Красная ромашка [Рафаэль Ахметович Мустафин] (fb2) читать постранично, страница - 5

положиться.

Разговор шёл в укромном месте, за бараками.

— Что-то ваше имя кажется мне знакомым, — произнёс Муса, внимательно разглядывая Курмаша.

— И мне ваше — тоже. Настоящее, — многозначительно добавил Курмаш. — Ещё до войны, когда вы работали редактором журнала, я послал вам одно из своих стихотворений.

— Правильно! Вспомнил… А теперь не пишите стихов?

Курмаш замялся.

— Пишу иногда… Только какие это стихи… Так, проба пера. А вот ваши стихи я люблю. И не только я один. Знали бы вы, как они действуют на людей! Всю душу переворачивают. Кстати, какое сегодня число?

— Шестое ноября… Завтра праздник! — проговорил Муса.

— Надо бы что-то предпринять. Чтобы люди не забывали, что они — граждане Советской страны.

…Ночью пленных разбудили осторожным потряхиванием за плечи.

— Сейчас будет торжественное собрание!

Собрание? В фашистском плену? Это казалось невероятным. Люди недоверчиво переглядывались и молча перебирались в отдалённый угол барака. Когда все собрались, поднялся Муса Джалиль. В темноте трудно было рассмотреть его лицо. Он говорил о том, что завтра — праздник Великого Октября, который отмечает весь советский народ.

— Наши родные и друзья там, на Родине, — говорил он, — встречая праздник, бьют фашистов и в хвост и в гриву. Не забывают и нас, вспоминают, плачут. И пусть мы сегодня оказались на чужой земле, мы были и остаёмся советскими людьми. Будем всегда помнить об этом, как бы трудно ни приходилось…

НА «СЛУЖБУ» К ФАШИСТАМ

Как-то хмурым утром военнопленных выгнали на плац — площадь в центре лагеря. На трибуну, наскоро сколоченную из неоструганных досок, вскарабкался человек в огромных очках и начал что-то выкрикивать, размахивая руками. Муса прислушался. Очкастый призывал пленных вступить в легион и воевать против Красной Армии на стороне фашистов. Военнопленные нетерпеливо переминались с ноги на ногу и хмуро поглядывали на оратора. Очкастый пообещал всем, вступившим в легион, хорошее питание, тёплое жильё и новое немецкое обмундирование.

Когда тщедушный человечек слез с трибуны, немецкий офицер скомандовал:

— Кто желает записаться в легион, три шага вперёд!

Строй не шелохнулся.

— Каждый записавшийся получает паёк по полной норме немецкого солдата, — добавил очкастый.

— Жрите сами! — выкрикнул кто-то из строя. — Лучше подохнуть с голоду, чем стрелять в своих!

По знаку немецкого офицера конвоиры выволокли кричавшего из строя. Раздался сухой щелчок выстрела.

— Есть ещё желающие?

Военнопленные угрюмо молчали.

Вернулись в барак. Муса что-то начал писать. Вокруг сгрудились друзья.

— Какую ещё затею придумали фашисты? Что это за легион?

— Разве не ясно? — Джалиль обвёл товарищей быстрым внимательным взглядом. — У фашистов после сокрушительных ударов нашей армии просто-напросто не хватает солдат. Вот они и хотят пополнить свою армию за счёт предателей.

— Вот гады! Неужели удастся?

— Думаю, что нет. Во всяком случае, мы должны помешать этому. Я написал текст листовки. — Муса протянул Курмашу свёрнутый трубочкой листок бумаги. — Её надо переписать и подкинуть во все бараки. Пусть знают, что кроется за обещаниями фашистов.

Вскоре в лагерь приехала «медицинская комиссия». Она отбирала тех, кто посильнее и помоложе. Их грузили в эшелоны и везли в польское местечко Едлино.

В этот день Курмаш, Баттал и Муса долго не ложились спать. Они были мрачны, подавлены. Первым нарушил молчание Курмаш.

— Фашисты оказались хитрее и коварнее, чем мы думали. От верных людей я узнал, что в Едлино формируют первый батальон легиона — свыше тысячи человек. Тех, кто отказывается надеть фашистскую форму, расстреливают на месте. Остальных готовят к отправке на фронт.

— Оружие выдавали? — спросил Муса.

— Нет, винтовки им выдадут лишь после приезда на фронт. Записать-то записали, а доверять — не доверяют…

— Да, выбор у нас небольшой, — задумчиво сказал Абдулла Баттал. — Либо — смерть от голода. Либо — пуля в лоб. Либо— ещё хуже! — идти воевать против своих.

Помолчали.

— Ясно одно, — негромко сказал Муса, — на стороне фашистов — сила. А что, если воспользоваться этой силой и сохранить наших людей?

— Что ты предлагаешь, Муса? Идти на службу к немцам?

— Да, идти. Только «службу» эту понимать по-своему. Дождаться удобного случая, получить в руки оружие и затем повернуть его против фашистов.

— Думаешь, удастся перейти к своим?

— Даже если не удастся, — спокойно продолжал Муса, — смерть с оружием в руках в честном бою почётнее и полезнее для Родины, чем бессмысленная гибель здесь, в лагере, от голода и тифа.

— Но сумеем ли мы убедить всех? Нас не так уж много…

— Пора расширять подпольные --">

Пожертвовать