загрузка...
Перескочить к меню

Освобождение Правобережной Украины (fb2)

файл не оценён - Освобождение Правобережной Украины (и.с. Забытые страницы Второй мировой) 4077K, 259с. (скачать fb2) - Илья Борисович Мощанский

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



Илья Борисович Мощанский Освобождение Правобережной Украины

Вступление Днепровско-Карпатская стратегическая наступательная операция (24 декабря 1943 — 17 апреля 1944 года)

Эта книга посвящена одной из крупнейших по своему размаху операций Второй мировой войны. В течение почти четырех месяцев пять фронтовых объединений Красной Армии провели десять фронтовых операций, связанных между собой по времени и направлениям ударов. За 116 суток напряженных боев войска наступавших фронтов завершили разгром всего южного крыла Восточного фронта нацистской Германии. Красная Армия освободила огромную территорию Правобережной Украины, ее силы выдвинулись на подступы к Южной Польше и Чехословакии, а 28 марта, форсировав реку Прут, вступили в Румынию. Впервые за годы войны боевые действия были перенесены за пределы Советского Союза.

Замыслы сторон

К концу 1943 года стратегическая инициатива на советско-германском фронте полностью перешла к Красной Армии. Перед руководством страны и ее вооруженными силами вплотную встал вопрос о третьей военной зимней кампании. Успешное завершение советскими войсками летне-осеннего противоборства 1943 года, закончившегося освобождением Левобережной Украины и Донбасса, изоляцией германо-румынских войск в Крыму, взломом обороны немцев на Днепре и захватом крупных стратегических плацдармов на его правом берегу, а также широко развернувшееся партизанское движение в тылу оккупантов и наличие в распоряжении Ставки мощных стратегических резервов создали благоприятные условия для проведения новых крупных наступательных операций. Освобождение Кременчуга, Днепропетровска, Запорожья, Черкасс и Киева резко ухудшило положение противника. От захватчиков была очищена половина всей советской территории, и полное изгнание врага с нашей земли становилось лишь вопросом времени.

Разработкой плана операций на ближайшую зиму занимались Ставка ВГК и Генштаб, находившиеся в тесном взаимодействии друг с другом. И. В. Сталин неоднократно беседовал на эту тему со своим заместителем маршалом Г. К. Жуковым, находившимся в войсках 1-го и 2-го Украинских фронтов, и с начальником Генерального штаба Красной Армии маршалом А. М. Василевским (также заместителем Верховного), который в свою очередь курировал действия 3-го и 4-го Украинских фронтов. По этому вопросу заслушивались и командующие фронтами. В середине декабря 1943 года Г. К. Жукова и А. М. Василевского вызвали в Москву для принятия окончательного решения по зимней кампании. После прибытия в Москву оба маршала предварительно обменялись мнениями и обсудили все основные вопросы в Генштабе, после чего над ними несколько дней работали в Ставке, а затем уже грамотно оформленные предложения были всесторонне рассмотрены на совместном заседании Политбюро ЦК ВКП(б), ГКО и Ставки.

В соответствии с общей военно-политической задачей — полностью очистить советскую землю от германских захватчиков и восстановить государственные границы СССР от Баренцева до Черного моря — советское Верховное Главнокомандование на зиму 1944 года планировало проведение ряда крупных наступательных операций — под Ленинградом и Новгородом, в Белоруссии, на Правобережной Украине и в Крыму.

Начать в 1944 году стратегические наступательные операции было решено на северо-западном направлении силами Ленинградского, Волховского и 2-го Прибалтийского фронтов, при поддержке Балтийского флота, с тем, чтобы разгромив группу германских армий «Север», полностью снять блокаду Ленинграда и начать освобождение прибалтийских республик СССР. Впоследствии эта операция была названа «первым сталинским ударом» (одним из десяти, нанесенным немцам в 1944 году. — Примеч. авт.). На юго-западном направлении советско-германского фронта предусматривалось в течение зимы освободить Правобережную Украину и Крым и выйти в этом секторе фронта к государственной границе СССР. Освобождение Правобережной Украины стало «вторым сталинским ударом Красной Армии», хотя по времени второй удар начался на 15 суток раньше первого.

Еще во второй половине 1943 года наши войска прорвались на Правобережье и удерживали здесь два плацдарма.

Один из этих плацдармов — Киевский — шириной до 240 км и глубиной до 120 км занимали войска 1-го Украинского фронта. Другой — в районе Черкассы, Знаменка, Днепропетровск — шириной до 350 км и глубиной от 30 до 100 км занимали войска 2-го и 3-го Украинских фронтов.

Два других своеобразных плацдарма имелись и у 4-го Украинского и Северо-Кавказского фронтов.

Войска 4-го Украинского фронта, освободив Северную Таврию, вышли к нижнему течению Днепра на участке Каховка, Цурюпинск, ворвались с севера на Крымский полуостров, вклинившись в оборону врага в центре Турецкого Вала и захватив плацдарм на южном берегу Сиваша.

Войска Северо-Кавказского фронта (18-я, 56-я общевойсковые, 4-я воздушная армии) в начале ноября 1943 года при содействии Черноморского флота и Азовской военной флотилии форсировали Керченский пролив и в кровопролитных боях захватили плацдарм на Керченском полуострове (согласно директиве Ставки от 15 ноября 1943 года Северо-Кавказский фронт был реорганизован в Отдельную Приморскую армию, а 18А была выведена в резерв Ставки. — Примеч. авт.).

Итак, в предстоящем зимнем наступлении главные усилия Красной Армии (если исходить из количества участвующих в операции фронтовых и равных им объединений. — Примеч. авт.) сосредотачивались на юге с задачей освободить в первую очередь Правобережную Украину и Крым. Стратегический успех на указанных ТВД обеспечивал разгром одной из крупнейших группировок противника, возвращение Родине важных в экономическом отношении районов Кривого Рога, Керчи, Никополя, плодородных земель Украины и Крыма, первоклассных портов Черного моря, а также необходимых условий для дальнейшего наступления на Балканы, в Польшу и во фланг германской группе армий «Центр», действовавшей в Белоруссии.

Для решения задачи по разгрому южных группировок немецких войск на советско-германском фронте (группы армий «Юг» и группы армий «А») советское командование привлекало основные силы 1, 2, 3-го и 4-го Украинских фронтов, Отдельную Приморскую армию, Черноморский флот, Азовскую военную флотилию, а также партизан, действовавших в тылу врага.

План предполагаемых действий пришлось основательно корректировать.

По плану, который сложился к декабрю 1943 года, 1-й Украинский фронт ударом от Киева и Могилев-Подольского должен был разгромить северное крыло группы армий «Юг». В это же время 2, 3-й и 4-й Украинские фронты ударами с севера, востока и юга должны были уничтожить криворожско-никопольскую группировку противника.

В конце декабря 1943 года обстановка, сложившаяся на Украине после немецких контрударов, вызвала необходимость изменить этот план. Вместо глубокого удара на юг, в направлении Казанка, Березнеговатое, 2-му Украинскому фронту предстояло главными силами наступать на Кировоград, Первомайск.

В начале января 1944 года замысел действий сводился в общих чертах к следующему.

1-й Украинский фронт, нанося главный удар на Винницу, Могилев-Подольский и частью сил на Луцк и Христиновку, и 2-й Украинский фронт, нанося главный удар на Кировоград, Первомайск и частью сил также на Христиновку, должны были разгромить главные силы группы армий «Юг» и выходом к Карпатам расколоть стратегический фронт противника. Действия этих фронтовых группировок должен был корректировать представитель Ставки ВГК Маршал Советского Союза Г. К. Жуков.

Войскам 3-го и 4-го Украинских фронтов ударами по сходящимся направлениям на Никополь, Ново-Воронцовку предстояло разгромить никопольско-криворожскую группировку врага, развить удар на Николаев, Одессу и освободить все Черноморское побережье. При этом 4-й Украинский фронт лишь в начальной стадии привлекался для совместных действий с 3-м Украинским фронтом по разгрому противника в районе Никополя; впоследствии эта фронтовая группировка переключалась на разгром противника в Крыму совместно с Отдельной Приморской армией, Черноморским флотом и Азовской военной флотилией. Действия 3-го и 4-го Украинских фронтов должен был корректировать Маршал Советского Союза А. М. Василевский.

Предусматривалась такая последовательность в решении задач: сначала разгромить врага в районах, прилегающих к Днепру, и отбросить противника на рубеж р. Южный Буг, Первомайск, Широкое, р. Ингулец; в дальнейшем, развивая наступление на запад и юго-запад, выйти на рубеж Луцк, Могилев-Подольский, р. Днестр.

Начало операции по освобождению Крыма ставилось в зависимость от ликвидации никопольско-криворожской группировки противника. Затем, однако, ухудшившиеся погодные условия в Крыму вынудили начало этой операции отнести на апрель.

Партизаны получили задачу усилить удары по коммуникациям, узлам дорог, переправам, тыловым гарнизонам противника, оказывать содействие регулярной армии.

Непосредственно на Правобережной Украине в составе 1, 2, 3-го и 4-го Украинских фронтов (в составе 4-го Украинского фронта не учитывались войска, действовавшие на крымском направлении: 51-я армия, 19-й танковый корпус и некоторые фронтовые части и соединения. — Примеч. авт.) к началу января 1944 года действовали 21 общевойсковая, 3 танковые и 4 воздушные армии — всего 169 стрелковых, 9 кавалерийских дивизий, 18 танковых и механизированных корпусов, 31 530 орудий и минометов, 1908 танков и САУ, 2364 боевых самолета (подсчитано на основании документов о боевом и численном составе на 1 января 1944 года. — Примеч. авт.).

Соотношение сил сторон видно из представленной таблицы.

Соотношение сил на Правобережной Украине (на 1 января 1944 года)

Силы и средства Советские войска Германские войска Соотношение
Количество дивизий (расчетных)* 197,5 94 2:1
Люди 2086 тыс. 1800 тыс. 1,1:1
Танки, САУ, штурмовые орудия 1908 2200 1:1,1
Боевые самолеты 2364 (кроме того, 327 По-2) 1560 1,5:1
Орудия и минометы 31 530 21 820 1,5:1

* В составе советских войск учитывались стрелковые, кавалерийские дивизии, полевые укрепленные районы (один за дивизию), танковые и механизированные корпуса (каждый приравнивается к дивизии). В советских и немецких войсках две отдельные стрелковые (пехотные), моторизованные бригады учитывались как одна дивизия.


Действительно, подавляющего преимущества советских войск над противником не имелось. Количественные показатели к тому же дополнялись в германской армии качественными — в первую очередь высокой профессиональной квалификацией немецких офицеров и солдат, а также новейшей боевой техникой.

К концу 1943 года германские войска, действовавшие на Украине, были отброшены на рубеж Овруч, Радомышль, Канев, Баштина, Марганец, Качкаровка. На правом берегу Днепра, южнее Никополя, немцы удерживали плацдарм глубиной в 30 и шириной в 120 км.

К югу от Полесья действовала мощная группировка немецких войск. Фронт от Овруча до Кашкаровки обороняла группа армий «Юг» под командованием генерал-фельдмаршала Э. Манштейна (1-я и 4-я танковые, 6-я и 8-я полевые армии). От Качкаровки до устья Днепра оборонялся 44-й армейский корпус, далее, вдоль побережья Черного моря до Днестровского лимана — 3-я румынская армия, входившая в группу армий «А» генерал-фельдмаршала Э. Клейста. 17-я армия из состава этой же группы армий обороняла Крым.

На Правобережной Украине у противника действовало 93 германские, венгерские, румынские и словацкие дивизии (в том числе 18 танковых и 4 панцергренадерских), 2 моторизованные бригады (немецкие: пехотные, егерские, горнопехотные дивизии — 55, резервных и охранных дивизий — 4, кавалерийская дивизия — 1, танковых дивизий — 18, панцергренадерских дивизий — 4, мотобригад — 2; венгерские: пехотных дивизий — 5; румынские: пехотных дивизий — 5; словацкая пехотная дивизия — 1), три отдельных батальона тяжелых танков «Тигр», батальон штурмовых танков, отдельный танковый батальон средних танков, дивизион тяжелых самоходок штурмовой артиллерии, 18 дивизионов штурмовых орудий, несколько танкоистребительных дивизионов САУ, а также большое количество артиллерийских, строительных, инженерных и других частей.

В составе этой группировки, как уже было указано выше, насчитывалось 1,8 млн человек, около 2200 танков и штурмовых орудий, 1560 боевых самолетов, 21 820 орудий и минометов. В целом это составляло 40 % всех войск и 72 % танковых дивизий, находившихся на советско-германском фронте.

17-я полевая армия, оборонявшаяся в Крыму, по советским оценкам, к началу января 1944 года имела в своем составе 10 пехотных и кавалерийских дивизий.

Группы армий «Юг» и «А» поддерживал 4-й флот люфтваффе (1, 4, 8-й авиационные корпуса), а также основная часть военно-воздушных сил Румынии. Штаб 4-го воздушного флота находился в Проскурове, 8-го авиакорпуса — в Виннице, 4-го авиакорпуса — в Балте, 1-го авиакорпуса — в Первомайске, штаб румынского авиакорпуса — в Одессе.

Германское командование, руководившее действиями на Правобережной Украине, намеревалось не только удержать занимаемые рубежи, но и попытаться ликвидировать наши плацдармы на правом берегу Днепра, а также ударом с никопольского плацдарма на юг и из Крыма на север установить сухопутную связь со своей крымской группировкой.

Обращение немцев к оборонительной тактике на советско-германском фронте не было случайным. Людские ресурсы рейха истощались. 27 ноября 1943 года Гитлером был издан приказ по видам вооруженных сил и войскам СС, в котором говорилось:

«…Я исполнен решимости любыми методами восстановить боевую мощь войск на фронте, и любое сопротивление проведению в жизнь положений этого приказа будет пресекаться драконовскими мерами.

Независимо от того, что все возможности привлечения резервов из гражданского сектора уже иссякают, виды вооруженных сил и войска СС должны теперь прежде всего из своих собственных рядов выделить и направить на фронт новые силы. Я требую, чтобы в видах вооруженных сил и в войсках СС были незамедлительно приняты меры, чтобы из их состава был выделен и направлен на фронт по меньшей мере миллион мужчин».

Приказом № 22 от 5 декабря 1943 года начальника Генерального штаба (организационный отдел Генштаба, исх., № 155000/43, совершенно секретно) реорганизация дивизий и переход их на штат пехотной дивизии новой организации был завершен к 31 января 1944 года. По сравнению с начало войны численность соединений значительно уменьшилась: если в 1941–1944 годах в пехотной дивизии по штату было от 15 до 17 тыс. человек, то октябрьскому штатному расписанию (2.10.1943 г.) пд новой организации имела численность 10 708 л/с человек и, кроме того, дополнительно 2005 человек добровольцев вспомогательной службы. Вскоре стали уменьшать штаты (появились новые. — Примеч. авт.) для танковой, панцергренадерской и егерской дивизий. Высвобождающийся л/с направлял на доукомплектование других соединений.

Ожидая высадки англо-американских союзников на Западе, на всем протяжении советско-германского фронта немцы поспешно строили систему оборонительных линий, опираясь на которые они предполагали отражать удары Красной Армии.

На Правобережной Украине также создавалась система укреплений. Главная полоса обороны «оборонительного вала» имела глубину 4–6 км и развитую систему траншей, ходов сообщений и различного рода инженерных заграждений. На важнейших направлениях в 6–15 км от переднего края оборудовалась вторая полоса обороны.

В оперативной группе по берегам рек Горынь, Южный Буг, Ингулец, Днестр, Прут возводились новые и модернизировались имевшиеся оборонительные сооружения.

Сильная оборона создавалась противником в Крыму, в районе Перекопа и на Керченском полуострове.

В общем, политическое и военное руководство рейха хотело перенести противостояние в позиционную войну, рассчитывая за это время разработать новые образцы вооружения и, используя их в сражениях, одержать окончательную победу. Но этим планам так и не суждено было сбыться.

Часть 1

Житомирско-Бердичевская фронтовая наступательная операция (23 декабря 1943 года — 14 января 1944 года)

Обширный плацдарм на правом берегу Днепра, западнее Киева, занимали войска 1-го Украинского фронта — командующий генерал армии Н. Ф. Ватутин, члены Военного совета генерал-лейтенант Н. С. Хрущев и генерал-майор К. В. Крайнюков, начальник штаба генерал-лейтенант А. Н. Боголюбов.

Фронту противостояла 4-я немецкая танковая армия под командованием генерала танковых войск Э. Рауса в составе 30 дивизий (из них 8 танковых и одна панцергренадерская)[1], 506-го и 509-го тяжелых танковых батальонов «Тигров», 202, 239, 249, 261, 276-го и 280-го дивизионов штурмовых орудий[2]. Армии было придано большое количество артиллерийских, инженерных, охранных, полицейских и других частей и подразделений.

Не случайно, что в этом объединении находилась одна треть всех танковых дивизий, действовавших на советско-германском фронте. Киев и плацдарм, захваченный нашими войсками в этом районе, — вот что притягивало их. Нарушив связь между группами армий «Центр» и «Юг», наши войска, занимавшие плацдарм, нависали над всей группировкой противника на Правобережной Украине. Поэтому вражеское командование любой ценой стремилось ликвидировать этот плацдарм и вернуть Киев.

16–18 ноября 1943 года 4-я танковая армия противника ринулась на Киев, направляя главные усилия вдоль Житомирского шоссе. Нанеся сосредоточенный удар семью танковыми и одной моторизованной дивизиями по растянувшимся в ходе предшествующего наступления войскам 1-го Украинского фронта, враг потеснил наши части и овладел Житомиром.

С занятием этого города немецкое командование охватило лихорадочное возбуждение: казалось, путь на Киев открыт. Перешедший позднее на сторону советских войск лейтенант 7-й германской танковой дивизии показал: «После того, как немецкие войска заняли Житомир, мы несколько воспрянули духом. Появились проблески надежды, что нам удастся опять зацепиться за Днепр и удержать за собой хотя бы часть Украины. В связи с занятием Житомира Гитлер издал приказ, в котором требовал развивать наступление и во что бы то ни стало занять Киев»[3].

Но надежды врага не оправдались. Войска 1-го Украинского фронта быстро перегруппировали свои силы и организовали прочную оборону. В напряженных боях таяли вражеские дивизии, сила их удара ослабевала. Тот же лейтенант сообщил: «Мы продвигались вперед с огромным трудом и несли исключительно тяжелые потери. К концу ноября наша дивизия потеряла не менее 70 процентов личного состава и почти весь танковый парк. Ожесточенная битва поглощала все силы. Пополнения не покрывали наших потерь. Обескровленные и измотанные части выдохлись и не в состоянии были продолжать атаки»[4].

Тяжелые потери, понесенные германскими войсками, особенно танковыми дивизиями, вынудили немецкое командование прекратить наступление. Но оно отнюдь не отказалось от своих планов овладеть Киевом и приступило к подготовке нового наступления.

Советское руководство, учитывая возможность дальнейших попыток противника наступать на Киев, решило сокрушительным ударом раз и навсегда покончить с этими надеждами немцев, разгромить 4-ю танковую армию и отбросить ее к Южному Бугу. Однако войска 1-го Украинского фронта после тяжелых боев, длившихся с июля 1943 г., не могли решить эту задачу имевшимися силами. Поэтому Ставка Верховного Главнокомандования включила в состав фронта новые силы — 18-ю армию под командованием генерал-полковника К. Н. Леселидзе, 1-ю танковую армию под командованием генерал-лейтенанта танковых войск М. Е. Катукова, а также 4-й гвардейский и 25-й танковые корпуса.

К 24 ноября 1943 г. в состав фронта входили 1-я гвардейская, 13, 18, 27, 38, 40, 60-я общевойсковые, 1-я и 3-я гвардейская танковые, 2-я воздушная армия, 54-й и 159-й полевые укрепленные районы.

28 ноября командование 1-го Украинского фронта получило директиву Ставки, в которой говорилось[5]:

«… 1. Наличных сил Николаева[6] недостаточно для осуществления серьезного контрудара и разгрома сил противника. Необходимо поэтому немедля перейти Николаеву на жесткую оборону с задачей измотать силы противника силами нашей артиллерии и авиации при попытках его наступления или отдельных атак.

Оборона должна иметь не менее трех оборудованных рубежей с максимальным использованием противотанковых и других мин.

2. С подходом Леселидзе, Катукова и других сил обязательно нужно заняться организацией нашего контрнаступления с задачей разгрома сил противника и выхода на Южный Буг. Это контрнаступление нужно организовать так же основательно и тщательно, как это было сделано под Белгородом.

3. Прошу представить в Генштаб план операции согласно пункту второму настоящей директивы…»

В соответствии с этим указанием командующий 1-м Украинским фронтом 29 ноября отдал оперативную директиву, в которой 13, 60, 1-й гвардейской, 38 и 40-й армиям ставилась задача — немедленно перейти к жесткой обороне и не допустить противника на Киев[7].

В резерве фронта сосредоточивались: 18-я армия — в районе Бородянка, Гостомель; 3-я гвардейская танковая армия — М. Бышев, Черногородка; 1-я танковая армия — Святошино, Тарасовка, Жуляны; 5-й гвардейский танковый корпус — Тетерев, Песковка; 4-й гвардейский танковый корпус — Малин, Городище; 1-й гвардейский кавалерийский корпус — Заурядье, Вырва.

В этой же директиве были даны указания — пополнить стрелковые войска, создать запасы горючего, боеприпасов, продовольствия.

Одновременно началась разработка плана предстоящей наступательной операции. Как и ожидалось, противник, пополнив свои войска, в начале декабря вновь перешел в наступление. На этот раз вражеское командование решило главный удар нанести севернее Житомирского шоссе, стремясь обойти Киев с севера.

6 декабря немцы нанесли удар в направлении Малина, в полосе 60-й армии генерал-лейтенанта И. Д. Черняховского и 1-й гвардейской армии генерал-лейтенанта В. И. Кузнецова. Через три дня враг перешел к активным действиям в районе Коростеня и Ельска против 13-й армии генерал-лейтенанта Н. П. Пухова. Вновь закипели бои.

Наступление противника дало ему лишь незначительные тактические успехи и закончилось полным провалом. Враг на отдельных участках еще продолжал бесплодные атаки, когда завершились последние приготовления наших войск к решительному удару.

Замысел операции 1-го Украинского фронта[8] предусматривал нанесение главного удара в центре полосы фронта силами 1-й гвардейской армии генерал-полковника А. А. Гречко[9], 18-й армии генерал-полковника К. Н. Леселидзе, 38-й армии генерал-полковника К. С. Москаленко, 1-й танковой армии генерал-лейтенанта танковых войск М. Е. Катукова и 3-й гвардейской танковой армии генерал-полковника П. С. Рыбалко с целью разгромить группировку противника в районе Брусилова (8, 19, 25-я танковые дивизии и 2-я танковая дивизия СС «Рейх») и впоследствии выйти на рубеж Любар, Винница, Липовец.

Двумя днями позже из района Малина должна была нанести удар 60-я армия с приданным ей 4-м гвардейским танковым корпусом с задачей разгромить вражеские войска в районе Радомышля и выйти на р. Случь на участке Рогачев (20 км юго-восточнее Новоград-Волынского), Любар.

13-я армия с приданными ей 1-м гвардейским кавалерийским и 25-м танковым корпусами получила задачу наступать в направлении Коростень, Новоград-Волынский и овладеть рубежом Тонеж, Олевск, (иск.) Рогачев.

40-й армии генерал-лейтенанта Ф. Ф. Жмаченко и 27-й армии генерал-лейтенанта С. Г. Трофименко предстояло нанести удар на Белую Церковь и в дальнейшем развивать наступление на Христиновку, где соединиться с войсками 2-го Украинского фронта и разгромить вражеские соединения, действовавшие к югу от Канева. Совместно с 40-й армией должны были действовать 5-й гвардейский танковый корпус и 1-я Чехословацкая пехотная бригада.

Поддержка наступления войск фронта возлагалась на 2-ю воздушную армию генерал-лейтенанта авиации С. А. Красовского.

При подготовке операции командование фронта большое внимание уделило мероприятиям по дезинформации противника. Для отвлечения внимания врага от направления главного удара имитировалось сосредоточение крупных сил пехоты, танков и артиллерии на коростеньском направлении и на букринском плацдарме[10].

К началу операции 1-й Украинский фронт имел 63 стрелковые, 3 кавалерийские дивизии, два полевых укрепленных района, одну пехотную бригаду (чехословацкую), 6 танковых и 2 механизированных корпуса, 5 отдельных танковых бригад. Во фронте насчитывалось 831 тыс. человек, 11 387 орудий и минометов (без 50-мм минометов), 1230 зенитных орудий, 297 установок реактивной артиллерии, 738 танков, 387 самоходно-артиллерийских установок и 529 боевых самолетов.

Противник в составе 30 дивизий 4-й танковой армии насчитывал 574 тыс. человек, 6960 орудий и минометов (без 51-мм), 1200 танков и штурмовых орудий. В полосе фронта враг имел до 500 боевых самолетов 8-го авиационного корпуса 4-го воздушного флота, а также мог привлечь некоторое количество авиации из 4-го авиационного корпуса.

В целом соотношение сил было в пользу наших войск, кроме танков и самоходных орудий, количество которых было примерно равным.

Утром 24 декабря 1943 года, после 50-минутной артиллерийской и авиационной подготовки, войска ударной группировки фронта перешли в наступление[11]. В середине первого дня в сражение в полосе 18-й армии была введена 3-я гвардейская танковая армия (6-й и 7-й гвардейские танковые, 9-й механизированный корпуса), а к исходу дня в полосе 38-й армии начала вводиться 1-я танковая армия (11-й гвардейский танковый и 8-й гвардейский механизированный корпуса)[12]. 25 декабря перешла в наступление 40-я армия, 26 декабря — 60-я, а 28 декабря — 13-я и 27-я армии.

Уже в первые дни наступления наши войска нанесли сильное поражение противостоящим силам противника. Особенно серьезные потери понесли те вражеские дивизии, которые попали под удар главной группировки войск фронта, среди них 25-я танковая, 208, 291-я пехотные дивизии и многие другие. Взятый в плен обер-лейтенант 504-го пехотного полка 291-й пехотной дивизии на допросе показал: «Второго января наш полк был разгромлен. Командир полка куда-то исчез, и я принял на себя командование оставшимися солдатами. Убедившись в том, что дальнейшее сопротивление бессмысленно, я приказал сложить оружие и сдаться в плен»[13]. Всего сдалось в плен 137 солдат и офицеров этого полка. Пленные из состава 208-й пехотной дивизии показывали, что в первых же боях дивизия была почти полностью обескровлена и в ней осталось около 600 человек[14]. Что касается 25-й танковой дивизии, то она потеряла до 70 % состава и в немецких документах значилась как «остатки дивизии».

26 декабря 328-я стрелковая дивизия (командир дивизии полковник И. Г. Павловский) 1-й гвардейской армии овладела важным узлом сопротивления — Радомышлем. Войска 13-й армии силами 181-й стрелковой дивизии генерал-майора А. А. Сараева, части сил 112-й и 397-й дивизий 29 декабря выбили противника из Коростеня.

К 29 декабря прорыв был расширен до 300 км по фронту, а его глубина достигла 100 км. Советские войска выбили врага из Черняхова, Брусилова, Корнина, Казатина, Сквиры и многих других городов и населенных пунктов. К концу декабря завязались бои за Житомир, Бердичев, Белую Церковь.

С началом наступления войск 1-го Украинского фронта в тылу врага активизировали свои действия партизаны. Соединение под командованием С. Ф. Маликова освободило Игнатполь (20 км северо-восточнее н/п Коростень), Лугины (20 км северо-западнее н/п Коростень) и содействовало войскам 13-й армии в освобождении Коростеня. Другие партизанские отряды взрывали железные дороги и мосты, нападали на склады горючего и боеприпасов, штабы и узлы связи врага.

Командование немецкой группы армий «Юг», еще недавно весьма оптимистически оценивавшее положение и считавшее вполне возможным возвращение Киева, оказалось перед необходимостью «мучительной переоценки» обстановки. Фронт на огромном пространстве угрожающе трещал, готовый рухнуть. 4-я танковая армия стремительно откатывалась на запад.

Германскому командованию пришлось принимать экстренные меры, чтобы заткнуть огромную брешь в своей обороне. На направление наступления 1-го Украинского фронта к 10 января оно поспешно перебросило 12 дивизий из резерва группы армий «Юг» и с других участков советско-германского фронта[15]. С юга, из-под Кривого Рога, в район боевых действий прибыло управление 1-й танковой армии. Эта армия, объединив соединения, переданные из состава 4-й танковой и 8-й армий, получила задачу прикрыть винницкое и уманское направления.

Наступление войск фронта продолжалось. 13-я армия 3 января овладела Новоград-Волынским. 11 января 143-я стрелковая дивизия полковника М. М. Заикина во взаимодействии с частями 397-й стрелковой дивизии полковника Н. Ф. Андоньева освободила Сарны. На следующий день части 143-й дивизии совместно с партизанами соединения генерал-майора А. Н. Сабурова выбили врага из районного центра Бухличе[16].

В конце декабря серьезные события назревали в районе Житомира. Здесь действовала крупная группировка противника в составе 7-й танковой дивизии, части сил танковой дивизии СС «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер», 68, 208-й и 340-й пехотных и 213-й охранной дивизий[17].

Враг намеревался упорно оборонять город, являвшийся важным узлом коммуникаций. Командование 1-го Украинского фронта своевременно и правильно оценило сложившуюся обстановку. Оно решило разгромить вражеские войска одновременным ударом с флангов и с фронта. В соответствии с этим замыслом войска 60-й армии обошли город с северо-запада, перерезав шоссе и железную дорогу Житомир — Новоград-Волынский, а действовавший в составе армии 4-й гвардейский танковый корпус под командованием генерал-лейтенанта танковых войск П. П. Полубоярова прорвался в район Высокая Печь[18], перехватив дорогу, идущую от Житомира на запад. В это же время соединения 18-й и 3-й гвардейской танковой армий обошли город с юго-востока и перерезали шоссе и железную дорогу Житомир — Бердичев. Войска 1-й гвардейской армии подошли к Житомиру с востока.

В результате глубокого охвата флангов житомирской группировки противника оборонительные мероприятия врага в районе Житомира потеряли свое значение. Угроза окружения, нависшая над войсками, вынудила германское командование поспешно оставить этот крупный узел сопротивления. 31 декабря войска 1-й гвардейской и 18-й армий освободили Житомир. Соединения и части, отличившиеся в боях за город, получили наименование «Житомирских», многие из них были награждены орденом Красного Знамени. В честь освобождения города в Москве прозвучал салют из 224 орудий.

Тяжелые бои завязались за Бердичев — важный узел дорог, который обороняли части 1-й танковой дивизии вермахта, 1-й танковой дивизии СС «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер» и кавалерийский полк «Юг». Действовавшие здесь соединения 1-й танковой и 18-й армий еще в конце декабря попытались овладеть городом с ходу. Но атака не удалась. Ворвавшиеся в город батальоны 44-й гвардейской танковой бригады под командованием майора П. И. Орехова[19] и капитана И. П. Карабанова были отрезаны противником. А в это время другие наши части вели бои на подступах к городу. На пятые сутки им удалось пробить брешь в обороне немцев. Советские танки и пехота начали обходить город. Враг не выдержал. 5 января войска 18, 38-й общевойсковых и 1-й танковой армий освободили Бердичев, соединившись с подразделениями, самоотверженно сражавшимися в окружении.

Не менее ожесточенные бои развернулись за Белую Церковь. В течение четырех дней войска 40-й армии вели активные действия на подступах к городу, выбивая врага из укрепленных населенных пунктов и отражая его контратаки. В боях за Белую Церковь совместно с советскими частями сражались воины 1-й Чехословацкой бригады под командованием Л. Свободы. 4 января наши войска освободили Белую Церковь. За умелые действия все части и соединения, участвовавшие в боях за город, получили благодарность Верховного Главнокомандования, а многие из них — почетное наименование «Белоцерковских». 1-я Чехословацкая бригада была награждена орденом Богдана Хмельницкого 1-й степени.

Наступавшая на левом крыле фронта 27-я армия 7 января овладела г. Ржищевом и соединилась с войсками, занимавшими букринский плацдарм.

Авиация 2-й воздушной армии, поддерживая наступление фронта, наносила штурмовые и бомбардировочные удары по вражеским войскам на поле боя, а также по аэродромам и узлам дорог в оперативном тылу. 7 января воздушная разведка доложила о скоплении большого количества вражеских эшелонов на ст. Шепетовка. Вскоре на бомбардировку узла, несмотря на плохую погоду, вылетела семерка штурмовиков 525-го штурмового полка 227-й штурмовой авиационной дивизии во главе со старшим лейтенантом И. М. Долговым. Противник, полагая, что в сильный снегопад советские самолеты не появятся над станцией, не спешил с разгрузкой железнодорожного узла. Развернувшись, наши штурмовики нанесли бомбовый удар. На станции возникли пожары. В результате налета штурмовиков было разбито и сгорело более 500 вагонов. Все семь самолетов возвратились с боевого задания[20].

Перешедшие на сторону советских войск солдаты 282-го маршевого батальона, который эшелоном прибыл в тот день в Шепетовку, рассказывали: «От прямого попадания бомб взорвался эшелон с боеприпасами. Стоявшему рядом эшелону с танками были причинены большие повреждения. Сильно пострадал и наш маршевый батальон. Он потерял несколько десятков солдат убитыми и более 150 человек ранеными. Остальные солдаты разбежались. Только через три дня их удалось собрать»[21].

Противник, усилив свою группировку, действовавшую против войск 1-го Украинского фронта, предпринял ряд сильных контрударов. К 10 января немецкое командование сосредоточило восточнее Винницы шесть дивизий и два дивизиона штурмовых орудий[22]. Эти войска нанесли контрудар по выдвинувшимся вперед соединениям 1-й танковой и 38-й армий[23].

В это же время противник силами 6-й и 17-й танковых дивизий, 506-го танкового батальона (батальон имел на вооружении тяжелые танки типа «Тигр») и 249-го дивизиона штурмовых орудий 3-го танкового корпуса 1-й танковой армии предпринял контрудар в районе северо-западнее Умани по прорвавшимся в район Христиновки частям 5-го гвардейского танкового корпуса и 40-й армии.

Нашим войскам 14 января пришлось прекратить наступление на винницком и уманском направлениях и принять меры к отражению контрударов противника[24]. Завязались ожесточенные бои, длившиеся почти две недели. Обе стороны вводили в сражение дополнительные силы пехоты, танков, артиллерии и авиации.

В ходе оборонительных боев советские воины иногда оказывались в трудном положении, тогда на помощь им приходили жители местных сел и городов. Есть на Виннищине село Чернятинцы Улановского района. «Село патриотов» — так называла его газета «Правда»[25]. В годы оккупации в этом селе никто не служил немцам, не смог удержаться в нем и немецкий староста. Многие сельчане сражались в партизанских отрядах.

Утром 12 января 1944 г. в Уланов внезапно ворвалась небольшая группа советских танков. Враг в панике бежал из города, но вскоре опомнился и бросил в атаку тяжелую бронетанковую технику с пехотой. В неравном бою советские танки были подбиты, но танкистам удалось вырваться из окружения. Члены одного из экипажей — радист Г. Дуркин, башенный стрелок В. Иващенко — темной ночью выбрались из танка и укрылись в подвале, откуда их местная жительница отвела в Чернятинцы. Здесь собрались 12 танкистов. Жители села Семен Сенчук, Прасковья Отропович, Антон Шикер, Екатерина Глущук, Екатерина Добрицкая и Мария Вознюк два месяца прятали танкистов. Все село знало, где находились советские воины, но никто их не выдал. Когда войска 1-го Украинского фронта вновь перешли в наступление, танкисты присоединились к своим частям[26].

Противнику, наносившему удар из районов юго-восточнее Винницы и северо-западнее Умани, не удалось добиться серьезного успеха; максимальное продвижение его составило не более 25–30 км. Понеся большие потери, враг прекратил атаки, а начавшееся наступление наших войск под Корсунь-Шевченковским вынудило его окончательно перейти здесь к обороне.

29 января активные боевые действия прекратились. По приказу командующего 1-м Украинским фронтом войска 1-й гвардейской, 18, 38-й и 40-й армий закрепились на занимаемом рубеже[27].

Действовавшая на правом крыле фронта 13-я армия, чтобы избежать разрыва с 61-й армией Белорусского фронта, еще 11 января прекратила наступление главными силами, выдвинув передовые отряды к р. Горыни и заняв Владимирец, Костополь, Тучин. В освобождении Костополя нашим частям содействовали партизаны.

В итоге Житомирско-Бердичевской операции войска 1-го Украинского фронта добились крупного успеха. Продвинувшись на глубину от 80 до 200 км, они почти полностью освободили Киевскую и Житомирскую области, ряд районов Винницкой и Ровенской областей. Войска фронта еще больше нависли с севера над группой армий «Юг», а армии левого крыла (27-я и 40-я) глубоко охватили вражеские войска, продолжавшие удерживать правый берег Днепра в районе Канева. Это создало предпосылки для проведения впоследствии Корсунь-Шевченковской операции.

Удар войск 1-го Украинского фронта был нанесен по самому чувствительному месту группы армий «Юг» — ее северному флангу, что грозило отсечением ее главных сил от путей, ведущих в Германию. Действовавшие в полосе фронта 1-я и 4-я немецкие танковые армии понесли серьезные потери; шесть дивизий из их состава потеряли около половины своей численности, а две дивизии были расформированы[28]. Чтобы закрыть образовавшиеся бреши в своей обороне и остановить наступление советских войск на этом участке, врагу пришлось срочно перебросить сюда с других направлений и из резерва 12 дивизий. И без того малочисленные вражеские резервы оказались почти полностью израсходованными, что сказалось на дальнейшем ходе операций. Для парирования последующих ударов советских войск вражеское командование было вынуждено перебрасывать войска из Западной Европы, а также из Румынии, Венгрии, Югославии.

Житомирско-Бердичевская операция характерна широким и маневром танковых войск, которые громили вражеские войска при отходе, выходили на фланги и тылы крупным группировкам противника и вынуждали их поспешно оставлять важные оборонительные рубежи.

Бронетанковые войска и артиллерия сыграли важную роль в отражении контрударов противника в районах Винницы и Умани и срыве его замыслов на отсечение и разгром выдвинувшихся вперед наших частей. В решении этой важной задачи активную помощь наземным войскам оказала авиация.

Кировоградская фронтовая наступательная операция (5–16 января 1944 года)

В сентябре 1943 года войска 2-го Украинского фронта — командующий генерал армии И. С. Конев, член Военного совета генерал-лейтенант танковых войск И. З. Сусайков, начальник штаба генерал-полковник М. В. Захаров — форсировали Днепр и к середине декабря 1943 г. в результате ожесточенных боев отбросили противника на 30–100 км от реки, овладев Черкассами, Знаменкой, Александрией.

20 декабря командующий 2-м Украинским фронтом, информируя о сложившейся обстановке, доносил в Ставку Верховного Главнокомандования следующее:

«Войска фронта с августа 1943 г. ведут непрерывные бои. За последний месяц в тяжелых бездорожных условиях завершена операция по занятию ж/д узла Знаменка и Черкассы.

В результате последней операции полностью владеем правым берегом р. Днепр на всем протяжении фронта.

В настоящее время крайне требуется привести войска в порядок: доукомплектовать личным составом, пополнить вооружением, накопить и подвезти боеприпасы. Танковые соединения укомплектовать подходящими из центра танками и самоходной артиллерией.

В силу этих условий я принял решение: временно перейти в центре и левом фланге к жесткой обороне с целью выиграть время, доукомплектовать войска и подготовить операции к 5–10 января 1944 года по выполнению Вашей директивы для наступления на криворожском направлении. 52-я армия будет продолжать частную операцию по овладению Смелы.

Прошу утвердить»[29].

На это Ставка ответила: «Ваши соображения тов. Ивановым[30] утверждены, за исключением срока, который определен 5–7 января 1944 г.»[31].

В распоряжение фронта Ставка выделила необходимые силы и материальные средства. Так, в конце декабря в состав фронта поступил 5-й гвардейский кавалерийский корпус. Для пополнения танковых войск фронт в это же время получил 300 танков и 100 самоходных установок.

К началу января 1944 года в состав 2-го Украинского фронта входили 4, 5-я и 7-я гвардейские, 37[32], 52, 53-я и 57-я армии, 5-я гвардейская танковая, 5-я воздушная армии, 5-й гвардейский кавалерийский[33], 20-й танковый, 1, 7-й и 8-й механизированные корпуса. Всего фронт имел 59 стрелковых, 3 кавалерийские дивизии, 3 танковых и 4 механизированных корпуса. Перед операцией 7-й механизированный корпус был передан в подчинение командующего 5-й гвардейской армией, а 8-й механизированный корпус включен в состав 5-й гвардейской танковой армии. К 1 января фронт насчитывал 550 тыс. человек, 265 танков, 127 самоходно-артиллерийских установок, 7136 орудий и минометов, 777 зенитных орудий, 500 боевых самолетов.

В соответствии с указаниями Ставки Верховного Главнокомандования Военный совет фронта разработал план наступательной операции. Замысел ее состоял в том, чтобы ударом в направлении Казанка, Березнеговатое выйти в тыл никопольской группировке противника и во взаимодействии с 3-м и 4-м Украинскими фронтами разгромить ее. Однако, учитывая сложившуюся к началу января обстановку и успешное наступление 1-го Украинского фронта, Советское Верховное Главнокомандование решило изменить план дальнейших действий 2-го Украинского фронта. 29 декабря Ставка отдала новую директиву, в которой указывала:

«В связи с успешным наступлением войск 1 Украинского фронта Ставка Верховного Главнокомандования, во изменение директивы… от 9.12.43 г. приказывает:

1. 2-му Украинскому фронту, прочно удерживая занимаемый рубеж на своем левом фланге, не позднее 5 января 1944 г. возобновить наступление, нанося главный удар на Кировоград силами не менее четырех армий, из которых одна танковая армия.

Ближайшая задача — разбить кировоградскую группировку противника и занять Кировоград, охватывая его с севера и юга. В дальнейшем овладеть районом Ново-Украинка, Помошная и наступать на Первомайск с целью выхода на р. Южный Буг, где и закрепиться.

2. Одновременно нанести вспомогательный удар силами двух армий в направлении Шпола, ст. Христиновка.

3. Об отданных распоряжениях донести»[34].

Ударом на Кировоград, Первомайск рассекался фронт противника на Правобережной Украине, что содействовало как 1-му, так и 3-му Украинскому фронту. Удар на Шполу, Христиновку предусматривал окружение и разгром вражеских войск в районе Канева, Звенигородки во взаимодействии с 1-м Украинским фронтом.

В соответствии с этой директивой Ставки командующий 2-м Украинским фронтом принял новое решение и поставил войскам новые задачи[35].

52-я армия под командованием генерал-лейтенанта К. А. Коротеева наносила удар в направлении Балаклея, Шпола и далее на Христиновку с разворотом части сил на Корсунь-Шевченковский.

53-я армия под командованием генерал-лейтенанта И. В. Галанина с 5-м гвардейским механизированным корпусом генерал-майора танковых войск Б. М. Скворцова получила задачу нанести удар на Мал. Виску.

Главный удар фронт наносил на кировоградском направлении силами двух ударных группировок. Одна из них (5-я гвардейская армия под командованием генерал-лейтенанта А. С. Жадова и 7-й механизированный корпус генерал-майора танковых войск Ф. Г. Каткова) должна была нанести удар в обход Кировограда с северо-запада, а другая (7-я гвардейская армия под командованием генерал-полковника М. С. Шумилова и 5-я гвардейская танковая армия под командованием генерал-полковника танковых войск П. А. Ротмистрова) — с юго-запада с задачей окружить и уничтожить противника в районе Кировограда, а затем развить наступление в общем направлении на Ново-Украинку, Помошную.

Действия войск фронта поддерживала авиация 5-й воздушной армии генерал-лейтенанта авиации С. К. Горюнова.

Сосредоточение и перегруппировка войск проводились в строжайшей тайне. Необходимые распоряжения войскам отдавались устно или через офицеров связи. Всякие переговоры по телефону, связанные с предстоявшим наступлением, категорически запрещались. Радиосредства работали только на прием. Все это обеспечило скрытность сосредоточения войск на направлении главного удара, в результате чего была достигнута внезапность наступления.

Перед 2-м Украинским фронтом, на 260-километровом участке от Канева до Баштины, оборонялась 8-я немецкая армия генерала пехоты О. Велера[36], имевшая к 5 января 22 дивизии (из них 5 танковых и 2 моторизованные), мотобригаду, отдельный танковый батальон, 4 дивизиона штурмовых орудий, дивизион тяжелых самоходных орудий[37] — более 420 тыс. человек, 520 танков и САУ, 5100 орудий и минометов, около 500 боевых самолетов.

Основная часть сил противника действовала в первом эшелоне. В резерве находились: часть сил танковой дивизии СС «Викинг» в районе Смелы и корпусная группа «А» в составе боевых групп 161, 293-й и 355-й дивизий в районе Ровное[38].

Главная полоса обороны противника состояла из системы опорных пунктов с развитой системой траншей. Вторая полоса проходила в 6–8 км от переднего края. Враг широко использовал проволочные заграждения — спираль Бруно, «рогатки», «ежи», а также минные заграждения, особенно для прикрытия подступов к переднему краю и промежутков между опорными пунктами. Кировоград был сильно укреплен: каменные здания приспособлены к обороне, подступы к городу прикрывались системой минных заграждений, были минированы и важные сооружения внутри города (мосты, большие здания, аэродром).

Район боевых действий представлял собой в основном открытую местность, бедную лесами, но сильно изрезанную балками и оврагами. В начале января снежный покров в этом районе не превышал 20 см, что позволяло войскам маневрировать вне дорог. Сухая погода и небольшие морозы также благоприятствовали наступлению. Правда, частая облачность и туманы ограничивали действия авиации и артиллерии.

Утром 5 января, в день начала операции, из-за низкой облачности и тумана авиация подняться в воздух не могла. Но улучшения погоды не предвиделось, и артиллерийская подготовка началась в назначенное время. Несмотря на плохую видимость, артиллерия точно вела огонь по заранее разведанным целям и сумела подавить большую часть огневых точек врага на переднем крае и в ближайшей глубине. В 9 часов 5 января началась атака. Наибольшего успеха добились 53-я и 5-я гвардейская армии, наступавшие из района юго-западнее Знаменки. К исходу дня они продвинулись от 4 до 24 км. Еще в первой половине дня противник предпринял несколько контратак на флангах прорыва этих армий, но наши войска успешно отразили их. Для наращивания силы удара и развития успеха командующий фронтом перегруппировал на это направление 8-й механизированный корпус из состава 5-й гвардейской танковой армии[39].

Командующий фронтом Маршал Советского Союза И. С. Конев пишет об этом моменте: «В создавшихся условиях я решил использовать успех войск 5-й гвардейской армии и 7-го механизированного корпуса, для того, чтобы обойти Кировоград с северо-запада. В 21 час 5 января войскам было отдано боевое распоряжение. В нем говорилось: „Командующему 5-й гвардейской танковой армией к 8.00 6.01.44 г. 8 мк сосредоточить в районе Казарна и передать в подчинение командующего 5-й гвардейской армией, а командарму 5-й гвардейской армии — развить энергичное наступление 7-ми 8-м механизированными корпусами в обход Кировограда с северо-запада и запада в общем направлении на Грузное, разъезд Лелековка с целью перерезать пути, ведущие из Кировограда на запад и северо-запад, и во взаимодействии с войсками 5-й гвардейской танковой армии овладеть Кировоградом“»[40].

Несколько медленнее развивалось наступление 7-й гвардейской армии, наносившей удар юго-восточнее Кировограда. Ей пришлось вести напряженную борьбу с сильной группировкой германских войск в составе трех пехотных и двух танковых дивизий, сосредоточенной севернее Новгородки. В течение первого дня войска армии продвинулись на 4–5 км. Для завершения прорыва вражеской обороны командование фронта ввело здесь в сражение 5-ю гвардейскую танковую армию (18-й и 29-й танковые корпуса).

В последующие дни наступление советских войск, несмотря на яростные контратаки противника, развивалось успешно. Уже в ночь на 7 января 29-й танковый корпус под командованием генерал-майора танковых войск И. Ф. Кириченко вышел к южной окраине Кировограда; вслед за танкистами в город ворвались части 297-й стрелковой дивизии полковника А. И. Ковтун-Станкевича и 50-й стрелковой дивизии генерал-майора Н. Ф. Лебеденко.

К 9 часам 7 января 7-й и 8-й механизированные корпуса (командиры корпусов генерал-майоры танковых войск Ф. Г. Катков и А. М. Хасин), наступавшие севернее Кировограда, обошли город с северо-запада и в районе разъезда Лелековка перерезали шоссе и железную дорогу Кировоград — Ново-Украинка. В это же время части 18-го танкового корпуса 5-й гвардейской танковой армии (командир корпуса генерал-майор танковых войск В. И. Полозков), наступавшие к югу от Кировограда, перерезали дорогу Кировоград — Ровное[41].

Таким образом, группировка противника, действовавшая в районе Кировограда, лишилась основных путей отхода на запад. Враг оказывал ожесточенное сопротивление. Он стремился удержать Кировоград и обеспечить себе отход на запад. Весь день 7 января и в ночь на 8 января шли тяжелые бои, в ходе которых немцы неоднократно переходили в контратаки крупными силами пехоты и танков.

В боях за город непосредственное участие приняли местные жители-подпольщики; они выполняли ответственные задания нашего командования, выводили части на пути отхода вражеских войск.

К утру 8 января сопротивление врага было сломлено. Войска 5-й и 7-й гвардейских общевойсковых и 5-й гвардейской танковой армий полностью освободили Кировоград. Соединения и части, отличившиеся в боях за освобождение города, получили наименование «Кировоградских» и были награждены орденами. В честь освобождения города в Москве был дан салют из 224 орудий.

Освобожденные от немцев жители Кировограда рассказали советским воинам о страшных годах нацистского режима: «В первые же дни оккупации Кировограда немцы расстреляли несколько тысяч мирных жителей города. Гитлеровцы построили на базарной площади три виселицы, на которых вешали мирных советских граждан. Грабежи, аресты и убийства ни в чем не повинных людей не прекращались ни на один день. Седьмого ноября 1943 года гестаповцы устроили облавы в городе и произвели многочисленные аресты. Они хватали больных, стариков, женщин и детей и бросали их в тюрьму. За две недели гитлеровские палачи расстреляли во дворе тюрьмы свыше двух тысяч человек. Недавно немцы согнали в Кировоград тысячи жителей окрестных сел для отправки их на каторгу в Германию. Успешное наступление войск Красной Армии, окруживших город, сорвало подлые замыслы немецких оккупантов. Красная Армия спасла многих жителей Кировограда и несколько тысяч колхозников от фашистского рабства»[42].

После освобождения Кировограда соединения 2-го Украинского фронта в течение последующих двух дней вели тяжелые бои с четырьмя дивизиями противника, зажатыми северо-западнее Кировограда[43]. Эта группировка подверглась сильным ударам авиации 5-й воздушной армии, особенно штурмовиков 266-й и 292-й штурмовых авиационных дивизий, которыми командовали полковник Ф. Г. Родякин и генерал-майор авиации Ф. А. Агальцов.

Отважно действовали летчики 820-го штурмового авиационного полка, эскадрильи под командованием старшего лейтенанта Г. П. Александрова (637-й штурмовой авиаполк) и капитана Г. Т. Красота (667-й штурмовой авиаполк). Оценивая действия нашей штурмовой авиации, начальник штаба 5-й гвардейской армии генерал-майор Н. И. Лямин доносил, что в районе Лелековки 10 января 1944 года обнаружено 400 разбитых автомашин противника, 52 танка и 50 самоходных пушек[44].

Нанеся тяжелое поражение вражеским дивизиям северо-западнее Кировограда, наши войска продвинулись на 15–20 км к западу от города.

Армии правого крыла фронта (52-я и 4-я гвардейская) 5 января также перешли в наступление и к 10 января продвинулись вперед до 40 км. На рубеже Смела, Каниж противник оказал им упорное сопротивление и остановил дальнейшее продвижение. На это направление вражеское командование перебросило три танковые дивизии, которые предприняли несколько сильных контратак.

Отражая контратаки врага, советские воины показали образцы стойкости, мужества и героизма. 10 января 1944 года орудийный расчет 7-го гвардейского воздушно-десантного артиллерийского полка (4-я гвардейская армия) под командованием гвардии старшины И. Г. Шабанова уничтожил 10 вражеских танков. В ходе ожесточенного боя весь расчет был выведен из строя. Оставшись один, Шабанов продолжал вести огонь, поражая танки противника. До конца выполнив свой воинский долг, герой-артиллерист пал смертью храбрых. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 13 сентября 1944 года гвардии старшине И. Г. Шабанову посмертно присвоено высокое звание Героя Советского Союза.

Стремясь выполнить задачу, поставленную Ставкой Верховного Главнокомандования, — соединиться в районе Христиновки с войсками 1-го Украинского фронта и тем самым окружить группировку врага в районе Канев, Смела, — командование 2-го Украинского фронта перегруппировало в полосу 53-й армии 5-ю гвардейскую танковую армию и ввело ее в сражение. Однако ослабленная в предыдущих боях армия не смогла развить успех.

В середине января наступление войск фронта приостановилось. Они стали закрепляться на рубеже восточнее Смела, Баландино, Федоровка, Новогородка.

В итоге Кировоградской операции войска 2-го Украинского фронта нанесли по врагу сильный удар, отбросив его от Днепра еще на 40–50 км. В ходе напряженных боев противник понес крупные потери. Пять его дивизий[45] потеряли от 50 до 75 % личного состава и большое количество вооружения. Самым важным результатом операции явилось освобождение Кировограда — сильного опорного пункта и важного узла дорог, что нарушило устойчивость обороны 8-й немецкой армии. Вклинение советских войск в оборону противника на кировоградском направлении поставило под угрозу фланги как корсунь-шевченковской, так и криворожской группировок врага.

Операция поучительна умелым использованием и широким маневром бронетанковых войск. При этом весьма показательно своевременное решение командующего фронтом перегруппировать один корпус 5-й гвардейской танковой армии в полосу наступления 53-й и 5-й гвардейской армий. Успешное развитие наступления на этом направлении и выход наших подвижных войск в район северо-западнее Кировограда (разъезд Лелековка) оказали большое влияние на развитие операции и в большой степени способствовали освобождению Кировограда.

В успешном решении задачи по разгрому кировоградской группировки противника непосредственную помощь нашим наземным войскам оказала авиация, особенно штурмовая. В чрезвычайно сложных метеорологических условиях советские летчики проявляли высокое мастерство и мужество, нанося удары по огневым точкам, боевой технике и живой силе противника. За операцию авиация 5-й воздушной армии совершила 2485 самолето-вылетов, из них почти половина (1112 самолето-вылетов) приходится на долю штурмовиков[46].

Корсунь-Шевченковская фронтовая наступательная операция (24 января — 16 февраля 1944 года)

Успешное наступление 1-го Украинского фронта к юго-западу от Киева и удар 2-го Украинского фронта на кировоградском направлении позволили глубоко охватить фланги вражеской группировки, действовавшей в районе Корсунь-Шевченковского. Однако уничтожить эту группировку наши войска не смогли. Противник продолжал удерживать обширный выступ в районе Корсунь-Шевченковского, глубоко вдававшийся в расположение советских войск. Вершина этого выступа упиралась в Днепр в районе Канева. Ширина его у основания достигала 130 км, а общая площадь составляла около 10 тыс. кв. км.

Упорство, с которым вражеское командование цеплялось за Корсунь-шевченковский выступ, было далеко не случайным. Попытка германских генералов потом доказать, что удержание этого выступа являлось результатом только упрямства Гитлера, не совсем верно. Бывший командующий группой армий «Юг» генерал-фельдмаршал Манштейн, особенно настойчиво повторяющий эту мысль в книге «Утерянные победы», имел по этому вопросу свое субъективное мнение. Легче сослаться на невежество фюрера, чем признать порочность оперативно-стратегических соображений, которыми руководствовалось тогда германское командование, в том числе и командование группы армий «Юг».

В середине января оно все еще не хотело смириться с тем, что «восточный оборонительный вал» окончательно рухнул, и продолжало рассчитывать на восстановление обороны по Днепру. Корсунь-шевченковский выступ представлялся немцам весьма удобным плацдармом, с которого при благоприятных условиях можно было нанести удары по флангам 1-го и 2-го Украинских фронтов. В стремлении удержать этот выступ не последнее место занимали и расчеты пропагандистского порядка. В трудные времена, наставшие для германского руководства, считалась очень важной возможность «трубить» о том, что-де, мол, немецкие повара все еще «черпают воду из Днепра».

Противник принимал энергичные меры к созданию в районе корсунь-шевченковского выступа устойчивой обороны, которая обеспечивала бы удержание этого района и служила исходным районом при развертывании наступательных действий. Следует подчеркнуть, что местность в районе выступа весьма благоприятствовала созданию обороны. Многочисленные реки, ручьи, овраги с крутыми берегами, большое количество населенных пунктов способствовали созданию оборонительных рубежей на большую глубину, а также ряда отсечных позиций. Высоты, особенно в районе Канева, обеспечивали противнику хорошие условия наблюдения.

Наиболее прочную оборону с развитой системой оборонительных сооружений и различного рода заграждений противник создал в вершине выступа — на участке Кагарлык, Мошны.

На участке Мошны, Смела передний край вражеской обороны проходил по сильно заболоченной местности. Поэтому оборона здесь состояла из отдельных опорных пунктов, перехватывавших основные дороги.

К югу от Смелы оборона противника состояла из двух полос. Передний край главной полосы проходил по берегу Тясмина, по оврагам и высотам. Главная полоса была оборудована системой опорных пунктов и узлов сопротивления, местами соединенных траншеями. Внутри опорных пунктов имелась развитая система траншей и ходов сообщения, значительное количество ДЗОТов. Опорные пункты и узлы сопротивления с фронта и флангов прикрывались минными полями и проволочными заграждениями. Вторая полоса оборудовалась на рубеже Ташлык, Пасторское, Тишковка, однако строительство ее к началу нашего наступления не было закончено. Вдоль р. Ольшанки, на участке Млеев, Топильно, проходила отсечная позиция фронтом на юго-восток.

Перед 1-м Украинским фронтом, на участке Тиновка, Кагарлык, оборона противника в инженерном отношении была развита недостаточно. На этот рубеж враг был отброшен 10–12 января и поэтому не успел его укрепить. Здесь имелся ряд опорных пунктов, промежутки между которыми прикрывались заграждениями. В лесах противник устроил завалы и засеки, минировал их противотанковыми и противопехотными минами.

В корсунь-шевченковском выступе на фронте Тиновка, Канев, Каниж оборонялись 11 пехотных дивизий (34, 57, 72, 82, 88, 106, 112, 198, 255, 332, 389), 3-я танковая дивизия, 5-я танковая дивизия СС «Викинг», штурмовая бригада СС «Валлония», полк 168-й пехотной дивизии[47], усиленные 202, 239-м и 265-м дивизионами штурмовых орудий, 905-м дивизионом самоходных орудий, а также большим количеством артиллерийских и инженерных частей и подразделений. Участок Канев, Тиновка удерживали войска 1-й танковой армии; участок Канев, Каниж — 8-й армии. Все дивизии противника, хотя и понесли значительные потери в предыдущих боях, были вполне боеспособны. Большая часть их длительное время находилась на советско-германском фронте и имела большой боевой опыт.

Непосредственно в выступе враг не имел крупных резервов. Однако в районе западнее и северо-западнее Кировограда находились четыре танковые дивизии, из которых 11-я и 14-я танковые были в резерве 8-й армии. В районе юго-западнее Охматова действовали три танковые дивизии (6, 16-я и 17-я) 1-й танковой армии. Все эти соединения вражеское командование могло быстро перебросить в район корсунь-шевченковского выступа.

Учитывая обстановку, сложившуюся к концу первой декады января на стыке 1-го и 2-го Украинских фронтов, советское Верховное Главнокомандование решило принять более решительные меры для уничтожения корсунь-шевченковской группировки вражеских войск, которая угрожала флангам 1-го и 2-го Украинских фронтов и сковывала их действия, мешая дальнейшему продвижению. Поэтому, прежде чем приступить к развитию наступления к Южному Бугу и далее к Днестру, необходимо было ликвидировать эту группировку.

