В дверь позвонили, и Блинков-младший пошел открывать. На пороге стоял незнакомый врач с медицинским ящиком и в зеленой форменной рубашке под белым халатом.
– Где тут ранбольная? – спросил он.
Блинков-младший сообразил, что «ранбольная» – это особое военно-медицинское словечко. Она и раненая, и больная (не здоровая же, если ранена).
– Здесь. Проходите, – сказал он, провожая врача в свою комнату.
Оказывается, мама успела перебраться к себе. И снова Блинков-младший не видел, как она ходит. Он стал всерьез волноваться.
Мама лежала на диване в спортивном костюме и держала на щеке ватку со свинцовой примочкой. Военный врач стал осматривать ранбольную, а Митьку выставил за дверь.
Он остался ждать в коридоре. Было слышно, как врач со щелчком открыл защелку своего ящика. Потом за дверью тихо забубнили. Врач о чем-то спрашивал, а мама коротко отвечала. Один раз она болезненно охнула и тут же громко сказала:
– Ой, у вас слушка холодная.
Старший Блинков пришел, когда осмотр еще не кончился. Блинков-младший специально ничего ему не сказал. Пускай папа войдет в комнату, и тогда можно будет из-за его плеча подсмотреть, что там доктор делает с ранбольной.
И папа вошел. Его тоже в два счета выставили в коридор. Блинков-младший успел заметить в дверную щелку только согнутую белую спину доктора.
– Что там? – спросил он.
– Ногу гипсует, – без особых волнений ответил папа. Он был полевым ботаником и только за нынешнее лето ломал ногу два раза.
– Перелом?
– Нет, лодыжку подвернула. В гипсе такие болячки быстрее заживают, – объяснил папа. – Пойдем, борща ей сварим. Я свеклы купил.
Но сварить борщ им не дали. В квартиру начали один за другим приходить контрразведчики.
Первым появился мамин сослуживец майор Василенко. Для него поставили чайник и начали резать хлеб на бутерброды.
Василенко устроился на кухне у окна и стал поглядывать на черный «Мерседес». Время от времени он задавал Блинкову-младшему дурацкие вопросы. «Как учишься?», «Кем хочешь стать?» и все такое, что спрашивают взрослые, когда им на тебя наплевать. Блинков-младший неважно знал майора. Но мама-то сидела с ним в одном служебном кабинете и отзывалась о нем очень хорошо. Поэтому Митек решил, что у Василенко голова занята какими-то оперативными проблемами, а то бы он нашел о чем поговорить по-человечески.
Не успел чайник вскипеть, как в дверь позвонили. Майор вскочил, велел Блинковым не выходить в коридор и сам пошел открывать, на ходу запуская руку под пиджак. На кухне был прекрасно слышен его голос:
– Кто?… Представьтесь полностью… Поднесите удостоверение к глазку.
Он вернулся с пожилым прапорщиком в форме. Прапорщик тоже посмотрел за окно и спросил, нет ли у них Володи. Старший Блинков ответил, что нет, и прапорщик начал куда-то дозваниваться. Его и Василенко угостили чаем с бутербродами.
Наконец, явился ожидаемый Володя, тоже прапорщик, с двумя солдатами и ящиком инструментов. Василенко и ему открывал дверь со всеми предосторожностями, да еще и велел пожилому прапорщику глянуть в глазок – тот ли это Володя.
Врач еще не ушел. Он вызвал из ожидавшей во дворе машины другого военного в белом халате, скорее всего, фельдшера. Тот принес какой-то тяжелый медицинский прибор с циферблатами и проводами.
Солдаты начали развинчивать оконные рамы и зачем-то вставлять между стекол мелкую стальную сетку. Блинковых и не спросили, нужна им эта сетка или нет. Они молча переглянулись, и папа махнул рукой: не вмешивайся, контрразведчики знают, что делают.
Сетку закрепляли надежно, стальными рейками на шурупах. При этом солдаты визжали электродрелью, а фельдшер выбегал к ним и кричал, чтобы они немедленно прекратили, потому что он снимает кардиограмму.
А потом погас свет. Был уже поздний вечер, и в квартире стало довольно темно. Василенко ужасно разволновался.
– Всем сесть на пол! – скомандовал он, выволакивая из-под мышки такой же, как у мамы, здоровенный автоматический пистолетище.
Вообще, «Стечкин» – оружие не для карманной носки. Мама носила свой в сумочке, потому что в подмышечной кобуре он выпирал бы на ее фигуре.
Держа пистолет наготове, майор осторожно высунулся в окно и замахал рукой людям в черном «Мерседесе».
– Все в порядке, – сообщил он. – Подкрепление идет… Вы почему меня не слушаетесь?!
Майор обращался к старшему Блинкову. Прапорщики с солдатами и Блинков-младший моментально плюхнулись на пол, а папа остался сидеть на табуретке. С невозмутимым видом он жевал бутерброд.
– Андрей Васильевич, у соседей на четвертом этаже работают сварщики, – мягко сказал он развоевавшемуся майору. – Вернее, работали, а теперь собрались уходить и отключают аппарат. Свет сейчас…
Не успел он договорить, как свет действительно зажегся.
В дверь звонили. Ничуть не смутившись, Василенко с пистолетом наизготовку побежал открывать.
– Весело --">
Последние комментарии
1 день 20 часов назад
1 день 23 часов назад
1 день 23 часов назад
2 дней 28 минут назад
2 дней 5 часов назад
2 дней 5 часов назад