Путинбург [Дмитрий Запольский] (fb2) читать постранично, страница - 4

архивах досье на себя, но еще лучше — на коллег — депутатов-демократов.

Питерское управление как-то держалось, теряя еженедельно по десятку офицеров, отваливающих в бизнес, и судорожно просматривало досье на умеренных демократов — вдруг удастся договориться? У меня в послужном списке была боевая служба в спецохране Минфина СССР, работа военным фельдъегерем и инспектором таможни. Я говорю:

—Братцы, вы с дуба рухнули? Как лейтенант может быть начальником над полковниками? Найдите себе кого покруче, я журналист, я все ваши секреты завтра опубликую! Но вот есливас совсем на хрен разгонят и люстрируют, как в Чехии, то я, пожалуй, попробую.

На том и порешили. Но никто разгонять и люстрировать не решился, Контора13 цвела и пахла, занималась сливами и через агентов-диссидентов успешно решала текущие вопросы. Например, сливала информацию на Собчака и Путина депутатам Ленсовета. Короче, мудаками их считал только Степашин, за что вскоре и поплатился. Но в тот момент Сергей Вадимович был полноправным начальником. И я поехал на Литейный, 4, в кабинет, который занимал до него легендарный Курков14 — именно с ним Собчак согласовывал свои действия по поддержке ГКЧП. То самое «мероприятие 21»15.

Итак, адъютант проводит меня в кабинет. Степашин, которого звали Хомой за очевидные защечные мешки, наливает чай. На столе три толстенных тома. Литерное дело. Оперативное.

— Читай, спрашивай!

Признаться, я до того дня никогда ничего подобного в руках не держал. Да и после. Чудесное было чтиво. И ощущение забавное. Я почувствовал себя Юлианом Семеновым, которому на Лубянке дали почитать кой-чего про шпионов.

Картина вырисовывалась следующая. Некий негодяй, жуликоватый и жадный, которого за глаза потом стали называть Борманом за внешнее сходство с Визбором, работал в советском посольстве на Кубе. И занимался бункеровкой судов, привозящих в Гавану все — от автоматов Калашникова до муки, от мыла до газетной бумаги, от танков до ракет и нефти. В том числе ведал выдачей валюты капитанам. Но в силу жадности и жуликоватости составлял ведомости в двух экземплярах, прикарманивая примерно пятую часть. Это было немало — тысяч пять долларов в месяц. А еще ему нравилиськубинские школьницы. Лет девяти-двенадцати, не старше. И он их покупал, щедро платя за каждую ночь, причем не только им самим и их родителям, но и крыше16 — кубинским революционным полицейским, присматривающим за тем, чтобы блядство было в рамках революционной законности. И надо же было так случиться, что один из этих полицейских оказался агентом и умудрился снять на фото процесс досуга советника посла в его чудесном особняке в Мирамаре. Вот с этими фоточками и перекопированным гроссбухом, где наш советник посла фиксировал свою двойную бухгалтерию, его и хлопнули англичане.

На вербовку он сразу согласился. Сообщил, что против советской власти, ненавидит коммунистов и хочет помочь. Вербовал его английский офицер, тупо впершийся в дом с пачкой компромата. Знали, что не рыпнется. Сразу положили его «спать», на связь почти не выходили, информацию особо не требовали. Было это в далеком олимпийском 1980 году. Очень удобный был агент. Он сразу после Кубы перешел на работу в ЦК КПСС инструктором отдела транспорта и связи. А в 1982 году стал… начальником крупнейшего морского пароходства. Под боком у него работал целый отдел контрразведки КГБ на морском транспорте, назначавший стукачей — первых помощников и старших администраторов на суда. И контактировал этот отдел с первым лицом. Контрразведчики понимали, что в пароходстве есть вражеский агент, искали его тщательно, но тщетно. Информация про военные перевозки утекала. На начальника подумать не могли никак, слишком уж крупная фигура.

Расчехлили его совершенно случайно, как всегда это быва-

ет — чисто по глупости: Кубинец сообщил контрразведчикам, что на него был выход со стороны шведов, предлагали ремонтировать сухогрузы в Швеции, откаты платить на счет в швейцарском банке. Он подумал, что это провокация, пробивка. Так всегда палятся крупные агенты — нервы не выдерживают, сами себя переигрывают. И этот переиграл. Начальник отдела морской контрразведки В нарушение приказа повесил на Кубинца наружку17. Анализ поведения объекта указывал на высокую степень беспокойства. И вот с той минуты, а было это в 1990 году, ВГУ КГБ СССР18 открыло литерное дело на Кубинца. И в течение месяца вычислило весь «кубинский компромат», проанализировало все контакты Кубинца за десять лет и — бинго! — нашло очевидные контакты со связными. Однако никаких конкретных зацепок для реализации, никаких возможностей даже доложить о подозрениях руководству страны. Слишком поверхностная информация. Опергруппа взяла, естественно, под технические средства всё, что связано с Кубинцем. И чуточку перебдела. В девяностом уже вовсю продавались сканеры «жучков». Начальник пароходства в своем кабинете обнаружил

--">

Пожертвовать