12 января 1944 года Ставка Верховного Главнокомандования уточнила ранее поставленную задачу. 1-й и 2-й Украинские фронты получили приказ окружить и уничтожить вражеские войска, для чего нанести удары под основание выступа, развить наступление по кратчайшему направлению навстречу друг другу и соединиться в районе Шполы.

Текст директивы гласил: «Группировка противника, продолжающая оставаться в районе Звенигородка, Мироновка, Смела, связывает действия смежных флангов 1-го и 2-го Украинских фронтов и задерживает выдвижение их к р. Южный Буг.

Наступление главных группировок обоих фронтов развивается по параллельным направлениям и решительных мероприятий для ликвидации остающегося выступа противника не делается.

Учитывая это обстоятельство, Ставка Верховного Главнокомандования ставит перед 1-м и 2-м Украинскими фронтами ближайшую задачу: окружить и уничтожить группировку противника в звенигородско-мироновском выступе путем смыкания левофланговых частей 1-го Украинского фронта и правофланговых частей 2-го Украинского фронта где-нибудь в районе Шпола, ибо только такое соединение войск 1-го и 2-го Украинских фронтов даст им возможность развить ударную силу для выхода на р. Южный Буг.

Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. 1-му Украинскому фронту главные усилия 27 армии, 5 гв. тк и части сил 40 армии направить на овладение рубежом Тальное, Звенигородка с последующим выдвижением подвижных частей на Шпола. В случае необходимости привлечь к этой операции 104 ск.

2. 2-му Украинскому фронту главные усилия 52 армии, 4 гв. армии, части сил 53 армии и не менее двух мехкорпусов направить на овладение рубежом Шпола, Новомиргород и соединение в районе Шпола с войсками 1-го Украинского фронта.

3. Главные усилия авиации обоих фронтов направить на содействие войскам в выполнении этой задачи.

4. Иметь в виду, что уничтожение звенигородско-мироновской группировки противника резко улучшает наше оперативное положение на стыке фронтов, сразу значительно усиливает оба фронта и облегчает выход наших войск на р. Южный Буг.

5. Об отданных распоряжениях донести»[48].

Ввиду сложной и ответственной задачи, стоявшей перед 1-ми 2-м Украинскими фронтами, Ставка в январе усилила их войсками, боевой техникой, вооружением и боеприпасами.

Особенно значительное усиление получил 1-й Украинский фронт. В его состав были переданы: 47-я армия, имевшая 106-й стрелковый корпус (58, 133-я и 359-я стрелковые дивизии) и 67-й стрелковый корпус (151, 221-я и 302-я стрелковые дивизии)[49], 2-я танковая армия (3-й и 16-й танковые корпуса)[50], 6-й гвардейский кавалерийский корпус (8-я и 13-я гвардейские, 8-я кавалерийская дивизии) и 5-й механизированный корпус. Для пополнения танковых войск фронту с 22 января по 3 февраля направлялось 400 новых танков Т-34[51].

В состав 2-го Украинского фронта прибыл 5-й гвардейский кавалерийский корпус (11-я и 12-я гвардейские, 63-я кавалерийская дивизии), который ранее входил в 4-й Украинский фронт.

В соответствии с директивой Ставки Верховного Главнокомандования войска 1-го и 2-го Украинских фронтов приступили к подготовке операции.

Командование 1-го Украинского фронта создало ударную группировку в районе восточнее Ставище. В ее состав включались войска левого фланга 40-й армии 47-й (167-я и 359-я стрелковые дивизии) и 104-й (58-я и 133-я стрелковые дивизии) стрелковые корпуса[52], правофланговые соединения 27-й армии (180-я и 337-я стрелковые дивизии) и вновь формируемая 6-я танковая под командованием генерал-лейтенанта танковых войск А. Г. Кравченко (5-й гвардейский танковый и 5-й механизированный корпуса)[53].

Войска ударной группировки в составе шести стрелковых дивизий, танкового и механизированного корпусов получили задачу прорвать оборону противника на 27-километровом участке Тыновка, Кошеватое и развивать удары главными силами на Звенигородку, Шполу, а частью сил на Тальное и Богуслав[54].

План операции 2-го Украинского фронта[55], утвержденный Ставкой, предусматривал прорыв обороны противника в районе Вербовка, Красносилка на 19-километровом участке смежными флангами 4-й гвардейской и 53-й армий и развитие наступления на Шполу, Звенигородку. В полосе 53-й армии планировался ввод 5-й гвардейской танковой армии[56], причем корпуса первого эшелона этой армии должны были содействовать 53-й армии в завершении прорыва обороны противника. Для сковывания вражеских сил и отвлечения их от направления главного удара намечалось за день до начала операции предпринять наступление силами 5-й и 7-й гвардейских армий. Правее ударной группировки фронта предполагалось наступление 52-й армии. Поддержка войск фронтов возлагалась на авиацию 2-й и 5-й воздушных армий. Из состава 2-й воздушной армии для операции привлекалась только часть сил — истребительный корпус, штурмовая и ночная бомбардировочная авиационные дивизии, базировавшиеся на белоцерковский аэродромный узел. Остальные силы авиации фронта поддерживали другие армии фронта, отражавшие удары врага под Винницей и Уманью.

Соотношение сил к началу операции на фронте Тиновка, Каниж видно из представленной таблицы.

Соотношение сил сторон

Силы и средства Советские войска Противник
Численный состав 255 тыс., в дивизиях и бригадах — 136 тыс.* Свыше 170 тыс., в дивизиях и бригадах — 100 тыс.*
Орудия и минометы 5300 2600
Танки и САУ 513 310
Боевые самолеты 772 1000

* Средняя численность наших стрелковых дивизий составляла 4700 человек, пехотной дивизии противника — 8500 человек и боевой группы дивизии (112, 155, 332-я пехотные были сведены в боевые группы) — 4000 человек. С учетом некомплекта в танковых дивизиях насчитывалось по 100 танков и 30 штурмовых орудий (в танковой дивизии СС «Викинг» типа StuG III и «Веспе»), в 202, 239-м и 265-м дивизионах по 25–28 штурмовых орудий StuG III, в 905-м дивизионе до 40 штурмовых орудий, вероятно тоже моделей StuG III и StuG IV.


Создание ударных группировок фронтов потребовало проведения значительных перегруппировок войск. Так, командование 2-го Украинского фронта в короткий срок перебросило из района Кировограда на участок предстоящего главного удара 5-ю гвардейскую танковую армию, артиллерийскую дивизию прорыва и ряд отдельных артиллерийских и инженерных частей.

Задачу создания ударной группировки командование 1-го Украинского фронта решало в более сложных условиях.

Ранее уже отмечалось, что противник 10 января предпринял сильные удары из районов Винницы и Умани. Войска фронта вели ожесточенные бои по отражению этих ударов врага, а для этого потребовались крупные силы стрелковых, танковых войск, авиации и артиллерии. Создавать ударную группировку пришлось главным образом за счет внутренних перегруппировок 27-й и 40-й армий, действовавших непосредственно против корсунь-шевченковского выступа. Командование фронта усилило 27-ю и 40-ю армии артиллерийскими и инженерными средствами. Для нанесения более мощного удара и быстрого прорыва вражеской обороны было решено использовать в первом эшелоне вместе со стрелковыми частями и 6-ю танковую армию. Учитывая незавершенность оборудования обороны противника на избранном участке прорыва, мощный первоначальный удар пехоты и танков должен был привести к быстрому прорыву вражеской обороны и развитию наступления в глубину. Основные силы 6-й танковой армии использовались в полосе 40-й армии, а один танковый батальон 5-го механизированного корпуса — в полосе 27-й армии.

Максимально используя весьма ограниченное время, войска обоих фронтов готовились к предстоящим боям. В штабах отрабатывались вопросы взаимодействия и управления, велось изучение обороны и группировки противника. Войска занимались боевой и политической подготовкой. Партийно-политическая работа, проводившаяся непрерывно как в период подготовки операции, так и в ходе ее, была направлена на выполнение предстоящих боевых задач, на воспитание в войсках высокого наступательного порыва и непреклонной решимости победить врага.

На рассвете 24 января сотни орудий открыли огонь по вражеским позициям. Мощный артиллерийский огонь разрушал оборонительные сооружения, засыпал траншеи и ходы сообщения, уничтожал живую силу и боевую технику противника.

Как только артиллерия перенесла огонь в глубину, передовые батальоны 4-й гвардейской и 53-й армий 2-го Украинского фронта пошли в атаку. Стремительным броском они преодолели передний край вражеской обороны и в результате упорных боев потеснили части 3-й танковой и 389-й пехотной дивизий противника на глубину от 2 до 6 км. В 7 часов 46 минут утра 25 января, после десятиминутной артиллерийской подготовки, в наступление перешли главные силы общевойсковых армий[57]. Одновременно начала наступление 5-я гвардейская танковая армия[58], имевшая в первом эшелоне 20-й и 29-й танковые корпуса. Преодолевая упорное сопротивление врага, войска танковой армии продвигались вперед. В ночь на 27 января части 20-го танкового корпуса генерал-лейтенанта танковых войск И. Г. Лазарева достигли Шполы, а 29-й танковый корпус генерал-майора танковых войск И. Ф. Кириченко овладел г. Лебедин[59].

Германское командование довольно скоро поняло, что удар войск 2-го Украинского фронта в направлении Шполы представляет серьезную угрозу для всей корсунь-шевченковской группировки. С большой поспешностью оно начало собирать силы для парирования этого удара. В район Ново-Миргорода дополнительно к имевшейся там 3-й танковой дивизии срочно перебрасывались 11-я и 14-я танковые дивизии из района северо-западнее Кировограда. Одновременно сильная группа пехоты и танков из состава танковой дивизии СС «Викинг», 57, 72-й и 389-й пехотных дивизий создавалась к северу от н/п Пасторское.

27 января обе вражеские группировки начали наступление в общем направлении на Оситняжку (6 км юго-восточнее Пасторского)[60]. Противник намеревался ликвидировать прорыв 2-го Украинского фронта и отрезать подвижные войска, выдвинувшиеся в район Шполы.

Удар вражеских войск с севера, со стороны Ташлык, отражали войска 4-й гвардейской армии. Атаки танковых дивизий противника с юга мужественно встретили воины 53-й армии. В полосах обеих армий завязались тяжелые бои. Особенно важную роль в отражении атак противника сыграли артиллерийские части этих армий. Шквальным огнем в упор они расстреливали танки, бронетранспортеры и пехоту противника. Большое значение в ликвидации попыток врага воспрепятствовать прорыву наших войск имели умелые действия инженерных войск — фронтовых и армейских отрядов заграждения. Например, 5-я инженерно-саперная бригада РГК и 27-я инженерная бригада только за одну ночь на 29 января установили более 9400 противотанковых и свыше 1000 противопехотных мин в полосе 53-й армии.

В ходе тяжелых боев в районе Оситняжки противнику временами удавалось мелкими группами танков и пехоты выходить на пути, связавшие 20-й и 29-й танковые корпуса 5-й гвардейской танковой армии с главными силами фронта[61]. Населенные пункты Капитановка, Тишковка и другие неоднократно переходили из рук в руки.

В районе Капитановки самоотверженно сражался с нацистами гвардии лейтенант С. И. Постевой из 204-го гвардейского стрелкового полка 69-й гвардейской стрелковой дивизии 4-й гвардейской армии. В неравном бою он со своим товарищем подбил вражеский танк, уничтожил штурмовое орудие и 40 солдат.

В отражении атак противника большую помощь наземным войскам оказывала авиация. 29 января в районе Юзефовки (5 км северо-восточнее Ново-Миргорода) восьмерка штурмовиков под командованием младшего лейтенанта В. И. Андрианова из 667-го штурмового авиаполка 292-й штурмовой авиадивизии совершила налет на колонну в составе 18 танков и 15 автомашин с пехотой. Метким штурмовым ударом наши летчики подожгли 4 танка и 3 автомашины врага и подавили зенитную батарею.

За мужество и отвагу, проявленные в боях, лейтенант С. И. Постевой и младший лейтенант В. И. Андрианов удостоены звания Героя Советского Союза.

Для окончательного устранения угрозы на флангах прорыва командующий фронтом ввел в сражение свежие силы — 25-ю танковую бригаду 29-го танкового корпуса и 18-й танковый корпус[62]. 26 января из резерва фронта был введен в бой 5-й гвардейский кавалерийский корпус под командованием генерал-майора А. Г. Селиванова[63].

В течение 27–29 января части 18-го танкового, 5-го гвардейского кавалерийского корпусов (последний в пешем строю) совместно со стрелковыми соединениями 4-й гвардейской и 53-й армий вели тяжелые бои в районе Капитановки и Тишковки, стремясь отбросить врага, вышедшего на тылы 20-го и 29-го танковых корпусов. 29 января эта задача была успешно решена.

Некоторые части противника, особенно настойчиво стремившиеся прорваться из Ново-Миргорода в северном направлении, действительно прорвались, но обратно из «котла» не вышли. Так случилось, например, с 108-м моторизованным полком 14-й танковой дивизии. Его настойчивые попытки прорваться сквозь кольцо окружения привели к тому, что советские войска отсекли полк от основных сил дивизии и он оказался внутри корсунь-шевченковского «котла», разделив участь окруженных войск.

Тем временем подвижные войска 2-го Украинского фронта, вышедшие в район Шполы, продолжали успешно продвигаться вперед. Громя противника, уничтожая его тылы, части 20-го танкового корпуса в 12 часов 28 января вышли в район Звенигородки. В числе первых в Звенигородку ворвалась 155-я танковая бригада под командованием подполковника И. И. Прошина.

26 января с противоположной стороны корсунь-шевченковского выступа нанесли удар войска 40, 27-й и 6-й танковой армий 1-го Украинского фронта[64]. С первых же минут завязались горячие схватки с врагом, упорно оборонявшим первую позицию своей обороны. Эти бои изобиловали героическими подвигами советских воинов.

Преодолев сопротивление 34, 88-й и 198-й пехотных дивизий противника в первой позиции, войска ударной группировки фронта стремились развить удар в глубину обороны. Враг, опираясь на подготовленные рубежи в глубине, яростно сопротивлялся, особенно в полосе 40-й армии. Более того, силами 16-й и 17-й танковых дивизий он настойчиво атаковал правый фланг 40-й армии в направлении Охматов. Здесь вместе с частями 40-й армии (50-й и 51-й стрелковые корпуса) стойко сражались воины 1-й Чехословацкой бригады, переброшенной сюда из-под Белой Церкви. На усиление войск этого направления командование фронта перегруппировало и 11-й танковый корпус 1-й танковой армии. Корпус был передан в оперативное подчинение командующего 40-й армией.

Несколько успешнее развивалось наступление правофланговых соединений 27-й армии (337-я и 180-я стрелковые дивизии) и взаимодействующих с ними частей 6-й танковой армии.

В этой обстановке командующий 1-м Украинским фронтом 27 января принимает новое решение, которое имело важное значение для дальнейшего развития событий[65].

Суть этого решения состояла в том, что центр тяжести удара переносился целиком в полосу 6-й танковой и 27-й армий. С этой целью с 23 часов 27 января в подчинение 6-й танковой армии передавался 47-й стрелковый корпус (167-я, 359-я стрелковые дивизии) из 40-й армии. 6-я танковая армия частями 47-го корпуса должна была атаковать сильный опорный пункт врага в населенном пункте Виноград, а двумя подвижными группами обойти этот опорный пункт с юга и севера, к исходу 28 января выйти в район Звенигородки и овладеть рубежом Рыжановка, Чижовка, Ризино. Наиболее сильной была левая подвижная группа (5-й гвардейский танковый корпус и часть сил 5-го механизированного корпуса), которой предстояло обходить Виноград с севера и наступать в направлении Лисянки, Звенигородки. Для захвата Звенигородки командующий фронтом приказал из района Лисянки выдвинуть сильный передовой отряд.

27-я армия своим правым флангом должна была развивать удар на Почапинцы.

Задача 40-й армии состояла в том, чтобы остановить противника, наступавшего на правом фланге армии (на охматовском направлении), а на левом фланге силами 104-го стрелкового корпуса продолжать наступление в направлении Русаловки.

С утра 28 января войска ударной группировки 1-го Украинского фронта продолжали наступление. По-прежнему наибольший успех имели в этот день войска 6-й танковой и 27-й армий.

В соответствии с указанием командующего 1-м Украинским фронтом из состава левофланговой подвижной группы 6-й танковой армии был выделен сильный передовой отряд под командованием заместителя командира 5-го механизированного корпуса генерал-майора танковых войск М. И. Савельева[66]. В состав отряда включались 233-я танковая бригада подполковника А. А. Чернушевича, мотострелковый батальон, 1228-й самоходно-артиллерийский полк подполковника И. И. Доброшинского, истребительно-противотанковая батарея. В общей сложности отряд насчитывал 39 танков, 16 самоходно-артиллерийских установок и 200 автоматчиков на танках и автомашинах. Перед отрядом стояла задача: не ввязываясь в бои за опорные пункты противника, прорваться на соединение с войсками 2-го Украинского фронта.

Рано утром 28 января отряд начал выполнять поставленную задачу. Обходя с севера опорный пункт противника у дер. Виноград, подразделения отряда достигли района Тихоновки, где соединились с частями 136-й стрелковой дивизии и 6-й гвардейской мотострелковой бригадой, которые с 10 января вели бои в окружении. Освободив окруженные части, отряд ударом через Лисянку в полдень 28 января ворвался на северо-западную окраину Звенигородки. Разбив оборонявшиеся здесь подразделения противника, отряд овладел всей западной частью города и в 13 часов соединился с частями 20-го танкового корпуса 2-го Украинского фронта[67] — 8-й гвардейской танковой бригадой полковника В. Ф. Орлова, 80-й танковой бригадой подполковника В. И. Евсюковаи 155-й танковой бригадой подполковника И. И. Прошина.

В центре Звенигородки на пьедестале ныне стоит танк Т-34. Надпись на постаменте гласит: «Здесь января 28 дня 1944 года было сомкнуто кольцо вокруг гитлеровских оккупантов, окруженных в районе Корсунь-Шевченковский. Экипаж танка 2-го Украинского фронта 155-й танковой Краснознаменной Звенигородской бригады подполковника Прошина Ивана Ивановича — лейтенант Хохлов Евгений Александрович, механик-водитель Андреев Анатолий Алексеевич, командир башни Зайцев Яков Сергеевич — пожали руки танкистам 1-го Украинского фронта. Слава героям Родины!»

Таким образом, пять дней ожесточенных боев увенчались крупным успехом советских войск. Ударом, нанесенным с двух сторон под основание корсунь-шевченковского выступа, вражеская группировка была отсечена от своих основных сил. Однако в боевых порядках наших войск еще имелись разрывы, через которые противник мог вырваться из окружения или получить помощь извне. Требовалось срочно создать сплошной внутренний и внешний фронты окружения.

Для замыкания внутреннего фронта привлекались соединения 27-й армии 1-го Украинского фронта и наступавшие навстречу им войска 4-й гвардейской армии и 5-го гвардейского кавалерийского корпуса 2-го Украинского фронта. 31 января части 180-й стрелковой дивизии 27-й армии в районе Ольшана установили связь с 5-м гвардейским кавалерийским корпусом[68], а 3 февраля в этот район подошли стрелковые соединения 4-й гвардейской армии. Образовался сплошной внутренний фронт окружения. Исключительно важное значение имело быстрейшее образование внешнего фронта, так как противник начал стягивать войска, пытаясь извне прорваться к своим окруженным дивизиям. Как ранее уже говорилось, к 27 января в районе Ново-Миргорода сосредоточились 3, 11-я и 14-я танковые дивизии, а несколько позже сюда подошла и 13-я танковая дивизия. Вскоре из района западнее Охматова в район Ризино начали выдвигаться 16-я и 17-я танковые дивизии.

Для создания внешнего фронта командование использовало 6-ю и 5-ю гвардейскую танковые армии, вышедшие к 28 января в район Звенигородка, Шпола. Войска армий организовали оборону фронтом на юг с задачей не допустить прорыва немцев на соединение с их окруженной группировкой. В целях повышения устойчивости обороны в подчинении 6-й танковой армии продолжал оставаться 47-й стрелковый корпус, а 5-я гвардейская танковая армия была усилена 49-м стрелковым корпусом (6-я гвардейская воздушно-десантная, 84-я и 94-я гвардейская стрелковые дивизии), 34-й истребительно-противотанковой бригадой (54 орудия) и 5-й инженерно-саперной бригадой РГК[69]. 3 февраля в состав 49-го стрелкового корпуса была передана еще 375-я стрелковая дивизия. В полосу армии были еще переброшены 11-я истребительно-противотанковая, 49-я легко-артиллерийская и 27-я отдельная тяжелая пушечная артиллерийская бригады. К флангам танковых армий примыкали войска 40-й и 53-й армий.

Таким образом, войска 1-го и 2-го Украинских фронтов выполнили первую часть задачи, поставленной перед ними Ставкой, — взломали оборону противника у основания выступа и, стремительно продвигаясь навстречу друг другу, окружили вражескую группировку.

3 февраля во всех подразделениях был зачитан приказ Верховного Главнокомандующего, в котором объявлялась благодарность войскам, завершившим окружение противника. Большой подъем в войсках вызвало известие о присвоении ряду соединений почетного наименования «Звенигородских».

В ходе успешного наступления наши войска освободили более 300 населенных пунктов и пять городов, в том числе г. Канев. Город был освобожден частями 206-й стрелковой дивизии под командованием полковника В. П. Колесникова[70].

С именем древнего города Канева связан светлый образ великого Кобзаря. Здесь, на высокой круче над седым Днепром, находится могила Тараса Григорьевича Шевченко, великого сына Украины, посвятившего жизнь борьбе за свободу и счастье народа. В 1939 г., отмечая 125-летие со дня рождения поэта, благодарные потомки воздвигли на его могиле величественный памятник. Враги надругались над народной святыней, осквернили могилу поэта. Но рука советского патриота написала на плитах памятника: «Помстимось, батьку! Партизаны», И партизаны выполнили свое обещание. От руки народных мстителей погибла не одна тысяча захватчиков.

Могучий голос Шевченко звал наших воинов на подвиг во имя освобождения Родины. «Сыны мои, орлы мои, летите на Украину!» И вот они пришли, советские богатыри. И солнце свободы вновь засияло над древней землей великого Кобзаря.

Весть о новой победе советских войск на правобережье Днепра быстро облетела страну. Трудящиеся фабрик и заводов, шахт и рудников, колхозники и колхозницы с радостью встретили эту весть и ответили на нее новыми трудовыми подвигами. Жители освобожденных районов Украины, полные благодарности Красной Армии, вызволившей их из нацистского рабства, всеми силами стремились помочь доблестным советским воинам в их борьбе против ненавистного врага. Они беззаветно трудились, восстанавливая разрушенное хозяйство, самоотверженно работали на заводах, фабриках, на колхозных полях; с радостью вносили свои трудовые сбережения в фонд Красной Армии. Колхозники, колхозницы, рабочие и служащие Отаро-Керменчикского района Донецкой области к 5 февраля 1944 года внесли на постройку эскадрильи самолетов «Колхозник Донбасса» 1114 тыс. рублей, трудящиеся Климовского района Луганска внесли в фонд обороны 1026 тыс. рублей[71].

В кольце, образованном войсками 1-го и 2-го Украинских фронтов, была зажата крупная группировка противника. По данным отчетных карт генерального штаба сухопутных войск нацистской Германии, там находились управления 11-го и 42-го армейских корпусов, 57, 72, 88, 389-я пехотные дивизии, танковая дивизия СС «Викинг», корпусная группа «Б» (боевые группы 112, 255-й и 332-й пехотных дивизий), штурмовая бригада СС «Валлония», полк 168-й пехотной дивизии, полк 198-й пехотной дивизии, полк 14-й танковой дивизии, три дивизиона штурмовых орудий.

По показаниям солдат и офицеров противника, взятых в плен при уничтожении окруженной группировки, в кольце окружения находились также подразделения 82-й, 167-й пехотных дивизий, отдельный кавалерийский полк, отдельный пехотный батальон, 177, 810-й и 867-й охранные батальоны, 9 артиллерийских дивизионов, 7 инженерных и строительных батальонов, а также батальоны связи и штабные роты 11-го и 42-го армейских корпусов[72].

В общей сложности это составляло 10 дивизий и одну бригаду. Численность окруженной группировки достигала 80 тыс. человек, на ее вооружении имелось 1600 орудий и минометов и до 230 танков и штурмовых орудий. Командование окруженными войсками возглавил командир 11-го армейского корпуса генерал артиллерии Вильгельм Штеммерман.

Германское командование сначала делало вид, что окружение немецких войск под Корсунем является недоразумением, хотя и не совсем приятным. Немецкие генералы надеялись в скором времени ударом танковых дивизий прорвать фронт окружения и восстановить положение. Но проходил день за днем, и надежды гасли.

Основная масса солдат окруженных немецких войск с самого начала не разделяла оптимизма своих командиров. Но и солдат сначала успокаивали бодрые слова. Во всех подразделениях, как молитву, повторяли телеграмму командующего 1-й танковой армией: «Я вас выручу. Хубе». Не скупился на обещания и фюрер. В личной телеграмме Штеммерману Гитлер писал: «Можете положиться на меня как на каменную стену. Вы будете освобождены из котла. А пока держитесь до последнего патрона».

Бои по уничтожению войск противника начались одновременно с действиями на окружение, но с особой силой развернулись сразу же после завершения окружения. Нашим войскам приходилось отражать настойчивые, непрерывные попытки крупных танковых сил врага прорваться извне к окруженным войскам. Это обстоятельство обусловило исключительную напряженность обстановки, создавало ряд острых моментов и требовало от наших войск, командиров и штабов гибкости, маневренности и большого искусства.

Для уничтожения вражеской группировки привлекались 27-я армия 1-го Украинского фронта, 52-я, 4-я гвардейская армии и 5-й гвардейский кавалерийский корпус 2-го Украинского фронта — всего 13 стрелковых, 3 кавалерийские дивизии, 2 укрепленных района, а также средства усиления. В составе наших войск, действовавших на внутреннем фронте окружения, имелось около 2 тыс. орудий и минометов, 138 танков и самоходно-артиллерийских установок.

В боях под Корсунь-Шевченковским тактика врага несколько отличалась от той, которую он применял под Сталинградом. Там противник, ожидая помощи извне, стремился упорной обороной не допустить сжатия кольца окружения. Здесь же окруженные вражеские войска, рассчитывая на помощь извне, сами предпринимали неоднократные попытки вырваться из окружения, сосредоточивая на определенных направлениях сильные группировки.

Этой тактике немцев советские войска противопоставили свою тактику. Попытки вражеских частей вырваться из окружения неизменно отражались организованным сосредоточенным огнем. Измотав и обескровив противника в оборонительных боях, наши войска переходили в наступление. Ударами со всех направлений они стремились расчленить окруженную группировку, отсекали, а затем уничтожали отдельные группы и гарнизоны опорных пунктов.

Так, в первых числах февраля войска 4-й гвардейской и 52-й армий отразили атаки противника, а затем сильным ударом разгромили его опорный пункт в районе Городище. Части 5-го гвардейского корпуса окружили крупную группу противника в северной части населенного пункта Ольшана и к 5 февраля уничтожили ее. В это же время сильные атаки врага отражали войска 27-й армии в районе Стеблева. Здесь на широком фронте от Ольшаны до Богуслава (более 60 км) действовали 180-я, 337-я стрелковые дивизии и 159-й укрепленный район. В районе большого украинского села Квитки оборонялась 180-я стрелковая дивизия. Подразделения дивизии, понесшие потери в предыдущих боях, были малочисленны. На помощь частям дивизии пришли жители освобожденного села. Более 500 квитчан добровольно вступили в ее ряды и бок о бок с воинами мужественно отражали яростные атаки врага. Около 800 женщин, стариков и подростков строили оборонительные сооружения, подносили боеприпасы на передовые позиции, ухаживали за ранеными. За храбрость и отвагу, проявленные в боях, многие квитчане были удостоены правительственных наград.

В тылу врага действовали советские партизаны. В центре кольца окружения отважно сражались партизанские отряды имени Т. Г. Шевченко, «Истребитель», имени Боженко. С помощью партизан подразделения 206-й стрелковой дивизии 27-й армии овладели населенными пунктами Бровахи, Мартыновка, Таганча[73]. В тыл врага проникали и небольшие группы истребителей танков, созданные по указанию начальника инженерных войск 1-го Украинского фронта генерал-лейтенанта И. П. Галицкого. Из саперов 25-го и 38-го саперных батальонов 27-й армии было образовано 12 таких групп, четыре из них успешно действовали во вражеском тылу[74], производя внезапные, смелые налеты, уничтожая живую силу и технику противника.

Так, группа «охотников» за танками во главе со старшим лейтенантом Громцевым проникла в тыл вражеских войск и заминировала дорогу, по которой шло интенсивное движение немецких войск. Заложив мины, бойцы укрылись в придорожных кустах и стали ждать. Вскоре на дороге показалось штурмовое орудие, тянувшее прицеп, доверху нагруженный снарядами. Из-под гусениц взметнулось пламя, и раздался взрыв. Тяжелая бронированная машина грузно осела, охваченная пламенем, которое вскоре перекинулось на прицеп со снарядами.

Все теснее сжималось кольцо вокруг окруженной группировки. Под ударами советских войск враг оставлял одну позицию за другой, неся потери в людях и технике. Отступая, он терял свободу маневра по внутренним коммуникациям. К 8 февраля территория, занимаемая германскими войсками, полностью простреливалась нашей артиллерией.

В целях прекращения кровопролития советское командование 8 февраля предъявило командованию окруженных войск ультиматум с требованием о капитуляции. В ультиматуме говорилось: «Во избежание ненужного кровопролития, мы предлагаем Вам принять следующие условия капитуляции:

Все окруженные немецкие войска, во главе с Вами и с Вашими штабами, немедленно прекращают боевые действия.

Вы передаете нам весь личный состав, оружие, все боевое снаряжение, транспортные средства и всю технику неповрежденной.

Мы гарантируем всем офицерам и солдатам, прекратившим сопротивление, жизнь и безопасность, а после окончания войны возвращение в Германию или любую другую страну по личному желанию военнопленных.

Всему личному составу сдавшихся частей будут сохранены: военная форма, знаки различия и ордена, личная собственность и ценности, а старшему офицерскому составу, кроме того, будет сохранено и холодное оружие.

Всем раненым и больным будет оказана медицинская помощь.

Всем сдавшимся офицерам, унтер-офицерам и солдатам будет обеспечено немедленное питание.

Ваш ответ ожидается к 11.00 9 февраля 1944 года по московскому времени в письменной форме через Ваших личных представителей, которым надлежит ехать легковой машиной с белым флагом по дороге, идущей от Корсунь-Шевченковский через Стеблев на Хировка.

Ваш представитель будет встречен уполномоченным русским офицером в районе восточной окраины Хировка 9 февраля 1944 года в 11 часов 00 минут по московскому времени. Если Вы отклоните наше предложение сложить оружие, то войска Красной Армии и воздушного флота начнут действия по уничтожению окруженных Ваших войск и ответственность за их уничтожение понесете Вы»[75].

Для вручения ультиматума в штаб генерала Штеммермана были направлены советские парламентеры — подполковник А. П. Савельев, лейтенант А. В. Смирнов и рядовой А. Р. Кузнецов[76]. Однако командование окруженной группировки, веря обещаниям фюрера выручить войска, попавшие в «котел», отклонило ультиматум.

Наши войска продолжали решительные действия по уничтожению окруженных дивизий противника. Бои по всему фронту разгорелись с новой силой.

С конца января окруженные части врага не имели сухопутной связи со своими главными силами и, следовательно, не могли получать ни продовольствия, ни боеприпасов. Первое время они расходовали имевшиеся запасы, а также продовольствие, добытое путем беспощадного ограбления местного населения. Однако этого хватило ненадолго. Тогда германское командование попыталось наладить снабжение окруженных войск по воздуху, для чего привлекло большое количество транспортной авиации. Но и это не помогло. Наша истребительная авиация и зенитная артиллерия почти полностью блокировали с воздуха окруженные немецкие войска. В воздухе беспрерывно шли бои.

В один из февральских дней летчик-истребитель старший лейтенант Суриков со своим ведомым вел разведку над территорией врага. Вдруг он заметил несколько самолетов «Юнкерс-52», шедших на посадку в сопровождении истребителей. Сообщив об этом по радио в свою часть, Суриков решил атаковать врага. Стремительно ринувшись в бой, советские истребители подожгли один «Юнкерс» при посадке, а другой на земле и вернулись на свой аэродром, где уже готовилась к вылету большая группа истребителей. Вскоре 29 машин поднялись в воздух. В первой шестерке ведущим снова шел Суриков. При подходе к цели шестерка встретила 15 немецких истребителей, патрулировавших над аэродромом. Часть наших истребителей вступила в бой, а тем временем старшие лейтенанты Суриков и Базанов прорвались к аэродрому и атаковали вражеские транспортные самолеты, часть которых готовилась к взлету, а часть только что поднялась в воздух. Четыре раза атаковал Суриков. Один транспортный самолет он уничтожил на земле, другой при взлете. Заметив «Мессершмитт», поднимавшийся в воздух, Суриков стремительно налетел на него и, не дав развернуться, сбил. Старший лейтенант Базанов также атаковал аэродром и уничтожил один транспортный самолет. Вслед за первой прибывали и вступали в бой последующие группы советских истребителей. В результате непродолжительного, но напряженного воздушного боя группа вражеских самолетов была разгромлена. Немцы потеряли 13 транспортных самолетов и 10 истребителей[77].

Наращивание сил противника перед внешним фронтом

Войска 8-й армии Войска 1-й танковой армии Всего
31 января 1944 г.
167, 320, 376-я пехотные дивизии, 3, 11, 13, 14-я танковые дивизии, 202-й и 311-й дивизионы штурмовых орудий 34, 198-я пехотные дивизии, 17-я танковая дивизия Пехотных дивизий — 5, танковых дивизий — 5, дивизионов штурмовых орудий — 2. Люди — около 90 тыс. Танки и штурмовые орудия — 750
4 февраля 1944 г.
Те же и 8-й танковый батальон, 1-й батальон 26-го танкового полка Те же и 16-я танковая дивизия, танковая дивизия СС «Адольф Гитлер», 503, 506-й танковые батальоны, 249-й дивизион штурмовых орудий Пехотных дивизий — 5, танковых дивизий — 7, танковых батальонов — 4, дивизионов штурмовых орудий — 3. Люди — около 100 тыс. Танки и штурмовые орудия — около 1000
10 февраля 1944 г.
Те же и 106-я пехотная дивизия Те же и 1-я танковая дивизия, 203, 210, 261-й дивизионы штурмовых орудий Пехотных дивизий — 6, танковых дивизий — 8, танковых батальонов — 4, дивизионов штурмовых орудий — 6. Люди — более 110 тыс. Танки и штурмовые орудия — около 940

Советская авиация наносила удары и по аэродромам, с которых немецкие самолеты вылетали в район окруженной группировки. В результате одного из таких налетов наши летчики энергичной и внезапной атакой уничтожили на земле 29 самолетов и значительное количество повредили.

В то время, когда велись боевые действия по уничтожению окруженных вражеских войск, на внешнем фронте не затихали ожесточенные бои с крупными силами врага, пытавшимися прорвать оборону советских войск и выручить свои окруженные войска. Германское командование непрерывно усиливало войска на внешнем фронте и бросало их в бой, не считаясь с потерями. При этом в полосе 2-го Украинского фронта действовали войска 8-й немецкой армии, а в полосе 1-го Украинского фронта — 1-й танковой армии.

В составе некоторых немецких танковых дивизий (в основном в дивизиях СС) имелись тяжелые танковые подразделения танков «Тигр» и штурмовые орудия StuG III. Танки «Тигр» состояли также на вооружении 503-го и 506-го отдельных танковых батальонов вермахта.

Группировка советских войск на внешнем фронте к 3 февраля была следующей.

На участке от Тиновки до Звенигородки занимали оборону войска 1-го Украинского фронта: 104-й стрелковый корпус 40-й армии (58, 133, 136-я стрелковые дивизии), 6-я танковая армия в составе 47-го стрелкового корпуса (167-я и 359-я стрелковые дивизии), 5-го гвардейского танкового и 5-го механизированного корпусов.

От Звенигородки до Канижа оборонялись войска 2-го Украинского фронта: 5-я гвардейская танковая армия в составе 49-го стрелкового корпуса (6-я и 94-я гвардейские, 84-я и 375-я стрелковые дивизии), 18, 20-го и 29-го танковых корпусов, а также 53-я армия (1-я гвардейская воздушно-десантная, 6, 14-я гвардейская, 25, 66, 78, 80, 89, 138, 213-я и 214-я стрелковые дивизии)[78].

В общей сложности на внешнем фронте врагу противостояли 22 стрелковые дивизии, 4 танковых и механизированный корпус, имевшие вместе со средствами усиления около 150 тыс. человек, 2736 орудий и минометов, 307 танков и самоходно-артиллерийских установок.

Используя свое превосходство в танках и самоходных орудиях, а также рассчитывая на мощный танковый таран тяжелых танков «Тигр» и штурмовых орудий, враг надеялся пробиться к окруженным дивизиям.

В конце января — первых числах февраля противник особенно настойчиво пытался пробиться к окруженным войскам в полосе 2-го Украинского фронта в районах Ново-Миргорода, Толмача. Здесь он сосредоточил 3, 11, 13-ю и 14-ю танковые дивизии 8-й армии. В это время окруженная группировка, занимавшая городищенский выступ, находилась ближе всего к внешнему фронту именно в этом месте. Она также пыталась наносить удар из района Городище (10 км севернее Вязовок) на юг.

Однако упорным сопротивлением войск 2-го Украинского фронта удары противника на внешнем фронте были сорваны. Вскоре войска 52-й и 4-й гвардейских армий ликвидировали городищенский узел сопротивления. При этом часть вражеских войск была отсечена от основных сил и уничтожена.

Тогда германское командование перенесло центр тяжести боев на внешнем фронте в полосу 1-го Украинского фронта, в район Рыжановка, Ризино. Здесь командующий 1-й танковой армией генерал Хубе сосредоточил 16-ю, 17-ю танковые дивизии, 1-ю танковую дивизию СС «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер», 503-й и 506-й танковые батальоны. 6 февраля сюда подошли передовые подразделения 1-й танковой дивизии, а 10 февраля — вся дивизия в полном составе. Эта сильная группировка из четырех танковых дивизии, двух тяжелых танковых батальонов и четырех дивизионов штурмовых орудий и должна была пробиться к окруженным через Лисянку. Это направление не было случайным потому, что окруженная группировка, удерживая стеблевский выступ, находилась ближе всего к внешнему фронту.

4 февраля 1-я танковая армия врага силами 16-й и 17-й танковых дивизий, танковой дивизии СС «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер», 503-го и 506-го танковых батальонов при поддержке дивизиона штурмовых орудий нанесла удар в районе Ризино. А днем раньше возобновила атаки 8-я немецкая армия силами 3, 11-й и 13-й танковых дивизий, 8-го танкового батальона и батальона 26-го танкового полка в районе Толмач, Искренное.

Советские войска встречали наступление врага организованным огнем. Особенно важную роль в отражении атак противника играла артиллерия.

8-я армия, наступавшая в полосе 2-го Украинского фронта, не достигла успеха. 1-я танковая армия, бросив в бой большое количество танков против нашего 47-го стрелкового корпуса, сумела вклиниться в его оборону, что создало опасность прорыва врага к окруженным дивизиям.

Советское командование приняло меры к локализации и ликвидации прорвавшегося противника. Командующий 1-м Украинским фронтом отдал распоряжение ввести в сражение 2-ю танковую армию (3-й и 16-й танковые корпуса) под командованием генерал-лейтенанта танковых войск С. И. Богданова. Армия, только что прибывшая из резерва Ставки, имела в своем составе 372 танка и самоходно-артиллерийские установки. В этой армии имелись тяжелые танки ИС и только что поступившие на вооружение самоходно-артиллерииские установки ИСУ-122.

С утра 6 февраля 2-я танковая армия атаковала врага[79] во взаимодействии с частями 40-й армии и 6-й танковой армии. Этот неожиданный удар по врагу привел не только к тому, что дальнейшее продвижение противника было остановлено. В развернувшемся танковом сражении некоторые части врага были окружены и уничтожены в районе Косяковка, Кучковка, а в целом вся группировка отброшена на ряде участков назад.

Тем не менее вклинение в нашу оборону сохранилось. Все говорило о том, что враг готовится возобновить наступление и с этой целью подтягивал 1-ю танковую дивизию и три дивизиона штурмовых орудий.

Советское командование учитывало это. Были приняты новые меры по усилению обороны. 8 февраля в район Лисянки для занятия прочной круговой обороны была выдвинута 8-я гвардейская танковая бригада 20-го танкового корпуса 5-й гвардейской танковой армии с 1895-м самоходно-артиллерийским полком и одним полком 31-й истребительно-противотанковой бригады[80].

К 4 часам утра 9 февраля бригада с указанными частями усиления заняла для обороны район Лисянки.

Кроме того, 20-й танковый корпус получил задачу засадами танков и артиллерии перекрыть дороги, идущие на север и на юг от Казацкое и Тарасовка (оба пункта в 15–18 км северо-восточнее Звенигородки), 18-й танковый корпус — засадами танков перекрыть дороги в районе Топильно (12 км северо-западнее Шполы), 29-й танковый корпус — в районе Сердеговка (15 км северо-восточнее Шполы)[81].

Силами инженерных и артиллерийских частей фронта, а также за счет средств усиления 27, 4-й гвардейской армий и 5-й гвардейской танковой армии в коридоре, отделявшем окруженные войска противника от внешнего фронта, были организованы противотанковые опорные пункты, основу которых составляли части истребительно-противотанковой артиллерии.

К исходу 10 февраля противник закончил свои приготовления к новому удару. В районе Ризино 1-я немецкая танковая армия имела танковую группировку из четырех танковых дивизий (1, 16, 17-я, 1-я танковая дивизия СС «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер»), двух танковых батальонов и четырех дивизионов штурмовых орудий. 8-я немецкая армия, перегруппировав силы 11, 13-й и 14-й танковых дивизий, создала ударную группировку в районе Ерки, откуда она должна была нанести удар на Лисянку.

Одновременно командование окруженной группировки стягивало в район Стеблева для удара через Шандеровку на Лисянку части двух пехотных дивизий, тяжелый танковый батальон 5-й танковой дивизии СС «Викинг», штурмовую бригаду СС «Валлония».

Этими ударами вражеское командование намеревалось решить сразу две задачи: вывести из окружения свои соединения и одновременно окружить советские войска, действовавшие в районе Рыжановки, Лисянки, Звенигородки.

11 февраля в 11 часов германское войска вновь перешли в наступление на внешнем фронте[82]. Почти на всем протяжении внешнего фронта окружения снова завязались тяжелые бои.

В полосе 2-го Украинского фронта, в районе Ерки, противник потеснил боевое охранение 375-й стрелковой дивизии 49-го стрелкового корпуса. К исходу дня врагу удалось занять ст. Звенигородку, Ерки, Скалеватку[83]. Дальнейшее наступление танковых дивизий противника на этом участке было задержано упорным сопротивлением частей 375-й стрелковой дивизии под командованием полковника Н. Е. Цыганкова и частей 20-го танкового корпуса генерал-лейтенанта танковых войск И. Г. Лазарева.

В полосе 1-го Украинского фронта, в районе Ризино, врагу удалось добиться значительно большего успеха. Здесь действовали главные силы ударной группировки противника. Несмотря на упорное сопротивление 167-й и 359-й стрелковых дивизий 47-го стрелкового корпуса, враг сумел прорвать нашу оборону и выйти в район Лисянки. Но дальше противник продвинуться не смог.

12 февраля войска окруженной группировки нанесли удар из района Стеблева на юго-запад[84] в надежде прорвать внутренний фронт наших войск, выйти в район Лисянки и соединиться со своими танковыми дивизиями. На этом направлении завязались тяжелые бои, нередко переходившие в рукопашные схватки. Враг бросал в бой все новые и новые силы и шел напролом. Ему удалось выйти в район Шандеровки, в результате чего расстояние между окруженной группировкой и танковыми дивизиями, прорвавшимися в район Лисянки, сократилось до 10–12 км.

В специальной телеграмме, направленной в адрес представителя Ставки Маршала Советского Союза Г. К. Жукова и командующего 1-м Украинским фронтом генерала армии Н. Ф. Ватутина, Верховное Главнокомандование указало на причины создавшегося положения. Ставка отмечала, что прорыв противника из района Стеблева в Шандеровку произошел вследствие следующих причин. «Во-первых, не было общего плана уничтожения корсуньской группировки противника совместными усилиями 1-го и 2-го Украинских фронтов.

Во-вторых, слабая по своему составу 27-я армия не была своевременно усилена.

В-третьих, не было принято решительных мер к выполнению указаний Ставки по уничтожению в первую очередь стеблевского выступа противника, откуда вероятнее всего можно было ожидать попыток его прорыва»[85].

В этой напряженной обстановке Верховное Главнокомандование и командование фронтов, чтобы не допустить дальнейшего продвижения противника и быстрее уничтожить его окруженную группировку, приняли ряд энергичных мер. На угрожаемые направления были срочно переброшены с других участков стрелковые войска, артиллерия, инженерные части.

В частности, командующий 1-м Украинским фронтом передал в состав 27-й армии 202-ю стрелковую дивизию[86].

Командующий 2-м Украинским фронтом отдал приказ к 10 часам 12 февраля сосредоточить в районе Майдановки (10 км юго-восточнее Лисянки) 27-ю отдельную танковую бригаду 5-й гвардейской танковой армии с задачей организовать засады и занять прочную противотанковую оборону, чтобы не допустить прорыва противника от Лисянки к окруженной группировке. С выходом в этот район 27-я танковая бригада из состава 5-й гвардейской танковой армии переподчинялась командующему 4-й гвардейской армией[87]. Несколько ранее командующему 4-й гвардейской армией была подчинена 80-я танковая бригада 20-го танкового корпуса (корпус имел 8-ю гвардейскую, 80-ю, 155-ю танковые и 7-ю гвардейскую мотострелковую бригады) для содействия стрелковым соединениям этой армии в уничтожении окруженного противника.

110-я танковая бригада 18-го танкового корпуса (18-й танковый корпус имел 110, 170, 181-ю танковые и 32-ю мотострелковую бригады), находившаяся в районе Октябрь (4 км северо-восточнее Лисянки), переподчинялась командиру 20-го танкового корпуса[88].

Оборона 375-й стрелковой дивизии 49-го стрелкового корпуса распоряжением командующего 5-й гвардейской танковой армией была усилена частями 18-го танкового корпуса. При этом одну бригаду было приказано поставить в засады в узлах дорог, а две другие держать в резерве в районе Богачевка, Михайловка (10 км северо-восточнее Звенигородки) на случай прорыва противника[89].

Маршал Советского Союза И. С. Конев, вспоминая об этом эпизоде, писал: «12 февраля 1944 года около 12 часов меня по ВЧ вызвал Верховный Главнокомандующий.

— В Ставке есть данные, — сказал И. В. Сталин, — что окруженная группировка прорвала фронт 27-й армии и уходит к своим. Какова обстановка у соседа?

Я доложил:

— Не беспокойтесь, товарищ Сталин. Окруженный противник не уйдет. Наш фронт принял меры. Для обеспечения стыка с 1-м Украинским фронтом и для того, чтобы загнать противника обратно в котел, мной в район обозначившегося прорыва были выдвинуты войска 5-й гвардейской танковой армии и 5-й кавалерийский корпус.

Сталин спросил:

— Это вы сделали по своей инициативе? Ведь это за разграничительной линией фронта.

Я подтвердил:

— Да, по своей.

— Это очень хорошо. Мы посоветуемся в Ставке и о своем решении сообщим Вам»[90].

Через несколько часов последовало важное решение Ставки об объединении всех сил, нацеленных на уничтожение окруженного противника, в одних руках — командующего 2-м Украинским фронтом. В директиве Ставки Верховного Главнокомандования по этому поводу говорилось следующее: «Ввиду того, что для ликвидации корсуньской группировки противника необходимо объединить усилия всех войск, действующих с этой задачей, и поскольку большая часть этих войск принадлежит 2-му Украинскому фронту, Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

Возложить руководство всеми войсками, действующими против корсуньской группировки противника, на командующего 2-м Украинским фронтом с задачей — в кратчайший срок уничтожить корсуньскую группировку немцев. В соответствии с этим 27-ю армию в составе 180, 337, 203 сд, 54,159 УР[91] и всех имеющихся частей усиления передать с 24 часов 12.02.44 г. в оперативное подчинение командующего 2-м Украинским фронтом. Снабжение 27-й армии всеми видами оставить за 1-м Украинским фронтом. Командующему 2-м Украинским фронтом связь со штабом 27-й армии до установления прямой связи иметь через штаб 1-го Украинского фронта»[92].

В соответствии с той же директивой Ставки на 1-й Украинский фронт возлагалась задача не допустить прорыва противника с внешнего фронта в своей полосе. Маршалу Г. К. Жукову вменялось в обязанность координировать действия войск 1-го и 2-го Украинских фронтов на внешнем фронте окружения.

Одновременно был решен вопрос и о перераспределении усилий авиации фронтов: 5-я воздушная армия в качестве главной задачи должна была содействовать войскам в уничтожении окруженного врага, а 2-я воздушная армия — вести борьбу с противником на внешнем фронте.

Во исполнение указаний Ставки командующий 2-м Украинским фронтом принял новые меры к усилению наиболее опасных направлений и быстрейшему разгрому окруженных дивизий противника.

Маршал Советского Союза И. С. Конев писал: «Получив директиву Ставки, я сейчас же решил вылететь к командующему 4-й гвардейской армией И. К. Смирнову для того, чтобы быть ближе к войскам, тут же на месте принимать необходимые меры, дабы не допустить выхода противника из кольца, а также связаться с 27-й армией.

Меня все время беспокоило положение 27-й армии, отсутствие с ней прямой связи. Поэтому, как только я прибыл на КП Смирнова, вызвал начальника связи армии и представителя связи штаба фронта, которым приказал принять оперативные меры и проложить связь напрямую по коридору прорыва на пункт управления командующего 27-й армией С. Г. Трофименко, находившегося в то время в деревне Джурженцы»[93].

В сложившейся обстановке командующий 2-м Украинским фронтом уточнил задачи всем армиям.

52-я армия — не выталкивать противника, а выходить на его пути, отрезать по частям, сковать его силы и не давать ему возможности маневрировать.

27-я армия — стойко оборонять занимаемые позиции. Ее 180-я стрелковая дивизия была передана в состав 4-й гвардейской армии, а вновь прибывшая 202-я стрелковая дивизия вышла в район Хиженцы.

4-я гвардейская армия — наступать с юга на север; рассекать противника на части и пленить его. Иметь на внешнем фронте заслон от наступающей группировки противника со стороны Лисянки[94].

Для исхода операции исключительно важное значение имело использование такой силы, как 5-я гвардейская танковая армия.

Еще в 23 часа 45 минут 12 февраля командующий армией доносил командующему фронтом, что он поставил 29-му танковому корпусу задачу «с 6.3013.2.44 г. перейти в решительное наступление и нанести главный удар через Шандеровка на Стеблев, с задачей — уничтожить противника в районе Стеблев, Скрипченцы, Хильки и полностью восстановить окружение противника, отбросив его за р. Рось. Частью сил по ходу обстановки оказать помощь 5 гв. кк в уничтожении противника в районе Ново-Буда»[95].

Таким образом, если учесть предыдущие и особенно последующие передвижения частей 5-й гвардейской танковой армии, то вывод напрашивается сам собой — теперь армия своими главными силами с обороны на внешнем фронте в районе Звенигородки решительно перенацеливается на наиболее ответственные участки: в район Лисянки, где рвались танковые силы врага с внешнего фронта, и в район Стеблева, где противник стремился прорваться из кольца окружения.

Результаты перегруппировки 29-го танкового корпуса не замедлили сказаться. 13 февраля корпус выбил противника из Ново-Буды и потеснил его в районе Комаровки, что резко изменило обстановку в районе Шандеровки: враг здесь был не только остановлен, но и отброшен назад на 1,5–2 км.

13 февраля командующий фронтом отдал новую директиву: 5-ю гвардейскую танковую армию главными силами (18, 29-й танковые корпуса, часть сил 20-го танкового корпуса с 27-й гвардейской танковой бригадой) к 6 часам утра 14 февраля вывести в район Джурженцы, Петровское, Комаровка с задачей не допустить соединения главной группировки противника, наступающей на Лисянку, с окруженной группировкой врага[96].

Таким образом, процесс перенацеливания 5-й гвардейской танковой армии полностью завершался.

К 16 часам 14 февраля армия занимала следующее положение.

29-й танковый корпус двумя бригадами (25-я и 32-я танковые бригады) вел бой в районе н/п Комаровка.

18-й танковый корпус занял оборону в районе Хиженцы, Октябрь, опушка леса юго-восточнее Комаровки частью на внутреннем (170-я танковая бригада) и главными силами (110-я и 181-я танковые и 32-я мотострелковая бригады) на внешнем фронте.

20-й танковый корпус, сдав оборону в районе Звенигородки частям 49-го стрелкового корпуса, 155-ю танковую бригаду выдвинул в район Лисянки, где уже вела бой 8-я гвардейская танковая бригада.

27-я гвардейская танковая бригада находилась в Джурженцах[97].

Перегруппировка армии в условиях распутицы была чрезвычайно трудным делом. Поэтому командующий армией приказал 20-му и 18-му танковым корпусам все неходовые танки оставить на прежних рубежах[98]. В связи с этим в новые районы бригады вышли, имея по 5–14 танков[99]. Но в то же время командарм 5-й гвардейской танковой отдал распоряжение: для более жесткой обороны в новом районе на буксире за танками перевести 462-й истребительно-противотанковый полк, который находился в районе стыка дорог в 2 км западнее Михайловки[100]. Этот полк, как и другие артиллерийские полки, впоследствии сыграл важную роль при отражении последней попытки окруженных войск вырваться из окружения.

В связи с переброской главных сил 5-й гвардейской танковой армии в район Комаровки, Лисянки, Почапинцы ее 49-й стрелковый корпус 13 февраля был передан в состав 53-й армии. Корпус к этому времени был усилен 110-й гвардейской и 233-й стрелковыми дивизиями. 110-я гвардейская стрелковая дивизия заняла оборону в районе Звенигородки. В состав корпуса на 13 февраля входили 6-я гвардейская воздушно-десантная, 94-я и 110-я гвардейские, 84, 233-я и 375-я стрелковые дивизии.

В целях устранения угрозы прорыва противника в районе Шандеровки командующий 2-м Украинским фронтом дал указание авиации 5-й воздушной армии усилить удары по окруженным дивизиям.

2-я воздушная армия наносила мощные удары по танковой группировке противника в районе Лисянки. Вместе с авиацией 10-го корпуса ПВО она организовала воздушную блокаду окруженной группировки противника. Для снабжения 2-й и 6-й танковых армий была привлечена 326-я ночная бомбардировочная дивизия, совершившая с 8 по 16 февраля 322 самолето-вылета, доставив наземным частям 49 т горюче-смазочных материалов и 70 т боеприпасов[101].

В результате решительных мер, принятых командованием фронта и армий, положение в районе Лисянки и у Шандеровки было укреплено. Враг был остановлен. Его очередная попытка вывести окруженные дивизии из «котла» окончилась провалом.

К 12 февраля линия фронта вокруг окруженной группировки противника достигала 35 км. Весь «котел» имел в поперечнике не более 12 км. На этом небольшом пространстве сгрудились все оставшиеся вражеские войска — около половины первоначального состава. О положении немецких войск свидетельствуют показания командира 246-го пехотного полка 88-й пехотной дивизии, взятого в плен нашими войсками. Он заявил: «Зажатые в кольце, части дивизии были перемолоты. Начиная с 15 февраля полк, которым я командовал, перестал существовать как единая воинская часть. Штаба у меня фактически не было, большинство офицеров выбыло из строя»[102].

После провала этой попытки спасти окруженные дивизии Гитлер отдал им еще один приказ, в котором требовал от солдат и офицеров принести себя в жертву, чтобы задержать на некоторое время советские дивизии. В этом приказе солдатам и офицерам предлагалось кончать жизнь самоубийством, если их положение станет безвыходным. Взятый в плен врач танковой дивизии СС «Викинг» на допросе показал: «Наш лазарет и перевязочный пункт были расположены в Корсуне. За период с 1 по 14 февраля к нам поступило 440 легкораненых солдат и офицеров. Тяжелораненые в лазарет не поступали. Мне известно, что офицеры, выполняя приказ Гитлера, пристреливали всех тяжелораненых немецких солдат»[103].

Дни окруженной группировки германских войск были сочтены. 14 февраля войска 52-й армии овладели ее основным опорным пунктом — районным центром Киевской области г. Корсунь-Шевченковский[104], захватив при этом 18 транспортных самолетов, 20 орудий, 5 танков, 6 складов с боеприпасами и продовольствием. В освобождении города участвовали войска 73-го стрелкового корпуса под командованием генерал-майора П. Ф. Батицкого в составе 294-й стрелковой дивизии полковника Л. Г. Сергеева и части сил 206-й стрелковой дивизии полковника П. Колесникова. Вслед за Корсунь-Шевченковским под ударами наших войск пало еще несколько сильно укрепленных опорных пунктов противника — Яблоновка, Тараща, Стеблев. Кольцо вокруг окруженных войск сжалось до предела.

К 16 февраля окруженные войска занимали всего лишь три населенных пункта — Шандеровку, Хильки и Комаровку.

Немцам стало ясно, что на помощь извне рассчитывать нечего. Командование окруженной группировки решило предпринять последнюю отчаянную попытку пробиться к своим главным силам. Войска стягивались в район Шандеровки.

Было решено прорываться по трем направлениям на фронте около 4,5 км. В первом эшелоне должны были действовать: в северной группе — 112-я пехотная дивизия, в центре — танковая дивизия СС «Викинг» и бригада СС «Валлония», в южной группе — 72-я пехотная дивизия. За первым эшелоном двигались остатки других дивизий[105]. При этом в центральной группе под охраной уцелевших танков должны были следовать в бронетранспортерах генералы и старшие офицеры. Северная и южная группы, не имевшие танков, заранее обрекались на гибель: они должны были выполнить роль заслонов для центральной группы. Сами же войска были построены в пять колонн.

Даже в этой обстановке немцы продолжали чудовищные злодеяния. В Шандеровке они согнали советских людей в церковь и школу и подожгли их. Нацисты бегали по хатам, расстреливали беззащитных стариков, женщин, детей, а дома жгли. Из полыхавшей церкви, из школы, из хат неслись крики отчаяния и проклятия озверевшим выродкам.

К полуночи 16 февраля разыгралась пурга; земля побелела, небо заволокла снежная пелена. Видимость сократилась до предела. Это подбодрило окруженных. Появилась надежда прорваться, проскользнуть незаметно.

Ночью командующему 2-м Украинским фронтом сообщили о скоплении врага в Шандеровке. Генерал армии И. С. Конев позвонил командующему 5-й воздушной армией генералу К. Горюнову и попросил летчиков вылететь на боевое задание в столь сложной обстановке. 18 экипажей По-2 382-го полка 312-й ночной бомбардировочной авиационной дивизии откликнулись на призыв командующего фронтом и, несмотря на пургу, поднялись в воздух. Первым вылетел самолет капитана В. А. Заевского и штурмана младшего лейтенанта В. П. Лакатоша. Полет в пургу, когда не видно ни земли, ни неба, а сильный ветер швыряет легкую машину из стороны в сторону, — по обычным понятиям почти невозможен. Но задачу надо было выполнить. Первый самолет сбросил зажигательные бомбы. Загорелись вражеские машины и повозки. Затем сбросили бомбы другие самолеты[106]. Одновременно по врагу нанесла удар советская артиллерия.

Пока немцы приводили в порядок части, попавшие под бомбежку и артиллерийский обстрел, время перевалило далеко за полночь. Около четырех часов ночи их передовые части подошли к окопам советских войск.

