Как любят девушки. Как любят женщины [Марсель Прево] (fb2) читать постранично, страница - 3

рассмотрел их? Не правда-ли, какой оригинальный рисунок!.. Линия тонкая и короткая, и слегка выпуклая... характерная... А как она позировала!.. Лучше натурщицы! Но все было напрасно... Портрет не удавался... Когда я, с болью в душе, принужден был признаться ей в своей неспособности, в своем бессилии, она поблагодарила меня легким кивком и вышла, не сказав ни слова... Я вздохнул свободно!.. Честное слово!..

— Как я тебе завидую!

И взгляд молодого человека, мечтательно блуждая, устремлялся то на Арно, медленно катившую свои голубые волны, то на отдаленные группы сосен, нежными, стройными силуэтами вырисовывавшихся на лазурном небе...

***

— Поздравляю! поздравляю! Это будет настоящий шедевр! — повторил с восклицанием Джануцци.

— Что-же, ты хочешь меня утешить?

— Нет...

Среди широких листьев экзотических растений, пышно раскинувшихся вокруг, залитое светом, белоснежное тело молодой женщины, полузакрытое складками львиной шкуры, уже начинало трепетать жизнью. И в больших, сиявших как звезды глазах, влажных от страсти, и в полураскрытых губах, жаждущих поцелуя, и в маленьких расширенных ноздрях, с жадностью вдыхавших тяжелый ароматный воздух, видны были — идея художника была еще только намечена, но намечена вполне ясно — мучительная, страстная жажда острых, утонченных, новых удовольствий, истерическое безумие современной женщины, старающейся различными способами насиловать природу...

— Да картина-то сухая! — заметил Джануцци, дотронувшись пальцем до полотна: — Видно, ты давно работаешь?

— Уже три месяца, с того самого дня, как увидел ее в первый раз!

В голосе Альберто слышались рыдания, которые он не старался скрыть.

— Три месяца!? Но, ведь, это безумие! Жаль мне тебя.

***

Конечно, это было безумие, но что же делать?

Сразу, с первой встречи, с первого взгляда, он почувствовал себя совершенно порабощенным.

И теперь он не смел признаться другу, сколько мучений перенес за эти три месяца, в течение этих длинных и бесконечных бессонных ночей, в то время, как прелестный призрак постоянно стоял перед его глазами и, подобно сирене, увлекал к таинственным берегам смерти...

Да, лучше ему на веки успокоиться в тиши безмолвного, могильного мрака, раз он не может жить без нее. Ах, для него было бы довольно, если бы она позволила только находиться вблизи нее, слышать ее голос, из сострадания получить иногда ласковый взгляд или улыбку... И больше ничего! И больше ничего!.. Но даже подобное ничтожное желание казалось ему нелепым. Он понимал это! Разве можно было льстить себя надеждами?

И он то хватался своими горячими руками за голову, то прижимал их к сердцу, готовому выскочить из груди...

— Пройдет, — сказал он товарищу, стараясь переменить разговор: — Пройдет!

Но сам он был глубоко убежден, что это не пройдет до тех пор, пока в нем сохранится хоть малейшая способность чувствовать, пока хоть одна из клеточек его мозга будет в состоянии мыслить и создавать образы.

И вот почему он скрыл от друга свою последнюю глупость — письмо, посланное несколько дней тому назад этой странной женщине, в котором он предлагал ей свою жизнь за одну ночь любви, за одну только ночь любви свою жизнь, молодость, будущее, все за одну ночь любви.

Но и эта плата неказалась ему достаточно высокой.

Полный какого то странного оцепенения, дожидался он ответа, беспокоясь только об одном.

— Если она не поверит?

И он начинал припоминать, что написал ей на пяти страницах письма. Он помнил лишь, что передал ей все муки сердца, откровенно, просто, в таких выражениях, которые нельзя было придумать и которые могла подсказать только страсть.

О, он был так нежен, деликатен, убедителен!

Почему бы ей и не поверить?

Самая странность условия казалась ему способной поколебать ее обычный скептицизм, вечную недоверчивость женщины, возбудить желания, пробудить сердце...

Жизнь, молодость, будущее, все за одну ночь любви!.. Почему бы ей и не поверить?

Ожидание мучило его... И в тоже время он почему то надеялся, что ответ должен быть такой: „За ночь любви — ваша жизнь? На таком условии — приходите!“

***

В глазах у него помутилось и все кругом зашаталось, когда, однажды утром, он действительно прочел такой ответ: „На этом условии — приходите!“

Так ли он прочел? Быть может, он ошибся и в письме стоит совсем другое? Может быть, тонкий аромат, ее аромат, которым был пропитан листок почтовой бумаги и который туманил его мозг, вызвал галлюцинацию? Он не хотел верить своему счастью, хотел задержать взрыв необычайной радости, наполнившей вдруг все его существо, боялся умереть раньше времени.

— Нет, это не правда!.. Не правда!... шептал он, тяжело дыша, совсем разбитый неожиданным счастьем...

В мастерской, полной глубокой тишины и удушливого аромата цветов, царил приятный полумрак. Картины, эскизы, рисунки пером, редкие гравюры, старинные драпри, резная мебель, бронзовые и фарфоровые безделушки, разбросанные в --">

Пожертвовать