Синий мир (Фантастические рассказы и повести) [Юрий Гаврилович Тупицын] (fb2) читать постранично, страница - 12

крылатые крошки, а верхушка рассеялась и опала на лес.

— Вот так, — хмуро сказал Лобов, ставя пистолет на предохранитель.

Из унихода выглянул Кронин.

— Правильно, — сказал он, показывая на сожженных птиц. — Я сам хотел пугнуть их. Инъекцию сделал. Клим на вызовы не отвечает.

У Лобова упало сердце.

— Как не отвечает?

— Молчит, и все. Наверное, увлекся поисками в лаборатории.

— Пошли аварийный вызов.

— Хорошо.

Кронин снова скрылся в униходе. Лобов осмотрелся вокруг, сунул пистолет за пазуху, наклонился и поднял на руки Лену.

Она была легкой, как перышко, и Лобов безо всякого напряжения понес ее к униходу. Кронин вылез навстречу.

— Не отвечает, — мрачно сказал он.

— Страхуй Виктора, — коротко приказал Лобов.

Он уложил Лену в госпитальный отсек, ввел ей вакцину и вылез из унихода как раз в тот самый момент, когда на землю сыпались сожженные колибриды.

— Пришлось пугнуть еще раз, — пояснил Кронин. — Как осатанели!

Лобов кивнул на униход.

— Садись.

— А Виктор? — спросил инженер, но все-таки сел.

Лобов мастерски подвел униход вплотную к Антонову.

— Страхуй, — бросил он Кронину, выбираясь из унихода.

Виктор Антонов был тяжеленным парнем, настоящий богатырь! У Лобова жилы вздулись на лбу, когда он нес эту свинцовую тяжесть к госпитальному отсеку. А тут еще край рубашки Виктора, как якорь, зацепился за дверцу. Кронин поспешил на помощь и принялся отцеплять рубашку.

— Страхуй! — свирепо оглянулся на него Лобов.

Но было уже поздно.

Откуда-то сверху, прямо сквозь сочно-голубую крону дерева, на космонавтов посыпался рой колибридов. Шорохи, трепетанье маленьких крыльев, мягкие прикосновения теплых тел, дуновение воздуха, горьковатый запах — все это продолжалось считанные мгновенья. Космонавты были ослеплены и оглушены этой плотной живой массой. И вдруг все прекратилось.

Как по команде, рой взвился вверх и исчез. Все это время Лобов продолжал держать Антонова на руках. Когда рой оставил их в покое, он сделал последнее усилие и, оборвав полу рубашки, все-таки уложил Виктора рядом с Леной.

— Жив, — обернулся он к инженеру.

Кронин натянуто улыбнулся.

— Жив. И кто бы мог подумать, что эти прелестные создания, агрессоры? И, по-моему, — Кронин провел рукой по лицу и шее, — в довершение всех удовольствий они меня еще и покусали.

Лобов, делавший инъекцию Антонову, вскинул голову.

— Покусали?

— Может быть, я не совсем правильно выражаюсь. Скажем так: заклевали.

Лобов захлопнул дверцу госпитального отсека и провел рукой по своему лицу и шее.

— А меня, кажется, не тронули, — не совсем уверенно сказал он.

— Наверное, я вкуснее тебя, — невесело пошутил Кронин.

Лицо Лобова дрогнуло. Перед его глазами встала картина, яркая, четкая, словно стереография — серебристый тяжелый плод на ладони и фраза: «Пусть хотя бы один из нас не ест местных плодов». А может быть, и обойдется? Ведь вакцина-то введена!

— Садись, Алеша, — вслух сказал он. — Надо спешить.

Лобов вел униход на небольшой высоте на сверхзвуковой скорости. Он видел, как ударная волна рвет с деревьев синюю листву и ломает сухие ветви. Это доставляло ему какое-то удовольствие — он уже ненавидел этот ядовитый синий мир. Минуты через три после старта Кронин побледнел. Стуча зубами, инженер пожаловался:

— Меня знобит, Иван.

— Это от волнения, — сквозь зубы сказал Лобов, еще прибавляя скорость.

— Конечно, это от волнения, — Кронин попытался улыбнуться, — и корчит меня тоже от волнения. Мне плохо, Иван, и ты знаешь почему. Я сяду на заднее сиденье, а то еще помешаю тебе. И не надо меня успокаивать. Я ведь уже десять лет работаю патрулем. Понимаешь, Иван, десять лет.

Последние слова он произнес уже с заднего сиденья и словно в забытье. Минуты через две, обернувшись, Лобов обнаружил, что Кронин, свернувшись клубочком, спокойно спит.

Униход с грохотом мчался над синим лесом, оставляя за собой широкую полосу бурелома. Перед самой станцией Лобов сделал горку и погасил скорость. Круто снижаясь вниз к ракете, Лобов увидел Ждана. Клим лежал, по-детски подтянув колени к подбородку, на ступенях лестницы, ведущей к входной двери корабля. Одна рука его судорожно вцепилась в стойку перил, словно в последнем усилии подтягивая вверх окоченевшее тело.

9

В госпитальном отсеке «Торнадо» царили тишина и покой. Мягко-оранжево светился низкий потолок. На белоснежных постелях в спокойных, расслабленных позах лежали четыре человека, опутанные гибкими змеями контрольных и лечебных шлангов.

Лобов, заложив руки за спину, прохаживался по толстому зеленому ковру, совершенно заглушавшему звуки его шагов. Третьи сутки без сна.

Иногда Лобов садился в кресло, доставал из кармана записную книжку и заново перечитывал написанные стенографической --">

Пожертвовать