Между Лондоном и Москвой: Воспоминания и последние записи [Иоахим фон Риббентроп] (fb2) читать постранично, страница - 5

Талейраном. Впрочем, такая черта присуща, как правило, тоталитарным режимам, заинтересованным представить своих вождей-фюреров и их соратников чуть ли не с божественным нимбом. Читатель убедится в этом, знакомясь с той частью воспоминаний Риббентропа, где он описывает личные качества Гитлера, зловеще-комичные по сравнению с теми, какие зафиксировала бесстрастная судия-история.

Там, где текст воспоминаний позволяет сказать кое-что лестное в пользу автора, Риббентроп прямо или косвенно внушает мысль о своей «незаурядности» как политика и человека, способного тонко разбираться во всех хитросплетениях мировой политики и заранее предвидеть дипломатические шаги противостоявших Германии держав. Он старается показать себя человеком твердых, последовательных взглядов, разгадавшим с самого начала суть версальской системы, сделавшей Германию «изгоем» в европейской и мировой политике. «Незаурядность» Риббентропа как политика выразилась, пожалуй, в том, что он представлял в своих речах и выступлениях условия Версальского договора в качестве первопричины нависшей над Германией угрозы ее превращения в коммунистическую.

Риббентроп враждовал с Геббельсом, но это не мешало ему использовать в сфере внешней политики приемы и методы мастера нацистской пропаганды: чем чудовищнее ложь, тем она действеннее. Скрывая за тяготами версальской системы действительные устремления нацистской клики к мировому господству, Риббентроп настойчиво выдвигает тезис о «миролюбии» Гитлера и нацистской Германии. Он уверяет, что если бы западные державы пошли на полюбовный пересмотр Версальского договора, то войны не было бы и Гитлер «посвятил бы остаток своей жизни мирному развитию социального государства».

Такой идиллический, «вегетарианский» облик фюрера насквозь фальшив. Документы подтверждают, что война была запрограммирована Пилером еще до того, как он стал рейхсканцлером. Будучи поклонником геополитической теории Гаусгофера, согласно которой Германии требуется «лебенсраум» — «жизненное пространство», Гитлер превратил ее в центральную установку германской внешней политики. Он считал ошибочной политику Гогенцоллернов, стремившихся захватить колонии в Африке. Территориальную политику невозможно осуществить в Камеруне, писал он в «Майн кампф», она может быть реализована только в Европе. И пояснял, что имеет в виду Восток Европы, прежде всего Россию. Фюрер пытался осуществить такие замыслы, и в этом может убедиться каждый, проанализировав «рисунок» второй мировой войны.

Одним из шагов в направлении ее подготовки явилось назначение Риббентропа в Лондон в качестве посла. Вся его деятельность в Лондоне была подчинена одной цели: закрепить правительство английских консерваторов на позициях пресловутой «политики умиротворения», оборотной стороной которой был курс на политическую изоляцию Советского Союза как непременное условие осуществления планов завоевания «лебенсраума» на Востоке Европы. Что может быть убедительнее того факта, что 25 ноября 1936 г. Риббентроп в качестве посла Германии подписал с Японией Антикоминтерновский пакт, заявив на пресс-конференции, что он направлен на «защиту западной цивилизации». Уже одна эта формулировка в условиях того времени звучала достаточно ясно в плане ее политической направленности.

Если обратиться к событиям, предшествовавшим полномасштабной второй мировой войне, то простой перечень ясно показывает, куда устремлялось острие гитлеровской агрессии: аншлюс Австрии, использование судетских немцев для ликвидации независимой Чехословакии, притязания на западную часть Польши, включая Гданьск, «ползучее» проникновение в Прибалтийские страны. Ко всем этим акциям так или иначе был причастен Риббентроп.

Звездным часом Риббентропа стало подписание 23 августа 1939 г. в Москве германо-советского договора о ненападении и секретного дополнительного протокола к нему, являвшегося по сути дела соглашением о разделе сфер влияния в Восточной Европе. Съезд народных депутатов СССР в Постановлении 24 декабря 1989 г. дал политическую и правовую оценку этого договора, отметив, в частности, что он «заключался в критической международной ситуации, в условиях нарастания опасности агрессии фашизма в Европе и японского милитаризма в Азии и имел одной из целей — отвести от СССР угрозу надвигавшейся войны». Так виделся договор с советской стороны. Иначе рассматривала его другая сторона, распознавшая в советской дипломатии поворот к имперской политике, готовность к согласию о разделе сфер влияния. И такое согласие состоялось и было зафиксировано в секретных дополнительных протоколах к договорам от 23 августа и 28 сентября 1939 г.

Следует напомнить, что в момент конституирования Международного военного трибунала был составлен список вопросов, обсуждение которых на Нюрнбергском процессе считалось советским руководством нежелательным. К их числу относились советско-германский пакт о ненападении и --">

Пожертвовать