Театры в дни революции 1917 [Василий Федорович Безпалов] (fb2) читать постранично, страница - 2

настроением последних дней императорской власти, открыто выявилось в петроградских казенных театрах еще за несколько дней до февральского переворота: 21 февраля 1917 года во время очередное спектакля Мариинского театра хор «Императорской русской оперы» устроил демонстративную итальянскую забастовку. С этого выступления, кажется, и следует вести летопись театральной жизни революционного периода.

В то время я состоял в труппе Мариинского театра, но как военнообязанный в чине подпоручика запаса был прикомандирован к Главному управлению генерального штаба. В штабе я работал ежедневно, если не бывал занят на репетициях, для чего меня всегда охотно освобождали от работы. С театром таким образом у меня оставалась достаточно тесная связь, ставшая уже совсем крепкой после Февральской революции, когда я был назначен комендантом бывш. императорских театров. Все описываемое здесь я рассказываю как соучастник или, по меньшей мере, как очевидец событий.

Забастовка хора Мариинского театра

Во вторник 21 февраля 1917 года в Мариинском театре для открытия специального великопостного абонемента из произведений Римского-Корсакова должна была итти «Майская ночь».

Спектакль начался нормально, театральное начальство ничего не ожидало, публика спокойно занимала места и рассаживалась в ложах. Правда, за последние дни в печати промелькнуло несколько сообщений о недовольстве хора Мариинского театра существующими окладами, но это был, так сказать, старый спор, тянувшийся уже несколько месяцев. Однако под влиянием общественного настроения последних дней хор решил выступить сейчас с демонстративной забастовкой: одеться, загримироваться, выйти на сцену — но не петь.

Спектакль шел обычным порядком, но с первых же сцен с хором творилось нечто непонятное: народу на сцене толкалось много, но пения все время что то не было слышно!..

Хор не пел, а невнятно мурлыкал про себя в полголоса или замолкал совершенно, когда дирижировавший Н. А. Малько давал вступление.

Когда молчали украинские девушки и когда удалые парубки оказались безмолвны в таком блестящем месте как «Хлопцы, слышали ли вы…» — публика как будто бы не очень удивлялась и сохраняла внешнее спокойствие. Опера продолжалась. Появились русалки, но здесь высокомерная абонементная публика не выдержала, в зале поднялся шум и раздались крики:

— Долой хор!..

— Давайте занавес!..

Шум был настолько силен, что замолчали и артисты. Н. А. Малько остановил оркестр и занавес пошел вниз, но, не дойдя до конца, потянулся обратно. Оркестр снова заиграл, на сцене появился балет, одна из привилегий которого — абсолютное молчание, публика взяла с него пример и опера пошла дальше.

Театральное начальство было чрезвычайно сконфужено, а всеми уважаемый хормейстер Г. А. Казаченко так переволновался в течение этого спектакля, что на другой день заболел и слег в постель. В театре мгновенно образовалась крайне тревожная атмосфера, хотя большинство поддерживало выходку хора. О репрессиях со стороны дирекции императорских театров не думали, по крайней мере о них почти не говорили, т. е. их уже не боялись.

Опасаясь продолжения забастовки хора, дирекция изменила объявленный репертуар и вместо назначенной на следующий день «Манон» распорядилась поставить «Севильского цирюльника», где, на худой конец, можно обойтись и без хора, которому здесь отведено лишь несколько фраз в первом акте. Это была уступка со стороны дирекции и забастовщики в ответ на нее немедленно развернули наступление, заручившись поддержкой оркестра, который в этот вечер неожиданно забастовал: весь «Севильский цирюльник» прошел под сурдину.

Дирекция забеспокоилась всерьез и в четверг, 23 февраля, когда вместо объявленной по репертуару «Майской ночи» поставили «Каменного гостя», где хор совсем не занят, по окончании спектакля всем было объявлено о прибавке.

Эти прибавки дали возможность самому младшему артисту хора получать сто рублей к месяц.

В публике и печати говорилось много за и против забастовки хора в той форме, в какую она вылилась на представлении «Майской ночи», но все сходилось на том, что хорист Мариинского театра должен получать не меньше чем рабочий средней квалификации на фабрике и что прежнее жалованье было недостаточным.^[1]

Премьера «Маскарада»

В разгаре этих волнений, всполошивших театральный мирок, в Александрийском театре шли последние репетиции «Маскарада» в постановке В. Э. Мейерхольда и А. Я. Головина, первое представление которого было назначено на 25 февраля для юбилейного спектакля Ю. М. Юрьева. Платная генеральная репетиция «Маскарада» прошла при переполненном зале и, несмотря на тревожную политическую обстановку столицы, вызвала оживленные разговоры в самых широких кругах.

25 февраля в Александрийском театре состоялась премьера «Маскарада». Несмотря на назревавшие события, театр был --">

Пожертвовать