Большой пожар [Владимир Маркович Санин] (fb2) читать постранично, страница - 2

- Большой пожар 977 Кб, 302с. скачать: (fb2) - (исправленную)  читать: (полностью) - (постранично) - Владимир Маркович Санин

 [Настройки текста]  [Cбросить фильтры]

относиться к ней с потрясающей легкомысленностью. То, что по статистике в мире ежегодно случаются пять с половиной миллионов пожаров – каждые пять секунд где-то что-то горит! – то, что гибнет имущества на неисчислимые миллиарды и, главное, гибнут десятки тысяч людей – эти цифры кажутся какимито абстрактными, далекими, не имеющими к нам прямого отношения.

А между тем они звучат грозно, как набат! Они предупреждают: люди, задумайтесь! Учтите, что стремительное развитие цивилизации, вводящей в нашу жизнь все новые машины и вещи, столь же стремительно повышает опасность пожаров. Учтите – потому что угроза пожаров растет быстрее, чем средства защиты от них, и посему нельзя допустить нарушения извечного равновесия – чтобы снаряд был сильнее брони.

Развитие цивилизации не притормозишь: в наш быт будут входить все новые материалы и новая технология, и города будут расти вширь и вверх, и все большей будет концентрация создаваемых рукой человека ценностей на квадратный метр площади. А это значит, что пожары могут стать еще более жестокими, они будут еще дороже обходиться обществу – если мы всем миром не осознаем этой грядущей опасности и не примем против нее самых решительных мер, не осознаем, что чужого горя не бывает: каждый пожар – несчастье для каждого из нас.

Пойдя на выучку к пожарным, я многое понял и многое переосмыслил.

Я увидел, как живут и работают эти люди, и поразился тому, как мало их знал, в каком кривом зеркале представлялись мне и они сами, и их работа.

И еще я поразился тому, как мало мы знаем этих людей, которые, бывает, очень дорогой ценой покрывают наши грехи, нашу беспечность.

В мирное время, спустя десятилетия после войны, они каждый день встречаются лицом к лицу со смертельной опасностью, сражаются и побеждают, получают травмы, ожоги и гибнут – в мирное время!

И день за днем, месяц за месяцем я проникался все большим уважением к этим прекрасным людям, скромным, нисколько не претендующим на внимание, не ожидающим почестей и признания, преданным своей профессии, бесстрашным перед грозным ликом огня.

О них эта книга.

И если вы, увидев, мчащиеся по улицам пожарные машины, остановитесь, посмотрите им вослед и скажете хотя бы про себя: «Удачи вам, ребята» – я буду считать, что написал «Большой Пожар» не зря.

АВТОР


…Знаешь, почему нас не очень жалуют, почему о нас редко вспоминают поэты и не пишут книг прозаики? Я много думал об этом и пришел к выводу: потому что наша работа не приносит людям радости, она в лучшем случае уменьшает горе. Она не эстетична, наша работа, мы ничего не созидаем, не ставим рекордов, хотя рискуем жизнью, бывает, по нескольку раз на день. Даже самая блистательная наша победа – это трагедия; с нами в сознании людей ассоциируются ужасы и боль, гибель и потери, обезображенные лица и груды развалин.

Не принято писать об этом, пусть люди живут спокойно. Не принято, понимаешь? И поэтому, сынок, если ты честолюбив и жаждешь славы, если ты обижен тем, что журналисты обходят тебя стороной, и если тебе мало того, что в тебя верят товарищи, идут за тобой в огонь и в дым, – меняй профессию. Ты еще молод, это еще не поздно сделать.

Из письма полковника Кожухова сыну

НЕСТЕРОВ – МЛАДШИЙ

С того вечера прошло больше месяца, а мы, затянутые в водоворот воспоминаний, никак не можем из него выбраться. Воспоминания – зеркало прошлого, и, нужно сказать, зеркало весьма своеобразное: каждый видит в нем не только то, что было на самом деле, но и то, что ему хотелось бы увидеть. Поэтому иногда за неизменным и крепчайшим чаем мы схватываемся, спорим и кричим друг на друга, пока Дед не выгоняет «ораторов» на кухню, чтобы не мешали Бублику спать.

– В хореографию первым прорвался Чепурин! – настаивает Дима Рагозин.

– Суходольский в это время еще лестничную клетку тушил.

– Память у тебя дырявая, – горячится Слава Нилин. – Вася, подтверди, ты же был наверху!

Вася, Василий Нестеров-младший, это я. И я не видел, кто первым прорвался в хореографию, Чепурин или Суходольский. Более того, рассказывали, что двери выломал Паша Говорухин. Я закрываю глаза и представляю себе широченную спину человека, который со стволом в руках подбегает к двери, вышибает ее плечом, и явственно слышу громовой голос: «Прошу без паники!» Это любимое словечко Говорухина… А может, это было на другом этаже?

– Паша? – Рагозин морщит лоб. – Ты точно помнишь?

Я признаюсь, что поклясться не могу, а кажется – Ольгу это не устраивает. Она записывает в свою тетрадку: «Хореографическая студия Чепурин, Суходольский или Говорухин?» И тут же подбрасывает нам очередную шараду:

– А кто придумал – поставить на козырек трехколенную лестницу? Ну, в первые минуты?

– Кто, кто… – ворчит Нилин. – Ангелы небесные…

– Гулин, – уверенно говорю я. – Когда мы прибыли, с трехколенки уже работали. Работали, Дима?

– Ведьма ты рыжая, – вздыхает Рагозин. – Втявула нас в