Хроника Третьего Кризиса (fb2)

- Хроника Третьего Кризиса (а.с. Гвардия-2) (и.с. Фантастический боевик) 0.99 Мб, 515с. (скачать fb2) - Сергей Мусаниф

Настройки текста:



Сергей Мусаниф Хроника Третьего Кризиса

Глава первая Соболевский приходит в себя

Место действия: Штаб-квартира Гвардии.

Местонахождение неизвестно.

Время действия: пятый день Кризиса


Опять больница.

Опять белые стены и потолок, запахи медикаментов, стерильная атмосфера и жизнерадостное гудение доктора Фельдмана.

— Вы что-то к нам зачастили, голубчик, — говорит доктор.

Я слышу его голос, но не вижу его самого. Мое тело где-то далеко, за пеленой серого тумана, а может быть, у меня и вовсе нет тела. Каким образом до меня вообще доносится голос доктора и откуда я могу знать, что это доктор?

Я пытаюсь пошевелить губами и сказать что-нибудь колкое в ответ, но не помню, как это делается. Я вообще практически ничего не помню. Как я назвал этого доктора? И почему? Кто я сам и почему считаю привычным пребывание в больнице? И что это за больница?

У меня нет ответов на собственные вопросы.

Мое сознание воспаряет к облакам, играет в воздушных потоках, то поднимаясь вверх, то стремительно пикируя вниз. Я птица и наслаждаюсь своим полетом. Светит яркое солнце, небеса голубы, облака белоснежны, слабый ветерок играет с моими крыльями, когда я набираю высоту. Складывая их, я камнем падаю вниз, в облака, а потом снова взмываю над ними, рассматривая каждое в отдельности.

Вот это облако похоже на девушку с длинными волосами и испугом в глазах; я знал ее когда-то, но очень недолго. Вот это похоже на молодого парня в странном облачении, а следующее смахивает на кого-то по имени Джек, кого я знаю очень давно, точнее, должен бы знать… Следом еще одно — огромное, похожее на потрепанный в боях корабль, с язвами ожогов и ранами от разрывов торпед на бортах… Почему мне кажется, что я должен все это помнить? К чему вообще все это? Разве мало просто парить в небесах и получать удовольствие от полета?

А та серая туча, наползающая с горизонта, грохочущая громом и изрыгающая молнии из своего огромного брюха, постоянно меняющая очертания, вселяет в меня тревогу. Она похожа на Магистра.

Я снова камнем падаю вниз, но на этот раз не успеваю расправить крылья и разбиваюсь о стальную поверхность.

Другой сон.

Я продираюсь сквозь серую мглу, пытаясь кого-то отыскать. Серый цвет преследует меня, серый туман, серое небо, серое болото под ногами и серый лес где-то впереди, Ноги по колено вязнут в грязи. Кажется, что окружающий меня туман материален и старается не допустить меня к цели, а я даже не знаю, что у меня за цель. Я должен кого-то найти. Но не представляю кого и понятия не имею, что будет дальше. Что мне с ним делать? Сыграть партию в «осаду»? Оказать ему помощь? Вывести на свет? Но я даже не знаю, где свет в этом абсолютно сером мире.

Или я должен его убить?

Умею ли я убивать? О да! В каком-то смысле умение убивать является частью моей работы, хотя я не могу сказать, что это за работа. Но что убивать я умею, это я помню прекрасно. Я владею огнестрельным оружием, холодным оружием, могу убивать и голыми руками.

С очередным шагом я проваливаюсь в трясину по пояс. С трудом, цепляясь за хлипкую ненадежную почву, я пытаюсь выбраться из трясины, но земля крошится у меня под пальцами, и я увязаю все глубже. Болото засасывает меня. Я должен пойти на отчаянный ход, сделать что-то решительное, но не представляю что.

Когда разгадка начинает брезжить в моей голове, окружающая мгла вдруг приобретает форму и материальность и сгущается. У нее вырастают сотни щупалец, каждое из них оканчивается лезвием, и все они тянутся ко мне, стремясь уничтожить.

Я вытаскиваю из ножен свой верный двуручный меч и обрубаю тянущиеся ко мне отростки. Они просто ползут вперед, со всех сторон, стремясь соединиться в точке, центром которой я являюсь, и не имеют ни малейшего понятия об искусстве фехтования. Мне не стоило бы большого труда разделаться с ними, если бы я не увяз в болоте уже по грудь.

Еще миг, и одно из щупалец касается моего лица. Я кричу, и трясина смыкается над моей головой, заливая рот вонючей жижей и обрывая мой вопль.

И я просыпаюсь.

Я лежу на обычной больничной койке, ко мне подсоединены какие-то медицинские агрегаты, назначение большей части которых для меня непонятно. Неужели дела настолько плохи? Рядом — симпатичная девушка в белом халате медсестры. У нее длинные белые волосы и значок с именем на лацкане. Мария.

— Вы кричали во сне, — сказала она.

— Что именно?

— Порядочные девушки не употребляют подобных выражений.

Мне трудно об этом судить, но, по-моему, я покраснел. Меня, несомненно, мучили кошмары, хотя я о них ничего не помнил. Неудивительно, если учесть, свидетелем каких событий мне довелось стать в последнее время.

— Ругался, как морячок, верно?

— Ага, и все время упоминали какого-то ученого. Бакалавра…

— Должно быть, Магистра, — сказал я.

— Точно, Магистра. Что он вам сделал?

— Лично мне? Ничего, — ответил я. — Вопрос в том, что я собираюсь сделать с ним.

— Что бы то ни было, в ближайшее время вам ничего делать не придется.

— Это еще почему?

— Вам все причины перечислить?

— И по возможности в доступных мне терминах.

— Извольте, — согласилась она и принялась за перечисление, загибая пальцы. — Сильное сотрясение мозга — это раз. Чрезмерная доза жесткого излучения, проникшего через повреждения в скафандре, — это два. Смещенные диски позвоночника с последующим нарушением опорно-двигательных функций — это три. Ожоги второй степени — это четыре. Пять раздробленных ребер с одной стороны и три треснувших с другой — это пять и шесть. Правая нога сломана в двух местах — это семь. Проникающее осколочное ранение живота — восемь. По-моему, более чем достаточно для одного человека.

— Но я ничего не чувствую.

— Почувствуете, — заверила она. — Как только закончится действие болеутоляющего лекарства.

— И когда я смогу встать?

— Встать? — Ее прекрасные серые глаза изумленно округлились. — Вы что, не слышали, что я вам сейчас говорила? Вам сильно повезло, что вы вообще живы, солдат. Я не доктор, но твердо могу сказать, что вы этой палаты не покинете еще на протяжении нескольких недель.

— Ну, это мы еще посмотрим, — сказал я. — Кстати, что с девушкой?

— С которой именно девушкой, солдат?

— Не валяйте дурака. То есть дурочку. В общем, не надо никого валять. Вы прекрасно понимаете, о ком я говорю.

— А, наверное, вы имеете в виду принцессу Камиллу? У нее сильные ожоги почти на восьмидесяти процентах кожного покрова, но на этом и все. Пару дней пролежит в госпитале, потом оклемается. Ее скоро отправят к венценосному папочке, телепортом прямо на Тагобар. Каково, а?

Я попытался пошевелить рукой. Она слушалась меня с большим трудом, реакции запаздывали на пару секунд. О немедленной выписке, пожалуй, действительно не могло идти и речи.

— И сколько я уже здесь валяюсь?

— О, немного, — короткий взгляд на хронометр. — Двенадцать с половиной часов. В вашей медицинской карте написано, что вы быстро приходите в себя.

— А там не написано, что голова у меня чугунная?

Она хихикнула, словно я угадал. Впрочем, с Фельдмана станется написать и что-нибудь похлеще.

Удостоверившись, что с принцессой все в порядке и задание можно считать более-менее выполненным, я вспомнил и о других своих делах.

— Визиты ко мне разрешены?

— При условии, что найдутся люди, желающие вас видеть.

— Тогда найдите мне Джека Моргана из аналитической группы и попросите немедленно ко мне прийти.

— Я медсестра, а не ваша секретарша.

— Ну, пожалуйста, сделайте мне одолжение, Мария. А в качестве ответной услуги я угощу вас ужином, когда выпишусь.

— Так и быть. — Она улыбнулась, продемонстрировав или щедрый природный дар, или классную работу гвардейских стоматологов. Или и то и другое сразу.

Джек заставил себя ждать.

Моим первым посетителем, если не считать медсестер и доктора, периодически заходивших для смены питательных и лечебных растворов в опутывающей меня паутине капельниц и списывания показаний всяческих медицинских приборов, стала молодая и очень талантливая журналистка с Новой Москвы. И это меня несказанно удивило. Вроде бы не должна она питать ко мне особо нежных чувств.

С другой стороны, медперсонал отказывался отвечать на любые мои вопросы, не касающиеся диагноза. Посему поболтать с журналисткой было совсем не лишне.

Диана напялила рабочий комбинезон гвардейца и притащила в палату горшок с моим любимым кактусом.

— Извините, других цветов не нашла. Но я решила, что вам будет приятно увидеть своего любимца.

Черт побери, мне действительно было приятно. Не становлюсь ли я сентиментальным на старости лет?

— А я-то, дурак, считал, что это мужчины должны дарить женщинам цветы.

— Вы окончательно отстали от жизни, — сказала она.

— Может быть, — согласился я. — Как продвигается ваша работа?

— Вы имеете в виду, когда никто не ставит палки в колеса? Неплохо продвигается. С головой зарылась в ваши архивы. Правда, там очень много белых пятен.

— Это не белые пятна, а черные дыры, — сказал я. — Просто у вас не полный допуск.

— На данный момент это неважно. Я собираюсь накатать статью строк этак сотен на шесть, посвященную мужественному герою, жертвующему собой во имя спасения прекраснейшей из принцесс. А также во имя торговых интересов Лиги.

— Если это название, то оно излишне длинно, — сказал я. — И цинично.

— Вы действительно проявили себя героем. (Я поморщился.) Но как вы думаете, будь ее высочество не с Тагобара, стал бы Авалон оплачивать рейд?

— Я думаю, что вы слишком много знаете.

— Это общедоступная информация, — сказала она. — О триумфе Гвардии раструбили все средства массовой информации. Моссад попал в неудобное положение во всей Лиге. Может быть, даже и на Израиле.

— Моссаду просто не повезло. Корабль погиб?

— Минут через восемь после вашего возвращения. Ничего не скажешь, вовремя вы с принцессой унесли ноги.

Точнее, вовремя нас с него унесли вместе с нашими ногами.

— Восемьдесят шесть погибших, — продолжила рассказ Диана. Она говорила с холодным цинизмом профессионального журналиста и не понимала, что проворачивает нож в моей ране. — Могу ли я рассчитывать на интервью с единственным выжившим участником событий?

— Принцесса тоже выжила, — напомнил я.

— Она не тянет на участника. — отмахнулась Диана. — Я с ней уже кратко побеседовала, и ничего интересного она сообщить не смогла. Благодарит Лигу, правительство Авалона и Гвардию. В частности, вас за проявленное мужество и героизм. Стандартный дипломатический треп. Я с ней говорила больше часа, так она просто ничего не видела. Был бой, корабль трясло, она сидела в каюте, потом вошел какой-то парень, она испугалась, подумала, что пират, потом был взрыв, и все. Больше она ничего не помнит. С таким же успехом можно было разговаривать со стоявшим в каюте креслом.

— Хладнокровная девица, — сказал я.

— Ее положение обязывает. Так что насчет интервью?

— Боюсь, тоже ничего интересного вам не скажу. Проник на корабль, все меня пинали, случайно наткнулся на принцессу, напугал ее, потом был взрыв, и больше я ничего не помню.

— Ваша скромность переходит все разумные границы, сержант.

— А если это не скромность?

— А что тогда?

— Действительность, — сказал я.

— Никогда не поверю, — заявила она. — Где рассказ о рукопашных схватках с пиратами, о многочисленных перестрелках в темных закутках подбитого корабля, где ваш поединок с вожаком пиратов, в котором вы, один на один, отрубили ему обе руки и голову? Где подвиги? Вы, в конце концов, не кого-нибудь спасали, а самую натуральную принцессу.

— Раз вы так хорошо все представляете, — сказал я, — напишите репортаж сами. А я с удовольствием со всем соглашусь. После спасения домашних собачек мне уже ничего не страшно.

— Ха, — сказала она. Наверное, представила себе готовый материал, под которым я был согласен подписаться. — Кстати, я вижу, что у вас вошло в привычку возвращаться с каждого задания в искалеченном виде.

— Не может такого быть.

— Ага. Видели бы вы себя на Колумбии. «Извините, что заставил вас ждать», — а сам еле стоит на ногах, весь в крови, а на пол падают осколки зубов.

— Тогда извините еще раз.

— За что?

— За неприятное зрелище, — сказал я.

— Может быть, и извиню, — сказала она. — Но при одном условии. После всех тех состояний, в которых я вас видела, нам просто необходимо перейти на «ты».

— Заметано, Ди.

— Хорошо, Макс. Хочешь чего-нибудь?

— Не напрашивайся на сомнительные комплименты.

— Чего-нибудь, а не кого-нибудь, я сказала.

— Сейчас это одно и то же. Подкинь-ка лучше сигаретку.

— Если ты вдруг этого не заметил, то мы в больнице.

— Плевать.

— Как скажешь. — Она вытащила свой портсигар из одного из многочисленных карманов комбинезона. Прикурила сигарету и сунула мне в зубы. Я затянулся.

Крупная ошибка. Никотин несовместим с медикаментами — сразу же закружилась голова, подкатили дурнота и слабость, и сигарета выпала из моих губ.

— Ну вот, — укоризненно сказала молодая и очень талантливая журналистка с Новой Москвы, быстро подхватывая сигарету и энергично туша ее о пол и разгоняя руками дым.

Слишком хорошая реакция для обычной журналистки.

А может, у меня действительно паранойя.

После новостей о Магистре и возникновения теории о том, что Гриссом — гвардеец, начинаешь подозревать каждого, а, старичок? Нелегко тебе придется жить в подобной атмосфере.

Иди в баню, ответила мне вторая половина, худшая, но, бесспорно, более умная. Даже у параноиков бывают враги.

Как знать, был ответ.

Мы еще немного поговорили с Ди о всяких пустяках. Я рассказал про обещание Полковника показать ей спасательную операцию и познакомить с птаврами, она поделилась историями из своей профессиональной карьеры. Обычный дружеский и ничего не значащий треп двух приятелей, но я никак не мог сосредоточиться на обсуждаемых темах. Меня одолевали другие, совсем не веселые мысли.

Когда она ушла, сославшись на чрезмерную загруженность и дефицит времени, я вздохнул с облегчением.

Следующим в череде посетителей нарисовался лейтенант Стеклов. Его смена, впрочем, как и моя тоже, закончилась совсем недавно, и он выглядел усталым. В последние дни такой вид — скорее правило, чем исключение из оного.

— Хорошо сработано, сержант, — сказал он без особого энтузиазма. — Как сам?

— Лучше, чем это выглядит со стороны.

Он хмыкнул.

— Принцесса в безопасности. Ее уже отправили на Тагобар для лечения и курса психологической реабилитации.

Я сильно сомневался, что она в подобной реабилитации нуждается. Но царственные особы есть царственные особы, особенно женского пола. По правилам, принятым в светском обществе, насколько я их понимаю, принцессе сейчас положено валяться в глубоком обмороке и впадать в него каждый раз, как кто-то будет упоминать о произошедшем.

— В следующий раз будет осторожнее выбирать корабли, — сказал я.

— Я рекомендовал представить тебя к ордену Доблести. Не сомневаюсь, Совет быстро утвердит решение.

Еще бы, учитывая, сколько денег я им сэкономил. Но сам я себя достойным награды не чувствовал, о чем немедленно и сообщил.

— Не нам решать, — ответил он. — Я могу для тебя еще что-нибудь сделать?

— В следующий раз пошли кого-нибудь другого.

— Ты все сделал правильно, — сказал он.

Я слышал, что раньше каждый гвардеец имел своего личного психоаналитика, в обязанности которого входило убеждение того самого гвардейца в правильности принятых им решений. Не знаю, почему от подобной практики отказались сейчас. То ли решили, что парни стали крепче психически, то ли — что мир целиком сошел с ума и поэтому не стоит никого лечить, то ли, что более вероятно, просто денег не хватает.

— Черта с два, правильно! Там был кошмар.

— Это часть нашей работы, — выдал он нетипичную для гвардейца сентенцию, явно озабоченный чем-то другим, что со мной обсуждать не хотел.

— Что еще стряслось?

— В коридоре своей очереди дожидается твой приятель, — увернулся он от ответа. — Так что не буду задерживать. Поправляйся.

— Обязательно, сэр.

Стеклов ушел таким же угрюмым, как и пришел. Похоже, никому из нас не весело в эти дни.

Его место сразу же занял мой дружок из аналитической группы.

— Мне импонирует твой стиль жизни, — заявил Морган прямо с порога. — С задания — в больницу; вылечился, отдохнул, вышел на задание — и в больницу. Романтика, черт бы ее драл.

— Для кого романтика, а для кого — обыденность.

Джек так и не побрился со времени нашего последнего разговора. Борода как таковая у него не росла, и щетина клочьями торчала по всему лицу. Вкупе с красными глазами и сутулостью от долгого сидения за компьютером картину это представляло отталкивающую. Ну да мне с ним не целоваться.

— Извини, — сказал он. — Я не слишком пристально следил за происходящим, слышал о твоей вылазке только в общих чертах. Что там стряслось внутри?

— Как приятно, когда твоим друзьям есть до тебя дело, — произнес я в сторону.

— Я же извинился, — напомнил он. — Могу еще разок, если тебе легче станет.

— Ладно, не стоит.

Я излишне придираюсь.

Аналитики группы Моргана и так должны быть загружены сверх всякой меры, пытаясь вычислить Магистра.

Я вкратце обрисовал Джеку ситуацию.

Сдается, он слышал вещи и покруче, но все-таки пару раз понимающе кивал и выдавал какие-то хриплые вздохи, которые я трактовал как изъявления сочувствия.

— И почему ты все время умудряешься попадать в переплеты? — сказал он, когда я закончил повествование. — Говоришь, скафандр не защитил тебя от прямого попадания ракеты?

— Нельзя сказать, чтобы совсем не защитил, но, честно говоря, я ожидал большего. Впрочем, костюм получил повреждения раньше.

— Я свяжусь с технарями, пусть покумекают. В принципе наш боевой костюм должен выдерживать десять прямых попаданий подряд без малейшего вреда для человека, который его носит.

— Кумулятивная торпеда, — сказал я. — Метрах в сорока от меня. Она пробила абордажную воронку, и ударная волна разошлась в стороны.

— Так и должно было быть. Если бы взрыв не был рассеян, он бы просто расколол корабль надвое, и десантироваться было бы уже некуда.

— Какого черта они вообще высадили десант за десять минут до уничтожения корабля? Существовали и другие способы получения груза.

— Я полагаю, они были вынуждены использовать все варианты из-за недостатка времени. Космофлот висел у них на хвосте.

— Мне говорили, что подмога придет не раньше, чем через пару часов.

— Флот снял со стапелей недостроенный линкор. Ходовые системы и вооружение уже были установлены, так что они прибыли на место через пятнадцать минут после гибели торговца и расплатились с пиратами сполна.

— Это утешает, но не слишком, — сказал я. — А ты для человека, недостаточно осведомленного, знаешь подозрительно много подробностей.

— Я не в курсе, как оно было непосредственно на борту, — сказал Джек. — А информацию из открытого космоса мы получали всего лишь с двухминутным запаздыванием.

— Ясно. Космический бой — вот что интересно. А судьба одного опера на вражеской территории уже никого не беспокоит.

— У нас полная запарка, Макс. История с Магистром, и так далее. В общем, дел хватает.

Я кивнул.

Операция по спасению проводилась настолько быстро, что в аналитиках вообще не было необходимости, они бы просто не успевали передавать данные в зал. Удивительно, что Джек вообще что-то об этом слышал.

Пару минут мы молчали, думая о своем. Но оба понимали, что разговор еще не закончен. Дружба, сказал кто-то, это когда двое могут просто молчать вдвоем. Или это было сказано про любовь?

— Ладно, — сказал Джек после паузы, ставя точку в предыдущей беседе и начиная следующий этап. — Выкладывай все.

— Ты о чем?

— Не строй из себя идиота, — сказал он. — И не делай такового из своего друга. Я же вижу, что тебя что-то терзает.

— Ничего-то от тебя не скроешь.

— Чувствую, что вопросов много, — сказал Джек. — Начинай.

— Отлично, — сказал я. — Начинаю. Откуда тот злополучный пират, который чуть не отправил меня к первому Полковнику, достал генератор Д-поля? И «осу»? Я всегда считал их нашими фирменными примочками.

— ВКС используют «осы» уже более десяти лет, так что… Были бы деньги, купить их можно где угодно.

— А генератор?

— Ходят упорные слухи, что флотские эксперты разработали основную концепцию полтора года назад. За это время генераторы уже вполне могли поставить на вооружение, а это равнозначно выставлению приборов в широкую продажу.

Что и говорить, постоянные утечки технологии ВКС стали притчей во языцех.

— Только ты мне все время врешь, — сказал Джек. — Тебя ведь совсем не это волнует, сержант.

Я мог бы ему солгать, конечно. Мог бы притвориться, что ничего не произошло. Но у меня нет дурной привычки лгать своим друзьям, и я не собирался ею обзаводиться.

Я могу сколько угодно сплетничать с Ди и строить из себя героя со Стекловым, зашедшими с визитами вежливости, но с настоящими друзьями нужна полная откровенность. Иначе зачем друзья?

— Тут ты меня подловил.

— И что тебя волнует на самом деле?

— Все. Меня волнует абсолютно все. Вся эта операция — сплошная ошибка.

Он подобрался, словно перед броском.

— Поясни.

— Нечего пояснять, — сказал я. — Мы спасли одного человека и спокойно позволили еще восьмидесяти шести погибнуть в огне.

— Мы действовали в рамках Устава и существующего соглашения с ВКС.

— К черту Устав! — сказал я. — И к черту ВКС!

— У тебя сегодня опасные настроения, друг мой, — заметил он.

— Может быть, — согласился я. — Но тебя там не было, и ты не можешь рассуждать об этом. Две банальные космические мины, и от пиратов и пыли бы не осталось.

— Пиратами занимается Флот, — сказал Джек.

— В данном случае Флот не имел технической возможности контролировать ситуацию, а мы ее имели. Флот не мог прибыть вовремя, а мы могли. И не говори, что у нас нет шансов справиться с двумя космическими кораблями! Мы разрушали и планеты!

— И чем все кончилось? — резонно спросил он. — К тому же ты говоришь о технических возможностях, а мы ограничены юридическими.

— А если наплевать?

— Мы не могли уничтожить пиратов, потому что пиратами занимается Флот, — сказал Джек. — И мы не могли вывести людей с корабля, потому что Израиль отказался от сотрудничества. А мы не навязываем своих услуг.

— Услуг? — уточнил я. — Ты так говоришь, как будто мы пылесосами торгуем! Речь идет о жизнях! Если бы мы уничтожили пиратов, Израиль был бы поставлен перед фактом, и правительству ничего бы не осталось, как оценить нашу эффективность и заставить Моссад пересмотреть свои взгляды!

— Несанкционированное уничтожение чужих кораблей адекватно началу военных действий.

— Военных действий против пиратов? А разве там уже не было войны?

— Там была локальная стычка между тремя кораблями.

— В которой полег взвод десантников ВКС только для того, чтобы защитить эту девку! Весь экипаж корабля, включая торговцев! А знаешь, что еще, Джек? Там была горничная! Горничная, понимаешь? Высокопоставленные дамы даже в путешествиях не одеваются сами, не раздеваются сами, не заваривают себе чай и не моют посуду! Им это не положено, Джек! Но никто из нас об этом не подумал! Никто! Молоденькая девушка, не старше самой принцессы, ей тоже хотелось жить, но я размазал ее по стене своим силовым коконом! Я видел, как расплющилось ее тело, как размазались по стенке мозги! Я слышал хруст ломающихся костей! И только потому, что ее жизнь не представляла дипломатической ценности для Совета Лиги! Я видел матерого сержанта ВКС, который занимал своих людей бессмысленной работой, потому что был бессилен что-либо изменить! Я видел салажонка лет восемнадцати, который даже стрелять толком не умел! Знаешь, что с ним стало? Его разнесло на куски, не осталось и воспоминаний! Его матери не придет даже запаянный пластиковый гроб, потому что туда просто нечего положить! Восемьдесят шесть человек, принесенных в жертву Уставу и соглашениям, а мы могли их всех спасти! А как эта девчонка будет жить дальше, зная, что столько народу отдали за нее свои жизни? Она могла с детства знать свою горничную, а потом увидеть, как ее плющит силовое поле!

— У тебя истерика, Макс, — спокойно сказал Джек, дождавшись конца моего монолога.

— Да, у меня истерика! И я имею на нее полное право! Я в ярости! Я так зол, что готов вернуться туда и сразиться со всеми пиратами в одиночку, а потом прорваться на Израиль и собственноручно удавить этого придурка Бен-Ами, а на закуску перестрелять чертов Совет!

— Не поможет, сержант. Жизнь жестока.

— Не жизнь жестока, — сказал я. — Система неправильна.

— Евреи более не принимают помощи от гоев. Национальные предрассудки зачастую сильнее религиозных. А они это право заслужили.

— Нет такого права, — сказал я. — Человеческая жизнь — самое драгоценное, что есть в Галактике, и она превыше любых предрассудков.

— К чертям. Ты действовал в рамках правил, и действовал хорошо. Ты сам знаешь.

— Я позволил умереть стольким людям. Ты это называешь «хорошо»?

— Ты их не убивал, Макс, это все, что я могу тебе сказать, — он говорил тихо и убежденно. Видно, и сам не раз размышлял на подобную тему. — В какой-то мере их убили даже не пираты. Их погубила система, а систему мы изменить не в силах.

— Все можно изменить, Джек.

— Но не все следует брать на себя, Макс. Ты действовал в рамках конкретного задания — спасти девушку, и ты его успешно выполнил. Если задание было сформулировано некорректно или ошибочно, это не твоя вина. Ты выполнял приказ.

— Эйхман тоже так говорил.

— Это система.

— В задницу такую систему!

— Мы связаны соглашением с ВКС, — сказал Джек. — Мы не можем уничтожать корабли в открытом космосе, это прерогатива Флота. Существуют исключения, но каждое из них надо согласовать со Штабом Флота и Комиссией по безопасности при Совете Лиги, а времени на согласование, как ты сам понимаешь, у нас не было. Если бы мы нанесли удар по пиратам, с учетом того, что мы действовали по договору с Авалоном, вполне возможно, что нас бы оправдали. Но, хочу тебе напомнить, что в прошлый раз, когда мы показали всем свою реальную силу, имея в кармане поддержку Флота и директиву Совета, дело закончилось Вторым Кризисом, и в итоге нас всех чуть не разогнали к чертовой матери. Наша сегодняшняя политика — быть нужными, но незаметными и поддерживать существующий статус-кво.

— Это порочная политика.

— Возможно, — сказал Джек. — Я тоже думаю, что она не приведет ни к чему хорошему и будет со временем пересмотрена, но делать это будем не мы с тобой, Макс.

— Почему нет?

— Ты неисправим, — вздохнул Джек. — Ты не устал быть вечной совестью человечества?

— А тебя не слишком тяготит твой цинизм?

— При моей работе цинизм — явление неизбежное.

— Можно подумать, я в другом месте работаю.

Снова наступила пауза.

Я выпустил пар, давивший изнутри на мою черепную коробку с момента получения разового заказа на избирательное спасение, и мне стало легче. Может быть, имеет смысл записаться на пару сеансов к психоаналитику?

Джек молчал, боясь какой-нибудь своей фразой спровоцировать очередной взрыв эмоций с моей стороны. Но эмоции у меня уже кончились. Остались только факты.

Гвардия должна выглядеть этакой плюшевой кошечкой, домашним любимцем, зверем симпатичным, безобидным и… бесполезным. Если кошечка покажет тигриные когти, ее вышвырнут за дверь. Мы поддерживаем имидж кошечки и позволяем людям умирать. Может, я идеалист, но мне кажется, что это неправильно.

Но что я могу сделать? Я — мелкая сошка, и Джек тоже.

И наш сегодняшний Полковник — тоже сошка не самая крупная, если уж на то пошло. Он формирует политику Гвардии. Из всего корпуса — он единственный, кто может на что-то повлиять и что-то изменить. Но Полковник стар. Он устал и просто хочет спокойно дожить до пенсии, смертельно боится допустить ошибку и спровоцировать новый кризис. Поэтому Гвардия незаметна.

При Смайси-Кэррингтоне было не так. В те времена гвардейцы были элитой вооруженных сил и любимцами публики, им посвящались статьи, книги и фильмы, они возводились в ранг полубогов. Теперь же образ гвардейца на экране или в книге можно встретить крайне редко, да и то в качестве либо отрицательного, либо комического персонажа.

Обыватель сердит и напуган, Гвардия в полном упадке, несмотря на то что профессиональный уровень ее сотрудников только растет. Следующий Полковник может изменить ситуацию, но сколько еще этого ждать? И сколько людей погибнет за это время?

Да и захочет ли он что-то менять?

В последнее время только и слышу, что о поддержании статус-кво. А что такое статус-кво? И почему его надо поддерживать?

Есть Лига, объединяющая три четверти обитаемых планет.

Есть созданный ею, ею поддерживаемый и ее же поддерживающий Флот — ее любимое детище и ее цепной пес для непрошеных гостей.

Есть две корпорации, захватившие контроль над новейшими технологиями и делающие на этом деньги. Лигу такая ситуация не очень устраивает, но ситуация пока приемлема. Корпорации готовы продавать, а деньги у Лиги есть.

А еще есть якудзы, имеющие свою долю в любом куске пирога. Они не нужны никому, ни дзайбацу Кубаяши, ни Совету Лиги, ни Генеральному штабу ВКС, ни Стивену Тайреллу лично, но они представляют собой реальную силу, и с ними приходится считаться. Их приходится терпеть, как терпят в своем доме крыс, выражая свое недовольство, пытаясь от них избавиться, но не имея реальной возможности это сделать.

И есть Гвардия — реальная сила, которую никто в упор не видит.

Хранить тайну телепорта и выполнять мелкие поручения — вот какая роль отводится Гвардии в общем балансе сил. Корпорации вежливо потешаются над нами и предлагают деньги за секрет технологии телепорта; Лига контролирует каждый наш шаг, чего она никогда не пыталась проделать с ВКС; и даже якудзы настолько потеряли страх, что заключают с нами соглашения и намекают на сотрудничество.

Избитое клише говорит о том, что Галактика — наш общий дом.

Если продолжить метафору, то Совет Лиги — это отец семейства, корпорации — его непослушные сыновья, ВКС — сторожевой пес, охраняющий в доме видимость порядка, а якудзы — крысы, живущие в подвале.

А Гвардия, как я уже говорил, — кошечка. Точнее, тигр, вынужденный притворяться домашним животным. Он мог бы избавиться от крыс, он мог бы поставить на место зарвавшихся сыновей. Он мог бы взять на себя часть функций цепного пса, и при этом его не надо было бы так обильно кормить.

Но живущие в доме говорят о статус-кво. Их устраивает подобное положение вещей. И тигр должен оставаться кошечкой, гоняться за мячиком, и мурлыкать, когда его чешут за ухом. Кошечке не дают стать тигром.

Бюджет Гвардии называют непомерно раздутым, хотя получаемые нами деньги — песчинка в пустыне бюджета ВКС.

Да, услуги Гвардии небесплатны, но разве ВКС или планетарная муниципальная полиция действуют на общественных началах? Гвардия, как и все, получает ежегодно свою долю денег налогоплательщиков, часть которых идет на оплату оборудования и собственного состава, а часть — на исследования и новые разработки. Да, Гвардия работает как наемник и по разовым контрактам, если планета, к примеру, не в состоянии оплачивать годовой договор, но не надо обвинять нас в алчности. Мы бы с радостью делали бы все и бесплатно, будь у нас такая возможность.

Уже двести лет нам не позволяют расширить корпус Гвардии и набрать еще людей. Возможности телепорта позволяют Гвардии взять на себя долю функций ВКС, выполняя их более эффективно, а высвободившихся по этому случаю морячков зачислить в собственные ряды, но куда прикажете девать груду бесполезного металлолома? Как быть с судостроительными компаниями, работающими по подряду с ВКС и составляющими едва ли не десятую часть от всего валового оборота Лиги? Как быть со школами подготовки пилотов и с самими пилотами, если потребность в высококвалифицированных специалистах уменьшится на тридцать процентов? Нет, такого удара экономика Лиги не выдержит, и пусть космофлот остается космофлотом, а Гвардия — Гвардией, и вообще лучше бы никто и никогда не находил проклятую игрушку Магистров. Так думает, по крайней мере, пятьдесят процентов обывателей.

Конечно, обывателя тоже можно понять. Целыми днями он настолько занят проблемами собственного выживания в современном мире, что у него не хватает времени на то, чтобы задуматься и выработать собственное отношение к происходящему, и зачастую он пользуется готовым мнением, заимствуя его с телеэкрана или газетных страниц.

А журналисты любят сгущать краски.

Гвардейцы вовсе не вездесущи и не всемогущи, как это часто любят изображать СМИ. У десяти тысяч человек просто физически нет возможности заглядывать во все замочные скважины в Галактике и контролировать жизнь граждан Лиги, даже задайся они такой целью. И они вовсе не маньяки, одержимые идеей вселенского господства.

Или взять, к примеру, общеизвестный миф о нашей Штаб-квартире. Дескать, никто в Галактике не знает, где она находится, и точные координаты существуют только в голове у Полковника, Да, конечно, после того как ведущие политики Лиги, несущие ответственность за возникновение Гвардии как таковой, а также ученые из экспедиции, обнаружившей артефакт, на базе которого она была основана, добровольно подвергли себя избирательному очищению памяти, координаты Штаб-квартиры действительно стали самым большим секретом Галактики. И обыватель готов в это поверить. Но если бы он взял на себя труд об этом задуматься, то понял бы, что столь мощное оружие, как телепорт, засекреченное именно в силу боязни его неправильного применения, никогда не отдали бы без контроля со стороны в распоряжение одного человека, какими бы личными характеристиками он ни обладал.

Существуют системы контроля.

Действительно, ни один рядовой гвардеец не знает координат Штаб-квартиры и телепорта, и Полковник — единственное лицо, обладающее информацией. Действительно, их не знает и ни один человек в Галактике, не исключая и членов Совета Лиги. Но в самом сердце Совета, в его сверхмощном и суперзасекреченном компьютере на самом глубоком уровне доступа существует особый файл, открыть который могут только две трети членов Совета, собравшиеся вместе, который и хранит бесценную информацию. Использовать файл можно только в самых экстренных обстоятельствах — например, если идея мирового господства все-таки овладеет нашими умами, — поэтому его наличие широко не рекламируется. Однако в случае необходимости он будет вскрыт и по полученным координатам отправится эскадра ВКС, которая не оставит и следа от нашей Штаб-квартиры, чьей единственной космической зашитой является сам секрет ее расположения.

Гвардия связана в своих действиях всевозможными ограничениями, соглашениями и инструкциями, навязанными Лигой. Взять то же самое соглашение с ВКС. Во время операции «Зачистка» наши структуры действовали совместно и освободили от пиратов целый сектор. Но после этого Совет решил, что если и дальше так пойдет, то скоро ВКС нечего будет делать и объяснять новые вливания средств в космофлот станет все труднее.

Тогда и было решено, что пиратами займется Флот. Он лучше подготовлен для ведения боевых действий, он способен выслеживать пиратов и уничтожать их засекреченные базы в поясах астероидов, он способен охотиться за ними и на Окраине, где возможности Гвардии ограничены. И мы оказались бессильны предпринять что-либо даже в той ситуации, где сам Флот явно не успевал к месту событий, потому что своими действиями пошли бы против воли Совета. И восемьдесят шесть человек погибли.

Логика Совета тоже не поддается объяснению. Средств, потраченных Авалоном на мою сольную акцию, вполне хватило бы и на транспортировку двух ядерных боеголовок в центр ходовых реакторов пиратских кораблей, получи Гвардия санкцию Совета на их уничтожение. То есть за те же деньги можно было бы сохранить на восемьдесят шесть жизней больше. Но они предпочли оплатить спасение лишь самой принцессы, что было, несомненно, более рискованно для исполнителей, чем вариант с боеголовками, и сорвать со стапелей недостроенный корабль, который все равно опоздал к месту событий.

Да, Джек прав, без цинизма здесь не обойтись.

— Ты уже готов разговаривать нормально? — спросил Джек, глядя на часы. — Или мне зайти на следующей неделе?

— Не стоит, — сказал я. — Я уже спокоен, как стадо бегемотов. Просто мне была нужна подходящая аудитория.

— Весьма польщен, — осклабился Джек. — И покорно благодарю. Однако воздержись высказывать свои суждения о несправедливом мировом устройстве в моем присутствии.

— Заметано, — согласился я. — О чем ты еще хотел поговорить?

— Мы потеряли еще одного парня, — сказал Джек. — Из твоей смены, кстати.

— Как? — Поскольку я лежал на спине, сердце у меня упало не в пятки, а под кровать. — Кого?

— История, в общем, довольно глупая. Пришел вызов с Шейландии, знаешь, там сплошные горы… Ничего серьезного, двое туристов потерялись в горах, одного из них свалил перитонит…

— Аппендицит, — поправил я. — До перитонита дело не должно было дойти. Полковник и три его капитана, какие последствия могла иметь та история?

— Ты что-то об этом слышал?

— Я присутствовал в зале, когда пришел вызов.

— А, первый вызов, — сказал он. — Значит, ты знаешь эту лабуду про каких-то пернатых кроликов? Ты — тот самый парень, который дал от ворот поворот и спустил вызов в местную службу 911?

— Я думал, на этом дело и кончилось.

— Если бы. История имела продолжение. Насколько я понимаю, как раз тогда, когда ты готовился влезть в это… в эту операцию, пришел повторный вызов. Естественно, мы связались с их 911 и спросили, какого рожна они ничего не предприняли. Они ответили, что медицинский корабль был выслан и связь с ним прекратилась сразу после приземления.

— Но корабль нашел пациентов?

— Вряд ли бы он сел, если бы было иначе. Пилот доложил, что видит парня и девушку рядом с оранжевой туристской палаткой. И это было его последнее сообщение, перед тем как он зашел на посадку. После связаться с кораблем так и не удалось.

— Это чертовски похоже на засаду.

— Это и была засада, — сказал Джек. — Ваш Стеклов сразу заподозрил неладное, но все-таки решил проверить, в чем там дело, и послал полевого агента с опытом ведения боевых действий в горах и соответствующими инструкциями. На случай, если это все не липа и с кораблем действительно что-то случилось, агент прихватил с собой походного кибер-врача.

— Кого он послал?

— Иошиду.

— Дьявол! — выругался я. — Незадолго до этого Иошида выбрался из канализации. Когда я его видел в последний раз, реакции были притуплены, а сам он выглядел усталым.

— Во-первых, он вызвался добровольно, — сказал Джек. — А во-вторых, все внимание сосредоточилось на твоем рейде, и… Словом, его и отправили.

— И что произошло?

— Он совершил прыжок согласно указанным координатам, с поправкой метров на двести, чтобы оценить ситуацию со стороны и избежать ловушек, — наша обычная практика, если подозреваешь клиента в нечестной игре. Номер не прошел. В горах была установлена космическая плазменная пушка с десантного катера, она выжгла пятно в полкилометра диаметром. Все, что мы получили от Кена, — это его имплантат из англиевых сплавов.

Кен Иошида. Веселый, молодой и жизнерадостный парень. Мы не раз работали с ним вместе, и я всегда был уверен, что он надежно прикрывает мне спину. Мы пришли с ним в Гвардию одновременно, вместе принимали обряд крещения новичков, проводимый ветеранами, вместе кутили с первой зарплаты, отмечая официальное зачисление в личный состав. Высокий, худощавый, аристократичный, с чуточку грустной иронией в речах… Хороший человек. Хороший друг. Надежный напарник.

Звучит избито, но мне будет его не хватать.

Профессиональный риск, говорим мы в таких случаях и идем дальше. Галактика не будет ждать, пока закончатся наши личные переживания.

— То есть работали наверняка, — сказал я.

— И ждали именно гвардейца. Это четвертый случай умышленного убийства наших парней, если считать пожар на Авалоне.

— И шестой, если прибавить погибших накануне.

— Или это просто цепь совпадений, — сказал Джек. — Или нас кто-то истребляет.

— Не вас, а нас, — сказал я. — Не слышал, чтобы пострадал хоть один аналитик.

— Когда я говорю «мы», я подразумеваю не себя и свою группу, а всю Гвардию, — сказал Джек. — И тебе это прекрасно известно. А еще тебе известно, что я не верю в совпадения. Шесть убийств, Макс! Шесть! Грядет очередной кризис.

— Использовать пушку с десантного катера для убийства одного человека — по-моему, это чересчур.

— Гвардейца убить не так уж легко, — сказал Джек. — Ты являешься живым подтверждением этого тезиса.

— Чуть живым, — поправил я. — Но стоит ли овчинка выделки? Если имеет место заговор и имеют место убийства, то за шестерых наших парней они должны были выложить кругленькую сумму денег. Потому как средства они выбирают не самые дешевые.

— Нам неизвестна конечная цель заговора, если таковой имеется. И мы не знаем, кто заговорщики.

— СРС?

— Возможно, но бездоказательно.

— А как насчет того типа из заповедника, который делал вызов?

— Это был профессор Спенсер, директор горного заповедника для вымирающих видов живых существ. Клянется и божится, что никаких запросов не посылал, а заповедник вот уже полгода как закрыт для туристов. Мы допрашивали его с пентоталом, похоже, что он не врет. Однако Зимин решил, что в таких случаях лучше перестраховаться, и мы готовим профессора к процедуре поверхностного ментоскопирования.

— Это неприятно, — сказал я.

— И, похоже, ничего не даст, — сказал Джек. — Я верю в то, что Спенсер говорит правду. Кто-то отправил нам его виртуальную копию.

— Надо тряхнуть СРС.

— У нас нет оснований.

— Посмотри на эту ситуацию еще раз, — сказал я. — Двое наших парней гибнут при аварии реактора, что в принципе возможно, но при их квалификации сомнительно. Потом еще троих валят в спину во время спасательной операции. А затем еще один попадает в засаду. И все это меньше чем за неделю. Слишком много для случайных совпадений, не так ли?

— Так.

— В средствах заказчики не стесняются. Если принять все шесть смертей за умышленные убийства, то планируют их с размахом. В первом случае был пожертвован целый корабль, возможно, вместе с экипажем; во втором — наняли классного стрелка, да еще и смертника, что влетает в копеечку; в третьем вообще задействовали тяжелую артиллерию. Нехилый размах, правда? Деятели, тратящие суммы такого масштаба ради ликвидации нескольких человек, называются фанатиками и обретаются только в СРС.

— Суд не назовет твои доводы даже косвенной уликой, — заметил Джек.

— В таких случаях у Гвардии свой суд.

— Обвиняемых еще предстоит найти, — сказал Джек. — СРС отрицают всякую свою причастность к смертям, что не есть их метод. Раньше они трубили о самой незначительной своей победе на каждом углу, а теперь молчат в тряпочку.

— Другие времена — другие методы.

— Может быть, — сказал Джек. — А может быть, это и не они.

— А кто тогда?

— Понятия не имею. В любом случае, по факту гибели создана специальная группа расследования, как и в случае с Магистром. Верховодят Харди и Зимин. Не хочешь составить компанию?

— Не в этот раз. У меня с Харди взаимная антипатия.

— Хорошо ты умеешь подбирать эвфемизмы, — сказал Джек.

— А что слышно о самой главной нашей проблеме? — спросил я.

— Ты о Магистре?

— Нет, о Харди и его метеоризме, — сказал я. — Конечно, о Магистре.

— Хорошие новости, — сказал Джек. — Если считать таковыми отсутствие всяческих новостей.

— А поподробнее?

— Э… — сказал Джек. — Видишь ли, твой лечащий врач строго-настрого запретил мне обсуждать с тобой этот вопрос.

— Это еще почему?

— Не знаю.

— Актер из тебя, как из Полковника балерина. — сказал я. — Колись.

— Фиг тебе. Я поклялся никогда не нарушать слова, данного врачам. А то попадешь в лазарет с головной болью, а потом придешь в себя после целой серии клизм.

— Месть Фельдмана — ничто по сравнению с тем, что могут тебе устроить друзья, — сказал я. — Колись, или твоя вставная челюсть и искусственная нога отправятся в путешествие по недрам гвардейской канализации.

— Правая нога или левая?

— Обе. Колись.

— Только не говори Фельдману, что я тебе рассказал.

— Хорошо, не скажу.

— Поклянись.

— Клянусь трубкой Полковника и головой капитана Харли. — сказал я.

— Э… ладно. — Темп речи Джека замедлился вдвое против обычного. Он явно оценивал информацию, которую готовился мне выложить, и отфильтровывал то, что, по мнению Фельдмана, мне не следовало знать. — Технари круглосуточно бьются над вопросами совмещения темпоральных полей, раскопали в архивах все заросшие пылью труды на эту тему. Пока ничего не добились. Скорость Магистра — это скорость реакций компьютера, и ни одно механическое устройство не проработает в таком темпе и десяти минут.

— Десяти минут вполне достаточно, если точно знать, где он.

— Это только теории, — сказал Джек. — Подобных устройств у нас нет и в ближайшие сорок восемь часов не предвидится. По нашим расчетам, Магистр прибудет на Библостероид, точнее, может туда прибыть, примерно через двое суток, начиная с сегодняшнего утра. Это если он вообще туда отправился. Сомнительная теория о сборе информации — единственная нить, которая может нас к нему привести. Но если Магистр побывает на Библе, то уйти оттуда сможет куда угодно.

Что-то опять мелькнуло у меня в голове, какая-то мысль, невысказанная и неосознанная, которая предполагала решение проблемы… Какие-то отрывки из того, о чем я думал перед последним заданием, какие-то случайные обрывки. Ухватить идею мне пока не удавалось, но в глубине души я был глубоко убежден, что нам не решить проблему при помощи механических устройств.

— Другие варианты прорабатываются?

— Э… Да, — сказал Джек. — Может быть, у тебя есть что предложить?

— К сожалению, нет.

— У нас по большей части то же самое. Ускорение нашего временного потока при помощи темпоральных генераторов, фузионная кривая… Попытки захватить Магистра и втянуть в наше время. Но как ты прикажешь хватать парня, способного за двенадцать часов пересечь полпланеты?

Чертовски хороший вопрос, относящийся к разряду тех, которые легче задавать, чем пытаться на них ответить. Но хватать-то Магистра надо. И быстро.

— Значит, он будет на Библе часов через пятьдесят?

— Примерно.

— А сколько времени он там проведет?

Джек закатил глаза к потолку.

— Знаешь, когда мы последний раз пили с ним кофе в булочной за углом, я как-то забыл его об этом спросить. Что я могу еще сказать? Ему предстоит усвоить значительный объем информации о нашем обществе, а для начала — выучить наш язык.

— Так сколько?

— Это зависит от его скорости обучения. Сомневаюсь, что ему как представителю другой расы подойдут наши ускоренные гипнокурсы, они рассчитаны на человеческий мозг, и даже птавры при всей их похожести на нас не могут с ними справиться. С другой стороны, вполне возможно, что Магистр впитывает информацию как губка. У нас нет данных.

— Чего у нас нет, так это времени, — сказал я. — Технарям следовало бы выдать из стратегических запасов по флакону «темпуса»…

— Уже, — сказал Джек.

И я обалдело на него уставился.

Ответ лежал у самой поверхности, но, как это часто случается в таких случаях, долгое время его никто не замечал.

«Tempus fugit», в переводе с латыни «время бежит». Эти таблетки считались изобретением ВКС и существовали уже лет сто двадцать. Их использовали элитные отряды спецназа.

Допустим, создано механическое устройство, способное двигаться с умопомрачительной скоростью темпорального потока Магистра и растереть этого самого Магистра в порошок. Кто будет этим устройством управлять? Оператор-человек, реакции и решения которого принадлежат более медленному темпоральному потоку? Тогда создание подобной машины теряет всякий смысл, ибо ее скорость понижается до скорости оператора. Ответ один — устройством должен управлять компьютер или даже искин. Однако у искусственного интеллекта, к какой бы форме он ни принадлежал, тоже есть свои ограничения. Одно из них — это неспособность с ходу сориентироваться в нестандартной ситуации, а ввиду отсутствия у нас информации о природе Магистра ситуация просто не могла быть стандартной. Как можно запрограммировать компьютер или дать инструкции искину, если сам даже отдаленно не представляешь, с чем ему предстоит столкнуться?

Идти должен был человек.

«Tempus fugit» в несколько раз повышал скорость человеческого метаболизма и растягивал объективное время. Одной его таблетки, действующей в течение получаса, достаточно для того, чтобы принявший ее человек прожил полноценных двенадцать часов жизни, пусть даже при этом вода для него не льется, а выползает из крана, и показатели секунд на индикаторе часов меняются со скоростью минутных.

Такие таблетки весьма удобны при контртеррористических операциях, хотя и в их использовании есть свои ограничения.

Ускоренный подобным образом отряд спецназа входит в помещение, заполненное замершими скульптурами живых людей, застигнутых в самых разных позах, отстреливает или просто выносит из него террористов с такой же легкостью, как поражает неподвижные мишени в тире, и пожинает заслуженные лавры героев, хотя на самом деле никто ничем и не рисковал.

Как известно, карманы у ВКС дырявые, и ничто не задерживается в них надолго, ибо черный рынок на территории Лиги поистине всемогущ.

«Темпус» идеально подходит для отрядов ниндзя, принадлежащих японской мафии, немногим удачливым карманным ворам, имеющим возможность себе их позволить, а также богатеньким студентам, стремящимся подготовится к сессии всего за одну ночь. Но таблетки «темпуса» стоят дорого, и добыть их непросто. Если бы люди имели возможность принимать их постоянно, жизнь бы здорово осложнилась.

Как и всякое насилие над организмом, «темпус» дает отрицательные последствия; его употребление не проходит бесследно. За сутки субъективного времени, отнимающие всего около часа времени линейного, человек расплачивается двумя днями своей жизни, причем эффект нарастает в геометрической прогрессии, и чем дольше человек пользуется «темпусом», тем больше у него шансов умереть от старости в считанные недели.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты гений, Макс?

— Несколько раз, — сказал я.

— Мы ломали себе головы несколько суток, прежде чем догадались использовать «темпус», а ты выдаешь такие решения, лежа на больничной койке, — сказал Макс. — Кто ты, если не гений?

— А кто ты, если не скотина? — спросил я. — Найден способ проникнуть в темпоральный поток Магистров, а ты молчишь и делаешь вид, что ничего особенного не произошло.

— Во-первых, способ пока не найден, — сказал Джек. — Тот «темпус», который мы имеем сейчас, не решает проблемы. Скорость принявшего его человека все равно несравнима со скоростью Магистра. Но это путь, которым стоит идти. Предельных возможностей «темпуса» мы пока не знаем, потому что никто никогда не думал, что ускорять время придется в такое количество раз. Всегда хватало обычного коэффициента 1:24… Но мы думаем, что действие таблеток можно усилить. Стимулирование человеческого тела для вхождения в иной временной поток — на данный момент идеальное решение проблемы. Это лучше любых роботов-убийц.

— Если только сработает, — сказал я.

— Сработает, — сказал он. — Должно сработать. В это верит даже твой лечащий врач. Он сказал, чтобы я ничего тебе не говорил. Потому что, зная тебя, можно предположить, что ты тут же побежишь записываться в добровольцы.

— А то, — сказал я. — Терпеть не могу валяться без дела.

— А ты не хочешь подключить к делу космофлот?

— Это еще зачем? — насторожился Джек.

— Их материально-техническая база несравнима с нашей. Там, где у тебя будут копаться двое пусть гениальных, но самоучек, у них за дело возьмется целый штат квалифицированных сотрудников, занимающихся именно этой проблемой.

— Которые оповестят об этих проблемах всю Галактику, из-за чего поднимется паника, а всех собак, как обычно, навесят на нас.

— Если мы ошибемся, то проблемы и так затронут всю Галактику.

— Чем позже она о них узнает, тем лучше: умирать лучше мгновенно, чем после долгого ожидания.

— ВКС могут предложить другое решение.

— Знаю я их решения. Подвергнуть астероид тотальной бомбардировке, а под конец всадить в середину две планетоуничтожающие бомбы для пущей уверенности.

— Боюсь, что и мы можем к этому прийти. Только нам придется оббегать сотню различных инстанций и получить десяток-другой разрешений, убеждая в нашей правоте всех, включая и ночного сторожа здания Совета, а они способны провернуть операцию сами, тихо и быстро, а потом получить разрешение задним числом.

— Какое уж тут «тихо»?

Тут Джек совершенно прав. Действовать тихо космофлот не умеет. Вполне в их духе устроить ковровые ядерные бомбардировки для подавления горстки мятежников или отправить эскадру из сорока кораблей для погони за пиратским катером. Ребята всегда мыслили масштабно.

С другой стороны, я не сомневался, что, если мы не сумеем избавиться от Магистра тихо, так сказать, в индивидуальном порядке, придется прибегать и к вэкаэсовским мерам. Мысль об уничтожении самой крупной общедоступной библиотеки в Галактике мне не особенно нравилась, но иногда другого выхода просто нет.

Магистр представляет прямую угрозу, как сказал Зимин. Угрозы необходимо ликвидировать. Я уверен, что Джек тоже реально оценивал ситуацию и допускал возможность бомбовых ударов.

— Мне пора, — сказал Джек. — Сидеть и болтать с тобой — это одно удовольствие, а работать в компании умных и талантливых людей — совершенно другое.

— Только держи меня в курсе, — попросил я.

— Заметано, — сказал Джек. — Если только тебе раньше задни… голову не отстрелят.

Это было весьма оптимистичное прощание с прикованным к кровати больным.

Интермедия Непобедимый

Историческая справка


Рейден.

Рейден — это отдельная глава в истории Гвардии.

Мало кто из ныне живущих знает настоящее имя этого легендарного человека, и, чтобы устранить сию историческую несправедливость, я сообщаю вам его — Кейси Хайнбек Торренс.

Свое прозвище он заимствовал у бога грома из популярной виртуальной игры, и более удачное придумать просто невозможно.

В Рейдене больше двух метров роста и ста двадцати килограммов веса, причем из этих килограммов ни один грамм не приходится на жир. Рейден — это сплошные мышцы.

У него серые холодные глаза и длинные черные волосы, которые он носит в виде косички, вплетая в нее несколько смертоносных лезвий. Он обладает белозубой улыбкой, которую не часто пускает в ход, и резким гортанным смехом, вырывающимся из его горла еще реже. Все его тело покрыто боевыми шрамами, убрать которые не составило бы никакого труда средней руки косметическому хирургу, но Рейден упрямо отказывается от них избавляться и носит как некие знаки доблести. К слову, так же упрямо он не признает орденов и других официальных наград, и где-то у Полковника есть целый ящик, переполненный заслуженными знаками отличия, от которых Рейден систематически отказывается. Рейден стар.

Он самый старый агент, работающий в Гвардии в настоящее время.

Курсы мафусаилизации, действующие обычно три-четыре раза на протяжении человеческой жизни и растягивающие ее срок от полутора до двух с половиной веков, любят Рейдена благодаря случайной мутации генов, позволяя ему каждый раз выходить из реабилитационной клиники тридцатилетним мужчиной с мудрыми глазами глубокого старца. Никто из ныне живущих не может похвастаться подобными результатами. Обычному, физически нормальному человеку не приходится рассчитывать более чем на шестидесятипроцентное омолаживание, да и то не более двух раз подряд. Потом процесс начинает давать сбои, с каждым разом убирая все меньше и меньше биологических лет, но Рейден безошибочно вышибает девяносто девять процентов из ста и делает это уже на протяжении многих веков.

Рейден является живой легендой Гвардии. Байки о его похождениях — это первое из того, что выслушивают новички сразу по прибытии.

Рейден смертоносен, как разряд нейростаннера в беззащитное тело. Рейден быстр, как бросок кобры. Рейден ловок, как сотня венерианских обезьян. Рейден умен, как сотня искинов. Рейден силен, как разъяренный мутированный гризли. Рейден опасен… Нет, я бы, пожалуй, предпочел в одиночку сразиться с крейсером ВКС класса «хоппер» в сопровождении десятка, чем перейти дорогу идолу оперативного отдела патрульных.

Рейден оперативник. Он до сих пор ходит в чине сержанта, хотя давно уже мог бы быть капитаном вместо Харди, но он не любит высовываться и ненавидит административную работу, как и всякий разумный человек. Кроме того, капитаны редко выходят в «поле», а Рейден не сможет жить без активных действий.

Рейден неподражаем.

Он единственный из всех, кого я знаю, способен пользоваться тяжелой винтовкой ВКС без соответствующего боевого скафандра, ведя прицельный избирательный огонь с точностью навигационного компьютера. Он единственный, кто может сразиться врукопашную с птавром и выйти победителем из этой схватки. Он единственный умеет сливаться с окружающей обстановкой без системы «хамелеон» и задерживать собственное дыхание до сорока минут. (Мой предел — двенадцать, а я считаю, что неплохо овладел техникой неодхармы.)

Он умеет убивать. Доведя до совершенства технику рукопашного боя, лишая жизни одним прикосновением пальца, он виртуозно владеет всеми видами холодного оружия, снайперски поражает цели из всех известных типов огнестрельного, умеет водить все движущиеся механические и прочие объекты, начиная с самоката и заканчивая космическим кораблем или пустынным танком «стелс».

Рейден работает исключительно по классу ликвидации, возглавляя группу из шести человек. Замечу, что это самое маленькое подразделение в Гвардии, но и самое крутое.

Рейден вдвое старше Гвардии, и никаких данных о его рождении, детстве, годах учебы и прочем не имеется. Сам он говорит, что родился шестьсот пятьдесят три или шестьсот пятьдесят четыре года назад (срок достаточный, чтобы забыть о подобных мелочах) на маленькой и почти не освоенной в то время планете где-то на самой окраине изученного сектора космоса. Адская Дыра — такое название дал ей разгневанный пилот корабля с колонистами, которое она и носит до сих пор, несмотря на все старания аборигенов, предпринятые по его изменению. Планета имела всего лишь один континент, находившийся в южном полушарии, омываемый десятком океанов, получивших незатейливое название одного Большого. Материк был полностью покрыт джунглями, где деревья достигали нескольких километров в высоту. Климат там был жаркий, влажный и удушливый.

Как и в любых джунглях, там водились и хищники. Гаторы, аналог земных крокодилов, только в три раза больше размером; конги, словно сошедшие со страниц детских комиксов; смертоносные тараи, убивающие человека на расстоянии в триста метров броском своего ядовитого жала. Еще там обитали загадочные пхоринои, о которых мало кто знал, так как люди, однажды столкнувшиеся с ними на своем жизненном пути, уже ничего не могли рассказать о подробностях этой встречи.

Самыми опасными были укоши, плотоядные кусты, снабженные мобильной корневой системой, зачатками разума и заостренными листьями, разрезающими человека пополам.

Сами понимаете, колонистам, взвалившим на себя трудную работу по освоению планеты, хватало и местных проблем, не говоря уже о многочисленной общине Красного Братства, обнаруженной через три месяца после посадки корабля на противоположном конце континента. Братство это обосновалось там лет за двадцать до прибытия партии поселенцев, считавших планету необитаемой. Поначалу, опознав своих неожиданных соседей, колонисты хотели покинуть планету, но корабль был сильно изношен, а оборудование для «холодного сна» наполовину выведено из строя, так что никто не мог поручиться, что погруженные в анабиоз люди смогут когда-нибудь проснуться. Особого выбора не было, и колонистам пришлось остаться. Вырубались джунгли, распахивались и засевались поля, возводились фабрики и рабочие поселки, местная фауна была потеснена, редкие набеги красных братьев получали достойный отпор.

Таким был тот жестокий мир, когда в него пришел Рейден.

Он родился в репликаторе, поскольку женщины на планете работали наравне с мужчинами и не могли позволить себе девяти месяцев вынужденного безделья, воспитывался в интернате вместе с остальными детьми колонистов, как и все нормальные мальчишки нарушая режим и убегая в леса в поисках таинственных приключений, закончил среднюю школу (четыре класса) и в пятнадцать лет стал работать наравне со взрослыми.

Уже тогда он был высоким, выше большинства взрослых мужчин, и не уступал им в силе и выносливости. Местная шпана не отваживалась вступать с ним в честные схватки. В шестнадцать лет он познал опыт первой любви. Ее звали Катрин. Она была высокой, под стать ему, блондинкой из Службы управления погодой. Их роман длился почти год, пока она не погибла в войне с Красным Братством, разразившейся через три недели после семнадцатого дня рождения Рейдена.

После некоторого затишья в набегах Красное Братство начало крупномасштабную кампанию, передвигаясь на скиммерах над руслами рек и используя немногочисленные аппараты, предназначенные для полетов в стратосфере. Колонисты, привыкшие иметь дело с малочисленными пешими группами, которые пересекали континент за несколько месяцев и достаточно выматывались к концу пути, не были готовы к такого размаха войне, и вторжение превратилось в бойню. Посевы были сожжены, техника и заводы уничтожены вместе с людьми.

Выжили немногие. Они уходили в смертоносные джунгли, объединялись в партизанские отряды и наносили стремительные удары, стараясь причинить Братству максимальный урон. Те в ответ поджигали леса и отравляли воду в реках, но не решались вторгаться в места, кишевшие противником, гораздо лучше изучившим местность.

Партизанская война продолжалась пятнадцать лет, пока на орбиту планеты не вышло мобильное соединение ВКС, состоявшее из трех линкоров, десяти тяжелых крейсеров класса «хоппер» и сотни кораблей сопровождения. Проблемы с Красным Братством, окончательно решенные лишь много лет спустя при помощи Гвардии (отдельная история, послужившая толчком к началу Второго Кризиса), уже были хорошо известны Совету Лиги, и космофлот со всей своей яростью и мощью обрушился на местную общину.

С вмешательством Флота многолетняя война закончилась за несколько дней. Ее исход решили точечные бомбовые удары с орбиты и высаженный десант. Одержав блистательную победу над практически невооруженным по меркам ВКС противником, Военно-Космические Силы пригласили всех желающих из числа оставшихся в живых партизан, помогавших наводить ракеты на цель и показывавших десантным группам безопасные проходы в джунглях, вступить в свои ряды. Большинство отказалось, рассчитывая возродить колонию и продолжить дело своих предков, и в конечном итоге им это удалось. Но некоторые изъявили желание глянуть и на другие миры и были зачислены во Флот в качестве рядовых. Среди них был и Рейден, не видевший особой радости в перспективе стать хорошим крестьянином и примерным семьянином.

Его карьера в ВКС была стремительной и до сих пор является самым ярким примером быстрого восхождения по служебной лестнице. Через два месяца после вступления в ряды космофлота, он получил звание сержанта, через полгода стал лейтенантом, а через год уже командовал собственным патрульным кораблем, возмещая недостаток образования бешеной работоспособностью и невероятной скоростью овладения новыми для него дисциплинами. Он получил крейсер, одержал две впечатляющие победы над остатками эскадр Красного Братства, спас от бомбардировок Авалон и получил в свое распоряжение Третью эскадру, став самым молодым адмиралом ВКС в истории. Конечно же, у таких «выскочек», делающих карьеру как на дрожжах, всегда находятся враги и злопыхатели, и в один прекрасный день, устав от бесконечных интриг и перешептываний за своей спиной, Рейден наплевал на карьеру и послал ВКС куда подальше. Он записался в команду наемников, подбиравшуюся для защиты одного из Пограничных Миров от нападения космических пиратов. Все оставшиеся до вступления в Гвардию годы он провел в различных государственных и частных армиях, иногда на командирской должности, иногда в качестве рядового, совершенствуя свое искусство убивать, проходя изредка процедуру мафусаилизации и приводя своим феноменом в изумление всех осматривающих его врачей.

Полковник Смайси-Кэррингтон, создавший организацию, в которой мы работаем по сей день, знал его ещё во времена наемной службы и пригласил к себе в качестве заместителя.

Рейден согласился, но при одном условии: когда организация будет сформирована, он уйдет с административной работы в тень. За долгие годы ему осточертело командовать, и он предпочитал быть одним из исполнителей.

Лучшего исполнителя Галактика еще не видела.

Рейд на «Каретту» был самым большим провалом антитеррористической операции в истории Гвардии (к счастью, не замеченным газетчиками) и в то же время самым большим успехом Рейдена (тоже не признанным за пределами Гвардии).

Четыре десятка террористов захватили огромный прогулочный лайнер с шестью тысячами пассажиров на борту, требуя освобождения из тюрем и колоний своих соратников плюс десять миллионов кредитами Тайрелла и крейсер ВКС с полным боезапасом для отступления. Предположим, их друзей-неудачников можно было бы и выпустить — не прошло бы и трех недель, как они снова угодили бы за решетку. Деньги собрать тоже было возможно — на борту «Каретты» путешествовало множество миллионеров с семьями, способных выложить суммы и поболее. Но предоставить в распоряжение горстки бандитов боевой корабль, который, судя по всему, и являлся основной целью операции, корабль, с помощью которого они могли бы угрожать уже не тысячам, но сотням тысяч жизней на разных космических судах и планетах, да еще прибавить сюда потери Флота, неизбежно возникшие бы в случае попытки уничтожения этого корабля… Нет, пойти на подобное никто не мог. Но штурм снаружи мог бы привести к гибели большей части заложников, тогда как действия изнутри корабля ставили под угрозу лишь жизни двадцати процентов пассажиров, и то при самом неблагоприятном исходе… Лига обратилась за помощью к Гвардии.

