На краю темноты (СИ) [Леди Феникс] (fb2) читать постранично, страница - 5

непримиримо-резко:

— Это вы выйдите, Станислав Михайлович. Иначе завтра мне придется доложить обо всех ваших подвигах начальству.

Стас долю секунды стоит неподвижно, затем переводит взгляд на скрючившегося на полу несговорчивого бизнесменишку и молча направляется к выходу. В конце концов, лишние неприятности ему совсем ни к чему, а воспитательную беседу и без того можно считать продуктивной — переговоры в подобной форме подполковника Карпова еще ни разу не подводили.

Новый рабочий день после выходных встречает мертвой тишиной — Катя, пристраивая на вешалку пальто и метким броском закидывая сумку на стул, не слышит даже формально-вынужденного приветствия — опера, зарывшиеся в отчеты, одновременно одаривают выразительными взглядами, а затем подчеркнуто-сосредоточенно углубляются в работу.

— Понятно, — роняет в пустоту Лаврова, так и не дождавшись дежурного "привет" — хотя на самом деле не понимает ровным счетом ничего. Дергает узел душащего галстука и устраивается за столом, но не успевает даже раскрыть папку с делом — в кабинет вваливается припозднивший Воронов.

— Лаврова, тебя Стас вызывал, — бросает, как-то подчеркнуто не глядя в ее сторону, и выглядит озадаченным.

Непонимание происходящего достигает критической точки.

— Ты че, кукла, совсем охренела?

Карпов на своем месте подчеркнуто спокоен и якобы расслаблен — и если бы не недавняя сцена в допросной и взгляд, которым сопровождается реплика, можно было решить, что прекрасно держит себя в руках.

— Простите?

Катя только непонимающе приподнимает брови — ждет, когда хоть кто-то объяснит, какого черта творится в отделе с утра.

— Ты тут святошу из себя не строй, — все также подозрительно невозмутимо выговаривает Карпов, а смотрит так, будто мысленно уже руки на изящной шее смыкает мертвой хваткой. — Скажешь, не твоя работа?

На столешницу, шурша свежими листами, вспархивает утренняя газета, предусмотрительно раскрытая на нужном развороте.

«Ад на "земле": как районная милиция вымогает деньги у бизнесменов и что происходит с теми, кто не хочет делиться», — бьет по глазам броский заголовок. А чуть ниже, в массиве буквенных переплетений — фотографии подполковника и его недавней жертвы в очень плачевном виде.

— Впечатляет, — кивает наконец Катя и поднимает на начальника вопросительный взгляд. — Только я здесь причем?

Смотрит открыто и прямо, не прячет глаз — это сбивает с толку. И бесит еще сильнее.

— Скажешь, ни причем? А кому это еще во всем отделе могло бы понадобиться? Это же ты у нас тут борец за справедливость, мать твою! И подружка у тебя журналистка, неплохое такое совпадение?

— Станислав Михайлович, но я… — прерывается практически рыком.

— Вон пошла! Уволена нахрен! И скажи спасибо, что я баб не трогаю, а то быстро забыла бы, как стучать!

— Да послушайте…

— Вон пошла, я сказал!!! — почти звериное оглушительное рычание бьет по вискам. Катя пару мгновений не двигается, судорожно кусая губы — неизменная выдержка стремительно трещит по швам. Смотрит в искаженное звериной яростью лицо подполковника и молча выходит за дверь.

В идеально-ровной спине что-то незаметно и страшно надламывается.

На работе Катя появляется только через неделю. С облегчением замечает, что кабинет практически пуст, не считая дымящего в форточку Воронова, и поспешно скидывает в первую попавшуюся коробку какие-то мелочи — ручки, карандаши, блокнот с записями, листочки с понятными только ей надписями и схемами.

Обводит взглядом кабинет и выдыхает неожиданно свободно — фанатично любящая свою работу капитан Лаврова впервые ничуть не жалеет, что придется уйти.

Подхватывает сумку, набрасывает на шею шарф и уже тянется к ручке двери, когда со спины бьет глуховатое:

— Кать, подожди. Вот, возьми

Воронов, обыденно-хмурый и какой-то растерянный, протягивает букет подмерзших тюльпанов и смотрит куда-то вбок.

— Спасибо, не стоит. Я же у вас уже не работаю. Ну, почти, — улыбается уголками губ.

— Да просто… возьми.

Катя медлит всего лишь мгновение — принимает букет и тянется к карману пальто.

— Спасибо. И передайте это своему начальнику, — на ближайший стол поверх беспорядочного скопления папок ложится миниатюрный диктофон. — Не забудьте только.

Поудобнее перехватывает букет в хрустящем целлофане и выходит в продрогшее мартовское утро, оставляя шлейф тонких прохладных духов и неуловимую недосказанность.

========== 6. Мартовским ветром ==========

...назад

Мартовский ветер за окном полощет ветви деревьев, раздирает плотную вату облаков в

--">

Пожертвовать