Между Лондоном и Москвой: Воспоминания и последние записи [Иоахим фон Риббентроп] (fb2) читать постранично, страница - 4

дипломатов с соответствующим образом мышления. Провозглашенная с большой помпой программа Розенберга с треском провалилась. Неудача Розенберга в его попытках установить контакты с влиятельными кругами Лондона в мае 1933 г. явилась для Риббентропа Божьим даром. Уже в следующем году он учредил свое собственное «бюро», ведавшее внешнеполитическими делами нацистской партии. Бюро, насчитывавшее в 1936 г. 160 сотрудников, занималось, по некоторым сведениям, перехватом шифрованной переписки иностранных государств. С помощью своего бюро Риббентроп выдвинулся на роль дипломатического советника фюрера, и это открыло ему возможность влиять в обход профессионального аппарата министерства иностранных дел на формирование внешней политики Германии.

Потребовалось всего четыре года, чтобы Риббентроп смог сделать головокружительную карьеру: от личного советника Гитлера по внешнеполитическим вопросам до министра иностранных дел рейха, пост которого освободился после отставки опытного, но консервативного дипломата фон Нейрата. Приходу Риббентропа в министерство предшествовало по-своему знаменательное событие: в конце декабря 1937 г. Гитлер назначил гауляйтера Вильгельма Боле (впоследствии руководителя Заграничной организации нацистской партии) статс-секретарем министерства иностранных дел. Благодаря этому НСДАП обрела инструмент для насаждения своих ставленников во внешнеполитическое ведомство Германии.

Появившись в министерстве иностранных дел, Риббентроп углубил процесс «нацификации» германской дипломатической службы. По «совету» нового министра большинство чиновников вступили в нацистскую партию: к 1940 г. из 120 высших чинов 71 присоединился к ней, 11 человек пытались это сделать, но им было отказано. В своих действиях, направленных на постановку дипломатического ведомства под контроль НСДАП, Риббентроп опирался на своего ставленника Мартина Лютера, назначенного руководителем «Дойчландабтайлюнг» — подразделения, сотрудничавшего с гестапо и наблюдавшего за проявлениями политической оппозиции. Политический сыск внедрялся в дипломатическую службу, создавая тяжелую, напряженную обстановку, разлагающе действовавшую на состояние германской дипломатической службы.

Видный германский дипломат Уве фон Хассель (впоследствии участник антигитлеровского заговора 20 июля 1944 г.), характеризуя обстановку в министерстве иностранных дел, писал в своем дневнике 11 декабря 1938 г.: «…под безумным руководством Риббентропа у сотрудников не выдерживают нервы. Например, молодые, новые дипломаты обучаются в специальных тренировочных лагерях партии, что лишает их истинных знаний». Кадровая политика Риббентропа обрекала германскую дипломатическую службу на деградацию.

Тяжелая моральная атмосфера царила не только в министерстве иностранных дел, но и вокруг него. Риббентроп не скрывает в своих воспоминаниях, что ему приходилось вести непрерывную конкурентную борьбу, отстаивая свои прерогативы министра иностранных дел, против Геббельса, Геринга, Бормана, Гиммлера и других более сильных клевретов Гитлера. Даже фон Папен, сделавший так много для возвышения Риббентропа, впоследствии именовал его «шелухой без зерна».

Нередко встречаются утверждения о «зловещем» влиянии Риббентропа на Гитлера. Так, к примеру, фон Хассель пишет в своем дневнике, что Риббентроп — «человек, имеющий наибольшее влияние на Гитлера». Сам Риббентроп, напротив, подчеркивает в мемуарах, что все решения по вопросам внешней политики принимались лично Гитлером, а он, Риббентроп, якобы будучи лишь номинальным министром иностранных дел, доверенным лицом фюрера не являлся. Следует отметить, что и в ходе Нюрнбергского процесса Риббентроп, видимо желая найти для себя алиби, настойчиво проводил тезис о «демоническом» характере личности фюрера, подавлявшей окружающих.

Так ли это? Здесь мы подходим к вопросу, который, пожалуй, острее всех других определяет значение воспоминаний Риббентропа для нашего времени. Дело не в том, чтобы поделить меру ответственности за совершенные злодеяния между отравившимся и сожженным во дворе Имперской канцелярии диктатором и его подручным-дипломатом, окончившим жизнь на виселице в Нюрнберге, а в понимании того, как складывалась и вызревала политика, втянувшая мир в водоворот чудовищной мировой войны.

Символично то, что Иоахиму фон Риббентропу из всех осужденных немецких военных преступников первому набросили на шею петлю. В данном случае стечение обстоятельств словно стремилось подчеркнуть, что преступление против народов начинается с момента нарушения основного призвания дипломатии — служить щитом народов, защищающим их от военных катаклизмов. Дипломатию — орудие мира и сотрудничества народов — нацисты сделали средством подготовки войны.

Иоахим фон Риббентроп мнил себя великим дипломатом и, по свидетельству современников, не видел ничего зазорного в том, чтобы ставить себя на одну доску с Бисмарком или --">

Пожертвовать