Сосредоточенный удар вражеских колонн приняли на себя соединения 27-й, 4-й гвардейской и 5-й гвардейской танковой армий. Особенно трудные бои пришлось выдержать 5-й гвардейской воздушно-десантной, 180-й и 202-й стрелковым дивизиям, где наступали главные силы врага. Обе стороны сражались отчаянно. Ливень пуль, залпы реактивной артиллерии и минометов обрушились на колонны противника. И все смешалось. Колонны распались. В разных пунктах обороны вспыхнули кровопролитные, смертельные схватки. На отдельных участках врагу удалось прорваться через боевые порядки полков первого эшелона и продвинуться к окраинам населенных пунктов Джурженцы и Почапинцы.

На окраине с. Почапинцы героически сражались курсанты учебного батальона 41-й гвардейской стрелковой дивизии генерал-майора К. Н. Цветкова[107]. Курсант Н. Е. Сергиенко и его товарищи уничтожили несколько десятков немцев и 36 солдат взяли в плен. В районе пос. Октябрь врага встретили артиллеристы 438-го истребительно-противотанкового полка под командованием подполковника В. К. Новикова[108]. Толпы вражеских солдат подходили к огневым позициям; артиллеристы отбивали их натиск огнем прямой наводки. Когда отдельные нацисты прорывались непосредственно к орудиям, в дело вступали автоматы, винтовки и гранаты. Всего 17 февраля полк уничтожил два вражеских танка, одно орудие, более 1000 солдат и офицеров и 200 немцев взял в плен. Исключительную храбрость и мужество проявил в этом бою расчет орудия старшего сержанта А. Е. Харитонова. Отважным воинам В. К. Новикову, Е. Сергиенко, А. Е. Харитонову было присвоено звание Героя Советского Союза.

В то время как стрелковые войска отражали удар противника с фронта, с флангов перешли в атаку войска 18-го, 29-го танковых и 5-го гвардейского кавалерийского корпусов. Мощным ударом они уничтожили разрозненные колонны и группы противника. Небольшой группе вражеских танков и бронетранспортеров с генералами и старшими офицерами, которые были вынуждены оставить свои войска на поле сражения, удалось прорваться в Лисянку[109].

О последних днях окруженной группировки рассказали позднее пленные из танковой дивизии СС «Викинг»: «Наша дивизия, насчитывавшая около 7 тыс. солдат и офицеров, за две недели потеряла более 4 тыс. человек. Нам приходилось все время отступать под ураганным огнем русских. Дороги были запружены брошенными машинами и орудиями. Мы были в отчаянии. В ночь на 17 февраля солдатам выдали по усиленной порции водки и разрешили съесть неприкосновенный запас продуктов. В 2 часа был объявлен приказ, в котором говорилось, что на помощь извне больше нечего рассчитывать. На рассвете была предпринята последняя и самая отчаянная попытка вырваться из кольца. Впереди шла дивизия СС „Викинг“, за ней бригада „Валлония“… Всего в колонне было около 8 тыс. солдат и офицеров. Пушки, автомашины, все военное имущество и даже личные вещи было приказано бросить. Едва мы прошли 300 м, как на нас напали русские танки. Они ворвались в гущу колонн и гусеницами утюжили и давили ряды солдат. За танками появились казаки. Вся колонна была уничтожена. На следующий день утром мы сдались в плен»[110].

Лейтенант Лейнвебер из 57-й пехотной дивизии немцев так говорил о событиях этих дней: «В последний день русские учинили нам невиданное побоище. Толпы солдат, как стадо баранов, метались из стороны в сторону, но нигде не могли укрыться от убийственного огня. Весь район был устлан трупами. Жутко было смотреть на эту картину. В этот день много тысяч немецких солдат и офицеров поплатились своей жизнью за авантюру немецкого командования»[111].

Говоря о судьбе этой дивизии, можно было бы добавить показания еще одного немца, который позднее перешел на сторону советских войск. Он сообщил: «В конце января меня в составе маршевого батальона послали на фронт на пополнение 57-й дивизии. Почти 20 дней мы находились в пути, не вылезая из вагонов. Но дивизия так и не дождалась пополнения. В феврале она попала в окружение в районе Корсунь-Шевченковского и была целиком уничтожена. После этого батальон отправили в город Мелец (Польша). Здесь началось формирование новой дивизии, которой присвоили номер 57. В конце апреля заново сформированная 57-я пехотная дивизия выехала на фронт по маршруту Брест-Литовск — Минск — Орша». Пленный унтер-офицер из той же дивизии продолжал: «С первого же дня пребывания на фронте мы чувствовали себя очень неуверенно. Солдаты говорили: „Русские уже уничтожили одну 57-ю дивизию в районе Корсунь-Шевченковский, они доберутся и до нас“. Дело дошло до того, что офицеры запретили нам говорить о прошлом дивизии и упоминать название Корсунь-Шевченковский»[112].

К исходу 17 февраля окруженная вражеская группировка была ликвидирована. 18 февраля завершилось уничтожение последних разрозненных групп врага, укрывшихся в лесах и оврагах.

Во время прорыва из окружения погиб командующий немецкой группировкой генерал артиллерии Штеммерман. В его смерти также было много неясного. Об обстоятельствах его гибели доложил советскому командованию (из 27-й армии) пленный обер-ефрейтор Герхард Мюллер. Отбившись от своей части во время прорыва с 16 на 17 февраля, он долго бродил по лесу, затем шел по полю и в балке увидел группу из четырех человек. Здесь был солдат из 5-й дивизии СС «Викинг», два офицера и генерал артиллерии Штеммерман. Герхард Мюллер присоединился к группе, надеясь вместе с ней выйти из окружения. Отдохнув, немцы стали выбираться из балки. Генерал шел впереди, оторвавшись от основной группы метров на 200, и вдруг, преодолевая одну из высоток, неожиданно упал лицом в снег. Офицеры тотчас подбежали к нему и пытались узнать о его самочувствии, но генерал ничего не отвечал. Приблизившись к месту трагедии, Герхард Мюллер из разговора понял — умерший человек и есть командующий окруженной группировкой генерал артиллерии Штеммерман. Был ли он убит или умер вследствие какой-либо другой причины, немецкий военнослужащий не сообщил. Сам Герхард Мюллер пытался выходить из окружения в одиночку, но уже через 30 минут был взят в плен советскими войсками.

Вопреки победным реляциям советского командования ликвидация окруженной немецкой группировки проходила в очень тяжелых условиях. Например, к исходу дня 17 февраля командир 180-й краснознаменной стрелковой дивизии 27-й общевойсковой армии бросил в бой последние резервы: роту связи и офицеров штаба дивизии. И все-таки в общей неразберихе большей части командования окруженной группировки 5-й танковой дивизии СС «Викинг» и штурмовой бригаде СС «Валлония» удалось выбраться из окружения. Когда 17 февраля основная группа вышла в расположение 3-го танкового корпуса вермахта, прикрывавшие ее отход валлонцы оказались на грани полного уничтожения. Тогда дивизия «Викинг» развернула уцелевшие танки и прикрыла отход бригады к первой линии немецкой обороны. Немецкий прорыв стал возможен вследствие определенного стечения обстоятельств, которое упоминается в советских штабных документах (разведотделы опрашивали пленных немцев. — Примеч. авт.). Согласно показаниям пленных ситуация развивалась несколько иначе, чем планировало германское командование. Все войска были разбиты на 5 колонн, которые должны были прорываться в трех направлениях: первое — из Шендеровки на Хильки, Джурдженцы и Лисянку; второе — из Шендеровки на юго-восток от н/п Джурдженцы; третье — из Шендеровки на Комаровку, между лесом, что южнее и юго-западнее Комаровки. В первом направлении прорыва участвовала 112 пд вермахта, во втором — 72 пд, в третьем — 5 тд СС «Викинг» и шбр «Валлония». Четвертую и пятую группу прорыва составляли 88 пд, 213-я охранная дивизия, 417 пп 168-й пехотной дивизии (вероятно, они двигались за наиболее боеспособными соединениями вторым эшелоном). Движение началось 01.00 17 февраля 1944 года. Но так получилось, что танковая дивизия СС «Викинг» и штурмовая бригада СС «Валлония» сбились со своего маршрута и вышли на «средний» путь. То есть оборона советских войск подверглась удару дважды. Пехотная дивизия вермахта «первой волны» во время прорыва была уничтожена, а советская оборона ослаблена. Под повторными ударами более сильных эсэсовских частей утром 17 февраля оборона соединений Красной Армии на этом участке стала очаговой. В течение нескольких часов советские солдаты могли только обстреливать выходящие из «котла» немецкие войска, но не имели подкреплений для того, чтобы этот прорыв ликвидировать. Под огнем большая часть германских частей рассыпалась на мелкие группы. В одной из них вышел из окружения командир 112 пд (и.о. командира 42-го армейского корпуса) генерал-майор Либ, двигаясь в конном строю с 7 офицерами своего штаба. В другой, о которой говорилось выше, погиб командир 11-го армейского корпуса и окруженной группировки генерал Штеммерман (в документах 329-го гвардейского полка реактивных минометов указано, что именно залпом 2-го дивизиона этой части на безымянной высоте между Комаровкой и н/п Петровское был убит генерал Штеммерман. — Примеч. авт.). К вечеру 17 февраля резервы подошли, «котел» был надежно запечатан и советские войска начали отлавливать оставшихся в зоне окружения немецких солдат. Таким образом, благодаря счастливой случайности более или менее организованно вышли из окружения 5 тд СС «Викинг» и шбр СС «Валлония» вместе с командирами, которые возглавляли эти соединения — Гербертом Гилле и Леоном Дегрелем.

18 февраля Москва от имени Родины 20 артиллерийскими залпами из 224 орудий возвестила всему миру о новой блестящей победе советского оружия. Войскам, завершившим ликвидацию крупной вражеской группировки, а также лично командующему 2-м Украинским фронтом была объявлена благодарность. Многие части и соединения получили почетное наименование «Корсунь-Шевченковских». За отвагу и героизм десятки советских воинов были удостоены звания Героя Советского Союза, а тысячи награждены орденами и медалями СССР.

Командующий 2-м Украинским фронтом И. С. Конев за умелое руководство войсками при окружении и уничтожении корсунь-шевченковской группировки противника был удостоен воинского звания «Маршал Советского Союза», которое было присвоено ему 20 февраля 1944 года Командующему 5-й гвардейской танковой армией П. А. Ротмистрову 21 февраля было присвоено звание «маршал бронетанковых войск».

Однако вследствие интриг о войсках 1-го Украинского фронта, совершивших основную «работу» по окружению немецких войск, не было сказано ни слова. Конев получил звание маршала, а Ватутин не получил даже благодарности.

После уничтожения окруженной группировки советские войска обрушили свой удар на танковые дивизии врага, прорвавшиеся извне в район Лисянки, и вскоре отбросили их в район Ризино. За все время боев на внешнем фронте противник потерял до 27 тыс. солдат и офицеров убитыми и до 1500 пленными, 446 орудий, 1638 автомашин[113].

В результате успешного проведения Корсунь-Шевченковской операции советские войска добились крупного оперативно-стратегического результата.

В ходе упорных боев 10 дивизий и 1 бригада противника были уничтожены. Немцы потеряли 55 тыс. солдат и офицеров убитыми и ранеными, 18 200 пленными, а также большое количество боевой техники и вооружения. Около 2–3 тыс. солдат и офицеров враг сумел вывезти из окружения транспортными самолетами.

Лишившись 10 дивизий и бригады и пытаясь скрыть это от немецкого народа, руководство рейха провело пропагандистскую акцию. Оно объявило, что окруженные дивизии прорвались к своим войскам, что частично и было правдой. В ставку фюрера были срочно вызваны для награждения вырвавшиеся из «котла» генерал-майор Гилле — командир 5-й танковой дивизии СС «Викинг» и генерал-майор Либ, командир 112-й пехотной дивизии, а затем и.о. командира 42-го корпуса вермахта, а также командир бригады СС «Валлония» Леон Дегрель.

Гитлер лично вручил командиру 5 тд СС «Викинг» «мечи» к Рыцарскому кресту с дубовыми листьями. Вручая Рыцарский крест Леону Дегрелю, нацистский вождь произнес: «Если бы у меня был сын, я бы хотел, чтобы он был похож на Вас…» Получил посмертно высшую награду и генерал Штеммерман, труп которого был подобран на поле боя 18 февраля 1944 года.

По поводу численности прорвавшихся из окружения германских войск много кривотолков. В книге Манштейна «Утерянные победы» он, не считаясь с фактами, заявлял, что в окружение якобы попало всего 40 тыс. человек, из них 30 тыс. вышли. Понятно, почему старается исказить истину германский полководец — ведь это и по его вине под Корсунем погибли тысячи немецких солдат. Это и его полководческий просчет.

Скорее всего из окружения прорвались не более 8–9 тыс. человек, а 30 тысяч — это число немцев, шедших на прорыв. Из 7000 солдат дивизии «Викинг», прорывавшихся из «котла», к своим вышли только 4500 человек. Из 1600 человек «Валлонии» — только 632. По остальным соединениям германских окруженцев аналогичные показатели были еще хуже.

В итоге операции противник был окончательно отброшен от Днепра в его среднем течении. Ликвидация корсунь-шевченковского выступа и действовавшей там группировки немцев устранила угрозу флангам 1-го и 2-го Украинских фронтов и вместе с тем обеспечила возможность маневра вдоль фронта; советские войска освободили от противника важную железнодорожную рокаду на правом берегу Днепра: Фастов — Белая Церковь — Корсунь-Шевченковский — Знаменка — Днепропетровск на всем ее протяжении.

Сокращение линии фронта позволяло высвободить значительное количество войск и использовать их для последующих боевых действий. Все это создало благоприятные условия для развертывания дальнейшего наступления советских войск к Южному Бугу и Днестру.

В боях под Корсунь-Шевченковским войска 1-го и 2-го Украинских фронтов сковали 25 вражеских дивизий, в том числе 9 танковых, что в значительной степени облегчило проведение Луцко-Ровенской и Никопольско-Криворожской операций.

Окружение и уничтожение 10 вражеских дивизий сильно ослабило группировку германских войск на юго-западном направлении и деморализовало их. После Корсунь-Шевченковского немцы стали еще больше бояться окружения.

Корсунь-Шевченковская операция вошла в историю Великой Отечественной войны как один из блестящих примеров окружения и полного уничтожения крупной вражеской группировки, оснащенной всеми видами боевой техники. Красная Армия еще раз показала свое умение осуществлять операции на окружение, являющиеся наиболее сложной формой ведения боевых действий. Операция характерна высокой маневренностью и стремительностью действий советских войск, особенно если учесть неблагоприятные условия погоды, в которых проходили боевые действия[114]. Личный состав частей и соединений всех родов войск продемонстрировал подлинные образцы боевого содружества в интересах решения общей задачи.

Как и в других операциях Великой Отечественной войны, важнейшая роль в разгроме противника принадлежала здесь сухопутным войскам. Стрелковые соединения, танки, артиллерия, инженерные войска, действуя совместно, показали примеры настойчивости, решительности и умелого маневра в наступлении, образцы стойкости в обороне.

Наиболее трудные задачи, особенно в условиях распутицы и бездорожья, приходилось решать стрелковым войскам и артиллерии. Они сыграли основную роль в прорыве обороны противника, в создании прочного внутреннего и внешнего фронтов, в сжимании кольца окружения и отражения яростных атак врага с внешнего фронта. Пожалуй, ни в одной другой операции такого масштаба не было столь активного и широкого маневра стрелковых соединений, артиллерии и инженерных войск.

На внешний фронт были перегруппированы 2-я танковая армия, до 13 стрелковых дивизий и большое количество артиллерийских и инженерных частей; внутренний фронт был усилен 18-м и 29-м танковыми корпусами 5-й гвардейской танковой армии, двумя стрелковыми дивизиями и значительным количеством артиллерийских частей.

Для обеспечения прорыва обороны противника и наступления пехоты и танков непосредственной поддержки пехоты в глубине артиллерия использовалась массированно. На участке прорыва 40-й и 6-й танковых армий 1-го Украинского фронта, 4-й гвардейской и 53-й армий 2-го Украинского фронта ее плотность достигала 100 орудий и минометов, на участке прорыва 27-й армии — 52 орудия и миномета на один километр фронта.

В ходе операции важное значение имел маневр с целью массирования прежде всего истребительно-противотанковой артиллерии для отражения атак танков и пехоты противника как на внутреннем, так и особенно на внешнем фронте. Сложные условия погоды и распутица затрудняли этот маневр. Поэтому орудия часто приходилось перевозить на буксире за танками и во многих случаях перетаскивать вручную. Пушечная и гаубичная артиллерия, располагавшаяся в коридоре, часто вела огонь в интересах поддержки войск как на внешнем, так и на внутреннем фронте.

Корсунь-Шевченковская операция примечательна использованием с обеих сторон крупных танковых группировок. В Великой Отечественной войне нет такого примера, чтобы на относительно ограниченном пространстве с нашей стороны были задействованы целиком три танковые армии (2, 6-я и 5-я гвардейская), один танковый корпус (11-й гвардейский) из 1-й танковой армии, а со стороны противника — девять танковых дивизий, четыре тяжелых танковых батальона и семь дивизионов штурмовых орудий. Поэтому операцию с полным основанием можно назвать сражением крупных танковых масс; их действия во многом определяли ход и исход всей операции.

С нашей стороны две танковые армии (5-я гвардейская и 6-я) приняли участие уже с самого начала операции, правда, по-разному. 6-я танковая армия ввиду недостатка в 1-м Украинском фронте танков непосредственной поддержки пехоты и относительно слабой обороны противника прорывала вражескую оборону, действуя в первом эшелоне вместе с общевойсковыми армиями. 5-я гвардейская танковая армия опять-таки из-за недостатка танков НПП поддерживала пехоту 53-й армии танками головных бригад, а с утра 25 января, когда обозначился прорыв первой полосы обороны противника, была введена в сражение для быстрого завершения этого прорыва и развития успеха в глубину.

Обе танковые армии сыграли решающую роль в развитии успеха и замыкании кольца окружения вокруг группировки противника. Они же вместе с введенной в сражение 2-й танковой армией обеспечили отражение мощных ударов восьми танковых дивизий противника на внешнем фронте. Что касается 5-й гвардейской танковой армии, то она, будучи перегруппированной частью сил в район Лисянки, а главными силами в район Ново-Буды, выполнила особенно ответственную задачу по ликвидации прорыва противника 12 февраля как на внешнем, так и на внутреннем фронте. 18-й и 29-й корпуса этой армии были главной силой при окончательном разгроме прорывающихся колонн противника 17 февраля.

Для успеха Корсунь-Шевченковской операции весьма важное значение имели действия авиации 2-й и 5-й воздушных армий, а также 10-го авиакорпуса ПВО страны.

Первая задача, которую выполняла советская авиация, заключалась в обеспечении оперативного господства в воздухе. Из 11 300 самолето-вылетов, совершенных нашей авиацией в ходе операции, более 3,5 тыс., или около 32 %, было осуществлено для выполнения этой задачи. Она решалась посредством уничтожения противника в воздухе и на аэродромах. Всего авиация обеих армий произвела 225 воздушных боев (5-я воздушная армия — 117 и 2-я воздушная армия — 106) и 8 воздушных боев — 10-й истребительный корпус ПВО. В них было сбито 257 вражеских самолетов (156 истребителей, 70 бомбардировщиков, 31 транспортный самолет).

За этот же период советская авиация совершила 260 самолето-вылетов по аэродромам врага, уничтожив на них 200 вражеских самолетов, причем большинство составляли транспортные самолеты «Юнкерс-52», посредством которых враг пытался осуществить снабжение своей окруженной группировки. Разгром транспортной авиации означал крах «воздушного моста».

Вторая важная задача, выполнявшаяся нашей авиацией, заключалась в поддержке наземных войск путем нанесения ударов по живой силе и огневым средствам на поле боя, ударов по резервам, ведения воздушной разведки. С этой целью было совершено более 6,5 тыс. самолето-вылетов, или свыше 60 % от общего количества. В первые дни операции авиация из-за плохой погоды использовалась ограниченно. В последующие дни, когда выдавалась летная погода, напряжение возрастало. Особенно большую роль при этом играла штурмовая авиация. Она оказала серьезную помощь нашим войскам в отражении атак противника в районах Толмач, Ерки, Лисянка, Шандеровка, Комаровка.

Почти 1200 самолето-вылетов было сделано с целью транспортировки грузов — прежде всего доставки горючего и боеприпасов танковым армиям. Эту задачу решали 208-я и 326-я ночные бомбардировочные дивизии 2-й воздушной армии. В наиболее напряженные дни операции они доставили 27, 40-й и 6-й танковой армиям более 100 т боеприпасов и горючего.

Из-за распутицы чрезвычайно трудной была работа тыла, особенно в звене армия — дивизия. Автомашины продвигались с большим трудом. На труднопроходимых участках их нужно было вытаскивать с помощью тракторов, специально выделенных для этой цели. В войсковом же тылу нередко через каждые 10–15 км грузы приходилось перегружать с автомашин на подводы и обратно. Танки часто были вынуждены заправляться на армейских базах, поскольку колесные машины не были в состоянии пройти к танковым частям. На броню каждого танка подвешивались дополнительные бачки с горючим.

Во всех соединениях работало по нескольку сот конных и воловьих упряжек и вьюков. Большую помощь в доставке боеприпасов, горючего, продовольствия оказывало войскам местное население. Жители освобожденных сел и деревень помогали также строить дороги, восстанавливать мосты.

Как уже указывалось, в ряде случаев боеприпасы и горючее приходилось перевозить на самолетах и сбрасывать на парашютах в районе боевых действий.

Корсунь-Шевченковская операция является ярким примером возросшего уровня советского военного искусства, свидетельством морального превосходства наших войск над противником. Ведя бои в исключительно сложных условиях весенней распутицы, советские войска показали образцы выносливости, героизма, самоотверженности и непреклонной решимости разгромить врага.

Луцко-Ровенская фронтовая наступательная операция (27 января — 11 февраля 1944 года)

В конце января одновременно с Корсунь-Шевченковской операцией войска правого крыла 1-го Украинского фронта предприняли наступление с целью разгрома противника в районе Ровно, Луцк.

В ходе предыдущих боев 13-я армия 1-го Украинского фронта, наступая в сложных условиях местности, овладела значительной частью южных районов Полесья и к середине января 1944 года вышла на рубеж р. Случь, а передовыми отрядами заняла Столин, Костополь, Тучин. Однако впереди еще находился обширный лесисто-болотистый район, простирающийся на запад и юго-запад до линии Ковель, Луцк, Дубно. Для проведения последующих наступательных операций советских войск необходимо было очистить от противника этот район и овладеть важными узлами дорог — Луцком, Ровно, Здолбуновом, Шепетовкой. Это обеспечивало нашим войскам выгодное положение для последующих ударов на юг и запад. Для проведения операции привлекались 13-я и 60-я армии правого крыла 1-го Украинского фронта.

Основная роль в операции отводилась 13-й армии под командованием генерал-лейтенанта Н. П. Пухова, имевшей в своем составе 77, 76-й и 24-й стрелковые, 1-й и 6-й гвардейские кавалерийские корпуса — всего 8 стрелковых и 6 кавалерийских дивизий. Главный удар армия наносила силами 76-го стрелкового, 1-го и 6-го гвардейских кавалерийских корпусов из района Сарны с задачей овладеть Луцком и Ровно, обходя их с северо-запада.

На левом фланге силами 24-го стрелкового корпуса армия должна была нанести удар из района Тучин, Гоща в обход Ровно с юга и юго-запада.

Правофланговый 77-й стрелковый корпус имел задачу одной дивизией (397-й стрелковой) прикрыть правый фланг армии в районе Столина, а второй дивизией (143-й стрелковой), примыкавшей к 76-му корпусу, выдвинуться к р. Горынь.

60-я армия генерал-лейтенанта И. Д. Черняховского имела в своем составе 23-й, 18-й гвардейский, 15-й и 30-й стрелковые, 4-й гвардейский и 25-й танковые корпуса — всего 9 стрелковых дивизий и 2 танковых корпуса.

Армия наносила главный удар силами 18-го гвардейского стрелкового корпуса с задачей овладеть Шепетовкой. 23-й стрелковый корпус, примыкавший к 13-й армии, должен был овладеть рубежом Острог, Славута.

Остальные корпуса 60-й армии (15-й и 30-й стрелковые, 4-й гвардейский и 25-й танковые) сковывали противостоящие силы противника, не допуская возможного удара сильной танковой группировки противника по левому флангу армии.

Перед 13-й и 60-й армиями в полосе около 400 км действовали главные силы 4-й немецкой танковой армии — 13-й и 59-й армейские, 48-й танковый корпуса. В их состав входили 68, 96, 208, 291-я пехотные дивизии, корпусная группа «Ц» (боевые группы 183, 217-й и 389-й пехотных дивизий), 454-я охранная дивизия, 7, 8-я и 19-я танковые дивизии, а также 9, 12, 18, 19-я и 21-я венгерские пехотные дивизии. Кроме того, здесь действовали пять полицейских и охранных пехотных групп[115], общая численность которых была равна двум дивизиям. Из 16 дивизий в первом эшелоне действовали 8 дивизий; в резерве находились три дивизии (две пехотные и одна танковая); пять венгерских пехотных дивизий располагались в глубине — в городах Столин, Ковель, Луцк, Дубно, Кременец.

Наиболее сильную группировку противник имел перед левым флангом 60-й армии; здесь, на участке от Шепетовки до Любар, было сосредоточено 7 дивизий, в том числе три танковые. Менее сильная группировка действовала на фронте Степань, Шепетовка (5 дивизий). Перед правым флангом 13-й армии на участке от Столина до Степань находилось 3 дивизии.

Соотношение сил в полосе 13-й и 60-й армий

Силы и средства Советские войска Противник*
Люди 174 тыс. 190 тыс.
Орудия и минометы 3470 2120
Танки и САУ 141 220

* Некомплект в дивизиях по артиллерии и танкам составлял 20 %.


Подготавливая операцию в районе Луцка, Ровно, Шепетовки, советское командование учитывало, что в районе к западу от Сарны противник не имел сплошного фронта обороны. Отдельные опорные пункты и узлы сопротивления были оборудованы в населенных пунктах и узлах дорог; между ними имелись промежутки, которые патрулировались небольшими группами противника. Это допускало возможность маневра крупными массами кавалерии.

Кроме того, удар из района западнее Сарны обеспечивал внезапность, так как противник, учитывая сильную заболоченность местности, слабую сеть дорог и распутицу, полагал, что в этом районе действия крупных масс советских войск невозможны.

В плане операции было предусмотрено и то, что реки в этом районе текут в основном в меридиональном направлении. Поэтому важно было исключить необходимость их последовательного форсирования. Предполагалось маневрировать вдоль рек.

И последнее. Готовя сильный удар из района Сарны во фланг и тыл луцко-ровенской группировке противника, наше командование предусматривало одновременное нанесение ударов с фронта с целью сковать противника и лишить его свободы маневра.

В районе предстоящих боевых действий наших войск на территории Ровенской и Волынской областей находилось не менее 30 отрядов и соединений советских партизан. Здесь оперировали прославленные соединения и отряды С. А. Ковпака, А. Ф. Федорова, И. Ф. Федорова, М. И. Наумова, Д. Н. Медведева, А. Н. Сабурова, А. З. Одухи, С. А. Олексенко, И. И. Шитова и многие другие.

Планируя операцию, штабы 1-го Украинского фронта и 13-й армии согласовали с Украинским штабом партизанского движения действия войск и партизан. Украинский штаб партизанского движения поставил каждому соединению и отряду конкретные задачи; взаимодействие войск и партизан облегчалось наличием в каждом партизанском отряде и соединении средств радиосвязи. Соединения С. А. Ковпака, М. И. Шукаева, А. М. Грабчака, П. С. Коротченко, А. Н. Сабурова, М. И. Наумова должны были совершить рейды по территории Ровенской и Волынской областей и нанести удары по коммуникациям врага и важнейшим его гарнизонам. Соединениям В. А. Бегмы, А. Ф. Федорова, Н. В. Таратуты, И. И. Шитова, И. Е. Скубко предстояло выйти из лесного массива северо-западнее Сарны в район Цуманских лесов (15–20 км северо-западнее Ровно), охватить врага с севера, северо-запада и запада и организовать засады на основных дорогах, ведущих из Ровно на Ковель, Луцк, Дубно. Другие соединения и отряды получили задачу парализовать автомобильное движение на дорогах: Кременец — Острог; Кременец — Дубно; Дубно — Ровно; Ямполь — Шепетовка и усилить удары по ровенской группировке врага с юга[116].

Задолго до начала операции партизаны активизировали свои действия. Они нападали на штабы, узлы связи противника, разрушали шоссейные и железные дороги, держали немцев в постоянном напряжении, срывали их перегруппировки и перевозки грузов и тем самым оказывали действенную помощь Красной Армии. Партизаны добывали ценные разведывательные данные и передавали их через линию фронта. Нередко партизаны нападали на крупные гарнизоны противника.

Активными и решительными действиями партизаны почти полностью парализовали железнодорожное движение на территории Ровенской и Волынской областей. Для борьбы с партизанами враг был вынужден держать в своем тылу крупные полицейские силы и регулярные войска.

Закончив подготовку и подтянув главные силы на линию передовых отрядов, войска 13-й и 60-й армий 1-го Украинского фронта 27 января перешли в наступление.

На правом фланге 13-й армии 1-й и 6-й гвардейские кавалерийские корпуса в течение ночи на 27 января начали выдвижение из занимаемых районов. Ночью они прошли рубеж 143-й стрелковой дивизии и к утру 27 января выдвинулись в районы Владимирец, Островце (1-й гвардейский кавалерийский корпус), Полицы, Седлиско, Б. Стыдын (6-й гвардейский кавалерийский корпус). В этом районе корпуса остановились на дневку, готовясь к продвижению на рубеж р. Стырь.

Части 76-го стрелкового корпуса под командованием генерал-лейтенанта М. И. Глухова с утра 27 января прорвали оборону противника на своем правом фланге и продвинулись вперед на 5–7 км. В полосе левофланговой 6-й гвардейской дивизии противник оказал сильное сопротивление на переднем крае своей обороны.

24-й стрелковый корпус генерал-лейтенанта Н. И. Кирюхина успешно форсировал на всем фронте р. Горынь и продвинулся от 4 до 6 км. Его 287-я стрелковая дивизия под командованием генерал-майора И. Н. Панкратова в первый же день наступления заняла г. Острог.

Войска 60-й армии силами 23-го стрелкового корпуса под командованием генерал-майора Н. Е. Чувакова и 18-го гвардейского стрелкового корпуса генерал-майора И. М. Афонина на правом фланге выдвинулись на рубеж р. Горынь и подошли с севера и востока на подступы к Шепетовке. Части 226-й стрелковой дивизии полковника В. Я. Петренко, освободив Славуту, спасли от уничтожения 469 раненых советских бойцов и офицеров, находившихся в неприятельском «гросслазарете» в исключительно тяжелых условиях.

Второй день операции принес новые успехи советским войскам. Наиболее существенным являлось то, что кавалерийские корпуса, возобновив наступление на запад, в ночь на 28 января достигли рубежа р. Стырь в районе Рафаловки, Чарторийска и передовыми отрядами форсировали реку в этих районах.

Германское командование, еще ранее весьма обеспокоенное довольно непрочным положением на северном фланге 4-й танковой армии, было еще более встревожено, хотя не имело представления ни об истинных масштабах нашего наступления, ни о его целях. Главной своей задачей оно считало усилить оборону основных городов и узлов дорог, таких, как Луцк, Ровно, Шепетовка, и переправ на р. Стырь на ковельском направлении. С этой целью в районы Столина и южнее срочно выдвигалась панцергренадерская дивизия «Фельдхернхалле», в район Маневичи — резервные части из Ковеля, в Ровно — части 19-й венгерской дивизии, в район Шепетовки — 7-я танковая дивизия и в район Ямполя — 21-я венгерская дивизия. Замыслы противника состояли в том, чтобы не допустить продвижения наших войск на запад и на юг.

Советское командование отчетливо понимало цели немцев, а также смысл начавшегося выдвижения его войск. В этих условиях были возможны два решения — либо продвигать кавалерийские корпуса дальше на запад, что при открытых флангах было рискованно, либо обрушиться этими корпусами с севера на противника, оборонявшего Луцк и Ровно. Было принято последнее решение как наиболее целесообразное и дающее важный оперативный результат.

Ночью 28 января командующий 1-м Украинским фронтом генерал армии П. Ф. Ватутин дал указание командующему 13-й армией повернуть кавалерийские корпуса для удара по Луцку и Ровно. В соответствии с этим командующий 13-й армией утром 28 января приказал 1-му кавалерийскому корпусу из занимаемого района наступать на юг и, действуя вдоль восточного берега р. Стырь, к исходу 31 января овладеть Луцком. 6-й гвардейский кавалерийский корпус получил задачу нанести удар в направлении Клевань, атаковать Ровно с северо-запада и содействовать стрелковым корпусам, наступавшим с фронта, в разгроме ровенской группировки противника.

Поскольку кавалерийские корпуса должны были оставить район Рафаловка, Чарторийск, туда было приказано выдвинуть 143-ю стрелковую дивизию 77-го стрелкового корпуса. Несколько позднее на рубеж Чарторийск, Колки была выдвинута 181-я стрелковая дивизия, переданная в состав 77-го стрелкового корпуса из 76-го стрелкового корпуса.

Маневр был выполнен скрытно и точно. Германское командование по-прежнему не имело представления о количестве наших войск, введенных в действие, и о размахе их действий. Передвижение крупных колонн по лесам в своем тылу оно приняло за рейд партизанских соединений. Для проверки полученных данных оно выслало разведывательный самолет, но советские войска сбили его.

С утра 29 января 1-й и 6-й гвардейские кавалерийские корпуса по приказу командующего 13-й армией повернули на юг, нанося удар в тыл группировке врага, действовавшей в районе Луцка, Ровно.

Наступление происходило в чрезвычайно трудных условиях; войска двигались по заболоченным лесным дорогам. Люди шли по пояс в ледяной воде, несли на руках боеприпасы, минометы, тащили орудия. Лошади выбивались из сил.

31 января части 1-го гвардейского кавалерийского корпуса под командованием генерал-лейтенанта В. К. Баранова вышли в район Киверцы, а 6-й гвардейский кавалерийский корпус генерал-лейтенанта С. В. Соколова овладел Клеванью.

С выходом в район н/п Киверцы, Клевань шоссе и железная дорога, связывающие Ровно с Луцком и Ковелем, были перерезаны, а войска противника, действовавшие в районе Луцка и Ровно, разобщены. Тылы всей луцко-ровенской группировки врага оказались под угрозой.

В этот момент германское командование получило уже более полное представление об обстановке и силах наших войск. Оно стало принимать отчаянные меры для спасения положения. Все полицейские, эсэсовские и тыловые формирования были срочно брошены на укрепление обороны Луцка, Ровно, Здолбунова, Шепетовки и других городов. В Луцк на усиление находившейся там 19-й пехотной дивизии венгров и немецкого гарнизона был переброшен 118-й дивизион штурмовых орудий.

Немцы попытались как-то помешать маневру советских войск. В частности, из Ровно на северо-запад были выдвинуты два полка (кавалерийский и охранный) и полицейская команда с задачей выйти в район Цумань и прикрыть Ровно с северо-запада. Но германское командование то ли намеренно, то ли по незнанию не предупредило полки о силах наших войск, вышедших в район Клевань. Поэтому полки двигались так, как двигаются по дорогам в своем тылу. Разведка 6-го гвардейского кавалерийского корпуса обнаружила их движение. Была организована засада, а потом в дело вступили кавалеристы в конном строю. Оба полка были полностью разгромлены.

Удар советских войск нарастал. 1-й гвардейский кавалерийский корпус, развивая наступление от Киверцы на юго-запад, в ночь на 2 февраля силами 7-й гвардейской кавалерийской дивизии полковника В. Д. Васильева ворвался в Луцк и к утру полностью овладел городом[117].

6-й гвардейский кавалерийский корпус, действуя из района Клевани, 13-й гвардейской кавалерийской дивизией нанес удар на Дубно, а двумя другими (8-й гвардейской и 8-й) — на юго-восток, в тыл ровенской группировке противника. В первой половине 2 февраля 8-я гвардейская кавалерийская дивизия генерал-майора Д. Н. Павлова во взаимодействии с 121-й гвардейской стрелковой дивизией генерал-майора Л. Д. Червоний ворвалась в Ровно. К этому времени 6-я гвардейская стрелковая дивизия генерал-майора Д. П. Онуприенко подошла к городу с востока и 112-я стрелковая дивизия полковника А. В. Гладкова — с юга. К 6 часам вечера 2 февраля наши войска, уничтожив вражеский гарнизон, освободили Ровно[118].

В освобождении Ровно участвовали партизаны соединений под командованием В. А. Бегмы и И. Ф. Федорова.

Как известно, в Ровно нацистский гаулейтер Кох обосновал свою резиденцию. Во всех больших, благоустроенных зданиях города размещались канцелярии многочисленных управлений, которые устанавливали на Украине «новый порядок».

Стремительным ударом Красная Армия ликвидировала это осиное гнездо. Сам Кох еще ранее бежал в Восточную Пруссию. Многочисленной же свите чиновников пришлось сниматься с места внезапно. О поспешности этого бегства газета «Известия» писала в те дни: «В резиденции „рейхскомиссара Украины“… все было устроено для долгого, прочного и уверенного в своей силе существования. Мы увидели там массивные письменные столы с аккуратно расставленными приборами, с тяжелыми, как танки, пресс-папье, с хорошо отточенными карандашами, которые чинились несколько часов назад…

Но… нас заинтересовало другое — совершеннейшая нетронутость всего чиновничьего хозяйства — столов, ящиков, приборов, бумаг, делопроизводства, как будто сотрудники „рейхскомиссариата“ на минутку вышли из помещения проветриться или перекусить на скорую руку. Проветриваться им пришлось достаточно далеко и от Ровно, и от Луцка, где в последнее время Кох создал на случай отхода из Ровно филиал своего комиссариата. Не было времени собираться, упаковывать ордена и бумаги. Все брошено в полном порядке. Такого рода „порядок“ показывает растерянность и смятение немцев, ошеломленных внезапным ударом наших войск на Ровно и Луцк. Чем больше порядка на брошенных канцелярских столах „рейхскомиссариата“, тем меньше порядка в германских войсках, застигнутых врасплох, не успевших предупредить даже наместников Гитлера о том, что пора собираться в дорогу»[119].

Радостно встречало население освобожденных сел и городов воинов Красной Армии. В Ровно состоялся многолюдный митинг жителей города, окрестных сел, партизан, бойцов и командиров частей, освободивших город. Советские люди выражали надежду, что они отдадут все силы, чтобы в кратчайший срок восстановить промышленные предприятия и коммунальное хозяйство города и области, поставить их на службу делу победы.

С ужасом вспоминало население о годах нацистской оккупации. В акте о зверствах немецких захватчиков, составленном жителями Ровно, говорилось: «Шестого ноября 1941 года немцы согнали на площадь значительную часть населения города. Вся площадь была запружена людьми. Многие жители пришли с детьми. В 10 часов утра немецкая жандармерия погнала эту огромную толпу за город. Здесь у заранее вырытых рвов и ям немцы начали кровавую расправу над советскими людьми. Три дня продолжались расстрелы. Многие разутыми и раздетыми по двое суток дожидались казни. Палачи заставляли их засыпать землей ямы, наполненные трупами. Детей гитлеровцы живьем бросали в ямы и кидали туда ручные гранаты. За три дня фашистские людоеды убили около 16 тысяч мирных жителей. Кроме того, много советских граждан гитлеровцы замучили и расстреляли в тюрьме. В центре города немцы устроили виселицы, на которых вешали советских патриотов.

Немецко-фашистские захватчики устроили в Ровно три лагеря для военнопленных и мирных советских граждан. Заключенных убивали и морили голодом. На одном только кладбище на Грабнике похоронены тысячи советских граждан, замученных немцами в этих лагерях. Трудно словами передать все, что происходило в городе во время немецкой оккупации»[120].

Рассказы местных граждан о зверствах нацистского режима вызывали у наших воинов еще большую ненависть к захватчикам. Они клялись усилить удары по врагу и быстрее добиться полной победы.

Выбитые из Ровно, остатки вражеского гарнизона частью поспешно отступали через леса на юго-запад, а частью — по единственной оставшейся у них дороге на юг, в сторону Здолбунова, преследуемые 8-й кавалерийской дивизией полковника П. А. Хрусталева. Соединения 24-го стрелкового корпуса — 149-я стрелковая дивизия полковника А. А. Орлова и 287-я стрелковая дивизия генерал-майора И. Н. Панкратова, — наступавшие из района Гощи на запад и юго-запад, совершив умелый обходный маневр, в ночь на 3 февраля овладели и этим городом. Германские войска, бежавшие из Ровно, попали под удар советских частей, занявших Здолбунов, и после непродолжительного боя были разгромлены. В разгроме врага под Здолбуновом участвовали партизаны соединений В. А. Бегмы и И. Ф. Федорова.

5 февраля Москва от имени Родины салютовала войскам 1-го Украинского фронта, овладевшим Луцком, Ровно и Здолбуновом. Части и соединения, отличившиеся в этих боях, получили почетное наименование «Ровенских».

Руководство рейха, будучи не в силах скрыть от немецкого народа факт разгрома германских войск в районе Луцка и Ровно, выступило с неуклюжими объяснениями. 7 февраля немецкое радио заявило: «В районе Ровно и Луцка бои продолжаются. Там, где нажим противника был наиболее силен, германские войска продолжали применять оправдавшую себя тактику отрыва от противника».

После овладения Луцком и Ровно войска 13-й армии продолжали наносить удары по противнику, который, оказывая упорное сопротивление, вынужден был отступать на запад и юго-запад.

На ковельском направлении 143-я стрелковая дивизия под командованием полковника М. М. Заикина 5 февраля перешла в наступление с рубежа Рафаловка, Чарторийск, во взаимодействии с партизанами соединения А. Н. Сабурова нанесла поражение сводной группе Биссинга и к 14 февраля выдвинулась на рубеж Маневичи, Оконьск, Колки.

В связи с тем что между 397-й и 143-й стрелковыми дивизиями образовался большой разрыв, 77-й стрелковый корпус был усилен 328-й стрелковой дивизией из резерва фронта, которая 8 февраля разгрузилась в Сарны и начала выдвигаться на рубеж р. Стырь к северу от Рафаловки.

На Луцком направлении 76-й стрелковый корпус (121-я гвардейская и 181-я стрелковые дивизии) и 1-й гвардейский кавалерийский корпус закреплялись на рубеже Колки, Рожище, иск. Кульчин, Луцк, Подгайце.

Войска 6-го гвардейского кавалерийского корпуса и 6-й гвардейской стрелковой дивизии 24-го стрелкового корпуса, преследуя 13-й армейский корпус противника, наступали в направлении Дубно. В район Похорельце (10 км северо-восточнее Дубно) еще 2 февраля прорвалась 13-я гвардейская кавалерийская дивизия 6-го гвардейского кавалерийского корпуса под командованием генерал-майора П. И. Зубова.

С 9 февраля в районе Дубно завязались тяжелые бои. Советское командование 9 февраля подтянуло в этот район 25-й танковый корпус, имевший 40 танков. Противник же на усиление отошедших войск 13-го армейского корпуса перебросил под Дубно из Шепетовки 7-ю танковую дивизию, имевшую до 100 танков.

Попытки наших войск овладеть Дубно не увенчались успехом. С 14 февраля войска 6-го гвардейского кавалерийского, 24-го стрелкового и 25-го танкового корпусов перешли к обороне на рубеже иск. Подгайце, Буша.

С самого начала Луцко-Ровенской операции напряженные бои развернулись за Шепетовку — крупный узел железных дорог и важный опорный пункт обороны противника. Враг придавал его удержанию большое значение. В этом районе оборонялись 291-я и 96-я пехотные дивизии. Все ближайшие населенные пункты и окраины самого города противник сильно укрепил.

Как уже говорилось, войска 23-го, 18-го гвардейского и 15-го стрелковых корпусов 60-й армии, перейдя в наступление, в течение первого и второго дня операции продвинулись на 8–10 км.

Противник, чувствуя серьезную угрозу своим позициям в Шепетовке, в ночь на 28 января подтянул из резерва 7-ю танковую дивизию. В 13 часов дня 28 января 7-я танковая и части 291-й пехотной дивизии перешли в контратаку, потеснили войска 18-го гвардейского стрелкового корпуса, вновь заняв Судилков. На усиление 18-го гвардейского стрелкового корпуса к исходу января был перегруппирован 25-й танковый корпус (без одной танковой бригады). Враг был остановлен.

В течение 28 января — 9 февраля войска правого фланга 60-й армии вели бои местного значения и готовились к возобновлению наступления на Шепетовку. В связи с убытием 25-го танкового корпуса в полосу 13-й армии на усиление 18-го гвардейского корпуса прибыла 280-я стрелковая дивизия; в его полосу был перегруппирован и 4-й гвардейский танковый корпус.

Для обеспечения прорыва противника в полосе 18-го гвардейского стрелкового корпуса была сосредоточена достаточно сильная группировка артиллерии, позволившая создать плотность до 65 орудий и минометов на один километр фронта. Артиллерийская подготовка была спланирована продолжительностью 25 минут.

10 февраля наступление возобновилось.

Соединения 23-го стрелкового корпуса уже к 17 часам 10 февраля продвинулись до 15–20 км и вышли в район Плужное, обойдя Шепетовку с запада[121]. Это в значительной степени содействовало успеху 18-го гвардейского стрелкового и 4-го гвардейского танкового корпусов, которые с двух сторон охватили вражеский гарнизон Шепетовки и после тяжелых боев 11 февраля полностью овладели городом[122]. О напряженности боев за Шепетовку свидетельствуют потери противника: только на улицах города враг оставил 3200 трупов. Наши части захватили 67 орудий, 83 миномета, 140 пулеметов и крупные склады с военным имуществом.

Войскам, овладевшим Шепетовкой, была объявлена благодарность Верховного Главнокомандования, а некоторым частям и соединениям присвоено почетное наименование «Шепетовских».

В результате Луцко-Ровенской операции войска 13-й и 60-й армий 1-го Украинского фронта решили важную оперативно-стратегическую задачу — нанесли поражение войскам 4-й танковой армии противника, почти полностью освободили Ровенскую область с областным центром Ровно и крупными узлами коммуникаций — Луцком, Здолбуновом, Шепетовкой. Выдвинувшись на рубеж Луцк, Млинов, Изяслав, советские войска заняли более глубокое охватывающее положение по отношению к группе армий «Юг», что позволяло в дальнейшем нанести удары на ковельско-люблинском и ковельско-брестском направлениях. Кроме того, сковав основные силы 4-й танковой армии, наши войска лишили командование группы армий «Юг» возможности перебрасывать силы из состава этой армии в район Корсунь-Шевченковского.

При проведении Луцко-Ровенской операции советское командование применило глубокий обход фланга группировки противника в сочетании с сильным ударом с фронта. Кавалерийские соединения, нанеся удар из района Сарны и продвигаясь в условиях труднодоступной местности и неблагоприятной погоды, успешно выполнили поставленную перед ними задачу. Внезапно выйдя во фланг и тыл вражеским войскам, они обеспечили быстрый разгром противника.

В осуществлении разгрома противника в районе Луцка и Ровно большую помощь войскам Красной Армии оказали партизаны, действовавшие в южных районах Полесья.

Никопольско-Криворожская фронтовая наступательная операция (30 января — 29 февраля 1944 года)

К концу 1943 года войска 3-го Украинского фронта — командующий генерал армии Р. Я. Малиновский, член Военного совета генерал-лейтенант А. С. Шелтов, начальник штаба генерал-лейтенант Ф. К. Корженевич — закрепились на рубеже Веселые Терны, Томаковка, Беленькое. В состав фронта входили: 8-я гвардейская, 6, 46, 17-я воздушная армии и 23-й танковый корпус — всего 19 стрелковых дивизий и танковый корпус.

Перед никопольским плацдармом противника действовали войска 4-го Украинского фронта в составе 3-й гвардейской, 5-й ударной, 28-й, 8-й воздушной армий, 2-го и 4-го гвардейских механизированных и 4-го гвардейского кавалерийского корпусов — всего 22 стрелковые, 3 кавалерийские дивизии и 2 механизированных корпуса[123]. Фронтом командовал генерал армии Ф. И. Толбухин, членом Военного совета был генерал-майор Н. Е. Субботин, начальником штаба — генерал-лейтенант С. С. Бирюзов.

Германское командование придавало большое значение удержанию Никополя и Кривого Рога — важного в экономическом отношении района марганцевых и железорудных разработок. Этот район имел для противника и большое оперативное значение: плацдарм на левом берегу Днепра южнее Никополя враг намеревался использовать для удара в направлении Крыма и восстановления сухопутной связи со своей крымской группировкой.

Нацистское командование принимало энергичные меры к быстрейшему завершению строительства оборонительных позиций.

Перед 3-м и 4-м Украинскими фронтами первый оборонительный рубеж противника имел три ряда траншей и окопов, опоясанных проволочными заграждениями и прикрытых минными полями. Все высоты и населенные пункты, находившиеся в ближайшей глубине обороны, враг укрепил и превратил в сильные опорные пункты.

Спешно готовились рубежи в оперативной глубине. Перед 3-м Украинским фронтом укреплялся рубеж р. Каменка, перед 4-м Украинским фронтом мощным естественным рубежом в глубине обороны врага являлся Днепр.

В районе Кривого Рога и Никополя противник держал крупную группировку своих войск. Здесь действовала 6-я армия[124] генерал-полковника К. Холлидта.

Перед советскими войсками, действовавшими в этом районе, стояла задача — разгромить криворожско-никопольскую группировку противника, ликвидировать никопольский плацдарм и отбросить вражеские войска за реки Ингулец и Южный Буг.

29 декабря 1943 года представитель Ставки Верховного Главнокомандования Маршал Советского Союза А. М. Василевский доложил в Ставку следующие соображения:

«Успешное развитие операции войсками фронта Николаева[125], а главное — серьезное поражение основной группировки противника на этом направлении и Ваше решение направить основное усилие Степина[126] на Кировоград и далее на Первомайск — заставляет пересмотреть план дальнейших действий Третьего и особенно Четвертого Украинских фронтов.

В условиях данной обстановки сомнительно, чтобы противник продолжал серьезное сопротивление в излучине Днепра, а следовательно, и на никопольском плацдарме.

Успешные действия за первую половину дня сегодня слабого левого крыла Чуйкова и с плацдарма войск Шлемина подтверждают начало отвода войск противника из района к западу от Томаковки. В ближайшее время, по-видимому, необходимо ожидать отвода войск противника и с никопольского плацдарма.

Противник за счет оставления территории в излучине Днепра, а следовательно, за счет сокращения фронта путем отхода за р. Ингулец, а быть может, и за р. Южный Буг постарается освободить часть своих сил и прежде всего танковые дивизии, чтобы бросить их в район Жмеринка — Первомайск против Николаева и Степина.

Чтобы не допустить планомерного отвода войск противника, приказал Родионову[127] и Обухову[128], невзирая на погоду, с утра 30.12 начать активные действия — Родионову — западнее Нов. Николаевка в направлении Шолохово и Обухову — силами Лелюшенко, Цветаева и Гречкина, чтобы смять противника на переправах у Никополя и Бол. Лепетиха.

Учитывая создавшуюся обстановку, считал бы целесообразным в дальнейшем основные усилия 4 Украинского фронта сосредоточить в районе Цюрупинск (Алешки), Каховка для удара во взаимодействии с войсками Степина на Николаев, Первомайск. По данным погоды, между 5 и 10 января на этом участке надо ожидать прочного ледостава, что в значительной мере облегчит форсирование»[129].

Далее А. М. Василевский предлагал 69-ю армию, находившуюся в резерве Ставки, передать в 4-й Украинский фронт, сосредоточив ее к 7 января в район восточнее Цюрупинска; 28-ю армию 4-го Украинского фронта перегруппировать к тому же времени на участок Горностаевка, Каховка с главными силами в районе Каховки для удара через Берислав на Березнеговатое, Новый Буг; 2-ю гвардейскую армию сосредоточить в районе Цюрупинска для совместного удара с 28-й армией на Николаев и далее вдоль р. Южный Буг на Вознесенск, Первомайск.

Начать операцию предполагалось 10–12 января.

Ставка Верховного Главнокомандования, рассмотрев эти предложения, на следующий день ответила директивой на имя А. М. Василевского:

«В связи с успешным наступлением 1-го Украинского фронта и начавшимся отходом противника из запорожской излучины Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. 3-му Украинскому фронту, преследуя отходящего противника, наступать в общем направлении Апостолово, Новый Буг, Вознесенск с целью выхода на р. Южный Буг, где закрепиться.

2. 4-му Украинскому фронту после ликвидации никопольского плацдарма силою двух армий — 51А и еще одной по Вашему усмотрению — начать наступление на Крым и овладеть им во взаимодействии с Отдельной Приморской армией.

Остальными тремя армиями фронта наступать, нанося главный удар с фронта Каховка, Цюрупинск в общем направлении на Березнеговатое, Новый Буг, обеспечивая себя со стороны Николаева.

3. 69А остается в резерве Ставки. Об ее использовании указания будут даны дополнительно»[130].

Далее Ставка требовала не позднее 1 января представить план действий 4-го Украинского фронта в соответствии с этими указаниями.

Из изложенного вытекает, что планировалась крупная операция трех фронтов — 2, 3-го и 4-го Украинских — с целью окружения и разгрома всей криворожско-никопольской группировки противника.

Между тем события в полосе 3-го и 4-го Украинских фронтов развивались несколько иначе, чем предполагалось. Противник не был намерен оставлять запорожскую излучину и никопольский плацдарм, а продолжал упорно оборонять занимаемые рубежи.

В связи с этим Ставка Верховного Главнокомандования 3 января 1944 года отдала новую директиву, адресованную командующему 4-м Украинским фронтом и маршалу А. М. Василевскому. В директиве говорилось:

«Намеченная Вами с 6.1 перегруппировка сил с никопольского плацдарма предполагает ликвидацию к этому сроку названного плацдарма. Между тем результаты наступательных действий 4 Украинского фронта против Никополя не дают оснований для такого предположения. Поэтому Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. Все внимание, все силы и средства направить сейчас на подготовку к выполнению первоочередной задачи — ликвидации никопольского плацдарма силами 4-го и 3-го Украинских фронтов.

2. Наступление войск 4 Украинского фронта на Никополь, намеченное Вами на 5.1, отложить и начать его после тщательной подготовки и накопления необходимого количества боеприпасов.

Для инструктирования артиллеристов к Вам направляется тов. Воронов на 2–3 дня, после чего он вернется на север»[131].

После проведенной подготовки 10–12 января войска обоих фронтов начали наступление[132]. 3-й Украинский фронт наносил главный удар силами 8-й гвардейской и 46-й армий на апостоловском направлении[133], а 4-й Украинский фронт силами 3-й гвардейской, 5-й ударной и 28-й армий атаковал противника на никопольском плацдарме[134].

Тяжелые бои, длившиеся в течение 4–5 дней, не дали решительного успеха. Войска 3-го Украинского фронта вклинились в оборону противника на 6–8 км, но прорвать ее не смогли. Одной из основных причин этого явился недостаток боеприпасов. Кроме того, состав 3-го Украинского фронта не позволял создать на направлении главного удара достаточно сильную группировку войск. Фронт имел очень мало танков.

17 января советское командование решило прекратить атаки, закрепиться на достигнутых рубежах и начать более тщательную подготовку наступления. В этот же день Военный совет 3-го Украинского фронта и представитель Ставки Маршал Советского Союза А. М. Василевский направили Верховному Главнокомандованию план операции. Этот план в принципе не отличался от прежнего; в него были внесены лишь некоторые изменения.

Ставка, рассмотрев представленный план, утвердила его. Одновременно по предложению Маршала Советского Союза А. М. Василевского и по просьбе командования 3-го Украинского фронта Ставка усилила 3-й Украинский фронт, которому отводилась главная роль в предстоящей операции. В его состав были переданы 37-я армия из 2-го Украинского фронта (шесть стрелковых дивизий), 4-й гвардейский механизированный корпус из 4-го Украинского фронта и 31-й гвардейский стрелковый корпус из резерва Ставки (три дивизии). Фронт в январе получил 64 танка, значительное количество боеприпасов и горючего. Пополнился боеприпасами и 4-й Украинский фронт.

В соответствии с общим замыслом операции командующий 3-м Украинским фронтом решил главный удар нанести силами 46-й армии генерал-лейтенанта В. В. Глаголева, 8-й гвардейской армии генерал-полковника В. И. Чуйкова и 4-го гвардейского механизированного корпуса генерал-лейтенанта Т. И. Танасчишина из района Владимировки на Апостолово, Каменку, выйти к Днепру и во взаимодействии с 4-м Украинским фронтом окружить и уничтожить группировку врага в районе Никополя и никопольского плацдарма[135]. Обе армии прорывали оборону противника на участке в 21 км, где создавалась плотность 140 орудий и минометов, 9 танков и САУ на один километр участка прорыва. 37-й армии генерал-лейтенанта М. Н. Шарохина и 6-й армии генерал-лейтенанта И. Т. Шлемина предстояло нанести вспомогательные удары: первой — на Кривой Рог, второй — на Никополь. Наступление войск фронта поддерживала 17-я воздушная армия генерал-лейтенанта авиации В. А. Судеца.

Войскам 4-го Украинского фронта — 3-й гвардейской армии генерал-лейтенанта Д. Д. Лелюшенко, 5-й ударной армии генерал-лейтенанта В. Д. Цветаева и 28-й армии генерал-лейтенанта А. А. Гречкина при поддержке 8-й воздушной армии генерал-лейтенанта авиации Т. Т. Хрюкина — предстояло наступать против никопольского плацдарма и содействовать 3-му Украинскому фронту в разгроме никопольской группировки противника[136]. В полосе 5-й ударной армии планировалось использовать 2-й гвардейский механизированный корпус генерал-лейтенанта танковых войск К. В. Свиридова.

Удары войск обоих фронтов одновременно на ряде участков должны были привести к дроблению вражеской обороны, лишить противника возможности маневрировать своими резервами и обеспечить уничтожение его по частям.

С двадцатых чисел января в обоих фронтах развернулась подготовка к новой операции.

Воодушевленные успехами советских войск на других фронтах Великой Отечественной войны, воины 3-го и 4-го Украинских фронтов усиленно готовились к разгрому никопольско-криворожской группировки противника. Повышению наступательного духа войск способствовала повседневная целеустремленная идеологическая работа.

С чувством глубокого удовлетворения встретили советские воины весть о полном освобождении от вражеской блокады героического Ленинграда. На митингах в честь этой победы бойцы и командиры клялись так же успешно бить ненавистного врага.

С радостью слушали бойцы сообщения о новых трудовых успехах советского народа. Советская страна все шире развертывала свою экономическую мощь. Вступали в строй новые заводы, на освобожденных территориях восстанавливались разрушенные нацистами предприятия, рудники, шахты; колхозы встречали весну дружной работой на полях. Все это вселяло в воинов бодрость, уверенность в свои силы и надежду на быстрый разгром противника.

К началу февраля войска 6-й немецкой армии, оборонявшиеся в районе Никополя, Кривого Рога, насчитывали 22 дивизии и 8 дивизионов штурмовых орудий, а также большое количество артиллерийских и инженерных частей. Из этого количества[137] восемь пехотных дивизий и три дивизиона штурмовых орудий, объединенных в оперативную группу Шернера, занимали никопольский плацдарм. 6-ю армию поддерживал 1-й авиационный корпус 4-го воздушного флота.

Соотношение сил к началу Никопольско-Криворожской операции

Силы и средства Советские войска Противник
Люди 705 тыс. 540 тыс.
Орудия и минометы 8048 6420*
Танки и самоходные установки 390 480*
Боевые самолеты 1200 (кроме того, 140 У-2 и Р-5) 560

* Учитывается, что некомплект в танках, штурмовых орудиях и артиллерии составлял 203 шт., неисправных насчитывалось 25 %.


Утром 30 января началось наступление 37-й и 6-й армий[138]. Наиболее успешно действовали в этот день войска 82-го стрелкового корпуса (15-я и 28-я гвардейские, 188-я стрелковые дивизии) 37-й армии, наносившие удар из района Веселые Терны. Они прорвали оборону врага на участке в 8 км и продвинулись вперед на 3–4 км. Противник, полагая, что здесь наступают главные силы фронта, бросил в бой свои резервы — 9-ю и 23-ю танковые дивизии. Первая имела около 120, вторая до 60 танков. К вечеру бои здесь достигли наивысшего напряжения. Нашим частям приходилось отражать ожесточенные контратаки.

