Фашизм — враг науки, культуры и цивилизации [Борис Михайлович Завадовский] (fb2) читать постранично, страница - 9

национал-социалистская демагогия Гитлера начали исчерпывать себя, на помощь Гитлеру пришли магнаты крупного реакционного капитала Германии во главе с руководителем стального треста — заводчиком Тиссеном, — которые субсидией в размере многих миллионов марок воодушевили на дальнейшую карьеру погромщиков и провокаторов.

Реакционные силы крупного финансового капитала Германии, взявшие к себе на службу гитлеровскую банду, не рассчитали силы той опасности, которую могут представить для них самих эти бешеные псы, спущенные с цепи. Они не предусмотрели того, что эти бешеные псы смогут в один прекрасный момент загрызть самих хозяев, предварительно захватив в свои руки крупнейшие фабрики и заводы.

Факт, что карьера гитлеровской шайки и ее восхождение к власти с определенного момента получают свою поддержку из рук крупнейших магнатов финансового капитала Германии, которые охотно покупали вместе с шайкой авантюристов их заведомо лживые и невежественные расистские фальшивки и «национальные» лозунги, вполне отдавая себе отчет в их демагогическом и лженаучном характере.

Товарищ Сталин в своем историческом и программном выступлении 6 ноября 1941 года, в день XXIV годовщины Великой Октябрьской Социалистической революции, дал глубокий анализ той подлой демагогии, при помощи которой партия гитлеровцев, эта «партия империалистов, притом наиболее хищнических и разбойничьих империалистов среди всех империалистов мира», прикрывала свои подлинные разбойничьи задачи подкупающими простачков лозунгами «национального освобождения» и «объединения» немецкого народа. Товарищ Сталин разоблачил ту цепь фальшивок и подлогов, при помощи которых гитлеровская партия «врагов демократических свобод, партия средневековой реакции и черносотенных погромов» одурачивала народные массы обещаниями «уничтожения плутократического режима» и установления социалистического строя.

Как ни гнусны и грубы были эти фальшивки, как ни отвратительна и подла была проповедь этих людоедов, тем не менее они нашли для себя питательную почву в известной части немецкого народа, в тех старых исторических традициях германского шовинизма, которые с давних времен влекли полчища германских завоевателей на пограничные земли и в особенности на обширные и богатые территории восточных славянских соседей. Нужды нет, что алчные немецкие завоеватели многократно разбивались о сокрушительный отпор со стороны наших славянских предков.

Так были разбиты германские «псы-рыцари» Александром Невским в 1242 году на Чудском озере. Знаменательные слова, обращенные тогда Александром Невским к немецким купцам: «Поднявший меч от меча и погибнет... на том стояла и стоять будет земля русская», не послужили достаточным уроком для разбойничьих элементов немецкого народа. В 1410 году рыцари Тевтонского ордена вновь получили сокрушительный отпор от объединенных сил славянских народов и государств под Грюнвальдом в ответ на их покушение на свободу и независимость поляков, чехов, литовцев и русских.

Эти уроки, однако, не сократили разбойничьих аппетитов германских вояк. Высокомерное самодовольство, прославленный квасной патриотизм и шовинизм немецких мещан и обывателей, пренебрежение к правам и чувствам других народов, — это те характерные черты германского и прусского юнкерства, которые получали свое отражение в сознании мелкобуржуазного немецкого обывателя и некоторой части рабочего класса.

Небесполезно в этой связи вспомнить ту острую и саркастическую характеристику, которую давал этим чертам германского шовинизма, милитаризма и чванства великий русский писатель Салтыков-Щедрин в 1880—1881 гг.:

«Но самый гнетущий элемент берлинской уличной жизни — это военный. Сравнительно с Петербургом военный гарнизон Берлина не весьма многочислен, но тела ли прусских офицеров дюжее, груди ли у них объемистее, как бы то ни было, но делается положительно тесно, когда по улице проходит прусский офицер. Одет он каким-то чудаком, в форму, напоминающую наши военные сюртуки и фуражки сороковых годов; грудь выпячена колесом, усы закручены в колечка... идет румяный, крупичатый, довольный, точно сейчас получил жалование, что не мешает ему, впрочем, относиться к ближнему со строгостью и скоростью...

Когда я прохожу мимо берлинского офицера, меня всегда берет оторопь... Не потому жутко, чтоб я боялся, что офицер кликнет городового, а потому, что он всем своим складом, посадкой, устоем, выпяченной грудью, выбритым подбородком так и тычет в меня: я герой! Мне кажется, что если бы вместо того он сказал: я разбойник и сейчас начну тебя свежевать, — мне было бы легче. А то «герой» — шутка сказать! Перед героями простые люди обязываются падать ниц, обожать их, забыть о себе, чтобы исключительно любоваться и гордиться ими, — вот как я понимаю героев!.. Нет, право, самое мудрое дело было бы, если бы держали героев взаперти, потому что это развязало бы простым людям руки и в то же время дало бы возможность --">

Пожертвовать