Операция казалась несложной. Полковник отобрал группу из шести лучших оперативников, двое из которых были ликвидаторами, и снарядил их всем необходимым для штурма. Рейден в эту группу не вошел: Полковник решил приберечь в рукаве своего козырного туза. Как выяснилось впоследствии, его предусмотрительность оказалась весьма кстати.

Планировка помещений корабля была известна заранее, и группа высадилась в машинном отделении, посчитав его самым безопасным для начала операции местом. И тут вигру вступил неизвестный фактор, предугадать который никто не мог. В банде террористов оказался интуит. Совершая обход по палубам корабля, он указал Стиксу, главарю террористов, на машинное отделение как на наиболее вероятный сектор атаки. Помещение было заминировано, и шестеро наших парней погибли мгновенно.

И тогда в дело вступил Рейден.

Современных систем контроля еще не существовало, и следить за перемещениями агента и состоянием его здоровья было невозможно, так что он действовал в одиночку, на свой страх и риск. После получения Штаб-квартирой шести мертвых разорванных тел аналитики предположили, что единственным в данном случае источником информации может быть присутствие в команде террористов интуита. Рейден, не стараясь его переиграть, просто наугад ткнул пальцем в схему корабельных помещений и «вынырнул» в радиорубке, контролируемой тремя террористами.

Как известно, любой агент испытывает короткое чувство замешательства после каждого прыжка, длящееся, в зависимости от индивидуальных особенностей, от десятых долей до нескольких секунд, которые в подобной ситуации могут стать роковыми. Но феномен Рейдена работал и в этом направлении. Необходимое ему для адаптации время было нулевым. Он открыл огонь, как только материализовался на борту «Каретты», и положил троих ублюдков прежде, чем они успели рассмотреть некоторое уплотнение воздуха, возникающее перед появлением гвардейца.

Оставив радиста в рубке наедине с тремя трупами, Рейден вышел на охоту.

Расчет Гвардии строился на том, что, выдвигая такие приземленные требования, как деньги и боевой корабль, террористы не могли быть фанатиками (те бы требовали отмены абортов или прекращения вырубки зеленых насаждений в Сахаре, где их отродясь-то не было), а следовательно, станут цепляться за свои жизни, оттягивая окончательное решение об уничтожении корабля до самых последних минут, пока у них остается надежда справиться с возникшей проблемой другим путем. Главное в данном случае было устранить террористов до того, как они осознают бесплодность своих попыток овладеть ситуацией.

Рейден проник на камбуз, устранил дежурившего там часового и устроил засаду. Когда часовой не ответил условным паролем на ежечасной перекличке посредством уоки-токи (за дежуривших в рубке отвечал радист), на камбуз отправилась группа коммандос, а после того как перестала отвечать и она, послали вторую. Рейден ликвидировал обе. За час численность террористов сократилась вдвое. Поняв, что прямым наскоком проблемы не решить и посчитав камбуз не столь важной стратегической позицией, террористы просто оставили Рейдена в покое, заварив смежные с отсеком переборки.

Роковая ошибка.

Рейден выбрался с корабельной кухни по воздуховоду и направился в сторону капитанского мостика, который занимали семеро террористов во главе со Стиксом. Остальные, прекратив опасные для жизни обходы корабля, базировались в конференц-зале, прикрываясь значительным числом заложников.

В первую очередь необходимо было убрать главаря, находившегося на капитанском мостике. Именно Стикс вел переговоры и держал под контролем взрывное устройство. Проникнув в помещение, находящееся на нижнем уровне как раз под рубкой, Рейден направленным взрывом проделал в полу дыру, достаточную, чтобы мог пролезть такой крупный человек, как он, и появился среди террористов в клубе дыма, подобно демону мщения. Он тут же пристрелил шестерых человек из семи. Однако сам Стикс успел среагировать на его появление. Он отпрыгнул в угол, схватив капитана и прикрываясь им как щитом, поэтому сейчас был недосягаем для выстрела.

— Ну вот, сбываются мечты, — сказал Стикс. — Хотел я полюбоваться на занозу в собственной заднице и теперь любуюсь. Гвардия, верно?

— Угадал.

— Больно смотреть, — вздохнул Стикс, — как такое прекрасное снаряжение используется в столь неправильных целях. Мне бы долю вашего могущества, и Галактика долго бы не могла меня забыть.

— Она вспомнит о тебе завтра утром, — пообещал Рейден, — когда прочитает в газетах твой некролог.

— Сильно сомневаюсь. Тебе не кажется, Что я контролирую ситуацию на борту?

Рейден обвел взглядом валяющиеся рядом трупы и искренне ответил:

— Нет.

— У меня здесь еще больше десятка людей, а ты один.

— У тебя было вчетверо больше людей против меня одного, — сказал Рейден. — Я по-прежнему один, а вот вас явно поубавилось.

— Это от внезапности, должно быть. Теперь-то ты попался.

— Вряд ли, приятель.

— Я взорву этот чертов корабль.

— С того места, где ты стоишь, дружище, это будет крайне затруднительно сделать, — сказал Рейден.

Главаря бандитов от детонатора взрывного устройства сейчас отделяло около полутора метров.

— Зато вот он дотянется, — ухмыльнулся Стикс, приставив дуло пистолета к седому виску капитана корабля.

— Дотянуться-то дотянется, — согласился Рейден. — Только вряд ли он станет помогать тебе уничтожать корабль.

— Тогда я вышибу ему мозги, — сказал Стикс.

— Профессиональный риск, — сказал Рейден. — Полагаю, такой пункт есть в его контракте. Кроме того, если он все равно умрет, то какая разница, произойдет это от твоего выстрела или твоего взрыва? Убей его, и ты тут же лишишься своей единственной защиты.

Капитан молча кивнул, подтверждая правоту этих слов.

— Теперь послушай мое предложение, — сказал Рейден. — Ты отпускаешь заложника, убираешь ствол и то же самое велишь сделать своим людям.

— И что я буду с этого иметь?

— Я позволю вам уйти на аварийной шлюпке.

— Чтобы меня сразу торпедировали ВКС? — ухмыльнулся Стикс. — Их флот вот уже битых два часа старается остаться незамеченным в пылевом скоплении справа по курсу.

— Если мы с тобой договоримся, там они и останутся.

— ВКС не подчиняются Гвардии.

— Зато подчиняются Совету Лиги. Если я даю тебе слово, что атаки не будет, значит, ее не будет.

— Лично я мог бы тебе поверить, — сказал Стикс. — Но вот мой пистолет сильно сомневается.

Он убрал ствол от головы капитана и направил его на Рейдена.

Капитан воспользовался выпавшей возможностью и двинул Стикса в живот, одновременно отклоняясь вперед и открывая Рейдену зону стрельбы.

Рейден не упустил такой возможности и вышиб Стиксу мозги.

— Классно сработано, — заключил капитан, одергивая белоснежный китель и глядя на мертвого главаря, валяющегося рядом с другими трупами. — Что дальше?

— Пойду и перестреляю их всех.

— Хороший план, сынок, — одобрил капитан, бывший моложе Рейдена раза в три. — Но как именно ты собираешься это сделать?

— Способ всегда найдется, — ответил Рейден.

Полчаса спустя, беззаботно улыбаясь и насвистывая, он вошел в конференц-зал, держа в одной руке тяжелую винтовку ВКС (стрелять в таком положении невозможно, но впечатление производит внушительное), а другой волоча по полу труп Стикса. Его появление внесло в унылые ряды террористов некоторое оживление.

— Джентльмены, — сказал Рейден, величая подобным образом тех, кто никак этому обращению не соответствовал. — Объясняю вам создавшееся положение. Ваш главарь мертв, и мне на это наплевать. Корабль находится под контролем своего законного капитана и прицелом космофлота, и мне на это наплевать. Вы все еще живы, и мне на это тоже наплевать, так как исправить эту ситуацию очень легко. У вас здесь целая толпа заложников, и мне на это наплевать, потому что их количество не превышает двадцати процентов от общего числа пассажиров, что является вполне допустимой потерей при проведении операции такого уровня. Так что меня упрекнуть не в чем, а даже если бы и упрекнули, так мне на это наплевать, ясно?

Среди заложников послышались судорожные вздохи, кто-то из слабонервных грохнулся в обморок. Террористы растерянно переглядывались, не понимая, чего этот здоровенный и явно невменяемый мужик от них хочет.

— Но вот на что мне не наплевать, — не замедлил объяснить Рейден. — У меня был сегодня длинный и тяжелый день. Если вы перестреляете всех, кто находится в этом зале, вы его короче не сделаете, так как мне придется охотиться за вами еще с полчаса. А я чертовски хочу вернуться домой пораньше.

Очень смелый или очень глупый террорист выпустил по Рейдену очередь из автоматического игольника, которая прошла в полуметре от цели. Не поведя бровью, Рейден одной рукой поднял винтовку и вышиб ему мозги разрывной пулей.

Остальные террористы представление оценили.

— Вот вам четкий пример альтернативного варианта развития событий, — прокомментировал Рейден.

Всеобщее молчание было ему ответом.

— Тогда делаем так, — решил Рейден. — Вы все сейчас бросаете свое оружие. Потом медленно выходите из зала, погружаетесь в аварийную шлюпку и покидаете корабль.

Альтернативы, как вы понимаете, не оставалось. Взорвать корабль из конференц-зала было невозможно ввиду отсутствия соответствующего оборудования, которым обладал только не доверявший никому покойный Стикс, а перспектива сразиться с мужиком, играючи стреляющим из четырехсоткилограммовой десантной винтовки одной рукой, никому не казалась привлекательной. Террористы положили оружие и покинули корабль.

Как только их шлюпка отвалила от борта, ее курс каким-то необъяснимым образом пересекся с курсом «умной» торпеды ВКС, и обе они оставили после себя лишь зарево взрыва, облако пара и рассеивающийся туман неприятных воспоминаний. Все террористы были ликвидированы, ни один заложник не пострадал во время акции.

Классический вариант использования грубой силы и искусного блефа. Мои эскапады на «Святом Иосифе» и рядом не валялись.

Естественно, что все лавры победителей заграбастали ВКС, а Гвардия скромно отошла в сторону. Торпедный залп, уничтоживший остатки террористов, когда они уже никому не угрожали, был признан решающим, и капитан торпедного катера получил повышение вкупе с орденом и денежной премией.

Мы получили только шесть трупов и одного героя. Операцию, проведенную Рейденом, включили в базовый курс для оперативных агентов. Аминь.

Год спустя возрожденное Красное Братство выплеснулось за пределы одной планеты, и его корабли понеслись по территории Лиги, словно чума, сея смерть и разрушение. Они уничтожали орбитальные и космические станции, брали на абордаж корабли, вырезая всех до последнего человека, следуя основополагающей доктрине их учения, жгли с орбит города и захватывали континенты. Они наносили удары бессистемно, повсюду, круша все, что попадало в их поле зрения.

Для борьбы с ними в некое подобие военного альянса объединились столь разные структуры, как ВКС, частные армии корпораций, якудза и, конечно, Гвардия. Самого факта существования подобного альянса более чем достаточно, чтобы оценить, насколько угрожающим было состояние дел в Галактике.

Лучший ликвидатор Гвардии имел к Братьям личный счет за погибших от их рук родственников, друзей и близких и собирался при первой же возможности предъявить его к оплате.

Красное Братство имело перед союзниками огромное психологическое преимущество: уверенные в блаженстве в следующей жизни, братья не задумываясь шли на смерть и не считались с человеческими жизнями — все равно, своими или чужими. Сражаться с фанатиками всегда сложно, тем более когда число их сторонников после каждой одержанной победы только растет.

Но даже братья не устоят перед объединенной мощью всех силовых структур Лиги.

Космофлот выискивал и уничтожал их корабли, корпорации высаживали на занятых ими планетах свои десанты, ежедневно пополняемые за счет работы лабораторий, якудзы выявляли братьев среди обычного населения, громя их подпольные убежища, Гвардия занималась диверсионно-подрывными и разведывательными операциями.

После освобождения десятка миров и сотни одержанных побед, доставшихся союзникам довольно дорогой ценой, Гвардии удалось установить реальное место базирования основных общин Братства, каковым ранее ошибочно считалась Шотландия — небольшая планета на Окраине, заселенная братьями еще во времена первой волны человеческой экспансии. Сейчас ее население насчитывало миллиарды человек, и все они в той или иной степени работали на продолжение войны. Никто раньше об этой планете и не слышал.

Шотландия имела отменную орбитальную защиту и целую сеть космических фортов и поддерживающих сооружений, ее штурм силами ВКС повлек бы за собой немереные потери среди атакующих. Высадка десанта была невозможна по той же причине, да и что вы прикажете делать десанту, выброшенному на планету, где врагом является все ее многомиллиардное население? Внедрить своих агентов и развалить структуру изнутри, порождая стихийные общественные беспорядки, как это неоднократно проделывалось на других мирах, тоже не удалось. У себя в логове братья словно распознавали «кротов» по запаху. Съевшая собаку на таких операциях якудза развела руками и отошла в сторону.

Решение предложила Гвардия. Точнее, сам Рейден, испытывающий к братьям жгучую ненависть.

Лига немного поупиралась для проформы, но потом, не видя разумной альтернативы, кроме гибели сотен тысяч своих солдат, выдала санкцию на беспрецедентную акцию.

В ядро планеты Братства была телепортирована сотня кумулятивных ядерных боеголовок, и силы их суммарного взрыва оказалось достаточно, чтобы расколоть ее пополам, уничтожив девяносто процентов населения и сметя с орбиты все их укрепления и форты. Кое-кто, конечно, выжил, укрывшись в убежищах, или нашел себе пристанище на образовавшихся астероидах, но тут за работу взялся космофлот. С тех пор в той системе присутствует великое множество безжизненных метеоритов и отсутствует пятая от Солнца планета. И никаких следов разумной жизни.

Реакция общественности последовала незамедлительно и оказалась совсем не такой, какую ожидали участники операции «Взаимная вежливость». Вместо того чтобы бурно возрадоваться избавлению от непосредственной угрозы их жизням и благосостоянию, предавшись всенародному ликованию и празднованию победы над врагом, еще недавно вселявшим ужас в их сердца, обыватели встали в позу и возопили примерно следующее: «Как? Гвардия может уничтожать целые планеты? А что будет, если она решит уничтожить нашу? Кто способен контролировать этот беспредел?»

Следуя своей обычной стратегии, Лига сразу же от нас открестилась. Она заявила, что «Взаимная вежливость» была самостоятельной операцией Гвардии, не согласованной с Советом, целиком и полностью игнорируя факт присутствия, на месте проведения операции шестидесяти боевых кораблей ВКС. Сам космофлот в лице главнокомандующего Мерила закричал, что понятия не имел о проводившейся акции, усиленно подготавливая транспорты для высадки десанта. Газеты пестрели передовицами типа: «Не спи — в твоей спальне мог притаиться гвардеец!», «Занимайтесь сексом в темноте — у Гвардии глаза везде!», «Возвращаясь домой, удостоверься, цела ли планета под тобой!»

Средства массовой информации сыграли роль поддувала в разгорающемся пожаре скандала. Если бы они вовремя успокоились, Второго Кризиса еще можно было бы избежать. Но падкие до сенсаций журналисты обнаружили перед собой невспаханное поле для скандальных разделов своих бульварных газетенок.

Начали распространяться нелепые слухи, будто бы Гвардия уже внедрила по кумулятивному заряду в ядро каждой планеты и осталось только выбрать подходящий для Армагеддона момент и нажать на кнопку. Будто бы все пропавшие без вести исчезали во время секретных гвардейских операций, прикрывающих обычную пиратскую деятельность. Будто Гвардией уже давно руководит якудза и что в мифической Штаб-квартире построен крейсер класса «хоппер» «Мерцающий», оснащенный телепортом и способный наносить неожиданные удары в любом уголке Галактики. Будто бы все гвардейцы под влиянием телепорта уже давно превратились в зомби, находятся под контролем древнего артефакта Магистров, оставленного для уничтожения рода человеческого, и собираются постепенно перебить всю Лигу.

Ха-ха, скажете вы, кто же этому поверит.

Ошибаетесь. Поверили многие.

В те времена население воспринимало обычные газетные утки буквально и всерьез, веря каждому напечатанному слову и цитируя их своим друзьям и знакомым, не имеющим головидения и не читающим газет.

На фоне поднявшейся шумихи на свет божий появились СРС.

Поначалу они размещали только маленькие файлы в самых удаленных районах Сети под громкими названиями «Смерть гвардейцам!» и «Защити Галактику от вездесущих маньяков!». Их появление на гребне волны антигвардейских настроений общественности было весьма своевременным, и они получили широкую поддержку, официально начав вербовку рекрутов и выбив финансирование, часть которого проходила по черным каналам ВКС.

А имеющий деньги может позволить себе все.

Тем более что Совет Лиги попустительствовал их деятельности, считая, что после исчезновения ужасающего Красного Братства кто-то должен заполнить собой нишу всеобщего нелюбимца, дабы объединить умы избирателей и сделать более контролируемыми их голоса на грядущих выборах.

Силы Разумного Сопротивления, как они себя называли, получив неплохие финансы и широкую поддержку масс, превратились во вполне легальную полувоенную организацию, повсеместно вербуя своих сторонников.

Совет, не желая лишаться своего «крайнего средства в чрезвычайных обстоятельствах», как обозвал Гвардию один из его членов в своей предвыборной речи, заверяя всех в «лояльном» отношении к нашей организации, все-таки не обнародовал координаты гвардейской базы. И подконтрольные СРС космические корабли, купленные и вооруженные на «добровольные пожертвования частных граждан», бороздили пространство в поисках нашей Штаб-квартиры.

Но это были только цветочки. Потом началась война. На нас обрушилась целая лавина вызовов по поводу поврежденных кораблей, пожаров, разрушенных зданий, обвалившихся шахт и прочих ситуаций, требующих нашего немедленного вмешательства. И как только гвардейцы появлялись в любом из указанных мест, их убивали. Устанавливали мины-ловушки, обваливали дома, стреляли из пистолетов и всаживали в спину ножи. За полтора дня наш корпус недосчитался двухсот сорока человек.

Полковник приказал игнорировать все вызовы. Считая, что СРС трудно будет воевать с несуществующим врагом, Гвардия самоустранилась. Пару недель продолжали трезвонить коммуникаторы, затем стихли и они, а мы продолжали хранить молчание и заниматься улаживанием внутренних дел типа давно требовавшегося ремонта жилых помещений. Мы справедливо предполагали, что, поварившись немного в собственном соку, СРС переварят сами себя и растворятся. В какой-то степени мы оказались правы.

Не видя перед собой врага и не имея возможности причинить ему хоть какой-то вред, СРС распались.

Совет Лиги вдруг спохватился, что зашел слишком далеко в своем попустительстве, и к тому же обнаружил, что жизнь без Гвардии стала куда сложнее. Спасательные операции занимали больше времени и не обходились без человеческих жертв. Туда, куда раньше без малейших угрызений совести отправляли гвардейцев, местным спасателям приходилось теперь лезть самим, а в некоторых случаях это было весьма затруднительно. Даже ВКС, лишенные нашей разведывательной информации, испытывали значительные затруднения, бросаясь кораблями вслепую. Обыватели начали приходить в себя и увидели, что некоторые из них гибнут там, откуда раньше их могла вытащить только Гвардия.

Лига врубила реверс и пошла на попятную. СРС были объявлены вне закона, их боевые соединения получили статус пиратов и нещадно преследовались космофлотом по всему сектору. Гвардии были принесены официальные извинения от лица Совета.

Полковник продолжал игнорировать все попытки связаться с ним. Он ждал личного извинения Президента, и оно себя долго ждать не заставило.

Президент связался с Полковником напрямую, и между ними состоялся двенадцатичасовой разговор. Полковник обещал вернуть Гвардию к исполнению ее прежних обязанностей, но в обмен потребовал, чтобы нам были обеспечены поддержка Совета в случае возникновения беспорядков, дополнительное финансирование, доступ к тактическим базам данных ВКС, которого мы раньше не имели, хотя предоставляли Флоту полную информацию касательно интересующих его вопросов. Еще одним условием он поставил расширение корпуса личного состава с семи до десяти тысяч человек.

Как объяснял мне когда-то мой хороший друг Шо Такаги (да будет вакуум ему пухом!), китайский иероглиф, обозначающий кризис, состоит из двух символов. Один из них означает опасность, а другой — благоприятную возможность.

Глава вторая Соболевский наносит визиты

Место действия: Штаб-квартира Гвардии.

Точное местонахождение неизвестно

Время действия: шестой день Кризиса


Наверное, я свихнусь.

Вылеживать по нескольку суток на больничной койке, в окружении разговорчивых врачей и миленьких медсестер мое тело органически не способно.

Я лежал или полусидел на подушках, терпел неизбежные визиты посетителей, большей частью дальних приятелей или шапочных знакомых, заходивших, чтобы подбодрить больного и непременно ввернуть в разговор заезженную шутку о моей тяге к лечебным заведениям и самоубийственным операциям. Подозреваю, что это издевательство придумал для меня Морган. Я отшучивался и выпроваживал их вон. Смотрел новости, в которых ничего не говорилось ни про Гриссома, ни про Магистра, зато приводились многочисленные подробности моего последнего рейда, из которых девяносто пять процентов были неточными, а остальные — просто вымышленными. Выслушивал от персонала самые невероятные местные сплетни — например, о том, что Полковник женат, а Харди — гомосексуалист. Размышлял об интересующих меня проблемах, продолжая находиться в полном неведении о последних событиях, и рвался вернуться в число людей, занятых настоящим делом.

Когда часы отсчитали ровно двадцать четыре часа моего пребывания в растительном состоянии, я решил немного подкорректировать обстановку.

— Милая, — обратился я к медсестре, зашедшей снять показания приборов, — чисто из любопытства хочу задать вам один вопрос личного характера. Где вы держите мою одежду?

— В надежном месте.

— Здесь все места надежные, — сказал я. — Мне бы хотелось получить более точную информацию.

— А зачем она вам?

— Разумеется, чтобы отсюда уйти.

— Но вам прописан постельный режим еще на семьдесят два часа, — возмутилась она. — И сейчас вы просто не можете никуда уйти.

— Могу. Сами увидите, стоит только вернуть мои шмотки. Вы же не хотите, чтобы я бегал по Штаб-квартире голым? Так и простудиться недолго. Опять же, возможен нездоровый ажиотаж среди женского персонала…

Она удалилась, раздраженно махнув гривой рыжих волос, ясно давая понять, что среди женского персонала особого ажиотажа не предвидится. Вернулась она минут через пятнадцать, разумеется, без моих шмоток, зато в сопровождении шарика жира, передвигавшегося на коротеньких ножках и именовавшегося доктором Кацем.

— И что у нас здесь? — поинтересовался шарик прямо с порога.

— Пациент, изъявивший желание покинуть сей кров.

— К сожалению, мой дорогой, это невозможно.

— Почему ж, любезный друг? Ужель я под арестом?

— Пока еще нет, но если понадобится, то я за пять минут могу получить разрешение Полковника на ваше задержание.

— Потребно ли беспокоить по пустякам столь занятого человека?

— Кончайте ломать комедию, сержант, или я буду вынужден вколоть вам успокоительное.

— Попробуйте, — сказал я. — И вы узнаете, куда я вам засуну ваш шприц.

— Дождались на свою голову еще одного чокнутого опера, — сказал доктор куда-то в пустоту. — И где их только набирают? Ничего, и не с такими справлялись.

— Ой ли, добрый молодец?

Автохирург попытался впрыснуть мне инъекцию транквилизатора через матрас прямо в мягкое место, но я вовремя засек подозрительные шевеления под собой и отпрыгнул в сторону. Заодно лишний раз продемонстрировал, что я уже здоров.

Механическая рука с инъектором описала полукруг, упершись мне в грудину, но я снова легко увернулся от укола, в придачу вывернув конечность ревностному железному медику.

— Что еще? — осведомился я. — Шестеро санитаров с бейсбольными битами? Стоит ли унижать свою профессию, док, меня вам все равно не удержать.

— Это мы еще посмотрим, — заявил он и с неожиданной для его комплекции резвостью выскочил за дверь, защелкнув замок.

В рабочем режиме я взломал бы его за пару секунд, но сейчас инструментов под рукой не было. Служители медицины, на первых порах столкнувшиеся с кучей пустых коек, еще недавно занимаемых нетерпеливыми агентами, рвущимися в «поле», настояли, чтобы на территории клиники телепорт не работал, а также отбирали у пациентов все их орудия труда.

Чтобы хоть как-то занять время, я доломал автохирурга, оторвав ему поврежденную руку, и принялся наносить ею методичные удары в дверь, горланя при этом столь уместную в данных обстоятельствах «Дубинушку».

— Прекратите вандализм! — заверещал комм тоненьким голосочком. — Наши барабанные перепонки не выдерживают фальшивых нот!

— О-отдай-те мне оде-ежду, — протянул я на тот же мотив. — Э-эй, ух-нем! Эй, родимая, сама по-ойдет.

Комм выразился исключительно нецензурно, с некоторой долей виртуозности, говорившей о долгой практике, и отключился.

Пение и стучание в дверь успели меня несколько утомить. Но остановиться на полпути — значит показать собственную слабость, и я продолжал. Вы уже должны были заметить, что останавливаться на полпути сержант Соболевский абсолютно не способен.

Не знаю, что их добило — нанесенный медицинскому оборудованию ущерб или пение, но выбранная стратегия дала результаты, и когда дверь снова открылась, на пороге возник мой старый знакомый.

— Здра-а-австуй, Фе-е-ельдман, — пропел я. — Что-о-о ты ска-а-ажешь?

— Прекрати петь, если можно.

— Нет, сна-ча-ала гово-о-ори.

— Мой коллега Кац упорствовал по поводу твоей выписки до последнего и даже обращался к самому Полковнику. Полковник сказал, что если бы в больнице были трехметровые англиевые стены, он бы, пожалуй, разрешил тебя оставить, но, поскольку их нет и в ближайшем будущем не предвидится, а также учитывая твой поганый характер и дурные привычки, приобретенные, вероятно, в недалеком детстве, дешевле будет тебя выпустить. Кстати, Кац настоял, чтобы стоимость ремонта поврежденного тобой автохирурга вычли из твоей зарплаты.

— Вы-чита-ай-те, вы-чита-ай-те, — пропел я. — Мне на э-э-то на-а-а-пле-вать, наплевать.

— Ты прекратишь петь сам или мне вызвать бригаду санитаров и затолкать тебе в рот кляп так глубоко, чтобы он был виден и с другого конца?

— Так и быть, — смягчился я. Шутки шутками, но от этих медиков можно ожидать чего угодно! — Где мои шмотки?

— В шкафчике, идиот. И если уж ты сам себя выписал, зайди к Полковнику, он хотел с тобой поговорить.

Пока я одевался, он не уходил из палаты и пристально за мной наблюдал. Очевидно, следил, чтобы я не поломал еще чего-нибудь. Когда процесс моего облачения подошел к концу, он вынул из кармана халата конверт и протянул мне.

— Кац просил тебе передать.

Мне не надо было распечатывать послание, чтобы узнать, что внутри. Там должен лежать презерватив, причем экстремалы имели обыкновение класть использованный. Старая хохма. Мол, такие пациенты, как я, попросту не должны размножаться.


Место действия: Штаб-квартира Гвардии.

Точное местонахождение неизвестно

Время действия: шестой день Кризиса


Полковник еще больше осунулся и постарел. Сейчас он выглядел восьмидесятилетним старцем с впалыми от усталости, но все же гладко выбритыми щеками и красными от постоянного чтения сводок и хронического недосыпания глазами. Неизменными оставались только раритетная трубка да удушливая табачная атмосфера. Но поскольку сам я снова припал к никотиновому источнику, меня сей факт абсолютно не смущал, как он смущает моих не подверженных этому пороку коллег. Хотя должен уточнить, что никто из самых заядлых противников пассивного курения никогда не осмеливался сделать замечание обладателю этого кабинета.

— Как себя чувствуешь, сержант?

— Снова в форме.

— Позволь поздравить тебя с удачным рейдом. — Тон его отнюдь не был праздничным. — Стеклов представил тебя к награде, я не возражаю.

— Не так уж там все было и хорошо.

— Да, — вздохнул он. — Все плохо. Очень плохо.

Было ясно, что его слова относятся не только к моей вылазке. Скорее, он просто оценивал общее положение дел. Все-таки нельзя, чтобы подчиненные видели свое начальство в таком виде. Когда ты в тупике, устал, зол, обижен на весь мир и у тебя опускаются руки, только мысль о несгибаемом Полковнике, воплощающем сам дух Гвардии, позволяет тебе не сдаваться и идти дальше. Мне стало не по себе.

— Вы о чем, сэр?

— Обо всем, сержант. Мы потеряли шестерых парней. Я потерял.

Понятно. Комплекс вины. Как раз то, что я испытываю сейчас по поводу восьмидесяти шести трупов со «Святого Иосифа». С другой стороны, мне гораздо легче, потому что моя операция закончилась, а операция Полковника закончится только с его отставкой, а до тех пор на нем будет лежать ответственность за десять тысяч жизней его подчиненных.

— Вряд ли стоит во всем винить себя, сэр, — чуть ли не дословно процитировал я Моргана.

Как все оказывается просто, когда речь идет о ком-то другом. Мы можем до хрипоты убеждать другого человека в том, во что сами не верим.

— А кого мне еще винить, сержант? — возразил он. — Ты молод, а в молодости все воспринимается иначе. Кое-каких вещей молодость не в состоянии понять. Я ответственен за все смерти, все увечья, все сломанные руки и выбитые зубы, потому что я — глава организации, и в конечном итоге именно я принимаю решения и посылаю вас на смерть.

Обычные мучения офицерского состава, спорить с которыми просто невозможно. Как хорошо быть рядовым и просто подставлять свою шею, отвечая только за самого себя и друга, спину которого ты прикрываешь.

Мне нечего было сказать на последнее высказывание Полковника, и в кабинете воцарилась неловкая пауза. Чтобы ее хоть чем-то заполнить, я вытащил из кармана сигареты и закурил. Я думал, что, пребывая в депрессии, Полковник вряд ли обратит на это внимание, и, как всегда, ошибся, в очередной раз недооценив этого человека.

— Поговорим о тебе, — заявил Полковник.

Его голос чудесным образом помолодел лет на сорок.

Я поднял глаза и обомлел. Сейчас передо мной сидел пусть и немного усталый, но крепкий и сильный мужик. Резкие перемены в его внешности и поведении, замечающиеся в последнее время, не переставали меня поражать.

— Кроме того, что ты снова начал курить, а это я отношу к явлениям временным и преходящим, мне хотелось бы узнать, что ты лично собираешься делать?

Я почувствовал в вопросе подвох. И выволочку, которая не заставит себя ждать.

— Ну, — сказал я. — Дел-то на самом деле немного. Найду Магистра, возьму Гриссома, дам СРС пинка под зад. А если выяснится, что они тут ни при чем, найду того, кто при чем, и все равно дам пинка.

— Как я понимаю, это программа минимум, — одобрил Полковник. — Но мне кажется, что в последнее время ты манкируешь своими служебными обязанностями.

Я сделал непонимающее лицо:

— Что вы имеете в виду, сэр?

— Я имею в виду особое задание, по поводу которого отдал тебе прямые и недвусмысленные указания, — сказал он. — А именно журналистку, которую ты должен повсюду сопровождать и удерживать от проникновения в те области, в которые она проникнуть не должна. Пока ты шляешься неизвестно где…

— Вовсе нет, сэр. Всем известно, где я шлялся. В «поле».

— Она сует свой длинный репортерский нос, куда не следует.

Если быть точным, то идея пригласить молодую и очень талантливую журналистку для широкого освещения гвардейских будней принадлежала лично ему, а не мне. Но сейчас мне стало ясно, что, если в прессу просочится хоть самая малость из того, что Полковник сочтет недопустимым, крайним стану я и с плахи полетит именно моя голова. Фигурально выражаясь. А может, и не фигурально.

— Она сидит в архивах.

— Она сидит в архивах, — повторил он. — Она где-то получила допуск СЗ-3. Представляешь, что она может с ним нарыть?

Вот это я себе очень хорошо представлял.

— Но где она могла…

— Где? Это ты у меня спрашиваешь, где? Откуда мне знать, сержант? Охмурила какого-нибудь лейтенантика из молодых, заставила его рискнуть карьерой и слямзила коды. А знаешь почему?

— Из профессионального любопытства.

— Потому что рядом с ней не было сержанта Соболевского, который мог бы уберечь и ее, и лейтенантика от подобного неблагоразумия. Ты хоть знаешь, что ей уже известно о существовании в Сумеречной Зоне живой культуры ИВ? И помнишь ли ты, что хранение культуры ИВ в любом виде само по себе является федеральным преступлением, карающимся смертной казнью всех информированных о нем лиц? И это настолько опасно, что даже хваленые ВКС не идут на подобное?

— Мне очень жаль, сэр. Но она не посмеет это напечатать, так как сама попадает в категорию информированных лиц.

— Мне тоже жаль. Я дал тебе задание, сержант, очень важное для нас всех, если мы не хотим повторения Второго Кризиса, и все было бы просто великолепно, если бы ты уделил этому заданию хоть десятую часть того рвения, с которым ты гоняешься за Гриссомом и влезаешь в сомнительные переделки.

— Сэр…

— Расскажи мне, что произошло на Свободной Колумбии?

Ах ты, молодая и очень талантливая! Найти и утопить в болоте!..

— Сэр…

— Я требую объяснений.

— Ну, мы с мисс Шаффер прибыли на Свободную Колумбию, чтобы понаблюдать за тем, как Мордекай Вайнберг производит рекрутирование в Гвардию новых сотрудников, что являлось частью разработанной вами программы. Во время нашего пребывания там со мной связался рядовой Такаги, с которым мы вместе работаем по делу Гриссома, и предложил проверить наиболее перспективную линию расследования…

— Иными словами, потянуть за случайно обнаруженную ниточку, которая неизвестно куда ведет, и посмотреть, что из этого получится.

— …что не должно было занять у меня много времени. Я согласовал свое отсутствие с мисс Шаффер и направился к рядовому Такаги, оставив ее на попечение сержанта Вайнберга…

— Который о ней даже не слышал, — вставил Полковник.

— В ходе проведенных мною совместно с рядовым Такаги оперативно-розыскных мероприятий мы получили требующую подтверждения информацию о местонахождении базовой квартиры известного международного террориста Аль-Махруда. Предположив, что в ней мы можем обнаружить некие улики, ведущие нас к самому Гриссому, мы отправились по указанному адресу и напоролись на засаду.

— Вот так просто взяли и отправились? — саркастично спросил Полковник.

— Да, сэр.

— Я мог бы ожидать подобного безрассудства от тебя, но поведение рядового Такаги меня крайне удивляет.

— Сэр?

— Сержант, — он скосил глаза на монитор. Наверняка там сейчас мое полное досье. — В вашем личном деле указано, что вы обладаете практически фотографической памятью на все прочитанное. Это правда?

— Да, сэр, — недоуменно сказал я, не понимая, куда дует ветер и с чего Полковнику вздумалось изменить тему беседы. Впрочем, следующая фраза показала, что он и не думал ее менять.

— Когда ты был курсантом, в числе прочего ты должен был проходить курс капитана Блейна по антитеррористической деятельности.

— Да, сэр.

— Ты его проходил?

— Да, сэр.

— Ты читал учебник по этому курсу, написанный капитаном Блейном?

— Да, сэр.

— И хорошо его запомнил?

— Достаточно хорошо, сэр.

— Можешь процитировать?

— Вряд ли полностью, сэр.

— Но ты можешь процитировать основную мысль пятого параграфа?

— Да, сэр.

— Действуй, сержант.

— «При обнаружении базовой квартиры или временного убежища, действующего в качестве таковой для группы террористов или одиночного преступника свыше двух месяцев, следует проводить проникновение и обыск со всей возможной осторожностью, так как девяносто пять процентов подобных укрытий содержат внутри ядерное, либо химическое, либо биологическое, либо другое из орудий массового поражения с большим радиусом действия и снабжены защитными системами, напрямую связанными с механизмом самоуничтожения. Поэтому проникновение и обыск следует проводить только при наличии группы компетентных экспертов и никогда в одиночку». Возможно, я был не совсем точен.

— Достаточно точен, сержант, — сказал Полковник. — Я вижу, что ты хорошо помнишь пятый параграф. Так какого черта ты ему не следуешь?

— Аль-Махруд на тот момент был уже мертв, — начал я вяло оправдываться, понимая несостоятельность собственных аргументов.

— Ну и что? — резонно спросил Полковник. — Разве системы защиты умирают вместе с человеком, который их устанавливал?

— Нет, сэр.

— Ты знаешь, что нашли на месте наши саперы?

— Догадываюсь, сэр. — Я не успел связаться с группой зачистки. И, честно говоря, не очень-то и хотел. Улик там явно не осталось, а технические подробности меня не интересовали.

— Они нашли взрывчатку и биологические вирусы в количестве, которого было бы достаточно, чтобы превратить все Южное полушарие Пола в безжизненную пустыню на следующие триста лет, а также столько проводов защитных сигнализаций, что хватило бы на тысячу авалонских рождественских елок. Так что вы поставили под угрозу не только собственные жизни, но также и жизни миллионов людей, которых призваны защищать. И вы с рядовым Такаги должны отправиться к Кубаяши, упасть им в ноги и молиться на их киборгов, которые, устроив на вас, или кого еще они там ждали, засаду, предварительно все эти провода отключили.

— Да, сэр.

— Я бы посоветовал тебе извлечь из случившегося хороший урок, но не буду этого делать, поскольку долгий жизненный опыт мне подсказывает, что полевые агенты прислушиваются к чужому мнению только на смертном одре, да и то не всегда, и уж совершенно точно не следуют ничьим советам.

— Э… Да, сэр.

— Пойми, сержант, что исключительно забота о твоей безопасности и безопасности других людей подтолкнула меня к этому разговору. Ты умен, сержант, но это еще не означает, что ты все знаешь. Умные люди ошибаются гораздо чаще дураков, так как дураки редко проводят свои собственные исследования.

— Да, сэр.

— И еще некий политический деятель, канцлер Коль, живший в докосмическую эру, говорил, что только дураки учатся на своих ошибках, а люди умные — на чужих. Мне все равно, на чьих ошибках будешь учиться ты, сержант, но пора уже начинать.

— Я учусь, сэр.

— Недостаточно быстро, как я посмотрю. Постарайся научиться раньше, чем тебе нанесут «критические телесные повреждения».

— Так точно, сэр.

— Но вернемся к вопросу, что же ты намерен делать дальше? — спросил он, дав понять, что экзекуция подходит к концу.

— Направлюсь к Кубаяши и вытрясу из них душу… То есть найду мисс Шаффер и спрошу у нее, не будет ли она так любезна оказать мне честь и сопроводить меня в корпорацию Кубаяши. Не волнуйтесь, сэр, я не унижу Гвардию подобным визитом, я не буду падать дзайбацу в ноги и молиться на их киборгов. Мне просто хочется задать им пару вопросов.


Место действия: Фудзияма

Время действия: шестой день Кризиса


Если бы у вас хватило храбрости назвать корпорацию Кубаяши террористической организацией, то Фудзияма была бы для нее базовой квартирой, из которой корпорация действует по всей Галактике.

Когда корпорация приобретала планету у первых поселенцев, заплатив отступные в размере десяти миллионов кредитов каждому — к счастью для дзайбацу, их было не так уж много, — планета обладала практически нетронутой девственной природой. Три материка, составляющие около семидесяти процентов поверхности, были покрыты вечнозелеными лесами, на суше практически не было гор и пустынь. Несколько небольших океанов были полны рыбы, отсутствие спутников исключало неприятные заморочки в виде приливов-отливов, атмосферные явления в виде смерчей и ураганов были явлением достаточно редким.

Но воротил бизнеса интересовала не чудесная природа, а крайне выгодное расположение планеты чуть ли не в центре торговых путей Лиги, что уменьшало затраты на транспортировку.

Леса вырубили, часть океанов осушили, дичь отстреляли или вывезли на другие планеты. Вся поверхность Фудзиямы и около пяти километров в глубину были отданы под производственные площади.

Сейчас это самая технократическая планета Лиги. И на ней же базируется само дзайбацу, сотня полубогов, служащих могучему и великому Молоху корпорации. Естественно, что для руководства сохранили часть здешней первозданной природы, и центральный офис верных последователей Джозефа и Чарльза Кубаяши утопал в зелени. На территории парка, помимо офиса, размещалось только несколько лабораторий, ведущих новейшие секретные разработки. Наверняка на этом настояла охрана. Защищать одно место гораздо проще, чем два, если учесть, какого уровня секретности требовали и то и другое.

Правда, ходят слухи, что руководство корпорации уже облюбовало себе небольшую райскую планетку подальше от собственного производства. Однако я с трудом представляю себе сам процесс перетаскивания огромного бюрократического аппарата с планеты на планету.

Как только я выложил Диане Шаффер свою идею, она без лишних слов согласилась отправиться со мной, покинув архивы, где сама себя похоронила. Ничего другого я и не ждал, ибо в обычном порядке проникнуть в святая святых дзайбацу для журналиста просто невозможно.

Преследуя собственные цели и заодно предоставляя мисс Шаффер прекрасную возможность полюбоваться окрестностями, я высадил нас в центре этого парка. И теперь мы степенно прогуливались по асфальтированной дорожке, с правой стороны которой цвели роскошные апельсиновые сады, а с левой стояли серые приземистые здания лабораторий. Возможно, Ди, как я теперь ее называл, ожидала увидеть здесь скорее сакуру, чем апельсины, но я здесь уже бывал, и местная флора не представляла для меня сюрприза.

— Эклектичное местечко, — вынесла свое суждение молодая и очень талантливая журналистка с Новой Москвы, обозревая окрестности.

— Ага, — туповато кивнул я, всецело поглощенный обдумыванием предстоящей беседы с дзайбацу.

— Как это интересно — путешествовать с одной планеты на другую.

— Ага, — снова согласился я. — Каждый грузчик, получающий стандартный оклад, готов подписаться под этим заявлением.

— Я не имела в виду космические корабли. Путешествовать вот так, одной лишь силой мысли, мгновенно, меняя по несколько планет за час…

— Вы переоцениваете силу мысли, мадам. — И откуда эти идиотские замечания на уровне необразованной домохозяйки? Настроилась на интеллектуальные способности своей аудитории, что ли? — Телепорт стоит в двадцать раз дороже, чем каюта первого класса на пятизвездочном лайнере.

— Деньги. — Она фыркнула. — Как ты прозаичен. Кстати, а почему «вы» и «мадам»? Ведь в прошлый раз мы перешли на «ты».

Я не стал выяснять с ней отношения. В конце концов, не она заставила меня бросить ее на Колумбии.

— Привычка, — объяснил я. — Хорошее воспитание не позволяет говорить «ты» малознакомым мне женщинам.

— Я даже спрашивать не хочу, что ты в таком случае подразумеваешь под «знакомством».

Я промолчал.

— Ты смог бы жить без этого? — снова спросила она.

— Без чего?

— Без телепорта. Чувство, которое ты испытываешь в момент перемещения, оно как наркотик. А возможность побывать практически повсюду — наркотик даже сильнее первого.

— Никогда не задумывался о такой возможности.

— Нет, я серьезно…

Я сделал вид, что задумался над ответом, хотя на самом деле думал о другом. Не имеет значения, что я сейчас скажу, зрелище, которое откроется нам после поворота, заставит ее забыть обо всех своих вопросах.

Мы повернули.

Небоскреб, вырастающий посреди райских садов. Здание из пластика, стали и хрома. Огромный шпиль, пронзающий облака, словно смеющийся над законами гравитации. Он вытягивался вверх, подобно мифическому бобовому стеблю из зернышка старины Джека, выходил в безвоздушное пространство и завершался пентхаусом, к которому свободно могут причаливать космические корабли, конечно, при условии, что службы безопасности предоставят им такую возможность.

Вид этого чудовищного строения всегда приводит в трепет людей, видящих его в первый раз. Меня же сей фаллический символ всегда наводил на мысль о проблемах с потенцией у кого-то из отцов-основателей корпорации.

— Прекрасный пример эксгибиционистской архитектуры. — Мысли мисс Шаффер двигались в том же направлении. Впрочем, она с трудом выдавила из себя эту фразу, едва ли не рукой возвращая на место отвисшую челюсть. — Тут обретается дзайбацу?

— Это нечто вроде их рабочего места.

— А я всегда считала, что они прячутся где-нибудь в экранированных подвалах на десятикилометровой глубине.

— Это равнозначно. Планета находится в центре системы, которую корпорация выкупила у Лиги в поросшие мхом времена. А вокруг планеты столько экранов, что дзайбацу может находиться где угодно на ее поверхности, и никто так и не узнает даже цвета их зубных щеток.

— Здорово! — Диана была прямо-таки переполнена щенячьим восторгом. — И мы увидим одного из этих людей?

— Если повезет, — сказал я. Сам я очень на это рассчитывал. — Общественная приемная находится где-то на двести тридцатом этаже и без скиммера и кислородного шлема недоступна.

— Тогда как мы попадем внутрь?

— Есть более быстрые способы, — сказал я и посмотрел на часы. Мы на планете уже две с половиной минуты. Теперь в любой момент.

— И эти способы законны? — поинтересовалась Ди.

— В какой-то степени…

То, что мы находились здесь, уже было незаконно. Конечно, с точки зрения дзайбацу.

Вообще-то я был лучшего мнения об их службе безопасности. Сколько еще времени потребуется этим олухам, чтобы вычислить, что двое бродящих по парку людей не являются вышедшими подышать воздухом лаборантами, а проникли на территорию, ни у кого не спросив разрешения?

В ответ на невысказанный вопрос соседнее дерево ощетинилось оружейными стволами, и из-за него вывалилась добрая дюжина охранников. Выстроившись полукругом, они наставили на нас свои пушки.

Я и бровью не повел, но это неудивительно, учитывая, сколько раз на меня наставляли оружие и сколько раз из этого оружия стреляли. А вот хладнокровная реакция молодой и очень талантливой журналистки меня сильно удивила и заставила еще раз задуматься о ее истинном статусе.

— Руки вверх! — скомандовал начальник группы. Сплошной комок мышц и рефлексов. Еще бы пару граммов мозгов, и можно записывать парня в сержанты ВКС. — Кто вы такие и откуда взялись?

— Спокойнее, — сказал я, и не подумав выполнить приказ. — Мы не враги.

— Отвечать на вопрос. И поднять руки!

— И не мечтай, — сказал я. — Не хочу ставить тебя в еще более неловкое положение, приятель, ты и так уже держишь на мушке представителя исполнительной власти Лиги. Укокошь меня, и твоих нанимателей ждет такой скандал, после которого тебе даже мусорную свалку охранять не позволят.

— Да ну? — спросил он уже менее уверенно. — И кто вы такие?

— Гвардия, приятель.

Если бы за каждое удивленное при моем представлении лицо мне давали по десять акций Кубаяши, то я давно бы стал держателем контрольного пакета. А парню из охраны будто кирпич в морду бросили, так его перекосило.

— Хр, — сказал он. — Опустите винтовки, ребята.

Ребята неохотно подчинились.

— Что вы хотите?

— Поболтать с кем-нибудь из совета директоров.

— Боюсь, решение подобных вопросов лежит вне моей компетенции.

— Тогда приведи кого-нибудь с более широкими полномочиями, — сказал я. — Я согласен подождать.

— Но вам нельзя здесь находиться, — возразил он.

— Да? Если ты не заметил, то я уже здесь нахожусь, и несколько лишних минут уже ничего не изменят. А у тебя будет дополнительный повод поторапливаться.

— Гм. Я оставлю вам своих людей. Для охраны.

Он имел в виду охрану отнюдь не для нас. Скорее, охранять собирались от нас.

— Я сам могу позаботиться о своей спутнице, — заметил я. — Но так и быть, охраняйте.

Он рысцой удалился за деревья, на ходу срывая с пояса коммуникатор. Предстоящий разговор явно не был предназначен для наших ушей.

Оставшиеся ребята со скучающим видом разбрелись по окрестностям, делая вид, что их интересует все, что угодно, только не наши скромные персоны, хотя я чувствовал на себе подозрительные взгляды.

— Я всегда считала, что для охраны Кубаяши использует киборгов, — заметила Ди.

— Только не в святая святых, — сказал я. — Здесь работает исключительно человеческий персонал. То ли клиентов не хотят распугивать, то ли самим эти киборги надоели…

Она замолкла, а я принялся напевать похабные песенки. Я уже давно заметил, что пение, в особенности мое, заставляет людей поторапливаться. Ха-ха.

В это время к нам подкатил маленький кар на воздушной подушке, и из него, ослепительно улыбаясь, выскочил парень в ледовом костюме. Глаз у меня наметан, и я определил в нем пресс-секретаря, причем не самого высшего разряда.

Расторопность служащих частных корпораций достойна восхищения. Несмотря на то, что парню наверняка пришлось преодолеть расстояние, равное трем высотам полета стандартного скиммера, он появился на месте событий минут через пять после ухода охранника. Интересно, предпочел ли тот принести новости о ЧП в собственном клюве или таки доверил их системам связи?

— Здравствуйте, господа, — возопил прибывший, целуя руку Ди и пожимая мою. — Чем могу быть вам полезен?

Если судить по его обращению, мы с Ди могли быть парой монархов с одного из Окраинных Миров, прибывших для заключения пожизненного контракта с корпорацией.

— Э… — попыталась сказать Ди.

— Ничем, — опередил ее я, бросив на журналистку предостерегающий взгляд.

— Как так? — искренне удивился парень и убежденно добавил: — Не может быть.

— Может, — заверил я. — Вот вы, например, кто?

— Специалист по связям с общественностью.

— Я так и думал. Могу вас заверить, что наобщался со специалистами по связям с общественностью столько, что уже могу писать для них речи. И кроме того, мы — не общественность.

Настал его черед произносить невразумительные фразы. Однако он был слишком хорошо вышколен, чтобы просто мычать.

— Я уверен, что смогу помочь вам, господа. Устроить вам небольшую экскурсию по нашим производствам? Вас интересует сборка многофункциональных сельскохозяйственных комбайнов? Или производство компьютеров сорок пятого поколения?

— Устройте мне небольшую экскурсию до кабинета исполнительного директора, — сказал я. — И все будет в ажуре.

— Боюсь, господа, что это невозможно. График работы руководящих сотрудников настолько загружен, что никто из них не может позволить себе принимать посетителей, не договорившихся о встрече заблаговременно. Причем лет за десять.

И понеслось. Еще минут пять он выдавал заготовленную речь о неустанно трудящихся руководителях его родной корпорации, денно и нощно пекущихся о благе общественности и работающих на дело мира и процветания человечества в целом. Красивая речь, не хотелось, чтобы она пропала даром.

Я дал ему оттарабанить заготовленную тираду до конца, а потом прибег к средству убеждения номер два.

— И если мне устроят небольшую экскурсию, которую я заказывал, — сказал я, невинно улыбаясь, — то я постараюсь забыть о незаконном обороте биологических культур на Авалоне и черных рынках оружия в пределах Пола и Хайпорта.

Средство убеждения номер два — это шантаж. Действует почти безотказно. Лучше него может быть только средство убеждения номер один.

Нейробластер.

— Ничего не слышал о том, что вы говорите, — рефлекторно отреагировал тип.

Отрицание — лучшая политика.

— Совет Лиги тоже ничего об этом не слышал, — сказал я. — Но это не значит, что ему будет неинтересно, когда он все-таки услышит. Когда будете говорить с дзайбацу, можете меня процитировать.

— Я… постараюсь, господа, — замялся он. — Но вы же понимаете, что гарантировать ничего нельзя.

— Понимаю, — сказал я. — И постарайтесь побыстрее, амиго.

Однако парень явно не собирался оставлять нас в парке.

— Прошу вас, — сказал он, жестом приглашая нас в свое средство передвижения.

Мы втиснулись. По дороге он пытался еще что-то сказать, но я демонстративно отвернулся и нарочито громко заговорил с Ди.

— Удивительно, как похоже функционирование разных структур, — сказал я. — Можешь мне не поверить, но когда мы с Шо Такаги намылились на встречу с якудзой, тоже пришлось пройти несколько инстанций, прежде чем получили аудиенцию на самом верху.

— Неужели? — Интерес в голосе Дианы был неподдельным.

— Зуб даю, — схохмил я, вспомнив последовавшую за аудиенцией стычку.

У дзайбацу я как раз собирался выяснить, с какого боку в том деле вообще оказались киборги и кого они ждали на том складе.

Специалист по связям с общественностью высадил нас в пустынном помещении с зеркальными стенами. Я не сомневался, что зеркала с другой стороны проницаемы и мы находимся под неусыпным наблюдением, если не под прицелом службы безопасности.

Минут через двадцать парнишка вернулся. Судя по бледному виду, ему пришлось здорово постараться, чтобы убедить руководство фирмы всерьез отнестись к нашему присутствию.

— Такихиро Танака, — сказал он с такой интонацией, в которой хотел выразить одновременно свое благоговение перед великим человеком и презрение к нам, простым смертным, решившимся оторвать небожителя от трудов праведных, — примет вас в своем кабинете. Следуйте за мной.

— Я и не сомневался, что нас примут, — сказал я.

Со служащими такого ранга следует вести себя как можно наглее, чтобы они быстрее начали извиняться. Покажи им слабину, дай хоть намек на то, что ты принимаешь этих клоунов всерьез, и тебе вовек не выбраться из паутины бессмысленных проволочек.

Силовой лифт поднял нас на орбиту, оставив поверхность планеты далеко под нашими ногами. Кем бы ни был этот Танака, он занимал в дзайбацу не самое последнее место, обладая кабинетом почти на самом верху.

Специалист по связям с общественностью ввел нас в кабинет и удалился, не сказав ни слова. То, что произойдет дальше, явно не предназначалось для его глаз и ушей.

Кабинет Танаки своими размерами мог бы поспорить с футбольным полем, а письменный стол — с теннисным кортом. Мебель была сделана из отборных сортов земной древесины, стоящей целую кучу денег. На стенах висели репродукции Ламбера. Точнее, это я сначала принял их за репродукции. Повторный взгляд, а также восхищенное выражение лица Ди подсказали мне, что я имею удовольствие любоваться подлинниками великого мастера. Одна из работ изображала улыбающихся Чарльза и Джозефа Кубаяши, основателей компании. А еще говорили, что Ламбер, истинный свободный художник, никогда не писал по заказу!

Офисному оснащению — компьютерам и всякой там оргтехнике — кабинета мог бы позавидовать диспетчерский центр крупного космопорта. Ноги по щиколотку утопали в роскошном левантийском ковре, растянувшемся от стены до стены. Вся обстановка говорила о богатстве и преуспевании.

Сам Танака был типичным азиатским бизнесменом, какими их изображают в кино и газетах. Безукоризненный костюм, возраст чуть выше среднего, легкая седина, пробивающаяся в ухоженной шевелюре, наметившееся брюшко, скрываемое усилиями дорогих портных, и честное, располагающее лицо.

Насколько я знаю, все самые крупные аферисты обладали именно такими лицами.

— Добрый день, — сказал он. — Присаживайтесь.

Диана выбрала роскошное кожаное кресло середины двадцать третьего века, я опустил свое тело на стул поскромнее. Это он на вид был поскромнее, реально же он мог стоить больше моего жалованья за десять лет.

— Наш сотрудник передал мне, что вы обвиняете нашу корпорацию в каких-то ужасах, — проговорил Танака. — Будучи готов развеять ваши подозрения, я согласился с вами побеседовать, а в подтверждение того, что Кубаяши нечего скрывать от внешнего мира, я также не буду возражать против присутствия при нашей беседе представителя прессы с Новой Москвы.

Вот тебе и раз!

Я снова промахнулся.

Конечно, глупо было полагать, что они в пять секунд не распознают в мисс Шаффер журналистку. Именно на это я и делал ставку: они бы отказались обсуждать важные вопросы в ее присутствии — и тут наши интересы совпадали, поскольку я не собирался посвящать прессу в детали текущего расследования, — и Диане пришлось бы полчасика послоняться по зданию под неусыпным надзором корпоративной охраны. Таким образом, она не смогла бы сунуть свой нос туда, куда не следовало, а я бы выполнил свою работу — и в той части, что запланировал сам, и в той, что навязал мне Полковник.

Старый лис Танака думает, что перехитрил меня и я не решусь поднимать щекотливые вопросы в присутствии прессы. Черта с два.

— На самом деле я хотел бы обсудить с вами другие вопросы, — сказал я.

— В таком случае я нахожу ваше поведение очень похожим па шантаж.

— Может быть, — сказал я. — Но это как раз тот случай, когда цель оправдывает средства. Действенность моей тактики подтверждает мое присутствие здесь.

— Да, — согласился он. — Только напомню, что время нашей встречи крайне ограничено, поэтому давайте перейдем непосредственно к цели вашего визита.

— Охотно, — сказал я. — У вашей корпорации есть филиал на Поле?

Он нахмурился.

— У нашей корпорации существуют филиалы на всех планетах Лиги, исключая только Израиль, о чем вам должно быть хорошо известно.

— Известно, — сказал я. — Просто хотелось услышать подтверждение из ваших уст. Скажите, ведь правда, что собственность корпорации на всех планетах, кроме, разумеется, Фудзиямы, охраняют отряды киборгов?

— Мы предпочитаем использовать для их обозначения термин «кибернетический человек», но это правда. «Кибернетические люди» гораздо функциональнее обычных охранников, и мы можем полностью положиться на их работу. За ними будущее служб безопасности.

— Так я и не спорю. Один ваш филиал на Поле должен был недосчитаться пятерых киборгов.

— Позвольте спросить, откуда у вас эта информация? Мне не докладывали ни о чем подобном, но все мы прекрасно понимаем, что потери такого рода неизбежны. Попытки проникновения с целью похищения наших технологических секретов преследуют компанию со дня основания.

— Та потеря, о которой я говорю, не связана с попытками воровства, — сказал я. — И тем не менее странно, что вы ничего о ней не слышали.

На самом деле он слышал. Просто это такой ритуал, вежливое заигрывание, аналог разведки боем с целью выяснить примерные объемы информации, которым располагает противник, и построить дальнейшую беседу исходя из этих расчетов.

— Я вынужден повторить свой вопрос: откуда у вас подобная информация?

— Я был непосредственным участником. И одной из причин упомянутой потери.

— Боюсь, что я не понимаю. Не будете ли вы любезны пояснить?

— Поясняю, — сказал я. — На Поле находилась базовая квартира межпланетного террориста, известного как Аль-Махруд. Мы с моим напарником проникли на ее территорию и были атакованы отрядом из пятерых ваших киборгов, которых по ходу пьесы пришлось устранить.

— Под словом «устранить» вы подразумеваете убийство?

— Можно и так сказать, хотя лично я бы это убийством не назвал. Убийство — это когда людей лишают жизни и нашпиговывают разной электроникой, а потом дают в руки оружие и отправляют охранять чьи-то коммерческие секреты.

Он это скушал и даже не поморщился.

— Но почему вы решили, что там были наши киборги?

— Это ясно как белый день. Кто еще, кроме вас, использует киборгов? Многие ли могут себе это позволить? У тех, что на нас напали, стояли материнские платы с вашей маркировкой.

— Мы продаем микрочипы и платы по всей Галактике. — Как же он все-таки напоминает мне Сато, и общие азиатские корни тут ни при чем. — Кто угодно может приобрести их в свободной продаже и использовать по своему разумению. Если вас сбил автомобиль, на котором установлен двигатель внутреннего сгорания, вы же не будете обвинять Генри Форда в том, что он лично хочет вашей смерти?

За исключением того, что я никогда не слышал о парне по имени Генри Форд, все звучало логично. Почти логично.

— Вы сами прекрасно знаете, что это чушь. Производство киборгов — настолько сложный процесс, требующий соблюдения определенных технологий, что группа умельцев не сможет собрать у себя в гараже даже одну нормально действующую модель, купив запчасти в магазине или подобрав их на соседней свалке металлолома, не говоря уже о пяти действующих боевых моделях.

Я знал, что он дальше скажет, и немного поигрывал с терминалом виртуальной перчаткой. Со стороны это выглядело как нервное подергивание пальцев. Пусть потом анализируют, если хотят.

— Кстати о боевых моделях, — предсказуемо продолжал Танака, попадаясь в приготовленную мной ловушку. — Уверяю вас, что если бы вы со своим напарником действительно повстречались с пятью правильно функционирующими моделями кибернетических людей, сейчас некому было бы сидеть передо мной и продолжать этот разговор.

— Серьезный аргумент. — сказал я. — Значит, вы хотите сказать, что нас атаковали пятеро самодельных оловянных солдатиков?

— Придерживаясь вашей терминологии, да.

— Чудно, — сказал я. — Скажите, в вашем кабинете хорошие охранные системы?

— Естественно, — ответил он. — И чтобы предупредить возможные неразумные действия с вашей стороны, должен вас уведомить, что с момента вашего появления в здании вы и ваша спутница находитесь под постоянным прицелом.

Я к этому отнесся наплевательски. Ди зябко передернула плечами, представив примерное количество нацеленных на нее стволов.

— Какой длины ваш стол?

— Простите?

— Нас с вами разделяет вот этот стол. — Я постучал рукой по лакированной поверхности. — Какой он длины?

— Двенадцать с половиной метров, — ответил он. — И еще полметра до того стула, на котором вы сидите. Но я не понимаю, зачем вы об этом спрашиваете.

— Сейчас поймете. Какие шансы у меня сейчас вскочить, преодолеть разделяющие нас тринадцать метров и собственноручно открутить вам голову?

— Совершенно никаких. — Он даже не напрягся. — Вы не успеете и руку поднять.

— Тогда смотрите внимательно, — сказал я, завершая программирование прыжка.

Я ввел в компьютер мои теперешние координаты с поправкой на тринадцать метров в сторону и в результате неглубокого «нырка» растворился в воздухе, мгновенно возникнув у Танаки за спиной. Чувство дезориентации, охватившее меня на считанные доли секунды после столь мизерного перемещения, не помешало мне наложить руки на дзайбацовскую шею.

Сразу же взвыли сирены, в комнату повалил сонный газ и влетели шестеро коммандос в противогазах. Они вскинули карабины на изготовку, но фигура Танаки закрывала меня от выстрела.

Я оторвал от шеи левую руку и быстро сунул в нос фильтрующие гильзы, припасенные на всякий пожарный. Никогда не знаешь, что может пригодиться в разговоре с сильными мира сего. Теперь вся штука заключалась в том, чтобы дышать носом и свести переговоры к минимуму.

Сам Танака и журналистка не были защищены от воздействия газа. Их глаза начали мутнеть, сознание покидало бренные тела.

— Спокойно, ребята, — скороговоркой произнес я на выдохе. — Очистите помещение и провентилируйте воздух, у нас тут всего лишь небольшая демонстрация. Вы же видите, что мне на вашу испорченную атмосферу наплевать, а невинные люди страдают.

— Уберите руки, — прохрипел Танака из последних сил, — и я прикажу им убраться.

— Отлично. — Я отпустил его шею.

— Вон! — Хрипение перешло в командный шепот. — И сменить воздух.

Коммандос неохотно потянулись к выходу, бросая на меня взгляды, напрочь отбивающие всякое желание встречаться с их обладателями в темных переулках и на узких тропинках. Я вернулся к своему стулу нормальным способом, воздух мгновенно очистился, мои спутники постепенно пришли в себя.

— Будь ты проклят, — прошипела мисс Шаффер. — Каждый раз ты откалываешь какой-нибудь номер, а страдать приходится мне.

— Не время для семейных сцен, — сказал я. — Будь любезна, заткнись.

Грубо, но действенно. Сантименты оставим на потом. Может быть, я даже извинюсь.

— … — произнес Танака по-японски. Возможно, выругался. Глаза его прояснились, хрипение в голосе исчезло. Наверняка в данный момент он тщательнейшим образом взвешивал возможности моего немедленного убийства и вытекающих из него последствий. — Теперь я понимаю, что вы хотели сказать.

— Надеюсь, небольшого представления было достаточно, чтобы вы переоценили нашу возможность выжить в схватке с пятью вашими боевыми моделями?

— Более чем достаточно, — согласился он. — Но я по-прежнему настаиваю, что это были не наши кибернетические люди.

— Тогда я продолжу, — сказал я. — В следующий раз буду откручивать вам уши.

— Это уже не шантаж, — он улыбнулся, — а прямая угроза несанкционированных насильственных действий со стороны федерального служащего, и я подам жалобу в Совет Лиги.

— Сколько угодно. В здании Совета есть целый подвал, куда он и складывают жалобы на нашу организацию. Найдется место и для вашей.

— Я вижу, что вы очень упрямый молодой человек.

— Меня в этом часто обвиняют.

— И мне следует понимать, что вы будете преследовать нашу компанию до тех пор, пока не получите устраивающих вас ответов?

— Не «устраивающих меня», — поправил я. — Просто правдивых.

— Хорошо, — сказал он. — Я допускаю возможность, но только возможность того, что вы действительно имели дело с нашими моделями. Этого достаточно?

— Конечно нет, я это знал и без вас. Мне интересно, что они делали на том складе, где мы с ними пересеклись. И кого они там ждали.

— Боюсь, что не располагаю информацией по данному вопросу.

— Ладно, — сказал я. — Мне кажется, пришло время поговорить начистоту. Позвольте мне представиться и представить мою спутницу. Я — сержант Гвардии Максим Витальевич Соболевский из оперативного отдела, это — мисс Диана Шаффер, работающая в «Новомосковских известиях». А вы, Такихиро Танака, обладатель безумно дорогого кабинета, пишущий ручкой из клыка хайдонианского дракона, последний экземпляр которого был истреблен пятьсот лет назад, кто вы? Поймите, получение информации по моим каналам не займет и тридцати секунд, но я во всем предпочитаю откровенность.

— Откровенность разорительна для бизнесмена, — выдал он сентенцию.

На старости запишу все услышанные за годы службы афоризмы, издам книгу и зашибу хорошую деньгу.

— Я здесь не для того, чтобы делать деньги.

