Рим: история города [Джонатан Бордмен] (fb2) читать постранично, страница - 4

истории, несколько мертвых цивилизаций, выставленных для торжественного прощания — одна подле другой; и посреди этих вековых памятников все еще толпится и трудится человечество. Несмотря на свой странный и трудный опыт, оно намерено жить — из древнего прошлого оно деловито ткет отдаленное будущее.

Огастес Хэйр, inglese italianato^[1], достойный сын XIX века, был очень далек от традиционного представления о воплощении дьявола (diavolo incarnate), каковым считали всех англичан, проживавших в Италии. Хэйр пытался «показать» город во всех подробностях, однако без красноречивой риторики, из года в год совершая пешие прогулки по улицам Вечного города. Хотя такой способ увидеть Рим горячо одобряли впечатлительные дамы из благовоспитанного эмигрантского общества, в XVIII веке использовался и другой, не менее действенный подход: английский «милорд» нанимал открытый экипаж, который возил его без остановки по улицам. За день можно было осмотреть весь город.

Однажды я сопровождал приятельницу на Латеран, где расположены два из четырех самых больших римских собора — Санта-Мария Маджоре и Святого Иоанна. Я беспокоился, так как из дома мы вышли только в 11 часов, а потому могли не успеть на поздний ленч, тем паче что тот район я знал плохо. К моей радости мы вернулись домой к напиткам, до 12:45, то есть до ленча. Моя приятельница считала, что, посещая церковь, достаточно пройти по ней бодрым шагом, избрав кратчайший маршрут. Через день она так же успешно провела меня по галереям Ватикана, сосредоточив свое внимание на роскоши внутреннего убранства. Понятная концепция, если свой визит вы рассматриваете как возможность прогулки на разумное расстояние.

Увидеть что-то из всего или — все и ничего? Рим готов предоставить обе возможности. Вероятно, именно потому люди, приезжающие в Рим, планируют навестить его еще раз. Отсюда произошел и суеверный обычай посещать фонтан Треви в последний день пребывания в городе. Люди бросают в него монету в надежде на возвращение. Должно быть, это самое дешевое страхование жизни, поскольку оно не только магически обеспечивает возможность вернуться, разворачивая все дороги в сторону Рима, но и гарантирует долголетие. Если вы не из этого города, то возвращение в Рим будет продолжаться всю жизнь.

Перо, вилка и кинематографические портреты

Доктор Арнольд из знаменитого колледжа Регби^[2] понимал серьезность, с которой турист возвращается в Вечный город. В 1840 году он написал жене: «Снова это свидание с Римом, самым величавым и интересным и даже еще более интересным городом, чем я видел его в прошлый раз». Стремясь избежать непосильной задачи увидеть и описать город целиком, многие попытались выразить «вкус» Рима, сознавая, как трудно передать ощущения in toto^[3]. В эксцентричной книге «Заметки. Из Лондона до Сицилии на “форде”» Дункан Фоллоуэлл, нарочито выпуская Рим из своего маршрута, в нескольких мудрых словах все же метко его характеризует:

И мы не едем в Рим. Я люблю Рим, да и как его не любить? Он слаще Парижа, свободнее Лондона, безопаснее Нью-Йорка, забавнее Мадрида, счастливее Берлина, чище Стамбула, человечнее Токио.

Но какой «вкус» самый лучший? Литературный, музыкальный, художественный? Быть может, нам следует придерживаться метафоры и смотреть на город с гастрономической точки зрения? Мне нравится еда в Риме, но не все туристы со мной согласятся. Тот же Фоллоуэлл: «Но это же диета! Все бары и рестораны одинаковы, потому что только итальянцы любят итальянскую еду». Возможно, он в чем-то прав, но делает ошибку в сторону занижения. Все итальянцы хотят есть родную еду. Поэтому лучшие римские рестораны являются продолжением семейного стола.

В череде фильмов о Риме кинематографисты попытались поймать tinta^[4], определяющий «цвет» места. О Риме нам рассказывают фильмы Феллини — «Сатирикон», «Рим», «Сладкая жизнь», голливудская «Клеопатра», а также удивительная серия библейских сюжетов. Фильм «Похитители велосипедов» более честный и трогательный, чем фильм Росселлини «Рим — открытый город». Мы видим пестрый мир, где люди готовы к любви и войне.

Рим стоит на границе Северной и Южной Италии, а потому неизбежно подвергается критике как со стороны Севера, так и Юга. Джузеппе Торнаторе показывает в своих фильмах Рим с современной сицилийской позиции. У него это место, где открытый дух южанина (meridionale) ломается или извращается. Романтизирующий Юг Висконти предпочитает виртуально игнорировать Рим и остается аутсайдером, туристом-космополитом с Севера, типичным миланцем (milanese).

В довольно странном и многословном описании Рима Кристофером Кининмонтом есть точные моменты, и вот один из них:

Рим — противоречивое место. Здесь настоящий южанин чувствует себя недокормленным. Диета средиземноморского южанина --">

Пожертвовать