвигать булками - мне показалось на миг, что спермы так много, что она сейчас перельётся у меня из-за пояса!.. Мне срочно стало пора выходить...

Конечно я обернулась уже тогда и посмотрела на прямо него: он сидел, наклонясь собой весь вперёд, и делал вид, что прямо так весь собой спит! При этом "спал" фейсом в ладонь и я готова была поклясцца всем собственным микрорайоном, что смотрит на меня в щелку пальцев своих! На всякий случай я показала язык и ему...

Парков не было рядом - я брела на крыльях своих согревающе-тёплых ветров по аллей-тротуарам каких-то проспектов и заманивающих переулков. Липло вовсю: мне казалось удивительным даже, как это при таком обильном орошении своих внутренних штанностей ещё не плямкаю от удовольствия вслух "у прохожих на виду" всей обрадованно-взмокшей напополам с попой пиздой...

Так я играю часто - не с таким, конечно, "мокрым" исходом, но всё равно ведь прикольно... Иногда меня лапают сзади за задницу - приходится изображать возмущение, чтоб не совсем откровенно. Несколько раз попадались счастливчики - засовывали пальцы за отворот мой в штаны. По обстоятельствам я, конечно, терпела вполне: если рядом точно или почти никому не видно, то очень даже приятно ощущать в своей зажатой джинсами заднице пытающиеся развернуть её пальцы или нежно и плотно притягивающий из позади тебя к креслу натягиваемый ремень... Один раз приключилось фетиш-извращение: положили-засунули мне билетик туда. Я посмотрела-проверила потом - точно, счастливый! :))) Я не фетишистка, конечно, но лёгкое отклонение от своих эронорм было приятно... А чё, мне же по фиг...

***

Ещё я лапка. Ну, люблю, когда меня лапают. Или сама...

В транваях ведь не всегда посидеть выдают - не маршрутное всё же таксо! Хоть и в таксо этом вечно мне например вот точно везёт - ракам как втиснешься, так до самого поприехали и не поймёшь, где толком тебя и в что именно вставило...

А в транвае за жопу берут - просто так, когда мимо протискиваюцца, и спецально, если кто сзаду пристроился и почти не пыхтит... Это я понимаю вполне - на то она и жопа, чтоб за неё брать. Но вот когда пытаюцца влезть ко мне под свитерок или спереди в брюки, я сразу краснею и чуть возбуждаюсь от негодования: "главное, чтоб никто не увидел!..". Пояс у меня всегда застёгнут на две дырки свободнее нужного, поэтому залезть, конечно, можно легко, а вот вылезти потом сразу... если ситуация вдруг, например, переменится... Один дяденька, когда один раз все на выходе влёт рассосались вдруг, так и остался случайно с рукой своей где-то в районе моей застёжки-молнии с обратной стороны!.. Даже дёрнул смешно так четыре-три разиков - а она словно прилипла-застряла совсем!.. Мы потом с ним на пару хихикали, когда уже разошлись по углам полуопустевшего сразу троллейбуса, как боксёры отпрыгавшие, и только перекидывались "случайными" взглядами...

Всё-таки очень люблю, когда меня крепко сзади кто-то берёт - за жопу или совсем за пизду, мне даже без особой то разницы: просто нравицца очень и всё, а уши у меня одинаково, кажись, всё же горят - хоть за самый "пончик" меня бери, хоть просто ляжки почти у коленок чуть слышно тискай... Крепкая хватка, сильная или цепкая пятерня, жар потискиваний на ногах, на бочках или самых интимностях - вот всё, что мне бывает надо для того, чтобы почувствовать себя мокрой до слёз в том месте, которое называется обычно "в трусах" (мои трусы живут дома, в шифонере на полочках, поэтому у меня это называется совсем по-другому: "место обитания несказанно-сказочных розочек-плакс!.." :))).

Из самой меня лапалка та ещё, конечно - нет ни хватки ни крепкой ни цепкой, ни особых усилий, ни жара... Единственное, что я могу и умею ещё, так это ухватиться за подставленный какой-нибудь сук и повиснуть на нём, вся сгорая от ужас-стыда!.. Обхвата моей ладошки и хватает как раз только на то, чтобы попытаться зажать в ней какой-нибудь уже радостный от возбуждения кол... Не каждый день, конечно, счастье такое, а особенно голого, выпростанного... Но, по-чесному, очень много раз приходилось браться в транвае за ствол совсемшеньки без ничего! Так много, что я даже научилась наощупь различать не только всякие длину-толщину, но и чувствовать национал-религиозный такой колорит - обрезанный или необрезанный... Спускают они мне в карман. Или на спинку под свитерок - я стараюсь не пачкать хотя бы снаружи свои джинсы. Конечно когда как получится, но в основном моя сноровка не подводит меня...

А ебацца, конечно, же нет. Это глупость, по-моему, ебаться в трамвае! Люди может спешат на работу, или в институт, или к любимой на выставку... А тут я - вся такая любимая - проститутка, простите, какая-то што ли вам, такое штоб вытварять?! К тому же штаны... Они у меня сильно привычные и я их ни за что не сменю - такой уж продвинутый стайл; их я снять могу только перед своей стиральной машиной, когда слишком уж липко пришла домой вечером, но никак уж не в каком-то транвае! А ебацца в штанах не бывает - поэтому дрючусь я как-то совсем не на транспорте, да простит меня милый трамвай... Нам с ним многое по фиг.

***

Ебусь я в Кузнечной, на прожиге. Я металлург неохром-литиевых покрытий седьмого с половиной разряда - почти профессионал. А фиг ли там профессионалить - тыкаешь в подставляемые дырки на разных деталях лазер-паяльником, как дура, часа по три в день и за это тебе повышают "квалификацию" и зарплату. Шутка, конечно: я ебусь после смены, в парилке...

Матвей Сердобойцев наш заграничный пижон - носит галстух на выпуск, а сам работает простым оператором. Нет, не машинодоения, а отдела компьютерной навигации производственных разных процессов. Вот он дрючит так, что у меня даже шейка в холке потеет, когда я даже и хоть стою перед душем!..

Душ у нас общий на всех после смены, что конечно смущает немного, но и не может не радовать - где б ещё я удачно так забралась под Матвея почти каждый день? Что на пользу такую моему может быть организму, что я уже и не могу передать...

С ним у нас совпадают смены обычно - может случайно, а может он там у себя в настройках производственных процессов в компах шурудит. И обычно мы грязные-потные со смены срочно влепляемся "друг дружке в объятия" и так - слеплённые - ебёмся по-первому ещё даже до душа... Хотя про "грязных-потных" это я, конечно, приплела его до компании - чтоб чисто не скучно одной - потому что где ему там особо вспылить-пропотеть среди его дисплей-мониторов?! Это у меня в цеху температура под восемьдесят и сыплет-грохочецца всё горящими искрами так, что кроме экстрим-нефоров хер хто такую хэви-металлургию выдерживает!.. А мне нравится - второй сезон с такой своей мегаработы тащусь... Тока подмышки потом все в серебристо-чёрной пыли и пупок еле выглядывает, не говоря уже про лицо - натянуть на себя что-то кроме резиновых этих трусов ("эластик-шорты" по штатному расписанию) и купальника в такую жару там у нас попросту невозможно! А Матвей - идиот: нет помыцца сначала, как вылезем из своих имидж-роб, так засадит мне прям под лобок своего полугорбатого, чуть покачивает и смеёцца ещё, прижимая к себе и вымазываясь со мною напополам:

- Ни херассе у вас там охрана среды от всяких возможных туристов! Ты же горькая просто со смены приходишь! Вот здесь! И вот здесь!.. И вот здесь...

Это он лижецца, как сцука, так: у меня аж сводит язык от основания и до кончика, когда он впихивается своими губами мне то в плечи, то в шейку, то в мышки... Про то, что я пахну ещё ко всему, как литиево-антипуританный синдром, он "тактично умалчивает" с тех самых пор, как заметил, что у меня уши горят даже сквозь сажу от осознания этих моих постиндустриально-сексических запахов... Матвей, сцука-котт, блаженно пожмуривается тока у ключичных впадинок и зажатых в щелку подмышек и едва ведёт носом - чтоб я вся укончалась с стыда...

Потом мы ебёмся под душем прям с ним. Уже вымывшись дочиста в гидромассажной и освежившись в озон-генераторе. Сферический душ окутывает нас щекотно-пронзительными струйками, а он меня раком ебёт...

Когда он напускивает мне внутрь через задницу, я это называю "в кольцо", а когда мне в пизду - тогда "в лузу"...