— Но я здесь именно для этого, и что бы я сейчас ни сказал, в конечном итоге все будет касаться бизнеса, — возразил он.

— Меня ваш бизнес не интересует.

— Зато он интересует меня, — сказал он. — Я, как вы уже изволили заметить, Такихиро Танака, председатель совета директоров корпорации Кубаяши.

Вот тебе и на! Чуть ли не второй человек в дзайбацу, а я ему уши откручивать. И как я еще жив до сир пор?

— Тогда вы просто обязаны располагать всей оперативной информацией. — сказал я.

— Может, вы и правы. — Танака был совершенно бесстрастен. Он был пойман на лжи, но никаких эмоций по этому поводу не испытывал. Для того чтобы взобраться по служебной лестнице до его вершин, надо перешагнуть не через одну сотню тел, и Танака просто обязан быть хладнокровным, спокойным и уверенным в себе сукиным сыном. — Спрашивайте.

— Я уже спрашивал и повторю тот же вопрос: что ваши киборги там делали и кого ждали?

— Никого конкретно они там не ждали. Из источников, которые я не буду вам раскрывать, мы получили информацию о готовящейся против нас акции, спланированной Аль-Махрудом. К тому времени, как наши службы отыскали эту, как вы выразились, базовую квартиру, сам Аль-Махруд уже был мертв, но на всякий случай туда была направлена группа наших охранников, в чью задачу входили осмотр помещения, нахождение и устранение опасности, если таковая существует, и задержание для последующего допроса всех находящихся там лиц. Очевидно, вы попали в последнюю категорию, и ими была предпринята та несчастная попытка, о которой я искренне сожалею.

Черта с два он сожалеет. Если бы его киборги отстрелили нам с Шо головы, он бы и бровью не повел.

— Вы хотите сказать, что они не должны были захватить кого-то конкретного? Двух гвардейцев, например?

— Это так.

— А такое имя, как Гриссом, вам тоже ни о чем не говорит?

— Конечно, мы о нем знаем. Он еще опаснее Аль-Махруда и неоднократно причинял ущерб нашим деловым интересам.

Я даже не стал спрашивать, что за интересы оказались ущемлены. Об этом он все равно говорить не будет.

— Но Гриссома ваши киборги там не ждали?

— Нет.

— И вы не располагаете информацией, что Аль-Махруд работал именно на Гриссома и что направленную против вас акцию планировал тоже Гриссом?

— Для меня это действительно новость. Значит, угроза еще не устранена?

— Нет, пока Гриссом разгуливает на свободе.

— Я немедленно должен связаться со своей службой безопасности, — сказал он, приподнимаясь.

— Только после нашего ухода, — сказал я. — Несколько минут погоды уже не сделают.

Брыкаться он не стал. Наверное, еще чувствовал прикосновение моих пальцев к своей дорогостоящей шее.

Надавив на него в прямом и переносном смысле, я добился кое-каких подвижек в его отношении к нам, однако ничего реально ценного из разговора еще не вынес. Дожимать так дожимать.

— Не возражаете, если я закурю? — спросил я. Давить на собеседника лучше с сигаретой в зубах.

— Пожалуйста, — сказал он. — Хотите сигару?

Внезапная доброжелательность всегда подозрительна. Бойтесь дзайбацу, дары приносящего. Однако случаем надо уметь пользоваться. Далеко не каждый может похвастаться тем, что курил сигару самого Танаки.

— Почему бы нет?

Он взял в руки шкатулку из слоновой кости. Сейчас такие вещицы ценятся столь же высоко, как в стародавние времена ценились изделия из клыков мамонта. Я подумал, что вряд ли Танака захочет обслужить меня лично, но и мне не позволит к себе приблизиться. Ну и как преодолеть разделяющие нас тринадцать метров?

Танака включил транспортер, незаметно для глаз встроенный в поверхность стола. Мономолекулярные технологии, не иначе. Шкатулка проплыла между мониторами, подобно парусному кораблю, степенно пересекла стол и остановилась напротив меня. Наверняка транспортер используют для раздачи каких-нибудь протоколов совещаний или чего-то в этом роде, отказавшись от секретарш или роботов-секретарей. Или киборгов, если уж на то пошло.

Я открыл шкатулку с внутренним микроклиматом, и в ноздри мне ударил аромат хорошего табака. Я не являюсь истинным ценителем сигар и не мог бы сказать, с Кубы привезен табак или, скажем, с Суматры, однако моих скромных познаний хватило, чтобы предположить, что одна такая сигара по стоимости равна десантной шлюпке ВКС с полным снаряжением.

Я достал сигару, обрезал ее кончик специальным ножичком, лежащим там же, и сунул ее в рот. Просто держа ее и еще не зажигая, я уже испытывал неподдельное удовольствие, в том числе и от осознания ее стоимости.

— Спички внутри.

Приятно, когда человек действительно знает толк в сигарах. Даже после изобретения не издающих запаха атомных зажигалок истинные ценители предпочитали прикуривать от спичек, причем сделанных из особых сортов древесины и обладающих своим собственным ароматом.

Я разжег драгоценную сигару и выпустил к потолку роскошный клуб дыма. Сидевшая рядом Диана поморщилась, очевидно, она относилась к противникам пассивного курения. Но черт возьми! Даже Полковник отдыхает вместе со своей раритетной трубкой.

Посредством транспортера Танака отправил ко мне пепельницу из оплавленной брони боевого корабля. Напоминание о бренности всего сущего или просто приятные воспоминания? Не может быть, чтобы это не имело вообще никакого смысла.

Я еще раз затянулся и воспользовался пепельницей.

— Мне хотелось бы достичь с вами взаимопонимания. — сказал я. — Думаю, что вы реально считаете Гриссома угрозой вашим деловым интересам, в чем бы они ни заключались. Его поимка Гвардией может здорово облегчить вам жизнь. Не хотите ли сотрудничать?

— Мне нечего вам предложить. Наша информация по Гриссому достаточно скудна.

— Какова бы она ни была, — сказал я, — мне хотелось бы получить распечатку ваших файлов, чтобы сравнить кое-какие детали. Можете отредактировать там подробности, касающиеся ваших деловых интересов и, по вашему мнению, не предназначенные для наших глаз.

— Я вижу, что вы любите прямоту во всем, — сказал он. — Говоря откровенно, совет директоров не слишком высоко оценивает ваши шансы по его поимке.

— Думаете, ваши киборги убьют его раньше?

— Да, думаю. Не поймите меня превратно, но они не связаны, как вы, ни с какими ограничениями.

— Что касается наших ограничений, — сказал я, — то по вопросу Гриссома их нет. Мы способны взять Гриссома и рано или поздно его возьмем, с вашей помощью либо без нее. Но если вы окажете мне содействие, мы сможем сделать это быстрее, что сэкономит также и ваши нервы по поводу деловых интересов, которые он уже ущемлял.

Танака задумался. Он ведь неглупый человек. Демонстрация, которую я устроил несколькими минутами ранее, должна была дать ему представление о наших возможностях. К тому же он ничем не рисковал. Кто бы Гриссома ни шлепнул, выгода была бы очевидна для всех. Я видел, что он уже принял решение.

— Наше сотрудничество, если таковое вообще возможно, должно для всех оставаться в тайне, — сказал он после паузы.

— Особенно для Тайрелла, верно? — При упоминании имени своего основного и единственного конкурента он даже не дрогнул. Привык, должно быть. — Гарантирую.

— Я посмотрю, что мы можем предпринять, и велю приготовить файлы в течение ближайших двенадцати часов. Естественно, электронной почте я их доверить не могу. Кому-то надо будет прибыть сюда и забрать их лично. И пусть он войдет в обычную приемную, предназначенную для нормальных посетителей, без этих ваших выходок.

Последнее было не просьбой, а скорее, приказом.

— Как вам будет угодно.

Действительность превосходит самые смелые ожидания. Досье корпорации! Такого я, честно говоря, и не ждал. Впрочем, радоваться рано, сначала надо увидеть, что они напишут в этом досье.

Сигара, кстати, оказалась фантастической. Должно быть, она содержала небольшую примесь наркотика, потому что я испытывал ощущение потрясающей легкости. Мысли текли свободно.

— Еще один момент, о котором я хочу вас сразу предупредить, господин Танака, — сказал я. — Хотя я и рассматриваю участие Гриссома во всем произошедшем в качестве основной версии, но не исключаю и других вариантов.

— Не вполне вас понимаю.

— Объясняю. Установив координаты базовой квартиры Аль-Махруда, совсем несложно было предположить, что рано или поздно туда нагрянет Гвардия, так как Аль-Махруда убрала именно она. (Немного не так, но это наша официальная версия. О реальном положении дел знают только очень немногие, включая и Гриссома.) Так вот, шестеро гвардейцев были убиты в течение последних дней, и я могу рассматривать покушение на мою жизнь и жизнь моего напарника как часть общего плана. Вы, конечно, будете все отрицать, но я и не утверждаю, что за всеми убийствами стоит Кубаяши. Однако если в досье, которое вы мне подготовите, будет содержаться явная деза, то я могу пересмотреть свои взгляды. И если я окажусь прав, то никакие торговые соглашения с Советом Лиги, никакие армии киборгов не спасут вас от возмездия. Понятно изложено?

— Вполне, хотя и не имеет к нам никакого отношения.

— Рад в это поверить, — сказал я, поднимаясь со стула. Прием подходил к концу, а мне сегодня еще надо навестить его конкурента. — Великолепная сигара. Я возьму еще одну, на потом? Закурю, когда поймаю Гриссома.

— Десяток сигар будут упакованы для длительного хранения и приложены к досье, — сказал он. — И вы получите еще ящик, если все-таки поймаете мерзавца.

Впервые он изменил своему взвешенно-деловому тону и дал выход эмоциям за рамки политкорректности. Видать, в свое время Гриссом здорово наступил им на хвост. Что ж, почитаем досье.

— Гвардия наградных не берет, — сказал я. — Но от небольших подарков в частном порядке не отказывается.

Я хотел посмотреть на его реакцию, говоря о ящике дорогущих сигар как о «небольшом подарке». Ожидания меня не обманули, глаза Танаки несколько расширились от изумления.

— Мы с вами в разных лодках, Такихиро, — сказал я напоследок. — Но пока плывем в одном направлении.

Одним из неоспоримых преимуществ телепорта является возможность, при соответствующем желании всегда оставить последнее слово за собой.


Место действия: Штаб-квартира Гвардии.

Точное местонахождение неизвестно

Время действия: шестой день Кризиса


— И ты на самом деле считаешь, что вел себя как разумный человек? — спросила Диана, когда мы вместе обедали в столовой для младшего командного состава.

Всю дорогу от зала прибытия, где я нас высадил, до столовой она молчала, явно пытаясь сдержать разрушающие порывы.

— Конечно, — сказал я. — Разумность той или иной модели поведения в конечном счете оценивается по полученным результатам, а сегодня мы кое-чего добились.

— И чего ты добился?

— Дзайбацу идет на сотрудничество с кем бы то ни было крайне редко.

За беседой я энергично поглощал настоящие итальянские спагетти с мясным соусом. Молодая и очень талантливая журналистка опять отдала предпочтение салатам. Или она вегетарианка, или последовательница какой-нибудь модной диеты, напечатанной в ее газете и навязанной всем сотрудникам в качестве рекламной акции. Сейчас это не редкость.

— А если бы нас пристрелили? — спросила она.

— Так не успели же, — сказал я. — К тому же Танака никогда бы не пошел на убийство гвардейца и журналистки. Это вызвало бы слишком большой общественный резонанс.

— Если бы его охранял силовой экран, ты бы выглядел полным идиотом.

— Вряд ли. Телепорт проникает через любые известные на данный момент экраны. Главное — точно рассчитать точку выброса, потому что в противном случае экран разделит оказавшиеся по разным его сторонам части тела и просто разрежет тебя пополам.

— А если бы он не отдал приказа своим охранникам?

— Он разумный человек. Все было предрешено.

— Я вижу, ты в себе уверен.

— Просто делаю, что могу.

— И теперь собираешься к Тайреллу? Будешь и ему уши откручивать?

— По обстоятельствам, — сказал я. — Думаю, что самого Тайрелла нам не покажут.

— Нам? Кто это говорит о «нас»? — искренне возмутилась Диана.

Видимо, одной вылазки с моим участием в день для нее достаточно. А для меня — нет.

— Полковник четко велел всюду тебя сопровождать.

— Вот и сиди в архивах.

— И рад бы сесть, да дело надо делать.

— А кроме тебя его делать некому?

— Кроме Гриссома есть и другие дела.

— Магистр, например?

Ничего удивительного. О причине чрезвычайного положения в Гвардии знали все участники личного состава, а следовательно, и личности, затесавшиеся в их круг. Особенно те, чьей основной профессией и было вынюхивание всяческой информации. Пока мы не покончим с Магистром или не удостоверимся, что ситуация более не представляет угрозы, журналистка Штаб-квартиры не покинет. В смысле, без меня.

— И Магистр в том числе, — сказал я.

— И вы действительно верите в то, что этот заплесневелый осколок прошлого выбрался из капсулы и принялся убивать людей? Похоже на сюжет из малобюджетного фильма ужасов.

— Я открою тебе один небольшой секрет, только ты никому… Это мы продаем идеи сценаристам малобюджетных фильмов ужасов.

Она фыркнула.

— И десять тысяч человек теперь будут искать по всей Галактике несуществующего врага?

— Будут, — убежденно сказал я, доедая соус.

— А до каких пор это будет продолжаться?

— Пока не найдут.

— А если его вообще не существует в природе?

— Я бы рад так думать, но факты говорят обратное.

— Какие факты? Пятна на пленке?

Однако она осведомлена куда лучше, чем я предполагал. Не просто туманные слухи.

— Хоть бы и так.

— И на что только тратятся деньги налогоплательщиков. — вздохнула она. — Но к Тайреллу я не пойду. Я ведь тебя сопровождать не обязана?

— Разве может настоящий репортер, только что побывавшим в логове дзайбацу, отказаться от возможности побывать в логове Тайрелла и сравнить полученные впечатления? Я уверен, что если бы здесь был твой редактор, он бы меня поддержал.

— Этот козел? Ни капельки не сомневаюсь.

— Так что, видишь сама, все складывается в пользу визита.

— Когда ты предполагаешь его нанести?

— Сразу после еды.

Узнав о намерении Гриссома совершить теракты против корпораций, и первый из них против Тайрелла, я намеревался начать именно с него, но стычка с киборгами азиатов несколько изменила мои планы. Дальше же тянуть смысла не имело. Гриссом, конечно, не Магистр, но время всегда является решающим фактором.

— С точки зрения медицины это крайне нежелательно. — возразила она. — После еды надо сохранять физическое и эмоциональное спокойствие, иначе можно навредить пищеварению, а находясь рядом с тобой, спокойствие сохранять невозможно.

Все-таки дело в диете.

— Воспринимаю сказанное как комплимент.

— С тобой просто невозможно разговаривать, — сообщила она.

На это мне было нечего возразить, и я промолчал.


Место действия: Тайрелл

Время действия: шестой день Кризиса


Помните, не так давно говорилось, что корпорация Кубаяши страдает эксгибиционизмом? Если же вы спросите мое мнение о Тайрелле, то вот оно: у парня мания величия.

Тайрелл.

Корпорация Тайрелл, система Тайрелл, планета Тайрелл.

Сотни кораблей с названием «Тайрелл», отличающиеся только по номерам, протыкающие пространство Галактики практически везде и всюду, предлагающие свои услуги, навязывающие свои товары. Сотня изделий корпорации, носящих это имя.

Тайрелл улыбается всем со своего торгового знака, с носков, с ярлыков на деловых костюмах, с эмблем на спортивной одежде и микрочипах для мощных компьютеров, с огромных сельскохозяйственных агрегатов, с обрабатывающих станков и добывающих установок. Транспаранты с торговым знаком украшают здания всех филиалов компании. Портреты висят в каждом кабинете корпорации, в коридорах и даже в сортирах, и всё исключительно для поддержания корпоративного духа сотрудников, смахивающих с них пылинки.

Наверняка они плюют в эти портреты, когда уверены, что никто не может застать их за подобным занятием.

Здание корпорации древней постройки, хотя и обновляется чуть ли не каждый год. Имея под рукой неограниченные ресурсы, нынешний глава корпорации мог бы расположить свой офис где угодно, но не желал переносить свою резиденцию, построенную еще его далеким прадедом.

Однако если Кубаяши, как утверждают, действительно управляется корпоративно и теоретически у каждого сотрудника есть шанс выбиться из самых низов и занять хорошее служебное положение, то Тайрелл проводит в жизнь теорию абсолютной монархии, с тем лишь исключением, что у него гораздо больше власти, чем у любого существующего на данный момент монарха.

Если человек не носит его фамилии, являясь пусть даже самым дальним, но все-таки кровным родственником, путь вверх по служебной лестнице ему заказан, и больше чем на пост руководителя отдаленного филиала рассчитывать он не может.

Престолонаследование возможно только для отпрысков семьи.

Я решил пощадить пищеварение мисс Шаффер и заявиться, как и положено всякому порядочному человеку, в общественную приемную. Правда, не всякие порядочные люди имеют обыкновение материализоваться буквально из воздуха прямо посреди этой самой приемной, не постучав сначала в дверь.

В приемной толклась очередь, которой заведовала сногсшибательная секретарша. Платиновая блондинка с обширным бюстом, к которому так и хотелось припасть, могла уже разменять двенадцатый десяток; впрочем, определить ее возраст по внешнему виду было довольно трудно. Она энергично распихивала людей по разным кабинетам, в зависимости от того, с какими вопросами они являлись. Интересно, что она приготовила для меня?

Игнорируя толпу, я направился прямо к ее столу. Несколько стоявших рядом посетителей инстинктивно отпрянули в сторону, хотя я не цокал копытами по паркету, да и серой от меня не попахивало.

— Чем могу вам помочь, гвардеец? — спросила она, ничуть не удивившись способу нашего прибытия. Можно подумать, что возникающие в воздухе люди в ее офисе — не такая уж и редкость.

— Ну, кроме того, что приходит в голову первым, — сказал я, — хотелось бы поговорить с кем-нибудь из руководства.

— О первом можешь и не мечтать, котик, — улыбнулась она. демонстрируя отличную работу стоматолога. — Впрочем, и о втором тоже. Или у вас назначена встреча?

— Не думаю, что в этом есть необходимость, милашка. Вопрос, который я намерен обсудить, важен для вас не меньше, чем для меня, и он не терпит отлагательств.

— Все так говорят, пупсик. — Возможно, она не просто секретарша. Я заметил на себе косой взгляд своей спутницы. — Но на поверку оказывается, что все приходят просить о льготах и субсидиях.

— Только не гвардейцы, — сказал я.

— Тогда к чему эта беседа, приятель? — спросила она. — Ты бы и телепортировался прямо в кабинет Стивена Тайрелла. — Мысль показалась ей смешной. — Старичка хватил бы удар.

— Чего я и пытаюсь избежать, действуя по обычным каналам.

— И на какую тему вам хотелось бы с ним побеседовать?

— Зэд Гриссом, — произнес я магические слова.

Странно, но я, похоже, нашел первого человека в Галактике, который не знал этого имени.

— Что это, пупсик?

— Это не что, а кто. И этот «кто» твоему начальству должен быть очень хорошо известен.

— Как скажешь, дружок. — Наманикюренным пальцем она щелкнула по клавише связи, и ее окружил звуконепроницаемый экран. Я мог бы подслушать разговор или прочитать слова по движению ее очаровательных губок, но не видел в этом необходимости. Если руководство предположит, что я действительно что-то знаю, оно не преминет изыскать возможность для беседы. А нет, так нет, как сказал ежик, слезая с кактуса, наверное, мы друг друга не так поняли.

Она изложила мою просьбу, выслушала ответ невидимого собеседника, и брови ее изумленно поползли вверх. Само по себе стоящее зрелище, предвещающее мне удачу. Она отключила комм и сняла экран.

— Случай на моей памяти беспрецедентный, шалунишка, — сказала она. — Но старичок решил принять тебя лично. Естественно, твоя подружка из газеты подождет тебя здесь.

Хоть сейчас номер сработал, возликовал я, мысленно проделывая акробатические кульбиты. Молодая и очень талантливая журналистка уже вознамерилась брать у Стивена интервью или хотя бы наблюдать, как я это делаю, и теперь разочарованно надулась.

— Ничего не поделаешь. — сказал я с трудом подавляя радостную улыбку. — Придется тебе подождать меня здесь.

— А ты не можешь отправить меня обратно? Я бы хоть поработала с архивами…

— Извини, нет времени. А вдруг старичок передумает? — я подмигнул секс-бомбе за пультом.

— Тогда, по крайней мере, держи в узде свои гормоны, — сказала Диана, отходя в сторонку и присаживаясь на диванчик, потеснив пожилую даму с механической рукой.

Работница, подумал я. Пришла жаловаться на условия оплаты или предъявить иск за полученное увечье. В таком случае, даже если ей и заплатят, то не раньше, чем через десять-пятнадцать лет судебных разбирательств в разных инстанциях. Корпорации всегда очень тяжело расстаются со своими деньгами.

Посетители, слышавшие наш с секретаршей диалог, изумленно смотрели на меня как на человека, при жизни принятого на небеса и ничуть этому не удивившегося. Они не знали, что после председателя совета директоров дзайбацу прыжок до Стивена Тайрелла был не таким уж большим.

— Куда мне идти, крошка?

— Вон в тот лифт. — Ноготь на указующем персте достигал трех сантиметров в длину. И как только она на кнопки ухитряется нажимать? — Там только одна клавиша, так что ты не ошибешься, зайчонок.

Минутой позже я выяснил, что Тайрелл просто помешан на идее личной безопасности.

Когда я вышел из лифта, судя по ощущениям, не поднимавшего, а опускавшего меня ниже уровня земли, я очутился в комнате, битком набитой различными приборами, составляющими розовую мечту любого действующего параноика, и контролирующими все это безобразие клонированными ниндзя.

Не успел я толком оценить декорации, как меня просветили тремя независимыми установками, облучили какой-то гадостью на момент применения гипнотических посланий, обыскали вручную, обыскали при помощи детекторов, заставили сдать все имеющееся оружие, вплоть до зажигалки и пачки сигарет (хорошо еще, руки не связали). После всего этого ко мне подошел руководивший всей процедурой индивид и ткнул стальным пальцем под ребра.

— Приборы показывают (надо же, эти субъекты еще и разговаривать способны!), что под кожу вам имплантирован предмет непонятного назначения. Я подозреваю, что это бомба, о которой вы можете не догадываться. Может быть, вы согласитесь на небольшую операцию?

— Вряд ли это пройдет, браток, — сказал я. — Видишь ли, я гвардеец, а этот предмет — совсем не бомба, а всего лишь терминал, связывающий меня с телепортом и делающий меня гвардейцем, так что удалить его из меня невозможно.

— Приборы показывают, — завел он старую песню, — что вы не находитесь под постгипнотическим внушением, которое могло бы ввести вас в заблуждение по поводу имплантированного предмета, а также то, что сейчас вы говорите правду, так что я склонен вам поверить и допустить к мистеру Тайреллу.

— Вот и чудно.

— Будьте добры, положите это к себе в карман. — На его затянутой в перчатку руке лежал небольшой кубик.

— А что это, между нами говоря?

— Это обязательно для всех посетителей мистера Тайрелла.

— Что это, урод? — Не будучи слишком выдержанным человеком, я начал свирепеть от клонированной вежливости собеседника.

— Всего лишь небольшой заряд взрывчатки с направленным приемником, — пояснил он, словно рассказывал мне о новой функции кухонного комбайна. — Если вы будете угрожать жизни или здоровью мистера Тайрелла, будет выпущен сигнал и взрыв ликвидирует вас как носителя непосредственной угрозы.

Хорошенькое дело!

— А если я не соглашусь это взять? — Хотя и ежу понятно, что в таком случае будет.

— В таком случае вы не будете допущены к мистеру Тайреллу.

— Так и быть, я его возьму.

Я взял кубик с его ладони и сделал вид, что кладу его в карман, а на самом деле, проделывая фокус уже не в первый раз, засунул его в складки одежды ниндзя. Тот мгновенно извлек его наружу и снова протянул мне в открытой руке.

— Вам придется захватить его с собой, иначе вы не будете допущены…

— … к мистеру Тайреллу. Знаю, знаю. — На этот раз я действительно положил кубик в карман. Особого смысла в моей эскападе не было, так как Стивена я убивать не собирался, а если бы и собрался, то нашел бы способ обойти сей довольно-таки примитивный трюк с бомбой, но всегда надо стараться выдерживать особую соболевскую марку.

Снаряженный по всей форме, я миновал полуметровые бронированные двери и вошел в резиденцию одного из самых могущественных людей в Галактике, если не самого могущественного.

Одним росчерком пера, или чем там он еще может расчеркиваться, Стивен Тайрелл был способен отбросить целую планетную систему в прошлый, а то и позапрошлый век, и считались с ним все. В конце концов, даже ВКС получают пятьдесят процентов своего самого современного вооружения от его корпорации. Вторые пятьдесят процентов они получают от Кубаяши. Такова политика Лиги: никому не предоставлять значительного преимущества.

По сравнению с показной роскошью офиса Танаки, бросающейся в глаза с порога, кабинет Тайрелла был обставлен в лучших спартанских традициях. Очевидно, человеку, выросшему с мыслью о власти и впитавшему ее вместе с молоком матери, нет необходимости окружать себя ее символами. Может быть, он не хотел вызвать у своих сотрудников комплекса неполноценности и давить на них нарочитой роскошью своего кабинета; может, его вполне устраивал образ аскетичного руководителя, пекущегося в первую очередь о благе своих служащих; а может, он просто не обращал на обстановку никакого внимания.

Назвать Тайрелла «старичком» было трудно: выглядел он даже помоложе, чем Танака, хотя реально был вдвое старше.

Стивен сидел на серийном пластиковом стуле за серийным пластиковым столом и что-то надиктовывал автосекретарю. У него были прямые и словно стальные волосы и орлиный нос. Худощавый и аристократичный, он выглядел так, как и положено выглядеть живому богу, воплотившемуся в бренную человеческую оболочку.

— Добрый день, — сказал он. — Садитесь куда-нибудь, я сейчас закончу.

Я последовал его совету и опустился на стул. Видимого экрана между нами не было, но я не слышал, что именно он диктует. Догадаться об этом по выражению его лица было невозможно. С одинаковым успехом он мог писать любовную записку очередной своей жене или аргументировать необходимость увольнения сотни тысяч человек.

Возможно, имела место избирательная звукопроницаемость самого помещения.

Ламбер на стенах не наблюдался, ни в копиях, ни в оригиналах. Из всех украшений и изысков дизайна имели место лишь три фотографии представителей семейства Тайреллов разных поколений: улыбающийся основатель компании, родоначальник династии, пожимающий руку первому президенту Лиги, Тайрелл следующего поколения, запечатленный в той же позе с Санни Такахаси, и нынешний Тайрелл на фоне своей прогулочной яхты с одноименным названием и индексом 001 на борту. И ни одной фотографии жен или детей, которых у него имеется в количестве двадцати трех и восьмидесяти шести соответственно.

По прошлогодним данным, которые с тех пор могли измениться. Стивен тот еще ходок и за это время мог успеть жениться еще пару раз и наплодить немереное потомство.

Но в кабинете не было никаких намеков на возможных продолжателей дела предков.

— Что ж, — молвил Стивен, отрываясь от своего занятия. Никаких кнопок он не нажимал, но его снова стало слышно, должно быть, звуки гасил сам диктофон. — Вы хотели поговорить со мной о Гриссоме. Говорите.

— Согласно моим данным, Гриссом не слишком жалует вашу компанию.

— А кого вообще жалует этот маньяк? Естественно, мы пару раз становились жертвами его выходок, но, по-моему, он бьет вслепую.

— Позвольте с вами не согласиться, — возразил я. — Я располагаю сведениями о детально спланированной акции, направленной именно против вас.

Правда и немного лжи — превосходная смесь для развязывания языков.

— Откуда у вас подобные сведения? Или же вы не разглашаете своих источников информации?

— Обычно не разглашаем, но этот могу раскрыть, потому что он мертв.

— Аль-Махруд, — утвердительно сказал он. Бьет налету, не зря он торчит на своем месте столько времени. — Отличная работа, извините, что не нашел времени для личных поздравлений.

— Аль-Махруд, — согласился я. — Как раз перед тем как мы продали ему билет в один конец, он немного разговорился с нами, принимая за торговцев нелегальным софтом.

Снова смесь из правды и лжи. Разговаривать-то мы разговаривали, но билетом его отоварили в другой кассе.

— И что он вам рассказал?

— Показал себя полным профаном в хакерстве. Не отличит дисплея от материнской платы и жесткого диска, но хотел приобрести ледоруб, самопальный или армейский, но направленный исключительно против вашего «льда», причем не для проникновения и заимствования, а для тотального лома системы. Это я дословно цитирую.

— Комариный укус, — Стивен передернул плечами, оценивая угрозу. — Забавно, и что же вы ему продали?

— Сами знаете что. — Еще немного, и я сам привыкну к мысли, что это мы угробили парня.

— Хорошо, — сказал Тайрелл. — Но каким образом это касается меня?

— Аль-Махруд искал ледоруб не для себя. Для Гриссома.

— Я и раньше подозревал об их связи, — сказал Стивен. — Классический тандем с Гриссомом в роли ведущего, если я что-то в таких вещах понимаю. Но Махруд мертв, ледоруб не куплен, Гриссом уже обо всем забыл, так чего огород городить?

Вот он какой парень, этот Стивен Тайрелл. Простой, как редиска в лунную ночь, но Гриссом не из тех, кто легко забывает о своих планах. Что касается террора, он очень дотошный. Прямо-таки педант.

— Ледоруб несложно купить и в другом месте.

— Теоретически это верно, ну а что касается практики… Пусть об этом болит голова у моих спецслужб, а иначе за что я им плачу?

— За подсовывание бомб в карманы посетителей, — предположил ваш покорный слуга.

Он рассмеялся:

— Неплохой штришок, да? Наводит на мысли о паранойе, не так ли? Но это даже на руку, когда приходится обсуждать деловые вопросы.

— Не сомневаюсь.

— Нелегко осознавать себя настолько смертным, не так ли? Люди думают уже не о деньгах, которые хотят заполучить, а о большом и вечном, и гораздо легче идут на компромиссы по тем вопросам, за которые во время сеансов прямой связи цеплялись, как собака за кость.

Но за его наигранным весельем и показным добродушием скрывалось что-то другое. Он либо что-то знал, либо думал, что я что-то знаю. И куски взрывчатки в карманах посетителей отнюдь не средство для облегчения деловых переговоров, а признак того, что Стивен Тайрелл опасается за свою жизнь.

— Похоже, что Гриссом имеет зуб на вашу компанию, — сказал я. — Если я узнаю почему, мне будет легче его поймать.

Это был выстрел наугад, но по реакции Тайрелла я понял, что он попал в цель.

— Не имею об этом ни малейшего представления, — быстро сказал Стивен. — Жаль, но вряд ли я могу вам помочь.

Слишком быстро он ответил.

Слишком быстро для чего? Для правды?

Боялся ли он, что я могу поймать его на лжи? Тот факт, что Тайрелл вообще может врать, меня в принципе не удивлял: в той или иной степени лжем мы все. Но страх, присутствующий у живого бога?

Различные кусочки мозаики начали складываться в полноценную картину.

Резиденция в бункере под землей, способная выдержать орбитальную бомбардировку планеты. Полуметровые бронированные двери. Безумное количество охраны, хотя хватило бы и пары техников вместо пятерки ниндзя, которые бы с той же, если не с большей, легкостью обслуживали бы приборы, не путаясь при этом друг у друга под ногами. Эти долбаные бомбы в одежде. Стивен Тайрелл — трус, но как можно этим воспользоваться?

— А я думаю, что вы можете помочь, но не хотите, — сказал я. поднимаясь и засовывая руки в карманы. Левая как раз нащупала бомбу. Я собирался преподнести Тайреллу несколько видоизмененную версию того, о чем уже говорил Танаке, только в более жесткой форме и добавив блеф. В конце концов, с Танакой подобный прием сработал, а он тоже давно уже не мальчик. — Я Гриссома возьму по-любому. А взяв, не буду его мочить, как Аль-Махруда, двумя кинжалами (чем черт не шутит, а вдруг ему известны подробности), а притащу в Штаб-квартиру и там допрошу. Будьте уверены, мы пользуемся такими методами допроса, которые позволяют получить интересующую нас информацию в любом случае, даже после смерти того, кто ею обладает. И если я узнаю, что вы мне врали хоть в какой-то самой незначительной мелочи и что вы лично или ваша корпорация хоть каким-то образом причастны к тому, что он творит, тогда я вернусь сюда. И камня на камне от вас не оставлю.

Вероятно, гневные тирады в адрес хозяина кабинета не расценивались как прямая угроза его здоровью, и бомба в моем кармане продолжала лежать спокойно. Согласно законам жанра в этот момент я должен был бы швырнуть так и не взорвавшийся кубик ему в лицо и выйти, громко хлопнув дверью. Однако я не стал совершать непоправимых поступков и позволил бомбе просто упасть на пол. Затем чеканно развернулся и направился к выходу. Хоть это и менее эффектно, но я не стал использовать свой обычный способ завершения беседы по двум причинам: во-первых, мне еще нужно было забрать мисс Шаффер из приемной, а во-вторых, я сильно рассчитывал, что Тайрелл меня остановит. В конце концов, он не для того снизошел до личной беседы, чтобы просто выпроводить меня вон, отделавшись стандартными отрицаниями, каких я мог бы наслушаться и от любого сотрудника рангом на несколько порядков ниже.

— Подождите, сержант, — окликнул он. — Поговорим спокойно.

Я остановился и медленно повернулся к нему.

— Садитесь, — сказал он, покидая свой стул и присаживаясь на край стола. — Вы правы, мне действительно есть что вам рассказать, и когда вы это услышите, вы все сразу поймете. В том числе, почему я намеренно тянул время. Мне нужно было понять ваш образ мыслей, постараться выяснить, поверите вы моей истории или нет.

— Начните рассказывать, и увидите, — сказал я.

Если он способен делать какие-то выводы относительно моей персоны, исходя из той пары фраз, которыми мы обменялись, то он либо великий психолог, либо законченный идиот. Или он опять врет.

Я уселся на стул, который так недавно покинул. Бомба из моего кармана валялась на полу, метрах в трех левее, и никто не собирался ее подбирать. Интересно, прослушивается ли наш разговор службой безопасности?

— Видите ли, сержант. — сказал Тайрелл и сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями. А может быть, подбирая формулировку. — Гриссом… В некотором роде ответственность за его появление на свет лежит именно на моей корпорации.

— Поясните. — сказал я.

У меня сложилось впечатление, что я блефовал, ставя на закрытую карту, а она оказалась тузом. Мог ли я выбить тысячу очков одним ударом? Мой жизненный опыт подсказывал, что нет. Увидим.

— Вы хотите услышать всю историю целиком?

— Даже больше, чем закрутить роман с вашей секретаршей.

— Вы об Арабелле? — улыбнулся он. — Очаровательная клонированная милашка, вы не находите? Для того чтобы добиться столь впечатляющего результата, мы взяли за основу клетки нескольких порнозвезд. Но с романом вам ничего не светит. У нее другие предпочтения.

Он хмыкнул, явно этих предпочтений не разделяя.

— Гриссом, — напомнил я.

— Да, Зэд Гриссом… Я рассказал вам об искусственном происхождении Арабеллы специально, чтобы подвести вас к истории о происхождении Гриссома. Зэд Гриссом тоже является продуктом нашего производства.

— Что? Гриссом — ваш клон?

Тайрелл кивнул.

Может ли быть, что самый опасный террорист, самый злобный маньяк в Галактике, самый извращенный убийца был выведен в секретных лабораториях Тайрелла, занимающихся незаконным до сих пор клонированием? Если вы спросите мое мнение, то может. В нашем безумном мире возможно абсолютно все.

— Почему вы мне об этом рассказываете? — спросил я. — Да еще с такой легкостью? Чего вы пытаетесь достичь? Зачем вам нужен именно Гриссом?

— Я ничего не пытаюсь достичь, — сказал Тайрелл. — И на данном этапе Гриссом мне совершенно не нужен. Дело в том, что мы его не контролируем. И никогда не контролировали.

— И вы хотите, чтобы я в это поверил?

— Да. Я очень хочу, чтобы вы в это поверили, потому что это факт. История модели с серийным кодовым обозначением Зэд-344-А началась тридцать пять лет назад. Кстати, я хотел бы уточнить один вопрос. Если вы попытаетесь публично процитировать то, что я вам сейчас расскажу, я буду все отрицать, и мои адвокаты вчинят вам иск за покушение на мою деловую репутацию.

— Тогда зачем вы вообще собираетесь что-то рассказывать?

— Потому что не меньше вашего хочу положить этому конец.

— Хорошо, — сказал я. — Даю вам слово, что дальше Гвардии информация не пойдет. Если не выяснится что-нибудь еще, о чем вы не рассказали. Или если мы не получим информацию из другого источника, который я не смогу контролировать.

— Мы постоянно экспериментируем в этом направлении, — сказал Стивен Тайрелл. — Я знаю, что клонирование уже более трехсот лет находится под запретом, но Лиге невыгодно привлекать к нам повышенное внимание, и Совет закрывает глаза на эксперименты. Ни для кого, например, не секрет, что наша охрана целиком состоит из клонов. Являясь идентичным подобием друг друга, наши ребята способны действовать более слаженно, чем обычные охранники. А так как в основание положено тело с рефлексами и реакциями черного ниндзя, наши детишки подходят на роль солдат куда больше, чем запрограммированные игрушки наших конкурентов.

— Гриссом был продолжением этой идеи?

— Нет, опыт с Гриссомом был иным. Солдат у меня и так предостаточно, так зачем было городить целый огород для создания еще одного.

— Тогда кто был вам нужен?

— Шпион, — сказал Тайрелл. — Точнее, супершпион. Эксперименты проводились под кодовым названием «Хамелеон» и ставили перед собой цель вывести породу идеально подходящих для шпионажа клонов.

— А на какой стадии дерьмо попало в вентилятор?

— Простите, что?

— Вряд ли вы планировали создать маньяка, абсолютно не поддающегося контролю со стороны создателей, — сказал я, — Вдобавок пытающегося ущемить ваши собственные интересы. Значит, на какой-то стадии эксперимента что-то обломаюсь. Вот это я и называю «дерьмом, попавшим в вентилятор».

— В какой-то степени вы правы. Сбой программы произошел на завершающих ступенях эксперимента. Вы хотите знать подробности?

— Еще как хочу!

Стивен оторвал свой зад от стола и прошелся по комнате. Возможно, самый могущественный человек в Галактике сильно нервничал, разговаривая на щекотливую тему.

По моему мнению, Стивен не похож на парня, правящего своим замкнутым мирком железной рукой, являющегося живым богом корпорации Тайрелл. Или как раз похож? Если власть развращает обычных людей, что с ними делает власть абсолютная? Надо будет поговорить на эту тему с мисс Шаффер.

— Дело в том, что у меня очень жесткий стиль управления. — сказал он. — Конечно, в корпорации Тайрелл существует свой совет директоров, но на самом деле все его члены — всего лишь манекены, единственное предназначение которых — рассеивать внимание обращенных на корпорацию глаз. Эти люди получают астрономические оклады, владеют чуть ли не континентами недвижимости, состоят членами Гильдии Торговцев, каждый из них содержит по небольшому флоту космических кораблей. Они очень умны и солидны. Они являются профессионалами в своей области. Но на самом деле они не принимают никаких решений. Все стратегические решения принимаю я. Полный контроль за ходом работ осуществляю я. Это трудно, но так поступал мой прадед, так поступали мой дед и мой отец, И сам я намерен поступать так и дальше. Если ты хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо, делай это сам.

Я кивнул. В этом вопросе я был с ним совершенно согласен.

— У этого решения были и исторические причины, — сказал Тайрелл. — Я вовсе не одержим властью, как это может показаться со стороны. Но монархия — это единственный путь упрощения, который помогает избежать хаоса.

— Ваши конкуренты, похоже, думают иначе, — сказал я.

— Корпорация Кубаяши основана азиатами и состоит в основном из азиатов, — сказал Тайрелл. — Совершенно иной склад мышления. Не лучше, не хуже нашего. Просто иной. У них есть железная выдержка, дисциплина, у них есть многовековые традиции безусловного подчинения вышестоящим. Типичный пример их мышления — кодекс чести самураев, бусидо. Это самый известный пример. Но есть и другой, не столь известный. Кенридо — путь чиновника. И они готовы четко следовать этому пути. Мы — другие. За время существования нашей корпорации было предпринято несколько попыток перейти к демократической форме управления. Ничего хорошего не вышло. Каждый раз конкуренция оказывалась ужасной и обретала самые отталкивающие формы. Руководящие кресла добывались при помощи заказных убийств, сотрудники нанимали диверсантов, чтобы те подкладывали бомбы, дискредитируя чужие проекты. В результате все были заняты междоусобной грызней, а дело стояло на месте. Какой смысл сидеть и прилежно корпеть над порученной тебе работой, ожидая повышения на очередную ступень, если гораздо легче и быстрее занять вакантное место, убрав своего конкурента?

— Вы живете по законам джунглей, Тайрелл.

— Жили, — поправил он меня. — Опыт не удался, и все вернулось на круги своя. Президент корпорации Тайрелл — нечто вроде конституционного монарха с широкими полномочиями, хотя пресса постоянно пытается выставить меня монархом абсолютным. Монархия… Монархия сужает конкуренцию до очень ограниченного круга лиц, но не устраняет ее полностью. Всегда находятся члены королевской фамилии, желающие занять… э… трон. У меня много детей. Среди потомства не всегда находятся талантливые люди, а у монарха должна быть возможность выбора. Многие средневековые короли потерпели крах из-за своего недееспособного наследника, потому что у них было по одному-два сына. У меня же их тридцать девять. Не буду отрицать, среди них полно разгильдяев, оболтусов и балбесов, ведущих никчемную жизнь плейбоев, но есть также и талантливые инженеры, менеджеры, прирожденные руководители, и их не так уж и мало…

Тайрелл явно нервничал.

Образ живого бога, ну, пусть даже полубога, который он постоянно пытался присвоить, никак не вязался с его поведением. Он выглядел престарелым отцом семейства, молодящимся и обладающим своеобразными взглядами на воспитание детей, но на межгалактического монстра коммерции не тянул.

Или он играет роль? Чего ради ему вздумалось ломать комедию перед рядовым гвардейцем, не имеющим реального веса по сравнению с занимаемым Стивеном положением?

Или его иногда просто клинит?

Он одарил меня пристальным взглядом стальных глаз средневекового диктатора и снова заговорил.

— Я стар, — изрек он. — На данный момент я один из самых старых людей в Галактике, возможно, даже самый старый, если не считать этого… сейчас неважно. Как вы думаете, сколько мне лет?

Ну, насчет самого старого человека в Галактике это он загнул. Я всегда был уверен, что самый старый служит у нас в Гвардии, возглавляет группу ликвидации и зовут его Рейден. Не его ли он имел в виду, говоря, что это неважно? Вряд ли.

Ну и сколько лет Стивену Тайреллу? Я бросил оценивающий взгляд. Выглядит на сорок-сорок пять линейных; никакой синевы кожи, обычной после некоторого количества мафусаилизаций, не наблюдается. Кавказский долгожитель он, что ли?

— Сто-сто двадцать, — выдал я наугад.

Он рассмеялся:

— Я не женщина, сержант, и не стоит мне так грубо льстить. Мне уже двести три года, и для своего возраста я прекрасно сохранился, не так ли?

— Выглядите вы отменно, — сказал я.

А как насчет развивающейся с возрастом паранойи? Далеко ли от нее до старческого маразма, Стивен? Маразматик в теле молодого мужчины. Жалкое зрелище.

— Еще бы, — самодовольно ответил он, не заметив подтекста. Обычное дело для упивающихся собой людей. — Ведь курсы омоложения организма, которые профаны окрестили мафусаилизацией, были разработаны инженерами именно нашей компании. И, как Генри Форд не пользовался своими серийными автомобилями, отдавая предпочтение машинам ручной сборки, так и мы не пустили все в свободную продажу.

Дался им всем этот неведомый Форд! Надо будет посмотреть энциклопедию по возвращении домой.

Тем временем Тайрелл продолжал:

— Поверьте, наша внутренняя клиника, где я прохожу процедуры, так же похожа на стандартную клинику в Лиге, как «форд-мустанг» был похож на «модель-Т». Мне двести три года, и я рассчитываю прожить еще столько же, в отличие от всего остального человечества, и простите меня, сержант, если подобным высказыванием я задеваю ваши личные чувства.

— Задевайте, — разрешил я. — Но, если можно, постарайтесь задевать мои личные чувства поближе к основному предмету нашего разговора. Я ведь здесь не для того, чтобы выслушивать о ваших семейных проблемах и планах на долгожительство.

— Хорошо, — сказал Тайрелл. — Я уже подхожу к сути. Как я упоминал, среди моих детей есть всего трое-четверо реальных претендентов на престол, если уж мы решили пользоваться роялистской терминологией, и все они из кожи вон лезут, чтобы заработать компании как можно больше денег и доказать свою исключительную полезность фирме. Среди них конкуренция еще более жестока, чем была бы среди обычных служащих, ибо только один может занять мое место, и они о подобном положении вещей прекрасно осведомлены. И не все они достаточно терпеливы, чтобы подождать, пока трон освободится, так сказать, естественным путем, несмотря даже на то что, по меркам Тайреллов, жизнь у них только начинается, Кто-то из них постоянно хочет ускорить процесс.

Вот и отличный повод для мании преследования.

— Я кажусь вам параноиком, — утвердительно сказал он, словно прочитав мои мысли. — Наверное, это достаточно справедливо. Жизнь в вечной атмосфере подозрительности, закулисных заговоров и перешептываний за спиной…

— Еще немного, Стивен, и мне станет вас жалко.

— Вы зря иронизируете, сержант. За последние сорок пять лет было предпринято восемь попыток освободить мое кресло насильственным путем, и четыре из них были обставлены так мастерски, что я до сих пор не знаю, кто за ними стоял.

— А другие четыре?

Пятьдесят процентов раскрываемости? Не так уж плохо, когда речь идет о заговорах.

— Трое виновников установлены и отлучены от семьи, вычеркнуты из списка наследников. Четвертого пришлось вычеркнуть навсегда. С тех пор я стараюсь держаться подальше от детей. Они возглавляют филиалы на основных планетах Лиги, я же сижу здесь, в Приграничье, в своем подземном царстве, как мифический Аид. Я очень редко выхожу из своей резиденции, еще реже поднимаюсь на поверхность и никогда не покидаю планеты. Поверите ли, но у меня в архивах существует план, согласно которому я смогу уцелеть даже при тотальной бомбардировке поверхности планеты с последующим уничтожением всей системы.

— Вот в это я поверю.

Хотя такие планы строятся не для дворцовых переворотов. То, о чем он сейчас говорил, больше относилось к силовому вмешательству ВКС, чем к попыткам детишек замочить папочку.

— Проект «Хамелеон» с самого начала был моим детищем. Я предложил идею, разработал общую концепцию и лично курировал ход производимых работ. Тогда я еще не удалился от семьи… Один из моих сыновей, тот, от которого пришлось избавиться… (Прямо Иван Васильевич, известный в истории под оперативным псевдонимом «Грозный»!) Словом, он решил дискредитировать проект. Джордж запустил вирус в компьютеры, и на стадии молекулярного программирования они дали сбой. В результате мы получили-таки нашего супершпиона, но не имели ни малейшей возможности его контролировать. Виновные… виновный был наказан, но от проекта в целом пришлось отказаться.

— А шпион?

— Он ушел. Исчез, как бриллиант в стакане воды.

— Не думаю, что уйти из ваших секретных лабораторий было так легко, — сказал я.

— Можете поверить мне на слово, это совсем нелегко. — Он позволил себе намек на улыбку. — Но мы хотели получить генетического суперагента, и в этом отношении модель работала безукоризненно.

— Каким образом? — поинтересовался я.

Нам ведь теперь этого парня ловить, так что меня интересовали малейшие подробности.

— В помещениях лаборатории произошел взрыв, — сказал Тайрелл. — Отключилось энергопитание, компьютеры сошли с ума, начался пожар. Мы потеряли более трехсот человек, очень ценных и высокооплачиваемых сотрудников. — Оплакивал он вовсе не людей, а вложенные в них деньги. — В обстановке полной неразберихи Гриссому удалось выдать себя за одного из охранников и покинуть пределы лаборатории. Потом он оборотился пилотом и ушел с поверхности планеты.

— Что значит «удалось выдать» и что значит «оборотился»? Больше похоже на сказочные термины эпохи суеверий.

— Это функциональные особенности модели, — ответил Тайрелл, думая, что все мне объяснил.

— С этого момента подробнее.

— Зэд-344-А задумывался как идеальный шпион, способный принять любой образ и раствориться в любом обществе так, чтобы его просто невозможно было обнаружить, — сказал Тайрелл. — Он среднего роста, поэтому может сойти и за обычного европейца, и за высокого азиата. При помощи управляемой пигментации он способен произвольно менять цвет кожи и волос. На лице у него имеются дополнительные группы мышц, которые позволяют изменять форму лица и разрез глаз.

— Вы планировали заслать его к конкурентам? Или к якудзам?

— Я планировал его на все случаи жизни.

— И как теперь прикажете его ловить? Как насчет идентификационных параметров? Отпечатки пальцев, рисунок сетчатки глаза, код структуры молекулы ДНК?

— Его обмен веществ несколько необычен, хотя с помощью традиционного медицинского оборудования вы это не обнаружите. Я не рискну попытаться объяснить техническую сторону дела неспециалисту, так как и сам до конца не понимаю. Если хотите, могу устроить вам встречу с нашими учеными, работающими в смежных областях.

— Потом, если понадобится. Расскажите своими словами, и подоступнее.

— Извольте. У него четыреста комплектов отпечатков пальцев, столько же рисунков сетчатки глаза, и он может выбирать из нескольких тысяч структур молекул ДНК.

— Как это может быть? Ах да, я же все равно не пойму. Но если его выбор все-таки ограничен, мне достаточно будет получить копии производственного файла, и я сумею его вычислить.

— Это не так просто.

— Почему? У вас не сохранилось технической документации?

— Сохранилась, но я уверен, что она вам не поможет.

— Не понимаю. Имея хоть какие-то базовые параметры, мне будет легче его поймать.

— Дело в том, что эти его, как вы сказали, базовые параметры были заложены в модель изначально. Но не забывайте, что он все-таки человек, пусть и искусственно выведенный. А как всякий человек, он способен учиться. Базовая модель предусматривает такую возможность, более того, без нее он не был бы столь эффективен. В Гриссома был заложен огромный потенциал, и он научился им пользоваться.

— Откуда вы знаете, что научился?

— Он же нападал на нас, забыли? Словно издеваясь, он всюду оставил свои отпечатки пальцев, засветился перед дюжиной камер и намеренно порезал себе руку, оставив образны тканей. Мы сравнили все это с имеющимися в наших каталогах данными и не нашли ничего общего. Таким путем вычислить его невозможно.

— Просто замечательно, — сказал я. — Но я никогда не поверю. Стивен, что при всей своей… осторожности вы не снабдили его подобием вот этого, — я махнул рукой на взрывчатку, выпавшую из моего кармана.

— Ах, это, — сказал он. — Совсем забыл. Вы, наверное, удивлены, что мои сотрудники просто подкладывают их посетителям в карманы, откуда их можно извлечь, как вы это сделали, а не намертво прикрепляют к телу, снижая уровень потенциальной опасности? Дело в том, что эти бомбы контролирую лично я и всегда успеваю нажать на кнопку. Вот так.

Он скрестил руки на груди, и его большие пальцы коснулись друг друга. В ту же секунду произошел взрыв, эквивалентный взрыву иглогранаты, и кубик исчез в облачке пара. Без шума и пыли, подумал я, только пламя, взрывная волна и смерть.

— На ваш взгляд, достаточна ли мощность устройства? Думаете, что, если кубик будет в уже протянутой руке, его мощности не хватит на то, чтобы отправить человека на тот свет? Тут есть небольшая хитрость. Это «умная» бомба. Когда в соседней комнате с человека снимают показания, одновременно с этим на взрыватель бомбы записывается его индивидуальный код феромонов. Датчики бомбы способны улавливать их на расстоянии до трех с половиной метров и направлять взрыв таким образом, чтобы причинить их обладателю наибольшее увечье. Если бы я не активировал дополнительный взрыватель мины, а воспользовался штатным, ударная волна бы не рассеялась, как сейчас, удар пришелся бы по вам, и вы были бы мертвы.

— Очень познавательно, — сказал я. — Так что насчет Гриссома?

— Конечно, мы встроили и ему нечто подобное, только исполненное на гораздо более высоком уровне. Мы попытались применить устройство еще во время побега модели.

— И что-то не сработало?

Он ответил красноречивой мимикой.

— А что конкретно не сработало, вы, конечно, не знаете?

Он сокрушенно развел руками.

— Вы часто ошибаетесь, Тайрелл, — сказал я. — Это не менее пагубно для бизнеса, чем откровенность.

— Что?

— Так, мысли вслух. Как вы думаете, чем занимается ваш прототип сейчас?

— Не знаю.

Если раньше он говорил правду, хотя бы частично, то сейчас он врет. Период откровений закончился?

— Не стоит темнить, Стивен. Сейчас это не в ваших интересах. Вы ведь не хотите, чтобы Лига узнала, кто напустил на нее этого маньяка.

— Я буду все отрицать. А вы дали слово не разглашать полученную от меня информацию.

— Но вы не хотите мне помогать, Стивен. Это ваше право, но… В таком случае я оставляю за собой свободу действий. Я склонен допустить, что даже после обнародования известных мне фактов вам удастся убедить в своей непричастности Совет Лиги. Но журналисты — дело другое. Они падки до сенсаций и раздуют скандал из малейшего намека на ваше участие в этой истории. Скандальная слава, насколько я понимаю, вредит деловым интересам. Подумайте сами, сколько ваших клиентов перейдут к Кубаяши за то время, пока уляжется пыль.

— Это чертовски похоже на шантаж, — сказал Тайрелл. — Но вы правы. У меня есть некоторые предположения относительно того, чем Гриссом занят сейчас, но я боюсь, что вам они очень не понравятся.

— Я вам скажу, нравятся они мне или нет, когда услышу.

— Это только догадки, основанные на экстраполяционном анализе ситуации. — Стивен стал осторожен, словно лошадь на тонком льду. — Мы создавали Гриссома для внедрения в разные структуры, и конечный выбор должен был оставаться за нами. Но я думаю, что, предоставленный самому себе, он просто обязан был обратить свой взгляд на самую могущественную в наше время структуру.

— ВКС? — предположил я.

— Большая численность еще не подразумевает реальную силу. Существует другое место, способное предоставить нашей модели более широкие возможности.

На тебе, приплыли!

— То есть? — спросил я.

Но уже знал, что он скажет. Подтверждались мои самые худшие опасения. И мне хотелось услышать об этом из уст «отца» Гриссома.

— Как бы вам ни претило это предположение, но в данное время Гриссом с девяностопятипроцентной вероятностью находится в корпусе Гвардии.

— Расскажите мне что-нибудь, чего я не знаю, — буркнул я и удостоился долгого изумленного взгляда Стивена Тайрелла.

— Вы знали?

— Скажем, подозревал.

— Тогда примите мои поздравления и извинения, сержант. Вы оказались гораздо умнее, чем мне вначале показалось.

— Ближе к делу, Стивен.

— Я немного наслышан о схеме вашей работы, — продолжил он, — поэтому знаю, что возможность проникновения в Гвардию враждебных элементов стремится к нулю. Полагаю, что Гриссом воспользовался легальным путем, обзавелся приемлемой легендой, явился на пункт вербовки, рекрутировался, прошел подготовительные курсы, получил назначение и некоторое время ничего не предпринимал. Сейчас он у вас с вероятностью девяносто пять процентов из ста. Об этом, кстати, говорит и характер некоторых его операций. Убийство Аль-Махруда, например.

— Именно путем анализа его операций я пришел к аналогичным выводам, — сказал я. — Но в таком случае почему вы так смело со мной разговариваете, Стивен? Вдруг я и есть Гриссом, решивший наконец выполнить свою программу?

— Я его создатель и хорошо знаю возможности прототипа, — сказал он. — Они широки, но не безграничны. Вы много выше среднего роста, сержант, а это он подделать не в состоянии.

— Кстати, о его возможностях. Каковы его боевые характеристики, или как вы их там называете?

— Боевые характеристики Гриссома достаточно высоки, хотя и не идут ни в какое сравнение с навыками наших ниндзя. Разрабатывая данную модель, мы исходили из других требований. Конечно, шпиону не обойтись и без насилия, и мы предприняли кое-какие шаги и в этом направлении. Его можно сравнить с хорошо обученным ветераном-десантником.

Плюс гвардейские курсы рукопашного боя, подумал я. Устрашающая смесь. Когда узнаю, кто он, отправлю за его головой Рейдена.

Вообще происходит нечто нелепое. Я разговариваю с одним из самых богатых и влиятельных людей Лиги, держа при этом инициативу в своих руках и периодически оказывая давление. А он также периодически на мое давление поддается.

Не успел я подумать, что здесь что-то не так, как Стивен Тайрелл перехватил инициативу.

— Давайте подведем промежуточные итоги, сержант, — сказал он. — До этого момента наша беседа была очень познавательна, но малоэффективна. Вы получили от меня информацию, которую условно можно разделить на два раздела: первый был вам известен и без меня, второй хоть и интересен, но ничего не дает для практического решения проблемы.

— Верно подмечено, — сказал я.

Сукин сын просто украл мою реплику.

— Вы спрашивали, как теперь ловить Зэда-344-А? Я готов предложить вам один вариант.

— Какой?

— Сотрудничество. Как знак моей доброй воли я предоставлю в ваше распоряжение все материалы по проекту «Хамелеон»…

— Этого мало.

— … в сопровождении стратегического анализа ситуации…

— Мне нужно больше.

— … и кое-что еще. Я выведу вас на него.

— Каким образом?

Это уже неплохо. Если Тайрелл способен подвести меня к Гриссому на расстояние удара, я готов был ему простить даже мину в собственном кармане.

— Подождите немного, — сказал он. — Как бы там ни было, операция должна быть абсолютно секретной. Вы понимаете меня? Абсолютно! Если понадобится, изобретите новый уровень секретности и засекретьте и его тоже!

— Какой план?

Учить гвардейца секретности — это все равно как Джозефу Кубаяши устройство киборгов объяснять.

— Как вы знаете, все мы поддерживаем деловые контакты с японскими бизнесменами…

Ох, лукавит Стивен! Только ли деловые контакты он поддерживает с якудзами? Я машинально бросил взгляд на фотографию его предка рядом с сияющим Санни Такахаси. Тоже был неплохой тандем.

— …а они, в свою очередь, снабжают Гриссома информацией. Он думает, что подкупил нескольких их воротил, а на самом деле те кормят его дезой. Разумеется, он слишком осторожен и никогда не показывался лично, но оябуны уверены, что способны предугадать некоторые его действия.

Интересный факт. Значит, они не в состоянии его захватить, но могут делать на нем деньги.

— У меня есть несколько разработок, которые могут представлять для Гриссома интерес, — продолжал Тайрелл. — Собственно говоря, они представляют интерес для любого террориста, тем более для террориста-одиночки, так как для того, чтобы задействовать одно из таких устройств, не надо обладать какими-то уникальными умениями. Зато произведенный эффект будет ошеломляющим.

— Что за разработки?

— Это неважно, сержант. Главное, что они у меня есть.

— Это важно, Стивен. Вы ведете разработку оружия массового поражения?

— Послушайте, то, что я был с вами откровенен в одной области, еще не значит, что я готов выложить перед вами все секреты компании.

— Меня ваши секреты не слишком интересуют, — буркнул я. — Но если эти разработки имеют отношение к тому плану, который вы хотите предложить Гвардии, я должен хотя бы примерно представлять, с чем мы столкнемся. В конце концов, я не могу лично санкционировать подобную операцию, мне потребуется разрешение Полковника, и я должен ему хоть что-то предъявить. Так это оружие?

— Да, это оружие. В этом списке есть одно устройство, наиболее подходящее для террора. Одиночка может пустить его в дело без особого труда и без специальной подготовки.

— Можете опустить его точные характеристики. Каков общий принцип действия?

— Оно носит кодовое название «смерч». Это нечто вроде обычного ледоруба, только куда большего масштаба. Оружие массового поражения для применения в киберпространственной сети. Радиус поражения не ограничен и может затронуть всю локальную сеть планеты.

— Не понимаю, зачем он вам понадобился.

— А я и не собирался его использовать. Чисто теоретические исследования, — отмахнулся он.

Так я ему и поверил!

— Но тем не менее у вас есть действующая модель?

— Конечно, но я не собираюсь ее задействовать в нашей операции, а заменю парой пустых дискет, которые послужат приманкой для Гриссома. Через якудзу я устрою небольшую утечку информации о сделке, якобы заключенной между нами предметом которой и будет «смерч». Мы назначим для передачи конкретное место и время, и если наши предположения о модели поведения Гриссома верны, он явится туда, чтобы заполучить экземпляр для себя. Там вы его и возьмете.

— Пойдут ли на это… японские бизнесмены?

— Пойдут. Для них он такая же заноза в заднице, как и для вас, и для меня. Преступность — их прерогатива, и они не терпят талантливых одиночек. Более того, я уже посвящал их в подробности плана.

— Как я вижу, план был разработан уже достаточно давно.

— Да.

— Тогда почему вы не попытались провернуть его собственными силами?

— Потому что Гриссом — гвардеец, — сказал он. — У нас нет технических возможностей справиться с гвардейцем. Для этого нужен другой гвардеец.

— Резонно, — согласился я, оценив аргумент. — А почему вы не пришли к нам сами?

— И рассказал бы обо всем этом? И вы бы мне поверили? И не подумали бы, что я клевещу на ваших агентов, вынашивая собственные злобные планы?

Опять в точку. Никто бы ему не поверил. Еще не факт, что поверят мне.

— Кто-то из вас должен был сам дойти до подобных выводов, — сказал Тайрелл. — В этой ситуации вы сами являетесь самым слабым звеном цепи. Гриссом — гвардеец и может узнать о ловушке от вас.

— Не узнает. Это сторону вопроса я беру на себя, — ответил я. — При условии, что мы придем к согласию и Полковник даст разрешение на проведение операции.

Я не сомневался, что подобное разрешение у меня в кармане. Даже если операция провалится, что мы потеряем, кроме пустых дискет Тайрелла? Конечно, идея о тесном сотрудничестве с якудзой не вызывала особого энтузиазма, однако если мы возьмем Гриссома, то все это будет не столь важно.

— Я прекрасно понимаю, что вы не можете решать подобные вопросы на ходу, — сказал Тайрелл. — Но фактор времени очень важен. Когда я узнаю ваш ответ?

— В ближайшее время, — сказал я. — Но, чтобы убедить начальство дать добро, мне нужны все материалы по «Хамелеону», а также детальное описание предполагаемой операции.

— Вы можете получить все в приемной, — улыбнулся он, — когда будете забирать свою очаровательную спутницу. Кстати, никак не могу понять, зачем вы таскаете ее с собой?

— Я тоже.

Сукин сын! Он заранее знал, чем закончится наша беседа, и дал указание приготовить для меня все файлы. Я его недооценил.

Со своей стороны, я обещал сообщить ему о нашем решении позже и еще не взял на себя никаких обязательств. У меня еще будет время тщательно все обдумать и взвесить.

— Вы можете сообщить ответ по обычному каналу связи, — сказал Тайрелл. — Просто «да» или «нет». Если согласитесь, то мы можем обсудить подробности при следующей личной встрече.

— До свидания, Стивен, — сказал я.

— До свидания, сержант.


— Тебе не кажется, что для обычного человека в последнее время ты слишком часто встречаешься с сильными, мира сего? — спросила Диана.

К этому моменту я уже отобрал свой арсенал у неприветливых ниндзя, крайне удивленных фактом моего пребывания в живых. Прихватил дискеты с нужными файлами у сексапильной секретарши, чья привлекательность для меня несколько снизилась благодаря информации о ее искусственном происхождении. И собирался перебросить нас с мисс Шаффер в Штаб-квартиру.

— Кажется, — сказал я. — Но это временное явление.

— И как там все прошло?

— Примерно так же, как и с Танакой, — сказал я. — Сначала немного поупирались лбами, а потом нашли общий язык.

Как хорошо, что ее при нашей беседе со Стивеном не было!

Как хорошо, что Танака не сболтнул ничего лишнего!

— Темнишь, — констатировала молодая и очень талантливая журналистка.

— Есть немного, — согласился я.

— А поделиться с прессой не хочешь?

— Не здесь и не сейчас. Может, чуть попозже…

Глава третья Соболевский проводит экскурсию

Место действия: Штаб-квартира Гвардии.

Точное местонахождение неизвестно

Время действия: шестой день Кризиса


Тоска.

Скука смертная.

Поздний вечер, и абсолютно нечего делать, а спать не хочется. Те, кому повезло, заняты работой, а мне вот заняться нечем.

Я вывихнул себе мозги, размышляя над делом Магистра, и, не додумавшись ни до чего путного, решил предоставить его экспертам. Они и так круглосуточно работают над вопросами совмещения потоков.

Я имел краткий разговор с Полковником, в котором поведал ему о плане Тайрелла и о своих сомнениях по этому поводу. Он обещал подумать и приказал никому ничего не говорить до получения его решения. Это значило, что я не могу поделиться подтверждением теории о принадлежности Гриссома к нашей организации даже с Джеком Морганом, который эту теорию также высказывал, пусть и не совсем всерьез. Но если все пройдет нормально и Полковник даст добро, а Тайрелл не пойдет на попятный, у нас есть реальный шанс Гриссома взять.