На одном из участков противник бросил в контратаку более 10 танков. Орудийный расчет сержанта Байнакшина меткими выстрелами поджег два танка и два штурмовых орудия. А когда измотанный враг стал отходить, наши подразделения устремились вперед. Вместе с пехотинцами на позиции противника ворвался и расчет Байнакшина. Мгновенно развернув орудие, артиллеристы уничтожили четыре пулеметные точки противника. Уже этим вечером партийное собрание рассматривало заявление сержанта Байнакшина о приеме его в ряды Коммунистической партии. Отважный воин был единогласно принят кандидатом в члены ВКП(б).

6-я армия на своем правом фланге атаковала противника силами 60-й гвардейской и 244-й стрелковых дивизий. Им также удалось вклиниться в оборону врага.

В то время как на вспомогательных направлениях шли ожесточенные бои, на главном — апостоловском — направлении войска заканчивали последние приготовления к решающему удару. В течение дня 8-я гвардейская и 46-я армии провели разведку боем силами усиленных батальонов от каждой дивизии первого эшелона. На рассвете 31 января внезапно для противника здесь началась артиллерийская и авиационная подготовка, продолжавшаяся 50 минут. В 9 часов 15 минут в атаку пошли пехота и танки[139].

Преодолев заграждения, наши части стремительно ворвались в первую траншею. Завязались горячие схватки с врагом. В этот день в бою под Ново-Никольским гвардии рядовой 174-го гвардейского стрелкового полка 57-й гвардейской стрелковой дивизии 8-й гвардейской армии А. Ф. Климашкин метким огнем из пулемета уничтожил свыше 40 немцев и обеспечил успех атаки своего подразделения. На следующий день при отражении контратаки противника Климашкин первым поднялся из траншеи и с возгласом «Комсомольцы, за Родину, вперед!» увлек бойцов в рукопашную схватку. 7 февраля в тяжелом бою Климашкин заменил убитого командира роты. 17 февраля отважный воин пал смертью храбрых. Президиум Верховного Совета СССР Указом от 3 июня 1944 года посмертно присвоил Алексею Федоровичу Климашкину звание Героя Советского Союза. Имя героя навечно занесено в списки полка.

В упорных боях вражеская оборона была прорвана, а попавшие под удар 16-я панцергренадерская, 123-я и 46-я пехотные дивизии немцев понесли тяжелые потери и начали отступать, бросая артиллерию, автотранспорт, боеприпасы.

Офицер штаба 123-й пехотной дивизии, взятый в плен нашими войсками, рассказал: «Когда русские перешли в наступление, командир дивизии приказал мне принять командование 416-м полком. За два дня полк был обескровлен. Спасаясь от артиллерийского огня русских, я с остатками своего полка отошел, не имея на то приказа, за что получил суровое предупреждение. Командование дивизии приказало мне вновь вернуться на прежние позиции, но уже было поздно. Ночью мы узнали, что находившаяся на правом фланге 16-я мотодивизия разгромлена, а ее остатки оставили занимаемые позиции. В районе одной высоты собралась большая толпа солдат и офицеров. Все сбились в кучу и не знали, что делать. Со всех сторон к высоте приближались русские танки и автоматчики. О сопротивлении нечего было и думать. Мы все, как один, словно по команде, бросили оружие и сдались в плен»[140].

Германское командование, поняв, что главный удар наносится на апостоловском направлении, срочно перебросило туда две танковые дивизии из полосы 37-й армии.

Но советские войска, не давая врагу опомниться, усиливали свои удары и стремительно продвигались в глубь его обороны.

В тесном взаимодействии с пехотой и артиллерией действовали танкисты 4-го гвардейского механизированного корпуса, введенного в сражение в 16 часов 1 февраля в полосе 8-й гвардейской армии[141]. Продвигаясь вперед, они разбили отходившие части 123-й пехотной дивизии и захватили в плен 85 солдат и офицеров. К исходу дня части корпуса достигли северной окраины Каменки, Шолохово. Здесь германское командование бросило им навстречу 24-ю танковую дивизию, имевшую около 60 танков.

Большую помощь наземным войскам оказывала авиация. Несмотря на неблагоприятные условия погоды, советские летчики непрерывно наносили по врагу бомбардировочные и штурмовые удары.

2 февраля, в канун годовщины со дня завершения разгрома германских войск под Сталинградом, Военный совет 3-го Украинского фронта, в рядах которого сражались многие участники великой битвы, обратился к войскам с воззванием.

«Честь, свобода и независимость нашей священной Родины были для нас превыше всего, — говорилось в воззвании. — Этими мыслями и чувствами переполнялись сердца воинов-сталинградцев, шедших год тому назад на разгром отборной и вышколенной шестой немецкой армии.

Сегодня, накануне этой годовщины, вам, славные воины, прошедшим с победными боями от матушки Волги до седого Днепра, вновь пришлось в мертвой схватке встретиться с ненавистным врагом. Первые два дня жестоких боев ознаменовались славными победами: фронт противника прорван, освобождено свыше 30 населенных пунктов, не одна тысяча наших отцов, матерей, жен, детей, сестер и братьев вернулась в родную советскую семью.

Наше наступление продолжает успешно развиваться. В сегодняшних боях, как и в прошедшем победоносном году, снова засверкали слава нашего советского оружия, мужество, воинская доблесть и героическая храбрость всего личного состава дерущихся частей.

Воля к победе, героический труд и упорство народа, вложенные в наше оружие, технику и сердца славных воинов, снова обрушились сокрушительным ударом на головы фашистских мерзавцев.

Вперед к новым победам!»

В ответ на обращение войска усилили удары по врагу. Противник терял одну позицию за другой, неся огромные потери.

О напряженности боевых действий на апостоловском направлении свидетельствует донесение командира 16-й немецкой панцергренадерской дивизии[142] командующему 6-й армией: «В 23.00 противник крупными силами с криками „ура“ перешел в атаку на высоту 81,5 южнее Михайловка, опрокинул стоявшую там на позициях зенитную батарею 9-й танковой дивизии и продолжал свой натиск в западном направлении…

Утром 3 февраля ко мне на командный пункт в Михайловке явился командир 156-го мотополка полковник Фишер с остатками своего штаба. Полковник доложил, что его полк, как уже было известно, за последние дни в ходе боев был оттеснен на восток и находится, вероятно, в окружении под Шолохово… Одновременно я получил со ст. Апостолово донесение, что туда прибывают довольно крупные разрозненные отряды всех частей дивизии, правда, без оружия и техники и в совершенно истощенном состоянии…

Много машин было потеряно в грязи во время отхода из Михайловки на запад. Отступающая пехота потеряла свое последнее тяжелое оружие и боеприпасы»[143].

Развивая наступление в трудных условиях весенней распутицы, по бездорожью, наши войска настойчиво продвигались вперед и к вечеру 4 февраля подошли к крупному железнодорожному узлу Апостолово. Здесь противник сосредоточил остатки 123-й пехотной и часть сил 9-й танковой дивизий общей численностью до 3 тыс. человек с 80 орудиями, 30 танками и штурмовыми орудиями. Населенный пункт был подготовлен к круговой обороне.

4-я и 34-я гвардейские стрелковые дивизии 46-й армии, вышедшие к Апостолово, начали готовиться к штурму города. 4-я гвардейская стрелковая дивизия полковника Г. Е. Кухарева должна была нанести удар с севера и востока, а 34-я гвардейская стрелковая дивизия генерал-майора Ф. В. Брайляна — с северо-запада и запада[144]. Разведчикам 34-й гвардейской стрелковой дивизии с помощью местных жителей удалось обнаружить разрыв в обороне противника в 4 км северо-западнее Апостолово. Командир дивизии немедленно направил туда 105-й гвардейский стрелковый полк[145], который ночью проник в расположение врага и рано утром 5 февраля внезапно ворвался на железнодорожную станцию. В это время перешли в атаку главные силы 4-й и 34-й гвардейских стрелковых дивизий; к 8 часам утра они завершили разгром противника и полностью освободили Апостолово[146].

Тем временем правофланговые войска 8-й гвардейской армии совместно с 4-м гвардейским механизированным корпусом овладели Каменкой, Шолохово, Перевизские, создав реальную угрозу окружения 17-го армейского корпуса противника (пять дивизий), действовавшего в районе Марганец, Никополь.

В итоге шестидневного наступления советские войска прорвали вражескую оборону на широком фронте и продвинулись вперед от 45 до 60 км. Соединения 6-й немецкой армии, действовавшие в полосе 3-го Украинского фронта, понесли тяжелый урон. С потерей Апостолово 6-я армия лишилась основной своей базы снабжения и была разобщена на две части. Одна часть ее войск действовала в районе Кривого Рога, другая — оказалась перед угрозой окружения в районе Никополь, Марганец.

Из района Апостолово войска 46-й армии продолжали развивать наступление на запад к р. Ингулец, а 8-я гвардейская армия с 4-м гвардейским механизированным корпусом стремились выйти к Днепру, чтобы отрезать и уничтожить никопольскую группировку противника.

31 января начали активные действия и войска 4-го Украинского фронта. В 4 часа утра 50-я гвардейская стрелковая дивизия полковника А. С. Владычанского (5-я ударная армия) сбила врага с занимаемого рубежа и продвинулась на глубину до 1,5 км. В 8 часов утра перешла в наступление соседняя 54-я гвардейская стрелковая дивизия генерал-майора М. М. Данилова. В целях содействия успеху 5-й ударной армии в 12 часов дня перешли в наступление по приказу командующего фронтом 3-я гвардейская и 28-я армии.

С самого начала бои приняли напряженный характер. Немцы стремились во что бы то ни стало удержать за собой плацдарм и оказывали упорное сопротивление. Однако советские войска ударами на ряде направлений взломали оборону противника. В 15 часов 31 января в полосе 5-й ударной армии в сражение был введен 2-й гвардейский механизированный корпус, насчитывавший до 30 танков и самоходно-артиллерийских установок. К исходу дня войска 5-й ударной армии продвинулись на 7 км, а 2-й гвардейский механизированный корпус — до 11 км.

Противник под ударами наших войск 2 февраля начал отходить к переправам через Днепр в районах Бол. Лепетихи и Никополя[147]. Но по этим переправам сосредоточила огонь наша артиллерия, их непрерывно бомбили и обстреливали советские самолеты.

Утром 6 февраля на бомбардировку переправ противника южнее Никополя и Довгалевки (1,5 км восточнее Никополя), а также деревянного моста в районе Ушкалки вылетело 20 штурмовиков 5-й гвардейской штурмовой авиационной дивизии под прикрытием 16 истребителей 288-й истребительной авиационной дивизии 17-й воздушной армии. Сначала две четверки штурмовиков под прикрытием 8 истребителей атаковали зенитные батареи врага в районе переправ. Затем был нанесен удар непосредственно по переправам. Деревянный мост в районе Ушкалки атаковала четверка штурмовиков под командованием гвардии капитана Сергея Родинки. Советские штурмовики-гвардейцы удачно сбросили бомбы и разрушили мост. Одновременно две другие группы под командованием гвардии старшего лейтенанта В. М. Суворова и гвардии старшего лейтенанта Н. Н. Кочмарева нанесли удар по другим переправам. Все переправы были разрушены[148].

Активно действовала по переправам и авиация 8-й воздушной армии. 6 февраля две группы штурмовиков 74-го гвардейского штурмового авиаполка 1-й гвардейской штурмовой авиадивизии под прикрытием двух истребителей Як-1 вылетели на штурмовку переправы у Бол. Лепетихи. Первая группа под командованием лейтенанта А. Ф. Коломойца, имевшая задание уничтожить зенитные средства противника, успешно выполнила задачу, подавив три зенитные батареи. Вторая группа под командованием лейтенанта Д. П. Минакова нанесла прицельный удар по переправе и прямым попаданием двух бомб разрушила мост в 80 м от левого берега. Обе группы без потерь возвратились на свой аэродром[149].

В результате непрерывного обстрела и бомбардировки переправ организованный отход вражеских войск был нарушен. Десятки автомашин, орудий и минометов превратились в груду искореженного металла, несколько сотен германских солдат и офицеров нашли свою могилу на дне могучей реки. Однако противнику удалось сдержать наступление наших войск на предмостных плацдармах и, хотя с большими потерями; отвести свои дивизии на северный берег Днепра.

Утром 8 февраля советские войска овладели районным центром Запорожской области — Бол. Лепетихой и тем самым завершили ликвидацию никопольского плацдарма врага. В боях за плацдарм войска 4-го Украинского фронта уничтожили и захватили большое количество вооружения и боевой техники противника. За успешные боевые действия при ликвидации никопольского плацдарма многие соединения и части получили почетное наименование «Нижнеднепровских».

В это время войска 6-й армии 3-го Украинского фронта, развивая наступление, в ночь на 8 февраля ворвались в Никополь с севера и востока. Бои в городе завязали 333-я стрелковая дивизия генерал-майора А. М. Голоско, 203-я стрелковая дивизия генерал-майора Г. С. Здановича и 244-я стрелковая дивизия генерал-майора А. Г. Афанасьева. Одновременно войска 3-й гвардейской армии 4-го Украинского фронта переправились через Днепр и нанесли удар по противнику, оборонявшему Никополь, с юга. В числе первых в город ворвались 266-я стрелковая дивизия полковника С. М. Фомиченко и 5-я гвардейская мотострелковая бригада подполковника Н. И. Завьялова.

Всю ночь на улицах города гремели выстрелы, рвались снаряды, пылали зажженные советской артиллерией и авиацией вражеские автомашины. В панике метались солдаты противника. Никто из местных жителей не спал в эту тревожную ночь. Каждый стремился помочь советским воинам в освобождении города: одни показывали солдатам опорные пункты и огневые точки противника, другие на лодках переправляли бойцов и оружие через Днепр. Отважные девушки Вера Черная, Клава Горобец, Лида Дидик и Валя Череп с утра до полудня 8 февраля работали на переправе.

8 февраля советские войска полностью очистили от врага крупный промышленный центр Украины — г. Никополь[150]. Многим соединениям и частям, отличившимся в боях за город, было присвоено почетное наименование «Никопольских».

Со слезами радости на глазах встречали жители Никополя свою освободительницу — Красную Армию. «Немецкие захватчики, — рассказывали они, — уничтожили плоды наших трудов и растоптали все, что дорого советским людям. С первых же дней оккупации немцы начали жестоко расправляться с рабочими, служащими и интеллигенцией города. Днем и ночью гитлеровские сатрапы арестовывали жителей и угоняли их к оврагу и противотанковым рвам около вокзала. Здесь немцы расстреливали советских людей, в том числе женщин и детей. За время оккупации гитлеровские людоеды расстреляли много тысяч мирных жителей Никополя. Свыше семи тысяч жителей насильно угнали на каторгу в Германию. Фашистские варвары сожгли лучшие дома в городе, превратили в руины и пепел рабочий поселок, взорвали много предприятий. Лишь стремительное наступление Красной Армии спасло город от полного разрушения»[151].

С потерей Никополя войска противника, действовавшие в этом районе, лишились последнего крупного опорного пункта и оказались перед катастрофой. Бросая оружие, автотранспорт и даже личные вещи, немецкие войска стремились быстрее пробиться на запад.

За узкий коридор, находившийся в руках противника западнее Никополя, развернулись исключительно напряженные бои. Враг непрерывно контратаковал наши части, стараясь любой ценой удержать за собой эту узкую полосу и вывести по ней остатки разгромленной под Никополем группировки. Прикрываясь частью сил от ударов 6-й армии 3-го Украинского фронта, немцы свои основные силы бросили против 8-й гвардейской армии, которая стремилась выходом к Днепровским плавням отрезать им пути отхода на запад. Для отражения натиска войск 8-й гвардейской армии в районах Перевизские, Марьинское противник сосредоточил части шести пехотных дивизий, отошедших с никопольского плацдарма, а также перебросил сюда остатки 9-й танковой дивизии. Сюда же срочно прибыла 24-я танковая дивизия, первоначально направленная было в район Корсунь-Шевченковского, но с полпути возвращенная обратно. В этот же район германское командование подтянуло 506-й отдельный батальон тяжелых танков «Тигр», на который возлагало особые надежды.

11 февраля противник силами двух танковых и четырех пехотных дивизий нанес сильный контрудар в направлении Апостолово, в стыке 8-й гвардейской и 46-й армий. Немногочисленные советские части, действовавшие на этом направлении, вынуждены были отойти. К исходу дня врагу удалось продвинуться на 8–10 км. Создалась угроза захвата им Апостолово. Командование фронта срочно выдвинуло из резерва 48-ю гвардейскую стрелковую дивизию, 762-й и 1249-й истребительно-противотанковые артиллерийские полки. Одновременно на угрожаемое направление были перегруппированы по одной дивизии из состава 46-й и 8-й гвардейской армий. Для обороны Апостолово были сосредоточены 82-я гвардейская и 152-я стрелковые дивизии.

Контрудары вражеских войск удалось отразить. Но и силы 8-й гвардейской армии, действовавшие юго-западнее и южнее Апостолово, значительно ослабли, так как часть артиллерии и танков из-за бездорожья отстала. Войска испытывали недостаток в боеприпасах. 4-й гвардейский механизированный корпус, понесший потери, 10 февраля был выведен в резерв в район Апостолово.

Ценой огромных потерь противник не допустил наши войска к Днепровским плавням и удержал за собой дорогу, идущую вдоль Днепра из Никополя на Дудчино. По ней под непрерывными ударами нашей артиллерии и авиации отступали части пяти немецких пехотных дивизий. При отходе эти дивизии понесли большие потери в людях и технике. Почти все тяжелое вооружение и автотранспорт были разбиты авиацией или захвачены нашими войсками.

«Тяжелым поражением, — писал Типпельскирх, — не намного уступавшим по своим масштабам катастрофе 8-й армии (под Корсунь-Шевченковским. — Примеч. авт.), ознаменовалось начало февраля… когда удерживаемый немецкими войсками выступ в районе Никополя подвергся ударам русских войск с севера и с юга. Марганцевые рудники в районе города Марганец… оборона которых являлась основной причиной удержания тактически невыгодного выступа, и сам Никополь, включая также атакованный с юга плацдарм на левом берегу Днепра, 8 февраля были потеряны»[152].

После ликвидации противника в районе Никополя войска 3-го Украинского фронта силами 37-й армии продолжали вести бои к югу от Веселые Терны. 46-я армия выдвинулась на рубеж северо-западнее Апостолово, 8-я гвардейская — юго-западнее Апостолово. 6-я армия вышла в район Нов. Воронцовка. 3-я гвардейская армия 10 февраля была передана в состав 3-го Украинского фронта, но вскоре выведена в резерв Ставки. 5-я ударная армия, также перешедшая в состав фронта, 10 февраля в исключительно трудных условиях форсировала Днепр и овладела плацдармом на его правом берегу в районе северо-западнее Мал. Лепетихи.

В течение нескольких дней войска фронта подтягивали артиллерию, подвозили боеприпасы, готовясь к возобновлению наступления на криворожском направлении.

В соответствии с планом Военного совета фронта, рассмотренным и утвержденным Ставкой, удар в общем направлении на Кривой Рог наносился с двух направлений — 37-й армией с северо-востока и 46-й армией с юго-востока.

37-я армия, прикрываясь частью сил на правом фланге, должна была прорвать вражескую оборону на 10-километровом участке и развивать удар в обход Кривого Рога с севера. 46-я армия имела задачу прорвать оборону противника в центре своей полосы на 16-километровом участке, нанести удар непосредственно на Кривой Рог и во взаимодействии с 37-й армией уничтожить вражеские войска в этом районе. На участках прорыва обеих армий создавалась плотность 40–50 орудий и минометов на один километр фронта.

Наступление наших войск началось 17 февраля: 37-й армии — в 5 часов утра, 46-й армии — в 10 часов, после 30-минутной артиллерийской подготовки. Снегопад и метель затрудняли действия войск, исключили возможность использования авиации. Но несмотря на это, стрелковые войска преодолели вражескую оборону и в течение первых двух суток операции продвинулись от 5 до 12 км. В последующие дни наступление продолжалось.

Двигаясь по топкой грязи, смешанной с мокрым снегом, преодолевая яростное сопротивление врага, шаг за шагом шли вперед советские воины. Бои на дальних подступах к Кривому Рогу носили исключительно упорный характер. Немецкое командование всеми силами старалось удержать этот город. 6 января германским войскам, находившимся в излучине Днепра и в районе Кривого Рога, был зачитан приказ Гитлера. Фюрер требовал от своих солдат и офицеров «удержать занимаемые позиции во что бы то ни стало» и предупреждал, что «никто не имеет права отойти. Части должны обороняться до последнего солдата». Пленные 23-й танковой дивизии врага показывали, что офицеры, разъясняя этот приказ, утверждали, что немецкие войска отступать больше не будут, так как Германия не должна выпускать из своих рук шахты Криворожья.

Враг сосредоточил непосредственно в районе Кривого Рога пять пехотных и две танковые дивизии. Ожесточенно контратакуя наши части, противник одновременно создавал укрепления вокруг самого города. Советские войска отразили контратаки и продолжали наступление.

21 февраля соединения 82-го стрелкового корпуса 37-й армии (командир корпуса генерал-майор П. Г. Кузнецов) вплотную подошли к городу с северо-востока. В это же время к восточным и юго-восточным окраинам вышли соединения 6-го гвардейского стрелкового корпуса генерал-майора Г. П. Котова и 34-го стрелкового корпуса генерал-майора И. С. Кособуцкого из 46-й армии[153].

Противник, полагая, что главный удар советские войска будут наносить с востока, сосредоточил на восточной окраине города крупные силы. В этих условиях наступать с фронта значило понести большие потери и не добиться успеха. По указанию командующего 37-й армией командиры стрелковых дивизий выслали разведывательные группы, которые установили слабые места вражеской обороны. Используя данные разведки, наши части под покровом темноты выдвинулись к северо-западной окраине города, внезапно атаковали противника и на рассвете 22 февраля стремительным броском ворвались в город. Одновременно юго-восточную окраину города атаковали соединения 46-й армии. Мощным натиском с различных направлений наши войска сломили сопротивление врага на окраинах города и начали продвигаться к центру.

В 16 часов 22 февраля Кривой Рог был полностью очищен от германских захватчиков[154]. Войска 3-го Украинского фронта преподнесли Родине-матери замечательный подарок к 26-й годовщине Красной Армии.

В боях за город особенно самоотверженно сражались 20-я гвардейская дивизия генерал-майора П. Я. Тихонова, 48-я гвардейская дивизия полковника Г. Н. Корчикова, 394-я дивизия полковника А. И. Лисицына, 10-я гвардейская воздушно-десантная дивизия генерал-майора М. Г. Микеладзе, 15-я гвардейская стрелковая дивизия полковника П. М. Чиркова, 28-я гвардейская стрелковая дивизия генерал-майора Г. И. Чурмаева. В честь войск, освободивших город, в Москве был произведен салют из 224 орудий. Многим частям и соединениям было присвоено почетное наименование «Криворожских».

За Ингульцом еще гремела канонада, а жители уже выходили из укрытий. Они радостно встречались друг с другом, обнимали и целовали проходящих через город солдат — тружеников войны. То тут, то там стихийно возникали митинги. Криворожцы деловито ходили по родному городу, присматриваясь к каждому дому. Главная тема разговоров — как быстрее восстановить разрушенное хозяйство. Быстро разнеслась весть, что секретарь горкома партии уже в городе, что горком приступил к работе, что вместе с частями Красной Армии в город вернулся знатный горняк Алексей Ильич Семиволос. Это вселяло уверенность в то, что город быстро залечит свои раны.

Город возвращался к радостной, свободной жизни.

Возле горкома комсомола — несмолкающий гул голосов. Идет регистрация комсомольцев. Комсомолка Надя Сичкар, волнуясь, рассказывает, как пожилая женщина Мария Солоденюк, рискуя жизнью, сохранила знамя райкома комсомола, как нацисты угоняли девушек в Германию, как гестаповцы убили юных героев-подпольщиков Кривого Рога: Николая Решетника, Николая Ходича, Анатолия Желтуху, Алексея Щербака, Груню Романову.

Они учились в старших классах, когда началась война и германские войска оккупировали их родной город. Друзья организовали подпольную группу, во главе которой стал Николай Решетняк. К ним присоединилось еще немало юношей и девушек Кривого Рога. В городе появились листовки, написанные подпольщиками. Из этих листовок советские люди узнавали правду о действиях Красной Армии. Решетняк и его друзья уничтожали немецких солдат и офицеров. Когда гестаповцам удалось схватить юных героев, они мужественно перенесли все пытки. 17 сентября 1943 года оборвалась жизнь пяти комсомольцев-героев. В предсмертном письме к родным Николай Решетняк писал: «Здравствуйте, дорогие отец, мама, Лида, Настя. 16-го вечером мне зачитали приговор о смертной казни. Я прошу вас без волнений перенести мою смерть… Берегите себя, передайте от меня мой последний привет всем родным и знакомым»[155].

Одновременно с боями за Кривой Рог развернулась борьба за промышленные и энергетические сооружения вокруг города. Особенно важное значение наше командование придавало быстрому освобождению Криворожской ГРЭС и плотины на р. Саксагань, расположенной вблизи электростанции. Еще 20 февраля Военный совет 37-й армии сформировал для этой дели специальный отряд под командованием подполковника А. Н. Шурупова в составе 180 человек. В отряд также вошли 6 человек-проводников из партизанского отряда, действовавшего в районе криворожских рудников. Перед выходом на задание состоялся митинг, на котором присутствовали командующий армией генерал-лейтенант М. Н. Шарохин и член Военного совета полковник И. С. Аношин. Отряд получил задачу — захватить электростанцию и предотвратить взрыв плотины на р. Саксагань.

В 4 часа утра 21 февраля отряд вступил в бой с противником, а в 2 часа ночи 22 февраля основными силами форсировал р. Саксагань в 400 м южнее плотины. Обнаружив переправу, противник открыл сильный огонь. Семь раз в течение дня немцы бросались в контратаки, стремясь уничтожить смельчаков. Временами им удавалось полностью окружить переправившиеся подразделения, но советские воины стойко отражали вражеский натиск. Два дня отряд А. Н. Шурупова сражался в тылу врага. Смертью храбрых пали 14 солдат и офицеров, но боевую задачу отряд выполнил — он не допустил взрыва плотины[156], под которую немцы заложили свыше 3 т взрывчатки.

После овладения г. Кривой Рог войска 37-й армии вышли на восточный берег р. Ингулец к западу, а войска 46-й армии — к югу от города. 25 февраля войска 8-й гвардейской и 6-й армий возобновили наступление и вскоре также вышли к р. Ингулец.

Войска 5-й ударной армии 26 февраля с плацдарма за Днепром перешли в наступление в юго-западном направлении и к 29 февраля вышли на рубеж Бол. Александровка, Дудчино.

Противник рассматривал р. Ингулец как удобный водный рубеж, на котором можно задержать наступающие советские войска. Выбитые с левого берега реки, нацисты стремились укрепиться на высоком правом берегу. Однако советские войска опрокинули эти расчеты. В ряде мест они почти одновременно с немецкими частями вышли к реке и форсировали ее.

Стрелковые войска 8-й гвардейской армии, очистив от противника Широкое, с ходу начали форсировать реку на этом участке[157]. Переправившись на правый берег, части 35-й гвардейской стрелковой дивизии генерал-майора И. Я. Кулагина и 57-й гвардейской стрелковой дивизии генерал-майора А. Д. Шеменкова отбили у немцев лодки и плоты, на которых немедленно начали переправлять легкие пушки, минометы и пулеметы. Под ударами гвардейцев враг отступил, наши части закрепились на плацдарме за Ингульцом. Почти одновременно войска 37-й армии захватили плацдармы западнее Кривого Рога, а войска 46-й армии — севернее Широкое.

В итоге напряженных боев, длившихся в течение февраля 1944 года, войска 3-го и 4-го Украинских фронтов, взаимодействуя между собой, разгромили никопольско-криворожскую группировку противника и нанесли тяжелые потери 6-й немецкой армии. Более 40 тыс. германских солдат нашли себе могилу на полях сражения, 4600 человек было взято в плен. Восемь пехотных, три танковые и одна панцергренадерская дивизии врага потеряли более половины своего состава. Другие дивизии 6-й немецкой армии также понесли большие потери[158].

Красная Армия возвратила Родине два крупных промышленных района Украины — Никопольский и Криворожский. Был ликвидирован важный в оперативном отношении плацдарм врага на левом берегу Днепра южнее Никополя. Надежды противника на установление сухопутной связи со своей крымской группировкой рухнули. После ликвидации никопольского плацдарма 4-й Украинский фронт мог приступить к подготовке операции по освобождению Крыма, не опасаясь удара противника в тыл.

Выдвинувшись к р. Ингулец и захватив ряд плацдармов на ее противоположном берегу, наши войска создали благоприятные условия для нанесения последующих ударов на николаевско-одесском направлении.

Никопольско-Криворожская операция по условиям проведения является одной из наиболее трудных в Великой Отечественной войне. Если рано наступившая распутица сильно сказывалась на действиях войск в северных районах Украины, то на юге она стала настоящим бедствием.

В этих исключительно трудных условиях главная тяжесть борьбы выпала на долю стрелковых войск. При относительно слабой танковой и артиллерийской поддержке они выполняли задачи прорыва обороны врага, преследовали его по бездорожью, отражали контратаки. Наиболее характерными в действиях стрелковых войск были обходы, охваты и удары по тылам опорных пунктов немцев. Достаточно эффективны были также ночные действия небольших подразделений пехоты и автоматчиков.

Несмотря на сложные метеорологические условия, большую помощь наземным войскам оказала авиация. В ходе операции 8-я и 17-я воздушные армии, взаимодействуя друг с другом, произвели 10,7 тыс. самолето-вылетов. Их удары нацеливались по живой силе и технике на поле боя, по железнодорожным узлам, переправам через Днепр, Ингулец и другим объектам. Советские летчики громили авиацию врага в воздухе и на аэродромах. Обе воздушные армии провели более 100 воздушных боев, уничтожив 140 самолетов противника в воздухе и 39 — на аэродромах.

Авиация 8-й и особенно 17-й воздушных армий выполняла задачи по доставке наземным войскам снарядов, патронов и горючего. Всего в этих целях только авиация 17-й воздушной армии (262-я ночная бомбардировочная авиадивизия, 14-й отдельный полк ГВФ, 371-й авиаполк) произвела 2136 самолето-вылетов, доставила войскам более 320 т различных грузов и вывезла 1260 раненых[159].


Обстановка на Украине 1944 г. Общий замысел советского командования


Житомирско-Бердичевская операция 1-го Украинского фронта (24 декабря 1943 года — 14 января 1944 года)


Кировоградская операция 2-го Украинского фронта (5–16 января 1944 года)


Корсунь-Шевченковская операция 1-го и 2-го Украинских фронтов (24 января — 17 февраля 1944 года)


Луцко-Ровенская операция 1-го Украинского фронта (27 января — 11 февраля 1944 года)


Никопольско-Криворожская операция 3-го и 4-го Украинских фронтов (30 января — 29 февраля 1944 года)

Часть 2

Новые задачи

Операции, проведенные в январе — феврале 1944 года, ознаменовались крупными успехами войск Украинских фронтов. Решительными ударами они разгромили вражеские группировки под Житомиром и Бердичевом, Кировоградом и Корсунь-Шевченковским, Ровно и Луцком, Никополем и Кривым Рогом. Наши войска окончательно сорвали планы германского командования на восстановление обороны по Днепру и на установление сухопутной связи с его крымской группировкой.

За два месяца наступательных боев Красная Армия завершила освобождение Киевской, Днепропетровской, Запорожской областей, освободила всю Житомирскую область, почти полностью Ровенскую и Кировоградскую области, ряд районов Винницкой, Николаевской, Каменец-Подольской и Волынской областей.

Настала необходимость решать и мирные дела. 1 марта 1944 года в Киеве открылась VI сессия Верховного Совета Украинской ССР, рассмотревшая вопрос об освобождении украинских земель и задачах восстановления народного хозяйства Украины.

На сессии отмечался героизм Красной Армии, которая в ожесточенных боях освобождала советскую землю от немецких захватчиков, и вклад воинов-украинцев, самоотверженно сражавшихся с врагом под Москвой и Сталинградом, под Курском и Ленинградом, на полях Белоруссии и Украины, и героические дела во вражеском тылу украинских партизан.

В освобожденных районах Украины развернулось восстановление разрушенного народного хозяйства.

Начало восстановлению металлургического производства в республике положили рабочие, инженерно-технические работники Енакиевского завода, которые уже 23 декабря 1943 года ввели в строй доменную печь. Самоотверженно трудились угольщики Донбасса. К концу февраля 1944 года в Донбассе производилась в среднем 31 тыс. т угля в сутки. Сразу же после освобождения трудящиеся Украины приступили к восстановлению криворожского и никопольского бассейнов, железных дорог, электростанций, жилого фонда, колхозов и машинно-тракторных станций. К концу февраля 1944 года было восстановлено 570 МТС, 20 ремонтных мастерских и 6 ремонтных заводов, а к маю 1944 года — 26 767 колхозов, 1094 МТС, 64 ремонтные мастерские и заводы.

Большую помощь украинскому народу в восстановлении хозяйства оказывали государственные органы СССР, трудящиеся других союзных республик. Прошедшая в феврале 1944 года X сессия Верховного Совета СССР утвердила союзный бюджет, по которому на восстановительные работы только на Левобережной Украине отпускалось 3640 млн рублей. Правительство СССР выделило для Украины 4500 станков, до 6 тыс. автомашин, 30 тыс. т металла, труб и балок, 450 тыс. куб. м леса, 15 тыс. т цемента, 300 тыс. кв. м стекла, 4752 трактора, 30 тыс. голов крупного рогатого скота, 50 тыс. овец, 7 тыс. лошадей.

С большим воодушевлением VI сессия Верховного Совета Украинской ССР 2 марта приняла постановление[160], в котором от имени всего украинского народа обратилась с искренними словами благодарности к Красной Армии, освобождающей родную землю от немецких захватчиков, к великому русскому народу и всем народам Советского Союза за помощь, которую они оказывали украинскому народу в освобождении украинских земель и в восстановлении разрушенного хозяйства республики.

На сессии большое внимание было уделено дальнейшему развертыванию воспитательной работы среди населения освобождаемых областей, а также решительной борьбе с украинскими националистами. Президиум Верховного Совета и СНК УССР еще 12 февраля 1944 года приняли специальное обращение «К участникам так называемых „УПА“ (Украинская повстанческая армия) и „УНРА“ (Украинская национально-революционная армия)». Обращение касалось истинных целей украинских националистов, которые направляли свои удары не против германских захватчиков, а против Красной Армии и советских партизан. Оно раскрывало суть идеи «УПА/УНРА» обманутым трудящимся, которые попались на удочку националистических провокаторов, и указало конкретные пути выхода из создавшегося положения. Участникам «УПА» и «УНРА», которые честно порвут связи с нацистами, было гарантировано полное прощение их ошибок.

Обращение явилось важным средством разоблачения деятельности украинских боевиков и высвобождения от их влияния трудящегося населения. Началось преследование вооруженных отрядов националистического подполья.

Осуществив в январе-феврале 1944 года крупные операции, советские войска к началу марта 1944 года заняли выгодное положение для последующего наступления на Правобережной Украине. 1-й Украинский фронт получил возможность нанести новый глубокий охватывающий удар на юг, во фланг группе армий «Юг»; 2-й Украинский фронт своим ударом на юго-запад мог рассечь все силы врага на Правобережной Украине; 3-й Украинский фронт получил возможность развить наступление в направлении Николаева и Одессы. И наконец, на правом крыле 1-го Украинского фронта открывалось новое, ковельское, направление, позволявшее наносить удары как на Люблин, так и на Брест.

Потерпев в январе-феврале серьезное поражение, противник уже не помышлял о восстановлении обороны по Днепру. Германское командование начало понимать, к каким последствиям может привести дальнейшее наступление наших войск на юге.

10 февраля 1944 года в сводке генерального штаба сухопутных войск о положении на советско-германском фронте указывалось: «Особенно сильная угроза намечается для немецких сил, находящихся между Черным морем и районом р. Припять. Здесь по-прежнему остается главное направление операций советских войск. Решающий успех против группы „Юг“ полностью освободил бы противнику путь на Балканы и в Польшу и сделал бы невозможной дальнейшую оборону немцами существующей линии фронта. Поэтому ход настоящих операций на участке группы армий „Юг“, наряду с будущим развертыванием операции на северном фланге германских войск, решит в первую очередь судьбу всего немецкого восточного фронта в целом»[161].

Столь мрачные перспективы вынуждали вражеское командование принимать экстренные меры, чтобы быстрее закрепиться на занимаемых рубежах и во что бы то ни стало удержать за собой оставшиеся районы Правобережной Украины. Полагая, что в условиях все более усиливающейся весенней распутицы советские войска, измотанные в предыдущих боях, в ближайшее время не смогут продолжать широкое наступление, противник рассчитывал использовать ожидаемую передышку для пополнения и приведения в порядок своих потрепанных войск и для создания прочной, глубоко эшелонированной обороны.

Группировка вражеских войск, действовавшая на Правобережной Украине, хотя и потерпела жестокое поражение, оставалась еще достаточно сильной. К тому же германское командование принимало решительные меры для быстрейшего пополнения своих войск людьми, вооружением и боевой техникой.

На фронте от Луцка до Херсона продолжали обороняться войска группы армий «Юг» (4-я, 1-я танковые и 8-я армии) и группы армий «А» (6-я немецкая[162] и 3-я румынская армии). К началу марта в них насчитывалось в общей сложности 83 дивизии (пехотных — 58, танковых — 18, моторизованных — 4, артиллерийская — 1, охранных — 2), моторизованная бригада, а также большое количество артиллерийских, инженерных частей, отдельных пехотных полков и несколько сводных групп, включавших полицейские и охранные формирования.

В первых числах марта немецкое командование провело некоторые организационные изменения в пехотных дивизиях, которые были направлены на улучшение организации их противотанковой обороны. С этой целью в состав противотанковых дивизионов некоторых пехотных дивизий (главным образом действовавших на советско-германском фронте) стали включаться батареи штурмовых орудий — 10 единиц.

Советское командование решило, несмотря на неблагоприятные метеорологические условия, в начале марта развернуть широкое наступление на всей Правобережной Украине с целью окончательного разгрома врага. Планировалось нанести по противнику несколько одновременных глубоких ударов, расчленить его войска на изолированные группы и уничтожить их порознь.

Вновь созданный 17 февраля 1944 года (по другим данным, 25 февраля 1944 года. — Примеч. авт.) на стыке Белорусского и 1-го Украинского фронтов 2-й Белорусский фронт получил указание подготовить удар на ковельском направлении.

1-й Украинский фронт главный удар должен был нанести с фронта Дубно, Шепетовка, Любар в южном направлении на Чортков, 2-й Украинский фронт — из района Звенигородки на Умань и далее к Днестру, 3-й Украинский фронт — из района южнее Кривого Рога на Николаев, Одессу.

4-й Украинский фронт в это время готовился к Крымской операции и дальнейшего участия в наступлении на Правобережной Украине не принимал.

В соответствии с общим замыслом дальнейших операций и конкретными задачами фронтов Верховное Главнокомандование произвело крупную перегруппировку сил. В состав 2-го Белорусского фронта включались часть сил Белорусского и 1-го Украинского фронтов, а также 70-я и 6-я воздушная армии из резерва Ставки. 1-й Украинский фронт усиливался 4-й танковой армией, прибывавшей из резерва Ставки. В состав 2-го Украинского фронта передавались 40-я общевойсковая, 2-я и 6-я танковые армии из 1-го Украинского фронта[163]. 3-й Украинский фронт усиливался 57-й армией из 2-го Украинского фронта[164], 5-й ударной и 28-й армиями из 4-го Украинского фронта[165].

Были изменены и разграничительные линии между фронтами.

Между 2-м Белорусским и 1-м Украинским: Коростень, Городница, Костополь, Рожище, Верба; все пункты, кроме Костополь, для 1-го Украинского фронта включительно.

Между 1-м и 2-м Украинскими: Ржищев, Ракитно, Володарка, Животив, Жаданы, Брацлав, Могилев-Подольский; все пункты для 1-го Украинского фронта включительно.

Между 2-м и 3-м Украинскими фронтами: Переволочна, Ново-Стародуб, Ново-Андреевка, Новгородка, Ингуло-Каменка, Дончино, Константиновка, Ново-Павловка, Ягорлык (на Днестре 13 км севернее н/п Дубоссары); все пункты, кроме Ново-Андреевка и Константиновка, для 3-го Украинского фронта включительно.

Между 3-м и 4-м Украинскими фронтами: ст. Плодородие, Пескошино, Бол. Лепетиха и далее по р. Днепр до ее устья; все пункты, кроме Бол. Лепетиха, для 3-го Украинского фронта включительно.

Таким образом, приступая к проведению решающих операций по окончательному разгрому немецких войск на Правобережной Украине, Верховное Главнокомандование не только привлекло для этой цели все силы действовавших там советских войск, но и усилило их своими резервами. Одновременно Ставка приняла меры к пополнению войск личным составом, боевой техникой, боеприпасами, горючим, продовольствием.

Всего в составе трех Украинских фронтов к началу марта насчитывалось 169 стрелковых, 12 кавалерийских дивизий, 14 танковых и 9 механизированных корпусов. Эти войска действовали на фронте протяженностью в 1100 км. В среднем на одну дивизию приходилось 6,5 км фронта. Соотношение сил между нашими силами и войсками противника было следующим.

Соотношение сил сторон

Силы и средства Советские войска Противник
Люди 1930 тыс. 1400 тыс.
Орудия и минометы 29 700 14 500
Танки и САУ 2442 2000
Боевые самолеты 1578 1530

В целом наши войска превосходили противника по пехоте в 1,4 раза, по артиллерии в 2 раза, но танкам и самоходно-артиллерийским установкам в 1,2 раза; по боевым самолетам силы были почти равны.

Задача по разгрому группы армий «Юг» была возложена на войска 1-го и 2-го Украинских фронтов. В соответствии с директивой Ставки ВГК за № 220029 от 18 февраля 1944 года 1-й Украинский фронт должен был подготовить наступательную операцию с включением в состав ударной группировки 13, 60-й и 1-й гвардейских армий, 3-й гвардейской и 4-й танковых армий. Удар было приказано нанести с фронта Дубно, Шепетовка, Любар в южном направлении с задачей разбить группировки противника в районе Кременец, Старо-Константинов, Тернополь и овладеть рубежом Берестечко, Броды, Тернополь, Проскуров, Хмельник. В дальнейшем, прочно обеспечивая себя со стороны Львова, наступать в общем направлении на Чертков с целью отрезать пути отхода южной группы немецких войск на запад в полосе севернее р. Днестр. 2-й Украинский фронт в соответствии с директивой Ставки ВГК № 220030 от 18 февраля 1944 года должен был подготовить наступательную операцию с включением в состав ударной группировки 27, 52-й и 4-й гвардейской армий, 2-й, 5-й гвардейской и 6-й танковых армий. Удар было приказано нанести с фронта Виноград, Звенигородка, Шпола в общем направлении на Умань с целью разгрома группировки противника в районе Умани и выхода на рубеж Ладыжин, Гайворон, Ново-Украинка. В дальнейшем продолжать наступление с целью выхода на Днестр на участке (иск.) Могилев-Подольский, Ягорлык. Из этого видно, что удары обоих фронтов должны были привести к расчленению фронта противника и к окружению его 1-й и 4-й танковых армий.

Войскам 3-го Украинского фронта 28 февраля была поставлена задача разгромить противника на правом берегу р. Ингулец, а затем противника, обороняющего Николаев.

Подготовку к предстоящим наступательным операциям требовалось провести в возможно более сжатые сроки, поскольку распутица усиливалась и каждый день передышки давал противнику возможность приводить свои войска в порядок и укреплять оборону.

Советское командование и войска справились с этой сложной задачей, потребовавшей от командного состава, штабов, политорганов и личного состава тылов высокой организованности и напряжения всех сил. В короткие сроки, несмотря на чрезвычайно неблагоприятные условия погоды, удалось завершить сложные перегруппировки, сосредоточить к участкам прорыва силы и средства, подвезти боеприпасы, продовольствие и горючее.

Вдохновленные победами, одержанными над противником в январских и февральских боях, наши бойцы горели желанием нанести по врагу новые удары. Повышению наступательного порыва войск в большой степени способствовала широко развернутая идеологическая работа.

В ходе предстоящего наступления советские войска должны были форсировать ряд крупных рек — Южный Буг, Днестр, Прут. Командование и политические органы объединений, соединений и частей уделяли большое внимание подготовке к форсированию этих рек с ходу. С частях и подразделениях изучался опыт форсирования Днепра и других рек; войска готовили переправочные средства, учились пользоваться подручными средствами. В соединениях формировались передовые отряды, которым предстояло первыми форсировать реки. Личный состав подобных подразделений отбирался из наиболее подготовленных и опытных бойцов.

Проведя необходимые подготовительные мероприятия, советские войска в начале марта перешли в наступление на огромном фронте от Луцка до устья Днепра: 4 марта — 1-й Украинский фронт, 5 марта — 2-й Украинский фронт, а 6 марта — 3-й Украинский фронт. 15 марта в наступление включились и войска 2-го Белорусского фронта.

Удар огромной силы, обрушившийся на врага, потряс всю его оборону.

Проскуровско-Черновицкая наступательная операция (4 марта — 17 апреля 1944 года)

18 февраля, сразу же после завершения боев под Корсунь-Шевченковским, 1-й Украинский фронт получил задачу осуществить новую наступательную операцию, которая известна как Проскуровско-Черновицкая.

Фронт в своем составе имел 13, 60, 1-ю гвардейскую, 18-ю и 38-ю общевойсковые, 3-ю гвардейскую, 1-ю и 4-ю танковые, 2-ю воздушную армии, 4-й гвардейский и 25-й танковые корпуса, 1-й и 6-й гвардейские кавалерийские корпуса.

В директиве Ставки Верховного Главнокомандования на проведение этой операции говорилось:

«…1-му Украинскому фронту… подготовить наступательную операцию с включением в состав ударной группы фронта войск 13, 60, 1 гв. армий, 3 гв. ТА и 4 ТА.

Удар нанести с фронта Дубно, Шепетовка, Любар в южном направлении с задачей разбить группировку немцев в районе Кременец, Староконстантинов, Тернополь и овладеть рубежом Берестечко, Броды, Тернополь, Проскуров, Хмельники.

В дальнейшем иметь в виду, прочно обеспечивая себя со стороны Львов, наступать в общем направлении на Чертков с целью отрезать южной группе войск немцев пути отхода на запад в полосе севернее р. Днестр.

2. Наступление начать в период 4–6.03.44 г…»[166]

23 февраля Военный совет 1-го Украинского фронта совместно с представителем Ставки Маршалом Советского Союза Г. К. Жуковым доложили Верховному Главнокомандованию план проведения операции. Рассмотрев и утвердив этот план, Ставка вместе с тем указала, что 3-ю гвардейскую и 4-ю танковые армии необходимо использовать в полосе действий 60-й армии. В полосе же 1-й гвардейской армии Ставка приказала сосредоточить танковые и самоходно-артиллерийские полки[167].

В окончательном виде план операции 1-го Украинского фронта предусматривал нанесение главного удара силами 13, 60, 1-й гвардейской общевойсковых, 3-й гвардейской и 4-й танковых армий[168] с фронта Торговица, Шепетовка, Любар на юг в общем направлении на Тернополь, Чертков (Чортков). Вспомогательные удары наносили 18-я и 38-я армии[169]. В соответствии с этим решением армии получили следующие задачи.

13-й армии ударом в направлении на Броды предстояло разгромить противостоящие войска противника и овладеть рубежом Берестечко, Броды.

60-я армия с 4-м гвардейским танковым корпусом должна была прорвать оборону в районе Ямполь, Корница и главными силами наступать в общем направлении на Тернополь. В ее полосе планировался ввод в сражение 4-й танковой армии (командующий генерал-лейтенант танковых войск В. М. Баданов, а с 13 марта — генерал-лейтенант Д. Д. Лелюшенко) и 3-й гвардейской танковой армии, которые совместными усилиями должны были овладеть районом Проскуров.

1-я гвардейская армия получила задачу прорвать оборону в районе Браженцы, Лабунь и наступать в общем направлении на Староконстантинов, Проскуров.

18-я армия (командующий генерал-лейтенант Е. П. Журавлев) наносила удар на Хмельник.

38-й армии первоначально ставилась задача ударом на Гайсин содействовать войскам 2-го Украинского фронта. Однако в ходе операции в связи с успешным продвижением 2-го Украинского фронта необходимость удара на Гайсин отпала, и 38-я армия получила задачу — наступать в общем направлении на Жмеринку.

1-я танковая армия оставалась в районе Погребищенского в резерве фронта.

2-я воздушная армия получила задачу уничтожить авиацию противника на аэродромах Винница, Калиновка, Староконстантинов, Проскуров, срывать железнодорожные перевозки врага, изнурять вражеские войска и нарушать управление, а с началом наступления поддерживать общевойсковые и танковые армии ударами по войскам, опорным пунктам и артиллерии противника, а также прикрывать свои войска от ударов вражеской авиации.

Во время подготовки операции осуществлялись крупные перегруппировки войск. Как известно, войска 1-го Украинского фронта к середине января 1944 г. были вынуждены отражать сильные контрудары противника в районах северо-западнее Умани и юго-восточнее Винницы. Во второй половине января и в первой половине февраля фронт участвовал в проведении Корсунь-Шевченковской операции. Поэтому значительное количество войск фронта к середине февраля находилось на его левом крыле. Новая же операция требовала создания сильной ударной группировки ближе к правому крылу. Необходимо было перебросить из района Бердичева в район Шумска 3-ю гвардейскую танковую армию и значительное количество артиллерийских, танковых, инженерных частей, почти полностью перегруппировать 60-ю и 1-ю гвардейскую армии в их новые полосы, а также передвинуть вправо часть войск 18-й и 38-й армий. 4-й танковой армии предстояло проделать 350-километровый путь из района западнее Киева.

Наиболее сложной по своему характеру была перегруппировка войск 60-й армии, которой предстояло не только переместить значительную часть своих соединений в новую полосу, но и выдвинуться вперед примерно на 30 км, заняв более выгодное исходное положение для наступления. 26 февраля войска армии начали выдвигаться в новый исходный район и, сбивая мелкие группы противника, к 2 марта вышли на рубеж р. Горынь и переправились через нее в районе юго-западнее и южнее Изяслава и Корницы. Под их прикрытием на южном берегу р. Горынь заняли исходные районы 3-я гвардейская и 4-я танковые армии. Однако последняя прибыла в назначенный район далеко не в полном составе. Около сотни ее танков растянулись по пути следования от Киева до Славуты. Армия располагала ограниченными запасами горючего.

Ставка Верховного Главнокомандования и командование фронта большое внимание уделяли обеспечению скрытности всех мероприятий по подготовке операции. С этой целью к разработке плана операции во всех инстанциях от фронта до дивизии привлекался ограниченный круг лиц, разговоры по телефону по вопросам, связанным с предстоящей операцией, строго запрещались. Все передвижения войск совершались ночью или днем в условиях плохой видимости с соблюдением строжайших мер маскировки. С целью дезинформации врага и введения его в заблуждение относительно истинного направления главного удара в полосе 38-й армии имитировалось сосредоточение стрелковых и танковых войск, через местное население распространялись слухи о подготовке в этом районе крупного наступления. Все эти мероприятия имели положительное значение: они обеспечили тактическую внезапность удара на главном направлении и вынудили противника держать против 18-й и 38-й армий значительные силы своих войск.

При подготовке операции соединения и части, особенно те, которым предстояло решать наиболее важные задачи, пополнялись личным составом, вооружением, боевой техникой, боеприпасами, горючим, инженерным имуществом. Был проведен ряд мероприятий по подготовке и обеспечению войск для наступления в условиях бездорожья и распутицы. Однако к началу операции не удалось создать необходимых запасов горючего. Накопленных запасов могло хватить лишь на двое-трое суток. Несмотря на это, командование фронта решило начать операцию, так как распутица все более усиливалась, а каждый день передышки давал выгоду противнику. Учитывалось, что дополнительное количество горючего поступит в войска на третий-четвертый день операции.

В целом в результате произведенных перегруппировок войска фронта к началу операции занимали следующее положение.

13-я армия в составе 24, 27, 76-го стрелковых, 1-го и 6-го гвардейских кавалерийских и 25-го танкового корпусов (всего 9 стрелковых, 6 кавалерийских дивизий и танковый корпус) занимала рубеж Рожище, Торговица, Шумское.

60-я армия — 18-й гвардейский, 15, 23, 28-й стрелковые и 4-й гвардейский танковый корпуса (всего 9 стрелковых дивизий и танковый корпус) занимала рубеж иск. Шумское, Шепетовка. В ее полосе заняли исходные районы 3-я гвардейская танковая армия (6-й и 7-й гвардейские танковые, 9-й гвардейский механизированный корпуса) и 4-я танковая армия (10-й гвардейский танковый и 6-й гвардейский механизированный корпуса).

Далее на рубеже иск. Шепетовка, иск. Любар развернулась 1-я гвардейская армия — 17-й гвардейский, 30, 94-й и 107-й стрелковые корпуса (9 стрелковых дивизий).

18-я армия — 11, 22-й и 52-й стрелковые корпуса (10 стрелковых дивизий) занимала рубеж Любар, Комсомольское.

38-я армия — 67, 74, 101-й и 106-й стрелковые корпуса (10 стрелковых дивизий) занимала рубеж Самгородок, Оратов.

Во фронтовом резерве находились 1-я танковая армия (11-й гвардейский и 31-й танковые, 8-й гвардейский механизированный корпуса), 47-й и 102-й стрелковые корпуса (всего 5 стрелковых дивизий), а также 4 отдельные стрелковые дивизии.

В общей сложности фронт насчитывал 56 стрелковых, 6 кавалерийских дивизий, 7 танковых, 3 механизированных корпуса, 2 полевых укрепленных района.

Перед 1-м Украинским фронтом, на участке от Рожище до Оратова, действовали войска 4-й и 1-й танковых армий, группы армий «Юг» — всего 25 дивизий (из них 10 танковых, 1 моторизованная), моторизованная бригада, 2 тяжелых танковых батальона, 5 бригад штурмовых орудий, а также 2 сводные группы[170] и большое количество артиллерийских, инженерных, охранных и других частей и подразделений. Эти войска поддерживал 8-й авиационный корпус 4-го воздушного флота.

Соотношение сил сторон в полосе 1-го Украинского фронта

Силы и средства Советские войска Противник
Люди 800 тыс. 500 тыс.
Орудия и минометы 11900 5530
Танки и САУ 1400 1100
Боевые самолеты 477 480

Характер обороны противника и плотность обороняющихся войск на разных участках были весьма различны. Перед войсками правого крыла фронта — 13-й и 60-й армиями — вражеская оборона характеризовалась недостаточным развитием инженерных сооружений и представляла собой ряд опорных пунктов, оборудованных в населенных пунктах, узлах дорог, на высотах. Перед 1-й гвардейской, 18-й и 38-й армиями противник имел более развитую оборону. Глубина первой полосы обороны достигала 4–6 км, вторая полоса готовилась в 10–12 км от переднего края первой.

Командование группы армий «Юг» с большим беспокойством следило за положением на своем левом фланге, на участке западнее Луцк, Шепетовка, который оно не без основания считало одним из наиболее уязвимых в своей обороне. Удар советских войск в этом районе на запад и тем более на юг грозил весьма серьезными последствиями. Все немецкие войска, действовавшие на Правобережной Украине, могли быть отсечены от центральных районов Германии и прижаты к Карпатам.

В конце февраля, когда, по мнению противника, опасность такого удара со стороны наших войск стала особенно реальной, германское командование приняло меры по усилению обороны на смежных флангах 1-й и 4-й танковых армий. С этой целью войска 59-го армейского и 24-го танкового корпусов, оборонявшиеся на участке от Изяслава до Ильинцы, были переданы из 4-й в 1-ю танковую армию, в результате чего фронт обороны 4-й танковой армии значительно сократился. Но более важной явилась переброска в район южнее Ямполя, Староконстантинова пяти танковых дивизий (1, 6, 16, 17-й и дивизии «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер») с уманского направления, 7-й танковой дивизии из района Дубно, 357-й и 359-й пехотных дивизий из резерва главного командования (из Германии) и 68-й пехотной дивизии после восстановления. Следует отметить, что наша разведка не сумела своевременно вскрыть эту перегруппировку. Появление на этом участке фронта новых шести танковых дивизий противника разведка 1-го Украинского фронта обнаружила лишь в ходе начавшегося сражения.

В период подготовки операции, 29 февраля, во время случайной стычки с отрядом украинских националистов был ранен в бедро командующий 1-м Украинским фронтом генерал армии Н. Ф. Ватутин. Из-за обстоятельств боя помощь ему была оказана не сразу, что, видно, и спровоцировало впоследствии заражение крови. 15 апреля, через полтора месяца после ранения, полководец скончался.

События, предшествовавшие ранению, детально изложены в справке, подписанной 1 марта 1944 года заместителем начальника Управления контрразведки Смерш 1-го Украинского фронта генерал-майором Беляновым. В 16.30 29 февраля Военный совет фронта закончил работу в штабе 13А генерала Пухова (Ровно) и выехал в штаб 60-й армии (Славута). Офицер командующего по особым поручениям полковник Семиков выслал офицера оперативного отдела штаба фронта майора Белошичкова разведать пути проезда. Изучив три маршрута, майор доложил Пухову наиболее приемлемый: Ровно, Здолбунов, Остров, Славута. Он же проинформировал генерала, что накануне у села Гоща был ожесточенный бой партизан с отрядом УПА, а местные жители сообщают о многочисленности повстанцев. Однако опытный боевой командир не предложил командующему дополнительной охраны и бронетехники для сопровождения. Меры предосторожности ограничились высылкой «студебекера» со взводом солдат для доразведки маршрута.

Около 19.00 кортеж из трех или четырех машин (точно не известно. — Примеч. авт.), в которых находились комфронта Ватутин, член Военного совета Крайнюков, 10 штабных офицеров и несколько бойцов охраны подъехал к окраине Милятина. Там слышалась стрельба, и когда Ватутин хотел отправить майора-порученца для выяснения обстановки в населенный пункт, под обстрел попали и остальные члены штабной группы. Количество националистов точно неизвестно, называются цифры от 30 до 100 человек. Дорогу между селом Сеянцы и Милятином «держали» боевики службы безопасности (БСБ) подполья ОУН из села Колесники Гощанского района под командованием Феодосия Павлюка. Туда же подтянулись БСБ «Черкеса» и «Жука». В группе был немецкий офицер из разведслужбы для координации действий с нацистами и венгерский офицер (или бывший офицер) снайпер. По некоторым данным, последний и ранил Ватутина. Попав в полуокружение, наши бойцы и командиры ожесточенно отстреливались. Комфронта получил пулю в верхнюю часть правого бедра. Была раздроблена кость. Бойцы охраны Царев и Кочетков усадили окровавленного генерала в «додж» охраны, но он перевернулся. А «виллис», на который перегрузили Ватутина, вообще застрял в непролазной грязи.

Во время боя удалось найти сани в соседнем селе и отвезти на них комфронта в госпиталь № 506 13-й армии, где ему только через 5 часов была оказана квалифицированная медицинская помощь. Одна из трех машин вместе с секретными штабными документами досталась ОУНовцам, другая, ведомая перепуганным водителем, удрала с «поля боя». Трофейную генеральскую шинель из добротного сукна донашивал интендант куреня УПА «Богун»…

Уже через несколько недель лица, напавшие на штабную колонну 1-го Украинского фронта, были определены и большей частью уничтожены. Но жизнь полководца это не спасло.

«В лице тов. Ватутина государство потеряло одного из талантливых молодых полководцев, выдвинувшихся в дни Отечественной войны», — говорилось в сообщении ЦК ВКП(б), Совнаркома СССР и Наркомата обороны.

17 апреля в Киеве на горе Вековой, над самым Днепром, состоялись похороны Н. Ф. Ватутина. В час его погребения в столице нашей Родины Москве прозвучал салют. Армия и Флот Советского Союза, а вместе с ними и весь советский народ отдали честь одному из лучших полководцев Красной Армии.

1 марта в командование фронтом вступил Маршал Советского Союза Г. К. Жуков. Он оставил план операции в основном без изменений, кроме задачи 13-й армии.