Под конец мы заходим в парилку - просто расслабиться. И расслабляемся там часа два, иногда уже заново по нескольку раз нуждаясь в спасительном после всякой ебучести душе...

Бывает, конечно, и не Матвей - смены совпадают, но всё-таки не до абсолют-мегаточности. Бывает, что после смены я оказываюсь из всего женского персонала почти что одна - тогда Матвей бывает уже не один. Или наоборот, ни Матвея и никого толком - отыщешь тогда себе какую-нибудь скромную крошку-блядь из смежных профессий, если саму тебя раньше не сыщут, ну и ебёшь... По фиг же...

***

По дороге я иногда порою дрочу. Дяде Ване, старперу по лестничной клетке, его офигенных размеров - када встанет-придумает себе - несмотря на семидиситипитилетний возраст балду. Он от этого рассветает душой и молодеет прям на глазах, а я чувствую себя пионеркой-отличницей по оказанию помощи редким живучим животным :)))

Он - дядя Ваня - в самом деле похож на ланкастерского псевдодракона: такой же улыбчивый и огромный, как косолапый бизон!..

Как-то раз я попёрлась вечером выносить мусор какой-то на лестницу в одной штопанной юбке с трусами, а майку забыла надеть, потому что как раз постирала штаны... И случайно заметила на обратном пути, что дядь Ваня скрывается, дроча на меня через приоткрытую по такому случаю дверь.

- Дядь Вань, не так! - я смело шагнула к нему на порог.

Взяла его колбасину в руку и показала "как": немного совсем подёргала тонкую шкурку по богато-большому стволу, сначала сверху-вниз, потом снизу-вверх - он и кончил... Я развернулась и ушла к себе в дом, чтобы дальше достирывать.

С тех пор я стала заботиться о его одиноком хозяйстве: два раза в неделю приходила и наводила несложный порядок в его вечнохолостяцком жилье, а два раза в месяц у него на меня вставал...

Конечно, дядя Ваня стал из-за меня извращенцем: потому что в первый раз я попалась ему на глаза с почти голой жопою, в одной миниюбке, он категорически завяз в своём времени и не смог продвинуться до моды штанов - и дико тащился лишь, как льняной фетишист, от вида какой-нибудь очередной моей мини-юбки с трусами навыворот!.. А мне, между прочим, на работу идти - я же захожу к нему обычно как раз по утрам! Как дуре приходится переодеваться спецально в прихожей в этот анимационный наряд japan-школьницы и тогда уже только прибирацца там и развратничать...

Когда у него встаёт, топыря трусы как шатёр, я так же точно как впервые тогда, беру его пиписюн в свою руку, высвобождаю из штанины трусов и начинаю надрачивать... Он ужасно пыхтит... Дядь Ваня, конечно, а не его раскалбасный хуень... Потом сразу отбрасывает вверх и вперёд одну потягушку-струю и сразу же успокаивается...

Я влазиваю в прихожей обратно в штаны и спокойно иду на работу - чувство внутри образовываецца такое, как будто я навела порядок не в одной квартире, а во всей сразу многоэтажке! Дядя Ваня любит меня и часто машет в окно, соседки хихикаюцца надо мной и когда не пиздят за новые граффити на стенках подъезда угощают жевачкой или мороженным, а мне точно - я выяснила - всё и сразу же по фиг...

***

Ну и конечно я в туалетах сосу... Не, понятно, в мужских - там бы меня совсем выебали и заебали!.. А у этих занозисто-сексапильных старых сук лет сорока пяти - тридцати...

Туалет я выбираю с претензиями - чтобы хоть относительно чистый и с немного хоть просторной кабинкою. А потом просто жду перед умывальником...

Это я просто к тому, что ту star-давалку очкастую мне довелось встретить потом именно в таком туалете - насколько я помню, это был какой-то театральный сортир. Давала она мне, стоя одной, задранной в эластик-чулке ногой на унитазном бачке и приговаривала, растопыривая пизду прямо мне в рот: "Лижи, блядь мелкожопая!.. Ж-ж-жопу мне будешь вылизывать, если только сейчас захочу!" Что, конечно, было бы для меня через край унизительно, если бы я не знала точно уже, что её зовут Рита Дартвеевна и что внутри у неё душа нежней хрусталя... Я сходу узнала её как-то вечером, когда она притрусила в том кинотеатре посцать, и сразу призналась ей в той ещё своей к ней трамвайной нечайной любви... А она посцала, вытерлась мокрой пиздой о мой сморщенный нос и ебала мою ту любовь с туалетною грацией!..

Но я нечасто занимаюсь такою фигнёй - стыд и срам берут верх иногда и тогда я плетусь нахуй с пляжа, от всех этих доставучих ко мне лесбопрошм...

А дядя Вова - пиндос. Мы с ним в паре работали одно время, потому что он оказался дежурным сантехником в одном из "заведений" и меня там на просто засёк!.. Ну, что я там торчала тогда через день... Он мне выговорил сразу про то, что нельзя, мол, и в жизни надо учицца как жить... Причём всё это на таком замысловатом своём диалекте-наречии, что помимо нескольких водопроводческих терминов я почти ничё там бы и не поняла. Но он взял под ручку - галантный такой, как Ришелье от любви к королевам - и отвёл меня прямо к себе. Была у него там коморка такая спецальная - штоб крутить гайки, пить чай и ебацца со взрослыми тётками после всего...

Я, конечно, не очень-то взрослая - стала ему исключением. И так и стояла, как дура, пока он майку снимал с меня и трусы. С трусами, понятно, у него обломилось - как бы страстно не хотелось ему их с меня стащить вниз, но на мне их, как вечно же, не было!.. Поэтому он только стянул тугой джинс моих штанов мне до колен и успокоился - их и до колен-то попробуй стяни ещё!..

И сразу стал проходить растопыренными ладонями мне по спине, пониже спины, по сиськам, по животу и пизде.

- Хороша... Х-хорош-ша!.. Как кобылка стой - не подбрыкивай!

Это я дёрнулась случайно - понятно же: он схватился сразу за жопу мне всю своей огромной жёскою лапою и поднырнул другой под пизду!.. Сжал мне щелку и задницу так, что я даже капельку всписнула ему под себя...

- Сцанка мокрая!.. А ну ещё подоссы! - он от страсти дрожал и обрадовался.

А мне расхотелось совсем - чё тут ссать, когда тебя за жопу и за влагалище так сжимают, что хочецца вовсе не ссать!..

- Ну! Поссы!..

- Не могу!

- Научись! Щас вот так вот попробуем...

Он развёл мне на стороны губы, сжав в пальцах, как писку за ушки, и одним пальцем принялся щекотать там где писька и жопа сцеловываются... Я чуть не расхихикалась! Всё задрожало и прыснуло прямо само!..

Я сцала, как коза... Тугой толстой струёй, под себя, на растопыренные только немного коленки себе и в вывернутую мотню джинс... Дядя Вова смеялся:

- О, сцыкуха! А я што говорю, прошмандень твоя мокрая!

А потом взял припал - я даже доссцать толком не успела ещё, а он просунулся туда колючими щеками ко мне и языком стал подлизывать всё... Стало так хорошо... Я даже чувствовала, как всыкаю ему последние капельки в рот... Он ещё полизал и я кончила.

Потом мы разложили мои мокрые все сверху штаны на батарее сушицца, а он всё олапывал меня совсем голую уже и готовился, чтобы ебать...

Я не знала ещё, что потом буду приводить к нему в его эту каморку отдельных - позанозистее - мадам, и он будет их драть... И что он будет меня проводить тайком на мужскую половину в сортир, чтобы там всучить кому-нибудь из озабоченных...

А тогда он просто хватал меня за всё, что ни попадя и ухмылисто крякал: "Пизда!.. А, пизда!..".

Я стеснялась и вся розовела уже под его ухватючими пальцами - так что, когда он подхватил меня на свой один палец, как на крючок и подёргал, как наживку какую, так мне уже и самой захотелось поебаться скорее в пизде...

Он взял, насадил меня к себе на колени, лицом к нему, прямо на штык и мы долго так просто сидели - делали вид как незнакомые што нам вообще тут всё по фиг!.. А сами еблись и ёрзали животами так, что у него даже рубаха его клетчатая расстегнулась!

Потом он легко поднял меня на руки и стал носить так по каптёрке своей - дрюча прямо по ходу. Я виселась вниз головой и казалась на небе!.. Потом он уложил меня просто на стол и додрючил до полного: вставил по самые волосато-колючие яйца свои и загонял мелко-быстро, что я аж проперделась с натужки-натяжки такой, когда потеряла всю голову и вся обкончилась...

