Не спеши умирать в одиночку [Сергей Гайдуков] (fb2) читать постранично, страница - 3

- Не спеши умирать в одиночку (а.с. Саша Хохлов -1) (и.с. Черная кошка) 688 Кб, 336с. скачать: (fb2) - (исправленную)  читать: (полностью) - (постранично) - Сергей Гайдуков

 [Настройки текста]  [Cбросить фильтры]

Эдуардович.

— Охранником, — сказал я, но по глазам Георгия Эдуардовича понял, что надо поддать крутизны. — Точнее, вышибалой. Это если какой-нибудь козел начинает действовать нормальным людям на нервы...

— Я понял, — глубокомысленно заметил он. — И, кажется, я пару раз был в этом клубе...

Я похолодел. Еще не хватало, чтобы сейчас обнаружился факт нашего с Георгием Эдуардовичем краткого знакомства в прошлом, когда я имел честь вышвыривать босса «Талер Инкорпорейтед» за порог недрогнувшими руками. Это называется — людей, получивших по морде в «Золотой антилопе», можно встретить где угодно. В том числе и в городской думе. Но об этом тоже в другой раз.

— Но я вас не помню, — заключил Георгий Эдуардович, и я облегченно вздохнул. — Мне все-таки нужен не вышибала, а телохранитель. Человек, который будет рядом... — произнес он, и во взгляде его я прочел сомнение — а нужен ли ему рядом такой тип, как я? Карьеру нужно было спасать, и я бросился вперед.

— Будет рядом, — решительно вставил я. — В готовности дать в морду любому. Это как раз мой профиль.

ДК говорил, что при собеседовании нужно постараться брызнуть энтузиазмом, но вовсе не обязательно проявлять этот энтузиазм в дальнейшем. Кажется, я брызнул. Георгий Эдуардович одобрительно закивал, и вопросы у него закончились.

Я написал заявление, сдал трудовую книжку и получил указание явиться в понедельник к восьми утра.

— И вот еще, — Георгий Эдуардович по-олигархически небрежно раскрыл бумажник и вытянул оттуда две стодолларовые купюры. — Это на костюм. И на галстук.

Вот эта часть собеседования понравилась мне больше всего. Я попробовал развить тенденцию и смущенно потупился:

— На двести баксов трудно купить хороший костюм...

— Мужчина должен преодолевать трудности, — нравоучительно изрек Георгий Эдуардович, и я воспринял это как предложение выметаться из кабинета и не капать занятому человеку на мозги.

И я ушел, согреваемый мыслью о том, что и двести долларов — неплохо. Ощутить превосходство над тремя другими претендентами, что сидели в приемной на диванчике и все поняли без слов по моей победоносной физиономии, — тоже неплохо.

Кстати, в дверях кабинета я обернулся и сказал «До свидания». Георгий Эдуардович молча кивнул, и теперь, после того, что произошло, мне кажется, что в его глазах было нечто особенное, словно какая-то невысказанная тревога или фатальная обреченность...

Впрочем, когда из человека ни с того, ни с сего делают решето, все становится особенным, все вызывает подозрения, размышления и сомнения. И прочую ХэЮ, как выражается ДК.

Я подумал о дяде и решил, что у ДК и матерных ругательств есть кое-что общее. И он, и они — сильнодействующее средство, которое следует принимать в ограниченных дозах и только в соответствующих ситуациях.

Поэтому видимся мы с ДК редко. Георгия Эдуардовича застрелили в понедельник, а к ДК я поехал только в пятницу.

К тому времени у меня было стойкое ощущение, что ПэЦэ, случившийся в начале недели, растет в размерах, как воздушный шар, когда его подключают к баллону с газом. Основания для таких мыслей? Оснований было хоть завались!

3

Георгий Эдуардович молчал, а на коленях его белоснежных брюк уже образовалась малопривлекательная кашица из крови и стеклянной крошки. Я аккуратно положил блок сигарет на сиденье рядом с покойным. Почему-то меня очень волновала в эти мгновения судьба купленных только что сигарет. Приличное объяснение (придуманное мною позже) гласило, что меня заботила судьба последней — а потому приобретшей особое значение — покупки Георгия Эдуардовича. Неприличное объяснение (более правдивое) заключалось в том, что я не знал, что теперь делать.

Рядом на тротуаре стояли человек пять и с любопытством таращились на продырявленную машину, на мертвого Георгия Эдуардовича и на меня. Вероятно, я должен был решительно отогнать их как можно дальше от места преступления, но вместо этого мне хотелось спросить у них: что же обычно делают в таких случаях? Я уже было раскрыл рот, но тут мое внимание привлек шестой зритель, сухонький старичок с абсолютно голым и гладким на вид черепом. Он — старичок, а не череп — аж подпрыгивал на месте от возбуждения, что-то непонятное выкрикивал и куда-то тыкал тонким желтым пальцем. Я проследил за направлением этого пальца и увидел синюю детскую коляску. Она медленно катилась через проспект, на противоположную его сторону, чудом еще не столкнувшись ни с одной из проносившихся взад-вперед машин. Мое воображение тут же нарисовало картину испугавшейся стрельбы и падающей в обморок излишне, впечатлительной мамаши, которая выпускает из рук коляску, та скатывается на проезжую часть и едет по инерции дальше, грозя привезти ребенка прямиком под колеса озверевшего автотранспорта. Тут все было ясно, тут я сразу сообразил, что надо делать.

Я виновато посмотрел на Георгия Эдуардовича и припустился за катящейся коляской, вынужденно проявляя изворотливость и быстроту реакции,