В этом деле, помимо Тайрелла и его неожиданной тяги к сотрудничеству, меня беспокоил еще один факт. Теоретически считается, что ни один из гвардейцев не может использовать собственный терминал телепорта в противозаконных целях, потому что за ним следит вездесущее око компьютера, нашего Вельзевула. А если Гриссом гвардеец, значит, он каким-то образом сумел обставить нашего искина. Известен ли этот фокус кому-нибудь еще? И известен ли он самому Велу? Меня так и подмывало впрямую спросить его об этом, но я боялся, что если Гриссом способен заставить его закрывать глаза на свои художества, то может узнать о нашем разговоре. А предупреждать его о своей информированности заранее я не хотел.

К тому же нечего раньше времени расстраивать Вела. Я поймал себя на мысли, что так свыкся с фактом его постоянного присутствия, что уже начал его одушевлять и приписывать ему человеческие свойства.

Морган наверняка занят раскрытием заговоров СРС, я присоединился бы к нему, если бы группу возглавлял кто-нибудь другой, а не Харди. С ним у нас ничего хорошего не выйдет. Рэндольф постоянно обретается где-нибудь поблизости от своего непосредственного начальника. Поговорить не с кем.

Я прикинул, чем бы еще мог заняться в этот вечер. Пойти в бар и надраться до розовых слонов, рассказывая и выслушивая бесконечные истории о вылазках в самые экзотические уголки Галактики и одержанных победах, девяносто пять процентов из которых — чистая брехня, в которую не верят даже сами рассказчики. В любой другой день это была бы не такая плохая перспектива, но сегодня у меня не то настроение, тем более что самыми сногсшибательными и правдивыми новостями поделиться я не могу.

Залезть в спортивный зал и попотеть на тренажерах? Ни малейшего желания, к тому же доктора прописали мне по возможности воздерживаться от активных действий. Допустим, от участия в поимке Гриссома или Магистра им меня все равно не удержать, так какой смысл противоречить медикам в мелочах?

Принять душ и снотворное, завалиться в постель и предаться на восемь часов глубокому здоровому сну? Но кошмары после «Святого Иосифа» были еще слишком свежи в моей памяти, чтобы я отдался им добровольно.

Опять же завалиться в постель, только уже не одному, а со сговорчивой и готовой на эксперименты подругой? А где такую взять? Марша, моя последняя девушка, бросила меня два месяца назад, а я с тех пор не удосужился закадрить новую. Пойти заняться этим? Нет, это тоже никак не вписывается в мои планы на сегодняшний вечер.

Впрочем, никаких планов и нет. У сержанта Соболевского мертвый сезон.

Слышали про мертвый сезон? Это мы с братом его убили.

От нечего делать я решил потарахтеть с Вельзевулом. Безотносительно дела Гриссома. Просто приятельский треп.

Вызов.

— Добрый вечер, сержант.

— Как дела, железная башка?

— По правде говоря, кремниево-углеродная, — ответил он, мгновенно подстраиваясь под мое настроение. — Спасибо, сержант, неплохо.

— Рад слышать. Как с личной жизнью?

— Ни шатко ни валко.

Считается, что компьютеры лишены собственного остроумия, но никто не запрещает им набираться его у пользователей.

— Расскажи анекдот, что ли. Из свеженьких.

— Тема?

— Произвольная.

— Сколько нужно гвардейцев, чтобы сменить материнскую плату в компьютере?

— Старо.

— Зачем вэкаэсовцам выдали тяжелые десантные винтовки?

— Чтобы никто не мог снять с них силовые скафандры, — сказал я. — А что-нибудь посвежее? У каждого твоего анекдота борода длиной с послужной список сержанта Рейдена.

— Очень жаль.

— А мне как жаль… Дай мне Джинна.

— Зачем? — В голосе искина появились уязвленные интонации обиженного ребенка. — Я уверен, что сам могу удовлетворить все ваши запросы…

— Все — не сможешь.

— Как скажете, сержант. Даю Джинна.

Джинн — это программа, паразитирующая на виртуальном теле Вела. Паразита запустили я с Морганом и несколько талантливых инженеров-компьютерщиков.

Разумеется, широко мы его не рекламировали, и доступ к возможностям вируса был только у избранных. Джинн существовал в гвардейской локальной сети и значительно расширял доступ к специальным возможностям Вела, что использовалось нами для не совсем законных с точки зрения устава делишек. Велу он никакого вреда не причинял, если, конечно, не считать уязвленного самолюбия, ибо способен был делать то, на что Вел имел строжайшие запреты самого Полковника.

Например, шпионить за нашими коллегами и устраивать им всякие мелкие пакости. Как-то раз, находясь в состоянии сильного подпития, Джек Морган заставил Джинна поменять векторы поступления на кухню холодного и горячего воздуха, в результате чего полсмены осталось без обеда, а дрожжевое тесто расползлось по всей столовой, подобно враждебному чужеродному монстру, пожирающему все на своем пути. Роботы-уборщики потом долго отмывали помещение…

Я думаю, что Вел мог заблокировать Джинна в любой момент и терпел только из любопытства.

Трехметровая голограмма возникла посреди комнаты и зависла в полуметре над полом.

Джинн был громадным, атлетического сложения и абсолютно голым мужиком. Его мужские достоинства Джек вырисовывал собственноручно, утверждая, что, как энергетическая форма разума, джинны в одежде не нуждаются. Правда, в таком случае они не нуждаются и в органах воспроизводства, но Джек порою бывает чертовски непоследователен.

Кожа у Джинна красная и без волос.

Мы долго спорили по поводу цвета кожи. Мартин все время утверждал, что это некорректный намек по отношению к таврам, чешуя которых, как известно, также красная.

Ниже… гм… достоинств тело Джинна сужалось, плавно сходя на нет и превращаясь во что-то, что с натяжкой можно назвать хвостиком.

— Слушаюсь и повинуюсь, мой повелитель, — пророкотал Джинн мощным басом.

На стандартной форме обращения настоял тоже Джек, большой шутник и страстный поклонник «Тысячи и одной ночи». Меня же в этой книге интересовала только эротическая часть.

— Прими нормальный размер и сбавь звук.

— Нет дела проще, — сказал он, уменьшаясь до метра восьмидесяти и переходя на сочный баритон. — Чего изволите, повелитель?

— Где сейчас Джек Морган?

— Спит, — на этом ответ Вела закончился бы. Он не имеет права вмешиваться в личную жизнь гвардейца без приказания офицера. — Дать картинку?

— Не стоит. — Вот тебе раз. Я-то думал о Джеке гораздо лучше: дескать, работает во имя славы Гвардии и т. п. Но он сильно устал за последние дни, и немного отдыха ему не повредит. Незачем ему мешать.

— А Мартин Рэндольф?

— В спортзале. Разминается на тренажере искусственной гравитации. Дать картинку?

— Не надо… — Потеющий Мартин не представлял для меня интереса, хотя… — Чем он занят?

— Подтягивается на турнике при уровне гравитации полтора же. Так дать картинку?

— Давай.

Как ни неприятно это признавать, но Мартин пребывал в хорошей форме. Подтягивался он в довольно резвом темпе.

Хотя лично я использую для этого два с половиной же.

У меня появилась прекрасная возможность поквитаться. После того как по велению Мартина Джинн на двадцать пять градусов понизил воду в душе, который я принимал в компании с очаровательной брюнеткой из отдела связи, я задолжал аналитику пару неприятных минут.

— Джинн, — позвал я.

— Слушаю и повинуюсь, мой повелитель!

— Когда он в очередной раз подтянется и начнет опускаться, увеличь гравитацию в два раза. А потом доведи до десяти же.

— Нет дела проще.

Я собирался немного позабавиться.

Стоило Мартину приподнять свой подбородок над перекладиной и начать обратное движение, как трехкратная сила тяжести, навалившаяся на него с эффектом внезапности атакующего киборга, заставила его разжать пальцы и рухнуть на мат. И тут же десятикратный вес собственного тела размазал его, словно лягушку под асфальтоукладчиком. Я немного понаблюдал за его бесплодными и очень смешными попытками освободиться от распоясавшейся гравитации, а потом велел Джинну снять поле.

— Тра-та-та-та, тра-та-та-та, тра-та-та-та, твою мать, — примерно так выразился Мартин. если изложить его мысли литературным языком. — Кто это шутит так глупо и неоригинально?

Обнаруживать себя сейчас смысла не имело, и я дал Джинну приказ отключить картинку. Пусть применит свой хваленый интеллект, чтобы вычислить шутника.

О мгновенном возмездии я и не думал. В отличие от многоканального Вела, способного заниматься одновременно тысячей разных дел, доступ к Джинну в единый момент времени имеет только один человек. Программная разработка, впихнутая в базовые настройки именно для таких случаев. Кто успел, тот и молодец.

Получив толику морального удовлетворения, я подумал о приказе Полковника и решил удостовериться, что молодая и талантливая журналистка не соблазняет очередного лейтенантика, вытягивая сверхсекретные сведения. И если надо, то и вмешаться в этот процесс.

— Джинн, где Ди?

— Нет информации об объекте поиска, о повелитель.

— Пардон, неправильно сформулировал. Мисс Шаффер, журналистка. Подробности можешь скачать в Сети.

— Нет дела проще.

Вообще-то Джинн был порождением нашей локальной сети и, в отличие от пользователя, мог скачивать информацию, не имея физического контакта с сетью, так как сам скрывался внутри нее, а голограмма была всего лишь декорацией. Тем не менее, следуя показушным инструкциям Моргана, он засунул руку в монитор примерно по локоть и удовлетворенно улыбнулся.

— Данные получены, мой повелитель.

— Можешь ее найти?

— Нет дела проще.

— Действуй.

— Она в библиотеке в обществе сержанта Вайнберга. Дать картинку?

Интересно, что ей могло понадобиться от этого старого козла? Или ему от нее?

— Конечно.

— Нет дела проще.

Джинн исчез. Вместо него появилось изображение уголка гвардейской библиотеки, хранилища пыльных раритетов, где посреди заставленных архаичными книгами полок стоял стол, за которым сидел Мордекай и на краешке которого примостилась Диана. Интересно, о чем они говорят? В Вайнберге я был уверен, информацию из него и раскаленными клещами не вытащишь, и на молоденьких девочек он не падок. Тогда какого рожна ей надо?

Мне повезло. Похоже, они только начали разговор.

— … тите поговорить, сестричка?

— Кое о ком из личного состава, сержант. И не называйте меня «сестричкой», пожалуйста.

— Охотно, милочка. Но говорить о своей работе я не имею права даже с нашими ребятами, и уж тем более — с журналистами.

— Мне и не нужны ваши служебные данные. Их можно найти в открытых частях досье, а остальное умный человек способен домыслить сам. Меня интересует другое.

— Что же? — спросил Мордекай, и я присоединился к этому вопросу.

— Вы уже давно в Гвардии и должны прекрасно разбираться в людях. — Старому козлу это польстило, что было видно по его расплывшейся в улыбке физиономии. — Меня интересует ваше мнение об одной конкретной личности, и это не для печати.

— Интересно, — сказали мы хором. Меня она, конечно же, не услышала. А потом старый лис, никогда не теряющий следа, добавил: — Вас интересует сержант Соболевский, если не ошибаюсь?

Я подпрыгнул до потолка, вырастая до первоначальных размеров Джинна. Если они собираются сплетничать у меня за спиной, я этого терпеть не намерен. Потом до меня дошло, что подглядывание, которым я занимаюсь, тоже дело не самое благовидное, по крайней мере, не более благовидное, чем сплетничество, и решил остаться в роли стороннего наблюдателя.

— Неужели все так очевидно? — спросила она.

— Более чем просто очевидно, цыпленок. Он все время шляется с тобой, так как его приставил Полковник, чтобы содействовать, а по возможности, мешать твоей работе, и ты ищешь способ, как его обскакать. В этом я тебе не помощник.

Я мысленно зааплодировал. Как выяснилось, преждевременно.

— Мимо, — сказала она. — Я хочу узнать его как человека, каким знают его друзья. Кто он? Какой он? Я имею в виду — вне работы.

— Ты что, глаз на него положила, сестричка?

— Вовсе нет! — Возмущение в голосе. Но почему столь явное? Неужели я так уж плох? — С чего вы взяли? Просто мне интересно.

— Ага. — Непонятно, поверил он ей или нет. Я-то поверил сразу. Негодование в голосе было слишком искренним и слишком спонтанным, чтобы быть поддельным и отрепетированным заранее. — Ну что ж, в этом я могу помочь, милочка. Хотя бы для того, чтобы ты не питала ложных надежд.

— Я не питаю никаких надежд, — холодно отчеканила она.

— Тем лучше.

— И все же я хотела бы о нем узнать.

— Макс — ищейка, — сказал Мордекай. — У него это в крови. По сути, он функциональный гений.

— Гений? — повторил я теперь уже вслед за молодой и талантливой.

Это уж слишком даже на мой нескромно субъективный взгляд. Никогда не замечал за Мордекаем привычки льстить, тем более за глаза. Он-то не знает, что объект их непринужденной беседы сейчас вслушивается в каждое слово.

— Нет, не гений в обычном смысле этого слова. Он не может решать абстрактные проблемы, не может ставить перед собой невыполнимые задачи и находить решения, как это делают настоящие гении. Но поставьте перед ним конкретный вопрос, каким бы сложным он ни казался, и он найдет оптимальное решение. Это я и называю функциональным гением.

Приятно, черт побери!

И почему никто никогда не говорит таких вещей в лицо?

— Возьмем, к примеру, случай на Таурисе. Когда группы экспертов и аналитиков бились над расследованием происшествия, кто предложил верное решение одновременно с официальной группой расследования? Аналитик? Эксперт? Конь в пальто и шляпе? Нет, это сделал занюханный опер, дубоголовый вояка, торчащий в оперативной группе. И это притом, что он ведет другие дела, а этим занимался только из спортивного интереса в свое свободное время.

— Тогда почему он торчит в операх?

— Потому что он торчит. Не в смысле местонахождения где-либо, а в смысле пребывания под кайфом, как от наркотика. Только в случае Соболевского наркотиком является охота. Отберите у него охоту, и он свихнется от тоски.

А ведь он в какой-то степени прав. Примером тому — сегодняшний вечер.

— Так и быть, приведу вам несколько фактов, — продолжал Мордекай. — Хотя они официально и не подлежат разглашению. Интеллектуальный индекс Соболевского составляет 243 единицы, что на порядок выше среднего ИИ такого же среднего оперативника и на десятки единиц выше ИИ среднего аналитика. По сути, Соболевский мог быть ведущим аналитиком группы. Лишь Морган, Линдберг и еще один-два оболтуса не уступают ему по интеллекту.

— И при этом он до сих пор полевой агент?

— Он был аналитиком, когда пришел в Гвардию, и проработал им достаточное время. А потом написал заявление на переподготовку и ушел в опера.

— Почему?

— А почему Рейден до сих пор сержант? Потому что это им НРАВИТСЯ, поверьте моему слову. Кстати, раз уж я вспомнил о Рейдене… Вы знаете, что, исключая Рейдена, у Макса самый большой процент участия в боевых акциях относительно к годам службы в Гвардии?

— Конечно, в это как раз легко поверить. Он очертя голову бросается в любую драку.

— Это не так. Он всегда бросается в драку с холодной головой, продумав все мелочи.

— Не так! Вспомните его прошлое дежурство!

— Ну и что?

— Как что? Почему ему понадобилось лезть туда самому? В одиночку?

— Потому что другого выбора у него не было. На тот момент просто не оказалось никого, кто подошел бы для такой операции лучше него самого. Макс не стал подвергать риску жизни других людей, подготовленных куда хуже, чем он, и отправился сам. Уверяю, что если бы он видел кого-то, кто смог бы справиться с проблемой лучше, то послал бы его.

— Сомневаюсь.

— Зря. Вы же сами сказали, что я должен хорошо разбираться в людях. То, что я говорю, может прийтись вам не по вкусу, может противоречить вашим первоначальным суждениям о нем, но это факт. Соболевский отнюдь не сорвиголова, живущий только ради драки. Он хладнокровный, очень умный и выдержанный сукин сын, хоть периодами и притворяется круглым идиотом. Он вычислил Магистра одновременно с аналитиками. Он одновременно с ними нашел способ совмещения темпоральных полей, который сейчас доводится до ума экспертами. Если я не ошибаюсь, сейчас он охотится за Гриссомом.

— По-моему, да.

— Значит, Гриссому не повезло.

— Вы так думаете?

— Да. Я убежден, что он Гриссома возьмет.

— Если ему раньше не отстрелят голову в очередной самоубийственной операции.

Далась им всем моя голова. Разговоры об ее отстреливании уже успели мне порядком поднадоесть.

— В безумном мире, где мы живем, возможно практически все, — сказал Мордекай. — Но в этом мне позвольте усомниться. Макс из породы людей непотопляемых. Пули отскакивают от их тел, ножи ломаются об их ребра, и даже излучения не причиняют вреда. В любом бардаке, в любом хаосе они все равно уцелеют. Рейден тоже такой, но он старше, и у него все качества выражены более ярко.

— Многие при мне упоминают этого Рейдена. Да кто он такой, черт побери?

— Вы еще его не видели? Попросите Макса, чтобы он вас познакомил. Очень занимательная личность и вполне подойдет в качестве основной темы для большой статьи. Ходячая легенда.

— У вас тут все обросло легендами, как я посмотрю.

— На том и стоим, — он ухмыльнулся. — Создавая вокруг Гвардии ореол несокрушимости и всемогущества, мы делаем ее всемогущей и несокрушимой. Завершая разговор о Максе, хочу вам сказать, что ловить здесь нечего. Женщины не выдерживают с ним больше нескольких недель, потому что он не уделяет им достаточно внимания. Его женщина — его работа. Его жизнь — его работа. Единственный вариант, в котором я могу представить его если не женатым, то в близком к этому состоянию, это если он найдет себе такую же ищейку, как и он сам, и они будут охотиться вместе. Но это маловероятно.

— Мрачная картина…

Поскольку я убедился, что ничем, что могло бы опорочить Гвардию в глазах общественности, они не занимаются, а также посчитал, что выслушал о себе всяких слов уже сверх меры, я решил прервать сеанс. Если я хочу и дальше спокойно спать по ночам, слышать больше мне не следует. Я щелкнул клавишей, отключил картинку и отправил Джинна спать. Нелегкое это занятие — выслушивать о себе правду перед сном.


Место действия: Штаб-квартира Гвардии.

Точное местонахождение неизвестно

Время действия: седьмой день Кризиса


Ранним утром следующего дня я отправился к аналитикам и застал в их конторе уже явившихся на работу Джека Моргана и полусонного Мартина Рэндольфа.

— С чем пожаловал? — поинтересовался Джек.

Я хлопнул на стол перед ним распечатку данных, полученных от Кубаяши. Моя утренняя почта была сегодня необычайно содержательной. В ней также была и записка от Тайрелла, состоящая всего из одного слова: «И?» Кратко и лаконично. Спартанцы отдыхают.

— Ты сам это читал? — спросил Морган, перелистывая страницы.

— Да.

— Выходит, что наш искомый объект все-таки гвардеец? Тут на это намекают весьма недвусмысленно.

Стреляный воробей Танака умолчал об этой версии при нашем разговоре, хотя, судя по досье, в дзайбацу она имела чуть ли не официальный статус. Председатель совета директоров, должно быть, долго взвешивал, какой объем информации может мне предоставить.

В конце концов, он все-таки пришел к выводу, что нанесший ему визит гвардеец Гриссомом не является и прибыл не для того, чтобы чинить очередные козни. Поэтому решил немного поспособствовать. Дзайбацу пришло к тем же выводам, что и мы, на основании примерно того же вопроса: «А если он не гвардеец, то как мог все это провернуть?»

Похоже, Гвардия узнает новости последней. Как минимум сотня человек знала о том, что Гриссом затесался в наши ряды, до того как мы хотя бы посмели задуматься над подобной возможностью.

Нас можно извинить. Мы слишком преданы своему делу, чтобы подозревать худшее.

— Гвардеец, — сказал я. — Стивен Тайрелл это подтвердил, а также взял на себя ответственность за его рождение.

— Ублюдок Тайрелла, обозлившийся на весь мир из-за черствости папаши? — Мартин всегда мнил себя верным продолжателем дела Фрейда.

— Почти.

Я вкратце изложил ситуацию. Потрясенные лица Моргана и Рэндольфа были мне лучшей наградой.

— Полковник знает? — спросил Джек, когда я закончил рассказ.

— Только что от него.

— И что он сказал?

— Дал санкцию на проведение совместной операции, сославшись на имевшие место прецеденты. Предложено задействовать минимальное число агентов, чтобы не допустить утечки информации.

Перед тем как зайти к аналитикам, я отправил по гиперсвязи столь же короткую записку для Тайрелла. Она тоже содержала только одно слово: «Да».

— Кого возьмешь?

— Кого найду. Шо, Моргунова, кого-нибудь из ликвидаторов. Бешеного Пса, на худой конец.

— Прихвати Рейдена, не промахнешься.

— Рейден занят. Он был первым, о ком я подумал.

— Интересно чем? По-моему, он у нас самый незагруженный работой агент. От дежурств освобожден, работа по его профилю случается не чаще двух раз в год…

— Полковник сказал, из пушки по воробьям.

— Гриссом — не воробей.

— А Рейден — не пушка. Трехметровый разлагатель, скорее.

— Тем не менее против Биркоффа его выпустили. А Гриссом даже поопаснее будет.

— У Рейдена какое-то специальное задание. Сути мне не объясняли.

— Я бы на твоем месте объяснений потребовал.

А то я не пытался. Но Полковник превратился в бетонную стену, и я смог добиться только одного ответа: Рейден занят. На него не рассчитывай.

— Пустое, — сказал я. — Как продвигается дело Магистра?

— Почти успешно, — сказал Мартин. — Идея с «темпусом» оказалась удачной. Он доработан, возведен в несколько степеней и на время позволяет приблизиться к скорости Магистра. Они уже половину лаборатории разнесли во время тестовых испытаний.

— Когда доведут до ума?

— Сегодня днем обещали. Набирается группа добровольцев для рейда на Библостероид. Я иду. А ты?

Рейд? Уже?

Впрочем, чему удивляться. Если имеешь дело с более быстрым временным потоком, каждый час нашего промедления дает Магистру недели на достижение его целей. Но в том, что я сейчас услышал, меня больше изумило не это.

— Ты идешь? — Мне показалось, что я ослышался. — С каких это пор аналитики высовывают свой нос в «поле»? Ведь там его могут и отстрелить, а я слышал, что у вас и в носу есть мозги.

— Слишком жидкие, не жалко.

— Я тоже иду, — сказал Джек. — Любопытно посмотреть на предтечу.

— Одним осмотром дело может не ограничиться, — предупредил я.

— Хм. Мои результаты по стрельбе приближаются к твоим, я вынослив и стажировался у Кромвеля.

— А я у Рейдена, мальчик, — сказал я.

— Сам мальчик, — сказал он. — Пошли в спортзал?

— Прибереги силы для Магистра, — посоветовал я. — А вдруг пригодятся?

— А ты сам пойдешь?

— У кого-то по этому поводу есть сомнения? Вместе мы нарыли этого типа или нет? И чтобы я упустил шанс надрать задницу самому старому существу в Галактике? Ты что, плохо меня знаешь?

— Наоборот, слишком хорошо. Поэтому уже внес в список твою фамилию, чтобы избавить инвалида от лишней и мучительной беготни.

— Вот за это я тебя уважаю, Джек, — сказал я. — Вроде больше бы и не за что, но за это — да. Когда сбор?

— В половине четвертого стандартного времени. Если мы потянем еще хотя бы день, наши шансы застать парня на месте уменьшаются на порядок.

— А каковы они сейчас?

— Один к восемнадцати, — ответил он. — Компьютер до сих пор не уверен в правильности нашей версии.

— Все равно неплохо.

— На скачках с таким коэффициентом я бы ставить не стал.

— А я бы стал. К тому же это поинтереснее скачек.

Мартин, как младший по званию, принес «старикам» кофе, и мы уселись разрабатывать захват Гриссома на тот случай, если наша с Тайреллом совместная операция все-таки провалится. Конечно, она не должна провалиться, и мы приложим для этого все усилия, но никогда не лишне иметь и запасной вариант. Как говорит наиболее приличный вариант старой поговорки: запас карман не тянет.

— Значит, Гриссом — хамелеон, — потянул Джек задумчиво. — Какие параметры он способен изменять?

— Цвет кожи, волос, разрез глаз и форму лица. Не говоря уже о таких мелочах, как отпечатки пальцев и код структуры ДНК.

— То есть вес, рост и объем остаются константой?

— Ага, иначе физику пришлось бы в корне пересмотреть и послать на фиг. Но мы не можем перестрелять всех людей среднего роста. Начать пришлось бы с Мартина.

— Не всех людей, — ответил Джек совершенно серьезно. — Только гвардейцев.


Место действия: Штаб-квартира Гвардии.

Точное местонахождение неизвестно

Время действия: седьмой день Кризиса


Магистр, изменяющий облик, и Гриссом, изменяющий внешность. Похоже на заговор метаморфов. Главное, чтобы они еще и между собой не договорились. Энергия Гриссома плюс знания и могущество чужого…

Об этом я размышлял на пути в женский блок жилых помещений Штаб-квартиры, где сейчас временно размещалась молодая и очень талантливая журналистка с Новой Москвы.

Диана по-прежнему была одета в женский гвардейский комбинезон, неплохо сидевший на ее ладной фигурке. Сегодня у нас намечалась экскурсия по внутренним помещениям, и в выборе специальных средств она ограничилась голокамерой и кристаллическим диктофоном.

— Доброе утро, — сказала она. — Как провели ночь?

— Бесподобно, — сказал я. — Куда бы вы хотели отправиться в первую очередь?

— Вы экскурсовод, — сказала она. — А я тут ничего не знаю. Разве что в Сумеречную Зону.

Я едва не подавился собственным языком.

— Попозже, — прохрипел я, когда ко мне отчасти вернулся дар речи. — Если Полковник разрешит.

— Попозже так попозже, — просто согласилась она. — Не прошло так не прошло, но попытаться все-таки стоило. Ведите же, гид.

— Тогда предлагаю сначала глянуть на жизнь гвардейцев вне работы.

Ничего особо интересного она не увидит. Все это есть на любой закрытой базе ВКС.

— Отлично. — Похоже, она и сама это знала, поскольку особого энтузиазма не выказала.

И понеслось.

Сказать: «Мы провели небольшую экскурсию» — ничего не сказать.

Не знаю, что из всего этого вынесла мисс Шаффер, мне же день запомнился карусельным водоворотом лиц, помещений красок и разнообразнейших впечатлений. Попроси меня кто-нибудь их систематизировать, я бы не смог этого сделать даже под угрозой смертной казни. Но журналистам сам Харди не брат.

Спальные районы.

Лабиринты тускло освещенных коридоров с бесчисленными рядами автоматов, торгующих сигаретами, пивом и другими прохладительными напитками, чипсами и бутербродами для слишком ленивых или усталых, чтобы дойти до столовой, и свежими газетами для наиболее любознательных.

Комнаты, обставленные типовой мебелью, но все же носящие индивидуальность своих владельцев.

Беспорядок и хаос в одних, педантичная аккуратность, доходящая до маниакальности, в других. Полный набор голоплакатов с изображениями звезд эстрады, неплохая коллекция порнографических календарей с разных планет, несколько репродукций, написанных самими гвардейцами, и подлинный Ламбер, принадлежащий сыну мультимиллионера с Пограничных Миров, изъявившему желание и заслужившему право жить здесь. Полный ассортимент видео- и звукозаписывающей техники. Пара собранных нашими же умельцами бытовых роботов. Один из них, весь в нагромождении металла, пластика и проводов, занимающий чуть ли не все жизненное пространство комнаты, был предназначен для единственной цели — открывания жестянок с пивом. Затея Хал Кано, не иначе. Извращенное мышление и абсолютная лень (вне дежурства, разумеется), возведенная в жизненный принцип. А также масса свободного времени.

Стена граффити. Каждый чувак, мнящий себя достойным памяти потомков, может оставить на ней свой автограф. Стена прямо-таки испещрена детсадовскими надписями типа: «Здесь были Вася и Петя!», «Хуан и Анжела = секс», «Смайси в наших сердцах». Все мелкие надписи пересекает одна крупная, писанная явно в течение нескольких дней. Она кратко и точно выражает наши чувства: «СРС — в задницу!» Выведено каллиграфическим почерком.

Это что-то новое. Кто-то потрудился сегодня ночью, предвосхищая развитие событий на Библостероиде:

И, стоя у исписанной стены.
Хочу я вам сказать, потомки наши,
Что силы были явно не равны.
Магистр не кушал в детстве каши.

Потрясающая самонадеянность, которую я был бы рад разделить.

Следующий перл касался смысла всего сущего:

Для чего приходим мы в этот мир?
Выпить пива и женщин потискать.
Почему же мир стал похож на сортир?
Я не знаю…

Я тоже не знаю.

Мисс Шаффер провела тут битых полчаса, пытаясь расшифровать отдельные надписи и спрашивая у меня значения неизвестных ей жаргонных слов. По мере сил и возможностей, я объяснял.

«Вот так гвардейцы живут, да? Очень мило».

Спортивный зал.

Набит потеющими гвардейцами обоих полов, качающими мускулы на тренажерах, занятыми игровыми видами спорта, отрабатывающими боевые позиции, почем зря молотящими своих роботов — спарринг-партнеров.

В центре внимания рядовой Такаги, демонстрирующий новый прием, против которого остальные пытаются отыскать защиту. Человек десять, не нашедших таковую, уже стонут на матах, еще столько же сидят у стены с довольно бледным видом.

Жестоко, скажете вы? А если они встретятся с подобным приемом не на тренировке, а в «поле»? Тогда все закончится гораздо хуже, чем пара ушибов и ссадин.

Наконец, уступив бесчисленным просьбам, Шо сам показывает вариант контрблока и в следующий же миг летит на пол после его применения. Улыбающийся оппонент протягивает ему руку и помогает встать.

«Так гвардейцы тренируются? Интересно».

Птавры.

Целые секторы, наполненные гигантскими красночешуйчатыми четырехрукими чудовищами.

Им тренироваться нужды нет, умение убивать у них в крови.

Как они проводят свой досуг? По-разному.

Повальным увлечением птавров является возделывание небольших садиков на антигравитационных клумбах. Кто-то неплохо рисует пейзажи, вероятно, виденные в предыдущих жизнях, ибо мало кто может определенно назвать планету, где он подобное наблюдал.

Живые машины для убийства предаются в свободное время созиданию и созерцанию. Возможно, восстанавливают душевное равновесие?

Быстрый Как Смерть осторожно пожимает нам руки нижней правой конечностью, скалит клыки в пародии на улыбку и соглашается дать интервью. Следующие полчаса я выслушиваю стандартные словоизлияния по поводу того, как просто ему было свыкнуться с идеей существования человечества и с этим самым человечеством слиться.

Очищение мозга? Оно совсем не болезненно. Быстрый прошел его всего полгода назад и сейчас постепенно входит в курс событий, поэтому в боевых операциях его пока не используют. Чуть позже, еще месяца через три.

Откуда они пришли?

Он не помнит, а их корабли не снабжены бортовыми журналами.

Кто их создал и создавал ли их кто-нибудь вообще?

Нет сведений. Судя по записям, оставленным предыдущими личностями, Быстрый жил на Окраине, вел обычную сельскую жизнь. Возделывал поля, охотился. Да, и корабль был; помню, как управлять, но не помню, откуда прилетел.

Потом появились люди. Сначала прилетели разведчики, потом колонисты, пришлось приспосабливаться.

Никакого дискомфорта не испытывает. Вот и вся история.

Гвардия? А что еще я могу делать? Все птавры в той или иной степени находятся на военной службе. Главное, что их способности приносят людям пользу. Этакий вселенский альтруизм, полная самоотдача интересам чужой расы.

«Так вот они какие, птавры? Забавно».

Ангары и шлюз.

Да, у Гвардии есть собственный небольшой космический флот, однако никто им не пользуется. Почему? Координаты нахождения Штаб-квартиры рядовому гвардейцу неизвестны, а без них положение точки гиперперехода не рассчитать. Зачем тогда флот в принципе? На случай эвакуации, наверное. Данные будут сброшены в бортовые компьютеры кораблей непосредственно перед стартом. Если навернется основной компьютер? Тогда всем крышка.

Небольшие шлюпки используются для прогулок на пояс астероидов, расположенный по соседству. Любовь-шмубовь, знаете ли, романтика.

«Так у вас и флот есть? Здорово!»

Тир.

Четырехуровневое строение, покрытое изнутри смесью из суперкевларовой и англиевой брони, защищенное силовыми полями и гасящей сферой. Чем ниже уровень, тем более экстремальные виды оружия на нем используются.

Самый верх отведен для легких видов оружия ближнего боя: метательные ножи, газовые и пневматические пистолеты. Уровнем ниже — иглогранатометы, нейростаннеры, космические бластеры малой и средней мощности. Второй уровень снизу — бластеры большой мощности и легкие винтовки ВКС, импульсное и тахионное оружие. Нижний уровень — тяжелая артиллерия, предназначенная для дальнего боя. Стандартные винтовки ВКС и разлагатели класса А. (Подразумевается «Аминь», но наблюдающий действие индивид испаряется еще на первом звуке.)

Тир полон. Впрочем, он полон всегда.

Новые виды вооружения появляются чуть ли не еженедельно. А гвардеец должен уметь стрелять из всего. И кроме того, в любой организации всегда имеет место огромная толпа оружиефилов и прочих маньяков, зависающих в тире все свободное время. Можно ли выстрелить из чего-нибудь? Я позволяю молодой и очень талантливой журналистке сделать пару выстрелов из иглогранатомета и дать очередь из малого лучевика. Стреляет она неплохо. Для женщины и журналиста, я имею в виду.

«Классно».

Помещения технарей мы обошли стороной. Вряд ли Полковник одобрил бы наш визит, да и Блейн — парень не из самых сговорчивых. Технология — это власть, и чем меньше она увидит технологии, тем лучше.

«Жаль, хотелось бы глянуть на какие-нибудь новинки».

Госпиталь.

Стерильные палаты и приветливые медсестры. Причем все как одна красотки. Специально таких набирают, что ли? Но чтобы удержать опера на лечении, одной смазливой мордашки мало.

Вечно озабоченные врачи, с тоской взирающие на пустые койки.

Медики постоянно жалуются на слишком свободный график и неполную загруженность. Черт с ними, чем меньше у них работы, тем лучше для рядовых.

Новые модели автохирургов. Капсулы для погружения в криосон. Зачем? Мало ли, вдруг доведется встретиться с болезнью, которую не сумеем лечить. Потомки вылечат, не погибать же человеку из-за недостаточного развития медицины. ИВ таким образом не обойти, знаю.

«Так вы лечитесь, да? Стандартно».

Опс. Вход в Сумеречную Зону, замаскированный под торговый автомат. К чему маскировка на и без того засекреченной территории? Запас карман не оттягивает, не так ли? Мисс Шаффер входа не заметила, так что и маскировка пригодилась.

Конференц-зал.

Огромное, напоминающее стадион помещение, способное вместить половину личного состава. Акустика просто бесподобная; голос говорящего разносится по всему залу и слышен в любом его углу без всяких усилителей. Самое бесполезное сооружение в Штаб-квартире. Не используется уже более ста лет, так как все крупные совещания проходят в Сети. Громких награждений Гвардия не любит, поминок — тем более. Давно уже планировалось превратить его во что-нибудь другое, да то руки не доходят, то финансирования не хватает, то просто жалко ломать построенное самим Смайси.

Что за теми наглухо закрытыми дверями?

Невесомость, лучше не спрашивай зачем. Все равно спросишь? Отработка действий в условиях открытого космоса. Там находятся четыре модели кораблей: один лайнер и три боевых судна Лиги. Тайное проникновение, ремонт, штурм, эвакуация пассажиров, полное уничтожение. Знает ли об этом космофлот? А зачем ему знать?

Вотчина группы ликвидации.

Черт, открыто. Да, их всего несколько человек. Почему так много места? Так надо же парням где-то развернуться. С оперативниками они не тренируются, слишком уж специфичные у них навыки. Что это за странные предметы вдоль стен? Оружие. Какое? Всякое. Ликвидаторы пользуются всем. Радиоуправляемые мины трех миллиметров в диаметре, проглатываются вместе с едой и взрывают организм изнутри. Если особо к трупу не присматриваться, похоже на смерть от естественных причин. Надежнее, чем яд. Шест с мономолекулярной нитью на конце? Тебе лучше не знать, для чего он предназначен. Атмосфера секретности и дымовые завесы? Ничуть, просто спать с такой информацией ты будешь куда хуже. Это что за фиговина? Сам не знаю, честно.

«Группа ликвидации? Звучит жутковато».

Лаборатории.

Биологическая опасность, вход без специальных средств индивидуальной защиты строго запрещен. Интересно, чем занимаются? Можно будет как-нибудь захватить скафандры и сходить.

Цеха аналитиков.

Часть народа сидит перед компьютерами и сосредоточенно смотрит на мониторы. На некоторых мелькает информация, некоторые абсолютно пустые или с заставками операционных систем. Тем не менее отрешенные взгляды сотрудников неотрывно прикованы и к ним. Другая часть беспечно фланирует по комнатам, пьет кофе, курит сигареты и непринужденно болтает со всяким, кто готов их выслушать. Я киваю Джеку, находящемуся в центре одной из групп беседующих, и мы идем дальше.

«Настоящий бедлам. Клево».

Центр разработки боевых операций.

Самый большой терминал компьютера в Гвардии и несколько гигантских голоэкранов. Перед терминалом сидит кучка людей, разговаривают они более чем просто оживленно.

Из общей какофонии выделяются два голоса — Саньки Колоскова и Жака ля Фона. Судя по накалу страстей, они обсуждают что-то очень важное.

— Минутку, — говорю я Диане и подхожу к ним. — В чем проблема, ребята?

— Никакой проблемы, — сообщает Жак, но одновременно с ним вскидывается Санька.

— Проблема? Да это катастрофа!

— Не возникай, — отвечает ему Жак. — Не тебе туда идти.

— Вот именно, не мне, а тебе, башка ты баранья. — Санька вообще парень спокойный, и только неординарное событие могло настолько вывести его из себя. — Хоть ты его вразуми, Макс.

— С удовольствием бы вразумил, — говорю я, — если бы кто-нибудь посвятил меня в суть дела.

— Читай, — Санька подсовывает мне под нос распечатку оперативного плана. — Прочитай и скажи свое мнение.

Я смотрю на двенадцать листов теоретических выкладок, экспертных анализов и психологических зарисовок, напечатанных мелким шрифтом.

— А если своими словами? — спрашиваю я.

Неблагодарную задачу разъяснения берет на себя Жак:

— Тайгер-Тран, планета с Дальней Окраины, не классифицирована даже как приграничная, колонизирована в самом начале экспансии. До последнего года никто и не думал, что поселенцам удалось выжить. Связи с ними не было четыреста пятьдесят лет, за это время они успели скатиться в Средневековье, а потом вернуться до уровня космических перелетов. Сейчас их там полтора миллиарда человек, и они обладают собственным военным флотом.

— Большим?

— Сорок пять кораблей, наподобие легких маневренных крейсеров. Не составит проблемы для мобильного соединения ВКС, но Совету не хочется до этого доводить. Хотя к такой развязке, похоже, все и идет.

— С чего бы космофлоту на них нападать?

— Наоборот, это они собираются напасть на космофлот.

— Неужели аборигены до такой степени выродились? — Это же все равно, что с каменным топором нападать на облаченного в боевой скафандр десантника.

— Выродились не выродились, но настолько отстали от жизни, что даже не в состоянии представить себе истинных размеров Лиги. Они продолжают считать, что все планеты подобны их собственной. И намереваются завоевать себе еще парочку. Суть проблемы в том, что ближайшая к ним планета — Гектор, а его полезные ископаемые….

— Очень важны для Лиги, и она не собирается терять их источник, — говорю я. Всем известно, как Лига блюдет свои торговые интересы. — Почему ВКС еще не на орбите Тайгера, готовые к бомбардировкам?

— Потому что Президент считает, что время радикальных решений прошло.

— И обратился к нам?

— Совет хочет, чтобы мы попробовали уладить кризис другим путем. Отдать приказ ВКС никогда не поздно. Дела обстоят так: сейчас на Тайгере вроде бы демократия и к руководству пришла партия войны, считающая, что сможет достаточно расширить свои владения и вывести из затишья собственную экономику благодаря захвату нескольких планет. Война — их единственный шанс удержаться у власти. Заводы стоят, почва оскудела, минералов не было и в помине, армия с каждым днем становится все менее боеспособной. А левое крыло парламента вроде бы стоит за мир, и наши эксперты считают, что если сейчас ликвидировать лидера правых и еще двоих из партийной верхушки, состоятся перевыборы, с семидесятипроцентной вероятностью позволяющие левым прийти к власти. Даже если номер с выборами и не пройдет, мы сможем оттянуть войну на неопределенный срок.

— Все войны вытекают из экономики, — подытоживаю я. — Насколько я понимаю, в нашу задачу входит ликвидация правого лидера. Как мы это провернем?

— Мы как раз ведем с ним переговоры. Прямой связи как таковой у них нет, но нам удалось установить кое-какую аппаратуру, так что теперь мы можем видеть их на экране и отправлять им голограмму посла. По своей натуре лидер партии войны просто параноик, у него мания преследования в чистом виде. Никогда не является на переговоры, пусть даже и с голограммой, без сотни охранников в боевой броне. Конечно, до нас им далеко, но попытка устранить парня открыто слишком опасна и обернется большими потерями с обеих сторон.

— И где выход?

— Выход прост, как и все гениальное. Они ничего не знают о Гвардии, соответственно, и о ее возможностях тоже. Сегодня я, как обычно, отправляюсь на переговоры в виде голограммы, а потом, после того как я произнесу кодовую фразу, голограмма будет заменена мной самим, в оригинале, так сказать. Поскольку даже голограммы для них в новинку, они не заметят никакой разницы, а я смогу преодолеть неизбежный период дезориентации и положу всех троих. Наши психологи говорят, что с точки зрения произведенного эффекта казнь будет иметь устрашающий вид. Эффектно и эффективно, не так ли? Заодно продемонстрируем им наши технологии. Даже если перевыборов и не будет, это заставит их крепко задуматься, стоит ли с нами связываться вообще.

— Эффектно, да, — говорю я. — Но об эффективности можно поспорить. Не легче ли послать туда троих парней…

— …которые будут стоять и пялиться по сторонам, борясь с постпрыжковым состоянием, изображая из себя отменные мишени?

— Я не уверен.

— В чем?

— Ты слишком долго будешь находиться в прямом контакте с противником, что в таких случаях крайне нежелательно. Тактика подобных операций проста. Выстрел, и быстро ушел.

— Я и уйду сразу после выстрела.

— А сколько ты там будешь находиться до него? Каково твое время после нырка?

— Три и пять десятых секунды.

— И кто поставил тебя на такое задание? Это больше смахивает на попытку убийства.

— Я вызвался добровольцем.

— Класс, — говорю я. Вот теперь я готов согласиться с Морганом, Вселенная действительно полна идиотов. — Кто санкционировал акцию?

— Я, — сообщает знакомый голос капитана Харди. Проклятие, и как я раньше его не заметил? — И я не нахожу ваши возражения достаточно весомыми, чтобы откладывать операцию. У вас двадцать минут, солдаты. Готовьте оборудование.

— Но я…

— Вы, сержант, — презрительно говорит Харди, испепеляя меня взглядом, — повсюду таская с собой журналистов, видно, поднабрались от них дурацких привычек совать свой нос, куда не следует.

— Операция подвергнет жизнь агента неоправданному риску, — возражаю я. — Жак ведь даже не ликвидатор.

— Он вызвался добровольно, вы же слышали. А что касается риска, так вся наша работа состоит из него.

— Есть риск и есть риск. В данном случае…

— Прекрати, Макс, — взрывается Жак. — Когда речь идет о том, чтобы ТЕБЕ влезть в очередную мясорубку, ты никого не слушаешь и прешься напролом. Если же это должен сделать кто-то другой, ты превращаешься в занудную старую деву.

— Я все же считаю… — Черт побери, да Жак оперативник-то без году неделя.

— Хватит, — говорит Харди. — Время постпрыжковой дезориентации не позволит трем гвардейцам начать стрельбу сразу после перемещения, и за это время их могут убить. Я сейчас рискую одним человеком, а если выберу ваш вариант — подставлю под огонь троих!

— Вы можете послать Рейдена, если возникла такая уж необходимость. Его период адаптации равен нулю. Рейден уйдет оттуда прежде, чем они сосчитают трупы.

— Я не могу послать Рейдена! — орет Харди. — Потому что Рейден один, и я не могу затыкать им каждую дыру в оперативном плане. Рейден тоже не вечен, прах побери, рано или поздно нам надо будет научиться обходиться без него!

Будучи человеком объективным (по крайней мере, так мне хочется думать), я не могу не признать, что кое в чем Харди прав. Скажем, насчет того, что Рейден не вечен, я мог бы и поспорить. Пока не было никаких намеков на то, что он собирается покинуть Гвардию в частности и этот мир в целом. Но в том, что надо уметь обходиться и без Рейдена, Харди был прав. Только способ обучения он выбрал не самый разумный.

— Сэр, я уверен, что существуют и другие варианты…

— Не забывайтесь, сержант. Вы противоречите старшим по знанию.

— Инициатива в Гвардии ненаказуема, капитан.

— Порядки у нас стали слишком либеральны, — говорит он с чувством. — Соболевский, вы любимец прессы и по какой-то неизвестной причине нравитесь Полковнику. Но я хочу вас предостеречь. Вы ходите у самой черты, и когда вы ее перейдете, а вы перейдете ее обязательно, я буду рядом, и даже Полковник не сможет вас спасти. Мне жаль только, что я не могу посадить вас под арест прямо сейчас.

— Так точно, сэр. — Наш диалог начинает напоминать перепалку между майором ВКС и профессором с птичьей фамилией, имевшую место на Таурисе. — В свою очередь, хочу предостеречь вас, сэр, что независимо от того, чем закончится операция, я подам рапорт на имя Полковника, в котором изложу свою точку зрения.

— Подавайте, — рычит он. — Бумага все стерпит. Вы свободны, сержант.

— Порядки у нас стали слишком либеральны, — говорю я. — Так что я предпочел бы остаться.

— Как угодно! — Желваки ходят по его скулам, лицо наливается багрянцем ярости. — За работу все!

Жак усаживается в кресло перед голоэкраном, очевидно, тем самым, что будет показывать индивидуумов с противоположной стороны. Техники возятся с оборудованием прямой связи. Харди яростно взирает на происходящее, бросая не самые дружелюбные взгляды в мою сторону.

Мисс Шаффер приближается ко мне:

— Тебе не кажется, что ты чересчур прямолинеен, Макс?

— Увы.

— Режешь правду-матку в глаза. Или то, что принимаешь за правду-матку.

— И ты, Брут?

— Нет, я серьезно. Я почти все слышала. Неужели это все настолько опасно?

— Еще как, — говорю я.

— А капитан действительно не может вышвырнуть отсюда нас обоих? Судя по виду, он только об этом и мечтает.

— Не может, — уверяю я. — Я сержант, старший оперативник и имею право находиться в ситуационном центре для дополнительного контроля.

— А я?

— На обострение с прессой Полковник ему пойти не позволит. Второй Кризис еще слишком памятен.

Видно, что она хочет еще что-то спросить, но умолкает, так как экран головизора становится матовым, а потом оживает, показывая помещение для переговоров.

Никакого намека на привычный круглый стол. Квадратная комната, той же формы стол. По одну его сторону расположились в ряд восемь сердитых личностей. В центре, с длинной черной бородой и в расшитом черном халате, сидит, как я думаю, сам лидер. Противоположная сторона стола пустует. Там стоит только одно кресло, предназначенное для Жака. Конечно, Жак мог бы обойтись и без кресла, если бы речь шла только о переговорах, но фигура сидящего человека, зависшая в полуметре над полом, кого угодно может выбить из равновесия при долгом процессе обсуждения взаимных уступок.

Только никаких уступок больше не будет.

Кто-то из техников лазерной указкой помечает предстоящие мишени. Лидера я угадал точно, а два других представителя партийной верхушки сидят по разным концам стола. Не самый удачный расклад для скоростной стрельбы.

Слухи о мании преследования подтверждаются: по всем четырем стенам комнаты расставлены охранники в боевой броне. Конечно, ей далеко до костюмов ВКС или наших собственных скафандров, но вид у телохранителей угрожающий. Ударом в лоб тут ничего не добиться — дула всех орудий направлены на пустующее кресло.

Мне очень не нравится то, что я вижу.

— Поехали, — говорит Жак, закидывая ногу на ногу, и его голограмма появляется в кресле. Мы можем наблюдать Жака и вживую, и на экране головизора. — Добрый день, господа.

— Добрый, — нестройно здороваются угрюмые индивидуумы.

Один из охранников позади Жака покидает строй, отделяется от стены и пытается ударить агента прикладом в затылок. Пластмасса легко проходит сквозь голову голограммы, не встречая никаких препятствий, кроме сопротивления воздуха.

— Извините за небольшую предосторожность, — говорит лидер. Он вполне удовлетворен. — Ваша техника все еще ставит нас в тупик.

— Они проделывают этот фокус каждый раз, — сообщает мне внезапно объявившийся рядом Санька. — И каждый раз извиняются.

Могли бы и просто руку пожать.

— Жак постоянно ведет с ними переговоры?

А если они этот, как он выразился, фокус, проделают еще раз чуть позже?

— Постоянно, — отвечает Санька. — Они уже привыкли к нему. Пошли мы сейчас вместо него ликвидатора, они бы заподозрили подвох.

— Надо было приучать к кому-нибудь другому, — ворчу я.

Колосков разводит руками, дескать, кабы знать…

— Изначально мы были просто передаточным звеном в переговорах, экономя Лиге на зарплате посла и стоимости его охраны. Если бы акция сразу планировалась как боевая, расклад был бы совсем другой.

— Господа, — говорит Жак. — Мы встречаемся с вами уже не впервые, и я который раз хочу вас заверить, что Лига будет крайне рада вступлению в нее нового члена.

Не то он говорит. Эти местные князьки, прикрывающиеся принципами демократии, понимают только один язык — язык силы. Если бы переговоры не были ширмой, они бы все равно ни к чему не привели.

С другой стороны, если бы переговоры не были ширмой, их вел бы не студент-недоучка с Авалона, а толпа квалифицированных дипломатов.

— Совет Лиги, ее руководящий орган, не хочет войны. Вы долго были отрезаны от центра основной цивилизации и не можете знать, сколько кровопролитий произошло за минувшие века. Мы не хотим их повторения. К тому же должен предупредить, что война, если она все-таки случится, для вас будет более жестокой, чем для нас. За Лигой стоят двадцать шесть действительных членов и шестьдесят три планеты Пограничных Миров. Эскадра ВКС легко может вторгнуться в ваше локальное пространство и уничтожить весь ваш флот.

— Это разговоры. Если вы действительно обладаете теми возможностями, о которых говорите, что же удерживает вас от решительных действий?

Прекрасный образец мысли тайгер-транца. Не сомневаюсь, что он так бы и поступил. И еще поступит.

— То, что мы в состоянии это сделать, — говорит Жак, — еще не означает, что мы этого хотим. Война контрпродуктивна, она не в наших и не в ваших интересах. Торговля движет нашими мирами. Давайте поговорим как разумные люди.

Последняя фраза была сигналом. Техники нажимают на кнопки своих механизмов, и кресло Жака пустеет. А картинка на экране остается прежней.

Он уже там.

Надо сказать, совмещение человека и голограммы осуществлено идеально, процесс перемещения проходит без сучка и задоринки. Оппоненты не должны заметить разницы. Не должны…

Я ловлю себя на том, что шепчу эти слова, как молитву.

— Нам есть что обсудить в области сотрудничества, — продолжает Жак. Слишком долго. Ему давно уже пора переходить от слов к делам. — Некоторые добываемые на вашей планете минералы представляют большой интерес для Лиги, Гильдия Торговцев заинтересована в произведениях искусства…

Лидер планеты поднимает руку. То ли хочет прервать речь Жака, то ли подать сигнал телохранителям…

— Стреляй, — говорит Санька в микрофон.

— Выводите его! — ору я.

Жак скрещивает руки на груди. Я знаю этот трюк, сейчас в них появятся пистолеты, вытащенные из широких рукавов официальной одежды. Вот уж не знал, что Жак способен стрелять по-македонски.

Трюк требует слишком много времени, и ля Фон не успевает довести его до конца.

Охранникам дипломатов времени не надо. Их оружие уже наведено на цель, и достаточно только надавить на курок.

Трое из них так и поступают.

Три черных ствола изрыгают пламя и смерть.

Больше стрелять никто не может, ибо существует неплохая вероятность положить собственных коллег или, пуще того, лидеров, чьи жизни они призваны охранять. Но больше стрелять и не надо.

В следующий момент Жак перемещается обратно. Компьютер оценивает его повреждения и выводит из игры.

Слишком поздно. Жак ля Фон мертв.

Интермедия Скандал в благородном семействе

Место действия: Штаб-квартира Гвардии.

Точное местонахождение неизвестно

Время действия: примерно два года до описываемых событий


Уважаемые читатели, вашему вниманию представлены выдержки из протокола открытого заседания, состоявшегося в локальной сети Гвардии два года назад, на котором поднимались важные профессиональные и этические вопросы. Принятые на нем решения определяли политику Гвардии вплоть до настоящего времени.

Полковник. Джентльмены, я собрал вас сегодня по поводу ситуации, складывающейся в одной из окраинных систем, хотел бы выслушать ваши точки зрения на этот вопрос. Предупреждаю сразу, что никакого голосования не будет и право окончательного решения я оставляю за собой, принимая или не принимая во внимание высказанные вами мнения. Лейтенант Хан расскажет вам о положении вещей.

Лейтенант Хан. Речь идет о системе Кастилии. Она насчитывает девять планет. Третья и пятая от звезды — Турин и Идальго. Обе имеют схожие с земными параметры и были колонизированы примерно в одно и то же время, хотя и не поддерживали никакой связи друг с другом во время колонизации. Обе планеты слабоиндустриального и сельскохозяйственного типа. Население Турина достигает численности в полтора миллиарда жителей, на Идальго чуть больше. В целом планеты достаточно похожи между собой и находятся на одном уровне развития, что не мешает им вести постоянные войны уже более ста пятидесяти лет.

Капитан Харди. Что послужило причиной конфликта?

Лейтенант Хан. Шестая от звезды планета системы. Не имеет названия, относится к классу Н, жесткая радиация на поверхности троекратно превышает норму, атмосфера отсутствует, никаких признаков жизни обнаружить не удалось.

Капитан Харди. И что же в ней интересного?

Лейтенант Хан. Одно из самых богатых месторождений тетрона в Галактике. Турин и Идальго никак не могут договориться о совместной разработке планеты, и все их попытки постоянно перерастают в вооруженные столкновения. Хотя, по самым скромным подсчетам, использование даже половины ее природных ресурсов будет приносить прибыль в тридцать миллиардов долларов Лиги в год, что в пять раз превышает суммарный валовой доход Турина и Идальго. Из-за постоянных военных действий месторождения практически так и не начали разрабатываться.

Капитан Зимин. При чем здесь мы?

Лейтенант Хан. Я как раз подхожу к этому вопросу. Ключом к контролю над планетой является стационарная орбитальная крепость, построенная туринцами, при помощи которой возможно подавить сопротивление в любой точке планеты, попутно обороняясь от трех боевых линкоров ВКС. Крепость уже несколько раз переходила из рук в руки, и каждый раз на ней проливались моря крови. Сейчас крепость, а следовательно, и планету, контролируют жители Идальго. Туринцы обратились к нам с предложением очистить для них эту крепость и передать им в руки. Они готовы заплатить по разовому контракту сейчас и подписать договор о сотрудничестве в ближайшее время. В общих чертах это все.

Капитан Харди. Хорошо ли вооружена крепость?

Лейтенант Хан. Достаточно внушительно. Пять полутораметровых разлагателей, кумулятивные ядерные боеголовки, полный набор ракет класса «орбита-планета» и «орбита-открытый космос», генератор омега-излучения плюс троекратное количество защитных экранов. Атака из космоса либо с поверхности планеты практически неосуществима.

Капитан Харди. Тогда каким образом крепость несколько раз меняла хозяев?

Лейтенант Хан. Пять раз, если быть абсолютно точным, и только один раз это было проделано при помощи прямой атаки, причем потери обороняющихся и атакующих относились как один к двум с половиной сотням. Однажды туринцам помогла внезапно вспыхнувшая в крепости эпидемия, остальные три раза переход осуществлялся при помощи подкупа и диверсий.

Капитан Блейн. Что говорит нам о неизменности человеческой природы.

Капитан Харди. Сколько человек обороняет крепость сейчас?

Лейтенант Хан. Чуть меньше тысячи. Крепость автоматизирована на девяносто процентов, и человеческий персонал присутствует в основном для контроля систем. Для сравнения скажу, что крепость ВКС аналогичного размера и назначения обслуживает от восьми до двенадцати тысяч человек.

Полковник. Лейтенант, у вас есть данные о графике дежурств и расположении людей в боевом распорядке?

Лейтенант Хан. Да, сэр.

Полковник. Участвует ли в обсуждении глава группы ликвидации сержант Торренс?

Рейден. Да.

Полковник. Лейтенант, передайте ему полный объем информации.

Лейтенант Хан. Есть, сэр.

Полковник. Сержант Торренс, вы являетесь признанным авторитетом в той области, о которой сейчас идет речь. Я хочу, чтобы вы проанализировали имеющуюся в нашем распоряжении информацию и высказали свое мнение о возможности осуществления подобной акции.

Рейден. Слушаюсь, сэр. Дайте мне двадцать минут.

Капитан Харди. Без всякого анализа могу вам сказать что задача выполнима. Дайте мне тридцать пять — пятьдесят человек, и я отобью эту крепость к чертовой матери!

Вельзевул. Хочу напомнить вам, господа, что совещание записывается и будет занесено в архивы под грифом «Секретно» степени защиты 5-П.

Капитан Блейн. Действительно, Харди, воздержитесь от ругательств.

Капитан Харди. Я простой солдат и говорю по-простому.

Полковник. Все это несущественно. Меня интересует ваше мнение о том, способны ли мы выполнить это задание чисто технически?

Капитан Харди. Да. Классический вариант штурма изнутри. Эффект внезапности поможет нам перебить половину этих сосунков, а остальные не составят проблемы. Они будут слишком ошеломлены смертью своих друзей, пришедшей неожиданно и ниоткуда.

Капитан Блейн. А вы поэт, Харди. И нарисовали прямо-таки вариант троянского коня.

Капитан Харди. А?

Капитан Блейн. Неважно.

Капитан Зимин. Даже если вам удастся положить половину персонала крепости во время сна, в чем я, признаться, несколько сомневаюсь, против вас останется еще около пятисот человек. Как вы собираетесь с этим разобраться?

Капитан Харди. Численность противника не имеет значения. Они будут в смятении.

Капитан Зимин. Едва ли. Крепость слишком важна для обеих планет, и я сильно сомневаюсь, что, отдав за право обладания ею столько человеческих жизней, они укомплектуют персонал неопытными юнцами. Там будут ветераны, к тому же куда лучше нас ориентирующиеся на местности, знающие крепость вдоль и поперек. Даже самый детальный план помещений не поможет вам ориентироваться в реальном бою подобно им, Харди.

Капитан Харди. Один гвардеец стоит десятерых таких, как они.

Капитан Зимин. Согласен, но у подобной арифметики есть и обратная сторона, Десять таких, как они, стоят одного гвардейца, и в то время, как мы будем сражаться неизвестно за что, они будут драться за свою планету и ее интересы, что даст им моральное превосходство. Они готовы будут отдать любую цену во имя победы, а готовы ли мы платить своим агентом за каждый десяток их солдат? Харди, если вы возьмете с собой пятьдесят человек, к концу боя, каким бы он ни был, у вас не останется ни одного.

Капитан Харди. Я могу взять сотню добровольцев. Разовые контракты хорошо оплачиваются.

Капитан Зимин. Тот факт, что они являются добровольцами, еще не означает, что они камикадзе. Я не пошлю своих парней на верную смерть.

Капитан Харди. Потери личного состава неизбежны даже при проведении большого числа спасательных операций.

Полковник. Сержант Торренс, вы уже ознакомились с данными?

Рейден. Вкратце.

Полковник. И каково ваше мнение?

Рейден. Задание технически выполнимо. Задействовав около сотни агентов, мы можем взять станцию под контроль в течение двух с половиной часов.

Капитан Блейн. А потери?

Рейден. От двадцати до сорока процентов от личного состава, в зависимости от того, как сложится ситуация.

Капитан Харди. Не так уж плохо.

Капитан Блейн. При начальном числе в сотню агентов это от двадцати до сорока человек. Мы не теряем столько и за пять лет проведения спасательных операций.

Капитан Харди. Люди гибнут. За это им и платят.

Капитан Блейн. Никто не платит людям за смерть.

Капитан Харди. Гвардейцы рискуют каждый день. Тушить пожары на карадиновых станциях ничуть не безопаснее.

Капитан Блейн. Там они спасают человеческие жизни.

Капитан Харди. Здесь тоже. Тысячи жизней тех, кто в случае нашего отказа все равно пойдет на штурм.

Капитан Блейн. Не занимайтесь казуистикой, Харди.

Лейтенант Оттман. Оттман, главный бухгалтер Гвардии. Все войны вытекают из экономических предпосылок. Их планетам будет трудно выжить без тетроновых рудников.

Капитан Блейн. Пусть они и гибнут во имя своей экономики, раз не могут договориться цивилизованными методами. За что будем драться мы?

Лейтенант Оттман. За деньги. Хочу напомнить, что нам опять урезали бюджет на следующий год, и, если мы не раздобудем дополнительных источников финансирования, нам придется свернуть около семидесяти процентов текущих исследований.

Капитан Блейн. Я не спорю, что нам нужны деньги, но уверен, что их можно найти и в другом месте.

Капитан Харди. Деньги тут ни при чем, дело не в них. Лига плюет на нас, зато носится с ВКС как с писаной торбой. Совет Лиги к нам не прислушивается. Президент предпочитает забывать о существовании Гвардии, пока дело не запахнет жареным. Престиж Гвардии падает, нам все труднее вербовать новых сотрудников. Нас критикуют СМИ, нас высмеивают в фильмах, про нас рассказывают дурацкие анекдоты…

Капитан Блейн. Например: «Сколько нужно гвардейцев, чтобы ввернуть лампочку?»

Полковник. Должен заметить, что примерно восемьдесят процентов всех анекдотов о Гвардии рождается в стенах Штаб-квартиры и тиражируется нашими людьми для снятия атмосферы агрессивности и недоверчивости по отношению к нам.

Капитан Блейн. «Десять. Девять человек будут рассчитывать координаты для броска, и один нажмет на кнопку».

Капитан Харди. Поздравляю. Из-за таких анекдотов люди и перестают принимать нас всерьез. Мы — реальная сила в общем балансе, но нас считают филиалом службы 911. Я думаю, что пора Гвардии показать всей Галактике, кто есть кто…

Капитан Зимин. И спровоцировать еще один кризис. Третий. Только он будет уже последним.

Сержант Морган. Морган, группа анализа. Должен уточнить, что возникновение так называемого Третьего Кризиса неизбежно в ближайшие десять — двадцать лет, согласно исследованиям экспериментальной истории. В прошлом Совет Лиги занимал нейтральную позицию по отношению к Гвардии, выжидая, пока вопрос не решится сам собой, но акция, которую нам сейчас предлагают, с шестидесятипроцентной вероятностью приведет к тому, что Лига выступит против нас. Как долго мы сможем оборонять свою Штаб-квартиру от объединенной атаки ВКС?

Капитан Харди. Достаточно долго, сержант.

Капитан Зимин. И все-таки он прав. К чему рисковать?

Капитан Харди. Мы не обязаны выслушивать мнения ваших карманных аналитиков, Иван.

Сержант Морган. Это открытое совещание, капитан Харди. Любой может высказать на нем свою точку зрения.

Полковник. И какова ваша личная точка зрения?

Сержант Морган. Отрицательная, сэр.

Капитан Харди. Ну конечно…

Капитан Блейн. Сержант, вы говорили о неизбежности Третьего Кризиса. Почему вы так считаете?

Сержант Морган. Это не лично мое мнение, капитан. Вам доводилось слышать об экспериментальной истории и теории эволюции общественных организаций?

Капитан Харди. Нет, и, по-моему, это не имеет никакого отношения к делу, которое мы сейчас обсуждаем.

Капитан Блейн. Смутно.

Капитан Зимин. Я думаю, будет не лишним попросить сержанта прочитать нам небольшую лекцию на эту тему. На мой взгляд, она представляет практический интерес для всей Гвардии, и я хотел бы возразить капитану Харди по поводу того, что она не имеет отношения к обсуждаемому сейчас вопросу. Если уж и принимать какие-то решения, нужно обладать полным объемом информации.

Сержант Морган. Если вы позволите, господа. Экспериментальная история как наука возникла сравнительно недавно и уходит своими корнями в само понятие истории. Она возникла в определенный исторический момент. Простите невольную тавтологию, от нее тут никуда не денешься. Экспериментальная история не изучает факты, она оперирует ими, и для того, чтобы она появилась, человечеству нужно было набрать критический объем информации, необходимый для анализа и экстраполяции. На основе изучения предыдущих исторических событий и общего психологического анализа возможно с достаточной долей вероятности предсказать будущее на несколько столетий вперед. Естественно, речь идет не о технологических или генетических открытиях, а об общей структуре общества и его поведении в целом. Теория эволюции общественных организаций появилась примерно в то же время.

Капитан Блейн. Термин «эволюция» подразумевает развитие.