А он вынул пролитый конец свой, который сразу свис словно бы огурец у него в кулаке, натрусил мне ещё на живот млечных капелек, пошлёпав залупой по пупику, и довольно-оттруханный весь уркнул:

- Ухпфхс-с-с... хороша... Злоебучая сучка!..

"Злоебучая сучка", конечно же, это не про меня. Во-первых, какое там "зло", во-вторых, не такая уж прям и "ебучая", дядя Вова всё преувеличивает! А сучка - это собака такая вообще, женского собачьего пола и маленькая... То есть я, вообще-то, предпочитаю, чтоб меня называли "добропорядочная мадэ-муазэль", а не какая-то драная сучка, но это же дядя Вова, хер в две ладони и высшее сантехническое - фиг ли с него возьмёшь, и не учил наверно французского! А потому мне всё по фиг...

***

У меня нету имени - кажется, меня зовут просто "я" или вроде того. У меня нету почерка - я умею писать только на стенках подъезда и на баттонах моей полураздолбанной клавки. У меня нет вообще нихера, кроме этого необъятно-чудесного мира - причём "нихера" читаецца тут буквально...

Но я родилась хер знает где, хер знает зачем и уж точно хер знает когда...

За те семнадцать лет, которые прошли со дня моего рождения, я сумела понять про себя только одно это - по фиг...

Многое и всё сразу... В конкретности, по частям и вообще... От души, на везде и всегда... По фиг... Пофиг... И пофик...

Я сегодня задумалась над математикой... Высший транквилитет... Интеграционная жимолость сфер бытия и назначения вероятностных звёзд алгоритмов векторики... Йопбт - я ваша Мать! - показалось на миг и растаяло в мгле...

Я не стала ещё и математиком - понялось мне, когда я уже запрессовывалась в свои тёмно-индиговые любимые джинсы. А и хер с ним! - стало до того привычно легко, что я чуть нечайки не пукнула в эти драные уже на коленках и нахуй выкинуть давно бы пора шароварах - а, мне многое по фиг...

Спичечная фабрика Мимино Гвердцителли

- Латекс…

- Трей!..

- ТайИрра! Анх_Снеха… Ты часом не помнишь его?..

- Откуда там Тайечка…

Летамир. =Вселенский Исход=

Она мечтала о Ней всю свою сознательную половую жизнь…

А была всего лишь директором спичечной фабрики.

От папы ей достался отличный боевой вертолёт, нос с лёгкой горбинкой и дурацкое прозвище. От мамы - фамилия, бездонные чёрно-голубые в зависимости от настроения глаза и способность к полётам во сне…

Всего остального она добилась в этой ё.. жизни сама - своим сжимавшимся в кулачок сердцем, своими теряющимися от перерасчётов мозгами и своей оголтелой пиздой.

Иногда она летала над голоосенними прибрежными скалами на вертолёте или во сне - существенной разницы не было - и часами с неземным удовольствием представляла себя той единственной спичкой на складе готовой продукции, с которой пиздой накроется всё это сверхпраздничное и совершенно ни к чему не пригодное вселенское мироздание и её собственное мировоззрение…

***

- Я не собиралась из-за тебя стать грузинскою лесбиянкой!

- Ух-ты шь! А почему грузинскою?

- Национальность такая здесь, на Земле. Я теперь к ней принадлежу…

- Йоп-т!! Удача какая! Всегда без ума просто была от грузинских именно лесбиянок!!

- Убила бы!..

Они сидели на ласковом взморье и роняли мелкие камушки пальцами босых ног с высокого, раскалённого летним вечерним солнцем прибрежного косогора...

- Ты не могла бы мне отлизать? Вот так - с широкко расставленными ммоими ногами… А то у меня ашж язык ужже заплетаецца от страсти!

- Пизданусь я так с этой горушки, не находишь?

- Не раньше, чем я испытаю невероятный оргазм!

- К тому же нас заметит вон тот дяденька с фотокамерой, с полчаса уже прочно зависший под нами!..

- Когда улетишь от меня и от взрыва оргазма кубарепопою вниз - смотри не наткнись там с радости на хуй этому кинопирратору!

- От тебя улетишь!..

- Да, я такая влюблённая…

Майя_Тайэри Гвердцителли была до глубины души поражена при первой их случайной, конечно же, встрече, когда они оказались похожими друг на дружку, как две капли воды - она и её семиюродная сестра из дальне-заповедного какого-то горского поселения, адрес которого-то и на карте уточнять было делом больше заморочным, чем полезным… Её звали КЭ-л_Ли.

- У меня есть спичечная фабрика и иногда мне хочется поджечь весь этот мир…

- А у меня теперь есть ты, и пиздец, похоже, полностью обеспечен не одному лишь этому миру!..

Оргазм у неё вызвать было так же легко, как расщекотать - через несколько пронзительно-счастливых до ощущения солнца где-то внутри минут Майя стояла в замысловатой позиции с одной подвёрнутой на обрыве ножкой и с другой вытянутой, опирающейся на какой-то случайный выступ-камень на склоне, и думала лишь о том, чтобы действительно не уебацца с высоты в несколько десятков метров из ласково-шелковистого междуножья этой очаровательной её близняшки-пробляди на гостеприимно солнечный, но всё-таки каменный пляж… КЭ_л-Ли до пронзительно звонко хохотала, изо всех сил стискивая стройными ляжками её голову, пока в окончательном изнеможении не откинулась на спину, продолжая всё так же сжимать "Майке" башку до лёгких приступов удушья уже у последней…

Внизу в позе расклешённого удачной охотой краба под матрас маскировался и радостно сверкал объективом их приверженец-зритель - случайный приморский киношник...

Ат Верса4Чи

- Растопырь пошире руки!

- Вот так?

- Покажи мне язык.

- Бе-е!!..

- Отлично…

- Ты доктор?

- Нет, я зеркало. Я рисую тебя...

Она кралась в университет. Мирно кралась - совсем не еблась. Никого винить в этом не стоило: она с утра так накувыркалась со своей левой рукой, пристенным фаллостанком и ещё с душевибратором, что сейчас только и могла себе тихо фтыкать в разноцветные риски вцарапанных в хрусталь трамвайного стекла высокохудожественных граффити и в мелькающий за окном солнечно-изумрудный калейдоскоп всякой фигни.

Её звали Льлири, а попутчицу впереди вообще никто и никак не звал - она была похожа на студентку матфака самого первого из всех возможных там курсов (на вид ей совсем можно было бы дать лишь пятнадцать-четырнадцать лет, если б у Льлири не было ежедневного опыта общения с подобными "тинейджерами" в её УпсГУ и сама она лет с тройку лишь назад не была такой точно же на всех вбивающей дурой).

По странной - или тоже наверное всё-таки дурацкой - привычке у обеих них был ряд с "местами слева", где они были "должны тама сесть", как повелось с им подобными со времён зарождения восточно-троллейбусного неформального кинофольклора. Народу было понятно как в у кого чего где - был затяжной весенне-летний "час пик", когда всех давно пора выпереть в отпуск на моря, а их ещё нет и они поэтому ездют-толкаюцца… Ну и дотолкались, конечно же.

Она увидела эту пару, потому что дальше не видеть их из её положения было уже невозможно: пухлые, слегка загорелые ляжки ещё одной юной особи стоявшей рядом справа в дутых на пизде мини-шортах в вагонной тряске то и дело занимали собой чуть ли не весь по половине экран, плотно наталкиваясь на плечико впереди сидящей "студентки". Обладательница сравнительно пышных форм и не вмещающих их кремовых шортиков была чуть постарше немного наверное Льлири, мечтательно смотрела в окно с видом "вообще не в этом трамвае еду" и влажно поблёскивала тонким легс-парфюмом понятное где…

***

То есть для тех, кому не понятно, необходимо небольшое поясняющее отступление. Всё дело в том, что мода пошла! А мода это мода - ей всё равно, что штаны наизнанку и с дырками, что вечерний наряд жопа голая - мода если пошла, то это как лёгкий танк: при всей его провозглашаемой облегчённости ведь фиг остановишь!.. Так вот, в этот раз стало модно носить подтянутые втугую мягкие шорты – то есть, понятно, всё сразу и многим видать в таких влито-облегающих контурах, особенно если оставить дома в стиральной машине трусы… При этом часто короткие настока эти шорты, чшто и под них-то особенно заглядывать уже особой необходимости даже не было: по пол попы на улице така красата и писзда чуть губами не жмурицца из-за краёв!.. Но основной писк шедевр-моды был ещё вовсе не в том…

Стало модно у шортов данного кроя делать отличной от основной ткани расцветку гульфик-промежности. Цвет отличался не радикально, а тоново, создавая вполне симпатичную иллюзию «лёгкой промоченности», что само по себе, ясно, крайне веселило и радовало…