Армия получила приказ: «Жесткой обороной прочно удерживать рубеж Рожище, Аолонка, Суховоля, Красное, Дубно, Страклов… На левом фланге армии в тесном взаимодействии с правым флангом 60-й армии силой одной стрелковой дивизии продолжать выдвижение в юго-западном направлении и выйти на рубеж Стар. Носовица, Студзянка, Тараж Стары»[171].

Следовательно, в соответствии с этим решением армия фактически исключалась из состава главной ударной группировки фронта. Это объяснялось рядом обстоятельств: неготовностью войск армии к наступлению, ограниченностью артиллерийских средств, а также тем, что по условиям обстановки армия больше тяготела к взаимодействию с 2-м Белорусским фронтом, который переходил в наступление несколько позднее.

В 8 часов утра 4 марта войска 60-й и 1-й гвардейской армий после артиллерийской подготовки перешли в наступление[172]. Пехота и танки прорвали первую линию вражеских укреплений. Для развития успеха в полосе 60-й армии в сражение были введены 4-я и 3-я гвардейская танковые армии.

Войска ударной группировки 1-го Украинского фронта в первые два дня наступления преодолели вражескую оборону на 180-километровом фронте и продвинулись вперед от 25 до 50 км.

Наступая, наши войска не просто отбрасывали противника, а перехватывали его пути отхода, окружали и уничтожали немцев, если они отказывались сложить оружие. Так, значительная группа вражеских войск была окружена и разгромлена в районе н/п Мокеевцы (12 км южнее Шепетовки). Под Теофиполем (20 км юго-восточнее Ямполя) наши части окружили и уничтожили пехотный полк вермахта.

В тылу врага активизировали свою деятельность партизаны. Они наносили удары по тыловым гарнизонам, пускали под откос воинские эшелоны, громили отходящие колонны германской армии. В период подготовки операции партизанские отряды, действовавшие в Каменец-Подольской области, за месяц пустили под откос 27 воинских эшелонов врага, уничтожив более 200 вагонов и платформ с войсками и военными грузами[173].

К исходу 10 марта войска главной группировки фронта продвинулись на 70–80 км.

28-й стрелковый корпус 60-й армии вел бои с вновь подошедшей из резерва 357-й пехотной дивизией противника и полицейской группой Прюцмана к востоку от н/п Заложцы.

15-й стрелковый и 4-й гвардейский танковый корпуса этой армии выдвинулись на подступы к Тернополю и 9 марта завязали бои непосредственно за город, куда враг подтянул части 68-й и 359-й пехотных дивизий, прибывшие из Западной Европы.

23-й и 18-й гвардейский стрелковые корпуса 60-й армии совместно с войсками 4-й танковой армии вели упорные бои в районе Волочиск с частями 7-й танковой дивизии и 1-й танковой дивизии СС «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер».

Войска 3-й гвардейской танковой армии к 11 марта выдвинулись в район н/п Черный Остров, охватив с запада проскуровскую группировку противника. В это же время 1-я гвардейская армия, развивая наступление из района Лабунь, Браженцы, 9 марта при содействии 7-го гвардейского танкового корпуса 3-й гвардейской танковой армии овладела Староконстантиновом и завязала бои на подступах к Проскурову, где противник сосредоточил четыре танковые дивизии (1, 6, 16-ю и 17-ю).

18-я армия, начав наступление 5 марта[174], к исходу 10 марта продвинулась от 20 до 30 км и завязала бои за Хмельник.

11 марта начала наступление и 38-я армия[175], продвинувшись за день на 4–8 км.

Авиация 2-й воздушной армии, поддерживая наземные войска, произвела за это время более 2 тыс. самолето-вылетов.

Мощным ударом, нанесенным в стыке 4-й и 1-й немецких танковых армий, войска главной ударной группировки 1-го Украинского фронта прорвали вражеский фронт и, выйдя в район Волочиск, Черный Остров, перерезали важную железнодорожную магистраль Львов — Одесса.

Противник, придавая большое значение удержанию этой важнейшей железнодорожной рокады и городов Тернополя и Проскурова, оказал ожесточенное сопротивление нашим войскам. На участке от Тернополя до Проскурова враг сосредоточил до девяти танковых и шести пехотных дивизий. Начиная с 7 марта немецкие войска, прежде всего танковые дивизии, начали наносить контрудары, стремясь любой ценой отбросить части 1-го Украинского фронта к северу от железной дороги. На всем фронте завязались ожесточенные бои.

Войска ударной группировки фронта не только удержали за собой железнодорожную магистраль на участке Волочиск — Черный Остров, но и на ряде участков потеснили врага к югу от железной дороги. Но все же общее продвижение войск фронта на этом направлении приостановилось. Это было вызвано усилением сопротивления противника и трудностями, связанными с весенней распутицей. Танки, артиллерия и автотранспорт двигались с большим трудом. Боеприпасы иногда приходилось подносить на руках, а горючее для танковых войск доставлять на самолетах.

Командованию фронта потребовалось уточнить решение и принять дополнительные меры по сосредоточению сил и средств на направлении главного удара.

В этой обстановке Военный совет 1-го Украинского фронта 10 марта представил в Ставку соображения по дальнейшему ведению операции:

«1. По выполнении ближайшей задачи фронта, т. е. по овладении Тернополь, Проскуров, считаю возможным после пяти-шестидневного перерыва продолжать наступление с целью выхода на р. Днестр и тем самым отрезать южной группе войск немцев пути отхода на запад в полосе севернее р. Днестр.

2. Главный удар силами 1 и 4 танковых армий, 1 гв. и 60 армий (23 сд), усиленных артиллерией, и при поддержке всей авиации фронта нанести из района Тернополь, Волочиск, Проскуров в общем направлении на Чертков, Каменец-Подольск.

Вспомогательный удар силами 18 и 38 А (19 сд) нанести с рубежа Проскуров, р. Юж. Буг до Райгород в общем направлении на Нов. Ушица, Могилев-Подольский…

4. Вся операция будет проводиться в тесном взаимодействии со 2-м Украинским фронтом, главный удар которого желательно направить на Сороки и часть сил на Могилев-Подольский…

5. Наступление фронт может начать 20 марта…»[176]

Рассмотрев представленные соображения, Ставка 11 марта дала следующие указания:

«На Ваши соображения, представленные 10.03.44 г… Ставка Верховного Главнокомандования указывает:

1. Изменить направление наступления 18 и 38 армий, подняв их к северо-западу и нацелив на Каменец-Подольск в соответствии с новой разграничительной линией фронта[177]

2. Не ограничиваться выходом левого крыла фронта на р. Днестр, а форсировать его с ходу, развивая удар на Черновицы с целью занятия этого пункта и выхода на нашу государственную границу.

3. После овладения рубежом Берестечко, Броды, Городище, Бучач продолжать наступление с целью овладеть районом Львов, Перемышль и выйти правым крылом фронта на р. Западный Буг, т. е. на нашу государственную границу, для чего перегруппировку произвести таким образом, чтобы усилить правый фланг фронта.

4. В ускоренном порядке доукомплектовать 3 гв. ТА Рыбалко с целью использования ее для занятия Львов, Перемышль.

5. Тернополь, Проскуров овладеть не позже 14–15.03, после чего произвести перегруппировку сил с тем, чтобы возобновить общее наступление не позднее 20–21.03.44 г.»[178].

Наиболее существенными моментами уточненного плана операции являлись: во-первых, более четкое нацеливание как правого, так и левого крыльев фронта на окружение и уничтожение противника в полосе севернее р. Днестр; во-вторых, стремление не ограничиться выходом на р. Днестр, а продолжать развитие операции как в южном, так и в западном направлениях до выхода на государственную границу СССР; в-третьих, включение в состав ударной группировки фронта свежей 1-й танковой армии[179], усиление 60-й армии 106-м стрелковым корпусом (две дивизии) и еще двумя дивизиями из резерва фронта, усиление 1-й гвардейской армии 47-м стрелковым корпусом (две дивизии), вывод 3-й гвардейской танковой армии во второй эшелон фронта для доукомплектования и последующих действий на Львов, Перемышль. В-четвертых, нацеливание 2-го Украинского фронта для наступления на Могилев-Подольский и далее по южному берегу Днестра с целью содействия 1-му Украинскому фронту в окружении 1-й танковой армии противника.

В соответствии с указаниями Ставки командующий 1-м Украинским фронтом 13 марта поставил войскам новые задачи.

Активную задачу получила и 13-я армия — провести наступательную операцию и овладеть рубежом Берестечко, Броды, Заложцы[180].

60-й армии предстояло овладеть Тернополем и выйти на рубеж Озерна, Золотники, а один стрелковый корпус в составе трех дивизий выдвинуть на рубеж Золотники, устье р. Стрыпы до подхода туда войск 1-й гвардейской армии.

1-й гвардейской армии приказывалось, сосредоточив основные усилия на правом фланге, во взаимодействии с 3-й гвардейской танковой армией освободить Проскуров, развить наступление на Ярмолинцы, Чертков и овладеть рубежом Золотники, устье Стрыпы.

1-ю и 4-ю танковые армии планировалось ввести в сражение в полосе 60-й армии, причем 1-я танковая армия должна была развивать удар в направлении Чертков, Черновцы, а 4-я танковая армия — на Каменец-Подольский.

18-я и 38-я армии получили задачу овладеть Винницей и Жмеринкой и наступать на Каменец-Подольский.

15 марта в 9 часов утра перешли в наступление войска 13-й армии[181], нанося один удар из района Торговица, Млинов на Броды силами 27-го стрелкового, 1-го и 6-го гвардейских кавалерийских и 25-го танкового корпусов, а другой — силами 24-го стрелкового корпуса из района западнее Шумское на Кременец, Броды. Правофланговый 76-й стрелковый корпус атаковал противника в направлении Торчин, взаимодействуя с левофланговыми соединениями 47-й армии 2-го Белорусского фронта.

В первый же день в полосе 27-го стрелкового корпуса были введены в сражение 25-й танковый и 1-й гвардейский кавалерийский корпуса, а 16 марта и 6-й гвардейский кавалерийский корпус. Войска армии форсировали р. Икву и устремились в глубь вражеской обороны, обходя с севера и юга сильный опорный пункт Дубно.

Противник оказывал яростное сопротивление на подступах к городу. Соединения 27-го стрелкового, 25-го танкового, 1-го и 6-го гвардейских кавалерийских корпусов, наступавшие к северу от Дубно, 17 марта вышли в район Пелча (15 км юго-западнее Дубно), создав угрозу тылу вражеских войск. В это время части 172-й стрелковой дивизии полковника Н. В. Коркишко и 149-й стрелковой дивизии полковника А. А. Орлова ворвались в город с востока. Под натиском советских войск 13-й немецкий армейский корпус противника, понеся тяжелые потери и опасаясь окружения, начал поспешно отступать. 17 марта наши части полностью овладели г. Дубно[182] — важным опорным пунктом врага на львовском направлении.

Тысячи жителей Дубно вновь возвратились в родную советскую семью. Особенно радостным этот день был для мужественных советских патриотов — Михаила Ивановича Попова и Марии Михайловны Кирилловой.

М. И. Попов в годы нацистской оккупации помог 35 нашим морякам бежать из германского лагеря. Десятки других раненых советских воинов, которым угрожала смерть, он спрятал. С помощью комсомолки М. М. Кирилловой и других патриотов раненых вылечивали и переправляли к партизанам. Немцы узнали о деятельности советских патриотов. Марию Кириллову вместе с ее маленьким сыном бросили в тюрьму. Арестовали и Михаила Ивановича. От смерти их спасло лишь стремительное наступление Красной Армии[183].

Почти одновременно с боями за Дубно войска 24-го стрелкового корпуса вышли на подступы к г. Кременцу, расположенному на Кременецких горах. Многочисленные ДЗОТы и траншеи, насыщенные огневыми средствами, а также другие инженерные сооружения превращали Кременец в сильный опорный пункт, где противник намеревался упорно сопротивляться.

Умелым обходным маневром 350-я стрелковая дивизия под командованием генерал-майора Г. И. Вехина обошла Кременец, перерезав дороги, идущие к городу с юга. С севера обходила город 107-я стрелковая дивизия генерал-майора П. М. Бежко. У противника остался лишь один выход — на северо-запад. В это время части 287-й стрелковой дивизии под командованием генерал-майора И. П. Панкратова атаковали город с фронта. Действуя мелкими группами, советские бойцы просачивались в расположение противника и истребляли германских солдат огнем, штыком и гранатами. 19 марта советские войска освободили Кременец[184], разгромив оборонявший его гарнизон.

После освобождения Дубно и Кременца войска 13-й армии продолжали развивать наступление на запад и юго-запад и к 20 марта вышли на подступы к г. Броды. Здесь развернулись тяжелые бои с переменным успехом.

Противник на усиление 13-го армейского корпуса перебросил 361-ю пехотную дивизию, прибывшую из Дании. 17 марта эта дивизия подошла в район Броды, где заняла подготовленные рубежи обороны. Сюда же отошла корпусная группа «Ц», включавшая боевые группы трех пехотных дивизий. Врагу удалось удержать Броды и приостановить продвижение советских войск.

В целом войска 13-й армии, наступая в полосе около 120 км, за пять суток продвинулись от 20 до 80 км и овладели крупными опорными пунктами врага Дубно, Кременец, Червоноармейск, Торчин, Берестечко и др. Они не только сковали 13-й армейский корпус немцев (до шести дивизий, из них одна танковая) и прикрыли правый фланг ударной группировки фронта, но и притянули на себя одну дивизию из резерва, что облегчило наступление 60-й армии.

Тем временем войска 60-й и 1-й гвардейской армий, 3-й гвардейской и 4-й танковых армий отразили удары крупной танковой группировки врага в районах Тернополь, Волочиск, Проскуров и нанесли ей тяжелые потери. Одновременно войска готовились к продолжению наступления. В полосу 60-й армии подтягивалась 1-я танковая армия, подходили из резерва фронта 106-й стрелковый корпус и еще две дивизии.1-я гвардейская армия осуществила крупнейшую перегруппировку, перебросив со своего левого фланга на правый три стрелковых корпуса.

21 марта главная ударная группировка 1-го Украинского фронта возобновила наступление[185], нанося удар с рубежа Волочиск, Черный Остров на Чертков, Черновцы.

Войска 60-й и 1-й гвардейской армий при содействии 4, 1-й и 3-й гвардейской танковых армий в первый же день взломали вражескую оборону. При прорыве обороны разгорелись короткие, но ожесточенные схватки с врагом. Во время атаки в районе с. Романовка Тернопольской области пример самоотверженного выполнения воинского долга показал рядовой 20-й гвардейской мотострелковой бригады 8-го гвардейского механизированного корпуса 1-й танковой армии Н. Г. Пигорев. Обнаружив вражеский пулемет, преграждавший огнем путь наступающим подразделениям, Пигорев решил уничтожить его и пополз к пулемету. Немцы открыли огонь. Отважный воин был ранен, но сумел бросить в огневую точку несколько гранат, а затем, собрав последние силы, бросился вперед и закрыл пулемет своим телом. Ценой жизни Пигорев обеспечил успешное выполнение боевой задачи. 26 апреля 1944 года рядовому Николаю Григорьевичу Пигореву было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Приказом министра обороны имя героя навечно занесено в списки полка.

Стремительным ударом, разорвав фронт 4-й немецкой танковой армии, наши войска двинулись на юг.

Особенно успешно наступали части 1-й танковой армии генерал-лейтенанта танковых войск М. Е. Катукова. Уже утром 23 марта они овладели важным узлом дорог г. Чертковом, а в 10 часов 24 марта части 8-го гвардейского механизированного корпуса генерал-майора И. Ф. Дремова вышли к Днестру.

В районе Залещики к Днестру подошла 20-я гвардейская механизированная бригада полковника А. Х. Бабаджаняна[186], а в районе Устечко (20 км северо-западнее Залещики) — 1-я гвардейская танковая бригада полковника В. М. Горелова и 21-я гвардейская механизированная бригада полковника И. И. Яковлева. Левее этого корпуса к Днестру вышли части 11-го гвардейского танкового корпуса генерал-лейтенанта танковых войск А. Л. Гетмана. За механизированным и танковым корпусами выдвигались соединения 11-го стрелкового корпуса генерал-майора И. Т. Замерцева. Этот корпус из состава 1-й гвардейской армии был передан в подчинение командующего 1-й гвардейской танковой армией.

Сражение развернулось на древней земле Подолии. Но никогда еще эта часть Украины за всю свою многовековую историю не была свидетелем такой грандиозной битвы, которая развернулась в мартовские дни 1944 года. Небо над Днестром полыхало огнем ракет, вспышками выстрелов, разрывов снарядов и авиационных бомб. По раскисшим дорогам, через глубокие балки и овраги на юг и запад стремительно двигались советские войска. Ни весенняя ростепель, ни бездорожье, ни яростное сопротивление врага, ни огромное напряжение не знавших отдыха людей — ничто не могло остановить этого мощного потока. Каждая часть стремилась первой выйти на нашу государственную границу.

Войска 11-го гвардейского танкового и 8-го гвардейского механизированного корпусов с ходу форсировали Днестр и устремились на юг. В числе первых через реку переправилась 64-я гвардейская отдельная тяжелая танковая бригада подполковника И. Н. Бойко из состава 1-й танковой армии. В быстром темпе она преодолела междуречье Днестра и Прута и к 23 часам 25 марта овладела железнодорожной ст. Моши[187], выйдя с севера на подступы к Черновцам[188]. На станции в это время спешно разгружался эшелон с танками. Внезапное появление советских танков вызвало замешательство среди немецких солдат. Несколькими выстрелами наши танкисты подожгли вражеские вагоны с боеприпасами, что еще больше усилило панику. Тогда советские танкисты нанесли решительный удар, и вскоре железнодорожная станция была очищена.

Мост через р. Прут в Черновцах противник заминировал, его обороняла сильная группа войск. Попытка наших танкистов овладеть мостом оказалась безуспешной. Тогда командир бригады организовал разведку бродов через реку.

В 17 часов 28 марта 64-я гвардейская танковая бригада начала форсировать Прут в районе Каланчака (5 км восточнее Черновцов) с тем, чтобы нанести удар на Черновцы с востока. В это же время подошедшая 45-я гвардейская танковая бригада полковника Н. В. Моргунова и 24-я стрелковая дивизия генерал-майора Ф. А. Прохорова приступили к форсированию реки в районе н/п Ленковцы (2 км северо-западнее Черновцы), обходя Черновцы с запада[189].

Стремясь хотя бы временно задержать продвижение наших войск, вражеское командование решило использовать авиацию. На Черновицком аэродроме готовились к вылету около 40 самолетов. Однако на аэродром неожиданно прорвались советские танки, и ни одному самолету взлететь не удалось. Последняя попытка противника оказать сопротивление нашим войскам, переправляющимся через Прут, была сорвана.

Тем временем другие части 1-й танковой армии обошли Черновцы с запада, отрезав врагу пути отхода на Сторожинец.

Противник, действовавший в районе Черновцов, оказался под угрозой окружения. Бросая убитых и раненых, его части начали поспешно отходить на юг. На них обрушили свои удары штурмовики 227-й штурмовой авиационной дивизии полковника А. А. Ложечникова, что еще более деморализовало врага.

В полдень 29 марта областной центр Украины г. Черновцы был полностью освобожден от германских захватчиков[190].

В боях в районе Черновцов отличилась 44-я гвардейская танковая бригада «Революционная Монголия» под командованием полковника И. И. Гусаковского. В 1942 году на средства, собранные трудящимися Монгольской Народной Республики, была построена танковая колонна из 53 танков, переданных в январе 1943 года советским танкистам. Затем колонна пополнилась машинами с тем же названием. Эта колонна и составила основу 44-й гвардейской танковой бригады, которая прошла славный боевой путь и завершила его под Берлином.

С огромной радостью встретили жители города советских воинов. По просьбе трудящихся и по решению Военного совета 1-й танковой армии танк лейтенанта П. Ф. Никитина, погибшего смертью храбрых в боях за Черновцы, был установлен на высоком пьедестале как памятник танкистам-гвардейцам, освободившим город. Надпись на мемориальной доске гласит: «Танк экипажа гв. лейтенанта Никитина П. Ф. первым ворвался в город при освобождении его от немецко-фашистских захватчиков 25 марта 1944 года». Именем лейтенанта П. Ф. Никитина названа одна из улиц города.

Соединения и части, особо отличившиеся при освобождении города, получили наименование «Черновицких».

28 марта части 1-й гвардейской танковой бригады полковника В. М. Горелова освободили Коломыю[191]. Для атаки противника в городе в 7 часов утра 27 марта был выделен передовой отряд под командованием гвардии капитана В. А. Бочковского в составе 7 танков Т-34 с десантом автоматчиков. К 16 часам отряд овладел железнодорожной станцией. Однако гарнизон города в составе батальона пехоты с танками оказал упорное сопротивление. Капитан Бочковский выслал разведку. Одновременно полковник В. М. Горелов в помощь сражавшимся выслал еще взвод танков Т-34. На рассвете 28 марта передовой отряд атаковал город с северо-востока, а подошедший взвод танков — с северо-запада. Сопротивление немцев было сломлено. Наши подразделения ворвались в Коломыю и к 9 часам утра полностью очистили ее. В городе и на станции они захватили большие трофеи: свыше десятка исправных танков, 13 эшелонов, несколько паровозов, 400 автомашин и 10 различных складов[192].

После овладения Черновцами и Коломыей войска 1-й танковой армии продолжали активные действия в направлении Станислава и Надворной. Нанеся поражение противнику в предгорьях Карпат, части армии 8 апреля вышли на нашу государственную границу на фронте свыше 200 км. В числе первых границы достиг танковый взвод младшего лейтенанта В. Ф. Шкиля.

Войска, отличившиеся в боях на правом берегу Днестра и при выходе на юго-западную государственную границу СССР, получили почетное наименование «Прикарпатских».

Не менее успешно наступала и наша 4-я танковая армия, развивавшая успех из района Волочиска на юг. 26 марта части армии ворвались в Каменец-Подольский и освободили его от противника[193].

Войска 1-й гвардейской армии, перегруппировав свои главные силы на правый фланг, совместно с частями 3-й гвардейской танковой армии нанесли удар северо-западнее Проскурова. 22 марта сопротивление врага было сломлено и наши войска глубоко охватили проскуровскую группировку с запада. Одновременно соединения 107-го стрелкового корпуса 1-й гвардейской армии (командир корпуса генерал-майор Д. В. Гордеев) атаковали противника, оборонявшего Проскуров, с севера и северо-востока. 25 марта г. Проскуров (ныне Хмельницкий) был освобожден частями 127-й стрелковой дивизии полковника И. П. Говорова, 304-й дивизии подполковника М. М. Музыкина и 2-й гвардейской воздушно-десантной дивизии полковника С. М. Черного. Войска, освободившие город, получили благодарность Верховного Главнокомандования. Многие из них были удостоены почетного наименования «Проскуровских».

После овладения Проскуровом 1-я гвардейская армия продолжала наступление в юго-западном направлении, стремясь, используя успех 1-й и 4-й танковых армий, быстрее выйти в район Каменец-Подольского и встать на путях отхода 1-й танковой армии противника. 3-я гвардейская танковая армия 28 марта была выведена в резерв фронта.

К исходу 30 марта 1-я гвардейская армия достигла района Чемеровцы, (иск.) Смотрич. На этот рубеж армия вышла тремя корпусами (47, 107-й и 17-й гвардейский стрелковые). Ее 11-й стрелковый корпус (три дивизии), как уже указывалось, был переподчинен 1-й танковой армии и действовал совместно с ней в предгорьях Карпат; 30-й стрелковый корпус (две дивизии) 27 марта был передан в подчинение 4-й танковой армии и действовал в районе Каменец-Подольского. Но в подчинении 1-й гвардейской армии находился еще один корпус — 18-й гвардейский стрелковый (две дивизии), который с 22 марта был передан ей из состава 60-й армии и находился в это время в 100 км от главных сил армии на рубеже Подгайцы, Горожанка. Сразу же заметим, что решение командующего фронтом передать 18-й гвардейский стрелковый корпус из 60-й армии (с которой он составлял общий внешний фронт) в состав 1-й гвардейской армии, от которой он был оторван, являлось весьма неудачным. Оно сыграло отрицательную роль впоследствии.

Таким образом, мощным ударом с рубежа Волочиск, Черный Остров на юг и юго-запад войска 1-й и 4-й танковых, 60-й и 1-й гвардейской общевойсковых армий 1-го Украинского фронта пробили огромную брешь в обороне противника и раскололи фронт группы армий «Юг» на две части. Ее 4-я танковая армия была отброшена на запад, на рубеж Озерна, Козлов, Мариамполь, причем часть сил этой армии 24 марта была окружена в Тернополе. 1-я танковая армия противника, действуя главными силами перед 1-й гвардейской, 18-й и 38-й армиями, с запада была охвачена нашей 4-й танковой армией.

Тем временем на левом крыле 1-го Украинского фронта войска 18-й и 38-й армий настойчиво продвигались вперед, овладевая одним за другим сильными опорными пунктами, оборудованными немецкими саперными частями в городах и крупных населенных пунктах.

Войска 18-й армии 10 марта овладели г. Хмельник и развивали наступление в направлении н/п Дунаевцы.

38-й армии предстояло форсировать р. Южный Буг и овладеть такими мощными узлами сопротивления врага, как Винница, Жмеринка и другие.

Вечером 11 марта 70-я гвардейская стрелковая дивизия генерал-майора И. А. Гусева и 211-я стрелковая дивизии генерал-майора Н. А. Кичаева, входившие в состав 38-й армии, подошли к опорному пункту врага Липовец, расположенному на шоссе Казатин — Винница. Всю ночь шли тяжелые бои. Утром 12 марта наши части с востока ворвались в Липовец, одновременно обойдя его с севера. Немцы продолжали упорно сопротивляться, цепляясь за каждый дом. Но с еще большим упорством и настойчивостью сражались советские воины. Четыре часа длился бой за Липовец. Вражеский гарнизон, оборонявший его, был почти полностью истреблен[194].

16 марта части 151-й стрелковой дивизии генерал-майора Д. П. Подшивайлова вышли на подступы к Жмеринке, превращенной противником в мощный узел сопротивления. Севернее и южнее города наступали 100-я и 237-я стрелковые дивизии 67-го стрелкового корпуса под командованием генерал-майора Д. И. Кислицына. Подходы к городу враг заминировал и простреливал сильным огнем. Ночью перед наступлением наши саперы, предварительно разведав расположение минных полей, под сильным огнем проделали в них проходы. По этим проходам на рассвете пехота ворвалась в Жмеринку с востока. Одновременно другие части дивизии обошли город, нанеся удар по вражескому гарнизону с фланга и тыла. С воздуха удар наземных войск поддержали части 224-й штурмовой дивизии полковника М. В. Котельникова. К 24 часам 17 марта советские войска полностью освободили Жмеринку[195].

Ломая упорное сопротивление противника, наши войска все ближе подходили к Виннице. Когда-то близ города находилась германская ставка, но теперь Гитлер и его окружение перебрались в «Волчье логово» в Восточную Пруссию. В эти мартовские дни, когда Красная Армия стояла у стен Винницы, а фронт группы армий «Юг», разорванный в ряде мест, стремительно откатывался на запад, в мрачной тишине восточно-прусских подземелий родился новый «план» спасения положения на востоке. Германское командование крупные города — Броды, Тернополь, Винницу, Хотин, Ковель объявило «крепостями». Воображению нацистских стратегов рисовалась заманчивая картина — «крепости», подобно волнорезу, дробят фронт наступающей Красной Армии и останавливают ее. При этом они упустили из виду лишь одну «деталь» — советские войска давно уже научились ликвидировать подобные «крепости»; они их обходили, окружали, а гарнизоны уничтожали. Кроме того, для обороны этих городов-«крепостей» требовались войска, а их-то как раз становилось все меньше. Они таяли под ударами Красной Армии.

Части 183-й стрелковой дивизии полковника Л. Д. Василевского, наступавшие на Винницу с востока, с тяжелыми боями двигались по непролазной грязи, медленно приближаясь к городу. Сломив сопротивление врага у железнодорожной насыпи, наши подразделения мелкими группами просочились в восточную часть города и в результате упорных боев к полудню 17 марта выбили из нее противника. Немцы, разгромленные в восточной части города, бросились к переправам через Южный Буг. Однако по переправам еще с утра наносили удары наши штурмовики, не давая возможности противнику отвести свои войска в заречную часть города. В панике вражеские солдаты бросались в воду, но и здесь их настигали меткие пули советских воинов.

Надеясь удержаться в западной части города, германские войска взорвали переправы через Южный Буг и приготовились к упорной обороне.

Командующий 38-й армией генерал-полковник К. С. Москаленко решил форсировать Южный Буг севернее и южнее Винницы и с флангов обрушиться на врага, оборонявшегося в городе. Севернее Винницы Южный Буг должна была форсировать 305-я стрелковая дивизия[196] полковника А. Ф. Васильева, южнее — 221-я стрелковая дивизия полковника В. Н. Кушнаренко.

В ночь на 16 марта два стрелковых батальона 305-й стрелковой дивизии сосредоточились в дубовой роще у самой реки. Саперы еще с вечера заготовили плоты, жители близлежащих сел и деревень доставили припрятанные лодки.

Первым в маленькую лодку сел рядовой Дмитрий Семенович Кияшко, уроженец Полтавщины. Еще в предыдущих боях он проявил смелость, находчивость и хладнокровие. Сейчас ему предстояло выполнить ответственную задачу — закрепить на противоположном берегу реки трос для переправы плотов. Кияшко отплыл от берега и вскоре скрылся за белой пеленой разыгравшейся снежной бури. На середине реки порывистый ветер вырвал у него весло, но солдат не растерялся. Он стал грести руками и сумел добраться до противоположного берега. Бесшумно работая в ста шагах от вражеского ДЗОТа, Кияшко отлично выполнил поставленную задачу[197].

С помощью троса начали переправлять плоты. На первом плоту плыли трое солдат во главе с командиром отделения Демьяном Верхушиным. Благополучно причалив к берегу, они бесшумно подобрались к вражескому ДЗОТу, уничтожили находившихся там немцев и немедленно приготовились к отражению возможных контратак противника. Вскоре к ним присоединились еще пятеро солдат во главе с парторгом роты Николаем Москвиным. Высадившиеся бойцы по колено в холодной воде начали продвигаться вперед, к высотам правого берега, занятым немецкими частями.

Противник обнаружил смельчаков. Заработали вражеские пулеметы, минометы, орудия. Но переправа уже шла полным ходом; вода заливала лодки — ее вычерпывали шапками, сильный ветер валил с ног стоявших на плотах — воины становились на колени. Так, приумножая славные традиции героев Днепра, тысячи советских воинов проявляли мужество и героизм при форсировании Южного Буга.

На рассвете 17 марта противник попытался сбросить наши подразделения в реку. Но было уже поздно. На плацдарме находилось два наших батальона. Сюда же переправлялись артиллерия и минометы. Когда два немецких батальона контратаковали наши подразделения, их встретил губительный огонь из всех видов оружия. Потеряв до 300 человек убитыми и ранеными, германские войска отошли в исходное положение.

Отразив контратаки противника, части 305-й стрелковой дивизии, поддерживаемые огнем артиллерии, начали продвигаться вперед и вскоре вышли в район Лукашевки (20 км западнее Винницы), перерезав шоссе Винница — Проскуров.

Тем временем подразделения 221-й стрелковой дивизии переправились через Южный Буг южнее Винницы и овладели населенным пунктом Шкуринцы (12 км юго-западнее Винницы).

Противник, оборонявший Винницу, оказался перед угрозой охвата обоих флангов, но продолжал упорно сопротивляться. Тогда 183-я стрелковая дивизия полковника Л. Д. Василевского и 241-я стрелковая дивизия генерал-майора П. Г. Арабея, действовавшие с фронта, усилили нажим. С воздуха по врагу наносили непрерывные удары летчики 5-го штурмового авиационного корпуса под командованием генерал-майора авиации Н. П. Каманина.

19 марта батальон 183-й стрелковой дивизии форсировал Южный Буг непосредственно в самой Виннице и занял пригород Садки[198].

В результате напряженных боев утром 20 марта наши войска полностью освободили Винницу[199].

Жители освобожденного города рассказывали воинам о нацистской оккупации, о терроре и массовых расстрелах, о мужественной борьбе патриотов против оккупантов. Ни жестокий террор, ни усиленная охрана не пугали наших партизан. Вблизи бывшей германской ставки летели под откос эшелоны с войсками и вооружением, взрывались склады.

Один из партизанских отрядов, объединявший несколько боевых групп, действовал в районе Корделевки, что в 20 км севернее Винницы. Этот отряд возглавлял Василий Андреевич Шиманский (партизанская кличка Старик) — доцент Московского института народного хозяйства имени Плеханова, посланный партией в тыл врага. Отряд численностью в 50 человек на протяжении 1942–1943 годов 28 раз разбирал железнодорожное полотно, пустил под откос 12 эшелонов, уничтожил 12 паровозов, 385 вагонов, 675 т горючего, 1800 немецких солдат и офицеров. В отряде Шиманского мужественно сражались советские офицеры, бежавшие из германского плена, — А. Евтухов, Э. Ляховецкий, В. Тришин[200].

После освобождения Жмеринки и Винницы войска 38-й и 18-й армий развивали наступление на запад и юго-запад, отбрасывая 1-ю немецкую танковую армию к Днестру.

А в это время войска 2-го Украинского фронта, нанеся удар из района Звенигородки на Умань, успешно прорвали оборону противника, в ожесточенных боях раскололи вражеский фронт и устремились к Днестру, глубоко охватывая левый фланг 1-й немецкой танковой армии. Наступавшая на правом крыле фронта 40-я армия 21 марта передовыми частями форсировала Днестр северо-восточнее Могилев-Подольского[201], а затем, переправив на противоположный берег реки главные силы, начала развивать наступление в общем направлении на Хотин. К 28 марта 163-я стрелковая дивизия полковника Ф. В. Карлова достигла рубежа в 15 км от Хотина, а 240-я стрелковая дивизия полковника Т. Ф. Уманского и 4-я гвардейская воздушно-десантная дивизия генерал-майора А. Д. Румянцева, развернувшиеся вдоль правого берега Днестра на рубеже южнее Стар. Ушицы, Липковцы, отражали попытки мелких групп противника переправиться через реку в районе Стар. Ушица и западнее этого пункта.

Таким образом, в результате согласованных действий войск 1-го и 2-го Украинских фронтов 1-я танковая армия врага в составе десяти пехотных, девяти танковых, моторизованной, артиллерийской дивизий[202] и различных танковых, артиллерийских и инженерных частей к 30 марта была охвачена войсками 4-й танковой, 1-й гвардейской, 18, 38-й и 40-й общевойсковых армий в районе (иск.) Чемеровцы, Дунаевцы, Студеница, (иск.) Каменец-Подольский. Протяженность линии фронта вокруг зажатой в этом районе вражеской группировки составляла около 150 км.

Однако полностью окружить эту группировку не удалось. Между правым флангом 1-й гвардейской армии, в районе Чемеровцы, и левым флангом 4-й танковой армии, в районе Лянцкоруни, имелся разрыв до 15 км. 4-я танковая армия, образовавшая юго-западную часть фронта окружения, понесла значительные потери и имела немногим более 60 танков. Переданный ей на усиление из 1-й гвардейской армии 30-й стрелковый корпус (две дивизии) имел очень мало артиллерии[203] и к тому же вынужден был развертываться на указанном ему рубеже уже в ходе отражения сильных атак противника. 4-я танковая армия и 30-й стрелковый корпус испытывали острый недостаток в боеприпасах и горючем, которые доставлялись только по воздуху.

На внешнем фронте окружения к концу марта действовали 13, 60-я и 1-я танковая армии.

13-я армия вышла на рубеж Тристень, Берестечко, Подкамень, охватив Броды с севера и юга.

60-я армия, частью сил окружив противника в Тернополе, своими главными силами выдвинулась на рубеж Заложцы, Подгайцы, Мариамполь. При этом 18-й гвардейский стрелковый корпус генерал-майора И. М. Афонина после выхода на рубеж Подгайцы, Мариамполь (протяженность 35 км) был передан в состав 1-й гвардейской армии. Ранее уже отмечалась нецелесообразность такого переподчинения, поскольку 1-я гвардейская армия в это время находилась в 100 км от корпуса и все свое внимание сосредоточила на борьбе с 1-й танковой армией врага. Более целесообразно было бы оставить 18-й гвардейский стрелковый корпус в подчинении 60-й армии, возложив на нее полную ответственность за оборону внешнего фронта на участке от Заложцы до р. Днестр у Мариамполя.

1-я танковая армия, усиленная 11-м стрелковым корпусом, действовала к югу от р. Днестра на широком 150-километровом фронте от Станислава до Сторожинца. 31 марта ее 44-я гвардейская танковая бригада в районе юго-западнее Хотина установила связь с частями 40-й армии 2-го Украинского фронта.

13, 60-й и 1-й танковой армиям противостояли войска 4-й танковой армии врага, насчитывавшие к концу марта 14 дивизий. При этом на участке между Тернополем и Станиславом находились лишь мелкие отряды местных комендатур, охранные и полицейские формирования, а на южном берегу Днестра, перед нашей 1-й танковой армией, отходили части 7-го венгерского армейского корпуса (18, 21-я и 201-я пехотные дивизии).

Войска, вышедшие на внешний фронт, не организовали достаточно прочной обороны, особенно в полосе 18-го гвардейского стрелкового корпуса. Неудовлетворительно велась разведка на внешнем фронте.

Таким образом, хотя советским войскам и удалось отсечь крупные силы противника и зажать их в сравнительно небольшом районе севернее Каменец-Подольского, условия для уничтожения вражеских войск не были созданы. Как внутренний, так и внешний фронты оказались уязвимыми, причем в наиболее важных местах. Наши войска, действовавшие на внутреннем фронте, по численности несколько превосходили противника, но не имели достаточного количества артиллерии и особенно танков. Общевойсковые армии, наступавшие по труднопроходимой местности и с огромным трудом перемещавшие свою артиллерию, не обладали достаточной ударной силой для решительных действии на расчленение группировки противника, которая имела в своем составе большое количество танковых соединений. 4-я танковая армия, значительно ослабленная и испытывавшая большие трудности в снабжении боеприпасами и горючим, с трудом отражала атаки противника. Для уничтожения каменец-подольской группировки немцев можно было использовать 1-ю танковую армию, но она ушла далеко вперед и действовала на широком фронте в предгорьях Карпат.

В создавшихся условиях командование фронта решило перехватить пути отхода противника и ударами со всех сторон уничтожить его. Однако при этом командование фронта неправильно определило направление прорыва вражеской группировки. Вначале оно считало, что 1-я немецкая танковая армия будет пробиваться на юг через Днестр, в Румынию. Такое предположение основывалось на некоторых данных разведки.

Дело в том, что в последних числах марта германское командование не имело единого мнения в вопросе о направлении отхода. Командование 1-й танковой армии считало целесообразным отходить на юг. Этот путь казался наиболее легким, хотя перспектива переправы через Днестр и отхода целой армии с многочисленной техникой в Карпаты сулила весьма крупные неприятности. Решив пробиваться на юг, командование армии приняло ряд обеспечивающих мер. В ряде мест были наведены переправы через Днестр и для их охраны высланы сильные отряды прикрытия. На правый берег реки переправились отдельные части и даже некоторые штабы. Так, в 14 часов 28 марта наша радиоразведка получила данные о работе штабных радиостанций 1-й танковой армии, 3-го танкового корпуса и двух танковых дивизий за Днестром в районе Хотина.

Командование же группы армий «Юг» считало, что 1-я танковая армия должна отходить на запад, на соединение с 4-й танковой армией, чтобы восстановить фронт обороны на львовском направлении. На это решение командования группы армий «Юг» влияло и то обстоятельство, что советские войска уже перехватили пути отхода 1-й танковой армии на юг.

В конце концов 1-я танковая армия врага получила приказ пробиваться на запад, в общем направлении Чертков, Бучач. Одновременно противник создавал сильную ударную группировку перед нашим внешним фронтом для наступления в направлении Подгайцы, Бучач, навстречу своей 1-й танковой армии.

Командование 1-й танковой армии противника для выхода из окружения создало три группы. В северную и южную группы входили по одной пехотной и одной танковой дивизии. Центральная группа включала пять танковых, моторизованную и пехотную дивизии. Остальным соединениям предстояло упорными арьергардными боями сдерживать натиск советских войск и постепенно отходить за группами прорыва.

Командование 1-го Украинского фронта, считавшее, что противник будет отходить на юг, главные усилия войск в конце марта направляло на то, чтобы отрезать врага от переправ на Днестре и захватить их. Настойчивые атаки противника в западном направлении и то обстоятельство, что наша 4-я танковая армия с большим трудом сдерживала удары, рассматривались как стремление врага «просочиться» к переправам через Днестр в Залещики.

В приказе командующего 1-м Украинским фронтом, отданном в ночь на 29 марта, говорилось: «Дунаевская группировка противника окружена полностью. В течение 27–28 марта группа пыталась прорваться в общем направлении через Каменец-Подольский за р. Днестр. Группы танков противника с пехотой 28 марта отмечались в районах Гуменцы, Лянцкорунь, Купин, Нестеровцы, Дунаевцы, Жванчик.

29 марта следует ожидать решительной попытки противника прорваться через Каменец-Подольский на Хотин и с рубежа Лянцкорунь, Гуменцы на Скала, Залещики…

Приказываю: армиям продолжать стремительное наступление и 31 марта полностью закончить разгром окруженной группировки противника»[204].

Для этого 4-я танковая армия получила приказ разбить противника в районе Лянцкоруни и, перейдя к обороне на рубеже Черчь, Каменец-Подольский, Китайгород, ни в коем случае не допустить прорыва германских войск к р. Днестр. 1-я гвардейская армия, имея главную группировку на своем правом фланге, должна была продолжать наступление в направлении Смотрич, Каменец-Подольский. 18-й армии предстояло продолжать наступление на Дунаевцы, Шатава, а 38-й армии — на Жванчик, Каменец-Подольский[205].

Между тем к 31 марта положение обострилось. Противник сильными танковыми группировками, не считаясь с потерями, шел напролом. Ударами авиации 2-й воздушной армии, нанесенными 28 и 29 марта по прорывающимся колоннам врага, удалось лишь несколько замедлить его продвижение. 4-я танковая армия с приданным ей 30-м стрелковым корпусом генерал-майора Г. С. Лазько вела ожесточенные бои с крупными силами врага.

В это же время соединения 1-й гвардейской, 18-й и 38-й армий, наносившие удары с востока и северо-востока, выбили врага из Дунаевцы, Борщева и ряда других населенных пунктов.

Войска 40-й армии 2-го Украинского фронта — 50-й стрелковый корпус под командованием генерал-майора С. С. Мартиросяна, наступавшие вдоль южного берега Днестра, а также 44-я гвардейская танковая бригада 11-го гвардейского танкового корпуса 1-й танковой армии 1-го Украинского фронта (командир бригады полковник И. И. Гусаковский) при содействии партизанского отряда под командованием А. В. Тканко 3 апреля овладели сильным опорным пунктом врага — г. Хотином.

В этом городе в годы румынской оккупации (Буковина с 1941 по 1944 год вновь отошла к Румынии. — Примеч. авт.) активно действовала боевая подпольная организация молодых патриотов, в которую входили Кузьма Галкин, Владимир Манченко, Александр Непомнящий, Николай Салтанчук, Дмитрий Семенчук и многие другие. Руководил организацией советский офицер-танкист, которому удалось бежать из плена. Тяжелораненого подобрали его хотинские комсомольцы Кузьма Галкин и Владимир Манченко на берегу Днестра и укрыли в с. Атаки у Дмитрия Семенчука. Через месяц раненый поправился. Назвался Вадимом Петровичем. С помощью комсомольцев он под именем Степана Багно устроился на работу в хотинской городской управе.

Под руководством «дяди Андрея» — Степана Багно молодые подпольщики развернули активную деятельность.

18 октября 1941 года румынские власти, к которым отошла часть территории Украины, решили отпраздновать «славную победу» под Одессой. Полиция получила приказ согнать население на манифестацию. Но в канун этого «праздника» произошло событие, взбесившее оккупантов. На зданиях, заборах, телеграфных столбах Хотина появилась листовка, написанная Галкиным: «Товарищи! Друзья! В страшное время, когда ежечасно умирают десятки тысяч людей на фронте и в тылу, он, Антонеску, этот ненасытный фашистский людоед и предатель народа, хочет выгнать нас на „праздничную манифестацию“ и этим самым доказать, что политика братоубийственной войны находит наше поощрение. Ложь! Ни один честный румын, молдавании или украинец не выйдет на это позорище! Одесса — не победа Румынии, а черное пятно на ее совести. Румынским трудящимся не нужны чужие земли, города. Тысячи румынских солдат умирают за интересы авантюристов — наймитов мирового капитала, Гитлера и Антонеску.

Нефть и хлеб — все идет на армию Гитлера. Цвет народа гибнет на полях войны. Тюрьмы и концлагеря в стране и за Днестром переполнены патриотами, что осмелились подать голос протеста против фашистской сволочи. Такова печальная действительность. О каком „празднике“ может идти речь? Найди силы, товарищ, сказать своей совести: я не раб и не наймит, я не выйду на позорище, которое называется манифестацией, я не буду поддерживать Антонеску, ибо он проклят народом, он палач и людоед».

«Манифестация» провалилась. На нее никто не пришел.

Многие листовки писались от руки, но большая часть их печаталась на машинке секретарем Рукшинской примарии Михаилом Фостием.

Организация росла с каждым днем. Юные подпольщики готовились к боевым действиям. Они собирали оружие в местах недавних сражений, приводили его в порядок.

Утром 7 ноября 1941 года, в день 24-й годовщины Октября, произошло событие, всколыхнувшее весь город. Жители, собравшиеся на площади, увидели на шпиле городской ратуши величаво развевающийся красный флаг. Его подняли ночью Кузьма Галкин и Дмитрий Семенчук. В ту же ночь Иван Чеботарь в ряде мест перерезал провода телефонной связи между Хотином и Черновцами. В воздух взлетел мост на шоссе Черновцы — Хотин. Городские дома и заборы пестрели сотнями листовок. В одной из витрин появился фотомонтаж с портретами руководителей Коммунистической партии и советского правительства, а внизу большими буквами было написано: «Дорогие товарищи! Советская власть вернется к нам, фашистские гады не будут больше топтать нашу родную землю».

Отряд осуществил и другие операции. Глухой декабрьской ночью Александр Непомнящий со своими товарищами ловко снял часовых и забросал бутылками с горючей смесью склады боеприпасов и продовольствия. Подпольщики привели в исполнение приговор над агентом румынской охранки сигуранцы[206] предателем Ткачуком, а под Новый год организовали покушение на комиссара хотинской полиции, и только случайность спасла румынского чиновника от смерти.

Но нашелся подлый человек, который за 20 тыс. румынских лей выдал организацию. 6 августа 1942 года начались аресты. Первыми попали в лапы врага Галкин, Манченко, Семенчук, Фостий, затем еще 12 человек. После пыток и избиений по приказу Антонеску их судил военный трибунал 8-й румынской пехотной дивизии. Судьба патриотов была предрешена.

На суде комсомольцы держались гордо и с достоинством. О приговоре суда инспекторат полиции сообщал:

«Сегодня, 10 сентября 1942 года, военный трибунал в Черновцах вынес приговор коммунистам из города Хотина.

На смертную казнь осуждены Кузьма Галкин, Владимир Манченко, Александр Непомнящий, Николай Салтанчук, Дмитрий Семенчук.

На пожизненную каторгу — Николай Тамполар, Алексей Герасимов, Владимир Звенигородский, Александр Галиц, Александр Бондарчук, Иван Чеботарь, Михаил Фостий.

На разные сроки тюремного заключения — Иван Трофа, Ефим Решетник, Антип Осипов».

24 октября 1942 года патриотов казнили. Из камеры тюрьмы они выходили с пением «Интернационала» и смерть встретили как герои, завещая живым продолжать борьбу, отомстить за них.

«Дядя Андрей», по рассказам местных жителей, через год после казни юных патриотов был схвачен нацистами, заточен в лагерь «Бельцы» и здесь замучен гестаповцами. Настоящее имя коммуниста-героя, вдохновителя и партийного руководителя молодежного подполья осталось неизвестным. Но светлый образ русского офицера-танкиста навсегда сохранится в сердцах трудящихся Буковины как символ братской дружбы, скрепленной кровью в мрачные годы иноземного нашествия[207].

1 апреля командованию 1-го Украинского фронта стало ясно, что 1-я немецкая танковая армия прорывается на запад. Для перехвата путей отхода врага оно решило использовать 52-й и 74-й стрелковые корпуса, находившиеся на марше в районе Бучач, Тлумач[208], перегруппировать из Каменец-Подольского 4-ю танковую армию, а затем еще несколько дивизий из 1-й гвардейской, 18-й и 38-й армий.

74-му стрелковому корпусу генерал-лейтенанта Ф. Е. Шевердина приказывалось развернуться фронтом на восток в районе Озеряны, а 52-му стрелковому корпусу генерал-майора Ф. И. Перхоровича — в районе Толстое. Оба корпуса после длительного марша по плохим дорогам вступили в бой с ходу, в далеко не полном составе, с малым количеством артиллерии и развертывались на широком фронте. Поэтому они не смогли сдержать сосредоточенного удара танковых дивизий противника и после тяжелых боев, длившихся в течение 1 и 2 апреля, отошли: 74-й корпус — к северу от Озеряны, а 52-й корпус — на Чертков. Преодолев сопротивление этих корпусов, части 1-й немецкой танковой армии продолжали движение на запад. 7 апреля передовые отряды танковых дивизий этой армии достигли района Бучач.

В ходе десятидневных тяжелых боев 1-я танковая армия противника потеряла в боях и бросила на поле боя большое количество артиллерии, танков, штурмовых орудий, тяжелого оружия. Все дивизии потеряли не менее половины своего состава, а некоторые из них из-за больших потерь необходимо было переформировать.

В то время как войска 1-й гвардейской, 38, 18-й и 4-й танковой армий 1-го Украинского фронта вели тяжелые бои с прорывавшейся на запад 1-й танковой армией противника, на внешнем фронте, особенно в полосе 18-го гвардейского стрелкового корпуса, обстановка складывалась не в пользу наших войск.

Как ранее отмечалось, в результате отсечения 1-й немецкой танковой армии в обороне врага на участке от Тернополя до Станислава образовалась огромная брешь. Для закрытия ее вражеское командование принимало срочные меры. На станиславское направление выдвигалась из Венгрии 1-я венгерская армия в составе семи дивизий и двух бригад. В район юго-западнее Тернополя спешно перебрасывались войска из Франции (2-й танковый корпус СС в составе 9-й и 10-й танковых дивизий СС и 349-й пехотной дивизии), из Югославии (100-я егерская и 367-я пехотная дивизии), из Дании (361-я пехотная дивизия), а также из резерва главного командования сухопутных войск Германии (214-я пехотная дивизия).

Эти войска использовались для образования нового фронта обороны между Озерянами и Станиславом, а также для нанесения ударов с целью деблокировать 1-ю немецкую танковую армию. В частности, в районе Болыповцы создавалась ударная группировка в составе 9-й и 10-й танковых дивизий СС[209], 100-й егерской и 367-й пехотной дивизий. Следует отметить, что сосредоточение этих войск противника наша разведка своевременно не обнаружила.

4 апреля противник перешел в наступление на внешнем фронте. Главный удар он нанес в районе Подгайцы, в полосе 18-го гвардейского стрелкового корпуса, частям которого пришлось отойти на юг, к р. Днестру, в полосу нашей 1-й танковой армии[210]. Выдвинутая 2 апреля в район Вучач 8-я стрелковая дивизия 60-й армии, оказавшись под ударами с двух сторон, не смогла противодействовать вражеским войскам и отошла к северу от Вучач[211]. 7 апреля авангарды вражеских дивизий, наступавших на Подгайцы, в районе Вучач соединились с передовыми частями своей 1-й танковой армии[212].

Преследуя выходящие из окружения части 1-й немецкой танковой армии, войска наших 1-й гвардейской и 4-й танковой армий вышли в район Вучач. Они сделали попытку развить наступление в западном направлении. Противник же стремился отбросить наши войска к востоку. Ожесточенные десятидневные бои в районе Вучач окончились безрезультатно. Советские войска закрепились на рубеже Золотники, Вучач, устье р. Стрыпа.

В это же время напряженные бои развернулись к югу от Днестра, где на широком фронте действовала наша 1-я танковая армия. В первых числах апреля части армии вышли на подступы к Станиславу и в район Надворной. Но противник, сосредоточив под Станиславом крупные силы пехоты и танков, перешел в наступление и начал теснить советские части. Тогда командование фронта перевело на правый берег Днестра войска 38-й армии[213]. К середине апреля совместными усилиями 38-й общевойсковой и 1-й танковой армий наступление противника было остановлено. Советские войска удержали рубеж от устья р. Стрыпа, западнее Коломыя, Куты.

В первой половине апреля шли тяжелые бои и на тернопольском направлении. Войска 60-й армии — 336-я и 322-я стрелковые дивизии 15-го стрелкового корпуса еще 24 марта окружили гарнизон Тернополя — 12 тыс. человек с 145 орудиями, а части 23, 28-го и 106-го корпусов выдвинулись на 15–20 км к западу от города, образовав внешний фронт окружения.

Противник, окруженный в Тернополе, опоясал город сетью оборонительных сооружений и превратил каменные здания в укрепленные опорные пункты. Пленные показывали, что вражеское командование отдало приказ любой ценой удержать город, объявив его «крепостью». В приказе подчеркивалось, что в Тернополе немцы защищают «границы Германии». За удержание города Гитлер обещал всем солдатам и офицерам высокие награды, а солдатам штрафных батальонов — снятие судимости. Чтобы подбодрить солдат, усиленно раздувались слухи, что на помощь осажденному гарнизону спешат крупные силы танков. Действительно, противник неоднократно пытался прорваться к Тернополю извне, предпринимая яростные атаки против 23-го стрелкового корпуса. Но все эти попытки оканчивались провалом.

Советские войска, окружившие гарнизон Тернополя, предъявили ему ультиматум о сдаче в плен. Однако враг отклонил ультиматум.

Тогда наши войска начали готовиться к штурму города. 25 марта к городу был подтянут 94-й стрелковый корпус (99-я и 117-я гвардейская стрелковые дивизии). Затем сюда же был перегруппирован и 4-й гвардейский танковый корпус.

Более полумесяца шли ожесточенные бои с окруженным в Тернополе противником. 31 марта войска 15, 94-го стрелковых и 4-го гвардейского танкового[214] корпусов ворвались в город с севера, востока и юга. 12 апреля советские войска после сильной артиллерийской подготовки и удара авиации начали решительный штурм центральной части города. Через два дня главные силы вражеского гарнизона Тернополя были уничтожены. 17 апреля закончилась ликвидация остатков этого гарнизона (до 1500 человек) в предместье города — Загробеле.

Взятый в плен немецкий подполковник показал, что в середине марта коменданта крепости генерала Киттеля сменил вновь назначенный на эту должность генерал Нейдорф. Он получил «категорический приказ удержать город любой ценой. Из окруженного Тернополя мы неоднократно посылали Гитлеру радиограммы, в которых настойчиво просили прислать подкрепления. В одной радиограмме Нейдорф сообщил о тяжелых потерях, понесенных в боях, и охарактеризовал положение немецкого гарнизона как совершенно безнадежное. В ответной радиограмме Гитлер снова потребовал, не считаясь ни с чем, удерживать Тернополь и сражаться до последнего солдата. Он заверил Нейдорфа, что на помощь идут крупные силы танков. Через несколько дней Гитлер наградил Нейдорфа.

Генерал ждал обещанных танков и солдат, а ему вместо этого прислали на самолете Рыцарский крест… 15 апреля Нейдорф был убит»[215].

Таким образом, к середине апреля 1944 года войска 1-го Украинского фронта вышли на рубеж Торчин, Берестечко, Чертков, Коломыя, Куты. 17 апреля Верховное Главнокомандование приказало им перейти к обороне, закрепиться на достигнутых рубежах и начать подготовку к новым наступательным операциям.

На этом Проскуровско-Черновицкая операция 1-го Украинского фронта завершилась. Операция проходила в чрезвычайно трудных условиях весенней распутицы и отличалась исключительной напряженностью боевых действий. В ходе операции войска фронта продвинулись от 80 до 350 км, освободили от германских захватчиков территорию в 41 940 кв. км, три областных центра Украины — Винницу, Каменец-Подольский, Черновцы, 57 городов, 11 важных железнодорожных узлов и большое количество крупных населенных пунктов.

Советские войска нанесли тяжелое поражение 1-й и 4-й танковым армиям противника, составлявшим ядро группы армий «Юг». 20 дивизий из этих армий потеряли свыше 50 % своего состава, другие дивизии также понесли большие потери.

Войска 1-го Украинского фронта вышли в предгорья Карпат и раскололи стратегический фронт германских войск на две части. Вследствие этого южная группировка противника вынуждена была базироваться только на дороги, идущие окружным путем — через Румынию, южнее Карпат. Советские войска заняли выгодное положение для нанесения последующих ударов на львовском направлении.

В результате стремительного удара на юг войска 1-го Украинского фронта во взаимодействии с войсками 2-го Украинского фронта зажали в районе севернее Каменец-Подольского крупную группировку вражеских войск и в ходе боев нанесли ей тяжелые потери. Однако полностью уничтожить ее нашим войскам не удалось. Основными причинами этого следует считать: недочеты в руководстве войсками, допущенные командованием фронта, плохую разведку, а также трудности продвижения, маневра войск и подвоза материально-технических средств, связанные с весенней распутицеи.

Операция характерна массированным применением крупных масс танков (с нашей стороны в ней участвовали три танковые армии и два отдельных танковых корпуса, со стороны противника — десять танковых, одна моторизованная дивизия), а также их высокой маневренностью.

Особенно показательны маневренные действия наших 1-й и 4-й танковых армий на втором этапе операции, когда они стремительным ударом на юг рассекли фронт группы армий «Юг» и вышли на глубокие тылы 1-й немецкой танковой армии.

Ввиду неблагоприятных условий погоды и распутицы продвижение артиллерии вслед за наступающими войсками было затруднено. Поэтому целый ряд задач по подавлению огневых средств врага в глубине обороны выполняла авиация, прежде всего штурмовая. Из общего количества 6760 самолето-вылетов, произведенных авиацией 2-й воздушной армии в ходе операции, половина (3315) проводилась с целью ударов по войскам противника и 1020 самолето-вылетов — на сопровождение и прикрытие войск. 1313 самолето-вылетов было совершено для транспортировки грузов, в том числе 748 самолето-вылетов произведены 326-й ночной бомбардировочной дивизией с целью доставки грузов 1-й и 4-й танковым армиям в период 25–31 марта.

В ходе операции ответственные задачи выпали на долю инженерных частей. Их главной заботой было обеспечение быстрого продвижения войск, устройство дорог и переправ через реки. Заслуживает внимания быстрое восстановление переправы через Днестр в районе Устечко. Здесь взорванный противником пролет железобетонного моста саперы 8-го гвардейского механизированного корпуса с помощью местного населения восстановили за 36 часов. По восстановленному мосту уже к исходу 26 марта прошли тысячи автомашин, танков, артиллерийских орудий, повозок.

Много трудностей пришлось преодолеть работникам тыла, обеспечивая войска горючим, боеприпасами, продовольствием. Из-за распутицы работа транспорта резко осложнилась, и это вызывало иногда перебои в доставке войскам необходимых грузов. Тогда в войсковом тылу решающую роль играл конный транспорт.

Уманьско-Ботошанская наступательная операция (5 марта — 15 апреля 1944 года)

К началу марта в состав 2-го Украинского фронта входили 4, 5-я и 7-я гвардейские, 27, 40, 52, 53-я общевойсковые, 2, 6-я и 5-я гвардейская танковые, 5-я воздушная армии, 5-й гвардейский кавалерийский, 7-й и 8-й механизированные корпуса. Всего во фронте имелось 56 стрелковых, 3 кавалерийские дивизии, 6 танковых и 3 механизированных корпуса.

Перед фронтом оборонялись войска 8-й, часть сил 6-й армии и дивизия 1-й танковой армии — всего 19 дивизий (из них 4 танковые и 2 моторизованные), 3 танковых батальона и 6 бригад штурмовых орудий[216], а также большое количество артиллерийских, инженерных, строительных и других частей.

