На краю темноты (СИ) [Леди Феникс] (fb2) читать постранично, страница - 14

размениваясь на бессмысленные обезличенно-вежливые прощания. А Стас так и застывает на месте, не в силах сделать тот самый последний шаг вперед — в новую неизвестную жизнь.

— Лаврова, — и голос ломается снова на хрип. Катя, обернувшись, смотрит вопросительно с прохладным недоумением — но Стас и сам не знает, что мог бы сказать. Просто в два шага перемахивает через снежный занос, а потом неловко, как-то совсем неуклюже тянет ее к себе, прижимая крепко-крепко — так, что пушистые светлые пряди щекочут лицо, а тонкий запах зимы, свежести и цветов захлестывает волной.

— Спасибо, — полушепотом-полухрипом.

— За что? — непонимающе выдыхает Катя куда-то в шею.

— За все. Ты знаешь. — На миг закрывает глаза — как будто хочет вобрать ее всю в себя: цветочный запах духов, апрельскую синь строгих глаз, тепло, сияние, свет. — Спасибо.

Подхватывает с земли намокшую от снега сумку и скрывается в поезде, больше не обернувшись.

Зная: теперь остаток его пути будет освещать строгий прохладный свет. Чтобы ни произошло, отныне и навсегда — потому что часть этого света навсегда останется в нем.

Листы календаря осыпаются пожухлой листвой — год неуклонно подходит к концу. Бесконечный тяжелый год — хотя какой год у них был простым?

Ире страшно надеяться, мечтать, ждать — но так хочется, чтобы, однажды начавшись, ничего уже не заканчивалось: чтобы неизменно каждое утро просыпаться с Пашей в одной постели, готовить по очереди завтрак, ездить на выходных на дачу, кататься на лыжах и пить глинтвейн у камина; ходить в гости к друзьям или пропасть с радаров, отключив телефоны и посвятив друг другу весь день — чтобы из постели вылезать только за вином, кофе и пиццей; устраивать семейные посиделки с мамой, Сашкой и его новой девушкой — потому что важнее семьи не может быть ничего.

Просто жить. Жить и чувствовать.

Ведь однажды зажженное солнце не погаснет уже никогда.

--">

Пожертвовать