оказаться тем самым, заветным Солнцем, первым, единственным и настоящим.
А еще он скучал о людях.
Когда он впервые пошел в дальний поход без экипажа, он так радовался этому. Он радовался статусу мастера-одиночки, гордился этим. А теперь…
Теперь Кирилл отдал бы душу за возможность разговаривать с собеседником или оппонентом, да и просто слушать другого, пускай постороннего человека – великое счастье. А еще он скучал о женщинах, но запрещал себе о них думать. В какой-то момент он понял, что просто мечтает увидеть детей, просто счастливых милых детишек, ибо дети – это надежда на будущее, счастье и обретение смысла. Ведь по сути все, что мы делаем и достигаем, чем-то жертвуем, и за что-то сражаемся только ради них – наших детей.
Кирилл жалел, что у него нет детей. Ведь он так ничего и не успел в своей жизни. А годы улетали и улетали в движении по бесконечной пустоте галактического лабиринта.
И все-таки однажды ему повезло. Через десять лет скитаний он нашел настоящее сокровище!
В свой юбилейный триста пятидесятый прыжок он обнаружил то, на что не надеялся даже в самых сокровенных мечтах души. Он, подобно золотоискателю, руками просеивал и просеивал через сито бесконечный поток солнечных систем, в надежде обнаружить драгоценное зерно.
И он нашел.
Нет, он обнаружил не золотую крупицу и даже не крупный самородок. Эту находку можно было сопоставить с миллиардами миллиардов бриллиантовых карат.
В очередной планетарной системе, в которой своя собственная желтая звезда хороводила двумя десятками разнообразных объектов, нашлась та, о которой все Человечество грезило испокон веков с самых незапамятных времен.
Кирилл обнаружил нетронутый голубой мир с прозрачной атмосферой и чистым теплым воздухом, с жидкими морями и океанами настоящей чистой воды, с растительностью и животным разнообразием. Пилот не мог оторвать взгляд от круговоротов циклонов, он просто не мог насмотреться на вновь открытый мир – такой похожий и такой прекрасный.
Основные параметры новой планеты практически не отличались от Земли. У нее была чуть меньше масса, а в атмосфере чуть-чуть больше кислорода, на два процента ниже углекислого газа, а инертных газообразных компонентов бортовой детектор просто не обнаружил.
Системы приземления на планеты земного типа у «Искателя-10888» не было, поэтому Кирилл с горечью кружился на низкой орбите, собирал и фиксировал данные. Он картографировал поверхность и накапливал разнообразную информацию о континентах, океанах, реках, атмосфере, магнитном поле планеты и… лунах.
– Да! – радостно воскликнул Кирилл. – Здесь есть даже своя собственная Луна! Даже две прекрасных Луны! На безопасном расстоянии! Это просто чудесно! Полный двойник родной Земли!
Действительно, эта шикарная планета имела два естественных спутника – большую серебристую ледяную красавицу и ее песчаную золотистую сестрицу. Первая была больше настоящей Луны, а вторая чуть меньше, но значительно удаленнее.
– Боже! – закрыл лицо руками уставший пилот. – Теперь на моем борту две великих тайны! А за те десять лет, что я болтаюсь в космосе, я так и не смог найти дорогу домой, к людям, к Солнышку.
Пилот целую неделю откладывал новый старт, и наконец с великой тоской он наконец-то решился покинуть этот галактический оазис, наполненный водой и жизнью. Теоретически он, наверное, смог бы посадить свой корабль на ровную площадку на поверхности этой планеты, но это была бы последняя посадка в его жизни. Его Искатель наверняка разрушился бы, даже если бы он остался жив. Тогда он оказался бы один на этом необитаемом острове и возможно навсегда.
Поэтому ему надо было идти дальше – в самый главный поиск всей своей жизни. Его священная миссия – донести собранные знания людям, но виски Кирилла уже давно покрылись изморозью седины, волос на голове отчетливо поубавилось – проявились залысины, а он все еще не мог найти путь домой.
За десять лет его затянувшегося полета, он научился многому. Он облазил свой любимый корабль от самой верхней точки до двигательного основания в поисках все чаще возникающих неисправностей. Теперь он доподлинно знал, зачем тот или иной инструмент в его мастерской.
Он научился всему, но он не знал, что впереди его ожидали еще восемь томительных лет пути.
Пилот становился старше, изнашивался корабль и полное уныние иногда охватывало Кирилла.
Восстановление энергии звездолета после подпространственного прыжка происходило с каждым годом все дольше и уже достигало стандартного земного месяца, а емкости энергии уже никогда не заполнялись более чем на семьдесят процентов.
Прыжки становились все короче и короче, а выход из створа в нормальную Вселенную все опаснее и рискованнее.
И вдруг Кирилл заболел.
Его медицинская бортовая подсистема работала исправно, но она предложила использовать снотворное и транквилизаторы, что не понравилось пилоту.
С каждым днем он чувствовал увеличивающуюся слабость и немощь. В конце восемнадцатого
Последние комментарии
2 часов 8 минут назад
3 часов 41 минут назад
7 часов 34 минут назад
7 часов 38 минут назад
12 часов 59 минут назад
2 дней 37 минут назад