Большая часть вражеских войск находилась в первом эшелоне, а 11-я и 14-я танковые дивизии и 506-й тяжелый танковый батальон были выведены в резерв.

Сильно пересеченная местность в полосе действий 2-го Украинского фронта, большое количество мелких и крупных рек, оврагов и балок благоприятствовали противнику в подготовке обороны. Немцы создали развитую сеть полевых оборонительных сооружений в сочетании с системой инженерных заграждений. Населенные пункты, расположенные на переднем крае и в глубине обороны, противник укрепил и приспособил к круговой обороне.

18 февраля 1944 года, сразу же после ликвидации корсунь-шевченковской группировки врага, Ставка Верховного Главнокомандования поставила фронту новую задачу:

«…Подготовить наступательную операцию с включением в состав ударной группы фронта войск 27, 52, 4 гв. армий, 5 гв. ТА, 2 и 6 танковых армий.

Удар нанести с фронта Виноград, Звенигородка, Шпола в общем направлении на Умань с задачей разбить уманьскую группировку немцев и овладеть рубежом: Ладыжин, Гайворон, Ново-Украинка.

В дальнейшем продолжать наступление с целью выхода на р. Днестр на участке (иск.) Могилев-Подольский, (иск.) Ягорлык. Наступление начать 8–10.03»[217].

В соответствии с этой задачей командующий войсками 2-го Украинского фронта решил главный удар нанести силами 27, 52-й и 4-й гвардейской армий из района Звенигородки на Умань и далее к Днестру[218]. На направлении главного удара планировалось использовать также 2, 5-ю гвардейскую и 6-ю танковые армии[219].

7-я и 5-я гвардейские армии должны были нанести вспомогательный удар в общем направлении на Ново-Украинку[220].

Таким образом, войскам фронта предстояло рассечь оборону 8-й немецкой армии на всю глубину ее оперативного построения и содействовать войскам 1-го и 3-го Украинских фронтов в разгроме 1-й танковой и 6-й армий противника.

Подготовка операции потребовала от командования, штабов и идеологических органов большой и сложной работы.

Наиболее трудно было быстро и скрытно провести внутрифронтовые перегруппировки для сосредоточения на направлении главного удара крупных сил стрелковых войск, артиллерии и танков. Перегруппировка войск в значительной мере осложнялась отсутствием на местности естественных масок (лес, кустарник), что облегчало противнику наблюдение за нашими войсками. Поэтому части и соединения совершали марш только ночью. Тщательно проведенные мероприятия по маскировке позволили скрыть перегруппировку войск и обеспечить внезапность наступления.

К 4 марта войска фронта заняли исходное положение для наступления.

40-я армия в составе 50, 51-го и 104-го стрелковых корпусов — восемь стрелковых дивизий, один укрепленный район и 1-я Чехословацкая бригада — заняла рубеж Зарудья, (иск.) Чемерисское. На участке Зарудья, Русаловка на широком фронте располагались войска 50-го и 51-го стрелковых корпусов, 104-й же стрелковый корпус в составе трех дивизий был сосредоточен на левом фланге армии с задачей использовать успех прорыва в полосе 27-й армии и развивать удар на юго-запад.

27-я армия в составе 35-го гвардейского и 33-го стрелковых корпусов — шесть стрелковых дивизий и одна дивизия в резерве армии — развернулась на участке (иск.) Чемерисское, Чижовка.

52-я армия в составе 73-го и 78-го стрелковых корпусов — шесть дивизий и одна дивизия в резерве армии — заняла рубеж (иск.) Чижовка, (иск.) Поповка.

4-я гвардейская армия 20-м и 21-м гвардейскими корпусами — пять дивизий и две дивизии в резерве армии — развернулась на рубеже Поповка, Ольховец.

53-я армия силами 49-го и 75-го стрелковых корпусов (шесть дивизий и один укрепленный район) заняла широкий фронт Ольховец, (иск). Юзефовка. 26-й гвардейский стрелковый корпус (четыре дивизии) сосредоточился за правым флангом армии в районе Казацкое в готовности, используя прорыв на участке 4-й гвардейской армии, развить удар на юго-восток.

5-я гвардейская армия, прикрываясь 48-м и 33-м гвардейским корпусами (шесть дивизий) на участке Юзефовка, Грузкое, 32-м гвардейским корпусом (три дивизии) заняла исходное положение для прорыва обороны противника на участке (иск.) Грузкое, Карловка.

7-я гвардейская армия двумя корпусами (27-й и 25-й гвардейские в составе четырех дивизий и одна дивизия в резерве армии) заняла участок Карловка, (иск.) Моровка, где должен был осуществляться прорыв вражеской обороны. 24-й гвардейский корпус (три дивизии) прикрывал левый фланг армии на участке Моровка, (иск.) Новгородка.

6-я танковая армия (5-й гвардейский танковый и 5-й механизированный корпуса) сосредоточилась в районе Боярка, 2-я танковая армия (3-й и 16-й танковые корпуса) в районе Лисянка, 5-я гвардейская танковая армия (18, 20, 29-й танковые корпуса) в районе Хлипновка, Тарасовка, 5-й гвардейский кавалерийский корпус в районе н/п Журавка.

В резерве фронта находились также 7-й и 8-й механизированные корпуса, но они не имели материальной части и в операции участия не принимали.

Соотношение сил в полосе 2-го Украинского фронта

Силы и средства Советские войска Противник
Люди 630 тыс. 400 тыс.
Орудия и минометы 8800 3540
Танки и САУ 670 450
Боевые самолеты 551 500

За счет перегруппировок на участках прорыва как в полосе главного удара, так и на вспомогательном направлении над противником было достигнуто почти трехкратное превосходство по пехоте, двухкратное по танкам и самоходным орудиям и почти шестикратное по артиллерии.

Командование, штабы, политорганы большое внимание уделили подготовке личного состава к форсированию водных преград, так как фронту в ходе наступления предстояло преодолеть Горный Тикич, Южный Буг, Днестр. Это требовало большого мужества, быстроты действий и умения. Поэтому важное значение уделялось изучению и пропаганде опыта действии при форсировании Днепра.

4 марта, накануне наступления, на участках прорыва усиленные батальоны провели разведку боем с целью уточнить положение войск противника. Разведка полностью подтвердила имевшиеся данные и позволила уточнить систему огня обороны врага.

На рассвете 5 марта грохот нескольких тысяч орудий возвестил о начале наступления главных сил 2-го Украинского фронта. Около часа огненный смерч бушевал над позициями врага, уничтожая огневые точки, разрушая траншеи, взметая вверх ДЗОТы, проволочные заграждения. В 7 часов 50 минут в атаку пошли пехота и танки. В первом эшелоне вместе со стрелковыми соединениями двигались и передовые части 2-й и 5-й гвардейской танковых армии.

Наступление войск 2-го Украинского фронта, начавшееся в ненастную погоду и распутицу, было неожиданным для противника. Сокрушительная сила огня и внезапность удара обеспечили быстрый взлом вражеской обороны.

34, 75-я и 198-я пехотные, 4-я горнопехотная дивизии противника, попавшие под ураганный огонь советской артиллерии и мощный удар пехоты и танков, уже в первый день понесли тяжелые потери и начали поспешно отступать в юго-западном направлении.

Для наращивания силы удара и развития наступления стрелковых войск командование фронта в первый же день ввело в сражение главные силы 2-й танковой армии (3-й и 16-й танковые корпуса) и 5-й гвардейской танковой армии (18, 20, 29-й танковые корпуса). Затем началось выдвижение и 6-й танковой армии (5-й гвардейский танковый и 5-й механизированный корпуса).

Враг попытался ликвидировать прорыв войск 2-го Украинского фронта на уманьском направлении, использовав для контратак части 11, 13-й и 14-й танковых дивизий.

Наиболее ожесточенные бои разгорелись на третий день наступления на оборонительном рубеже, проходившем по р. Горный Тикич. Река шириной 15–30 м и глубиной до 2 м имела весьма обширную пойму, достигавшую 100–300 м. Противник подготовил здесь оборонительный рубеж. Сотни танков, тысячи орудий с обеих сторон участвовали в этом сражении, закончившемся разгромом немцев. Войска фронта с помощью инженерных частей, находившихся в боевых порядках, форсировали р. Горный Тикич.

Разгромленный в боях на этом рубеже противник начал поспешно отступать к Умани, бросая боевую технику, оружие, снаряжение и военное имущество. Уже в первые дни наступления наши войска захватили 200 вполне исправных «Тигров», «Пантер», «Фердинандов», около 600 орудий разного калибра, свыше 12 тыс. автомашин и много другого военного имущества. Особенно большое количество различного имущества наши войска захватили на ст. Поташ (50 км севернее Умани)[221]. Станция была буквально забита боевой техникой и вагонами с продовольствием, брошенными отступавшими.

Прорвав оборонительный рубеж противника на р. Горный Тикич, советские войска устремились на запад. В неудержимом стремлении вперед они гнали врага, не зная устали. «…Какого высочайшего накала, — писала в те дни „Правда“, — должен быть наступательный порыв, чтобы ежедневно, в любую погоду, и днем и ночью, без отдыха идти с боями по грязи, преследовать врага, когда он бежит, ломать его оборону, когда он сопротивляется, и гнать его, гнать прочь с нашей земли — до Буга, за Буг, за Днестр — до конца. Для такого наступательного прорыва одного вдохновения и энтузиазма мало. Надо волю иметь большевистскую, надо силу иметь богатырскую!»[222].

Пехотинцы, танкисты, артиллеристы, саперы показали образцы мужества, выносливости и настойчивости в достижении победы. Двигаясь по колено в грязи, бойцы неотступно преследовали врага, не давая ему покоя ни днем, ни ночью, не позволяя закрепляться на промежуточных рубежах. Несмотря на исключительные трудности, артиллеристы старались не отставать от пехоты и оказывали ей действенную помощь метким огнем. Пехотинцы также не оставались в долгу. Они помогали артиллеристам тащить орудия, боеприпасы. Для перевозки снарядов использовался конный транспорт, захваченный у отступавших гитлеровцев. Неоценимую помощь в доставке войскам боеприпасов, горючего, продовольствия оказывало население освобожденных сел и деревень.

Часто можно было наблюдать такую картину. На несколько километров растянулась цепочка людей. С трудом вытаскивая из вязкой грязи ноги, они настойчиво двигались вперед, к войскам, неся им снаряды, мины, патроны, гранаты, продовольствие. Многие из них, несмотря на смертельную усталость, совершали в день два-три рейса.

Откатываясь на запад, противник надеялся закрепиться в Умани. Вражеское командование приказало своим войскам любой ценой удержать город, надеясь выиграть время и привести в порядок разбитые дивизии. Но грозные приказы не спасли врага от разгрома. 10 марта части 2-й танковой армии при содействии 5-й гвардейской танковой и 52-й общевойсковой армий с ходу ворвались в Умань[223]. В результате ожесточенных боев советские танкисты и пехотинцы сломили сопротивление гитлеровцев и полностью овладели городом. Многие соединения и части, отличившиеся в этих боях, получили наименование «Уманских».

В это же время части 6-й танковой и 27-й армий овладели городом и крупным железнодорожным узлом Христиновкой[224], расположенным в 20 км северо-западнее Умани.

После овладения Христиновкой 6-я танковая армия и 104-й стрелковый корпус 40-й армии (две дивизии) были выведены в резерв фронта. В 6-й танковой армии к этому времени оставалось всего лишь 20 танков и самоходно-артиллерийских установок.

8 марта в 7 часов 30 минут в наступление из района юго-западнее Кировограда перешли войска 5-й и 7-й гвардейских армий. Прорвав оборону противника, они начали продвигаться в общем направлении на Ново-Украинку.

Таким образом, мощные удары войск на двух направлениях переросли в наступление по всему фронту.

На пути дальнейшего наступления войск 2-го Украинского фронта крупной естественной преградой являлся разлившийся Южный Буг. Германское командование надеялось, что немецким войскам удастся закрепиться на реке и не допустить дальнейшего продвижения Красной Армии. С этой целью оно стремилось возможно скорее отвести за Южный Буг свои дивизии, привести их в порядок и организовать прочную оборону. Отход противника прикрывали сильные арьергарды, которые оказывали на подступах к Южному Бугу упорное сопротивление.

Но и на этот раз советские войска сорвали намерения противника. Учитывая стремление врага укрыться за Южным Бугом, наши части усилили темп преследования. Для быстрого выхода к реке и форсирования ее с ходу командование сформировало передовые отряды, включив в их состав танки, моторизованную пехоту, артиллерию и саперов. Из-за бездорожья и грязи орудия, как правило, двигались на прицепе за танками.

Широко практиковалось выдвижение на пути отхода противника мелких подразделений, которые минировали дороги, нападали из засад на отступающие войска, всячески задерживая их отход.

Уничтожая вражеские арьергарды, советские танкисты и пехотинцы 11 марта стремительным ударом овладели районными центрами Ладыжин (25 км юго-западнее Брацлава), Джулинка и Гайворон, расположенными на Южном Буге[225].

В Ладыжин первой ворвалась 42-я гвардейская стрелковая дивизия 40-й армии[226] генерал-майора Ф. А. Боброва.

В Джулинку в 22 часа 11 марта вступил передовой отряд 16-го танкового корпуса 2-й танковой армии в составе танковой бригады, усиленной мотопехотой и артиллерией. Первым ворвался в город танк коммуниста лейтенанта Петрова. Уничтожив на улицах четыре штурмовых орудия противника, Петров прорвался к переправе через Южный Буг. В это время к переправе устремились четыре вражеских танка в сопровождении пехоты. Экипаж Петрова открыл огонь и, уничтожив до 40 солдат и офицеров, заставил противника отступить. Переправа через Южный Буг была удержана. К 4 часам утра 12 марта подошедшие главные силы 16-го и 3-го танковых корпусов 2-й танковой армии полностью завершили освобождение Джулинки[227]. Отступавшие вражеские части были прижаты к реке и разгромлены. Немало германских солдат, пытавшихся спастись вплавь, утонуло в Буге.

Вечером же 11 марта 29-й танковый корпус 5-й гвардейской танковой армии овладел г. Гайворон[228].

В результате героических действий советские войска вышли к Южному Бугу одновременно с отходившим противником, а на некоторых участках и раньше его.

В своем среднем течении р. Южный Буг достигает ширины 90–120 м и глубины 1–4 м. Вдоль правого берега реки враг заранее построил развитую сеть оборонительных сооружений и заграждений, состоявшую из траншей и окопов полного профиля, противотанковых рвов, ДЗОТов, блиндажей, минных полей и проволочных заграждений. Эти оборонительные сооружения и заграждения в сочетании с естественным препятствием, каким являлась разлившаяся река, представляли собой труднопреодолимый оборонительный рубеж. Потребовались величайшее мужество и мастерство советских воинов, чтобы форсировать Южный Буг и сокрушить оборону врага на его правом берегу.

Не давая противнику передышки, наши войска на лодках, плотах, понтонах и подручных средствах начали с ходу форсировать реку на 100-километровом фронте. Переправу начали передовые отряды, первыми вышедшие к реке.

11 марта Ставка Верховного Главнокомандования дала фронту следующие указания:

«…Преследуя отходящего противника, не дать ему возможности организовать оборону на р. Южный Буг и овладеть рубежом Мурованные Куриловцы, Могилев-Подольский, р. Днестр, захватив на р. Днестр переправы.

Главную группировку фронта вывести в район Могилев-Подольский, Ямполь.

Одновременно левым крылом фронта наступать в направлении Ново-Украинка, Первомайск, Рыбница.

В дальнейшем наступать с целью овладеть районом Бельцы, Кишинев и выйти на р. Прут — на нашу государственную границу»[229].

Разграничительная линия слева устанавливалась: до Ново-Павловки прежняя, далее ст. Затишье, Ташлык, Сынджера, Чоры; все пункты для 2-го Украинского фронта включительно.

Из директивы видно, что Ставка Верховного Главнокомандования, во-первых, не ограничивала уже задачи фронта выходом на р. Днестр, как это имело место в первоначальной директиве, а нацеливала войска на р. Прут — на нашу государственную границу; во-вторых, главная группировка фронта сосредоточивалась в центре и направлялась в глубокий обход приморской группировки противника. Эта идея впоследствии еще более конкретизируется. Так, 17 марта Ставка дает следующее указание: «…За счет левого крыла фронта (5 и 7 гв. армий) усилить двумя-тремя ск свой центр на направлении Балта и нанести удар на Балта, Дубоссары; частью сил выдвинуться на Тирасполь. Тем самым глубоко охватить первомайско-вознесенскую группировку противника и облегчить продвижение на Одессу войскам 3 Украинского фронта»[230].

Войска фронта, выполняя поставленные задачи, продолжали форсирование р. Южный Буг почти по всей полосе наступления. Для наращивания силы удара командующий фронтом ввел в сражение 6-ю танковую армию, которой была поставлена задача переправиться через р. Южный Буг в полосе 27-й армии и наступать на Вапнярку, Могилев-Подольский.

К трем часам дня 13 марта в районе Ладыжина через реку переправились два стрелковых полка 42-й гвардейской стрелковой дивизии[231]. В тот же день у Джулинки начали переправляться 15-я и 57-я мотострелковые бригады 2-й танковой армии. К 14 часам они захватили плацдарм на противоположном берегу реки[232].

Пытаясь сорвать форсирование реки, враг спешно подтянул к участкам переправ пехоту, танки и штурмовые орудия и бросил их в контратаки. Однако передовые подразделения, форсировавшие реку, отбили все контратаки противника и обеспечили переправу главных сил. На правом берегу Южного Буга наши войска успешно прорвали вражескую оборону и начали развивать наступление на запад и юго-запад.

Еще недавно Берлин уверял: «Буг — это плотина, о которую разбиваются все атаки русских». И вот Буг позади, а наши войска устремились к Днестру.

В полдень 15 марта части 16-го танкового корпуса 2-й танковой армии — 107-я танковая бригада под командованием полковника Т. П. Абрамова, 15-я мотострелковая бригада полковника П. М. Акимочкина — при содействии 156-го танкового полка 6-й танковой армии неожиданно для противника ворвались в город и крупный железнодорожный узел Вапнярку[233], перерезав важную железнодорожную коммуникацию Жмеринка — Одесса. За отличные боевые действия части, освободившие город, получили наименование «Вапнярских».

Неудержимым потоком, сметая на своем пути вражеские заслоны, двигались к Днестру советские войска. И ранним утром 17 марта перед нашими солдатами и офицерами открылась величественная панорама Приднестровья и синяя лента реки.

На плечах отступавшего врага части 16-го танкового корпуса генерал-майора танковых войск И. В. Дубового ворвались в г. Ямполь и после напряженного боя очистили его от немцев[234].

Левее 2-й танковой армии к Днестру подошли соединения 5-й гвардейской танковой армии. Части 29-го танкового корпуса этой армии, пройдя более 60 км по резко пересеченной местности, в 13 часов 17 марта вышли к реке в километре восточнее н/п Сороки. Мостов через реку в этом районе не было, а имевшийся паром оказался непригодным для переправы танков. Тогда командир корпуса генерал-лейтенант танковых войск И. Ф. Кириченко решил немедленно переправить через реку мотопехоту, которая вскоре совместно с партизанами овладела г. Сороки.

Молдавские партизаны активно помогали советским войскам и на других участках борьбы за днестровский рубеж.

Так, отряд «Советская Молдавия» под командованием Я. А. Мухина (в его состав влились и часть членов подпольной партийно-комсомольской организации г. Каменки) в течение нескольких дней удерживал до подхода советских частей районный центр Каменку. Партизаны содействовали нашим частям в форсировании Днестра у Белочи, впоследствии вместе с воинами Красной Армии ворвались в Оргеев[235].

За образцовое выполнение боевых заданий и проявленные при этом мужество и героизм Президиум Верховного Совета СССР Указом от 24 марта 1944 года присвоил звание Героя Советского Союза молдавским партизанам Василию Ивановичу Тимощуку и Николаю Михайловичу Фролову. Многие партизаны и партизанки были награждены орденами и медалями Советского Союза.

Одновременно с боями войск 2-й и 5-й гвардейской танковых, 4-й гвардейской и 52-й общевойсковых армий за плацдарм в районе Ямполь, Сороки напряженные бои развернулись и к северу от этого района, у Могилев-Подольского.

Рано утром 19 марта 156-й танковый полк 5-го механизированного корпуса 6-й танковой армии (командир полка майор В. С. Трошин) ворвался на окраины Могилев-Подольского и начал теснить противника к реке. Танки младших лейтенантов П. Ф. Орехова и М. И. Тихонова вырвались вперед. Ведя огонь с ходу, они устремились к переправе. Скопившаяся у моста пехота в панике разбежалась; более 200 человек сдались в плен, бросив оружие. В это время к городу подошли другие части 5-го механизированного корпуса, а также 35-го гвардейского стрелкового корпуса 27-й армии. К вечеру весь город находился в руках наших войск.

С подходом главных сил 5-го механизированного и 35-го гвардейского стрелкового корпусов началась подготовка к преодолению реки. По указанию командира 5-го механизированного корпуса генерал-лейтенанта танковых войск М. В. Волкова для переправы мотопехоты использовались лодки, плоты, бочки. Первой должна была переправиться мотострелковая рота лейтенанта В. У. Нетесова. В 2 часа 20 марта началась переправа. Первым рейсом на противоположный берег высадился взвод коммуниста младшего лейтенанта А. С. Корабельникова. В числе первых переправился и комсомолец пулеметчик П. П. Гранкин. Он уничтожил вражеский пулемет, что дало возможность продолжать переправу. За день боя горстка храбрецов отразила десять вражеских контратак, но плацдарм удержала. А к 14 часам 30 минутам 21 марта на правом берегу Днестра находился уже весь 5-й механизированный корпус[236].

В результате сокрушительного удара войск 2-го Украинского фронта и выхода их за Днестр на участке от Могилев-Подольского до Сороки фронт группы армий «Юг» и на этом направлении оказался разорванным на две части. Правый фланг 1-й немецкой танковой армии был отброшен к северо-западу, а левый фланг 8-й армии — к югу.

В связи с тем что группа армий «Юг» была рассечена и в этом районе, германское командование было вынуждено 24 марта передать 8-ю армию из состава группы армий «Юг» в группу армий «А». Этим самым немецкое руководство пыталось объединить действия 6-й и 8-й армий с тем, чтобы спасти обе армии от окружения и полного разгрома в междуречье Южного Буга и Днестра.

После выхода войск 2-го Украинского фронта на Днестр и захвата ими крупного плацдарма на правом берегу реки, советское Верховное Главнокомандование, учитывая, что продвижение 3-го Украинского фронта сдерживается сильным сопротивлением врага на нижнем течении Южного Буга, приказало 2-му Украинскому фронту повернуть главные силы на юг для наступления по правому и левому берегам Днестра, а частью сил продолжать наступление на запад и юго-запад с целью выхода на государственную границу СССР с Румынией. Ударом войск 2-го Украинского фронта на юг имелось в виду отрезать пути отхода за Днестр 6, 8-й немецким и 3-й румынской армиям и совместными усилиями войск 2-го и 3-го Украинских фронтов уничтожить их.

В директиве Ставки, отданной 22 марта 1944 года, говорилось: «В связи с отставанием войск 3-го Украинского фронта, вызванным сильным сопротивлением противника на нижнем течении р. Южный Буг, в целях окружения этой группировки противника и недопущения ее отхода за р. Днестр, Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. 2-му Украинскому фронту своим левым крылом, включая туда 5 гв. ТА, наносить удар с фронта Кодыма, Песчана, Первомайск на юг по восточному берегу р. Днестр с задачей овладеть рубежом Бендеры, Тирасполь, Раздельная, отбрасывая противника к Черному морю и не допуская отхода его за р. Днестр.

Правым крылом фронта выйти на р. Прут, нанося одновременно удар силами одной-двух армий; с двумя танковыми армиями на юг по западному берегу р. Днестр, с задачей овладеть рубежом Унгены, Кишинев.

5 гв. кк использовать для развития удара на Кишинев по западному берегу р. Днестр.

Наступление на юг по западному берегу р. Днестр начать не позднее 24–25.03.44 г.

Наступление по восточному берегу р. Днестр продолжать»[237].

В соответствии с поставленной задачей войска 2-го Украинского фронта начали развивать энергичное наступление. Основные силы 40, 27-й и 52-й армий наступали на юг и юго-запад. 50-й стрелковый корпус 40-й армии после форсирования Днестра развивал удар на Хотин, содействуя 1-му Украинскому фронту в окружении противника в районе Каменец-Подольского.

Войска 27-й и 52-й армий, преследуя разбитые вражеские части в междуречье Днестра и Прута, форсировали р. Реут и к исходу 25 марта передовыми частями вышли на р. Прут, на государственную границу СССР с Румынией. 26 марта главные силы этих армий вышли к Пруту на 85-километровом участке от Лопатника (25 км юго-восточнее Липканы) до Скуляны (20 км севернее н/п Яссы)[238]. 26 марта в числе первых к р. Прут вышли 202-я стрелковая дивизия полковника И. М. Хохлова, 3-я гвардейская воздушно-десантная дивизия полковника И. Н. Конева, 78-я стрелковая дивизия генерал-майора Н. М. Михайлова, 337-я стрелковая дивизия полковника Т. П. Горобец, 180-я стрелковая дивизия генерал-майора С. П. Меркулова, 206-я стрелковая дивизия полковника В. П. Колесникова из состава 27-й армии и 254-я стрелковая дивизия полковника Я. Д. Зеленкова из состава 52-й армии[239]. В последующие дни войска этих армий форсировали Прут и перенесли боевые действия на территорию Румынии[240].

Важное событие — выход на государственную границу СССР — было отмечено приказом Верховного Главнокомандующего. Войска, отличившиеся в боях при форсировании Днестра и выходе на государственную границу, получили наименование «Днестровских» и «Прутских».

Войска вышли на государственную границу СССР! Волнующая весть быстро облетела страну. Весь народ воспринял это событие с глубокой радостью, с надеждой, что недалеко то время, когда Красная Армия восстановит священные рубежи нашей Родины на всем их протяжении. В частях и соединениях, на предприятиях и в колхозах, научных учреждениях и учебных заведениях прошли многолюдные митинги, на которых с большим вниманием заслушивались сообщения о новой замечательной победе советских войск. Рабочие, колхозники, служащие брали повышенные трудовые обязательства во имя окончательной победы над врагом.

Выход советских войск на государственную границу имел важное международное значение и получил широкий отклик за рубежом. Друзья Советского Союза встретили это событие как новое доказательство неминуемого и близкого разгрома германского режима. Нацисты же в бессильной злобе продолжали вопить о «большевистской угрозе», о якобы агрессивных намерениях Советского Союза в отношении стран Европы. Возникла необходимость задекларировать внешнеполитические принципы, которыми будет руководствоваться Советский Союз при освобождении европейских городов.

2 апреля 1944 года Наркомат иностранных дел СССР опубликовал заявление, в котором говорилось: «Советское правительство доводит до сведения, что наступающие части Красной Армии, преследуя германские армии и союзные с ними румынские войска, перешли на нескольких участках реку Прут и вступили на румынскую территорию. Верховным Главнокомандованием Красной Армии дан приказ советским наступающим частям преследовать врага вплоть до его разгрома и капитуляции.

Вместе с тем Советское правительство заявляет, что оно не преследует цели приобретения какой-либо части румынской территории или изменения существующего общественного строя Румынии и что вступление советских войск в пределы Румынии диктуется исключительно военной необходимостью и продолжающимся сопротивлением войск противника»[241].

Вступление Красной Армии в Румынию выдвинуло перед командованием, штабами, органами идеологической пропаганды и воспитания важную задачу — установить правильные взаимоотношения с населением страны, правительство которой еще продолжало войну против СССР. В связи с этим 10 апреля 1944 года Государственный Комитет Обороны принял постановление, в котором давались указания о линии поведения наших войск и командования на территории Румынии[242]. Военный совет 2-го Украинского фронта в соответствии с этим постановлением издал и распространил воззвание к румынскому народу, в котором излагались основные положения заявления советского правительства от 2 апреля. Советские войска получили указание строго охранять личные и имущественные права граждан и частных обществ.

Военные советы фронта и армий, командование и политические органы соединений и частей вели большую работу по установлению правильных взаимоотношений между войсками и местным населением, оказывали хозяйственную и продовольственную помощь жителям.

Некоторые жители освобожденных районов Румынии, обманутые германо-румынской пропагандой, поначалу попрятались, ушли в леса и горы. Но очень скоро они убедились в и высокой гуманности советских воинов и стали возвращаться в деревни и села. Когда передовые советские части вступили в г. Стефанешти, его улицы были безлюдны, а двери и витрины лавок и магазинов заперты или забиты досками. Только через два часа в городе появились старик и старуха с поднятыми руками. Они прошли по главной улице, боязливо озираясь по сторонам. Видя, что никто их не трогает, они снова ушли. Некоторое время спустя из леса, домов и из-за укрытий высыпало много народу. Убедившись, что ничто им не грозит, румыны совершенно успокоились. В городе стала налаживаться нормальная жизнь, открылись лавки, магазины, мастерские и парикмахерские. В с. Чиорногалу румынский крестьянин Василе Косовану сказал: «Нам твердили, что русские будут сжигать наши дома, а нас убивать. Сейчас мы убедились, что все это немецкие враки. Солдаты Красной Армии… вежливо обращаются с мирным населением»[243].

Основная же масса местных жителей с самого начала дружелюбно встречала наших солдат и офицеров, оказывала им посильную помощь. Так, почти все население румынской деревни Луокашара помогало 38-й стрелковой дивизии переправляться через р. Сучаву. 9 апреля крестьяне с. Варежки предупредили группу бойцов 4-й гвардейской воздушно-десантной дивизии, направлявшихся в соседнее село, что там находится около 200 немцев. Разведка подтвердила эти сведения[244].

В то время как войска правого крыла и центра 2-го Украинского фронта форсировали Прут и выдвигались в направлении Ясс, войска левого крыла (5-я и 7-я гвардейские армии) также успешно продвигались вперед. 17 марта 97-я гвардейская стрелковая дивизия генерал-майора И. И. Анциферова из 5-й гвардейской армии и 16-я механизированная бригада полковника М. В. Хотимского из 7-го механизированного корпуса овладели Ново-Украинкой. Отсюда советские войска развивали наступление на Первомайск, Балту.

К Первомайску войска 5-й гвардейской армии подошли 20 марта. Город расположен при впадении р. Синюхи в Южный Буг, что облегчало противнику создание выгодных оборонительных позиций. Эти позиции он усилил многочисленными инженерными сооружениями, превратил каменные здания города в опорные пункты.

Непосредственно на город с севера наступали части 13-й гвардейской стрелковой дивизии генерал-майора Г. В. Бакланова из состава 32-го гвардейского стрелкового корпуса генерал-лейтенанта А. И. Родимцева, а также 16-я механизированная бригада полковника М. В. Хотимского из 7-го механизированного корпуса. С северо-востока город обходили части 25-го гвардейского стрелкового корпуса генерал-майора Г. Б. Сафиулина. В результате решительного штурма советские войска прижали врага к Южному Бугу и разгромили его. 22 марта Первомайск был очищен от противника.

В тот же день наши войска освободили с. Крымка Первомайского района, где с декабря 1941 по февраль 1943 года действовала подпольная молодежная группа «Партизанская искра». Ее организаторами являлись директор средней школы В. С. Моргуненко и ученик 9-го класса той же школы П. К. Гречаный. Группа вела большую пропагандистскую работу среди населения, собирала оружие для боевых действий против оккупантов. В 1958 году активным участникам подпольной организации П. К. Гречаному, Д. Г. Дьяченко и В. С. Моргуненко было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза[245].

Ожесточенный характер носили бои за районный центр Одесской области — г. Балту. 25 марта войска 53-й армии под командованием генерал-лейтенанта И. М. Манагарова, развивая наступление на юг, вышли на подступы к городу, а затем в результате умелого обходного маневра почти полностью окружили его. Гарнизон противника оказал упорное сопротивление. В результате штурма части 25-й гвардейской стрелковой дивизии генерал-майора Г. А. Криволапова и 94-й гвардейской стрелковой дивизии полковника Г. Н. Шостацкого разгромили противника и 29 марта овладели Балтой.

К концу марта положение противника на Украине стало катастрофическим. Разорванный на части фронт группы армий «Юг» стремительно откатывался. 20 дивизий 1-й танковой армии были зажаты севернее Каменец-Подольского. 8, 6-я и 3-я румынская армии группы армий «А» оказались под угрозой глубокого охвата с севера.

26 марта 1944 года румынский диктатор Антонеску направил Гитлеру письмо, которое начиналось горьким упреком; «Вернувшись сегодня в свою страну, я нашел, что положение выглядит совершенно иначе, чем это мне казалось, когда я был в верховном командовании вооруженных сил (в ставке Гитлера. — Примеч. авт.)».

Действительно, не от хорошей жизни берлинские стратеги пошли на обман одного из своих верных союзников.

Далее Антонеску продолжал: «Положение на фронте от Тернополя до Бугского лимана очень серьезно. Советские войска, прорвавшие фронт между Тернополем и Проскуровом, своими передовыми частями 24 марта достигли района Залещики. Вторая основная группа противника, форсировавшая Днестр между Могилевом и Каменкой, глубоко вклинилась в расположение наших войск и передовыми частями уже находится в районе Стефанешти, Яссы, 20–30 км западнее р. Прут.

Противник ведет также мощное наступление между Днестром и Бугом; оказывается, германский фронт в этом районе отодвинут к югу намного дальше, чем это было представлено во время моего отъезда из ставки.

В результате сильных атак, направленных против 1-й танковой армии, эта армия, по моему мнению, находится в весьма критическом состоянии… мне кажется, что отступление 1-й танковой армии будет происходить в невыносимых условиях.

Положение 8-й армии, находившейся в бреши, сделанной между Могилевом и Каменкой, также очень ненадежное…»[246]

Картина, нарисованная Антонеску, ничуть не походила на геббельсовскую версию об «эластичной обороне». Берлин вынужден был проглотить эту пилюлю.

Перед фактом развала фронта на всей Правобережной Украине и реальной угрозы окружения 6, 8-й немецких и 3-й румынской армии германское командование предприняло срочные меры, чтобы спасти положение и приостановить дальнейшее продвижение советских войск. С этой целью в районе Ясс спешно развертывалась 4-я румынская армия[247] — последний резерв Антонеску. Основные силы этой армии занимали важнейшие горные перевалы в Карпатах и подготовленный рубеж по линии Пашкани, севернее Ясс.

Одновременно 6-я немецкая армия ввиду угрозы глубокого охвата и окружения под ударами 3-го Украинского фронта начала поспешно отступать с Южного Буга на Днестр. Некоторые соединения этой армии противник перебросил на кишиневское направление для усиления действовавших там войск[248].

К концу марта — середине апреля войска 2-го Украинского фронта вышли на рубеж Рэдэуци, Пашкани, Оргеев, Дубоссары. Ведя наступление в условиях полного бездорожья, войска фронта растянулись; тылы и значительная часть артиллерии отстали, общевойсковые и танковые армии понесли значительные потери; снабжение войск ухудшилось. В то же время сопротивление врага, занявшего заранее подготовленные укрепленные рубежи, значительно возросло. Вследствие этого войска 2-го Украинского фронта, выполнив поставленную задачу, вскоре перешли к обороне на достигнутом рубеже.

В результате мощного удара войск 2-го Украинского фронта группировка германских войск на уманьско-ясском направлений была разгромлена, а остатки ее отброшены далеко за Днестр, в предгорья Карпат.

В ходе наступления советских войск противник, противостоявший 2-му Украинскому фронту, понес большие потери. 10 дивизий лишились от половины до трех четвертей личного состава и почти всего тяжелого вооружения[249]. Для того чтобы приостановить наступление войск фронта, немецкое командование было вынуждено выдвинуть из резерва 18 дивизий и 3 бригады и перебросить из 6-й немецкой армии 9 дивизий, в том числе 3 танковые[250].

Войска 2-го Украинского фронта, продвинувшись на запад и юго-запад на 200–250 км, освободили от врага сотни городов, в том числе Умань, Могилев-Подольский, Ново-Украинку, Первомайск, Балту, Бельцы, Оргеев, с ходу форсировали три крупные водные преграды — Южный Буг, Днестр, Прут, вышли на государственную границу СССР и перенесли боевые действия на территорию Румынии.

Вступление советских войск на территорию Румынии вызвало панику и смятение среди правящих кругов Румынии, Венгрии и Болгарии. Они поняли близость и неминуемый крах великогерманского рейха.

В апреле 1944 года румынское правительство запросило у советского руководства условия перемирия. 12 апреля наше правительство направило ответ, в котором выдвигались следующие условия:

«1. Разрыв с немцами и совместная борьба румынских войск и войск союзников, в том числе и Красной Армии, против немцев в целях восстановления независимости и суверенитета Румынии.

2. Восстановление советско-румынской границы по договору 1940 года.

3. Возмещение убытков, причиненных Советскому Союзу военными действиями и оккупацией Румынией советской территории.

4. Возвращение всех советских и союзных военнопленных и интернированных.

5. Обеспечение возможности советским войскам так же, как и другим союзным войскам, свободно передвигаться по румынской территории в любом направлении, если этого потребует военная обстановка, причем румынское правительство должно оказать этому всемерное содействие своими средствами сообщения как по суше, так и по воздуху.

6. Согласие Советского правительства на аннулирование решения венского арбитража о Трансильвании и оказание помощи в деле освобождения Трансильвании»[251].

Правительство Антонеску отвергло эти условия. Однако было ясно, что германский блок разваливается и попытка союзников нацистской Германии затянуть переговоры о выходе из войны уже не могла изменить хода событий.

В начале марта немецкое руководство потребовало от Венгрии провести тотальную мобилизацию, послать на советско-германский фронт большие контингенты войск, увеличить поставки в Германию сырья и продовольствия. Но даже тогдашнее хортистское правительство Венгрии не могло не считаться с положением в стране в связи с быстрым приближением Красной Армии к ее границам и не решалось удовлетворить требования Германии. 19 марта немцы ввели свои войска в Венгрию, оккупировали страну и добились сформирования нового, более пронацистского правительства. Вслед за тем крупные силы немецких войск оккупировали Румынию.

Оккупация Венгрии и Румынии немецкими войсками наглядно показала, что фюрер и руководство рейха уже не надеялись на своих союзников. Перед лицом все более усиливавшегося антифашистского движения в этих странах они предпочитали иметь там свои дивизии.

С точки зрения военного искусства Уманьско-Ботошанская операция является одним из классических примеров мощного удара на рассечение стратегического фронта противника. И эта задача была решена успешно благодаря решительному массированию сил и средств на направлении главного удара и особенно использованию на этом же направлении трех танковых армий. Несмотря на большой некомплект в танках и распутицу, сковывавшую маневр, танковые армии блестяще выполнили свою задачу. Они буквально разрубили группу армий «Юг» и обеспечили быстрое выдвижение советских войск к Днестру и далее к Пруту.

Эта операция — одна из немногих в истории Великой Отечественной войны, когда фронт последовательно форсировал шесть рек — Горный Тикич, Южный Буг, Днестр, Реут, Прут, Серет. К тому же следует учесть, что все это проходило в условиях весеннего половодья. Форсирование всех этих рек осуществлялось с ходу. В операции в полной мере проявились искусство командования, смелость, опыт и высокие моральные качества советских воинов.

В оперативно-стратегическом плане операция весьма характерна двумя моментами. Во-первых, фронт, решая важную стратегическую задачу, сокрушил крупную группировку врага, перешагнул государственную границу и впервые за годы войны перенес свои действия за пределы территории СССР. Этот удар в сочетании с одновременным наступлением 1-го и 3-го Украинских фронтов оказался весьма чувствительным для прогерманской коалиции и вызвал в ней важные политические сдвиги, которые уже не оставляли сомнения в близком крахе Третьего рейха. Мощь и стремительность удара, разметавшего немецкие дивизии, да еще в таких неблагоприятных условиях погоды, озадачили некоторых политических и военных наблюдателей, которые проявляли интерес к Балканам и Юго-Восточной Европе. В потоке многочисленных комментариев были видны не только одобрение и радость наших друзей, но и страх и волнение недругов Советского Союза. И нет сомнения, что эта операция была не последним фактом в числе тех, которые оказали влияние на принятие решения об открытии второго фронта в Европе.

Во-вторых, нельзя не обратить внимание на гибкость стратегического взаимодействия фронтов при проведении мартовского наступления на Украине. 2-й Украинский фронт, наступая на уманьско-ясском направлении, осуществлял отнюдь не прямолинейный таранный удар. На первом этапе операции он содействовал 1-му Украинскому фронту в разгроме северного крыла и центра группы армий «Юг», а на втором этапе развитием удара на юго-запад стал непосредственно угрожать всей группе армий «А» и оказал непосредственную помощь 3-му Украинскому фронту в ходе Одесской операции.

Березнеговато-Снигиревская наступательная операция (6–18 марта 1944 года)

3-й Украинский фронт в результате перегруппировок, произведенных во второй половине февраля, был значительно усилен. К началу марта в его состав входили: 5-я ударная, 8-я гвардейская, 6, 28, 37, 46, 57-я общевойсковые, 17-я воздушная армии, 23-й танковый, 2-й и 4-й гвардейские механизированные и 4-й гвардейский кавалерийский корпуса. Всего во фронте было 57 стрелковых, 3 кавалерийские дивизии, танковый и 2 механизированных корпуса, 1 укрепленный район.

В полосе 3-го Украинского фронта оборонялась вся 6-я армия (без корпусной группы «А» в составе боевых групп трех дивизий) и 3-я румынская армия[252]. Последняя частью сил была развернута вдоль побережья Черного моря.

Соотношение сил в полосе 3-го Украинского фронта

Силы и средства Советские войска Противник
Люди 500 тыс. 500 тыс.
Орудия и минометы 9000 5350
Танки 372 450
Боевые самолеты 551 550

После тяжелого поражения 6-й немецкой армии под Никополем, Кривым Рогом и отхода ее за р. Ингулец вражеское командование рассчитывало использовать для обороны разлившуюся реку и не допустить дальнейшего продвижения советских войск. Упорным сопротивлением и неоднократными контратаками противник стремился во что бы то ни стало воспрепятствовать форсированию реки. Но войска фронта в тяжелых боях, продолжавшихся несколько дней, преодолели Ингулец и захватили ряд плацдармов на противоположном берегу.

Нацеливая фронт на дальнейшую операцию, Ставка 28 февраля писала в адрес командующего 3-м Украинским фронтом и своего представителя маршала А. М. Василевского:

«1. Считать первоочередной и важнейшей задачей 3-го Украинского фронта форсировать р. Ингулец не позднее 2 марта на одном из участков между н/п Шестерня и Бол. Александровка и выдвинуть на западный берег р. Ингулец 6А и большую часть сил 5 уд. А с целью свернуть оборону противника на нижнем течении р. Ингулец и обрушиться на войска противника, обороняющие Николаев.

Левым крылом 5 уд. А наступать между р. Ингулец и р. Днепр.

2. 28А в составе пяти стр. дивизий и 2-го гв. мехкорпуса… постепенно переводить на правый берег р. Днепр по мере очищения его от противника.

В дальнейшем 28А использовать для овладения Херсоном и для действий на николаевском направлении»[253].

Давая такие указания, Ставка полагала, что в эти дни 3-й Украинский фронт добьется наибольшего успеха в полосе 6-й и 5-й ударной армий. Однако войска фронта имели более значительное продвижение в полосе 46-й и 8-й гвардейской армий, где к западу от Широкое и южнее Кривого Рога были захвачены значительные плацдармы за р. Ингулец.

Командующий фронтом, исходя из идеи, сформулированной в указаниях Ставки, решил для нанесения главного удара использовать именно эти плацдармы, особенно тот, что имелся в районе Широкое.

В соответствии с этим решением 46-я и 8-я гвардейские армии должны были нанести удар в общем направлении на Нов. Буг[254]. Прорыв обороны противника имелось в виду осуществить с плацдарма юго-западнее Кривого Рога силами 46-й армии и с плацдарма западнее Широкое силами 8-й гвардейской армии. Для развития успеха в полосе 46-й армии должен был вводиться 23-й танковый корпус (102 танка и 16 самоходно-артиллерийских установок), а в полосе 8-й гвардейской армии — конно-механизированная группа под командованием генерал-лейтенанта И. А. Плиева в составе 4-го гвардейского механизированного (100 танков и 23 самоходно-артиллерийские установки) и 4-го гвардейского кавалерийского корпусов. Эта группа, достигнув Нов. Буга, должна была нанести удар на юг — по тылам вражеских войск, находившихся к востоку от Николаева.

Армиям, действовавшим правее и левее ударной группировки, предстояло также перейти в наступление, раздробить оборону противника и лишить его возможности маневрировать войсками.

Подготовка наступления проводилась в чрезвычайно сложных условиях весенней распутицы. Перегруппировки войск, подвоз боеприпасов, продовольствия, горючего и других материальных средств, необходимых для проведения операции, затруднялись бездорожьем.

К исходу 5 марта подготовка к наступлению в основном завершилась, и на рассвете 6 марта войска главной группировки фронта после сильной артиллерийской и авиационной подготовки атаковали вражеские позиции[255]. В тот же день началось наступление войск фронта и на других участках. Таким образом, обороняющиеся войска 6-й немецкой армии подверглись сильным ударам на всем обширном фронте. Наступление войск 3-го Украинского фронта слилось с начавшимся наступлением войск 1-го и 2-го Украинских фронтов.

Соединения 8-й гвардейской армии генерал-полковника В. И. Чуйкова сбили врага с первой позиции обороны, но он продолжал яростно сопротивляться, опираясь на разлившиеся речки и укрепленные населенные пункты. К вечеру 6 марта бои продолжались с прежним напряжением, но наступление стрелковых войск несколько замедлилось. Для наращивания силы удара командующий фронтом решил ввести в сражение конно-механизированную группу. Под проливным дождем, по размокшим дорогам соединения конно-механизированной группы подходили к линии фронта. Поздно вечером 6 марта они достигли переднего края и совместно со стрелковыми частями сбили врага с занимаемого рубежа[256].

Развивая успех, танкисты и кавалеристы все дальше проникали в глубь вражеской обороны, перехватывая коммуникации противника, нанося удары по его базам снабжения. Гвардейцы настойчиво продвигались к ст. Нов. Буг.

На рассвете 8 марта разведка донесла, что на ст. Нов. Буг немцы разгружают эшелон с танками, боеприпасами и обмундированием. Было решено атаковать Нов. Буг с ходу. Подойдя к станции, танки открыли огонь по эшелону врага, а кавалерийские полки 9-й гвардейской кавалерийской дивизии генерал-майора И. В. Тутаринова и 30-й кавалерийской дивизии генерал-майора В. С. Головского с востока и юга ворвались на станцию и начали уничтожать метавшихся в панике германских солдат. После 15-минутного боя станция была очищена от вражеских войск, а наши части устремились к г. Нов. Буг.

В городе располагался штаб 6-й немецкой армии, там находились крупные склады продовольствия, горючего, боеприпасов и обмундирования. Противник укрепил город, опоясал его двумя линиями сплошных траншей. Однако атака наших войск была настолько внезапной и стремительной, что немецкие части не успели организовать сопротивления. На плечах отступавших частей немцев подразделения 9-й гвардейской кавалерийской дивизии с востока, 4-го гвардейского механизированного корпуса с северо-востока и 30-й кавалерийской дивизии с юга и юго-запада ворвались на окраины Нов. Буга. Придя в себя, солдаты вермахта укрылись в домах и открыли огонь. Тогда кавалеристы и мотопехота спешились и, следуя за танками, начали очищать от врага дом за домом. К 8 часам утра 8 марта советские войска полностью овладели Нов. Бугом[257]. Немецкие войска бежали, бросив технику и вооружение.

Части и соединения, отличившиеся в боях за город, получили наименование «Новобугских».

Выйдя в район Нов. Буга, советские войска перерезали железную дорогу Долинская — Николаев, имевшую важное значение для противника, разорвали фронт 6-й немецкой армии и создали условия для глубокого охвата ее правого фланга.

После овладения Нов. Бугом части конно-механизированной группы получили приказ нанести удар на юг, по тылам врага, действовавшего перед левым крылом 3-го Украинского фронта[258]. К 12–13 марта они перехватили пути отхода врага на запад и вышли к р. Ингулец южнее Снигиревки.

В это же время войска 6, 5-й ударной и 28-й армий[259] теснили части 6-й немецкой армии с востока и юга.

Упорные бои развернулись за г. Бернслав, расположенный на крутом берегу Днепра. 11 марта части 2-го гвардейского механизированного корпуса — 4-я гвардейская мотострелковая бригада полковника М. И. Лященко и 5-я гвардейская мотострелковая бригада полковника Ф. А. Сафронова — стремительным ударом очистили город от немецких захватчиков.

11–12 марта 49-я гвардейская стрелковая дивизия полковника В. Ф. Маргелова и 295-я стрелковая дивизия полковника А. П. Дорофеева из состава 28-й армии начали форсировать Днепр в районе Каховки. Река в нижнем течении широка и многоводна и особенно коварна в дни разлива. Старожилы этих мест, бывалые рыбаки и лоцманы, выражали опасение. «Не случится ли беда. Днепр свиреп в эту пору, — говорили они. — А вы же не с пустыми руками собираетесь переходить. Пушек и пулеметов у вас богато…» Но наши воины преодолели трудности. Под прикрытием артиллерийского огня они форсировали реку и завязали бои с противником на ее правом берегу.

Развивая наступление вдоль северного берега Днепра, войска 28-й армии внезапно для врага форсировали р. Ингулец в ее нижнем течении и вскоре завязали бои за Херсон. Несмотря на упорное сопротивление противника, части 49-й гвардейской и 295-й стрелковых дивизий 13 марта освободили и этот город.

С освобождением Берислава и Херсона последний участок правобережья Днепра стал снова и навсегда советским. Многие части и соединения, громившие врага на нижнем течении Днепра, получили наименование «Херсонских» и «Бериславских».

В результате ударов советских войск с востока, севера, запада и юга десять вражеских дивизий[260], действовавших перед левым крылом фронта в районе Березнеговатое, Снигиревка, оказались в чрезвычайно тяжелом положении. Им грозило полное окружение и уничтожение. Германское командование потеряло управление войсками и отдало им приказ пробиваться на запад мелкими группами и даже в одиночку. В то же время оно поспешно готовило оборону по Южному Бугу и в районе Николаева. В частности, на внешнем обводе Николаева развертывались 5-я авиаполевая дивизия и 1031-й моторизованный полк.

Часть зажатой в районе Березнеговатое, Снигиревка группировки противника была разгромлена. Однако значительная часть, воспользовавшись разрывами в боевых порядках нашей конно-механизированной группы, сумела прорваться к Николаеву и за Южный Буг, бросив почти все тяжелое вооружение и транспорт.

Преследуя отходящего врага, войска центра и левого крыла фронта 16–20 марта вышли к Южному Бугу и на подступы к Николаеву.

Войска 57-й и 37-й армий, действовавшие на правом крыле фронта, прорвав оборону немцев, освободили крупный узел железных дорог Долинская и узел дорог Бобринец, а затем войска 37-й армии вышли к Южному Бугу и после двухдневных упорных боев 24 марта освободили г. Вознесенск[261]. Под Вознесенском понесла серьезные потери 257-я немецкая пехотная дивизия, имевшая наименование «Берлинская». В ее истории, изданной в Германии в 1955 году, говорится: «Вознесенск на Буге был даже объявлен Гитлером крепостью, которая должна прикрываться плацдармом на восточном берегу. Но раньше, чем ожидали, он был смят русскими, и оборона перенесена на западный берег»[262].

Разгромленный между Ингульцом и Южным Бугом враг стремился отойти за Южный Буг и попытаться остановить дальнейшее продвижение советских войск. Перед нашими частями встала задача — с ходу форсировать реку и захватить плацдармы на ее противоположном берегу. Был выдвинут призыв Военного совета фронта: «Вперед на западный берег Южного Буга!» И войска ответили на этот призыв своими героическими делами.

16 марта 1944 года 394-я стрелковая дивизия 46-й армии вышла в районе Троицкое к Южному Бугу. В двухдневных боях дивизия разгромила арьергардные части противника и отбросила их за реку[263].

К 10 часам 18 марта на наблюдательный пункт командира 394-й стрелковой дивизии прибыл командир 34-го стрелкового корпуса генерал-майор И. С. Кособуцкий. Он поставил дивизии задачу: в ночь на 19 марта форсировать р. Южный Буг, овладеть расположенным на противоположном берегу населенным пунктом Андреевка-Эрделева и захватить плацдарм на глубину не менее 4–5 км. Командир корпуса сообщил, что в эту же ночь форсировать реку начнут и другие войска армии.

Командир дивизии полковник А. И. Лисицын для переправы в первом эшелоне выделил 808-й стрелковый полк подполковника Н. Т. Смирнова, усилив его разведывательной ротой дивизии.

В состав 808-го стрелкового полка к 18 марта входили два батальона трехротного состава, каждая рота численностью 32–35 человек. Полк имел пять станковых пулеметов, две 45-мм и две 76,2-мм пушки, семь 82-мм и три 120-мм миномета. Часть пулеметов и минометов, а также поддерживающая полк артиллерия из-за бездорожья отстали. Из двух дивизионов к вечеру 18 марта огневые позиции в районе Троицкое заняли только четыре 76,2-мм пушки и восемь 122-мм гаубиц. По этой же причине полк имел всего один боекомплект винтовочных патронов, 250 82-мм мин, 83 76,2-мм и 110 45-мм снарядов.

Южный Буг в районе Троицкое имеет ширину 200–250 м, скорость течения достигает 1,5 м в секунду. Вдоль берегов тянутся плавни шириной от 700 до 1500 м. На правом берегу плавни вплотную подступают к окраине Андреевки-Эрделева. Это обстоятельство ставило наши войска в очень неблагоприятные условия. Плавни густо заросли камышом, половодье залило их водой и сделало труднопроходимыми для пехоты и совершенно непроходимыми для транспорта.

Оборону на правом берегу реки противник подготовил заранее. Сильным опорным пунктом являлась деревня Андреевка-Эрделева. На ее северной и северо-восточной окраинах имелась траншея полного профиля, прикрытая с фронта проволочными заграждениями. Пленные показали, что на этом участке обороняются части 258-й и 153-й пехотных дивизий. В частности, в Андреевке-Эрделева оборонялся 457-й пехотный полк 258-й пехотной дивизии, поддерживаемый артиллерийским дивизионом. Западнее Андреевки-Эрделева располагался резерв — 479-й пехотный полк той же дивизии с шестью танками. 258-я пехотная дивизия отошла за Южный Буг, имея не более тысячи человек и восемь орудий. Всю остальную артиллерию дивизия потеряла в предыдущих боях.

Но наши части, сильно ослабленные в предшествующих описываемым событиям боях, превосходства в силах не имели. Поэтому для выполнения задачи необходимы были внезапность переправы, высокое воинское мастерство, смелость и отвага. Форсировать реку пришлось в исключительно трудных условиях. На берегу не было отчетливых предметов, и темная ночь почти лишала возможности ориентироваться на местности. К тому же вечером 18 марта начался снежный буран, продолжавшийся всю ночь.

В 20 часов 18 марта разведывательная рота дивизии под командованием капитана Ф. К. Коновалова приступила к переправе через реку на лодках, но из-за плохой погоды переправилась лишь к 3 часам 19 марта. Высадившись в плавнях, рота начала выдвигаться к Андреевке-Эрделева. Около километра прошли разведчики в ледяной воде, неся на себе оружие и боеприпасы. Наконец достигли проволочных заграждений врага, за которыми проходила траншея. Немцы, по-видимому, не ожидали появления наших войск в такую ненастную погоду. Большинство солдат, оставив траншею, разошлись по домам. Саперы, переправившиеся вместе с разведчиками, бесшумно проделали проходы в проволочных заграждениях. Рота внезапно ворвалась в южную часть деревни и к 6 часам утра очистила ее от противника.

К этому времени на западный берег реки переправились оба батальона 808-го стрелкового полка. Плавни преодолевали вброд, неся оружие и боеприпасы над головой. С огромным трудом удалось волоком протащить два 45-мм орудия. 1-й батальон начал обходить деревню с северо-запада, а 2-й батальон, следуя по маршруту разведывательной роты, вышел к центру деревни. Вместе со 2-м батальоном находился и командир полка. К 6 часам 30 минутам удалось установить радиосвязь с артиллеристами. Около 7 часов утра подразделения полка по общему сигналу атаковали противника и через час полностью овладели деревней.

Выбив врага из Андреевки-Эрделева, полк начал теснить его на запад. Немцы упорно сопротивлялись и неоднократно переходили в контратаки.

К вечеру 19 марта на плацдарм, занятый 808-м стрелковым полком, переправился 815-й стрелковый полк. Положение наших войск несколько упрочилось, но и противник подтянул резервы. С утра 20 марта 479-й пехотный полк врага, находившийся в резерве, атаковал подразделения 808-го стрелкового полка. Две первые контратаки советские воины отбили. При третьей контратаке в боевых порядках пехоты врага шли шесть тяжелых самоходок и два «Тигра». Контратаке предшествовал сильный артиллерийский и минометный огонь и удар 25 бомбардировщиков.

Несмотря на большие потери, противнику удалось потеснить левый фланг 808-го и правый фланг 815-го стрелковых полков. В 13 часов до роты вражеских автоматчиков при поддержке танка и штурмового орудия прорвались в центр Андреевки-Эрделева, выйдя в район командного пункта полка. Офицеры штаба быстро привели отходившие подразделения в порядок и повели их в атаку. Стоявшие на огневых позициях в районе командного пункта два орудия и три противотанковых ружья открыли огонь по танку и штурмовому орудию. И вскоре самоходка и «Тигр» запылали. Вражеских автоматчиков уничтожили наши стрелковые подразделения. К 3 часам дня подразделения полка полностью восстановили положение.

Так, в упорных боях, отражая многочисленные контратаки противника, части 394-й стрелковой дивизии отстояли плацдарм, а впоследствии и расширили его.

Не менее ожесточенный характер носили бои при форсировании реки на других участках, где нашим войскам также удалось захватить и удержать плацдармы. В частности, важные плацдармы были отвоеваны в районе Вознесенска.

В итоге Березнеговато-Снигиревской операции войска 3-го Украинского фронта нанесли тяжелое поражение 6-й немецкой армии. Управления корпусных групп «Бехтольсхайм», «Кирхнер», «Эдельсхайм», 125-я пехотная дивизия были расформированы; 9-я танковая, 15, 294, 302, 304-я и 335-я пехотные дивизии потеряли половину численности и почти все тяжелое вооружение, 16-я панцергренадерская дивизия лишилась двух третей своего состава. 9-я танковая и 16-я панцергренадерская дивизии, утратившие боеспособность, были направлены на восстановление во Францию[264].

Командующий 6-й армией Холлидт 20 марта был снят с должностей, а на его место назначен генерал З. Хенрици[265].

Советские войска, нанеся тяжелое поражение противнику, очистив междуречье Ингульца и Южного Буга и захватив плацдармы на правом берегу Южного Буга, заняли положение для непосредственного удара по николаевско-одесской группировке германских войск.

Одесская наступательная операция (26 марта — 14 апреля 1944 года)

В трудные октябрьские дни 1941 года советские воины с болью в сердце оставляли красавицу Одессу — город-герой, отвага и мужество защитников которого являлись примером для всех.

И вот теперь, весной 1944 года, перед нашими бойцами и офицерами была поставлена задача освободить Одессу. Но прежде чем ее выполнить, нашим войскам пришлось выдержать еще одну тяжелую схватку с врагом.

11 марта 1944 года, в ходе наступления от Ингульца к Южному Бугу, Ставка Верховного Главнокомандования приказала 3-му Украинскому фронту усилить темп преследования противника, не допустить его отхода за Южный Буг, захватить переправы через реку на участке Константиновка, Вознесенск, Новая Одесса, последовательно овладеть Николаевом, Тирасполем и Одессой и продолжать наступление с целью выхода на Прут и Дунай — на государственную границу Советского Союза.

В директиве Ставки эта задача формулировалась следующим образом:

«1. 3-му Украинскому фронту преследовать отходящего противника, не допустить его отхода за р. Южный Буг и захватить переправы через р. Южный Буг на участке Константиновка, Вознесенск, Новая Одесса, дабы не дать возможности противнику организовать на р. Южный Буг оборону.