Дело в том только вот, что иллюзия не всегда была прям чтобы иллюзией… Иногда это уже оставались просто жалкие остатки, прямо скажем, иллюзии – то есть чистая правда! То есть понятней сказать – иногда их под такое дело и вправду ебли… Обладательниц мода-фуррора такого, то есть… В трамваях и на перекрёстках, в лифтах и парках, в кустах и так вообще, где только тыкнёцца-впоймается… Не «по-настоящему», конечно, само собой – надо было лишь сунуться ей каким-нибудь образом сзади хуем меж ног, между пухлых промазанных щёк у ляжек и получалось оттяжно вполне, заводно и заманчиво… Почему «промазанных» спросите вы? Потому что к той моде в добор подоспела косметика и модно стало наводить такой себе эстет-блеск между пухлых тех щёк под пиздой – использование специализированных «долгой носки» парфюмерных legs-кремов создавало совершенно уже заприграничный вид необузданной сексапильности. Любрикат, впрочем, мог иметь при себе и «джентльмен», если ебацца мастер, а модная попа как раз может утром на работу спешила, забыла нанести внеочередной макияж…

Ебались, конечно, иногда и «по-настоящему» - ну то уже ухищрения отдельных любителей, то есть любительниц: пизду там в мотне оставить совсем без запора-ворот, так что прощелок ввольную гулял прямо по улице, грозя показаться нечайной лохматостью или в случайно разведённые где-нибудь ноги; или добавить в прореху этой псевдоодежде автолипучку, гостеприимно распахивающую «ворота́» при малейшем увеличении влажности… Тогда то есть можно было и внутрь ей совать - на совместный плезир-детравор.

***

Льлири реже смотрела в окно: обладательнице мило-пухлых подзагорелых и практически полностью голых бёдер заправлял сзади какой-то инот, крепко вцепившийся отрешённой пухляшке лапами в линию талии… Какой он там сам был видно не было, но нырок его был кряжист и багрово-импозантен залупою. Головасто-надутый от напряженья конец с усильем и немым кряхтением проныривал между туго сдвинутых ляжек девчонки и выпирался порою на свет своею нахальной башкой чуть ли не перед самым носом сидящей пассажирки-студентки… Девчонка в шортиках пыталась прикрываться какой-то канцелярско-офисной папкой, но Льлири, например, и при этом отлично было видно, как пальчики её свободной руки периодически ухватывались за выскальзывающую из теснин ляжек голову вдвигаемой ей балды… Влитые в тело девчонки шортики были коротки настолько, что, чуть скосив глаза, Льлири заметила изрядно порозовевшие почти до половины голые булки активно сминаемые потрёпанно-фланелевыми джинсами тать-транвайного ёбаря. По пояску шорт сбоку назад уходила обозначающая трейд-марк надпись на иностранном русском: "Ат Верса4Чи". Льлири не удивилась бы, если бы спозади этот чудо-лейбл завершался переходом в полный революцион-радикализм вида неразрыв-окончания "-Гивара" с портрет-трафаретом вождя уж совсем ясно где - на месте, которым сидеть - революция в мегакрайностях своих проявлений уже просто не знала границ!

"Секретарша, наверное…", хихикнулось про себя Льлири, "Ебут целый день кому вздумается, а тут ещё в транспорте слегка подфартило!.. Тренируецца… Правильно, надо форму держать...".


Тем временем же сидящая девчонка-студентка, над которой нависали, толкаясь, ебущщщиеся, недолго всё выдержала - несколько раз она ещё взглядывала крайне укоризненно на тот дрейфующий у неё над грудью почти свирепо-залупистый хуй, а потом просто отобрала папку у "секретарши", мягко, но решительно отстранила прикрывающую пизду ладошку, и всем лицом зарылась в горячие уже, наверно, от счастья скаты голых ущелий в ожидании ртом очередного выскакивания хуя… Тот ждать долго не заставил и Льлири отчётливо увидела, как распёрло шариком ротик и растянуло в тонкую линию губки студентки засунутой ей за зубы золупой… Льлири, не сдержав мимолётной улыбки, отвернулась срочно в окно, а когда вернулась обратно к чарующей секси-реальности юнь-студентка сосала уже вовсю, сильно вжимаясь всем лицом в заметно потные ляжки своей ненадолгую спутницы… Сосала, конечно, не совсем и не всегда – хуй то уходил у неё изо рта и некоторое время блуждал-тыкался тока там с ляжками и под обтяжку-пизду, в которой, похоже на то, штатная дырка всё-таки уже была не прикрыта ничем… То заново вныривал в маленький ротик, раздувая щёчки девушки до размеров чуть порозовевшего от напряжения яблока… Кажется он выбирал – с неспешной степенностью – куда б дунуть струю… Льлири так толком и не поняла куда он решил отъебаться, потекло потому что потом из обеих дыр почти сразу – и из-под пизды вниз под кремоцветные шортики, и сквозь натянутые на дёргающуюся залупу тонкие губки сидящей девочки… Объявили остановку, трамвай стал притормаживать и Льлири заново прыснула: впереди по шортикам выебанной секретарши расплывалось уже отнюдь не декоративно-иллюзорное пятно размером и формами напоминавшее средний кленовый лист, как на флаге какой-нибудь прямо Канады, а у сидящей студентки подобный же орнамент украшал почти всё плечико…

Досвиданья с реальностью (Goodbye for reality)

Приходили и уходили часы… Дружной ватагой минут наваливались на бесстрастные плечи реальности и тика́ли затем, напрочь опрокинутые в улепётное бегство невесть чем мирно правящим снехом, миром и самой этой бывшей реальностью… Часы врывались вопросами, телефонными звонками и сообщениями о мимолётно-величественном прибытии очередной сверхзанятной идеи… И отхлынувшей волной отступали, забирая с собою ответы на вопросы и на телефонные звонки, а величественные идеи просто ставились раком и сверхзанятно и симпатично еблись!.. Время плакало… То ли от тотального горя за свою извечную неминуемую минуемость, то ли от столь же вселенского счастья своей непреходящей незыблемости и нескончаемой радости сердца.

Невесть что представляло из себя симбиоз конфетных обложек, фантиков из-под жевачки и кукольно-танкового сопротивления самое себе. Оно сидело за столиком из жевачковых ковриков и трижды прозрачной мечты и запускало дивизию за дивизией танко-пехоты для охоты за часами и временем. Часы давались легко - их приводили в плен целыми подразделениями и расстреливали в ветхо-печальном сарае Завета. Время не давалось никак… Сколь (трижды) прозрачная, столь и эфемерная чудо-мечта искрилась и вспыхивала по всей поверхности апокалиптик-бытийного хрусталя этой страшно уставшей реальности.

- Кажись всё - приехали! - очередная мегаидея выглядела дешёво-печальною, но от того, понятно, вовсе никак не меньше любимою проституткой с наркомански-нулевой стрижкой и столь же печальными, сколь и обворожительными, в чёрно-усталых подтёках гуаши, глазами. - Ты когда-нибудь пыталась взглянуть на себя со стороны, чтоб постичь свою окончательно безнадёжную уже природу?!..

- Я? - невесть что, не оборачиваясь от танково-увлекательного поля стола, дёрнула ножкой под стулом и мегаловко пустила кислотно-розовый жевачный пузырь изо рта. - Ой-ки - подумаешки!! Да я пыталась уже стока раз, что прям вся переиспытанная!! Если хочите знать, то сам Великий Инк…

- Стоп, я не о том! - идея торопливо показала, что есть предел и её печальности. - Я предлагаю тебе, дуре, попробовать посмотреть на себя как бы извне! Это так интересно, что обосцацца-не-плакацца!..

- Да? - заслышав смутно-знакомый по причине всезнания, но стерильно-неведомый по причине полного отсутствия памяти, мнемокод, невесть что юлой обернулось на стульчике, рассказывая по дороге: - Подумаешь… Про великого инка Санта Клауса хотела вам…

Слова её застыли на мягкой постели розово-пухлых губ, как поражённое новой реальностью сознание удачно проснувшейся охотницы за сновидениями!

- Ой!.. Это всё правда или у меня опять менструация?! - она не могла глаз спустить с коротко-лохматой стрижки и всего чудо-образа своей вроде новой же, но родной настолько, что наверное просто забытой гостьи. - А ты можешь ебаться по-правдиму??

- Меня зовут Ра - Ирра_Тайих_Ант-Теллари/Snex! - представилась гостья из вежливости. - Надо говорить не "по-правдиму", а "по-правдишнему"!.. Конечно, могу… Иногда мне кажется даже, что я этим лишь с тобой вечно и занимаемся.

