МАГА УВОДИТ СТАЮ [Виктор Александрович Потиевский] (fb2) читать постранично, страница - 35

между молодыми волками соперничество, скрытая борьба за место в походном строю, за авторитет в стае, за ответственную роль в коллективной охоте, за право первой добычи… Когда Чернец до своего плена занимал место в строю рядом с вожаком, переярок Ко мирно принимал это. Но когда после возвращения Чернец вновь занял это место, где теперь уже ходил Ко, старшему брату это не понравилось: Ко в первую же ночь после возвращения Чернеца в стаю оскалил на него клыки. Переярок Ко был крупным и сильным. Но и прибылой Чернец не отставал от брата. Кроме того, он был необыкновенно быстрым и осторожным. Переярок это знал, однако возмущение и злость были сильней…

Старый вожак не допустил ссоры. Он предостерегающе зарычал, и оба молодых волка мгновенно смолкли и скользнули в разные стороны. По тону его рыка все в стае тотчас поняли, что если разлад повторится, расправа с ослушниками будет суровой.

В нарушение закона стаи отец-волк поставил предпоследним в строю прибылого волка, а не переярка. Так старый Вой поступил впервые. И только из-за Чернеца. Волчонок был необыкновенным зверем. Ни умом, ни осторожностью, ни ловкостью, ни быстротой с ним никто не мог сравниться.

Только мудрый и сильный вожак, пользуясь поддержкой умной и преданной волчицы-матери, может сохранять стаю, поддерживая жесткую дисциплину. И тогда стая становится непобедимой. С такой стаей не может соперничать никто. Кроме человека…

Встреч с другой стаей Вой не опасался. Он чувствовал силу подчиненных его воле волков.

Сегодня такая встреча состоялась. Мага первая расслышала знакомый звериный шаг — шаг волчьей цепочки. Другая стая шла навстречу матери-волчице, идущей впереди своей семьи. Волки хорошо знали границы своих угодий и никому не позволили бы их нарушить. Но встреча произошла как раз на окраине охотничьего участка, поэтому и Вой, и Мага миролюбиво встретили чужую стаю.

Обе семьи продолжали идти своим путем. Молодые с интересом поглядывали на семью соседей, но матерые шли не поворачивая головы. Когда цепочки поравнялись, мать-волчица, замедлив шаг, вдруг вскинула голову к небу и завыла. Тотчас завыл и старый вожак и остальные. В ответ им дружно подали голоса волки чужой стаи. Стаи словно обменивались взаимными приветствиями. А ночной лес вторил им пугливым эхом и снова замирал в ожидании и тревоге.

Когда чужая стая ушла, семья Воя углубилась в старый сосновый бор, снопа — в который раз — надеясь на охотничью удачу.

Март в этом году был, как обычно, трудным и голодным.

Лоси держались на малоснежных опушках и открытых полянах, загнать их по насту никак не удавалось. Волки озлобились, поднимались после отдыха неохотно, голодные, нервные, измотанные. Под суровым взглядом вожака с усилием сдерживали раздражение.

Только к концу марта, когда морозы по ночам стали ослабевать, им удалось задрать крупную лосиху, и стая основательно подкормилась.

С первых дней апреля в леса пришло сильное потепление. Со всех бугров и склонов хлынули ручьи, обнажилась прошлогодняя трава, желтая и вялая, очистились от снега пушистые мхи. Солнце щедро посылало живительные свои лучи промерзшему за зиму лесу. В его лучах звери отогревались — дневать стало приятно.

Семья перебралась в район логова, туда, где в прошлом апреле Вой и Мага выкармливали щенков. Бывает, что волки из года в год обосновываются в одном и том же логове, если оно не раскрыто людьми. Но матерая Мага и старый вожак, проявляя свою обычную повышенную осторожность, устраивали гнездо в норе где-нибудь неподалеку от прошлогодней. Старые места были проверены жизнью, они казались более надежными, чем новые и неизвестные.

Звери вели привычный образ жизни: раскапывали в оттаявшей почве целебные корешки, в сумерках и на рассвете мышковали, выслеживали лосей, кабанов, а Чернец даже пытался поймать у норы барсука, но безуспешно.

Волчонок после неволи внешне не изменился. Но в его памяти навсегда остались дни, проведенные в плену у человека. Чернец помнил зоолога, его дом, его запахи. Непонятное, незнакомое чувство привязанности жило в самых глубинах волчьей души и тревожило Чернеца, не давая ему забыть человека.

Теперь Чернец вместе с другими волками пришел к своему родимому логову, в те места, где он рос, и новое, еще более сильное чувство нахлынуло на него, пробуждая радостные воспоминания. Эти обтаявшие, почти сухие склоны пахли детством — веселым беззаботным детством Чернеца. И голова кружилась от этих запахов, и сердце чаще билось в широкой груди повзрослевшего волка.

Он быстро нашел родную нору, влез в нее. Она была заброшенной, неуютной, сырой. Но ведь именно отсюда он, Чернец, вышел в большой лес, в большой мир. Выбравшись из норы, оживленный, радостный, Чернец тут же затеял игру со своими сверстниками — прибылыми, выросшими в этом же логове. Он набросился на них, весело визжа, и все трое, свернувшись в быстрый шумный серый клубок, покатились по склону холма. Они долго возились, набрасываясь друг --">

Пожертвовать