Города Николаев и Херсон освободить с ходу.

В дальнейшем занять Тирасполь, Одесса и продолжать наступление с целью выхода на р. Прут и северный берег р. Дунай, т. е. на нашу государственную границу»[266].

19 марта Военный совет 3-го Украинского фронта и представитель Ставки Маршал Советского Союза А. М. Василевский направили в Ставку доклад по дальнейшему ведению операции.

Замысел предстоящей операции предусматривал «нанесение главного удара четырьмя правофланговыми армиями (57, 37, 46-й и 8-й гвардейской армиями. — Примеч. авт.) с общим числом тридцать восемь дивизий, двух артдивизий, группы И. А. Плиева и 23-го танкового корпуса в полосе в основном Вознесенск, Нов. Одесса на Жовтень, ст. Сербка, Тирасполь, Раздельная в охват с северо-запада побережья и гор. Одесса.

Вспомогательный удар силами 6-й и 5-й ударных армий с общим числом четырнадцать дивизий без средств усиления в общем направлении Николаев, Нечаянное, Одесса»[267].

В соображениях также указывались конкретные задачи армий. Планировалось, что 28-я армия с пятью наиболее малочисленными дивизиями после овладения Николаевом будет выведена в резерв Ставки.

Ставка Верховного Главнокомандования, рассмотрев представленный план, утвердила его и приказала незамедлительно начать подготовку операции.

Задачу разгрома противника в нижнем течении Южного Буга войска 3-го Украинского фронта должны были решать в тесном взаимодействии с 2-м Украинским фронтом. К 22 марта, когда основные силы 3-го Украинского фронта вышли к Южному Бугу и, захватив несколько плацдармов, вели на них упорные бои, войска правого крыла и центра 2-го Украинского фронта вышли на Днестр в районе Могилев-Подольский, Ямполь, а войска левого крыла фронта форсировали Южный Буг к югу от Гайворона. Над 8-й и 6-й немецкими и 3-й румынской армиями нависла угроза глубокого охвата.

К 28 марта войска 3-го Украинского фронта насчитывали в своем составе 57 стрелковых и 3 кавалерийские дивизии, танковый и механизированный корпуса — 470 тыс. человек, 12 678 орудий и минометов (без 50-мм), 435 танков и самоходно-артиллерийских установок, 436 боевых самолетов.

Противостоящие фронту войска 6-й немецкой и 3-й румынской армий к этому же времени имели 20 дивизий (16 немецких, 4 румынские), 2 танковых батальона, 8 бригад штурмовых орудий[268]. Они насчитывали 350 тыс. человек, около 3200 орудий и минометов, 160 танков и штурмовых орудий. На этом направлении противник мог использовать до 550 боевых самолетов 1-го авиационного корпуса 4-го воздушного флота немцев и румынского авиационного корпуса.

Хотя наши войска и обладали некоторым превосходством в силах, перед ними стояла сложная задача, так как враг занимал выгодные позиции. В глубине его обороны были подготовлены рубежи по рекам Тилигул, Бол. Куяльник, Мал. Куяльник, Днестр. Особенно сильно укреплялись подступы к Одессе. Трудности предстоящей операции усугублялись распутицей, которая ограничивала маневр войск и подвоз материальных средств.

Учитывая опыт предыдущих операций, командование фронта и армий обратили особое внимание на всемерное повышение подвижности войск с целью быстрого обхода узлов сопротивления и опорных пунктов врага, выхода им в тыл и захвата важных узлов дорог, переправ и мостов на реках. Поэтому наряду с подготовкой к боевым действиям 23-го танкового корпуса[269] и конно-механизированной группы генерала И. А. Плиева (4-й гвардейский механизированный[270] и 4-й гвардейский кавалерийский корпуса), в каждой дивизии было приказано создать подвижный передовой отряд в составе до роты автоматчиков, взвода саперов на автомашинах, с одним-двумя 45-мм орудиями или самоходно-артиллерийскими установками.

В течение 27 и в ночь на 28 марта войска правого крыла фронта вели упорные бои по расширению ранее захваченных плацдармов на правом берегу Южного Буга. Преодолевая сопротивление врага, 57-я и 37-я армии к исходу 28 марта расширили плацдарм до 45 км по фронту и от 4 до 25 км в глубину[271].

Видя успех на правом крыле, командующий фронтом немедленно внес коррективы в план операции. Конно-механизированную группу и 23-й танковый корпус, располагавшиеся в районе северо-восточнее Нов. Одессы, в полосе 46-й армии, было решено незамедлительно перегруппировать в полосу 57-й и 37-й армий.

28 марта конно-механизированная группа получила приказ: к утру следующего дня сосредоточиться в районе Александровка, Вознесенск, переправиться по мостам 37-й армии, решительно наступать в общем направлении Молдавка, Мостовое, Березовка и к утру 30 марта выйти к Березовке, в дальнейшем действовать в направлении ст. Раздельная.

23-му танковому корпусу было приказано к утру 28 марта сосредоточиться в районе Трикраты, Александровка, Вороновка и быть готовым в ночь на 29 марта к переправе в районе Александровка, чтобы затем нанести удар в направлении Тирасполя[272].

В соответствии с приказом командующего фронтом 23-й танковый корпус и конно-механизированная группа приступили к перегруппировке в новый район, чтобы нарастить удар двух армий правого крыла фронта.

В это время войска 6, 5-й ударной и 28-й армий вели тяжелые бои в районе Николаева. В ночь на 28 марта 61-я гвардейская стрелковая дивизия генерал-майора Л. Н. Лозановича и 243-я стрелковая дивизия полковника М. И. Тоголева из состава 6-й армии под сильным огнем противника на подручных средствах форсировали р. Ингул и в 3 часа 28 марта с севера ворвались в Николаев. Прорыв этих дивизий нарушил устойчивость обороны противника. Не позволяя врагу опомниться, советские части к 4 часам прорвались в центр города.

Одновременно 130-я стрелковая дивизия 5-й ударной армии под командованием полковника К. В. Сычева переправилась через р. Ингул и совместно с другими дивизиями армии, наступавшими с востока, ворвалась в город.

С юга на город наступали части 28-й армии.

В результате согласованных усилий наши войска к утру 28 марта полностью очистили Николаев — крупный порт и один из важных центров судостроения. Войскам, отличившимся при освобождении города, Верховный Главнокомандующий объявил благодарность. Многие из них были удостоены почетного наименования «Николаевские» и награждены орденами Советского Союза.

В боях при освобождении города отважно действовал десант из состава 384-го отдельного батальона морской пехоты Черноморского флота и 1-го гвардейского укрепленного района 28-й армии. В ночь на 26 марта отряд численностью в 67 человек под командованием старшего лейтенанта К. Ф. Ольшанского и заместителя по политической части капитана А. Ф. Головлева на семи рыбачьих лодках вышел из с. Богоявленска и, пройдя 15 км по реке, в 5 часов утра высадился в Николаевском порту, восточнее нового элеватора. В течение двух суток десантники сковывали крупные силы врага и самоотверженно отбивали его атаки. В напряженный момент боя они по радио передали: «Мы, бойцы и офицеры, моряки отряда товарища Ольшанского, клянемся перед Родиной, что задачу, стоящую перед нами, будем выполнять до последней капли крови, не жалея жизни». До 700 вражеских солдат и офицеров уничтожили десантники, но и сами понесли большие потери. 55 человек, в том числе 5 офицеров, пали смертью храбрых. Родина высоко оценила их подвиг: всем десантникам было присвоено звание Героя Советского Союза.

После овладения Николаевом 28-я армия была выведена в резерв Ставки Верховного Главнокомандования[273].

5-я авиаполевая, 302-я и 304-я пехотные дивизии противника, удерживавшие Николаев, с тяжелыми потерями были отброшены на западный берег р. Южный Буг. При отступлении врагу удалось частично взорвать мост через реку в районе Варваровки. Сразу же после освобождения города части 37-го стрелкового корпуса 5-й ударной армии приступили к форсированию Южного Буга в этом районе. К утру 29 марта советские части форсировали реку, овладев Варваровкой[274]. Одновременно были приняты меры к восстановлению моста для переправы техники и тяжелого вооружения. Семь саперных и инженерных батальонов всю ночь на 29 марта работали под огнем противника. За 10 часов мост длиной более километра был восстановлен, причем 200 м построены заново. В течение 29 марта на противоположный берег реки была переправлена почти вся полковая и дивизионная артиллерия 37-го стрелкового корпуса, а в последующие дни — тяжелая артиллерия усиления.

Разгром противника в районе Николаева, а также успешное наступление 57-й и 37-й армий с плацдармов у Константиновки и Вознесенска поставили под угрозу оба фланга 6-й немецкой армии. Армия была вынуждена начать поспешный отход по всему фронту.

По отходящим колоннам противника массированные удары наносила авиация 17-й воздушной армии. Особенно активно при этом действовали штурмовики 5-й гвардейской и 306-й штурмовых авиационных дивизий. 288-я и 295-я истребительные авиационные дивизии в это время прикрывали переправу 23-го танкового корпуса и конно-механизированной группы через р. Южный Буг в районе Александровки[275]. Переправа осуществлялась по одному понтонному мосту грузоподъемностью 30 т и поэтому сильно затянулась. Она была закончена только утром 30 марта.

Переправившись на западный берег реки, 23-й танковый корпус под командованием генерал-майора танковых войск А. О. Ахматова и конно-механизированная группа И. А. Плиева начали выдвигаться вслед за 57-й и 37-й армиями, которые 29 марта достигли р. Тилигул. 23-й танковый корпус вступил в бой в районе Стрюково в первой половине дня 30 марта[276], части конно-механизированной группы — в ночь на 31 марта в районе Березовки.

В это время на левом крыле фронта, вдоль побережья Черного моря, успешно наступали войска 5-й ударной армии. 30 марта части 1-го гвардейского укрепленного района, передовой отряд 295-й стрелковой дивизии этой армии и части Черноморского флота комбинированным ударом с суши и с моря освободили Очаков.

Германское командование, опасаясь окружения 6-й армии и стремясь быстрее вывести ее из-под удара, принимало все меры к тому, чтобы задержать наступление войск 57-й и 37-й армий, 23-го танкового корпуса и конно-механизированной группы на рубеже р. Тилигул. Правый берег реки во многих местах господствует над левым. Здесь противник заранее подготовил оборонительные сооружения, которые были заняты отошедшими частями. Сильным препятствием для наступающих войск являлись заболоченные берега реки и ее топкое дно.

Однако, несмотря на упорное сопротивление противника, войска 37-й армии и конно-механизированной группы 31 марта форсировали реку и сбили противника с высот правого берега. В боях при форсировании р. Тилигул, во время налета вражеской авиации 31 марта, был убит командир 4-го гвардейского механизированного корпуса, участник Сталинградской битвы, генерал-лейтенант танковых войск Т. И. Танасчишин. В командование корпусом вступил генерал-майор танковых войск В. И. Жданов.

Продвижение наших войск после форсирования р. Тилигул еще более усложнилось, так как прошедшие дожди совершенно испортили дороги. Вражеская авиация группами по 30–40 самолетов систематически бомбила боевые порядки войск. Стрелковые и механизированные войска испытывали острые затруднения с боеприпасами и горючим. Поэтому приходилось выделять все более значительное количество самолетов 17-й воздушной армии для доставки войскам срочных грузов.

Только за 1–3 апреля транспортная авиация армии произвела 60 самолето-вылетов, доставив 85 т грузов[277].

Но, несмотря на трудности, наступление продолжалось. 4 апреля соединения конно-механизированной группы овладели ст. Раздельная[278], перерезав железную дорогу, связывавшую Одессу с Тирасполем. Части 258-й и 335-й пехотных дивизий противника, понесшие потери в этом бою, поспешно бежали из района станции. Советские войска захватили 37 паровозов, более 900 вагонов с различным имуществом и военным снаряжением.

Характерно, что дивизии 4-го гвардейского кавалерийского корпуса, поддержанные танками 4-го гвардейского механизированного корпуса, атаковали Раздельную в конном строю.

С выходом советских войск в район Раздельной группировка противника была рассечена на две части. 30-й и 52-й армейские корпуса 6-й немецкой армии (15, 76, 257, 320, 384-я пехотные дивизии, 97-я егерская дивизия, корпусная группа «А» в составе боевых групп трех дивизий, 278-я и 286-я бригады штурмовых орудий) под ударами 37-й и 57-й армий и 23-го танкового корпуса отбрасывались к Тирасполю. 29, 44-й и 72-й корпуса 6-й армии (3-я горнопехотная дивизия, 9, 17, 258, 294, 302, 306, 335-я пехотные дивизии, 93-й и 560-й танковые батальоны, 243-я и 259-я бригады штурмовых орудий) и 3-й румынский армейский корпус (5-я авиаполевая, 304-я пехотная дивизии, 21-я и 24-я румынские дивизии) охватывались войсками фронта с севера и северо-запада и прижимались к Одессе. Для этой группировки противника назревала угроза окружения. Она стала особенно острой, когда войска конно-механизированной группы после Раздельной, впервые за эту операцию оторвавшись от боевых порядков стрелковых войск, 5 апреля достигли Страсбурга, куда вышла 30-я кавалерийская дивизия генерал-майора В. С. Головского[279]. Часть сил 29-го армейского корпуса немцев в составе бригады штурмовых орудий и двух танковых батальонов, действовавших в этом районе, была оттеснена за Днестр в районе Беляевки.

Германское командование понимало опасность, создавшуюся для группировки его войск в районе Одессы. Во второй половине дня 5 апреля и в ночь на 6 апреля в район к юго-востоку от Раздельной начали спешно стягиваться 3-я горнопехотная, 17, 258, 294-я и 335-я пехотные дивизии под командованием командира 29-го армейского корпуса. К северо-западу от Раздельной сосредоточивались 97-я егерская и 257-я пехотная дивизии 30-го армейского корпуса. Обе эти группировки должны были нанести удар навстречу друг другу в направлении Раздельной и соединиться.

С утра 6 апреля враг силами 29-го армейского корпуса нанес удар из района юго-восточнее Раздельной, который пришелся по частям 82-го стрелкового корпуса 37-й армии. В результате упорных боев врагу удалось потеснить части корпуса, выйти к переправам через р. Кучуруган и соединиться со своими войсками, действовавшими северо-западнее Раздельной.

В район Раздельной были подтянуты другие войска 37-й армии. В результате непрерывных боев нашим войскам во второй половине 7 апреля удалось расчленить прорывавшуюся группировку противника на две части. Дивизиям 29-го армейского корпуса удалось соединиться со своими войсками, отходящими на Тирасполь, а войска 44-го армейского корпуса снова были отброшены к югу и юго-востоку от Раздельной. При этом в районе Раздельной наши войска захватили большое количество вооружения и боевой техники[280].

Тем временем войска центра и левого крыла фронта все ближе подходили к Одессе, которая оборонялась 72-м корпусом особого назначения и частью сил 44-го армейского корпуса 6-й немецкой армии[281]. Всего в районе Одессы действовало более шести вражеских дивизий и большое количество отдельных частей. При организации обороны города противник использовал оборонительные сооружения, оставшиеся еще с осени 1941 года. Многочисленные балки, овраги, залитые водой, и лиманы сильно затрудняли действия наших войск.

К вечеру 9 апреля положение в районе Одессы было следующим.

Конно-механизированная группа, захватив 7 апреля Беляевку, Маяки[282], продолжала вести тяжелые бои в этом районе, отражая удары отходящих из-под Одессы войск противника. 10-я гвардейская кавалерийская дивизия под командованием полковника С. А. Шевчука овладела н/п Скуры и завязала бои за Овидиополь.

8-я гвардейская армия генерал-полковника В. И. Чуйкова, обходя Одессу с северо-запада, главными силами достигла рубежа Фрейденталь, Петерсталь, Дальник.

6-я армия под командованием генерал-лейтенанта И. Т. Шлемина с северо-запада вышла на подступы к Одессе и вела бои на рубеже Дальник, Усатово, Куяльник.

Войска 5-й ударной армии генерал-лейтенанта В. Д. Цветаева в 18 часов 9 апреля овладели станциями Сортировочная, Куяльник, Пересыпь и в 22 часа ворвались в северную часть Одессы[283]. В числе первых завязали бои в городе 86-я гвардейская, 248, 320-я и 416-я стрелковые дивизии, которыми командовали соответственно полковники В. П. Соколовский, Н. З. Галай, генерал-майоры И. И. Швыгин и Д. М. Сызранов.

В предвидении ведения боевых действий ночью в крупном городе в войсках была заблаговременно проведена подготовительная работа. Командиры и штабы до полка включительно получили план города с указанием важнейших его объектов, с обозначением кварталов в целях лучшей ориентировки. Для захвата важнейших узловых пунктов и магистралей были выделены штурмовые группы. Из местных жителей были подобраны проводники. Еще с вечера артиллерия встала на огневые позиции, взяв под огонь все подходы к городу со стороны моря. На это же нацеливалась авиация фронта.

Таким образом, к вечеру 9 апреля войска противника в районе Одессы оказались в условиях почти полного окружения. Лишь в районе Овидиополь оставался путь отхода с последующей переправой через Днестровский лиман. Сюда и ринулась основная часть тылов, а потом и боевых войск одесской группировки противника. Крупные группы пехоты пытались пробиться к переправам через Днестр в районе Беляевки.

Вечером 9 апреля и особенно в ночь на 10 апреля бегство противника из-под Одессы приняло уже панические размеры. По отходящим тыловым колоннам врага наносила удары советская авиация. 262-я ночная бомбардировочная дивизия под командованием полковника Г. И. Белицкого и 244-я бомбардировочная дивизия подполковника П. В. Недосекина бомбили вражеские суда в порту. В низовьях Днестровского лимана наносили удары по транспортам и автоколоннам врага соединения 9-го смешанного авиакорпуса под командованием генерал-майора авиации О. В. Толстикова[284].

В ночь на 10 апреля войска 8-й гвардейской, 6-й и 5-й ударной армий после короткой артиллерийской подготовки атаковали противника в Одессе. Войска 8-й гвардейской армии ворвались в западную часть города, а соединения 6-й и 5-й ударной армий теснили врага с севера и северо-запада. К 10 часам утра 10 апреля Одесса была полностью в руках советских войск.

В приказе Верховного Главнокомандующего по поводу освобождения Одессы говорилось: «Войска 3-го Украинского фронта сегодня, 10 апреля, в результате умелого обходного маневра пехоты и конно-механизированных соединений, в сочетании с фронтовой атакой овладели важным хозяйственно-политическим центром страны, областным городом Украины и первоклассным портом на Черном море — Одесса — мощным опорным пунктом обороны немцев, прикрывающим пути к центральным районам Румынии».

Войска, отличившиеся в боях за город, получили почетное наименование «Одесских».

При освобождении Одессы значительную помощь советским войскам оказали партизанские отряды под командованием С. И. Дроздова, Е. П. Баркалова, К. А. Тимофеева, Л. Ф. Горбеля, Н. А. Крылевского.

С подходом наших частей к окраинам города партизанский отряд под командованием С. И. Дроздова в 21 час 9 апреля начал бой с врагом, который продолжался до 4 часов утра 10 апреля. В этом бою участвовала и группа партизан чехов и словаков под руководством М. П. Канчетти. Она была сформирована из солдат словацкого полка, расквартированного в Одессе, перешедших на сторону партизан в конце 1943 г.

Партизаны Куяльницкого отряда под командованием Л. Ф. Горбеля уничтожили подрывную команду немцев, которая должна была взорвать дамбу Хаджибеевского лимана и затопить Пересыпь. Этим партизаны не только предотвратили затопление пригорода, но и открыли нашим войскам путь через Пересыпь в город.

Партизаны Усатовского отряда во главе с Н. А. Крылевским 8 и 9 апреля вели бои с отступавшими колоннами врага.

Усилиями одесских партизан был предотвращен подготовленный немцами взрыв порта, причалов, зданий, складов[285].

23 апреля 1944 года в освобожденной Одессе состоялся многотысячный митинг трудящихся. Участники митинга от имени всего населения города заявили: «Долгом своей гражданской чести считаем мы скорейшее восстановление всего того, что разрушено румыно-немецкими оккупантами в Одессе, возрождение всех форм нашей полнокровной советской общественной жизни. Мы не пожалеем для этого ни сил, ни времени. Мы твердо верим, что наша любимая Одесса быстро снова станет в передовые ряды цветущих советских городов Украины»[286].

После овладения Одессой 6-я и 5-я ударные армии были выведены во второй эшелон фронта, а остальные армии продолжали развивать наступление на запад.

57-я армия с приданным ей 23-м танковым корпусом в течение 11 апреля продвинулась до 20 км на запад и 12 апреля вышла на восточный берег Днестра в районе Парканы (6 км северо-западнее Тирасполя).

В 12 часов дня 93-я стрелковая дивизия 68-го стрелкового корпуса (командир дивизии генерал-майор А. Я. Крузе) в районе Буторы, Шеряны форсировала Днестр. В 18 часов, используя успех 93-й дивизии, форсировала Днестр и 113-я стрелковая дивизия полковника П. В. Дмитриева. Два других корпуса 57-й армии (9-й и 64-й стрелковые) также форсировали Днестр в своих полосах и захватили небольшие плацдармы на его западном берегу.

37-я армия в ночь на 11 апреля сломила сопротивление противника и силами 57-го стрелкового корпуса генерал-майора Ф. А. Осташенко (92-я гвардейская и 228-я стрелковые дивизии), а также 188-й стрелковой дивизии 82-го корпуса ворвалась на юго-восточную окраину Тирасполя. В ночь на 12 апреля город был очищен от противника.

Войска 6-го гвардейского стрелкового корпуса под командованием генерал-майора Г. П. Котова 11 апреля вышли на р. Днестр к югу от Тирасполя. 20-я гвардейская стрелковая дивизия генерал-майора Н. М. Дрейера двумя полками уже вечером 11 апреля с ходу форсировала Днестр и в районе западнее Слободзеи Молдаванской (4 км юго-западнее Тирасполя) захватила плацдарм до 2 км по фронту и до 1,5 км в глубину. К исходу 12 апреля плацдарм был значительно расширен; на него переправились уже четыре стрелковые дивизии[287].

46-я армия к исходу 11 апреля вышла на восточный берег Днестра в районе к югу от Чобручи, а 12 апреля силами разведывательных подразделений форсировала Днестр в 3 км юго-восточнее Раскайцов[288].

8-я гвардейская армия и конно-механизированная группа вели тяжелые бои с противником, отошедшим из района Одессы и стремившимся удержать предмостные укрепления в районе Овидиополя, чтобы переправить свои войска на западный берег Днестровского лимана.

17-я воздушная армия в ночь на 11 апреля и днем громила вражеские войска на переправах. Наиболее сильному воздействию авиации подвергались железнодорожный узел Аккерман и переправы в районе Овидиополя.

14 апреля 8-я гвардейская армия полностью очистила побережье Днестровского лимана и в ночь на 15 апреля силами 74-й гвардейской стрелковой дивизии полковника Д. Е. Баканова форсировала Днестр у Ильичевки (2 км юго-восточнее Беляевки)[289].

В последующие дни войска фронта продолжали наращивать силы на захваченных плацдармах по западному берегу Днестра. Германское командование, приведя свои войска в порядок и собравшись с силами, приняло все меры к ликвидации захваченных плацдармов. Против советских войск, переправившихся на западный берег Днестра, враг бросил крупные силы авиации. Поэтому борьба за расширение и удержание плацдармов носила длительный и исключительно напряженный характер.

В результате Одесской операции войска 3-го Украинского фронта во взаимодействии с 2-м Украинским фронтом нанесли поражение вражеской группировке, действовавшей между Южным Бугом и Днестром. Семь дивизий 6-й немецкой армии потеряли до половины своего состава. Продвинувшись на 180 км, советские войска освободили большое количество крупных населенных пунктов, в том числе важные порты Черноморья — Николаев, Одессу, Очаков.

Выдвинувшись на рубеж нижнего течения Днестра и захватив плацдармы на его противоположном берегу, войска 3-го Украинского фронта заняли выгодное положение для последующих действий с целью освобождения Молдавии и продвижения в глубь Румынии и на Балканы. Выход советских войск в район Одессы поставил в еще более безнадежное положение группировку вражеских войск в Крыму, что способствовало ее быстрому разгрому войсками 4-го Украинского фронта, Отдельной Приморской армии и Черноморского флота.

Ввиду исключительно сложных условий погоды решающая роль в операции принадлежала нашим стрелковым войскам. Они, несмотря на грязь и распутицу, неутомимо и упорно двигались вперед, сбивая вражеские части с промежуточных рубежей обороны, форсируя разлившиеся реки, выбивая немцев из городов и населенных пунктов. Стрелковые подразделения и части во многих случаях были вынуждены на руках подтягивать артиллерию, нести с собой боеприпасы.

Подвижные соединения фронта — 23-й танковый корпус и конно-механизированная группа — из-за трудных условий погоды действовали в основном в боевых порядках стрелковых войск.

Лишь на заключительной стадии операции они смогли оторваться от пехоты, но сразу же оказались в трудном положении. Так, 23-й танковый корпус 10 апреля попал в окружение в районе Плоское и вел бой там до 11 апреля, до подхода стрелковых соединений. В трудном положении оказались также 10-я гвардейская и 30-я кавалерийские дивизии, которые 10 апреля к северу от Овидиополя были атакованы крупными силами врага, отступавшими из-под Одессы, и вынуждены были отойти на север. Наши подвижные войска испытывали острый недостаток в боеприпасах и горючем, поэтому они не могли иногда противостоять атакам крупных сил противника. Тем не менее подвижные войска сыграли важную роль в завершении операции. Это особенно касается стремительного удара конно-механизированной группы по Раздельной и быстрого ее выхода в район Беляевки, Маяки, что поставило одесскую группировку врага под угрозу окружения. Враг был вынужден спасаться бегством, стремясь быстрее отойти за Днестр.

Трудные условия погоды и удаленность базирования затруднили действия 17-й воздушной армии. Тем не менее она оказывала существенную помощь войскам, нанося удары по опорным пунктам, переправам, отходящим колоннам, железнодорожным узлам противника, его морским транспортным средствам. Всего с 28 марта по 14 апреля авиация 17-й воздушной армии совершила 2026 самолето-вылетов (из них 1622 днем и 414 ночью). Транспортная авиация произвела 215 самолето-вылетов, доставив войскам 330 т боеприпасов, горючего и других грузов[290].

В операции приняли участие авиация и корабли Черноморского флота. Ударами по морским сообщениям противника они препятствовали эвакуации противника морем, наносили удары по портам Констанце и Сулине, затрудняя их работу по снабжению войск.

Авиация Скадовской авиагруппы Черноморского флота участвовала также в налетах на транспорты противника в Одесском порту и при переходе их морем. 9 апреля три группы морских самолетов потопили вражеский транспорт водоизмещением 3 тыс. т, повредили сторожевой катер, две баржи и транспорт в 1,5 тыс. т.

Торпедные катера действовали против плавучих средств противника, обстреливали Одесский порт. Подводные лодки наносили удары по транспортам врага в море. Так, 14 апреля наша подводная лодка двумя торпедами потопила баржу противника к западу от мыса Херсонес.

В ходе операции флот осуществил два десанта — один в Николаеве, другой в Очакове — с Кирнбурнской косы. Оба десанта сыграли свою роль в разгроме вражеских войск в Николаеве и Очакове.

Полесская операция (15 марта — 5 апреля 1944 года)

Успешное проведение Луцко-Ровенской операции и овладение районом Луцка, Ровно создали благоприятные условия не только для нанесения удара войсками 1-го Украинского фронта во фланг группы армий «Юг» в направлении Черновцов, но и для развития наступления в сторону Ковеля.

Поскольку это направление считалось самостоятельным и весьма перспективным, Ставка Верховного Главнокомандования, как уже отмечалось ранее, решила образовать здесь самостоятельный фронт. 17 февраля 1944 года была отдана директива следующего содержания:

«1. Образовать на стыке Белорусского и 1-го Украинского фронтов новый фронт, который именовать 2-м Белорусским фронтом.

В связи с этими существующий Белорусский фронт впредь именовать: 1-й Белорусский фронт.

В состав 2-го Белорусского фронта включить:

а) Из 1-го Белорусского фронта — 61 армию в составе 9 гв. ск, 89 ск, отдельных 55, 356 сд (всего восемь сд), 2 гв. кк, 7 гв. кк, 68 тбр и имеющиеся в армии части усиления, армейские тыловые части и учреждения с наличными запасами.

б) Из 1-го Украинского фронта — 77 ск (три сд) из 13 армии, управление 47А со всеми армейскими частями усиления, тыловыми частями и учреждениями.

в) Из резерва Ставки — 125 ск (четыре сд), 70 армию в составе семи стр. дивизий, 6 воздушную армию в составе: 3-й гвардейской шад[291], 336-й иад[292], 242-й ночной бад[293], 72-го разведывательного авиаполка, 3-го авиаполка ГВФ; Днепровскую речную флотилию с оставлением за ней задач траления, 65-ю зенитную артдивизию, 32-ю минометную бригаду, 3-ю иптабр[294], 48-ю инженерно-саперную бригаду.

4. В качестве фронтового управления использовать управление бывшего Северо-Западного фронта, которое к 20 февраля передислоцировать в район Рокитно»[295].

2-й Белорусский фронт развертывался в полосе: справа — Василевичи, Мальковичи, Телеханы, Береза Картузская, Пружаны, Клещели — все пункты, кроме Василевичи, для 2-го Белорусского фронта включительно; слева — Коростень, Городница, Костополь, Зофьювка, Рожище, Верба — все пункты, кроме Коростень, для 1-го Украинского фронта включительно.

Командующим фронтом был назначен генерал-полковник П. А. Курочкин, членом Военного совета — генерал-лейтенант Ф. Е. Боков, начальником штаба — генерал-лейтенант В. Я. Колпакчи.

4 марта фронт получил указание Ставки:

«1. Подготовить наступательную операцию фронта, имея направление главного удара на Ковель.

Ближайшая задача овладеть рубежом Любешов, Камень-Каширский, Ковель.

В дальнейшем наступать с задачей овладеть Брест и выйти на р. Зап. Буг на участке Брест, Городло (последний пункт исключительно). Одновременно правым крылом фронта выйти на линию р. Припять и занять Туров, Давид-Городок, Рубель, Столин.

2. Наступление начать 12–15.03, не ожидая полного сосредоточения всех войск фронта»[296].

6 марта Военный совет 2-го Белорусского фронта представил в Ставку план предстоящей операции.

Для ее проведения привлекались 70-я армия генерал-лейтенанта И. Ф. Николаева и 47-я армия генерал-лейтенанта В. С. Поленова при поддержке 6-й воздушной армии генерал-лейтенанта авиации Ф. П. Полынина.

Главный удар планировалось нанести силами 47-й армии с фронта Боровно, Бол. Обзыр в обход Ковеля с севера и одновременно удар с фронта Навуз, Топильно в обход Ковеля с юга.

70-я армия должна была наносить удар с фронта Любешов, Седлище, Рудка (с плацдармов на западном берегу р. Стоход) на Камень-Каширский с задачей, перерезав шоссе Брест — Ковель, не допустить удара противника с направления Кобрин, Брест.

61-я армия под командованием генерал-лейтенанта П. А. Белова имела задачу очистить от противника южный берег р. Припять, овладев Туров, Давид-Городок, Рубель, Столин[297].

Ставка Верховного Главнокомандования 7 марта утвердила представленный план[298].

К 15 марта в полосе фронта от Столина до Луцка оборонялись войска 2-й армии из группы армий «Центр» — 7-я пехотная дивизия, группы «Ханле» и «Агрикола» в составе кавалерийского полка «Центр» и 6 батальонов пехоты; часть сил 4-й немецкой танковой армии из группы армий «Юг» — 213-я охранная дивизия, части танковой дивизии СС «Викинг»[299], группа СС под командованием Билле, группа «Гоуф», а также полицейские, охранные и строительные части[300]. В ближайшем тылу врага располагались пять венгерских дивизий: 1-я со штабом в районе Бреста, 9-я в Малорите, 12-я в Кобрине, 19-я в Любомле и 23-я в Дорогичине.

С 28 марта разграничительная линия между группами армий «Юг» и «Центр» была изменена и войска 42-го армейского корпуса 4-й немецкой танковой армии (5-я танковая дивизия СС «Викинг», 19-я венгерская дивизия и прибывшая из резерва главного командования сухопутных войск 131-я пехотная дивизия) были переданы во 2-ю полевую армию.

В течение первой половины марта войска 2-го Белорусского фронта производили перегруппировку. Главные силы дивизий 47-й и 70-й армий подтягивались на рубеж р. Стоход, а их передовые отряды, сбивая мелкие группы врага, переправились на западный берег реки и в ряде мест заняли плацдармы. На них были направлены и главные силы.

15 марта войска фронта, не закончив полностью сосредоточение, развернули наступление силами 47-й и 70-й армий. 16 марта на столинском направлении перешли в наступление главные силы 61-й армии[301].

Действуя в исключительно сложных условиях лесистой и болотистой местности, 47-я и 70-я армии к 18 марта продвинулись вперед на 30–40 км. Вражеские войска были отброшены к Ковелю, а гарнизон города, который немцы объявили «крепостью», блокировали частями 60, 143, 175-й и 260-й стрелковых дивизий 47-й армии[302]. В Ковеле были окружены подразделения сводной группы Баха, 177-го полка 213-й охранной дивизии, 17-го полицейского полка, 12-го железнодорожного охранного батальона, 19-й и 9-й венгерских пехотных дивизий и 5-й танковой дивизии СС «Викинг»[303].

Германское командование понимало опасность продвижения 2-го Белорусского фронта на Ковель и далее на Брест. Этим самым советские войска выходили в глубокий тыл группы армий «Центр».

Враг принял срочные меры для укрепления обороны на этом направлении. В последней декаде марта — в первых числах апреля он дополнительно перебросил в полосу 2-го Белорусского фронта: 4-ю танковую дивизию, 131, 211, 253-ю пехотные дивизии, 5-ю егерскую дивизию, корпусную группу «Е» в составе боевых групп 86, 137-й и 251-й пехотных дивизий, части 1-й лыжной бригады, 190, 270, 904, 1005-ю и 1007-ю бригады штурмовых орудий, причем три последние были вооружены тяжелыми самоходными орудиями и танками-истребителями.

По мере прибытия этих войск сопротивление противника возрастало. Его обороне способствовала сильно заболоченная местность с большим количеством рек, текущих с севера на юг.

Начиная с 23 марта враг предпринял несколько сильных контрударов, стремясь деблокировать окруженный гарнизон Ковеля. Ценой больших потерь противнику 4 апреля удалось прорваться в Ковель и стабилизировать положение на этом участке фронта. Войска 47-й армии закрепились на подступах к городу; 70-я армия перешла к обороне на подступах к Ратно.

На правом крыле фронта 55-я и 23-я стрелковые дивизии 61-й армии очистили южный берег р. Припять к востоку от Столина[304]. Действовавший на столинском направлении 9-й гвардейский стрелковый корпус (12-я гвардейская, 212-я и 397-я стрелковые дивизии) потеснил противника и вышел непосредственно на подступы к городу.

На этом Полесская операция 2-го Белорусского фронта, проведенная в период с 15 марта по 5 апреля, завершилась. Она характерна тем, что проводилась силами вновь образованного фронтового объединения на открывшемся операционном направлении. Для обеспечения развертывания тех сил фронта, которые прибывали из резерва Ставки, ему были переданы 61-я армия из Белорусского фронта и 77-й стрелковый корпус 13-й армии из 1-го Украинского фронта, которые действовали в назначенной фронту полосе. Этим самым обеспечивалось как прикрытие развертывания от возможных ударов врага, так и передача прибывающим войскам информации о противнике, особенностях местности и обстановки в районе предстоящих действий.

Сосредоточение войск, прибывающих из резерва Ставки, происходило в весьма трудных условиях, по одной железной дороге. Они выгружались в районе Сарны, откуда выдвигались походным порядком. В целом фронт приступил к операции лишь частью своих сил (13 дивизий из 25). Некоторые из них подходили и включались в бои в ходе операции, но три дивизии и три танковых полка так и не прибыли до конца операции.

61-я армия к моменту передачи ее в состав 2-го Белорусского фронта свои главные силы имела на правом фланге, в районе Мозыря.

Сосредоточение ее сил к левому флангу шло по железной дороге также через Сарны и до конца операции полностью не было закончено.

В результате операции советские войска в исключительно сложных условиях лесисто-болотистой местности и распутицы продвинулись на 30–40 км к западу, форсировали реки Стоход и Турья и выдвинулись на подступы к городам Ратно, Ковель, Турийск. Хотя удар на Ковель и далее на Брест не получил своего развития, тем не менее выдвижение советских войск к Ковелю создало условия для нашего наступления на люблинском направлении летом 1944 года.

На правом крыле войска фронта на значительном протяжении очистили от противника южный берег Припяти. Однако врагу удалось сохранить в своих руках города Туров, Столин, Давид-Городок.

В ходе операции советские войска нанесли поражение противостоящим силам противника. Для противодействия продвижению войск фронта враг был вынужден перебросить на ковельское направление танковую, семь пехотных дивизий, лыжную бригаду и пять бригад штурмовых орудий. Оттянув на себя эти силы, войска фронта способствовали успешному наступлению наших войск на других направлениях, в частности удару 1-го Украинского фронта на Черновцы.

5 апреля 1944 года 2-й Белорусский фронт был упразднен, а его войска переданы в состав 1-го Белорусского фронта.

На Центральном направлении

В тесной взаимосвязи с боевыми действиями на Правобережной Украине наши войска вели бои на Центральном направлении советско-германского фронта. К началу января 1944 года здесь действовали три наших фронта — 1-й Прибалтийский, Западный и Белорусский, которые сковывали силы противника и не давали ему перебрасывать войска в полосу действия Украинских фронтов Красной Армии.

1-й Прибалтийский фронт — командующий генерал армии И. Х. Баграмян, член Военного совета генерал-лейтенант Д. С. Леонов, начальник штаба генерал-лейтенант В. В. Курасов — в составе 4-й ударной, 11-й гвардейской, 39[305], 43 и 3-й воздушной армий силами своего правого крыла еще в ходе предшествующих боев 24 декабря 1943 года овладел крупным опорным пунктом на подступах к Витебску — г. Городок и подошел к железной дороге Витебск — Полоцк. Войска левого крыла фронта находились в 15 км северо-восточнее и восточнее Витебска.

Западный фронт — командующий генерал армии В. Д. Соколовский, член Военного совета генерал-лейтенант Л. З. Мехлис, начальник штаба генерал-лейтенант А. П. Покровский — широкой полудугой охватывал группировку противника в районе Орши и Могилева. В состав фронта входили 5, 10, 31, 33, 49-я и 1-я воздушная армии.

Южнее, на бобруйском направлении, действовал Белорусский фронт — командующий генерал армии К. К. Рокоссовский, член Военного совета генерал-лейтенант К. Ф. Телегин, начальник штаба генерал-полковник М. С. Малинин. В его состав входили 3, 48, 50, 61, 63[306], 65-я и 16-я воздушная армии.

В целом в составе трех фронтов в полосе шириной 650 км с нашей стороны было развернуто: 135 стрелковых и 9 кавалерийских дивизий, 4 танковых корпуса, 6 укрепленных районов, 6 стрелковых бригад, 17 отдельных танковых бригад общей численностью 1,5 млн человек, 23,6 тыс. орудий и минометов (без 50-мм минометов), 1959 зенитных орудий, 824 танка (в том числе 230 легких), 335 самоходных установок, 2127 боевых самолетов (без По-2).

Этим фронтам противостояла группа армий «Центр» под командованием генерал-фельдмаршала Э. Буша в составе 2, 4, 9, 3-й танковой армий. Ее поддерживал 6-й воздушный флот. В составе группы армий имелось 63 дивизии (из них 6 танковых и 3 моторизованные) и пехотная бригада, 4 отдельных танковых батальона, 12 дивизионов штурмовых орудий — 1133 тыс. человек, 12,8 тыс. орудий и минометов (без зенитных), 630 танков и штурмовых орудий, 700 боевых самолетов.

Германское командование перед войсками группы армий «Центр» ставило задачу во что бы то ни стало удерживать занимаемый рубеж. Противник использовал каждый день для всемерного развития и совершенствования своей обороны. Главная полоса состояла из трех позиций на глубину до 5–6 км и была оборудована развитой системой траншей, проволочными и минно-взрывными заграждениями. В 10–12 км от первой готовилась вторая полоса обороны. Города и крупные населенные пункты, особенно такие, как Витебск, Орша, Могилев, Быхов, Рогачев, Жлобин, Калинковичи, Мозырь, Ельск, были превращены в сильные узлы сопротивления с круговой обороной. На основных направлениях вероятного наступления наших войск враг создавал подвижные резервы, состоявшие из танковых и моторизованных частей, усиленных дивизионами штурмовых орудий.

В тылу группы армий «Центр» действовала крупная группировка наших партизан, контролировавшая обширные районы и важные дорожные коммуникации. Для борьбы с партизанами германское командование было вынуждено держать в тыловых районах 8 дивизий и большое число различных полицейских и охранных формирований.

Советское руководство в плане зимней кампании 1944 года ставило активные задачи перед войсками, действовавшими на центральном участке. По замыслу Ставки Верховного Главнокомандования они должны были разгромить витебскую и бобруйскую группировки врага и выйти на рубеж Полоцк, Лепель, Могилев, р. Птичь.

В соответствии с этим замыслом 18 января 1944 года Ставка Верховного Главнокомандования отдала директиву, в которой поставила «…ближайшую задачу — совместными усилиями 1-го Прибалтийского фронта и правого крыла Западного фронта разбить витебскую группировку противника и овладеть городом Витебск»[307].

Для выполнения этой задачи 1-му Прибалтийскому фронту было приказано основную группировку сил и средств фронта сосредоточить на смежных флангах 4-й ударной и 11-й гвардейской армий и нанести удар в общем направлении на Витебск с северо-запада. По этой же директиве Западный фронт силами 39, 33, 5-й армий должен был нанести удар в общем направлении на Витебск с юго-востока. Операцию было приказано начать не позже конца января.

Белорусский фронт получил указание Ставки Верховного Главнокомандования не позднее 8 января предпринять наступление своим левым крылом с задачей разбить мозырьскую группировку противника и к 12 января овладеть Калинковичами и Мозырем, охватывая их с севера и с юга. В дальнейшем наступать, нанося удар главными силами фронта в общем направлении на Бобруйск, Минск. Частью сил действовать вдоль р. Припять на Лунинец[308].

Все три фронта на протяжении последних месяцев 1943 года вели напряженные наступательные действия. Поэтому для подготовки новых наступательных операций войска и штабы имели относительно мало времени. Ставка Верховного Главнокомандования не могла удовлетворить потребности фронтов в равной мере. Основная часть пополнения в личном составе и в материальных средствах направлялась Украинским, а также Ленинградскому и Волховскому фронтам, которые выполняли важнейшие задачи в кампании. Значительно меньше средств давалось 1-му Прибалтийскому, Западному и Белорусскому фронтам. Достаточно указать, что эти фронты (с учетом и 2-го Прибалтийского) за январь-март 1944 года получили 19,7 % маршевых пополнений, 25,9 % всех орудий и минометов и лишь 4,2 % танков и самоходно-артиллерийских установок. Недостаточное пополнение этих фронтов личным составом и техникой не позволило им восполнить некомплект, а следовательно, не обеспечивало создание сильных ударных группировок, которые были бы оснащены необходимым количеством техники и достаточным количеством боеприпасов.

Ставя активные задачи 1-му Прибалтийскому, Западному и Белорусскому фронтам, советское Верховное Командование стремилось активизировать действия белорусских партизан в тылу врага. Основные усилия партизан нацеливались на то, чтобы наносить удары по шоссейным и железнодорожным коммуникациям и воспрепятствовать маневру войск противника.

Завершив подготовительные мероприятия, 3 февраля 1944 года перешли в наступление войска 1-го Прибалтийского фронта с ближайшей задачей во взаимодействии с войсками правого крыла Западного фронта разгромить группировку противника в районе Витебска и овладеть городом. Главный удар наносился смежными флангами 4-й ударной армии генерал-лейтенанта П. Ф. Малышева и 11-й гвардейской армией генерал-лейтенанта К. Н. Галицкого при поддержке авиации 3-й воздушной армии генерал-лейтенанта авиации Н. Ф. Папивина.

В первый день наступления советские войска прорвали оборону противника на 12-километровом участке и вклинились в его расположение на глубину 5–6 км[309]. Германское командование было в серьезнейшей степени обеспокоено положением на этом участке, который обороняли войска 53-го армейского корпуса 3-й танковой армии. В этот день в журнале боевых действий 3-й танковой армии появилась следующая запись: «Особенно напряженной, вследствие больших потерь и отсутствия достаточных резервов, является обстановка в районе 53-го армейского корпуса, где противник прорвал фронт на участке 12 км по фронту и вклинился на 5–6 км в глубину нашей обороны. Еще нельзя сказать, удастся ли создать сплошную линию обороны, так как наша пехота в этом районе разбита»[310].

В тот же день командование 3-й танковой армии обратилось со специальным приказом, в котором отмечало, что «сегодняшний, очень тяжелый боевой день, к сожалению, принес нам значительную потерю территории», и потребовало «от всех командиров и воинских частей самоотверженного выполнения своего долга»[311]. Не ограничиваясь этими призывами, командование танковой армии и группы армий «Центр» начало спешно стягивать резервы к участку прорыва. Уже в течение первого дня на усиление 20-й танковой, 12-й пехотной и 5-й горнопехотной дивизий, оборонявшихся на участке прорыва, были переданы 505-й танковый батальон (не менее 40 «Тигров»), 163-й гренадерский полк, батальон 187-го гренадерского полка, батальон 51-го авиаполевого полка, истребительная рота 53-го армейского корпуса, батарея 513-го тяжелого танкоистребительного дивизиона (15 «Фердинандов»), батарея 281-го дивизиона штурмовых орудий (10 штурмовых орудий), дивизион минометного полка (шестиствольные минометы), 505-й саперный батальон. В середине дня командующий 3-й танковой армией приказал «бросить на фронт строительные части, чтобы иметь возможность сменить боевые части на всех других участках фронта»[312].

Впоследствии противник, продолжая наращивать силы на участке прорыва, подтянул 95-ю пехотную дивизию из резерва группы армий, 21-й танковый батальон, полностью 281-й дивизион штурмовых орудий, батальон 347-го гренадерского полка, 208-й мостостроительный батальон и многие другие разрозненные части. Короче говоря, вражеское командование бросало в бой все, что могло, и не считалось ни с какими потерями. Было произведено сплошное минирование перед передним краем обороняющихся войск. Завязались тяжелые бои. Каждую высоту, каждый участок леса враг оборонял с необычным упорством. В этих боях наши атакующие части несли большие потери. В последующие дни войска ударной группировки отбросили врага еще на 3–4 км, перерезали шоссе и железную дорогу Витебск — Полоцк, но дальше развить успех не смогли.

3 февраля одновременно с 1-м Прибалтийским фронтом перешли в наступление и войска Западного фронта, нанося удар силами 39-й армии генерал-лейтенанта Н. Э. Берзарина, 33-й армии генерал-полковника В. Н. Гордова и 5-й армии генерал-лейтенанта Н. И. Крылова[313]. Наступление наших войск на этом направлении в первый день имело значительный успех. Оборона противника была прорвана на 13-километровом участке и на глубину до 4 км[314]. Находившиеся на участке главного удара 206, 131-я и 299-я пехотные дивизии противника понесли большие потери в живой силе и технике. Особенно успешно действовали в первый день 144-я стрелковая дивизия полковника А. А. Каплуна с 26-й гвардейской танковой бригадой полковника С. К. Нестерова из 2-го гвардейского танкового корпуса, наступавшие в составе ударной группировки 33-й армии. Дивизия при поддержке бригады овладела тремя опорными пунктами и в 23 часа 3 февраля передовыми отрядами переправилась через р. Лучесу, захватив там плацдарм.

Наступление наших войск на этом направлении угрожало перехватом железной дороги Витебск — Орша, что лишало немецкие войска возможности осуществлять планомерное снабжение всей витебской группировки. Поэтому немецкое командование тут же отреагировало на события в этом районе. Уже в первый день сюда были направлены все резервы 6-го армейского корпуса, в частности 11-й гренадерский полк.

6 февраля в штаб 3-й танковой армии прибыл командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал Э. Буш, который особо обратил внимание на то, что «исход сражения в районе Витебска находится в прямой зависимости от возможности использования железной дороги Витебск — Орша»[315]. Он потребовал принятия всех мер к укреплению обороны на этом участке и в свою очередь выделил для усиления 6-го армейского корпуса 5-й танковый батальон, имевший на вооружении танки типа «Тигр», полк из 95-й пехотной дивизии, 197-й разведывательный батальон и два строительных батальона. Последние предназначались для строительства нового оборонительного рубежа по р. Лучеса. На этот же участок были брошены крупные силы вражеской авиации, в том числе пикирующие бомбардировщики.

Развернулись изнурительные бои за каждый опорный пункт. Враг подтягивал и вводил в бой новые силы — 15-й штрафной батальон, 501-й танковый батальон «Тигров» и другие части.

Наше командование также вводило в сражение вторые эшелоны и резервы, но решительного успеха войска добиться не смогли и вскоре были вынуждены прекратить наступление в 4–6 км от линии железной дороги Витебск — Орша.

Несмотря на некоторые территориальные успехи и нанесение существенных потерь противостоящему противнику (по немецким данным, 3-я танковая армия за 10 дней потеряла 250 офицеров и 7500 унтер-офицеров и рядовых), наши войска не смогли овладеть Витебском. В числе важнейших причин следует назвать прежде всего недостаточную укомплектованность войск личным составом, техникой и боеприпасами (численность стрелковых дивизий составляла 4–5 тыс. человек, а стрелковых рот не превышала 60 человек)[316]. В 4-й ударной и 11-й гвардейской армиях, включая подчиненные им 5-й и 1-й танковые корпуса, имелось всего лишь 249 исправных танков[317]. Обеспеченность боеприпасами этих армий на 2 февраля была следующей: 76-мм дивизионной артиллерии — 1,5, 122-мм гаубиц — 1,1–1,4, 82-мм мин — 2,2–2,7 и 120-мм мин 1,4–1,7 боекомплекта. Армии Западного фронта также имели очень большой некомплект в личном составе. Численность дивизий составляла 4,4–5 тыс. человек. 39-я и 33-я армии с учетом 2-го гвардейского танкового корпуса имели только 125 танков[318]. Обеспеченность войск Западного фронта боеприпасами была такой же, а по некоторым видам меньшей, чем в 1-м Прибалтийском фронте.

Противник, придавая большое значение Витебску как важному узлу шоссейных и железных дорог, сосредоточил в этом районе крупные силы войск, которые в первой половине февраля были усилены за счет дополнительных перегруппировок с соседних участков. На сравнительно небольшом фронте вокруг Витебска находились фактически все силы 3-й немецкой танковой армии — 15 дивизий, 3 тяжелых танковых батальона и 3 дивизиона штурмовых орудий. На подступах к Витебску и на окраинах города враг оборудовал до 6 оборонительных рубежей с траншеями, проволочными заграждениями и другими препятствиями. Местность с высокими холмами, сильно пересеченная оврагами, реками, ручьями, озерами, незамерзающими болотами, затрудняла ведение боевых действий и в то же время облегчала противнику организацию обороны и ведение оборонительных действий. Кроме того, начавшееся наступление наших войск совпало с потеплением. Дороги стали труднопроходимыми, вне дорог передвижение крайне затруднилось, туманы и облачность ограничивали использование авиации и прицельный огонь нашей артиллерии.

В ходе боевых действий наши войска понесли потери в личном составе, боевой технике, израсходовали имевшиеся боеприпасы. На поступление пополнения и материальных средств рассчитывать не приходилось. Поэтому дальнейшие наступательные действия 1-го Прибалтийского и Западного фронтов были прекращены, и они закрепились на подготовительных рубежах.

Несколько больший успех имели в январе-феврале 1944 года войска Белорусского фронта, который осуществил за это время две операции — Калинковичско-Мозырьскую и Рогачевскую.

Калинковичско-Мозырьская операция проводилась силами 65-й армии генерал-лейтенанта П. И. Батова и 61-й армии генерал-лейтенанта П. А. Белова при участии 16-й воздушной армии генерал-лейтенанта С. И. Руденко. В составе 65-й армии действовал 1-й гвардейский танковый корпус генерал-майора танковых войск М. Ф. Панова, а в оперативном подчинении 61-й армии — 2-й гвардейский кавалерийский корпус генерал-лейтенанта В. В. Крюкова и 7-й гвардейский кавалерийский корпус генерал-майора М. П. Константинова.

Перед 65-й и 61-й армиями оборонялись войска 2-й и 9-й немецких полевых армий в составе 11 дивизий (из них две танковые)[319].

Замысел операции состоял в том, чтобы ударом левого фланга 65-й армии из района н/п Холодники (25 км севернее Калинковичи) с севера и правого фланга 61-й армии из района Глинная Слобода (25 км восточнее Калинковичи) в общем направлении на Калинковичи, Мозырь и одновременным охватом силами 2-го и 7-го гвардейских корпусов района Калинковичи, Мозырь с юго-запада разгромить вражеские войска в этом районе, овладеть Калинковичи, Мозырь, а в дальнейшем выйти на рубеж р. Птичь[320].

8 января войска 65-й и 61-й армий перешли в наступление. Авиация 16-й воздушной армии перед началом наступления нанесла удары по обороне противника, а в ходе наступления атаковала его артиллерию, резервы, железнодорожные эшелоны.

Наши войска прорвали главную позицию обороны противника и в первый день продвинулись на 2–6 км. Особенно большой успех был достигнут на левом фланге 61-й армии, где 2-й и 7-й гвардейские кавалерийские корпуса во взаимодействии с частями 415-й стрелковой дивизии, не встречая сильного сопротивления врага, продвинулись до 15 км.

Успешно начатое наступление в последующие дни продолжалось. 11 января в полосе ударной группировки 65-й армии был введен 1-й гвардейский танковый корпус, имевший 126 танков и самоходно-артиллерийских установок[321]. Корпус во взаимодействии со стрелковыми войсками начал развивать успех на Калинковичи с севера. В 5 часов 30 минут 14 января части 1-го гвардейского танкового корпуса ворвались в Калинковичи. Одновременно с востока в город с боем вступили соединения 9-го гвардейского стрелкового корпуса под командованием генерал-майора А. А. Борейко (12, 76-я и 77-я гвардейские стрелковые дивизии) во взаимодействии с 81-й и 356-й стрелковыми дивизиями и 68-й отдельной танковой бригадой 61-й армии. К 6 часам утра город был полностью очищен от противника.

В районе Мозыря обстановка складывалась следующим образом. Наши кавалерийские корпуса, обходя с юга мозырьскую группировку противника, глубоко вклинились в его расположение. Противник, стремясь закрыть имевшийся разрыв в боевых порядках, выдвинул на это направление 1-ю лыжную бригаду, только что прибывшую из Германии, кавалерийский полк «Центр», находившийся до этого в резерве, части 102-й пехотной дивизии и пять охранных батальонов. Сопротивление вражеских войск резко возросло. Тем не менее наши кавалерийские корпуса продолжали успешное наступление. 11 января 3-я гвардейская кавалерийская дивизия генерал-майора М. Д. Ягодина из состава 2-го гвардейского кавалерийского корпуса внезапным ударом овладела Скрыгалово[322], расположенным в 30 км к западу от Мозыря на южном берегу Припяти. Потеряв до 100 человек, остатки вражеского гарнизона отступили на северный берег р. Припять, взорвав за собой мост. В это время части 1-го гвардейского кавалерийского корпуса, повернув круто на север, вышли непосредственно на подступы к Мозырю с юга. 12 января 14-я гвардейская кавалерийская дивизия полковника Г. П. Коблова овладела населенным пунктом Загорины, выйдя на южный берег р. Припять в 10 км северо-западнее Мозыря. Основные пути отхода мозырьской группировки противника на запад вдоль южного берега Припяти были перерезаны. Враг начал поспешно отступать вдоль северного берега реки. В это время наши войска продолжали теснить противника с фронта. Еще 11 января 415-я стрелковая дивизия полковника П. И. Мощалкова овладела опорным пунктом врага г. Ельском и продолжала наступать на Мозырь вдоль южного берега Припяти. В это время вдоль северного берега реки на Мозырь двигалась 55-я стрелковая дивизия полковника Н. Н. Заиюльева. К 6 часам 14 января части этих дивизий во взаимодействии с 7-м гвардейским кавалерийским корпусом овладели городом и железнодорожной станцией Мозырь.

В освобождении города участвовала Мозырьская партизанская бригада под командованием А. Л. Жильского.

15 января 1944 года в столице нашей Родины Москве прогремел салют из 224 орудий в честь войск Белорусского фронта, освободивших Калинковичи и Мозырь. Войскам, участвовавшим в освобождении этих городов, была объявлена благодарность. 18 соединений и частей получили наименование «Мозырьских», а 21 — «Калинковичских». Ряд соединений и частей были награждены орденами Советского Союза.

После освобождения Калинковичей и Мозыря войска 65-й и 61-й армий и кавалерийские корпуса произвели перегруппировку сил, чтобы с утра 15 января возобновить наступление. На этом этапе к операции была привлечена и 48-я армия генерал-лейтенанта П. Л. Романенко. Она перешла в наступление 16 января, нанося удар силами двух корпусов, расположенных на правом берегу Березины.

Наступление развивалось медленно. Противник усилил сопротивление[323], а наши войска, понеся потери, не могли создать необходимого превосходства в силах на главных направлениях. Сказывался недостаток боеприпасов. В серьезной степени мешали наступлению пересеченная местность и оттепели, вызвавшие распутицу.

Лишь к 30 января наши войска смогли отбросить противника на рубеж Дуброва, Юрки, Копаткевичи, р. Птичь, продвинувшись от 20 до 50 км. На этом операция закончилась.

В результате Калинковичско-Мозырьской операции войска Белорусского фронта добились серьезного успеха на своем левом крыле. Враг был выбит из важных узлов дорог Калинковичей и Мозыря, которые в этом лесисто-болотистом районе имеют особенно большое значение. Противник понес большие потери и был отброшен на 20–80 км к западу. Наши войска еще глубже охватили с юга бобруйскую группировку германских войск, что имело большое значение при проведении Белорусской операции летом 1944 г.

В период с 21 по 24 февраля была осуществлена Рогачевская операция, в которой участвовала 3-я армия генерал-лейтенанта А. В. Горбатова при содействии 50-й армии генерал-лейтенанта И. В. Болдина и 48-й армии генерал-лейтенанта П. Л. Романенко. Операцию обеспечивала с воздуха авиация 16-й воздушной армии.

Главная роль в операции отводилась 3-й армии, которая для этой цели была значительно усилена. За три дня до начала наступления ей был передан участок и войска 63-й армии, а управление последней было выведено в резерв фронта. Это позволило увеличить состав 3-й армии до четырех стрелковых корпусов (одиннадцать стрелковых дивизий и укрепленный район), двух танковых и одного самоходно-артиллерийского полков и артиллерийских частей усиления.

В полосе армии оборонялись войска 9-й немецкой армии[324].

Замысел операции состоял в том, чтобы ударом 3-й армии в обход Рогачева с севера овладеть этим городом и развить удар на Бобруйск. Одновременно 48-я армия должна была нанести удар в направлении Паричи, Бобруйск вдоль правого берега Березины. 50-й армии предстояло ударом с юга овладеть районом Быхов.

Особенностью операции являлось то, что 3-я армия должна была своей ударной группировкой переправиться через Днепр по льду и прорвать оборону врага на противоположном берегу, который в этом месте очень высок и крут. Поэтому важно было обеспечить внезапность удара и создать решительный перевес наших сил на узком участке прорыва. Исключительно большие трудности возникли в связи с тем, что потепление уменьшило толщину льда на Днепре до 8–12 см, образовались многочисленные полыньи, а местами лед отошел от берегов на 3–4 м. В связи с этим для обеспечения форсирования реки привлекались основные силы инженерных войск армии, которые заранее подготовили материал для быстрого наведения мостов и прокладки маршрутов через труднопроходимые участки. Части химической защиты готовили задымление района переправ.

В период подготовки операции большое внимание уделялось обобщению опыта форсирования рек. Были приняты меры к созданию необходимых запасов материальных средств, тщательно отработаны вопросы скрытности подготовительных мероприятий, обеспечивавшие полную внезапность удара.