- А меня? - слегка озадачилось невесть что, но на долгое озадачивание уже времени не было - время так и не сдалось пока в плен - и потому оно летело уже с нараспахнутыми объятиями со стульчика к долгожданной своей очередной сверхудаче: - Ирка! Ирка!! Ты де была, Ир?! Я тебя так люблю, так люблю!.. Чшто уже даже писацца без тебя не могу…

Оно захлёбывалось словами от счастья и танки на хрустальном столе превратились в цветные цветы, а нестройные колоны часов застыли в почётном строю и навечной минуте молчания.

- Тебя зовут Ди - Трои_Тамира_Поли-Ан(кх)гара/Let… - сообщила ей бритоголовая Ирка, которая старше была всего лет на десять, но знала всегда по её словам и иногда сверхважному виду, похоже, действительно всё. - Ну как, будешь лизать или заново забоишься?

- Ойки-ойки, када это я… - Динка Ставрина было вся встопорщилась, но вмимолёт осеклась: вспомнился жуткий позор прошлой пятницы, когда её пытались отъебсти в школьном туалете четыре матёро-курящие старшеклассницы, а она не выдержала такого ужаса и сиганула от них из окна третьего этажа на козырёк школьного крыльца и ушла крышами-огородами…

- Мы твой паркур без трусов на мобильники сняли - хочешь, чтобы по-честному не опубликовали в сети, должна по разу хотя б отлизать!

Это был, конечно, откровенный шантаж: Динка смотрела на демонстрируемый Иркой ролик, на котором она, Динка, как мартышка в одной кислотно-розовой майке с двумя сверкающими под этим топиком голожопиями, удирала по крышам и плакала - без слёз смотреть на этот цирковой номер смог бы разве что бегемот!

- Вот вы, бля, скот… ы!.. Скотины какие-то… - Ди заикалась от смеху и пролившихся в горло что ли ей прямо закатистых слёз. - А чего это у вас публикация так дорого стоит? Вы маньячки, да?

- Чего - дорого? - Ирка не поняла и почесала волосатую пизду через трикушники: уже просто жутко хотелось…

- Ну чего-чего - вчетвером! Я в газете читала вчера - одна дура за всего одну палку стала почти кинозвездой!

- Ты читать-то умеешь вообще? - усомнилась Ирка и неприкрыто уже полезла правой рукою в трусы под резинку штанов к себе.

- А эти дуры где шляются?!

Вид дрочащей взрослой Ирки, конечно, будоражил всё сразу деццкое воображение, и Ди надуто набычилась, в упор глядя исподлобья на почёсывающиеся в трикушниках в щели пизды Иркины пальцы…

- Где надо! Мне сначала давай… Сможешь хоть?.. - Ирку от нетерпения поводило уже аж и она стянула с объёмисто-десятиклассной своей жопы треники вместе с трусами.

- Ух ты! - Динка не выдержала такого восторга при виде чёрно-лохматой пиздищи размером в Динкины полбашки. - Ну ты и… взрослая… Ты ебёшься в неё себе, да?..

- Не твоё дело! - Ирка полуприсела, присевши жопой назад, на высокий край стеклолитового писсуара, раскорячивая пухлые ноги в не пускающих дальше штанах. - Бля…

С неудобства такого она посильней вывернула пальцами губы пизды перед Динкиным носом:

- Лижи!..

- Пахнет как… - Динка блаженно зажмурилась.

- Лижи, сучка, не мучай меня! - почти заорала аж Ирка, схватила её за затылок и Динкину морду всю втиснуло в жалобно хлюпнувшую мягко-мокрую нутрь...

Динка страстно забрыкалась в стальной хватке десятиклассницы - то ли от жуткого кайфа лизанья перевозбуждённой пизды, то ли от желания вырвацца и глотнуть уже свежего воздуха!.. Секунд через пятнадцать-тридцать первого приступа Ирка вняла её утробным мычаниям и ослабила хватку - теперь Динка и сама вылизывала добросовестно и старательно, не пугаясь и не корча дураццки-смешливых гримас…

- Если ты счас… не схлынешь… - Ирка чуть придушенно задыхалась и позванивала зубовным скрежетом предоргазма, - я уссу… кончу прям тебе в рот…

Динка встревоженно задрала глаза наверх - она не поняла, что надо сделать и как это "схлынешь". Ирку же вид задранных на неё деццких глаз просто казалось взбесил:

- О-ооо!!! - она сама закатила глаза к неффериттовому потолку, схватила заново Динку за шею, вжимая в пизду, и судорожно задёргалась жопою с такой силой, что всё её тело забилось подобно нечайно ожившему в руках у пилота отбойному молотку… - Ой!! Умм-х! Айя!!! Ааай!!! А-а-а! Ой-ххх! А!!! А!! А…

Ирку трясло и извивало в оргазме, позади неё только позванивал сотрясаемый Иркиной задницей эргономический писсуар, а в пизде у неё захлёбывалась счастьем по самые уши зажмурившая глаза и страшно-страстно урчащая Динка: она не знала ничего по правдой правде ни про женскую эякуляцию, ни про тем более сквирт, и поэтому попросту думала, что Ирка в полнейшем отлёте и в самом деле уссыкаецца прямо в неё…

Что, понятно, было само по себе круть несусветнейшею - Динка, дохлёбыя, представляла себе, как сообщит о подобном высшем пилотаже своим неверкам-ровесницам и как те обзавидуюцца для начала, а потом ничего не поймут!.. Она выпустила, наконец, из присосавшегося словно пластиковая присоска от мыльницы к стенке рта своего Иркину медленно стихающую в конвульсиях побагряневшую пизду, погладила Ирку по дрожащему мелкими волнами мягкому животу и утешила:

- Ну ты, Ирка, и ссышься… Как маленькая!..

- Счастье моё… - у Ирки сил пока на много слов больше не было. - Погнали в живой уголок...

И потом, растянувшись в блаженном чириканьи цветных попугаев и разномастных лесных воробьёв под искусственным солнцем кабинета ботаники, Ирка прижимала всю тёплую Динку к своему уже полностью обнажённому телу и промурлыкивалась от удовольствия - за обустройство себе солярия посреди изумрудной полянки живого уголка можно было, конечно, вполне себе отхватить и по сраке, но риск казался всегда здесь невероятно малою величиной в сравнении с окружающим безоблачно-тропическим, солнечным кайфом!..

- Ирк, а чё ты не бреешься? - Динка озабоченно ковырялась у Ирки указательным пальцем в пупке, пробуя мягко-нежную эластичность маленьких боковых стеночек наощупь и безотрывно косясь на обильные лохмы чуть выпуклого Иркиного лобка.

- На пизду терпения не хватает… - Ирка лениво полизывала лодыжки лежащей к ней "валетом" Динки. - Жопу так, иногда, для приколу ещё пару раз поскребёшь, чтоб ебаться смешней было ёжиком… Башка хоть ровная бриться, а все эти ущелья с прощелками там драить - нунах… Тока так наибёшься, что потом уже можно никуда не ходить…

- Куда не ходить?

- На блядки, куда…

- А...

Лени хватало вполне на двоих - они даже успели немного повыспаться, задремав ненадолго после того, как ввалились вдрызг расхристанные из школьного тобзика в пустую бот-студию. То есть всё было мило и очаровательно по определению под этим искуссно отрегулированным тропическим солнцем среди мирно спящих в лианах удавов и всяких смешно-пасущихся ёжико-кроликов. Всё было мило и мирно бы, когда б ни с откуда возьмись совершенно беспутным ветром каким ни нанесло бы на них сразу вдруг их на весь район знаменитого физика!..

***

- Ставрина! Кудрина! - прерывание практически райской дрёмы их показалось актом просто кощунственным!..

- А… А?! Ай!!! - Ирка очнулась на третьем мыслеслоге своём и, впискнув, выхватила из-под покатившейся кубарем Ди своё платье, чтобы прикрыцца.

- А? Чего?.. - Динка недовольно продирала глаза - ещё раз на миг задремав, она увидела, как Ирка снова уписываецца ей прямо в рот, постепенно превращается в шумно низвергающийся водопад, а вокруг Ди разливается прямо уже настоящее море… - Чего вы орёте все?!

В метре от неё на задних лапах сидела перепуганная, прикрывающаяся скомканными шмотками Ирка, в двух метрах шумно низвергался фонтан-ручеёк живого уголка, а в трёх стоял разгневанный по самое не могу физик-ядерщик и лауреат всех международных масштабов Григорий Хаимович…

- Откуда он знает, как тебя зовут? У вас чё - уже физика есть? - шёпотом за спиной конвоирующего их по коридору в директорскую физика поинтересовалась всё ещё полуголая Ирка, периодически старающаяся на ходу нацепить ту или иную деталь своего норовящего попадать из рук туалета.

