Любовь, обман и бриллианты. [Сергей Витальев] (fb2) читать постранично, страница - 45

всём виновата. Всё, прости и прощай, Саша.

Она ушла. Я остался.

Я слышал, как Оля заперла дверь снаружи. Я знал, что не смогу её удержать. Все мои слова не имели значения. Потому что она так решила. И всё тут. И точка. Это – Ольга. В тот момент я готов был взять всё на себя, лишь бы она не пострадала. Я не представлял её в клетке. Я не хотел, чтобы она уходила. Не хотел разлучаться даже на миг. Мне всегда трудно расставаться с людьми, к которым я привыкаю. Наверное, потому, что я очень долго схожусь с людьми и ценю эту близость. Близость с Ольгой в тот момент я ценил больше всего на свете. Но нам, видимо, не суждено быть вместе. Она поняла это раньше меня. А я… Мне её не хватало. Сколько осталось недосказанным. Да всё главное!

Я плохо помню, что было дальше. Словно провал в памяти. Кажется, я кинулся к окну, чтобы увидеть её ещё раз, прокричать те слова, которые должен был сказать раньше, которые люди всегда оставляют на потом, не подозревая, что это "потом" никогда не наступит. Я видел, как она нырнула в машину и рванула с места. Затем я, кажется, звонил или пытался открыть дверь? Я не знал, мёртв ли Эдуард, впрочем, это – да простит он меня – в тот момент не сильно меня волновало. Да. Я попытался открыть дверь, беспокоясь, что врачи не смогут попасть в квартиру и возникнет глупая ситуация. Меня волновала тогда глупость ситуации!

А потом появился Слащавый. За ним – люди в камуфляже. И врачи. Откуда они взялись все сразу? Эдуарда унесли на носилках, и я ещё удивился, почему его не засунули в пластиковый пакет, как это показывают по телевизору. И я отвечал на какие-то вопросы, мои руки оказались в наручниках, я что-то говорил, объяснял, а мой мозг сверлила только одна мысль – где Ольга, что с ней?

Утром меня вызвал на допрос следователь, походивший своим круглым усатым лицом на довольного жизнью кота. Он благосклонно – во всяком случае, мне хотелось так думать – кивнул на стул и, показав на лежащий на столе предмет, спросил:

– Это ваше?

Узнав свой диктофон, за которым мы заезжали вчера утром ко мне домой и с помощью которого я намеревался получить доказательства виновности Эдуарда, я утвердительно кивнул головой, удивляясь, как забыл о нём во время всей той заварухи. Следователь посмотрел на меня, полистал протоколы предыдущих допросов и, закуривая, спросил:

– И что вы скажете по этому поводу?

Я попросил у него сигарету и тоже закурил.

– Он записал хоть что-нибудь? – кивнул я на диктофон, вспоминая, что первый раз включал его в баре, а второй – в начале своего разговора с Эдуардом.

Следователь перемотал плёнку на своей старенькой "Электронике", и мы, затаив дыхание, прослушали самую увлекательнейшую запись в моей жизни.

Конечно, фонограмма была не студийная, звук иногда уплывал, но слышно было всё – и бахвальство Эдуарда, собиравшегося купить всё МВД, и Олины признания, и наше с ней прощание.

Наконец следователь выключил магнитофон и повторил вопрос:

– Ну, так что вы на всё это скажете?

Что я мог сказать? Естественно, задал самый волнующий меня на протяжении последних суток вопрос:

– Её поймали?

После того как следователь, помолчав и сокрушённо разведя руками, ответил: "нет", я почему-то испытал некоторое облегчение. Очевидно, от него это не ускользнула, и он, внимательно посмотрев на меня, сказал:

– Гражданин Макарчук не имеет к вам претензий, несмотря на явно покушение на убийство и нанесение тяжких телесных повреждений. Думаю, у него есть на это свои соображения. Он, кстати, сейчас в больнице под нашей пристальной опекой. В общем, это уже дело прокуратуры решать – привлекать вас к ответственности или нет. Пока я вас отпускаю, но впоследствии у меня к вам будут ещё кое-какие вопросы. Как и к гражданкам Корсаковым. Одну из них, мы, возможно, объявим в розыск.

От сообщения, что меня отпускают, на душе стало ещё легче, чем от сообщения об удачном побеге Ольги. Следователь задал мне ещё несколько вопросов, на которые я ему ответил, честно глядя в глаза. А перед уходом, когда со всеми формальностями было покончено, я спросил:

– А что с его дружками? Я могу спать спокойно?

Не поднимая головы от бумаг, следователь коротко ответил:

– Можете. Они пока задержаны за незаконное ношение оружия и хранение наркотических средств.

Я был удовлетворён.

Я покинул заведение и даже не поинтересовался дальнейшей судьбой моих сокамерников. Самоуверенно посчитав, что со всеми лишениями и неожиданностями покончено раз и навсегда, я расслабился и спокойно зашагал по улице. А зря. Разве можно расслабляться хоть на секунду, связавшись с этой очаровательной семейкой?

Едва выйдя за двери своего последнего пристанища, я нос к носу столкнулся с Ольгой Станиславовной, которая не то что не удосужилась надеть какой-нибудь дурацкий парик, но даже не переоделась и была всё в той же куртке и своих любимых джинсах. От такого нахальства я слегка опешил и, схватив её за руку, быстро потащил подальше от узилища. Она послушно и молча семенила за мной. Отойдя метров за пятьдесят, я --">

Пожертвовать