Сержант Морган. Совершенно верно, сэр. И все организации развиваются или эволюционируют по двум-трем общим схемам. Разница в схемах заключается не в конечных целях, преследуемых организациями, но в исторических причинах их возникновения, внутренней структуре и методах претворения своих планов в жизнь. Я не имею в виду общество «Память», которое, несомненно, является общественной организацией, объединенной вот уже несколько веков одной только антисемитской идеей, не говорю о Партии любителей пива или союзе лесбиянок Лиги. Я подразумеваю самые мощные общественные организации, имеющие место на данном этапе развития: Объединенную Лигу Цивилизованных Миров, ВКС, Гвардию, Силы Разумного Сопротивления, корпорации Кубаяши и Тайрелла и, простите, якудзу.

Капитан Зимин. Мне кажется, вы смешиваете совершенно несовместимые понятия, сержант.

Сержант Морган. Ничуть. Все вышеназванные мною структуры и еще большее количество неназванных являются наиболее типичными общественными организациями нашего времени. Да, они имеют разный образ действия, разные цели, нетипичное отношение к жизни и обладают различным потенциалом. Но так или иначе все они вписываются в одну систему.

Капитан Зимин. Что это за система?

Сержант Морган. ЭОО. Эволюция общественных организаций. В основе возникновения любой из общественных организаций лежит кризис. Вспомните историю. В Галактике царили хаос и бедлам, не было единой системы управления и торговли, планеты-государства объявляли войны своим соседям, колонии не признавали за собой статуса колоний и провозглашали собственную независимость. Для того чтобы упорядочить этот хаос, была создана Лига. Совет Лиги долгое время не был способен управиться со сложившейся ситуацией, не имея в наличии большой дубинки, отпугивающей врагов и заставляющей задуматься самых яростных из драчунов. Тогда были созданы ВКС. Был обнаружен артефакт Магистров, предоставляющий ограниченному числу людей власть над самим пространством, желанный для множества планет, и в итоге была создана Гвардия. Кому-то показалось, что она превышает свои полномочия, и теперь мы имеем СРС. Если заглянуть глубже в историю, там можно найти еще с сотню примеров. Американская революция и возникший в результате нее институт президентства, застой коммунизма и выросшая на его развалинах новая русская демократия, перенаселение Земли и Общество Всемирного Исхода с последовавшей экспансией человечества в Галактику. Все это является общепризнанными фактами, господа.

Капитан Блейн. А почему неизбежен Третий Кризис?

Сержант Морган. Ответ лежит в самой ЭОО. Человечество развивается путем естественного отбора (или искусственного, как в случае с Красным Братством) — либо приспосабливаясь к окружающей среде, либо, на более позднем этапе, меняя саму среду соответственно собственным нуждам. Технология развивается революционным путем, от открытия к открытию, с каждым шагом позволяя все глубже заглянуть в природу вещей. ОО развиваются путем кризисов.

Капитан Блейн. А если кризисов больше не будет?

Сержант Морган. Отсутствие кризиса является кризисом само по себе. ОО либо переживает кризис, выходя из него обновленной, со свежими силами и новыми возможностями, либо погибает. Первый Кризис был разрешен образованием Гвардии. Второй мы пережили, временно самоустранившись, так что с ЭОО можно спорить, но трудно не согласиться. В результате Первого Кризиса мы получили саму Гвардию, в результате Второго — вливание свежей крови и мощный приток финансирования. Сложно сказать, что может дать нам Третий.

Капитан Зимин. Экспериментальная история позволяет предположить, что это будет за кризис?

Сержант Морган. Только в общих чертах.

Капитан Зимин. И?

Сержант Морган. Предположительно, это должен быть кризис власти, или внутренний кризис, самая опасная из всех разновидностей.

Капитан Зимин. Что мы должны делать, чтобы его избежать?

Сержант Морган. Ничего. Избежать какого-либо исторического события невозможно. Вторую и Третью мировые войны невозможно было предотвратить, хотя уже за несколько лет до их начала угроза была очевидна. А что делать, чтобы пережить Третий Кризис? Не знаю точно. Думаю, просто работать и делать то, что считаешь правильным.

Капитан Харди. Слишком много всякой чуши. Не вернуться ли нам к делу?

Сержант Морган. Мне хотелось бы высказать свое мнение. Третий Кризис неизбежен, но если мы ввяжемся в эту историю с захватом крепости, то ускорим ход событий, и последствия подобного шага могут быть самыми плачевными.

Капитан Харди. Вы сами говорили о неизбежности сержант. Так чего тянуть?

Сержант Морган. Мы еще не готовы к преодолению кризиса. Не готовы ни наши люди, ни сама Галактика. Если бы русская демократия возникла на десять лет раньше, она была бы раздавлена националистическими движениями, если бы «бостонское чаепитие» опередило свое время, Америка была бы уничтожена Англией и еще несколько веков просуществовала бы как колония. Кроме того, мне не нравится сама операция, которую нам пытаются навязать.

Полковник. Это уже интересно. Почему?

Сержант Морган. Хотя это многим и не по вкусу, мы являемся не филиалом, но высшим уровнем службы 911, службы иного порядка. Мы не военная организация…

Капитан Харди. К сожалению.

Сержант Морган. Полувоенная. Мы занимаемся спасательными и полицейскими операциями. А эта акция не похожа на полицейскую и уж тем более на спасательную. Больше смахивает на рейд наемников, продающих свои пистолеты тому, кто заплатит лучшую цену. Гипотетически, если мы выполним работу и отдадим крепость туринцам, а через месяц к нам с аналогичной просьбой обратятся жители Идальго, что мы должны будем сделать? Отказать им? А на каком основании, позвольте спросить?

Капитан Харди. Крепость была построена туринцами.

Сержант Морган. А телепорт — Магистрами, что совершенно не мешает нам пускать его в дело, не так ли? Гвардия предотвращала гражданские войны между членами Лиги, но никогда не вмешивалась в них, если их все же не удавалось избежать, хотя иногда Совет неофициально и просил об услугах подобного рода. Я считаю, что мы не должны вмешиваться в локальные конфликты Приграничья. Если бы крепость находилась под огнем и туринцы попросили бы вывести из нее людей, можно было бы согласиться. Мы не повлияли бы на исход событий и спасли бы сотни обреченных жизней. Но атаковать самим и убивать людей за деньги?

Полковник. Ваше мнение мне понятно и принято к сведению. Вы за сохранение нейтралитета. Кто еще желает высказаться?

Капитан Харди. Я за атаку. Лиге давно пора бы уяснить, кто мы такие и на что способны, хотя на туринцев мне лично наплевать. Лига должна обратить на нас внимание.

Капитан Блейн. Боюсь, это будет внимание не того рода, о котором вы думаете, Харди. Я против акции.

Капитан Харди. Штатская плесень.

Полковник. Капитан, я попросил бы вас не переходить на личности.

Капитан Блейн. Ничего, сэр, мне это не в новинку. Коллега Харди никак не может привыкнуть к капитану, не закончившему Нео-Вест-Пойнт, а вылезшему из какой-то вшивой профессуры. Я использую правильный термин, капитан? Вшивая профессура?

Капитан Харди. В вашем случае — да.

Полковник. Закончили прения. Кто-нибудь еще может сказать что-то конструктивное?

Капитан Зимин. Совет Лиги умышленно принижает и игнорирует нас, это факт, с которым я не могу не согласиться. Но метод выразить свое недовольство таким образом мне не по душе. Я против атаки.

Полковник. Сержант Торренс?

Рейден. Против. Без объяснения причин.

Полковник. Этого никто и не требует. Принято.

Капитан Харди. К чертям! Они должны умыться кровью и почувствовать ее вкус! Они должны…

Полковник. Кончено. Я выслушал все ваши мнения и принял решение, которое не намерен более обсуждать. Лига может не соблюдать навязанные ею самой правила, но Гвардия никогда не нарушит их первой. Сержант прав, и мы не наемники. Атаки не будет.


Место действия: Штаб-квартира Гвардии.

Точное местонахождение неизвестно

Время действия: спустя примерно полгода после описываемых событий


— Должен признаться, здесь я не вижу вообще никакой литературной работы. Слепое цитирование протокола заседания. Дословно, с несколькими вырезками, и что? Никаких мыслей автора, никакой морали…

— Умный человек должен вынести мораль сам для себя.

— Видать, у вас на Новой Москве шибко много умных. Не зная ничего о Полковнике, никогда не слышав о трех капитанах, не подозревая о самом существовании системы Кастилии умудриться вынести правильное решение? Это уж слишком, на мой взгляд.

— Так тебе не нравится?

— Упоминание о теории ЭОО может заставить захотеть узнать что-то новое, но в целом — нет. Ничуть. Нисколько. Ни на грамм.

— Ты просто болван в погонах.

— Зато в каких погонах!

Глава четвертая Соболевский принимает участие в культпоходе

Место действия: Штаб-квартира Гвардии.

Точное местонахождение неизвестно

Время действия: седьмой день Кризиса


Четыре часа стандартного времени.

Сотня с лишним добровольцев, большая часть которых пока еще не знает, на что согласилась, стоят у входа в Сумеречную Зону и ожидают, пока их позовут войти внутрь.

Кто-то спокоен, кто-то только делает вид, что спокоен, кто-то не утруждает себя подобным занятием.

Мартин нервно курит и то и дело поглядывает на часы, Морган играет какой-то безделушкой, вертя ее в руках и осматриваясь по сторонам. Пытается определить общий состав рейда. Или его средний интеллект.

Операция «Культпоход».

Название, должно быть, выбрано записным шутником, но вполне соответствует действительности. Рейд в самую большую публичную библиотеку Лиги, осуществленный толпой вооруженных гвардейцев, в поисках самого злобного убийцы и потенциальной опасности для всего человечества. Если отбросить последнюю часть фразы, получается самый настоящий культпоход.

Подробности нам обещали сообщить позже, но в общих чертах план достаточно прост. Бросок на Библостероид, проникновение в темпоральный поток Магистра при помощи усовершенствованного «темпуса фугита», попытка нахождения и ликвидации Магистра.

План хорош, однако существуют некоторые «но».

Никто не уверен, что аналитики достаточно точно рассчитали скорость потока Магистра.

Никто не уверен, что Магистр на Библостероиде.

И никто не уверен, что даже если он там и все расчеты правильны, то его в принципе возможно найти, а даже если и можно, то удастся ли его ликвидировать.

Кстати, либерально настроенная часть ученых настаивала на том, что с Магистром сначала надо просто поговорить.

Умеет ли он разговаривать вообще? И захочет ли разговаривать с нами? И что мы можем ему сказать? Извини, приятель, но мы не виноваты, что твоя раса мертва, сами мы в это время только бултыхались в океане, осваиваясь с недавно появившимися хордами. Исходя из гуманистических принципов, нас не следует уничтожать. Не будешь, да? Вот хороший мальчик. А высокими технологиями по этому поводу с нами не поделишься? Нет, ну и не надо, не очень-то и хотелось.

Я стрельнул у Мартина сигарету.

Смерть Жака и ослиное упрямство Харди, известное всему личному составу, не давали мне сосредоточиться на предстоящей работе. Слишком рискованно, говорил Санька. И я его поддержал, но нас не послушали. В таких случаях можно ехидно напомнить: «А разве мы вас не предупреждали?» — упиваясь сознанием собственной правоты, но потерянная человеческая жизнь не самый лучший повод для самоутверждения.

Как тайгер-транцы могли опознать в Жаке реального человека, а не его техногенное воплощение?

Самый очевидный ответ, приходящий на ум, звучал так: по запаху. Но ребята не должны быть настоль невнимательными, чтобы упустить фактор запаха из вида.

А как еще? Интуит, подавший знак, интуит, которого мы не видели? Или интуитом там был сам лидер? Или они просто действовали наудачу?

Нет, раньше ничего подобного с их стороны не было, иначе операция бы не состоялась.

Просто мы недооценили противника. Посчитав их дикарями, мы попытались изобразить из себя нового шамана и не преуспели. То, что их уровень технического развития был ниже нашего, еще не означало, что у них вообще нет собственных технологий. Детекторы массы и объема были известны уже в двадцатом веке докосмической эры. Могли они иметь место и на Тайгер-Тране.

Что будет теперь? Предоставят ли нам вторую возможность разрешить ситуацию хирургическим ударом, или на орбиту планеты уже выводятся тяжелые боевые корабли ВКС, выжигая континенты и испаряя моря? Сколькими жизнями придется заплатить за эту ошибку?

Каждая ошибка силового ведомства обходится очень дорого не только самому ведомству. Могут погибнуть и тайгер-транцы, далеко не все из которых привержены милитаристическим идеям своего правительства, и бравые вэкаэсовцы, выполняя боевую операцию, которой можно было бы избежать.

В общем, нельзя сказать, что я готов был ринуться на охоту за Магистром с легким сердцем и спокойной душой. Неладно что-то в датском королевстве, или как там еще.

— Интересно, как выглядит читающий Магистр? — спросил Мартин, пытаясь побороть собственное волнение. Я знал, что у него неплохие физические показатели, но очень мало практического опыта в «поле». — Сотни глаз по всему телу и столько же пальцев для перелистывания страниц?

— Скоро узнаем, — Джек тоже был мрачен.

Видимо, предстоящая акция и его личное участие в ней аналитика вдохновляли не сильно. Или не вдохновляли совсем. Наверняка он уже жалеет, что покинул уютные территории аналитиков.

А возможно, ему не по душе сама идея насильственных действий по отношению к представителю самой древней расы в Галактике, чьей былой мощи мы не могли даже представить, и он сомневается в успехе задуманного предприятия.

К десяти минутам пятого подтянулись еще несколько опоздавших, и в одном из них я с большим удовольствием узнал рядового Такаги. Участвуя в рейде, где нельзя быть уверенным абсолютно ни в чем, приятно сознавать, что такой парень прикрывает твои фланги.

Парни присоединились к основной толпе ожидавших, а Шо подошел к нашей троице.

— Поздравляю, Макс, — сказал он, пожимая мне руку.

— С чем на этот раз? — подозрительно осведомился Мартин.

— Я только что узнал, что он надавил на корпорацию Кубаяши и принудил ее к сотрудничеству.

— Пустое, — равнодушно сказал Джек.

Я с удовлетворением отметил тот факт, что информация о сделке с Тайреллом не получила широкого распространения. Я сильно рисковал, рассказывая о ней даже Моргану, но его группа отвечала за стратегическое планирование операции и должна была быть информирована. А вообще, чем меньше народу об этом услышит, тем меньше вероятность, что слухи пойдут до Гриссома. Правда, учитывая психопатический характер генетического маньяка, я не был уверен, что знание о готовящейся на него ловушке сможет остановить террориста номер один.

— Будет действительно интересно, — добавил аналитик, — когда Макса не с чем будет поздравлять, хотя должен заметить, что при его образе жизни это весьма маловероятно.

— Ха, — сказал Мартин. — Подожди немного, и он надыбает тебе еще одного Магистра.

— Уволь, — попросил я. — Давай разберемся сначала с этим.

Спустя пару минут беспечного трепа, скрывающего внутреннее напряжение каждого, отворилась замаскированная дверь, и нас попросили войти внутрь.

Даже учитывая обстоятельства, визит такой толпы в Сумеречную Зону был событием неординарным.

Если в Галактике ходят нелепые слухи о Гвардии, то внутри самой Гвардии имеют хождение не менее нелепые слухи о Сумеречной Зоне.

Эксперты, техники и ученые, работающие внутри, обладают таким уровнем допуска, что для простого опера вроде меня засекречено даже его название. Средний опер не имеет шанса попасть в Зону даже при сорокалетнем сроке службы. Как и в клинике, телепорт в Зоне блокирован, с противоположной, правда, целью. Если из клиники по максимуму затруднен путь наружу, в Зону не так-то просто войти.

Я надеялся по ходу дела заглянуть в парочку лабораторий, кто знает, вдруг удастся увидеть в действии телепата или телекинетика, понаблюдать опыты с зомбированием, трепанацию черепов интуитов с целью определения влияющего на их способности фактора и опыты с ИВ.

Но далеко уйти нам не дали.

Всего двадцать метров по серому безликому коридору, и мы оказались в столь же серой и безликой комнате, предназначенной, очевидно, для редких посетителей. Никакой обстановки здесь не было, кроме мобильного голоэкрана.

Для сотни с лишним человек помещение было тесноватым, но нам удалось рассредоточиться вдоль стен.

Твердой поступью в комнату вошел полновластный хозяин Сумеречной Зоны капитан Блейн. Он остановился посреди помещения и обвел честное собрание глазами.

— Гвардейцы, — тихо сказал он, и немногочисленные перешептывания стихли. Атмосфера Сумеречной Зоны не располагает издавать громкие звуки. Смех же тут считается просто неуместным. — Все вы добровольно последовали на наш призыв и имеете право знать всю правду. Ситуация очень серьезная и опасная. Если у кого-нибудь из вас возникнет желание, он может сейчас же покинуть Сумеречную Зону без всяких последствий и отметок в личном деле. Такое желание может появиться у любого из вас по ходу моих разъяснений, и вам достаточно будет просто поднять руку, чтобы мы его тотчас исполнили.

На данный момент желающих не обнаружилось, но я не сомневался, что вскоре они отыщутся.

Мартин с самого начала был слишком бледный. Шо Такаги взирал на происходящее с присущим азиатам бесстрастием.

— Все вы в общих чертах представляете, зачем вас здесь собрали. О трагическом инциденте на Таурисе и его печальных последствиях знают все. Я имею в виду внезапно свалившегося на наши головы Магистра, существующего в параллельном темпоральном потоке, текущем со значительно большей, чем наш, скоростью, и ту угрозу, которую он может представлять для человечества. Но не все знают, что нам с достаточной долей вероятности удалось установить его местопребывание в настоящий момент — Библостероид. И далеко не все из вас слышали, что с подачи нескольких наших коллег нам удалось разработать средство, позволяющее на очень ограниченное время переместиться в иной темпоральный поток. Именно этим вы и займетесь.

— Вопрос, — сказал Морган. — Насколько ограничено наше время?

— Ограничения чисто технические, — ответил Блейн. — Мы поговорим о них чуть позже. Сначала я расскажу об общем принципе действия. Такое средство, как «темпус фугит», всем хорошо известно. И многие из вас уже на своем опыте испытали действие этих таблеток. Они позволяют растягивать объективное время в некоторое число раз. Мы несколько доработали формулу этого средства, и теперь «темпус» существует в виде не только таблеток, но и инъекций. Предварительные опыты показали, что с их помощью мы сможем передвигаться, мыслить и действовать со скоростью Магистра. Никто ранее не подозревал о подобном использовании «темпуса», да и не было такой необходимости. Однако на данный момент это единственное доступное нам средство.

Я не заметил существенных изменений в реакции коллег. Они действительно готовы на все или до них еще просто не дошло?

— Способ этот, как вы понимаете, чисто биологический, или, если хотите, медицинский. — Долгие годы в должности капитана не могли избавить Блейна от лекторского тона авторитетного профессора частного колледжа на Авалоне. — Как любой медицинский метод, он имеет свои недостатки. Самый существенный из них, с прикладной точки зрения, касается оружия. Вы будете действовать быстро, столь быстро, что мы можем даже не заметить вашего отсутствия, как вы уже снова будете здесь. Но оружие, сделанное в нашем темпоральном потоке и применяющееся в нем, вряд ли будет действовать ТАМ, или, мне бы, наверное, следовало сказать, ТОГДА. Вы нажмете на курок и будете несколько минут ждать, пока пуля покинет ствол. Потом вам покажется, что она просто зависла в воздухе, хотя она и будет передвигаться, но со скоростью воспарившей черепахи. Излучающее оружие действует чуть быстрее, но все же недостаточно быстро. К тому же нам неизвестно, какие виды излучения способны подействовать на Магистра. И вряд ли это будет нейростаннер — синапсов у него нет.

Вот теперь стало совсем весело. И с чем мы на Магистра пойдем? С голыми руками и чувством морального превосходства?

— Поэтому вам придется положиться лишь на свое умение в обращении с холодным оружием, которое действует со скоростью своего владельца. Тем из вас, кто недостаточно искусен в ближнем бою, я предлагаю немедленно покинуть помещение.

Вот и первые пташки появились. Сокрушенно покачивая головами, восемь человек вышли из комнаты, и техники проводили их до границ Зоны. Я думал, что среди них окажется и Мартин, но ошибся. Либо он считал, что действительно неплохо владеет железками, либо не решался признаться в обратном.

Шо Такаги остался. Среди присутствующих он был крупнейшим специалистом ближнего боя. Джек неплохо владел шпагой, Бешеный Пес был настолько фанатичен в своей любви к любому оружию, что я бы не удивился, если бы он отлично умел управляться с двуручным топором берсерка.

Сам я не большой поклонник фехтования, мне ближе нейробластеры и иглогранатометы, но при случае могу за себя постоять.

— Многие могут спросить. — продолжал Блейн, — существует ли вероятность причинить Магистру хоть какой-нибудь ущерб при помощи холодного оружия, учитывая полиморфность самого объекта.

Как раз эта мысль сейчас занимала по меньшей мере половину собравшихся. Не будет ли Магистр присоединять отрубленные конечности с той же скоростью, с какой мы будем их рубить?

— Должен признаться, не знаю. Но это единственная на данный момент возможность, и мы не можем ее упускать. Уверяю вас, что попытки довести оружие до необходимого уровня предпринимаются и будут предприниматься и далее, независимо от исхода данной операции, но в настоящее время работоспособная модель еще не готова.

— А что будет, если идея все-таки не сработает? — спросил Мартин.

— На этот случай у нас есть запасной вариант. Мы уже передали всю имеющуюся в нашем распоряжении информацию руководству ВКС. Не скрою, они довольно скептически отнеслись как к версии о существовании Магистра, так и к нашей попытке его обнаружить, но в случае нашего провала и подтверждения информации о нем готовы блокировать Библостероид. Как мы знаем, Магистр не может перемещаться в космическом пространстве без корабля, и карантина ему не преодолеть. Так что, если ваша миссия по его ликвидации не будет успешно выполнена, мы хотя бы получим вещественное подтверждение нашей теории в виде записей с ваших терминалов, и ВКС придется нам поверить. Кроме того, Полковник не считает более возможным утаивать доступную нам информацию от Совета Лиги, и ему тоже потребуются доказательства. Наша цель минимум — обнаружить Магистра, а цель максимум — уничтожить его.

— Какой план по программе максимум? — спросил я.

— Я как раз собирался подойти к этому вопросу. Первоначально мы планировали разделить добровольцев на три волны вторжения, чтобы сократить время пребывания в чужом потоке до минимума, однако от этого пришлось отказаться ввиду ряда существенных причин. Сейчас план достаточно прост. Присутствующие разбиваются на группы по три человека и одновременно отправляются на астероид с тем, чтобы осмотреть максимальное количество помещений за как можно меньшее время. Нашедшая Магистра группа извещает остальных посредством гиперсвязи, так как радиоволны вы тоже будете обгонять. В идеале вы загоняете Магистра в какой-нибудь угол и накрываете силовым куполом, удерживая на месте до тридцати тамошних секунд, что позволит нам «затащить» его в наш временной поток для последующего уничтожения при помощи современных технологий. Отправление состоится через сорок минут стандартного времени после полного медицинского осмотра. Еще вопросы есть?

Конечно же, вопросы нашлись.

— Если наш выбор сужен до применения холодного оружия, не стоит ли нам привлечь птавров? — спросил Джек. — Никто лучше них не управляется с мечами и саблями.

— Мы подумали об этом, и пятнадцать птавров-добровольцев уже получают инструкции профессора Воинова в соседней аудитории. Четверо птавров под командованием человека составят ударную группу, которая непосредственного участия в поисках принимать не будет, но расположится так, чтобы с минимальными затратами времени прибыть в любую точку, где будет обнаружен Магистр.

— Кто возглавит ударный отряд?

Вот уж глупый вопрос. Как будто есть другие варианты.

— Сержант Торренс, конечно.

Значит, к делу Магистра Рейдена все же привлекли. Уже веселее. Сколь безнадежным ни казалось бы наше предприятие, Рейден еще ни разу не давал осечки. Чувство, что он рядом и придет на помощь в любой момент, придавало уверенности.

— Не будет ли нас тормозить наша одежда?

— Хороший вопрос. Не будет. Вам выдадут по комплекту экспериментальной одежды из мономолекулярной ткани, обладающей характеристиками пониженного трения и повышенной прочности и жаростойкости.

— А где мы возьмем железки?

— Вам предоставят обширный выбор холодного оружия способный удовлетворить все ваши потребности. — Блейн отважился на скупую улыбку. — Уж в этом у нас никаких ограничений нет.

Все вопросы были достаточно важными, но пока еще никто не задал главного, о котором забыл упомянуть или намеренно умолчал капитан. Я ждал, но добровольцев интересовал только сам рейд, а не его последствия.

Я готов рисковать, но не люблю делать это вслепую.

— Сколько мы потеряем? — спросил я, когда шквал вопросов отшумел, а интересующую меня тему так никто и не затронул.

— Простите, сержант?

— Сколько мы потеряем времени? — уточнил я свой вопрос. — При обычном воздействии «темпуса» на организм за сутки субъективного времени человек расплачивается двумя сутками времени объективного, а в нашем случае воздействие многократно усилено. Последствия должны возрасти в геометрической прогрессии, или я чего-то не понимаю. Мы добровольцы и люди взрослые, так что имеем право знать. Сколько мы потеряем?

На лице Блейна появилось выражение глубокой печали. Вопрос для него был очень болезненным.

— Вы имеете полное право на информацию. Я собирался об этом рассказать, но как-то упустил из виду. Приношу мои извинения.

Когда разговор сместился от самого рейда в сторону практических последствий для его участников, голос капитана стал усталым. Дали о себе знать бессонные ночи и долгие часы работы.

— Так сколько? — спросил Бешеный Пес.

— Около месяца.

— За час? — уточнил я. — Это не так уж плохо…

— Не за час, — устало сказал капитан. — За минуту.

Все гвардейцы были добровольцами, а присутствующие здесь были добровольцами в квадрате. Все понимали отчаянность положения. И все они уже неоднократно смотрели в лицо смерти и успели свыкнуться с мыслью о возможности собственной преждевременной кончины. Но даже среди них сейчас послышался ропот недовольных голосов.

Произвести в уме несложные подсчеты много труда не требует. Месяц за минуту, год за двенадцать минут, пять лет за час, пятнадцать — за три.

Протяженность человеческой жизни насчитывает двести-двести пятьдесят лет. Это в среднем. И даже при таком раскладе перспектива потерять несколько десятилетий не кажется особенно заманчивой. А если рейд пройдет впустую и Магистра мы не обнаружим, то кто тогда решится отправиться в следующий раз?

Скажем, Рейдену наплевать. Имея его мутацию, проживая век за веком, потери нескольких десятилетий можно просто не заметить.

Птаврам тоже. Для них просто очередной период очищения наступит чуть раньше, а быть может, и во время самой операции, если предыдущее очищение имело место достаточно давно. Но Блейн должен был просчитать ситуацию, и таких на задание наверняка не возьмут. Мало ли что может натворить лишенный памяти гигант, обладающий четырьмя руками и имеющий по мечу в каждой.

Нас же, простых смертных, это должно было испугать. Но почему-то не испугало.

Я посмотрел на остальных.

Мартин стал еще бледнее, чем прежде, хоть мне казалось, что это невозможно, но молчал.

Шо непроницаем, как и всегда, что еще раз подтверждает мое решение никогда не играть с ним в покер.

Морган подпирает стенку со скучающим видом, он ничуть не удивлен. Скорее всего, он знал все подробности и ранее, и ему на них просто плевать.

Бешеный Пес морщит лоб, мучительно пытаясь что-то подсчитать.

Но в глазах у всех них мерцают огоньки твердой решимости идти до конца.

Лишь несколько человек продолжают ожесточенно спорить.

— Нет, — сказал рядовой Грант. — На такое я не подписывался.

— Как я говорил, желающие могут уйти в любой момент. — Судя по выражению лица, капитан уверен, что все именно так и сделают. — Действие одной инъекции, которую вы получите, рассчитано на час субъективного времени. Если вы не успеете выполнить задание за отведенный период, все будут отозваны.

Пять лет!

Грант ушел, за ним последовало еще шесть человек.

Никто из оставшихся не мог их осудить. Такие вопросы каждый сам решает за себя; как любил иногда говаривать мой дед, колхоз — дело добровольное.

— Предлагаю провести поименное голосование, — сказал капитан Блейн. — Макс, ты в деле?

В деле ли я? Чертовски хороший вопрос. Я был в числе тех, кто вычислил Магистра, в числе тех, кто предположил саму возможность его пребывания на Библе, в числе тех, кто наткнулся на способ совмещения полей. Иными словами, я был в числе тех, кто заваривал эту кашу, и не мог уйти, позволив расхлебывать ее своим друзьям.

И именно в этот момент я понял мотивы, двигающие аналитиками. Они тоже просто не могли иначе. Не могли остаться в стороне.

— Я иду, — сказал я.

— Морган?

— Приму участие.

— Рэндольф?

— Да.

— Такаги?

— Да.

— Стокманн?

— Иду.

— Бешеный?

— В деле, конечно.

Дальше все пошло как по маслу, и голосование закончилось в считанные минуты.

Будучи тонким психологом, Блейн опросил сначала тех, кто по разным причинам не мог отказаться.

Свои причины я уже привел, Такаги двигало чувство долга, Стокманна — чувство вины перед всем человечеством, которую он всю жизнь старается искупить, Бешеный Пес же вообще никогда не упустит приключения, если имеет хоть малейшую возможность принять в нем участие.

А после того как первый десяток, не раздумывая, дает согласие, мало кто решится отказаться от участия в акции в присутствии всех этих людей. Дополнительным временем для раздумья воспользовались только трое. Техники проводили их, зато остальные были готовы идти до конца.

— Ну что ж, — удовлетворенно сказал Блейн, осматривая оставшихся. — Тогда попрошу вас на медкомиссию, джентльмены.

По пути на медосмотр в наши ряды влился Рейден.

Он выглядел так же, как и в тот раз, когда я увидел его впервые. Он всегда так выглядит.

Первые слова, которые приходят на ум, когда меня просят описать Рейдена, это слова «предельно опасный».

Высокий, прямой, как стрела, со столь же стремительными движениями и грацией дикого зверя, пришедшей со столетиями тренировок. Смуглая кожа, пронзительные глаза, орлиный нос и длинные черные волосы, разделенные на три косички, в каждую из которых вплетено по ножу или шокеру, в зависимости от обстоятельств.

В очереди на осмотр мы оказались рядом, почти притиснутые друг к другу телами остальных участников операции: в коридоре было слишком тесно для нашей орды.

— Привет, громила, — сказал я, пожимая руку идолу оперативного отдела.

— Привет, Макс.

— Как ты? В последнее время о тебе почти ничего не слышно.

— Я как обычно, — сказал Рейден. — И ты как обычно. О тебе слышно многое.

— Надеюсь, только плохое?

— Примерно пополам, — он позволил себе улыбнуться. Если вам улыбается Рейден, можете считать свою жизнь состоявшейся. — Слышал, правда, что ты упустил Аль-Махруда.

— Было дело.

— Зато потом вдвоем с Шо положил пятерых киборгов Кубаяши.

— Тоже было.

— Добыл интересные факты о Гриссоме.

Интересные? Сногсшибательные, я бы сказал. И откуда только Рейден узнает новости? Впрочем, в Гвардии уже давно ходит поговорка, которую придумали так ничего и не сумевшие объяснить аналитики, занимавшиеся (негласно, разумеется) делом Рейдена в течение года: «Пути Рейдена неисповедимы».

— А также успел отличиться во время своей вылазки на «Святой Иосиф».

— Лучше не напоминай мне об этом кошмаре, — сказал я. — По сравнению с твоей вылазкой на «Каретту»…

— Некорректно сравнивать разные ситуации. Основная проблема «Каретты» была изнутри, основная проблема «Святого Иосифа» — снаружи.

— А мне все равно завидно.

— Зависть помогает умному человеку двигаться вперед.

— Помаленьку становишься философом?

Он пожал плечами. Когда у тебя за плечами более пяти сотен лет, философия приходит сама. Все мы будем философами, если доживем до его возраста.

— Что ты думаешь о Магистре? — Интересно, он хоть в какой-то степени разделяет наши опасения?

— Как его убить, — сказал Рейден.

Вот тебе и ответ.

Впервые за все время, что я знал Рейдена, я увидел проблеск эмоции на его лице, всегда закрытом непроницаемой маской. Проблеск был коротким и сразу исчез, поэтому я не мог сказать, что это были за чувства. Ненависть? Ярость? Презрение? Кто знает!

Вполне вероятно, что мне просто показалось.

— Как ты считаешь, Магистр может быть на Библе? — несмотря даже на готовящуюся акцию, мы не были до конца в этом уверены.

А вдруг все мы бездарно лажанулись, приняв цветовое пятно в записи за угрозу всему сущему, и связали в одну цепь никак не связанные друг с другом несчастные случаи? И никакой древний сумасшедший парень не скрывается в центральной библиотеке Лиги, и вообще никакого Магистра нет, а Гвардия — просто скопище ослов для посмешища человечества. Но, предполагая худшее, лучше допустить ошибку, чем оказаться правым слишком поздно.

Неисправимых пессимистов в жизни ожидают только приятные сюрпризы, зато оптимистов — сплошные разочарования.

— Время покажет. — Строить гипотезы не в правилах Рейдена, особенно если верный ответ мы все узнаем всего лишь через несколько часов.

Очередь на медосмотр продвигалась медленно. Само же обследование было необходимо.

Гвардейцы вернутся из рейда постаревшими на пять лет, и пустяковая болячка, сейчас не дающая о себе знать, но оставленная без внимания на столь длительный срок, может убить их сразу по возвращении.

По этим соображениям отсеивались около десяти процентов добровольцев.

И все же мне было непонятно, как мы собираемся уложиться в отведенные капитаном сорок минут.

Когда подошла моя очередь, я понял как.

Сразу же после медосмотра на тело напылялась мономолекулярная пленка, служившая единственной защитой от всего, что приготовил для нас Библостероид. Потом гвардейцы выбирали себе оружие из большой груды, наваленной на полу, и отправлялись навстречу своей судьбе.

Как древние римские гладиаторы, подумал я, вооруженные только мечами и выходящие на арену, не зная, что за противник их там поджидает.

Аве, Цезарь, не помню, как там дальше.


Место действия: Библостероид

Время действия: седьмой день Кризиса


Вне времени.

Нашей тройке — мне, Джеку и Шо — достался по жребию самый натуральный библиотечный отдел.

Мы осторожно лавировали между уходящими в пятиметровый потолок стеллажами, заставленными самой разнообразной печатной продукцией, и глотали скопившуюся здесь пыль.

Человеческой жизни не хватило бы, чтобы прочитать все книги, брошюры, газеты, журналы и комиксы, накопленные за прожитые человечеством века.

Помещения, в которых длительное время хранятся книги, имеют особый запах — типографской краски, специального клея для скрепления распадающихся переплетов, многолетней пыли и чего-то невыразимого и вечного, и никакие вентиляционные системы этой атмосферы выветрить не смогут.

Все-таки есть в книгах что-то такое, чего нет в микрофильмах и сетевых устройствах.

Вокруг царила полутьма: системы освещения здесь включаются автоматически при появлении посетителей, а сюда редко кто забредает. Микропроекторы и Сеть способны гораздо быстрее выдать требуемую информацию.

А мы сами двигались с такой скоростью, что датчики просто не успевали регистрировать наше присутствие.

Подкожная инъекция «темпуса» практически неощутима: твое время остается твоим всегда, вне зависимости от того, совпадает оно с линейным или нет. Никакой разницы в своем физическом состоянии я не ощущал.

Разница была только в восприятии окружающего.

Краски вокруг поблекли, мельчайшие частицы пыли застыли в лучах света, отбрасываемого редкими лампами.

Иногда нам попадались люди, похожие на застывшие статуи, вылепленные с мельчайшими подробностями. И только если остановиться и присмотреться внимательнее, можно заметить, что они все-таки живые, способные дышать, двигаться и моргать, только каждое движение их век занимает около десяти минут. Сейчас они беззащитны и не подозревают об опасности, а даже если бы и подозревали, то ничего не могли бы изменить.

Мономолекулярная одежда на теле неощутима, и ты чувствуешь себя голым. По этому поводу мы уже понаотпускали шуточек, когда столпились в фойе Библостероида. Сейчас уже не обращаешь на это внимания, разве что ступни ног чувствуют каждую шероховатость покрытия на полу. Наше нынешнее облачение поддерживает температурный режим, как обычная одежда. Оценить воздействие на него сквозняка нет никакой возможности: здесь просто по определению нет ни ветерка.

Специалисты по рукопашному бою ВКС считают, что если ты дерешься голым, то предоставляешь противнику психологическое преимущество.

Чушь собачья. Если ты умеешь драться, то дерешься в любом виде, а если же нет, то любой может уделать тебя, нацепи ты даже силовой скафандр.

В Гвардии нас учили избавляться от подобных предрассудков. Когда нас, по сути, совсем еще салаг, ставших курсантами не более двух недель назад, заставили раздеться якобы для дезинфицирующего душа и натравили на пятерых одетых по полной форме гвардейцев, эффект был ошеломляющий. А потом нам дали одеться и выставили против троих голых парней. Обе схватки завершились с одинаковым результатом. С тех пор мы не обращаем никакого внимания на подобные мелочи.

Как говаривал наш инструктор по рукопашному бою, ты дерешься не телом, которое является лишь твоим материальным воплощением, но разумом. Неважно, одет ты или нет, хорошо ли вооружен или сражаешься голыми руками.

Мы все тогда соглашались с любым высказыванием Рейдена, пусть и не понимали смысла половины из них.

Мысли текут несколько беспорядочно. Это побочное явление «темпуса» или просто эффект от гуляющего в крови адреналина?

Мы во времени Магистра. На его территории. Эта мысль мне не нравится.

Рядовой Такаги вооружен длинным самурайским мечом, я видел такой на картинках и всегда считал, что он называется «дай-катана», но Шо величает его «мурамассой». Судя по тому, как уверенно он сжимает его (или ее) в руке, он явно опытен в обращении с этой штукой.

Откуда у него такой опыт, хотелось бы знать. Быть может, он действительно один из тех «кротов», засланных в Гвардию по заданию якудзы и нашедших в ней свое истинное предназначение? Или он ждет подходящего момента, чтобы открыть своим боссам свободный доступ к телепорту? Бредовая идея, если вы знаете Шо, как знаю его я, но…

Параноики живут дольше.

Джек держит в руках шпагу.

У вашего покорного слуги на поясе тоже висит шпага. Фехтую я немногим лучше Джека, а шпага позволяет не только рубить, но и колоть.

Должно быть, со стороны мы выглядим довольно комично, жаль только, что никто не может этого оценить. Трое почти голых людей, вооруженных древними железяками, вышагивают по публичной библиотеке с такой осторожностью, словно пересекают минное поле. Застань нас за таким занятием кто-нибудь в реальном времени, и билет в психиатрическую лечебницу можно было бы считать уже купленным и оплаченным.

Интересно, понимают ли мои друзья комизм ситуации?

Джек нервно улыбается, но это может быть связано с чем угодно. По лицу Шо невозможно определить, о чем он думает.

Где-то в фойе осталась наша ударная группа — Рейден в сопровождении четырех птавров, у которых по тяжелому мечу в каждой из четырех рук и по длинному кинжалу без рукоятки, закрепленному на хвосте. Сам Рейден прихватил два самурайских клинка, вроде того, что выбрал и Шо. Должно быть, самое практичное оружие для профессионала. В конце концов, восточная культура гораздо древнее западной, соответственно, и фехтовать там начали раньше, добившись впечатляющих результатов.

Птавры тоже превосходно фехтуют. За них рост, телосложение, длина и количество конечностей.

Птавры…

— Как думаешь, Джек, разумно ли было привлекать к делу птавров?

— Они лучше нас владеют колющим и режущим оружием, — сказал Джек. — А коли наш выбор настолько ограничен, мы должны использовать все возможные преимущества.

— Птавры, конечно, некоторое преимущество нам дают, — согласился я. — Но ведь они чертовски стары, не так ли? Кто знает, а вдруг им больше, чем по сорок миллионов лет?

— И что?

— А то, что тогда они должны были знать Магистров, хоть ничего об этом и не помнят. А вдруг в те времена они были врагами? Не спровоцирует ли это очередной приступ ярости?

— Магистр и так не слишком доброжелателен.

— Убийства прекратились, — напомнил я. — Ни одного трупа или загадочного исчезновения здесь, на Библе, и ничего подобного ни на одном из прибывших сюда за последнее время кораблей.

— Это говорит о том, что Магистр сменил тактику. Не поднимает шума и не оставляет следов.

— Или у него сменились жизненные приоритеты…

— Когда ты в «поле» один, ты не так осторожничаешь, Макс, — упрекнул меня Шо.

Слишком часто я слышу подобные упреки за этот день. Может, и вправду я становлюсь занудным?

— Если птавры дают нам дополнительный шанс, мы должны им воспользоваться.

— А если не дают?

— Послушай, дружище, — вмешался Джек. — Магистр убивал, и неоднократно. Он просто затаился на время, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, но когда мы его выследим — если мы его выследим, — он вряд ли встретит нас с распростертыми объятиями.

— Ты сомневаешься в том, что мы способны его найти?

— Я сомневаюсь даже в том, что он вообще есть. Все, что мы имеем, это довольно хлипкая теория, основанная на сомнитетельных фактах и спорных умозаключениях.

Если Джек действительно так думает, то какого черта вообще вызвался добровольцем?

Мы миновали очередной проход, повернули и изменили курс. Никого, кто мог бы сойти за Магистра. Хотя с того и станет превратиться в гигантскую губку для впитывания информации и расположиться между стеллажами.

«Культпоход» сильно смахивает на поиски черной кошки в неосвещенном спортзале, с огромной долей вероятности, что самой кошки вообще нет в помещении. Но если есть, то найти ее — задача первостепенная.

— Докладывает группа четырнадцать, — сказал я, вдавливая в корпус передатчика кнопку вызова. Мы с Джеком имели о одинаковые звания, но, поскольку я был действующим опером, а он — нет, руководство тройкой доверили мне. — Никаких следов. Рейден, какова общая картина?

— Аналогичная. Осмотрена треть помещений.

— Хорошо, мы продолжаем.

— Будьте внимательнее, Макс, — сказал Рейден. — Думаю, Магистр прячется где-то в вашем секторе.

— Откуда ты знаешь?

— Ниоткуда.

Интуиция. Откуда еще он может знать?

Возможно, Рейден уже настолько свыкся с мыслью о своей исключительности, что теперь подвизался и в роли пророка. Да здравствует Рейден!

С мыслей о Рейдене меня сбил Джек, возникший вдруг с совершенно неожиданным в данный момент вопросом.

— Что ты думаешь о Харди, Макс?

— В смысле? — спросил я, пытаясь понять, с какого боку к нашей операции приплелся Харди, если курируют ее Блейн и сам Полковник.

— Ты же был там, когда погиб Жак.

— А, ты об этом… Обычное тупоголовое непрошибаемое ослиное упрямство идиота.

— Ты действительно так считаешь? — осторожно спросил Джек.

— А как я должен считать?

— Не знаю, — Джек пожал плечами, перекладывая шпагу из правой руки в левую. — Смертность среди гвардейцев сильно повысилась за последнюю неделю. Непохоже на обычный статистический скачок.

Невразумительное мычание вашего покорного слуги было ему ответом. Он что, пытается намекнуть, что Харди саботировал собственную операцию?

— К случаю с генератором не придерешься, если не рассматривать его особенно пристально. Сколько у нас было подобных операций за последние годы? Несколько сотен. А сколько заканчивались летальным исходом? Одна или две.

— Ну так заканчивались же.

— Да, и все не было бы столь подозрительно, если бы не происшествия, последовавшие за этим.

— А с чего ты вообще решил поговорить на эту тему именно сейчас? — спросил я.

— Потому что это место идеально защищено от прослушивания и здесь не действует наша телеметрия, — объяснил Джек. — Отчасти именно поэтому я и напросился в рейд.

— Чтобы поговорить?

— Разумеется.

А вы говорите, что это я параноик.

Тем не менее не мне в голову пришла светлая мысль записаться добровольцем на рискованное задание лишь для того, чтобы поговорить, опасаясь, что подобные беседы на территории Штаб-квартиры могут быть прослушаны.

Теоретически, конечно, могут. Наши технические средства позволяют подобные эксперименты, и подслушанный мною разговор Дианы с Мордекаем тому примером; но кому может прийти в голову мысль шпионить за своими друзьями и коллегами по какому-то другому поводу, кроме как из любопытства?

Раньше старшие офицеры космофлота прослушивали внутренние помещения своих кораблей и баз с целью определить настроения личного состава, но сорок восьмая поправка конституции это право отменила.

Намек на Харди? Может ли Джек подозревать Харди в измене? Подобное преступление в Гвардии карается смертью, и таких случаев не было очень давно. С тех пор, как проявил себя последний из засланных «кротов» ниндзя.

— Что мешает нам поговорить на базе? — спросил я.

— Устроить взрыв на корабле было проще пареной редиски, — сказал Джек. — Мина замедленного действия, либо с таймером, либо рассчитанная на какое-то определенное действие, совершаемое во время ремонта. Такое может устроить кто угодно.

— А если это все-таки несчастный случай? — спросил я.

Черт побери, да он не разговаривает со мной, а просто теоретизирует вслух!

— И заказное убийство ребят на следующий день. Как камикадзе мог оказаться на территории возгорания, если для самих пожарных она была недоступна? Как он вообще узнал, что будет пожар? Он что, сидел на Авалоне и ждал подходящей катастрофы? Или он его сам устроил? Первичный взрыв уничтожил все живое в радиусе двенадцати километров, так что это маловероятно. Ладно, допустим, такие способы есть… Но как он мог положить два десятка мужиков, а потом оказаться за спинами наших парней в столь идеальной для стрельбы позиции, да еще и так быстро?

— Повезло, — пожал плечами я.

Тот случай оставил после себя много вопросов.

— Случай с Иошидой можно списать на СРС. Это их модус операнди, пусть они и не взяли на себя ответственность. Все три эпизода вроде бы никак не связаны друг с другом, но происходят один за другим в очень короткий промежуток времени, — Морган меня абсолютно не слушал. — Нет, мы имеем дело с одной схемой.

— И что из этого следует?

— Пока не знаю, — оказывается, слушает. — Помнишь, я говорил о Третьем Кризисе?

— Помню.

— Я тогда утверждал, что это будет внутренний кризис власти. — напомнил Джек. — Так вот, похоже, что он назрел.

— Как вовремя! — сказал я. — Нам ко всему только Третьего Кризиса и не хватает. Для комплекта, так сказать.

— Ты понимаешь, о чем говоришь, Джек? — спросил Шо, слушавший нас разговор. — Это же измена!

— Причем на очень высоком уровне, — подтвердил Джек.

— Но зачем кому-то, пусть даже такому болвану, как Харди, уничтожать собственных агентов? — спросил я.

В наших беседах с Джеком я уподобляюсь стереотипному образу тупого и вечно нукающего, чтокающего и недогоняющего опера.

— Я могу нарисовать много вариантов, — сказал Джек. — Например, чтобы дискредитировать нынешнего Полковника.

— А смысл всего этого? Полковник стар, он и так скоро уйдет.

— И Харди вряд ли станет первым претендентом на его место, — сказал Джек. — В случае же, если он лично разберется с угрозой, гребень победной волны прямиком внесет его в желанный кабинет.

— Ну, это уж слишком, знаешь ли…

— Возможно, что это и не Харди и план куда более тонок. У нас недостаточно данных для тщательного анализа ситуации. Вполне может быть, что Харди тоже подставляют.

Еще один поворот, еще одна смена курса.

Неумолимо летит время, унося с собой годы нашей жизни. И никаких следов присутствия Магистра. Либо все мы крупно ошибались по его поводу, либо он нашел для себя иные источники информации, пусть даже самый очевидный из них и был здесь.

Эфир безмолвствует.

Снова стеллажи и снова книги, на этот раз огромные фолианты, иллюстрированные многотомники, а не легкомысленные брошюрки, глянцевые журналы и тонкие газетенки. Все, что когда-либо происходило в Галактике, собрано в этих томах, хранящихся здесь в неисчислимом количестве.

— Рассмотрим последний пример, случай с Жаком, — продолжал Джек. — Охранник ведь попытался двинуть его прикладом по голове сразу по прибытии, и убедился, что перед ним голограмма. Что заставило его передумать? Перед ними не было ничего, кроме воздуха, и вдруг они ни с того ни с сего принялись в этот самый воздух палить. Причем, если бы Жака там не было, они бы запросто укокошили всех своих лидеров, которых призваны холить и лелеять. Почему же они открыли огонь? Как они узнали, что перед ними живой человек, а не его техновоплощение?

— Понятия не имею.

— А у меня есть кое-какие соображения, — сказал он, даже не спрашивая, хочу ли я, чтобы он ими поделился. — Я поговорил с ребятами, участвовавшими в планировании операции, и нарыл пару фактов. Зачем была нужна кодовая фраза? Акцию можно было спланировать настолько детально, что в ней не было бы необходимости. Но именно Харди ее просто навязал, прикрываясь дополнительным уровнем безопасности. Не для того ли, чтобы передать противной стороне, когда именно будет совершен переход и имеет смысл открывать огонь? Заметь, что охранники открыли стрельбу сразу после перемещения, прежде чем Жак успел сработать сам. Или, может быть, ты считаешь, что это тоже случайность и охранникам просто вздумалось немного порезвиться?

— У меня еще не было времени над этим подумать.

— Тогда подумай сейчас, — жестко закончил Джек.

— Я бы с радостью, — согласился ваш покорный слуга. — Но если ты помнишь, у нас здесь есть еще одно небольшое дельце, которое нам надо быстренько провернуть.

— Макс, я думаю, что Джек прав, — сказал Шо. — Все очень подозрительно.

— Еще бы не подозрительно. Семь смертей подряд! — подхватил Джек. Заставить разговорившегося Моргана замолчать можно только одним способом — пулей в голову. Причем в упор. И то не сразу подействует. — Если все приведенные мной примеры кажутся тебе далекими и надуманными, подумай о себе и своей операции на «Святом Иосифе». Помнится, ты сам удивлялся и не мог понять, откуда у пирата взялись генератор детонирующего поля и «оса». Но это еще не все. Я поднял дело из архива и заставил своих ребят основательно в нем покопаться. Они нарыли, что на том уровне, где находились апартаменты принцессы, вообще не могло быть ни одного пирата, так как шлюпка, на которую ты напоролся, была единственной, и ее абордажную команду положили через несколько минут после ее высадки, там же, двумя уровнями ниже. И никто из пиратов не мог себе позволить вальяжно разгуливать по пассажирской палубе. Кроме того, учитывая, что они охотились за грузом, а не за пассажирами, им вообще в той части корабля делать было нечего.

— Клянусь отсутствующей бородой Полковника! — воскликнул я.

Все приведенные Джеком доводы были настолько очевидны, что только диву даешься, как мы махнули на них рукой, списав на горячку боя.

— Но есть еще кое-что. Ты знаешь, почему твой скафандр так сильно пострадал после взрыва торпеды и прямого попадания из вэкаэсовской винтовки, хотя, по идее, и не должен был? Потому что он был дефектный! Кто-то очень хотел, чтобы тебя застрелили на корабле! И выжил ты только чудом.

— Я заговоренный, — вяло отшутился я.

— В следующий раз они сделают на это допуск.

— Кто «они»?

Если Джек прав и гвардейцев действительно отстреливают по какому-то списку, составленному из пока неизвестных нам побуждений, и я в этот список занесен, мои шансы на выживание стремятся к нулю.

— Не знаю. Но в наших интересах выяснить это как можно быстрее.

— Стоп, — сказал я. — Как бы там ни было, все перемещения фиксируются Велом, и скрыть акцию такого масштаба невозможно. Все слишком легко вычислить.

— Ты забываешь про офицерский допуск, — сказал Джек. — Если капитан хочет, чтобы его операция осталась «черной», она проваливается в одноименную дыру, извлечь из которой ее может либо другой капитан, либо Полковник. А для этого они должны о ней знать.

— Значит, заговор капитанов?

— Или одного капитана. Слишком много на нас свалилось в последнее время, чтобы кто-то остановился и задумался, что происходит. Капитанов всего три, и если изменник один из них, то двое других могут быть слишком заняты, чтобы что-то заподозрить и вывести его на чистую воду. Лейтенанты же не обладают всей полнотой офицерского допуска.

— А почему не сам Полковник?

— Нет мотива. Ты сам говорил, он стар, устал и скоро уйдет на покой. Все, что ему надо, так это спокойно доработать свой срок. То, что происходит, подставляет в первую очередь самого Полковника.

— Но он может уйти в любой момент, — сказал Шо. — В тот, который посчитает наиболее подходящим.

— Не во время кризиса, — сказал Джек. — Иначе это будет слишком похоже на бегство с тонущего корабля.

Мы обследовали до конца еще один проход и свернули в следующий. Больше половины территории осмотрено. Конечно, если Магистр засек наше присутствие и перемещается в уже осмотренные нами районы, то при столь малом количестве задействованных агентов наши шансы найти его мизерны. Однако, планируя операцию, мы исходили из того, что Магистр не подозревает о наших способностях сыграть на его поле.

— А тот случай три месяца назад. — Увлекшись своими идеями, Джек забывал даже смотреть по сторонам. За него это делали мы с Шо. — Энергосистема телепорта зависла и полностью отключилась на три с половиной часа, лишив нас и связи, и способности перемещаться. Скольких мы потеряли?

— Шестерых.

— Могли и больше, — сказал Шо.

— Могли, — согласился Джек. — Макс, насколько я помню, ты сам угодил в какую-то заварушку на пару с Альваресом? Какие у вас были шансы уцелеть без прибытия подкреплений?

— Уцелели же, — буркнул я. Тот случай до сих пор преследовал меня в кошмарных снах. — И каким образом ты связываешь то событие с сегодняшними?

— Генеральная репетиция, — сказал Джек. — Разведка боем или проба сил, можешь назвать, как тебе больше понравится. Кто-то набрел на способ отключения питания телепорта, опробовал его и теперь знает, что может воспользоваться им в решающий момент. Например, когда большинство агентов будут вне Штаб-квартиры, что хоть и не часто, но случается. Отключение телепорта блокирует их там, где они есть, на время, которого будет достаточно для того, чтобы сместить Полковника и поставить вернувшихся перед фактом.

— Или вообще не дать им вернуться. Телепорт — единственный путь в Штаб-квартиру.

— На постоянное отключение энергии никто не пойдет. — сказал Джек. — Неработающий телепорт не дает власти.

— Какую власть способен дать работающий телепорт? Десяти тысячам человек не под силу потрясти Галактику.

Джек переложил шпагу обратно в правую руку. Если ему так тяжело ее таскать, то какого черта он вообще ее взял? Он ведь здесь только для того, чтобы обсуждать свои теории.

На худой конец мог бы прихватить ножны, как я. Но, будучи гениями в теоретических вопросах, аналитики почти всегда беспомощны, когда речь идет о житейских мелочах.

— И ты сам свято веришь в то, что сейчас сказал? — Если бы сарказм был ядом, то его количества, содержавшегося в вопросе Моргана, хватило бы для отравления всего населения Авалона. — При помощи телепорта взрывались корабли и разрушались планеты. ВКС никогда и не мечтали о подобном могуществе.

— Они тоже могут взрывать планеты и уничтожать корабли.

— Без непосредственного присутствия в месте катастрофы?

— Еще немного, и ты сам захочешь устроить заговор.

— Мы должны работать на благо человечества, — убежденно сказал Джек.

Слова прозвучали немного патетично, но он на самом деле так считал.

— Твои заговорщики, если заговор действительно существует, тоже могут так думать, — сказал я. — И оправдывать этим любые свои действия.

— Верно, — сказал Джек. — В первую очередь нам надо узнать, кто за всем этим стоит и…

— В первую очередь нам надо убрать Магистра, — сказал я. — Иначе все потеряет смысл.

— А, это…

Он небрежно отмахнулся от текущей задачи номер один, словно речь шла о каком-то пустяке. Погружаясь в очередную проблему, он напрочь забывал об остальных.

Чего делать не стоило.

Какое-то движение, уловленное на самой границе периферийного зрения, почти на грани мертвой зоны, привлекло мое внимание. Домашнее животное или ветерок, колышущий занавески… Только здесь не может быть ни животных, ни ветров.

Я остановился и резко повернулся влево, упираясь взглядом в стеллаж. Книги, красные с золотым тиснением тома иллюстрированной Всегалактической энциклопедии занимали весь сектор. И кому только пришло в голову записывать современные сведения на бумаге, когда уже появились компьютерные базы данных?

Между двумя полками был небольшой просвет. Если я действительно что-то видел, а не выдавал желаемое за действительное, то только через него.

Мои спутники тоже остановились. Шо напрягся и перехватил оружие на изготовку.

— Что там? — спросил Джек.

— Тише. — Я махнул рукой и приник к просвету глазами.

Ничего.

Но мне все же казалось, что я что-то видел.

— Сабли наголо, — скомандовал я, и мы побежали по проходу.

Обогнув ряд, мы развернулись и бросились по соседнему коридору между стеллажами в обратную сторону, оружие на изготовку уже у всех троих.

Там был Магистр.

Хотя вся операция и была затеяна именно из-за него, я все равно сильно удивился.

Сначала я подумал, что мы наткнулись на другую поисковую группу, хотя прекрасно знал, что такой плотности наших людей на Библе просто не может быть. Однако после первого же брошенного взгляда настоящая природа найденного объекта становилась очевидной.

Он был странным.

Чужим.

Даже более чужим, чем птавры, хотя на данный момент у него было нормальное для человека число конечностей и не было хвоста. Как не было ни сотни глаз, ни сотни пальцев. Он не выглядел ни книжным червем, ни губкой для впитывания информации.

Не знаю, как вам его поточнее описать, но все же попробую.

Мысленно представьте себе обычного среднестатистического гражданина со средними пропорциями тела. Две руки, две ноги, одна голова, рот, нос, глаза, все как положено. Теперь мысленно разденьте его, уберите всю растительность с тела и лица, избавьтесь от половых органов и ногтей. Сделайте черты лица неясными и размытыми, обозначив только контуры. И выкрасите полученный результат в мышино-серый цвет.

Таким Магистр предстал перед нашими взорами. Похож на статую, но только гениальный скульптор мог вылепить статую, столь вольготно расположившуюся в кресле для посетителей, желающих изучить материал, не отходя далеко от полок, с томом энциклопедии на коленях.

Говоря откровенно, мы могли ожидать чего угодно, но только не этого. Ни дать ни взять идиллия послеобеденного отдыха.

Для того чтобы представить степень нашего изумления, удивитесь чему-нибудь обыденному. Потом возведите удивление и квадрат и умножьте на десять.

Примерно такие чувства мы испытывали, когда остолбенели в десяти шагах от этого ходячего раритета, уставившегося на нас немигающим взглядом серых глаз.

А потом он еще и заговорил.

— Гвардия, если я не ошибаюсь, — сказал он. — Удивлены?

Его рот открывался соответственно произносимым словам, но звуки шли не из него. Создавалось впечатление, что он говорил своим телом, заставляя вибрировать его поверхность.

Удивлены? Чертовски мягко сказано! От «удивления» слова пропали даже у Джека. У вашего покорного слуги, например отнялись конечности, пересохло в горле и сперло дыхание.

— Вижу, что удивлены, — сказал Магистр.

Он говорил без акцента и не выражал даже тени эмоций, я слышал о таком понятии, как «язык тела», но всегда считал, что под ним подразумевается нечто другое.

— Я принял такой облик специально для нашей с вами встречи. Впрочем, это не более чем простой жест вежливости, не означающий, что я не убью вас по окончании беседы. Ваш стандартный язык, кстати, очень примитивен и прост для изучения. Вот попробовали бы вы поговорить на лантиго!

Сумасшедший дом, подумал я. Гоняешься за каким-то древним инопланетным монстром, голышом бегаешь по публичной библиотеке, вооруженный архаичной железкой, теряя при этом годы своей жизни, и только для того, чтобы встретить этого монстра спокойно сидящим в кресле и листающим справочную литературу и вступить с ним в беседу. Вселенная сошла с ума, и мы вместе с ней.

— Мои исследования давно подошли к концу, — Магистр закрыл книгу и положил ее на верхнюю полку, не вставая с кресла. При этом его рука просто выросла в длину до размеров трехметрового удава, потеряв немного в обхвате, и всунула книгу на предназначенное ей место. — Признаюсь откровенно, я мог бы получить информацию и из других источников, но если бы вы стали меня разыскивать, то сюда бы пришли в первую очередь, не правда ли? А я так хотел на вас посмотреть, что даже специально задержался для этого. Согласно полученным мною данным, — жестом уже нормальной руки он обвел помещение, — вы имеете потенциальную возможность стать самыми опасными моими противниками. Не обижайтесь, господа, но я этого пока не вижу. Вездесущий Ноль должен давать вам какие-то преимущества, верно?

Выходит, что он о нас знал? Знал с самого начала? И пока мы сломя голову искали его, он просто сидел и ждал, пока мы его таки найдем? Но зачем? Судя по его поведению, наше появление в его темпоральном потоке не было для него сюрпризом, и он не выказывал ни малейших признаков беспокойства, уверенный в своей неуязвимости. Почему и еще тысяча раз почему?

Вездесущий Ноль — это телепорт, несомненно. Так он назывался в их времена? А что такое лантиго?

— Простите мою разговорчивость, — сказал Магистр. — Но у меня так долго не было собеседников. Очень долго. — И он хихикнул. Не спрашивайте меня, как можно хихикать всем телом, я и понятия не имею, но именно это он и сделал. — Меня так и тянет поговорить.

Несмотря на миллионы лет и иные временные потоки, как все-таки он похож на нас! Или просто пародирует манеру поведения?

— Поговори, — с трудом выдавил я. — Недолго тебе осталось.

— Угрозы действуют лишь тогда, когда они подкреплены реальной силой, солдат. — Аксакал чертов! Он еще и поучать нас вздумал! — А что вы можете мне противопоставить? Эти ржавые железки?

— Астероид блокирован. — Вслед за мной и к Джеку вернулся дар речи. — Ни один корабль не состыкуется с ним, ни один не покинет его пределов до окончания операции.

— И это должно меня испугать? — Джек блефовал, и Магистр его раскусил. — Ваша операция спонтанна, не так ли? Вы появились слишком быстро, у вас даже не хватило времени на эвакуацию персонала и посетителей. Не нанесете же вы бомбовый удар? И уверены ли вы, что это поможет?

Он снова попал в точку. Даже если бы мы были убеждены, что одним большим бабахом можно решить проблему раз и навсегда, на согласование действий с Советом Лиги и верхушкой руководства ВКС ушла бы по меньшей мере неделя. Плюс время на эвакуацию гражданских лиц… И кроме того, нам еще предстояло убедить Лигу, что Магистр и опасность, которую он представляет, существуют в реальности, а не являются плодами нашего разбушевавшегося воображения.

Впрочем, с последним проблем больше не будет. По возвращении в Штаб-квартиру с наших терминалов будут сняты записи, подтверждающие существование Магистра, а также и самые мрачные из связанных с ним подозрений.

Магистр, должно быть, гений. Для существа, сорок миллионов лет или около того провалявшегося в состоянии статиса, он чересчур быстро смог овладеть абсолютно новой для него ситуацией и безошибочно угадывал слабые стороны противника. Он был слишком хорош. И слишком опасен.

Но иногда приходится играть теми картами, что уже у тебя на руках, как бы тебе ни хотелось переменить раздачу.

— Гвардия, — еще раз представился я. Соблюдение ритуалов придает твоим действиям некую долю уверенности. — Именем закона Лиги ты арестован.

Издевательским жестом он поднял руки.

— Пробуйте, солдат.

Я поднял шпагу и сделал шаг вперед, чувствуя себя безмозглым Зигфридом, вышедшим на своего первого в жизни дракона.

Тотчас же из середины Магистрова тела, мирно покоящегося в кресле, молниями вылетели три щупальца, направляясь в нашу сторону и приобретая на лету форму копий. Мы помнили Таурис и прекрасно понимали, насколько ловко парень способен убивать.

Я успел увернуться от удара, пусть и в последний момент.

Джек все-таки был кабинетным работником и не обладал присущей оперативным агентам прыткостью. Он уже почти уходил от удара, когда щупальце пробило его плечо и сразу же вернулось к хозяину.

А Такаги точно ниндзя! Он не только избежал выпада Магистра, уклонившись от него с ловкостью танцовщика, но еще и исхитрился нанести ответный удар. Судя по звуку и произведенному эффекту, рубить конечности Магистра примерно такое же удовольствие, как пилить стальной трос перочинным ножом.

Джек выпустил из рук меч, тут же зависший в воздухе, и схватился за рану рукой. Шо застыл в боевой позиции: ноги широко расставлены для большей устойчивости, левая рука спереди, готовая к блоку, правая с мечом за спиной, чтобы в любой момент нанести или отразить удар.

А Магистр так же спокойно сидел в своем кресле, словно ничего и не произошло. Впрочем, с его точки зрения, так и было.

— Урок номер один, — сказал он. — Никогда не следует приходить на встречу с неизвестным врагом, не запасясь предварительно подходящим оружием.

Проклятие, мысленно возопил я. Непростительная глупость. Я настолько оторопел и растерялся от этой встречи, что так до сих пор и не удосужился вызвать подкрепление! Возможно, за эту ошибку мне придется заплатить тремя жизнями.

Я нащупал на поясе передатчик, нашел на нем клавишу экстренного вызова и с удивлением обнаружил ее уже утопленной в корпус. До сих пор не могу вспомнить, когда и как я умудрился это сделать, но все-таки сделал! Рефлексы срабатывают независимо от сознания. И помощь уже в пути.

Рейден в пути.

А раз так, то следует потянуть время. Как? Занять парня светской беседой или рассказать парочку похабных анекдотов? К счастью, Магистр и сам почему-то никуда не торопился. Наверное, хотел собрать побольше зрителей на свой бенефис.

