Записки. Из истории российского внешнеполитического ведомства, 1914—1920 гг. В 2-х кн.— Кн. 2. [Георгий Николаевич Михайловский] (fb2) читать постранично, страница - 2

желая ни в какой мере даже ради борьбы с большевиками способствовать расчленению России. Несмотря на это, как я опять-таки узнал значительно позже, моё имя всё время упоминалось при различных дипломатических комбинациях украинского движения.

Не могу не добавить, что летом 1918 г., когда Чичерин налаживал дипломатический аппарат, социал-демократические друзья моего отца, ставшие большевиками, наводили через моих родных справки о моём местонахождении, чтобы предложить мне службу на прежней должности в Комиссариате иностранных дел. Если принять во внимание, что мой отец не только морально сочувствовал социал-демократическому движению, но и помогал тогда ещё единой партии материально (в последние годы своей жизни — до 40 тыс. руб. в год), то ничего удивительного в этом приглашении не было. Находясь в это время в Нижегородской губернии, через моих родных я ответил отрицательно, чтобы не поставить их в ложное положение, но просил сообщить, что они не знают моего местопребывания; это и было сделано моим покойным зятем, у которого я в то время жил. Если бы комиссариат об этом узнал, то и мне, и моим родным пришлось бы поплатиться за моё нежелание служить по своей специальности рабоче-крестьянскому правительству. Однако не только у белых, но и у красных в ту эпоху был хаос в управлении, и осенью 1918 г. я под собственной фамилией уехал в качестве украинского подданного из Петрограда «на родину», т.е. на Украину.

Жизнь дипломатического ведомства после Октябрьской революции распадается сообразно с общим течением событий на три периода: первый — это саботажно-подпольное существование нашего министерства в Петрограде и бесправительственное, совершенно самостоятельное существование дипломатических учреждений за границей до основания Добровольческой армии и возникновения колчаковско-деникинского правительства; второй — деятельность дипломатического ведомства при Колчаке и Деникине; третий — врангелевский период. Все три периода резко отличаются по политическим задачам, методам работы и, наконец, по географическому признаку.

В соответствии с этими периодами истории белого движения мои записки разбиваются на три раздела. В каждом из них я постараюсь показать как судьбу всего дипломатического ведомства в эти периоды, так и моё личное участие в его деятельности. Не предвосхищая дальнейшего изложения, замечу только, что, несмотря на все старания главных деятелей нашего ведомства, формальное единство и преемственность министерства, сохранившиеся после Февральской революции до падения Временного правительства, в эпоху белого движения были окончательно нарушены. В глубине души мы чувствовали правоту слов, сказанных в первые дни Октябрьской революции князем Н.В. Голицыным, начальником Архива Министерства иностранных дел, что история нашего министерства с этого момента есть история Комиссариата иностранных дел. Но история Комиссариата до врангелевской эвакуации не может обойтись без дополнительного очерка о судьбе того дипломатического ведомства, которое олицетворяло международно-политическую ориентацию, принятую Россией в 1914 г., в начале мировой войны, и осталось ей верным до самого последнего момента своего существования.

Дипломатическое ведомство после октябрьского переворота

Как я писал в самом конце II части моих записок, когда Троцкий после 27 октября 1917 г. пришёл к нам в качестве народного комиссара по иностранным делам нового рабоче-крестьянского правительства и предложил служить новому правительству так же, как мы служили раньше царскому и Временному, всё министерство единогласно, от штатных служащих до машинисток и канцелярских работников, ответило отказом. Одновременно с объявлением забастовки, провозглашённой также и всеми остальными ведомствами, был образован стачечный комитет, которому общим собранием 27 октября было поручено руководить забастовкой и созывать в нужных случаях общие собрания всех чинов ведомства.

Сдача ключей большевикам

Укажу здесь на одно очень своеобразное обстоятельство, фактически имевшее большое значение для стройного течения забастовки и для всей дальнейшей линии поведения нашего министерства, а именно на то, что во главе стачечного комитета очутился наш почётный председатель, товарищ министра А.М. Петряев. Ввиду внезапного отъезда на короткое время А.А. Нератова он являлся также и нашим начальством. Таким образом, «революционно-стачечное состояние» дипломатического ведомства возглавлялось законным начальством и в глазах всех служащих министерства имело начальственную санкцию. Нератов, старший товарищ министра, после своего возвращения находился в самом тесном контакте со стачечным комитетом, и мы ничего не предпринимали без совета с ним. В глазах иностранных посольств и миссий наш комитет пользовался, в силу личных отношений с Нератовым, полным доверием, и мы, когда надо было сноситься с нашими дипломатическими --">

Пожертвовать