В 23 часа 20 февраля сводный отряд из состава лыжного батальона 120-й гвардейской стрелковой дивизии полковника Я. Я. Фогеля переправился на западный берег Днепра. В это же время полки первого эшелона начали занимать исходное положение в 150–200 м от правого берега реки. В 7 часов 20 минут 21 февраля началась артиллерийская подготовка, вслед за которой пехота пошла в атаку. По обледеневшим обрывам правого берега Днепра атакующие части все выше поднимались вверх. Это был поистине героический натиск советских воинов. Многие из них пали смертью храбрых под ураганным огнем врага. Но он не смог выдержать удара. В 10 часов передний край обороны был прорван. Особенно отличились при этом воины 5-й стрелковой дивизии полковника П. Т. Михалицина, 269-й стрелковой дивизии генерал-майора А. Ф. Кубасова и 120-й гвардейской стрелковой дивизии. К 11.30 на противоположный берег Днепра переправился и 36-й танковый полк подполковника М. В. Макаркина, который действовал совместно с 269-й стрелковой дивизией.

К середине дня сводный отряд 120-й гвардейской стрелковой дивизии, пройдя по тылам противника, перехватил шоссе Рогачев — Нов. Быхов.

На следующий день наступление на плацдарме за Днепром продолжалось. В этот день особенно успешно действовали части 5-й стрелковой дивизии. Ее 336-й стрелковый полк, совершив смелый маневр, прорвался в глубь расположения противника и вышел в район ст. Тощица (25 км севернее Рогачева), где установил связь с лыжным батальоном дивизии, вышедшим сюда еще в ночь на 22 февраля. Овладение станцией означало перехват железнодорожного сообщения между Рогачевом и Могилевом. Поэтому выход сюда наших частей сильно встревожил немецкое командование, которое спешно подтянуло в район станции подкрепление. Сюда же подошел вражеский бронепоезд, с которого был высажен десант автоматчиков численностью до 100 человек. Наша авиация совершила налет на станцию. Несмотря на яростное сопротивление врага, ночью 23 февраля станция была очищена от противника.

В это время полки 120-й гвардейской стрелковой дивизии, продвигаясь на запад, вышли на подступы к Рогачеву с северо-востока, а 169-я стрелковая дивизия полковника Ф. А. Веревкина, прорвав оборону врага юго-восточнее Рогачева, подошла к городу с юго-востока. Противник на помощь действовавшим здесь частям 31-й и 6-й пехотных дивизий подбросил в район Рогачева 5-ю танковую и часть сил 4-й танковой дивизии и в течение 23 февраля предпринял серию ожесточенных контратак, поддержанных сильными ударами авиации. В то же время враг поспешно укреплял оборону на следующем рубеже — по р. Друть. Отряд белорусских партизан численностью до 500 человек, подошедший из вражеского тыла в район ст. Тощица, соединился с частями 5-й стрелковой дивизии. Партизаны передали, что с севера по дорогам движутся колонны танков и автомашин. Как потом было установлено, это подходила 20-я танковая дивизия, перебрасываемая врагом из-под Витебска.

24 февраля явилось завершающим днем операции. К утру этого дня, после ночного штурма, части 120-й гвардейской и 169-й стрелковых дивизий освободили Рогачев. В этот день столица нашей Родины Москва салютовала войскам, освободившим важный город на Днепре. Части и соединения, отличившиеся в борьбе за город, получили почетное наименование «Рогачевских» или были награждены орденами.

В это время войска 3-й армии, действовавшие севернее Рогачева, вышли на рубеж южнее Нов. Быхов, Озеранье и далее по р. Друть. К югу от Рогачева наши войска, ликвидировав плацдарм противника на левом берегу Днепра, вышли на восточный берег реки.

В Рогачевской операции войска Белорусского фронта добились важных результатов. Ликвидировав плацдарм врага на левом берегу Днепра, они форсировали реку и захватили выгодный в оперативном отношении плацдарм шириной 60 км и глубиной 20–30 км. От врага был освобожден Рогачев — важный опорный пункт и узел дорог на Днепре. Противник в результате внезапного удара понес большие потери. Для укрепления положения под Рогачевом он вынужден был перебросить две дивизии с других направлений.

На этом активные действия наших войск на центральном направлении прекратились. Последующие бои имели местное значение, цели которых заключались в сковывании сил противника, захвате отдельных опорных пунктов и улучшении оперативного положения. В середине апреля войска 1-го Прибалтийского, Западного и Белорусского фронтов получили приказ Ставки Верховного Главнокомандования о переходе к обороне, закреплении на занимаемых рубежах с целью подготовки к летним операциям.

В целом действия наших войск на центральном направлении зимой 1944 года не получили должного размаха. Поставленные перед ними задачи полностью выполнены не были. Это явилось следствием ряда причин, важнейшей из которых являлась недостаточная укомплектованность войск личным составом и боевой техникой, особенно танками, а также слабая обеспеченность боеприпасами. Как уже указывалось, основная часть ресурсов личного состава, боевой техники и материальных средств направлялась Ставкой Верховного Главнокомандования на те направления, где решались основные задачи зимней кампании — под Ленинград и Новгород, на Правобережную Украину и в Крым. Фронты же, действовавшие на центральном направлении, получали все это в весьма ограниченных количествах. Нужно сказать и о тяжелых условиях лесисто-болотистой местности и распутице, затруднявших маневр наступающих войск. На характере и результатах операций сказывались также недочеты в их организации, а именно недостаточное массирование сил и средств, слабая разведка противника и как следствие этого недостаточно эффективное подавление его обороны и подходящих резервов. На ряд недочетов, имевшихся в организации операций, указала комиссия ГКО, обследовавшая положение на Западном фронте.

Но, несмотря на неполное выполнение задач, действия наших войск на центральном направлении имели положительное значение. Войска немецкой группы армий «Центр» в течение трех месяцев были скованы и понесли существенные потери. В момент напряженных боев под Ленинградом, Новгородом и на Украине вражеское командование смогло перебросить из группы армий «Центр» лишь 3–4 дивизии на другие участки советско-германского фронта.

Советские войска освободили значительную часть территории Белорусской ССР с городами Рогачев, Калинковичи, Мозырь, глубоко охватили с двух сторон Витебск. В результате они заняли более выгодные рубежи, с которых началось большое наступление наших войск летом 1944 года.


Наступление 1, 2 и 3-го Украинских и 2-го Белорусского фронтов (в марте-апреле 1944 года)


Проскурово-Черновицкая операция 1-го Украинского фронта (4 марта — 17 апреля 1944 года)


Уманско-Ботошанская операция 2-го Украинского фронта (5 марта — 15 апреля 1944 года)


Березнеговато-Снигиревская операция 3-го Украинского фронта (6–18 марта 1944 года)


Одесская операция 3-го Украинского фронта (26 марта — 14 апреля 1944 года)


Полесская операция 2-го Белорусского фронта (15 марта — 5 апреля 1944 года)


Наступление Белорусского фронта зимой 1944 года

Итоги и выводы

Операция по разгрому противника на Правобережной Украине являлась решающей стратегической наступательной операцией в кампании первой половины 1944 года. Результаты этой операции оказали большое влияние на развертывание последующих наступательных операций Красной Армии.

В ходе развернувшегося наступления советские войска нанесли поражение крупнейшей стратегической группировке врага, действовавшей на Правобережной Украине. Из 95 дивизий, находившихся до начала операции на Правобережной Украине, 10 дивизий и одна бригада были уничтожены, 50 дивизий понесли тяжелые потери и были сведены в боевые группы, девять дивизий были сведены в «остатки», четыре дивизии и одна бригада убыли на переформирование, две дивизии были расформированы. При этом из 23 танковых и панцергренадерских дивизий, имевшихся у противника к началу операции, одна танковая дивизия была уничтожена, 13 танковых и панцергренадерских дивизий сведены в боевые группы и три дивизии — в «остатки». Чтобы восполнить эти огромные потери, германское командование было вынуждено в марте и первой половине апреля перебросить на южный участок советско-германского фронта 40 дивизий и две бригады из Румынии, Венгрии, Югославии, Дании, Германии и из резерва главного командования. Трудно восполнимы были и огромные потери, понесенные противником в технике.

Безвозвратные потери наших войск (четырех Украинских и 2-го Белорусского фронтов. — Примеч. авт.) за время операции составили 270 198 человек, что составило 11,2 % от численности всей группировки (2 406 100 чел.) к началу операции.

С выходом советских войск в предгорья Карпат стратегический фронт противника на юго-западном направлении был рассечен. Взаимодействие сил врага, разделенных Карпатами, стало чрезвычайно трудным.

В результате поражения вражеской группировки на Правобережной Украине и выхода советских войск на подступы к Южной Польше, в предгорья Карпат и в Северную Румынию коренным образом изменилась стратегическая обстановка на южном крыле советско-германского фронта. Войска Красной Армии заняли выгодное положение для развертывания новых крупных наступательных операций на важнейших направлениях Юго-Западного театра военных действий.

Иллюстрации


Советские войска напряженно готовились к новым наступательным операциям. На снимке экипаж танка Т-34–76 «Маршал Чойбалсан» одной из бригад (колонны «Революционная Монголия») 1-й танковой армии (слева направо): гвардии старший сержант Окунев, старшина Финько и лейтенант Леушин. Видно, что новая «тридцатьчетверка» модернизированная, с командирской башенкой, а бойцы отлично обмундированы. 1-й Украинский фронт, 44 тбр 8 февраля 1944 года


Брошенное на позиции 75-мм германское противотанковое орудие Pak 97/38. Территория Украины, зима 1944 года


Командующий 1-м Украинским фронтом генерал армии Н. Ф. Ватутин. Снимок 1944 года


Командующий 2-м Украинским фронтом маршал Советского Союза И. С. Конев (на момент начала операции генерал армии) и его начальник штаба генерал-полковник М. З. Захаров над картой плана операции. Фотография 1944 года


Легкая бронемашина БА-64 во время рекогносцировки местности 1-й Украинский фронт, февраль 1944 года


57-мм противотанковая пушка ЗиС-2 обр. 1943 года ведет огонь по врагу. Расчетом командует кавалер ордена Славы 3-й степени старший сержант Семелига, имеющий на своем счету три уничтоженных немецких танка. Ровенское направление, февраль 1944 года


Тяжелый танк Pz.Kpfw.V «Пантера» из 5-й танковой дивизии СС «Викинг». Боевая машина брошена из-за технических неисправностей. 1-й Украинский фронт, Корсунь-Шевченковская операция, февраль 1944 года


Командир 162-й танковой бригады полковник Шалыгин (справа) отдает приказ командиру танкового батальона майору Гусельникову. Ровно-Луцкая операция, февраль 1944 года


Труп командира 11-го армейского корпуса вермахта генерала от артиллерии Вильгельма Штеммермана, погибшего во время прорыва из окружения, февраль 1944 года


Командир 5-й штурмовой добровольческой бригады СС «Валлония» Леон Дегрель (слева) на приеме у Гитлера. Этому соединению частично удалось вырваться из «котла». Германия, 20 февраля 1944 года


Солдаты 112-й пехотной дивизии вермахта, захваченные в плен после ликвидации окруженных в Корсунь-Шевченковском «котле» немецких войск. Украина, февраль 1944 года


Немецкие офицеры, сдавшиеся в плен в районе Корсунь-Шевченковского, в советском лагере. Слева направо: Брид, Вольф (капитан Мастяков из администрации лагеря), Михель, Хинце. Территория СССР, март 1944 года


Кавалеристы разведчики Чудин и Межгорин «прочесывают» окраины Никополя и отлавливают во дворах разбежавшихся немцев. Февраль 1944 года


Умелый артиллерист Герой Советского Союза Федоров делится опытом с младшим командным составом. На заднем плане видна 122-мм гаубица-пушка М-30 образца 1938 года. Березнеговато-Снигиревская операция, март 1944 года


Советские саперы наводят мост через реку, в качестве опоры используя остов брошенного немцами тяжелого танка «Тигр». 1-й Украинский фронт, март-апрель 1944 года


Командир расчета 45-мм пушки ПТО старший, сержант В. П. Марковский рассказывает о боевом счете вверенного ему орудия. 1-й Украинский фронт, март 1944 года


Колонна танков Т-34–76 с десантом на броне форсирует водную преграду вблизи Черновцов. 1-й Украинский фронт, апрель 1944 года


Старший лейтенант Гаимаев беседует с жителями освобожденного села Ингулец. 3-й Украинский фронт, март 1944 года


Отбитая у врага станция Шепетовка. На одной из платформ видно тяжелое самоходное орудие Sd.Kfz.164 «Фердинанд», которое немцы собирались отправить в тыл для ремонта. 1-й Украинский фронт, весна 1944 года


Передовая разведгруппа мотоциклистов-автоматчиков Красной Армии беседует с румынскими крестьянами. 1-й Украинский фронт, апрель 1944 года


Территория Румынии. Советские специалисты осматривают брошенный немцами из-за технических неисправностей тяжелый танк «Тигр». Весна 1944 года


Восстановленная советско-румынская граница. Пока вместо пограничников здесь действует военная комендатура. Апрель 1944 года


Советские офицеры беседуют с жителями освобожденного румынского городка Ботошаны. 2-й Украинский фронт, апрель 1944 года


Красная Армия в Черновцах. Жители с радостью встречают освободителей. 1-й Украинский фронт, апрель 1944 года


Подбитый в районе Хотина немецкий танк Pz.Kpfw.IV. Весна 1944 года


Город Николаев, разрушенный немцами. По пустынной улице мчится армейский штабной автобус ГАЗ-05-193. 3-й Украинский фронт, апрель 1944 года


Повешенные жителями немцы — поджигатели и детоубийцы, которых поймали на месте преступления. 3-й Украинский фронт, Николаев, апрель 1944 года


Десятиствольные реактивные 158,5-мм минометы Panzerwerfer 42, брошенные немцами под Одессой. 3-й Украинский фронт, апрель 1944 года


Колонна новейших в то время танков Т-34–85 в сопровождении мотоциклистов двигается по территории Приднестровья. 3-й Украинский фронт, весна 1944 года


Железнодорожная станция, отбитая у германских войск кавалерией под командованием генерала Иссы Плиева. На ж/д платформах размещены легкие 105-мм немецкие самоходки «Веспе». 3-й Украинский фронт, весна 1944 года

Примечания

1

1, 34, 68, 75, 82, 88, 112, 168, 198, 208, 255, 291, 340-я пехотные дивизии, корпусная группа «Ц» (боевые группы 183, 217, 339-й пехотных дивизий), 4-я горнопехотная дивизия, 147-я резервная дивизия, 213-я и 454-я охранные дивизии, 1, 7, 8, 17, 19, 25-я танковые дивизии, танковые дивизии СС «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер» и «Рейх», 20-я панцергренадерская дивизия, 21-я пехотная дивизия (в.), штурмовая бригада СС «Лангемарк».

(обратно)

2

См. «Сборник по составу и группировке войск фашистской Германии», вып. 4, с. 14; Отчетная карта генерального штаба сухопутных войск фашистской Германии за 1 января 1944 г,

(обратно)

3

Сообщения Советского информбюро, т. 6, с. 4.

(обратно)

4

Там же.

(обратно)

5

ЦАМО РФ, ф. 132-А, оп. 2642, д. 27, л, 111.

(обратно)

6

Условная фамилия командующего 1-м Украинским фронтом генерала армии Н. Ф. Ватутина.

(обратно)

7

ЦАМО РФ, ф. 236, оп. 2712, д. 10, лл. 75–94.

(обратно)

8

ЦАМО РФ, ф. 238, оп. 12068, д. 80, лл. 68–73.

(обратно)

9

Генерал-полковник А. А. Гречко вступил в командование армией 15 декабря 1943 г.

(обратно)

10

Плацдарм, получивший название букринского, был завоеван нашими войсками еще в сентябре 1943 г. В районе Вел. Букрин и Мал. Букрин к северо-западу от Канева.

(обратно)

11

ЦАМО РФ, ф. 236, оп. 12068, д. 80, л. 94.

(обратно)

12

15 января в состав 1-й танковой армии прибыл 31-й танковый корпус из резерва Ставки.

(обратно)

13

Сообщения Совинформбюро, т. 6, с. 13.

(обратно)

14

Там же, с. 16.

(обратно)

15

96-я и 254-я пехотные дивизии прибыли из группы армий «Север», 18-я танковая дивизия — из группы армий «Центр», 101-я егерская дивизия — из группы армий «А», 232-я пехотная дивизия — после восстановления, 5-я пехотная дивизия (р.), 9, 18, 19, 201-я пехотные дивизии (в.) и 143-я резервная дивизия — из резерва группы армий «Юг», 371-я пехотная дивизия — из Германии (Сборник по составу и группировке войск фашистской Германии, вып. 4, с. 15–16).

(обратно)

16

ЦАМО РФ, ф. 236, оп. 13315, д. 112, л. 138.

(обратно)

17

Карта генерального штаба сухопутных войск фашистской Германии за 31 декабря 1943 г.

(обратно)

18

ЦАМО РФ, ф. 236, оп. 13315, д. 112, л. 119.

(обратно)

19

За отвагу и мужество, проявленные в этом бою, майор П. И. Орехов 10 января 1944 г. был удостоен звания Героя Советского Союза.

(обратно)

20

ЦАМО РФ. Газета 1-го Украинского фронта «Зачесть Родины», 21 февраля 1944 г.

(обратно)

21

«Правда». 7 февраля 1944 г.

(обратно)

22

1-я, 371-я пехотные, 4-я горнопехотная, 101-я егерская 18-я танковая дивизии и 280-й дивизион штурмовых орудий, которые входили в состав 46-го танкового и 13-го армейского корпусов 1-й танковой армии (Отчетная карта немецкого генерального штаба за 10 января.) 12 января в составе этой группировки появились 254-я пехотная дивизия и 300-й дивизион штурмовых орудий (Отчетная карта немецкого генерального штаба за 12 января 1944 г.).

(обратно)

23

ЦАМО РФ, ф. 236, оп. 13315, д. 112, л. 109.

(обратно)

24

Там же, л. 153.

(обратно)

25

См. «Правда», 20 марта 1944 г.

(обратно)

26

ЦАМО РФ, ф. 487, оп. 4576, д. 788, л. 29.

(обратно)

27

Директива 1-го Украинского фронта от 29 января 1944 г. ЦАМО РФ, ф. 236, оп. 17062, д. 16, лл. 102–114.

(обратно)

28

Были расформированы управление 62-го резервного корпуса, 143-я и 147-я резервные дивизии; сведены в боевые группы из-за понесенных потерь — 8-я танковая дивизия, 20-я панцергренадерская дивизия, 68, 112, 291, 340-я пехотные дивизии. (См. Сборник по составу и группировке войск фашистской Германии, вып. 4, с. 14–16).

(обратно)

29

ЦАМО РФ, ф. 48-А, оп. 1139, д. 6, лл. 9–10.

(обратно)

30

Условная фамилия И. В. Сталина.

(обратно)

31

Директива Ставки от 21 декабря 1943 г. ЦАМО РФ, ф. 48-А, оп. 2, д. 20, л. 377.

(обратно)

32

37-я армия 14 января 1944 г. была передана в состав 3-го Украинского фронта.

(обратно)

33

Корпус в это время находился в пути из 4-го Украинского фронта.

(обратно)

34

ЦАМО РФ, ф. 132-А, оп. 2642, д. 34, л. 313.

(обратно)

35

Там же, ф. 240, оп. 14668, д. 2, лл. 211–217.

(обратно)

36

Начальником штаба 8-й армии был генерал Ганс Шпейдель, карьера которого была связана с убийством французского премьер-министра Барту, являвшийся впоследствии одним из руководителей НАТО.

(обратно)

37

57, 72, 76, 106, 167, 282, 320, 376, 384, 389-я пехотные дивизии, 2-я авиаполевая дивизия, кавалерийская дивизия СС, корпусная группа «А» (боевые группы 161, 293 и 355-й пехотных дивизий), 3, 11, 13,14-я танковые дивизии, танковая дивизия СС «Викинг», 10-я панцергренадерская, дивизия «Великая Германия», штурмовая бригада СС «Валлония», 8-й танковый батальон, 203, 261, 279, 286-й дивизионы штурмовых орудий, 911-й дивизион тяжелых штурмовых орудий.

(обратно)

38

Отчетная карта немецкого генерального штаба за 5 января 1944 г.

(обратно)

39

ЦАМО РФ, ф. 240, оп. 16362, д. 22, л. 122.

(обратно)

40

Военно-исторический журнал, 1989, 5, с. 69.

(обратно)

41

ЦАМО РФ, ф. 240, оп. 16362, д. 22, лл. 123–124.

(обратно)

42

Сообщения Советского информбюро, т. 6, с. 21.

(обратно)

43

105, 106, 167, 282-я пехотные дивизии. Отчетная карта генерального штаба сухопутных войск фашистской Германии за 9 января 1944 г.

(обратно)

44

ЦАМО РФ, ф. 327, оп. 142197, д. 15, лл. 29–36.

(обратно)

45

10-я панцергренадерская, 106, 167, 282 и 376-я пехотные дивизии (см. Сборник по составу и группировке войск фашистской Германии, вып. 4, с. 14–16).

(обратно)

46

ЦАМО РФ, ф. 327, оп. 142197, д. 15, л. 3.

(обратно)

47

Отчетная карта генерального штаба сухопутных войск фашистской Германии за 24 января 1944 г.

(обратно)

48

ЦАМО РФ, ф. 132-А, оп. 2642, д. 36, лл. 8–9.

(обратно)

49

67-й стрелковый корпус прибыл из резерва Ставки и 11 января 1944 г. был включен в 47-ю армию (ЦАМО РФ, ф. 236, оп. 13428, д. 39, л. 382).

(обратно)

50

ЦАМО РФ, ф. 236, оп. 13428, л. 87.

(обратно)

51

Там же, д. 44, л. 52.

(обратно)

52

104-й стрелковый корпус 15 января 1944 г. был включен в состав 40-й армии из резерва 1-го Украинского фронта (ЦАМО РФ, ф. 395, оп. 10023, д. 1, л. 232).

(обратно)

53

6-я танковая армия начала формироваться по приказу Ставки ВГК от 20 января 1944 г. Вошедшие в ее состав 5-й гвардейский танковый и 5-й механизированный корпуса имели 107 танков и САУ.

(обратно)

54

ЦАМО РФ, ф. 236, оп. 13315, д. 112, лл. 165, 184.

(обратно)

55

Там же, ф. 240, оп. 15789, д. 16, лл. 187–194.

(обратно)

56

В составе 5-й гвардейской танковой армии к началу операции имелось 205 танков и самоходно-артиллерийских установок.

(обратно)

57

ЦАМО РФ, ф. 320, оп. 4522, д. 113, пл. 24-а, 25; ф. 409, оп. 10057, д. 372, лл. 46–47.

(обратно)

58

Там же, ф. 332, оп. 4948, д. 135, л. 51

(обратно)

59

Там же, д. 113, л. 18.

(обратно)

60

Там же, ф. 240, оп. 16362, д. 22, л. 156.

(обратно)

61

ЦАМО РФ, ф. 332, оп. 4948, д. 113, л. 18.

(обратно)

62

Там же.

(обратно)

63

Там же, ф. 240, оп. 16362, д. 22, л. 158.

(обратно)

64

ЦАМО РФ, ф. 236, оп. 13315, д. 112, л. 229.

(обратно)

65

Оперативная директива 1-го Украинского фронта от 2 7 января 1944 г. ЦАМО РФ, ф. 236, оп. 13428, д. 6, лл. 297–302.

(обратно)

66

ЦАМО РФ, ф. 339, оп. 5179, л. 80, лл. 5–28.

(обратно)

67

Там же, ф. 236, оп. 13428, д. 47, лл. 139, 140.

(обратно)

68

ЦАМО РФ, ф. 381, оп. 8378, д. 291, л. 35.

(обратно)

69

Нельзя не отметить того обстоятельства, что при образовании внешнего фронта окружения командование 1-го Украинского фронта было вынуждено считаться с угрозой прорыва противника в полосе 40-й армии на охматовском направлении. Это вынудило командование фронта 28 января вывести из боя 5-й механизированный корпус (без 233-й танковой бригады) и сосредоточить его в районе Рожична, Стадище, передав в оперативное подчинение 40-й армии (ЦАМО РФ, ф. 339, оп. 5185, д. 2, л. 47). 29 января 1944 г. следует новое распоряжение: 47-й стрелковый корпус из состава 6-й танковой армии передать в 27-ю армию; корпусу занять рубеж Березовка, Рыжановка, Звенигородка (протяжением 30 км) (ЦАМО РФ, ф. 236, оп. 13428, д. 7, л. 27). Остальные силы 6-й танковой армии было приказано вывести к 6 часам 30 января в район Тетиев, а штаб армии в Старо-Животив, где принять в свой состав 5-й механизированный корпус (ЦАМО РФ, ф. 236, оп. 13428, д. 6, л. 28). Однако обстановка сильно изменилась: противник начал стягивать свои танковые дивизии в район Ризино, и поэтому ранее отданные распоряжения пришлось отменить. 6-я танковая армия вместе с подчиненным ей 47-м корпусом осталась на месте, т. е. на рубеже Рыжановка, Звенигородка. 31 января фронт отдает приказ: 5-й мехкорпус к 10 часам утра 1 февраля возвратить в район Виноград и передать в состав 6-й танковой армии (ЦАМО РФ, ф. 13428, д. 7, лл. 210–213).

(обратно)

70

ЦАМО РФ, ф. 381, оп. 8378, д. 291, л. 22.

(обратно)

71

См. «Известия», 10 февраля 1944 г.

(обратно)

72

ЦАМО РФ, ф. 240, оп. 16362, д. 23, л. 51; ф. 320, оп. 4522, д. 110.

(обратно)

73

ЦАМО РФ, ф. 381, оп. 8378, д. 346, л. 56.

(обратно)

74

Там же, л. 2.

(обратно)

75

Сообщения Советского информбюро, т. 6, с. 81.

(обратно)

76

ЦАМО РФ, ф. 236, оп. 2727, д. 16, лл. 29–37.

(обратно)

77

ЦАМО РФ, газета «За честь Родины», 5 февраля 1944 г.

(обратно)

78

В последующие дни на усиление войск на внешнем фронте прибыли: 2-я и 3-я гвардейские воздушно-десантные, 340-я стрелковая дивизии (1-й Украинский фронт), 41-я гвардейская, 80, 110-я гвардейская и 116-я стрелковые дивизии (2-й Украинский фронт), а также ряд артиллерийских и инженерных частей.

(обратно)

79

ЦАМО РФ, ф. 236, оп. 13315, д. 32, лл. 251–252.

(обратно)

80

Там же, ф. 332, оп. 4956, д. 22, лл. 312–313.

(обратно)

81

ЦАМО РФ, ф. 332, оп. 4948, д. 135, л. 79.

(обратно)

82

Там же, ф. 236, оп. 13315, д. 111, л. 48.

(обратно)

83

Там же, ф. 332, оп. 4948, д. 135, л. 86.

(обратно)

84

ЦАМО РФ, ф. 236, оп. 13315, д. 111, л. 55.

(обратно)

85

См. Военно-исторический журнал, 1969, № 2, с. 57.

(обратно)

86

ЦАМО РФ, ф. 236, оп. 13428, д. 9, л. 234.

(обратно)

87

ЦАМО РФ, ф. 240, оп. 15787, д. 16, л. 361.

(обратно)

88

Там же, ф. 332, оп. 4948, д. 135, л. 87.

(обратно)

89

Там же, л. 8.

(обратно)

90

Военно-исторический журнал, 1969, № 2, с. 57–58.

(обратно)

91

Ранее входившая в состав 27-й армии 206-я стрелковая дивизия была передана в 52-ю армию.

(обратно)

92

См. Военно-исторический журнал, 1969, № 2, с. 58–59.

(обратно)

93

Военно-исторический журнал, 1969, № 2, с. 59.

(обратно)

94

Во исполнение этого приказа 4-я гвардейская армия на участок Октябрь, Майдановка, (иск.) Звенигородка выдвинула 7-ю гвардейскую воздушно-десантную и 69-ю стрелковую дивизии.

(обратно)

95

ЦАМО РФ, ф. 332, оп. 4948, д. 135, л. 87.

(обратно)

96

ЦАМО РФ, ф. 320, оп. 4325, д. 4, лл. 129–131.

(обратно)

97

Там же, ф. 332, оп. 4948, д. 135, л. 89.

(обратно)

98

Там же, л. 88.

(обратно)

99

Всего в 5-й гвардейской танковой армии к 12 февраля оставалось 156 танков и САУ.

(обратно)

100

ЦАМО РФ, ф. 332, оп. 4948, д. 135, л. 88.

(обратно)

101

ЦАМО РФ, ф. 327, оп. 4999, д. 314.

(обратно)

102

Сообщения Советского информбюро, т. 6, с. 92.

(обратно)

103

Там же, с. 87.

(обратно)

104

ЦАМО РФ, ф. 240, оп. 16362, д. 23, л. 55.

(обратно)

105

Там же, ф. 240, оп. 2779, д. 865, л. 132.

(обратно)

106

ЦАМО РФ, ф. 327, оп. 499, д. 98, л. 8.

(обратно)

107

41-я гвардейская стрелковая дивизия из состава 7-й гвардейской армии была переброшена в район пос. Октябрь для усиления обороны на внешнем фронте.

(обратно)

108

ЦАМО РФ, ф. 320, оп. 4522, д. 110, л. 13.

(обратно)

109

Там же, л. 6.

(обратно)

110

Сообщения Советского информбюро, т. 6, с. 86.

(обратно)

111

Там же, с. 100.

(обратно)

112

Сообщения Советского информбюро, т. 6, с. 273.

(обратно)

113

Там же, с. 93.

(обратно)

114

С 27 января по 18 февраля 10 дней шел дождь и мокрый снег, в остальные — снег, и лишь 5 дней были без осадков. Среднесуточная температура колебалась от -5,5 °C до +4,9 °C. (ЦАМО РФ, ф. 320, оп. 4522, д. 110, л. 39).

(обратно)

115

Группа Биссинга (5 батальонов), группа СС Баха (6 батальонов), группа СС Прюцмана (8 полицейских батальонов), группа «Ровно» (2 батальона), группа Кенига (3 батальона), группа Фреверта (7 батальонов).

(обратно)

116

Белкин И. М. 13-я армия в Луцко-Ровенской операции 1944 г. М., 1960, с. 50.

(обратно)

117

ЦАМО РФ, ф. 236, оп. 13315, д. 111, л. 7.

(обратно)

118

Там же.

(обратно)

119

«Известия», 10 февраля 1944 г.

(обратно)

120

Сообщения Советского информбюро, т. 6, с. 120,

(обратно)

121

ЦАМО РФ, ф. 472, оп. 44731, д. 8, л. 40.

(обратно)

122

Там те, ф. 464, оп. 47940, д. 1, л. 27.

(обратно)

123

2-я гвардейская армия в составе шести стрелковых дивизий и двух укрепленных районов, оборонявшаяся на широком фронте в низовьях Днепра, 51-я армия (десять дивизий и один УР), действовавшая в Крыму, и оборонявшийся перед ними противник в расчет соотношения сил не включены.

(обратно)

124

6-я немецкая армия, как известно, была уничтожена советскими войсками под Сталинградом в феврале 1943 г. Под этим номером германское командование сформировало новую армию.

(обратно)

125

Условная фамилия Н. Ф. Ватутина.

(обратно)

126

Условная фамилия И. С. Конева.

(обратно)

127

Условная фамилия Р. Я. Малиновского.

(обратно)

128

Условная фамилия Ф. И. Толбухина.

(обратно)

129

ЦАМО РФ, ф. 48-А, оп. 1691, д. 235, лл. 608–611.

(обратно)

130

ЦАМО РФ, ф. 132-А, оп. 2642, д. 34, лл. 314–315.

(обратно)

131

Там же, д. 36, л. 3.

(обратно)

132

Там же, ф. 243, оп. 17963, д. 20, л. 63.

(обратно)

133

Там же, оп. 20371, д. 53, лл. 38–39.

(обратно)

134

Там же, ф. 244, оп. 71463, д. 1, л. 47.

(обратно)

135

ЦАМО РФ, ф. 345, оп. 9866, д. 3, л. 36.

(обратно)

136

Там же, ф. 244, оп. 71463, д. 1, лл. 94, 95, 99.

(обратно)

137

3-я горнопехотная дивизия, 9, 15, 17, 46, 62, 73, 97, 111, 123, 125, 257, 258, 294, 302, 306, 335, 387-я пехотные дивизии, 9, 23, 24-я танковые дивизии, 16-я панцергренадерская дивизия, 209, 210, 232, 235, 243, 261, 277, 278-й дивизионы штурмовых орудий, 203, 513-й и 610-й охранные полки. (См.: Отчетная карта Генерального штаба сухопутных войск фашистской Германии за 31 января 1944 г.)

(обратно)

138

ЦАМО РФ, ф. 243, оп. 20371, д. 53, л. 108.

(обратно)

139

ЦАМО РФ, ф. 243, оп. 20371, д. 53, л. 107; оп. 17963, д. 21, л. 49.

(обратно)

140

Сообщения Советского информбюро, т. 6, с. 71.

(обратно)

141

4-й гвардейский мехкорпус имел 120 танков и САУ.

(обратно)

142

Командир этой дивизии генерал-лейтенант граф фон Шверин 9 февраля был снят с должности по обвинению «в самовольном оставлении позиций».

(обратно)

143

Сообщения Советского информбюро, т. 6, с. 71.

(обратно)

144

ЦАМО РФ, ф. 157, оп. 42435, д. 12, л. 136.

(обратно)

145

Там же, л. 208.

(обратно)

146

Там же, ф. 243, оп. 20371, д. 54, л. 23; оп. 17963, д. 21, л. 50.

(обратно)

147

В районе Никополя противник имел три моста, из них два железных грузоподъемностью 70 т и один деревянный — 30 т. В районе Ушкалки (25 км юго-западнее Никополя) был построен деревянный мост на сваях — 60 т. В Мал. и Бол. Лепетихе имелись два понтонных моста и одна понтонная переправа.

(обратно)

148

ЦАМО РФ, ф. 370, оп. 6518, д. 204, лл. 27–28; д. 290, лл. 80–81.

(обратно)

149

Там же, ф. 346, оп. 192154, д. 12, л. 26.

(обратно)

150

Там же, ф. 243, оп. 20371, д. 54, л. 41; ф. 244, оп. 71463, д. 3, л. 41.

(обратно)

151

«Сообщения Советского информбюро», т. 6, с. 114.

(обратно)

152

Типпельскирх. История второй мировой войны, с. 355.

(обратно)

153

ЦАМО РФ, ф. 243, оп. 20371, д. 54, лл. 123–124.

(обратно)

154

Там же, л. 123.

(обратно)

155

«Комсомольская правда», 14 декабря 1957 г. и 18 сентября 1958 г.

(обратно)

156

ЦАМО РФ, ф. 392, оп. 8900, д. 95, лл. 49, 50.

(обратно)

157

Там же, ф. 243, оп. 20371, д. 54, л. 162.

(обратно)

158

Например, 46-я пехотная дивизия в февральских боях потеряла 2200 человек убитыми и ранеными, а 15-я пехотная дивизия — 2700 человек (ЦАМО РФ, ф. 157, оп. 42435, д. 12, лл. 249–253).

(обратно)

159

ЦАМО РФ, ф. 6518, д. 204, лл. 39–173.

(обратно)

160

«Красная звезда», 3 марта 1944 г.

(обратно)

161

Бюллетень оценок обстановки на советско-германском фронте. Перевод с немецкого. Документы и материалы Военно-исторического отдела Военно-научного управления Генерального штаба, инв. № 32, с. 249.

(обратно)

162

6-я немецкая армия 2 февраля была передана из группы армий «Юг» в группу армий «А».

(обратно)

163

ЦАМО РФ, ф. 132-А, оп. 2642, д. 13. л. 205.

(обратно)

164

Там же, д. 36, л. 41.

(обратно)

165

Там же, лл. 48, 52, 53.

(обратно)

166

ЦАМО РФ, ф. 132-А, оп. 2642, д. 13, лл. 206–207.

(обратно)

167

ЦАМО РФ, ф. 132-А, оп. 2642, д. 35, л. 3.

(обратно)

168

В составе 3-й гвардейской танковой армии к началу операции имелось 200 танков и 46 самоходно-артиллерийских установок, а в 4-й танковой армии — 275 танков и 21 самоходно-артиллерийская установка.

(обратно)

169

ЦАМО РФ, ф. 236, оп. 13315, д. 111, лл. 106–115.

(обратно)

170

101-я егерская дивизия, 168, 208, 254, 340, 371-я пехотные дивизии, корпусная группа «Ц» (боевые группы 183, 217, 339 пд), 1,6, 7, 8, 16, 17, 19, 25-я танковые дивизии, танковые дивизии СС «Рейх» и «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер», 20-я панцергренадерская, 5-я румынская пехотная дивизия, 18, 21-я и 201-я венгерские пехотные дивизии, 454-я охранная дивизия, сводные группы Гоуф, Прюцмана, 503-й и 509-й тяжелые танковые батальоны, 118, 210, 276, 280-я и 300-я бригады штурмовых орудий. (См. отчетную карту генерального штаба сухопутных войск Германии от 5 марта 1944 г.)

(обратно)

171

ЦАМО РФ, ф. 236, оп. 13428, д. 13, л. 232.

(обратно)

172

Там же, ф. 236, оп. 13315, д. 12, лл. 14–18.

(обратно)

173

См. Сообщения Советского информбюро, т. 6, с. 45.

(обратно)

174

ЦАМО РФ, ф. 371, оп. 20740, д. 4, л. 130.

(обратно)

175

Там же, ф. 383, оп. 9005. д. 152, л. 84.

(обратно)

176

Доклад Военного совета 1-го Украинского фронта в Ставку от 10 марта 1944 г. ЦАМО РФ, ф. 236, оп. 2712, д. 56, лл. 128–134.

(обратно)

177

Другой директивой от 11 марта устанавливались следующие новые разграничительные линии 1-го Украинского фронта: справа — до Рожище прежняя, далее Турийск, Любомль, Опалин, все пункты, кроме Турийска, для 1-го Украинского фронта включительно; слева — до Жаданы прежняя, далее Немиров, Копай-Город, Китай-Город, Черновицы; все пункты для 1-го Украинского фронта включительно.

(обратно)

178

ЦАМО РФ, ф. 132-А, оп. 2642, д. 36, л. 64.

(обратно)

179

1-я танковая армия перебрасывалась в район Волочиска из Погребищенского в составе только двух корпусов — 11-го гвардейского танкового и 8-го гвардейского механизированного (в этих корпусах насчитывалось 130 танков и 10 САУ). 31-й танковый корпус убыл из состава армии для решения других задач.

(обратно)

180

13-я армия должна была не только обеспечить справа ударную группировку фронта, но и содействовать войскам вновь созданного 2-го Белорусского фронта, который по приказу Ставки в середине марта переходил в наступление на ковельском направлении.

(обратно)

181

ЦАМО РФ, ф. 236, оп. 13315, д. 12, л. 88.

(обратно)

182

ЦАМО РФ, ф. 236, оп. 13315, д. 12, л. 102.

(обратно)

183

«Известия», 31 января 1961 г.

(обратно)

184

ЦАМО РФ, ф. 236, оп. 13315, д. 12, л. 114.

(обратно)

185

Там же, л. 125.

(обратно)

186

ЦАМО РФ, ф. 299, оп. 37805, д. 4, л. 239.

(обратно)

187

Ст. Моши находится в предместье н/п Черновцы на северном берегу Прута.

(обратно)

188

ЦАМО РФ, ф. 299, оп. 20541, д. 8, лл. 27–30.

(обратно)

189

Там же, оп. 37805, д. 4, л. 252.

(обратно)

190

Там же, ф. 251, оп. 20541, д. 3, лл. 27–30.

(обратно)

191

ЦАМО РФ, ф. 299, оп. 37805, д. 4, л. 247.

(обратно)

192

Там же, ф. 236, оп. 20541, д. 3, лл. 144–145.

(обратно)

193

Там же, ф. 236, оп. 13315, д. 29, л, 323.

(обратно)

194

ЦАМО РФ, ф. 383, оп, 9005, д. 152, л. 86.

(обратно)

195

Там же, лл. 93–94.

(обратно)

196

ЦАМО РФ, ф. 383, оп. 9005, д. 185, лл. 80–83.

(обратно)

197

Там же, газета «За честь Родины», 2 апреля 1944 г.

(обратно)

198

ЦАМО РФ, ф. 383, оп. 9005, д. 152, л. 95.

(обратно)

199

Там же, л. 96.

(обратно)

200

См. «Вечерняя Москва», 20 марта 1961 г.

(обратно)

201

ЦАМО РФ, ф. 395, оп. 9136, д. 338, л. 32.

(обратно)

202

1, 68, 82, 96, 168, 208, 254, 291, 371-я пехотные дивизии, 101-я легкая пехотная дивизия, 1, 6, 7, 16, 17, 19, 25-я танковые дивизии, танковая дивизия СС «Адольф Гитлер», танковая дивизия СС «Рейх», 20-я мотодивизия, 18-я артиллерийская дивизия.

(обратно)

203

ЦАМО РФ, ф. 324, оп. 4756, д. 37, 39.

(обратно)

204

ЦАМО РФ, ф. 236, оп. 13315, д. 110, лл. 121–122.

(обратно)

205

Там же.

(обратно)

206

Румынская полиция.

(обратно)

207

См. «Комсомольская правда», 22 ноября 1957 г.

(обратно)

208

52-й стрелковый корпус (141, 276-я и 316-я дивизии) еще 29 марта было приказано вывести из первого эшелона 18-й армии и к 5 апреля сосредоточить в районе Тлумача.

74-й стрелковый корпус (155, 183-я и 305-я дивизии) в ночь на 29 марта был выведен из первого эшелона 38-й армии и с утра 29 марта находился на марше в район Бучач, куда он должен был прибыть к 4 апреля.

Оба корпуса по замыслу предназначались для развития успеха на внешнем фронте, однако ввиду создавшейся обстановки их пришлось перенацелить на борьбу с прорывающейся на запад 1-й немецкой танковой армией.

(обратно)

209

Обе танковые дивизии были весьма сильными. Так, 9-я танковая дивизия имела 11 тыс. человек, 130 танков и 94 орудия (ЦАМО РФ, ф. 417, оп. 37785, д. 1–3, лл. 5, 6).

(обратно)

210

ЦАМО РФ, ф. 464, оп. 47940, д. 1, лл. 92–99.

(обратно)

211

Там же, ф. 236, оп. 12070, д. 8, лл. 159–166.

(обратно)

212

Там же, ф. 292, оп. 37961, д. 9, л. 83.

(обратно)

213

В состав 38-й армии вошли и войска 18-й армии, а управление последней было перегруппировано в район западнее Луцка, где приняло часть войск от 13-й армии.

(обратно)

214

5 апреля одна танковая бригада 4-го гвардейского танкового корпуса была переброшена из Тернополя в район Подгайцы для отражения удара противника на внешнем фронте (ЦАМО РФ, ф. 417, оп. 37785, д. 1, л. 15). Всего для штурма Тернополя в корпусе оставалось 38 танков.

(обратно)

215

Сообщения Советского информбюро, т. 6, с. 197.

(обратно)

216

1-я танковая армия: одна пехотная дивизия; 8-я армия: 4-я горнопехотная дивизия, 34, 75, 82, 106, 198, 282, 320, 376-я пехотные дивизии, 11, 13, 14-я танковые дивизии, танковая дивизия СС «Тотенкопф», 10-я панцергренадерская дивизия «Великая Германия»; 6-я армия: корпусная группа «А» (боевые группы 161, 293, 355-й пехотных дивизий); 8-й танковый батальон, 1-й батальон 26-го танкового полка, 506-й тяжелый танковый батальон, 228, 249, 261, 302, 905, 911-я бригады штурмовых орудий.

(обратно)

217

Директива Ставки от 18 февраля 1944 г. ЦАМО РФ, ф.132-А, оп. 2642, д. 13, л. 208.

(обратно)

218

ЦАМО РФ, ф. 240. оп. 16362, д. 23/2, лл. 10, 11.

(обратно)

219

2-я танковая армия имела к началу операции 131 танк и 70 самоходно-артиллерийских установок, 5-я гвардейская танковая армия — 166 танков и 27 самоходно-артиллерийских установок, 6-я танковая армия — 118 танков и 50 самоходно-артиллерийских установок.

(обратно)

220

ЦАМО РФ, ф. 240, оп. 16362, д. 23/2, лл. 4–6.

(обратно)

221

«Под Уманью около 300 танков попало в руки противника», — так докладывал генерал-инспектор танковых войск немецко-фашистской армии Г. Гудериан Гитлеру 27 марта 1944 г. (Документы и материалы Военно-исторического отдела Военно-научного управления Генерального штаба, инв. № 175, с. 183.)

(обратно)

222

«Правда», 9 марта 1944 г.

(обратно)

223

ЦАМО РФ, ф. 308, оп. 4148, Д. 224, лл. 15–18.

(обратно)

224

Там же, ф. 240, оп. 16362, д. 23/2, л. 47.

(обратно)

225

Архив МО СССР, ф. 240, оп. 16362, д. 23/2, л. 54.

(обратно)

226

Там же, ф. 395, оп. 18046, д. 17, л. 22.

(обратно)

227

Там же, ф. 308, оп. 4148, д. 224, л. 20.

(обратно)

228

Там же, ф. 332, оп. 4948, д. 113, л. 32.

(обратно)

229

ЦАМО РФ, ф. 132-А, оп. 2642, д. 34, л. 61.

(обратно)

230

Там же, ф. 48-А, оп. 1795, д. 9, л. 179.

(обратно)

231

Там же, ф. 395, оп. 18046, д. 17, л. 22.

(обратно)

232

Там же, ф. 308, оп. 4148, д. 224, л. 24.

(обратно)

233

ЦАМО РФ, ф. 308, оп. 4148, д. 224, л. 25; ф. 339, оп. 80457, д. 1, л. 18.

(обратно)

234

Там же, ф. 308, оп. 4148, д. 224, л. 28.

(обратно)

235

Бычков Л. Н. Партизанское движение в годы Великой Отечественной войны. С. 315.

(обратно)

236

ЦАМО РФ, ф. 339, оп. 80457, д. 1, л. 20.

(обратно)

237

ЦАМО РФ, ф. 132-А, оп, 2642, д. 36, лл. 67–68.

(обратно)

238

Там же, ф. 240, оп. 16302, д. 23/2, л. 113.

(обратно)

239

Там же, ф. 27-А, оп. 8378, д. 423; ф. 52-А, оп. 9991, д. 364.

(обратно)

240

Там же, д. 381, оп. 8378; д. 347, л. 99; ф. 240, оп. 2779, д. 1053, л. 270.

(обратно)

241

Внешняя политика Советского Союза в период Великой Отечественной войны. Документы и материалы, т. 2. М., 1948, с. 105.

(обратно)

242

См. История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945, т. 4, с. 83.

(обратно)

243

Сообщения Советского информбюро, т. 6, с. 191.

(обратно)

244

ЦАМО РФ, ф. 101, оп. 592955, д. 4, лл. 191–193.

(обратно)

245

См. Одесса в Великой Отечественной войне Советского Союза, т. 2, с. 175–180, 185.

(обратно)

246

Документы и материалы Военно-исторического отдела Военно-научного управления Генерального штаба, инв. № 494, стр. 277–279.

(обратно)

247

4-я румынская армия в составе 78-го армейского корпуса, 4-й горнопехотной, 5-й кавалерийской, 6-й и 7-й пехотных дивизий, прибывших из Румынии в период с 26 по 31 марта 1944 г., была включена в армейскую группу Велера, основу которой составляла 8-я немецкая армия. В состав 4-й румынской армии в апреле 1944 г. дополнительно прибыли управление 5-го армейского корпуса (3 апреля), 1-я гвардейская пехотная дивизия (5 апреля), 1-я танковая, 2-я резервная горнопехотная, 4-я пехотная и 18-я горнопехотная дивизии (9 апреля), 20-я пехотная дивизия (11 апреля), 1-я кавалерийская дивизия (15 апреля), управление 1-го армейского корпуса и 1-я пехотная дивизия (16 апреля), 103-я горнопехотная бригада (21 апреля). Кроме того, управления 6-го и 7-го армейских корпусов, 3, 11, 13-я пехотные дивизии, 101-я и 102-я горнопехотная бригады, прибывшие из Румынии в период с 2 по 28 апреля, были включены непосредственно в состав 8-й немецкой армии.

(обратно)

248

В марте 1944 г. из состава 6-й армии были переброшены на кишиневское направление и включены в состав 8-й армии: 3, 23-я и 24-я танковые дивизии, 46, 79-я и 370-я пехотные дивизии, корпусная группа «Ф» (в составе боевых групп 38, 62-й и 123-й пехотных дивизий). — См. Сборник материалов по составу и группировке войск фашистской Германии, вып. 4, с. 52–53.

(обратно)

249

4-я горнопехотная, 34, 75, 82, 106, 198, 282, 320-я пехотные, 10-я панцергренадерская, 5-я румынская кавалерийская дивизии. (См. Сборник по составу и группировке войск фашистской Германии, вып. 4, с. 48–68.)

(обратно)

250

См. Сборник по составу и группировке войск фашистской Германии, вып. 4, с. 52–53.

(обратно)

251

Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны. Документы и материалы, т. 2. М., 1946, с. 174, 175,

(обратно)

252

В состав 6-й армии входили 9, 15, 17, 62, 76, 79, 123, 125, 257, 258, 294, 302, 304, 306, 335, 370-я пехотные дивизии, 3 гпд, 5 апд, 153 упд, 97 лпд, 3, 9, 23, 24-я танковые дивизии, 16-я панцергренадерская дивизия, 14, 15 и 21 пд (р), 93-й и 560-й танковые батальоны, 209, 232, 236, 243, 259, 277, 278, 286-я бригады штурмовых орудий, а также большое количество артиллерийских, инженерных, строительных, охранных и других частей. См.: Отчетная карта Генерального штаба сухопутных войск фашистской Германии за 5 марта 1944 г.

(обратно)

253

ЦАМО РФ, ф. 132-А, оп. 2642, д. 36, лл. 52–53.

(обратно)

254

ЦАМО РФ, ф. 345, оп. 9866, д. 3, лл. 104–106, 112, 113.

(обратно)

255

Там же, ф. 243, оп. 20371, д. 55, лл. 29–31.

(обратно)

256

ЦАМО РФ, ф. 243, оп. 20371, д. 55, л. 32.

(обратно)

257

Там же, л. 49; оп. 17963, д. 22, л. 48.

(обратно)

258

Там же, оп. 17963, д. 22, л. 53.

(обратно)

259

28-я армия к началу операции находилась на левом берегу Днепра. По мере развития наступления 5-й ударной армии войска 28-й армии переправлялись на правый берег Днепра и включались в наступление вдоль северного берега реки.

(обратно)

260

3-я горнопехотная, 9-я танковая, боевые группы 9-й и 17-й пехотных дивизий, 97-я егерская, 79, 258, 294, 302, 306-я пехотные дивизии, 243-я и 259-я бригады штурмовых орудий, 93-й и 560-й танковые батальоны.

(обратно)

261

ЦАМО РФ, ф. 392, оп. 8898, д. 154, л. 11.

(обратно)

262

Документы и материалы Военно-исторического отдела Военно-научного управления Генерального штаба. Выборочный перевод с немецкого из истории 257-й пехотной Берлинской дивизии «Медведь».

(обратно)

263

По материалам книги «Стрелковые подразделения в полку в различных видах боя». М., 1957, с. 221–229.

(обратно)

264

См. Сборник по составу и группировке войск фашистской Германии, вып. 4, с. 52–53.

(обратно)

265

Там же, с. 216.

(обратно)

266

ЦАМО РФ, ф. 132-А, оп. 2642, д. 36, л. 62.

(обратно)

267

Там же, ф. 243, оп. 2912, о. 122, лл. 2–7.

(обратно)

268

9, 15, 17, 76, 257, 258, 294, 302, 304, 306, 335, 384-я пехотные дивизии, 3-я горнопехотная дивизия, 5-я авиаполевая дивизия, 97-я егерская дивизия, 153-я учебно-полевая дивизия, 14, 15, 21 и 24-я румынские пехотные дивизии, 93-й и 560-й танковые батальоны, 236, 243, 259, 278, 286, 209, 237-я и 277-я бригады штурмовых орудий. (Отчетная карта генерального штаба сухопутных войск фашистской Германии за 28 марта 1944 г.)

(обратно)

269

23-й танковый корпус имел 57 танков и 24 САУ (ЦАМО РФ, ф. 243, оп. 2900, д. 838, л. 198).

(обратно)

270

4-й гвардейский механизированный корпус имел 124 танка и 20 САУ (там же, л. 199).

(обратно)

271

ЦАМО РФ, ф. 243, оп. 20371, д. 55, л. 151.

(обратно)

272

Там же, ф. 243, оп. 2900, д. 838, лл. 158–159.

(обратно)

273

ЦАМО РФ, ф. 243, оп. 2900, д. 838, л. 160.

(обратно)

274

Там же, л. 159.

(обратно)

275

Там же, ф. 370, оп. 6518, д. 292, лл. 57–64.

(обратно)

276

Там же, ф. 243, оп. 2900, д. 838, л. 163.

(обратно)

277

ЦАМО РФ, ф. 370, оп. 6518, д. 294, лл. 3–8.

(обратно)

278

Там же, ф. 243, оп. 2900, д. 842, л. 19.

(обратно)

279

ЦАМО РФ, ф. 243, оп. 2900, д. 842, л. 27.

(обратно)

280

Там же, ф. 392, оп. 8898, д. 154, лл. 20–21.

(обратно)

281

72-й армейский корпус особого назначения (осназ) в составе боевых групп 5-й авиаполевой, 304-й пехотной дивизий, 21-й и одного полка 24-й пехотных дивизий румын; 44-й армейский корпус в составе боевых групп 9, 302 и 306-й пехотных дивизий; 259-я бригада штурмовых орудий (см.: Отчетная карта Генерального штаба сухопутных войск фашистской Германии за 9 апреля 1944 г.).

(обратно)

282

ЦАМО РФ, ф. 243, оп. 2900, д. 842, л. 44.

(обратно)

283

Там же, лл. 53–55.

(обратно)

284

ЦАМО РФ, ф. 370, оп. 6518, д. 294, лл. 16–17.

(обратно)

285

См. Бойко Ф. Ф. Цитадель Черноморья, с. 126.

(обратно)

286

См. Одесса в Великой Отечественной войне Советского Союза, т. 3, с. 28.

(обратно)

287

ЦАМО РФ, ф. 392, оп. 8898, д. 154, л. 24.

(обратно)

288

ЦАМО РФ, ф. 370, оп. 6518, д. 294, л. 21.

(обратно)

289

Там же, ф. 243, оп. 2900, д. 842, л. 80.

(обратно)

290

Там же, ф. 370, оп. 6518, д. 292, лл. 57–68; д. 294, лл. 3–27.

(обратно)

291

Штурмовая авиадивизия.

(обратно)

292

Истребительная авиадивизия.

(обратно)

293

Ночная бомбардировочная авиадивизия.

(обратно)

294

Истребительно-противотанковая артиллерийская бригада.

(обратно)

295

ЦАМО РФ, ф. 132-А, оп. 2642, д. 36, лл. 38–40.

(обратно)

296

ЦАМО РФ, ф. 132-А, оп. 2642, д. 36, л. 55.

(обратно)

297

Там же, ф. 237, оп. 2667, д. 4, лл. 18–21.

(обратно)

298

Там же, ф. 48-А, оп. 1795, д. 9, л. 162.

(обратно)

299

Эта дивизия была уничтожена в районе Корсунь-Шевченковского. Германское командование заново восстановило дивизию, и 18 марта она была направлена в район Ковеля.

(обратно)

300

Отчетная карта Генерального штаба сухопутных войск фашистской Германии за 15 марта 1944 г.

(обратно)

301

ЦАМО РФ, ф. 237, оп. 2757, д. 29, лл. 126–157.

(обратно)

302

Там же, л. 157.

(обратно)

303

Там же, л. 162.

(обратно)

304

ЦАМО РФ, ф. 237, оп. 2757, д. 29, лл. 146–157.

(обратно)

305

С 19 января 39-я армия была передана в состав Западного фронта.

(обратно)

306

18 февраля 63-я армия передала свою полосу и войска в состав 3-й армии, а управление ее было выведено в резерв и расформировано.

(обратно)

307

ЦАМО РФ, ф. 132-А, оп. 2642, д. 36, лл. 13–14.

(обратно)

308

Там же, л. 1.

(обратно)

309

ЦАМО РФ, ф. 235, оп. 2077, д. 833, лл. 5–6.

(обратно)

310

Документы и материалы Военно-исторического отдела Военно-научного управления Генерального штаба, инв. № 90, л. 314.

(обратно)

311

Там же, лл. 315–316.

(обратно)

312

Документы и материалы Военно-исторического отдела Военно-научного управления Генерального штаба, инв. № 90, л. 323.

(обратно)

313

В период подготовки операции управление 5-й армии с частью войск было перегруппировано на левый фланг 33-й армии, где приняло часть ее полосы вместе с войсками. Прежнюю полосу 5-й армии приняла 31-я армия.

(обратно)

314

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2511, д. 3118, л. 26.

(обратно)

315

Документы и материалы Военно-исторического отдела Военно-научного управления Генерального штаба, инв. № 90, л. 358.

(обратно)

316

ЦАМО РФ, ф. 235, оп. 2074, д. 830, л. 34.

(обратно)

317

Там же, л. 31.

(обратно)

318

Там же, ф. 208, оп. 2511, д. 3118, л. 186.

(обратно)

319

Из состава 9-й армии: 36, 134, 253-я пехотные дивизии, 244-й и 909-й дивизионы штурмовых орудий; из состава 2-й армии: 7, 102, 292-я пехотные дивизии, корпусная группа «Е» (боевые группы 86, 137-й и 251-й пехотных дивизий), 4-я и 5-я танковые дивизии, 904-й дивизион штурмовых орудий, кавалерийский полк «Центр» (см.: Отчетная карта Генерального штаба сухопутных войск фашистской Германии за 7 января 1944 г.).

(обратно)

320

ЦАМО РФ, ф. 201, оп. 390, д. 82, л. 5.

(обратно)

321

Там же, ф. 422, оп. 10496, д. 553, л. 30.

(обратно)

322

Там же, ф. 201, оп. 390, д. 81, л. 43.

(обратно)

323

Вражеское командование дополнительно подтянуло в полосу 61-й и 65-й армий 110-ю пехотную дивизию, часть сил 6-й и 383-й пехотных дивизий, 185, 270-й и 909-й дивизионы штурмовых орудий, 7 охранных батальонов.

(обратно)

324

18-я панцергренадерская дивизия, 267, 31, 707, 296-я пехотные дивизии, часть сил 292-й пехотной дивизии и 221-й охранной дивизии, 237-й и 600-й дивизионы штурмовых орудий (Отчетная карта генерального штаба сухопутных войск фашистской Германии за 21 февраля 1944 г.).

(обратно)

Оглавление

  • Вступление Днепровско-Карпатская стратегическая наступательная операция (24 декабря 1943 — 17 апреля 1944 года)
  •   Замыслы сторон
  • Часть 1
  •   Житомирско-Бердичевская фронтовая наступательная операция (23 декабря 1943 года — 14 января 1944 года)
  •   Кировоградская фронтовая наступательная операция (5–16 января 1944 года)
  •   Корсунь-Шевченковская фронтовая наступательная операция (24 января — 16 февраля 1944 года)
  •   Луцко-Ровенская фронтовая наступательная операция (27 января — 11 февраля 1944 года)
  •   Никопольско-Криворожская фронтовая наступательная операция (30 января — 29 февраля 1944 года)
  • Часть 2
  •   Новые задачи
  •   Проскуровско-Черновицкая наступательная операция (4 марта — 17 апреля 1944 года)
  •   Уманьско-Ботошанская наступательная операция (5 марта — 15 апреля 1944 года)
  •   Березнеговато-Снигиревская наступательная операция (6–18 марта 1944 года)
  •   Одесская наступательная операция (26 марта — 14 апреля 1944 года)
  •   Полесская операция (15 марта — 5 апреля 1944 года)
  •   На Центральном направлении
  • Итоги и выводы
  • Иллюстрации


  • Вход в систему

    Навигация

    Поиск книг

    Последние комментарии

    Загрузка...