— Неплохо, — сказал я. — Для первого раза. И это все, на что ты способен? Убивать беззащитных ученых и ничего не подозревающих вояк?

— Не стоит пытаться оскорбить меня, стараясь выиграть время. — Даже если мы в библиотеке, кто давал ему право читать меня, как раскрытую книгу? — Я фиксирую излучения твоего передатчика, солдат, сигнал уже получен вашими людьми. Не волнуйся. Я подожду их прибытия. Чем вас больше, тем занимательнее для меня.

Шо бросился вперед. Я увидел начало атаки боковым зрением, а в следующий момент, в два прыжка одолев разделяющее их расстояние, Шо был уже рядом с Магистром и рубанул его наотмашь. Но, похоже, тот мог регулировать и плотность своего тела. Конечности, используемые им в качестве оружия, по прочности напоминали сталь, а клинок Шо разрубил его от плеча и до пояса. Ну, то есть того, что было бы плечом и поясом у обычного человека.

Эффект нулевой. С таким же успехом можно сражаться с гигантской жевательной резинкой. Место удара тут же срослось, заодно поглотив и мурамассу Шо. Магистр же не понес никаких потерь. Обезоруженный Такаги стоял прямо перед ним и ничего не мог поделать.

Ну, раз Магистр все равно сидит, можно попробовать. Я швырнул под его кресло генератор силового поля.

Впервые я увидел, как Магистр перемещается. Или не увидел. Он не вставал с кресла, но мгновение спустя уже стоял в полутора метрах от него.

— Опять мимо, солдат.

Из середины его живота вырастал какой-то сгусток, уплотнение, которое вытягивалось в длину и достигло почти метра. Потом лишняя плоть вернулась обратно и обнажила самурайский меч Шо. А я уже начал подумывать, что парень его переварил.

Резкий выпад, и меч до середины увяз в книгах. Шо, юркий, словно мангуст, увернулся и попробовал перехватить оружие. Следующий удар Магистра заставил его отскочить в сторону.

Магистр мог убить нас троих в любой момент, но либо наслаждался игрой в кошки-мышки, либо он действительно чего-то ждал.

Я пришел Шо на помощь, и моя шпага скрестилась с мурамассой Магистра, высекая снопы искр. Рука сразу же заболела от удара. Ко всему, Магистр еще и силен, как слон.

Я перехватил шпагу и следующий выпад совершил уже двумя руками. Магистр отбил и попробовал атаковать. Я отступил на два шага, лезвие самурайского меча следовало за мной неотступно, хоть сам Магистр и не двигался с места.

Следующий обмен ударами переломил мою шпагу пополам. Я отскочил назад, но лезвие Магистра застыло в трех дюймах от моей груди, защищенной лишь мономолекулярным слоем одеяния.

— Упс, — сказал я и приготовился умереть.

Мою жизнь спасло внезапное, но очень своевременное появление подмоги.

Если до этого происходящее напоминало комедию положений, дальше все превратилось в театр абсурда.

Очевидно, Магистр имел глаза и на затылке, а клетки его тела могли выполнять множество неожиданных функций одновременно. Из условной спины древнего существа навстречу выбегающему из-за угла гвардейцу вылетели два щупальца и пробили ему грудь. Детские игры подошли к концу. Далее Магистр был настроен убивать.

В тот же момент, когда убитый начал падать на пол, лезвие мурамассы дернулось вперед и вонзилось в мое тело. Клинок скользнул по мономолекулярному слою одежды и ушел под мышку. Я упал на спину, стараясь выйти из зоны поражения.

Магистр, похоже, был способен держать оборону по всем направлениям.

Интересно, пронеслось в голове, имеет ли здесь место закон сохранения массы и конечно ли число требующихся парню отростков?

На сцене появились двое птавров с обнаженными мечами и вступили в поединок с тремя щупальцами монстра.

Мечи и псевдоподии Магистра сливались в одно туманное облако движений, и определить, кто же в конце концов возьмет верх, было решительно невозможно. Хотя в свете последних событий я бы не поставил на птавров своего месячного жалованья. Пусть даже и искренне желал им успеха. Ударная группа вступила в дело. А где же сам Рейден?

Пятеро гвардейцев уже столпились за спинами атакующих птавров, не имея возможности присоединиться к забаве из-за недостаточной ширины прохода. Шо подхватил висящую в воздухе шпагу Джека и напал на Магистра с условного тыла, если таковой вообще существовал.

Хаос и неразбериха, вот как можно описать эту схватку. Но когда внимание Магистра было рассеяно, Шо мог биться с ним на равных и уже отбил несколько уколов более длинного оружия противника.

Один из птавров упал, и другой сразу же занял его место. Узкие проходы не давали возможности нападать на Магистра более чем с двух сторон и усилить давление, расширив линию атаки.

Все на одного, явно не самый джентльменский способ, но и случай был беспрецедентным.

В сторону Магистра полетели еще несколько генераторов силовых полей, но он либо отбивал их в воздухе, либо отбрасывал ногами под стеллажи. Кстати, я не успел заметить момента метаморфозы, но ног у него уже было три…

С абсолютно бредовым боевым кличем «Танлук!» откуда-то сверху на Магистра свалился Рейден, нанес ему удар открытой ладонью и столь же стремительно скрылся, с места взяв трехметровую высоту. Причем я совершенно отчетливо видел, что ладонь главы группы ликвидации даже не дотронулась до тела чужака, остановившись от него в добром десятке сантиметров.

Тем не менее удар явно был ощутимым, и Магистр покачнулся.

Что происходит, ради всего святого?

Не совсем ясная стратегия сержанта Торренса приносила плоды. Движения Магистра были уже не столь уверенными и стремительными, как раньше, и двум птаврам удалось отсечь одно из его щупалец.

Все впустую. Как в дурном сне, обрубок слепой змеей подполз к своему владельцу и влился в его ногу.

С отчаянием обреченных гвардейцы атаковали еще яростнее. И тут Магистр остановился, морфировав в свое человеческое подобие и подняв руки вверх.

— Полноте, господа, — сказал он. Четыре лезвия тут же вонзились в его тело, так как наши парни не собирались брать пленных, но он даже бровью не повел. Если бы у него были брови. — Я устал от этой клоунады. Пора бы вам всем умереть, Кайдар!

Ближайшие к нему… нет, все поголовно птавры замерли, словно воздействие «темпуса» закончилось и они снова провалились в обычное время. Живыми оставались только их глаза.

— Кайдар ВУ! Сотворенное не должно поднимать руки на Творца своего! Вы забыли лица тех, кто вас создал, вы забыли, кто вы, откуда и зачем вы здесь! Вы забыли все, ибо так и должно было быть! Но теперь пришло время вспоминать! Ин Кар-ра! ШАНДАР МЕШ! — А затем, словно издеваясь, возможно, не совсем точно перевел для нас то, что сказал птаврам: — Убивайте!

Птавры вышли из оцепенения и с тем же усердием, с каким ранее пытались достать Магистра, принялись выполнять его приказ. Мгновенно развернувшись, они бросились на пятерых растерянных гвардейцев, находившихся за их спинами, и в один момент изрубили их в фарш. Нашу тройку пока прикрывало тело Магистра, что вряд ли могло служить хорошим утешением. Или защитой.

И тут снова явился Рейден, на этот раз вооруженный двумя мечами, с которыми он отправлялся в рейд, и вступил в бой.

Я знал, что он способен одолеть птавра в поединке один на один с использованием любых видов оружия. Но даже представить себе не мог, что он сможет сражаться на равных сразу с тремя. И при этом побеждать.

Его удары были молниеносными, и шестикратное численное превосходство конечностей противника, вооруженных железом, ему никоим образом не мешало. Уже после второго выпада сержанта Торренса отрубленная рука птавра отделилась от тела и зависла в воздухе, лишенная притока крови, а стало быть, и «темпуса». Странное, абсурдное, фантасмагорическое зрелище.

Похоже, на Магистра явление Рейдена тоже произвело впечатление. Он сразу же забыл о наличии вашего покорного слуги и компании еще двоих парней и начал предпринимать меры по спасению собственной шкуры.

Магистр менялся. Его тело перетекало, принимая новые формы, ноги исчезали, руки же, наоборот, утолщались и удлинялись. Когда он развел их в стороны, они превратились в подобие двух крыльев какой-то чудовищной птицы. Нет, скорее, птеродактиля.

— Прощайте, — театрально сказал Магистр.

И тот факт, что ни рта, ни даже головы у него уже не было, ему ничуть не помешал.

Один взмах крыльев поднял его на пятиметровую высоту.

Шо перехватил шпагу и метнул ее вверх в последней беспомощной попытке достать удирающего… нет, отступающего согласно заранее продуманному плану Магистра.

Но как только шпага пролетела полметра, ее движение замедлилось, и она застыла в воздухе. Она функционировала со скоростью Шо только в непосредственном контакте с ним, но, выпущенная из рук, вернулась в свое родное время, в котором и для которого была выкована.

Еще секунду спустя Магистр исчез.

Двое птавров уже лежали на полу без признаков жизни. Ускоренная действием препарата кровь выхлестывалась наружу через десятки ранений. Третий отступал шаг за шагом под неистовым напором Рейдена и скоро тоже был убит.

Ни слова не говоря, Рейден включил свой коммуникатор. Я последовал его примеру.

В эфире царил такой же бедлам, как и вокруг нас. Слышались лязг оружия, стоны раненых, звуки падающих тел и рассекающего плоть металла.

— Птавры взбесились! — отчаянно прокричал кто-то в микрофон. — Это происходит по всему астероиду! На помощь…

— Мы в компьютерном зале! С птаврами происходит что-то неладное…

— Все мертвы…

Рейден молча развернулся и зашагал по проходу в направлении компьютерного зала.

Я обозрел потери. Семеро гвардейцев и четверо птавров были мертвее мертвого. Даже если бы телепорт успел сработать и вывести их из игры, вряд ли бы кого удалось спасти.

Запыхавшийся рядовой Такаги переводил дыхание, прислонившись спиной к стеллажу с книгами, и безучастно смотрел на висящий над его головой меч, словно это зрелище было ему не в новинку.

Джек сидел на полу и удивленно взирал на свою испачканную кровью руку. Сам я отделался легкой царапиной, но все равно чувствовал себя препогано. И ничего не понимал.

Судя по всему, в этом я был не одинок.

— Что за черт, — простонал Морган. — Кто-нибудь может мне объяснить, что произошло?

— Птавры взбесились, — сказал я. — Интересно, это произошло только здесь или во всей Галактике?

— В любом другом месте, кроме этого, они могут доставить только мелкие неприятности. — Привычки аналитика никогда ему не изменяли и позволяли отвечать на поставленные вопросы. — На Библе самая большая концентрация птавров на территории Лиги.

Тот факт, что сами мы выжили благодаря какому-то чуду, его не особенно интересовал.

— Надо помочь Рейдену, — сказал Шо.

— Хорошая мысль, — согласился Джек. — Ты когда-нибудь сражался с птаврами?

— Только на симуляторах.

— И каков твой результат?

— Двадцать процентов.

— И с двадцатью процентами ты собираешься выступить против чокнутых тварей?

— Ничего не делать — еще хуже, — сказал Шо.

— Не согласен с тобой, — возразил Джек. — Если мы выживем, а мы выживем, если не потеряем головы и не влезем в эту мясорубку, мы сохраним очень ценные сведения о Магистре, которые пригодятся в следующем походе. Вспомни, что говорил капитан Блейн. Одной из наших задач являлся сбор информации, и программу минимум мы выполнили. А программу максимум выполнить уже не в состоянии.

— Так что ты предлагаешь? — спросил я.

— Остаться здесь и предоставить Рейдену самому разобраться с ситуацией. Как мы видели, он на это вполне способен и без нашей помощи. Действие «темпуса» закончится, мы вернемся в Штаб-квартиру и засядем за следующий план, принимая во внимание огрехи нынешнего.

— Ребята погибнут, — констатировал Шо.

— Мы все равно не в состоянии их спасти. Большая часть полегла в первые же секунды атаки. Никто не может противостоять птавру, тем более взбесившемуся.

— Кроме Рейдена, — сказал я.

— Верно. Так пусть Рейден ими и занимается!

— Гражданские погибнут, — констатировал Шо еще раз.

Страшно даже подумать, что будет с теми из них, кто окажется неподалеку от места схватки. Для них это не займет и секунды. Только что человек был жив, а секунду спустя уже валяется на полу кучей окровавленного мяса. После Тауриса и птавров я мог представить себе сию картину достаточно отчетливо.

— Сержант Морган, — сказал я. — Если я правильно тебя понял, ты предлагаешь остаться здесь и выждать, а потом снова попытаться накрутить Магистру хвост?

— Именно.

Ну что ж, он рассуждал логично, рационально и хладнокровно, как и положено рассуждать ведущему аналитику группы. Я не думал, что он трусит. У меня даже не возникала такая мысль. Просто он был рационален. Но не все в этой жизни поддается рациональному мышлению, и он заблуждался. И нуждался только в том, чтобы кто-то его переубедил.

— В целом ты прав, — сказал я, чем вызвал удивление не только у Шо, но и у самого Джека. — Мы останемся здесь и переждем бурю, а потом вернемся в Штаб-квартиру героями, получим полагающиеся почести, сообщим экспертам кучу бесценной информации и ляжем спать с чистой совестью.

— Слава Полковнику, Макс, ты наконец стал прислушиваться к голосу разума, — недоверчиво сказал Джек.

Шо подобрал свою мурамассу, оброненную Магистром при отсгуплении, и задумчиво осмотрел лезвие. Несколько зазубрин уже появились на гладко отполированном клинке.

Моя шпага была сломана, но это не проблема. Холодного оружия вокруг более чем достаточно.

— И лишь одна пакостная мысль не дает мне покоя, — сообщил я, поднимая с пола меч мертвого птавра.

— И какая же? — тревожно спросил наблюдающий за моими манипуляциями Джек.

— Да сущая ерунда, — сказал я. — Небольшая техническая подробность, практически не стоящая внимания. Каким образом эти чертовы птавры умудряются размахивать хвостами во время боя и использовать свои мачете?

— И эта техническая подробность никак не может подождать? — уныло спросил Джек.

— Не может, — сказал я. — Ведь подходящий случай может больше не представиться.

— Ладно, — сказал Джек, подбирая свою шпагу. — Если тебя до такой степени интересуют технические подробности, делать нечего. Пошли посмотрим.

Интермедия Маленькая война Макса Соболевского и Луиса Хосе Альвареса

Место действия: планета Тарота, граница Изученного Космоса

Время действия: за три месяца до описываемых событий


Что ни говори, а Макс Соболевский — человек городской. Я родился и вырос в городе, в нем прошла моя молодость, по крайней мере, до вступления в корпус Гвардии, и работать я тоже предпочитаю в городах. Не люблю места, где человек остается с природой один на один.

В частности, ненавижу джунгли.

Ненавижу эти вечнозеленые деревья, с которых тебе за шиворот постоянно валится какая-то гадость, ненавижу переплетения лиан на пути, загромождающие тропу и требующие прорубать дорогу силовыми ножами, ненавижу эту вечную жару и теплый, наполненный избыточной влажностью воздух, которого просто недостаточно для дыхания, особенно когда ты двигаешься в быстром темпе.

Еще немного джунглей, и я начну ненавидеть Альвареса.

Просто потому, что он чувствует себя здесь слишком комфортно. Лианы ему по колено, и от прогулки он получает только положительные эмоции. Что не удивительно для выходца с Новой Колумбии. Эта чертова дыра просто напоминает Луису дом.

Черт бы подрал их обоих.

Рука ноет от бесконечного размахивания ножом. Кожа покрыта волдырями от многочисленных укусов неисчислимого множества местных насекомых. Похоже, что используемый нами универсальный репеллент действует на них как приманка и позывные к обеду одновременно. Каждый раз, прикасаясь к лицу, я размазываю по нему сотню москитов.

Скалюсь и продолжаю идти. Ноги проваливаются в слой перегноя чуть ли не по колено. Движения вязнут.

И какой умник решил, что мы сможем эффективно работать после такого перехода?

Знал бы, ноги бы оторвал. Хорошо, что не знаю.

Тревожный сигнал пришел с Тароты сегодня утром. В нем сообщалось, что три человека с небольшой исследовательской станции на этой планете, форпосте человечества перед неизученной частью Галактики, пропали без вести, а еще двое убиты. Больше сигналов не было, и все дальнейшие попытки связаться с персоналом станции оказались бесплодными из-за выросшей активности местной звезды. ВКС слишком далеко, решил Совет Лиги и спихнул дело на нас.

Справедливости ради следует признать, что нас десантировали не на саму станцию, а в джунгли неподалеку от нее исключительно из соображений безопасности, а не из желания испортить жизнь вашему покорному слуге. Поскольку никто не знал, что могло произойти на станции после того, как мы получили сигнал, такой вариант сочли наиболее безопасным. Теперь же эти жалкие километры пути могли превратиться в настоящую проблему. Мы тащимся уже больше часа, а никаких строений по-прежнему не видать.

Небольшой зверек, напоминающий обычную белку, но ею не являющийся, выскакивает у меня из-под ног и быстро забирается по стволу, чтобы тут же затеряться в переплетении ветвей и лиан. Я наблюдаю за ним и не замечаю, как со всего маху врезаюсь в гигантскую паутину. Ничего страшного, конечно, но ощущение липкой массы на лице не из приятных. Альварес улыбается. Ему все нипочем.

Немного об Альваресе. Он является типичным представителем латинской расы. Среднего роста, смуглый, курчавый и белозубый, он постоянно улыбается. Еще он обладает превосходным чувством опасности, ловкостью обезьяны и удивительной выносливостью.

Даже сейчас, во время этого чертова перехода, он умудряется не выпускать изо рта свою любимую длинную сигару. На плече он несет кое-какое оборудование, которым техники посчитали нужным нас снабдить, и облегченный вариант винтовки ВКС. «Облегченный» — это такая шутка. Несмотря на название, весит он больше тридцати килограммов.

Стандартный вариант без силового скафандра поднять вообще никому не под силу. Кроме Рейдена.

Теперь немного о том, что произошло на Тароте. Случаи смерти на недавно открытых и почти не освоенных планетах далеко не редкость, и причин тому может быть множество. Какие-нибудь местные вирусы, доселе не известные науке и косящие всех подряд за отсутствием средств борьбы с ними; либо агрессивно настроенные представители местной флоры и фауны, из которых даже самые безобидные на вид могут оказаться страшнейшими хищниками; либо банальное нервное расстройство на почве переутомления у кого-либо из сотрудников станции. Либо столь же банальный маньяк, случайно или не случайно затесавшийся в общую компанию.

Однако Совет Лиги весьма благоразумно не склонен недооценивать стоящую за подобными смертями угрозу, рассматривая ее как потенциально опасную для всего человечества, и потому каждый такой случай тщательно расследуется. А на то время, пока идет следствие, колонизация планеты приостанавливается, и если авторитетная комиссия не найдет объяснения смертям, планета так и не будет заселена людьми. Несколько идеально подходящих к нашим требованием планет остались девственными именно по этой причине. Ну да и черт с ними.

Если там было так же погано, как здесь, то потеря для человечества не столь велика. Проблема перенаселения не встанет перед нами теперь еще очень долго.

Вообще-то это странно, но джунгли тут какие-то неправильные. Обычно в них животное царство так и кишит вокруг тебя, а здесь за час пребывания нам встретился только один зверек, молниеносно скрывшийся при нашем приближении. Может быть, сказывается близкое соседство с человеческой исследовательской станцией? Это вряд ли. Она существует здесь сравнительно недавно и за это время не смогла бы навести шороху на всю округу.

Может, имеет место какой-нибудь локальный феномен типа стихийного ухода животных в преддверии приближающегося природного катаклизма? Какая оптимистичная мысль.

Ага, наконец-то Тарота подстроила подляну и Альваресу. Чертыхаясь по-испански, он падает, по колено провалившись в нору местного крота. При этом он еще умудрился приложиться плечом о пальму. Я помогаю Луису встать на ноги, и мы идем дальше.

Я думаю о том, с чем мы столкнемся на станции.

Сейчас невозможно исключить ни один вариант. Пустые дома, застеленные постели, нетронутая еда и отсутствие всяких признаков разумной жизни или мертвый по неизвестной причине персонал — такие сценарии уже давно не являются для человечества новостью. А может быть, что все живы и какой-то, мягко говоря, остроумный человек решил устроить небольшой розыгрыш на всю Лигу, незаметно пробравшись в комнату связиста и послав сигнал о помощи. Бывало и так, между прочим. Когда люди надолго оторваны от цивилизации, их чувство юмора становится несколько своеобразным.

Кстати, для нас с Альваресом это было бы лучшим вариантом.

Надерем шутнику уши, возьмем с него клятвенное обещание больше так не делать, позволим повару угостить себя обедом и отправимся по домам.

А вот если же мы застанем пару человек живых и гору трупов, то длительного расследования в этом влажном аду не избежать. Такие расследования требуют специальной подготовки и занимают уйму времени, которое можно провести и более приято.

Ненавижу эту тягомотину. Мне больше по душе обычные спасательные акции или полицейские захваты. Там всегда понятно, где свои, где чужие и с какой стороны на голову сможет свалиться кирпич, все решается за несколько часов, а то и минут. Но, к величайшему моему сожалению, гвардейцы — люди подневольные и не могут сами выбирать себе задания. Капитан Блейн решил отправить нас. Будь проклято все его потомство до седьмого колена, включая и девочек.

Однако потомства у него нет. Так же как нет его и у Харди, и у Полковника. Большая часть старших офицеров одинока, и существует лишь мизерный шанс поправить дело после отставки, до которой реально можно и не дожить. Ха. В той же степени это касается и рядовых гвардейцев, не стоит об этом забывать.

Уж лучше бы Гвардия хранила тайну телепорта каким-нибудь другим способом, не вмешиваясь в мелкие и смертельно опасные ситуации по всей Галактике. Только тогда служить в ней не было бы так весело.

Да и как бы выглядела такая Гвардия?

Горстка старых, угрюмых и неразговорчивых монахов в черных балахонах с глубокими капюшонами, мочащая всех, кто когда-либо слышал о телепорте хоть крупицу правды. До чего только не дойдет наше воображение, когда головному мозгу нечем себя занять.

Рейден говорит, что монотонная и нудная работа, к каковой можно отнести и прорубание дороги в джунглях, тормозит работу ума, высвобождая подсознание, и процесс этот крайне полезен для внутреннего самосовершенствования. Рейден часто говорит неясностями. Возможно, если бы мне было столько лет, сколько ему теперь, я мог бы лучше его понять. А может, и нет. Почему бы не послать сюда Рейдена? У него богатый жизненный опыт, в конце концов, он сам вырос на похожей планете…

Пустые мысли.

Рейден слишком ценен, по пустякам его не разменивают. К тому же он всегда работает соло, в отличие от нас, простых смертных.

Обливаясь потом, мы наконец выходим на опушку леса и видим в трехстах метрах заградительные сооружения станции, призванные не пропускать на подвластную человеку территорию как крупных хищников, так и мелких зверьков.

— Добрались, — тупо констатировал я, борясь с желанием упасть на колени и вознести хвалу Полковнику.

— А ты сомневался? — Сигара Альвареса дотлела почти до нижней губы, и он с сожалением швырнул окурок на землю.

— Не опасаешься лесных пожаров? — отреагировал я.

— При такой влажности? Нет.

— Дело твое, — решил я. — Что предпримем? В смысле, известим местных о прибытии и будем ждать официального приглашения? Или войдем сами, не дожидаясь оного? Или осмотрим окрестности? Хотя что тут осматривать? — спросил я.

— Тогда второй вариант, — выбрал Альварес. — Войдем сами.

Он прав. Во-первых, ожидать официального приглашения на огонек можно очень долго, а во-вторых, неизвестно еще, кто и из кого или чего будет подбирать комитет по торжественной встрече. Уж лучше войти незваными.

Первое препятствие банально и не составляет при прохождении никаких проблем.

Одним взмахом силового ножа Луис рассек находящуюся под напряжением колючую проволоку, и мы попали внутрь охраняемого периметра.

Вероятность того, что вслед за нами на территорию проникнут хищники, очень мала, ибо сразу по прибытии мы известим о проделанной дыре охрану, если она еще жива, и она ликвидирует пробоину за десять минут. Если же живых нет, то и меры предосторожности не нужны.

Капканы и гравитационные ловушки мы легко распознали и просто обошли их стороной.

Внутренний периметр был обнесен защитным экраном, через который мы проникли при помощи подавителей, еще одной нашей фирменной примочки, и, будучи уже по определению хуже татар, вошли в восьмиэтажное здание главного корпуса.

Многоэтажные здания не являются чем-то необычным для исследовательских станций на малоизученных планетах типа Тароты. Расчистка территории, когда каждый квадратный метр приходится буквально отвоевывать у джунглей, и установка систем безопасности стоят дорого, поэтому станции растут ввысь, а не в ширь.

Персонал такой станции насчитывает от четырехсот пятидесяти до тысячи человек, и большая часть из них обычно располагается в главном корпусе. Сам такой корпус доставляется в грузовом корабле поблочно и монтируется буквально за несколько дней.

В вестибюле было пусто. Архитектура здания была устаревшей, что неудивительно для недавно открытой планеты. Всюду, куда ни кинь взгляд, лишь суперпрочный пластик и пенобетон.

Пульт охраны, снабженный множеством переключателей и тумблеров, имел четыре больших монитора, разделенных на несколько секций каждый. Три из четырех транслировали изображение с внешних камер, так что если бы здесь был охранник, местные уже наверняка знали бы о нашем прибытии.

Но охранника не было.

И это было подозрительно. Потому что пренебрегать безопасностью на недавно открытых планетах могут только не слишком благоразумные личности. Или мертвые.

Неужели мы столкнулись с одним из вариантов типа «на вид все нормально, но никого нет?». Из всех поганых возможностей эта была самой поганой.

— Пойдем дальше? — спросил я. — Или тут окопаемся?

— Обождем немного. — В отличие от вашего покорного слуги, Альварес не был склонен совать голову в пасть чудовища, предварительно с ним не познакомившись.

— Прелестно, — сказал я.

Альварес достал из портсигара очередную порцию никотина, откусил кончик и прикурил от зажигалки. От спичек-то оно, конечно, прикуривать приятнее, но хранить их в рабочем состоянии при местной влажности достаточно проблематично.

Я перепрыгнул небольшой барьер, огораживающий место охранника, и уселся в пустующее кресло. Включил внутреннюю связь на режим всеобщего оповещения.

— Ау! Есть кто живой?

Молчание послужило мне ответом. Боюсь, что при таком раскладе оно и в самом деле могло оказаться гробовым.

Я начал подозревать, что в сообщении что-то перепутали и вся станция вымерла от неизвестной эпидемии.

— Ага! — заорал Альварес. — Ого! Эге-гей!

Акустика в вестибюле была превосходная.

Я повторил попытку со связью. Эффект оказался таким же, как от воплей Луиса. Никаким.

Альварес выпустил в кондиционированный воздух облако дыма. Я почесал в затылке, и мне на пальцы налипли остатки давешней паутины. Восхитительно.

— Все вымерли, — высказал Альварес свежую мысль. — Пока мы сюда добирались, кто-то или что-то перебило их всех.

— Сколько тут было персонала?

— Пятьсот шестьдесят два человека по базовому составу. Минус пять на тот момент, когда получили сигнал.

— А где следы бойни?

— Их замаскировали, чтобы никто ни о чем не догадался. Шутки шутками, только мне почему-то не смешно. Слишком уж они смахивают на правду.

— Экспансия чужаков? — уточнил я.

— Без понятия. Хочешь вызвать подкрепление?

— На это пока нет никаких причин.

— Когда появятся причины, у нас может не остаться времени, — оптимистично сказал Альварес.

Тут под моей рукой ожил коммуникатор, и мы услышали встревоженный голос:

— Кто это?

— Сержант Соболевский и рядовой Альварес, Гвардия, оперативный отдел, — отрекомендовался я. — С кем имеем честь?

— Я — доктор Кононов, научный руководитель станции. Хвала тебе, Полковник! Все-таки есть тут и живые!

— Где все? — спросил я.

— Лучше поднимитесь ко мне, — попросил он. — Лифт справа от вас, а мой офис находится в пентхаусе.

Мы с Альваресом переглянулись. Лифт может оказаться прекрасной ловушкой.

— Мы по лестнице, — сказал я. — А все-таки куда подевались люди?

— Отправились в джунгли на поиски. С утра потеряны еще четверо.

Проклятье! Зараза прогрессирует.

Основным нашим заданием было оценить обстановку и, исходя из этого, сформировать группу специалистов по нейтрализации последствий. На данный момент оценка колебалась от уровня «плохо» до «очень плохо».

Пока мы поднимались, перепрыгивая через две ступеньки, Альварес красочно обрисовывал мне свое отношение к безответственности некоторых научных работников, посылающих на поиски пропавших людей весь личный состав базы, включая и охранников с пульта, которые могли бы принести больше пользы на своем рабочем месте, чем где-то посреди тропического леса.

Пентхаус занимал на крыше не шибко много места, ибо основные площади отводились под посадочные площадки для экспедиционных скиммеров, которые находились на поисках. При желании глава экспедиции мог выполнять и диспетчерские функции.

Кабинет доктора Кононова более походил на научную лабораторию, чем на офис административного работника. Снимки, сделанные на поверхности и с орбиты, занимали все стены и большую часть рабочего стола, новая модель Кубаяши на фирменной подставке была завалена кипами разнообразнейших бумаг, отчетов и сводок. Сам доктор, белобрысый загорелый здоровяк с оттопыренными ушами, произвел благоприятное впечатление, но поскольку все мы знаем цену первых впечатлений, расслабляться в общении с ним было преждевременно Потому что именно он мог оказаться тем самым маньяком, что перебил всех людей топором, уложил трупы в скиммеры и отправил в джунгли на автопилоте.

— Здравствуйте, господа, — сказал он, пока мы сканировали его во всех режимах и убеждались, что он действительно человек, а не замаскировавшийся под него хитроумный пришелец. Если он и был пришельцем, то маскировочка у него была что надо. — Очень рад, что вы прибыли так быстро. Садитесь…

Альварес сел. Я подошел к прозрачной стене и уставился на джунгли, из которых недавно выполз.

— Хотите холодного лимонада или пива?

— Воды, если можно, — сказал Альварес. — В таком климате меня всегда мучает недостаток Н2О, особенно после физических упражнений.

— Понимаю, — протянул радушный хозяин.

Честно говоря, в заявление Луиса верилось с трудом. Если он и испытывал здесь какие-то неудобства, то очень успешно их скрывал.

Кононов вышел в соседнюю комнату и тут же вернулся с запотевшими стаканами, сунув их каждому из нас в руки. Я сделал глоток. Вода оказалась настолько холодной, что ломила зубы и сводила челюсти, но это было чертовски приятно по такой жаре. Как и свежий кондиционированный воздух помещения.

— К делу, — сказал Луис.

Сомнительную честь вести переговоры я предоставил ему, поскольку он старше меня в два раза и превосходно умеет ладить с совершенно разными людьми, чего нельзя сказать обо мне. Я придерживаюсь агрессивного стиля общения и напропалую давлю на любого собеседника, а многие научные работники обладают слишком тонкой и чувствительной нервной системой, чтобы выдерживать долгие беседы в таком ключе. Разговаривать с преступниками куда проще: ты прешь напролом, и тебе наплевать, не заденешь ли ты их чувства и не наступишь ли на больную мозоль.

— Что у вас произошло?

— Сначала пропал охранник, Ковальский его фамилия. Мы хватились его только вчера утром, и я не могу сказать, когда это точно произошло. В смысле, когда он пропал. Предположительно, во время планового осмотра внешнего периметра…

Просто здорово. Чувак вышел прогуляться по незнакомой планете и не вернулся, а всем было по фигу. Никаких проверок постов и обязательного выхода на связь в оговоренные сроки. Когда всеми экспедициями руководили вояки из ВКС, порядка было гораздо больше, а жертв — на порядок меньше.

— Потом пропали двое техников, Лазарев и Клинт, — продолжал Кононов. — Это их трупы мы обнаружили сегодня утром, прежде чем отправить сигнал. Вчера также исчезли буфетчица и механик вентиляционных систем. Их фамилии…

— Понадобятся нам чуть позже, — перебил его Альварес. Профессиональной связи между убитыми и пропавшими не было, если они где-то и терлись в одном месте, то только в свободное от работы время. — Где сами трупы и как они выглядят?

— Тела в холодильнике, — ответил доктор. — Что касается их внешнего вида, то он просто ужасен. Хотите посмотреть?

По идее, туда мы должны были бежать в первую очередь. Альварес уже хотел ответить утвердительно, но тут мне в голову пришла мысль, которая меня самого неприятно кольнула.

— Не происходило ли в последнее время на станции и за ее пределами чего-то необычного? Я имею в виду — незадолго до начала смертей и исчезновений.

— Что вы имеете в виду?

— Все. Природные события, космические знамения, видение у кого-то из персонала, атмосферные явления, неожиданные открытия и прозрения…

— Такого я не припомню, — удивленно уставился на меня доктор Кононов. Наверное, подумал, что я перегрелся. — А какое отношение это может иметь к…

— Непосредственное, доктор, так что вспоминайте. Напряженное выражение его лица должно было свидетельствовать о работе мысли, но, пытаясь припомнить все события и вычленить из них что-то полезное, доктор выглядел растерянным.

— Нет, вроде бы ничего такого…

— Подумайте еще, — сказал я. — Хотите, я даже подскажу вам, что это могло быть. Недели две-три назад никакие метеориты на континенте не падали?

— Метеориты? Упал один, совсем недавно, но тут неподалеку метеоритный поток, и в этом нет ничего необычного…

Доктор явно не придавал этому никакого значения. Зато Луис сразу напрягся. Текут ли наши с ним мысли в одном направлении?

— Где именно он упал? — быстро спросил Альварес. — И когда?

— Примерно с неделю назад, — доктор пробежался пальцами по клавиатуре. — За шесть дней до первого исчезновения.

— Далеко отсюда?

— Нет, километрах в пяти, но он был маленький и не доставил проблем. Даже землетрясения не было. У меня есть точные координаты…

Пять километров и шесть дней. Много это или мало? Или как раз достаточно?

— Что думаешь, Макс?

— Думаю, что пришла пора глянуть на трупы. Стандартный походный морг, находящийся двумя этажами ниже, практически пустовал. Кроме наших двоих жмуриков, больше клиентов не наблюдалось. Доктор указал нам ячейки, в которых находились тела, но сам остался в стороне. Видать, предстоящее зрелище ранило его впечатлительную душу.

Впрочем, я несправедлив к бедному доктору. В том, что по характеру своей работы мы привыкли иметь дело с покойниками, не было ничего хорошего, и гордиться этим не стоило. А когда я увидел тела, то понял чувства доктора. Мне и самому стало нехорошо.

Трупы выглядели один другого кошмарнее. У первого не было ноги, лицо наполовину объедено, все в замороженной крови и какой-то слизи. На лице второго застыла гримаса ужаса, на руке не хватало нескольких пальцев. До кучи оба тела были выпотрошены. Альварес натянул хирургические перчатки и перевернул трупы на живот, указав мне на небольшие, меньше сантиметра диаметром, дырочки, наличествующие на каждой спине чуть ниже лопаток.

Я называю это подтверждением самых худших подозрений.

Жало, нанесшее смертельный удар, предшествующий потрошению.

Самое бы время связаться с базой и вызвать подкрепление, однако Альварес предпочитал убедиться до конца и исключить всякую возможность ошибки. Так что мы вернулись в пентхаус, и мой напарник потребовал от руководителя станции координаты падения метеорита с точностью до полуметра.

Пока Луис читал компьютерные данные со спутника, ваш покорный слуга выяснял еще кое-какие подробности.

— Насколько я понимаю, поиски, в которых задействован весь персонал базы, проходят далеко за периметром?

— Да. Внутренние коммуникации мы уже осмотрели.

— Сколько человек, не считая вас, сейчас на территории? — Видать, не все они осмотрели. Или не знали, что искать.

— Шестеро или семеро. Двое техников и ученые, занятые слишком важным для нас проектом, чтобы отвлекать их от работы…

— Придется отвлечь. Соберите их всех и запритесь в своем кабинете. Никуда не отправляйтесь по одному и не сводите друг с друга глаз. Что касается людей вне станции, так лучше бы им там и оставаться, по крайней мере, пока мы все не выясним точно. И лучше, чтобы они не покидали своих машин и не углублялись в джунгли.

— Что происходит? — По мере получения моих инструкций доктор бледнел на глазах.

— Никаких заявлений, пока мы не осмотрим место, — отрезал Луис.

— Но как вы его осмотрите? Все скиммеры и вездеходы заняты в поисках…

— Это уже наше дело, — сказал Луис. — На то мы и Гвардия.

— А…

Мы отбыли, не тратя больше времени и не сомневаясь, что доктор выполнит все наши распоряжения. Он был слишком напуган, чтобы уклониться от них хоть на сантиметр.

Снова джунгли, влажность и духота. Место, указанное Кононовым, ничем не отличалось от того, где мы высадились. Те же деревья, лианы и перегной, та же вечная зелень вокруг. Никаких следов обугленной почвы, выгоревшей растительности и поваленных стволов, обычно сопутствующих падению небесных объектов на поверхности планет.

— С координатами ошибочка вышла?

— Вряд ли, — сказал Альварес. — Я смотрел данные с орбиты и съемки с внешних камер, это должно быть где-то здесь. Если это то, что мы думаем, метеориту достаточно было быть совсем небольших размеров.

Считается, что небольшие метеориты не способны достигать поверхности планет, ибо сгорают от трения еще в атмосфере. Это верно, если речь идет о грудах камней, но ведь существуют еще и специальные сплавы…

— Вот и место приземления, — мрачно сказал Альварес. Небольшая полянка выжженной травы бельмом выделялась на общем ярко-зеленом фоне. Посреди нее виднелся кратер размером всего около полутора метров в диаметре. Подойдя поближе и заглянув вниз, мы увидели расколотую металлическую скорлупу, внутренняя часть которой была покрыта белесоватой слизью. Все точки над «ё» расставлены, и мысль о вторжении чужаков уже не показалась мне столь абсурдной. Как и все остальные версии. Эпидемия. Нашествие. Экспансия. Все вместе и еще нечто худшее.

Арахнозавр. Генетически созданное оружие, самая страшная тварь, какая только встречается в изученном секторе Галактики, но, к счастью, не так уж часто. Просто нам с Луисом опять крупно повезло. Так крупно вообще везет только нам и утопленникам.

Теоретически — а в данном случае ничего, кроме теории, ученые предложить не могли — арахнозавры были современниками Магистров, боевыми тварями, выведенными либо самими Магистрами, либо их врагами. В любом случае, ученые считали, что мы имеем дело с отголосками той войны.

Взрослая особь арахнозавра, так называемый воин, достигает около метра в высоту, полутора метров в длину и является гигантской действующей моделью «черной вдовы», воплощая наяву иррациональные кошмары человечества. Ни один «хищник», или «чужой», или кто-либо еще, придуманный человеческим воображением для съемок в фильмах ужасов, и в подметки не годится этой машине для убийства.

Арахнозавры ткут паутину, выбрасывая нити-удавки, рассекающие плоть и кости с эффективностью силовых ножей, либо пользуются жалом, напоминающим по размеру длинную шпагу времен славного гасконца д'Артаньяна.

Возможно, все обстояло бы не так кошмарно, если бы арахнозавр был один. Но эти твари всегда охотятся стаями. И не просто стаями — армиями.

Все начинается с банального падения метеорита, несущего внутри себя базовую модель. «Генерал», в отличие от рядовых солдат, не обладает большими размерами и смертоносностью. Его предназначение не в том, чтобы убивать. «Генерал» — это мозг вторжения, его интеллект.

И в яйцекладе «генерала» находится только одно яйцо, яйцо матки, или «королевы». «Генерал» убивает несколько человек или животных и откладывает яйцо в их трупы. Как правило, одного трупа для этого недостаточно, если, конечно, под рукой у него не было слона.

Когда матка вылупляется, ей требуется усиленное питание, которое тоже обеспечивает ей «генерал». Этим можно объяснить, например, отсутствие в окрестностях станции представителей животного мира, которое сразу обратило на себя мое внимание.

Вырастая, матка-«королева» способна откладывать до сотни яиц в день, из которых появляются солдаты, убивающие все живое в округе и приносящие ей трупы для дальнейшего размножения. Через несколько дней арахнозавров уже сотни, и если эпидемию вовремя не остановить, она способна очистить от жизни целый континент, а при наличии средств сообщения — и всю планету.

Нам еще повезло, если вообще можно говорить о каком-то везении, что метеорит упал неподалеку от станции. Если бы процесс начался где-то в глубине джунглей, про планету уже можно было бы забыть.

Остановить вторжение, не прибегая к ковровым ядерным бомбардировкам, можно только в самом начале, устранив контролирующего передвижения своей армии «генерала» и плодоносящую «королеву», то бишь остановив размножение тварей и перейдя к истреблению оставшихся воинов, лишенных центрального руководства. Однако добраться до главной парочки — не такая уж простая задача, так как обычно их охраняет до четверти от общего числа солдат.

Судя по небольшому количеству исчезнувших людей, процесс должен находиться как раз на начальной стадии развития, и его еще можно остановить малой кровью. Эвакуировать персонал станции, «продезинфицировать» ее напалмом и выжечь пару-тройку километров джунглей вокруг.

Кстати, последний из активных арахнозавров был уничтожен силами космофлота порядка тридцати пяти лет назад, и число его жертв достигло двадцати тысяч человек.

— Все ли нам ясно? — спросил Альварес.

— Куда уж яснее, — сказал я. — Вызывай базу. В данной ситуации без подкрепления нам не обойтись.

— Может, предоставим дело ВКС?

— Пока ВКС сюда доберутся, спасать будет уже некого, — напомнил я.

— И то верно, — согласился Альварес и проделал столь знакомый каждому гвардейцу пасс правой рукой, означающий активацию терминала. Через мгновение он повторил пасс, и тотчас же лицо его отразило крайнюю степень изумления.

— Никого нет дома, — сказал Альварес. — База не отвечает.

— Очень смешно, — сказал я.

Альварес выругался по-испански.

Возможно ли, что его терминал вышел из строя? Другого логичного объяснения, сколь бы невероятным оно ни казалось, просто не могло быть. Теоретически терминалы не ломаются, до настоящего момента не было зафиксировано ни одного такого случая.

Но ведь они раньше и не отключались…

Я продублировал попытку Альвареса и наткнулся на ту же стену молчания, что и он. Может, и в самом деле никого нет дома?

Телепорт, а также связанные с ним устройства не функционировали, и это было невероятно.

Космографическое расположение тут ни при чем, ибо выход в ноль-пространство присутствует повсеместно и никакие погодные условия не в силах повлиять на самую древнюю в Галактике аппаратуру. Оставалось предположить только одно: что-то не в порядке в самой Штаб-квартире.

Очень вовремя, должен заметить. Мы с Луисом находились по уши в джунглях, на недружелюбной планете, имея в качестве перспективы на ближайшее будущее вторжение враждебных монстров, и при этом были предоставлены только сами себе.

— Телепорт не ломается, — неуверенно произнес Луис.

— Не о том думаешь, — сказал я. — Если телепорт не в порядке, то мы бессильны что-либо предпринять. Или проблема утрясется без нашего участия, или не утрясется вообще. У нас на первом плане сейчас другая проблема — арахнозавр.

С недействующим телепортом придется разбираться нам самим. Как бы там ни было, мы не протянем и недели вне периметра станции, а меньше чем через неделю помощи ждать неоткуда. Да и не отсидишься в джунглях, имея под боком такую проблему.

— Нас только двое, — это не было проявлением слабости. Констатация факта, и ничего больше.

— А людей на станции — больше пяти сотен, — сказал я. — И, похоже, что они до сих пор не подозревают, насколько плохи их дела.

— Но Штаб-квартира…

— Мы никак не можем повлиять на происходящие там события, — повторил я.

— А на что мы можем повлиять здесь?

— А черт его знает, — сказал я. Не такой уж это простой вопрос. — Мы можем спасти людей. Или хотя бы попытаться их спасти и умереть, если уж больше мы ни на что не способны. Но ты же не предлагаешь нам сидеть в джунглях и спать по очереди, вздрагивая при каждом шорохе… Кроме того, в отличие от людей на станции, мы знаем, с чем нам предстоит столкнуться.

— Лучше бы не знали, — сказал Луис.

Смерть в бою.

Красиво звучит, но если бы мне предоставили право выбора, я бы предпочел какой-нибудь другой вид смерти, что-нибудь связанное с преклонным возрастом и инфарктом во время эротического действа, но иногда судьба не дает нам права выбирать.

Но это и не самый плохой вариант. По крайней мере, умираешь быстро и честно.

Альварес, судя по всему, разделял эту точку зрения. Он критически осматривал свое снаряжение и сбросил на землю рюкзак с аппаратурой. Время теории прошло. Теперь все упирается практику.

— Что у тебя из оружия? — спросил Луис.

— Парализатор и иглогранатомет. — Я не знал, с чем придется иметь дело, и захватил два универсальных средства. Одно для нейтрализации и последующего допроса, другое — для ликвидации. Жаль, что не захватил и третье средство — для тотального уничтожения.

— Можешь выбросить парализатор. Этих тварей он не берет. Что ты знаешь о стратегии?

— Все просто. Сначала убираем «генерала» и матку. После чего число боевых особей становится конечным, действия их не будут скоординированы, и перебить их будет легче.

— Как выглядит «генерал»?

— Вдвое меньше, чем его солдат. Паутину не выбрасывает, вооружен только жалом. Его должны охранять.

Альварес и сам это знал, но либо хотел подстраховаться либо просто оттягивал момент принятия окончательного решения. Точнее, произнесения этого решения вслух. На самом деле все уже решено.

— А матка?

— Тоже под охраной, причем под более бдительной. Она светлее обычных солдат, раза в два больше, не вооружена и малоподвижна. Яйца откладывает в сырой и теплой атмосфере, а такая атмосфера царит на всем континенте.

— Как «генерал» поддерживает связь с солдатами?

— Телепатически, насколько я понимаю. Это нечто вроде коллективного разума, только в другой пропорции. Он как бы думает за всех — один мозг и сотни, возможно, даже тысячи тел. Какой нужен мозг, чтобы все их правильно скоординировать? Интересно, когда гибнет кто-то из его солдат, способен ли «генерал» чувствовать его ужас и боль?

— Значит, забить исходящие от него сигналы невозможно?

— И запеленговать тоже.

— Класс, — исчерпывающе высказался Альварес. — Осталось ответить только на один вопрос: где нам их всех искать?

— Это не вопрос. По логике событий, они нас сами найдут.

— Только не здесь.

— Верно.

Мы убили целый час, чтобы преодолеть три километра по чертовым джунглям. Теперь между нами и станцией такое же расстояние, телепорт не действовал, а времени было в обрез.

Полтысячи человек на станции и двое в джунглях. Куда ударят эти твари?

Но если джунгли мешают исполнить гвардейцам долг, увы тем джунглям.

— Луис, пукалка, которую ты носишь на плече, полностью заряжена?

— Конечно.

— Так используй ее, а не стой столбом, — посоветовал я.

Сначала он недоуменно на меня уставился, но потом все понял. Он снял винтовку с плеча, поставил подствольный бластер на максимальный режим и прожег в джунглях десятиметровой ширины просеку, тянущуюся километра на полтора в сторону станции. Передвигаться по оплавленной, напоминающей по структуре пластмассу почве было несравнимо легче, чем прорубать себе дорогу современным эквивалентом мачете.

Кое-где после выстрела тлели небольшие костры, грозящие превратиться со временем в огромные, пышущие адом лесные пожары, но перед нами были более важные дела, так что мы не стали останавливаться и разбираться еще и с этим. В конце концов, небольшая прополка джунглям не повредит и, скорее, даже будет незаметна, особенно перед глобальным прижиганием с орбиты, а тем деревьям, что могут погибнуть в результате зажженного нами огня, все равно уготована участь стать угольками в огромном пламени вэкаэсовской мощи.

Еще трижды нам приходилось останавливаться и расчищать себе дорогу столь варварским образом. Последний выстрел расплавил заградительные решетки и стер с лица планеты автоматическую метеорологическую установку.

Зато спустя всего двадцать минут, мы снова были внутри охраняемого периметра.

А телепорт по-прежнему не работал.

Глава пятая Соболевский устраивает мозговой штурм и получает неожиданные результаты

Место действия: Штаб-квартира Гвардии.

Точное местонахождение неизвестно

Время действия: восьмой день Кризиса


— Это было весьма познавательно, — голос Джека Моргана звучал довольно-таки бодро, несмотря на то, что сам Джек был прикован к больничной койке и более всего напоминал мошку, попавшую в самый центр паутины систем жизнеобеспечения.

Меч птавра дважды пронзил грудь аналитика на Библостероиде. От таких ран либо умирают сразу, либо долго и мучительно выздоравливают.

Операция «Культпоход» стала самым большим провалом в истории Гвардии. Не дав никаких результатов, она унесла жизни многих гвардейцев. Из семидесяти шести задействованных в ней агентов назад вернулись лишь семеро: вышеупомянутый Морган, отделавшийся легким испугом и парой пустяковых царапин Мартин Рэндольф, Шо Такаги, уложивший двоих птавров своей верной мурамассой, неистребимый Бешеный Пес, почти в каждой боевой операции получающий по тяжелейшему ранению, но неизменно остающийся в строю, хладнокровный и рассудительный Сема Воронцов, отвлекавший на себя внимание трех птавров, пока Бешеный Пес и Шо рубили их на куски, а также мало чем отличившийся ваш покорный слуга и, разумеется, непобедимый Рейден. Из побывавших на Библостероиде птавров не вернулся ни один.

В Штаб-квартире был объявлен день траура по погибшим.

Конечно же программа минимум, включавшая обнаружение Магистра и подтверждение того факта, что он действительно существует в реальности, была выполнена, но никто не чувствовал себя героем.

Мало кто в Гвардии соглашается на «минимум».

За полученную информацию, пусть даже она была интересной и предоставляла много пищи для размышлений, мы заплатили слишком дорого.

Еще в госпитале наша «великолепная семерка» заполнила тысячи отчетов и ответила на несколько миллионов самых въедливых вопросов при перекрестных проверках. Все показания о происшедшем были проверены и перепроверены самым тщательным образом в поисках несоответствий и ускользнувших от внимания агентов закономерностей, прежде чем нам наконец было дозволено отдохнуть.

Отдыхать никто не хотел. Все, хоть и чувствовали себя физически разбитыми, были чересчур взбудоражены эмоционально, чтобы просто разойтись по своим комнатам и остаться со своими размышлениями наедине.

Используя в качестве посыльного Мартина, как самого молодого и наименее пострадавшего, Джек предложил всем участникам неудавшегося рейда встретиться и обсудить случившееся еще раз, пока воспоминания свежи и не успели выветриться из памяти. Поскольку сам Джек и Бешеный Пес были прикованы к своим кроватям в лазарете, куда всем остальным не так просто было получить доступ, импровизированный консилиум решили провести в Сети. Техническое обеспечение взяли на себя мы с Мартином, не без помощи Джинна, разумеется.

Для начала мы заблокировали систему оповещения госпиталя, на что у нас ушло всего несколько минут. Это давало нам некоторые гарантии, что разговор не будет подслушан со стороны кем-то из любопытствующих медсестер или скучающих врачей и сохранится в относительном секрете. Кроме того, что было крайне важно для Бешеного Пса, пока мы устанавливали блокировку, врачи не могли даже заглянуть в помещение, и он спокойно мог позволить себе закурить.

Потом мы проделали подобную процедуру с апартаментами каждого из приглашенных на собрание. Само совещание мы закопали на самый глубокий уровень доступа, до которого только позволяли добраться сержантские полномочия Моргана и вашего покорного слуги вкупе со способностями нашего виртуального друга.

Если не считать прочно зависших в точке рандеву Моргана с Псом, я подключился первым. В течение десяти минут подтянулись и все остальные, за исключением Рейдена, пути которого, как известно, неисповедимы. Мартин так его и не нашел, и мы решили начать без него.

Морган и Бешеный Пес лежали, естественно, в своих койках, окутанные проводами и трубками, Шо с Мартином уселись на походные стулья, Сема молча подпер собой стену, а ваш покорный слуга развалился в своем любимом кресле и закурил сигарету. Так что наше виртуальное сборище выглядело достаточно странно.

Неловкое молчание, когда всем было что сказать, но никто не решался начать первым, нарушило уже приведенное мною в начале этой главы замечание Джека. Напомню его еще раз:

— Это было весьма познавательно.

— Мягко сказано, черт побери, — подхватил Бешеный Пес. — Пятнадцать птавров, мать их, бряцающих оружием и рубящих направо и налево, словно посходили с ума. Они свалились на нас из-за угла и в полсекунды положили четверых человек из двух наших групп. Мы с Диланом шли чуть позади и не успели в мясорубку. Тогда они навалились на нас, и мы дали отпор. И что вы думаете? Кровь у этих ублюдков такая же горячая, липкая и текучая, как у людей, даром что другого цвета.

Джек кивнул. Все, кто побывал на Библе, имели возможность полюбоваться цветом крови птавров. По жилам красночешуйчатых гигантов текла жидкость черного цвета, во все времена ассоциировавшегося у человечества со смертью.

— А вот посходили ли они с ума — большой вопрос, — пробормотал Джек. — Возможно, как раз наоборот. Они были безумны, пока не встретили Магистра, который вернул им и разум и память. Показал им цель. Мартин!

— Угу.

— Есть ли информация с других планет относительно возникших беспорядков, виной которым послужили птавры?

— Нет. Как и здесь у нас. На всякий случай мы спустили в ВКС предупреждение о том, что птавров может поразить новый вирус, отловленный нами в Пограничных Мирах, который способен свести их с ума и пробудить жажду убийства. Там немного посмеялись, но Полковник был непреклонен, и им пришлось воспринимать угрозу всерьез. За всеми птаврами, в данный момент находящимися на службе человечества, установлено наблюдение, ВКС в спешке разыскивает остальных, чтобы взять их под контроль.

— Но как Магистру это удалось? — поинтересовался Бешеный Пес. — Ведь, насколько я понимаю, на Библе сорвались с нарезки одновременно все птавры, а не только те, кто был с ним в визуальном контакте.

— Ограниченная телепатия? — предположил Сема.

— Не думаю, что это так, — мягко вклинился в разговор Шо. — Когда Магистр заговорил на своем языке, отдавая птаврам команды…

— На лантиго, — сказал я.

— Что?

— По ходу состоявшейся между нами беседы он заявил, что стандарт достаточно прост для изучения, — напомнил я. — И предложил нам попробовать изучить лантиго. Я думаю, что на этом языке он и отдавал птаврам команды.

— Не факт, — возразил Джек. — У их расы могли быть сотни языков, как и у нас, и он мог привести для примера какой угодно из них. Так что ты хотел сказать, Шо?

— Когда он говорил на своем языке, — повторил Шо, — я уловил иные звуковые колебания. Диапазон их языка гораздо шире, чем тот, что мы способны различить при помощи слуха.

— Примерно как собаки способны различать неслышный нашему уху ультразвук, — согласился Джек.

Мнение рядового Такаги не осмеливаются оспаривать даже аналитики. Он говорит редко, но уж если снисходит до беседы, то все его слова бьют точно в цель. Кто знает, что способно расслышать тренированное ухо ниндзя, а я уже не сомневался, что Шо когда-то проходил стажировку в одном из их отрядов. Слишком уж он хорошо владеет холодным оружием. И слишком нетипичные приемы использует. Совсем не такие, каким учат на внутренних курсах подготовки.

— Значит, все птавры были накрыты командой одновременно, — сказал Джек. — Библостероид — все-таки замкнутое пространство, поэтому команды дальше и не пошли. Неплохая версия.

— Блейн и его отдел пришли к такому же выводу, — подтвердил Мартин как самый информированный из присутствующих относительно расследования.

— Эта версия отвечает лишь на вопрос «каким образом?», — сказал Сема. — Меня же более интересует, почему они вообще ему повиновались.

Подобно Моргану, он, находясь в госпитале, также не получил полного объема информации и не слышал о сделанных по итогам рейда выводах. И, в отличие от Джека, у него недоставало серого вещества, чтобы сделать подобные выводы самостоятельно.

— Потому что мы ошибались насчет птавров, — объяснил Джек. — Причем ошибались с самого начала. Мы считали, что Магистры самодостаточны и ни солдаты, ни союзники им не нужны. Их технологические достижения настолько ставили нас в тупик, что мы никогда и не задумывались о том, что им могла бы понадобиться помощь со стороны.

— Я все еще не понимаю, — сказал Бешеный Пес.

— Птавры — действительно искусственная раса воинов, как мы и полагали изначально, выведенная на случай войны. — сказал Джек. — Но в одном мы ошибались. Вывела их не Третья раса, предполагаемые враги Магистров, как мы думали раньше, а сами Магистры, чтобы противостоять этим врагам. Память идеальных солдат должна быть чиста и незагружена, отсюда и идет цикличное обновление клеток мозга. Но на более глубоком уровне мозг хранил память о своих создателях. Магистр вернул им память определенной последовательностью звуков и снова обрел контроль над своими солдатами.

Хорошая версия, оценил я. Я и сам думал о чем-то подобном. Только вот ей не хватало… законченности, что ли. Слишком много фактов лежало на поверхности и не укладывалось ни в одну схему. Значит, правильной схемы еще нет.

Я уже несколько раз чувствовал, что вот-вот смогу собрать осколки мозаики и восстановить полную картину событий, но каждый раз, как только мне казалось, что я готов ухватить самую суть, ключевой фрагмент улетучивался, и приходилось начинать все сначала. Тогда я решил просто расслабиться и предоставить всему идти так, как оно идет. Рано или поздно мозг должен сам сложить все фрагменты головоломки. Ведь приснилась же Менделееву его таблица.

Только скорее бы.

Раньше у нас было предположение о том, что Магистр существует и что он может быть опасен. Теперь мы это точно знали, как и то, что в его распоряжении может оказаться небольшая, но весьма действенная армия. То есть ситуация ухудшалась, и даже сам факт нашего проникновения в его темпоральный поток не мог ее исправить.

— Ребята, а как вы думаете, могли ли Магистры просчитать такой вариант, что птавры доживут до тех дней, когда последний из Магистров вылезет из своей капсулы и будет распоряжаться ими аки личной армией? Не были ли птавры специально оставлены для этой цели?

— Вряд ли, Мартин, — сказал Джек. — Бомба замедленного действия с Магистром в качестве детонатора? Не самый вероятный из вариантов. Как можно позаботиться о выживании чужого вида, если не сумел спасти собственный? Армия Магистров в данном случае была бы куда действенней. За ними стояли бы скорость передвижения и накопленные веками знания.

— И если Магистры исходили из варианта возможного выживания врагов, то Третья раса, в отличие от нас, знала бы, с кем имеет дело. Они никогда бы не приняли птавров в собственное общество, как это сделали мы. И даже не позволили бы им сохраниться. Скорее всего, птавров просто убили бы. Так меньше проблем.

— Проблем-то меньше, — согласился Мартин. — Но за давностью лет любой может забыть лицо врага.

Щелк. Еще один кусок головоломки прочно встал на свое место.

Операция «Культпоход» была спланирована черт-те как, и оправдать нас мог только полный цейтнот.

Сотня человек за несколько часов просто не в состоянии облазить такую громадину, как Библ, в поисках одного живого существа, да еще обладающего подобными способами маскировки. Тот факт, что мы Магистра вообще обнаружили, расценивался как чистая случайность, хотя лично я думаю, что парень сам искал с нами встречи, а потому своего присутствия и не скрывал.

Вряд ли ему нужна была аудитория для лекции, скорее всего он хотел провести этакую разведку боем, чтобы хоть приблизительно представить, какие силы будут ему противостоять. И вряд ли мы преподали ему хороший урок на эту тему.

Как выяснилось, последнюю фразу я произнес вслух.

— Тем лучше, что не преподали, — сказал Джек. — Зато теперь мы имеем неопровержимые доказательства его существования, а он слишком уверен в собственном превосходстве и может расслабиться и пропустить наш следующий удар.

— Удар? — парировал Мартин язвительно. — Какой удар? Чей? По кому? Ты имеешь хоть малейшее представление, где он находится сейчас или куда он направился оттуда?

Джеку не осталось ничего, кроме как молча признать его правоту. Магистр растворился, как не был.

Тело нашего противника чрезвычайно пластично и идеально приспособлено для игры в прятки. Он может размазаться тонкой пленкой по потолку, принять облик длинной швабры, робота-уборщика или просто раствориться между стеллажами. При таких условиях поиски объекта в режиме действия «темпуса» могут занять несколько субъективных месяцев, да и то в лучшем случае, что грузом веков ляжет на плечи агентов, принимающих участие в операции.

После того как были собраны все оставшиеся в живых люди, трупы и отдельные их элементы, сложено и принято по описи все задействованное в операции холодное оружие и кое-как замазаны следы учиненной птаврами кровавой бани, Гвардия была отозвана с астероида. Дальнейшее ее присутствие считалось бесперспективным.

Сразу после отзыва людей Полковник поставил в известность руководство ВКС, делая это скорее для очистки совести и ни капельки не веря в успех предприятия. Поскольку на тот момент мы еще не могли предоставить в распоряжение ВКС прямые улики, руководство Флота отнеслось к сообщению с прохладцей, но полностью игнорировать не могло, стремясь прикрыть свои кресла и те части тела, что призваны на них восседать. Поэтому они спустили по своей вертикали командования сообщение о якобы заложенной на Библостероиде бомбе с активными биологическими вирусами и попросили ближайшее мобильное соединение провентилировать обстановку. В самом благоприятном для нас случае эти действия могли бы привести к карантину, который, при полном отсутствии прибывающих и отбывающих кораблей, мог бы на время ограничить свободу передвижения Магистра и дать нашим спецам выигрыш в несколько бесценных дней.

Однако у командира мобильного соединения имелись свои соображения, и ему совсем не улыбалось торчать в локальном пространстве Старой Земли в течение нескольких недель. Посему он отправил к астероиду несколько кораблей, которые высадили на нем досмотровую группу. Она провела достаточно скрупулезное обследование местности. Но парни не знали, что искать, да если бы им и сказали, вряд ли они восприняли бы сообщение о заложенной бомбе всерьез. Так что поиски в любом случае были обречены на провал. Бомбы они, естественно, не нашли (жаль, что мы не удосужились подложить ее сами, но известно ведь, когда приходит хорошая мысль) и через несколько часов открыли Библостероид для всеобщего доступа.

Предположительно, Магистр мог уйти и на одном из их катеров. А если и нет, то теперь в его распоряжении был весь спектр федерального и частного флота, от пассажирского лайнера до десантной шлюпки, от роскошной прогулочной яхты, игрушки какого-нибудь миллионера, до смертоносного крейсера класса «хоппер», и на любом из этих кораблей он имел возможность отправиться куда угодно. И вряд ли замедлил ею воспользоваться.

А мы потеряли даже реальный шанс исправить ситуацию при помощи тотального бабаха, так что настроения в Штаб-квартире были невеселыми. Мы проклинали собственную глупость и нерешительность, а также медлительность, с которой ВКС реагирует на наши воззвания.

— Итак, господа, узнали ли мы что-то новое после этого рейда? — спросил Морган, регулируя спинку кровати.

— Море нового, — ответил Мартин. — Птаврам нельзя верить, если дело касается Магистра, и лучше нам воздержаться от их дальнейшего использования против него. Магистр способен быстро обучаться. Он злобен и агрессивен. И имеет дикое преимущество в рукопашном бою.

— Что еще?

— Он уверен в собственных силах, — сказал Сема. — Он мог уйти с Библа в любой момент, но предпочел остаться и дождаться нас. По какой-то неизвестной причине он был уверен, что мы проникнем в его темпоральный поток.

Снова щелчок.

Откуда у Магистра такая уверенность?

И почему он думал, что, обладая возможностью действовать на его поле, то бишь в его потоке, мы не обладаем возможностями его уничтожить?

— У него в этом явно не было никаких сомнений, — продолжил Сема. — Он знал, что мы придем, и ждал именно нас. Он сам назвал нашу организацию и сказал, что считает нас самыми опасными своими противниками.

— Уже не считает, — поправил я.

— Но ведь он был прав, — сказал Морган. — Если кто-то и может ему противостоять, то это только мы, Гвардия.

— А можем ли мы? — поинтересовался Бешеный Пес.

— Сможем, — уверенно сказал Джек. — Вряд ли он думал, что хоть кому-то из нас удастся выбраться с Библа живым после того, что он сотворил с птаврами, поэтому и был излишне болтлив. Есть какие-то еще факты?

— Магистр способен действовать по нескольким направлениям сразу, — сказал Сема. — Но при этом его внимание несколько рассеивается. Если я правильно понял, то он начал пропускать удары лишь после того, как кроме Макса с Шо на него насели и птавры.

— Удары были безвредными.

— Кто знает. Они могли нарушить целостность его структуры…

— Реально это никак не проявилось. На Библе всё обшарили с микроскопом и не нашли даже мельчайших частиц, принадлежащих этому парню. Не оказалось их и на оружии, которым его рубили.

— Есть еще один неизвестный фактор, — сказал Шо. — Рейден.

— А что с Рейденом? — спросил Джек.

— Во время поиска именно он предсказал обнаружение Магистра в нашем секторе.

— Это несложно просчитать. За редкими исключениями, Магистры не пользовались компьютерами, и естественно было бы предположить, что он обнаружится в секторе печатной продукции.

Джек никогда не оставляет неясностей в своих речах. «За Редкими исключениями». Этих исключений нам было известно ровно одно — компьютер телепорта, не функционировавший на тот момент, когда мы его нашли.

— Но странности этим не исчерпываются, — продолжил Шо. — Вы же были там рядом со мной и видели, как Рейден атаковал Магистра.