- Не отстаём! Жопы с ручками… Сейчас вы у меня исполните Марш-Мендельсон! - с позади их подгонял набежавший на шум "вовремя" ещё один персонаж внеурочной ни в хер никому не сдавшейся школоохраны - завхоз Идеич с повадками отставного служителя культа клинической психиатрии…

- Па, не беги так - у меня башмак поломался! - Динка сердито запрыгала в одном оставшемся целом в этой стремительной погоне за воспитанием сланце, попутно разрешая самым мозгокрушительным образом все мучившие Ирку вопросы.

- "Па"?!? - Ирка сделала практически невозможное: шёпотом немо заткнулась.

И всю дорогу до директорской только хлопала глазами переводя взгляд с точёного, "греческого" профиля физика на прекрасную, конечно, но вечно совершенно дураццки хихикающую мордочку Динки. Про дальше одеваться она совершенно забыла и в результате предстала перед директором - Аннютой Ильиничной - в следующем ультрадвинутом гарнитуре: правый носок, свисающий невдетыми пальцами с левой ноги, красный в голубую полоску или наоборот - голубой в красную; мини-юбка задёрнутая аж на пуп нижним краем выше пизды без не успетых надецца трусов; чудом застёгнутый лифчик с лямкой на одном только плече и полувыпрыгнувшей левой сиськой; бусики из карамелиток на шее, которые не успели снять, когда во второй раз ебались… Всю остальную часть спортивно-школьной своей униформы, включая треники с вывернувшимися наружу трусами и котомкой стискивающую все остальные пожитки майку, Ирка сжимала в руке, изо всех сил стараясь придать лицу полностью независимый от обстоятельств и всех видавший их вид…

Аннюта Ильинична внимательно и жутко строго выслушала всю историю их преступления и наказания в виде позорно-случайной попажи физику. Потом она жутко строго сказала "Так!". Потом жутко строго нахмурилась и поправила волосы, после чего, понятно, уже просто невероятно и несказанно поразила самое сердце Ирки: директриссе было двадцать пять лет (лишь третий год из института), была она просто безумно прекрасна (особенно, когда изображала на своём соверешенном и милом личике всякие жуткие строгости) и вдобавок это было просто до неприличного уже эротичным - стоять перед всеми этими строго-красотами в почти совсем голом виде и с неприкрытой пиздой!.. Конечно же - Ирка влюбилась…

Динка сразу этого не поняла - она практически не разбиралась в любви со всякой романтикой ещё, и искренне полагала, что любовь, это как между ней и мороженым, или как со всякими там папа-мамами… Поэтому её сейчас больше интересовало, что скажет папочка маме, когда придёт с работы, и чего ей самой за это выпишут в качестве снадобья - диету от живачек на месяц или не гулять на три дня во дворе со всеми придурками. Ещё её интересовал Идеич - завхоз. Но Идеич он всех и всегда интересовал - в его школьном подвале водились такие чудеса, которых было не сыскать и в пироженном магазине: штукромудёры, санзаи и прочие разные валенки, о которых Идеич охотно распространялся долгими летними вечерами на школьной завалинке, но к просмотру редко кого допускал; а сейчас откровенно дрочил хуй в карманных штанах на двух голых с его точки зрения пассий-развратницев!.. Так что она не сразу даже и поняла, чего это Ирка вдруг из себя вся стала стыдно-пунцовою, непривычно молчит и стоит, созерцая свой праволевый носок, вся потупившись…

***

Далее эта история немудрёной любви старшеклассницы к своей старшему педагогу-наставнице излагается на страницах нашей районной газеты "Правда известия!..". Трогательные мотивы двух влюблённых сердец переплетающиеся с жутко-противозаконными (ст. 42 районного законодательства, for neophits: "Не ебацца!!") их же нравами поведения… Не нам, конечно, судить их ебливую деятельность на протяжении не выясненного до сих пор нами периода. Но кому же тогда?!.. Чтоб не оставить эти мило-простоебучие серцца двух-трёх влюблённых неосуждёнными, добавим:

Первое. Динка в этот раз не пострадала, как киногерой в время съёмок: физик-ядерщик папа Григорий Хаимович забыл нах вообще рассказать мамке Леночке про недостойное поведение дочери в голом виде в живом уголке…

Второе. Ирка с Аннютой И. ебались только в тот вечер раз пять-семь, не менее!..

Третье. С завхозом Идеичем у Динки не вышло ничё - он спокойно струсил себе в штатный карман и удалился на пенсию дальше рассказывать всяку херню… Вышло, правда, в другой раз, но это уже и другая статья для "Известиев".

Остальное. Район наш выполняет промплан "Даёшь как поёшь!". Сегодня вечером у Динки отшатался последний молочный зуб и во рту все теперь - тока сливочные!.. Рано или поздно каждую вечность наша Вечность оборачивается на себя и созерцает внимательно - я ли я? Результаты публикуются в "Вечёрке Топ-Ты", но кому они нате и нах…

Беспатентный въезд

Ну что, он ей, конечно, насунул, но тут и возникло это грань-пороговое "но" в их тесных до полнейшего голожопия уже взаимоотношениях…

Херпал.

А ведь начиналось всё довольно обычно и радужно даже в этих пастельно-постельных тонах. Он мирно сдрочил в пятый раз без оргазма и в третий раз с ним. Увидал её гладко-голую задницу гладящую голышом голубые передники и голландские гелевые глобусики галоперидола. Подошёл тихо сзади и встрял-въехал было уже ей, но…

Хер пал.

Она отставила горячий утюг, готовясь быть буднично выебанной, но сегодня, как оказалось, в их любовном творчестве наметился маленький праздник!..

Хуй не стоял ни под каким больше углом.

- Всё, пистец! Тётя-маша приехали… - он отчаянно-мирно отлип, предъявив удовольствие всё скомканное и в какой-то липкой красе.

Она с тревогой в глазах обернулась, тут же поняв всё до самых глубин его бездонно-чудесной души и проникшись вселенским сочувствием к очередному тотальному горю всея и всего.

- Не стоит… Доеблись! Довыёбывались! Допердолись в душе, в ванной и по углам по утрам! - со всей отчаянной патетикой раннего гамлета он рухнул на диван, экстренно строя вычислительные схемы в мозгу и решая, чем бы сегодня покончить жизнь вечером - самоубийством или просмотром онейросеанса "Маленькая крошка-тротила в зелёной траве"?..

- Может встанет ещё?!.. - она умоляюще крутила его между пальчиков, ловко подёргивая предательски поднадувающуюся залупу.

- Никогда! - он решительно сел в позу лотоса, отобрав сепаратистски настроенный хуй у неё. - Я-то знаю теперь что к чему!

- Блин, откуда? - она удивилась чуть-чуть и поморгала на него синхронно-голубыми глазами. - Я тоже хочу!..

Он торжественно почти поднял палец к потолку:

- Это называется "радио"!

Всё торжество сорвалось - он поднял вместо указательного перста средний палец, как обычно вечно всё перепутав. Она поневоле хихикнула, оценив всю монументальность им сооружённого фака.

- А что такое "радио"?

- Источник таинственной информации…

- Ух ты ш жь! - её с ума просто сводила всякая-любая таинственность. - И чего?..

- Ничего! - он решительно встал, зажав хуй между ног, чтоб не выскочил. - Там прямо сказано - должна быть патентность. Я так понял - на хуй. Без патентности могут обходиться только женщины и другие не очень мужчины!

- И чего?.. - её подзамкнуло от такой непонятной таинственности.

- Ничего. Надо принять биоактивную добавку - ну, поесть, наверно, чего-нибудь вкусного - и хуй будет стоять дня аж три, не покладая чего там есть у него…

- Головы! - подсказала она.

- Ага, головы. И можно будет ходить и размахивать…

Её уклало.

Она представила картину на раз и спряталась в простынях, спешно закомкиваясь в давящем смехе, сделав вид, что поперхнувшись-закашлялась, чтоб не обидеть его!..

Картина его похождений с размахиваниями умиляла и давила слезу.

- Представляешь - новая жизнь! - он подошёл к окну и упёрся в ребро батареи, чтоб она не заметила. - Можно будет куда-то поехать! Завести новые знакомства! Отъебать ту казу из три-дэ!..

За окном мягко-уютно до нежного матерились между собою две отодранные с утра им соседки из небольшой очереди за сыром.

