Квадрат 46 [Кир Дмитриевич Шеболдаев] (fb2) читать постранично, страница - 4

четверо вооруженных полицаев. Они пропустили девочку и, крикнув «стой!», уперли автоматы ему в грудь…

Он сидит в тюрьме. Допросы чередуются с побоями, уговорами и посулами. Его обвиняют в том, что он партизанский разведчик. Оказывается, радиста арестовали еще раньше, а за его домом следили. Вчера им устроили очную ставку с радистом. Как хорошо, что он не знал радиста, а лишь видел его фотографию! Поэтому, когда их посадили друг против друга, он спокойно и совершенно естественно сказал: «Первый раз вижу этого человека!» В самом деле, он с трудом узнал в сидящем напротив избитом человеке того, чью фотографию показывали ему в штабе армии.

Конечно, он ничего им не говорил и не скажет, как бы его ни пытали. Он понимает, что улик нет. Когда его задержали, с ним не было ни оружия, ни карты, ни денег, то есть ничего подозрительного. Документы у него подлинные, пусть проверяют!

Но самолеты! Они стоят, умело запрятанные, стоят и ждут, когда наступит время, чтобы взлететь и сбросить на наши войска тысячи бомб! Сколько погибнет людей!

Он видит, как с ревом эти юнкерсы и хейнкели поднимаются в воздух. Как они собираются в зловещие стаи с черными крестами на крыльях и плывут на восток.

Только сейчас он понял, что значит тяжесть от сознания невыполненного долга. Ее гораздо труднее переносить, чем боль от ран.

Лязгает замок. Скрипит дверь. Снова — на допрос. Через несколько часов избитого бросают обратно в одиночную камеру. С каждым днем он теряет силы, а главное — надежду, что девочка поняла его и пошла к партизанам. Ведь для этого нужен был только один, самое большее два дня, а прошло уже восемь. Теперь он убежден, что это была его вторая ошибка. Почему он вдруг поверил ни с того ни с сего этой незнакомой девчонке? Что вызвало доверие к ней? Да ничего, кроме подмеченного презрения к оккупантам в ее жестах и взгляде.

Ну, а если бы он не рискнул тогда обратиться к ней? Ведь все равно другого человека рядом не было.

Он с трудом поворачивает лицо вверх к узкой полоске окна под потолком. Окно камеры выходит на запад. В ту самую сторону, где на агробазе притаился выжидательный аэродром фашистов…

В квадрате окна видно темное ночное небо. Он приподнимается и смотрит на этот кусочек, русского неба в решетке.

Он смотрит не отрываясь, пока к его глазам не начинают тянуться золотые нити от света далеких холодных звезд. Вокруг так тихо, что слышно, как на улице в ночном безветрии без устали шепчутся листья старой осины. К их постоянному шелесту он уже привык.

Но вдруг его тренированный слух улавливает, как в ночную тишину постепенно входит тонкий, чуть звенящий, хорошо знакомый звук. Звук все приближается, растет, ширится и постепенно переходит в ровный волнующий гул.

Вспыхивают и впиваются в небо яркими дрожащими стрелами десятки прожекторов. Он поднимается с пола, весь напрягается, вслушивается. С каждой секундой рокот нарастает. Теперь уже ясно, что это грозный рев десятков самолетов. Часто хлопают зенитки.

Захлебываясь, тявкают скорострельные пушки. Небо прошивают трассирующие нити зенитных пулеметов, а рокот все громче и громче.

Сомнения нет — наши! Но куда они летят? И, как бы в ответ на его вопрос, самолеты выбрасывают осветительные бомбы над агробазой. Слышится завывание пикирующих бомбардировщиков. Потом взрыв… один, другой, много! И все взрывы там, в квадрате 46!

Грохот бомбовых разрывов, стрельба зениток заглушают все звуки вокруг, и он кричит летчикам: «Так их, бейте, ребята, бейте!»

Неистовствуют зенитки, мечутся лучи прожекторов по небу.

Не обращая внимания на шквальный заградительный огонь, самолеты пикируют и пикируют. И вот колыхнулась земля. Страшной силы взрыв потряс город. Это взорвались на агробазе тысячи заготовленных врагами авиабомб.

Сразу погасли прожекторы и поредели голоса зениток. Только с железнодорожной станции еще били скорострельные пушки, но скоро и там бомбовые разрывы заглушили их.

Взрывная волна донесла запах бензина.

Постепенно затихал рокот улетевших на восток самолетов, и только зарево пожара тревожным светом полыхало в окне.

* * *

Разведчику повезло. Через несколько месяцев его освободили наступающие части Советской армии.

А что же с девочкой? С той, которая дошла до партизан и передала советскому командованию от имени разведчика закодированный квадрат карты. Что стало с ней? Обидно, но ее так и не удалось разыскать.

Один говорят — не нашли потому, что она, наверное, выехала из тех мест после освобождения; другие говорят, что трудно найти ее потому, что таких девочек у нас было множество…

Может быть, и так, попробуй найди!

--">

Пожертвовать