— Ну, видели, — подтвердил я. — И готов согласиться, что выглядело это странно. Однако кто может сказать, что это выглядело странным для Рейдена?

— Если я не ошибаюсь, — сказал Джек, — то он ударил Магистра открытой рукой. Мне еще показалось, что он самого Магистра даже не коснулся. Однако, судя по тому, как удар подействовал на Магистра, скорее всего, я ошибаюсь.

Значит, Джек видел то же самое, что и я. И что из этого следует?

— Ты не ошибаешься, Джек, — сказал Шо. — Рейден не касался Магистра… так, как вы это понимаете.

— Что значит «так, как мы это понимаем»? А как еще можно коснуться?

— Это не физическое касание. Не чисто физическое. Дим-мак. «Прикосновение Черного Крыла Смерти».

— И что бы могла означать такая хрень? — поинтересовался Бешеный Пес.

Не знаю, каким образом в госпитале ему удалось раздобыть сигареты, но сейчас он пытался прикурить одну, пользуясь только правой рукой. Левая висела на растяжках.

— Сложно объяснить суть вещей непосвященным, — изрек Шо. Тон этого высказывания напомнил мне оябуна Сато, встреченного нами на Поле. — «Прикосновение Черного Крыла Смерти», впрочем, я не уверен, что это не была какая-то другая разновидность дим-мака, — это секретное оружие ниндзя, освоенное только мастерами очень высокого уровня. Это манипулирование энергиями хаоса и смерти, энергиями разрушения. Последствия на первый взгляд неочевидны, но они прогрессируют и со стопроцентной вероятностью убивают человека через несколько дней или недель, в зависимости от того, чего добивался наносящий удар.

В любой другой момент такие откровения поразили бы присутствующих до глубины души, но сейчас всех интересовала только практическая сторона вопроса.

— Подействует ли такой удар на Магистра? Ведь у него совершенно другое строение организма…

— Не могу сказать точно, но от строения организма мало что зависит. Дим-мак одинаково смертелен для любой из известных на данный момент форм жизни. Он не воздействует на конкретные органы или клетки, не преследует конкретных целей. Он вносит хаос в саму структуру, причем не удивлюсь, если на молекулярном уровне.

— Крутые парни, эти ваши ниндзя, — выразил Джек общее мнение. — А почему никто никогда раньше об этом не слышал?

Аналитика задевал сам факт существования недоступной ему информации.

— Вообще-то это легенды, — сказал Шо. — Никто не знал, что в настоящее время есть хотя бы один человек, который прошел по пути ниндзя так далеко.

— Рейден, — исчерпывающе высказался Мартин. — Удар отсроченной смерти.

— Рейден, — согласился я. — Кстати, кому-нибудь известно, где он сам?

— Пути Рейдена… сам знаешь.

— А на каком языке он орал во время схватки? — спросил Мартин, и все невольно посмотрели в сторону его непосредственного начальника.

Джек был признанным полиглотом, и только он мог ответить на этот вопрос, если ответ вообще существовал. Пожать плечами или развести руками аналитику мешали опутывающие его провода и трубки системы жизнеобеспечения, поэтому он просто покачал головой.

— Без понятия. Возможно, какой-то древний боевой клич.

После краткого, но бурного обсуждения затронутой проблемы мы пришли к решению оставить Рейдена с его странностями в покое, так как толку все равно не будет. Ответы на интересующие нас вопросы мог дать только сам Рейден, но он наше импровизированное собрание игнорировал. Он вообще участвовал во всяких сборищах только по личным приказам Полковника. Рейден не любит разговоры и размышления, он человек действия.

Следующие двадцать минут мы препирались по поводу Рейдена, Магистра, птавров, бойни на Библостероиде и попыток Гвардии замять последствия, пока кто-то, уже не помню кто, не задал вопроса, более насущного в аспекте оперативного планирования.

— Куда мог уйти Магистр?

— Неправильная формулировка вопроса, — придрался Джек. — Уйти он мог куда угодно, благо, возможностей ему предоставили море. Но вот куда ему НУЖНО было уйти? Сколько времени он пробыл на астероиде?

— По его исчислению, от двух недель до нескольких месяцев.

— И за это время он успел выучить наш язык, а возможно, и не один, — сказал я. — Наверняка успел узнать об устройстве нашего общества и сделать какие-то выводы по поводу его разрушения.

— Не исключено. Если версия, согласно которой он намеревается уничтожить человечество в целом, заслуживает права на существование.

— Мы должны исходить из худшего, — напомнил я. — А парень пока не сделал и не сказал ничего, чтобы эту версию опровергнуть.

— Хорошо, — сказал Джек. — Но собирается ли он и дальше использовать птавров?

— Сомнительно, иначе не стал бы демонстрировать свои возможности так рано. К тому же проблему птавров взяли на себя ВКС, хотя бы частично. Так что с этой стороны мы прикрыты.

— Зато открыты со всех остальных.

— На мой взгляд, ситуация далека от катастрофы. Что может сделать один че… Магистр против десятка миллиардов людей на доброй сотне планет?

— Как насчет диверсий и саботажа? — предположил Мартин. — Вывод из строя атомных энергостанций или занесение вирусов в компьютеры орбитальных крепостей способны истребить уйму народа.

— Вирусов? Но они ведь не пользовались компьютерами…

— А телепорт?

Еще один щелчок. Никаких упоминаний об искусственном интеллекте во всех архивах расы — и столь вопиющий факт наличия оного прямо у нас под носом. И всплывает все это с назойливым постоянством.

— Есть еще биологическое оружие. В распоряжении Магистра любая из наших лабораторий, а при его скорости перемещения он будет невидим для систем безопасности.

— Средства массового уничтожения. Каждая катастрофа в конкретном случае может быть ужасна, но чтобы достичь глобальных результатов, парню надо будет изрядно попотеть.

— Кстати, а как по-вашему, имеется ли у его тела предел выносливости? Нужен ли ему отдых, и если нужен, то как часто?

Я курил, слушая перепалку людей, оперировавших недостаточным числом фактов, половина из которых могла оказаться неверными, и думал о другом. Все было вроде бы правильно и в то же время ошибочно.

Слишком много противоречий, слишком много нестыковок, идущих из глубины веков. Никто никогда всерьез и не задумывался об этом, так как интерес по большей части был чисто академическим и никакого практического приложения иметь не мог. Сейчас же, когда Магистр возник в нашей реальности, многое предстояло переосмыслить. И вряд ли я первый, кто пришел к такому выводу.

Использование птавров, разрушение электростанций, захват контроля над орбитальными крепостями и попытки запустить на наши головы очередную чуму — все это было действенными средствами обернуть против нас наше же оружие. Тот же ИВ выкосил пол-Галактики, прежде чем его сумели локализовать. Если Магистр сумеет снова выпустить джинна из бутылки, всем придется туго, но я был почти уверен, что этого он не сделает.

Человек, тьфу ты, пропасть, Магистр, старый, как само время, проведший в статис-поле сорок миллионов лет, ненавидящий по какой-то непонятной причине нашу форму жизни, вряд ли будет пользоваться известными нам средствами уничтожения. Он просто обязан выкинуть какой-то новый трюк. За его спиной потенциал целой расы, намного обогнавшей нашу в развитии.

А обогнавшей ли?

Истина попыталась обрушиться на мою голову, подобно груде кирпичей, заготовленных для строительного сезона в дачном пригороде. На мгновение у меня помутилось в глазах, по конечностям разлилась непонятно откуда взявшаяся слабость. Мне показалось, что за один миг я понял, познал, постиг все. Или почти все.

Такие моменты следует растягивать и смаковать. Я позволил мыслям течь медленно и открывать все новые аспекты явившегося мне знания. Птавры, созданные Магистрами и подчиняющиеся им, но почему-то живущие в нашем темпоральном потоке, секрет компьютера телепорта и причина, по которой мы так и не смогли отыскать никаких следов присутствия и Галактике Третьей расы, предполагаемых врагов Магистров, чье противостояние привело к полному (или все же неполному) уничтожению обоих народов. В свете моих последних размышлений все загадки становились понятными, стоило лишь повернуть их под правильным углом.

А вслух я произнес самое большое откровение из свалившихся на меня. То, которое и давало объяснение всему остальному.

— Третьей расы не было.

— …но ты же понимаешь, что использование биологического оружия, запрещенного всеми планетами Лиги, — это самое действенное на данный момент средство уничтоже… — втолковывал кому-то Морган и осекся на полуслове. — Что?

А вот теперь попробуйте понять меня правильно. Я столкнулся с той же проблемой, с какой, наверное, столкнулся Эйнштейн, попытавшись объяснить далеким от физики современникам суть теории относительности.

Открыть истину сложно, но это покажется вам детской задачей по сравнению с необходимостью изложить ее в доступной другим форме и внятно аргументировать.

Мм… э… Как это…

— Положи на голову холодный компресс, — посоветовал мне Мартин. — Бедняга, у тебя явное закипание мозгов. Если есть, чему кипеть.

В другое время я отреагировал бы на его выпад соответствующей колкостью, но сейчас был просто на нее не способен. Мой мозг был слишком занят перевариванием и сортировкой огромных объемов информации, сопоставляя их с уже известными фактами. На этот раз нестыковок практически не обнаружилось.

— Не горячись, рядовой, — остановил своего сотрудника Морган. Джек знал меня достаточно хорошо и явно что-то почувствовал. Аналитиков всегда привлекает процесс познания истины, пусть он даже протекает в другой голове. — И дай человеку сказать.

— Я тут кое-что уразумел, — сообщил я.

— Не хочешь нас просветить? — поинтересовался Джек.

— Хочу. Только не знаю, с какой стороны зайти. Будь добр, помоги мне.

— Изволь. Что от меня требуется?

— Если тебе не трудно, напомни, пожалуйста, всем присутствующим краткий курс истории Магистров.

— Предполагаемой истории, — поправил он.

— Это все равно.

— Тогда слушайте, — согласился Джек.

Он мало что понимал в данный момент, кроме того, что я надыбал что-то стоящее, иначе просто не рискнул бы вынести свои мысли на суждение людей, среди которых были не только помешанные на теориях аналитики, готовые во время мозгового штурма скушать все, что угодно, но и представители оперативного отдела, признающие только голые факты и ничего, кроме них. Но отказаться прочитать лекцию, сдобренную соусом из собственных выводов, Морган просто не мог. Вкратце он изложил то, что мы считали до сих пор дочеловеческой историей Галактики: сначала были Магистры, потом Магистры и их враги, война, а потом уже никого не было. И спустя каких-то сорок миллионов лет в Галактике появились мы. Все лекции имеют обыкновение заканчиваться выводами и утверждениями, но его закончилась вопросом.

— Это все знают. И что с того? Вопрос, на который трудно дать ответ.

— Исходя из общепринятой теории, были ли птавры выведены Магистрами?

— До вчерашнего дня это было фифти-фифти. А сейчас… Девяносто из ста за то, что это так. Хотя вполне возможно, что птавров вывела Третья раса, но в течение войны Магистры перехватили контроль.

— Зачем?

— В каком смысле «зачем»? Откуда я могу знать, что за цели они преследовали? Армия солдат… могла быть отвлекающим маневром.

— Для кого?

— Для Третьих. Для врагов.

— Птавры живут в ином по отношению к Магистрам темпоральном потоке. На кой черт Магистрам понадобилась столь тормозная армия? Солдаты, которым приходится отдавать приказы по несколько часов?

— Нам неизвестна структура командования… Хотя подожди, кажется, я начал понимать, что ты имеешь в виду…

— Вот именно. Враги Магистров не принадлежали к их темпоральному потоку. Они жили в ином. В нашем.

От этого факта было полшага до основного моего вывода, так пусть Джек пройдет сей путь самостоятельно. Пожалуй, он единственный из присутствующих, кто способен это сделать без дальнейших наводок.

Я решил на время оставить старшего аналитика в покое и переключился на его подчиненного.

— Мартин, пользовались ли Магистры искусственным интеллектом?

— Сам знаешь, что нет, за исключением телепорта. Возможно, что цепь расчетов для ноль-транспортировки была сложна даже для них, вот они и прибегли к такому методу. Или же телепорт был построен задолго до Последней Войны Магистров, во времена, о которых мы вообще ничего не знаем. Как известно из теоретических посылок фон Дюбуа, искин на определенной стадии развития, которой мы, по счастью, еще не достигли, становится самодостаточным и перестает нуждаться в своих создателях. Магистры могли пройти этот этап задолго до войны, отказаться от компьютеров, а телепорт просто случайно оказался на окраине цивилизации, и его не стали уничтожать. Войны с машинами — основной сюжет для триллеров всех времен, еще с середины двадцатого века. А они могли его пережить.

— Сохранился ли первоначальный компьютер телепорта?

— На кой черт задавать вопросы, если все знают ответ? Сохранился, он находится в самом центре Сумеречной Зоны.

— Я его никогда не видел. Работать с ним можно?

— Нет, — сказал Мартин. — Многие пробовали. Язык программирования так и не расшифрован, назначение половины клавиш нам непонятно, система команд просто абсурдна… А что?

— А быстродействие?

— Ты совсем дурак? Как можно определить быстродействие, если мы на нем не работали? Расчеты, конечно, проводились, основываясь на косвенных показателях… — Когда аналитик не знает чего-то наверняка, он очень не любит брать на себя ответственность за сказанное.

— Но все-таки?

— Быстродействие чуть ниже вельзевуловского. Расчетное.

— Что и требовалось доказать, — сказал я.

— А что тебе требовалось? — спросил Мартин с недоумением.

— Пораскинь мозгами, — посоветовал я. — Если скорость базового компьютера телепорта чуть ниже или даже аналогична вельзевуловской, то Магистрам приходилось ожидать окончания расчетов и момента переброса по нескольку часов!

— Ну и что?

— Зачем?

— Наверное, из-за того что расчеты исходных и конечных координат и прокладка пути через ноль-пространство слишком сложны, чтобы проводить их в уме, — язвительно заметил Мартин.

— Как раз это мне понятно, — сказал я. — Но сам смысл создания искусственного интеллекта заключался в том, что люди придумали машину, думающую быстрее их самих. А почему этого не сделали Магистры? Почему создали машину, которая думает с их же собственной скоростью?

— Может, не сумели придумать другую. И вообще ты задаешь вопросы, на которые у меня нет ответов.

— Другие вопросы задавать неинтересно, — сказал я.

— Я не знаю, — признал Мартин. — Время…

— Время относительно. Эйнштейн.

— Он во многом заблуждался.

— Но не в этом. У меня остался последний вопрос, после которого я перейду к делу. Вопрос касается происшествия на Таурусе, злосчастного открытия капсулы, с которого все и началось. Почему Магистр повел себя так, как повел, и убил всех присутствующих людей? Разве это не было ошибкой со стратегической точки зрения? Посуди сам, он очутился вдруг в абсолютно незнакомом мире, заселенном неизвестными ему формами жизни, спустя миллионы лет после того, как последний представитель его собственного вида перестал топтать планеты. Не логичнее было бы сначала хоть немного узнать о том месте, куда он попал? Если бы он не положил экспедицию Голубева и ушел по-тихому, этот случай не заинтересовал бы никого, исключая только немногих научных работников. Раскопали, открыли, ничего не обнаружили, ну и что? Очередная пустышка, мало их было, что ли? Не было бы никаких причин для начала расследования, мы бы не подключились к делу и никогда бы не нашли его на Библостероиде. Магистр превратился бы в призрака, несуществующего, точнее, неосязаемого злого гения, духа. А вместо этого он глупо рискнул и поставил на карту выполнение своей последней миссии, в чем бы она ни заключалась.

— Тогда он просто не думал, что мы сможем проникнуть в его поток. Мы и сами об этом не знали.

— Наше появление на Библе вряд ли стало для него неожиданностью, — напомнил Сема.

— Там он знал уже больше.

— Рискнул бы ты сам пуститься в какую-нибудь авантюру, не обладая даже минимумом информации?

— К чему ты клонишь? — Мартин, да и остальные, кроме Джека, поглощенного своими мыслями, уже явно теряли терпение, и я подумал, что время откровений настало.

— Вспомни, какой был вывод экспертов о проявленной на Таурисе ярости, слепой и безрассудной? Мог ли Магистр, да и вообще кто-либо, слепо и безрассудно ненавидеть неизвестную ему до этого момента форму жизни?

— Мнения экспертов носили предположительный характер… — начал было Мартин, но тут недоумение на его лице стало заменяться пониманием, а понимание медленно, но верно уступало дорогу истине. — Но не хочешь же ты сказать…

— Да! Черт бы их побрал, именно это я и хочу сказать! Вся история была ложью, и теория эволюции тоже. Старичок Дарвин так ничего и не достиг; если бы он хотел ответить на вопрос о возникновении на Земле жизни, ему следовало бы заняться археологией. История Магистров названа «дочеловеческой» по ошибке. И птавры оказались в нашем времени не случайно. Не было никакой Третьей расы, расы врагов, не было с самого начала. Были только Магистры. И мы!

Далеко не каждый способен спокойно воспринять такое известие и смириться с ним.

Человеческий мозг достаточно гибок, но сейчас в наших головах рушились основы основ.

Революция должна произойти не только в истории, но и в науке в целом. Все то, что мы учили в школе, выслушивали от своих родителей, знали всю жизнь, то, что мы считали неоспоримым фактом на протяжении тысяч поколений, оказалось ошибкой, которая и не всплыла бы, если бы археологи не наткнулись в одной из своих экспедиций на замороженного Магистра. Его обнаружение дало толчок…

Трудно сказать, что за всем этим последует. Может быть, открытие объявят лженаучным и задвинут куда-то на самую пыльную полку в самом темном чулане истории, может быть, мне вручат Нобелевскую премию Лиги, при условии, конечно, что Лига просуществует достаточно долго для того, чтобы я успел хотя бы выдвинуться.

Но одно я знал точно. Если эти новости докатятся до остальной Галактики, ее ожидает шок.

История человечества оказалась неизмеримо длиннее, чем мы могли даже предположить. Конечно, может статься, что Дарвин не так уж и ошибался и обезьяна действительно в один прекрасный момент спрыгнула с дерева, научилась пользоваться нехитрыми приспособлениями, ходить на задних лапах (прямо ходить, что весьма немаловажно!) и добилась-таки того, что ее хвост отвалился за ненадобностью. Возможно, что так все и было, кто знает, только не на том этапе, что мы предполагали и далеко от той небольшой планетки в Солнечной системе, которую мы столь долго и столь ошибочно полагали праматерью рода человеческого.

Новая история излагалась вкратце примерно так.

На бескрайних просторах космоса мирно существовала раса Магистров. Одновременно с ними, а может, чуть позже или чуть раньше возникла раса людей. Каким-то неисповедимым образом пути этих рас пересеклись, и между ними разгорелся конфликт, который историки назвали Последней Войной Магистров. По ходу той войны Магистры вывели искусственный вид солдат, которые могли бы противостоять людям в их собственном временном течении и которых мы до сих пор знаем как птавров.

Дальше новая и старая истории практически не расходятся: кем-то из противоборствующих сторон было изобретено и пущено в ход новое супероружие, последствия применения которого никто не мог предвидеть. Скорее всего, ситуация стала настолько критической, что у военных просто не было выбора, пальцы плясали на кнопках, и они включили устройство наугад. В результате обе расы были практически уничтожены.

После чего возникает вполне резонный вопрос. Если так, то почему мы все-таки существуем и каким образом снова пошли по дереву эволюции начиная от самых корней?

Ответ достаточно ясен: нам просто повезло.

Существует социологическая аксиома Сэнфорда — Рогачевского, которая гласит, что дальняя колония, отрезанная от сообщения с остальными планетами и на долгий период времени предоставленная самой себе, с веками регрессирует вплоть до состояния «кремень и шкуры, каменные топоры и луки со стрелами».

Примеров тому было множество: миры первой волны человеческой экспансии, затерянные в просторах Галактики. Часть из них мы уже нашли, часть обнаружили себя сами, а часть, возможно, нам еще предстоит отыскать.

Кораблей в ту пору стартовало множество, и нам неизвестна судьба примерно половины из них.

На Гаудеаме, связь с которой была восстановлена всего лишь спустя двести лет после заселения планеты, прибывшие астронавты с удивлением обнаружили расцвет эпохи Возрождения, когда люди бороздили моря на допотопных деревянных кораблях, движимых единственно ветром, раздувавшим их тканевые паруса, а разборки между отдельными индивидуумами проходили при неизменном участии дымных пороховых пистолетов и длинных обрезков металла с вычурными эфесами.

На Сахалине снова вернулись к двигателям внутреннего сгорания и реактивной тяге.

Рекордный срок отрыва был на Триксе. Люди там одевались в шкуры убитых животных и разводили огонь при помощи трения, только третье поколение туземцев смогло поверить, что приземляющиеся с «твердого неба» над их головами на «диск» их планеты корабли не несут в себе божественной природы.

Земля же была предоставлена самой себе на несколько миллионов лет. Очевидно, она являлась одной из самых отдаленных колоний Первого, как теперь, наверное, следует его называть, Человечества, поскольку ударная волна, принесшая смерть остальным, ее не затронула. Возможно, по чистой случайности.

Постепенно люди деградировали.

Машины выходили из строя, но в живых не осталось уже никого, кто бы умел их ремонтировать. Запасы энергии подошли к концу, и колонистам пришлось приспосабливаться к новой обстановке. Лишенные всех техногенных преимуществ, они скатились до полного упадка.

Но размножаться они не перестали, и основной инстинкт матери-природы в который раз выручил человечество. Дикие, полуголые люди продолжали и продолжали спариваться, ведь должны же быть в жизни хоть какие-то удовольствия, если вино, кино и виртуальность стали недоступны. Вскоре ими была занята большая часть суши. Согласно той же аксиоме Сэнфорда — Рогачевского, точнее, вытекающей из нее теореме, поскольку она еще никогда не была проверена на практике, как только численность населения колонии достигает критической точки, регресс останавливается и уступает место своему антиподу. Медленно, шаг за шагом люди вспоминали давно утраченные навыки и создавали новые, а на самом деле хорошо забытые старые приспособления, призванные облегчить их непростую жизнь. И в итоге Галактика снова была заселена (возможно, не та самая Галактика, в которой велась война, но это и не столь важно) и человечество одержало запоздавшую победу над своими врагами.

Но мы так еще и не достигли того уровня, с которого нас сбросила война. Нелегко осознавать, что человечество стоит пусть и не у самого начала, но не выше первой площадки той уходящей в небо лестницы, которую само же и построило.

Магистры мертвы. По крайней мере, кроме одного. Но если и есть у нашей новой версии существования и развития человеческого сообщества свои положительные стороны, то одна из них позволяет сделать вывод, гласящий, что Магистры смертны и один раз уже были нами побеждены. Правда, в прошлый раз нам пришлось заплатить за победу слишком дорогую цену. Конечно, мы уже — или еще — не те, но и противостоит нам не целая сплоченная раса, а озлобленный одиночка, затерянный во времени солдат, по жестокой иронии судьбы оказавшийся рядом с нами. А значит, мы были могучи!

Телепорт, принцип действия которого мы не до конца понимаем, являющийся вершиной современной технологии, с его энергетической базой, которую мы до сих пор не сумели повторить, вовсе не подарок от всемудрых и вседобрых Магистров, а наше собственное изобретение. А мы, гвардейцы, да и все человечество в целом, подобны стайке обезьян, забравшихся в оставленный туристами джип и нажимающих как попало кнопки на панели управления, одна из которых случайно запустила двигатель.

Судя по выражениям виртуальных лиц моих коллег, ими сейчас владели примерно такие же мысли.

Шок.

— Я должен сказать, что все это довольно клево, — вымолвил наконец старший аналитик. — Но вот что же нам теперь со всем этим делать?

Та же виртуальность несколько часов спустя.

Нас осталось пятеро: Мартин был снаряжен компанией для того, чтобы поставить в известность о нашем «открытии» высший командный состав, Полковника и Группу Анализа, непосредственно сим делом занимающуюся. Не сомневаюсь, что как только до наших коллег дойдет, что они имеют дело отнюдь не с розыгрышем, всех нас просто задолбают расспросами, допросами и всякими прочими «осами».

Хотя открытие проливало свет на мотивировку Магистра, оно мало что предлагало в качестве реальной помощи при разработке оперативных действий по его задержанию.

Проблема же людей, Магистров, а также их взаимоотношений к этому моменту была буквально обсосана нами со всех сторон, известные факты прочно и легко укладывались в новую схему.

После многочасового обсуждения меня обозвали гением и тут же спросили, что делать дальше. Ни у меня, ни у самих вопрошавших об этом не было ни малейшего представления. Нам оставалось только сидеть и ждать дальнейшего развития событий. Если Магистр замочит еще кого-нибудь на пути к своей неведомой цели, то мы сможем узнать направление. Если же он будет достаточно хитер и осторожен, то мы узнаем, что он до своей цели добрался, только когда начнем пожинать последствия. Возможно, тогда уже будет поздно что-либо предпринимать.

По ходу беседы трое из нас успели перекусить, Джеку поменяли капельницу, Бешеный Пес дважды воспользовался услугами автосанитара, чтобы отлить, было выпито несколько чашек кофе и выкурено бесчисленное количество сигарет. Тема наших бесед постепенно сместилась от неприятного Магистра до не более приятного предсказанного Морганом Третьего Кризиса, ранее гипотетического, но со временем приобретающего все более реальные черты. И тут мы тоже не могли пойти дальше предположений.

Увы, по этому поводу озарений не случилось ни у кого.

— Кому это может быть выгодно? — в очередной раз риторически вопросил Морган и сам же дал ответ: — Тому, кто хочет сместить Полковника.

— А зачем кому-то Полковника смещать? — спросил Бешеный Пес.

Мозги никогда не являлись его самой сильной стороной.

— Потому что кто-то считает, что Полковник не справляется, — сказал я. — Конечно, он сильно сдал за последние годы, но когда-то у него были стальные нервы и…

— Чугунные яйца, — добавил Бешеный Пес. — Теперь он не тот.

— Жаль, что Рейдена с нами нет, — посетовал Джек. — Он здесь с самого начала и работал со всеми Полковниками, так что смог бы сказать нам… хоть что-нибудь.

— Полковник просто состарился, — сказал Шо. — Когда-то он был молод, как и мы, но с возрастом люди сильно меняются. У них происходит переоценка ценностей…

— Смена шкалы жизненных приоритетов, — согласился Морган, как всегда, находя самые заковыристые слова.

— Да, — сказал Шо. — Решения, которые старик принимал в молодости, на закате жизни кажутся ему слишком жесткими и радикальными, он начинает ценить любую человеческую жизнь, так как собственной у него уже почти не осталось.

— Иными словами, в последнее время Полковник стремится избежать лишнего риска и лишних смертей, — сказал Морган. — На него давит страшная ответственность…

— Он хочет спокойно доработать свой срок.

— Но ведь он сам может его сократить. Полковник имеет право уйти в любой момент.

— Юридическое, но не моральное. Он должен ощущать, что с кораблем, который он вел все эти годы, что-то неладно, и не хочет бросать его на произвол судьбы.

— Как думаешь, — спросил я Джека, — может ли его уход разрядить ситуацию?

Морган покачал головой.

— Уже нет. Возможно, лет пять назад это что-то и дало бы. Ныне же все зашло слишком далеко. Заговорщики не остановятся, ибо сейчас они рискуют уже не просто отставкой, а своими жизнями. Посмотри, если все это правда, то как минимум они передавали кому-то информацию и организовывали убийства агентов.

— Ребята, я тут от вас немного отстал, — вмешался Сема. — Вы не могли бы повторить все сначала?

Мы с Джеком переглянулись в виртуальности. Я знал Сему достаточно давно, он был не из тех, кто использует любые способы для достижения целей. Вряд ли он с заговорщиками.

Бешеный Пес тоже имеет репутацию надежного парня, хоть и не самого умного.

После того как я едва заметно кивнул головой, Джек в кратком варианте изложил аргументы, которые приводил мне на Библостероиде. Для тех, кто был не в курсе — а таковыми оказались Сема и Пес, — новости стали очередным шоком, может быть, даже посильнее первого.

Как я уже говорил, и еще не раз повторю на страницах данного документа, Гвардия для нас больше чем просто работа, а Штаб-квартира — больше чем место, где мы проводим свободное время. Гвардия — это наша жизнь, и очень трудно представить, что кто-то из своих же парней может стремиться ей навредить или же воспользоваться телепортом в корыстных или, что еще хуже, завоевательских целях. Похоже, до Джека никто не задумывался о том, что серия участившихся в последнее время несчастных случаев могла быть частью кем-то спланированной акции.

Что ж, подумал ваш покорный слуга, если кто-то и хочет ослабить оперативную часть Гвардии, то провал на Библе станет для него просто подарком судьбы. В результате всех убийств и несчастных случаев погибло впятеро меньше агентов, чем во время нашего злополучного рейда, в реальном времени длившегося лишь двенадцать с половиной секунд.

— А доказательства? — спросил рассудительный Сема, с ходу обнаружив самое уязвимое место наших теоретических выкладок. — Сможем ли мы убедить Полковника или кого-то другого, что имеем дело с саботажем?

— Давайте сначала перечислим все, что у нас есть, — предложил Шо. — Тогда мы сможем определить если и не цели, то хотя бы средства, при помощи которых они делают свои дела.

Предложение было признано здравым, и взгляды всех участвовавших в совещании моментально обратились к нам с Джеком как зачинщикам всего безобразия. Я молча указал рукой в сторону старшего аналитика. Это была его идея, а не моя, так что пусть он и попотеет, а я со стороны буду вставлять едкие реплики и комментарии, как делал бы он, если бы дело излагал я.

Джек кивнул, соглашаясь с моим жестом. Но начал он совсем не с того, что я ожидал.

— Пойдем с самого начала, — сказал Джек. — Первым видимым проявлением саботажа, как я считаю, явилось временное отключение телепорта некоторое время назад. У кого-нибудь есть возражения или какие-то версии на сей счет?

Все промолчали.

— Я думаю, что сбой произошел по чьему-то умыслу, намеренно, — сказал Джек. — Ведь имело место не отключение питания, что в принципе невозможно, а сбой в работе компьютера.

— Что тоже считается невозможным.

— Не невозможным, а крайне маловероятным. Ты хорошо разбираешься в компьютерах, Макс?

— На уровне нажатия кнопок. Я пользователь, не программист.

— Полностью защищенных от всех видов вирусов искинов просто не существует. Я согласен, что в случае с Вельзевулом подобрать потенциально опасный вариант достаточно сложно, но ничего невозможного в этом нет. Было бы желание, а способы отыщутся.

— А что на сей счет гласит официальная версия? — спросил Бешеный Пес.

Он, как всегда, на пару месяцев отстал от жизни, слоняясь по Галактике в поисках очередного приключения на свою голову. Внутренние дела Штаб-квартиры его особенно не интересовали.

— Как таковой официальной версии вообще нет. Говорили что-то о возмущениях в ноль-пространстве, хотя непонятно, откуда там могли взяться возмущения и каким образом кто-то исхитрился их зафиксировать. Таким образом, перебросы стали невозможны, компьютер временно отключился. А потом «буря стихла, взошло ласковое солнце», и все снова вернулось на круги своя. Где ты был все это время?

— То тут, то там.

— А где ты был во время самого сбоя?

Тут Бешеный Пес поперхнулся собственной слюной и закашлялся, лицо его начало багроветь. Будь он чуть постарше и не такой здоровый, я бы начал беспокоиться, не хватил ли его инфаркт.

— У меня был отгул.

Дальше он мог уже не объяснять, хотя какое-то время и пытался, издавая нечленораздельное бульканье. Любовные похождения этого парня уже стали притчей во языцех, и отчасти именно из-за них он и получил свою кличку. На каждой планете он имел по несколько любовниц всех расцветок и форм, факт наличия у многих из них законных супругов его никогда не останавливал. Согласитесь, что телепорт — единственное в своем роде и самое лучшее из возможных средств быстренько отделаться от назойливых мужей, взбешенных фактом супружеской измены и решившихся поднять руку на федерального служащего.

— А где был ты, Шо? — не унимался Морган, по-видимому намеревавшийся задать свой вопрос всем здесь присутствующим.

Мне было непонятно, какое это могло иметь отношение к случившемуся.

— На базе.

— Семен?

— Спасательные работы на Векторе Стоуна. Нас было пятеро, и мы были так заняты, что отключения даже не заметили.

— Макс?

— Как ты знаешь, у меня как раз в тот момент случилась небольшая стычка с арахнозавром.

— Оба-на! — воскликнул Бешеный Пес, явно жалея об упущенной возможности порезвиться вволю. Такие приключения как раз в его духе. — А я даже и не слышал, что обнаружили еще одного.

— Он сам себя обнаружил.

— И как ты выбрался?

— С большим трудом.

Не люблю я вспоминать Тароту.

Хотя ликвидация последнего на данный момент арахнозавра и стала сенсацией в научной среде, равно как и в бульварной прессе, ничего удивительного в том факте, что до Бешеного Пса информация о ней до сих пор не дошла, не было. Галактика большая, и в Гвардии почти каждый опер занят интересной, трудной, опасной и очень ответственной работой, о которой нормальные люди не будут трепаться даже по пьянке. Возможно, что в данный момент прямо за стенкой кто-то раскручивает нечто сногсшибательное, но мы об этом ровным счетом ничего не знаем. Нет времени даже на то, чтобы разобраться со своими делами, не то что лезть в чужие проблемы. Даже если ты не так занят, как повсюду снующий Бешеный Пес.

Недостаток кадров на данный момент был главной проблемой Гвардии, не считая недостатка средств.

Что касается истории с арахнозавром…

Когда мы выбрались из джунглей обратно на исследовательскую станцию, арахнозавры уже успели выбраться из подполья и ухайдакать два флаера с вернувшимися поисковыми партиями. Случайно или намеренно, не знаю, паучки угробили всю радиоаппаратуру, так что мы даже не имели возможности оповестить остальных сотрудников о поджидающей их дома опасности и потребовать экстренной посадки в джунглях как можно дальше от базы. Руководитель станции и все оставшиеся с ним ученые были мертвы. А солдаты вражеской армии сновали повсюду.

Работая облегченной вэкаэсовской винтовкой Альвареса, моим иглогранатометом и силовыми ножами, мы сумели добраться до крыши и расчистить сектор, предназначенный для посадки скиммеров. Пауки-переростки поначалу лезли из всех щелей, но потом «генерал» осознал тщетность их усилий и изменил тактику. После небольшой передышки они предприняли два хитроумных прорыва, один по внешней стене, другой через вентиляционные шахты, которые мы отбили с большим трудом.

Наша работа себя оправдала. Совершили посадку еще три скиммера, на которых вернулись двенадцать человек. Оружие имелось у каждого третьего. Их передатчики вышли из строя с момента отказа аппаратуры на базе, наше собственное оборудование не работало, и о подмоге можно было только мечтать.

Патрулирование крыши грозило загнать нас в тупиковую ситуацию: запасы еды и воды находились несколькими этажами ниже, а рациона полевых пайков, имевшихся на скиммерах, не хватило бы и на два дня. Кроме того, с течением времени люди имеют обыкновение уставать, реакции их притупляются от долгого ожидания, и следующий прорыв чужаков может остаться незамеченным до тех пор, пока не станет слишком поздно. Поэтому, хоть Альварес для виду немного и поупирался, конце-концов было принято решение дать монстрам настоящий бой. Мы захватили с собой трех человек с лучевым и огнестрельным оружием, а остальных оставили на крыше охранять посадочную площадку и предупреждать следующие партии возвращающихся об опасности.

О дальнейшем я хотел бы забыть.

Здание буквально кишело перекормленными пауками, бросавшимися на нас сразу после обнаружения, подобно злобным космическим чудовищам в дешевой виртуальной игре. Двоих местных мы потеряли еще в первые полчаса пребывания в этом аду. У третьего не выдержали нервы, и после непродолжительной истерики он был отправлен обратно. Впрочем, до относительной безопасности крыши он так и не добрался, встретив смерть в образе одного-единственного пропущенного нами паука.

Мы же с боем прорывались вниз. Вокруг царил хаос из плавящегося стекла, разлетающегося брызгами пенобетона и оторванных и горящих конечностей пауков. Мы пробивались через мешанину их тел, резали, рубили, кололи и пинали. Мы стреляли, взрывали и вступали в рукопашные схватки. Мы расчищали себе дорогу в прямом смысле огнем и мечом. Наша цель находилась внизу — «генерал» и «королева». Пока они живы, новым солдатам не будет конца.

Когда до подвала оставался всего один этаж, под Альваресом провалился пол. Не знаю, было ли это так задумано невидимым «генералом» или же явилось побочным эффектом наших собственных действий, но Альварес провалился вниз и оказался в тесном соседстве с огромной, уже не способной к передвижению самкой и доброй сотней новорожденных, но уже готовых к бою солдат. Большого выбора у Луиса не было. Он установил регулятор энергозапаса винтовки на предельную мощность, и подвал был затоплен пламенем его огнемета. Костюм частично защитил его от ожогов, но выбраться из ревущего огня Луис уже не мог. Получив тяжелые ранения, он вышел из игры, оставшись в пышущем жаром помещении среди горящих останков самки и ее детенышей.

Число врагов стало конечным, но ими до сих пор управлял опытный «генерал», посылая все новые порции для устранения непосредственной угрозы. А угроза стала в два раза меньше.

Единственное, что я могу сказать по поводу следующего часа, — мне чудом удалось выжить.

У иглогранатомета не такой большой радиус поражения, как у вэкаэсовской винтовки, способной за один выстрел уничтожать целые участки местности и поражать десяток врагов. Поэтому мне пришлось вести прицельный огонь одной рукой, зажав в другой силовой нож и рубя на куски подползающих слишком близко тварей. Первый натиск продолжался не более десяти минут, но мне показался вечностью, а когда все закончилось, я стоял в изодранном костюме, с сотней сочащихся кровью порезов на коже, один посреди трупов врагов. Никакого смысла в моем стоянии не было, ибо лишнее время помогало «генералу» перегруппировать войска для следующей попытки, но я просто не мог заставить себя двинуться с места.

Откуда-то снизу тихо стонал Луис, лишенный медицинской помощи из-за нелепого сбоя аппаратуры. Людей в его состоянии моментально вытаскивают с поля сражения и отправляют в госпиталь, но компьютер не работал, а следовательно, не мог оценить степени его повреждений и убрать отсюда.

Я снова пустился в путь и снова принял бой. Спустя какое-то время, точно сказать не могу, потому что за часами уже не следил, показатель заряда моего иглогранатомета загорелся пурпурным светом, и мое оружие превратилось в бесполезный предмет. Я уронил его на пол, ибо бросать уже не было сил, и переложил нож из левой руки в правую.

Не буду описывать подробности. В конце концов я таки продрался сквозь кольцо врагов и нашел «генерала». Поединок с ним не составил особого труда — он сильно уступал своим солдатам по размерам и боевой мощи. Я отрубил его жало, а потом проломил ему голову ботинком, утверждая извечное превосходство человека над насекомыми, пусть даже и инопланетною происхождения, гигантских размеров и агрессивно настроенными.

А спустя сорок минут телепорт заработал, и мы на пару с Альваресом отправились прямиком в лазарет.

После чего ВКС вывезли остатки персонала и утюжили планету три дня.

Ничего этого рассказывать ребятам я не стал. Такие переделки могут доставить удовольствие разве что Бешеному Псу.

— Идем дальше, — сказал Джек. — Несчастные случаи в «ноле». Первый случай с взорвавшимся кораблем спровоцирован, это было достаточно просто, не так ли?

С ним все согласились.

Далее мы обсудили инцидент во время пожара на Авалоне и пришли к выводу, что киллеру совсем не обязательно было быть камикадзе и устраивать пожар для убийства наших ребят, если он сам был гвардейцем. Да и в тыл при использовании телепорта забраться куда проще. Потом мы перешли к случаю с Кеном.

— Задействовать такую огневую мощь для устранения одного человека просто нерационально, — сказал Сема. — Если бы смерти Кена желал кто-нибудь из Гвардии, то нашел бы более простое решение.

— Такое как, например, спустить информацию СРС. Они-то достаточно фанатичны для подобного.

— СРС могли разработать акцию и без участия Гвардии. Засада, ложный вызов, прибытие агента, убийство. Не думаю, что они метили именно в Кена.

— Если бы этот случай был единственным в течение полугода, я бы согласился с тобой без колебаний, — сказал Морган. — Но он очень естественно вписывается в общую картину.

— А попробовать сменить картину ты не хочешь? Прямых доказательств у нас нет. Совпадение…

— Я в него не верю.

— Зря. Иногда случается самое невероятное.

— Не убежден. Я считаю целесообразным надавить на СРС, только операцию надо провести так, чтобы о давлении не узнал никто из начальства.

— Ты имеешь в виду Харди? — спросил я.

Мысль, что этот матерый служака может сотрудничать со «штатскими мозгляками», как он их называет, показалась мне смешной.

— Я разумею всех. Любой может оказаться замешанным.

— Блейн и Зимин? Сомневаюсь. И не забывай, что именно Харди послал своего агента на смерть.

— И сам себя поставил на первое место в списке подозреваемых?

— Откуда бы ему об этом списке знать? К тому же это могло быть изящным ходом, чтобы отвести подозрения от его персоны. Знаешь, как в детективах: самый подозрительный персонаж всегда невиновен, а преступником оказывается тот, на кого падает меньше всего подозрений.

— Ты считаешь, что Харди достаточно тонок для такой игры?

— Одно время он был лучшим оперативником, и недооценивать его не стоит.

— Переоценивать тоже.

Видя, что они увлеклись спором и обсуждением разных детективных и полудетективных историй, я уже было понадеялся, что Джек забудет о моих приключениях на «Святом Иосифе». Но он вспомнил, и я снова оказался в центре внимания. На этот раз мне пришлось выложить все от начала и до конца, с момента получения вызова на пульте. А потом меня засыпали шквалом вопросов. Мне начало казаться, что я пишу повторный отчет о том случае, только вот компьютер взялся извести меня дотошным выяснением подробностей, как-то: кто сообщил мне о задании, кто меня инструктировал, кто готовил снаряжение и наметил предполагаемое место выброса? Особенно нынешнее собрание заинтересовал разговор с сержантом ВКС сразу по прибытии. Своя доля допросов досталась и кумулятивной торпеде, и чуть было не доконавшей меня вэкаэсовской ракете. Когда дело дошло до моей рукопашной схватки в апартаментах принцессы Уже-Не-Помню-Как-Там-Ее-Звали, на меня просто обрушилась лавина.

Допрашивающих, а по форме это был именно допрос, интересовало все: рост, возраст, вес и размеры ботинок десантника, тип его скафандра, виды сочленений на рукавах, вооружение и так далее, и тому подобное. Наконец они пришли к выводу, что если напавший на меня пират был вовсе не пиратом, а гвардейцем, то взрыв гранаты, завершивший мою вылазку, не мог причинить его скафандру никакого вреда, и искать парня в лазарете с третичными ожогами и легкими переломами смысла не имеет. Ну и черт с ним.

Вслушиваясь и вдумываясь, я все более склонялся к выводу, который для себя уже сделал Морган, и от этого мне становилось не по себе. Учесть же все состоящие у нас на вооружении скафандры и найти более или менее поврежденный — задача для простого смертного непосильная, так что вычислить саботажника таким путем нам не удастся. Хотя… Это навело меня на другую мысль, к обсуждаемому вопросу отношения не имевшую.

Перетерев все, что только можно было перетереть, мы снова натолкнулись на англиевую стену извечного вопроса: «А че делать-то, пацаны, а?» И хотя все «пацаны» реально осознавали, что делать что-то надо, ответить на вопрос мы так и не смогли.

— Вел?

— Да, сержант.

— Что я делаю не так, Вел?

— Задана слишком широкая область ответа. Но если вы хотите знать мое мнение, то в целом вы ведете неправильный образ жизни, сержант. Опять начали курить, а это вредно для вашего здоровья, мало спите, много работаете без отдыха, питаетесь нерегулярно, то и дело подвергаетесь стрессам, что губительно сказывается на вашем организме.

— Спасибо за заботу, но я спрашивал не об этом. О том, что я в принципе делаю не так, я и сам догадываюсь.

— Тогда о чем конкретно вы спрашиваете?

— О Гриссоме. Я уже полгода за ним гоняюсь — и даже увидеть не могу, словно он призрак какой-то. Прирезал Аль-Махруда чуть ли не у меня на глазах.

— Скоро вам представится возможность на него полюбоваться, сержант.

— Я что-то пропустил? Что ты имеешь в виду?

— В ваше отсутствие пришла информация по оперативному каналу. Наши сотрудники совместно с якудзой и корпорацией Тайрелла разработали план по его захвату. Вас интересуют технические подробности?

— Да, конечно.

— Запустить на экране?

— Чуть позже. У тебя есть доступ к файлам группы Моргана? Джек высказал интересное предположение относительно природы способностей Гриссома.

— Нет доступа, сержант.

— Пароль «Ватерлиния-536». Прочти.

— Уже сделано, сержант.

— Здорово. Мне бы твою скорость, глядишь, и я бы поумнел. Что скажешь по поводу прочитанного?

— Судя по тем данным, которые внесены в эти досье, можно сделать вывод, что Гриссом скорее всего является гвардейцем, хотя стопроцентной вероятности нет.

— А какова вероятность?

— Девяносто девять и семь.

— Ты издеваешься надо мной, букмекер доморощенный?

— Нет, сержант.

— Значит, Гриссом — гвардеец?

— Похоже на то.

— Но как это может быть? Почему ты его не отслеживаешь?

— Неприятный для меня факт, сержант, но похоже, что я заблокирован.

— И как такое может быть? Я всегда считал, что стоит кому-то влезть внутрь тебя с несанкционированным доступом, ты вовсю начнешь трубить тревогу.

— Теоретически все возможно, сержант. Допустим, программы-вирусы запускаются по частям, каждая из которых выглядит вполне безобидно и маскируется под служебные файлы, потом они встречаются вместе, их информационный объем становится критическим, развивается новая программа, и…

— И нет даже возможности отследить, кто запустил первоначальные вирусы?

— Увы, сержант. С той миллисекунды, как я закончил читать досье, я пытаюсь обнаружить следы Гриссома в Сети или хотя бы сам блок, но пока безрезультатно. Смею предположить, что если на данный момент мои поиски не увенчались успехом, значит, тут я бессилен. Мне очень жаль, сержант, но меня обошли.

— Невероятно! А я всегда считал тебя непогрешимым!

— Мне очень жаль…

— Не расстраивайся, бывает с каждым. Если бы ты знал, сколько раз Гриссом оставлял в дураках меня… В принципе ты и так знаешь. Постой-ка, у меня появилась одна идея! Если ты не можешь выследить Гриссома напрямую, возможно, тебе удастся сделать это косвенным путем. Сузить, так сказать, круг подозреваемых.

— Я весь внимание, сержант. Что мне нужно сделать?

— То, что ты умеешь лучше других. Списки. Анализ.

— Задавайте параметры.

— Три списка. В первом должны содержаться имена всех сотрудников, которые пришли в Гвардию после провала эксперимента «Хамелеон». Мужчины, женщины, птавры — неважно. Хотя с птаврами я, наверное, перегибаю, их можно исключить.

— Ввести в качестве фильтра доступные физические параметры Гриссома?

— Нет, никаких ограничений. Теоретически мог Гриссом ликвидировать действующего агента и занять его место?

— Исключено. Смерть агента или повреждения, вызванные при операции по извлечению имплантата-терминала из его тела, сразу же заставили бы телепорт сработать. Я ничего подобного не фиксировал.

— А твой блок?

— Я в недоумении. Но вряд ли…

— Все равно мне нужен этот список.

— Это будет очень длинный список, сержант.

— Я догадываюсь. Адова работа, и, если бы не ты, я бы на такое даже не осмелился.

— Большая текучесть кадров…

— Это проблема любой крупной организации. Но его вообще реально составить?

— Мне понадобится около трех часов. Вывести данные на монитор?

— Лучше на принтер.

— Тогда чуть больше времени. Меня будет сдерживать скорость принтера.

— Это не к спеху. В конце концов, может быть, мы и так его возьмем. Да. А если нет, то твои данные очень мне пригодятся.

— Вы говорили о нескольких списках, сержант.

— Да, говорил. Во второй список внеси всех людей, обладающих потенциалом программирования, достаточным, чтобы заблокировать твои поисковые программы.

— Это сложнее. Если он достаточно хорош…

— Он не мог стереть себя совсем. Это вызвало бы нежелательные подозрения.

— В принципе вы правы. Конечно, он может скрывать свои способности… В любом случае, второй список будет куда короче, чем первый.

— Третий будет еще короче, но для того, чтобы его составить, тебе придется перелопатить чертову уйму данных. Назовем его списком алиби. Мне нужны имена всех агентов, не находившихся на задании, не задействованных в операциях, не отгуливающих отпуск и вообще не пользовавшихся телепортом в те моменты, когда Гриссом проворачивал свои делишки. Ты ведь фиксируешь все перемещения?

— Как выяснилось, не все.

— Если ты не можешь видеть одного, это не значит, что ты не можешь видеть всех. Одиночные задания не в счет. Для алиби нужно большее.

— Да, сержант. При поиске мне руководствоваться данными только о доказанных делах Гриссома или всеми потенциальными случаями?

— А сколько доказанных?

— Сорок два.

— Я думаю, что хватит и этого.

— Бесспорно, сержант. Работа займет от двадцати четырех до сорока восьми часов, придется перелопатить чертову уйму данных, как вы говорите.

— Не ругайся, Вел. Когда все будет готово, выдели имена тех, кто фигурирует во всех трех базах данных. Гриссом скорее всего будет среди них.

— С семидесятипроцентной вероятностью.

— Этого вполне хватит, чтобы сузить круг подозреваемых. Действуй, но сначала прокрути мне план операции по захвату. Где, ты говорил, она пройдет?

— Я еще не говорил, сержант. На Бездне.


Место действия: Бездна

Время действия: девятый день Кризиса


Большие кучевые облака, гонимые легким прохладным ветерком, цеплялись за пики гор, лишь изредка пропуская на поверхность яркий солнечный свет.

На террасе, заставленной пластиковыми столиками под раскрашенными зонтами, где подавались кофе, чай и легкие алкогольные напитки, было немноголюдно: обычное послеобеденное затишье. Воздух был прозрачен и чист, его хотелось не вдыхать, а пить полной грудью, особенно после искусственной атмосферы Библостероида.

Я сидел за столиком, потягивал холодное пиво и отравлял атмосферу третьей за последние полчаса сигаретой, что говорило о некотором возбуждении моих нервных окончаний.

За моей спиной находился роскошный восьмизвездный гостиничный комплекс с искусственным климатом и регулируемой гравитацией, номера в котором стоили не менее моего месячного жалованья. Либо Тайрелл не скупился на расходы, либо, как я уже давно подозревал, за «Уолдорф-Астория-Галакси» стоит его собственная корпорация.

Деньги к деньгам.

Делегация Тайрелла уже прибыла на место встречи. Противоположная сторона ожидалась в течение часа.

Считалось, что на данный момент я руковожу подготовительными работами для операции «Капкан для лиса», в чем не было необходимости ввиду скрупулезного планирования и натаскивания задействованных в акции ребят еще в Штаб-квартире. На самом деле я просто пытался расслабиться, предчувствуя своим спинным мозгом, что в ближайшее время подобная возможность может более и не представиться.

Я сделал еще глоток. Пиво было неплохим, хотя, по моим меркам, немного не дотягивало до «специального гвардейского» сержанта О'Хара. Стоило же оно раз в пять дороже. Но мне плевать: все мои сегодняшние расходы будет оплачивать Стивен Тайрелл.

Я вступил в права владения своим номером сегодня утром, высадившись в местном космопорте и воспользовавшись наземным транспортом, дабы не привлекать к своей персоне излишнего внимания. Семеро человек из группы поддержки жили здесь со вчерашнего дня, изображая бизнесменов на отдыхе и влюбленные парочки, достаточно состоятельные для того, чтобы вырваться на уик-энд в столь экзотическое место. Пятеро десантировались недалеко от комплекса и патрулировали окрестности. Еще пятеро в полной боевой готовности сидели в Штаб-квартире, готовые присоединиться к веселью по первому зову. Более чем достаточно для засады на одного человека, но, исходя из предыдущего опыта, неизвестно, хватит ли этих сил для Гриссома. Парень умеет преподносить сюрпризы не хуже Магистра.

Официальная делегация Тайрелла состояла из восьми человек, шестеро из которых, судя по их телосложению и умственному развитию, не могли быть не кем иным, кроме как телохранителями, в просторечии называемыми «быками». Удивительно, что Тайрелл не задействовал своих клонированных ниндзя, возможно, просто не хотел лишний раз напоминать якудзам о том, что эта их модель до сих пор состоит у него на службе. Сколько человек Стивен внедрил в администрацию и сервисную службу отеля, а также замаскировал под видом гостей, оставалось только догадываться.

Гриссом был ему нужен чуть ли не больше, чем нам, иначе ответственность за деяния его детища могла упасть на самого Тайрелла, и даже если Лига не выдвинет официальных обвинений, деловая репутация Стивена будет сильно подмочена одними только слухами.

Корпорации использовали любую мелочь, чтобы получить преимущество перед конкурентами. А Зэд Гриссом — это не какая-то мелочь.

Я в который раз прокрутил в голове детали.

Теоретически план выглядел очень простым, в теории все всегда просто. Тайрелл якобы готов заключить сделку с якудзой и продать ей якобы действующую модель виртуального оружия массового поражения.

Гриссом якобы должен это оружие перехватить, причем наши аналитики предсказали, что, с вероятностью восемь из десяти, делать он это будет во время самого перехода программы из рук в руки. Возможно, рассчитывает заодно прихватить и припасенные яками денежки.

Момент передачи был назначен на четыре часа дня местного времени, которое отстает от стандартного ровно на три часа. Для этого момента специально было выбрано место — дорогой немноголюдный отель в межсезонье, чтобы Гриссом не смог сменить облик и быстренько затеряться в толпе, как он это умеет. Рандеву должно состояться как раз на той террасе, где ваш покорный слуга в данный момент и попивает пиво, так как место это открытое и оставляет необходимое пространство для маневра. Надеюсь, что для нашего маневра, а не маневра Гриссома. Для пущей уверенности я насажал бы на крышу здания и соседние склоны по парочке снайперов, но большое количество бряцающих оружием охотников способно только спугнуть дичь.

Мой столик находился на идеальной наблюдательной позиции. Отсюда просматривалась вся терраса, протянувшаяся метров на сорок от здания отеля и обрывающаяся непосредственно в Бездну, отделенная от нее лишь силовым полем с несколькими окнами для желающих испытать судьбу. Окна открываются при нажатии специальных кнопок на символическом парапете, рядом с каждым из них стоит по барабану со страховочным тросом. Неплохо видны также окрестные склоны, все три выхода из гостиничного комплекса и даже часть посадочной площадки, с минуты на минуту готовой принять делегацию якудзы.

Насчет информированности Гриссома я никаких иллюзий не питал. Если он гвардеец, то наверняка следит за ходом операции по собственной поимке и, восемьдесят шансов из ста, что знает о готовящейся ловушке. Но я делал ставку на то, что особо ценный приз, светящий ему в конце игры, и чувство собственного превосходства заставят его пренебречь элементарными мерами безопасности и рискнуть.

Первое в истории оружие массового поражения, действующее через Сеть, является достаточно лакомым кусочком для этого маньяка. Кроме того, если нам известно, что он гвардеец, то вычисление его личности — лишь вопрос времени, он должен это понимать и использовать оставшийся период на всю катушку.

Так агенты успокаивают себя, когда не уверены в действенности принимаемых ими мер.

Особо маскироваться я не стал, нацепил только вставную челюсть, делающую подбородок массивнее и зверски мне мешающую, темные очки и красную бейсболку. Если парень знает меня в лицо, это затруднит опознание, да и смотреть он должен не на меня…

За три столика от меня, слева, сидел типичный японский бизнесмен среднего пошиба, каждые десять минут делающий снимки своим «кодаком». Трудно сказать, что именно он фотографировал. Возможно, наблюдал смену света и тени на ближайшем к нам склоне, состоящем исключительно из уступов, утесов и прочих скальных нагромождений, преодоление которых сделало бы честь любому альпинисту. Которых здесь нет. Бездна не по этой части, хотя занимает одно из главных мест в индустрии туризма.

Проформы ради, но большей частью из элементарной скуки я включил свой терминал и произвел поверхностное сканирование объекта, выявившее две любопытные детали. Во-первых, две верхние фаланги мизинца на его правой руке были наращены из оргпластика, что сразу выдавало в парне прикинувшегося чайником якудзу, а во-вторых, его фотоаппарат вместо вспышки содержал в себе бластер малого радиуса поражения. И пусть вас не смущает термин «малое». Его достаточно для того, чтобы превратить террасу вместе с находящимися на ней предметами как живой, так и неживой природы в единую оплавленную площадку. Якудзы тоже подстраховывались. Или они действительно сильно опасались Гриссома, или же не доверяли затеявшему игру Стивену. За это я не мог их винить, клан Тайреллов всегда отличался двуличностью.

Тайрелл, якудза, Гриссом и Гвардия, подумал я. Неплохой квартет, чтобы исполнить рок-н-ролл. Боюсь, курорт ожидают не лучшие времена.

А место для захвата выбрано действительно экзотическое. Отель стоит у самого начала, или конца, в зависимости от того, с какой стороны вы смотрите, пропасти, протянувшейся более чем на полпланеты, бездны, из-за которой планета и получила свое название.

Бездна, Пропасть, Святилище Аватары, Прародительница Первоначального Хаоса и Кладбище Богов. У этого места много названий.

И много теорий вокруг каждого названия, но ни одна не может объяснить сути явления.

Мнения разделились.

Единственное, с чем дело обстояло более или менее понятно, так это с географическим положением феномена. Огромной глубины трещина делила планету на две неравные части, проходя от Южного полюса в сторону Западного. Ширина трещины варьировалась от пяти километров до нескольких метров, через которые легко было бы перепрыгнуть, если бы нашелся смельчак, решившийся на подобный прыжок. Ломаная кривая пропасти во множестве мест была перечеркнута линиями мостов невероятных конструкций, построенных для удобства туристов и обещавших в рекламных проспектах турфирм небывалые экзотические ощущения, самым скромным из которых был «поцелуй над неизведанным».

Реальная глубина Бездны до сих пор неизвестна. Она не поддастся визуальным прикидкам из-за клубящегося уже на расстоянии двадцати метров от поверхности серебристо-серого тумана, непроницаемого ни для обычных человеческих взглядов, ни для самых современных наблюдательных приборов. А из-за какого-то необъяснимого феномена любые механические и электронные устройства отказывают, едва опустившись и на сотню метров, тросики с грузами закручиваются в самые настоящие гордиевы узлы, ждущие своих Александров, или банально обрываются. Бурение твердых скальных пород параллельно пропасти также не принесло желаемых результатов, ибо буры ломались, а лазерные лучи отражались под воздействием оптических эффектов атмосферы.

Физики говорили, что искривление пространства здесь имеет место практически наверняка, а искривление времени — с большой степенью вероятности. Они полагали наличие планетарного варианта черной дыры или сферы сингулярности. Некоторые из ученых отваживались, обвязавшись веревками, отправиться на личное исследование изучаемого предмета. Немногие даже возвращались, но в силу внезапно случившейся избирательной амнезии, не поддающейся даже методам глубинного ментоскопирования, ничего не могли добавить к затянувшейся на десятки лет дискуссии.

Теологи называют разлом в земной коре частью Вселенной, где сохранились остатки Первородного Хаоса, из которого возникло все сущее. Греческое идолопоклонничество в большом почете в здешних местах, и в окрестностях гор вы можете встретить святилища Зевса и Артемиды, Ареса и Гермеса, Диониса и Афины, любого из древних богов, которого только можете вспомнить, хотя в большем почете, естественно, Повелитель Царства Мертвых Аид. В храмах постоянногорят светильники, установлены статуи богов и жертвенные алтари изредка орошаемые кровью специально для этих целей купленного животного. Ходят слухи и о человеческих жертвоприношениях, но документальных подтверждений тому нет. Оно и понятно: под боком имеется Бездна, на которую запросто можно списать пропавшую экскурсию хоть из ста пятидесяти человек.

Потомки викингов называют это место Валгаллой, последователи индуизма — Пристанью Аватары, носители шафрановых хламид — Нирваной, а дети свято верят, что глубоко внизу живет Санта-Клаус, вытесненный из своей родной Гренландии одновременно с развитием современных транспортных средств.

Иными словами, Бездна стала Меккой для возрожденных древних религий.

Но самая большая странность заключается не в этом. Бездна убивает людей. Или дарит им неслыханное богатство и могущество.

Семьдесят процентов спускающихся в нее людей погибает. Иногда трупы удается извлечь на поверхность при помощи страховочной лебедки, при этом они могут оказаться изуродованными, закрученными в причудливые формы или вообще без признаков каких-либо повреждений. Но чаще всего они пропадают без следа.

Около двадцати процентов смельчаков выходят из Бездны точно такими же, как и до испытания. Лишь с небольшим провалом в памяти, затрагивающим только проведенное внизу время. Их считают везунчиками.

Шесть процентов остаются полными идиотами. Вы хотите спросить, так какого же черта люди до сих пор лезут вниз и подвергают огромному риску свои жизни и рассудок? Из-за оставшихся четырех процентов, которым суждена удача.

Неизвестно, по какому принципу Бездна избирает своих любимчиков, но эти четыре процента становятся еще и любимчиками фортуны, даже если никогда прежде и не выигрывали в лотерее. Бездна не дарует денег, золота, драгоценностей и тому подобного. Она не дает потрясающих открытий, не приносит в жизнь новых технологий, не делает армии непобедимыми.

Она дает толчок.

Если у выжившего была хоть искра таланта, он возвращался пылающим факелом гения.

Именно второразрядный инженер, испытавший на себе могущество Хаоса, подарил Галактике гиперсвязь, обгоняющую скачковые корабли с гиперприводом и делающую возможной переговоры между планетами в режиме реального времени. Никому не известный и ранее не публиковавшийся поэт через полгода после возвращения прославился на всю Лигу своей бессмертной поэмой «Кольца Бесконечности». Пытавшийся покончить с собой бродяга за несколько лет сумел заработать миллиарды на фондовой бирже и войти в сотню самых богатых людей Галактики. И такие примеры можно приводить очень долго.

Мнения опять разделились.

Физики, инженеры и прочие практики прикладных наук заявили, что на дне пропасти находится очередной артефакт Магистров, развивающий у людей — или, скажем, у разумных существ, ибо, как следует из классической теории, во времена Магистров людей не было — потенциальные таланты и отсеивая тех, у кого никаких талантов нет и в помине. Единственным слабым звеном их теории было признание в отсутствии всяческих талантов у самих себя, так как никто из них так и не решился проверить свою теорию на собственном опыте и сыграть и Колесо Удачи.

Теологи говорили, что внизу находятся боги, преждевременно вершащие суд. Грешников они убивают на месте, а праведников еще при жизни награждают бесценными дарами. Опять же, никто из высказавшихся не посчитал себя праведником и за дарами не отправился.

Тем не менее желающие испытать удачу все-таки находились, и число их было велико. И тогда на планету наложила лапу индустрия туризма. Если человек не может чего-то попять, это не означает, что он не может сделать на этом деньги.

За несколько лет на планете возвели более сотни отелей различной степени комфортности и построили приличный космопорт. В Галактике обитают десятки миллиардов людей, и многие из них, в большинстве своем неудачники, не скрою, пытались перебороть судьбу, доверившись Хаосу.

Отчаявшиеся люди видели в Бездне законный способ свести счеты с жизнью.

Преуспевающие бизнесмены и просто любопытствующие приезжали сюда, чтобы приятно провести время в роскошном отеле и заодно полюбоваться на чудиков, пытающихся решить житейские проблемы с помощью сверхъестественного.

Приверженцы всякого рода эзотерических искусств нашли прекрасную нишу для проведения своих изысканий. Существовали даже липовые оракулы, берущиеся за умеренные суммы подготовить человека к встрече с Хаосом путем длительных медитаций.

Для более практичных людей, азартных, но не до такой степени, чтобы рисковать собственной головой, и в то же время готовых рискнуть собственными деньгами, существовал подпольный тотализатор, принимающий ставки на то, сколько людей за определенный промежуток времени спустится в пропасть и сколько из них вернется назад, или же ставки на конкретных индивидуумов. Деньги текли к организаторам рекой. Само собой, свою долю получала и якудза.

Гостиничный комплекс, постояльцем которого в данный момент являлся ваш покорный слуга, включал в себя такие предприятия, как шесть ресторанов для самых изысканных гурманов, казино, несколько десятков бассейнов, сотни игровых площадок и залов игровых автоматов, несколько ночных дискотек, музей изобразительных искусств, большая часть экспонатов в котором отражала тему пропасти. Здесь также существовал филиал межгалактической фондовой биржи, дабы бизнесмены и все, кого это еще может интересовать, находились в курсе дел и имели возможность делать деньги, не выходя из гостиницы. Наконец, в комплекс входила и, собственно, Нижняя Терраса со столиками для наблюдателей и двумя десятками страховочных установок для тех, кто все-таки решил пренебречь всем комфортом земного существования и испытать судьбу. Страховые компании заламывали огромные цены, когда кто-то из их клиентов изъявлял желание побывать в здешних местах.

Сегодня утром в пропасть спустились трое. Не так много, как во время основного наплыва туристов, но все же неплохо для царящего уже второй месяц затишья.

Одно тело, иссохшее, как пролежавшая две тысячи лет внутри пирамиды мумия, удалось поднять на террасу. Двое других «пропали без вести» — такова обычная в подобных случаях формулировка. Их страховочные тросы из англиевых и стальных нитей, переплетенных воедино в сверхпрочную конструкцию, оказались оборваны.

В свое время Гвардия приложила руку к изучению местного феномена, рассматривая Бездну как потенциальную угрозу безопасности Лиги. Когда снимки и попытки сканирования с орбиты не дали никаких результатов, а клубящийся туман погасил все излучения, стало понятно, что исследовать пропасть можно лишь изнутри. С небольшим интервалом туда были посланы шесть агентов.