- А она чё - ещё не дала? - живо заинтересовалась она, как признанно-полурехнутый ас компьютерной телопластики.

- Не, у меня экспириэнса на неё хуйнаны! - он печально пожаловался по пути, пользуясь случаем. - Я там уже всех кошек по подворотням отдрючил, но на неё нужен дитрих - двойной мегакапкан: я больше туда без тебя не пойду!..

Речь шла о =Принцессе заоблачных высот= третьей версии, а под кошками понимались её верноподданно-уличные жрицы любви. Ему не удавалось пройти уже второй или третий день, и она начинала беспокоиться о его душевном равновесии и возможной угрозе нарушения его внутренне-вечной гармонии…

- Та и фиг с ним. Ну и что - не стоит! - она попыталась утешить его опечаленно-грандиозную фигуру покрывающую окно. - Есть же ещё масса приколов! Будешь мягкий и пушистый теперь - будем ржать и валяцца, как крошечные!!

Он с некоторым сомнением посмотрел на чуть прогибающий батарею хуй под собою:

- Нет. Надо найти исцеление! Представляешь, там сказано - всё подымется уже через пару минут!

- Где сказано? - позабыла нечайно она.

- По радио!

- Прикольная вещь!.. - она согласилась с ним полностью: она никогда не видела радио и не слышала о таких чудесах исцеления… - А Лидка сказала…

- Нет! - его отсеки сверхразумно развитой памяти не в состоянии были на сегодня уже вмещать в себя хоть толику информации об этой жуткознакомой их прошме: всю ночь они с Лидкой ебалися на троих, а поутру она, капризно надув губки, потребовала себе "чаю с вафельной палочкой для миньета", после чего систему начало шкалить и подвешивать при малейшей попытке упоминания об этом наивноглазом, сексуально маниакальном чудовище!.. - Я Лидку не знаю больше! До вечера! Кто такая Лидка?! Не подскажите? Не знаю и знать не хочу!

Он сердито смял гармошку чугунного радиатора и подсмыкнул штаны.

- Всё, теперь у меня - беспатентность! Кажется это так называецца…

- Ой!.. - она завороженно захлопала глазами вовсе не на него, а чуть ниже пупа.

Он глянул на низ и обнаружил, что штанов, вообще-то, как не было, так и нет. Одиноко и гордо торчал им отпущенный хуй...

- И чего?... - она потянулась за упавшими за кровать дивана трусами и сама стукнулась рядом с трусами руками о пол...

- Ух ты ш жь!! - он тут же не выдержал её застрявшего кверху голозадницей вида и подскакнул кенгуром. - Погоди-ка немного постой...

Хуй вошёл как положено - точно, быстро и с прихлюпнувшим влажным щелчком!..

- А! А! Ай! - она застенала из-под кровати созерцая его босые ноги по ту сторону поддиванного миропространства и сжимая "для тонуса" створки влагалища.

- Ничего и не ай! - он спокойно смотрел, как сжимаются, рефлексируя, её мягко-упругие полупопия в накатывающем уже её опрокинутом оргазме и ритмично толкал, толкал и толкал… - Это всё не считается! Без патента на хуй при достаточной радиофикации, наверное, уже и не ебётся никто! Вот заведу патент, тогда вжарю! И тебе, и Лидке-дуре, и тому публичному дому, что устроили, понимаешь, из оффиса!..

При воспоминании о месте работы пришлось всё-таки кончить - ебаться там приходилось по-настоящему уже и один лишь промелькнувший образ машинистки-раздатчицы Леночки, его смежной соседки по отделу с её извечными оголённостями в самых подходящих позах в самые неподходящие моменты заставил его хуй запульсировать на глубине, подпирая млечными волнами её жарко-дрожащую матку...

- Только названье забыл, понимаешь… - жаловался от усталости он, вытираясь ею найденными в закроватье её трусами. - Помню только, что какое-то ВИА… А какое точно - не помню. Сетевой поиск попробовал, так там на "ВИА" только какие-то песняры, да ребята весёлые… А я точно помню, что не песняры! Вот что теперь есть? Как биодобавиться, чтоб быть активным?!

- Та херня это всё!.. - она лакомо-томно зевнула в истягающей неге, как всегда страстно выебанная теряя немного контроль над ему противоречиями. - Какое нам дело вообще до всех их дурацких ВИА до кучи с говнорок-клубами?.. У меня есть целая подаренная тобою страна!..

- А, ну да… - вспомнил он. - А я же тоже вообще - межмир-путешественник… Могу, например, переместить этот отрезок пространства общим весом тонн в двадцать не менее, между прочим… С места, на котором мы начали трапезу в абсолютно любой уголок твоего сказочного от любви королевства…

Он привычно увлёкся расчётами, отвлекаясь от странных идей настоящего странными идеями сверхнастоящего.

Она вспомнила, что забыла утюг и подорвалась с места, как оголтелая крошка - фигня, утюг был выключен и топыристо дулся на автопилоте.

Он поцеловал её в висок.

Она его - в губы.

На всякий случай он помахал рукой и чем было уж голой соседке в открытом окне дома напротив.

Она поставила вибратор на дежурный дозвон, подумала, что Лидку любит сильнее, наверное, всех, но всё-таки, наверное, она хуесоска, и провела нагревающимся утюгом первый аккуратный стежок...

На волне хорошего настроения

"Сдохни, сука!", один из дежурных позывных радио =Суицид FM= на этот раз несколько диссоциативно шокировал и она покрутила дальше ручку настройки, капризно дунув в губки: "Фи, дураки! Моветон какой! Вот балбесы…"

- Если сегодня от тебя не осталось совсем ничего, завтра ты нисколечки ни за что не уменьшишься!

Это было другое дело. Оптимистичные, цветообъёмные и насквозь солнечные танка радио =Радость FM= всегда приводили Таличку Ритину в состояние слегка экзальтации с первых же слов!..

С первых же строк, стихов и песен "Радости" хотелось ебаться и жить! Первое из этого Таличке было не с кем сейчас. Второе - и подавно, и не только сейчас!.. Поэтому она продолжила эхолоцию по ферромагнитным волнам.

"Лукум тка фа мера ин тъёр-р! Пад йыр тйы!!", сообщило мимолётом радио =Параноидальный трёп FM=.

"… ведь перестав смеяться, Вы рискуете впасть из оперативной демиургии в тотально-литургическую скуку. Попробуйте не переставать ржать хотя бы один-другой день подряд - откроете много нового для себя и о себе для своих новых, невесть откуда и взявшихся сразу, друзей!..", Таличка привычно ржанула в унисон волне =Space/Юмор FM=.

"Только любовь сможет тебя, идиота, сделать счастливым и радостным полудурком настолько, что ты побежишь без оглядки, штанов и без обуви по полям полным первых подснежников навстречу прекрасной весне, неуклюже подпрыгивая! На каждом шагу только любовь сделает из тебя Человека с настолько большой буквы, что ты поневоле задумаешься "Как здесь я!". *** Вы прослушали эстет-вариатив достижения счастья "Любовь". Сразу после композиции "Счастливый сон" мы познакомим вас с вариативом "Ненависть". Оставайтесь с нами!..", с лёгкой аудиоулыбкой попросило радио =Счастье FM= и Таличка легко согласилась в ответ: "Счастливый сон" её пёрла недеццки уже фторой год!..

Мульти-пульти, порванный народ
Мульти-пульти, странный бегемот
Мульти-пульти, радуга-роса
Мульти-пульти, навзничь небеса

Шняга-куплет настроечного припева весело забрызгал по нотам, а Таличка перешла теперь к третированию телевизора - если удастся удачно наложить звук на видео вечер жизни вполне можно прожить припеваючи. А если к тому же заказать какого-нибудь реалистик-хмыря из службы бытустранения помех, то…

То что нужно нашлось чуть ли не сразу же, так что Таличка даже подозрительно покосилась на силуэт телевышки в окне на фоне вечернего неба - не готовится ли какой-нибудь розыгрыш?

"За что ебут наш шар Земной? Министерство культуры и канал =О науке серьёзно= по заказу Travell Company представляет научно-популярный сиквест "Сакуала Земля: я первой придумала грех!".

