Повесть о заколдованных шакалах. Древние тамильские легенды. [Автор неизвестен - Древневосточная литература] (fb2) читать постранично, страница - 5

второй — умеренно оптимистичное. И наконец вторая поэма обладает гораздо большей этической устремленностью. Автор Шилаппадигарам прежде всего рассказчик, если он и поучает, то лишь самим материалом легенды; автор же Манимехалей — пропагандист, использующий буквально любую возможность, чтобы вложить в уста действующих лиц проповедь сострадания, человечности, духовной активности.

Трудно сказать что-либо определенное о времени создания этих двух поэм, но совершенно очевидно, что они были записаны значительно позднее того времени, к которому относятся описываемые в них события. Так, фигурирующий в Шилаппадигарам царь Черан Сенгуттуван синхронизируется с царем Цейлона Гаджабаху, жившим, согласно данным цейлонских буддийских хроник, во II в. н. э. Однако язык и стиль „поэм-близнецов” настолько отличны от лирики санги, что трудно допустить их одновременное существование даже в пределах различных жанров. Значит, остается только предположить, что по крайней мере пять-шесть столетий устная традиция сохраняла и основной материал легенды и легендарных авторов. Последнее, впрочем, не удивительно, ибо в древней и средневековой индийской литературе авторов, очевидно, не волновал вопрос об „авторстве“. Зачастую они ставили вместо своего имени имя своего наставника. мифического основателя традиции либо даже имя какого-нибудь божества.

В легендах, легших в основу поэм-близнецов и названных «легендами второй группы», очень чувствуется влияние ряда индуистских концепций, и прежде всего концепции кармы^[11]. В легендах первой группы карма играет подчиненную. роль. Действие совершается в основном в данном рождении героев. Самым большим достоинством действующего лица считается любовь к Шиве, а не его прежние поступки. Вся жизненная активность действующего лица, будь то плотская любовь к женщине, политическая деятельность или поэтическое творчество, приносит «благой плод», только если она происходит на фоне горячей приверженности Шиве. А воздаянием за это является ответная любовь Шивы к приверженцу. Если тот стремится к материальному благополучию, Шива наделяет его богатством; если он жаждет вызвать ответное чувство у любимой им женщины, Шива вызывает это чувство в ее сердце, если же он мечтает лишь о самом Шиве, то Шива дает ему слиться с собой, предварительно, однако, проведя любимого приверженца через ряд тяжелых испытаний. Все остальные боги играют здесь третьестепенную роль и ставятся много ниже людей — приверженцев Шивы.

В легендах второй группы человек выступает один на один с кармой. Если карма была дурной, возмездием для человека явится незнание им своей прежней жизни, незнание истинного пути, гибель в данной жизни и дурное рождение в будущем. Если же карма была хорошей, то в воздаяние человек познает свою прежнюю жизнь, познает истинные пути и в конце концов (если он проявит рвение к покаянию и самосовершенствованию) сможет избавиться от рождений в будущем. В легендах первой группы человек выступает один на один с Шивой. Единственным воздаянием за совершенное им в прошлом является любовь к Шиве, целью его действий в настоящем — ответная любовь Шивы к нему; в будущем же он получит от Шивы то, что пожелает сам. Но бхакти — любовь к Шиве — в этих легендах выступает в сугубо демократическом плане. Перед ней отступают все социальные различия и все кастовые предрассудки. Более того, весь подтекст, а зачастую и сам текст шиваитских пуран говорит о том, что бхакт прежде всего должен отказаться от привилегий, связанных с принадлежностью к высокой социальной прослойке или с богатством. Эта тенденция особенно ярко выявлена в первой легенде, где герой, поэт Маниккавашагар, говорит о необходимости полного отказа от богатства и от высокого социального положения, и в четвертой легенде, где поэт Сундарар лишь тогда получает возможность воспевать Шиву, когда всеми формально признается то, что он раб и потерял право принадлежности к брахманам.

О конкретной социальной обстановке, в которой создавались легенды, сказать что-либо определенное очень трудно. Ведь события, отраженные в легендах первой группы, отделены от времени записи по крайней мере четырьмя столетиями — от Тева́рама^[12] до Перия-пураны. А Тирувашагам отделяют от Тирувилеядал-пураны 600 лет, стихи же эпохи санги были созданы за 800 лет до Тирувилеядал-пураны. Это слишком большие отрезки времени, чтобы можно было говорить о конкретной социальной обстановке, отраженной в этих произведениях. Однако можно с уверенностью сказать, что тамильский бхакти явился идеологической реакцией на брахманизм, связанный со становлением классового общества в Южной Индии. (На севере Индии бхакти явился выражением борьбы с феодализмом в XIV–XVII вв.)

В легендах первой группы бросается в глаза одна черта, составляющая яркий контраст с санскритской легендарно-сказочной литературой. Это — --">

Пожертвовать