Сын Неба. Странствия Марко Поло [Грэния Дэвис] (fb2) читать постранично, страница - 2

- Сын Неба. Странствия Марко Поло (и.с. Новая Земля (fantasy)) 882 Кб, 258с. скачать: (fb2) - (исправленную)  читать: (полностью) - (постранично) - Грэния Дэвис - Аврам Дэвидсон

 [Настройки текста]  [Cбросить фильтры]

Иначе — с грифонами ли, без грифонов — все они станут мертвечиной. В которую здесь так легко превратиться.

А в трех или около того ли от места, где лежала пока что мнимая мертвечина, мессир Никколо Поло, заслышав вопль падающего на свою жертву грифона, прочел — быстро-быстро и вслух — один «Отче наш» и три «Аве Мария» — прочел во избавление от напастей своего брата Маффео и своего сына Марко Поло. Хотя и не знал, кому из них — или, быть может, обоим? угрожает атака громадной и безжалостной твари. Помолиться о собственном избавлении ему что-то в голову не пришло. Отправиться же на поиски брата или сына Никколо не мог. Нечего было даже и пытаться. Но горе им, если их разбросало по этой пустоши!

Сам он сидел на корточках, прижимаясь к устойчивому валуну, и воздавал хвалы Господу, что валун этот так устойчив. Всего в нескольких пальцах над головой Никколо возвышался еще валун, а другие плотно лежали по всем сторонам. Не иначе, само Провидение послало ему эту заросшую лишайником груду камней. Ибо снаружи — туда-сюда, туда-сюда — беспрестанно расхаживал громадный зверь, который и загнал мессира Никколо Поло в это тесное укрытие. Время от времени зверь приостанавливался у узкого входа и просовывал лапу меж валунов, но не мог отпихнуть их в сторону.

По размеру страж Никколо во столько же раз превосходил снежного барса, во сколько последний — обычную домашнюю кошку. Шкуру покрывали пятна, каждое с человеческую голову. Острые когти — длинные, как ятаганы. Когти эти уже успели обратить в бахрому полы подбитого мехом халата Никколо Поло. Все пытались — раз за разом, снова и снова — ухватить и вытянуть человека наружу, примерно как франки выуживают устриц из раковин.

— …Иисус. Аминь. — Никколо Поло завершил третье воззвание к Богородице и тут же сопроводил его очередной молитвой Святой Деве Марии. Лилия Израиля, башня слоновой кости, златое пристанище… — монотонно бубнил он, одновременно стараясь припомнить точный порядок слов этой литании, сопровождаемой стуком его бешено колотящегося сердца. А гигантский снежный барс тем временем издал очередной утробный рык. Потом снова сунул лапу в дыру и оторвал еще один лоскут переливающегося серого шелка.

Об этом чудовищном леопарде ходили легенды. Кое-кто даже верил в его существование. Теперь же Никколо мог убедиться — такой зверь и впрямь существует. По крайней мере здесь — в Богом проклятой языческой пустоши, за Великой стеной в 10000 ли. Несомненно, в «Бестиарий» должна быть вписана еще одна глава — об этом страшилище. И непременно следует обсудить с каким-нибудь ученым схоластом его место в христианской религии. Когда? Когда-нибудь.

Когда-нибудь. Там, в благословенной и безумно далекой христианской стране. Дома, сидя на удобной кушетке, в окружении родных и знакомых. И никуда не спеша. Наслаждаясь столь дорогой ценой купленным покоем. Когда-нибудь — дома, в родной, пахнущей морем Венеции. Там, где дом отделанное розовым мрамором Палаццо ди Поло с четырьмя черными скворцами на гербе, невдалеке от Словенской набережной Большого канала, на меньшем канале Словенских послов. Быть может, и не стоило Никколо Поло и его не чуждому разнообразных услад младшему брату Маффео соваться дальше Словении — страны вполне христианской. И страны богатой. Но чем? Солью, к примеру, черносливом, лесом, медом, пенькой, воском и прочим не особенно ходким товаром, что требует множества кораблей для перевозки.

Порой торговля то разгоралась, то тлела на улице Ювелиров, в стороне от Биржи, — на улице, где встречались венецианские купцы, банкиры и ювелиры… («Что новенького на Бирже? Пенька дорожает. Воск дешевеет. Чернослив — как и был. Воск сильно дешевеет. Пенька не очень-то и дорожает…») Порой игра даже не стоила свеч.

А тут: самоцветы!

При одной мысли о самоцветах — о драгоценных камнях, что носишь за пазухой как целое состояние, — дыхание Никколо неизменно перехватывало. Потом он задышал чаще и глубже. Гигантский пятнистый барс, похоже, расслышал. И замер — перестал шастать взад-вперед. А мысли Никколо с легкостью (на самом деле сложно было отвратить их от этого предмета) обратились к некоему списку, почти литании, которая, правду сказать — хоть Никколо и пришел бы в ужас, скажи ему кто-то правду, — утешала его куда лучше любой молитвы.

«Десяток голкондских алмазов чистой воды — без малейших изъянов размером с хорошую словенскую сушеную сливу, из тех, что по полдуката за центнер; ценою же сказанные алмазы — по сотне добрых коней каждый.

Двадцать один рубин из тех, что зовут „паучьими“, — каждый размером со сжатый кулачок крепкого младенца десяти дней от роду; ценою же сказанные паучьи рубины…

Дважды по двадцать и еще десяток сапфиров из тех, что зовутся „звездными“, — с острова Церендиб, или, по-иному, Цейлон…

Сотня и еще десяток отборных коричневых жемчужин в полном блеске — с архипелага Киноцефалов, или Песьеголовых, каждая размером с набухший сосок дородной кормилицы…