Таличка приглушила звук телевизора и аки лев рыкающие обертона скачущих грозно-картинок прелестно ассоциировались в слегка меланхоличный коктейль с нотками снех-драматизма мелодик радиосчастья. "Ненависть сотрёт в порошок любые ваши достижения, а в них люди, идеи, дома!.. И вы поневоле задумаетесь - а так ли уж необходимо было для вас это всё? И, кто знает, возможно впервые почувствуете себя не только свободным, но и счастливым…", на экране какая-то милашка танцевала планетарный water-стриптиз, смывая под душем нанесённые по всему телу тату географических рельефов и стран. Таличка мягко-удовлетворённо мурлыкнула: теперь можно и в быт-сервис звонить, настроение тянуто-ломкое, нежное - пусть уже шлют какого-нибудь мудака с электролампочинильным прибором дюймов с пяти до семи - может быть отъебёт?.. "Ах…", она пока пошла в ванную, готовить к чинке неподмытую ещё свою главную электролампочку и по дороге ртом ухватилась за выращенный прямо в квартире экзотический фрукт-таренхе...

Google-search: step next...

Никто даже близко не смог бы подойти к той двери, потому что она вела к горизонту, но это лето выдалось просто баютным и Маугли изложил ей всё, что о ней думает в трёх разверзающих душу словах: нега лёт-йо иттим! После этого заветная дверь подалась дорогой навстречу и стал доступен опоясывающий его горизонт…

- Стинкс. Скхема. Син-Инкх!

Она была летом. Он был просто шелестящей травой. Но всё изменилось за считанное мгновение. Термолокационный датчик опередил сенситив иррегулярных воздействий на босую стопу и сквозь тело проницал его снизу доверху, вспыхнула нить-молния энергоразряда боли. Боль обернулась в волю, воля обернулась в источающий свет краеугольный ланит.

- Вега. Вера. Вета - ветвь_ветра! Найди!!!

"Нунах, Мауг, Ветка не найдена!", сердито пискнула Вики, озарив своим голографическим личиком ночные игривые джунгли, "Вы вбрасываете этот код в пятый раз, решусь Вам напомнить. С чего Вы взяли вообще, что Она существует?!".

Маугли ожесточённо потёр лоб у виска и почти жалобно взмолился:

- Ну, Вик! Давай жахнемся с тобой пару раз - может тогда что получится?! Мне кажется я уже даже слышал шаги Её… "Лёгкой поступью северных нег… Сталь ирридия времени вех…"

- Эта тематика просто снесёт Вам мозги, шеф! "Лёгкой поступью"… - передразнила Вики, материализуясь уже полнообъёмно и полносенситивно в брюнетку со вторым размером груди и суперэластик-модулем во влагалище. - Простите, мне нужно сделать отметку в реестрах. Вы собираетесь ровно дважды воспользоваться служебным положением в личных целях для моего совращения?

- Вик, не нуди! - Маугли, стараясь удерживаться от смеха, расстёгивал ширинку на расписанных под средневековье шортах. - Откуда я знаю, ровно или не ровно, ну посуди сама! Откоррелируй уже там свои программные обезбашенности - позволь уплыть запятой!

- В-вау! - Вики смущённо фыркнула: из за́мка на трусах её шефа-администратора перекинулся через разделявшую их пропасть откидной мост его фаллоса и упёрся в крутые берега её подставленных булок. - Нет, Вы как хотите, шеф, а я дёрну для полноты ощущений глоток-пару шампанского!

Кибернетическая ассистентка озарила на миг нависшие над ними лианы галлосиянием приоткрытого зёва служебного мини-бара. Маугли до слегка подлома под животом ей вдул…

- А-аах! - потягивая искристый коктейль стоящий перед ней на пне-тумбочке через соломинку, согнутая в крутом прогибе Вики напоминала приникшую к водопою лань. - Магги, будь так добр, милый, если я кончу первой, передвинь свой стенобитный снаряд из пизды ко мне в задницу - я от такого фуррора аж ссусь! Ну пожалуйста…

- Не забудь мне сообщить, если первой увидишь Её! - напомнил Маугли, вбивая в пламенно-обнажённую строку её информационного поиска голый кол. - Вики, ты тут ещё, ёбанная моя прелесть, или улетела уже?!

- Ул… Лет… Т-таю!.. - сообщила она, вся подрагивая от поясницы до ушек по позвоночнику. - Ну конечно же сообщу, нах обоих вас сразу всех!!

Теперь оставалось дело за малым - насунуть в эластик ей так, чтобы во всём комплексе сразу включилось и дальновидение, и ночной обзор, и ультразвуковая эхолокация… С первого раза найти, конечно, вряд ли удастся, но на второй-третий вполне может повезти. Маугли иступлённо влился в информационно-энергетические контуры тела Вики и на этот раз решил до положительного результата не отпускать ни за что. Впоймав телепатик-волну его решимости, Вики тихонько завыла от радости на всех излучаемых в мир частотах и почти сразу же засекла направление-светолуч...

ЭТО НЕ СПАМ!!!

Одна девочка получала всё время спам-письма про счастье, в которых ей предлагалось увеличить что-нибудь на пять сантиметров, или уменьшить тоже чего-нибудь примерно на столько же, или чего-то купить просто так…

Девочка очень любила электронную почту – иногда до трёх раз в день!.. Но на увеличение себя или на уменьшение в разных самых интересных местах всё же не шла – во-первых, нравилась себе и так, а во-вторых у неё ещё и не всегда водились необходимые к проконструированию элементы, потому что она была однополой…

И вот однажды ей пришло Самое_Настоящее_Письмо_Счастья! Так в нём было написано. Оно не предлагало ничего увеличивать нигде (даже на девочке!), кроме всеобщего тотального Счастья – ну, тут все понимают, наверное, это чтобы бесплатно и сразу на всех!.. Методика была, правда, несколько неординарной и сильно смахивала на ту же спам-рассылку, только почему-то решившую воспользоваться ручным методом тиражирования и распространения, а именно – с задействованием девочки. Ей нужно было «переписать» (так было написано) Письмо_Счастья сорок пять раз и разослать всем, кто не успел увернуться. А обратного адреса у Письма_Счастья почему-то не было и поэтому послать один образец в благодарность назад чисто технически не получалось.

Но девочка очень любила электронную почту и не готова была сдавацца запростотак! Она села усидчиво в уголок, запаслась в ближайшем магазине чернилами и сканером для фотошопа. Так она стала писать…

Она писала по ровно сорок пять писем в день. Тщательно сканировала их, осиривала и паковала известной всем программой почтовым-клиентом «Пушной-маленький Выглядывалка», которую как все спёрла в операционной через окна на которых были нарисованы вместо штор и солнца объёмные кнопки и разный контент. Письма не уходили…

Потому что девочка посылала их очень с настойчивостью по одному только лишь обратному адресу, а обратного адреса, как было сказано выше, в письме настоящего счастья обозначенно не было…

Поэтому письма очень многого (стараниями девочки), уже просто необъятного Счастья, накапливались в корзине компьютера, в папке Выглядывалки «Неотправленные», в корзине для мусора под столом и ещё в под подушкой у девочки, куда она укладывала самые нежно любимые и омытые слезами прям умиления и девичьей жадности (иногда ей жалко было даже их отсылать) вороха раскопированных уже на весь мир Писем_Счастья!..

Так кончилось лето. Но девочку это не волновало; она была теперь – респондент. После лета случилась весна, затем не с того месяца началась сразу зима, а осень сидела и ржала над этим всем на опушки пеньку красивой ветренной рыжей блядью, что ей было, конечно, очень к лицу, но ведь на работу же она вообще тот раз не вышла!

Девочка писала письмо… Старательно высунув язык и иногда задумчиво касаясь обратной кругло-мягкой стороной писчего пера подглядывающего за ней клитора. На всякий случай она писала не только о счастье уже, но ещё и о разной любви – пригодится может кому… Правда адреса всё-таки не было. Правда не очень-то её это и волновало уже. Правда потому что была уже и давно только в том, что девочка чувствовала себя всё чем дальше, тем больше наступающим подобно новому году на грядущие звёзды уже обутой в стерильный скафандр пятой астрал-космонавтом далёкого прошлого, настоящего с будущим и с всё той же не знающей сроков нескончаемо-вечной и совершенно пренепонятной весной!..


^

=Неоэтика=

Оглавление

  • Искрастай
  • Педофилка (Прекрасная Офелия…)
  •   Мартышка и Маугли
  •   Мартышка и маленький слон
  •   Мартышка и сосед Пал Петрович
  •   Мартышка и Ливерпуль
  •   Мартышка и Сиреневая Весна
  • Мне всё по фиг...
  • Спичечная фабрика Мимино Гвердцителли
  • Ат Верса4Чи
  • Досвиданья с реальностью (Goodbye for reality)
  • Беспатентный въезд
  • На волне хорошего настроения
  • Google-search: step next...
  • ЭТО НЕ СПАМ!!!
  • ^

    Вход в систему

    Навигация

    Поиск книг

    Последние комментарии

    Загрузка...