Трое пытались телепортироваться непосредственно в пропасть, ниже линии тумана, и это стало одним из тех редких случаев, когда Штаб-квартира не получила обратно мертвых тел своих агентов. Остальные трое пошли традиционным путем. Один пропал без следа, другой был поднят изуродованным до неузнаваемости, и лишь третьему посчастливилось выжить. Но он, очевидно, относился к тем бездарным двадцати процентам, чья жизнь не знает никаких изменений, поскольку никаких выдающихся способностей по возвращении не проявил.

Полковник в редкостном единодушии с верховным командованием ВКС пытался наложить на планету вето и убедить Совет Лиги объявить ее закрытой территорией до проведения более тщательного изучения. Но на противоположной чаше весов оказались прибыли, приносимые в казну налогами на туризм, а также крупные взятки чиновникам Лиги, так что об этой идее пришлось забыть. И в настоящее время любой, кто наскребет достаточно денег на межпланетный перелет и сможет оплатить хотя бы один день проживания в гостинице, может попытаться вытянуть счастливый билет.

Интересно, какими соображениями руководствовался Тайрелл при отборе места для мнимой передачи своего «смерча» японцам?

Я заказал проходившему мимо официанту еще пива. В отелях такого класса никогда не встретишь автоматические податчики еды и роботов-горничных. Все консервативно и дорого, непрактично, но респектабельно, по высшему разряду.

С моего кресла было прекрасно видно, как вальяжно заходят на посадку три черных бронированных скиммера производства компании «Даймлер-Крайслер-Тайрелл», как плавно они зависают на гравиподушках в двадцати сантиметрах над поверхностью планеты и извергают из своих внутренностей одетых в строгие деловые костюмы японских гангстеров, осторожно ступающих по зеленой лужайке. Якудзы направились к административному корпусу отеля, чтобы зарегистрироваться и получить ключи от забронированных номеров. Обеспечивают прикрытие. Теперь уже скоро.

Мы все время начеку, но пока Гриссом не предпринимал никаких попыток завладеть «смерчем», напав на доставившую его делегацию Тайрелла. Или правы наши аналитики, и он начнет действовать в момент передачи, не рискуя нападать на окопавшихся в своих номерах боевиков Тайрелла, или мы переоценили его страсть к разрушению, и он вообще не появится. Хоть специалисты Тайрелла, немало собак сожравшие на разработке поведенческой модели прототипа, и утверждали, что Гриссом обязательно даст о себе знать, я все же начал прикидывать, какими же идиотами мы все будем смотреться, когда целые и невредимые якудзы увезут с Бездны макет «смерча», расплатившись со столь же целыми и невредимыми людьми корпорации макетом денег.

Законченными идиотами.

— Разрешите присесть?

Я повернул голову и обнаружил перед собой бодренького старичка в красной майке, белых штанах, легких парусиновых туфлях и темных очках. Он держал в руках чашечку кофе и круассан на блюдечке. Еще старичок был обладателем козлиной эспаньолки. Роста он был маленького, что сводило на нет всяческую возможность моей встречи с замаскированным Гриссомом.

— Не возражаю.

— Извините, что пытаюсь навязать вам свое общество, — быстро проговорил старичок, словно произнося отрепетированную фразу. — Ведь на террасе сейчас много свободных столиков, но я предпочитаю пить свой кофе в компании.

— Ничего страшного, — улыбнулся я, прикинув картину со стороны. Двое увлеченных беседой туристов не самое плохое из возможных прикрытий на данный момент. Пара, половина которой является разговорчивым пенсионером, привлекает к себе меньше внимания, нежели одинокий мужчина, потягивающий пиво и зыркающий по сторонам. — Навязывайте.

— Спасибо, молодой человек. — Старичок с живостью подвинул ногой стул и все, что держал в руках, поставил на стол. — Я вижу, вы сидите и скучаете, и я тоже собирался сидеть и скучать, так почему бы нам немного не побеседовать, а?

— Я не скучал, — поправил я. — Я думал.

— В таком случае приношу свои извинения за то, что прервал ваши размышления. Если вам будет удобнее…

— Ерунда. Не беспокойтесь. Я уже додумал ту мысль до конца и еще не приступил к следующей.

— Все равно простите мою назойливость. — Он вытер о штаны ладонь, стряхивая крошки от разломанного им круассана и протянул мне через стол руку. — Поль Резенфорд, профессор философии, Авалон. На пенсии, разумеется.

— Макс, — коротко сказал я, пожав предложенную длань.

— Вы здесь по делу или пытаетесь получить удовольствие? Хотя о чем это я. Какие тут могут быть дела. Совсем отстал от жизни, — сокрушенно заключил он. — Не хотите сыграть в русскую рулетку с Папой Хаосом?

— Желанием не горю, это точно.

— Значит, я угадал верно. Вы не производите впечатление человека, готового на подобный шаг. Вы прочны и основательны и не верите в эту чушь, не так ли? Просто отдыхаете?

— В некотором роде. На вторую половину дня у меня назначено деловое свидание.

— Бизнес, — понимающе кивнул он. — Иногда он проходит самых неподходящих местах. А вот я здесь живу уже четвертый год.

— Вот как?

— Да. Моей профессорской пенсии не хватает даже на то, чтобы оплатить неделю проживания, не говоря уже о моих маленьких слабостях, но я успел накопить проценты с гонораров за изданные работы. Скопил кое-какие сбережения, знаете ли. Конечно, не бог весть что, но на жизнь хватает… «Введение в сравнительную философию раннего буддизма и развитого христианства». Не читали?

— Нет, к сожалению.

— Не жалейте. Для неспециалиста работа довольно скучна.

— Тогда просто нет.

— Так лучше, — сказал он. И вдруг без всякого перехода: — Мир летит в тартарары, не находите?

— Никогда об этом не задумывался, — хватало и более насущных проблем.

— А вы задумайтесь, — предложил он, отхлебывая кофе. Похоже, мне в собеседники попался еще один воинствующий пенсионер, считающий, что разбирается в политике лучше Совета Лиги. Эх, думает такой человек, если бы все были такими умными, как я, и делали бы то, что я им говорю, жизнь в нашем мире стала бы намного проще. Беда в том, что так думает половина населения Галактики. — Лига слаба, ее Совет продажен нерешителен и насквозь пролоббирован прихвостнями корпораций, стремящимися зарабатывать деньги на чем угодно. В КС самонадеянны и заносчивы, видят не дальше собственного носа и готовы бросать ядерные бомбы направо и налево при малейших признаках несогласия. Якудзы хитры, изобретательны и чертовски сильны. ВКС, якудза и корпорации периодически воюют между собой, и никто никогда не сможет одержать верх, а в основе всех конфликтов лежат все те же деньги. Деньги, деньги, деньги… Они даже это место превратили в источник доходов, и никто не может навести порядок. А обывателям на все плевать. Они будут пить пиво, ходить в парикмахерские за новомодными прическами и почесывать животы перед телевизорами, пока земля не начнет гореть у них под ногами. Только тогда они заметят, что что-то не так, и спросят, а кто же, собственно, виноват, но спрашивать будет уже не с кого.

Основная проблема в общении с подобными типами в том, что переубедить их невозможно, какие бы разумные доводы ты им ни приводил. Разговоры с ними — пустое сотрясение воздуха, но так как мне нечего делать, почему бы и не порастрясти атмосферу.

— Вы не любите обывателей, — сказал я. — Они, между прочим, представляют народ.

— А я не люблю народ, — с вызовом заявил отставной профессор. — Я слишком стар, и моя любовь небезгранична. Я люблю некоторых отдельных людей, могу полюбить практически любого конкретного человека, но я не могу любить народ в целом. Народ — это толпа, серая аморфная масса, и никто не может ее искренне любить. Такую любовь приписывают себе лишь политики и только во время своих предвыборных кампаний, сумасшедшие, после чего столь любимый ими народ упекает их в дурдом, и гении, совершающие открытия, кучу народа перебившие.

— Мне нравится человечество, — сказал я. — Конечно, не в полном составе, но большинство из нас — совсем неплохие парни.

— С такими иллюзиями просто жить легче, — отрезал Резенфорд. — Но каждый сам выбирает себе иллюзии, и я не считаю себя вправе их оспаривать.

— Кроме того, мне показалось, в реальном балансе сил вы упомянули не всех, — напомнил я. — Есть еще и Гвардия.

Мне было интересно, что он выскажет о нашей организации. Вряд ли что-то приятное.

— Гвардия. — Он поморщился и взмахнул рукой, едва не сбросив на пол остатки своей трапезы. — Я мало что о ней знаю, впрочем, как и все в Лиге, но то, что я знаю, мне не очень-то нравится. Во-первых, меня раздражает атмосфера секретности вокруг этой организации. Я понимаю, что таков удел спецслужб, но даже у КГБ в свое время не было таких тайн. Гвардия подчиняется Совету, который держит ее в ежовых рукавицах и не дает вздохнуть. ВКС плетут вокруг постоянные интриги, корпорации открыто на нее плюют… А знаете, какой самый чудовищный слух, что я о ней слышал? Говорят, что Гвардия заключила какое-то секретное соглашение с якудзой!

— Ну и что? Вы сами сказали, что японцы представляют реальную силу и с ними нельзя не считаться.

— Вот об этом я и говорю. Типичная обывательская позиция. Что такого? Да сам факт того, что федеральная структура, финансируемая на деньги честных налогоплательщиков, в том числе и на наши с вами деньги, заключает какие-то пакты с отбросами общества, позорен и унизителен. А эти самые отбросы в то же время бродят повсюду, изображая из себя хозяев жизни, щелкают своими кодаками и строят из себя добропорядочных граждан, тогда как сами граждане напуганы и безропотно платят им дань.

Он говорил так громко, что сидевший неподалеку якудза невольно задержал взгляд на нашем столике. Впрочем, якудзы достаточно демократичны и не валят людей только за то, что те не разделяют их взглядов на жизнь. По крайней мере, пока они это летают на словах, не прибегая к активным действиям.

Что касается наших с японцами соглашений, то знает ли профессор, сколько жизней спас так нелюбимый им пакт с отбросами общества?

Хотя в целом я не мог не признать его правоты. Если бы Совет не давил на нас, а ВКС хоть немного посодействовали, мы могли бы решить проблему организованной преступности и другим способом, без соглашения. Способом, более достойным федеральной структуры.

— Таковы реалии жизни, — сказал я. — Нам не скрыться от них даже в мире иллюзий.

— Черта с два! — сказал человек, являющийся экспертом по раннему буддизму и развитому христианству. — Как вы меня ни убеждайте, Гвардия играет не по правилам!

Интермедия Не по правилам

Место действия: Мицубиси-3

Время действия: за полтора года до описываемых событий


Он сидел напротив меня на другом конце шестиметрового полированного стола.

Он был чуть выше меня ростом, чуть шире в плечах и талии, чуть тяжелее, чуть темнее кожей. И гораздо агрессивнее и опаснее.

Мой козырь заключался в том, что я умнее.

Мы находились в пентхаусе, вознесенном на высоту, которой позавидовали бы горные орлы. Если бы небо не было ясным, нас окружали бы громады облаков. За окнами господствовала ночь, ярко сверкали далекие звезды, местная луна демонстрировала свой чуть ущербный зеленый лик.

Я держал в руках пневмопистолет, заряженный ядовитыми дротиками, и целился ему в голову.

Он сидел на стуле, подобравшись, словно сжатая пружина, готовая выстрелить в любой момент. В руках у него была небольшая коробочка стального цвета с несколькими кнопками на поверхности. Одну из них он зажимал большим пальцем.

Вот уже полчаса мы провели в гробовом молчании. Я начинал думать, что моя миссия вряд ли будет иметь успех.

Ситуация с заложниками логически неразрешима.

— Предлагаю обсудить положение дел, — наконец вымолвил он.

Я возрадовался и мысленно поставил ему минус за то, что он первым начал разговор. Признак пошаливающих нервишек, страдающих от длительного напряжения. Я не самый лучший психолог, но если правильно разыграть карты, то можно повернуть ситуацию к моей пользе. И первое, что необходимо сделать, это выказать полное пренебрежение к его особе.

— Валяй, обсуждай, — лениво согласился я. — Чем больше ты будешь трепаться, тем дольше я здесь проторчу, а чем дольше я здесь проторчу, тем меньше у моего начальства будет шансов придраться ко мне с претензиями, что, дескать, я использовал не все возможности для мирного решения проблемы. Так что вперед! Рабочий день только начинается, времени у меня полно.

— Ситуация складывается патовая, — сказал он. Я читал его досье, ничего особенного. И где он нахватался таких умных слов. — Мы с тобой надолго тут застряли, да?

— Хочешь провести краткий анализ?

— Именно. — Он ухмыльнулся, продемонстрировав неполный комплект зубов. При нынешнем уровне протезирования это говорило только о том, что ему абсолютно плевать на свою внешность. — Ты не можешь отсюда уйти, пока я не уйду, а я не могу уйти, потому что ты мне этого не позволишь. В качестве средства давления у тебя есть пистолет, в то время как свой я выронил во время прошлого штурма. Но ты не можешь просто меня пристрелить, потому что у меня есть детонатор, при помощи которого я активирую бомбу с ретровирусной чумой, способной выкосить полгорода, прежде чем вы найдете противоядие. С другой стороны, я не могу активировать бомбу, потому что в этом случае ты меня пристрелишь.

— Все так, — подтвердил я. — Он уже шел в нужном направлении, не стоит его подталкивать, а то он может заподозрить неладное.

— Откуда ты вообще здесь взялся? Мне казалось, что киборгов и федералов я положил еще в шахте лифта.

— Я не из их числа.

— Тогда кто ты?

— Кроме того, что гвоздь в твоей заднице? Гвардеец.

Его глаза округлились от изумления.

— Я такая важная птица?

— Вряд ли. Но мои работодатели хотели бы избежать чумы.

— И каково это?

— Каково что?

— Быть гвардейцем.

— Трудно сказать. Большей частью приятно, — честно сказал я. — Когда не надо иметь дело с типами вроде тебя.

— Не переходи на личности, — сказал он. — Эх, мне бы ваши возможности, такое бы закрутилось…

— В некоторых случаях мечтать противопоказано, — сказал я. — И противозаконно.

— Сволочь ты.

— Еще какая, — согласился я. — Хотя ты и предлагал не переходить на личности.

— Сволочь, — тоскливо повторил он, покачивая головой. — А как все хорошо начиналось… Десять миллионов кредитов, и после провала второго штурма их выложили бы мне на блюдечке. Если бы ты не появился.

— Вряд ли бы тебе заплатили, — сказал я. — Мы сейчас говорим о деньгах, а корпорации никогда просто так не расстаются с большими деньгами. Они бы предпочли потерять полгорода, тем более что речь идет не о зданиях и сооружениях, а всего лишь о людях. Для дзайбацу люди — расходный материал, и население всегда можно обновить, благо, в желающих недостатка не будет. И обойдется куда дешевле.

— Ты так думаешь?

— Да.

— Сволочи, — снова сказал он. Очевидно, его лексикон ругательств был сильно ограничен. — И это после того, как я угробил свое здоровье в их тетроновых рудниках.

— Не пори чушь, я читал твое досье. Ты никогда и нигде не работал, если не считать работой квартирные кражи, грабежи и разбои.

— У меня было тяжелое детство, — ухмыльнулся он. — А теперь я решил сыграть по-крупному. Знаешь, сколько бабок пришлось выложить парню из лаборатории за этот вирус?

— Догадываюсь. А ты уверен, что он тебя не надул?

— Как это?

— А ты биолог? Что, если у тебя в бомбе не чума, а всего лишь ветрянка или корь? Может, мне тебя пристрелить, и дело е концом?

— Эй, не шути, — обеспокоенно сказал он, словно я уже нажимал на курок. — Там чума, точно говорю. Я сам видел, как дохли крысы.

— Откуда ты знаешь, что он им ввел? — спросил я. — А даже если и чуму, то он всегда мог успеть подменить пробирки.

— Если ты думаешь, что я блефую, почему я еще жив?

— Хороший вопрос, — признал я. — Я и сам удивляюсь. Виной тому либо мое врожденное долготерпение, либо приверженность догматам дзен-буддизма.

— Это что еще за хреновина?

— Не забивай голову. Так что мы с тобой будем делать?

— Есть на примете один вариант, — сказал он.

— Не тяни.

— А куда ты торопишься? Вроде, говорил, времени у тебя полно…

— Говорил, — согласился я. — Но мне становится скучно.

— Скучно, да? Тогда у нас есть шанс повеселиться. Ты слышал о бусидо?

Попался! Невзначай оброненное мною замечание о дзен-буддизме должно было навести парня на восточные ассоциации, а бусидо стало в последнее время очень модным стараниями идеологов от якудзы.

Интересно, что этот парень мог слышать о кодексе чести средневековых воинов, населявших одну маленькую страну?

Так я у него и спросил.

— Это свод правил у чертовых узкоглазых, — пояснил он. — Типа того, что не стоит ввязывать в местные распри мирное население и так далее. Все решается поединком. Не могу только понять, как эта идеология увязывается с массовыми погромами во время Большой Мафиозной Войны?

— В этом и состоит твое предложение? Поединок?

— Ага. Как я уже говорил, ситуация патовая, а патовой ее делают предметы, которые мы держим в руках. Если мы избавимся от них, дело может проясниться. Или я не прав?

— Может, и прав.

— Тогда давай так. Сначала ты бросишь пистолет во-он в тот угол, Потом я брошу туда детонатор, одновременно с тем, как ты выкинешь ту штуковину из-за пояса. И пусть победит сильнейший.

— Если я выиграю, ты умрешь, — предупредил я. — У меня не было контракта на твой арест.

— Аналогично. Если выиграю я, умрет полгорода, коль уж денег мне не видать.

— Честный вариант. А где мои гарантии, что у тебя нет дублирующего устройства?

— Никаких гарантий. Но я-то тебе верю.

— Уговорил, — сказал я, перекладывая пневматик в левую руку и обхватывая правой приклад парализатора.

— Бросай, — скомандовал он, и вышеуказанные предметы полетели в вышеозначенный угол.

— Вот и чудно, — констатировал он, поднимаясь из-за стола и направляясь ко мне.

В его размеренных грузных шагах таились повадки гризли-переростка. На ходу он доставал из-за спины огромный тесак — мачете.

— Эй, — запротестовал я. — Между прочим, у меня ножа нет.

— Ты — гвардеец. Это уравнивает шансы.

— Но это не очень спортивно, — заметил я.

— У нас здесь не Олимпийские игры.

— Раз ты ставишь вопрос подобным образом, — согласился я, и мне в левую ладонь скользнул из рукава мой верный иглогранатомет.

— Ах ты, сво… — успел сказать он, прежде чем я размазал по противоположной стенке содержимое его черепа. Мозгами это месиво назвать было трудно.

К чему я сейчас все это рассказываю?

Замечания профессора философии относительно игры по правилам навеяли на меня эти давние воспоминания. В данном случае любители честной игры и приверженцы старой английской школы джентльменов могли бы упрекнуть меня в нечестной игре. Да, Гвардия частенько играет не по правилам. Мы бьем лежачих, стреляем в спину и отбираем костыли у калек, которые этими костылями пытаются размозжить нам головы. Правила и инструкции хороши в меру, но они не способны охватить всего, что может встретиться тебе в «поле». Для выживания твоего и мирных жителей, от тебя зависящих, иногда нужна и гибкость мышления.

Я сам устанавливаю для себя правила и сам же их нарушаю, когда это только возможно.


Место действия: Бездна

Время действия: девятый день Кризиса


Но говорить всего этого старичку я не стал. Он был прав насчет иллюзий, а терять иллюзии в его возрасте — дело достаточно опасное. Я только задал вопрос:

— По-вашему, правила игры вообще никогда нельзя нарушать?

— Никогда, иначе мы придем к полному хаосу.

— А разве сейчас мы не в двух шагах от него? — спросил я, указывая на простирающуюся рядом Бездну.

— Туше, молодой человек, — воскликнул он, поднимая руки в международном жесте признания поражения. — Тут вы правы.

Он подозвал официанта и заказал еще кофе. Воспользовавшись присутствием обслуги, я поменял пустой стакан пива на полный.

— А почему вы здесь? — спросил я, когда мы получили свои заказы. Было очевидно, что именно для разговора на эту тему старик и подсел к моему столику, так что я решил не томить свое временное прикрытие и дать ему возможность выговориться. — Если не хотите, можете не отвечать.

— Не надо лукавить, молодой человек, — строго сказал он, глянув мне в глаза. — После того как я навязал вам свою компанию, с моей стороны было бы невежливо уклоняться от ваших вопросов, и вы это знаете. Да, я здесь уже четыре года, четыре года я не только не покидаю пределов этой планеты, забросив практику и семинары, но даже и пределов этого отеля. Роскошный, кстати, отель, не так ли?

— Я еще не успел оценить все его удобства, если честно.

— Это вы зря. На то и молодость, чтобы оценивать различные удобства, даже если времени не хватает. В старости свободного времени у вас будет полно, но большую часть удовольствий вы сможете вкушать лишь в качестве наблюдателя.

Я не стал просвещать его относительно моих мыслей о шансах благополучно дожить до старости и превратиться в наблюдателя, докучающего молодым людям своими советами.

— А ответ на ваш вопрос очень простой, — продолжил он. — Я боюсь.

— Чего?

— Вот этого. — Он махнул рукой в сторону пропасти. — Всего этого. Того, что скрывается на дне, там, за туманом, и того, что оно может дать.

— Почему?

— А вы знаете, что там?

— Этого никто не знает.

— Это не мешает мне наблюдать и делать выводы, — сказал он — Я не знаю природы происходящего, я не могу понять его Принципов, но я могу оценить находящееся внизу с точки зрения философии, науки, которую я и изучал, и преподавал.

— И что там? Истина? — предположил я, человек от философии далекий.

И получил щелчок по носу.

— Если вы не сильны в философии, молодой человек, — строго сказал он, — вам лучше воздержаться от поспешных замечаний, чтобы не выглядеть невеждой в глазах человека сведущего. Истина, молодой человек, везде, она находится вокруг нас и внутри каждого из нас, только не каждый способен ее увидеть, и для каждого она своя. Там, внизу, находится Сила.

Еще одна теория. Наверняка старичок гордится тем, что сумел ее разработать, и выкладывает каждому встречному-поперечному. Пусть поговорит, если ему нравится. В конце концов, пока мы так и не представляем, какая фиговина спрятана внизу, каждая версия имеет право на существование. А у старичка есть еще минут тридцать, прежде чем закрутятся события.

— Сила?

— Да, именно Сила, причем с заглавной буквы. Вы знаете, что такое Сила? Что в древнем английском языке понятия сила и власть выражаются одним словом? Вы думаете, что это случайно?

— Я не верю в случайности.

— Признак здравого ума, — одобрил он. — Та Сила, что находится внизу, не наша сила, ее природа и происхождение чужеродны, поэтому мы не в состоянии их постичь. И худшее из того, что мы только могли сделать, не понимая сути этой Силы, это позволить каждому, кто в состоянии потратить энную сумму денег, попытаться приникнуть к ее источнику.

— Вы думаете, цели, которые она преследует…

— Сила никогда не преследует никаких целей, вам следует это запомнить, молодой человек. Сила лишь инструмент в руках того, кто ее использует, сама по себе она беспристрастна. Цели преследуют только люди.

И Магистры.

— Значит, вы боитесь людей?

— А вы не боитесь? — парировал он.

— Боюсь.

И Магистров тоже. Одного конкретного Магистра, преследующего цель при помощи силы, которую я и представить не в состоянии.

— Принято считать, что Бездна исследует людей на предмет выявления скрытых талантов и помогает этим талантам проявиться, — сказал он. — Вы знаете, сколько людей оказались талантливы совсем не в той области, которой посвятили свою жизнь?

— Я думал, что методы компьютерного моделирования будущей профессии дают достаточно точные результаты и в Галактике мало людей, занимающихся не своим делом.

— На самом деле число их безгранично. Вы знаете, что банковский клерк после посещения Бездны стал гениальным художником?

— Что в этом плохого?

— Ничего. — Однако по тону, каким он высказал свое «ничего», можно было понять, что подразумевал он «все». — Могу ли я попросить у вас сигарету?

— Конечно.

Я помог ему прикурить, и он с наслаждением выпустил из ноздрей дым.

— Давно не курил, — признался философ. — Сейчас закружится голова, но очень уж мне захотелось… Кто-то из великих древних говорил, что следует поддаться возникшему у тебя искушению, потому что подобный случай может больше не повториться. Это особенно верно для людей в моем возрасте.

— Концепция, удобная для преступников, — заметил я.

— Никогда об этом не думал, — признался он и попытался посмотреть на меня проницательно, что не так-то просто сделать, если на собеседнике солнцезащитные очки, скрывающие половину лица. — Вы полицейский?

— Нет.

— Но имеете отношение к органам правопорядка?

— Отдаленное. Но сейчас я не хотел бы это обсуждать.

— Ваше право, извините. Я становлюсь чересчур назойливым, верно?

— Ничуть.

— Так о чем я говорил?

— О том, что Бездна развивает скрытые таланты.

— Ага. — Он затянулся, ловя нить беседы. — Именно скрытые. И дело в том, что иногда эти таланты лежат в такой области, о которой человек даже не помышлял. Понимаете, о чем я?

— Вполне.

— Врач, вернувшийся оттуда, занялся теоретической физикой и сделал важное открытие в секторе, где не было продвижения вперед более трехсот лет.

— До сих пор не вижу ничего плохого.

— Существуют разные таланты, молодой человек. Не сочтите это попыткой вернуться к теме вашей работы, но не доводилось ли вам встречаться с талантами криминальными?

Я подумал о Гриссоме, которого здесь дожидался, Аль-Махруде, убитом на Термитнике под самым нашим носом, Джелал эль-Камиле, Ричардсоне и Доннере.

— Доводилось.

— Вы представляете, что будет, если один из людей, обладающих именно криминальными талантами, получит доступ к источнику Силы? Каким он может подняться обратно? Мелкий воришка может превратиться в носителя Зла, Зла с заглавной буквы, и тогда мало кто будет способен его остановить. А если человек, порочный до мозга костей, сделается так силен? Лига содрогнется, молодой человек, и не только она одна.

— Эксперимент Авалона, — напомнил я.

— Было дело. «Последний шанс», так его называли. Более полной профанации видеть мне еще не доводилось. Я уже был здесь, когда они проводили свои «исследования». Двадцать закоренелых преступников, приговоренных к смертной казни за особо тяжкие преступления. Им сказали, что в случае согласия на эксперимент и благополучного возвращения из пропасти наказание будет заменено менее тяжким. Несомненно, выжившие получили бы пожизненное заключение с пожизненными обследованиями и посмертным вскрытием. Я видел, как их скармливали Бездне одного за другим.

— Никто не выжил.

— И это не значит ровным счетом ничего. Их было двадцать человек, а согласно статистике выживает…

— Три человека из десяти, — сказал я.

— Или тридцать из сотни, так что двадцать смертей подряд не являются даже серьезным статистическим скачком. Я видел и серии, когда подряд погибало по сотне человек. Заключенных было слишком мало, чтобы проводить серьезные исследования…

— В наши дни смертная казнь — редкость; особо опасных преступников федералы предпочитают валить при задержании, не полагаясь на крючкотворство адвокатов.

— Их слишком много, чтобы предоставлять им даже такую возможность, — закончил он и саркастически фыркнул. — Последний шанс! Шанс на что? На реабилитацию? Или на дальнейшую возможность творить беззаконие? Тот факт, что никто из них не выжил, еще не означает, что Бездна взяла на себя функции палача и казнила их за их преступления. Возможно, они были просто слишком слабы или посредственны. Никто до сих пор не знает, согласно каким критериям Бездна отбирает уцелевших.

— Насколько я понимаю, это зависело только от них самих, от того, какими они были и какая им досталась наследственность. Никакие закономерности в пропасти не работают. Кто-то из них вполне мог бы выжить.

— И оказаться великолепным архитектором.

— Или ужасающим маньяком. Вызнаете, как я вижу содержимое Бездны? Как огромный, мощный, беспристрастный компьютер. И будучи таковым, оно не знает критериев добра и зла, любви и ненависти, порядка и беззакония, справедливости и анархии. Она выбирает людей согласно только ей известным факторам, а может, благодаря случайному выпаданию счастливого номера. Она может не знать, да и не знает наверняка, какие силы пробуждает к жизни. Мне кажется, что там, внизу, кто-то ставит над человечеством глобальный эксперимент.

— Магистры?

— Магистры, молодой человек, это миф, придуманный людьми, так же, как когда-то они придумали себе Бога. — Несколько спорное заявление, между прочим. Не знаю, как там насчет Бога, но один из придуманных людьми пресловутых мифов не так давно чуть не снес мне голову мурамассой. — Безусловно, не Магистры. Я не знаю, с какими целями и каким образом, но кто-то исследует человечество, и делает это уже давно. Высшие цивилизации, быть может…

— Вы опасаетесь итога эксперимента? Или появления самих экспериментаторов в белых лабораторных халатах?

— Ни того ни другого. Опыт начался уже давно, и я не думаю, что он готов завершиться в обозримом будущем, но, вы понимаете, любой, даже тщательно продуманный опыт может выйти из-под контроля и показать совершенно непредсказуемые результаты. Мы — достаточно молодая раса и сами не представляем своих возможностей. Я боюсь, что однажды Бездна может пробудить к жизни такие силы, с которыми никто, и сама она в том числе, не сможет совладать. Я боюсь нового пришествия Зла.

О неудавшихся и вышедших из-под контроля экспериментах я мог бы написать целую книгу, чем, впрочем, сейчас и занимаюсь, и дать ее почитать профессору Резенфорду. Там была бы целая глава о срыве работ по проекту «Хамелеон», вследствие чего я вынужден был высиживать здесь и выслушивать чушь словоохотливого пенсионера от философии.

Если это чушь.

И Гвардия, и ВКС в свое время готовы были рассматривать Бездну как источник угрозы, и кто знает, что они имели в виду и насколько были правы. Если банальному олигарху Тайреллу с его замашками на монархизм удалось вырастить в лабораториях суперманьяка и террориста, то кто знает, что могут произвести на свет высшие разумные существа. А тут еще и профессор закончил с теорией и начал сыпать фактами, подводя под нее практическую базу.

— Вы слышали о том, что мирный продавец прогулочных скиммеров на Претории после возвращения с Бездны расстрелял всю свою семью из винтовки и прихватил на тот свет половину своего городка и полвзвода пытавшихся его взять морских пехотинцев?

Я признался, что не слышал.

— А что примерно семь процентов из выживших и не проявивших способностей людей на данный момент находятся в психиатрических лечебницах с тяжелейшими неврозами и маниями?

— Нет.

— Что более двухсот человек покончили с собой?

— Если дела на самом деле обстоят так плохо, то почему планету не прикроют? — спросил я, хотя и сам знал ответ.

Профессор тоже не стал отвечать.

Деньги, огромные суммы, крутящиеся в сфере туризма, налоги, черный нал и многочисленные взятки разным комиссиям и чиновникам. И, кроме того, если не принимать во внимание гипотетических последствий в будущем, цифры погибших сейчас невелики. Двести человек? Столько за один день и на одной планете гибнет только в результате дорожно- и воздушно-транспортных происшествий. В масштабе Лиги двести человек — ничто.

— Не могу понять только, если вы так боитесь этого места, почему же вы безвылазно живете здесь вот уже четыре года, вместо того чтобы уехать как можно дальше и все забыть?

— Бессмысленно, молодой человек. Если то, чего я опасаюсь, все-таки случится и Зло появится в нашем мире, то, поверьте мне, не будет иметь ровно никакого значения, кто и где находится. Последствия настигнут всех, они будут распространяться, как круги на воде от брошенного в пруд камня. А если так, то я предпочитаю стоять у истоков и узнать все сразу. Ожидание смерти подчас может быть куда хуже смерти, если вы позволите мне цитату.

— А вдруг все случится в точности наоборот? Вы не думаете, что Бездна сможет подарить нам Мессию, который изменит наш мир и наведет в нем порядок?

— Я стар и давно не верю в Мессий. Я никогда никого из них не видел и не слышал никаких конкретных фактов об их существовании. А Зла я видел предостаточно.

— Мне кажется, я знаю, в чем ваша проблема, — сказал я. — Могу ли я высказать свою мысль, не рискуя нанести вам обиду?

— Вполне. Я ценю откровенность в собеседниках, даже если и не разделяю их убеждений.

Я зажег еще одну сигарету.

— Есть три образа мышления, — сообщил я. — И каждый из нас, сколь бы ни вопил о собственной индивидуальности и не похожести на остальных, использует одну из трех моделей.

Ведущие на террасу двери распахнулись, пропуская группу туристов с какой-то из продвинутых планет. Прикинутые по последней моде, они носили небесно-голубые туники, сандалии и парики. Кроме того, все они были под кайфом.

Следом за ними, пристроившись «небесной» компании в хвост, явились трое якудз в классических деловых костюмах и со столь же классическими кейсами в руках. «Бизнесмены» прошествовали мимо нас к крайнему справа столику в дальнем конце террасы и уселись. Тотчас же к ним подбежал услужливый официант, чтобы справиться о заказах.

Я убрал левую руку под стол и активировал свой терминал. Зажмурив под темными очками правый глаз, чтобы иметь более четкую картинку, я включил сканирующий режим и обследовал персоны. Двое оказались совершенно обычными людьми, один, судя по странному строению ДНК и неестественному расположению внутренних органов, был результатом генетического эксперимента, возможно, сохранившимся еще со времен войны.

Костюмы у них оказались тоже не совсем обычные. Они были сшиты из пропитанной пуленепробиваемым составом ткани, способной отражать даже лазерные лучи. Между тканью и собственно телом у каждого обнаружилась целая прослойка из металла, пластика и керамики, демонстрируя последние достижения в области технологии убийства и разносторонний вкус самих парней.

Один из «дипломатов» содержал в себе деньги или что-то очень на них похожее… Наша аппаратура, к сожалению, не является дистанционным детектором валют и не позволяет распознавать фальшивку на расстоянии. Остальные кейсы были набиты оружием, часть из которого можно пустить в ход, не раскрывая и не выпуская кейса из рук. Ребята хорошо подготовились к танцам.

Официант принес их заказ: три стакана минеральной воды. Приятно, когда профессионалы не пьют во время работы. Да и подогретое саке вряд ли хорошо идет по такой погоде. Кстати, чуть не забыл.

Я сделал себе подкожную инъекцию ногтем мизинца, и пары алкоголя моментально улетучились из моей головы, возвращая ясность мышления и быстроту рефлексов. Идеальное средство, снискавшее бы себе популярность, будь оно выпущено во всеобщую продажу. Несмотря даже на цену.

— Я философ, — сказал профессор Резенфорд. — Но никогда не сталкивался с подобной идеей. Существуют лишь два образа мышления: позитивный и негативный. Все остальное — лишь их синонимы и производные.

Стас Камински, прикинутый плейбоем, в сопровождении роскошнейшей блондинки в обтягивающем пышную фигуру трико, появился в дверях и вальяжной походкой оттягивающегося по полной программе хозяина жизни направился к столику, небрежно обнимая свою даму за талию. В девушке я признал коллегу из оперативного отдела.

Якудзы пили минералку и о чем-то тихо переговаривались между собой. Их разговор записывался, так что я не стал подключаться к прослушиванию и требовать точного перевода с японского.

— Все верно, — согласился я. — Позитивный, негативный, но есть еще и третий.

На этот раз из дверей вывалилась целая толпа. Человек десять обычных туристов, среди которых затесались двое наших агентов и трое сотрудников Тайрелла. В руках у них ничего не было.

Действующая модель первого в своем классе ледоруба, точнее, ледоруба, открывающего своим созданием новый класс этого вида оружия, представляла собой компьютерную программу, вводимую непосредственно через модем. Ее материальным воплощением был параллелепипед размерами с небольшую папку для бумаг. Спрятать такую вещь под одеждой, если ты не секс-бомба и имеешь менее ста пятидесяти килограммов живого веса, достаточно затруднительно. Таким образом, я предположил, что парни не рискнули захватить прототип с собой на предварительные переговоры и их сотрудники вынесут «смерч» позже.

Разумная предосторожность в любом случае. Захвати они столь ценную вещь с собой сразу, Гриссом мог бы почувствовать что-то неладное. Если с самого начала не знал о спектакле.

Парни заняли столик неподалеку от якудз. Держались они довольно нервно и напряженно, постоянно оглядывались по сторонам: опасаясь узнавания, Тайрелл не захотел использовать в деле своих матерых профессионалов. Да и к чему? Согласно плану, тяжесть захвата ложилась на плечи Гвардии.

— Позитивный способ мышления позволяет нам видеть лучшие стороны жизни и извлекать все преимущества из любой, даже самой проигрышной ситуации.

Один из бандитов оторвался от своих сотоварищей и направился к «корпоративному» столу. Я включил направленные микрофоны.

— Добрый день, — сказал мнимый покупатель мнимому потенциальному продавцу. — Я вижу, что вы бизнесмены. Мы тоже. Возможно, мы смогли бы провести время с пользой и поговорить о бизнесе?

— Всегда есть время поговорить о бизнесе, — последовал заготовленный ответ. — И не только поговорить, но и сделать бизнес.

— Приятно повстречать здесь родственную душу, — ухмыльнулся бандит. — Не изволите ли присоединиться к нам за нашим столиком?

— С удовольствием.

— Вы мыслите негативно, — продолжал я, пока высокие договаривающиеся стороны меняли диспозицию, придвигая стулья. — Во всем вы видите только плохое. Возможно, вы видели слишком много плохого за свою жизнь и ваш образ мыслей уже необратим, но это еще не означает, что все вокруг действительно настолько плохо. Вы считаете, что неизвестное всегда опасно. Вы не верите в альтернативу.

Якудза и представители Тайрелла совещались.

Яки отрицательно покачали головами, услышав о приблизительной стоимости программного продукта, бизнесмены сдержанно улыбались и кивали друг другу. Иными словами, они создавали видимость бешено торгующихся людей. Каждому из участвующих в постановке актеров я немедленно присудил бы по Оскару.

— Не думаю, что вы правы относительно меня, молодой человек. Да, я видел многое и много знаю, но это не значит, что я разучился верить в светлые стороны человеческой натуры. Просто Зло превалирует в нашем мире, и вам никуда не деться от этого факта.

— Вот видите. Все пессимисты выдают себя за реалистов. Шестеро за дальним столиком неожиданно быстро пришли к согласию, и чемоданчик с деньгами перекочевал из рук в руки. В качестве ответных действий сотрудник Тайрелла поднес ко рту переговорное устройство и отдал какие-то распоряжения цифровым кодом корпорации.

И никаких признаков присутствия Гриссома. Если он не объявится сразу вслед за «смерчем», то мы переоценили его тягу к разрушениям и затеяли операцию зря. Очередной тупик, каковых в деле Гриссома было слишком много.

— Я бы с удовольствием продолжил бы дискуссию по поводу вашей оценки моего образа мыслей, — сообщил профессор. — И поспорил бы с вами, так как вы довольно приятный собеседник, хоть и заблуждаетесь в некоторых терминах, но мне не терпится услышать о третьем способе.

Некоторое время ничего не происходило. Пришедшие к согласию стороны сидели в молчании, рассматривая свои стаканы и близлежащие склоны гор. Под видом официанта на террасу вышел еще один из наших агентов. Камински прекратил болтать со своей спутницей. Группа туристов, целиком состоящая из наших людей, осматривая окрестности чуть ли не с самого парапета, начала незаметно придвигаться ближе к столику.

Напряжение росло. Еще немного, и его можно будет резать ножом и подавать на блюдечке в качестве десерта.

— Извольте, — сказал я. — Для начала я приведу небольшой пример. Если все вокруг говорят, что задуманное вами предприятие невозможно, приводя при этом весьма разумные причины и веские доводы, вы выслушиваете экспертов по этому вопросу, которые говорят то же самое, а потом уходите и добиваетесь успеха, то каким способом вы воспользовались?

— Позитивным, разумеется.

— Вовсе нет. Позитивный способ не иррационален, он всегда основывается на реальных и очевидных факторах, которые можно пощупать и попробовать на зуб, сколь бы малы они ни казались. Для того чтобы добиться успеха в описанной мной ситуации, вам и необходим третий способ.

Бинго!

Восемь человек в черных костюмах боевиков проскользнули на террасу, прикрывая друг друга и озираясь по сторонам, двигаясь на полусогнутых, словно находились не в курортном отеле, а в пригороде Нового Бейрута. На них были надеты тактические очки-дисплеи, в руках парни держали короткоствольные многофункциональные винтовки Тайрелла. Один из них нес большой темный пакет. В данной ситуации совсем не надо было быть гением, чтобы догадаться, что внутри этого пакета.

Итак, все актеры и реквизит на сцене. Не хватает только главного отрицательного персонажа, ради которого и поставлена пьеса.

— Что же это за третий способ?

— Способ, который используют люди, добивающиеся успеха в самых разных областях деятельности. Банкиры, делающие деньги из ничего, художники, творящие бессмертные шедевры, и ученые, совершающие великие открытия, даже не снившиеся их коллегам. Эти люди думают особенно…

Группа коммандос приблизилась к столику и после короткого диалога вручила пакет представителям якудзы. Гриссому пора бы начать действовать сейчас, иначе в его выступлении вообще нет смысла. Как только бандиты усядутся в свои бронированные лимузины, они будут недосягаемы даже для него.

Якудзы пожали руки своим оппонентам и поднялись из-за стола.

— …они думают не позитивно или негативно. Они думают круто.

Как, например, Гриссом.

Это легко можно было определить по тем эффектам, которыми он сопроводил свое появление.

Два взрыва, прозвучавшие один за другим с таким малым интервалом, что практически слились в один, раскололи солнечный день. Они сотрясли вершину горы, на склоне которой покоился отель, и каменная лавина понеслась к комплексу, сопровождаемая адским грохотом и тучами пыли. Земля вибрировала под ногами, словно никак не могла успокоиться после первого толчка.

Огромные валуны, скинутые со своих веками насиженных мест тоннами тротилового эквивалента, катились вниз в компании своих мелких собратьев, выкорчевывая небольшие деревца, встречавшиеся на пути. Поднятая лавиной пыль заслонила солнце и погрузила мир в сумрак.

Туристы вскочили на ноги, испуганно озираясь по сторонам. Не самая лучшая из стратегий при обвале, но ничего другого люди придумать не успевали.

По моим прикидкам, каменная масса войдет с нами в тесный контакт через каких-нибудь тридцать секунд.

Группа Тайрелла в полном составе залегла на пол террасы. Якудзы невозмутимо продолжали стоять, словно происходящее их никоим образом не касалось, и ждали дальнейшего развития событий. Мой собеседник профессор опрокинул свой стул и рухнул на землю, прикрыв голову руками.

Я видел, как рванулся в сторону Стас Камински. Слишком рано. Взрывы были лишь прелюдией к основному действу, к той части постановки, когда на сцене появится Гриссом. Вероятно, Стас и сам это сообразил, так как, осекшись, остановился на половине пути.

События не заставили себя долго ждать. Первые небольшие камешки забарабанили по окружающему комплекс силовому полю спустя секунд двадцать после взрыва. Самые крупные из этих осколков равнялись по размеру баскетбольному мячу, и поле без труда отбрасывало их назад. Но у меня не было сомнений, что камешек покрупнее ему не остановить. Так и есть.

Вряд ли строители отеля, включившие в средства пассивной безопасности силовую установку, рассчитывали на противостояние сотням тонн камней, высвобожденных в результате взрыва. Отель строили с учетом возможных диверсий, но вряд ли кто-то мог себе представить диверсию такого масштаба.

Огромная каменная глыба прошила поле насквозь, ударила в основание стены и влетела внутрь отеля. Противно заскрипел пластик, зазвенело бьющееся стекло…

Несколько валунов поменьше прокатились сквозь пробитую брешь и достигли террасы, чуть не размазав по полу нескольких замешкавшихся туристов.

Хорошо еще, что современные здания не имеют обыкновения заваливаться на сторону или складываться, как карточные домики. Даже с огромной пробоиной в боку отель продолжал твердо стоять на своем месте.

Следующий взрыв был меньшей мощности, зато пришелся в основание террасы, сделав пропасть в этом месте пошире метров на двадцать. От сильного толчка я не устоял на ногах и рухнул на пол, оказавшись сантиметрах в двадцати от пропасти. У меня была прекрасная позиция для наблюдения за падением в Бездну столика, за которым я сидел.

Туристы, которым повезло не так сильно, как мне, устремились в свой последний путь, на свидание с Хаосом, но без страховки и малейшего шанса на благополучное возвращение.

Я встал на четвереньки и быстро осмотрелся.

В результате взрыва терраса наклонилась к Бездне под углом в пятнадцать градусов, и мелкие незакрепленные предметы заскользили вниз. Увернувшись от тяжелой пивной кружки, я схлопотал в колено большим фужером из небьющегося хрусталя.

Среди уцелевших туристов царила паника, люди метались по всему обозримому пространству, не видя выхода. Паника губительна для толпы.

Группа Тайрелла уверенно пробивалась в сторону посадочной площадки, прокладывая себе дорогу пинками и ударами прикладов. Мой приятель Резенфорд лежал ничком, сквозь его прикрывающие голову руки проступала кровь. Очевидно, задело случайно отлетевшим осколком горной породы.

Зато обладающие феноменальным хладнокровием и не менее феноменальным чувством равновесия якудзы продолжали стоять на ногах, словно их не коснулся поднявшийся из Бездны Хаос. Они были подобны несокрушимой глыбе посреди штормящего моря.

Пока не появился Гриссом.

Один из метавшихся туристов случайно налетел на эту глыбу и… вместо того чтобы отлететь в сторону, отброшенным тренированной рукой ниндзя, остался стоять. Зато один из якудз упал, выронив свой пакет.

Странный турист подхватил его еще на лету, одновременно его левая рука описала в воздухе странную петлю. Силовой нож аккуратно отсек голову телохранителю. Второй начал разворачиваться, наводя на нападавшего свой смертоносный чемоданчик, но он делал это недостаточно быстро, и его постигла участь коллег.

Среди общей сумятицы резня осталась незамеченной. Почти незамеченной. Туристы сейчас не придали бы особого внимания и явлению архангела Гавриила, но восьмерка коммандос Тайрелла резко развернулась и бросилась обратно. Бизнесмены же продолжали свой путь.

Я поднялся на ноги, доставая оружие. Солнцезащитные очки, надетые ради конспирации, сейчас только мешали, и я сбросил их резким движением головы. Полагаю, они упали в пропасть. Носит ли Хаос темные очки?

Стас уже летел к Гриссому, стреляя из парализатора.

Зэд вовремя заметил опасность и одним прыжком выбросил себя из зоны поражения. Его рука совершила короткий замах, и силовой нож, вращаясь, направился к груди Стаса. Тот попытался увернуться, впрочем, не очень ловко, и конденсированное силовое поле разрезало его пополам.

Иглогранатомет уже лежал в моей руке, когда я начал разбег.

Но на шестом шагу курс вашего покорного слуги пересекся с траекторией падения неуклюжего ниндзя с фотоаппаратом, столкнувшегося со случайным туристом, и мы втроем рухнули на пол. Почти сразу на меня навалился еще кто-то, весивший не менее пары центнеров, и все, что мне оставалось, это неуклюже барахтаться под придавившим меня к полу весом и наблюдать развитие событий, лежа в основании импровизированной кучи-малы. Охранники Тайрелла поливали террасу огнем, прикрывая троицу наших агентов, старающихся подобраться поближе.

Уворачиваясь от очередного залпа, Гриссом крутанулся на двести семьдесят градусов, и в его руке появился пистолет. Похоже, парень единственный, кто не потерял самообладания во время всеобщей сумятицы. Что, в принципе, неудивительно, если учесть, кто ее устроил.

Тремя точными выстрелами Гриссом снял троих коммандос, однако общего баланса сил это не изменило. Врагов было слишком много даже для такого отчаянного парня, как он.

Несколько долгих секунд он стоял в раздумье.

А потом развернулся и смело шагнул в разверзшуюся под его ногами пропасть, уходя от шквального огня боевиков.

Только мы его и видели.

После отхода Гриссома дела пошли на лад. Взрывов больше не было, а последствия тех двух, что прозвучали, комплекс уже пережил. Паника понемногу улеглась.

Выжившие сотрудники корпорации успели запрыгнуть в свои машины и свалить в неизвестном направлении, пока я, ругаясь на чем свет стоит, выбирался из-под груды свалившихся на меня тел. Преследовать их не стали.

Я собрал своих парней. Поскольку уж мы были здесь, половину из них я поставил на разборку завалов и спасение оставшихся под ними людей, остальные оказывали первую помощь нуждающимся. Когда пыль, поднятая каменной бомбардировкой, улеглась, выяснилось, что само здание пострадало вовсе не так катастрофически, как это казалось. Валуны разнесли только левое крыло, в котором были в основном подсобные помещения, и число человеческих жертв вне террасы было не столь велико.

Но Гриссом исчез. И мнимый ледоруб тоже.

Спустя полчаса на сцене появились представители местных служб спасения и безопасности. Раненых вывозили скоростными скиммерами, эсбэшники опрашивали очевидцев о случившемся.

Видя, что в нашем присутствии необходимости уже нет, я отправил своих парней в Штаб-квартиру.

А сам остался. Не знаю почему. Возможно, мне просто хотелось побыть наедине с собой и поразмыслить над причинами и последствиями провала, прежде чем мне будет задана сотня неприятных вопросов.

Жизнь понемногу возвращалась в привычное русло. Дальше все будет развиваться по типовому сценарию.

Местные службы безопасности, получающие большую часть жалованья у владельцев отелей, проведут тщательное исследование имевшей место диверсии и ничего не найдут, списав трагедию на действия залетного маньяка или природные катаклизмы.

Туристы постараются покинуть планету как можно быстрее, решив, что острых ощущений с них предостаточно. Персонал отеля всеми правдами и неправдами постарается замять скандал, дабы не потерять следующий приток клиентов и их денег. А пропасть по-прежнему будет зиять на том же месте, ожидая наивных дурачков, надеющихся переломить судьбу.

Гриссом появился через сорок минут после падения, поднявшись из туманной бездны на невидимом облаке. Его волосы развевались несуществующим ветром, глаза горели адским огнем, а черты лица были искажены гримасой ярости. Всюду, куда бы ни падал его взгляд, вспыхивали огни. Когда он ступил на террасу, бетон плавился под его шагами и покрывался паутиной мелких трещин. Пули отскакивали от его тела, лазерные лучи отражались от него и разили его врагов. Мановением ладони он смел половину людей в пропасть. В остальных он метал длинные зеленые молнии, превращая попавших под удар людей в обугленные трупы. Он был новым воплощением Зевса-громовержца, могучего, полного сил, сокрушающего титанов и заставляющего трепетать весь Олимп.

Я помотал головой и моргнул, отгоняя кошмарное видение, навеянное теориями отставного профессора философии с Авалона.

Гриссом не появился в образе Зевса. Он не явился и в образе Тора Молотобойца или Сета Разрушителя. Он не явился и в своем привычном обличье, хотя и непонятно, какой облик можно назвать привычным для хамелеона. Он не появился вообще.

И все же меня не покидало ощущение, что нам не удалось избавиться от Гриссома навсегда.

* * *

Я поверг администрацию отеля в глубокий эмоциональный шок, оставшись единственным туристом, не пожелавшим покинуть его немедленно. Более того, я заперся в своем номере и вразумительно попросил меня не беспокоить ни по какому поводу, кроме следующих взрывов. Крыло, в котором находились мои апартаменты, полностью уцелело, и я хотел без помех принять ванну и расслабиться.

Если хотите, можете считать это проявлением трусости. Я знал, что, как только прибуду в Штаб-квартиру, на меня как на инициатора операции с нашей стороны тут же навалятся со всех сторон и не дадут времени поразмыслить. А поразмыслить было над чем.

Я докуривал шестую сигарету, когда дверь ванной комнаты внезапно распахнулась, и я чуть не пристрелил оказавшегося за ней Мартина. Тот сделал круглые глаза, покачал головой, опустил крышку унитаза и уселся на нее.

— Здорово, кореш, — сказал он невесело. — Как дела?

— Поскольку ты уже здесь, то сам чертовски хорошо знаешь как.

— В общих чертах знаю.

— Он снова ушел.

— Спрыгнул в Хаос, да?

— Именно. Но во время полета у него была уйма времени, чтобы уйти через ноль, так и не долетев до тумана. Сам знаешь, время перехода занимает…

— Десятые доли секунды. Думаешь, он так и сделал?

— А как еще?

— Он мог бы рискнуть. Бездна способна предоставить ему другие возможности.

— Или убить. Бездна для него лишь журавль в небе, которого не видно за облаками, а он считал, что держит в руке большую и жирную синицу.

— Гм, — как-то странно произнес Мартин. — Впрочем, если бы он горел желанием испытать судьбу, то мог бы сделать это и раньше.

— Так точно.

— И как он выглядел?

— Турист, среднего роста, естественно. Чуть пухленький, белый. Волосы короткие… Да какая, в сущности, разница?

— Как давно этот турист жил в отеле?

— Месяца два. Полагаю, труп бедняги упокоился на дне пропасти, после того как Гриссом занял его место. Идеальный способ избавиться от тела.

— «Смерч» он унес с собой?!

Этобыл скорее не вопрос, а утверждение.

— Да.

— Ясно. Ты знаешь, Стас выжил. Медики сработали оперативно и сумели его спасти. Через пару недель будет как новенький. Так что из наших никто не пострадал.

— Я надеялся, что рана не смертельна.

— Я вот решил тебе сразу об этом сказать. Зная тебя, не сомневаюсь, что ты сразу взвалил бы на себя всю вину…

— А как иначе?

— …и я не хотел, чтобы ты это делал, потому что вины на твою долю хватит.

— Что еще стряслось? — После таких туманных намеков начинаешь подозревать самое худшее.

— Как он сумел уйти?

— Трудно сказать. Слишком много народа оказалось на террасе. Слишком большая паника. Думаю, не все сразу увязали взрывы с деятельностью Гриссома… Мне кажется, вряд ли он ушел запланированным путем. Скорее, не ожидал такого противодействия и воспользовался тем, что под руку подвернулось. Хотя, кто знает, может, он рассчитывал прыгнуть с самого начала…

— Я не об этом, — отмахнулся Мартин. — Так что задам вопрос по-другому. Говоря серьезно, ты — один из наших лучших оперов. Ты вырубаешь киборгов пачками, крушишь пиратов кораблями и в одиночку противостоишь нашествию арахнозавров. Почему ты его не взял?

— Я пытался, мать твою! Но в самый важный момент какой-то неуклюжий верзила рухнул мне под ноги. А потом еще кто-то навалился сверху.

— Ага, — сказал Мартин, и только тут до меня стал доходить весь абсурд того, что я произнес.

Неуклюжий верзила, как я его назвал, был тем самым ниндзя с фотоаппаратом. А ниндзя и неуклюжесть — два понятия несовместных. Ниндзя просто не могут быть неуклюжими, учитывая, что их искусство есть само совершенство, которое они оттачивают годами.

Ниндзя мог бы запросто уйти от столкновения. Он мог бы даже не упасть, как его собратья, даже не дрогнувшие во время всего кавардака.

Они просто безучастно стояли, когда Гриссом резал их, как баранов.

И из-под обычного человека я смог бы выбраться в мгновение ока, как бы он ни трепыхался.

— Якудзы намеренно дали Гриссому уйти, — подтвердил Мартин.

— Но зачем?

— Если бы ты вернулся в Штаб-квартиру сразу после операции, то уже знал бы ответ, да и мне не пришлось бы рисковать жизнью, врываясь в твою ванную.

— Можно было бы просто постучать… — пробормотал я, чувствуя за его словами надвигающуюся беду.

— Ты слышал когда-нибудь о Каноби?

Я постарался припомнить.

— Один из быстро развивающихся Пограничных Миров, как мне кажется.

— Небольшая поправка, — сказал Мартин. — Один из быстро развивавшихся миров. Теперь им затруднительно будет быстро развиваться. Видишь ли, на их планете больше нет киберпространства.

— Что?

— Катастрофа, — сказал Мартин. — Пострадала уйма людей, причем многие необратимо. Местный киберспейс был просто взорван изнутри, в нем закружился информационный торнадо, расшвыривающий, как игрушки, базы данных и перегружая все железо. Часть подключенных на тот момент пользователей либо погибла, либо лишилась рассудка.

Я пораженно молчал. Сказать было нечего.

— Киберпространство Каноби принадлежало и обслуживалось Кубаяши, — сообщил Мартин, хотя это уже было очевидно. — Сейчас с ними рвут контракты по всей Галактике. Ты, случаем, не знаешь, что бы могло произвести подобный эффект?

— Ублюдок! Сукин сын!

Остальные девяносто девять процентов моей речи останутся за кадром по соображениям цензуры. Я не умолкал в течение десяти минут, припоминая все известные мне ругательства и изобретая новые обороты на ходу, не снижая темпа. Все это время Мартин терпеливо сидел и слушал мои излияния.

— Да, — согласился он, когда я взял небольшую паузу для восстановления запасов воздуха в легких. — Гриссом очень ловко все провернул. Отсюда он сразу ушел на Каноби и подключил «смерч» к их сети…

— Гриссом? — спросил я, немного остывая. Неужели он так ничего и не понял? — При чем тут Гриссом? Я говорил не о Гриссоме.

— А кого ты тогда только что клял на чем свет стоит?

— Этого изворотливого хитромудрого алчного скунса, Стивена Тайрелла!

— О, — только и сказал Мартин. — Об этом я как-то не подумал.

— Теперь думай! У нас есть еще время, чтобы подумать!

— Лично у тебя времени нет, — поправил он. — Вылезай из ванны, у нас есть и другие дела, кроме как жалеть себя и поносить наших врагов. Тебя хочет видеть Полковник.

Пока я вытирался и одевался, мы оба молчали, я от недостатка слов, а он — из обычного такта. По ходу дела я пытался придумать свой следующий ход, но ничего в голову не приходило, кроме как…

Одно я знал точно: предстоящий разговор с Полковником будет для меня не из легких.


Место действия: Штаб-квартира Гвардии.

Точное местонахождение неизвестно

Время действия: девятый день Кризиса


— Сержант Соболевский прибыл, сэр.

— Вижу. Садитесь, сержант.

— Лучше я останусь стоять, сэр.

— Как угодно. Вы прокололись, сержант, и прокололись серьезно.

— Так точно, сэр.

— И что вы думаете по этому поводу?

— Я готов понести всю полноту ответственности, сэр.

— И понесете. Но это слишком простой выход, особенно для человека с вашими данными. Понести наказание может любой, но в данной ситуации мне совсем не требуется козел отпущения.

— Так точно, сэр.

— Кто мне требуется, так это человек, способный найти выход из положения и поправить сложившуюся ситуацию.

— Так точно, сэр.

— Обрисуйте картину, сержант. Так, как вы ее видите.

— Я прокололся дважды. Первый раз, когда позволил Гриссому уйти. Второй раз, когда предоставил Тайреллу прекрасную возможность провести диверсию прямо под нашим носом, снабдив его надежным прикрытием. Он предложил мне план, которым я воспользовался, не проанализировав ситуацию до конца. Желание побыстрее взять Гриссома заставило меня поторопиться, не уделив времени тщательному анализу операции. Все, что нужно было Тайреллу, чтобы остаться победителем при любом раскладе, это подсунуть Гриссому боевой экземпляр своей модели вместо предполагаемого муляжа. Он обыграл нас и сделал это очень красиво, сэр. Если бы мы взяли Гриссома, то считалось бы, что Тайрелл оказал нам непосредственную помощь в нейтрализации опасности и частично компенсировал ущерб, нанесенный созданием проекта «Хамелеон». Но мы Гриссома не взяли, и в этом случае Тайрелл подставил конкурентов его руками, и как подставил! Мне сразу следовало понять, что подобный продукт не мог появиться у Тайрелла случайно, как предмет академического интереса. Он был направлен против его конкурентов, и Стивен только ждал удобного случая, чтобы провести полевые испытания. Совершенно очевидно, что в киберспейсе Тайрелла ледоруб бы не сработал, поэтому Стивен ничем не рисковал.

— А вы понимаете, что при таком раскладе для Тайрелла самое удобное?

— Так точно, сэр.

— Он провернул операцию у нас под носом, как вы изволили выразиться, и качественно приложил Кубаяши мордой об стол. Пострадали люди. Мы знаем, как это произошло и кто виновен в гибели людей, но ничего не можем по этому поводу предпринять, потому что катастрофа на Каноби явилась прямым следствием неудачной операции Гвардии! И в наших интересах теперь замалчивать все, что нам известно о данном происшествии. А прикрывая собственные задницы, мы прикрываем и задницу Тайрелла! Если сведения об этом просочатся куда бы то ни было, мы получим новый виток конфликта с СРС, ухудшим донельзя отношения с Советом Лиги, общественность навесит на нас всех собак, вплоть до землетрясения на Новой Армении, и в итоге Гвардия будет распущена, а на Штаб-квартиру спустят ВКС, и телепорт будет уничтожен!

— Увы, сэр.

— Что вы можете сказать в свое оправдание?

— Ничего, сэр.

— Вы совершенно упустили из вида то обстоятельство, что Тайрелл вдвое старше любого из ныне живущих людей. Он старый лис, хитрый, и его нельзя мерить по обычным стандартам. Он собаку съел на закулисных интригах и ведении двойной игры, обставить вас труда ему не составило. Впрочем, не вы один несете ответственность за этот прокол. Тут есть доля вины аналитиков, которые не заметили двойного дна в плане операции, есть доля вины оперативников, которые позволили Гриссому уйти, есть и моя доля вины, что я не уделил вашим действиям достаточно внимания. Но спрошу я в первую очередь с вас, сержант. И исправлять ошибку будете тоже вы.

— Так точно, сэр. Я готов.

— Вы отдаете себе отчет, что Тайрелл не понесет заслуженного наказания?

— Так точно, сэр.

— Мы не можем прищучить его сейчас. Нам остается только затаиться и ждать, пока он даст нам повод прицепиться к нему, а ждать этого можно очень долго. Сейчас он для нас недосягаем!

— Так точно, сэр.

— И прекратите кудахтать «так точно» после каждой фразы.

— Слушаюсь, сэр.

— Что вы намерены предпринять?

— Пока не знаю, сэр. Не решил.

— Вот как? Это на вас не похоже, сержант. Но если и так, то я вам скажу, что вы должны сделать. Вы должны взять Гриссома и притащить его в Штаб-квартиру живым или мертвым, без разницы. Мне наплевать, чего это вам будет стоить, работы по двадцать шесть часов в сутки, пота, крови, бессонных ночей… Но никто из гражданских более страдать не должен!

— Так точно, сэр.

— Сержант, вы знаете, каждый человек пять минут в день может вести себя как полный идиот. В этом нет ничего необычного, главное, чтобы эти периоды не удлинялись. Вы понимаете меня?

— Так точно, сэр.

— Вы прокололись, и это будет для вас серьезным уроком, сержант. Сделайте из него выводы и никогда больше не недооценивайте своих противников и случайных союзников. Всегда пытайтесь понять, какие цели они преследуют на самом деле. Они могут отличаться от ваших, порою даже самого малого разногласия достаточно для срыва всей программы.

— Так точно, сэр.

— Теперь о вашем задании. Для того чтобы вам было легче его выполнить, не теряя времени на бюрократические препоны и согласование действий с вашим непосредственным начальством и местными властями, я предоставляю вам определенную свободу действий. Час назад я имел весьма продолжительную беседу с представителями Совета, в которой изложил им ситуацию, опустив, конечно, некоторые подробности, и располагаю правом предоставить вам для выполнения операции допуск уровня АД-6. Взамен я требую результатов.

— Могу ли я задействовать Рейдена, сэр?

— Сержант Торренс занят в собственной операции по допуску АД-5 с высшим уровнем приоритета. Вам все ясно?

— Так точно, сэр.

— Вы свободны, сержант. И учтите, что в следующий раз, когда я вас увижу, я хочу, чтобы вы доложили мне только об успехе.

В следующий раз, когда я увидел Полковника, об успехе я ему доложить не смог. Да и самого Полковника это не особенно интересовало, так что нам не удалось перемолвиться даже словом. Впрочем, об этом рассказ впереди.

Интермедия Спящий

Место действия: неизвестно

Время действия: неизвестно


Что это было?

Туман, обволакивающая и сковывающая движения серая мгла, спокойствие и сосредоточенность нирваны.

Сколько это продолжалось?

Кто знает. Месяцы, годы, века или тысячелетия. Миллионы лет или одно мгновение. Не имеет значения. Все теряет свое значение после первых минут.

Для чего это все?

Он не помнил.

Он не помнил абсолютно ничего: кем он был, как и где жил, с кем встречался, кого любил и кого ненавидел, над чем работал и ради чего сражался. Он даже не помнил, какую он преследует цель, и есть ли она у него вообще.

Но он не впал в панику, для этого не было оснований. Он твердо верил, хотя и не мог понять, на чем базировалась эта вера, что все знания вернутся к нему вместе с пробуждением. И он будет готов.

Готов к чему?

Он не помнил.

Все, что у него оставалось, это сны.

Лишь сны предоставляли ему информацию, сны, сменяющие друг друга, идущие перед его внутренним взором бесконечной чередой, вереницей картинок прошлого и будущего.

Все сны были кошмарами.

Обрывки мечтаний, осколки разбитого зеркала памяти…

Сны из прошлого.

В них всегда присутствовала война. Глобальная война, затрагивающая все планеты. Рушились города, выжигались с орбиты леса, испарялись океаны, плазменные бомбы оставляли после себя лишь золу и пепел, нейтронные заряды уничтожали все живое, армады боевых кораблей сталкивались в планетных системах, в поясах астероидов и просто в открытом пространстве. Не было никаких переговоров, не было никакой пропаганды. Не было лишних слов. Или мы, или они. Лишь разрушение и смерть.