На краю темноты (СИ) [Леди Феникс] (fb2) читать постранично, страница - 13

сосредоточенно-холодное лицо — и не понимает отчаянно, что это так адски-горячо кипит под ребрами, мешая ровно дышать.

Бывший подполковник Карпов — оборотень в погонах, всю жизнь имевший систему и людей; псих со справкой, непредсказуемый в своей жестокости; хищник, способный смести на своем пути любую преграду — и плевать, что этот путь будет залит кровью. Но почему, почему, черт возьми, он не может сейчас рвануться и нажать спусковой крючок — чтобы эта упрямая девка не помешала ему осуществить задуманное, то, ради чего он выжил и не рехнулся, потеряв последнее в своей жизни? Ведь пяти минут ему с лихвой хватило бы на то, чтобы зайти в этот роскошный дом и положить всех ублюдков, которые несомненно заслужили смерть.

— Ты была там. Ты видела, что они сделали, — грудную клетку сдавливает так, что, кажется, вот-вот разорвет. — И ты считаешь, что после этого они заслужили жить?

— А это не нам решать. Не вам и не мне. Да, я была там и видела то же, что и вы. Но неужели вы думаете, что, убив их всех, измените хоть что-то? Или что быстрая смерть для них страшнее, чем провести в тюрьме всю оставшуюся жизнь?.. Да речь сейчас даже не о них! Подумайте о себе, о сыне! — Безошибочно бьет куда-то в цель. — Даже пусть Дима вам не родной… Да и вы не образец морали и нравственности. Но я уверена, правда уверена, что вы сможете воспитать его как нужно. Или вы хотите, чтобы он жил с мыслью, что человек, которым он восхищался и на которого хотел равняться — убийца, отбывающий срок в психлечебнице?

Риторический вопрос повисает в воздухе дутым шариком — еще немного, и напряжение лопнет с оглушительным треском.

— Со своей стороны я вам обещаю, я слово даю, что они получат по максимуму, выше максимума, слышите?

Стас долго смотрит в бездонную апрельскую синь и медленно выдыхает, выпуская оружие из сведенной руки. Где-то совсем рядом по снегу оглушительно-тихо проскипывают шины микроавтобуса.

Тяжело поворачивается и замирает тут же, с трудом выталкивая застывшие в горле слова.

— Помни, ты обещала.

— Значит, точно решил? С чего это вдруг?

В кафе сумрачно и почти безлюдно; тусклые блики ламп масляными пятнами мажут чисто вымытые оконные стекла. Перед Ирой на столике — привычная чашка кофе, перед Стасом — внушительная бутылка коньяка.

— Устал я, Ириш. Безумно устал.

И сейчас, контрастом с такой ожившей и легкой Ириной, он, обессиленный, выпотрошенный и одинокий, выглядит особенно жалко — с заметной сединой на висках, глубоко залегающими морщинами и опустошенно-безразличным взглядом подбитого, умирающего зверя.

— И что? — Ира насмешливо-недоверчиво вздергивает бровь. — Думаешь, где-то в другом месте лучше будет? Нет, Стас, не будет, уж я-то знаю.

— Может и не будет. Но попробовать стоит.

Небрежно швыряет на стол пару купюр и, поднявшись, хрупкого плеча касается в мимолетном усталом жесте.

— Прощай, Зиминух. И не повторяй моих ошибок. Самое главное береги.

Уходит не оборачиваясь.

Время прощаться с городом напрасных надежд.

========== 15. Однажды зажженное солнце ==========

Покурим. Обними и уходи.

А на память привокзальные огни. ©

Последние дни декабря разносятся по ветру вместе с мягким снежным пухом; на улицах — тепло и снежно. Громады сугробов высвечиваются замерзшими фонарями, рассеянные желтые отблески ложатся на вагоны неровными кляксами.

На перроне безлюдно и серо; сонная проводница у приоткрытой двери поезда кутается в распахнутое пальто, переругиваясь с кем-то в глубине вагона. И кажется сейчас, что не осталось в мире больше ничего — лишь это раннее блеклое утро, бесконечный снег, тяжелая громада поезда и тишина.

И сейчас, поправляя на плече спортивную сумку с минимумом вещей, Стас молча смотрит на Катю, сам толком не понимая — зачем позвонил ей вчера, чтобы сказать, что уезжает; зачем она пришла в этот заснеженный час его проводить. Просто смотрит, как снежная пыль оседает на полупрозрачном синем шарфе, путается в золотистых растрепанных завитках, и молчит.

— Поезд номер… — неразборчивый голос диспетчера сквозь безмолвие кажется неестественно громким, бьет по ушам.

— Вам пора.

— Спасибо, что пришла.

Шикарный диалог, что и говорить.

Стас еще пару секунд смотрит в светлое лицо, смягченное теплыми бликами придорожных огней, — будто запомнить пытается ее вот такой, растерянно-тихой, сдержанно-чужой, прохладной, словно морозное зимнее утро перед солнечным ясным днем.

Откуда в тебе столько света, девочка?

— Да не за что, — усмехается едва заметно уголком губ. — Удачи вам. — И не дожидаясь, когда он рванет на себя дверь поезда, разворачивается, не

--">

Пожертвовать