Дьяволы [Джо Аберкромби] (fb2) читать постранично, страница - 3

Алекс тащили на свет. Это был один из головорезов Бостро, тот, что потел в треугольной шляпе, делавшей его похожим на неудавшегося пирата. Она вскочила, ударила его по щеке с болезненным хрустом, который, как она боялась, исходил от её руки, а не его лица, а он схватил её запястье и дернул. Она плюнула ему в глаза, заставив отшатнуться, пнула в пах, вынудив согнуться, и на удачу зашарила свободной рукой. Она не из тех, кто остаётся лежать, когда сбили с ног. Её пальцы нашарили что-то, она взвизгнула и чем-то замахнулась. Тяжёлая кастрюля. Она ударила пирата по щеке со звуком, напоминающим колокол вечерней молитвы, сбила его дурацкую шляпу, извернулась и наконец окончательно угомонила его. Покупатели отпрыгнули, когда горячее масло разлилось повсюду. Алекс развернулась, к её глазам прилипла мокрая прядь. Уставившиеся лица, указующие пальцы, фигуры, проталкивающиеся сквозь толпу к ней. Она вскочила на ближайший прилавок, доски подпрыгивали на козлах, когда она пинала щедроты океана, рыба билась, крабы хрустели, торговцы выкрикивали ругательства. Она вскочила на следующий прилавок, поскользнулась на огромной форели и сделала ещё один отчаянный шаг, прежде чем рухнула на бок и растянулась в лавине моллюсков. Она с трудом поднялась, задыхаясь похромала в заваленный мусором переулок, где прошла около четырёх шагов, прежде чем увидела тупик.

Она стояла там, согнувшись в ужасе, уставившись на глухую стену, руки беспомощно разжимались и сжимались. Очень медленно она повернулась.

Бостро стоял в начале переулка, уперев большие кулаки в бедра, выпятив большую челюсть — вылитое изваяние угрозы. Он щёлкал языком с медленным «цок-цок-цок».

Один из головорезов присоединился к нему, запыхавшись от погони. Ухмылка демонстрировала одинаково коричневые зубы. Боже, что за зрелище. Если у тебя такая ухмылка, по крайней мере, почисти зубы, а если у тебя такие зубы, по крайней мере, не ухмыляйся.

— Бостро! — Алекс выдавила лучшую улыбку, на которую была способна, тяжело дыша, даже по своим меркам. — Не знала, что это ты.

Его вздох был таким же тяжёлым, как и всё остальное. Он собирал деньги для Папы Коллини годами и, должно быть, слышал уже все уловки, ложь, оправдания и слезливые истории, которые можно себе представить, и даже немало тех, которые и представить нельзя. Эта его не впечатлила.

— Время вышло, Алекс, — сказал он. — Папа хочет свои деньги.

— Вполне справедливо. — она протянула ему свой пухлый кошелек. — Тут всё.

Она швырнула, а затем бросилась следом, но они были готовы. Бостро поймал кошелёк, а его друг с дерьмовыми зубами схватил Алекс за руку, развернул и толкнул в стену так, что она стукнулась головой о кирпичи и свалилась в мусор.

Бостро открыл кошелёк и осмотрел его содержимое.

— Какая неожиданность. — он перевернул его вверх дном, и оттуда посыпалась грязь. — Твой кошелёк так же полон дерьма, как и ты.

Начинающий пират присоединился к вечеринке, демонстрируя розовое пятно от кастрюли на лице.

— Посмотри, — проворчал он, расправляя вмятину на своей измазанной рыбьей требухой шляпе. — Она становится злой, когда её загоняют в угол. Как голодная ласка.

Её называли и похуже.

— Смотри, — прохрипела она, поднимаясь на четвереньки, думая, не сломали ли они ей плечо, а затем, когда попыталась схватиться за него, думая, не сломала ли она руку. — Я принесу ему деньги. Я могу принести ему деньги!

— Как? — спросил Бостро.

Она вытащила тряпку из кармана и развернула с подобающим почтением:

— Узрите кости пальцев святого Луция...

Владелец шляпы ударил её по руке:

— Мы узнаём собачьи лапы, когда видим их, мошенница. — было обидно после всей работы, которую она вложила в стачивание когтей.

— Послушай, — сказала она, отступая с поднятыми, избитыми, пульсирующими, грязными от рыбы руками, пятясь к выходу из переулка, — Мне просто нужно немного больше времени!

— Папа дал тебе больше времени, — сказал Бостро, возвращая её назад. — Оно вышло.

— Это даже не мой долг! — заныла она, что было правдой, но совершенно несущественной.

— Папа предупреждал тебя не брать на себя, не так ли? Но ты взяла на себя. — что тоже было правдой и притом существенной.

— Я справлюсь! — её голос становился все выше и выше. — Ты можешь мне доверять!

— Ты сама себе не можешь, и я не могу, и мы оба это знаем.

— Я пойду к другу!

— У тебя нет друзей.

— Я найду способ. Я всегда нахожу способ!

— Ты не нашла способа. Вот почему мы здесь. Держите её.

Она нанесла удар дерьмозубому здоровой рукой, но тот едва ли заметил. Он схватил её руку, а пират схватил другую, она пинала, извивалась и кричала о помощи, как ограбленная монахиня. Её можно положить на землю, но она никогда не останется...

Бостро пнул её в живот. Звук, как будто конюх установил мокрое седло, и всё желание бороться вылетело из неё. Глаза увлажнились, колени подогнулись, и всё, что она могла сделать — издавать долгий рвотный хрип и думать, что теперь на самом деле лучше всего остаться лежать.

Действительно, --">

Пожертвовать